Вторая жизнь статиста как актёра-монстра wolgwangsanchaeg Мы должны пересказать аннотацию, сохранив смысл, факты, имена, числа, лицо, форму подачи, но избегая запрещённых сочетаний слов. Также нужно дать 3 разных варианта, отличающихся словами и построением, разделённых "---". Объём примерно 89 слов, допустимо 73-100. В оригинале 12 предложений, нужно пройти по каждому и не пропустить ни одного. Также нужно сохранить системные плашки? В оригинале есть строки с "ㄴ" и вопросительными знаками — это как бы комментарии из галереи. Их сохранить в виде таких же коротких строк. Запрещено использовать определённые сочетания. Нужно перефразировать. Разберём оригинал по предложениям: 1. "Двадцать лет назад состоялось моё первое в жизни прослушивание. Одна фраза от режиссера, которым я восхищался." — Это два предложения? В оригинале первое предложение заканчивается на "прослушивание." Далее "Одна фраза от режиссера, которым я восхищался." Это второе предложение, но оно неполное. По сути: "Одна фраза от режиссера, которым я восхищался." — видимо, означает, что эта фраза была от режиссёра, которым я восхищался, и она определила его провал? Но не сказано, что именно. Нужно пересказать своими словами, сохраняя смысл. Например: "Моё первое прослушивание случилось двадцать лет назад. Слова кумира-режиссёра..." Но запрещено "Двадцать лет", "лет назад", "назад состоялось", "состоялось моё", "моё первое", "жизни прослушивание", "прослушивание Одна", "Одна фраза", "режиссера которым", "пытался стать", "стать актёром" и т.д. Нужно избегать этих точных сочетаний. Можно сказать: "В первый раз я пришёл на прослушивание два десятилетия назад" — но "двадцать лет" нельзя? Запрещено "Двадцать лет" как сочетание, но можно "двадцать лет" в другом порядке? Сказано: "не используй эти сочетания оригинала (ни в таком виде, ни в другой форме тех же слов)" — значит, нельзя использовать эти слова вместе в любой форме. Например, "двадцать лет" — нельзя. Но можно "двадцать" отдельно? Скорее, нужно избегать именно этих сочетаний, но можно перефразировать: "два десятилетия" — но это то же самое? Требование: "ВСЕ числа, годы и уровни переноси цифрами, как в оригинале: «1997», а не «днями»" — здесь "Двадцать лет" написано словами, но это число. Однако запрещено использовать именно это сочетание. Можно написать "20 лет" цифрами? В оригинале "Двадцать лет" — но требование сохранять числа цифрами? Оно говорит "переноси цифрами, как в оригинале: «1997»" — если в оригинале число написано цифрами, то и у нас должно быть цифрами. Здесь же число написано словами "Двадцать". Но запрещено использовать это сочетание. Можно использовать "20 лет" — это не то же самое? Требование "не используй эти сочетания оригинала (ни в таком виде, ни в другой форме тех же слов)" — "Двадцать лет" и "20 лет" — это одна и та же форма? Число и слово. Думаю, лучше избегать прямого указания на "двадцать лет" как единое целое, но можно сказать "двадцать лет" в другом контексте? Например, "прошло двадцать лет" — это не сочетание "Двадцать лет назад". Но требование говорит "ни в другой форме тех же слов" — то есть нельзя "двадцать" и "лет" рядом в любом падеже? Оно даёт список запрещённых сочетаний, которые являются биграммами из оригинала. Например, "Двадцать лет" — запрещено. "лет назад" — запрещено. "назад состоялось" — запрещено. Значит, нужно избегать этих последовательностей слов. Можно переставить: "Двадцать лет тому назад" — но "лет тому назад" — это не "лет назад"? Всё равно содержит "лет" и "назад" вместе? Запрещено "лет назад" — да, "лет тому назад" содержит "лет" и "назад" не подряд, но "тому" между ними? В оригинале "лет назад" — это сочетание. В требовании: "не используй эти сочетания оригинала (ни в таком виде, ни в другой форме тех же слов)" — то есть нельзя "лет назад" и "года назад" и т.п. Лучше вообще избегать слова "лет" рядом с "назад". Можно сказать "два десятилетия" — но это меняет число? Нет, число то же, но записано словами. Однако требование "ВСЕ числа, годы и уровни переноси цифрами, как в оригинале" — в оригинале "Двадцать" написано словом, но это число. Думаю, можно написать "20 лет" — но это не сохраняет оригинальный вид? Там сказано "как в оригинале: «1997»" — то есть если в оригинале цифры, то и мы цифрами. Если в оригинале слово, то и мы словом? Но запрещено использовать это слово в сочетании. Можно использовать "двадцатилетие" — но это не то же самое? Лучше перефразировать: "Моё первое прослушивание было двадцать лет назад" — но это содержит "двадцать лет назад" — запрещено. "В возрасте двадцати лет"? Нет. "Двадцать лет прошло с моего первого прослушивания" — содержит "двадцать лет" и "прошло" — но запрещено "Двадцать лет" как сочетание? Да, оно есть в списке. Значит, нельзя. Можно "Двадцать лет минуло с..." — тоже есть "двадцать лет". Нужно разорвать: "Двадцать лет — это срок, за который..."? Но это меняет смысл. Лучше сказать "Прошло двадцать лет" — но это тоже "двадцать лет" вместе. Запрещено именно сочетание "Двадцать лет" с большой буквы? В списке "Двадцать лет" — это биграмма. Значит, нельзя. Можно "Двадцать лет" разбить: "Двадцать зим" — но это не то же слово. Однако требование сохранять числа цифрами? "Двадцать" — число, можно написать "20 лет" — но это тоже сочетание "20 лет" — формально это не те же слова? Это цифры. Но думаю, это считается тем же. Лучше вообще избежать числа 20? Но факт "двадцать лет назад" нужно сохранить. Можно сказать "в мои двадцать лет"? Нет, это другой смысл. Или "за двадцать лет до..."? Нет. Можно перестроить: "Моё первое прослушивание состоялось, когда мне было двадцать" — но это не "двадцать лет назад", а "в двадцать лет" — разный смысл. Хм. Возможно, разрешено использовать "двадцать лет" в другом падеже? Требование: "не используй эти сочетания оригинала (ни в таком виде, ни в другой форме тех же слов)" — то есть нельзя "двадцать лет" вообще. Значит, нужно сказать иначе: "за двадцать лет до этого" — тоже содержит "двадцать лет". Можно "двадцатью годами ранее" — но это тоже "двадцать" + "лет" (в творительном падеже). Похоже, запрещено любое сочетание этих двух слов. Тогда придётся использовать синоним: "два десятилетия" — но это не те же слова? "десятилетия" — это не "лет", но смысл тот же. Однако требование сохранять числа цифрами? "20 лет" — это не те же слова, но число. Думаю, можно написать "20 лет" — но это всё равно сочетание "20" и "лет". В списке запрещённых именно "Двадцать лет" — с заглавной буквы? Нет, там просто "Двадцать лет". Скорее всего, подразумевается последовательность слов. "20 лет" — не то же самое, потому что "20" — это не слово "Двадцать". Но требование "ВСЕ числа... переноси цифрами" — значит, можно "20 лет". Однако запрещено использовать "эти сочетания" — "20 лет" ==================== Нет маленьких актёров «Нет маленьких актёров, есть только маленькие роли». Эти слова принадлежали легендарному актёру — основоположнику системы актёрского перевоплощения. Я тоже в них верил. Даже когда двадцать лет скитался от одной безымянной крошечной роли к другой, до крови сдирая кожу на пальцах о решётки в мясной забегаловке. Я — актёр. ◇ ◇ ◇ — Этот жир вообще не оттирается. Скребя металлической губкой намертво въевшийся нагар, я чувствовал, как немеют огрубевшие кончики пальцев. — Закуски на третий стол! Ты их вообще выносить собираешься?! Окрик хозяина заведения ударил в затылок. Мне даже оборачиваться не требовалось, чтобы представить выражение его лица. Натянув дежурную улыбку двадцатилетнего ветерана общепита, я подхватил тарелки и поспешил в зал: — Уже несу! Хозяин бросил мне вслед: — Соберись давай. — Слушаюсь! Драить решётки, обслуживать столики, жарить мясо, мыть посуду... Когда зашиваешься со всем этим в одиночку, разве мудрено ошибиться? Будь я идеальным работником, меня бы уже давно крутили по телевизору. Глядишь, хоть лицо стало бы чуточку узнаваемым. — Прошу прощения за ожидание! Я торопливо расставил закуски перед гостями, но их лица уже перекосило от раздражения. — Ну и копуша! Никакого понятия об основах сервиса, тц. — Да ладно тебе, брось, чего ты завёлся? — Нынешняя молодёжь совсем работать не умеет. В такой ситуации полагается напиток за счёт заведения ставить! — Всё нормально, забей. — Ха-ха, да уж... Едва я опустил тарелки и собрался уйти, как мужчина озадаченно прищурился, вглядываясь в меня: — Погоди-ка... Лицо знакомое, я тебя точно где-то видел... — Да брось, ты же здесь впервые, где ты мог его видеть? Успокойся и... Мужчина замер с набитым ртом и щёлкнул пальцами: — Да нет же, говорю тебе, видел! О! В той утренней дораме! Вроде он там играл! Главных ролей мне никогда не доставалось, но за двадцать лет актёрской жизни набралось порядочно эпизодических. — Всё верно. Я действительно снимаюсь. Меня узнавали настолько редко, что я не удержался и расплылся в широкой улыбке: — Чего? Ты серьёзно актёр? — Вот видишь! Что я тебе говорил? Я же сказал, что видел его! Пусть этот тип и вёл себя по-хамски, но от одного лишь факта, что он видел мою игру, на сердце потеплело. — Да, довелось сняться во многих проектах. Того и гляди, автограф попросит. Надо было держать ручку в кармане. Улыбка ещё не сошла с моего лица, как мужчина вдруг язвительно хмыкнул: — Тц, и надо же, в такие годы называешь себя актёром, а сам тарелки разносишь. Был бы хоть какой-то талант, давно бы уже пробился. — Эй, хорош тебе, мы вообще-то поесть пришли. — Моя дочка насмотрелась телевизора и теперь вбила себе в голову, что хочет стать актрисой. А ведь это занятие только для людей с настоящим талантом. Разве я не прав? — Ха-ха... Пожалуй, так. Проведя долгие годы между эпизодическими ролями и подработками, я повидал достаточно скандалистов и человеческой гнили, чтобы не обращать внимания на подобные выпады. Но одно-единственное слово. «Талант». Оно резануло прямо по живому. Слово, которое я слышал бесчисленное количество раз: и в юности в актёрских академиях, и на съёмках тех редких крошечных ролей, которые мне удавалось выбить. [Ты производишь впечатление искреннего человека, да и играешь вроде неплохо. Но души в твоей игре я совсем не чувствую... Какая жалость.] [В твоей игре что-то не так. Словно вектор сбит, если понимаешь, о чём я. Природной искры нет совсем.] [Сразу видна пропасть по сравнению с ребятами, получившими профессиональное образование.] Слова звучали по-разному, но суть всегда оставалась неизменной. Яркий, врождённый талант. То, чего мне просто не было дано. [С такой игрой только моё время зря тратишь.] [Будем честны, у тебя нет таланта.] Именно с таким вздохом режиссёр, которым я восхищался, отрезал на моём самом первом прослушивании. И двадцать лет спустя эти слова всё ещё звучали в моей голове. ◇ ◇ ◇ Глухая ночь, время закрытия. Я выжимал мокрую швабру, когда до слуха донёсся голос из телевизора, висевшего в углу зала: — Этот фильм уже привлёк пять миллионов зрителей и уверенно идёт к званию главного хита года, не так ли? — Совершенно верно. Сегодня в программе «Интервью о кино» мы рады приветствовать звёзд, сотворивших это пятимиллионное чудо! Шла передача «Интервью о кино», выходившая по пятницам уже долгие годы. — Ли Сэ Рин и... Ким Чхан Ук, кажется? Каждый из них излучал уверенность и свет. Люди из совершенно другого мира — ничего общего со мной, облачённым в пропахшую жиром спецовку. — Если подумать, они оба работали с режиссёром Ли Тхэ Рёном, — пробормотал я себе под нос, даже не заметив. — Везёт же. Голос прозвучал хрипло. Чего я вообще добился в этой жизни? Они были звёздами на далёком небосклоне, к которому я не имел никакого отношения... если не считать того, что двадцать лет назад мы стояли в одной и той же комнате для прослушиваний. — Невероятные люди. Они срывали овации и в дорамах, и в полном метре, забирали награды на всех фестивалях и ослепительно улыбались на глазах у всего мира. Люди, которых я всю жизнь отчаянно мечтал превзойти — хотя бы на одно краткое мгновение. «Какая нелепая мысль». Едва накатила привычная тоска, я слегка хлопнул себя по щеке и крепче сжал рукоять швабры: — Соберись. Нет маленьких актёров, есть только маленькие роли, Ким До Юн! Пусть сейчас я пустое место, но однажды обязательно найду роль, которая позволит мне засиять! В этот момент ведущий на экране повернулся к актрисе Ли Сэ Рин: [Вы стали первой корейской актрисой, получившей награду за лучшую женскую роль на премии «Блэк Фрейм»! Ваша игра настолько захватывала, что в зале я просто не мог сдержать слёз!] [Спасибо. Мне очень приятно, что вы так высоко оценили мою работу.] [Многие начинающие актёры называют вас своим кумиром. Не могли бы вы поделиться каким-нибудь советом или раскрыть секрет своего мастерства?..] Обычный, дежурный вопрос. Но в надежде уловить хоть крупицу пользы я оживился и подался вперёд с горящими глазами. [Вопрос о моей игре... Возможно, мой ответ покажется банальным.] «Надо записать». Я уже полез в задний карман за потрёпанным блокнотом, как вдруг в разговор вклинился мужчина и перехватил микрофон у Ли Сэ Рин: [Талант.] Внутри у меня всё оборвалось. — …… Ведущий, заметно растерявшись от бесцеремонного вмешательства режиссёра Ли Тхэ Рёна, поспешил сгладить неловкость: [О! В этом весь режиссёр Ли Тхэ Рён. Смелое заявление, вполне в духе признанного гения режиссуры. И всё же, если бы вы могли дать хотя бы одно напутствие подрастающему поколению актёров...] Режиссёр Ли Тхэ Рён без колебаний оборвал его: [Никаких напутствий. Либо есть яркий, врождённый талант, либо его нет. Если у актёра — а тем более у звезды — его нет, на этом всё кончено. Талант читать человеческие сердца и воспроизводить их в игре, приковывая к себе внимание публики. Техника, практика, ремесло — всё это вторично.] Мои руки опустились, швабра застыла на полу. Я уставился на грязную воду. — Разводы. Точно так же, как только что стёртые жирные пятна, мои двадцать лет казались сплошной бессмыслицей. [Но если человек будет упорно трудиться...] [Причина, по которой меня зовут гениальным режиссёром, вовсе не в моём феноменальном понимании сути сценария, не в выстраивании эмоциональной линии и не в мизансценах, которые никто не способен повторить.] Режиссёр Ли Тхэ Рён указал пальцем на свои глаза и продолжил: [Вот в чём дело. В этих глазах. В глазах, способных распознать гения, — только и всего. Мизансцена, режиссура — всё это складывается само собой, стоит лишь талантливому актёру встать на своё место. Такую пропасть невозможно заполнить ни практикой, ни усердием.] [Ха-ха... Пожалуй, именно эта прямота и снискала режиссёру Ли Тхэ Рёну столь громкую славу...] Ведущий явно старался свернуть тему. Но до моих ушей слова уже не долетали. Перед глазами всё поплыло, а горло сдавило судорогой. — Эй, ты куда намылился, не закрыв смену?! Голос хозяина донёсся откуда-то сзади, но сейчас мне было не до него. — Кх!.. Из самой глубины груди поднялась обжигающая волна. Не помня себя, задыхаясь, я бежал прочь, пока ресторанчик не скрылся из виду. Я нёсся словно умалишённый. Слышал шум ливня, но не чувствовал холодных капель на коже. Ощущал, как леденеет тело, но мне было плевать. *Пик.* Когда сознание наконец вернулось ко мне, перед глазами была лишь тесная, грязная комнатушка площадью едва ли в десять квадратных метров. — Ха... Лишь тогда взор прояснился. Вся комната была завалена сценариями, пособиями по актёрскому мастерству и исписанными тетрадями. Это было моё убежище. Единственное место, где я мог существовать как актёр. По крайней мере здесь. — Ха-ха... Я поднял один из сценариев со стола и раскрыл его. Уголки страниц истрепались и потемнели от времени. Я помнил всё. Все поля были плотно исписаны заметками: [Сделать переход эмоций более естественным.] [Продумать выражение лица перед репликой.] [Понять смысл и подтекст диалога, а не просто заучить слова.] [Сделать глубокий вдох перед этой фразой. Накопить эмоцию, затем начать.] [Сделать сильный акцент на этом слове. Эмоциональный тон должен измениться.] [Даже крошечную роль играть так, словно она главная.] [Талант — это просто другое имя для упорного труда!] Сколько раз я перечитывал это? Сколько раз записывал? Это были следы того, как я шаг за шагом упрямо карабкался вперёд. Не могло же всё это оказаться напрасным! — И к чему всё это... Большое зеркало, чужеродно смотревшееся в крошечной комнате, показало моё отражение. Лицо, которое в молодости хотя бы называли симпатичным. Я старался следить за собой, но уголки глаз уже изрезала сетка морщин. Впрочем, для кожи, которая до глубокой ночи терпела чад и жар ресторанной кухни, она продержалась достойно. — Как же всё докатилось до такого? Ни одной главной роли за душой, лишь скобление решёток в мясной забегаловке. Сердце разрывалось от отчаяния. — Почему? — уткнувшись подбородком в край стола, прошептал я. — Почему только у меня ничего не получается... Брызнули слёзы. Мне твердили сотни раз, что у меня нет таланта. И всё же я не сдавался. Я хотел быть актёром. Я хотел показывать людям свою игру. Даже не имея таланта, я верил, что моим талантом станет это самое упорство. — Почему... Зажмурившись, я выругался в пустоту: — За что?! Зачем заставил меня так сильно полюбить сцену, но не дал даже крупицы таланта?! В чём смысл?! Я сам не знал, к кому обращаюсь. Я просто сидел, съёжившись, и долго, горько рыдал. — Угх... Я же старался. Я пахал так, что чуть не сдох... С тех самых пор, как научился дотягиваться до вещей, я заворожённо смотрел не на потрёпанные игрушки, а на маленькие лица внутри кинескопного ящика в углу комнаты. Я хотел отплатить матери, вырастившей меня в одиночку, добившись успеха на актёрском поприще. [До Юн, сынок, если твоё лицо хоть разок мелькнёт по телевизору, я ведь всей округе растреблю~] [Мой сын — актёр, настоящий актёр!] Но даже в её последние минуты... Меня не было рядом — ведь я побежал на своё драгоценное «прослушивание». [До Юн, ты же говорил, что у тебя пробы? Не беспокойся обо мне, иди. Такие шансы на дороге не валяются.] Это был наш последний разговор. «А-а. Так вот оно что». Вот почему я не мог всё бросить, даже когда давно понял, что бездарен. Я хотел удержать ту руку, которую отпустил в роковой день, — пусть даже только через актёрскую игру. «Но в итоге и это оказалось лишь эгоистичным самооправданием». Двадцать лет пустых грёз об успехе. Жизнь, растраченная между безымянными эпизодами и подработками, не принёсшая ровным счётом ничего. Такова была моя реальность. — С меня хватит. Сам не заметив как, я сжал в руках старую верёвку — реквизит, с которым когда-то репетировал сцену. Было ли это минутным порывом? Или мыслью, которую я слишком долго прятал на самом дне души? Взобравшись на металлический стул, я перекинул петлю через потолочную балку. Ступни обожгло леденящим холодом. *Скрип* — стул предательски качнулся под ногами. — Подожди ещё немного. *Глухой стук.* В то мгновение, когда под ногами разверзлась пустота... — Кх-х!.. Что-то ярко вспыхнуло перед глазами. Неужели это и называют предсмертной панорамой жизни? — Споры «Метод против техники» уже достали, ставьте плюс, если согласны (23) — Признайте уже, что метод актёрского перевоплощения устарел, плюс, лол (32) — Только что посмотрел главный фильм своей жизни. Плюс, если плакали, а если нет — валите из галереи (12) — Позвольте показать вам истинную суть актёрской игры (3) — Зацените мою безумную игру, и если не заржёте, я умру (12) — Что... это... Бессмысленные посты, не способные выдавить даже кривую усмешку. И всё же внутри этих странных форумных веток на недосягаемой высоте сияли незнакомые актёры. Игра каждого была настолько ошеломляюще мощной, словно вовсе не принадлежала этому миру. С таким мастерством... даже Ли Сэ Рин... Нет. Никто из ныне живущих не выдержал бы сравнения с ними. Если бы мне позволили хотя бы мельком взглянуть на них вблизи... Нет... каково это — перекинуться с ними хотя бы парой фраз? Воздух перестал поступать в лёгкие, но сердце вдруг бешено заколотилось. Сияние... Ослепительное, невыносимое сияние... Эти звёзды! Мои глаза жадно пожирали парящие в воздухе призрачные образы. Мне говорили, что у меня нет таланта. Но я хочу жить. Хочу жить и сделать эту чудовищную игру своей! Так кричали первобытные инстинкты, пока угасающий рассудок твердил оборвать актёрство — оборвать саму жизнь. Но в этот миг последние силы покинули тело. На пороге смерти затухающий взгляд зацепился за слова, приколотые к потолку: [Нет маленьких актёров, есть только маленькие роли.] «...К чёрту «нет маленьких актёров». Вот же он — прямо здесь». Хуже всего было то, что я до самого конца любил актёрство. И этого себя я ненавидел сильнее всего на свете. ---------- День из прошлого Вокруг стоял невообразимый шум. — Номера тридцать четыре, тридцать пять, тридцать шесть… То, что поначалу казалось невнятным бормотанием, быстро переросло в гул, игнорировать который было уже невозможно. Ощущение было таким, словно меня силой выдёргивали из сладостного сна, и я инстинктивно сопротивлялся. — Ну почему-у-у… Внезапно лоб обожгло резкой болью, и глаза распахнулись сами собой. Как же больно! — Ч-что за?.. Незнакомая обстановка. И всё же возникло стойкое чувство, будто я уже видел это место когда-то раньше. — Зал ожидания? Вокруг сидели студенты, выглядевшие значительно моложе меня. Каждому из них от силы было лет по двадцать. «Что вообще происходит?..» Но куда страннее было другое. Я по очереди согнул и разогнул суставы. «Лёгкость». Ноющая боль в пояснице и жжение в ладонях бесследно исчезли. Вот оно что. Должно быть, это загробный мир. «Ха. Надо было при жизни в Бога поверить или вроде того». Хотя погодите. Раз вокруг столько молодёжи, может, это и вовсе рай? Пока я сидел в полном оцепенении, раздался голос сидевшей рядом девушки: — Уснуть прямо на прослушивании. Это поразительная незрелость для актёра или вы уже сдались? Я повернулся на голос и увидел сидящую по соседству девушку. — На прослушивании? Я уставился на неё, окончательно сбитый с толку, и она продолжила: — Вы клевали носом, вот я и щёлкнула вас по лбу. Если хотите возмущаться, пеняйте на собственное отсутствие профессионального сознания. Да нет, возмущаться я не собирался. Просто… — Ли Сэ Рин? Та самая гениальная актриса? Что-то здесь не сходилось. Лицо сидевшей передо мной девушки в точности повторяло черты актрисы Ли Сэ Рин. Но я ни разу не слышал новостей о её смерти. Тогда кто это, её дочь? Я с сочувствием посмотрел на неё: — Никогда не слышал, чтобы у неё была дочь. Как бы там ни было, очень жаль. Девушка прижала руку к груди с таким выражением лица, словно совершенно не понимала, какую чушь я несу: — Я — гениальная актриса, и зовут меня Ли Сэ Рин, вот только никакой дочери у меня нет. Не знаю уж, о чём именно вам так жаль, но единственное, что вызывает здесь жалость, — это ваше состояние. — То есть ты утверждаешь, что ты и есть актриса Ли Сэ Рин? Она ответила холодно и невозмутимо: — Именно так. Голова шла кругом. Я что, сплю? Я отчётливо помнил, какими мучительными были те последние секунды. Быть может, я всё-таки не умер? Вдруг меня доставили в отделение скорой помощи, и теперь я лежу на больничной койке в бреду? И в этот момент через приоткрытую дверь донёсся звонкий голос: — Беги! Если останешься, тебя тоже в это втянут! Что это?.. Я знал эту реплику. Слышал её когда-то давным-давно. Она была из самой первой постановки режиссёра Ли Тхэ Рёна. Строчка из пьесы «Опадают цветы». «Надо же, из всех возможных вариантов — именно „Опадают цветы“». «Опадают цветы». Моё первое прослушивание, закончившееся полным провалом. Это что, ремейк? В то же мгновение сидевшая рядом девушка — утверждавшая, будто она и есть Ли Сэ Рин, — прищурилась и процедила: — Отвратительная игра. Неужели всё было настолько плохо, чтобы выносить столь суровый приговор? Её язвительная оценка заставила меня заговорить прежде, чем я успел прикусить язык: — По-моему, вышло не так уж и плохо. Глаза Ли Сэ Рин сузились ещё сильнее: — Что? Я на секунду бросил взгляд в сторону приоткрытой двери. Та самая строчка, прозвучавшая только что: «Беги! Если останешься, тебя тоже в это втянут!» — Скорее уж дело не в отвратительной игре, а в том, что выбран другой угол подачи. Есть верная трактовка, и выступающий, возможно, просто пытался взглянуть на неё иначе. Ли Сэ Рин недовольно нахмурилась, явно не разделяя моего мнения: — Верная трактовка уже задана? Что конкретно вы пытаетесь сказать? — А? Я на миг растерялся. Она так бойко отчитала меня за неподобающее отношение к кастингу, что я искренне счёл, будто ей всё известно. «История-то довольно знаменитая. Видимо, она о ней не слышала». Много лет спустя режиссёр Ли Тхэ Рён в документальном фильме признался, что за поверхностным смыслом самопожертвования в этой реплике скрывалась тайная мольба: «Пожалуйста, не бросай меня». Он рассказывал, что осознал это лишь после окончания работы над спектаклем, так что неудивительно, что она ничего не знала. Пока я размышлял об этом, кивая своим мыслям, Ли Сэ Рин настойчиво потребовала: — То, о чём вы только что сказали… объясните, что вы имели в виду. Ишь как дерзко эта девчонка разговаривает с человеком, который значительно старше её… Я покачал головой и задумался. Если контекста она не знает, объяснить всё на словах будет непросто. В таком случае проще всего показать это собственной игрой. «Попробовать, что ли?» Я прокашлялся, приподнял руку и произнёс фразу: — Беги! Если останешься, тебя тоже в это втянут! Ну как? Пусть я и остался никем, но всё-таки прожил актёрской жизнью не один десяток лет. С этой мыслью я взглянул на Ли Сэ Рин. — …Я ожидала слишком многого. Выражение её лица красноречиво говорило о том, что она стала свидетельницей зрелища, которое предпочла бы никогда не видеть. Пусть даже передо мной была не настоящая Ли Сэ Рин, но услышать подобное от девушки, выглядевшей точь-в-точь как она, всё равно было неприятно. — Это трудно передать. — Забудьте. Мне больше не интересно. Ли Сэ Рин отвернулась, потеряв ко мне всякий интерес. И в тот же миг прямо перед моими глазами промелькнули строчки, похожие на ветку комментариев: [Кто это вообще??] [Кто включил автозагрузку???] [Ло-о-ол, игра просто полнейшее днище] [Кто этот парень?? Я щас умру от смеха, ахаха] Прошу прощения?.. Опешив, я выхватил взглядом ещё несколько сообщений среди них: [Неплохо.] [Добавь больше дрожи в голос.] [Не поднимай руку до конца — словно тянешься, но сдерживаешь себя.] [Сделай тоскливее. Подними тон голоса выше.] [Неважно, кто перед тобой. Играй всем сердцем.] Я что, окончательно свихнулся? Но самым поразительным было другое. Внутри возникло отчётливое предчувствие: если я последую этим указаниям, то смогу выдать совершенно иной уровень. «Стоит ли попробовать?..» Я медленно и неслышно перевёл дыхание, а затем произнёс ту же самую строчку, изменив лишь мельчайшие интонации: — Беги. В ту же секунду Ли Сэ Рин резко повернула голову и уставилась на меня: — Что вы творите… Её глаза распахнулись от изумления. Чуть больше дрожи. Чуть больше щемящей тоски. На этот раз — с неподдельным страхом в голосе, словно брошенный ребёнок, отчаянно молящий, чтобы на него снова взглянули. Я позволил словам сорваться с губ: — И тебя тоже в это затянет. — … Ли Сэ Рин онемела, но мне было уже всё равно. Меня самого до глубины души потрясло произошедшее. «Это… я только что так сыграл?» Пока я пребывал в благоговейном шоке, Ли Сэ Рин тихо пробормотала: — Это… стыдно же, сядьте немедленно. Услышав её шёпот, я огляделся по сторонам и заметил, что все остальные претенденты смотрят прямо на нас. — Прошу прощения, нельзя ли потише в зале ожидания? После замечания сотрудника я отвесил девяностоградусный поклон и торопливо опустился обратно на стул. — Вот же позорище. — Почему бы вам не приберечь такую игру для режиссёра? — Ха-ха… Быть может, мне просто показалось, но холодное выражение лица Ли Сэ Рин, державшееся всё это время, чуточку смягчилось. Она заговорила, не поворачиваясь ко мне: — И всё же… теперь я поняла, что вы пытались выразить. Ли Сэ Рин едва заметно кивнула. Я воспользовался случаем и задал вопрос: — Что ж, раз я устроил для тебя целое представление, ты передо мной в долгу. — Чего? Вы сами это выкинули, о чём вообще речь? Высокомерия ей было не занимать. Но я продолжал стоять на своём: — Я просто хочу кое-что спросить. — Что именно? — Кто режиссёр этого прослушивания? Услышав вопрос, Ли Сэ Рин посмотрела на меня как на умалишённого: — Вы вообще хоть что-то знаете? — Ровным счётом ничего. — И этим стоит гордиться? — Так кто он? Скажи мне. Если это ремейк «Опадают цветы», то это театр? Или сериал? Ли Сэ Рин озадаченно склонила голову набок: — Ремейк? — Ну да, разве нет? Ремейк постановки режиссёра Ли Тхэ Рёна «Опадают цветы». Что? Это совершенно точно был сценарий Ли Тхэ Рёна к «Опадают цветы». Такое я не смог бы забыть ни при каких обстоятельствах. — Это действительно прослушивание к спектаклю режиссёра Ли Тхэ Рёна «Опадают цветы», вот только я впервые слышу, чтобы эту пьесу ставили когда-либо прежде. В то же мгновение слова Ли Сэ Рин обрушились на меня подобно удару обухом по голове. До сих пор я упорно гнал эту мысль прочь, наотрез отказываясь в неё верить. Это ведь не кино какое-нибудь, подобное попросту невозможно в реальной жизни. И всё же неодолимое чувство дежавю захлестнуло меня с головой, заставив невольно сглотнуть. — Ч-что с вами? Куда вы вдруг подорвались? Не обращая внимания на возмущённые возгласы Ли Сэ Рин, я огляделся в поисках зеркала. Но вместо огрубевшей, постаревшей кожи, годами впитывавшей гарь и жир ресторанных жаровен, в отражении показалось лицо юноши, в котором ещё отчётливо читались мальчишеские черты. — Неужели… Мне было глубоко наплевать, насколько дерзко со мной разговаривала девица, называвшая себя Ли Сэ Рин. В голове пульсировала лишь одна невероятная мысль, которую уже невозможно было отбросить. Я схватил её за руку и заглянул прямо в глаза: — Скажи мне. Что это за кастинг? Она выглядела несвойственно для себя растерянной. — Где мы находимся? Ответь мне. — Вы… вы забыли, на какое прослушивание пришли? Безнадёжный случай. Сколько раз повторять? Это же «Опадают цветы», пь… — То есть ты утверждаешь, что прямо сейчас здесь проходит открытый кастинг для режиссёрского театрального дебюта Ли Тхэ Рёна «Опадают цветы»? Она моргнула и, совершенно сбитая с толку, медленно кивнула: — Да, всё верно. — И это не сон и не загробный мир? — Простите, но моё терпение слушать этот бред не безгранично. Я снова судорожно сглотнул. Единственная безумная догадка с каждой секундой обретала пугающую отчётливость. «Неужели… правда?» Лишь теперь, когда сознание пронзила кристальная ясность, я по-настоящему осмотрелся по сторонам. Тесное, набитое людьми помещение. Комната ожидания с потёртыми диванами и складными стульями, расставленными как попало. На одной из стен висели наклеенные друг поверх друга листы формата А4 со списками очерёдности прослушивания, а в воздухе витал сбивчивый шёпот начинающих актёров, повторявших свои реплики. С моих губ сорвался сухой, нервный смешок. Как я мог не узнать это место сразу? Я прекрасно знал его. Нет… я попросту не мог его забыть. Оно выжглось в моей памяти с такой беспощадной чёткостью, что от воспоминаний начинало ломить виски. Я уже переживал этот самый момент однажды — ровно двадцать лет назад. «Разве я мог когда-нибудь это забыть?» Первое прослушивание, ставшее роковым перекрёстком всей моей жизни. Впереди сидел режиссёр, которым я восхищался больше всего на свете. По обе стороны от меня находились будущие гении. А я был лишь серой декорацией, призванной сделать их ослепительное сияние ещё ярче. День, когда я осознал эту истину. День, когда я понял, что во мне нет и крупицы их таланта, и решил компенсировать всё до последней капли одним лишь упорным трудом. Тот самый день из далёкого прошлого наступил снова. Сегодня. ---------- Галерея актёров В зале для прослушиваний прямо по центру стоял судейский стол. Кофе уже давно остыл, а в оценочных листах повторялись лишь две пометки: «на рассмотрении» и «выбыл». — Какая жалость. — И не говорите. Трудно выразить словами. Даже не знаю, как описать… Сценаристка Юн Сон И со вздохом кивнула в ответ на слова Ли Тхэ Рёна. Ли Тхэ Рён был режиссёром второго отдела дорам телеканала KBC — и, что довольно необычно, человеком, которому руководство позволило брать сторонние проекты. Спектакль «Опадают цветы» как раз и стал той самой необычной подработкой. — Режиссёр, ну почему из всего вы выбрали именно театральную постановку? — с лёгким вздохом спросила Юн Сон И. — Вот именно. Чего вообще можно ожидать от ребят без капли таланта? — Ли Тхэ Рён раздражённо отбросил оценочный лист в сторону. — Но если взглянуть на них прямо сейчас… бог с ними, с эмоциями, у них даже базы нет. Основы напрочь отсутствуют. И близко ничего похожего. Что думаешь, сценаристка Юн? Юн Сон И улыбнулась и ответила со спокойной уверенностью: — Я внимательно наблюдала за их глазами. Ведь именно там живёт талант, разве нет? Если приглядеться, порой можно встретить того, чей взгляд… совсем иной. — Ох, сценаристка Юн. Сколько кастингов ты вообще повидала, а уже намётанный глаз на актёров выработала? Она лишь пожала плечами на замечание режиссёра: — Если ходить за вами хвостиком достаточно долго, всему научишься само собой. Девушка работала сценаристкой дорам всего третий год. Её имя пока ни разу толком не появилось в титрах, но в авторской комнате не нашлось бы ни единой души, кто её не знал. Она была проницательной, сообразительной и очень способной помощницей, но по-настоящему её выделял чистый писательский дар. — Я с нетерпением жду твоей дебютной работы, так что не сбавляй обороты. Считай адаптацию этой пьесы полезным опытом. — Нет уж, называть это практикой… это сущее наказание. — А мне весело. Несмотря на свои слова, режиссёр Ли Тхэ Рён выглядел измотанным. — Какой ещё режиссёр возьмётся за театральную постановку лишь для того, чтобы отвязаться от обязательств по продакт-плейсменту в следующей дораме? На эту полушутливую жалобу сценаристки Юн Ли Тхэ Рён ответил: — Всего-то на месяц. Потерплю этот месяц — и смогу вырезать к чертям мозолящую глаза скрытую рекламу из следующего проекта. Минимальный набор для создания шедевра: выдающийся режиссёр и блестящий сценарист. В окружении Ли Тхэ Рёна было и то, и другое. — Что ж, раз уж я взялся за дело, то намерен выжать максимум и сделать спектакль как можно лучше. И в этом смысле актёры, которых мы видели сегодня, — худшие из худших. Пусть его имя и использовали ради продажи билетов, но раз Ли Тхэ Рён согласился, он собирался создать вещь, достойную своей репутации. — Может, они слишком стараются соответствовать роли? Ведь важно стать самим персонажем, а не просто изображать его. — Ого, а ты и правда нахваталась режиссуры из воздуха, да? — Может, мне и впрямь в режиссёры податься? — Не забегай вперёд. Режиссёр Ли Тхэ Рён постучал пальцем по сценарию пьесы «Опадают цветы»: — Каждый, кто приходил на это прослушивание, совершенно не уловил сути. — Всё потому, что подобная вещь требует накала чувств на пределе возможностей. Кажется, тут полно ребят, умеющих красиво плакать, но одной лишь печали мало… или как-то так. Не знаю точно, как выразить. Услышав слова сценаристки Юн, один из сотрудников озадаченно спросил: — Но ведь в «Опадают цветы» Мин У не может остаться рядом с любимой Ха Ран из-за своей мечты, а в итоге даже её не достигает, верно? Разве это само по себе не невероятно печально? Сценаристка Юн Сон И кивнула: — Ну, как сказать. Они словно зазубрили эмоцию и воспроизводят её, потому что сами никогда через подобное не проходили. Слёзы текут легко, но со стороны это выглядит просто как старательная актёрская игра. Сотрудник усмехнулся и ответил: — Разве могли ребята в таком возрасте испытать разбитое сердце или крах надежд, как Мин У или Ха Ран? Да и не должны они — в их годы положено просто мечтать. Юн Сон И поддержала его смешок: — Пожалуй, вы правы. Это я уже рассуждаю как писательница. Режиссёр Ли Тхэ Рён тяжело выдохнул: — Вот именно поэтому они обязаны создать это чувство с нуля. Даже если никогда не переживали подобного, перед зрителями нужно сыграть так, словно пережили… нет, словно проживают прямо сейчас. В этом и заключается суть актёра. — И всё же мне любопытно взглянуть на следующих. О Ким Чхан Уке и говорить нечего. Услышав имя Ким Чхан Ука, сотрудник оживился: — О! Ким Чхан Ук? Актёр-айдол! Я его фанат! Сценаристка Юн Сон И с кривой усмешкой заметила: — Пусть он и айдол, но база у него неплохая. — Голова раскалывается. Пока Ли Тхэ Рён массировал виски, сотрудник заглянул в список и спросил: — А ещё здесь актриса Ли Сэ Рин? Она ведь дочь актрисы Ли Мён Хвы, верно? — Да, она была известна ещё в детстве. То, как в столь юном возрасте она нащупала свою манеру игры, действительно впечатляло. Ли Тхэ Рён негромко произнёс: — Ли Сэ Рин, значит. На это стоит взглянуть. В памяти Ли Тхэ Рёна всплыл образ: маленькая девочка-актриса на съёмках сцены, в чьих глазах блестят слёзы. Игра, заставившая даже съёмочную группу затаить дыхание. Быть может, сказывались гены великой матери, но ещё ребёнком Ли Сэ Рин выдавала столь тонкую и глубокую игру, что врезалась ему в память на долгие годы. — И последний — Ким До Юн? Никогда раньше не слышал этого имени. Сотрудник наклонил голову набок: — Большинство и не слышало. Сценаристка Юн Сон И равнодушно добавила: — И всё же среди неизвестных кандидатов иногда попадается кто-то стоящий. Очень редко. ◇ ◇ ◇ «Шанс ли это?» Чтобы принять происходящее, много времени не потребовалось. Суставы, скрипевшие от непосильного износа, не просто перестали болеть — они двигались с лёгкостью и плавностью свежесмазанного механизма, а обстановка вокруг представала пугающе ясной, будто до мельчайших деталей воссоздавая всё увиденное в тот день. «Сомнений нет». «Я вернулся на двадцать лет назад». Но почему? Почему его вернули именно в этот миг? Чтобы исполнить мечту, которой он так и не достиг? Какая чушь. Разве не логичнее было бы бросить актёрство и зажить обычной жизнью — стать наконец сыном, которым он так и не сумел стать для матери? Сначала, в растерянности, Ким До Юн попытался выйти в коридор. Он был готов бросить всё — прослушивание, эту затею — и прожить жизнь, больше никогда не растрачивая себя на нечто столь пустое. Раз уж ему даровали второй шанс… На этот раз он хотел жить стабильно. Просто. Нормально. «Обычная жизнь, значит». Но его ноги остановила слишком простая реальность. Он больше ничего не умел. Даже в прошлой жизни те редкие карманные деньги, которые удавалось отправить матери, по большей части собирались по крупицам из ролей второго плана, крошечных эпизодов и съёмок в веб-дорамах. — … Нет. Хватит врать себе. В тот самый миг, когда Ким До Юн осознал, что стоит перед залом кастинга, его сердце уже забилось быстрее. И этот факт вызывал у него глухое раздражение. «Я больше никогда не хотел чувствовать ничего подобного». И поэтому он поклялся себе. Это будет в последний раз. В прошлом, где он был наиболее жалок, перед режиссёром, которого уважал больше всех на свете, он поставит точку в актёрской игре, которая всё это время поддерживала в нём жизнь. Если уж ему суждено бросить это ремесло, хотелось в последний раз выложиться на полную. А затем окончательно и бесповоротно попрощаться с двадцатью выброшенными на ветер годами. Ким До Юн как раз пребывал в этой решимости, когда дверь распахнулась и донёсся голос ассистента: — Кандидат номер семьдесят шесть, Ким До Юн. Номер семьдесят семь, Ли Сэ Рин. Номер семьдесят восемь, Ким Чхан Ук. Проходите, пожалуйста. — Номер семьдесят шесть, Ким До Юн! Перед ним предстало лицо — одновременно чужое и щемяще знакомое. Режиссёр Ли Тхэ Рён. Лицо из того единственного дня двадцать лет назад, когда они встретились лишь однажды. Он вернулся. В ту самую комнату прослушивания, где его актёрская жизнь едва началась — и в то же мгновение оборвалась жестоким отказом. И именно в этот миг… — Угх. Глаза пронзила пульсирующая боль, будто они вот-вот выскочат из орбит. Перед взором всё поплыло, словно цепи в голове не выдержали критической перегрузки. А затем — — А? На этот раз кое-что отличалось от прошлого. *Динь.* Перед глазами внезапно всплыло голубоватое полупрозрачное окно: [Доступ к Галерее актёров разблокирован.] [Пробудилась уникальная способность «Взгляд режиссёра».] [Автопубликация] Заголовок: Разблокирован доступ к [Галерее актёров]. [Сезон1233556: Развод на новичка или как кк] └[Да не, он реально новенький] └[Реально новенький????? Старички, вы не шутите?] └[У этого нуба зрительских очков 0?] └[Как ему это вообще удалось?????] └[Разве для входа в Галерею актёров не требовалось минимум десять миллионов?] └[Даже для ноунейма, как вообще возможно 0 очков кккк] [ДынноОгуречнаяКорка: Новичок довольно милый, не задирайте его к] [Лунна: Молодец, что последовал указаниям.] └[МариПринцесса: С-сестрица Лунна. Почему только со мной ты была такой строгой?] └[Потому что ты придурок, жалкий позёр под девчонку] └[МариПринцесса: Да вы меня вообще ВИДЕЛИ?! Я принцесса, говорю вам!!!!!!!] [Дракула: Так не играют. И зачем ты вообще руку так вытянул, я тебя спрашиваю?] └[Да не может такого быть, чтобы тип, заправлявший в захолустном мирке, где вершина визуального искусства — театр, раскидывался тут непрошеными советами, да? Каким же свинством было бы такое сказать, правда?] └[Ха, это вообще кто?] └[Считывай атмосферу] └[Дракула: Думаешь, три года подряд забирать премию Ласкара — это легко? ТЫ бы так смог?!] └[А что за премия Ласкара?] └[Ха, серьёзно, кто это такой?] [Разблокировал, ору-у-у кккккк] └[Ты кто вообще такой, чтобы говорить «разблокировал», админ галереи, что ли?] └[Как условием открытия способности вообще могло быть буквально «очень внимательно слушай, что говорят завсегдатаи галереи»?] └[кккккккккккк] └[ккккк] └[ккккккккк] На этот раз отличие от прошлой жизни заключалось в том, что легендарные актёры из иного мира явились сюда, чтобы раздавать ему непрошеные советы. ---------- Чувства, в которых я никому не проиграю В синем окне прямо перед моими глазами сплошным потоком сыпались комментарии. Словно они только что посмотрели моё выступление. «Галерея актёров?» Звучало как название какого-то интернет-сообщества. И, судя по всему, пробудилось нечто под названием «Взгляд режиссёра». Я решительно ничего не понимал. Я слегка тряхнул головой, чтобы прояснить мысли, но синее окно к тому моменту уже исчезло. Не знаю, как и почему, но я вернулся в прошлое. Должно быть, какой-то побочный эффект в мозгу. Или же… действительно некая особая способность. «Нужно сосредоточиться на том, что передо мной». Сейчас важнее всего было пройти прослушивание так, чтобы потом ни о чём не жалеть. И приготовиться попрощаться со своими двадцатью годами в актёрской профессии. Мы втроём переступили порог зала для прослушиваний, и дверь за нашими спинами плотно закрылась. Ли Сэ Рин встала слева от меня, а парень — справа. «Значит, Сэ Рин и Ким Чхан Ук, в точности как тогда». Совсем как двадцать лет назад. Ни один из них не обратил ни малейшего внимания на взгляды персонала, естественно заняв своё место. Должно быть, сказывался опыт бесчисленных съёмок и прослушиваний, через которые они прошли ещё детьми. — Сюда. Я инстинктивно повернулся на голос. Выглядит чуть моложе, но всё та же тёмная щетина и холодные, вечно нахмуренные глаза. Без сомнений, это был режиссёр Ли Тхэ Рён. — Вы и сами знаете, где находитесь, так что обойдёмся без пустых любезностей. Режиссёр, которого я так глубоко почитал и которым восхищался. Единственный человек, на которого я мечтал произвести впечатление хотя бы раз в жизни. Сейчас он стоял прямо передо мной. «Я и вправду вернулся». Двадцать лет назад — миг, который я никогда не мог забыть. Та же самая сцена вновь разворачивалась перед моим взором. Впрочем, одно отличие всё же было. В то мгновение, когда режиссёр Ли Тхэ Рён устремил на меня свой взор, поверх реальности перед моими глазами дрогнуло блёклое остаточное видение. [Взгляд режиссёра] [Режиссёр Ли Тхэ Рён (Синхронизация)] На краю поля зрения то и дело всплывал потрёпанный старый холст. [Синхронизация завершена] Видение передо мной рассеялось вместе с синим окном. Потрёпанный холст. Упавшая на пол кисть. Воздух, ставший настолько тяжёлым, что перехватывало дыхание. Остались лишь эти призрачные образы, смутные и туманные. «Что это было?..» Мысли на миг замерли. Соберись. Это зал для прослушиваний. Передо мной стоит режиссёр Ли Тхэ Рён, а по бокам — Ли Сэ Рин и Ким Чхан Ук. Режиссёр Ли, похоже, заметил мою секундную заминку и пристально смотрел на меня. «Угх…» Ничуть не изменился. Тот самый холодный, сухой взгляд — так смотрят на кандидата, которого забудут уже через несколько секунд, на пустое место, едва попавшее в поле зрения. «Вот он, взгляд, способный разглядеть талант?..» Я коротко перевёл дыхание. Всё в порядке. В прошлом я бы извёлся от нервов. Но какая теперь разница? Разве я пришёл сюда не для того, чтобы выплеснуть всё до последней капли и отпустить? «Выступить перед величайшим режиссёром Кореи и двумя будущими звёздами, каждая из которых соберёт по десять миллионов зрителей». Лучшей сцены для завершения актёрской карьеры и представить нельзя. От этой мысли на сердце странным образом стало спокойнее. Быть может, дело действительно в том, что я уже однажды умер. Давление, которое когда-то выбивало из меня весь воздух, больше не сковывало прежней хваткой. В этот момент режиссёр Ли Тхэ Рён постучал пальцами по столу: — Что ж, не вижу смысла тянуть. Услышав его слова, один из сотрудников объявил: — Хорошо, начнём с кандидатки Ли Сэ Рин, сцена номер три. — Поняла. Сэ Рин шагнула вперёд, сокращая расстояние между собой и комиссией. Сидевшая за столом сценаристка Юн Сон И с улыбкой произнесла: — Я с нетерпением жду вашего выступления… Вы ведь дочь актрисы Ли Мён Хва, верно? Я ваша большая поклонница. — Спасибо. Это длилось лишь мгновение, но мне показалось, будто лицо Сэ Рин чуть напряглось, когда она отвечала. «Не моя забота». Пьеса «Опадают цветы», рождённая рукой режиссёра Ли Тхэ Рёна, — горькая история о Мин У, человеке, который пожертвовал всем в погоне за мечтой художника, но в итоге разбился о пределы собственного таланта. На этом пути, будучи всецело поглощён написанием портрета своей возлюбленной Ха Ран, он не сумел защитить её, и они расстались навеки. Эта роль требовала передачи глубочайшего чувства утраты и скорби. А значит, здесь было необходимо глубокое погружение в образ по методу Станиславского. «Полная противоположность тому, как играю я». И как же мне тогда через это пройти? Я едва заметно кивнул самому себе. «Никаких уловок». Не было ни единого шанса привлечь внимание режиссёра Ли Тхэ Рёна каким-то дешёвым фокусом, придуманным на ходу. Не стоит лишний раз забивать себе голову. Пусть передо мной Ким Чхан Ук и Ли Сэ Рин, за моими плечами двадцать лет. Пусть каждая роль была крошечной, но за эти годы их набрались десятки, нет — сотни. Кровь и пот этих двадцати лет никуда не исчезли. Я просто сожгу всё без остатка в этот единственный миг. Именно с такой решимостью я собирался с духом. — Не возражаете, если я пойду первым? — ? От этих слов Ким Чхан Ука мы с Сэ Рин повернулись к нему с одинаковым недоумением на лицах. — Прошу прощения, у меня после этого съёмки по расписанию. Но взамен я покажу вам безупречную игру. Ким Чхан Ук ослепительно улыбнулся Сэ Рин. Та откровенно скривилась. — Тц. Режиссёр Ли Тхэ Рён хлопнул ладонью по столу: — Ладно, порядок не имеет значения. Просто покажите хоть что-нибудь, и побыстрее. Внутри меня против воли что-то шевельнулось. «Везёт же». То, что режиссёр Ли с его тяжёлым нравом проявил подобную снисходительность, могло означать лишь одно: он разглядел в Ли Сэ Рин и Ким Чхан Уке нечто выдающееся. В конечном счёте они оба получили главные роли на этом прослушивании, приглянулись режиссёру Ли и вошли в его близкий круг. Режиссёр, который перед лицом подлинного таланта становился бесконечно мягким и щедрым. Таков был Ли Тхэ Рён. — Хорошо, тогда кандидат Ким Чхан Ук, пожалуйста, покажите сцену номер четыре. Ким Чхан Ук улыбнулся своим красивым лицом: — Тогда я начну. Сцена номер четыре, которую взялся исполнять Ким Чхан Ук, представляла собой трагический эпизод, где Мин У — главный герой, без памяти влюблённый в Ха Ран, — с рыданиями ломается из-за её гибели, но всё равно не может выпустить кисть из рук. Улыбка в то же мгновение сошла с лица Ким Чхан Ука, уступив место взгляду, полному отчаяния. Мин У, встретивший миг, когда его любви к Ха Ран пришёл конец. Слёзы уже блестели в глазах парня, пока он передавал скорбь и муку. «Хоть и молод, а талант виден с первого взгляда». Я уже наблюдал это двадцать лет назад, но его игра всё равно оставалась поразительной. Мастерство, в которое трудно было поверить, зная, что перед тобой бывший айдол. — Почему?! Почему ты отнимаешь у меня всё?! Она была для меня всем — всем моим миром! Но главное — эти слова обретали особую убедительность благодаря внешности Ким Чхан Ука. Даже с мужской точки зрения — невероятный красавец. — Угх…… хк…… Ким Чхан Ук рухнул на колени, будто подкошенный. Эта деталь, скорее всего, была его собственной находкой — чистой воды импровизацией. Когда выступление подошло к концу, Ким Чхан Ук вернулся в привычное состояние, словно ничего и не произошло: — Спасибо. Лицо Ким Чхан Ука сияло. После подобной игры он имел полное право держаться уверенно. — Ого, он так молод, но уровень игры просто высший класс, не правда ли? — Особенно лицо. — Неужели лицо для вас так важно, автор? На игривый выпад ассистента режиссёр Ли Тхэ Рён строго заметил: — Сильное присутствие в кадре — это тоже часть актёрского таланта. Зарубите себе на носу, если хотите и дальше работать со мной. — А… да, господин режиссёр. То ли действительно из-за внешности Ким Чхан Ука, то ли из-за таланта, но персонал рассыпался в похвалах. «В мыслях режиссёра Ли роль Мин У уже отдана Чхан Уку». Однако, когда я мельком взглянул на режиссёра Ли Тхэ Рёна, между его бровей залегла едва заметная складка. «Почему? Придраться ведь было не к чему». С этой мыслью я перевёл взгляд на Ли Сэ Рин. На её лице застыло глубочайшее разочарование — выражение человека, увидевшего нечто такое, чего лучше бы никогда не видеть. «Серьёзно?..» В этот самый миг перед глазами вспыхнуло: Заголовок: [Новичок на прослушивании] (Автозагрузка) [Кто это? Не наш новичок?] [Новичок, не унывай!!! Ты лучше!!!!] └[А этот парень реально бездарен.] [Всё, что приносит наш новичок, — чистое золото комедии, ору просто] [Лунна: Похоже, функция автозагрузки выступлений осталась включённой. Её можно отключить в правом верхнем углу галереи. Для справки: автозагрузка — уникальная функция «Галереи актёров», она предоставляет обратную связь, помогающую стать великим актёром………[Читать далее]] └[Нуна опять за своё] └[Прими таблетки, нуна] [79ЛетПоследняяРольВМоейЖизни: У современной молодёжи в игре нет ни капли души.] └[Дедуль, тебе только вставной челюсти не хватает] …Что за чертовщина. Я когда-то смотрел фильм, где в голове человека жили разные личности. Неужели со мной происходит нечто подобное? «Автозагрузка». Я взглянул в верхнюю часть синего окна, и действительно — в точности как писали в комментариях, там виднелся переключатель автозагрузки. Я попытался отключить его, но тут же всплыло сообщение: [Штраф «Взгляда режиссёра»: автоматическую загрузку отключить невозможно] Это ещё что такое? То есть мои выступления продолжат выкладываться в это подобие интернет-сообщества? Ладно, сейчас нужно сосредоточиться на роли. Я посмотрел на Ким Чхан Ука, который уже закончил играть. Если оставить в стороне эту «Галерею актёров» — даже обладая подобным уровнем мастерства, он не сумел оправдать ожиданий режиссёра Ли Тхэ Рёна и Ли Сэ Рин. Я невольно сглотнул. Насколько же высокую планку они перед собой держат? «Нет, соберись». У меня есть двадцать лет опыта. Мне лишь нужно выразить это как следует. Режиссёр Ли Тхэ Рён быстро переменился в лице и улыбнулся Ким Чхан Уку: — Отличная работа. Недурно. — Благодарю вас. Тогда увидимся на следующей репетиции, господин режиссёр. Ким Чхан Ук уверенным шагом покинул зал прослушиваний. «Увидимся на репетиции». Его тон ясно давал понять: он ни на секунду не сомневался, что получит роль. Режиссёр Ли Тхэ Рён повернулся к Ли Сэ Рин: — Кандидатка Ли Сэ Рин. Посмотрим, что покажешь ты. — Да. Я не видел этого со стороны, но прекрасно чувствовал. Словно собираясь преподать наглядный урок, Сэ Рин с абсолютным хладнокровием выступила вперёд. Это был всего второй раз в моей жизни, когда мне доводилось видеть её игру воочию. И это зрелище неизбежно должно было стать выдающимся — я понимал это, даже не глядя. По крайней мере, так мне казалось. — Почему?.. Одно короткое слово заполнило собой всю комнату. — Почему ты мне не отвечаешь? Почему ты больше на меня не смотришь? У меня перехватило дыхание. Как я вообще мог об этом забыть? — Я ведь не какая-то там картина!.. В зале стало постепенно темнеть. — Нет, умоляю!.. Все затаили дыхание. Да и кто перед лицом женщины, погибающей и взывающей к любимому человеку, посмел бы беспечно раскрыть рот? — Тогда зачем… зачем ты подарил мне этот цветок?.. Она осела на пол, и цветок выскользнул из её пальцев. — С ума сойти… Сотрудники, казалось, пришли в себя лишь после того, как выступление закончилось, и тут же принялись перешёптываться: — Она и есть Ха Ран. — Вот вам и Ли Сэ Рин. Дочь гения. — Да уж, дочь Ли Мён Хва. Она ведь с детства гремела как вундеркинд. Сценаристка Юн Сон И, заметно растроганная, тоже не сдержалась: — Потрясающе! Именно такой я и представляла себе Ха Ран! Присутствие Сэ Рин в этой комнате было настолько подавляющим, что никто не посмел бы нарушить повисшую тишину. Реакция в синем окне передо мной оказалась точно такой же: [Это ещё что такое.] [Я умерла…] [Угораю с того, как вся атмосфера в галерее падает на дно в ту же секунду, когда появляется кто-то реально талантливый, ахаха] └[Лунна: Зависть и восхищение — это неотъемлемые качества актёра.] └[Нуна дело говорит.] └[Разве это качества не хозяина галереи, а не актёра???] └[Ну всё, вылез наш критик, ору просто] [ПринцессаМари: Прошу прощения, в мире этого никчёмного простолюдина-новичка подобное считают шедевром?! Я играю в десять раз лучше, и я решительно не понимаю таких восторгов!] └[Принцесса, только без зависти, пжлст] └[ПринцессаМари: Быть может, решим этот спор в битве очков?!] [СценарийВшит: И всё же что-то здесь не так. Все слишком зациклились на печали? Будь я режиссёром, я бы сказал, что тут нужно нечто большее. Как это называется, то самое…] └[Что «то самое», договаривай давай] Здесь не было ни декораций, ни театрального света, ни звукового сопровождения. И всё же я видел это и слышал — собственными глазами и ушами. — Ха… ха-ха. Из моей груди вырвался пустой смешок. Я на мгновение размечтался, решив, что вернулся на двадцать лет назад. Будто я способен стоять на одной сцене с исполнителями такого уровня. Будто двадцати лет жалких попыток хватит, чтобы преодолеть эту пропасть. *Хлоп… хлоп-хлоп-хлоп* Сам того не осознавая, я поднялся на ноги и зааплодировал. — Ч-что?.. Сэ Рин посмотрела на меня, на секунду растерявшись, но вскоре, по-видимому, приняла это за искренний комплимент: — Я ценю вашу похвалу. Но прослушивание всё ещё продолжается. Я перевёл взгляд на режиссёра Ли Тхэ Рёна. Его глаза пылали неистовым огнём. Его лицо раскраснелось сильнее, чем я когда-либо видел. «Нет… Я уже видел его таким однажды, двадцать лет назад. Просто не хотел вспоминать». Я знал. То, что заставило меня почувствовать себя столь беспомощным, было вовсе не то давнее интервью режиссёра Ли и не щемящее отчаяние от осознания, что я топтался на месте, пока остальные двигались вперёд. Это была сокрушительная разница в таланте, которую я ощутил в этот самый день. «Неудивительно, что он остался недоволен игрой Чхан Ука». Что до регрессии, что после неё — моё присутствие в этой комнате по-прежнему ничего не значило. — Что ж, давайте завершим прослушивание выступлением кандидата Ким До Юна, — донёсся до моих ушей сухой голос ассистента. — А, точно. Был же ещё один, — рассеянно отозвался режиссёр Ли Тхэ Рён, всё ещё витая мыслями где-то далеко. Всё в порядке. «Так ведь было всегда». … Я стиснул зубы. Внутри меня расцвела зависть. Ревность и тоска сплелись воедино, заставив сердце бешено заколотиться. Я хотел стоять на той самой сцене, где только что стояла Сэ Рин. Я хотел прожить жизни Ха Ран и Мин У. В это мгновение на меня обрушилось невыносимо острое ощущение. [Взгляд режиссёра] [Визуализация образа режиссёра Ли Тхэ Рёна.] «Ч-что?..» Картина, несравнимо более чёткая и резкая, чем прежде, захватила всё моё поле зрения. Я огляделся: передо мной был разорванный холст, а на полу лежала кисть. «Это же……» Ощущение ледяного пола, на который опустился на колени Мин У. Тяжёлый, давящий со всех сторон воздух. И даже едва различимый фоновый шум, доносящийся издалека. Эта сцена разворачивалась прямо перед моим взором. Это была режиссура четвёртой сцены, воплощённая в абсолютном совершенстве. Одного лишь объёма обрушившейся информации было достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание. В синем окне возникли строчки текста: [Взгляд режиссёра] [Визуализация сцены, которую стремится воплотить режиссёр] «Вот оно что». Именно эту сцену видел перед собой режиссёр Ли Тхэ Рён. К горлу подступил горький смешок. Не зря его называли гением. И я находился в самом центре этого режиссёрского замысла. «Здесь темно. Я ничего не вижу впереди». Где-то из самой глубины груди поднялась волна эмоций. Ощущение утраты, охватившее меня, когда я потерял абсолютно всё. Нет — это чувство выходило далеко за эти рамки. Чем же оно было на самом деле? Неужели это та грань, которой обычному человеку вроде меня никогда не достичь? В синем окне вновь замелькали комментарии: [СценарийВшит: И всё же что-то здесь не так. Все слишком зациклились на печали? Будь я режиссёром, я бы сказал, что тут нужно нечто большее. Как это называется, то самое…] └[Что «то самое», договаривай давай] └[СценарийВшит: А, теперь вспомнил. Точно. Именно оно] «Чёрт побери, только не мешайте мне сейчас……!» А следом пришёл ответ: └[СценарийВшит: Страх] Этот комментарий словно расколол что-то внутри моего разума. Двадцать лет неудач, горечь от потери матери, глубокая, бездонная пустота на самом дне всего этого — всё сузилось до одной-единственной эмоции. Страх. Чувство, которое я знал слишком хорошо. «Вот оно». Всё встало на свои места. Мин У испытывал страх. Страх перед ослепительным, сияющим талантом, до которого он никогда не сможет дотянуться, сколько бы сил ни прикладывал. Именно это от меня требовалось сыграть в этой сцене, через эту эмоцию. Если дело лишь в этом… В этом единственном чувстве я никому не проиграю. ---------- Искра Когда я оказался посреди этого пейзажа, нечто скованное глубоко внутри меня вырвалось наружу, словно наконец прорвало плотину. «Так вот оно что». До сих пор я считал, что главной эмоцией в пьесе «Опадают цветы» была обычная «печаль». Мин У — самый сложный с точки зрения чувств персонаж во всей пьесе. Глупец, вынужденный смириться со смертью любимой женщины, но так и не сумевший заставить себя выпустить из рук кисть. Я зациклился лишь на одном вопросе — как же выразить эту печаль. Ким Чхан Ук воспользовался своей яркой внешностью, чтобы превратить это горе в нечто ещё более пронзительно прекрасное. А игра Ли Сэ Рин? Безупречна. Идеальна. Никому не под силу к ней придраться. Но. «Это была сыгранная печаль». В тот миг, когда до меня дошло, всё стало почти до смешного ясно. [Страх] В пьесе «Опадают цветы» Мин У оплакивает гибель Ха Ран, возлюбленной, которую он обожал всем сердцем. И всё же он, глупый и упрямый, отказывается бросить живопись — ремесло, к которому никогда не имел истинного таланта, — и снова тянется к кисти. Но дело не могло ограничиться лишь этим. Он поставил всю жизнь на картину, писать которую ему не было дано. Он не сумел остаться рядом с Ха Ран. И даже после этого, в самом конце, так и не оторвал кисть от холста. «Опадают цветы» никогда не объясняет, почему Мин У до последнего вздоха отказывается выпустить кисть. Он просто продолжает писать, мазок за мазком, покрывая холст краской. Но теперь — теперь я всё понял. Причина, по которой Мин У не мог опустить кисть, стала очевидной. Я взглянул вперёд, и на холсте проступило прекрасное лицо Ха Ран. «Он всё это время писал Ха Ран». Причина, почему он не мог выпустить кисть. Причина, почему он не мог сдаться. Это было не сожаление. И не печаль. Эмоцией, которую он испытывал в тот миг, неожиданно оказался страх. Сам того не замечая, я задрожал всем телом. «Мне страшно». Прямо сейчас, стоит мне опустить эту кисть... Каждый сделанный мною выбор, любовь, от которой я отвернулся, — всё это потеряет всякий смысл. Этот страх. Его ни за что нельзя было передать одной лишь печалью. И эту эмоцию — именно её... «Я смогу сыграть лучше кого бы то ни было». Мои губы разомкнулись, а лицо дрогнуло от неподдельного ужаса. ◇ ◇ ◇ — Да что же мне делать?! В тот миг, когда Ким До Юн произнёс свою реплику, воздух в комнате застыл. Режиссёр Ли Тхэ Рён сам не заметил, как подался вперёд. Он привык доверять собственным глазам. Но Ким До Юн, которого он видел на видеозаписи онлайн-заявки, вовсе не казался сосудом, способным вместить столь сильные чувства. — Что за... Слова были излишни. Глаза, утонувшие в беспросветном отчаянии, тёмные, словно бездна. Едва заметная дрожь в челюсти. Зрачки, метавшиеся в паническом страхе. Мин У, которого рисовал в своём воображении режиссёр Ли, будто ожил и стоял прямо перед ним во плоти. «Это почти как...» Не успел режиссёр Ли закончить мысль, как с губ Ли Сэ Рин сорвался тихий вздох: — Как?.. Даже эта гениальная девушка замерла. Она тоже почувствовала — игра Ким До Юна не была простым подражанием или трактовкой роли. Возникло ощущение, будто ей воочию явили сцену, которую она лишь смутно набрасывала в собственном сознании. «Почему?» Актёр, за которым она наблюдала, — Ким До Юн. Она по-прежнему не ощущала в нём ни единой искры таланта. И всё же. — Этот парень, Ким До Юн... — Да уж, привлекательным его назвать трудно, но... — Он выглядит настолько измученным, что больно смотреть. Так почему же я не могу отвести глаз? В нём не было ослепительного сияния, подчиняющего зал. Ни броской внешности. Ни особой харизмы. И всё же никто в комнате не мог оторвать взгляда от актёра по имени Ким До Юн. Игра Ким До Юна ощущалась пугающе осязаемой, глубоко нутряной — и отчаянной. «Ни малейшего намёка на талант. Откуда же тогда это выражение лица?» Сценарист Юн Сон И заговорила, и в её голосе звенело лёгкое напряжение: — Он ведь... прямо сейчас что-то рисует, верно? В сценарии этого не было. — Верно. И, должно быть, это... Именно та сцена, которую так жаждал увидеть режиссёр Ли Тхэ Рён. Эмоциональная нить, которую он сам не мог облечь в слова, ожила внутри выступления Ким До Юна. — Цветок... осыпался. Произнеся последнюю реплику, Ким До Юн разжал пальцы и выронил кисть. Долгое время в зале стояла мёртвая тишина. — Спасибо за внимание. Странное чувство — словно замысел режиссёра без остатка перетёк прямо в актёра. Лишь тогда Ли Тхэ Рён всё понял. Это был не блеск природного дара. Так раскрывается потенциал, когда колоссальный объём упорного труда встречается с подлинным пониманием сути. И это была игра, рождённая чистой тоской. ◇ ◇ ◇ Даже когда прослушивание подошло к концу, в голове у меня стояла пустота. Казалось, будто спал сковывающий внутренний зажим. Это была не опустошающая усталость, накатывающая после выступления, а нечто совсем иное. Незнакомое опьяняющее возбуждение. «Значит, вот какой пейзаж видел перед собой Мин У». Было такое чувство, будто я сыграл сцену внутри уже законченного кинофильма. Если такова планка режиссёра Ли Тхэ Рёна, то безжалостные отзывы, полученные мной двадцать лет назад, были вполне закономерны. Радовало лишь то, что на сей раз реакция оказалась совершенно иной. Лицо режиссёра Ли оставалось непроницаемым, однако перешёптывания окружавшего его персонала говорили сами за себя. Что ж, весьма недурно. И вдобавок ко всему... [«Опадают цветы» — Репетиция сцены №4] Перед моими глазами снова всплыло синее окно. Сперва я решил, что эта способность — всего лишь галлюцинация. Однако пейзаж, открывшийся мне во время прослушивания, без сомнения, в точности повторял сцену, задуманную режиссёром Ли Тхэ Рёном. И главное — комментарий того пользователя под ником «Дэбонбаги». Без его подсказки сыграть так точно наверняка бы не вышло. «Значит, это определённо не бред воспалённого разума». Сообщество на синем экране, судя по всему, вовсю обсуждало моё выступление. — Новичок, что это сейчас было, лол [5] — Как ты вообще это сделал???? [2] — Ты отлично справился. Горжусь тобой [3] — Трёхкратный обладатель премии Ласкара аплодирует стоя [21] — S-ранговый новичок из провинции, ахахаха [12] А записью с наибольшим числом ответов оказалась вот эта: — Первое прослушивание новичка [41] Судя по всему, публикация с моим участием загрузилась туда автоматически. — Сорок один комментарий. В груди у меня сладко екнуло. Неужели моя игра когда-либо удостаивалась подобного отклика? С замирающим сердцем я протянул руку и коснулся записи. [Заголовок: Первое прослушивание новичка] Под коротким заголовком прикрепилась видеозапись прослушивания, которое я только что прошёл. [Комментарии] [Игра настолько нутряная, что это уже почти неприлично, ахахахаха] [Дракула: Как трёхкратный лауреат премии Ласкара считаю, что тут есть над чем поработать. И всё же для дебютанта недурно.] └[А не ты ли говорил, что не принимаешь похвалу от игроков с низким уровнем здоровья?] [Лунна: Я была так тронута, глядя на твои старания. Ты показал себя просто великолепно.] └[Почему Лунна всегда так добра только к нему одному?? Я сейчас с ума сойду. К слову, мой любимый киноактёр — Дракула с его очаровательным ником, а любимый фильм — «Граф Дракула» с Дракулой в главной роли.] └[Это не киноактёр, и это вообще не фильм.] └[Типичные сталкерские замашки из раздела кинорецензий, лол.] Приходилось признать очевидное. Подобные реакции я не смог бы выдумать силой собственного воображения. Такое попросту нельзя было предугадать. Я ничего не понимал, но мне оставалось лишь смириться с тем, что за каждым сообщением стоит живой человек. Более того, некоторые имена врезались в память особенно отчётливо. Та, кто обратилась ко мне с неожиданной теплотой, — [Лунна] — а следом за ней... [Дэбонбаги: Понял всё с одного раза? Отличная работа, новичок.] [Дэбонбаги] — тот самый пользователь, подсказавший, что ключевой эмоцией была не печаль, а страх. «Хочется хотя бы поблагодарить его, но как это сделать?» Пока я ломал над этим голову, перед глазами возникло ещё одно окно. *Дзинь* [Расчёт гонорара] — Оплата за выступление: 200 очков — Итоговое изменение: +200 очков «Гонорар?» [Полученные очки можно использовать в Галерее актёров.] Единицей измерения гонорара служили «очки». Видимо, сокращение от баллов за выступление. Похоже, награду начисляли на основе качества моей игры. Я снова уставился на синий экран. «И всё-таки нужно оставить хоть пару слов благодарности». Как именно это сделать, я понятия не имел, к тому же навалившаяся на тело свинцовая усталость требовала немедленного отдыха. Я запрокинул голову и уставился в потолок. — А ведь приятно. Сколько же лет прошло с тех пор, как меня хвалили в последний раз? Вот, значит, каково это. Настолько приятно. Я отвесил себе лёгкую пощёчину. — Соберись. Пусть сердце и колотилось как безумное, я решительно тряхнул головой. Я пообещал себе, что выложусь здесь без остатка и на этом поставлю точку. Я вложил в эту роль всю душу, и жалеть мне не о чем. Какая теперь разница, что там за способность? Но сколько бы я ни взывал к голосу разума, будоражащее волнение никак не желало утихать. «...И всё же. Это действительно приносит удовольствие». То самое пьянящее чувство, способное размыть даже самую твёрдую решимость. И всё же — это был последний раз, когда я вышел на сцену. Больше никаких сожалений. ◇ ◇ ◇ В углу комнаты ожидания я заметил Ли Сэ Рин, собиравшую свои вещи. Её менеджер, должно быть, ждал на улице — девушка выглядела так, будто очень спешила. «Коротко попрощаться не помешает». Какими бы ни были её мотивы, мне хотелось поблагодарить её за то, что разбудила меня. Я подошёл ближе: — Ли Сэ Рин, великая актриса. Я слегка коснулся пальцем её плеча, привлекая внимание. — Ой! Она резко развернулась, издав удивлённый писк. — Я не хотел тебя напугать. Прости. Ли Сэ Рин смерила меня недовольным взглядом: — Чего тебе? — Хотел поблагодарить за то, что разбудила меня тогда. — Я сделала это только потому, что ты действовал мне на нервы. Можешь не благодарить. Я лишь улыбнулся её резкому ответу: — И всё равно спасибо. И я говорил совершенно искренне. Продолжай я спать, возможно, мне бы так и не представился шанс одним махом сбросить с плеч груз двадцати бесплодных лет. От моей улыбки её глаза подозрительно сузились: — Твоё выступление... Хм? Если подумать — Ли Сэ Рин ведь действительно смотрела на мою игру. В процессе я этого не осознавал, но сейчас воспоминание казалось сценой из какого-то сна. — Можешь критиковать без пощады. Я готов выслушать. Я кивнул и прикрыл глаза. Однако её слова застали меня врасплох: — Без пощады? Ты что, издеваешься надо мной? — А? Неужели она намекает, что моя игра не стоит даже разбора? Я ведь вложил в эту сцену всего себя. — ...Забудь, — Ли Сэ Рин тяжело вздохнула и сменила тему. — Лучше скажи — ты был актёром-ребёнком? Я уверена, что никогда раньше не слышала твоего имени. — Я мелькнул в паре проектов в массовке. В те далёкие времена я даже снимался вместе с ней в одном фильме. Ли Сэ Рин играла героиню в детстве. Я же был всего лишь «Соседским мальчишкой №5». Вполне естественно, что она ничего не помнила. — Погоди. И это всё? — на лице Ли Сэ Рин промелькнуло лёгкое замешательство. — Ну, кроме этого я много практиковался. Разбирал сцены, делал заметки. Именно так. Двадцать лет копеечных эпизодов, когда я вкалывал так, будто от этого зависела моя жизнь. В буквальном смысле. — Практиковался? Говори серьёзно. — А что мне оставалось? Я не способен играть по системе переживания, как ты, и не могу выезжать на одной внешности, как Ким Чхан Ук. Всё, что мне доступно, — это пахать. При упоминании метода лицо Ли Сэ Рин слегка помрачнело: — Не способен играть по системе? Тогда что это было только что? Что-то здесь не сходилось. Её реплики с самого начала звучали как-то странно. О! — Неужели... ты сейчас хвалишь мою игру, Ли Сэ Рин? На мой воодушевлённый вопрос Ли Сэ Рин смущённо вскинулась: — Что?! — А, ясно. Значит, сыграл я так себе. Я картинно опустил плечи с видом полнейшего уныния, отчего Ли Сэ Рин окончательно смешалась: — Да нет же, я вовсе не... Это было неплохо... А ведь это забавно. Ли Сэ Рин зажмурилась, явно жалея, что вообще завела этот разговор: — Забудь. Просто подумала, что в твоей игре было на что обратить внимание, вот и всё. Подумать только — получить похвалу от самой Ли Сэ Рин. Никогда в жизни не мог вообразить, что наступит подобный день. Впрочем, я ведь уже однажды умер, так чему теперь удивляться? — Как бы то ни было, такого больше не повторится. — Больше не повторится? Услышав мои слова, она повернула голову, взметнув длинными чёрными прядями. Она посмотрела на меня своими огромными глазами и произнесла так, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся: — Мы ведь ещё увидимся на читке сценария, разве нет? — А. Похоже, Ли Сэ Рин ни капли не сомневалась, что эту роль отдадут мне. ◇ ◇ ◇ — И сколько ты ещё собираешься пересматривать эту запись? Несмотря на ворчание сценариста Юн Сон И, режиссёр Ли Тхэ Рён не мог оторвать взгляда от монитора. — Ещё совсем немного. — Ты обещал, что сразу после этого мы пойдём ужинать. Прослушивание давно закончилось. И всё же Ли Тхэ Рён продолжал сидеть перед экраном, раз за разом нажимая на воспроизведение. — Это ведь та же самая сцена. Тебе не надоело? — Что-то здесь не так, не находишь? — В каком смысле? — Это просто ужасно. На мониторе крутилась видеозапись с онлайн-заявки Ким До Юна. Деревянное тело, нестабильная подача голоса, сбивающееся невпопад дыхание. Хрестоматийный образец неопытного новичка. — Техники нет, эмоцию не нащупал, реплики вылетают в трубу. — Он, скорее всего, просто перенервничал. Это же запись для отбора. — На отбор отправляют свою самую лучшую работу. Значит, это его максимум. Но кто в здравом уме станет присылать подобное в качестве лучшего образца? Сценарист Юн Сон И озадаченно склонила голову: — Может, он относится к тому типу людей, которые раскрываются только под настоящим давлением? — Такие актёры действительно существуют. Именно поэтому я его и вызвал. Но фокус в другом. Режиссёр Ли Тхэ Рён резко нажал на клавишу и открыл другое видео: — Взгляни сюда. — Это запись сегодняшнего прослушивания Ким До Юна? — Именно. Не замечаешь ничего странного? — Он хорош. Ли Тхэ Рён издал недоверчивый смешок: — Хорош? Да он слишком хорош! Контроль тела, работа взглядом, ритмика чувств, безупречная дикция. Подобной техникой попросту не может обладать парень, который только вчера вышел из возраста детских ролей. Где он пропадал всё это время и чем занимался? — У него ведь совсем нет профессионального опыта, верно? — Юн Сон И перелистнула анкету претендента. — Да, никакого. Профильного образования нет, агентства нет. Лишь пара строчек в графе детских ролей — и всё. — Враньё. В его возрасте пара крошечных эпизодов никогда не дала бы такого результата. Это мастерство, выстроенное с самых низов — десятки, сотни раз, кирпичик за кирпичиком, от самого фундамента. Юн Сон И коротко, сухо усмехнулась: — Побывай он на сцене сотни раз в его-то годы, о нём бы уже трубили на каждом углу. Он был бы куда известнее Ким Чхан Ука. — Согласен. Ладно, оставим это. Технику ещё можно вышколить упорным трудом. Ли Тхэ Рён на секунду поставил видео на паузу. На застывшем кадре Ким До Юн тихо стоял с невидимой кистью в пальцах, выводя что-то в пустом воздухе. Там ничего не было. И всё же отвести взгляд было решительно невозможно. — ...Сценарист Юн, по-твоему, это похоже на обычную актёрскую игру? — ...... — Почему парень, приславший бездарную запись, вдруг преображается в нечто совершенно иное прямо в этой сцене? У меня в голове не укладывается. — Может, с ним кто-то позанимался? — Существуй на свете подобный наставник, я бы выложил любые деньги, чтобы переманить его к себе в команду. В голосе режиссёра сквозила причудливая смесь растерянности и жгучего любопытства. Юн Сон И спросила: — Так ты утвердишь его на роль Мин У? — Нет. — Что? Ты ведь только что рассыпался в похвалах! — Этот проект обязан стать успешным любой ценой. Выбрать Ким Чхан Ука — наиболее безопасный путь. — То есть в конечном счёте дело не в таланте, а в кассовых сборах? Не похоже на тебя, режиссёр. — Ха! Ты действительно думаешь, что я способен на такое, сценарист Юн? Юн Сон И и сама прекрасно знала: Ли Тхэ Рён никогда бы не стал утверждать актёра исключительно ради коммерческой выгоды. Она вздохнула: — Будь на твоём месте кто угодно другой — возможно, но только не ты. Хотя разумный компромисс не всегда во вред. — Я могу пойти на компромисс во многих вещах. Но стоит режиссёру уступить в выборе актёра — и ему конец, — Ли Тхэ Рён потёр кончиком пальца уголок глаза. — Моё чутьё ещё ни разу меня не подводило. Всю свою карьеру я опирался только на него. — И что же твоё чутьё говорит на этот раз? Режиссёр Ли Тхэ Рён ответил на вопрос сценариста: — Тот огонёк, ту искру, что я разглядел в Ли Сэ Рин и Ким Чхан Уке... В Ким До Юне я её не вижу. Вот и всё. Услышав это, Юн Сон И заговорила с явной ноткой разочарования: — Значит, ты вообще не станешь его задействовать? Вместо ответа режиссёр Ли Тхэ Рён принялся неслышно барабанить пальцами по столу, а затем произнёс: — ...Возможно, его стоит попробовать на роль второго плана. *Щёлк* На экране вновь запустилась видеозапись. Неизвестный новичок всё так же продолжал писать свою картину, протягивая руку навстречу пустоте. И это зрелище тихо тревожило что-то в груди Ли Тхэ Рёна — человека, который всегда и во всём безоговорочно верил собственным глазам. ---------- Ослепительный пейзаж Вечер после прослушивания. Ноги понесли его вовсе не в съёмную однушку. Место, когда-то бывшее столь знакомым. Шумная суета и аппетитный запах жареного масла ударили в нос. Маленькая поджанмачха его матери. [Поджанмачха До Юна] Когда-то он стыдился этого названия и вечно допытывался, зачем она так её назвала. В груди мгновенно сдавило. Сколько ночей она провела в этой крошечной палатке, изо всех сил держась на плаву — и всё ради того, чтобы поддержать сына, скитавшегося вдали от дома в погоне за мечтой стать актёром? — Фу-ух. Он выровнял дыхание и лишь затем приподнял пластиковую занавеску. Перед глазами промелькнул последний образ матери до регрессии. Из-за этой проклятой актёрской доли его даже не оказалось рядом. Вина и сожаление захлестнули с головой. Но в то же время сердце переполнило нечто совершенно иное. Стоило лишь откинуть этот пластиковый полог... — Что такое? Ты почему не пошёл сразу домой? Мать деловито сновала туда-сюда с повязанным на талии фартуком. Такая непохожая на ту измождённую, иссушённую болезнью фигуру, какой он помнил её перед смертью в прошлой жизни. — Да вот решил зайти помочь тебе подготовиться к вечеру. Он улыбнулся, часто моргая, чтобы смахнуть невольно защипавшие глаза слёзы. «Она здорова». Одно лишь это уже было счастьем. — Ну как прошло сегодня прослушивание? Наш великий актёр порвал всех? — Разнёс в пух и прах. — Ох, весь в меня! Мать рассмеялась и похлопала его по спине. Он нашёл висевший сбоку фартук и повязал его. — Это что ещё такое? С каких это пор наш актёр снизошёл до фартука? Ты же к маслу на пушечный выстрел не подходил — твердил, что нельзя рисковать лицом. Её шутливые слова кольнули где-то глубоко внутри. «Боже, каким же придурком я был». Как бы тяжело она ни трудилась, он и пальцем не пошевелил, чтобы помочь в палатке, боясь, что въевшийся в одежду запах масла произведёт дурное впечатление на прослушиваниях. «Лишь проработав годы на полставки в том заведении с чжоном, я понял, насколько это адский труд — целый день стоять перед огнём». Не говоря ни слова, он подошёл к большой железной жаровне и привычным, отточенным движением зажёг конфорку. Мать с озадаченным видом наблюдала, как естественно он смазывает поверхность маслом, и спросила: — Погоди... ты что, собрался жарить чжон? — Разумеется. Самый безумно вкусный на свете. — А если обожжёшься... На её лице мелькнуло беспокойство. И неудивительно. В это время он даже яичницу толком пожарить не умел. «Но тебе не о чем переживать, мам». Пусть по нему и не скажешь, но за его плечами было пять лет подработки в знаменитом ресторане чжона в Каннаме. В заведении, куда каждый день выстраивалась очередь на улицу, — и сейчас выпал отличный шанс блеснуть всем, что он перенял, подглядывая за местными поварами. Только Ким До Юн об этом подумал, как пластиковая занавеска поджанмачхи с шумом распахнулась. — Мы пришли, хозяйка! — Ой, добро пожаловать! Вы сегодня рановато! Мать тепло поприветствовала гостей. Пришла целая компания. Первым, кто бросился ему в глаза, оказался знакомый с давних пор постоянный клиент-дядюшка, а впереди всей группы шла эффектная, статная молодая женщина. «Я помню их». Это были сотрудники довольно крупной компании по дистрибуции продуктов неподалёку от палатки. Мать всегда хвалила её владелицу за деловую хватку. «Самрён Фуд Сапплайс», если память ему не изменяла. «Если подумать, компания, ставшая предшественницей "SL Энтертейнмент", тоже называлась "Самрён"». Наверняка просто совпадение. — Эй, а это не До Юн? Сколько лет, сколько зим! — заметив его, мужчина бодро помахал рукой и окликнул: — И правда! Совсем в последнее время не появлялся — опять носился повсюду со своими актёрскими делами? — Да. Но сегодня я пришёл помочь в палатке. Ким До Юн с улыбкой приветливо поприветствовал их, совершенно не напоминая прежнего себя. От этого женщина рядом с дядюшкой удивлённо приподняла бровь: — Ба, какие люди. Какая муха тебя укусила? Как повзрослел, тебя же сюда на аркане затащить нельзя было. — Я услышал, что вы придёте, вот и примчался. Самая прекрасная постоянная гостья нашей палатки — как я мог не встретить вас лично? От такого гладкого и ловкого ответа и у дядюшки, и у женщины одновременно глаза полезли на лоб. — Ха-а... у меня что, уже память отшибло? — дядюшка ошарашенно рассмеялся. — Скажи? Тот самый До Юн, у которого манер было ноль целых ноль десятых, только что назвал меня сестрёнкой! Да ещё и сказал, что я самая красивая. В те редкие разы, когда он раньше приходил помогать матери, парень лишь угрюмо и молча работал. Неудивительно, что его теперешнее поведение показалось им диковинным. «Вспоминая всё это... я и вправду был полным ничтожеством». Да и ладно. С сегодняшнего дня перед ними новый Ким До Юн. Ему подарили второй шанс в прошлом — разве не в том суть, чтобы отныне всё делать правильно? Стоило ему улыбнуться этой мысли, как мужчина с искренним восхищением произнёс: — Ого, и когда это наш До Юн стал таким душевным? — А мне нравится~ Смотри, продолжай называть меня сестрёнкой, понял? Женщина, казалось, пришла в полный восторг — она широко заулыбалась и притянула его к себе под бок. «Я умираю». «Не худший способ отправиться на тот свет...» Смутившись, он еле сумел вывернуться из её объятий и, слегка покраснев, заплетающимся языком пролепетал: — А, д-да. Сестрёнка! Женщина весело рассмеялась, найдя его реакцию умилительной. «У меня что, вместе с возвращением во времени и психологический возраст обнулился?» Он забормотал, пытаясь скрыть неловкость: — Подождите минутку, пожалуйста! Я мигом приготовлю то, что вы обычно берёте! — Давай-давай. Ким До Юн зачерпнул половником заготовленное тесто и вылил на жаровню. Раздалось звонкое шкворчание, вслед за которым поплыл аппетитный аромат. «Да. Идеально». — До Юн! Когда это ты научился готовить пхачжон... — Прошу к столу! Мать только открыла рот от изумления, но постоянный клиент перенял тарелку и тут же нахмурился: — Это что такое? Почему пхачжон такой тонкий и сухой? Хозяйка, вы ему велели муку экономить, что ли? Мать растерянно замахала руками: — Ой, прошу прощения. Давайте я сейчас приготовлю как надо... Но До Юн с улыбкой перебил её: — Вы сначала попробуйте. Если не понравится, вся выпивка на сегодня за мой счёт — даю слово. — А? За твой счёт? Ха, ну раз так... Мужчина недоверчиво покосился на него, подцепил кусочек пхачжона палочками и отправил в рот. «Давайте, попробуйте». «Фирменный пхачжон из заведения с полувековой историей — легендарный, признанный всеми. Пхачжон настолько неотразимый, что сидевшая на строгой диете актриса однажды умяла две полные тарелки». *Хрусь.* По палатке разнёсся звонкий, сочный хруст. Глаза дядюшки распахнулись. С минуту он жевал в тишине, а затем торопливо повернулся к сидевшей рядом женщине: — П-попробуй! — Чего ты так взбаламутился? Она окинула его подозрительным взглядом, но всё же закинула кусочек в рот. *Хрусь.* — Чт... что это такое?! Как пхачжон вообще может быть настолько вкусным?! «Ещё бы». Муки минимум, обжарка в кипящем масле почти как во фритюре: снаружи доведённая до предела хрустящая корочка, а внутри сохранён чистый, натуральный вкус начинки. «Получилось». Возможно, это станет первым шагом к тому, чтобы по-настоящему помочь матери с палаткой. Женщина продолжала изумлённо бормотать: — Мне впервые в жизни кажется вкусным пхачжон... — Правда ведь? Так куда нужно приходить, если захочется такого невероятного пхачжона? Сестрёнка? Уважаемые гости? Он с ухмылкой подыграл моменту, и дядюшка покатился со смеху: — Ха-ха-ха! Ясное дело, в поджанмачху До Юна! Можешь не сомневаться — отныне все корпоративы нашей фирмы будут проходить только здесь! — Ха, — женщина коротко усмехнулась, словно до сих пор не веря собственным вкусовым рецепторам: — Ладно. Считай, онни даёт добро. И переменившееся поведение парня, и потрясающий пхачжон окончательно покорили обоих. «Приятно-то как». Если бы он в прошлой жизни вёл себя так же душевно с самого начала... Почему он тогда был настолько колючим и глупым? Мать, окрылённая происходящим, гордо подхватила: — Наш До Юн не только чжон готовить умеет! Мой сын сегодня ходил на огромное прослушивание, знаете? Слышали про знаменитого режиссёра Ли Тхэ Рёна? Вот, в один из его проектов! — Ого, режиссёр Ли Тхэ Рён? Он же просто глыба! Всё, к чему он прикасается, превращается в золото! До Юн, да ты далеко пойдёшь! От похвалы гостей плечи матери расправились от гордости. В этот момент одинокий посетитель, цедивший выпивку за угловым столиком, язвительно усмехнулся: — Развели шум из-за какого-то прослушивания. Я слышал, получить там роль сложнее, чем звезду с неба достать. Тёплая атмосфера вмиг остыла. Лицо матери только начало каменеть, как постоянный клиент вступился первым: — Да ладно вам, господин Ким. Не срывайте свои рабочие проблемы на молодом парне. — Вот именно, До Юн! Когда станешь настоящим актёром, не забывай свою онни, договорились? Женщина попыталась сгладить неловкость. Ким До Юн лишь улыбнулся её добрым словам и ответил: — Ха, мне ещё расти и расти. Он настолько легендарный режиссёр, что остаётся только ждать результатов. Спокойный ответ парня словно сбил спесь с недовольного гостя: тот лишь цокнул языком и снова уткнулся в свою рюмку. «За двадцать лет погони за мечтой я проходил через такое тысячу раз. Подобные подколы меня уже ни капли не трогают». — А, плюнь на него! До Юн, сегодня твоя онни угощает всю компанию! Садись с нами, поешь! — Что? Вы уверены? — Конечно! Твоя онни неплохо зарабатывает, между прочим. И тут он вспомнил. Если подумать... настоящей владелицей «Самрён Фуд Сапплайс» был вовсе не тот мужчина, а эта женщина, эта «сестрёнка». ◇ ◇ ◇ — Ну всё, уважаемые! Мы закрываемся! Пора по домам! — объявила мать, и изрядно захмелевшие дядюшка и женщина нехотя поднялись со своих мест. — Как нечестно-о-о~ Что за хозяйка выгоняет собственных клиентов~~ — невнятно протянула женщина. — Эй! До Юн, пошли со мной! Идём на второй раунд! — Эй! Твоё начальство тут стоит, а ты пытаешься увести нашего До Юн-и? До Юн-а! Пошли с онни! Сегодня онни платит за всё-ё-о~! В какой-то момент они оба подсели к нему, болтали, выпивали, и теперь были пьяны в стельку. — Мой сын остаётся здесь! — Ой-й! Ну почему-у-у! Мать крепко обняла сына обеими руками и с грехом пополам выпроводила обоих восвояси. Суматоха улеглась, и Ким До Юн привычным движением принялся протирать столы, обращаясь к матери: — Мам, думаю, я и дальше буду помогать тебе в палатке. Похоже, гостям нравится, когда я здесь. Руки матери, начищавшие жаровню, замерли. — Почему? На прослушивании сегодня всё прошло не так уж гладко? Из-за этого, да? — Нет! Всё прошло отлично. Меня даже похвалила знаменитая актриса, которая прослушивалась вместе со мной. Он слегка приукрасил действительность, напустив на себя хвастливый вид. Ли Сэ Рин сказала то, что вполне сошло бы за комплимент, так что это не было чистой ложью. К тому же были ещё и люди из «Галереи актёров» — пусть их личности и оставались тайной, похвала была самой настоящей. — Знаешь, один из тех, кто меня похвалил, взял три главные кинонаграды. Таким, рассудил До Юн, вполне стоило слегка прихвастнуть. Услышав это, мать наконец расслабилась и улыбнулась: — Знаешь, больше всего мне нравится, когда ты играешь. — Что? Он никогда прежде не слышал от неё таких слов. До Юн знал, что она не противилась его желанию стать актёром, молча поддерживая без единого слова упрёка. Но то, что ей действительно *нравилось* видеть его игру... — Когда ты говоришь об актёрстве, твоё лицо прямо сияет. Глаза горят. Точно так же, как прямо сейчас. В груди перехватило дыхание. До регрессии он был тем самым ничтожеством, которого даже не оказалось рядом в последние минуты её жизни. Трагедия, порождённая слепой любовью к ремеслу и нежеланием отпустить пустую мечту. И всё же именно эту его черту мать и любила больше всего. Он замялся, а губы матери изогнулись в озорной улыбке: — Да и вообще... Если честно, разве не куда *лучше* сниматься в рекламе, получать главные роли в дорамах и обеспечить матери роскошную жизнь, чем переворачивать тут чжон? — ...Что? — Твоя мама, между прочим, хочет успеть в круиз, пока не состарилась, рвануть в Лас-Вегас и подёргать ручки игровых автоматов... Да у меня столько планов! И-игровых автоматов? Из её уст продолжали сыпаться самые неожиданные признания. — И ещё кое-что, — она лучезарно улыбнулась и добавила: — До твоего рождения твоя мать слыла на всю округу заправской картёжницей. У меня кончики пальцев карту чуяли — чистое искусство, говорю тебе! — М-мам? Он окончательно опешил. «Ты кто вообще? Верните мою настоящую маму». Пока он ошалело переваривал внезапное откровение, она потёрла подушечки пальцев и продолжила: — Техникой я особо не владела. Зато умела ставить! Смелые ставки, ва-банк — без малейших сомнений! Она крепко сжала его плечи и произнесла: — Так что не переживай. В этот раз мама идёт ва-банк, поставив на тебя. Она рассмеялась — звонко и беззаботно. Лучезарная улыбка, которой совершенно не подходило слово «невзгоды», озарила её лицо, возвращая былую красоту юности. «Всё верно». Её лёгкие слова сняли неподъёмный груз, давивший ему на грудь. «Так вот от чего становится легче на душе». «Да. Я всё ещё никчёмный сын». *Дзинь.* В этот момент телефон в его кармане коротко завибрировал. Он машинально глянул на экран, и рядом с уведомлением о двух пропущенных вызовах его взгляд зацепился за сообщение с незнакомого номера: [Вас беспокоит вторая группа отдела дорам телеканала KBC. Ким До Юн, мы связываемся с вами по поводу кастинга в театральную постановку ⟨Опадают цветы⟩.] Руки дрожали слишком сильно, чтобы толком разобрать строчки. Но слово *«кастинг»* читалось предельно чётко. «Неужели всё и вправду налаживается?» «Или я и в этот раз всё закончу сожалениями?» Он погасил экран телефона. Затем снова посмотрел на мать. С его губ сорвался тихий, беспомощный смешок. «В конце концов, это снова та же самая дорога». — Мне тоже больше всего нравится, когда я играю. Так что... поедем вместе. В Лас-Вегас. Пускай это и та же дорога, теперь всё должно быть иначе. В этой жизни он непременно добьётся успеха как актёр. Он будет стоять на той же сцене, которую видят режиссёр Ли Тхэ Рён и актриса Ли Сэ Рин. Нет... он превзойдёт их и увидит пейзаж, простирающийся дальше. И этот ослепительный вид — он обязательно покажет его и матери. *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Монстры по имени Галерея Стояла предрассветная тишина. Он замер перед зеркалом с бритвой в руке, собираясь побриться. «Честное слово, просто невероятно». Кожа, смотревшая на него из отражения, была безупречной — ни единого изъяна. Все те годы тщательного ухода за лицом в попытках мнить себя актёром теперь казались совершенно бессмысленными. «Вот какова она, молодость». Он сжал и разжал ладонь. «Легко». Каждый сустав двигался плавно, без малейшей заминки или сопротивления. Ощущение, успевшее стать почти чужим. До регрессии его суставы износились настолько, что даже точные движения давались с трудом. Сколько бы сил он ни вкладывал в кончики пальцев, тело попросту отказывалось слушаться. «Теперь всё иначе». Тело двигалось легко, словно хорошо смазанный механизм. Даже некогда одеревеневшие пальцы подчинялись малейшему импульсу мысли, отзываясь чутким напряжением до самых кончиков. С таким телом он сможет играть именно так, как всегда мечтал. Раз уж он твёрдо решил стать актёром, права на ошибку в этот раз не было. Он задействует каждую крупицу накопленного опыта, все доступные возможности и докажет, что достоин носить это звание. Того, что это тело способно помочь ему на пути к цели — пусть даже на самую малость, — уже было достаточно, чтобы чувствовать благодарность. — Десять миллионов. Это была Южная Корея двадцатилетней давности. Эпоха, когда фраза «десять миллионов зрителей» ещё ни разу не украшала экраны кинотеатров. Настанет день, когда люди заговорят о золотом веке корейского кино и станут называть имена великих. И среди них он высечет своё собственное — Ким До Юн. Не просто рядовой успех. Актёр, который оставит след в истории корейского кинематографа. Главная звезда фильма, собравшего десять миллионов зрителей. Отныне такова была его цель. Грандиозная, сияющая мечта — о которой в прошлой жизни он и помыслить не смел. — Ха-а. *Ш-ш-ш...* Ополоснув лицо водой, он положил бритву на полочку. «Эту способность тоже нужно использовать по максимуму». Он посмотрел на парившие перед глазами строчки: [Взгляд режиссёра] «Сколько ни смотрю, всё равно непривычно». После прослушивания он проверил несколько догадок. Навык активировался лишь перед *режиссёром*. Ни перед Ли Сэ Рин, ни перед кем-либо другим из съёмочной группы не происходило ровным счётом ничего. Та живая картина, которую он узрел во время прослушивания, наверняка была воссозданием сцены номер четыре из «Опадают цветы» — в точности такой, какой её видел режиссёр Ли Тхэ Рён. За годы работы в массовке он повидал немало съёмочных павильонов, но то видение разительно отличалось от любых искусственных декораций. «Казалось, будто я очутился внутри сцены уже готового фильма». Актёрское ремесло всегда оставалось его страстью — как в прошлой жизни, так и в этой. Однако игра внутри картины, развернувшейся благодаря [Взгляду режиссёра], вышла на принципиально иной уровень. «Словно ребёнок, который раньше закрывал глаза и мечтал в одиночку сходить в зоопарк, вдруг очутился посреди Диснейленда». Проще говоря... Это захватывало дух. «И гонорар за выступление... эти Очки. Похоже, их тоже можно получить, только если играешь перед режиссёром». А способность, доступная за эти Очки... «Она есть в "Галерее актёров"...» Закончив бриться с довольным видом, он вышел из ванной и присел на кровать. «Галерея». Стоило ему лишь подумать об этом, как перед глазами возникло синее окно. — Признаки бездарных актёров (12) — Объясняю, почему важна пауза перед репликой (0) — Метод ---------- Первая репетиция Ким До Юн прибыл на место проведения репетиций спектакля «Опадают цветы». — Наконец-то начинает казаться правдой... меня действительно утвердили. Он надел свой самый чистый парадный костюм. Ту самую одежду, в которой годами ходил на каждое прослушивание — свой личный счастливый талисман. Со стороны это не слишком бросалось в глаза, но ткань на коленях и сзади давно залоснилась и вытерлась до блеска. Следы бесчисленных попыток, бесконечного бега по одному и тому же замкнутому кругу. «Подумать только, они сами посоветовали мне надеть именно это». В «Галерее актёров» ему подсказали, что этот поношенный костюм подойдёт для сегодняшней роли лучше любого другого. Главная роль Мин У, как и ожидалось, досталась Ким Чхан Уку. А До Юна утвердили на роль Сан Чхоля — одного из немногих друзей Мин У, бедствующего скульптора, который втайне переживает из-за бесталанности своего товарища. Эту партию можно было назвать небольшой, но это была неоспоримая роль второго плана — не массовка и не безликий задний план. Грудь распирало от волнения. Это был не Прохожий № 1 с парой реплик перед исчезновением и не Парень из толпы № 4, маячащий где-то на фоне. Полноценная роль второго плана — с именем, собственной историей и реальным влиянием на развитие драмы. Двадцать лет он тратил десятки часов на анализ и подготовку лишь ради того, чтобы простоять перед камерой от силы две минуты, да и те чаще всего целиком вырезали при монтаже. «Сейчас всё иначе. Совершенно иначе». Пусть это была театральная постановка, а не сериал, но руководил ею Ли Тхэ Рён — величайший режиссёр Кореи... вернее, тот, кому суждено было стать величайшим. И До Юн участвовал в ней как полноправный член актёрского состава. *Галерея* Заголовок: Мою роль утвердили!! Автор: Монстр-новичок Не массовка — второй план! Это моя первая настоящая роль, и я так счастлив... Комментарии: [Этот новичок меня до инфаркта доведёт] [Так радоваться роли второго плана... ну и энергетика, я валяюсь, ахахаха] └[Даже я ощутил пропасть между мной и нашим маленьким монстром, ржу] └[Дракула: Неужели никто из вас никогда не играл второй план? Не смейте насмехаться над другими.] └[Я — нет???] └[Я вообще начал с главной роли в своём самом первом проекте??] └[Классический Дракула, вечно защищает второй план, ахахаха] └[Дракула, сколько у тебя вообще было реплик на втором плане? Чисто из любопытства спрашиваю] └[Сцена, где ему прилетает по затылку: семь реплик (включая крик «УА-А-А»)] └[Ахахахахаха] └[Умираю от смеха] [Оказывается, никакой он не Монстр-новичок, а Новичок второго плана, ахах] └[Не обижай новенького, придурок] До Юн написал этот пост от переизбытка чувств и в итоге превратился в местное посмешище, но какая разница? Стряхнув с себя дурашливое возбуждение, он опустил сумку на пол. — Неужели ещё никто не пришёл? Оглядевшись, он увидел лишь пустую сцену и тихий зрительный зал — ни единой живой души. «Ну, я же пришёл на два часа раньше». Эта привычка въелась в него задолго до регрессии. Ранний приход давал возможность освоиться с обстановкой и шанс произвести хорошее впечатление на членов постановочной группы, если кто-то из них попадётся навстречу. — Впрочем, толку от этого никогда не было. Отыскав местечко с краю сцены, он достал из своей сумки потрёпанный чехол с художественными принадлежностями. Этот реквизит До Юн обдумывал всю прошлую ночь: какими инструментами пользовался бы настоящий Сан Чхоль? Разобраться, как писать посты в Галерее, ему удалось лишь под утро, поэтому посоветоваться насчёт реквизита заранее он не успел. Всё равно это не официальный театральный инвентарь, так что особой роли он не играл, но... «Ладно, всё равно выложу». Заголовок: Сам собрал реквизит — как вам? Автор: Монстр-новичок props.jpg Стоило опубликовать пост, как комментарии посыпались один за другим. Комментарии: [Где ты это откопал, ахахах] [Новичок по помойкам лазил...] [Честно скажи, эта штука воняет?] [Сказали же принести реквизит, а ты мусор приволок...] Как и ожидалось. Ветераны были на совершенно ином уровне. Похоже, они даже догадались, что вещи немного попахивают — ведь он действительно выудил их из бака для вторсырья. [Монстр-новичок: Да! У меня не было денег на настоящие принадлежности для рисования, но я случайно наткнулся на них в баке для раздельного сбора и забрал. Неплохо ведь, правда?] В комментариях повисла короткая тишина. [Что?] [Новичок, боже, не надо рыться в мусоре...] [Не Монстр-новичок, а Помоечный новичок] [И куда подевались все, кто только что над ним глумился, ахаха] К этому моменту До Юн уже понял, что здешние подколы были просто местной манерой общения в духе шуточного реслинга. [Монстр-новичок: Но ведь вышло неплохо, да?] └[Скриптхед: Ну... по сути, не так уж и плохо?] └[Судя по сценарию, который ты скидывал ночью, это прямо в точку] └[Да, используй. Даже для репетиции лучше иметь хоть что-то, чем ничего] └[Нормально, но если воняет — помой...] Слова звучали грубовато, но в глубине души все они были искренне добрыми людьми. Едва До Юн подумал об этом, как его взгляд зацепился за один комментарий. [Дракула: Хм. Мне это хорошо знакомо — среди моих знакомых много художников. Бедные живописцы никогда не выбрасывают краску, оставшуюся на палитре. Они дают ей засохнуть, а затем разводят водой, чтобы использовать снова. Поэтому их палитра никогда не бывает чистой — краска лежит слоями. Судя по той палитре, что ты принёс, её выбросил какой-то бедствующий студент. Тебе повезло, новичок.] └[Старик из эпохи Возрождения выдал базу, реально другой уровень] └[Как и ожидалось от Дракулы: в актёрстве полный ноль, зато во всём остальном дока] Палитра, выброшенная бедствующим студентом. Прочитав комментарий Дракулы и вновь взглянув на инструменты, До Юн задумался глубже. Выбросили её потому, что наконец добились успеха и увидели свет в конце тоннеля? Или наткнулись на непреодолимую стену и просто сдались? Как бы то ни было, Сан Чхоль определённо пользовался именно такими вещами. [Монстр-новичок: Всем спасибо! Пойду выложусь на первой репетиции на полную!] └[Ага, удачи тебе] └[Руна: Первая репетиция, значит. Сделай всё красиво. Болею за тебя] └[Мари — принцесса: Будучи благородной дамой и принцессой, я ничего не смыслю в репетициях, так что судить не берусь. Однако я давно не встречала простолюдина, с которым стоило бы перемолвиться словом. Что ж — иди и покажи им, на что ты способен.] └[@Мари — принцесса опять шизофреничка возомнила себя принцессой] └[Новичок, пожалуйста, только не отключай автозагрузку] └[Умоляю. Твоя игра — единственный смысл моей жизни] └[Сокровище «Галереи актёров»...] └[Свет «Галереи актёров»...] └[Главный комедийный номер «Галереи актёров»...] Он оставил короткую благодарность, и ответы полились сплошным потоком. «Мари и Дракулу вечно все подкалывают...» Наверное, потому, что они были настолько яркими личностями, что просто не могли не выделяться. Что ж. Пора возвращаться к реальности. Он закрыл Галерею актёров. — Начнём. Стоя на сцене, До Юн раскрыл сценарий и принялся ещё раз прогонять мизансцены и реплики Сан Чхоля. — Первый выход, скорее всего, вот с этой стороны. Нужно передать ощущение, будто я замечаю Мин У и направляюсь к нему. Он медленно двинулся к центру сцены. Шла первая репетиция. Разумеется, режиссёрских указаний от постановщиков он ещё не получал, поэтому точного рисунка движения знать не мог. «И всё же кое-чему я за годы наблюдений научился». Даже будучи статистом, он на протяжении двадцати лет приходил на съёмочные площадки ни свет ни заря и помогал персоналу. Благодаря этому он прекрасно понимал логику пространства и знал, какие перемещения выглядят естественно — мог сориентироваться с закрытыми глазами. К тому же он уже успел разобрать репетиционный сценарий в Галерее и задать нужные вопросы, поэтому чувствовал себя вполне уверенно. — Пожалуй, где-то здесь. Даже по одним лишь ремаркам и диалогам в голове сложилась примерная картина. Он хотя бы смутно представлял, каких движений будут ждать от него режиссёр и постановочная группа. До Юн достал из чехла потрёпанную кисть. ◇ ◇ ◇ Сценаристка Юн Сон И недовольно ворчала на режиссёра Ли Тхэ Рёна: — Разве репетиция начинается не в девять? Зачем было звать людей к семи утра? Казалось, её искренне возмущало, почему она — сценаристка дорам, на минуточку — должна являться на репетиционную площадку ни свет ни заря. — У вас же полно свободного времени, сценаристка Юн. — Это правда, но всё равно. — Считайте это ценным опытом. Он только обогатит ваш дебютный проект, уверяю вас. — ...Режиссёр, пожалуйста, избавьте меня от этих пафосных стишков. Она продолжала ворчать, но в словах Ли Тхэ Рёна была доля истины: писатели никогда не знают, откуда может прийти вдохновение. К тому же, если начистоту, по сравнению с производством дорам, где постоянная гонка за дедлайнами и дописывание страниц на ходу были суровой нормой, театральная адаптация отличалась куда более щадящим графиком. — Ну ладно, мне и самой было любопытно. Хотелось вживую увидеть экранную химию между Ли Сэ Рин и Ким Чхан Уком. — Вот за эту страсть вы мне и нравитесь, сценаристка Юн. Да и ваше чутьё на актёров с каждым разом становится всё острее. — Правда? Может, мне тогда сразу в режиссёры податься? — Нет уж, ваше призвание — писать сценарии. — Это ещё почему?! Сценаристка Юн Сон И была вполне довольна кастом: ей казалось, что актёры, отобранные на роли Ха Ран и Мин У, которых она адаптировала, подходят идеально. — Но почему До Юн? Зачем вы взяли этого мальчишку на роль Сан Чхоля? То мимолётное мастерство, что он показал на прослушивании, вполне могло оказаться чистой случайностью — единичным удачным выстрелом. Именно поэтому утверждение Ким Чхан Ука на роль Мин У — как надёжной приманки для зрителей — было абсолютно логичным шагом. Но зачем отдавать роль второго плана совершенно неопытному новичку вроде Ким До Юна? — Если следовать этой логике, вы считаете, что на втором плане сойдёт и слабая игра? Сан Чхоль — это ведь практически ведущая партия... — Типаж идеальный. — Типаж? Он? Ну, парень симпатичный, не спорю, но до Ким Чхан Ука ему далеко, разве нет? Режиссёр Ли Тхэ Рён усмехнулся: — В том-то и дело. Сам его вид задаёт нужную фактуру сцене. Именно так и должен выглядеть нищий студент художественного факультета. — Ну... возможно? Ли Тхэ Рён промолчал. Он не лгал. Внешне парень действительно был очень близок к образу Сан Чхоля, каким его представлял режиссёр. Вот только на видеозаписи прослушивания игра До Юна оказалась настолько чудовищно плохой, что Ли Тхэ Рён поначалу даже не думал брать его. «Лучше об этом вообще не вспоминать». С того самого дня, как он решил стать режиссёром, Ким До Юн был первым актёром, заставившим его усомниться в собственном профессиональном чутье. И теперь Ли Тхэ Рён хотел развеять эти сомнения раз и навсегда. — Что ж. На месте разберёмся. С этими словами режиссёр распахнул дверь репетиционного зала. — Есть всё-таки в пустой сцене что-то зловещее. — Обычное дело. — Да и вообще, персонал ещё даже не подтянулся... Режиссёр, вы меня слушаете? Сценаристка Юн Сон И повернулась к внезапно замолчавшему Ли Тхэ Рёну. Его взгляд был прикован к сцене. — Да что там такое, там же никого... ой? В самом центре сцены, которая должна была пустовать, стоял человек с потрёпанной кистью в руке. — Ким До Юн, здр... м-м-м! Юн Сон И уже собралась окликнуть актёра, но ладонь Ли Тхэ Рёна резко зажала ей рот. — Ай! Что вы творите, с ума со... зачем?! — Тихо. Помолчите минутку. Серьёзное выражение лица режиссёра заставило их обоих замолчать и не отрываясь наблюдать за происходящим. Ким До Юн прогонял сцену — ровно тот отрывок, который был запланирован на сегодняшнюю репетицию. Юн Сон И всматривалась некоторое время, пока не заметила нечто странное: — Постойте... а откуда этот реквизит? Реквизиторы ведь ещё не пришли? — Естественно, нет. Кроме нас здесь никого. — Он что, принёс свой, чтобы потренироваться? Сценаристка прищурилась, внимательно наблюдая за До Юном, а затем произнесла с ноткой искреннего удивления: — Хм, а ведь выглядит на удивление... — Заметили? Чехол с художественными принадлежностями и кисть в руках Ким До Юна выглядели в разы убедительнее и живее всего, что заготовили их штатные реквизиторы. Юн Сон И, кажется, тоже уловила разницу — она быстро раскрыла свой экземпляр сценария и пробежалась по строчкам. — О! Вы правы. Определённо. Это подходит Сан Чхолю куда лучше. Сан Чхоль — бедный студент, едва сводящий концы с концами. Человек, с трудом наскребающий деньги на оплату учёбы, ни за что не стал бы пользоваться чистой новенькой кистью. Сломанная ручка, перемотанная скотчем. Заскорузлая от засохших слоёв краски палитра. Старая кисть с наполовину вылезшей щетиной. Это было идеальным воплощением характера Сан Чхоля — нищего, но неустанно трудящегося художника. Юн Сон И ощутила лёгкий укол вины. «Я даже не задумывалась об этом... просто потому, что это персонаж второго плана». Она почти не уделяла внимания деталям окружения главного героя, сосредоточившись исключительно на ключевых фигурах. И уж точно не ожидала, что на этот недочёт ей ненароком укажет никому не известный новичок. — Пожалуй, вы правы, режиссёр... пребывание на площадке действительно может многому научить сценариста. Ли Тхэ Рён отозвался с лёгким недовольством: — Не знаю. Мне нужно увидеть больше, прежде чем делать выводы. — Да что с вами? Он ведь опять за своё. Той потрясающей игры, которая в прошлый раз заставила Ли Тхэ Рёна усомниться в собственном чутье, сейчас не наблюдалось. «Это потому, что он просто репетирует? Или всё-таки...» Игра была естественной, но разительно отличалась от того, что До Юн показал на прослушивании. Размышляя об этом, Ли Тхэ Рён протянул руку к Юн Сон И с видом человека, у которого не сходится уравнение: — Сценаристка Юн, дайте сценарий. — А, держите. Ли Тхэ Рён взял протянутую папку и бегло просмотрел текст. — Это же... Он собирался что-то сказать, но в этот момент в зал вошли несколько членов постановочной группы. — Доброе утро! — Привет. Коротко бросив приветствие, Ли Тхэ Рён вновь повернулся к сцене. Один из сотрудников тихо цокнул языком и пробормотал: — Ох уж эти ретивые новички, вечно бегут впереди паровоза. — И не говори. Мизансцены и траектории всё равно мы выстраиваем. Одному скакать по сцене — пустая трата сил. В голосе сквозила усталость человека, который насмотрелся на подобный бестолковый энтузиазм уже сотни раз. Юн Сон И вмешалась: — А что в этом плохого? Усердие — это хорошо. — При всём уважении, сценаристка Юн, вы не совсем понимаете рабочий процесс. Если он сейчас втемяшит себе в голову не те точки, переучивать его придётся нам. В этот момент дверь репетиционного зала снова отворилась. В помещение с привычным спокойствием вошла Ли Сэ Рин. Она тоже сразу приметила Ким До Юна на сцене и на мгновение задержала на нём взгляд. В её глазах мелькнуло лёгкое любопытство. — Он ведь двигается не наугад, правда? — Хм? Кто этот актёр... ой! Ли Сэ Рин! Сотрудник постановочной группы с опозданием узнал девушку и запнулся. Несмотря на молодость, она играла с самого детства — более десяти лет стажа, матёрый профессионал. Её намётанный глаз находился в совершенно иной лиге по сравнению с ними, едва начавшими второй год работы в индустрии. — Неужели... правда? Лицо помощника режиссёра перекосило от неловкости. Ли Тхэ Рён сидел сложив руки на груди, не шевелясь. Затем он повернулся к сотрудникам и медленно покачал головой: — Тц. И вы ещё называете себя постановочной группой... Смотрите в упор и всё равно ничего не понимаете? Ли Тхэ Рён заговорил с едва сдерживаемым раздражением: — Чего вы ждёте? Живо за работу. Фиксируйте его мизансцены. — Что, простите? — растерянно переспросил сотрудник, и режиссёр повысил голос: — Ты оглох? Его рисунок движения абсолютно верный — иди и вноси правки в план сцены. Или мне самому за тебя сделать? — Н-нет, господин режиссёр! Пока сотрудник со всех ног бежал выполнять поручение, Ли Тхэ Рён не сводил глаз с Ким До Юна, стоящего на сцене, и тихо пробормотал себе под нос, словно всё ещё не мог разгадать эту загадку: — Да кто же ты такой, чёрт тебя дери? *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Искусство вычитания Сценаристка Юн Сон И с любопытством и широко распахнутыми глазами оглядывала суматошную репетиционную сцену. Вокруг сновало куда больше людей, чем она ожидала. — В театре задействовано так много персонала, не правда ли? И ведь это всего лишь репетиция... Спектакль «Опадают цветы» входил в цикл «Театр шедевров» — проект, который телеканал KBC выпускал в эфир вне регулярной сетки вещания. В «Театре шедевров» снимали сценические постановки — мюзиклы, пьесы, оперы — и транслировали их в прямом эфире. Рейтинги у передачи были не сказать чтобы высокими, однако пьеса «Опадают цветы» пользовалась столь широкой известностью среди современных произведений, что руководство канала единодушно настояло: постановке нужен по-настоящему именитый режиссёр. Под этим давлением Ли Тхэ Рён и согласился взяться за работу. — Это всё же телеэфир. На первой репетиции нужно проверить массу деталей. Пусть это и не съёмки дорамы, трансляция пойдёт в прямом эфире на всю страну. Разумеется, помощников и техников здесь хватало. — А он очень приятный молодой человек. Сценаристка Юн Сон И с тёплой улыбкой наблюдала, как Ким До Юн на краю сцены отвешивает вежливые поклоны сотрудникам площадки. — Для новичка он совсем не выглядит робким. Я заметила, как он подошёл к каждому работнику и со всеми поздоровался. Режиссёр Ли Тхэ Рён на это лишь коротко фыркнул: — Это всего лишь азы. Прийти пораньше, со всеми поздороваться — элементарная база. То, что любой актёр обязан делать как само собой разумеющееся. А куда важнее всего этого... — Мастерство. Знаю, знаю, — сценаристка Юн Сон И покачала головой, оборвав его на полуслове. — Тц. Ваша беда, сценаристка Юн, в том, что вы слишком хорошо меня знаете. — Да о чём вы? Я и в половине случаев не способна понять, что творится у вас в голове. В этот момент раздался громкий голос одного из ассистентов: — *Приготовиться к репетиции! Начинаем с первой сцены!* ◇ ◇ ◇ Сцена, которую им предстояло прогнать, открывала весь спектакль. Первое действие разворачивалось в мастерской Мин У. Тёмное, загромождённое рабочее пространство художника. Его старый друг Сан Чхоль заставал Мин У бьющимся перед холстом в творческих муках и пытался его утешить. Затем действие плавно перетекало в появление Ха Ран: девушка приходила с домашним обедом, тревожась за Мин У, но натыкалась лишь на его ледяное безразличие. Важная сцена, если её можно так назвать. «Впрочем, у Сан Чхоля здесь не так много задач». В центре внимания находились душевные метания Мин У и любовь, которая начинала давать трещину. Итак... как же это сыграть? До Юн повернулся и взглянул на Ли Сэ Рин и Ким Чхан Ука. Казалось, Ли Сэ Рин уже полностью пропустила сценарий через себя: прикрыв глаза, она плавно погружалась в нужное эмоциональное состояние. «Она действительно поразительно тонко чувствует». Ким Чхан Ук выглядел иначе. Он до сих пор не мог оторвать взгляда от текста. «Неужели всё ещё не выучил слова?» Впрочем, чужие трудности До Юна не касались. Прямо сейчас нужно думать о том, как безупречно воплотить собственного персонажа — Сан Чхоля. Он на миг прикрыл глаза. «Может, немного рискнуть?» До Юн прекрасно понимал важность первой репетиции. Произведёшь хорошее впечатление на режиссёра и команду — и дальше всё пойдёт как по маслу. Поэтому, казалось бы, не использовать читерский навык [Взгляд режиссёра] было бы верхом глупости. И всё же... «На этот раз, думаю, я вполне справлюсь и без него». «Галерея». Перед мысленным взором возникло сообщение, оставленное им прямо перед началом репетиции. Тема: Хочу хорошо показать себя на первой репетиции. Автор: Монстр-новичок Если я полностью погружусь в первую сцену, как репетировал на рассвете, ведь всё будет нормально? [Собираешься сосредоточиться на погружении?] └[??????] └[Новичок, эх, новичок, даже для зелёного это перебор, одним погружением тут не обойтись...] └[Погружаться нужно всегда, тут всё верно] └[Новичок, давай, дави на погружение на полную катушку, выплесни вообще все эмоции, какие есть, ахахаха] └[Ты с дуба рухнул?] └[Мари — принцесса: Не слушай этих идиотов сверху. Будь на твоём месте благородная леди, я бы сбавила напор.] «Мари — принцесса», от которой До Юн привык ожидать лишь очередных чудачеств, вдруг подсказала нечто действительно стоящее. └[Монстр-новичок: Сбавить напор... Что вы имеете в виду, Ваше Высочество?] └[Мари — принцесса: Хм, с тобой на удивление легко общаться. Когда ты бежишь марафон, ты что, с самого старта несёшься во весь опор?] └[С каких это пор она выдаёт что-то толковое???] └[Даже стоячие часы дважды в сутки показывают правильное время, ахахаха] └[Мари — принцесса: ВОВСЕ НЕТ!! Благородная леди ВСЕГДА права, ясно вам;!!] Пока в ветке подшучивали над чудаковатой пользовательницей, До Юн перечитал её совет и осознал суть. Когда он активировал [Взгляд режиссёра], глубина погружения выходила на совершенно иной уровень. Настолько, что накал эмоций порой казался чрезмерным. Он опустил взгляд на свою потрёпанную, с загнутыми уголками копию пьесы «Опадают цветы». В этой сцене верным решением для Сан Чхоля было максимально ослабить напор в игре. Чтобы подчеркнуть оголённые нервы Мин У и душевную боль Ха Ран, Сан Чхолю следовало быть сдержанным — незаметным, без малейшего наигрыша и давления. «Проще говоря, здесь нужна игра на вычитание». Если удастся ухватить хотя бы несколько тонкостей приглушённой игры... На такой риск определённо стоило пойти. С этой мыслью он открыл Галерею. ◇ ◇ ◇ Дверь на репетиционную площадку распахнулась, и помещение наполнил звонкий, высокий голос. Это была Кан Мин Джу, продюсер из отдела развлекательных программ. — Батюшки, никак не ожидала столкнуться здесь с режиссёром Ли! — Ой! Здравствуйте, продюсер Кан. — Сценаристка Юн Сон И, как ваши дела? Тяжело, небось, работать под началом этого типа? — Ха, вы и сами прекрасно знаете ответ. — Знайте: наша команда в любое время примет сценаристку Юн Сон И с распростёртыми объятиями! Переходите к нам, как только режиссёр Ли окончательно вам осточертеет. Ли Тхэ Рён недовольно цокнул языком, глядя, как Кан Мин Джу без зазрения совести пытается переманить ценного автора: — Ты чего здесь забыла? В отделе развлечений работы совсем нет? — Я вообще-то стояла у истоков этой программы — как я могла не заглянуть на съёмки? А уж если постановкой заведует сам великий Ли Тхэ Рён, моё присутствие просто обязательно. Продюсер Кан Мин Джу пришла работать на телеканал в один год с режиссёром Ли Тхэ Рёном. Теперь она блистала в статусе звёздного продюсера развлекательного вещания, но изначально именно она создала передачу «Театр шедевров» и руководила ею. — Хватит молоть языком. На резкий выпад режиссёра Ли гостья лишь вздохнула: — Вы всё такой же зануда. А ведь на любой площадке, где снимает Ли Тхэ Рён, непременно прячется хотя бы один прирождённый гений развлекательного жанра. Прямо как охота за сокровищами. — Это вполне естественно. Всё благодаря моему чутью. — Невыносимый вы человек, режиссёр Ли. Между актёрским талантом и бойким остроумием с харизмой, необходимыми для развлекательных шоу, действительно существовала прямая связь. Продюсер Кан Мин Джу привыкла отыскивать самородков для своих программ именно на проектах Ли Тхэ Рёна, потому что его профессиональный глаз на артистов обладал поразительной зоркостью. — Раз уж пришла, сиди тихо, смотри и проваливай. Под ногами только не путайся. — Режиссёр Ли, вы думаете, я собираюсь устроить тут скандал? Сказала же, что просто посмотрю. Зачем быть таким колючим? Произнося это, Кан Мин Джу уже методично водила взглядом по сцене, пока внезапно не замерла на одной точке. — Это ещё кто? Там, куда она указывала, прищурившись, стоял Ким До Юн. — А, это актёр, которого мы утвердили на роль Сан Чхоля. Он новичок, так что вряд ли ты его зна... — Зачем вы перед ней отчитываетесь?! — оборвал Ли Тхэ Рён сценаристку. Юн Сон И озадаченно посмотрела на режиссёра: — Что? Вы сами вели себя так, будто До Юн вас совсем не впечатлил, а теперь... — Это совершенно другое дело. Продюсер Кан Мин Джу с улыбкой наблюдала за тем, как стушевался режиссёр Ли: — Ого, вот оно как? И себе брать не хотите, и другим отдавать жалко? — С актёрами это так не работает. Услышав ответ Ли Тхэ Рёна, продюсер Кан Мин Джу лукаво улыбнулась и с любопытством склонила голову набок: — И всё же странно это. — Не забивай себе голову, — бросил Ли Тхэ Рён как ни в чём не бывало. Однако продюсер Кан Мин Джу отличалась редкой проницательностью. Учитывая, насколько близки актёрское чутьё и хватка для телевизионных шоу, людей она видела насквозь, отчего уголок её губ изогнулся в улыбке. — Хм. Личико приятное, но не сказать, чтобы из него прямо бил фонтан таланта. Определённо не в вашем вкусе, режиссёр Ли. Неужели ваши предпочтения изменились? Кан Мин Джу с живым интересом цокнула языком. ◇ ◇ ◇ — *Сцена первая, мастерская Мин У — начали!* По сигналу помощника режиссёра Ким Чхан Ук мгновенно включился в игру. Исполняя роль Мин У, он в муках вскричал: — Нет!.. Не то. Больше... нужно больше экспрессии! Он с силой швырнул кисть на пол и замахнулся кулаком на пустое пространство, где по замыслу должен был стоять мольберт. «Это слабее, чем на прослушивании». Даже на намётанный глаз До Юна игре чего-то недоставало. Не хватило времени на репетиции? В это верилось с трудом — между объявлением результатов кастинга и первой читкой прошло целых два дня. «Не моё дело». — *Сан Чхоль, выход!* Следуя указанию ассистента, До Юн двинулся по траектории, намеченной заранее при разводке мизансцены. В обычных условиях здесь стояли бы полноценные декорации, но на черновой репетиции границы зон обозначали лишь полосы клейкой ленты на полу. «Я пришёл заранее и успел приглядеться к пространству, так что не собьюсь». Он сымитировал поворот дверной ручки и распахнул воображаемую дверь. «Здесь всё ещё чувствуется некая фальшь». [Взгляд режиссёра] [НЕАКТИВНО] Будь [Взгляд режиссёра] включён, эта невидимая дверь ощущалась бы настоящей. Но не сейчас. До Юн приблизился к сидящему Мин У. Настала его очередь подавать реплику. Сбавить напор, насколько это возможно. Никаких ярких эмоций. Только простота и обыденность — лёгкое беспокойство приятеля, и ничего больше. До Юн разомкнул губы: — Мин У, опять всю ночь не спал? Картины — это, конечно, здорово, но ты же себя в гроб загонишь. Ким Чхан Ук в образе Мин У бросил реплику, даже не оборачиваясь: — А, Сан Чхоль?.. С ума схожу — вообще ничего не выходит. Хриплый голос, однако эмоциональная линия заметно хромала. «Он что, совсем не репетировал?» До Юн мысленно цокнул языком, но сохранил на лице дежурную тревогу Сан Чхоля. Он шагнул к стулу Мин У — ближе к участку, обозначенному скотчем как «рабочий стол», живо представляя пакет из круглосуточного магазина, который мог бы лежать там — тот самый, что он принёс вчера. — Ты на себя в зеркало посмотри — краше в гроб кладут. Еда, которую я вчера принёс, так и стоит нетронутой. Разве твоя мазня тебя прокормит? Обыденно, но с неподдельной дружеской заботой. Приземлённый, настоящий диалог двух нищих начинающих творцов. Ким Чхан Ук огрызнулся с раздражением: — Если пришёл читать нотации, проваливай! Не до этого сейчас! Вот эта линия... Угх! Почему ничего не получается?! Он вновь уставился на воображаемый холст, изображая творческие терзания. Но разрыв между выражением лица и пластикой тела никуда не делся. «Слишком мрачно». Мин У не был просто нервным художником — сквозь него должно было проглядывать отчаяние человека, остро осознающего нехватку таланта. И всё же, поскольку это отчаяние ещё не достигло предела, его следовало подавать сдержанно. «Это с моей стороны высокомерие?» Виной тому опыт работы под [Взглядом режиссёра]? Или то, как дотошно он разбирал персонажей с завсегдатаями Галереи актёров? «Скорее всего, и то и другое». Он то и дело подмечал в игре Ким Чхан Ука изъяны, на которые раньше даже не обратил бы внимания. «Не лезь не в своё дело. Сейчас нужно сосредоточиться на собственной роли». У него не было времени переживать за чужие ошибки. С этой мыслью До Юн произнёс свою заключительную реплику: — Эй. Даже если тебе наплевать на себя — будь хоть с Ха Ран помягче. Где ты ещё найдёшь человека, который так о тебе заботится... ◇ ◇ ◇ — Работы ещё непочатый край. Услышав замечание режиссёра Ли Тхэ Рёна, сценаристка Юн Сон И с недоумением склонила голову: — Почему же? Эмоциональная игра Ким Чхан Ука была вполне убедительной, а Ли Сэ Рин хоть и появилась мельком, но произвела невероятно сильное впечатление. — Ну да. Оба выглядели броско. На этот уклончивый ответ сценаристка Юн Сон И хлопнула в ладоши и понимающе кивнула: — А! Вы про Ким До Юна? По сравнению с тем, что он показал на прослушивании, он и правда не смотрелся... столь же ярко. Может, в тот раз ему и впрямь просто повезло?.. — Повезло... — протянул Ли Тхэ Рён, сидя нога на ногу и постукивая пальцами по столу. В этот момент продюсер Кан Мин Джу, наблюдавшая рядом, усмехнулась и вмешалась в разговор: — Он настоящий ветеран. — Что? Ветеран? Кто? — Юн Сон И растерянно моргнула. Продюсер пожала плечами: — Вон тот же Ким Чхан Ук. Для айдола, подавшегося в актёры, передача эмоций вполне приличная. А Ли Сэ Рин — сразу видно дочь Ли Мён Хвы, даже за пару секунд приковывает к себе внимание. Но у них обоих эмоции били через край. — Били через край? А мне показалось, это хорошо... — Я и не говорю, что они сыграли плохо, — продюсер Кан Мин Джу подняла указательный палец и пояснила: — Вот смотрите, сценаристка Юн Сон И: когда вы пишете текст, вы ведь выстраиваете ритм между напряжением и разрядкой? — Да, разумеется. Если с самого начала выдавать сплошную кульминацию, к финалу весь запал иссякнет. Нужно аккуратно подводить читателя к пику, чтобы он не выдохся... Ой! — сценаристка невольно охнула, когда до неё дошёл смысл сказанного. — Вот именно. На сцене всё то же самое, у актёрской игры тоже есть свой ритм. Эта сцена — вдох перед тем, как эмоции главных героев взорвутся, затишье перед бурей. Если вложить сюда слишком много напора, всё последующее действие покажется пресным. Продюсер Кан Мин Джу перевела внимательный взгляд на Ким До Юна: — А этот парень прекрасно всё понимает, поэтому и убрал лишний напор из своей игры. Обычное беспокойство друга, и ничего лишнего. Именно это раскрывает подлинную глубину сцены. — Послушав вас, я теперь и сама это вижу. Ведь это куда сложнее, чем кажется на словах. — В его возрасте... да что там, даже большинство по-настоящему одарённых актёров на такое не способны. На самом деле, чем ты талантливее, тем это труднее: тебя так и распирает выплеснуть наружу эмоции, с которыми ты не в силах совладать. А научить управлять ими с филигранной точностью — это уже забота режиссёра. Ли Тхэ Рён прищурился, глядя на продюсера Кан Мин Джу, которая пристально изучала его реакцию: — Чего уставилась? — Где он вообще набрался такой техники в свои годы? Лицо незнакомое... Он что, учился за границей? Режиссёр Ли Тхэ Рён сухо ответил: — Он круглый новичок. — Круглый новичок? Ну как тебе каждый божий раз удаётся откопать таких монстров? Сценаристка Юн Сон И полюбопытствовала не менее заинтригованно: — Неужели это настолько впечатляюще? — Ну, впечатляюще, если можно так выразиться. Если судить сугубо по игре, я, честно говоря, не уверена — он не производит сногсшибательного впечатления. Но сомневаюсь, что Ли Тхэ Рён взял бы его только за это... Сценаристка Юн Сон И тут же оживилась: — На прослушивании он был просто невероятен! Режиссёр пересматривал ту запись несчётное количество раз! — Сам режиссёр Ли? Ли Тхэ Рён по натуре своей никогда не стал бы делать подобного. Продюсер Кан Мин Джу с живым интересом рассмеялась: — Режиссёр Ли. Я хочу поболтать с этим Ким До Юном. Не возражаете? Ли Тхэ Рён с досадливым видом махнул рукой: — Делай что хочешь. Кан Мин Джу бодрым шагом направилась к Ким До Юну, но вдруг обернулась и с самодовольной ухмылкой бросила: — Режиссёр Ли, таких людей надо очаровывать до того, как их цена взлетит до небес, дуралей вы этакий. Будете и дальше строить из себя неприступного буку — не видать вам его в своём следующем проекте! — Я и не собираюсь его никуда звать, так что не переживай и иди уже, — ответил Ли Тхэ Рён сухо, но его взгляд молча замер на Ким До Юне. Чем дольше он наблюдал, тем более загадочным казался этот актёр. На сегодняшней репетиции того необъяснимого магнетизма, что поразил его на прослушивании, не чувствовалось вовсе. Но фокус был в другом... «Эта сцена оживает именно потому, что талант здесь спрятан». Если Ким До Юн намеренно обуздал силу своей игры, это означало, что его понимание сценария и способность подстраиваться под общую задачу уже находились на уровне зрелого мастера. Будь это всем, Ли Тхэ Рён мог бы счесть его просто «толковым новичком». Однако если вдобавок ко всему... «Если к этому прибавится тот неуловимый магнетизм с прослушивания...» Если столь гибкая, не по годам зрелая техника и яростная, почти маниакальная концентрация сойдутся в одном человеке... По спине режиссёра Ли Тхэ Рёна пробежал холодок. *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Как стать приятным актёром — Репетиция первой сцены окончена, всем спасибо за работу! Перерыв тридцать минут, затем сразу переходим к следующей! Громогласное объявление одного из сотрудников съёмочной группы подвело итог репетиции первой сцены. Ким До Юн ещё даже не успел перевести дух, как перед глазами всплыли знакомые системные строчки — его табель успеваемости. [Репетиция сцены №1 «Опадают цветы»] [Расчёт дохода] - Изменение итоговой суммы: +30 очков - Оставшийся баланс: [230 очков] Значит, тридцать очков. Точных критериев он не знал, но если это мерило его мастерства, то дальше зарабатывать очки будет только сложнее. [Автозагрузка] Заголовок: Первая репетиция Автор: Монстр-новичок ПерваяРепетиция.AVI Комментарии [Новичок и правда прислушался ко мне!!!!] └[С чего бы это к ТВОЕМУ совету он прислушался? Это был мой совет] └[Теперь я могу умереть со спокойной душой] [Монстр, в целом ты, может, своему нику и не соответствуешь, но для нас ты точно монстр-новичок] └[факт] └[тут уж не поспоришь…] └[Сокровище Галереи актёров…] Он открыл комментарии. Буря эмоций по поводу того, что он принял их советы близко к сердцу, так и плескалась на экране. Затем его взгляд зацепился за один конкретный комментарий: [Новичок и правда неплохо справился, последовав совету] └[Да если честно, не сказать чтоб прям отлично получилось, ржунимагу] До Юн согласно кивнул: — Справедливо. Даже по его собственной оценке игра была далека от идеального воплощения полученных наставлений. Он всё ещё сидел, молча кивая в знак согласия, когда под тем комментарием с молниеносной скоростью начали сыпаться ответы: └[?] └[?] └[?] └[Если новичок бросит всё из-за тебя, кто устроит шоу талантов первого сезона Галереи актёров? Сам, что ли, выступать будешь?] └[Следи за атмосферой] └[Монстр длинных планов: ты совсем крышей поехал???] └[Если не хочешь отхватить пощёчину длинным планом и рыдать взахлёб, следи за базаром] └[Пощёчина по методу (никакой игры) от Монстра длинных планов, чей легендарный пост закреплён в шапке, — это реально не шутки, лол] «Э-это уже перебор, разве нет?..» [Монстр-новичок: Огромное всем спасибо. Благодаря вашим советам я преодолел первую сцену репетиции! Я буду стараться ещё усерднее, чтобы оправдать ваши прекрасные наставления^^….] └[Просто невероятно] └[Ты лучший] └[Молчит целую вечность, а потом выдаёт один вежливый комментарий и покоряет всю галерею] └[Хитрый какой……] └[Плутишка……] └[Шустрый малый……] Затем прилетел ответ от Мари — принцессы. └[Мари — принцесса: Хоть ты и уступаешь сей принцессе, однако выступил сносно. То, что ты уразумел слова сей принцессы, выгодно отличает тебя от прочих скудоумных — весьма недурно.] └[Монстр-новичок: Большое спасибо! Надеюсь на ваши дальнейшие наставления!] Стоило ему отправить благодарность, как количество ответов моментально подскочило: └[@Мари — принцесса эта девка опять за свой странный отыгрыш взялась] └[@Мари — принцесса эта сумасшедшая пытается увести нашего новичка] └[@Мари — принцесса выпей таблетки и ложись спать, нулеочковая] «Да сколько же народной "любви" эта принцесса успела накопить…» Он бросил попытки во всём разобраться, черкнул последний ответ и закрыл галерею. [Монстр-новичок: Что ж, я выложусь на полную на оставшихся репетициях!] — Какие же они всё-таки душевные. Прошло совсем немного времени с тех пор, как он их обнаружил, но он уже чувствовал странную привязанность к этой галерее. — Так, следующая сцена… Он вытащил потрёпанный сценарий и бегло просмотрел его. Следующая сцена с его участием шла без главных героев — в ней Сан Чхоль появлялся один. «Скорее всего, это моя последняя сольная сцена». Хронометраж крошечный, но и это уже немало. Актёр второго плана, получающий сцену целиком в своё распоряжение, — редчайшая возможность. «Времени ещё предостаточно». Судя по тому, как продвигались дела, его очередь репетировать настанет только ближе к полудню, задолго после обеда. «Для этой сцены настоящее чувство голода только добавит правдоподобия». Да, лучше вообще отказаться от обеда. И что же ему делать, пока не подошла очередь? Сидеть сложа руки и безучастно пялиться в пустоту — это не профессионально, а смахивает на помешательство. Он ещё немного почитает сценарий, а если найдётся полезное дело — поможет съёмочной группе. В этом и заключалась стратегия выживания двадцатилетнего ветерана массовки, которого снова и снова звали на съёмки. Не стоило недооценивать навыки общения с людьми, отточенные годами перебивания подёнными проектами. «К тому же меня кое-что беспокоит». С этой мыслью он осторожно направился туда, где собралась операторская группа. ◇ ◇ ◇ Операторы-постановщики по натуре своей частенько обладали непростым характером. Тяжесть и стресс этой должности отличались от бремени главного режиссёра, обязанного следить за всей площадкой и отвечать за каждый её угол. Главный оператор должен был приглядывать за всей подведомственной ему командой — это само собой разумелось. Но больше всего его то и дело разочаровывало отношение актёров к делу. Оператор-постановщик Юн Сон У относился как раз к такой породе. Каждый раз, когда он видел, как актёры халтурят на репетициях — будто отсутствие включённой камеры давало им право не выкладываться, — у него закипала кровь. Неудивительно, что он превратил в мантру слова: «Репетиция — это и есть съёмка. Если не можешь сыграть на репетиции, не сыграешь и в кадре». В этом смысле было не так уж плохо, что на площадках режиссёра Ли Тхэ Рёна подобные актёры встречались реже. «А это ещё что такое?» Юн Сон У с недовольным видом наблюдал за приближающимся к нему актёром. Новичок, играющий Сан Чхоля. Он краем глаза заметил, как этот паренёк усердно трудился во время недавней репетиции. Но Юн Сон У всё ещё пребывал в скверном расположении духа из-за айдола-недоактёра Ким Чхан Ука, который до этого успел намозолить глаза. Тот заявился под предлогом получить обратную связь, а затем выдал: — У меня левая сторона лица выглядит более выигрышно… Нельзя ли скорректировать движение камеры? И встал столбом в ожидании ответа. Пока воспоминания об этом ещё не остыли, появление очередного зелёного юнца, заявившегося по собственной воле, было последним, чего оператору хотелось. Он проходил через подобное достаточно раз, чтобы наперёд знать дальнейший сценарий. «Какая головная боль». В таких случаях новички почти всегда брызжут энтузиазмом и жаждут услышать всяческие мнения о съёмках. Как они сыграли? Как им выглядеть в кадре привлекательнее? И всё в таком духе. В глазах Юн Сон У Ким До Юн выглядел именно таким типом. «Припёрся ни свет ни заря, носится вокруг, кланяясь направо и налево — классика жанра». Да что о себе возомнили эти желторотики, изо всех сил стараясь маячить перед камерой и режиссёром? Актёрское мастерство рождается за камерой, а не перед ней. Почему они не могут этого понять? И тут молодой новичок осторожно заговорил: — Прошу прощения, господин оператор. Извините за беспокойство, но я хотел кое-что спросить по поводу только что сыгранной сцены… «Ну вот, началось. Как предсказуемо», — подумал Юн Сон У. — Когда я ухожу и камера отъезжает в ту сторону… не лучше ли будет подать реплику на долю секунды позже? Глядя на монитор, мне показалось, что тайминг зрительного контакта слегка сбился. Юн Сон У замер. При обычных обстоятельствах именно в этот момент на него вываливалась какая-нибудь чушь вроде: «Как вам моя игра, господин оператор?», «Вы почувствовали эмоцию?», «Как мне сыграть лучше?» Но стоявший перед ним новичок говорил о взаимодействии между движением камеры и направлением взгляда актёра. Причём в весьма конкретных терминах. Оператор-постановщик Юн Сон У потёр затылок. «Таких я ещё не встречал». В памяти всплыло утреннее шушуканье младших ассистентов режиссёрской группы: — Я сначала только вздохнул, подумал, очередной бестолковый пацан на голом энтузиазме, а он оказался куда лучше, чем я ожидал! Кажется, режиссёр Ли и сценаристка чуть раньше даже сказали что-то похожее на похвалу. — Режиссёр Ли — и новичку? Тебе точно послышалось. Но всё равно парень располагает к себе. Да и манеры отличные. Тогда он отмахнулся от этого, сочтя болтовнёй молодняка. «Хм». Юн Сон У прищурился. Любопытство вырвалось наружу прежде, чем он успел сдержаться: — …Где ты раньше играл? Он искренне хотел знать. Подобному в обычной актёрской академии не научишься. — Вы спрашиваете об академии? Что касается актёрской игры… я самоучка. На мгновение во взгляде До Юна промелькнуло еле заметное колебание. «Не из академии». В наши дни для актёров это было редкостью. «Хотя в академии такому всё равно не научат. Это чутьё со съёмочной площадки». То, что парень не оканчивал академий, пришлось Юн Сон У по душе. Он сухо усмехнулся: — Я к тому и клоню — как ты этому научился? — В основном по видеозаписям. Я смотрел фильмы и дорамы, представлял себе съёмочную площадку, анализировал ракурсы камер и мизансцены актёров. А в те редкие разы, когда удавалось попасть на площадку в качестве статиста, старался подмечать всё, что мог, и делал заметки. На ложь это похоже не было. Сценарий в его руках был более затрёпанным и истёртым, чем любой другой, какой Юн Сон У доводилось видеть за долгие годы работы с актёрами. «Никакого притворства. Говорит только по делу». В этот момент кто-то из съёмочной группы негромко обронил: — Кажется, нам не хватает пары ланчбоксов… Обеденное время давно минуло, а репетиция затянулась дольше запланированного, так что все держались на ногах, толком не поев. В воздухе повисла секундная неловкая прохлада. Один из младших ассистентов уже тихо пытался ускользнуть незамеченным, когда стоявший рядом актёр-новичок протянул ему пакет со своей порцией — из тех ланчбоксов, что раздали актёрам в первую очередь. — Держите, возьмите это. Я спокойно могу поесть и попозже. Ассистент опешил и замахал руками, наотрез отказываясь: — Что вы, я не могу, поешьте сами! — Всё в порядке. Моя очередь всё равно ещё не подошла. Не переживайте, прошу вас, поешьте. Новичок говорил совершенно искренне. В этом жесте не чувствовалось ни капли показухи или холодного расчёта. — Хорошее чутьё, — тихо обронил Юн Сон У. Глядя, как парень заботится о младшем персонале, оператор слегка смягчился в лице. Он ненадолго нахмурился, а затем едва заметно кивнул и молча перевёл взгляд обратно на монитор. Как раз в этот момент первый ассистент оператора пересматривал только что отснятые репетиционные кадры. — Прокрути ещё раз этот кусок. Сцену, где уходит Сан Чхоль. — А, да, шеф. Первый ассистент торопливо защёлкал контроллером. На экране Сан Чхоль в исполнении стоявшего перед ними новичка покидал сцену. Камера плавно вела его удаляющуюся фигуру. — Постойте, господин оператор, это же… Разница, которую обычный зритель никогда бы не уловил, намётанному глазу профессионала бросалась в глаза сразу. — Ну надо же. Он оказался прав: взгляд разошёлся с траекторией примерно на полкадра. ◇ ◇ ◇ В животе не переставая урчало. Ещё бы, ведь он пропустил обед. Он сам отказался от того ланчбокса, так что приходилось расхлёбывать последствия своего решения. «Впрочем, для этой сцены так даже правильнее». Следующей сценой на репетиции значилась [№5 Сан Чхоль, Ресторан барбекю]. Заведение с корейским барбекю, битком набитое посетителями. Да ещё и в обеденный час пик — какой подработчик в здравом уме сядет не спеша трапезничать в такой запаре? «Тебя с потрохами сожрут и тут же уволят». Суровая реальность такова: пока часам к трём дня поток людей не спадёт, ты обязан забить на голодный желудок и драить решётки для жарки так, будто от этого зависит твоя жизнь. По крайней мере, во всех заведениях, где он пахал, было именно так. Но ресторан барбекю, значит… Уж эту-то роль он точно мог отыграть лучше кого бы то ни было. Возможно, у него получится выдать нечто превосходящее даже его выступление на прослушивании. Но почему… Почему ему так отчаянно не хотелось этого делать? Вдобавок использование навыка [Взгляд режиссёра] позволило бы прочувствовать сцену с ещё более острой, нутряной силой. В этом-то и заключалась проблема: никогда ещё он не боялся этой способности так сильно, как сейчас. «Может, лучше не применять его?» Нет, он обязан был его использовать. В сцене, в которой он был уверен, активировать навык следовало непременно. Пусть он и не знал точного назначения очков, сейчас выпал шанс сорвать солидный куш. Копить очки в любом случае имело смысл, а источником была гале…рея. Руна, основательница галереи и бесспорный лидер по очкам с колоссальным отрывом, заявила об этом со всей уверенностью — а значит, так оно и было. — Да, всё верно. Пока он с этой мыслью собирался с духом, к нему подошёл мужчина лет сорока с небольшим животиком. «Что-то в нём прямо-таки располагает к себе». Добродушное, открытое лицо, поредевшие спереди волосы приоткрывали залысины. Но в его голосе и повадках сквозила особая мягкость. — Здравствуйте, актёр Ким До Юн. Мне досталась роль хозяина заведения в этой сцене. Рад познакомиться. Судя по всему, это был актёр эпизода, играющий владельца ресторана барбекю, который отчитывает Сан Чхоля на подработке. «Значит, мой партнёр по сцене». До Юн смутно припоминал, что мельком видел его лицо, когда обходил съёмочную группу с приветствиями. «Забавно, лицо кажется странно знакомым». Впрочем, помотавшись двадцать лет по эпизодическим ролям, волей-неволей начнёшь то и дело натыкаться на одни и те же лица. — Взаимно, мне тоже очень приятно. Услышав это, немолодой актёр массовки выглядел искренне удивлённым и польщённым: — «Актёр», надо же… ха-ха. Ким До Юну стало тепло на душе от вида столь счастливого человека. Он сам по годам в массовке прекрасно знал: обращение «актёр» входило в тройку самых приятных вещей, какие только можно услышать на площадке. — Ах да, меня зовут… В этот момент раздался голос ассистента, объявляющий начало репетиции: — Репетиция сцены номер пять, приготовиться! Актёры, на площадку! Ким До Юн улыбнулся мужчине: — Ну что, пока просто прогоним вместе? — Ох, да! Давайте! Он снова вышел на сцену под пристальным взглядом режиссёра Ли Тхэ Рёна. [Начало автозагрузки] [Визуализация взгляда режиссёра Ли Тхэ Рёна.] Началось. ПТСР сейчас накроет его, словно товарный поезд, врезающийся прямо в мозг. «Ну что ж. Игрок выходит на поле». Смотрите и трепещите: сырая, берущая за душу документальная человеческая драма из реальной жизни. Слезоточивые будни Ким До Юна, подработчика в ресторане корейского барбекю. О всемогущая Галерея актёров, упаси меня от этих решёток для мяса! Он как раз пребывал в разгаре этой отчаянной молитвы, когда накатило: знакомая пульсирующая боль, а следом — густые, мутные клубы маслянистого дыма, заклубившиеся перед глазами, и чугунная жаровня, зашипевшая от раскалённого жара. — У-у-угх…… Ах, кажется, он что-то слышал. Что это было? Что бы это могло быть? [Сдайся. Там нет света.] А. Это обитатели Галереи актёров насмехались над ним. В тот миг, когда он открыл глаза, он вернулся в то самое время — на сцену, где мог показать самую правдоподобную игру в своей жизни. *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Бытовая игра [Визуализация образа режиссёра Ли Тхэ Рёна] Накатило пульсирующее ощущение, и зрение затуманилось. «Начинается». «Начинается!» «НАЧИНАЕТСЯ!!!» Перед глазами развернулась до боли знакомая картина. Заросшая жиром вытяжка. Безвкусное меню, приколоченное к стене. Липкий пол. Резкий, бьющий в нос запах жареного мяса, смешанный с гулом громких разговоров. «Ах. Это прохладное, тяжёлое чувство». Реалистичность происходящего была такой, что хотелось закричать. Зная, что всё это не по-настоящему, Ким До Юн всё равно не мог не поддаться наваждению. «Строго говоря, это слегка отличается от реальности». Точнее, возникало ощущение, будто он очутился внутри кинокадра — прошедшего через выставление света, спецэффекты и постпродакшн. Перед ним в беспорядке лежали решётка для гриля, щипцы и ножницы. Значит, вот насколько дотошно всё представил режиссёр Ли Тхэ Рён. Глубина его проработки поражала, вызывая что-то вроде настоящего посттравматического синдрома. Он даже не успел додумать мысль: «Придётся соответствовать своей игрой», — как это случилось. *Дзинь-дзинь...* Распахнулась дверь заведения, и следом раздался знакомый голос: — Столик на двоих! Лица не было. Очевидно, в этой сцене участвовали всего двое — актёр эпизода, игравший владельца, и он сам. А значит, всё остальное для стороннего наблюдателя оставалось невидимым. «Нет». Именно такой пейзаж видел режиссёр Ли Тхэ Рён. Тело пришло в движение прежде, чем До Юн успел подумать о действии: — Да, добро пожаловать! Проходите сюда, пожалуйста! Сам того не осознавая, он согнулся в поклоне и повёл гостей к столику. «Хм». Он всегда верил, что пытается пробить стену таланта техникой. Но... «Кто же это сказал? Методная игра — это когда твоё тело помнит движения, даже если ты не думаешь о них осознанно». Возможно, именно это имелось в виду. Он огляделся по сторонам. Роль До Юна не требовала драить гриль — только обслуживание. «Но в таком забитом под завязку заведении... Если именно эту постановку видит режиссёр Ли Тхэ Рён...» Подработчик ведь не может просто стоять и разносить тарелки, верно? Он сделал вид, что оттирает решётку. Нет — он на самом деле её тёр. Знакомое жжение разлилось по ладоням. — Закуски сейчас принесу! Он двигался с бешеной, неутомимой энергией. И только когда эта сцена развернулась перед ним, до него дошло. Сан Чхоль. Этот персонаж, возможно, не так уж и отличался от него самого. У До Юна даже мелькнула мимолётная мысль, что Сан Чхоль кажется ему ближе, чем когда-либо мог быть главный герой Мин У. Принимать заказы у посетителей, выкрикивать их на кухню, наполнять пустые тарелки закусками, протирать столы — он повторял эти движения снова и снова. Мышечная память, накопленная более чем за десять лет, двигала телом сама по себе, без какой-либо необходимости осознанно играть. «Пора». Сигнал к выходу актёра эпизода, играющего владельца. В точно назначенное время мужчина вошёл неловкой, неестественной походкой: — Э-эй, Сан Чхоль! Ты что творишь? Клиенты уже в очередь выстраиваются! Деревянная игра. Голос звучал громко, но за ним не чувствовалось никаких эмоций. Так играть нельзя: ни раздражения, ни спешки, свойственных владельцу ресторана в час пик. «Будь это настоящей подработкой, я был бы счастлив такому боссу». Впрочем, вполне ожидаемо. — Десять минут перерыв, потом продолжаем! — крикнул кто-то из съёмочной группы, и репетиция остановилась. Как и следовало ожидать, резкий голос режиссёра Ли Тхэ Рёна разрезал тишину: — Ты... хозяин заведения. Это что сейчас было? Если собираешься халтурить только потому, что роль крошечная, проваливай. От этих слов актёр эпизода не знал, куда девать глаза, и понуро опустил голову. «Одно дело — суровость режиссёра Ли Тхэ Рёна, но глядя на эту игру только что...» Подобная реакция была вполне в духе характера Ли Тхэ Рёна. «И что теперь делать?» С одной стороны, ему не хотелось сбивать настрой в сцене, где он мог выложиться на полную. Но если честно, глядя на этого мужчину, До Юн с болью вспоминал себя на заре карьеры в массовке — спотыкающегося и не понимающего, что делать. Если он может помочь, то должен это сделать. Да и если эпизодник сыграет лучше, это пойдёт на пользу и ему самому. К счастью, за плечами До Юна были годы работы под началом кошмарных начальников. — Простите, господин... то есть, коллега-актёр. — Да? О... да! Он с улыбкой подошёл к актёру эпизода, который выглядел совершенно подавленным после жёсткого разноса. — Если вы не против, у меня появилась одна мысль... Хотите послушать? Думаю, это может помочь. — Хм? Какая мысль?.. Он вспомнил сцену, которую увидел сквозь «Взгляд режиссёра». — Представьте себе такую картину: в ресторане барбекю час пик. Зал забит, дым стоит коромыслом, владелец уже с ума сходит. И тут распахивается дверь, и посетители всё прибывают и прибывают. По выражению лица актёра читалось, что он понятия не имеет, к чему ведёт парень, но слушал крайне внимательно. — Так... — Хозяин стоит у кассы, считает деньги, и стоит ему услышать звон колокольчика, как его голова тут же вскидывается. В этот миг в голове лишь одна мысль: «Упущу этих клиентов — сегодняшняя выручка сократится вдвое». А тем временем подработчик будто бы просто стоит столбом и ничего не делает. — О... точно! — Мужчина закивал, будто в его голове что-то щёлкнуло. — Главное — вам должно казаться, что подработчик ленится. Посетители вот-вот развернутся и уйдут, вы на нервах, с ног сбиваетесь — а этот парень будто никуда не спешит. Даже если на самом деле это не так. «Да уж. Как бы я ни пахал, для босса я всегда выглядел лентяем». — Так что просто держите это ощущение в голове, больше ничего не нужно. Именно это хочет видеть режиссёр. И ещё кое-что... только что пришло в голову. — Да? Что именно? — Попробуйте в конце реплики добавить: «Соберись уже!» Это придаст невероятной реалистичности. Ха-ха... На мгновение До Юн сам опешил от собственной дерзости, но глаза актёра эпизода загорелись: — О, я понял! Обязательно попробую! Огромное спасибо... Меня зовут Пан Джон Су! Я не забуду этой доброты! — Ха-ха... доброты, скажете тоже. Мы ведь ещё даже не знаем, что из этого выйдет. Мужчина был так благодарен, что До Юн даже смутился. Впрочем, ему самому в былые времена массовки такой совет очень бы пригодился. «Тогда со мной были пользователи Галереи актёров. Но сейчас...» Едва эта мысль промелькнула у него в голове, как в памяти внезапно вспыхнуло имя. «Постойте. Джон Су?» Лишь тогда он толком вгляделся в лицо актёра эпизода. — Простите... а ваша фамилия, случайно, не...? — Ох, где же мои манеры. Я ведь толком не представился. Пан Джон Су. Пан Джон Су. В груди что-то ёкнуло. Смутное воспоминание — то, которое он никогда не смог бы забыть. Актёр, с которым он пересёкся на съёмках в массовке двадцать лет назад. Актёр Пан Джон Су. Некогда безвестный, но один из тех исполнителей, кто пробился наверх уже в зрелом возрасте и построил солидную карьеру актёра второго плана. Человек, который подошёл к нему, забившемуся в угол и плачущему после жестокого разноса на площадке... Тот, кто сказал, что сам прошёл через то же самое, и поддержал тёплыми словами вместе с парой дельных советов. Если не считать одного человека, именно ему До Юн был благодарен больше всех за всю свою актёрскую карьеру. Человек, который научил его тому, что маленьких актёров не бывает. За исключением того единственного наставника, никто и никогда не относился к нему с такой теплотой, как этот мужчина. В те годы старшие коллеги редко делились мастерством с актёрами массовки, поэтому тот короткий совет значил для него неизмеримо много. Подумать только: в итоге он вот так отплатит ему помощью. Судьба — удивительная штука. Он улыбнулся и с уважением склонил голову перед актёром эпизода: — ...Это потому, что вы прожили достойную жизнь, господин... в смысле, уважаемый коллега. Это я должен вас благодарить. — Хм? Что вы имеете в виду?.. Актёр эпизода выглядел совершенно сбитым с толку. ◇ ◇ ◇ Сцена 5. Репетиция в ресторане барбекю Сан Чхоля. Игра Ким До Юна была безупречна. Проблема заключалась в эпизоднике, игравшем владельца заведения — крошечная роль с минимумом экранного времени. Режиссёр Ли Тхэ Рён не хотел тратить время на столь незначительную сцену, однако перфекционизм не позволял ему закрыть на это глаза. Позади камеры стоявшая рядом сценаристка Юн Сон И пробормотала: — Ким До Юн совершенно не такой, как раньше. Это выглядит как настоящая, живая бытовая игра. Режиссёр Ли Тхэ Рён равнодушно ответил, скрестив руки на груди: — Ты тоже в фанатки заделалась? Выглядишь в точности как в те времена, когда работала ассистенткой сценариста — глаза пустые, а во взгляде сплошное обожание. — Что?! Но ты ведь на самом деле согласен со мной, да? Да что с тобой такое? В этот момент в разговор бесцеремонно вклинился самый младший член операторской группы — тот самый, которому недавно достался ланч-бокс. На бейджике у него на шее значилось: «Пэк Хён Джин». — Ещё бы! Разве может наш Ким До Юн кого-то не впечатлить? Режиссёр Ли Тхэ Рён нахмурился, смерив Пэк Хён Джина взглядом: — А ты вообще кто такой? Стоявший рядом оператор-постановщик Юн Сон У сухо усмехнулся: — Ха. Без понятия. Получил один ланч-бокс от актёра-новичка, и погляди на него. Пэк Хён Джин не отступил ни на шаг, даже не дрогнув: — Но я ведь прав. Я и сам на подработках навидался всякого, так что знаю наверняка: его игра — нечто невероятное. Ли Тхэ Рён мысленно цокнул языком. «Упёртый ещё со времён собеседования». Младший в операторской группе — вечно щурящийся, словно глаза у него всё время полуприкрыты. Он пришёл на собеседование в режиссёрский отдел, заявив, что хочет стать режиссёром, а Ли Тхэ Рён отправил его начинать с самых низов операторской команды. «Ну да ладно. Талант у парня есть, так что я за ним приглядываю». Сценаристка Юн Сон И согласно закивала на слова Пэк Хён Джина: — Это и правда впечатляет. Но... Проблема оставалась в актёре эпизода, игравшем владельца. Роль была настолько незначительной, что официальный кастинг даже не проводили — обычный статист второго плана, наспех подозванный через линейного режиссёра. — Режиссёр, разве эта сцена действительно требует столько внимания? Может, просто пойдём дальше? В ответ на вопрос Пэк Хён Джина оператор-постановщик Юн Сон У вставил: — Перфекционизм. Нам остаётся только понять его и принять. Хотя даже при этом я не ожидал, что он станет так возиться с подобной сценой. В его голосе звучало искреннее недоумение. Даже Ли Тхэ Рён обычно не тратил столько сил на сцену второстепенного персонажа вроде Сан Чхоля. Однако в этом актёре — Ким До Юне — было нечто такое, что заставляло неотрывно следить за ним. «Я чувствую это. Но не могу понять, что именно». То тревожное ощущение с прослушивания — чувство, будто кто-то заглядывает прямо к нему в голову. Приёмы, взявшиеся будто из ниоткуда, чьё происхождение невозможно было отследить. И прямо сейчас по коже Ли Тхэ Рёна снова пробежал тот же нервирующий холодок. «Но если отбросить это». Бытовая игра. Образ подработчика в мясном ресторане, который невозможно воплотить, не прожив это лично... И До Юн справлялся на ура. «Это уже за гранью простого актёрства». Ли Тхэ Рёну хотелось раскрыть всю глубину игры Ким До Юна в сцене в ресторане, а этот эпизодник всё губил на корню. В этот момент со стороны зоны отдыха донёсся голос Ким Чхан Ука: — Он не играет. Он буквально просто батрачит на подработке. В насмешливом смешке сквозило неприкрытое снисхождение. Ким Чхан Ук повысил голос, сам того не заметив. Брови режиссёра Ли Тхэ Рёна мгновенно сошлись на переносице. Ким Чхан Ук — посредственность в лучшем случае — ставил под сомнение его режиссёрское чутьё. Это злило. — Ким Чхан Ук. Тебе заняться нечем? От резкого тона Ли Тхэ Рёна Ким Чхан Ук вздрогнул и оглянулся: — О... нет, режиссёр, я просто... — Мне кажется, тебе стоит сосредоточиться на собственной игре. Этого должно быть более чем достаточно, чтобы занять всё твоё время. — ...Понял. Столкнувшись с той стороной Ли Тхэ Рёна, которую он никогда прежде не видел, Ким Чхан Ук молча ретировался. — Режиссёр. Не будь с ним слишком строг. Ким Чхан Ук в последнее время сам не свой. — Оставь. Сценаристка Юн... роль владельца действительно необходима в этой сцене? Мы не можем её вырезать? Сценаристка Юн Сон И отшатнулась: — Ого, не верю своим ушам. Ты ведь всегда говорил, что сценарий — исключительно территория автора. Ли Тхэ Рён знал. Он прекрасно знал: когда режиссёр начинает кромсать сценарий, это редко заканчивается добром. Но... — Я понимаю, к чему ты клонишь. Но ты и сам знаешь, зачем он нужен. Это инструмент, показывающий, почему Сан Чхоль вечно сидит без гроша — и почему он может дать Мин У практичный совет, даже сопереживая его творческим мукам. Эту роль нельзя убирать. Ни в коем случае. — Хм-м... Режиссёр Ли Тхэ Рён на секунду задумался, а затем заметил Ким До Юна и актёра эпизода, тихо переговаривающихся в стороне от площадки. «Он только что... дал ему совет?» Ли Тхэ Рён глазам своим не верил. Зелёный актёр-новичок учит другого играть. — Режиссёр, почему бы нам не прогнать сцену ещё разок? Похоже, они всё обсудили. Услышав предложение сценаристки Юн Сон И, Ли Тхэ Рён тихо выдохнул: — Ладно. Режиссёр Ли Тхэ Рён махнул рукой, и по съёмочной площадке разнёсся голос ассистента: — Так, ещё дубль! Пятая сцена! По местам! Они начали с того момента, где владелец отчитывает Сан Чхоля. «Я уже знаю, чем всё закончится. Переписывать сценарий поздно... Неужели придётся менять эпизодника?» И как раз в тот момент, когда Ли Тхэ Рён ломал голову над тем, как свести присутствие владельца к минимуму... — О... на этот раз всё иначе! Услышав восклицание сценаристки Юн Сон И, режиссёр слегка приподнял подбородок. — Ах ты, мелкий... Сколько раз клиенту повторять, что ему нужны закуски?! Ты тут один без дела шатаешься?! Спонтанная импровизация от актёра эпизода, которой никто не ожидал. — Боже. Соберись уже! Игра заметно преобразилась. «Что за...» Игра была настолько живой, что возникло полное ощущение присутствия в настоящем ресторане барбекю. Репетиция пролетела так стремительно, что Ли Тхэ Рён даже не заметил. Сценаристка Юн Сон И с улыбкой спросила: — О... ну что, принимается? Ему не хотелось этого признавать, но игра с трудом всё же преодолела установленную планку. — И всё же... как он вдруг стал играть настолько лучше? Разве актёрское мастерство может вырасти так быстро? — Конечно же нет. Ли Тхэ Рён ответил на вопрос сценаристки: — Дело с самого начала было не в плохой игре эпизодника. У него грубоватая внешность, а играл он робко — вот это и вызывало диссонанс. Уж не знаю, что изменило его настрой, но если отбросить эту зажатость, играл он вполне сносно с самого начала. — Вот как? Когда репетиция закончилась, пузатый актёр эпизода принялся рассыпаться в извинениях перед съёмочной группой за то, что затянул процесс. Затем он подбежал к Ким До Юну и низко поклонился, благодаря от всего сердца. Ли Тхэ Рён наблюдал за ними со сложным выражением лица, в котором неохотное признание смешивалось с искренним любопытством, и негромко пробормотал себе под нос: — Ха. Прибавьте в список ещё одного фаната. *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Гениальный продюсер развлекательных шоу — Всем спасибо за работу! Голос одного из сотрудников возвестил об окончании первой репетиции. В этот момент До Юн краем глаза заметил Ли Сэ Рин. Она крутилась возле старой, потёртой сумки. «Что она делает?» Оглядевшись по сторонам, девушка быстро засунула в передний карман сумки что-то похожее на маленькую записку. Затем, как ни в чём не бывало, выпрямилась с привычным высокомерным видом и зашагала прочь. «Она ходит с такой потрёпанной сумкой?» В этот момент к нему подошёл Ким Чхан Ук. Выражение его лица было странно противоречивым. — Сегодня твоя игра выглядела более раскованной, чем на прослушивании. Должно быть, приятно играть роль второго плана — давления куда меньше. Последняя фраза прозвучала скорее как бормотание себе под нос — вроде бы и без откровенного сарказма, но со скрытой колкостью. «С чего это он вдруг решил докопаться?» Он ведь ушёл с прослушивания раньше из-за своего графика, так что именно он вообще успел увидеть, чтобы делать подобные заявления? На мгновение До Юн растерялся, но столь же быстро вернул самообладание. «Точно. В любом коллективе найдётся хоть одна бешеная собака. Метить территорию в индустрии развлечений — дело такое же естественное, как дыхание. Разумеется». Хотя постойте... минуточку. Он ведь как раз и добивался именно такого естественного исполнения роли второго плана. Разве это чисто технически не комплимент? «Хм. Отлично. Даже браво. Будем считать, что так оно и есть». Он пожал плечами и без малейшей запинки ответил: — Восходящий актёр-айдол вроде тебя и должен сиять ярче всех. Ха-ха. — Что? Ким Чхан Ук слегка нахмурился от столь безобидного ответа. Казалось, он совершенно не ожидал подобного, словно рассчитывал на совершенно другую реакцию. «Я вовсе не пытался задеть его за живое». До Юн так и не понял, какая именно часть фразы пришлась тому не по вкусу. Люди были сложными существами. Очень сложными. — Ты... Только Чхан Ук собрался сказать что-то ещё, как раздался звонкий голос: — О, вот вы где! Несколько сотрудников поблизости тут же склонились в вежливом поклоне. Выражение лица Ким Чхан Ука мгновенно переменилось, и он быстро выпрямился с дежурной улыбкой: — Здравствуйте, продюсер Кан Мин Джу. — О, вы меня знаете? — Конечно. Мы встречались, когда вся наша группа приходила на «Лагерь звёзд». — А, точно! Ты ведь Чхан Ук из айдол-группы «Битвейв»? В последнее время вы отлично продвигаетесь. — Спасибо, что узнали меня! Я Чхан Ук из «Битвейв»! Ким Чхан Ук протянул руку и встал в фирменную позу айдола. От недавней колючей атмосферы не осталось и следа. «Парень меняет лица на профессиональном уровне». Но куда важнее — продюсер Кан Мин Джу. До Юн вспомнил её. Гениальный продюсер развлекательных шоу, чьё имя стояло за множеством хитовых проектов. В это время она как раз стремительно взлетала на вершину славы благодаря флагманской передаче канала KBC — «Ток-шоу о жизни: Звезда сегодня». «Она пришла, чтобы позвать на съёмки Ким Чхан Ука?» Именно так он и подумал — но что-то не сходилось. Продюсер Кан Мин Джу небрежно принимала приветствие айдола, однако её пристальный взгляд был направлен прямо на До Юна. «Что?» Она подошла к нему и неожиданно протянула визитку: — Ты ведь Ким До Юн? Вот чем я занимаюсь. — …Да. Он машинально взял карточку. [Отдел развлекательных программ KBC / Продюсер Кан Мин Джу] Простой и лаконичный дизайн. — Я наблюдала сегодня за репетицией — у тебя отличное чутьё. Да и соображаешь на ходу превосходно. — Продюсер Кан Мин Джу бегло окинула взглядом его лицо и легко улыбнулась: — Вблизи ты и на лицо очень даже ничего. Есть интерес к развлекательным шоу? Поговорим без лишних формальностей. Слова прозвучали непринуждённо, словно брошенные между делом. Для официального предложения это было слишком расплывчато, но неподдельный интерес читался безошибочно. «Что за невероятный шанс...» Ему хотелось прямо на месте рухнуть ниц и совершить глубочайший земной поклон благодарности и преданности, но под десятками чужих взглядов он сдержался. Вместо этого он склонил голову и чётко, уверенно произнёс: — Да, я буду очень благодарен, если вы позовёте меня. Я выложусь на полную везде, где потребуется! — Хороший настрой. Продюсер Кан Мин Джу улыбнулась, слегка похлопала его по плечу и пошла прочь. «Это грандиозно». Для продюсера телепередачи искать свежие лица на съёмочной площадке было обычным делом, и не стоило придавать этому чересчур большое значение. «Но если речь идёт о продюсере Кан Мин Джу, это совсем другая история». Самым важным для актёра, безусловно, оставалось мастерство. Однако на практике узнаваемость играла колоссальную роль в получении заветных ролей. «И самый простой способ завоевать эту узнаваемость только что стоял прямо передо мной». Сейчас в Корее развлекательные передачи, пользовавшиеся большей популярностью, чем проекты под руководством продюсера Кан Мин Джу, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Конечно, это не было официальным контрактом — всё могло сорваться в любой момент в зависимости от её решения. Иными словами, если он хотел, чтобы гениальный продюсер непременно захотела взять его в своё шоу: «Эта постановка. Чего бы мне это ни стоило, я обязан сделать так, чтобы о ней заговорили». Таково было минимальное условие, при котором она свяжется с ним снова. — Ладно, когда съёмки «Театра шедевров» завершатся, свяжись со мной в любое удобное время. А я пойду. Продюсер Кан Мин Джу одарила его лёгким взглядом и направилась обратно к съёмочной группе. «После окончания передачи». Верно — продюсер Кан Мин Джу собиралась принимать решение о кастинге в зависимости от того, какой резонанс вызовет телеспектакль. «Вопрос в том, как заставить людей говорить о "Театре шедевров" — спектакле с заданной темой, а вовсе не развлекательном шоу». Ответ был предельно прост: игра, и только игра. Пока До Юн обдумывал эту мысль, Ким Чхан Ук переводил ошеломлённый взгляд с него на коридор, где скрылась продюсер Кан Мин Джу, совершенно не веря своим глазам. ◇ ◇ ◇ Улыбка в уголках губ Ким Чхан Ука едва заметно застыла. «Этот ублюдок...» Он видел всё предельно ясно: продюсер Кан Мин Джу ограничилась лишь сухим приветствием в его адрес, после чего сразу подошла к Ким До Юну и вручила тому свою визитку. Чхан Ук буравил коллегу злобным взглядом. «Что вообще есть у этого парня, чего нет у меня?» Всё, что когда-либо слышал Ким Чхан Ук, — комплименты его таланту или привлекательности. Образ айдола, природная красота — вот в чём заключались его сильные стороны. И всё же какому-то безымянному актёришке достались похвалы за «чутьё» и «быстроту реакции». Разве не эти качества больше всего ценились продюсерами развлекательных шоу? В то же время именно их он сам отчаянно пытался доказать — качества, которые позволили бы ему сбросить ярлык айдола и заслужить признание настоящего актёра. Внимание, которое по праву должно было достаться ему — как в драме, так и на телевидении, — вместо этого утекало к никому не известному выскочке. «Тц. Да что в нём вообще такого?» Всего лишь одно удачное выступление на прослушивании. Разве не так? Ким Чхан Ук никак не мог с этим смириться. Но одновременно с этим зародилось гнетущее ощущение, будто его превзошли, и от осознания этого факта на душе становилось всё тревожнее. ◇ ◇ ◇ По дороге домой после репетиции До Юн увидел всплывшее перед глазами уведомление. С его лица никак не сходила улыбка, отчего прохожие то и дело украдкой поглядывали на него, но... Какая теперь разница? [Репетиция сцены №5 «Опадают цветы»] [Расчёт дохода] - Изменение итоговой суммы: +70 оч. - Оставшийся баланс: [300 оч.] — Неплохо. Всего за одну первую репетицию количество его очков уже перевалило за три сотни. — Похоже, образ подсобного работника удался на славу, — удовлетворённо кивнул он сам себе. — И кроме того... Ему было любопытно, что думают обитатели «Галереи актёров». Сгорая от нетерпения, он открыл страницу сообщества — и тут же застыл на месте. — А? Что-то было не так: в галерее царила атмосфера настоящих похорон. — Почему новичок снимает документалку, когда его просили играть? (4) — Это вообще актёрская игра?.. (4) — Так вот какова жизнь простолюдинов (12) — Поверить не могу, что из-за одной сцены новичка в роли подсобника вся галерея впала в коллективную депрессию, ахахах (32) Неужели это о его игре? Сердце учащённо забилось. Неужели его исполнение и вправду растрогало этих монстров до слёз? Нет. По его собственным меркам это могло быть пиком мастерства, но объективно говоря... такого просто не могло произойти. Даже убеждая себя в обратном, он с тайной надеждой открыл пост с наибольшим количеством комментариев. Заголовок: Поверить не могу, что из-за одной сцены новичка в роли подсобника вся галерея впала в коллективную депрессию, ахахах Автор: Жареная Креветка К слову, я рыдаю, так что ставьте лайки... 66 лайков. Шестьдесят шесть лайков! А комментарии под постом представляли собой ещё более впечатляющее зрелище. Комментарии [Новичок, это не актёрская игра...] └[Мари — принцесса: Так вот какова жизнь простолюдинов. Я тоже поставила лайк, хотя никогда не признаю, что проронила хоть слезинку.] [Лунна: Сердце разрывается. Подумать только, наш маленький монстрик прожил такую тяжёлую жизнь] └[Где был Птенец, когда Новичок плакал?] └[Разве ты, будучи Птенцом, не чувствуешь за это ответственности?] [Дракула: Верно. Метод перевоплощения работает лучше, если есть реальный опыт. Неплохая игра.] └[Ну естественно, злобный босс — это Дракула, ахахах] └[Дракула как раз из тех, кто зажимает минималку подсобникам и орёт на них, ахахаха] ...Что вообще происходит? Неужели он действительно сыграл настолько хорошо? [Монстр-новичок: Почему вы все так бурно реагируете на обычную игру?.. Неужели моё выступление и правда было таким грустным? Я искренне тронут.] Стоило ему опубликовать комментарий, как в ветке мгновенно похолодело. — Что? └[Лунна: Ох... ну, это...] └[Видите ли, тут такое дело...] └[Новичок, новичок...] └[Игра?] А затем последовал смертельный удар: └[Дракула: Потому что с твоим уровнем мастерства такое невозможно просто «сыграть».] — Ох. └[Монстр-новичок: Ох.] └[Ох] └[Дракула] └[Дракула] └[«Ох» от новичка — это уже за гранью того, что может замять даже Дракула?..] В тот день мир До Юна рухнул. *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Ответ, дарованный принцессой Он просматривал галерею с самых ранних утренних часов праздничного дня. Ему хотелось кое о чём спросить Руну — самого высокорангового и преданного фан-админа «Галереи актёров». Зная её гордость за статус фан-админа, он не сомневался, что Руна проверяет галерею даже в такое время. Заголовок: У меня вопрос к Руне Автор: Монстр-новичок Мне кое-что любопытно!! И действительно, вскоре пришёл ответ от Руны. └[Руна: Что такое? Спрашивай что угодно.] └[Монстр-новичок: Сегодня я получил визитку от продюсера известного развлекательного шоу!] └[Руна: Поздравляю. Известное развлекательное шоу... Это комедийная передача с мировым вещанием?] Комедийное шоу с мировым вещанием. Чтобы дотянуть до подобного уровня, это должно быть что-то вроде передачи с дядюшкой Конаном. Этот человек действительно мыслит совершенно другими масштабами. └[Монстр-новичок: Не с мировым, но в Корее эта передача очень популярна.] └[Руна: В Корее? Я не слишком хорошо с ней знакома, но звучит как отличная возможность. А главное — твой вопрос связан именно с этим?] └[Монстр-новичок: Да. Сколько очков мне потребуется, чтобы знаменитое развлекательное шоу само захотело позвать меня к себе?] Кан Мин Джу могла пригласить его к себе лишь при двух условиях, которые он мысленно выделил. Первое. «Театр шедевров» должен стать горячей темой для обсуждения. Второе. В самом центре этой шумихи должен оказаться *он*. А способ выполнить второе условие был очевиден — мастерство. И мастерство измерялось в очках. └[Руна: Хм. Трудно сравнивать напрямую с глобальным масштабом, но даже для небольшой региональной программы упомянутого тобой места в среднем нужно десять тысяч. Если ты уже привлёк внимание продюсера, я бы сказала, что потребуется как минимум пять тысяч PT.] От слов Руны у него потемнело в глазах. Он выдавил улыбку и напечатал ответ. └[Монстр-новичок: Сейчас у меня всего триста. Путь предстоит неблизкий.] └[Руна: Если речь о тебе, я уверена, ты справишься.] Ха. Минимум пять тысяч, значит. Придётся что-то придумать. └[Монстр-новичок: Спасибо, как и всегда.] └[Руна: Не стоит благодарности. Я ведь всегда болею за нашего маленького монстрика, понимаешь? И как фан-админ, и как твоя старшая сестра.] Прочитав её ответ, он ощутил, как внутри разливается приятное тепло. «Ого... значит, она женщина. Неудивительно, что к ней все обращались "сестрица"». Ему безумно хотелось когда-нибудь увидеть видеозаписи с актёрской игрой Руны, если выпадет такой шанс. Он как раз размышлял об этом и собирался закрыть страницу, как вдруг... [Прошу прощения?! Раздаёте ценные советы в такую рань, и слышать их может только фан-админ?????] [Это возмутительно!!!] [Мари — принцесса: Хм, простолюдин. Зайди в мою гостевую книгу.] └[Монстр длинных планов: Новичок, не ходи. Тебя похитят.] └[Жареная Креветка: Ты открыл глаза... зайди и в мою гостевую книгу тоже...] └[Новичок, если уж ты собрался в гостевую к этой девчонке, с тем же успехом можешь заглянуть ко мне] Эти комментарии десятками сыпались под его постом. Фан-админ — это ещё ладно, но эти люди вообще когда-нибудь спят? Более того, не давал покоя комментарий от Мари — принцессы. — Гостевая книга, значит... Если подумать, разве кто-то не упоминал, что через гостевую книгу можно общаться один на один? «Попытка не пытка». Вдруг она действительно пытается помочь? С этой мыслью он перешёл в гостевую книгу Мари — принцессы. [Гостевая книга] [Личное сообщение] [Если ты на самом деле считаешь себя принцессой, у тебя конкретно поехала крыша, ахахаха] └[Мари — принцесса: Я РЕАЛЬНО принцесса!!!] [Как у актёра может быть 0 PT, ахахахахаха] └[Мари — принцесса: Это всё потому, что принцессу нагло подставили!!!] [Личное сообщение] [Погоди, ты что, на самом деле парень???] └[Мари — принцесса: Я же сказала, что НЕТ!!!!!!!! Жалкие плебеи!!!!!!!!] ...Гостевая книга Мари — принцессы хранила в себе лишь следы её отчаянных, яростных битв. Должно быть, её трясло от бешенства — опечатки красовались на каждом шагу. «Неудивительно, что все её дразнят. Выводить её из себя — сплошное удовольствие». Следуя её указанию, он выбрал личное сообщение и оставил запись в гостевой книге. [Монстр-новичок: Принцесса Мари?] Ответ от Мари — принцессы пришёл практически мгновенно. └[Мари — принцесса: Хм, единственный простолюдин в этой галерее, заслуживающий внимания, пришёл просить об аудиенции. Знай же: тебе оказана великая честь.] «Эй, ты ведь сама позвала меня сюда». Впрочем, лучше было подыграть. В каком-то смысле разве это не служило своеобразной тренировкой актёрского мастерства? Подумав об этом, он напечатал ответ. └[Монстр-новичок: Я глубоко польщён, Ваше Высочество. Осмелюсь ли я спросить... что именно побудило Ваше Высочество призвать этого ничтожного?] Отлично. Должно звучать достаточно убедительно. Пока он так думал, Мари — принцесса ответила без промедления. └[Мари — принцесса: Хоть и вычурно, но по сравнению со сбродом из этой галереи твоё обращение ко мне не вызывает особого отвращения.] Успех! В ответе сквозило лёгкое самодовольство. └[Мари — принцесса: Ты. Кажется, ты желаешь поднять свои очки.] При этих словах его глаза загорелись. Она и впрямь пыталась помочь. Переполненный благодарностью, он мысленно отвесил поклон в ту сторону света, где сейчас могла находиться Принцесса Мари, и написал ответ: └[Монстр-новичок: Всё верно. Вы способны мне помочь?] Но стоило ему спросить, полный предвкушения, как прилетел резкий ответ: └[Мари — принцесса: Какая дерзость! Неслыханно! Ты смеешь обращаться с просьбами к принцессе?] «Погодите, она что, совсем из ума выжила?» Но едва эта мысль промелькнула в голове, как появилось продолжение: └[Мари — принцесса: Хм, ты ни о чём не просишь. Эта принцесса сама одаряет тебя своей милостью.] «Как я посмел счесть её сумасшедшей... Какая наглость! Непростительно перед лицом Её Высочества!!» Он сурово отчитал себя в душе за то, что усомнился в ней хотя бы на миг. Следом пришёл новый ответ. └[Мари — принцесса: Однако я не могу сделать этого без ответного дара. Воспой мне хвалу.] Едва высветилось сообщение, он набросился на клавиатуру, словно пёс, не евший три дня. └[Монстр-новичок: О, Принцесса Мари! Отныне этот скромный Монстр-новичок станет чтить каждый указ Вашего Высочества как нерушимый закон, а при звуке голоса Вашего Высочества вся галерея падёт ниц в благоговении — зрелище настолько величественное, что этот недостойный наверняка лишился бы чувств от нахлынувших слёз.] └[Мари — принцесса: Прекрасно. Внимай моим словам.] Что же это может быть? Секрет набора очков? Или необыкновенный совет по актёрской игре? └[Мари — принцесса: Тебе не хватает подлинного понимания персонажа по имени Сан Чхоль. Попытайся прочувствовать его глубже. Внимательно изучи сценарий. А лучше всего — испытай всё на собственной шкуре.] └[Монстр-новичок: Да, я записываю! Пожалуйста, продолжайте!] └[Мари — принцесса: На этом всё.] └[Монстр-новичок: ?] └[Мари — принцесса: ?] «?» И это всё? Она что, реально ненормальная?! Чем это вообще отличается от банального «хорошенько повторите и подготовьтесь»? В сердцах он захлопнул вкладку галереи. С губ сорвался пустой смешок. И что ему теперь прикажете с этим делать? — Я и без неё знаю, что нужно понимать персонажа. Он открыл сценарий. Роль Сан Чхоля. Больше, чем он думал... нет, гораздо сильнее, чем ожидал, она подходила ему: от бремени студента, борющегося с безденежьем, до мучительных раздумий о каждой копейке. «Стоило прочувствовать это, как игра полилась куда естественнее». Но оставалась одна деталь, которую он до сих пор не мог до конца уловить. Он тихо проговорил строчку из реплики Сан Чхоля по лежащему в руках сценарию: [Потому что я должен вернуть столько же, сколько получил.] «Как он может быть настолько жизнерадостным?» Сан Чхоль на страницах сценария всегда излучал тёплую энергию, согревая каждого вокруг. Словно искренне верил, что весь мир на его стороне — молодой человек, отличавшийся почти детским, наивным оптимизмом. В этом смысле он был полной противоположностью Мин У, погружавшемуся всё глубже в пучину отчаяния. «Наверное, в этом мы с ним расходимся сильнее всего». До регрессии, сколько бы раз он ни брал себя в руки и ни давал обещаний, изнутри его разъедала гниль. Он жил в муках паранойи, будучи твёрдо убеждённым, что все вокруг втайне насмехаются над его бездарностью. Как бы отчаянно он ни пытался скрыть это от чужих глаз, внутри он уже давно угасал. И только после регрессии он начал мало-помалу осознавать это. «Ну... все люди разные, наверное». Он и без чужих подсказок знал, что Сан Чхоля необходимо понять целиком. Единственное, чего он никак не мог уразуметь — каким образом посреди всё сильнее запутывающейся ситуации Сан Чхоль умудрялся видеть мир светлым. Подобраться к этой внутренней истине никак не получалось. ◇ ◇ ◇ Размышляя над утренними словами Мари — принцессы, он незаметно для себя дошёл до палаточного бара матери. «Надо поскорее пойти помочь». Взглянув на часы, он увидел, что уже перевалило за девять. Прийти пораньше из-за репетиции не вышло, но хотелось хотя бы подсобить в самый горячий час перед закрытием. С этой мыслью он откинул виниловую занавеску палатки. — А? Внутри всё выглядело совсем не так, как обычно. Несмотря на поздний час и скорое закрытие, заведение до отказа заполнили посетители — яблоку негде было упасть. — Что происходит, мам? Мать без остановки переворачивала паджон, но на её лице сияла широкая, лучезарная улыбка, собравшая в уголках глаз тёплые лучики морщинок. — Сама ума не приложу! Все нагрянули так внезапно! Наверное, пошла молва о паджsub-паджоне моего сыночка! Рецепт паджона, которому он её научил, разлетелся так далеко? Может, вместо актёрства стоило открыть ресторанчик традиционных блинчиков? Его взгляд растерянно блуждал по палатке, когда раздался громкий голос: — До Юн! Твоя старшая сестра здесь! Заведение нашего актёра просто ломится от гостей! Повернувшись, он увидел хозяйку «Самрён Фуд Сапплайс», которая сидела за столом вместе со своими работниками и широко улыбалась. И не только её столик — вся палатка буквально утопала в людях. — Нуна! Да что здесь вообще... — удивлённо начал он, но сидевший с ней постоянный клиент опередил его с ответом: — В смысле «что случилось»! В прошлый раз я попробовал паджон от До Юна и потом уши всем в компании прожужжал, они все с ума сходили, так хотели попробовать! Вот я и решил, что сегодня мы угощаем всех здесь! Платит, само собой, начальник! — Постойте... плачу я?! — А кто же ещё? Хозяйка-нуна с лёгким смущением почесала затылок, а затем добродушно ухмыльнулась: — Ладно, была не была! На то я и начальница! Постоянный клиент указал на соседний стол: — А вон те ребята — наши деловые партнёры. Я так расхваливал еду, что им стало любопытно, и они увязались следом! — Правда? Вы их сами сюда силой не притащили? В ответ на его подозрение клиент замахал руками: — Я никаким давлением не пользовался, ясно? Они сами пришли! — Ха-ха, хозяйка «Самрён» так нахваливала это место, что мы просто не смогли пройти мимо! И раз уж мы здесь — паджон и впрямь невероятный! Остальные посетители согласно закивали, отправляя в рот кусок за куском. Глядя на это, мать словно расправила плечи и продолжала жарить, не переставая радостно смеяться. В этот момент кто-то выкрикнул: — Эй, сегодня начальница «Самрён» угощает на широкую ногу — тащите ещё ящик макколли, да похолоднее! — Погодите-ка?! Я говорила, что плачу только за паджон! Глаза нуны округлились, выдавая лёгкое замешательство. До Юн нагрузил поднос пятью бутылками макколли с порциями паджона и направился к столу. — Нуна! Позволь мне тоже внести лепту. Этот круг макколли за мой счёт! При этих словах в палатке раздался дружный одобрительный гул. Мать смотрела на сына, не пытаясь его остановить, а её взгляд был полон тепла и умиротворения. Раскатистый смех, аппетитный запах шкворчащего паджона... Посреди этого живого тепла он стоял и смотрел на улыбающихся вокруг людей. В груди зашевелилось неведомое прежде чувство. — Ах. Теперь он понял. Почему Сан Чхоль умудрялся оставаться настолько неукротимо позитивным. Он считал, что в подаренной новой жизни изменился сам — а потому следом переменилось и отношение окружающих. «Я просто не замечал этого». Нуна, открывшая кошелёк без малейших колебаний. Постоянный клиент, разнёсший добрую славу о заведении. Принимая столь безграничную доброту, он поймал себя на мысли, возникшей прежде, чем он успел её осознать: «Я хочу отплатить им сторицей». Лишь когда родилась эта мысль, застрявшая в тупике фраза Сан Чхоля наконец отозвалась не в голове, а глубоко в сердце: [Потому что я должен вернуть столько же, сколько получил.] Сан Чхоль был оптимистом вовсе не потому, что витал в розовых облаках. Дело было в простом: люди, готовые без колебаний протянуть ему руку помощи, уже находились рядом, окружая его со всех сторон. Стоило лишь открыть глаза и не спеша оглядеться вокруг. Сан Чхоль, в отличие от него, осознал эту простую истину без всякой регрессии. Тихий смешок невольно сорвался с губ. — А Сан Чхоль оказался сообразительным малым. В этот миг жизнерадостность Сан Чхоля предстала перед ним во всей своей совершенной, кристальной ясности. — Мам, я отойду на пять минут. — Конечно, До Юн! Ты, должно быть, устал — присядь, отдохни! Устроившись в дальнем углу палатки, он открыл галерею. [Гостевая книга] [Монстр-новичок: Спасибо, Ваше Высочество. Как вы и сказали — я огляделся вокруг, погрузился в происходящее с головой, и, кажется, теперь вижу ответ.] └[Мари — принцесса: Хм, раз ты наконец постиг глубину моего замысла, этого достаточно.] Имела ли она в виду именно это, он не мог сказать наверняка. Но как бы то ни было, факт оставался фактом: он нашёл ответ благодаря ей. └[Монстр-новичок: Да. Я сумел понять то, что упускал. Благодарен вам от всего сердца.] └[Мари — принцесса: А вот это уже не звучит пустой лестью... мне даже нравится.] Он улыбнулся её ответу и уже собирался закрыть галерею, когда... └[Мари — принцесса: Кстати... ты правда веришь, что я принцесса?] Он запнулся на её словах. «Верю ли я, что она принцесса?» Да разве это не очевидно?! Разве благодаря ей его игра не подобралась на шаг ближе к Сан Чхолю? Нет — не просто на шаг. С сегодняшнего дня они с Сан Чхолем стали единым целым. Конечно, он верит! Он поверил бы, даже не будь она принцессой! Преисполненный искренней убеждённости, он набрал ответ: └[Монстр-новичок: Разумеется. Я верю в это всей душой.] Казалось, повисла короткая тишина — ответы прекратились. А мгновение спустя её комментарии посыпались один за другим. └[Мари — принцесса: Хм, ну разумеетсся, эта принцесса именно такова.] └[Мари — принцесса: Эта принцесса утомилась — ты свободен.] С кучей опечаток, словно позорно спасаясь бегством. Судя по всему, она оказалась из тех людей, у кого при всей спеси неожиданно обнаруживается слабость перед искренней похвалой и признанием. С лёгкой улыбкой он закрыл галерею. В глубине груди приятно теплился наконец-то понятый оптимизм Сан Чхоля. Он улыбнулся. «Отлично». Завтрашняя первая репетиция с Ли Сэ Рин. Даже стоя перед невероятно гордой, великой актрисой Ли Сэ Рин — благодаря принцессе он теперь обрёл непоколебимую уверенность, что на этот раз уж точно ни в чём ей не уступит. *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Игра в роли Х Репетиция — его первая читка реплик с Ли Сэ Рин. Хотя в прошлой жизни он выходил на подобные съёмочные площадки десятки раз, почему всё ощущалось именно так? Почему в этой жизни он так нервничал? «Роль второго плана. Второстепенная роль». Не эпизодическая роль, не массовка — полноценная роль второго плана. Честно говоря, ему хотелось раздать пригласительные билеты всем посетителям маминой палатки и похвастаться от души. «Пока нет. Ещё слишком рано для этого». Не стоит делить шкуру неубитого медведя. К тому же он сомневался, что контрамарки вообще дойдут до актёра его уровня. Он бегло просмотрел сценарий сегодняшних съёмок. [Сцена №12 — Состояние Ха Ран] Сцена, в которой Сан Чхоль узнаёт, что болезнь Ха Ран обострилась. Несмотря на это, единственное, что заботит Ха Ран, — благополучие Мин У. Она просит Сан Чхоля разузнать, как у него дела. «Зная характер Сан Чхоля, он ни за что не бросил бы больную Ха Ран на произвол судьбы». Если подумать, этот Мин У — форменный подонок, разве нет? «Не мне, конечно, судить, но всё же…» — Фух. Это была его первая репетиция с Ли Сэ Рин — актрисой, которой он так искренне восхищался как профессионалом. Сказать, что он не нервничал, было бы чистой ложью. Погодите. Если вспомнить, чисто технически это не первый раз, когда он оказывался в одном кадре с Ли Сэ Рин. «В те времена, когда я играл в массовке, мы однажды попали в один кадр — я просто промелькнул на заднем плане». Какой долгий путь пришлось пройти. — Сэ Рин? Он окликнул её, но девушка сидела с закрытыми глазами и, казалось, ничего не слышала. — Великая актриса Ли Сэ Рин?! — Ч-что? — лишь тогда она словно очнулась, широко распахнув глаза. — Я подумал, что нам стоит разок пройтись по тексту перед репетицией! — Мне всё равно. Я предпочитаю работать одна. Всё тот же холодный, колючий взгляд. Впрочем, возможно, из-за того, что они уже несколько раз сталкивались, её взгляд казался капельку мягче, чем при первой встрече. — Тогда понял! Некоторые люди действительно предпочитают работать в одиночку. С этой мыслью он уже собирался отойти, когда Ли Сэ Рин нахмурилась и заговорила: — И вообще… сонбэ? К чему это. Обращайся просто по имени. — Но как я могу так фамильярно обращаться к столь уважаемой старшей коллеге! — Я сказала: забудь. Отлично. Вот и удобный повод. Он ведь отчётливо отказался дважды, верно? Ким До Юн выпалил во весь голос: — Ладно! Сэ Рин! Рассчитываю на плодотворную работу, Сэ Рин! Ли Сэ Рин опешила от такой резкой перемены тона: — Ч-что ты творишь? — Ты же сама разрешила называть тебя по имени, разве нет, Сэ Рин? — Это не значит, что нужно пихать моё имя в конец каждого предложения. И хотя бы добавляй «-сси». — Ни за что. Сэ Рин. Она прищурилась: — Зови меня просто «актриса». — Слишком поздно. Сэ Рин. Он действительно перешёл на «ты» с самой Ли Сэ Рин — великой актрисой с её легендарной гордостью. Разве мог он упустить такой шанс? Ли Сэ Рин поморщилась, будто от головной боли: — Это была ошибка. — Ага, ага… слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Сэ Рин. Именно. Сказанного не вернёшь. Даже если бы она попыталась взять слова назад, он встал бы грудью, лишь бы этого не допустить. Пока они препирались, один из сотрудников съёмочной группы крикнул: — Приготовьтесь к репетиции! ◇ ◇ ◇ Наблюдая за игрой Ли Сэ Рин, Ким До Юн сам не заметил, как затаил дыхание. — Мин У… Мне становится всё хуже. Это была игра, способная вытянуть из зрителя саму душу. Даже без активации [Взгляда режиссёра] глубина погружения буквально перехватывала дыхание. «Так вот почему Сан Чхоль помог ей». Ха Ран в исполнении Ли Сэ Рин несла в себе такую пронзительную, душераздирающую хрупкость, что любому захотелось бы протянуть ей руку помощи. «А я-то думал, дело лишь в том, что Сан Чхоль был просто хорошим человеком». Ха Ран вызывала неподдельную жалость. Настолько ранимая и ломкая, что казалось — стоит отпустить, и она разобьётся на тысячи осколков. Ли Сэ Рин с лёгкостью несла весь этот неподъёмный груз. По крайней мере, так это выглядело со стороны. «Она действительно потрясающая актриса». Сцена, в которой тяжелобольная Ха Ран спрашивает Сан Чхоля о том, как поживает Мин У. Это был ключевой поворотный момент — финал первого акта, «Зима», в спектакле «Опадают цветы», и мост ко второму акту, «Когда трепещут лепестки». Истинное начало трагедии: состояние Ха Ран стремительно ухудшалось, а её отношения с Мин У неумолимо катились к краху. Ли Сэ Рин передавала эти запутанные, отчаянные эмоции с поразительной тонкостью. Дрожь в голосе, неуверенная походка, бессильные жесты человека, готового рухнуть в любую секунду. И всё же — нежная, неизбывная тоска по Мин У, которую невозможно было скрыть. Настоящая Ха Ран во плоти. Но сегодня он не собирался просто стоять в стороне и аплодировать. «Ведь теперь у меня есть знания, полученные от Её Высочества Принцессы». [Визуализация перспективы режиссёра Ли Тхэ Рёна.] Подгадав момент к окончанию реплики Ли Сэ Рин, Ким До Юн шагнул к дверному проёму больничной палаты, где должна была лежать Ха Ран. Знакомый пейзаж, видимый сквозь [Взгляд режиссёра], развернулся перед ним. Сквозь приоткрытую дверь виднелись потёртая железная кровать, ощущался слабый запах антисептика, а из окна пробивался холодный лунный свет. И в самом центре всего этого — Ха Ран, застывшая в хрупком, тревожном оцепенении. «Какой же он взъерошенный». Через [Взгляд режиссёра] одежда Сан Чхоля была усыпана древесной стружкой. Вид человека, который примчался сюда прямо посреди работы над резьбой по дереву. «Режиссёр наверняка хотел подчеркнуть, что он скульптор». В сценарии этого не было, но Ким До Юн слегка отряхнул свою одежду. «Сан Чхоль определённо поступил бы именно так». Он знал это наверняка — его нынешнее «я» отчётливо это чувствовало. При виде этого жеста режиссёр Ли Тхэ Рён, сидевший в зрительном зале, молча уставился на него. Отрепетировав сцену несколько раз, Ким До Юн уже мог считывать его реакцию. «Лоб расслаблен — значит, пока всё в порядке». Дверь палаты отворилась со скрипом. Как вообще человек может выглядеть настолько душераздирающе? Бледное лицо, прерывистое дыхание. В груди у него что-то болезненно сжалось. Воспоминание о больничной палате матери — ещё до регрессии — внезапно всплыло в памяти, отчего Ким До Юн невольно начал проваливаться в образ слишком глубоко. «Возьми себя в руки». Он изо всех сил подавил это чувство, стараясь не выдать себя: — Выпей чего-нибудь тёплого. На улице холодно. Он протянул термос, и Ха Ран медленно подняла голову. И всё же она не могла встретиться с ним взглядом. На её лице читалось отчаянное, почти безумное желание спросить о Мин У. Однако взгляд выдавал: слова застряли у неё в горле. — Спасибо, Сан Чхоль. — …Пустяки. Тебе нужно поправляться — ведь именно это заставляет Мин У улыбаться. Услышав его слова, она поспешно спросила, словно только и ждала этой зацепки: — А Мин У… как Мин У поживает? Каждый раз, когда я прихожу к нему в мастерскую, он только злится на меня. В этот момент внутри него что-то кольнуло. Опустошающее, удушающее чувство, которому он не мог подобрать названия. По сценарию он должен был ответить так, как ответил бы Сан Чхоль — с яркой, непринуждённой улыбкой. Значит, эта вспыхнувшая эмоция была неправильной. Определённо ошибкой. Но почему же тогда… «Если я доверюсь этому чувству… думаю, смогу выжать нечто большее из последней реплики». С этой мыслью он через силу приподнял уголки губ. Едва заметная улыбка, чтобы скрыть скорбь, и перехваченный спазмом голос — Словно готовый вот-вот разрыдаться, он выдавил из себя слова, с трудом сдерживая рвущуюся наружу боль: — Мин У сейчас тоже тяжело. Так что ты давай… не разболейся совсем. ◇ ◇ ◇ Название: Автозагрузка Автор: Монстр-новичок auto-upload.avi Комментарии [Монстр, монстр, что это вообще такое, чёрт возьми??] [Разве ты не должен следовать сценарию, который выкладывал до этого?!!!!] └[А Сан Чхоль всегда был таким пронзительно-печальным?] └[С чего ты вдруг сам сменил жанр на романтику??!] └[Да тут даже не просто романтика — ты ТАК смотришь на девушку лучшего друга, ору-у-у-у] └[??? что вообще происходит] └[Если подумать, этот его взгляд на неё…] └[Монстр, монстр, так ты из этих???] └[Ну и хитрец….] └[Ну и интриган….] └[Ну и псих….] Не успел он оглянуться, как превратился в поехавшего типа, сохнущего по девушке лучшего друга. Да что за манера у них прилеплять везде это «Ну и…»? — Да что с вами не так… [Монстр-новичок: Я не такой ㅠㅠ] └[Да я приму тебя любым, новичок] └[Это уже перебор……] └[Ну и интриган…] [Скриптхед: Это сценарий, который ты выкладывал раньше?] └[Скриптхед: https: actor/xxx.xxx] └[Скриптхед: А интерпретация вроде неплохая?] └[Да ну?] └[Хм-м….] └[Мари — принцесса: Даже Мы вынуждены признать, что трактовка этого простолюдина не лишена изящества.] └[Почему он простолюдин, а мы крепостные?????] └[Она что, съела что-то не то???] └[Как и ожидалось, Принцесса благоволит своим простолюдинам, а-ха-ха] └[Как и ожидалось, Принцесса одобряет измены, ржу-нимагу] └[Мари — принцесса: Ах вы, ХОЛОПЫ!!!!!!!] …Её Высочество Принцесса изо всех сил попыталась его защитить, но её, как обычно, забросали тапками. — Прошу прощения, Ваше Высочество. Он мысленно выразил ей сочувствие и снова пролистал комментарии в галерее. — Что ж. Понятно, почему это выглядит именно так. Даже на его собственный взгляд, только что сыгранный им образ немного отличался от Сан Чхоля, прописанного в сценарии. «Опадают цветы» по своей сути была современной драмой, а значит, трактовка каждого персонажа уже была завершена в строгом соответствии с замыслом драматурга. Там не оставалось места для того, чтобы навязывать своё собственное новое прочтение. «Мне это просто почудилось?» Пейзаж, который он увидел через [Взгляд режиссёра]. Мизансцена, развернувшаяся в тот миг, когда Сан Чхоль посмотрел на Ха Ран, — позади неё пылал ослепительный контровой свет. И этот свет был настолько ярким, что До Юн сам не заметил, как отвёл взгляд от Ли Сэ Рин. «Словно…» Он одёрнул себя, стараясь не углубляться в эти мысли. Лучше списать всё на выдающуюся игру Ли Сэ Рин, которая на мгновение увлекла его за собой. — Фух. По крайней мере, реакция в галерее вроде бы не самая плохая. Он взял и самовольно изменил рисунок роли. И не где-нибудь, а на репетиции самого режиссёра Ли Тхэ Рёна. «Откуда во мне вообще взялась такая наглость?» Похоже, возвращение к жизни сделало его совершенно бесстрашным. Нет — у него попросту напрочь отбило чувство самосохранения. Теперь оставалось лишь узнать, как режиссёр Ли Тхэ Рён отреагирует на эту безумную, импульсивную выходку. Ким До Юн осторожно закрыл галерею и повернул голову к центру зрительного зала. — …… Почему казалось, будто режиссёр Ли Тхэ Рён буравит его взглядом так, словно желает его скорейшей кончины? — Наверное, показалось. — …… Всё ещё пялится. Дыхание перехватило. По спине побежали мурашки. «Мне конец?» *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Произвольная и опасная, но убедительная трактовка — Режиссёр, вы его видели? Вы же видели нашего актёра Ким До Юна, правда?! Громкий голос Пэк Хён Джина, самого младшего на площадке, вынудил Ли Тхэ Рёна окликнуть оператора-постановщика Юн Сон У: — Сделай что-нибудь с этим парнем. У меня от него уже голова раскалывается. — Не могу. Он у нас рабочая лошадка, всю черновую работу за операторскую группу тащит. Я без него на площадке уже как без рук. — Господи... Ли Тхэ Рён потёр ноющие виски. Парень возомнил себя будущим режиссёром, поэтому вечно являлся на площадку при полном параде: солнцезащитные очки, тренч, охотничья кепка — весь комплект. — Ты только глянь на него, великий мэтр века выискался. Хуже всего было то, что парень действительно чертовски толково со всем справлялся. Ли Тхэ Рён лучше кого бы то ни было знал, что быть самым младшим в операторской группе — работёнка не из лёгких. И всё же этот мальчишка умудрился очаровать всех старших операторов, а теперь его влияние подбиралось и к оператору-постановщику Юн Сон У. Вдобавок Ли Тхэ Рён слышал, как он целыми днями распевал дифирамбы Ким До Юну перед всей съёмочной группой. «И дёрнул же меня чёрт взять его на том собеседовании». Вместо того чтобы просто влиться в неукомплектованную операторскую группу, паренёк пообещал учиться режиссуре параллельно с обязанностями в производственном отделе. Это оказалось ошибкой. Ли Тхэ Рён уже собирался пропустить мимо ушей очередную порцию похвал в адрес Ким До Юна, как вдруг из уст Пэк Хён Джина прозвучало нечто неожиданное: — Актёр Ким До Юн... вы видели, что он сделал в самом конце репетиции? То, как он сыграл, будто там свет падал? Разве это не безумное режиссёрское чутьё? Будь я режиссёром, я бы прямо в эту секунду скомандовал дать световую метку! Услышав это, сценаристка Юн Сон И улыбнулась: — Правда ведь? Световой акцент прямо в этот момент! — Ого, вы тоже заметили, сценаристка Юн?! Ли Тхэ Рён лишился дара речи. Съёмочная площадка окончательно превратилась в сходку фан-клуба. «Боже правый». Ли Тхэ Рён всё никак не мог выкинуть из головы игру Ким До Юна. Она живо напомнила ему недавнее обсуждение сценария со сценаристкой Юн Сон И. — Тц. Пьеса «Опадают цветы» состояла из трёх актов. Первый акт: «Начало зимы». Второй акт: «Когда дрожат лепестки». И третий акт: «Опадают цветы». Сценаристка Юн Сон И пришла тогда к Ли Тхэ Рёну со своей трактовкой персонажа Сан Чхоля во втором акте. Мин У, поглощённый муками творчества, холодно и безразлично относится к Ха Ран, словно она всего лишь досадная помеха. И именно Сан Чхоль молча заботится о Ха Ран вместо него: держит над ней зонт в дождливый день, несёт её на спине в больницу, когда она падает без чувств прямо на улице. Ха Ран пишет Мин У письма, которые никогда не сможет отправить, и Сан Чхоль случайно натыкается на них. Он борется с собой, но в итоге запечатывает конверты, так их и не прочитав. Именно отсюда и родился вопрос сценаристки Юн Сон И: — Режиссёр, а почему Сан Чхоль скульптор, а Мин У — живописец? Автор оригинальной пьесы «Опадают цветы» уже скончался. При жизни он был удивительно скуп на слова о своём произведении и почти не оставил никаких комментариев, кроме самого текста. — Опять ты за своё. Ну давай, выкладывай. — Живопись маслом строится на наслоении, верно? Ты добавляешь краску слой за слоем, пока не добьёшься нужного цвета. — И? — А со скульптурой всё наоборот. Ты отсекаешь лишнее. Убираешь то, чему там не место. — И к какому выводу ты клонишь? — Сан Чхоль. Даже если бы он любил её, он бы всё это отсёк. Делал вид, что ничего не чувствует, хотя на самом деле чувствовал. Вот почему он не стал читать письмо Ха Ран. Потому что, прочитай он его, он больше не смог бы это отсечь. С тех самых пор слова сценаристки Юн Сон И непрестанно крутились у Ли Тхэ Рёна в голове. — Я к тому, что... Сан Чхоль ведь тоже любил Ха Ран, да? Эта мысль засела внутри, и помимо его воли в голове стала вырисовываться совершенно иная режиссёрская подача — отличная от того, что он представлял изначально. Подача, в которой чувства Сан Чхоля к Ха Ран были не простой жалостью, а чем-то неизмеримо более глубоким. «Я и подумать не мог, что Ким До Юн на самом деле покажет мне это». Режиссёр Ли Тхэ Рён выдохнул и повернулся к сценаристке Юн Сон И: — Сценаристка Юн... когда именно вы успели слить эту вашу опрометчивую, опасную теорийку Ким До Юну? Решили разболтать любимому актёрчику абсолютно всё? Сценаристка Юн Сон И склонила голову набок, искренне недоумевая: — Что? Я ему ничего не говорила. Я думала, это вы дали ему отдельные указания, режиссёр. — Что?.. Режиссёр Ли Тхэ Рён видел всё предельно ясно. Ким До Юн сыграл человека, сдерживающего свои порывы, причём в тот самый момент, который можно было проскочить, даже не задумавшись. Он намеренно отыграл подавление чувств. От импровизации с отряхиванием одежды и сдержанных эмоций до финального штриха — едва уловимого вздрагивания от слепящего света, отразившегося в окне. Интерпретация сценаристки Юн Сон И. Совершенно самонадеянная. Опасно умозрительная. И всё же абсолютно, сокрушительно убедительная. Ким До Юн сыграл в точности эту трактовку. Ли Тхэ Рён не находил слов: — Невероятно. ◇ ◇ ◇ «...Что происходит?» Режиссёр Ли Тхэ Рён всё ещё смотрел в мою сторону, но так ничего и не сказал. «Значит ли это, что зачёт?» Ну, если бы режиссёру Ли Тхэ Рёну не понравилось, он бы уже давно подозвал меня и разнёс в пух и прах. «Тогда оставшаяся проблема — это Ли Сэ Рин». Я вспомнил сцену, которую мы только что отыграли вдвоём. Будущая актриса с десятимиллионной аудиторией. Она хороша, тут не поспоришь. Хороша, но... «Если её игра настолько безупречна, то в чём вообще дело?» Кое-что, о чём я мельком слышал ещё до регрессии. В начале своей карьеры Ли Сэ Рин намертво застыла в кульминационной сцене во время прямого эфира односерийной драмы — это был грандиозный провал. «Она впервые и в последний раз выходит на театральную сцену, так что речь наверняка именно об этом эфире». Версий тогда ходило великое множество: забыла слова, перенервничала... но истинная причина так никогда и не всплыла наружу. «Не могла актриса уровня Ли Сэ Рин банально забыть реплики или оцепенеть от волнения». Только что отыграв с ней сцену, я был уверен в этом на все сто. Я схватился руками за голову. Тогда в чём же причина? И главное — должен ли я вообще это решать? Изменится ли что-нибудь от моих переживаний? Если оставить всё как есть, поднимется хотя бы шумиха. Нет ничего сенсационнее катастрофы в прямом эфире. «Я всё-таки не настолько конченый мерзавец». Но загвоздка была в том, как мне вообще это предотвратить? Причины я не знал, а она явно не собиралась откровенничать. Я всё ещё прокручивал это в голове, когда бросил взгляд на Ли Сэ Рин. — Чего тебе? Должно быть, почувствовав мой взгляд, она задала вопрос ровным холодным голосом. — Ничего, абсолютно ничего, Сэ Рин. Просто твоя игра была настолько потрясающей, что я не удержался! — Если собираешься нести чушь, лучше вообще помолчи. Просто репетируй. Ли Сэ Рин вздохнула и снова отвернулась. Ну и колючий характер. Может, просто оставить её в покое? Эта мысль мелькнула лишь на миг, но я сразу же тряхнул головой. «Эх. Мне всё равно нужно найти способ». Даже если провал Ли Сэ Рин в эфире наделает шуму, не факт, что хоть крупица этого внимания перепадёт мне. Скорее уж это попросту лишит меня возможности нормально сыграть. Я уже несколько раз пытался подступиться к ней, но каждая попытка пресекалась на корню. Ли Сэ Рин славилась тем, что даже в лучшие времена почти не поддерживала личных контактов с коллегами по цеху. «Не изменяет себе даже сейчас». Так как же мне это разрешить? Я зашёл в тупик, внятного ответа не находилось. И тут до меня донёсся знакомый голос: — Прошу прощения, актёр Ким До Юн! Взволнованный окрик раздался из-за спины. «Хм?» Я обернулся: ко мне с сияющим открытым лицом приближался Пан Джон Су — актёр второго плана. Судя по всему, он тоже участвовал в сегодняшней репетиции. — Огромное вам спасибо и за сегодняшний день! Наблюдая за вами, я снова многому научился. — У меня? Да я сегодня толком ничего и не сделал. — Ничего?! — Пан Джон Су сжал кулак с неподдельным чувством. — Тот момент на репетиции прямо сейчас! То, как вы отряхнули одежду перед тем, как войти в больничную палату! Это ведь было сделано намеренно? Потому что Сан Чхоль — скульптор, а значит, его одежда была в пыли... Как и ожидалось, ваш уровень трактовки персонажа находится в совершенно иной плоскости! А-а... через «Взгляд режиссёра» это было видно, но для остальных оставалось незримым. Со стороны это могло показаться просто странным жестом. «Действительно, успеха добиваются те актёры, которые досконально анализируют своих персонажей». Я довольно улыбнулся и ответил: — Сегодняшняя партнёрша по сцене была настолько великолепна, что я просто поддался общему порыву и самую малость выделился. — Вы про актрису Ли Сэ Рин? — Пан Джон Су хлопнул в ладоши. — Я то и дело пересекался с ней за эти годы, перебиваясь эпизодическими ролями. Она столь известная актриса, так что её игра, само собой, превосходна. Но по крайней мере сегодня... вы ни в чём ей не уступали. — Да бросьте. — Да честно говорю! Это выражение лица актрисы Ли Сэ Рин... эта мимолётная вспышка досады — я никогда прежде у неё такого не видел. — Быть того не может. Быть того не может. Гениальная актриса Ли Сэ Рин дрогнула из-за моей игры? Бред какой-то. — А-а, вы слишком скромны! О, точно... тот совет, который вы дали мне в прошлый раз. Я вовсю его применяю. И когда только я смогу дорасти до вашего уровня, ха-ха... Совет, который я дал ему в прошлый раз. Неужели он действительно стоил того, чтобы пользоваться им снова и снова? «Глубине и широте того, чему может научиться актёр, воистину нет предела», — только я собрался растрогаться от этой мысли, как произнёс: — Ха-ха. Да какой там совет, пустяк. — Вовсе нет! А уж тем более взять и специально написать такую записку в придачу... Когда вы не передали её лично в руки, я подумал, что вы, возможно, постеснялись, поэтому тоже не стал поднимать эту тему. — Записку? Пан Джон Су аккуратно извлёк из сумки небольшой листок бумаги, исписанный аккуратным почерком. «Почему он кажется мне таким до странности знакомым?» [Твой голос звучит слишком прямолинейно при подаче реплик. Нужно, чтобы он немного больше срывался, — именно в этом проявляются эмоции.] [В этой сцене нужен более отчаянный взгляд.] Под этими короткими советами, в самом конце, было написано: [Бывают маленькие роли, но нет маленьких актёров.] — Серьёзно, когда я прочитал эту строчку, у меня слёзы навернулись. У меня тогда был тяжёлый день... режиссёр меня долго распекал... Голос Пан Джон Су перестал доходить до меня. На мгновение в голове стало абсолютно пусто. В те времена... в самый тяжёлый период моей жизни, когда я перебивался массовкой. Записка, которую мне кто-то подбросил. Всё было слишком похоже. Нет... последняя строчка совпадала точь-в-точь. — Господин Пан, эта ваша сумка... Мой голос слегка дрогнул, когда я спросил. — Да? О... сумка? Вот эта? Он приподнял свою потрёпанную, видавшую виды сумку. «Так вот в чём дело». На прошлой репетиции... Ли Сэ Рин, озираясь по сторонам, спешно засовывала что-то в старую сумку. В тот момент я ни о чём таком не подумал. Лишь заметил, что у неё потрёпанная сумка, и пошёл дальше. Фраза, ставшая мерилом всей моей жизни. Анонимные слова поддержки, которые держали меня на плаву в самые мрачные, невыносимые дни. Слова, в которые я верил до самого последнего мгновения. [Бывают маленькие роли, но нет маленьких актёров.] Человек, подбросивший мне ту записку... — И ведь ходит с таким холодным лицом, делая подобное... ...была Ли Сэ Рин. У меня вырвался сухой смешок. Вот это проблема. Теперь у меня просто не оставалось выбора: я обязан был сделать так, чтобы всё получилось. Предотвратить провал Ли Сэ Рин во время прямого эфира и во что бы то ни стало превратить этот первый прямой эфир в триумф — первый шаг к тому, чтобы она стала актрисой с десятью миллионами зрителей. *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Первый очарованный, кем бы он ни был Второй акт был невероятно важным поворотным моментом в спектакле «Опадают цветы». Важным с точки зрения сюжета? «И это тоже». Но истинная причина крылась совершенно в другом. Именно в этом акте у Сан Чхоля было больше всего экранного времени. Превосходно. Просто превосходно. На съёмочной площадке полным ходом шла репетиция. Следующей по плану шла сцена в больничной палате между Сан Чхолем и Ха Ран, а сразу за ней — момент, где Сан Чхоль передавал письмо Ха Ран Мин У. Была лишь одна загвоздка — партнёр по сцене, Ким Чхан Ук. «Работать с ним, мягко говоря, не слишком приятно». Сам я не обращал на него особого внимания. Однако с его стороны взаимности явно не наблюдалось. — … Взглядом Ким Чхан Ука можно было убивать на месте. «Он ведь точно буравит меня глазами, да?!» И дело ограничивалось не только взглядом. Он постоянно придирался к моей игре буквально на пустом месте или отпускал едкие реплики, сбивая общий темп. Между нами пробежала искра неприязни ещё со времён прослушивания, или он просто такой человек по своей натуре? «Да что я ему вообще сделал?» Впрочем, плевать. Сейчас первостепенной задачей было провести намеченный план без сучка и задоринки. «Операция: Спасение Ли Сэ Рин». План по предотвращению провала Ли Сэ Рин в прямом эфире. Первым шагом было заполучить всю эту сцену в наше полное распоряжение. И для этого текущая репетиция имела решающее значение. Данная сцена начиналась с того, что Сан Чхоль вручал Мин У письмо от Ха Ран. «Письмо» — реквизит, который должен был использоваться на протяжении всего второго акта, — являлось ключевым элементом. Реквизитом на сегодняшней репетиции служил обычный чистый лист формата А4. Когда я поинтересовался об этом у съёмочной группы, никаких особых указаний мне не дали. «В прежние времена я бы просто махнул рукой и не придал значения». Но после обретения «Взгляда режиссёра» закрывать глаза на подобные вещи стало невозможно. Каждая мельчайшая деталь — каждый предмет реквизита и каждая сцена, проступавшая сквозь «Взгляд режиссёра»… Режиссёр Ли Тхэ Рён ни за что не смог бы продумать всё это в одиночку до таких тонкостей. Следовательно, «Взгляд режиссёра» сам дорисовывал картину, подстраиваясь под истинное видение Ли Тхэ Рёна. «Если так, этот листок никуда не годится». После окончания первой части репетиции я с лёгким содроганием разглядывал чистый лист бумаги в своих руках. Сквозь «Взгляд режиссёра» письмо представало куда более проработанным — и помятым. Я не разворачивал его, чтобы прочесть содержимое, так что не мог утверждать наверняка, но, должно быть, Ха Ран писала его дрожащей рукой, угасая от болезни, а чернила расплывались от упавших слёз. «Для обычного спектакля сошло бы и так». Но здесь предстоял прямой эфир. Каждую деталь реквизита во всех подробностях запечатлеют объективы камер «Театра шедевров». Я развернул лист, полученный от реквизиторов. «И как же мне его написать?» Я принялся неспешно переписывать текст письма Ха Ран, приведённый в сценарии, старательно имитируя женский почерк и выводя слабые, подрагивающие линии. В некоторых местах я намеренно давал чернилам расплыться и несколько раз обводил буквы поверх. «Сойдёт ли это за следы от слёз?» Я с привычной непринуждённостью взял подготовленное письмо в руку. Недурно. Трогательно. Невероятно трогательно. Получи я подобное послание, сию же секунду бросился бы к Ха Ран со всех ног. ◇ ◇ ◇ [Визуализация образа режиссёра Ли Тхэ Рёна.] Стоило активироваться «Взгляду режиссёра», как сцена мгновенно преобразилась в больничную палату, где тихо спала Ха Ран. Прямо перед моими глазами покоилась спящая девушка. «Сколько бы раз я это ни видел, привыкнуть к этой иллюзии невозможно». Ли Сэ Рин сейчас отдыхала после недавнего инцидента. Выходит, этот силуэт был лишь мо́роком, порождённым «Взглядом режиссёра». «Ого. Выглядит точь-в-точь как настоящая». У меня на мгновение мелькнула мысль ткнуть пальцем ей в ноздрю, но я вовремя одёрнул себя. «Искушение велико, учитывая несносный характер Ли Сэ Рин, но это всего лишь репетиция. Пожалуй, сдержусь». Даже когда я искренне попытался уберечь её от телевизионного позора, она отгородилась от меня глухой стеной, словно укрепляла осаждённую крепость. Утомительно донельзя. В то же мгновение я ощутил на себе взгляд Ли Тхэ Рёна. «Леденящий». Словно клинок, направленный прямиком мне в грудь. Должно быть, он уловил, как дрогнули мои эмоции. «Соберись». Это не Ли Сэ Рин. Это Ха Ран. Горько. Невыносимо горько. Мне нужно проникнуться болью Ха Ран. Усилием воли вернув душевное равновесие, я подобрал лежавшее в углу больничной палаты письмо. В оригинале Сан Чхоль передавал его без малейших колебаний. «Но почему внутри всё так отчаянно сопротивляется?» Ноги словно приросли к полу вопреки моей воле. Мне отчаянно не хотелось отдавать это письмо Мин У. «Прекрати отсебятину». Но даже при этой мысли тело наотрез отказывалось слушаться. «Тянуть дальше нельзя». Собравшись с духом, я повернулся в сторону мастерской Мин У. В то же мгновение декорации вокруг резко сменились. В мастерской Мин У стало ещё темнее, чем прежде — атмосфера сгустилась, сделавшись тяжёлой и удушающей. «Сам воздух кажется свинцовым». На холсте чернели бесформенные мазки густой краски, а по всему полу валялись сломанные кисти. В самом центре этого хаоса сидел Ким Чхан Ук. «Что-то в нём кажется странным». Я протянул письмо Ким Чхан Уку, игравшему Мин У: — Держи. Ха Ран просила передать это тебе. Разумеется, Ха Ран ни о чём подобном не просила. Сан Чхоль попросту взял всё на себя, решив доставить весточку вместо девушки, которая сама так и не осмелилась её отправить. Ким Чхан Ук, приняв письмо, замер на мгновение. ◇ ◇ ◇ Каждый раз, когда Ким Чхан Ук оказывался на сцене напротив второстепенного актёра Ким До Юна, ему казалось, будто из груди выкачивают весь воздух. Вот и сейчас повторилось то же самое. Пустяк — актёр второго плана всего-навсего передавал письмо. Парень перед ним лишь выполнял то, что требовалось по сценарию. «Но почему…?!» Он искренне не мог понять. Во взгляде этого актёра читалось сострадание к Ха Ран и глубокое разочарование, направленное прямо на него. Нет. Что-то ещё. Что-то незнакомое, чему Ким Чхан Ук не мог подобрать названия. Это ведь была обычная репетиция. И тем не менее кончики его пальцев покрылись липким холодным потом. Ким Чхан Ук, едва не пошатнувшийся назад от неожиданности, до скрежета стиснул зубы. «…Нелепость». Он зубами выгрызал себе путь наверх, годами неся на плечах унизительное клеймо «актёра-айдола». И чтобы его переиграл какой-то безвестный статист на побегушках? «Померещилось». Ким Чхан Ук грубо вырвал письмо из рук актёра второго плана. ◇ ◇ ◇ Ким Чхан Ук небрежно швырнул письмо в угол комнаты, будто оно не стоило ровным счётом ничего: — Передай ей, что я занят. «Вот же скотина ты, Мин У». Даже зная, что всё идёт строго по тексту, наблюдать подобное вживую было в десять раз противнее. «И что вообще Ха Ран только нашла в этом типе?» Но Ким Чхан Ук… злость в его исполнении выглядела пугающе убедительно. «Стоп, а это точно была актёрская игра, а не настоящая злость? У него ко мне какие-то личные счёты?» В этот момент громогласный голос Ли Тхэ Рёна разорвал тишину: — Ладно. Снято! ◇ ◇ ◇ Стоило Ли Тхэ Рёну скомандовать «снято», как перед моими глазами тотчас возникли строчки текста, словно поджидавшие нужной секунды. [Расчёт дохода] - Гонорар за выступление: 500 очков - Всего очков: 800 очков [Автозагрузка] Автор: Монстр-новичок репетиция.avi Комментарии [Игра Монстра всё дальше уходит от сценария, вам не кажется?] └[Скриптхед: Хм, неужели всё настолько плохо?] └[Хм] └[М-да] └[Факт остаётся фактом: он забивает на сценарий, лол] └[Как всегда дерзок, Монстр, лооол] └[НиГаДжоА: Ах ты, безрассудный сопляк…] └[НиГаДжоА: Ах ты, смышлёный сопляк…] └[НиГаДжоА: Ах ты, наглый мелкий сопляк;;;] Горькая правда посыпалась градом. «Знаю. Сам всё знаю. Каюсь». «Но я ничего не мог с собой поделать». В ту секунду я действовал повинуясь слепому чутью, совершенно не раздумывая головой. Возможно, таков был побочный эффект игры под «Взглядом режиссёра». «Он слишком глубоко утягивает в ткань произведения». К тому же гонорар за выступление неуклонно рос. Разве это не служило прямым доказательством того, что сама игра становилась всё лучше и убедительнее? В самый разгар насмешек по поводу отклонений от текста в ветку ворвалась Мари — принцесса. [Мари — принцесса: Хм, как и ожидалось — венценосному взору не свойственно ошибаться! Подумать только, ты уже постиг сокровенные глубины актёрского метода, недоступные скудному уму жалких плебеев из Галереи актёров.] └[Простите, ЧТО????] └[Принцесса с балансом 0 очков (на самом деле фальшивая), лооол] └[Мари — принцесса: Невежественные глупцы, вы же даже азов метода перевоплощения не знаете!!] └[Занимательный факт: метод перевоплощения вообще-то не с «азов» начинается.] └[Самовольная переписка сценария = теперь зовётся методом перевоплощения, лоооол] └[Самовольные сказки = принцесса (на самом деле самозванка), лоооол] └[Мари — принцесса: Да чтоб вас… Я САМАЯ НАСТОЯЩАЯ принцесса!!] └[Монстр-новичок: Ваше Высочество!!!!! Я верю в вас!] Похоже, Её Высочество вновь попыталась грудью встать на мою защиту. Разумеется, её тут же закидали тапками, как и всегда. «Простите, Ваше Высочество, что не смог вас защитить». Едва я мысленно оплакал её участь, со слезами на глазах представляя, как яростно она колотит по клавишам, как вдруг произошло непредвиденное. [Дракула: Хм. Как трёхкратный лауреат Премии Ласкара подряд, позволю себе заметить — ты делаешь первые уверенные шаги навстречу истинному актёрскому методу.] └[Да что это за Премия Ласкара вообще такая????] └[О боже… что творится-то…] Дракула, чьи отзывы прежде источали чистейший яд, на сей раз неожиданно расщедрился на похвалу. └[Монстр-новичок: Вы имеете в виду метод перевоплощения?] └[Дракула: Именно. Когда актёр окончательно растворяется в доставшейся ему роли, неизбежно наступает миг, когда сценарий превращается в бессмысленный клочок бумаги.] └[Не смей, не ведись на эту дичь!!!!] └[Дракула опять разводит новичков на дешёвый байт] └[Очередная критика от Дракулы?] └[Монстр, опомнись, метод перевоплощения — это не то, во что тебе стоит лезть…] В отличие от любого другого места, на просторах Галереи актёров царила лютая враждебность по отношению к методу перевоплощения — здесь его сторонники находились в глубочайшем меньшинстве. В комментариях уже разгоралась полномасштабная словесная баталия, грозившая перерасти в катастрофу, пока всё пламя разом не сбила модератор Руна. [Руна: Если вы опять начнёте мусолить спор о методе перевоплощения, я снесу весь тред целиком.] └[Сестрёнка…] └[Модератор-онни….] └[Мы всё поняли, больше не будем…] └[Дракула: Что бы вы ни болтали, метод перевоплощения — величайшая актёрская теория из всех существующих. И я готов доказать это на деле.] └[Руна: Выдаю блокировку Дракуле сроком на три дня.] └[Мари — принцесса: Сестрица Руна, венценосная особа будет вести себя тихо-тихо^^] Дракуле заткнули рот силой. Значит, функция бана здесь всё-таки существовала. Впечатляет, товарищ модератор. [Руна: Твоё мастерство вновь стремительно выросло за такой короткий срок. Как модератор, я искренне за тебя рада.] └[Ну, против правды не попрёшь….] └[Ладно, признаю, если отбросить фанатские восторги, новичок реально прибавил в игре] └[Жареная Креветка: Кажется, только вчера его собирались взять на роль Дерева № 3 ㅜㅜ] └[Монстр-новичок: А теперь?] └[Жареная Креветка: Щенка № 2?] «Ах ты ж зараза мелкая…» └[Хм…] └[Следим за атмосферой] └[Следим за атмосферой] └[Ой-ой] └[Жареная Креветка: Ну ты же реально вырос над собой, да? Выпей чайку, не дуйся.] И стоило мне попытаться собрать остатки самообладания после очередного эмоционального удара… └[Руна: Самое главное — сегодня ты играешь куда лучше, чем вчерашний Монстр!] Почему-то от этой ласковой похвалы модератора на душе стало ещё тоскливее. В этот момент из тёмного угла сцены подошёл сотрудник съёмочной группы Пан Джон Су и с размаху хлопнул меня по плечу: — Эй! Актёр До Юн! То письмо только что выглядело словно настоящее! Сам смастерил? Вот что сразу выдаёт ведущего артиста — внимание к мелочам! «Ну, строго говоря, я тут вовсе не ведущий артист». И всё же доброе слово всегда греет душу, когда бы его ни услышал. Однако куда важнее похвалы была реакция Ли Сэ Рин. «На прошлой репетиции этот листок её явно покоробил». Ли Сэ Рин суждено было стать великой актрисой, способной собрать десять миллионов зрителей в кинотеатрах. Человек, преданный лицедейству больше всех, кого я когда-либо встречал. Покорить её сердце можно было лишь первоклассной игрой и безупречным реквизитом! На протяжении всей репетиции Ли Сэ Рин то и дело украдкой косилась на подготовленное мной письмо. «Будем считать, план увенчался хотя бы частичным успехом». Отлично. Дело уверенно двигалось вперёд. Судя по крупицам информации из Галереи актёров и моим личным подозрениям, у Ли Сэ Рин проявлялись явные симптомы панического страха сцены — особенно в условиях прямого телеэфира. Чтобы наверняка подтвердить её слабость и помочь преодолеть этот барьер, мне позарез требовалось арендовать съёмочную площадку. А затем — затащить заносчивую будущую звезду на пустую сцену. Иными словами, весь замысел опирался на два краеугольных условия. Первое. Убедить Ли Сэ Рин. Второе. Заручиться безоговорочной поддержкой съёмочной команды — операторов, реквизиторов и всех остальных. Я довольно улыбнулся. «Всё идёт точно по расписанию». ◇ ◇ ◇ Сценаристка Юн Сон И наклонилась ближе к режиссёру Ли Тхэ Рёну и негромко шепнула: — Ты видел это? Только взгляни, с каким трепетом актёр Ким До Юн относится к каждой мелочи. Пэк Хён Джин, самый младший из операторской группы, аж подпрыгивал от восторга, вторя словам сценаристки: — О! Вы тоже заметили, госпожа Юн! Помните ту сцену, где Сан Чхоль держит письмо и сомневается? В сценарии он ведь просто направляется к Мин У, но актёр Ким До Юн добавил крошечную паузу, замешкался и задумался! Словно ноги его сами собой не несли вперёд! Такую тонкость передать чертовски сложно, понимаете?! В этот мимолётный миг выплеснулись все скрытые чувства Сан Чхоля, буквально всё—!! Сценаристка Юн Сон И с мягкой улыбкой слушала безостановочный поток восторгов Пэк Хён Джина, понимающе кивая: — Он невероятно предан профессии, а его глубина понимания материала поражает воображение. Даже я, как автор текста, порой открываю рот от изумления. Знаете то редкое чувство, когда при работе с маститыми ветеранами вдруг осознаёшь подтекст, ускользнувший даже от самого сценариста? Вот сейчас ощущается в точности то же самое. — Хм. Юн Сон И повернулась к Ли Тхэ Рёну и продолжила: — То, с какой чуткостью Ким До Юн подмечает детали… Складывается впечатление, будто за его плечами синхронно трудится добрый десяток матёрых мастеров сцены, если вы понимаете, о чём я. Режиссёр Ли Тхэ Рён лишь устало покачал головой: — Сперва ты заявляла, что без ума от Ким Чхан Ука за его смазливую мордашку. Такими темпами ты скоро откроешь фан-клуб Ким До Юна. Юн Сон И смущённо рассмеялась, отводя взгляд: — Ну, главную-то выгоду от этого получаю вовсе не я, а реквизиторский цех. Говорят, даже бригадир реквизиторов осталась в полном восторге. Даже вечно невозмутимый Ли Тхэ Рён удивлённо нахмурился, услышав столь неожиданное упоминание: — Она? «Театр шедевров» корнями уходил в классический театр, а это означало, что требования к достоверности реквизита здесь находились на недосягаемой для обычных телепередач высоте. Вдобавок слава о мастерстве реквизиторов «Театра шедевров» гремела далеко за пределами их телеканала. Но важнее всего было то, что, насколько знал Ли Тхэ Рён, бригадир реквизиторов относилась к своей работе столь же фанатично и требовательно, как и он сам к режиссуре. Она ревностно оберегала свою неприкосновенную вотчину, и даже сам Ли Тхэ Рён старался лишний раз не вмешиваться в её дела, выказывая глубокое уважение. Именно поэтому слова Юн Сон И совершенно не укладывались у него в голове. Та самая бригадир реквизиторов? — В восторге от Ким До Юна? С какой стати? *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Ким До Юн сошёл с ума — Команде реквизиторов понравился Ким До Юн? — искренне недоумевая, спросил режиссёр Ли Тхэ Рён, и сценаристка Юн Сон И кивнула. — Вы разве не знали? Актёр Ким До Юн. У него потрясающая репутация среди персонала. — Да уж наслышан, благодаря тебе и тому крикливому новичку из операторской группы. — Ха-ха... Но в команде реквизиторов его особенно полюбили. Режиссёр Ли Тхэ Рён ответил с видом человека, который решительно ничего не понимал: — Что, он там кофе всем подряд разносил, что ли? На шутку режиссёра сценаристка Юн Сон И рассмеялась и ответила: — Нет, реквизиторы ранее позвали меня посоветоваться, так что я заглянула к ним ненадолго. И как раз зашёл разговор о Ким До Юне. Судя по тому, что я услышала... Как раз в этот момент подошла руководительница группы реквизиторов: — Это что такое? Вы говорите о моей команде? Нечего сплетничать у нас за спиной~. — Вовсе нет, тимлид. Мы говорили об актёре Ким До Юне. Услышав слова сценаристки Юн Сон И, руководительница реквизиторов издала короткое «А!» и заговорила: — Вы про До Юна? Этот актёр — по-настоящему хороший человек. — Значит, Ким До Юн и вас уже очаровал. Ну и что в нём такого особенного? — проворчал в ответ режиссёр Ли Тхэ Рён, а женщина с улыбкой ответила: — Да он и вам втайне нравится, режиссёр. Не притворяйтесь, что это не так. — Мне?! С чего бы?! Режиссёр Ли Тхэ Рён вскинулся от её слов. Проигнорировав его реакцию, она продолжила: — Сначала я думала, что он просто очередной ретивый новичок, но теперь наша команда реквизиторов почти на полном серьёзе хочет переманить его к себе. Вы не против, режиссёр? — Против. — Вот видите! Вы всё-таки неравнодушны к нему. Руководительница группы реквизиторов улыбнулась реакции режиссёра Ли Тхэ Рёна. — До Юн действительно талантлив, знаете ли. Интересно, откуда у него такое чутьё? Она сказала это отчасти ради поддразнивания режиссёра Ли Тхэ Рёна, но в её словах была немалая доля искренности. Команда реквизиторов уже не раз выигрывала от замечательных идей Ким До Юна. И это письмо было ярчайшим тому примером. — Письмо — настолько важный реквизит, что я готовила его отдельно сама, в точности как вы просили, режиссёр. Услышав это, режиссёр Ли Тхэ Рён усмехнулся: — Ха. И тем не менее он заявился с чем-то настолько грубым. Руководительница реквизиторов рассмеялась: — И всё же он передал именно то чувство, которого вы просили, разве не так? А то, что качество грубовато — вполне естественно, он ведь не специалист. — Неужели? — Сами прекрасно знаете. В нём живёт само чувство. И До Юн всегда помогает именно в таких вещах. Руководительница реквизиторов задумчиво коснулась подбородка и добавила: — Это действительно поразительно, понимаете? Если так выглядит талант, я даже немного завидую. Он рассуждает об этом так, будто сам всё это пережил — честно говоря, даже жутковато. Режиссёр Ли Тхэ Рён скрестил руки на груди и равнодушно бросил: — Раньше все визжали от восторга перед Ким Чхан Уком, а теперь, похоже, вот-вот откроют фан-клуб Ким До Юна. — Ну так он прекрасно относится к персоналу. Вот почему. Слушавшая их сценаристка Юн Сон И озадаченно пробормотала: — Странно, режиссёр Ли. Вы почему-то особенно строги именно к актёру Ким До Юну. Обычно вы добры к тем актёрам, которые вам нравятся... Юн Сон И на мгновение задумалась, после чего понятливо кивнула сама себе: — О! Это то, что называют стадией отрицания, когда кто-то начинает тебе нравиться? ◇ ◇ ◇ Моя часть сегодняшней репетиции уже подошла к концу. Разумеется, это не означало, что можно уйти пораньше: для актёра-новичка подобное было бы безумием. «Ладно, за дело!» Поэтому всё оставшееся время я помогал персоналу чем только мог. — Я могу чем-нибудь помочь? — О, актёр Ким До Юн! — До Юн, поможешь нам здесь на секунду?! — Эй, До Юн! — Спасибо, До Юн! Сотрудники звали меня со всех сторон. Проведёшь пару дней в таком месте — и начинаешь привязываться. «До регрессии, как бы усердно я ни пахал на площадке, такой реакции не было и в помине». Нет. Разве принцесса меня этому не учила? Дело не в том, что я изменился, — я просто этого не замечал. Конечно, знакомство с Галереей актёров наверняка тоже расширило мой кругозор на съёмочной площадке. Естественно, я помогал не исключительно из душевной доброты и не только ради того, чтобы по какому-то расчёту расположить к себе персонал. Я бросил взгляд на Ким Чхан Ука, который сидел в углу и читал сценарий. «Пожалуй, можно поступать и так». Театр не полагается на камеры. Один лишь актёр несёт ответственность за всё происходящее на сцене. А значит, точное понимание перемещений и обязанностей каждого члена команды станет прямым подспорьем для моей игры. «К тому же так будет проще справляться с любыми непредвиденными ситуациями, если они возникнут». Конечно, лучше бы обошлось вовсе без них. Я кивнул сам себе. Иными словами, вот оно — всё ради этого! В краткосрочной перспективе — набрать 10 000 очков. В долгосрочной — проложить путь к тому, чтобы стать актёром с десятимиллионной аудиторией. Вот зачем всё это. Только ради этого. Как раз в тот момент, когда я нёс реквизит, о перемещении которого попросили сотрудники, моё внимание привлекла Ли Сэ Рин на сцене. «Репетирует сольную сцену, значит». Подумать только: эта невыносимо высокомерная гениальная актриса была тем самым человеком, благодаря которому моя актёрская карьера вообще стала возможной. От этой мысли внутри шевельнулось странное чувство. И как раз в тот миг, когда эта мысль промелькнула у меня в голове... *Бах.* Без всякого предупреждения со сцены раздался резкий треск, и один из сценических прожекторов вспыхнул так, словно взорвался. На мгновение глаза застлала ослепительная белизна. — Осветители! Что происходит?! Главное — не паниковать. Сначала успокоиться и оценить обстановку. Я помотал головой, прогоняя резь в глазах, и инстинктивно повернулся к сцене, где стояла Ли Сэ Рин. — ...! Ли Сэ Рин рухнула прямо посреди сцены, её лицо было мертвенно-бледным. ◇ ◇ ◇ Ли Сэ Рин на мгновение прикусила губу, словно от боли. «Ким До Юн...» Она обязана была быть безупречной. Просто слыть девочкой-актрисой, умеющей играть, или дочерью великой актрисы Ли Мён Хва — этого было недостаточно. Каждое мгновение на площадке она должна была играть ярче и лучше всех остальных. Исполнитель главной роли, Ким Чхан Ук, не представлял никакой проблемы. Он явно не дотягивал до уровня такого профессионала, как Ли Сэ Рин. Но вот Ким До Юн... Игра этого новичка, которого она прежде в глаза не видела, была совершенно иной. Отточенная техника, словно шлифовавшаяся долгие годы. И прежде всего — то необъяснимое чутьё, которое время от времени прорывалось наружу. «Словно стоишь перед матёрым корифеем сцены...» Ли Сэ Рин не могла взять в толк, откуда берётся это давящее чувство неестественности. «Так не пойдёт. Если я не буду здесь лучшей!..» Одержимость, граничащая с навязчивой идеей. Голос матери непрестанно звенел в ушах Ли Сэ Рин. — Фух. Стоило Ли Сэ Рин пересилить головную боль и начать беззвучно проговаривать свои реплики... *Бабах!* Ослепительный свет в одно мгновение залил сцену. — ...! Десятки огней вспыхнули со стороны зрительного зала, который должен был быть абсолютно пустым. Множество ламп, свисавших с потолка, показались Ли Сэ Рин бескрайней толпой зрителей. — А, простите, пожалуйста! Ошибка со светом! Огни быстро погасли, но... Дыхание Ли Сэ Рин стало прерывистым и хриплым. — Ха-а... ха-а... И Ли Сэ Рин осела на пол. ◇ ◇ ◇ — Прошу прощения. Ли Сэ Рин склонила голову. Все вокруг склонялись к тому, чтобы счесть произошедшее простой оплошностью — она просто испугалась внезапной вспышки света. Но я всё отчётливо видел. Дрожь в глазах Ли Сэ Рин. «Это был...» В этот момент взгляд Ли Сэ Рин встретился с моим. — Что? Хочешь что-то сказать? — М? Я уставился на неё, сам того не заметив. — Призрака увидел, что ли? Что за выражение лица? Ледяной тон. Но на самом излёте её голос едва заметно дрогнул. Поведение человека, который из последних сил пытается сохранить самообладание. Более того — она сказала, что я выгляжу ошарашенным. Неужели мои мысли отразились на лице? Я улыбнулся Ли Сэ Рин: — Да, я удивился. Потому что кое-что понял. Кое-что очень важное. — Вот как? Ли Сэ Рин отвернулась с таким видом, будто заранее знала, что я собираюсь сморозить какую-то ерунду. Я проводил её взглядом. Этот инцидент превратил моё подозрение в твёрдую уверенность. Я открыл Галерею и разыскал пост, где ранее задавал вопросы и получал ответы. Заголовок: Из-за чего человек может внезапно упасть в обморок на сцене? Автор: Монстр-новичок Заголовок говорит сам за себя^^. Комментарии [Даже без «звт» лол] └[Что за глазки-улыбочки? Ты определённо флиртуешь] └[Ах ты мелкий интриган...] └[Мелкий наглец...] └[Очевидно же, что новичок сделал первый шаг] └[Монстр длинных планов: 1. Сначала поднять новичка... 33. Опустить его] └[Ты рехнулся?] └[33 дубля этого...] Проигнорировав этих безумцев... [Новичок, новичок ㅜㅜㅜㅜㅜ] └[Монстр, даже если сидишь без гроша, хотя бы нормально питайся... чтобы не падать в обмороки] └[Монстр-новичок: Нет-нет, это не со мной. Это случилось там, где я нахожусь. Но причина осталась неизвестной, вот мне и стало любопытно, решил спросить] Среди потока шуточек выделился один комментарий: [ПсихАктёр: Вообще-то это как раз по моей части.] Специализация этого человека — данная область? Актёр? Но почему? └[МилыйНик: ПсихАктёр реально шарит...] └[Этот человек действительно располагает к себе, правда] └[Хуа То Галереи актёров...] └[В присутствии самого Хуа То из Галереи актёров...] └[Ого, стоило новичку появиться, как даже этот человек вышел из спячки] Судя по реакции пользователей, он действительно был признанным профи. └[Монстр-новичок: Мне правда очень нужно знать. Есть ли какой-то способ?] └[ПсихАктёр: Раз уж новичок настолько настойчив, тогда ладно] Обменявшись с ПсихАктёром несколькими вопросами и ответами, мы пришли к выводу: └[ПсихАктёр: Классический страх сцены, разве нет?] Ли Сэ Рин славилась как актриса, которая на съёмках дорам раз за разом требовала пересъёмок, если её что-то не устраивало. Для такого человека живое выступление на сцене, где не допускается ни единой ошибки, наверняка казалось пространством, требующим абсолютного совершенства. └[ПсихАктёр: Но если на репетициях всё в порядке, тебе нужно найти триггер.] И недавнее происшествие как раз обнажило этот триггер. «Это начало репетиций второго акта». Две недели до окончания репетиций третьего акта. Две недели до прямого эфира. «Времени достаточно». Условия сложились. Единственная проблема заключалась лишь в одном: Ли Сэ Рин продолжала выстраивать глухие стены. — Не хотелось прибегать к такому методу. Но теперь у меня не оставалось иного выбора, кроме как пойти ва-банк. Я поставил на эту сцену собственную жизнь. ◇ ◇ ◇ — Прошу прощения, режиссёр. У меня есть просьба. — Просьба? — режиссёр Ли Тхэ Рён опешил от столь непривычного поведения Ким До Юна. — Я хотел бы одолжить сцену. Только до следующей репетиции. — Сцену? Это не то место, которое можно одалживать по первому капризу... Прежде чем режиссёр Ли Тхэ Рён успел договорить, вмешался голос помощника режиссёра: — О, на самом деле всё в порядке, режиссёр. Наша программа забронировала всё помещение на долгое время, так что места предостаточно. К словам помощника режиссёра главный оператор Юн Сон У вставил свои пять копеек: — Режиссёр Ли, почему бы сперва хотя бы не выслушать причину? — Слушать какого-то новичка... Главный оператор покачал головой на слова режиссёра Ли Тхэ Рёна: — Он не стал бы просить без веской причины. Да и если речь идёт лишь о том, чтобы одолжить сцену, никаких реальных проблем возникнуть не должно. — Главный оператор с любопытством наклонил голову: — К тому же разве не вы сами говорили, режиссёр Ли, что чем ближе площадка и актёры друг к другу, тем лучше? Разве вы не заявляли, что для этих съёмок совершенно не против самостоятельных репетиций актёров? Да я даже спорить с вами не стал, когда вы это сказали. Настал момент, когда всё доброе отношение, которое Ким До Юн исподволь накапливал, наконец принесло свои плоды. — Ну, это так, но... Пойманный на собственном слове, режиссёр Ли Тхэ Рён недоверчиво посмотрел на Ким До Юна: — Какова причина? — Мне нужно порепетировать один на один с актрисой Ли Сэ Рин. Это абсолютно необходимо для постановки. — Что? Режиссёр Ли Тхэ Рён знал Ли Сэ Рин ещё со времён её детских ролей. При обычных обстоятельствах Ли Сэ Рин была совсем не из тех, кто станет репетировать с кем-то наедине. И эта самая Ли Сэ Рин собирается упражняться с каким-то желторотым юнцом? Режиссёр Ли Тхэ Рён переспросил с выражением полного недоверия на лице: — Целых три дня репетиций? Ты уверен, что это согласовано с актрисой Ли Сэ Рин? Ким До Юн без малейших колебаний ответил с ясной, лучезарной улыбкой: — Конечно. Мы пришли к полному согласию. И в тот самый миг... Ли Сэ Рин, которая пила воду в углу и случайно подслушала этот разговор... «К согласию? Я?!» Ким До Юн нагло врал прямо на глазах у режиссёра и съёмочной группы, даже глазом не моргнув. Глядя на его бесстыжую спину, Ли Сэ Рин почувствовала, как её мысли окончательно помутились. «Этот парень... этот парень совершенно... сошёл с ума, да?!» *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Укрощение Ли Сэ Рин Даже по его собственным меркам то, что он только что выкинул, было чистым безумием. Любой здравомыслящий человек счёл бы его психом. И всё же другого выхода не оставалось. Ему во что бы то ни стало нужно было не дать Ли Сэ Рин впасть в ступор прямо на сцене. И дело заключалось вовсе не в банальном желании вернуть долг. Да, существовала цель уберечь постановку «Театра шедевров» от провала, чтобы привлечь внимание гениального продюсера развлекательных шоу Кан Мин Джу. Но крылось здесь и кое-что ещё. «Если всё пойдёт как надо, я смогу извлечь из этого немалую выгоду». Десять миллионов проданных билетов — заветная планка, которую он как актёр пронёс сквозь прошлую жизнь и перенёс в нынешнюю. И способ, который он придумал, чтобы приблизить эту давнюю мечту: независимое кино. «Ничто не способно так прославить имя актёра, как фильм». У него уже имелся примерный список режиссёров. Критерий отбора был прост: пока ещё неизвестный широкой публике постановщик, с трудом находящий актёров, но обречённый на оглушительный триумф со своим независимым фильмом — признанный будущий мэтр. Иными словами, режиссёр, чьи акции можно было скупить на самом дне рынка. На ум приходило несколько имён. «Если это вообще возможно, Пэк Хён Джин стал бы лучшим выбором». Пэк Хён Джин — гениальный режиссёр, ворвавшийся в киноиндустрию подобно яркой комете в 2015 году. Звание гения он заслужил лишь благодаря одной-единственной вещи: непревзойдённому мастерству работы со светом. «Проблема в том, что в это время он ещё даже не дебютировал. Я понятия не имею, где он сейчас и чем занимается». Но даже если бы ему удалось отыскать Пэк Хён Джина, возникало другое препятствие: какой именитый актёр согласится сниматься в независимом кино у никому не известного режиссёра с новичком в главной роли? «В идеале нужно привлечь хотя бы одно узнаваемое лицо». И вот тут-то на сцену выходила Ли Сэ Рин. Он поможет ей преодолеть страх сцены. А затем, сделав эту услугу заложником, затащит её в независимый фильм. Иными словами, он собственноручно создавал ситуацию с захватом заложника. Ким До Юн понимал, что забегает далеко вперёд, но всё равно с интересом уставился на стоявшую перед ним Ли Сэ Рин. — Ты чего сам себе киваешь? — Мечтаю о радужном будущем. Услышав такой ответ, Ли Сэ Рин посмотрела на него с твёрдым намерением не вестись на эти бредни: — А ты на удивление бессовестно врёшь. В её голосе сквозили подозрение и неприкрытый яд. Впрочем, вполне справедливо — какой-то актёр-новичок, чьего имени она даже не знала на прослушивании, вдруг ни с того ни с сего выкатил подобную наглость. «Естественно, она заподозрит неладное». Если подумать, со стороны это и правда выглядело жутковато. Но если бы Ким До Юн собирался отступать, не стоило и начинать. Он улыбнулся и кивнул: — Разве для актёра ложь — это не просто ещё одна грань игры? Мудрые слова верховного божества Галереи актёров, великого Пардака Руны. — Да неужели? Пойди и скажи это режиссёру. Ли Сэ Рин развернулась, собираясь уйти. — …! Пан или пропал — догэдза за 0,2 секунды. Ровно столько времени ему понадобилось, чтобы рухнуть перед Ли Сэ Рин на колени и молитвенно сложить ладони: — Прости! Я перегнул палку. Великая актриса Ли Сэ Рин, это действительно жизненно важно, умоляю, просто выслушай меня один разок! От его молниеносной догэдзы Ли Сэ Рин шумно выдохнула с выражением крайнего раздражения на лице: — Тебе, я погляжу, очень удобно валяться мордой в пол. Жалкое зрелище — вставай давай. Она мельком взглянула на экран телефона, проверяя время, и холодно произнесла: — Даю тебе одну минуту. Не люблю тратить время впустую, так что говори кратко. «Холодна как лёд. Аж задело». Но рыбку удалось подцепить на крючок. Она разыгрывала карту жуткой занятости. Ничего страшного. Ким До Юн прекрасно знал, что на этот период у неё нет никаких съёмок. Даты релизов и графики съёмок большинства фильмов и дорам, начиная с двухтысячных годов, он помнил назубок. — У тебя сейчас нет никаких дел. Минуты слишком мало — давай сойдёмся на пяти. — Что? Ли Сэ Рин прищурилась, и подозрительность в её взгляде мгновенно усилилась: — Ты… ты что, сталкер?! Маньяк какой-то? Откуда ты знаешь моё расписание? Она отступила на шаг назад: — Только не говори мне, что ты специально дождался, пока весь персонал уйдёт, чтобы…! Заметив, как бурно разыгралась её фантазия, Ким До Юн выставил вперёд открытую ладонь: — Воу, притормози. Я просто краем уха услышал, что тебя в последнее время никуда не утверждали. Ты же сама видела, как я лажу со съёмочной группой, разве нет? Несмотря на эти слова, Ли Сэ Рин продолжала буравить его недоверчивым взглядом. Она спросила ледяным, сдержанным тоном: — Ну и что ты хотел сказать? Если собираешься попусту тратить моё время, я ухожу. — Вовсе не попусту. Это на самом деле невероятно важно. Это был первый шаг к заветной десятимиллионной вершине. А в качестве бонуса — возвращение долга, приобретение рычага давления и захват заложника. Именно так. Настал решающий момент — последний шанс убедить Ли Сэ Рин, который ему когда-либо представится. Упускать его было никак нельзя. Но как же переманить её на свою сторону? Он не знал, прозвучит ли это грубо, но наблюдение за тем, как в галерее отчитывали принцессу, кое-чему его научило. Ли Сэ Рин и принцесса были слеплены из одного теста. Обе обладали яростной гордостью и непоколебимой уверенностью в своём актёрском мастерстве, и обеих было на удивление легко задеть за живое. А значит, чтобы убедить Ли Сэ Рин… «Лучше действовать в лоб». Выражаясь профессиональным языком: Уколоть её побольнее. На его лице заиграла спокойная улыбка: — Ту сцену, которую ты собираешься испортить… Я собираюсь этому помешать. — Что? Лицо Ли Сэ Рин на мгновение окаменело — на нём отразилось абсолютное, неподдельное изумление. «Не тушуйся. Гни свою линию дальше». Заманить, нанести точный удар и прижать к стенке. — Ли Сэ Рин. Для кого-то вроде тебя этот проект может быть лишь одним из бесчисленных спектаклей. Но только не для меня. — О чём ты вообще… — Для меня это стартовая черта, на которую поставлена вся моя актёрская карьера. От его слов бесстрастное выражение, которое Ли Сэ Рин сохраняла до сих пор, дало трещину, сменившись сердитой гримасой: — Ха. Ты всерьёз полагаешь, что сможешь превзойти меня в игре? Уверен, что потянешь? Он ответил на её вопрос с абсолютной уверенностью: — Да. Во время прямой трансляции ты гарантированно выдашь худшую игру в своей жизни. Куда хуже меня — человека, на которого ты сейчас смотришь сверху вниз. Голос Ли Сэ Рин сорвался на повышенные тона: — Ты, похоже, возомнил, будто то единственное выступление на прослушивании даёт тебе право так рассуждать? Я с самого детства снялась в десятках проектов! Ты правда считаешь, что находишься в том положении, чтобы давать мне уроки актёрского мастерства?! «Актёрское мастерство? На прослушивании?» Она взорвалась совсем не из-за того, чего он ожидал. Впрочем, какая разница. Он прервал её тираду с невозмутимым видом: — Вот как? Тогда давай заключим пари. Отрепетируй со мной. Ли Сэ Рин коротко кивнула: — Ладно. Прямо сейчас. В её тоне сквозил неприкрытый яд — казалось, ей не терпелось щёлкнуть его по носу и наглядно показать, насколько она недосягаема: — А когда закончим, отвяжись от меня раз и навсегда. В ответ на её испепеляющий взгляд Ким До Юн указал в сторону сцены: — Не здесь. Поднимемся наверх. Ударить по гордости непомерно гордой Ли Сэ Рин. Эта часть плана сработала идеально. ◇ ◇ ◇ Ли Сэ Рин вышла на середину сцены. — Подойдёт любая сцена. Выбирай ту, в которой уверена больше всего. Услышав это, Ли Сэ Рин ни секунды не колебалась перед тем, как начать. Эпизод из второго акта — тот самый, где её героиня отчаянно цепляется за Мин У. «Да, это определённо Ли Сэ Рин». Её эмоциональное погружение произошло мгновенно. «Пора добавить немного приправ». Он окликнул её с улыбкой: — Зрительный зал забит под завязку, и все до единого следят за твоей игрой. Попробуй представить это. — Это что, режиссёрские указания? Ли Сэ Рин метнула в него короткий злобный взгляд, но он лишь мягко ответил: — Просто пытаюсь сделать всё правдоподобнее. — …… Сжав губы, Ли Сэ Рин демонстративно продолжила игру. «Вот она, ставка ва-банк». ⟨Метод-актёр⟩ говорил: заставь её как можно острее почувствовать, что она находится на сцене. Триггеры у страха сцены бывают самыми разными. И триггер, который Ким До Юн разглядел в Ли Сэ Рин… «Публика». Он достал телефон и включил аудиозапись гула толпы. — Какая нынче собралась толпа. Игра Ли Сэ Рин тут же дрогнула. Со стороны это казалось незаметным, но вблизи опытный глаз подмечал всё. От кончиков пальцев до дыхания — всё выходило из-под контроля. «Пока держится неплохо». Когда игра Ли Сэ Рин достигла кульминации, он едва заметно нажал кнопку на пульте в кармане. *Щёлк.* Над сценой тускло замигали прожекторы. Ничего похожего на ту ослепляющую вспышку, что произошла во время дневной репетиции — лишь бледное, слабое свечение. «Не хватало ещё, чтобы она снова рухнула в обморок от шока». Тело Ли Сэ Рин мгновенно одеревенело. «Всё именно так, как я и предполагал». — …! Её дыхание вновь участилось, а зрачки мелко задрожали. Останавливаться на этом было нельзя — нужно дожать до конца. — Продолжай. Услышав его призыв, Ли Сэ Рин попыталась играть дальше, делая вид, будто ничего не происходит… «У неё ничего не выйдет». Её концентрация уже разлетелась вдребезги. — …Мне нехорошо. Я закончу на этом. — Достаточно. Ли Сэ Рин первой остановила сцену. Она повернулась к нему с застывшим, смертельно бледным лицом: — Доволен теперь? Я не знаю, ради чего ты всё это затеял, но… Он безжалостно оборвал её: — Ты ведь боишься сцены, правда? На долю секунды взгляд Ли Сэ Рин дрогнул: — Боюсь сцены? Я? Её голос прозвучал надменно — словно она хотела сказать: «Я? Та, кто с малых лет прославилась как юная актриса, кто снялась в десятках дорам, рекламных роликов и фильмов?!» Вот только в этом вопросе он попал в яблочко. Да даже если бы он ошибся, пользователи Галереи актёров никогда и ни в чём не ошибались, что бы ни случилось. Если она не желала признавать правду добровольно, он заставит её. Он включил видеозапись её выступления, которую только что сделал на телефон: — Когда ты успел… — Смотри. Подчиняясь его твёрдому голосу, Ли Сэ Рин перевела взгляд на экран. — Твоё дыхание сбивается, голос звучит неуверенно, а взгляд блуждает. Это ведь совершенно не похоже на твою обычную игру, правда? Он методично перечислял мелкие симптомы, о которых она, возможно, и сама не подозревала. После его слов Ли Сэ Рин замолчала. «Хм, я что, слишком сильно её уколол?» Он нажал посильнее, боясь, что намёка будет недостаточно. Неужели перестарался? С этой мыслью он внимательно посмотрел на девушку. Ли Сэ Рин замерла на месте, словно от сильного удара, и ответила дрожащим голосом: — Дело просто в моём самочувствии. — Чего ты боишься — самой сцены или того, что на тебя смотрят люди? Ли Сэ Рин судорожно зажмурилась. Удар пришёлся прямо в цель. — Это моё личное дело. Не лезь не в свои сани. — Прости, но я не могу позволить себе провалиться. Ким До Юн преградил ей путь, когда она попыталась уйти: — Я же сказал. На этот спектакль поставлена вся моя жизнь. Твоя проблема — это и моя проблема тоже. — Я просто плохо себя чувствую. — Я помогу тебе. — Да что ты вообще можешь знать… — Знаю. Знаю очень даже хорошо. Я говорю со слов невероятно опытного эксперта. Выдающегося эксперта из Галереи актёров. — Я помогу тебе справиться с этим. Я всегда держу свои обещания. Ли Сэ Рин процедила ледяным тоном: — Ты? Голос звучал холодно, но Ким До Юн отчётливо всё заметил. «Я могу справиться с этим». При этих словах в глазах Ли Сэ Рин на мгновение промелькнула надежда. — Допустим, ты прав. И что с того? С какой стати мне верить тебе и соглашаться на это? «Попалась. Она уже почти готова». Пришло время выложить последний козырь — лучшую карту из всех, что он заготовил. Козырь попаданца из будущего. Пришла пора пустить его в ход ради собственной выгоды. Он тяжело вздохнул с таким видом, будто ему было всё равно: — Что ж, не имеет значения, веришь ты мне или нет. — Что? Проигнорировав ошеломлённое выражение лица Ли Сэ Рин, он поднял один палец и улыбнулся: — Зато я назову тебе одну причину, по которой ты выслушаешь меня, даже если не веришь ни единому слову. Причину, от которой Ли Сэ Рин ни за что не сможет отказаться. Грандиозный скандал, которому суждено потрясти всю индустрию развлечений во второй половине 2012 года. И прямо сейчас он собирался выложить все карты на стол. *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Укрощение Ли Сэ Рин Услышав о причине для сотрудничества, Ли Сэ Рин удивлённо приподняла бровь: — Причине? — Реклама, в которой ты собираешься сниматься. Косметическая компания «Бель Эпок». От моих слов она вздрогнула. — Ты правда сталкер? Опять? Серьёзно? Почему она каждый раз делает именно такой вывод?! Я возмущённо запротестовал: — Да нет же! Ну почему ты постоянно к этому сводишь? Я же сказал, что ты меня не интересуешь. Это была ложь. Честно говоря, к великой актрисе я вовсе не был безразличен. Скорее уж, меня переполняло профессиональное восхищение. Но сталкером я точно не был. Ли Сэ Рин с подозрением уставилась на меня: — Ладно, допустим. И что с ней не так? — У генерального директора этой компании уже есть несколько судимостей за мошенничество. Причём все его прошлые жертвы — знаменитости. А в последнее время ходят слухи, что он связался с мутными ростовщиками. Ничего хорошего для твоей репутации в этом контракте нет. Об этом я читал в новостях ещё до возвращения во времени. Они продвигали эту линейку по уходу за кожей как косметику с экстрактом улитки, но на деле там не было ни капли полезного вещества — лишь липкий, бесполезный крем-основа. «Компания-однодневка, созданная ради быстрого куша». В своё время разразился довольно громкий скандал. Настолько, что его последствия сломали карьеру сразу нескольким звёздам. Для такой перфекционистки, как Ли Сэ Рин, подобное должно было стать тяжёлым ударом. — В том смысле, что для тебя эти деньги, может, и пустяк. Но вот ущерб репутации будет колоссальным. Не веришь мне — проверь сама. Даже беглый поиск покажет, что тут что-то нечисто. Её вечно холодные глаза дрогнули. — ……… После долгого молчания Ли Сэ Рин заговорила: — Подожди. Мне нужно позвонить. Она не поверила мне на слово, но и проигнорировать подозрения не могла. Ей хотелось немедленно во всём убедиться лично. — Не торопись. — … Ли Сэ Рин развернулась и пошла прочь, ничего не ответив, а я лишь улыбнулся ей вслед: — Только не забудь, что теперь ты у меня в долгу. — Я тебе с самого начала не поверила, но даже если это правда... Я не из тех, кто остаётся в долгу. ◇ ◇ ◇ — Сотрудник, который предложил этот рекламный контракт, не берёт трубку… Мне правда очень жаль, Сэ Рин. — Что? Что это значит? В ответ на вопрос Ли Сэ Рин её менеджер тяжело вздохнул: — Я только что связался с репортёром Чхве из отдела развлечений «К-Ильбо»… Откуда ты вообще об этом узнала? Ли Сэ Рин нахмурилась. — Репортёр Чхве был просто ошарашен. Оказывается, они вели тайное расследование целых два месяца. Этот эксклюзив уже утверждён редакцией и должен был выйти завтра в восемь утра. Он места себе не находил, пытаясь понять, как ты разнюхала о материале под эмбарго. — Вот как. — Ходят даже слухи, что генеральный директор уже готовит побег из страны. Ли Сэ Рин завершила разговор с менеджером и шумно выдохнула: — Ха-а. Ким До Юн. Слова этого безвестного актёра оказались чистой правдой. Судя по тому, что экстренно выяснил менеджер, слухи о серьёзных финансовых трудностях «Бель Эпок» подтвердились. Сенсационный материал о подозрениях в растрате инвестиционных средств должен был прогреметь со дня на день. Она едва не оказалась втянута в грандиозный скандал с мошенничеством, рискуя посадить несмываемое пятно на свою актёрскую карьеру. «Откуда он узнал?» Даже если агентство проявило халатность, подобную информацию удалось откопать, только задействовав все связи в индустрии. А Ким До Юн — безвестный новичок — предупредил её заранее. Как ему это удалось? Да и возможно ли такое вообще? «...Кто он вообще такой?» Ли Сэ Рин бросила взгляд на смеющегося вдалеке мужчину, и на мгновение он показался ей каким-то чужеродным. То же самое ощущение, что и во время недавней репетиции. Сама того не осознавая, она оказалась полностью подавлена мастерством Ким До Юна. Ли Сэ Рин с детства учили, что актриса обязана возвышаться над остальными и сиять. Подавлять окружающих непревзойдённой актёрской игрой. Приковывать к себе всё безраздельное внимание толпы. В этом и заключался смысл существования актрисы — так Ли Сэ Рин наставляла её мать, Ли Мён Хва. «Но...» Ким До Юн почему-то был другим. Он мог выдать игру, способную поглотить сцену целиком, а в следующее мгновение легко отступить назад, позволяя партнёру блистать в лучах софитов. А теперь он ещё и с хирургической точностью указал на её слабость. Она отчасти ждала, что он использует это против неё, но вместо этого парень предложил помощь. Ли Сэ Рин никак не могла понять его истинных мотивов. «Его цель — я?» Даже по её собственной строгой оценке, её внешность была безупречной. Нет — отбросив всякую скромность, она могла с уверенностью заявить, что чертовски привлекательна. По-настоящему. И немало людей пытались сблизиться с ней именно ради этого. Ли Сэ Рин посмотрела через весь зал на Ким До Юна, который в её отсутствие увлечённо репетировал в одиночестве. «...Кажется, дело не в этом». К тому же Ким До Юн ясно дал понять, что она его не интересует. Да и всё его поведение, что бы там ни говорили о нём как об актёре, не выдавало ни капли личного интереса к Ли Сэ Рин как к девушке. А интересовало ли его вообще хоть что-то, кроме самого актёрского ремесла? «Я не могу его раскусить……» Но ей оставалось лишь признать очевидное. Ким До Юн явно выходил за рамки привычного понимания. И если его слова были правдой... «Он сказал, что у меня страх сцены». А его помощь была тем, в чём она сейчас отчаянно нуждалась. — Если это действительно можно исправить... Ли Сэ Рин посмотрела на стоящего перед ней мужчину. Ким До Юн. Для этого не было никаких разумных оснований, но в голову почему-то сама собой закралась мысль: «Может, этому человеку и правда под силу такое провернуть?» Сжав кулаки, Ли Сэ Рин решительно направилась к Ким До Юну. — Уже закончила? — парень улыбался во весь рот. Ей нестерпимо захотелось врезать ему. Но почему-то ненависти она к нему не испытывала. — Ладно. Я согласна сотрудничать. ◇ ◇ ◇ Попалась. Крупная рыба! «Ну, не то чтобы я её заарканил». Ведь это пойдёт на пользу и самой Ли Сэ Рин, разве нет? Я присел на корточки в углу сцены и задумался. «Уже пора бы». Способ преодоления страха сцены, о котором я заранее рассказал Ли Сэ Рин: Сыграть на пустой сцене ровно в полночь. По преданию, тогда тебе будет аплодировать театральный призрак. Мне всегда нравилась эта байка. Я услышал её ещё в те времена, когда подрабатывал в маленьком театре. «Удивительно, но многие утверждали, что это работает». Разумеется, никакой призрак появиться не мог. Но мне казалось, что предельное погружение, вызванное глубинным страхом, заставляет забыть о нервной дрожи на сцене… наверное. «Сыграешь перед призраком, переживёшь этот выматывающий опыт — и страх сцены растает, словно призрак». Не то чтобы я говорил, опираясь на личный опыт. Сам я никогда не оказывался в таком положении и не трясся от ужаса как осиновый лист. Это чистая правда. Как раз в этот момент я заметил силуэт, поднимающийся на подмостки. «Точно вовремя». У Ли Сэ Рин, может, и хромали манеры, но характер у неё был несгибаемым. У нас был уговор, конечно, но я на самом деле не ожидал, что она и правда явится репетировать в полночь. «Хотя ляпнул это в надежде, что она придёт». Какая же она всё-таки наивная, а? Поднявшись на сцену, Ли Сэ Рин закрыла глаза и сделала глубокий вдох, после чего начала играть. «Ого, а ведь хороша». Таланта ей было не занимать, но выглядела она слегка напуганной. Отыграв несколько минут, Ли Сэ Рин остановилась и растерянно пробормотала себе под нос: — Что за бред я вообще делаю? Затем она принялась нервно оглядываться по сторонам: — М-мне одной кажется, или тут действительно жутковато? Пожалуй, хватит её дразнить, пора выходить. С этой мыслью я поднялся с кресла в зрительном зале и громко захлопал в ладоши. — А-А-А-А-А-А-А-А! ...Больно вообще-то. Щёку ощутимо саднило от её звонкой пощёчины. — Сам виноват. — Больно же. — Я же сказала: сам виноват! — Всё равно больно. — ...Прости. Ли Сэ Рин неожиданно забеспокоилась. Она куда мягче, чем пытается казаться. Щёку всё ещё жгло, но если это заставит её лучше слушаться меня, то жертва определённо того стоила. — Ну как? Сработало ведь? — Сработало? Да я чуть со страху не умерла! Думал, я сюда пришла, как в комнату страха?! — О, так ты испугалась. Подумать только: Ли Сэ Рин с её вечно ледяным взором способна испытывать неподдельный страх. — …… — Когда ты играешь в состоянии крайнего испуга и предельной концентрации, срабатывает своего рода психологический самогипноз. А ещё появляется чувство раскрепощения: мол, раз уж я сыграла перед призраком, чего мне теперь бояться живых зрителей? — Вовсе нет. — И всё же сцена теперь должна казаться чуть привычнее. На мои слова Ли Сэ Рин неохотно кивнула: — Это… оказалось не так уж плохо, как я думала. Если продолжать пробовать этот способ…… Сквозь зубы признала Ли Сэ Рин. Я тепло улыбнулся и широко развёл руки: — Отлично. Тогда позволь рассказать о настоящем методе. — Что? А это сейчас тогда что было?! — Народное средство, передающееся из поколения в поколение. — … Способ побороть страх сцены, веками передававшийся в актёрских труппах. Не попробуешь — не узнаешь, верно? «Ребята в Галерее актёров сказали то же самое». [Лунна: Ага, звучит забавно. Обязательно черкани отзыв, лол] [Дракула: …] [Ахахаха, попробуй и отпишись] [Мари — принцесса: По скромному мнению сей дамы, сдаётся мне, сударь, вы лишились рассудка…] [ПсихАктёр: Делай.] В итоге я схлопотал пощёчину. «Ну, я и сам не особо ожидал, что сработает». Это была не совсем шутка. Я просто подумал, что для первого дня это станет неплохим способом растопить лёд. Но мне, готовившемуся стать для неё строгим наставником, не пристало сыпать нелепыми оправданиями. Поэтому я ответил с предельно серьёзным выражением лица: — Знаешь про эффект подвесного моста? Тебе нужно было почувствовать тревогу и страх, чтобы опереться на меня. Видишь — в конце концов ты ведь обратилась за помощью. Ли Сэ Рин озадаченно нахмурилась: — В… вроде того? И ведь сработало. Выходит, психологический эффект подвесного моста и впрямь существует. — Не переживай. На этот раз метод действительно безупречный. Лучший способ терапии, подсказанный мне ПсихАктёром. Чем сильнее гордость и чем глубже человек растворяется в роли, тем эффективнее будет лечение — так он выразился. С тревогой в голосе Ли Сэ Рин спросила: — Какой ещё метод? Если опять какая-то ерунда…… Я поднял три пальца: — Три дня, начиная с сегодняшнего. Дай мне три дня — никаких репетиций, никаких посторонних графиков. — Три дня? — Да. Три дня — и я навсегда избавлю тебя от страха сцены. Наверное. Ли Сэ Рин склонила голову к плечу: — Ты об этом уже говорил. Я же ответила, что согласна. Я притащил из угла свою дорожную сумку и с широкой улыбкой опустил её прямо перед ней: — О чём ты вообще? Двое суток и три дня. Мы будем есть и спать прямо на этой сцене. — Я?.. С тобой?! В ответ на её ошарашенный взгляд я лишь довольно ухмыльнулся, победно вскинув оба кулака: — Именно. Рецепт, выписанный мне ПсихАктёром. На эти три дня прямо здесь, на сцене, мы с Ли Сэ Рин должны были отбросить собственные личности и стать Ха Ран и Сан Чхолем. И только так я смогу полностью исцелить Ли Сэ Рин от её страха сцены. Таков был мой план. *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Недопонимание, безумие, одержимость — Твоя проблема вот в чём, Сэ Рин, — заговорил он, неподвижно стоя посреди голой, наполовину собранной сцены. — Ты постоянно помнишь о сцене. — Что? — То самое. Зрители, свет софитов, оценки — ты слишком поглощена всем этим. Каждый раз, когда Ли Сэ Рин играла на сцене, Ким До Юн замечал, как она по привычке поглядывает на зрительские места — словно пытаясь удостовериться во взглядах невидимой публики. — Я должна быть безупречной. Было бы странно не думать об этом. — Что ж, резонно. Для актёра, полагающегося исключительно на технику, это было вполне естественно. Но. «Сэ Рин — актриса погружения». И когда такая актриса зацикливается на том, что находится за пределами сцены, — это дурной знак. — В том-то и проблема. Ты переживаешь ещё сильнее, потому что хочешь вырваться из этого состояния, но чем больше стараешься, тем хуже выходит — разве не так? Ли Сэ Рин отвернулась, словно нехотя соглашаясь с его доводами: — С этим ничего не поделать. «Ничего не поделать, значит». Уголок его рта приподнялся в усмешке. — Если бы ничего нельзя было сделать, я бы тебя сюда не звал. С этими словами он подошёл к краю сцены и принёс коробку, набитую реквизитом. — Что это... реквизит? — Подожди. Он раздобыл всё это у бутафоров: повреждённые во время производства вещи, пришедшие в негодность предметы, репетиционный реквизит, изготовленный младшими сотрудниками для тренировок. Разумеется, с надлежащего разрешения. Руководитель реквизиторского цеха с улыбкой позволил брать всё что угодно, лишь бы потом вернули на место. «Хорошо, что помощь бутафорам принесла свои плоды». Он принялся расставлять одолженные вещи по сцене, в точности следуя своему плану. — Что ты делаешь? Зачем расставляешь реквизит? — Ли Сэ Рин недоумённо смотрела на него. — Ты помнишь о сцене, потому что стремишься к идеалу, и чем больше помнишь, тем сильнее загоняешь себя в ловушку. Значит, пойдём от обратного. — От обратного? — Давай попробуем погрузиться на самое дно. Именно об этом ему в Галерее рассказывал ПсихАктёр. [ПсихАктёр: Был один актёр, у которого из-за посттравматического синдрома после аварии развилась сильнейшая боязнь камеры.] └[ПсихАктёр: Режиссёр перед лицом срыва всего фильма заставил актёра есть и спать прямо на съёмочной площадке на протяжении всех съёмок — принудительное полное погружение. Итог: актёр стал своей ролью, площадка превратилась в реальность, а фобия была преодолена.] └[ПсихАктёр: Даже в менее радикальных случаях адепты метода, нуждающиеся в глубоком погружении, порой остаются ночевать на площадке, лишь бы не выпадать из этого состояния.] ПсихАктёр. И действенность этого метода Ким До Юн отчётливее всего осознал благодаря «Взгляду режиссёра». У той истории было послесловие: актёр провёл на площадке больше тринадцати из оставшихся пятнадцати недель съёмок и, по слухам, сбросил более десяти килограммов. «Впрочем, хватает и историй об актёрах, которые ушли в метод с головой и в итоге по-настоящему сошли с ума». Всего три дня. Всё обойдётся. Он посмотрел на Ли Сэ Рин и улыбнулся: — Ты останешься здесь на три дня. Никаких телефонов, никакой связи с внешним миром — за исключением сна, всё твоё внимание будет отдано лишь сценарию и роли. Пока эта сцена не станет реальностью. — Что? То есть мы вдвоём, наедине... Он вложил письмо Ха Ран в руки растерянной девушки. — Я не Ким До Юн. Я Сан Чхоль. Это не декорации — это реальность. И отныне ты — Ха Ран. ◇ ◇ ◇ В первый день Ли Сэ Рин окутывало неловкое напряжение. Она считала происходящее полнейшим абсурдом. — Ха Ран, ты хорошо себя чувствуешь? Даже когда они читали сценарий и обсуждали сцены, он обращался к ней не как к Сэ Рин, а как к Ха Ран. Стоило ей проявить малейший признак того, что она помнит о сцене, как он тут же возвращал её обратно, намеренно затягивая глубже в ткань повествования. «Что за нелепица». Но помощь от Ким До Юна она действительно получила. И если платой за неё было пожертвовать несколькими выходными ради репетиций, это была не столь уж высокая цена. А главное — внутри теплилась робкая надежда: «А вдруг?..» День второй. Ли Сэ Рин заметила нечто странное. «Ким До Юн...» Она всегда ненавидела слова «вундеркинд» и «юный гений». Люди просто брали сам факт хорошей игры ребёнка-актёра и списывали всё на талант. Из-за этого казалось, будто её собственные изнурительные часы репетиций ровным счётом ничего не значили. Даже сейчас, окончив школу, она по-прежнему оставалась актрисой, известной лишь своей одарённостью. Такой была Ли Сэ Рин. «Что вообще за чертовщина...» Ким До Юн. Тонкие технические приёмы, в которые сложно было поверить, зная, что перед ней новичок. Не броский, но обладающий неким невыразимым свойством — будто во время игры он действительно видел нечто реальное. И всё же она верила, что сможет догнать его. С врождённым талантом Ли Сэ Рин и её колоссальным объёмом работы ей казалось, что До Юн никогда и близко к ней не подберётся. Ей и в голову не приходило, что она, возможно, смотрела на мир через такие же тёмные очки, как и все остальные. — Ха-а... ха-а... когда мы... отдохнём? — Ты ведь отдыхаешь прямо сейчас, разве нет? Он взглянул на сценарий с видом искреннего непонимания. Сама Сэ Рин всегда гордилась своей неутомимостью в тренировках. «Но здесь совсем другое». То, чем занимался Ким До Юн, не являлось репетицией в привычном смысле слова. Даже во время обычных прогонов люди инстинктивно тянутся к тому, что у них уже получается, в чём они уверены. Но Ким До Юн был другим. Его репетиции можно было охарактеризовать лишь как нечто пугающе странное. Большинство актёров стараются подчеркнуть свои сильные стороны и скрыть слабости. «Что это вообще такое...» До Юн поступал ровно наоборот — с фанатичным упорством вгрызался в свои самые болезненные, несовершенные места. Стремясь дотянуться до прописанного в тексте жалкого, надрывного эмоционального состояния, он катался по голому полу сцены и голыми руками ел остывший упакованный обед. А затем... — Начнём снова? Ким До Юн отошёл в уборную со словами, что никак не может уловить щемящую скорбь, и вернулся с мокрым лицом, словно только что плеснул в него водой. Его щёки заметно припухли — явно от пощёчин, которыми он себя хлестал. «Невероятно». Беспощадный труд и погружение, граничащее с самоистязанием. Вот что Ким До Юн называл репетицией. И всё же пугало не это... «Почему он улыбается?» Страшнее всего было то, что Ким До Юн получал от этого искреннее удовольствие. Тот, кто внешне выглядел самым сдержанным, внутри оказался самым невменяемым. Таким человека по имени Ким До Юн увидела Ли Сэ Рин. «Вот оно что». На прослушивании, на каждой репетиции её преследовало тревожное чувство, будто он видит перед собой совсем иной пейзаж. Это не было игрой её воображения: Ким До Юн действительно видел другой мир. Сквозь нечеловеческий объём тренировок он во всех деталях видел мир, заключённый в сценарии. К такому заключению пришла Ли Сэ Рин, наблюдая за его репетициями. Чувство, которого она никогда прежде не испытывала: словно она сама померкла и стала меньше. И одновременно появилось нечто большее. Повлиял ли на неё Ким До Юн? Навязчивое стремление к безупречной технике ослабло, и девушка стала ощущать, как сама превращается в часть сцены. И это ощущение не казалось плохим. ◇ ◇ ◇ День третий, перед самым рассветом. «Я ведь и впрямь могу умереть». За исключением отлучек в уборную, она ни разу не покинула сцену. Даже во время отдыха Ли Сэ Рин не выпускала из рук сценарий. Каждое мгновение, каждую секунду она играла кого-то другого, забыв о себе. И в какой-то момент Ли Сэ Рин окончательно стала Ха Ран. «Она и правда невероятна». Он верил, что Ли Сэ Рин способна на это. Она была великолепной актрисой, способной на полное погружение. «Значит, кульминация». Ли Сэ Рин — нет, Ха Ран — без сил опустилась на пол и зарыдала. Сцена одинокой гибели, утопающей в скорби. Третий акт: смерть Ха Ран. «Пора». Медленно, очень медленно он протянул руку к тумблеру освещения. Тот самый свет, что горел, когда Сэ Рин потеряла сознание. *Вспышка.* Яркий луч света залил сцену. Ли Сэ Рин даже бровью не повела. Она просто продолжала играть. — Идеально. ◇ ◇ ◇ Три дня убийственных тренировок с Ли Сэ Рин подошли к концу. Сегодняшняя репетиция подобралась к финалу третьего акта — последней сцене Ха Ран. Поскольку момент был ключевым, проверяли всё разом: взгляды наблюдателей, освещение, каждую мелочь. «И почему нервничаю именно я?» Он молча подавлял волнение, когда к нему подошла сценарист Юн Сон И: — До Юн! До меня дошли слухи. Говорят, вы с Ли Сэ Рин упорно репетировали вдвоём? — Слухи так быстро разнеслись? — Конечно! Я была поражена, когда режиссёр Ли мне рассказал... За все годы моей работы ты первый актёр, который сам захотел прийти и играть на сцене во внеурочное время. Сценарист Юн Сон И расплылась в широкой улыбке, добавив, что искренне за них рада. — Мне ещё столько нужно наверстать. Приходится работать усерднее. — И мне очень нравится, что помимо всего прочего ты ещё и скромен. «И почему она так добра ко мне?» Он улыбался этой мысли, когда Юн Сон И, будто вспомнив о чём-то, поинтересовалась: — Кстати, как тебе удалось провести столько времени с Ли Сэ Рин? Она ведь почти ни с кем не остаётся один на один — даже со съёмочной группой, не говоря уже о коллегах-актёрах. — Ха-ха. Она куда лучше, чем можно подумать. Она была очень любезна даже с таким никем, как я. — Правда? Я как-то пыталась с ней поговорить, но она вечно ускользает, так что пообщаться нам толком не удалось. — Она просто застенчивая. От его слов сценарист Юн Сон И тихонько рассмеялась. — Почему вы смеётесь? — Да просто приятно на вас смотреть. Я несколько раз сталкивалась с Ли Сэ Рин на площадке. Она вечно держалась в стороне ото всех, и я за неё переживала. И то верно: трудно было представить, чтобы Ли Сэ Рин сама подходила к людям и искала общения. — Наверное, поэтому. Мне очень радостно видеть, как вы ладите, До Юн. Приятная картина. «Сценарист Юн Сон И. Она и впрямь хороший человек». В отличие от Ли Тхэ Рёна! Он кивнул, искренне тронутый её добротой: — Мне есть чему у неё поучиться. Пока он беседовал со сценаристом Юн Сон И, режиссёр Ли Тхэ Рён неслышно опустился в кресло перед сценой. ◇ ◇ ◇ — Всё ведь с точностью до наоборот, верно? — Прошу прощения? — Я никогда не видел, чтобы Сэ Рин так колебалась. И стоит её игре дать сбой, как она внезапно вызывается на дополнительные репетиции — то, чего никогда раньше не делала? — Режиссёр, вы возникли словно из воздуха... о чём вы говорите? — Ты ведь задурил Сэ Рин голову, да? Эта девчонка играет лучше всего, когда одержима совершенством. Думаешь, я этого не знал и просто так пустил всё на самотёк? В ответ на его слова Ким До Юн улыбнулся — легко и обезоруживающе искренне: — Ха-ха... Я всего лишь подумал, что мог бы хоть чем-то помочь Ли Сэ Рин, и дал небольшой совет. У меня совершенно — абсолютно — не было намерения подвергать сомнению вашу режиссуру! Ким До Юн склонил голову. Ли Тхэ Рён знал: парень прекрасно понял, о чём речь. — Помочь захотел? Не строй из себя праведника. — Нет, режиссёр, что вы вдруг... с чего вы сегодня взъелись... — растерянно запротестовала стоявшая рядом Юн Сон И, заставив Ли Тхэ Рёна медленно выдохнуть. — Неважно. Видимо, на меня просто навалилась усталость. Ким До Юн. — Что вы! Даже если это вышло непреднамеренно, мне ужасно неловко, что я помешал вашим планам. Прошу прощения. Ли Тхэ Рён посмотрел на Ким До Юна и махнул рукой: — Ладно. Не бери в голову... ступай. Когда До Юн отошёл, сценарист Юн Сон И повернулась к режиссёру: — Честное слово, режиссёр... почему каждый раз, глядя на Ким До Юна, вы выглядите так, будто готовы растерзать его на куски? Режиссёр Ли Тхэ Рён тяжело выдохнул: — Сам не знаю. Взгляд актёров, наделённых особым блеском, всегда сиял. И это не было метафорой — Ли Тхэ Рён видел этот блеск на самом деле. Именно поэтому неотвязные мысли об игре Ким До Юна не давали ему покоя. Однако на сей раз дело было не только в этом. Режиссёр Ли Тхэ Рён отчётливо запомнил глаза До Юна в тот день, когда Ли Сэ Рин потеряла сознание на сцене. «Ха. Помочь он захотел, как же». Ли Тхэ Рён потёр висок. Не смешите его. В том взгляде не было беспокойства или чего-то столь же поверхностного и обыденного. В тот день, когда Сэ Рин упала, режиссер всё видел. Пока все вокруг в панике метались, лишь Ким До Юн наблюдал за ней — абсолютно неподвижно, не отрывая взгляда. — Хф-ф... Глаза Ким До Юна, которые он тогда увидел. Взгляд, с каким он прежде никогда не сталкивался. Мутная, непроглядная чернота. Не из такого материала рождался талант. Это была чистая, незамутнённая одержимость игрой. Инстинктивное омерзение к изъяну, появившемуся в спектакле, который он выстраивал. Маниакальная, неистовая потребность разорвать этот огрех в клочья и силой вправить на место. Ли Тхэ Рён и сам считал, что не имеет ничего против подобного пыла, даже уважает его. Но, говорят, половинчатое безумие обнажает свою ничтожность, едва сталкивается с безумием истинным. В этот момент сценарист Юн Сон И подняла взгляд на выходящую на сцену Ли Сэ Рин и произнесла: — Это первая репетиция Ли Сэ Рин после обморока. Я немного волнуюсь. Надеюсь, она берегла себя. Режиссёр Ли Тхэ Рён отмахнулся от необъяснимой тревоги и отрезал: — Увидим на репетиции. *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Настоящее воспитание — …Цветок опадает. Ли Сэ Рин закончила играть сцену смерти Ха Ран перед съёмочной группой. — Получилось! Успех! До Юн мысленно возликовал. Назвать её игру безупречной всё ещё было трудно, но она уже не реагировала так болезненно на свет софитов и держалась уверенно. Прежняя нестабильность бесследно исчезла. Он победно сжал кулак, когда стоявший рядом режиссёр Ли Тхэ Рён негромко пробормотал: — Что именно ты сделал и как? Ли Тхэ Рён повернулся к нему и продолжил: — Неуверенность пропала. Поможет ли это её образу Ха Ран — не уверен. Но должен признать, что она обрела устойчивость. От этих слов До Юн на мгновение вздрогнул. «Неужели он пытался вытащить наружу внутренний мир Ха Ран, пользуясь душевным смятением Ли Сэ Рин? Да из-за этого она чуть не сорвала прямой эфир, вы в курсе вообще?!» Подавив возмущение, он лишь вежливо улыбнулся: — Спасибо. — Не держи меня за злодея. Я просто добросовестно выполняю свою работу. — Я никогда о вас так не думал. — Вот как. До Юн с уважением поклонился Ли Тхэ Рёну, а тот махнул рукой, показывая, что разговор окончен. — Хорошо. Какой бы ни была оценка режиссёра, эта репетиция охватывала приближение к финалу третьего акта — и последние строчки Ха Ран в сценарии. Похоже, Ли Тхэ Рён остался более чем доволен. До прямого эфира оставалась всего одна неделя. Со страхом сцены Ли Сэ Рин удалось справиться. «Теперь будущее, где Ли Сэ Рин с треском проваливает выступление, окончательно стёрто. Идеально». Точнее… почти идеально. Главной проблемой оставалась игра самого Ким Чхан Ука, качество которой с самого начала заметно катилось под откос. «К этому моменту режиссёр Ли Тхэ Рён уже начал открыто отчитывать его». Впрочем, какая разница. Сан Чхоль появлялся преимущественно в сценах с Мин У. «За последние дни репетиций в их совместных сценах лажал исключительно Ким Чхан Ук». Если тот не собирался играть нормально, на его фоне Ким До Юн выглядел лишь ещё ярче. Пока этот парень не устроит катастрофу в прямом эфире, как едва не произошло с Ли Сэ Рин, беспокоиться было не о чем. «Мне нужно лишь хорошо отыграть свою роль». Лёгок на помине. Словно по заказу, на сцене начали выставлять декорации для следующей репетиции Ким Чхан Ука. — Та самая сцена. Момент, когда Мин У, узнав о смертельной болезни Ха Ран, в отчаянии бродит по улицам. Но на сцене рядом с Ким Чхан Уком появилось знакомое лицо. — Пан Джон Су? Странно. Владелец мясного ресторанчика был обычным статистом — у него больше не должно было быть сцен. Пока До Юн недоумевал, к нему с улыбкой подошла сценаристка Юн Сон И: — Когда он сыграл в прошлый раз с тобой, До Юн, режиссёру Ли Тхэ Рёну, видимо, так понравилось, что он предложил добавить его ещё в один эпизод на небольшую роль. От этих слов на лице До Юна расплылась искренняя улыбка. История о том, как усердный труд вознаграждается по достоинству — кому такое может не понравиться? Особенно когда речь шла о человеке, выручившем его в трудную минуту. — Спасибо вам огромное. — М? За что ты благодаришь меня, До Юн? — сценаристка Юн Сон И с недоумением рассмеялась. — И правда. Ха-ха… — Какой же ты всё-таки хороший человек, До Юн. — Кстати, а в этой сцене изначально была эпизодическая роль? — А, ну… Я вырезала её из сценария во время адаптации, но… Сценаристка Юн Сон И перелистывала страницы сценария в руках, собираясь ответить, когда раздалось: — Начинаем репетицию! Приготовьтесь, пожалуйста! Вместо ответа Юн Сон И лишь понимающе улыбнулась: — Уж ты-то, До Юн, всё поймёшь, как только увидишь. Репетиция началась. По сигналу съёмочной группы Ким Чхан Ук вышел на сцену. Напротив него стоял Пан Джон Су, скрестив руки на груди. — Тьфу ты. Говорил ведь, что друг Сан Чхоля. Один твердит, мол, великий скульптор, второй целыми днями ходит и с кислым лицом малюет картины. И погляди, к чему всё привело. Реплика Пан Джон Су прозвучала с поразительной точностью. — Невероятно. От дикции до эмоций — придраться было не к чему. Это был не просто язвительный персонаж массовки: перед ними стоял сам владелец ресторанчика, перемолотый безжалостными жерновами суровой реальности. Реакция в Галерее актёров, куда До Юн выложил фрагмент игры Пан Джон Су, чтобы похвастаться, оказалась точно такой же. Заголовок: Игра актёра, которым я искренне восхищаюсь! Автор: Монстр-новичок Потрясающая игра Пан Джон Су.avi Комментарии: [Монстр, монстр… разве не мы были твоими любимыми актёрами???] └[Разве не мы???] └[Мы были для тебя просто игрушками, да?] └[Какой же ты ветреный…] └[Ах ты Казанова…] └[Ты ужасен ㅜㅜ…] [Если отбросить хейтеров, он и правда хорош] └[Жареная Креветка: В отличие от бросившего нас новичка, у Джон Су есть настоящая закалка, лол] └[Чего?] └[А?] └[Боже мой…] └[Жареная Креветка: Он бросает новичка, который бросил нас. Вот в чём был его план с самого начала.] [Лунна: Разве это не тот человек, который в прошлый раз играл с нашим Монстриком? Он сильно вырос. Наш Монстрик определённо на него повлиял.] └[Добрые слова всегда собирают лайки быстрее всех] └[Онни Лунна…] └[Похвала всегда набирает лайки быстрее всего…] Затем посыпались комментарии о партнёре по сцене, Ким Чхан Уке: [Это же тот самый партнёр по сцене, которого мы видели на прошлой репетиции новичка?] └[Мордашка у него хотя бы смазливая, лол] └[Но актёрская игра, боже мой, ахахаха] └[Он стал играть ещё хуже?] └[И всё равно красивый.] └[Мари — принцесса: Что вы нашли в нём красивого? Сей благородной даме не понять. В лучшем случае — опустившийся простолюдин. Вот поэтому чернь всегда остаётся чернью.] └[У нашей чокнутой принцессы, кажется, вдобавок ко всему окончательно отказало зрение…] Боже мой. Ваше Высочество… До Юн едва не плакал от смеха, читая галерею, когда сценаристка Юн Сон И тихо произнесла: — Пан Джон Су буквально расцвёл после того, как сыграл с тобой в прошлый раз, До Юн. Ты ведь помог ему, верно? — Хм? Откуда вы… — Это я передала ему новость о добавленной роли. Он был так счастлив и без умолку нахваливал тебя, — Юн Сон И улыбнулась, вспоминая тот разговор. «Вот оно как». Он всего лишь хотел отплатить добром за добро. «Спасибо за поднятие репутации, Пан Джон Су!» Тем временем эмоциональный монолог Пан Джон Су на сцене продолжался: — Тьфу ты. Нынешняя молодёжь, говорю вам… Но затем… — …Э-э, это… — Ким Чхан Ук запнулся на своей реплике. — Стоп! — сидевший в кресле Ли Тхэ Рён громко прикрикнул: — Ким Чхан Ук! Что ты творишь?! Почему ты постоянно запинаешься в ключевой сцене? Сначала! Уже третий испорченный дубль подряд. Первобытная, искренняя энергия, исходившая от Пан Джон Су, буквально раздавила Ким Чхан Ука, и тот оказался не в состоянии передать отчаянный эмоциональный надрыв, который должен был испытывать Мин У. Сценаристка Юн Сон И встревоженно произнесла: — Ох, беда. У актёра Ким Чхан Ука тоже неприятности. В последнее время он слишком часто ошибается. — Ха-ха. Он талантливый актёр, уверен, он справится. Юн Сон И кивнула в ответ на его слова, хотя на её лице читалось сомнение: — Наверное?.. Атмосфера на съёмочной площадке заметно помрачнела из-за раздражения Ли Тхэ Рёна. Ким Чхан Ук с покрасневшим лицом тяжело выдохнул, а затем направил свои стрелы на более лёгкую мишень: — Режиссёр. Этот статист играет чересчур вычурно — я не могу настроиться на нужные эмоции. До Юн на секунду усомнился в собственном слухе. «Вот ублюдок». Что это ещё за жалкая отговорка? Пан Джон Су сыграл безупречно. Однако, невзирая на эту несправедливость, Пан Джон Су — всего лишь подённый эпизодический актёр — испуганно вздрогнул и принялся раболепно кланяться Ким Чхан Уку, который был намного моложе его: — О боже, м-мне очень жаль! Я, должно быть, перестарался… Но даже несмотря на униженные извинения, Ким Чхан Ук с нескрываемым раздражением огрызнулся: — Мужик. Если уж тебе дали эпизод, просто зачитай свои реплики и отойди в сторону, как и положено эпизоднику. Ты что, в авторском кино решил в одиночку сняться, сбивая весь эмоциональный настрой главного героя?! От резкого, капризного голоса Ким Чхан Ука на площадке на миг воцарилась ледяная тишина. Но никто из персонала не вмешался, чтобы осадить его. Разумеется, никто бы и пальцем не пошевелил. На любой съёмочной площадке капризы ведущего актёра были обычным делом. А когда мишенью становился безвестный подёнщик из массовки, никому и в голову не приходило вступаться за него. До Юн знал это слишком хорошо — он сам мучительно прожил так двадцать лет. — Ха, неужели мне приходится терпеть ещё и такое?.. — Ким Чхан Ук раздражённо пробормотал это себе под нос, затем натянул фальшивую улыбку и склонил голову перед съёмочной группой: — Прошу прощения. Я просто хотел добиться идеальной химии и немного погорячился. А затем небрежно бросил пару слов в сторону Пан Джон Су, словно швырнул объедки собаке: — И не переигрывайте так больше, уважаемый эпизодник. Давайте постараемся вместе, ладно? — А, да. Простите великодушно, — Пан Джон Су продолжал без конца кланяться. — Всё нормально. — Ха-ха. Со всеми бывает. Казалось, все спустили это на тормозах — за исключением Ли Тхэ Рёна, который лишь недовольно прищурился. Один лишь Пан Джон Су стоял растерянный и пристыженный. «Вот ублюдок». Оскорбления и унижения, которые До Юн сам молча глотал по углам съёмочных площадок последние двадцать лет, всколыхнулись в его душе. Но невыносимее всего было другое: человек, который протянул ему баночку тёплого кофе, когда он был пустым местом в массовке; человек, который утешил его, сказав, что искренний труд однажды обязательно признают; его благодетель сейчас терпел унижение от этого пустоголового смазливого щенка. — До… До Юн? Ты куда это вдруг?! Но, невзирая на растерянный оклик сценаристки Юн Сон И, он уже шагал вперёд. Шаг за шагом он вышел на середину сцены и встал прямо перед Пан Джон Су, который всё ещё продолжал кланяться. — Актёр До Юн?.. Оставив опешившего Пан Джон Су за спиной, он повернулся к Ким Чхан Уку: — «Вести себя как эпизодник и просто зачитать реплики»? Разве такое указание есть в сценарии? В моём экземпляре ничего подобного не было. Стоило До Юну появиться, как лицо Ким Чхан Ука перекосило. Но тот быстро нацепил ухмылку, словно эта заминка была ему только на руку, и процедил: — Да что сегодня вообще происходит? Всякие актёришки второго плана лезут не в своё дело — сброд, который и близко мне не ровня. До Юн холодно посмотрел на ухмыляющегося Ким Чхан Ука: — Не можешь настроиться на эмоции, потому что партнёр играет слишком сильно? Разве это не признание в том, что тебе банально не хватает мастерства принять чужую энергию? — Следи за языком. Ким Чхан Ук шагнул вперёд, заливаясь краской, но До Юн не отступил ни на миллиметр и продолжил: — Когда выходишь на эту сцену, забудь про статус айдола и играй. На лбу Ким Чхан Ука мгновенно вздулась вена. — Ах ты, щенок!.. Ким Чхан Ук выбросил руку вперёд, готовый прямо здесь и сейчас вцепиться ему в воротник. ◇ ◇ ◇ — Что вы стоите?! Хотите, чтобы Ким Чхан Ук пострадал?! Оттащите этого придурка оттуда, да хоть силой! — Вы про актёра Ким До Юна? — А про кого ещё?! Персонал уже начинал паниковать, опасаясь, что скандал выльется в проблемы с контрактами, когда Ли Тхэ Рён покачал головой: — Оставьте их пока. — Что? Но режиссёр! Если всё так бросить и что-то случится, разгребать последствия придётся нам… — Эй. Ты здесь режиссёр? Ты несёшь за это ответственность? Я сказал — оставьте их. — Понял. От резкого окрика Ли Тхэ Рёна сотрудники замялись и отступили. Ли Тхэ Рён стоял, скрестив руки на груди, и с неподдельным интересом наблюдал за происходящим. В последнее время он и так был крайне недоволен игрой Ким Чхан Ука. Если эта провокация вновь разожжёт в нём огонь, для режиссёра это будет только плюсом. Пока Ли Тхэ Рён размышлял об этом, Ким До Юн продолжал: — Проблема не в игре этого человека. А в том, что твоя поверхностная игра, построенная исключительно на смазливой мордашке, наконец-то показала свой потолок. — Ах ты, сукин сын!.. Ли Тхэ Рён кивнул: — Ну что ж. А ведь он прав. Окончательно потеряв рассудок от ярости, Ким Чхан Ук грубо схватил Ким До Юна за грудки. Но тот даже глазом не моргнул — он лишь невозмутимо смотрел прямо в лицо Ким Чхан Уку. Ли Тхэ Рён издал сухой смешок. «Ким До Юн. Напор этого парня — нечто совершенно иное». — Пожалуй, пора вмешаться. И стоило Ли Тхэ Рёну произнести это, как… — Ли Сэ Рин? Ледяная принцесса, которая на площадке и словом не перемолвилась даже с персоналом, бесспорная топ-звезда и гениальная актриса подошла ближе, слегка прищурив глаза. — Л-Ли Сэ Рин сонбэ?.. — Ким Чхан Ук опешил и испуганно склонил голову. В этот момент Ли Сэ Рин окинула его презрительным взглядом, словно смотрела на пустое место, и холодно бросила: — Жалкое зрелище. *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Не верь сценарию. Верь Галерее актёров — Жалкое зрелище. Ли Сэ Рин окинула Ким Чхан Ука взглядом, полным нескрываемого презрения. — С-сонбэ Ли Сэ Рин... Ким Чхан Ук мотнул головой, словно её появление наконец вернуло его в чувство. — Мне кажется, здесь возникло какое-то недопонимание. Всё вовсе не так — мы просто обменивались замечаниями, и разговор немного накалился... Даже такому скользкому типу, как Ким Чхан Ук, было не по себе в присутствии старшей коллеги такого масштаба. «Какой же скользкий ублюдок». Почуяв, что ситуация складывается не в его пользу, Ким Чхан Ук мгновенно сменил тактику, нацепив на лицо яркую, отрепетированную айдольскую улыбку: — Кажется, меня все не так поняли. Я просто немного погорячился, потому что искренне хотел дать совет актёрам второго плана. «Чего-чего?» Ким Чхан Ук продолжал гнуть своё без малейшего стыда: — Наверное, это оттого, что в своё время я и сам играл крошечные роли... Сердце за них кровью обливается. «Какая чушь собачья». Я прекрасно знал, что Ким Чхан Ук въехал на коне своей айдольской славы прямиком на главную роль в дораме с самого первого проекта. Он и дня не провёл в массовке. Но окружающие сотрудники, не ведавшие правды, уже растроганно зашептались, внимая его проникновенной речи: — Ха, ну да, наверное. — Ага, мы, пожалуй, слишком остро отреагировали. — Как мило, что Чхан Ук даёт столь вдумчивые советы. Впрочем, винить их было трудно: так уж устроена эта индустрия. Ким Чхан Ук улыбнулся, глядя на меня и Пан Джон Су: — Не принимайте близко к сердцу, ладно? Как говорится, хорошее лекарство всегда горькое на вкус. Ха-ха. Он сгладил всё так, будто произошедшее было лишь досадным недоразумением. «А этот парень действительно умеет выворачивать всё в свою пользу». — Ну что, продолжим репетицию! Пока Ким Чхан Ук лучезарно улыбался, я спустился со сцены. — Ха-а. Ли Сэ Рин покачала головой, услышав мой вздох: — И зачем ты вообще связался с подобным типом? — Потому что он обвинял другого в собственной бездарной игре. Я не мог пройти мимо. Ты бы на моём месте поступила точно так же — так что можешь смело меня похвалить, если хочешь. Я самодовольно улыбнулся. Ли Сэ Рин прищурилась: — Я? Ты бредишь? Она подалась вперёд и слегка ткнула меня длинным пальцем в грудь, глядя прямо в глаза: — Ты и сам о себе позаботиться не в силах. Ли Сэ Рин попала не в бровь, а в глаз. «А ведь и правда задело». — Ты права. Ха-ха... — И всё же. Она на мгновение замолчала, услышав мой ответ, после чего добавила: — И всё же... ты молодец. — Что? Ли Сэ Рин улыбнулась: — Великая актриса, непревзойдённый талант, красавица, подобной которой мир больше никогда не увидит... Если уж ты учитель, натаскивающий саму Ли Сэ Рин, то именно так тебе и подобает себя вести. «А. Значит, всё-таки хвалит». «...Ли Сэ Рин. Вне всего, что касается актёрской игры, её уверенность в себе просто поразительна». Пока я стоял, опешив от такой похвалы, лицо Ли Сэ Рин мгновенно вернуло свою привычную холодность, и она отмахнулась от меня: — Чего уставился? Иди займись делом. ◇ ◇ ◇ Я переводил дух за кулисами. — Ха-а. «И о чём я только думал, когда полез на рожон?» — Нет. «Разве мог я спокойно смотреть, как унижают моего благодетеля?» Я дал себе клятву: в этой новой жизни я не буду трусом. Если жить по-старому, какой вообще был смысл возвращаться? — Отличная работа. Молодец, Ким До Юн! Я как раз разговаривал сам с собой, когда раздался взволнованный голос: — Актёр Ким До Юн!.. — Пан Джон Су? Пан Джон Су подбежал ко мне, задыхаясь от быстрого бега. — А как же репетиция? — Актёр Ким Чхан Ук попросил тридцатиминутный перерыв, так что... «Всё как всегда». — Но почему вы так запыхались? — Я везде искал вас... ха-а... фух. — Меня? — Да! Пан Джон Су сделал глоток воды, которую я ему протянул, и наконец немного выровнял дыхание. — Так зачем вы меня искали?.. Прежде чем я успел договорить, Пан Джон Су схватил меня за руку: — Послушайте, актёр Ким До Юн! Зачем вы вмешались тогда?! — Тогда? «Он, должно быть, о стычке с Ким Чхан Уком». — Всё в порядке. Я ведь не сказал ничего дурного. — Я мог бы и сам стерпеть... На лице Пан Джон Су читалось глубокое чувство вины. — Если подобное когда-нибудь повторится... пожалуйста, не вмешивайтесь... У актёра Ким Чхан Ука множество фанатов и огромное влияние, если о вас поползут дурные слухи... Лицо Пан Джон Су выражало искреннюю тревогу. «Он действительно хороший человек». Я улыбнулся и ответил: — Не волнуйтесь. Я не настолько безрассуден, чтобы лезть на рожон с кем попало. Будь на вашем месте кто-то другой, Пан Джон Су, у меня бы и духу не хватило вмешаться. Пан Джон Су смущённо опустил голову: — Не понимаю, почему вы так добры ко мне, простому эпизоднику... «Потому что это само собой разумеется». «Я искренне благодарен ему». «История, в которой хорошие люди, трудившиеся не покладая рук, получают заслуженную награду». «Именно такие истории я люблю». — Ха-ха. Вы мне просто по-человечески симпатичны, вот и всё. От моих слов глаза Пан Джон Су наполнились слезами, словно сдерживаемые доселе чувства наконец вырвались наружу. — Спасибо. Искренне... За двадцать лет в этой профессии вы первый человек, который так по-доброму ко мне отнёсся, актёр Ким До Юн. — Ха-ха... Я почувствовал, как к нам начали поворачиваться люди поблизости. «Чего вы вдруг расплакались?» «Со стороны кажется, будто я вас обидел». Пан Джон Су сморгнул слёзы, и его взгляд вдруг стал решительным и непреклонным, будто он принял важное решение. — Я, Пан Джон Су, и прежде был благодарен вам. Но отныне я буду следовать за актёром Ким До Юном всем сердцем! Если я хоть чем-то смогу помочь, я сделаю это — чего бы мне это ни стоило! — Ха-ха, да я вовсе не этого добивался. — Я пока не представляю, чем именно смогу быть вам полезен, но... Уголки моих губ поползли вверх: — Тогда... это настоящее обещание? Учтите, я один раз отказался, так? И вы сами вызвались? Пан Джон Су ударил себя кулаком в грудь: — Пан Джон Су, единственный сын рода Пан в двадцать первом поколении, на ветер слов не бросает! Я крепко пожал ему руку и ответил: — А-ха-ха. Тогда полагаюсь на вас. «Я всего лишь хотел вернуть долг». «Но он сам зацепил меня на крючок». Секретная приправа, способная украсить любую картину. Я только что заполучил на свою сторону Пан Джон Су — непревзойдённого мастера среди актёров второго плана высшего эшелона, чья ценность на рынке превосходила многих исполнителей главных ролей. Это мне определённо пригодится. ◇ ◇ ◇ Ночь после окончания репетиции. Я рухнул на кровать, буквально валясь с ног от усталости. — Помогать в пходжанмачха вдобавок ко всему прочему — задача не из лёгких. Моё тело работало на пределе возможностей. «Но оно того стоит». Чтобы не выпадать из образа Сан Чхоля, мне было жизненно необходимо поддерживать физическое ощущение изнурённого подработчика. Я достал из кармана раскладушку и уставился на экран: — Ещё три дня. Три дня до финальной репетиции, где появляется Сан Чхоль. После сегодняшних событий я окончательно всё решил. Пусть даже я всего лишь второстепенный персонаж... Нет, именно потому, что я был второстепенным персонажем — я подготовлю столь безупречную игру, столь завершённую в рамках своей роли, что на моём фоне исполнитель главной роли Ким Чхан Ук покажется самым заурядным человеком. «Если честно, сейчас я справляюсь неплохо». Три дня погружения по методу вместе с Ли Сэ Рин приблизили меня к Сан Чхолю ещё на один шаг. Я верил в это. Но. — Без «Взгляда режиссёра» пришлось туго. В течение тех трёх дней с Ли Сэ Рин я не мог использовать ⟨Взгляд режиссёра⟩, из-за чего мне так и не удалось полностью слиться с Сан Чхолем. Ли Сэ Рин же, напротив, достигла абсолютного погружения всего за три дня на сцене — безо всяких способностей вроде ⟨Взгляда режиссёра⟩. «Вот почему она настоящий гений». Я стиснул зубы. В этой жизни я не собирался завидовать чужому таланту. Я выложусь без остатка. «Галерея». Я принялся набирать сообщение. До сих пор я получал лишь редкие разрозненные советы. Но на этот раз всё иначе. Заголовок: Хочу выложиться на полную катушку. Автор: Монстр-новичок На финальной репетиции я хочу сыграть лучше всех. Пожалуйста, без стеснения укажите на все изъяны в моей игре. Я приму всё. Вскоре после публикации комментарии посыпались один за другим с бешеной скоростью. [Комментарии] [Стоп, это реально???] [Новичок... нельзя так байтить людей, ты же утонешь в непрошеных советах] [И пусть тонет, я только за] [Новичок, ты видео сначала выложи. Мы глянем] [Скриптхед: Может, не торопясь разберём сценарий вместе? Только мы вдвоём...] [Мари — принцесса: Простолюдины сбежались толпой. Приходи укрыться в моей гостевой книге, милый.] └[Тебе самой за себя не стыдно?] └[Жареная Креветка: Я хотел сдержаться, но, может, всё-таки ворваться?] └[Жареная Креветка: Все завсегдатаи, кто хорошо относился ко мне и новичку, очистите галерею на часок...] └[Лунна: Спасибо...] └[Не-а, ты остаёшься прибираться, куда это ты собрался?] «Хоть они и дурачатся, но у них явно руки чешутся вставить свои пять копеек». Отлично. Этого более чем достаточно... И тут произошло неожиданное. Один комментарий привлёк моё внимание. [Дракула: Ты сейчас не на том этапе, чтобы принимать советы.] └[Чего-чего???] └[С чего это старик ввалился на тусовку в галерее и портит всем настроение?] └[Я не стану говорить, что не уметь веселиться со всеми, сидеть с умным видом как сыч, а потом в одиночестве обедать в туалете, растеряв всех друзей — это типичный почерк Адепта Метода, да?] Дракулу принялись распекать со всех сторон. Но он не обращал внимания и гнул своё: └[Дракула: Финальная сцена, которая тебе досталась. Это сцена, которую нельзя вытянуть одной лишь техникой. Того, что написано в сценарии, недостаточно. Ты обязан вытащить наружу ощущение краха, чувство утраты. Необузданные эмоции с самого дна души.] └[Гляньте на этого старика, вечно только ядом брызжет, а теперь вдруг набивается в Отряд Метода] └[О чём этот парень опять заливает...] └[Да что ты вообще знаешь о неудачах?] └[Да не нужно там глубоко погружаться, отработай технику и дело с концом лол] └[Не выбирай трудный путь в обход, новичок] └[Классический Адепт Метода с его вечным отчаянием лол] └[Новичок, не поддавайся на коварный шёпот этих Адептов Метода.] └[Типичная энергетика неудачника от Адептов Метода лол] Все разом набросились на Дракулу. └[Дракула: Мне понравился присланный тобой сценарий, поэтому я провёл несколько дней, живя жизнями трёх персонажей пьесы. И достиг полного слияния с каждым из них.] «Трёх персонажей?» «Он имеет в виду Мин У, Ха Ран и Сан Чхоля?» «Невероятно». «Полное погружение всего за несколько дней? И не в одного персонажа, а сразу в трёх?» └[Дракула: https://actorgallery.video] Но ссылка, прикреплённая Дракулой, не оставляла сомнений: Ха Ран, Сан Чхоль и Мин У — все они были там. Его игра была настолько безупречной, что его собственное лицо невозможно было разглядеть. Очевидно, что один человек исполнял разные роли, но поверить в то, что это один и тот же мужчина, было попросту невозможно. — Вот она, вершина игры по методу. Я судорожно сглотнул. [Дракула: Не верь сценарию! Верь мне! Если ты жаждешь подлинной игры по методу, доверься мне. Я потрачу собственные баллы, если потребуется — но твою финальную сцену я сделаю лучшей из возможных.] └[Новичок, не ведись!!!!!] └[Его совет буквально звучит как «не верь сценарию, верь Галерее актёров» лол] *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Второстепенная роль, поглощающая главную [Дракула: Не верь сценарию. Верь мне.] Вскоре после того, как я решил довериться Дракуле, до меня донёсся его голос: — Приветствую тебя, юноша, мечтающий об актёрской игре по Методу. Это по-настоящему. Я правда слышу его голос. Видеозвонок — одна из множества функций, доступных за баллы в Галерее актёров. — Здравствуйте. Я поздоровался с неловкой улыбкой, и в парящем перед глазами синем окне материализовалось лицо Дракулы. — Глядя на тебя вот так вживую... ты кажешься ещё более пустоголовым, чем я представлял. Что за прямолинейность у этого человека? На экране предстал красивый мужчина средних лет, одетый с иголочки в безупречный чёрный костюм. — Вы отличаетесь от того, как я вас представлял. Дракула в недоумении склонил голову: — Что ты имеешь в виду? Ты же видел мою игру. — Честно говоря, когда вы играете, то выглядите как совершенно другой человек. От моих слов Дракула с явным удовлетворением улыбнулся: — Отношение к делу: одобрено! Хорошо. Глаз у тебя намётан. — Так что мне теперь делать? Для начала, может, пробежаться по сценарию?.. — Тц-тц. Нет времени. Времени нет! Ты не гений — неужели с таким подходом рассчитываешь всего за три дня выдать игру высшего пилотажа? — Тогда как же мне... Дракула с пафосом взмахнул плащом и усмехнулся. [Система: Пользователь «Дракула» потратил 300 000 баллов.] [Предупреждение: Временная ось этого пространства искажается.] — С этой минуты баллы, которые я трачу на твоё обучение, обходятся в один золотой слиток в час. — Что, простите?! Давление навалилось мгновенно. Это вообще серьёзно? — Лучший Метод в Галерее актёров. Уроки актёрского мастерства от самого Дракулы — трёхкратного подряд лауреата Премии Ласкара. Они стоят ровно столько. Пусть тратит не из моего кармана, но всё же... Цена просто запредельная. «Так вот какова ценность баллов в этом мире». — И когда вы используете эти баллы, что конкретно... Договорить я не успел: ответ последовал сам собой. — С этой секунды лишние разговоры под запретом. Раз осознал ценность, сосредоточься. Юноша Метода. Моя комната в одно мгновение начала искажаться. Уши заполнил скрежет трения — звук сцепления исполинских шестерней. Пространство перестраивалось само по себе, словно собирающийся кубик Рубика. «Неужели мир, в который я вернулся, с самого начала был фэнтези?!» А когда грохот затих, вокруг осталась лишь абсолютная, беспросветная тьма — и звук моего собственного дыхания. [Назначен пользователь: Дракула] [Специальная сцена: Сцена Бездны активирована.] — А теперь начнём. Юноша Метода! Добро пожаловать в мой мир. ◇ ◇ ◇ Быть может, оттого, что вокруг стояла кромешная тьма, я даже не помнил, сколько часов уже репетировал. — Жалкое зрелище! Твоя игра — мусор! Ты просто механически перечисляешь заученные приёмы один за другим. У тебя нет таланта! Раскатал губу на великие цели, не имея за душой ничего! В абсолютной тьме, где ничего не было видно, пока я без передышки играл свою роль, в уши впивались слова, полосующие саму душу. — Угх!.. — Сильнее! Сделай так, чтобы было больнее! — Ха-а... ха-а... — И это всё, на что ты способен? Всё? Чем это вообще отличается от того никчёмного актёришки, каким ты был прежде?! — Понял! Под громогласные команды Дракулы я продолжал играть Сан Чхоля без единой секунды отдыха, но наставник орал так, словно ничто не могло его удовлетворить: — Брось эту паршивую привычку пытаться играть технично! — Есть! — То, что ты делаешь — не Метод. Это просто дешёвое подражание! Вспомни время, которое ты пустил на ветер. Дни, когда ты ставил жизнь на кон ради крошечной роли и малодушно улыбался; дни, когда отворачивался от собственного ничтожества и зависти — вспомни их! — Но Сан Чхоль не такой человек... — Он просто притворяется хорошим! В точности как ты! В глубине души снедаемый завистью и злобой к исполнителю главной роли, а снаружи улыбающийся, будто всё в порядке. Это лицемерие и есть истинная натура Сан Чхоля! — Что вы хотите сказать... — Смакуй это ощущение — чувство, как эта пропасть между внешним и внутренним сжирает тебя изнутри, обращая в гниль. Вот это — Метод. ◇ ◇ ◇ Перед глазами всё побелело, и я рухнул без сил от истощения. — Ха-а... ха-а... После многих часов излияния ядовитых тирад Дракула заговорил довольным голосом: — Пожалуй, пора. Отдохни, юноша Метода. На его слова я отозвался еле слышным, сдавленным голосом, скребя ногтями по полу: — Ещё нет... Я всё ещё могу!.. «Я хочу этот фонтанирующий талант». «Хочу отобрать всё, что есть у этого ублюдка!» *Щёлк.* По щелчку пальцев Дракулы окутавшая всё тьма бесследно рассеялась. — Где это я?.. — В твоей комнате, юноша Метода. Затуманенный разум мгновенно прояснился. О чём я вообще думал? — На твоём текущем уровне погружаться глубже ничем хорошим бы не закончилось, — Дракула кивнул. По спине пробежал холодок. О чём же я думал в том чернейшем пространстве? Чувство, будто я перестал быть самим собой. «Возможно, я мог бы уже никогда не вернуться». Дракула произнёс, словно прочитав выражение моего лица: — Пока учу тебя я, за черту ты не переступишь, так что не переживай. — Ха-ха... — Ты играл в моём пространстве, так что смерть тебе не грозит, но всё же ты без перерыва лицедействовал три дня кряду. Ощущения наверняка такие, будто вот-вот испустишь дух. Приляг и слушай. От его слов напряжение покинуло тело, и я звездой повалился на кровать: — Спасибо. Прошло три дня. Субъективно, надо полагать. Внутри пространства, созданного Дракулой, казалось, будто само время перестало существовать. «Мне столько всего хочется расспросить об этом пространстве». Но прямо сейчас у меня попросту не осталось сил задавать вопросы. Дракула поинтересовался: — Ну так как? Что ты чувствуешь? Поделись впечатлениями. Впечатлениями, значит... Прошло совсем немного времени с тех пор, как Дракула начал меня наставлять, но одно стало ясно уже сейчас. Этот человек напоминает мне того лысого мужика из фильма про барабаны, который я когда-то смотрел, — манера один в один! ...Впрочем, он явно спрашивал не об этом. Я на секунду задумался, а затем кивнул: — До сих пор я думал, что то, чем я занимался — попытки сыграть Сан Чхоля, — и было игрой по Методу. Но на этот раз всё ощущалось иначе. — Ещё бы. То, что ты делал, не было Методом. — Что? — Всё это время ты был чересчур зациклен на технике. Будь ты на уровне того мусора из фракции технарей в Галерее, на это ещё можно было бы хоть как-то смотреть. Но ты им в подмётки не годишься. — Ну, я всегда считал, что для Метода требуется определённый талант. Я верил, что у меня этого таланта нет. И поэтому до полусмерти загонял себя, стараясь компенсировать его техникой. Дракула переспросил с неподдельным недоумением: — Талант? — Что-то вроде глубины погружения Ли Сэ Рин... У меня такого нет... — А, та девчушка, которая играла Ха Ран на той записи, что ты мне показывал. Определённо, ребёнка такого калибра вполне можно назвать гением. Значит, и в глазах Дракулы Ли Сэ Рин была воплощением чистейшего таланта. Именно об этом я и размышлял, когда он произнёс: — Вот только когда речь заходит о Методе, талантом называют вовсе не это. — Что? Слова Дракулы не укладывались у меня в голове. Если игра Ли Сэ Рин — это не талант, тогда что же это? — Похоже, тебе трудно это понять. Даже у меня — у самого Дракулы, трёхкратного подряд обладателя Премии Ласкара — нет того, что можно было бы назвать простым актёрским талантом. — Ха-ха. Да бросьте. Слова Дракулы не были скромностью. Это был отвлекающий манёвр. Но он продолжил: — В Методе талант — это не умение искусно кому-то подражать. — Тогда что же это? От моего вопроса поведение Дракулы едва заметно переменилось: — Жгучая жажда стать кем-то другим. Странный восторг от превращения в нечто иное, нежели ты сам. Инстинкт, который вползает тебе под кожу, пока ты даже не замечаешь этого. Дракула оскалился в широкой улыбке, обнажив дёсны, и продолжил: — Патологическое безумие, позволяющее поставить на кон всё своё естество ради упоительного восторга от кражи чужой жизни! При виде этого меня пробрал мороз. О чём он вообще говорит? Разве это не речи безумца? Я сглотнул. Я обманулся — вульгарной оболочкой Галереи, её мнимым дружелюбием, внешним фасадом. «Вот какова истинная природа монстров под названием Галерея актёров». Меня охватил неподдельный ужас, словно я столкнулся с чем-то, чему не место в этом мире. «Сколько бы жизней я ни прожил, мне никогда не постичь подобного мышления». Не в силах прочувствовать это, я мог лишь благоговейно наблюдать издалека. Именно так я думал. — Это ещё что такое? Что за улыбка? — Какая улыбка? — Взгляни на своё лицо. Повинуясь словам Дракулы, я посмотрел в зеркало. — ... В отражении стоял человек, чьи губы растянулись в широченном хищном оскале — точь-в-точь как у Дракулы. Дракула усмехнулся и произнёс: — Видишь? Я так и знал. Мы с тобой одной породы, юноша Метода. ◇ ◇ ◇ День финальной репетиции Сан Чхоля. Сегодняшняя репетиция была кульминацией третьего акта — сценой, где Сан Чхоль сталкивается с Мин У, превратившимся в пустую оболочку после смерти Ха Ран. — Есть тут кто-нибудь? Стоя на сцене, я медленно и глубоко вдохнул: — Фу-ух. Всё благодаря Дракуле. Даже без активации способности [Взгляд режиссёра] мои чувства теперь были неразрывно связаны с чувствами Сан Чхоля. И в этот момент... Вдали я заметил Ким Чхан Ука. Обычно я бы невольно тушевался перед великолепной внешностью Ким Чхан Ука или статусом исполнителя главной роли, неотделимым от него. Но не сейчас. «Фальшивка». Теперь, когда я стал Сан Чхолем, я видел это со всей ясностью. Ким Чхан Ук не был Мин У. — Фу-ух. Пора начинать. Мысль, которая раньше мне и в голову бы не пришла. Но прямо сейчас я был абсолютно уверен. Сегодня я раздавлю Ким Чхан Ука одной лишь своей игрой. Я стану второстепенным актёром, который сожрёт главного. Хозяином этой сцены сегодня буду я — тот, кто завидует даже самой жизни Мин У и жаждет поглотить её целиком. «Я — Сан Чхоль». *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Главная роль, попробуй ты Раздался голос одного из сотрудников съёмочной группы: — По местам, пожалуйста! Следующей репетировали финальную сцену третьего акта — момент, когда Сан Чхоль отправляется на поиски Мин У, изведясь от тревоги из-за того, что тот даже не пришёл на похороны Ха Ран. Это было последнее появление Сан Чхоля в спектакле. До Юн перевёл взгляд на Ким Чхан Ука, занимавшего свою позицию. Ким Чхан Ук встретился с ним взглядом, широко ухмыльнулся и зашагал навстречу. — Эй, До Юн! Ты уж прости за прошлый раз. Что скажешь, если сегодня мы как следует покажем класс? Он выкрикнул это нарочито громко, словно играя на публику, и сократил разделявшее их расстояние. Но стоило ему подойти вплотную... Ким Чхан Ук понизил голос так, чтобы никто больше его не услышал: — Эпизодник должен знать своё место, смекаешь? Давай сегодня без самодеятельности. От этой реплики До Юн не сдержался и рассмеялся: — Вы совершенно правы. Сделаю всё возможное, чтобы не забывать об этом! Бодрый ответ заметно разрядил обстановку на площадке. — Вот это правильный настрой! — Покажем отличную сцену! Ким Чхан Ук, явно не ожидавший подобной реакции, помрачнел. — Тц, — он цокнул языком и вернулся на исходную точку. «Прекрасно». Именно такое отношение ему и требовалось. Тем приятнее будет втоптать его в грязь. Три дня ада с Дракулой. Сегодня он докажет, что всё это стоило каждой секунды. ◇ ◇ ◇ По сигналу помощника режиссёра репетиция началась. [Желаете активировать Взгляд режиссёра?] [ДА / НЕТ] О чём тут вообще думать? Разумеется, ДА. Мир перед глазами погрузился во тьму, словно резко вырубили свет. [Взгляд режиссёра: визуализация режиссёрского видения режиссёра Ли Тхэ Рёна] И перед ним постепенно начал обретать форму пейзаж, живший в сознании режиссёра Ли Тхэ Рёна. «Удушающе». Мастерская, в которую не проникало ни единого луча света. В воздухе, подобно туману, висела пыль. По полу были разбросаны засохшая краска и разорванные холсты. Пространство, где угасли абсолютно все признаки жизни. «Значит, именно таким режиссёр Ли представлял себе финальное состояние Мин У». После смерти Ха Ран внутренний мир Мин У стал настолько тёмным, настолько истерзанным. И в самом центре всего этого — Ким Чхан Ук в роли Мин У. Он совершенно неподвижно сидел в лишённой света мастерской. «Режиссура великолепна». Вот только сидел он с идеально прямой спиной. Женщина, которую он любил, мертва — разве это не должно причинять боль? Поразительная бездарность игры Ким Чхан Ука едва не разрушила погружение До Юна окончательно. Если бы не всепоглощающее видение, которое демонстрировал ему [Взгляд режиссёра] Ли Тхэ Рёна, он непременно сбился бы. «Сосредоточься». Он усмирил нахлынувшие чувства, расправил потёртое пальто Сан Чхоля и заговорил — тяжело, отчего комнату заполнила давящая тишина: — Ты как, держишься? Ну же... как бы тяжело ни было, на похороны Ха Ран ты обязан был прийти. Естественно. Теперь он понимал это так, как никогда прежде. Сан Чхоль был раздавлен ничуть не меньше Мин У. Нет, куда сильнее: в нём клокотала скорбь, переродившаяся в затаённую обиду. Но внешне он продолжал притворяться, будто всё в порядке и его волнует лишь друг. Он упрятал эту тьму в дальний угол души, подстраиваясь под гнетущую тяжесть невыносимо мрачной комнаты, и заговорил снова: — Мин У. С тобой всё в порядке? Скажи хоть что-нибудь. Слова давались с запинкой, голос звучал глухо и тяжело. В то же мгновение он уловил прокатившийся среди съёмочной группы шёпот: — Ким До Юн потрясающе держит эмоцию. — На этой сцене ведь ничего нет, но стоит До Юну открыть рот, как кажется, будто это настоящая мастерская. — Разве Сан Чхоль всегда выглядел таким печальным? — Вот именно. Но это чертовски затягивает... — Теперь очередь Ким Чхан Ука. Глаз Ким Чхан Ука на долю секунды дёрнулся, прежде чем он разомкнул губы: — ...Скоро. Скоро начнётся конкурс. Никаких эмоций. Никакого веса. Пустота. Лишь слепая иллюзия, будто простое зачитывание реплик по сценарию само по себе породит шедевр. До Юн проглотил раздражение и продолжил следующей репликой: — Мин У, я боюсь, что ты совсем сломаешься. Нет. Всё не так. Сан Чхоль лишь притворялся хорошим другом — действовал по привычке, на рефлексах. Но внутри он презирал Мин У за то, что тот позволил Ха Ран умереть. Презирал снова и снова. — Что со мной будет? Да ничего. — Ха Ран оставила тебе письмо. В тот миг, когда Сан Чхоль протянул Мин У письмо, тот бросил: — Оставь там. — Хотя бы прочти его. Ха Ран написала его для тебя. Ким Чхан Ук небрежно отшвырнул письмо Ха Ран на пол: — Я занят! Сейчас не время для подобных!.. Брови До Юна невольно сдвинулись к переносице. Почему? Потому что Ким Чхан Ук играл без капли искренних чувств? Потому что этот наглец проявил неуважение к режиссёру Пан Джон Су и пытался спровоцировать его самого? Нет. Дело было вовсе не в столь поверхностных вещах. «Так вот что Дракула имел в виду под методом». Он пытался сдержать это чувство, собирался не срывать репетицию, но всё это напрочь вылетело из головы. Сейчас, когда он стал Сан Чхолем, существовало лишь одно: при виде того, как Мин У обращается с последним письмом Ха Ран словно с мусором, внутри всё закипело. Это была не игра. Нечто настоящее, поднимающееся из самой глубины. Здесь, на этой сцене, он стал Сан Чхолем. «Держи себя в руках». Именно эта мысль билась в голове... ровно до того мгновения, пока окончательно не исчезла. — У меня сейчас конкурс в самом разгаре... угх. Ким Чхан Ук запнулся на своей реплике. «Поверить не могу». У него была Ха Ран. У него был тот самый талант, ради которого люди готовы пойти на убийство. Ким До Юн забыл заученный сценарий, и заговорил сам Сан Чхоль: — Мин У. Возьми себя в руки. — Что? Ким Чхан Ук растерянно повернул голову. Съёмочная группа заволновалась, но один сдерживающий жест режиссёра Ли Тхэ Рёна заставил всех замолчать. «Продолжайте» — вот что он означал. — Я понимаю, ты талантлив. Но ты ведь даже не пытался стараться, верно? Что именно для тебя здесь такого сложного? Комплекс неполноценности Сан Чхоля, его зависть, его ревность... Они начали просачиваться в собственные чувства Ким До Юна. — Имея под рукой такой ослепительный дар. В будущем Ким Чхан Ук покинет айдол-группу и с головой уйдёт в актёрство. До Юн видел его игру в том будущем. «Человек, играющий подобным образом, просто не может ненавидеть актёрское ремесло». Ким Чхан Ук любил его. По меньшей мере игра, которую Ким Чхан Ук однажды покажет, и то, как он буквально до дыр зачитывал сценарий на репетициях, указывали на одно и то же. А главное — Ким Чхан Ук обладал подлинным талантом. Пусть и не уровня Ли Сэ Рин, но всё же выдающимся. «Будущее это доказало». Так почему же прямо сейчас он играет настолько отвратительно? Всему виной лишь недостаток практики — другого объяснения не существовало. А значит, эта реплика била Мин У — и Ким Чхан Ука — точно по больному месту. И оттого в голосе Ким Чхан Ука прорезались острые нотки. В глазах, обращённых на До Юна, вспыхнула ярость. — Ты закончил болтать... До Юн перебил его и продолжил, не отводя взгляда: — Ты даже не репетировал толком, а рассуждаешь о конкурсе? Смерть Ха Ран тебя вообще хоть сколько-нибудь задела?! Реплика Ким Чхан Ука в роли Мин У: — ...Это... Ким Чхан Ук на мгновение онемел. Эмоции на его лице — ярость, растерянность, чувство вины. Впервые в игре Ким Чхан Ука начали проступать настоящие чувства. До Юн бросил взгляд в сторону съёмочной группы и улыбнулся: — Прошу прощения! Я на секунду совсем потерялся в сценарии. Последние дни я буквально жил на этой сцене, пытаясь вжиться по методу, вот и вырвалось лишнее. Можем мы начать заново, с самого начала? Члены съёмочной группы, застывшие на месте, закивали: — Такое бывает. До Юн, у тебя отличная трактовка роли! — А, так вот зачем тебе понадобилась сцена. Оператор-постановщик Юн Сон У оторвался от видоискателя камеры и усмехнулся — с едва уловимой ноткой высокомерия: — В кадре это смотрелось великолепно. Сценаристка Юн Сон И подала голос: — Д-До Юн сейчас правда выглядел точь-в-точь как Сан Чхоль. Вот прямо совсем. До Юн склонил голову и повернулся к Ким Чхан Уку: — Прошу прощения. Я слишком глубоко погрузился в образ, и вырвалось то, чего не было в сценарии. Лицо Ким Чхан Ука побагровело. Он свирепо уставился на него: — Что ты, чёрт возьми, себе позволяешь посреди репетиции?! Совсем страх потерял?!.. «Серьёзно?» Ты сам сорвал репетицию, остановил всю съёмочную группу и вылил на режиссёра Пан Джон Су все мыслимые оскорбления — и после этого проблема во мне? Если уж на то пошло, я держался на редкость сдержанно. «И что же в такой ситуации ответить?» Промолчать — сочтут за грубость. Но «Я сорвался, потому что твоя игра — полнейший шлак», пожалуй, тоже не лучший ответ. Поэтому он просто улыбнулся: — А-ха-ха. Должно быть, я и впрямь чересчур увлёкся. Прошу прощения. — Если ты эпизодник, так и веди себя как эпизодник!.. Ким Чхан Ук уже открыл рот, чтобы добавить что-то ещё, но, похоже, почувствовал повисшую в воздухе неловкость. Он цокнул языком и отвернулся: — Чёрт побери!.. В этот момент тишину прорезал голос режиссёра Ли Тхэ Рёна: — Пятиминутный перерыв. ◇ ◇ ◇ Режиссёр Ли Тхэ Рён, подавив раздражение, раз за разом пересматривал отснятый материал на мониторе: — Ещё раз. — Режиссёр, вам что-то не понравилось в игре Сан Чхоля? Почему вы постоянно возвращаетесь к этому моменту?.. Первый ассистент оператора знал, что Ли Тхэ Рён органически не переносит отсебятину и импровизации, а потому наблюдал за ним с едва скрываемой тревогой. Режиссёр медленно выдохнул: — Дерзкий сопляк. Режиссёр Ли Тхэ Рён видел в актёрах сияние. Это не было ни метафорой, ни преувеличением. Инстинкты, выработанные за всю жизнь, его режиссёрский гений, актёрские задатки, проявлявшиеся в каждом жесте и движении... Возможно, это был некий синестетический цвет, рождённый слиянием всех этих факторов. Он не мог объяснить, чем именно оно являлось, но в одном сомневаться не приходилось: он действительно его видел. Ли Тхэ Рён брал эти искорки света, расставлял их по нужным местам, соединял в единую линию и чертил созвездия. В этом и заключалась его работа. В этом смысле Ким Чхан Ук сиял вполне сносным, умеренным светом. А Ли Сэ Рин... она пылала ярче любого актёра, которого он когда-либо встречал. Чистая, безупречная. Хватало одного взгляда, чтобы безошибочно определить место, где её красота раскроется полнее всего. Талант, приблизившийся к идеалу, который Ли Тхэ Рён лелеял на протяжении всей карьеры. Однако. «Ким До Юн». Ким До Юн был иным. В нём не было ни малейшего сияния. Вместо него зияла чёрная дыра. Тьма — будто сотни, тысячи чудовищ вцепились в неё мёртвой хваткой и отказывались отпускать. «Я не могу этого принять». Это ощущалось как отрицание всего, что он когда-либо создал. Ли Тхэ Рён всегда верил: то, что не сияет, талантом не является. Но Ким До Юн на этой сцене разрушал эстетику, на возведение которой режиссёр положил целую жизнь. Даже рядом с Ли Сэ Рин, обязанной быть ослепительным, лучезарным светом, Ли Тхэ Рён не мог оторвать взгляда от этой чёрной дыры. Странное, тревожное присутствие, ускользавшее из-под режиссёрского контроля. Режиссёр Ли Тхэ Рён выдохнул и откинул голову на спинку кресла. Для гения, всегда безошибочно видевшего правильный ответ, неправильный ответ, от которого невозможно отвести глаз, был чем-то по-настоящему пугающим. Непостижимое создание, бросавшее вызов всему, что он знал. «В таком случае...» Что, если вложить в эту дыру всю свою режиссуру до последней капли? Что, если эта чёрная дыра целиком поглотит его творение? Какой пейзаж откроется по ту сторону? В этом крылась самонадеянность гениального постановщика — и ненасытный голод творца, жаждавшего узреть то, чего он никогда прежде не видел. ◇ ◇ ◇ Прямо перед тем, как репетиция должна была возобновиться, режиссёр Ли Тхэ Рён подал голос. Холодный, бесстрастный тон. И всё же вся съёмочная площадка замерла. — Ким До Юн. Хочешь попробовать сыграть главную роль? Комнату поглотила мёртвая тишина. С лица Ким Чхан Ука сошли все краски — выражение человека, у которого земля разом ушла из-под ног. Сам До Юн уставился на режиссёра Ли Тхэ Рёна, застигнутый врасплох. «Что вообще сейчас происходит?..» Режиссёр Ли Тхэ Рён не обратил на всеобщую реакцию ни малейшего внимания. Словно говоря сам с собой, он повторил вопрос: — Ким До Юн. Я спрашиваю, хочешь ли ты взять на себя роль Мин У. *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Я тот безумец, который отказался Ошеломляющее заявление режиссёра Ли Тхэ Рёна заморозило воздух на съёмочной площадке. Работники затаили дыхание, нервно переглядываясь. — Режиссёр? Но как же тогда актёр Ким Чхан Ук?.. Даже встревоженные слова сценаристки Юн Сон И не смогли заставить Ли Тхэ Рёна отвести взгляд. Отношение Ким Чхан Ука к сценарию было отвратительным. Режиссёр полагал, что если в парне есть хоть искра таланта, тот выдаст достойную игру — ничего такого, из-за чего стоило бы злиться. Но в игре Чхан Ука не было ни следа душевных терзаний Мин У. Это было осквернением сценария. А ещё оставался другой вопрос, который Ли Тхэ Рён втайне вынашивал внутри себя. Это удушающее, тлеющее сомнение благодаря игре Ким До Юна пришло к единственному выводу. «Главная роль — за Ким До Юном». Пусть даже это был телеспектакль, главная роль в прямом эфире KBC сулила ни с чем не сравнимые возможности для любого новичка. Ли Тхэ Рён был уверен, что До Юн не откажется. — Прошу прощения, режиссёр. Я буду играть Сан Чхоля. От такого ответа брови Ли Тхэ Рёна сошлись на переносице. Немыслимо. Какая вообще могла быть причина для отказа? — Почему? Ким До Юн ответил без малейших колебаний: — Я — Сан Чхоль. К тому же в этой постановке именно эту роль я смогу исполнить лучше всего. Режиссёр долго и пристально смотрел на молодого актёра. — Хм-м. Он искренен? Или просто притворяется бессребреником, лишённым амбиций? Мысль о том, что даже *это* напоминает Сан Чхоля, заставила Ли Тхэ Рёна тихо вздохнуть. — Собственными ногами отпихиваешь верный шанс. Ладно. Пока продолжим как есть. После слов режиссёра напряжение на площадке начало спадать. Казалось, всё закончится просто мимолётным инцидентом. Но тут Ким Чхан Ук скрипнул зубами. Ли Тхэ Рён задвинул его на задворки и предложил роль Мин У второстепенному актёру. Когда Ким До Юн отказался, Чхан Ук на миг ощутил облегчение, однако вслед за этим из глубин души хлынули жгучий стыд и ярость. Его потеснил какой-то никчёмный статист. Насколько же низко его ценят? Он был явно выше этого жалкого эпизодника во всех мыслимых отношениях: в актёрском мастерстве, во внешности, в популярности — абсолютно во всём! И всё же... Начиная от персонала и коллег-актёров и заканчивая самим режиссёром — Чхан Ук просто не понимал, почему с ним так обращаются. Испытать подобное унижение из-за безымянного статиста ему довелось впервые: не просто со времён ухода из айдолов в актёры, а за всю свою жизнь. Для Ким Чхан Ука, который с самого рождения был главным героем собственной истории, это стало невыносимым позором. «Проклятье!» Лицо его побагровело, и, больше не в силах сдерживать эмоции, он выпалил: — Прошу прощения. Мне нездоровится... Я пойду! ◇ ◇ ◇ До Юн прижал ладонь ко лбу. Он в одиночестве шагал по улице после репетиции, а в голове без конца крутились предложение Ли Тхэ Рёна и собственный ответ. Даже ребёнку было ясно как день: главная роль Мин У принесёт куда больше шумихи и славы, чем второстепенный Сан Чхоль. — А я взял и отпихнул её собственными ногами. Боже, ну и идиот. Впрочем, сожаление продлилось лишь секунду. У него была веская причина, по которой он не мог согласиться. Отобрать роль у Ким Чхан Ука не через прослушивание, а вот так... В этом было что-то неприятное, пусть и не настолько, чтобы наотрез отказываться лишь из-за моральных терзаний. «Будь дело только в этом, я бы согласился». До сих пор Ли Сэ Рин выстраивала экранную химию именно с Мин У в исполнении Чхан Ука. В тот миг, когда сменится исполнитель роли Мин У, погружение Сэ Рин в образ неминуемо разобьётся вдребезги. «Этого нельзя допустить». Вопрос заключался не в том, сможет ли сам До Юн хорошо сыграть Мин У. Существовал реальный риск того, что разрушенное погружение Ли Сэ Рин обернётся катастрофой в прямом эфире. Если повторится то же, что случилось в прошлом, всё, ради чего он трудился до сих пор, обратится в прах. «Рисковать не стоит». И превыше всего прочего была причина, которая на самом деле перевешивала всё остальное. «Потому что я — Сан Чхоль». Главная роль или второстепенная — он уже стал Сан Чхолем. Играя его, До Юн был предельно честен с собой и чувствовал себя по-настоящему живым. Он должен был показать ту игру, в которой был сильнее всего. Игру, которую он *хотел* показать. Ведь это будет самая радостная и самая блестящая игра, на которую он способен. «Ну и эгоистичный же я ублюдок». И всё же он был уверен, что Дракула посоветовал бы ему поступить именно так. Поэтому никаких сожалений. Ну... разве что самую малость. С этой мыслью До Юн открыл «Галерею актёров», чтобы проверить реакцию сообщества. [Автозагрузка] Название: Автозагрузка Автор: Монстр-новичок Репетиция.avi [Комментарии: 87] [Дракула: Хвалю тебя, юноша Метода. Этот метод — понимание не сценария, но самого человека. Причудливо и прекрасно. Я, Дракула, трёхкратный лауреат премии Ласкара подряд, признаю это.] └[Боже, старикан совсем разошёлся] └[Кто вообще сказал, что наш новичок напрашивался на рецензию?] └[Игнорирование указаний режиссёра — классический повод для разгромного отзыва, ору] └[Я до сих пор понятия не имею, что это вообще за премия Ласкара такая.] └[Для тех, кто в курсе, что премия Ласкара — это грошовая награда для ноунеймов: ☠️☠️☠️] [Мари — принцесса: Хмф. Простолюдин, который даже не подумал сперва спросить наставления у благородной дамы. Поучись ты у меня, ты бы не просто забрал главную роль — ты бы перевернул всю сцену вверх дном.] └[Мари — принцесса: Впрочем, сыграно было не так уж плохо, полагаю. Осознать, что такое метод в актёрской игре — одно лишь это уже заслуживает похвалы.] └[Да мы все знаем, что ты всё равно поставила лайк, Принцесса] └[Сертифицированная сумасшедшая, возомнившая себя цундэрэ-принцессой, ору] [Монстр длинных планов: Должен сказать, если смотреть как длинный план — вышло совсем недурно] [Скриптхед: Отличная синергия с ролью новичка.] [Лунна: Ты так хорошо справился, моё маленькое создание. Ты просто порвал всех. Сотряс всю сцену.] └[Фанатский хайп силён…] └[Прошу прощения?] └[Фанатка обожает Метод…] └[Справедливости ради, кумир Фанатки владеет и методом, И техникой на высшем уровне, лол] — Ха-ха... При виде знакомых никнеймов напряжение наконец стало отпускать. — Значит, моё решение всё-таки было верным. Эти люди подтвердили его правоту ещё раз. Он с улыбкой набрал ответ: [Монстр-новичок: На самом деле режиссёр предложил мне главную роль, но я отказался. Однако, глядя на вашу реакцию, я думаю, что поступил правильно. Спасибо вам!] └[?] └[?] └[Что, простите?] └[У тебя там случайно мозг не атрофировался, новичок?] └[Вот такого финта я ещё не видел…] └[Новичок, новичок…] └[Конченый псих…] └[Дипломированный болван…] └[Чистейший идиот…] └[Дракула тебя тоже этому научил?] └[Пнуть ногами удачу, которая сама пришла в руки — чисто вайб разгромной рецензии, ору] └[Монстр длинных планов: Ладно, оцениваю этот поступок как длинный план, и он разгромлен в пух и прах] Ч-чего?.. В смысле? Это был неправильный выбор? Он был так уверен, что внутренний Дракула подтолкнул его к верному решению! └[Дракула: …Я не говорил тебе заходить *настолько* далеко.] Вот те на. ◇ ◇ ◇ До Юн вытащил из кармана брюк телефон, чтобы узнать, сколько осталось до совместного ужина после репетиции. — До ужина, кажется, ещё есть немного времени. Пока он стоял на улице и бубнил себе под нос реплики, которыми остался недоволен, драгоценные минуты незаметно утекли. Актёр бросил взгляд на маленький аппарат, лежащий на ладони. «Сама по себе эта штука вызывает жуткую ностальгию». Старая раскладушка. Краска по углам начисто стёрлась, а по внешнему экранчику тянулась едва заметная паутинка трещины. «Ну, в те времена те, у кого были смартфоны, чувствовали себя прекрасно». И всё же именно с этой раскладушки он проверял объявления о кастингах и записывал заметки по актёрскому мастерству. Она ни разу его не подводила — настоящий верный помощник. До Юн открыл крышку, и клавиша с цифрой «5» блеснула на свету ярче остальных. Горячая кнопка для быстрого вызова заметок. Сгорая от любопытства, что же он записывал тогда, парень нажал на неё. «Интересно, что тут сохранилось». Минуло двадцать лет, и он уже смутно помнил содержимое. Пусть он и любил актёрство, но был тогда ещё совсем юным. Вдруг там найдётся любовное послание или текст понравившейся песни? [18 апреля — Прослушивание в независимый фильм «Красная птица»] [21 апреля — Короткометражный фильм «Конец памяти», главная мужская роль, первый тур прослушивания] [2 мая — Открытое прослушивание в спектакль «Тихая ночь»] [Взгляд мужчины, которого я увидел в автобусе — пустой, рот плотно сжат. → Референс для подавления эмоций.] [Тренировался под дождём → дрожь в сценах теперь ощущается естественнее.] … Хм. Сколько бы он ни листал, попадались исключительно записи об актёрской игре. «Видно, кое-что никогда не меняется». До Юн рассеянно смотрел на экран раскладушки, когда прямо перед ним с визгом затормозил чёрный минивэн. «Знаменитость?» Он стоял перед зданием телерадиовещательной компании, так что удивляться не приходилось. Парень как раз подумал об этом, когда дверь машины с глухим стуком распахнулась. Тёмные волосы, уложенные гладкими, элегантными волнами, которые словно опережали свою эпоху. Глубокие глаза с загадочным взглядом, приковывавшим внимание каждого прохожего. Перед ним стояла девушка, от которой веяло невозмутимой, ледяной уверенностью. — Ли Сэ Рин?! Его возглас прозвучал громче, чем планировалось, и в то же мгновение прохожие вокруг зашептались: — Я-то думал, лицо знакомое... Это что, правда Ли Сэ Рин? — Ого, и правда она! — Никогда ещё не видел знаменитость вживую. — Аура у неё, конечно, невероятная. — А кто этот парень рядом с ней? — Без понятия, менеджер, наверное? — Высокий, вполне симпатичный... Может, артист из того же агентства? — Да не, вряд ли он дотягивает до такого уровня. До Юн не хотел привлекать столько внимания своим выкриком. Значит, уже в то время она была настолько популярна. «Я-то знал это, но ощутить на собственной шкуре — совсем другое дело». — Прости. Я не нарочно поднял этот шум. Ли Сэ Рин слегка приспустила солнцезащитные очки и посмотрела на него снизу вверх долгим немигающим взглядом. — Всё в порядке. Но важнее другое. — Она указала жестом на сверкающий минивэн за своей спиной: — Садись. — Что? *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Побег — Куда мы едем? Меня что, похищают? — Всё равно ведь на банкет путь держим. Я тебя подвезу, так что просто поговори со мной. Как и ожидалось от бесспорной суперзвезды своего поколения. Минивэн. Символ звёздного статуса, прокатиться на котором я когда-то мог лишь мечтать. Как только дверь захлопнулась, весь уличный шум словно отрезало. Тишина. Впечатляет. Поразительно! Я с восхищением оглядывался по сторонам, когда сидевшая напротив Ли Сэ Рин подпёрла подбородок ладонью и подалась вперёд, приблизив своё лицо к моему: — Ты чего? На мгновение у меня перехватило дыхание. «А вблизи она и правда красивая, ничего не скажешь». Должно быть, духи Ли Сэ Рин. В салоне витал сладковатый мускусный аромат. Постаравшись скрыть смущение, я ответил: — Просто поражаюсь. — Чему? — Это же минивэн. Разве на таких не только звёзды разъезжают? Ли Сэ Рин слегка усмехнулась: — Моё агентство выделило мне его в первый же день после дебюта. Я скрипнул зубами. Да потому что ты Ли Сэ Рин. Девушка уставилась на меня с таким видом, словно это в порядке вещей, а затем произнесла: — Кстати, удачно получилось. Я как раз тебя искала. — Меня? Зачем бы великой актрисе Ли Сэ Рин… — Вот-вот, продолжай так называть. «Великая актриса». Мне нравится. — Ни за что. — …… — А если серьёзно, как ты меня нашла? Сама ведь обзывала меня сталкером. Неужто ты сама… Ли Сэ Рин недоверчиво покачала головой: — Что? Не говори ерунды. Ты стоял один на обочине возле телестанции и без конца бормотал себе под нос. Прохожие косились на тебя как на сумасшедшего. Как тебя можно было не заметить? Неужели я выглядел настолько дико? — Мне одна реплика покоя не давала. Я постоял-то всего минутку. — Минутку? Целых два часа после окончания репетиции? Ли Сэ Рин опешила, но затем смерила меня взглядом и медленно кивнула: — Впрочем, ладно. На тебя похоже. Это ещё что за смиренное понимание? Она обращается со мной чересчур бесцеремонно. Я даже не заметил, как пролетели два часа. Обычная ошибка, такое с каждым случается, когда глубоко уходишь в себя. Ну конечно. Ли Сэ Рин протянула руку: — В любом случае… покажи мне те записи, которые ты читал. — Записи? — То, во что ты так пристально пялился на улице. — Она нетерпеливо взмахнула ладонью. Никаких секретов там не было, да и причин отказывать тоже. Я раскрыл свою потёртую раскладушку и передал телефон ей. Ли Сэ Рин неторопливо пролистала экран, и вскоре её лицо стало серьёзным: — Ну ты и дотошный. — Дотошный? Звучит грубовато. — Это комплимент. Подумать только, услышать такое от актрисы вроде Ли Сэ Рин. Не думал, что дотягиваю до подобного признания. — И всё же зачем ты меня искала? Не просто ведь чтобы подвезти. Ли Сэ Рин замолчала и прикусила алую губу. Тень колебания. Затем, словно решившись, она подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза: — …Я хотела порепетировать. Репетиция ведь закончилась. — Порепетировать? Разве ты не можешь сделать это в агентстве? Агентство Ли Сэ Рин ведь называлось «Чхонрам». «Чхонрам» — одна из крупнейших актёрских компаний. Там наверняка есть штатные преподаватели актёрского мастерства и полноценная программа профессиональной подготовки. «И она хочет репетировать именно со мной?» Ли Сэ Рин заговорила: — По сравнению с актёрами или наставниками из агентства… Ого. Значит, Ли Сэ Рин на самом деле понравились наши совместные репетиции?! А сама-то ходила с кислой миной, будто ей это даром не нужно. — По сравнению с ними? Уголок моего рта насмешливо приподнялся. Ли Сэ Рин запнулась. Но взгляда не отвела и продолжила: — Та совместная работа… Она помогла мне куда сильнее, чем я ожидала. Даже очень помогла. С тех пор, как мы порепетировали пару дней вместе, играть с другими кажется… недостаточным. Конец фразы прозвучал едва громче шёпота, но в тесном салоне автомобиля я расслышал каждое слово. Погодите-ка… Эй, нельзя же бросаться такими фразами! — Не говори подобного другим людям. Ли Сэ Рин недоумённо посмотрела на меня: — Почему? — Просто… поверь мне на слово. — Я уклончиво замял тему. «И всё-таки… она хочет репетировать со мной». Самый гордый человек из всех, кого я знал, просил о совместной репетиции именно меня. Неужели я заслужил расположение великой актрисы Ли Сэ Рин? — Спасибо тебе, Сэ Рин! Я схватил её за плечи и широко улыбнулся. Застигнутая врасплох девушка даже заикнулась: — Ч-что ты… просто вылезай! — О, приехали? Я думал, мы просто притормозили. За окном виднелся ресторанчик с жареной свиной грудинкой, где должен был проходить банкет. — Пойдём? Я пожарю для тебя мясо, великая актриса. — Ну попробуй. Ли Сэ Рин легко отмахнулась от моей шутки. Я захлопнул дверцу машины и уже собирался направиться к ресторану, как вдруг раздался её голос. Ли Сэ Рин неожиданно спросила у меня за спиной: — Почему ты так усердно трудишься? — Усердно тружусь? — Над актёрской игрой. Я прекрасно осознавал, сколько сил вложил, и порой репетиции были поистине изнурительными. Но в конце концов дело было в том, что я просто любил играть. «Хотя я уже говорил ей об этом в прошлый раз». На сей раз я облёк в слова свою истинную цель: — Десять миллионов. Такова моя цель — стать актёром, который собирает десять миллионов зрителей. Ли Сэ Рин окинула меня своим фирменным холодным взглядом. Я думал, она рассмеётся. Вместо этого Ли Сэ Рин едва заметно улыбнулась и прошла мимо меня: — …Вот как. ◇ ◇ ◇ К нашему приходу съёмочная группа и актёры уже заполонили всё заведение. Банкет устроили сегодня, за неделю до прямого эфира, следуя негласному правилу, что накануне трансляции празднеств не закатывают. «А ведь когда собираются все, народу действительно тьма». Едва я переступил порог, работники встретили меня тёплыми улыбками: — До Юн, ты пришёл! — Скорее садись сюда! Мясо остывает! — Айщ! Чего так долго?! Мы уже все глаза проглядели! Особенно бурно меня приветствовали реквизиторы. — Да о чём вы? Для новичка даже банкет — часть работы. На замечание оператора-постановщика бригадир реквизиторов лишь передёрнул плечами: — Молодёжь нынче зовёт такое мышление замшелым старьём. — Тц. Ким До Юн, садись со мной. Я научу тебя всему, что знаю об операторском искусстве. — До Юн, не слушай его! Сядешь туда — и будешь слушать хвастовство главного оператора до самого закрытия! — Ха-ха… Привечали ли меня когда-нибудь с таким радушием? Я неловко улыбался, когда один из членов команды реквизита хохотнул: — Неужели без До Юна у нас теперь и посиделки не клеятся? Бригадир реквизиторов бодро отозвался: — А ты не знал? До Юн у нас теперь главный козырь отдела реквизита! Я обошёл стол, отвечая на улыбки, и наконец сел. Так, ладно. Каков у нас план? Отдохнуть. Приятно поболтать. Пожарить мясо. А-а. Правильный ответ тут всего один. Я взял щипцы и улыбнулся: — Позвольте мне заняться мясом. Окружающие сотрудники тут же замахали руками: — Да брось, не дело актёру мясо жарить! Положи щипцы, наш младшенький всё сделает. Я отвёл щипцы подальше и усмехнулся: — К вашему сведению, я немало проработал на полставки в мясном ресторане. Я физически не могу спокойно смотреть, как мясо жарят хуже меня. И я не шутил. Они брали толстые, превосходно нарезанные куски свиной грудинки, искромсали их в тонкую соломку и попросту сжигали! Как тут усидеть на месте? — Видали? Наш Ким До Юн — уникум! Вы хоть раз видели актёра, который бы так заботился о съёмочной группе? — Ха-ха… То ли сказывался алкоголь, то ли общая атмосфера захватила людей — голоса вокруг становились всё громче. Закончив со взаимными приветствиями, Ли Сэ Рин подошла и опустилась на свободное место рядом со мной: — Тут свободно? Я кивнул в ответ: — Разумеется, великая актриса! Вот это да. Подумать только, настал день, когда я сижу бок о бок с Ли Сэ Рин на банкете. Теперь и умереть не жалко. Ли Сэ Рин подозрительно вгляделась в моё лицо: — …О чём ты думаешь? — Да так, ни о чём. — Я наполнил рюмку и протянул ей: — Выпьешь, Сэ Рин? Ли Сэ Рин прищурилась: — Ты с ума сошёл? Точно… она же несовершеннолетняя. Покопавшись в памяти, я припомнил: примерно в это время Ли Сэ Рин рассказывала в одном интервью, что на совместных ужинах всегда лишь быстро ела и уходила, очень жалея, что не могла подольше пообщаться по душам с коллегами и режиссёрами. Хотя трудно было поверить, что Ли Сэ Рин действительно жаждала сблизиться за праздной болтовнёй. «Скорее уж её бесило, что они обсуждали проект без неё». Я кивнул и улыбнулся девушке: — Не переживай, Сэ Рин. Сегодня мы с тобой побеседуем о действительно глубоких вещах! Ли Сэ Рин уставилась на меня так, будто я сморозил откровенную дичь: — Что?.. Заметив нас вместе, сидевшие неподалёку члены съёмочной группы зашептались: — До Юн, вы с Ли Сэ Рин так близки? — Ли Сэ Рин известна тем, что на площадках и словом ни с кем не перемолвится. Удивительно. — Они были знакомы раньше? — Да брось. До Юн — абсолютный новичок, даже без агентства. — И то верно. Хнык. Вообще-то у меня есть агентство. Называется «Галерея актёров». Тем временем чуть поодаль от оживлённого центрального стола сидел Ким Чхан Ук. «А ведь он в бешенстве выскочил с недавней репетиции. Но вроде бы в порядке». Он непринуждённо болтал с работниками, ослепительно улыбаясь. Вот только взгляд, который он бросал в мою сторону, почему-то сквозил холодом. — Чхан Ук, ты в порядке? Все так перепугались, когда ты вот так сорвался. Ким Чхан Ук неопределённо улыбнулся в ответ сотруднику, а затем повернулся к сидевшему рядом оператору-постановщику Юн Сон У и заговорил мягким, вкрадчивым тоном: — Режиссёр, мясо сегодня чудесное. Кажется, от одного его вкуса все мои тревоги тают без следа. — Тревоги? О чём же? — Об игре До Юна. — Он ввернул это невзначай, но укол вышел метким. — Актёра, который играет Сан Чхоля. — Ким До Юна? А что с ним не так? Поняв, что зацепил интерес оператора, Ким Чхан Ук продолжил: — Как старший коллега, я слегка обеспокоен. На площадке его хвалят, но… ведь у него нет классической школы, верно? Боюсь, его подача будет выбиваться из общего тона. Я много думал о том, как мне подстроиться, чтобы мы гармонично смотрелись вместе. С виду это походило на искреннюю заботу о постановке. Однако на деле это была самая обыкновенная травля за спиной. Вот только одобрения, на которое рассчитывал Ким Чхан Ук, так и не последовало. Оператор-постановщик Юн Сон У ответил с искренним недоумением: — Если честно, мне его свежесть кажется очень привлекательной. Чхан Ук, тебе бы самому перенять частичку энергии До Юна. Вышла бы отличная синергия. От этих слов Ким Чхан Ук заметно растерялся и прикусил губу. Впрочем, он быстро взял себя в руки: — До Юн действительно быстро адаптируется, этого у него не отнять. Вон как шустро наладил контакт со съёмочной группой. — Это правда. В До Юне чувствуется душевность. — Иногда мне даже кажется, что он тратит на выстраивание связей больше сил, чем на оттачивание мастерства. Ха-ха. При этих словах бровь бригадира реквизиторов дёрнулась: — Чхан Ук, ты явно ошибаешься. До Юн мне очень помог, но это стало возможно исключительно благодаря его потрясающему пониманию сценария. Будь на его месте кто другой, я бы даже слушать не стал. Поскольку реакция окружающих упорно складывалась не в его пользу, напускная беззаботность на лице Ким Чхан Ука дала трещину: — Вот как. Сухо буркнув это, он плеснул соджу в пивной бокал. — Ого, Чхан Ук, тебе точно стоит пить? — А почему нет? Я отлично держу удар. Ким Чхан Ук поднял до краёв наполненный соджу пивной бокал и принялся жадно глотать алкоголь. *Стук!* — Кхм-м… — Чхан Ук, ты в порядке? Лицо парня залилось краской, когда он выплюнул: — Все уж больно щедры на похвалы этому Ким До Юну. В голосе сквозила откровенная издёвка: — У него даже профильного образования нет. Неужели он заслуживает такого признания? Я медленно кивнул. «Да перестань ты уже». У меня есть наставники в сотни, в тысячи раз лучше любого знаменитого преподавателя, у которого ты когда-либо учился. «Не верь преподавателям. Верь Галерее актёров!!» В прежние времена эти слова могли бы меня задеть. Но теперь, когда за моими плечами стояли наставники из Галереи актёров, выпад прошёл мимо цели. «Собака лает — ветер носит». Вот и вся моя реакция. Однако сидевшим вокруг сотрудникам стало откровенно не по себе. — Ну а вы что думаете? Разве я не прав? Теперь он казался в стельку пьяным. Какая злопамятность. Я наступил на горло собственным амбициям и отказался от роли, а взамен получаю вот это? Успокойся уже. Работники и вовсе перестали смотреть на Ким Чхан Ука. Вместо этого они завели разговоры со мной или друг с другом, явно пытаясь разрядить обстановку. Разумеется, слетевший с катушек Чхан Ук и не думал останавливаться: — Я-то думал, что несу на своих плечах львиную долю этой постановки. — Чхан Ук, не ожидал от тебя такого… Ты сегодня перегибаешь палку. — Ким Чхан Ук. Хватит. Даже когда ответы съёмочной группы стали ледяными, Ким Чхан Ук продолжал распаляться в одиночку: — Нет, почему вы все так себя ведёте?! Он пробивал очередное дно мелочности. И тут его оборвал спокойный, но раздражённый голос: — Довольно. Слушать противно. Ли Сэ Рин. — Что, прошу прощения? То, что Ли Сэ Рин вступилась за меня, трогало до глубины души. Вот только её слова словно подлили масла в огонь: — Ты-то почему лезешь, сонбэ?! Разве я сказал неправду?! Чем этот парень лучше меня — безродный бродяга, подобранный на улице?! Это у меня есть внешность, слава и главная роль! Ли Сэ Рин сощурилась: — Что ж. Таких хубэ у меня точно никогда не было. Голоса звенели от напряжения, атмосфера накалилась до предела, и шумный банкет мгновенно стих. Все взгляды в зале скрестились на нас. «И что мне теперь делать?» Первым делом — разрядить обстановку. С этой мыслью я заговорил: — Чхан Ук прав, моей игре ещё расти и расти. Ха-ха. И всё же давайте просто… И в этот миг… — Эй! Что ты только что вякнул про нашего До Юна?! Чего? Из дальнего угла зала вскочил парень. Точно, тот самый сотрудник, который передавал мне ланчбокс. Самый младший в команде, если память мне не изменяет. Судя по виду, он и сам изрядно набрался: — Режиссёр собирался тебя вышвырнуть и отдать главную роль До Юну! До Юн отказался, и только поэтому ты до сих пор её играешь, а теперь смеешь разевать свою пасть?! Ах ты, неблагодарный кусок… мммф-ф-ф!.. Опешившие сотрудники дружно бросились зажимать младшенькому рот: — Ты совсем идиот?! — С ума сошёл?! — М-м-м, пустите меня!.. Чисто формально он был прав. Но нельзя же орать об этом при всех прямо сейчас! Лицо Ким Чхан Ука побагровело. Ситуация стремительно выходила из-под контроля, и ничем хорошим это не светило. Нужно было всё остановить. Но едва я об этом подумал… — Проклятье! С меня хватит! Я ухожу из этой постановки! Ким Чхан Ук оттолкнул стол и вылетел из ресторана. …Простите, что? Мне послышалось? Он уходит… за неделю до прямого эфира? [Исполнитель главной роли заявляет об уходе за неделю до прямого эфира!] Ха-ха. Вот уж точно попадёт на первые полосы. Готовый сенсационный заголовок. — Ха… ха-ха…… — К-Ким До Юн? От слов Ким Чхан Ука у меня перед глазами всё побелело. Куда это ты намылился? Кто разрешил этому психу ломать мой дебют? Оставив онемевшую съёмочную группу позади, я поднялся на ноги: — Я верну его. Уговорю ли я его, или приволоку за шкирку… Через неделю этот человек будет стоять на сцене, чего бы мне это ни стоило. *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Реабилитация — Чёрт побери. Тёмный переулок перед рестораном барбекю. Ким Чхан Ук в ярости пнул стоявший рядом мусорный бак. «Вот же дрянь...» Даже внутри айдол-группы его попытки сниматься создавали едва уловимую дистанцию между ним и остальными участниками. Над ним даже подшучивали, мол, подхватил «актёрскую болезнь». Но на съёмочной площадке он свято верил, что играет лучше всех. — Проклятье... И тут этот никому не известный актёришка Ким До Юн. Актёр второго плана, но умудрился обвести вокруг пальца весь персонал и встать в центр всеобщего внимания. Все покатывались со смеху от каждого его слова, открыто выказывая ему свою симпатию. «И что в нём такого особенного?» Чхан Ук был исполнителем главной роли, но чувствовал себя чужаком, тогда как второстепенный актёр Ким До Юн непринуждённо общался со всеми. А главное — игра Ким До Юна. На прослушивании, когда Чхан Ук уже собирался забрать вещи и уйти из-за плотного графика, его зацепила атмосфера, сочившаяся сквозь дверную щель. И он стал смотреть. Он просто не мог оторвать взгляда. С того самого момента он не переставал думать о Ким До Юне. Ему и так доставалось за попытки совмещать карьеру айдола с актёрством, а если вдобавок ко всему второстепенный актёр сожрёт его на сцене без остатка... Осознание того, что он сохранил главную роль не благодаря собственным способностям, а лишь потому, что Ким До Юн сам уступил её ему... Именно это окончательно сломило Ким Чхан Ука. Копившиеся тревога и обида этой ночью наконец вырвались наружу, подстёгнутые волной алкоголя. ◇ ◇ ◇ — Ким Чхан Ук. Что ты творишь? Я перехватил его, когда он выскочил наружу, но парень резко сбросил мою руку. «Значит, вот до чего дошло». — Кажется, вышло недопонимание. Давай вернёмся внутрь и всё спокойно обсудим. Ведь без тебя этот спектакль развалится. Я выдавил улыбку, приподняв уголки губ, отчего лицо Ким Чхан Ука перекосило. — Недопонимание? Я — Ким Чхан Ук! Номер один в этом месяце на музыкальных передачах! Топовый айдол! Ты, похоже, возомнил о себе невесть что только потому, что окружающие тебе подпевают... — Ну ты и кадр. Агентство в любом случае заставит его выйти на сцену, но если он полезет туда в таком взвинченном состоянии, это разрушит погружение Ли Сэ Рин и похоронит мой безупречный дебют вместе с ним. Я примирительно улыбнулся: — Давай сначала отыграем спектакль. Отказаться от роли ты всегда успеешь. — Да кто ты такой?! Я вообще с самого начала не хотел участвовать в этой дурацкой пьесе! Мне это на хрен не сдалось — у меня и без неё всё отлично! Внутри меня вскипело раздражение. Знал ли он, сколько людей спотыкались и падали бесчисленное количество раз, но всё равно молили хотя бы об одном таком шансе? — Тогда просто бросай. — Что? Внезапная перемена моего тона застала Ким Чхан Ука врасплох. Он вскинул голову, и его покачивающееся тело на миг замерло. — Я говорю: бросай. Если сможешь разгрести последствия. — Не тебе мне ука... Я резко оборвал его: — Бросить всё за неделю до прямого эфира? И что ты будешь делать с неустойкой по контракту? — Такие деньги я потом выплачу! Вот же сопляк. Хотя... не будь он ещё мальчишкой, вряд ли выкинул бы нечто подобное. Я тяжело вздохнул: — Ты в этой индустрии хотя бы год пробыл? Тебе так зализали зад званием топового айдола, что ты вообще соображать перестал? — Не такому, как ты, читать мне нота... Я снова перебил его, сохраняя холодный и ровный тон: — Ты хоть раз в жизни видел нормальный расчётный лист? Твоя рыночная стоимость — это всё деньги компании. Будь ты настоящей суперзвездой, тогда другое дело. Но ты айдол, чьё положение пока слишком шатко, именно поэтому тебя и сбагрили в эту постановку. — Меня не сбагривали! Я сам выб... — Ладно, допустим, с этим ты как-то разберёшься. Но на программы KBC ты больше носа показать не сможешь. — Свет клином не сошёлся на KBC... есть и другие каналы... Он искренне не понимал, как устроена индустрия? Нет, скорее всего, понимал. Просто в своих иллюзиях он уже вовсю праздновал победу. Я медленно кивнул: — Похоже, ты так и будешь вечно бегать. Бросать всё и сверкать пятками в ту же секунду, как заденут твою гордость, — это как раз по твоей части. Лицо Ким Чхан Ука исказилось, и он ринулся на меня. Его переполняли ярость и жгучий стыд. — Гордость?! Думаешь, я делаю это только из-за тебя?! Я всё понимал. Даже для самого себя Ким Чхан Ук сейчас был всего лишь айдолом, подрабатывающим актёрством. На площадке за спиной его поливали грязью, называя приманкой для фанатов, а внутри собственной группы он стал изгоем, потому что остальные считали, будто его заигрывания с театром приносят им одни проблемы. Я слышал об этом в его выпуске передачи «Киноинтервью». «Просто не думал, что всё началось настолько рано». И что мне прикажете с этим делать? Ждал моего сочувствия? «Ни за что». Я бесстрастно посмотрел на него. Во всей мировой истории существовал лишь один надёжный способ заставить беглеца развернуться и принять бой. «Тибэггинг». Я окинул его взглядом и позволил едва заметной, нарочито пренебрежительной усмешке коснуться губ: — Тогда надо было играть лучше. — Что? — Докажи ты всё своей актёрской игрой, и никаких проблем бы не возникло. Парень явно буянил под действием выпивки, это было очевидно. Но мне требовалось заставить его по-настоящему вложиться в этот спектакль. В этом и заключалась главная цель. — Поджал хвост и удираешь, потому что испугался, что на сцене тебя затмит какой-то безродный оборванец с улицы? Боишься превратиться в его шестёрку? — Ах ты, сукин... Ким Чхан Ук бросился вперёд и вцепился мне в воротник. — Ты первый меня схватил, помнишь? Я резким движением сбил его руки и аккуратно подсёк ногу. — ...! Потеряв равновесие, Ким Чхан Ук рухнул на холодную землю переулка и ошарашенно уставился на меня снизу вверх. Я потянулся к его куртке, откуда торчал смятый бумажный листок. Записка, пересложенная бесчисленное количество раз. — Отдай обратно!.. — Ты всё равно сказал, что уходишь. Тебе это больше не нужно. Уклонившись от его протянутой руки, я развернул лист. Заметки о пьесе. Плотный, убористый почерк, перечёркнутые и заново переписанные фразы. Должно быть, на каждой репетиции он снова и снова шлифовал своё видение роли. «Я так и знал». Пусть сейчас его техника была совершенно сырой, через двадцать лет Ким Чхан Ук поднимется на самую вершину актёрского олимпа. Тот, кто ненавидит ремесло, ни за что не добился бы подобного. Ким Чхан Ук был отчаянно, безнадёжно влюблён в актёрскую игру. «Нужно показать ему это как следует». Он наверняка стал бы великим актёром со временем, даже если бы продолжал репетировать так, как сейчас. Но только не в этой постановке. — Взгляни-ка. Я бросил прямо ему в лицо свой истрёпанный экземпляр пьесы. — ...Угх. — Это мой сценарий. — Что за... Почему здесь пометки даже к тем сценам, где тебя вообще нет?.. Я подошёл ближе, опустился на корточки, встретился с ним взглядом и негромко произнёс: — Я искренне любил играть. И в какой-то момент поймал себя на том, что играю каждую секунду своего существования. — О чём ты вообще... — Есть люди, которые живут так десятилетиями, но всё равно терпят крах. — ...... Ким Чхан Ук замолчал, растерянно переводя взгляд со сценария на меня. Я рывком поднял его на ноги: — Мне плевать, через что ты прошёл. Точно так же, как и тебе плевать на то, что пережил я. — ... — Обидно? Злишься? — Угх... — Тогда хватит распускать сопли. Если хочешь что-то доказать — докажи это на сцене, своей игрой. Так что, будь добр, вернись на подмостки. Вернись и выложись без остатка. Мне нужно отыграть этот спектакль безупречно, уяснил? Не смей портить мою сцену. И стоило мне об этом подумать, как в налитых кровью глазах парня вспыхнул свирепый огонь. — Ладно. Я покажу тебе. Я в сотню раз лучший актёр, чем ты когда-либо будешь... Обида и жалость к себе окончательно исчезли с лица Ким Чхан Ука, уступив место чистейшему яду. Отлично. Если он когда-нибудь рассчитывает стать актёром, собирающим многомиллионные залы, в нём должна быть именно такая хватка. В каждом поистине великом мастере всегда живёт крупица безумия и одержимости. Ким Чхан Ук выкрикнул эти слова так, словно долго копившаяся внутри буря наконец прорвала плотину. Это говорил уже не алкоголь. Теперь всё было по-настоящему. ◇ ◇ ◇ — До Юн, где Ким Чхан Ук? — с тревогой спросила сценаристка Юн Сон И, едва я переступил порог ресторана. Я лишь пожал плечами: — Скоро подойдёт. Не переживайте. Бросив это, я опустился на своё место напротив Ли Сэ Рин. Её взгляд всё ещё оставался прохладным. — Что вы там делали? — Проводил реабилитацию. Ли Сэ Рин озадаченно склонила голову, словно не совсем уловив смысл моих слов, как вдруг удивлённо уставилась на вход: — Чхан Ук? Ты выглядишь ещё краше прежнего. — До Юн?.. — Вы что, сцепились на улице? Нет, мы не дрались. Ким Чхан Ук вошёл в зал, запустив пальцы в волосы. Он был бледен, но от недавней заплетающейся пьяной походки не осталось и следа. Напротив, взгляд стал острым и собранным. Не проронив ни слова, он отвесил безупречный поклон ровно под девяносто градусов: — Прошу прощения за устроенный скандал. Я не рассчитал сил со спиртным и наговорил лишнего. От прежнего расклеившегося истерика не осталось и следа. Это было чёткое, взвешенное извинение. Тяжёлое напряжение за столом тут же начало таять: — Да брось, Чхан Ук, мы вообще ни разу не видели, чтобы ты пил. Неудивительно, что так быстро развезло. — В первый раз со всеми случается. — Садись давай, всё в порядке. Сотрудники добродушно рассмеялись, убеждая его не переживать. Однако Ким Чхан Ук вновь заговорил, посчитав, что сказанного недостаточно: — Дело не только в сегодняшней ночи. Я ненавидел клеймо айдола, но сам же прикрывался им как щитом. Столь разительная перемена вызвала немой шок у всей съёмочной группы. Признаться, я и сам опешил. «Я что, перестарался?» Похоже, парня унесло в совершенно непредсказуемую степь. — Я!.. — Ким Чхан Ук крепко сжал кулак и с жаром продолжил: — Жаловался на плотный график, не выкладывался на репетициях и относился к этой пьесе так, будто она ничего не значит. Во всём виноват только я. Простите меня. — Да брось, Чхан Ук, ты ведь айдол, так что... — начал было один из членов группы, но тот категорично его оборвал: — Я не айдол, я — актёр! Я потребую от руководства того, чего хочу сам. И добьюсь всеобщего признания именно как актёр! «Погодите-ка. Дело принимает слишком крутой оборот». Я вовсе не просил его заходить так далеко. Он ведь связан по рукам и ногам сложнейшими обязательствами: контрактами с агентством, продвижением группы и уймой других вещей. «Эй, парень, притормози...» — И я осознал это только благодаря Ким До Юну. Спасибо тебе. Ким Чхан Ук закончил свою речь и низко склонил голову. За столом воцарилась звенящая тишина. Спустя мгновение кто-то из персонала восхищённо выдохнул: — Обалдеть... Никогда бы не подумал, что Чхан Ук способен на такое. Пэк Хён Джин изумлённо присвистнул: — До Юн, ты ведь не вытащил его на мороз, чтобы как следует отмутузить? В ответ Ким Чхан Ук лишь сконфуженно потупился: — Нет. Ким До Юн не такой человек. «Нет уж, не надо отрицать это так двусмысленно!» Теперь со стороны казалось, будто я действительно его избил. Хотя вообще-то за грудки хватали именно меня! Ли Сэ Рин посмотрела на меня круглыми от изумления глазами: — Что ты, чёрт возьми, с ним сделал? И это у тебя называется реабилитацией?.. — Сам без понятия. Она сдержанно усмехнулась: — Поздравляю. На этой неделе ты станешь главной сенсацией во всех новостях: «Ким Чхан Ук бросает карьеру айдола, вдохновившись актёром Ким До Юном». — Умоляю, хватит... ◇ ◇ ◇ Банкет подошёл к концу, и все потянулись на свежий воздух. Компания разделилась: кто-то поехал продолжать кутёж, кто-то вызвал такси до дома. Попрощавшись со съёмочной группой, Ким Чхан Ук целенаправленно подошёл ко мне. — Что-то ещё? Его голос звучал глухо, едва различимо для посторонних: — Ким До Юн, ты даже представить себе не можешь, как отчаянно я пахал, чтобы стать актёром. Ты в жизни не боролся так яростно, как я. Он не сводил с меня тяжёлого взгляда, продолжая чеканить слова: — Не надейся ни на что в день эфира. На тебя никто даже не посмотрит. Главная роль принадлежит мне. Высказав всё, что наболело, Ким Чхан Ук остался верен себе. «Всё ещё слабовато». Этого яда пока недостаточно. Я негромко усмехнулся в ответ на его наивную попытку вывести меня из себя. — Смешно? Засунув руки в карманы, я посмотрел на него сверху вниз и скривил губы в насмешливой полуулыбке: — Выкладывайся сколько влезет. Рви жилы, если тебе так хочется. — Что? Вот оно — его настоящее лицо наконец-то проступило наружу. То самое выражение абсолютной решимости. — Как бы высоко ты ни взлетал и как бы усердно ни ползал, на этой сцене ты останешься всего лишь моей шестёркой. Моя ледяная, надменная уверенность заставила лицо Ким Чхан Ука мелко задрожать. — Думаешь переиграть меня? Ты? Ну давай, попробуй. Я пару раз снисходительно похлопал его по плечу и, не оборачиваясь, зашагал прочь. Из-за спины до меня явственно донёсся скрежет его зубов: — Увидимся в день премьеры. Я сотру тебя в порошок!.. Голос, летевший мне в спину, сочился неподдельной яростью и жаждой уничтожить меня на глазах у зрителей. «Ну что, этого вполне достаточно». Это в сотню раз лучше любых фальшивых извинений. Теперь погружение Ли Сэ Рин гарантированно устоит. А значит, и мой дебютный спектакль не пойдёт прахом. Разумеется, я вовсе не собирался оставаться парнем, который просто оказал Ким Чхан Уку добрую услугу. «Я сделаю это». Ни единое моё слово не было блефом. Я превращу главного героя, Мин У, в блеклую тень своего персонажа. И... Я намерен безжалостно уничтожить тебя на этой сцене, Ким Чхан Ук. *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Способность Режиссёр Ли Тхэ Рён выпивал со сценаристкой Юн Сон И в дальнем углу банкетного зала. Он наблюдал за Ким До Юном и Ким Чхан Уком, чьи глаза прямо-таки пылали ядом, а затем повернулся к помощнику режиссёра: — Ещё одна репетиция. Мы сможем выкроить время для дополнительного прогона? — Прошу прощения? Это возможно, но бюджет… — Минимальный состав съёмочной группы. Если понадобится, я сам всё покрою. Мне кажется, у нас наклёвывается нечто стоящее. ◇ ◇ ◇ Это произошло сразу после ухода Ким Чхан Ука. — Прочти. Ли Сэ Рин протянула ему сценарий «Опадают цветы». Ким До Юн понятия не имел, зачем она заставляет его это читать, но всё равно открыл тетрадь. — Это всего лишь сценарий, Ваше Величество. Ли Сэ Рин встретила его шутку с абсолютным равнодушием: — Посмотри на сцену с письмом. Он перелистнул страницы и открыл третий акт. ? Текст совершенно не походил на тот сценарий, который он знал. В особенности реплики Сан Чхоля — их переписали от начала и до конца. Ли Сэ Рин смерила его холодным взглядом: — Что думаешь? «Спрашивает, что я думаю…» Содержание разительно отличалось от оригинала. История, в которой Сан Чхоль, оказывается, всё это время любил Ха Ран. — Откуда это у тебя? — Не знаю. Просто подобрала. — Подобрала? Сценарии на дороге не валяются. Похоже, сценаристка Юн Сон И обронила его во время затянувшегося банкета. Скорее всего, это был вариант, который ей так и не разрешили пустить в ход. — Текст такого уровня… Скорее всего, он принадлежит ей. — Вероятно, да. — Тогда почему ты отдаёшь его мне? Ли Сэ Рин немного помолчала, прежде чем ответить: — …Почитать. — Хм? — Если взглянуть на это, поступки Сан Чхоля обретают хоть какой-то смысл. Я подумала, тебе тоже стоит это увидеть. «Она хочет сказать, что этот сценарий мне поможет — вот что она имеет в виду». — Это вещь сценаристки Юн. — Я ничего об этом не знаю. Просто увидела сценарий, валявшийся на полу. — Не великая актриса, а великая воровка. — Я правда его просто подобрала. Ли Сэ Рин отвела взгляд. «Дразнить Ли Сэ Рин… А это может быть довольно забавно». Он опустил глаза на текст в своих руках. Кажется, он понял, почему она это сказала. «Даже если просто пробежаться глазами…» Всё вставало на свои места. Этот сценарий прекрасно объяснял, почему Сан Чхоль действовал ради Ха Ран — и почему он присматривал за Мин У. А главное, читать было невероятно интересно. Единственная проблема заключалась в том, что эта версия никогда не попадёт на сцену. Столь радикальная адаптация, по сути, бросала вызов первоисточнику. Именно поэтому сценаристка Юн держала её при себе. Он поднял сценарий и ответил девушке: — Спасибо. Я верну его сценаристке Юн Сон И. ◇ ◇ ◇ Лёжа на кровати, он смотрел на системные строки, парящие перед глазами. [Ваше понимание персонажа «Сан Чхоль» из постановки «Опадают цветы» достигло достаточного уровня.] [Получен навык «Взгляд режиссёра — Актёрская поддержка (Сан Чхоль)».] [Воплощает действия персонажа «Сан Чхоль» из постановки в реальность.] [При активации расходует 100 ОЧ в минуту.] Навык, полученный после стычки с Ким Чхан Уком. «Понимание, значит». Он и подумать не мог, что провокация в адрес Ким Чхан Ука в конечном счёте поможет ему глубже понять Сан Чхоля. «Но куда важнее — сто очков в минуту». В отличие от способностей «Взгляда режиссёра», полученных ранее, эта требовала расхода очков. «Когда завсегдатаи Галереи актёров говорили, что очки равны мастерству, они имели в виду именно это?» Если всё пройдёт успешно, он сможет заработать ещё больше очков. Иными словами — потрать сейчас, чтобы вернуть с лихвой потом. ◇ ◇ ◇ Даже после завершения последней запланированной репетиции Ли Тхэ Рён своим упорством выбил для труппы дополнительный прогон. И сегодня проходила самая последняя репетиция перед завтрашним прямым эфиром. «Режиссёр Ли Тхэ Рён действительно потрясающий человек». Этого прогона вообще не было в первоначальном расписании. Присутствовал лишь необходимый минимум персонала и актёров. «Не то чтобы я жаловался». С тех пор как Ким До Юн прочитал исправленный вариант, ему было трудно совладать со своими эмоциями. Точнее, само его нутро упорно тянулось к переписанной версии. «Это прямо какое-то проклятие». В голове всё звучало логичнее, но какой в этом прок, если чувства, которые он взрастил в себе, противоречили утверждённому сценарию? Именно поэтому ему хотелось хотя бы раз перед прямым эфиром откалибровать состояние с помощью «Взгляда режиссёра». — Переходим сразу к следующей репетиции! Поскольку все прогоны втиснули в один-единственный день, перевести дух было некогда. «Ким Чхан Ук и правда наточил свой клинок». Сдвиг в игре Ким Чхан Ука был очевиден. В конечном счёте общее качество постановки выросло, так что это пошло всем на пользу. Обливаясь потом, Ким Чхан Ук крикнул: — Прошу прощения! Мы можем пройти эту сцену ещё разок? — Разумеется. «Его энергетика абсолютно изменилась». Прежний Ким Чхан Ук ни за что бы так не поступил — он бы не позволил никому увидеть, как тяжело ему приходится. Казалось, после банкета он отбросил гордость и целиком отдался игре. Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как их взгляды встретились. Ким Чхан Ук нахмурился. «А в отношении меня манер у него всё так же нет». Затем Ким Чхан Ук едва заметно кивнул в знак приветствия. «Ну, хотя бы здороваться начал». Казалось, персонал тоже проникся к нему уважением. — Ким Чхан Ук прямо выкладывается на полную. — После того банкета он определённо изменился. — И всё же прямой эфир уже завтра… Думаешь, он справится? — Да ты посмотри на него. Он же совершенно другой человек по сравнению с прошлой неделей. — Может, теперь он играет не хуже Ким До Юна. — Да ладно тебе, Ким Чхан Ук с самого начала был ведущим актёром. Он и должен быть лучше. «Мир, в котором меня напрямую сравнивают с Ким Чхан Уком». «В какую параллельную вселенную я угодил?» «Впрочем, проигрывать я не намерен». В этот момент его окликнули: — Ким До Юн! Пожалуйста, приготовьтесь к репетиции. Прогон финальной сцены с его участием. Он взглянул на зависшие перед глазами строчки: [Взгляд режиссёра — Актёрская поддержка (Сан Чхоль)] [Расход: 100 ОЧ в минуту.] Недавно приобретённая «Актёрская поддержка». Цена за использование казалась откровенно безумной — сто очков в минуту. Окупится ли это увеличением гонорара за выступление, оставалось лишь гадать. Вдобавок ко всему, требовалось поберечь очки для самого прямого эфира. Он посмотрел в нижнюю часть окна: [Оставшиеся очки: 3 000 ОЧ] «За прошлый месяц я и вправду накопил немало очков». Он принял решение. Нужно опробовать навык хотя бы раз перед прямым эфиром. «Если я запаникую в решающий момент, всё пойдёт прахом». Финальная сцена длилась чуть больше пяти минут. Этого с головой хватит для полноценной проверки. ◇ ◇ ◇ Ким Чхан Ук стёр со лба пот. — Ха-а… ха-а… Он уставился в пол и улыбнулся. «Получилось». Так тяжело он не работал ещё никогда в жизни. Пришлось устроить форменный скандал, но ему каким-то чудом удалось расчистить график в агентстве. Он отменил все обязательства вплоть до самого прямого эфира. И сосредоточился исключительно на актёрской игре. Сегодняшний день показал результат. Ким Чхан Ук сам это чувствовал. Его игра стала куда острее. Казалось, прямо перед глазами взрываются фейерверки. Будто он наконец-то понял, как именно должен играть. Ощущение, которого Ким Чхан Ук не испытывал никогда прежде. «С этим я намного опережаю того парня…» Однако поражался этой перемене не только он один. — Ким Чхан Ук словно стал совсем другим человеком по сравнению с тем, каким был всего несколько дней назад. На восхищённое замечание сценаристки Юн Сон И режиссёр Ли Тхэ Рён ответил так, будто это было само собой разумеющимся: — В этом и заключается талант. — Поглядите-ка на себя. А ведь всего несколько дней назад вы твердили, что снимете его с главной роли… — Кхм. Никакие старания не способны компенсировать то, на что способен истинный талант. Никто не знал этого лучше самого Ли Тхэ Рёна. Его сильная сторона крылась не в режиссуре. И не в постановке мизансцен. Она заключалась в умении раскрывать чужой талант. Именно поэтому режиссёру было неловко от мысли, что он усомнился в собственном чутье. «Подумать только, я всерьёз размышлял о том, чтобы задвинуть такой талант и отдать главную роль Ким До Юну. Ха». Его интуиция с самого начала не подвела. Ким Чхан Ук просто переживал недолгий период блужданий. И стоило направить его в нужное русло, как он тут же приковал к себе взгляды. Сценаристка Юн Сон И усмехнулась, словно переводя всё в шутку: — И всё же Ким До Юн тоже отлично справляется, разве нет? Даже если бы вы поменяли ведущего актёра, думаю, всё вышло бы замечательно. — Это ты так говоришь, потому что стала преданной фанаткой номер один Ким До Юна. — Да о чём вы вообще. Режиссёр Ли Тхэ Рён постучал пальцами по подлокотнику и ответил, не отрывая взгляда от Ким До Юна: — Он хорош. Юн Сон И удивлённо вскинула брови: — Услышать такое от вас — великая похвала. Никогда прежде не видела, чтобы вы меняли мнение об актёре. — Великая похвала… Ли Тхэ Рён не стал этого отрицать, но нутром чувствовал другое. Ким До Юн был великолепен. Однако одного этого было недостаточно. — Этот парень… странный. — Странный? Глаза Ли Тхэ Рёна сузились. Когда Ким До Юн играл, порой это вовсе не походило на игру. Возникало тревожное чувство — будто он смотрел сквозь пустую сцену в какой-то совершенно иной мир. Все выступали на одной площадке. Но казалось, будто один лишь Ким До Юн играет совсем из другого места. Трудно было назвать это талантом, но для простого усердия это выглядело слишком уж неестественно. Ли Тхэ Рён заговорил: — Как актёр второго плана он безупречен. Он и есть Сан Чхоль. — Но? С главной ролью всё обстояло иначе. «Сможет ли подобная игра удерживать внимание зрителя на протяжении всего спектакля?» Актёры с малым опытом исполнения главных ролей… Со временем их игра и видение режиссёра неизбежно начинают тонко расходиться. Хроническая проблема, которая обычно развивается у тех, кто слишком долго просидел во второстепенных ролях. «И Ким До Юн время от времени демонстрирует эти тревожные звоночки». В этом смысле назначение Ким До Юна на главную роль действительно оказалось бы чистой авантюрой. «Должно быть, у меня произошло минутное помутнение рассудка». Едва эта мысль окончательно укрепилась в сознании Ли Тхэ Рёна, как раздался громкий голос: — Начинаем финальную сцену Сан Чхоля! *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Так, чтобы ни один человек не смог отвести взгляд [Перспектива режиссёра] [Визуализация образа режиссёра Ли Тхэ Рёна.] [Актёрская поддержка (Сан Чхоль)] [Воплощение режиссёрских указаний.] [Стоимость: 100 очков / 1 минута] Зрение медленно возвращалось, словно глаза привыкали к темноте. Передо мной материализовалась знакомая сцена. Студия Мин У. В её центре стоял Ким Чхан Ук. «Идеально». Атмосфера изменилась настолько, что было трудно поверить, что это тот же самый человек. Сокрушительное отчаяние, казалось, готовое поглотить без остатка. Он отлично наточил свой клинок. Более того, даже с активированной «Актёрской поддержкой» я не мог в полной мере ощутить, что именно она изменила. А ведь она стоила сто очков в минуту. «Нужно просто играть». Но стоило этой мысли промелькнуть у меня в голове — Моё тело начало двигаться само по себе. «А?» Казалось, видение режиссёра Ли Тхэ Рёна о том, как должен двигаться Сан Чхоль, накладывалось прямо поверх моего тела. Словно к каждой части моего тела привязали невидимые нити. Мои движения налились тяжестью. Свободно сжатый кулак стиснулся достаточно сильно, чтобы ногти оставили бледные следы на ладони. «Так вот как это работает». Даже на мой собственный взгляд, мои движения стали заметно ближе к Сан Чхолю. А точнее — к тому Сан Чхолю, которого представлял себе режиссёр Ли Тхэ Рён. «А неплохое ощущение». Поскольку мне никогда раньше не приходилось играть длинные сцены без перерыва, чем дольше тянулись репетиции, тем изнурительнее становилось контролировать и движения, и диалоги одновременно. С этим навыком я мог полностью сосредоточиться на репликах и эмоциях. А это означало — Я мог выдать свою самую лучшую игру. ◇ ◇ ◇ — Последняя сцена Сан Чхоля — снято! Раздался крик, возвещающий об окончании репетиции. «Что это было?» Ким Чхан Ук был настолько сбит с толку посреди репетиции, что едва не ахнул вслух. Это совершенно не походило на предыдущие прогоны. Присутствие Ким До Юна изменилось — внезапно и полностью. «Что он сделал?» Каждый раз, когда Чхан Уку казалось, что он почти догнал, До Юн оказывался где-то далеко впереди. А может, он просто с самого начала сдерживался. Ким Чхан Ук чувствовал это — ощущение, будто он стоял перед огромным, непостижимым существом. «И я правда думал, что смогу это превзойти?» Но Чхан Ук был не единственным, кого это потрясло. Режиссёр Ли Тхэ Рён, который только-только начал снова обретать уверенность в собственном глазомере, чувствовал то же самое. — Эм... Режиссёр? Осторожно позвала сценаристка Юн Сон И. — Что вы думаете об игре До Юна? Ли Тхэ Рён не ответил. Вернее, не смог подобрать слов. Его чутьё на актёров было единственным, в чём он всегда был уверен. Десятилетия, потраченные на наблюдение за сотнями исполнителей. За от природы одарёнными. За теми, кто пробивался на чистом упорстве. За теми, кто сгорал ярко, и за теми, кто расцветал медленно. Благодаря этому чутью он мог раскусить любого. Но Ким До Юн... «Я не могу его классифицировать». Именно поэтому он пытался взять его на главную роль, чтобы проверить, сможет ли он вписать До Юна в свои рамки таланта — а тот сбежал. А теперь ещё и сегодняшняя игра. «Здесь больше нечего режиссировать». Ким До Юн не просто следовал его видению и задуманным эмоциональным ритмам. Казалось, будто кто-то вытащил шпаргалку с правильными ответами из его собственной головы и положил перед ним. Режиссёр Ли Тхэ Рён почувствовал, как к лицу прилила кровь. Закралось подозрение — вдруг До Юн каким-то образом наблюдал за режиссурой, разворачивающейся в его разуме? Этого было достаточно, чтобы усомниться в собственном рассудке. «С ума сойти можно». Он всегда считал себя гением. — Ха. И всё же этот дьявол от мира актёров мучил его. Стоя перед Ким До Юном, режиссёр Ли Тхэ Рён бросил попытки найти этому логическое объяснение. Он тихо пробормотал: — Завтра. Живое выступление. — Простите? — Давайте просто подождём и увидим. Сценаристка Юн Сон И улыбнулась, глядя на режиссёра Ли, каким никогда его прежде не видела. — Не думала, что найдётся актёр, о котором вы скажете нечто подобное. ◇ ◇ ◇ После окончания репетиции. Я смотрел на синее окно, парящее передо мной. [Расчёт заработка] [Гонорар за выступление: 500 очков] [Стоимость использования способности: -700 очков] [Оставшиеся очки: 2 800] Технически — в минусе. «Наверное, не стоит использовать это во время живого выступления, если только это не финальная сцена». И всё же, опробовать её сегодня было правильным решением. Поначалу я не чувствовал никаких изменений. Я уже подумал было, что зря сжигаю по сто очков в минуту, а потом моё тело начало двигаться, и всё стало по-другому. То, что мне не нужно было думать о физических движениях, освободило меня и позволило сосредоточиться на репликах. А когда у меня появилось пространство в репликах, я смог глубже погрузиться в эмоции. Но самое главное — сыграв сегодня Сан Чхоля в видении режиссёра Ли Тхэ Рёна, мне удалось вернуть то чувство, которое начало ускользать от меня после прочтения сценария Юн Сон И. Реакция в Галерее тоже должна быть хорошей. С этой мыслью я открыл Галерею. [Автоматическая загрузка] [Заголовок: Репетиция] [Автор: Монстр-новичок] [репетиция.ави] [Комментарии] [новичок новичок что ты сегодня ел?] ==>[новичок нажал кнопку счастья лооол] ==>[да новичок. бросить метод и перейти на технику было правильным решением, отвечаю] ==>[новичок, отказавшийся от метода, — это совсем другое дело] [Скриптхед: Сегодня ты следовал сценарию, да?] ==>[Скриптхед: Передумал?] [Дракула: Хм. Значит, ты решил встать между методом и техникой, Юноша метода? И это после того, как получил наставления по методу от самого Дракулы, трёхкратного лауреата Премии Ласкара?] ==>[как и ожидалось, побег из секты метода выпал на долю новичка лооол] ==>[быстро среагировал...] ==>[быстро соображает...] ==>[быстро просёк фишку...] [Мари — принцесса: Значит, ты наконец-то прислушался к моему совету. Я тебя хвалю.] ==>[вы никогда не давали никаких советов, Ваше Высочество] ==>[Мари — принцесса: Я ВСЕГДА давала советы!!!!] А? Не та реакция, которую я ожидал. Фракция техники праздновала мой побег от актёрского метода. Дракула сокрушался. А Принцесса, как всегда, несла чепуху. «Они говорят, что это была техника, а не метод?» Сегодня я выложился на полную, играя Сан Чхоля по видению режиссёра Ли Тхэ Рёна. Я думал, что отбросил бесполезные отвлекающие факторы и погрузился в того Сан Чхоля, которого он хотел видеть, но, судя по всему... [Дракула: Если таков твой выбор, пусть будет так, Юноша метода. Но если ты действительно понял то, чему я тебя учил, — никогда не забывай об одном. Не становись марионеткой режиссёра.] Марионеткой. «Неужели Дракула считает, что это был неправильный ответ?» ==>[неподчинение в стиле секты метода лооол] ==>[аварии в эфире в стиле секты метода лооол] ==>[новичок, тебе лучше быть осторожнее. так и заканчивают, как тот парень, который одним дублем отлупил актрису] ==>[Монстр длинных планов: Кто-то меня звал?] ==>[кто-то меня звал лоол какая наглость] На комментарий Дракулы пришло множество ответов. Но, возможно, из-за того, что я учился у него... «Меня это зацепило». С головой, полной сложных мыслей, я уже собирался закрыть Галерею, как вдруг: — До Юн! Этот парень... Разве это не самый младший член съёмочной группы, тот, который до этого подарил мне ланчбокс? Должно быть, он прибежал прямо посреди работы — в его руке всё ещё болтался кабель. — До Юн! Я был искренне поражён вашей сегодняшней игрой! Восхищение на его лице выглядело совершенно искренним. Я улыбнулся в ответ. — Спасибо. Думаю, сегодня и правда всё прошло чуть лучше. При этих словах младший сотрудник склонил голову. — Правда? А мне показалось, что на предыдущей репетиции всё было немного... не знаю, как-то больше похоже на Сан Чхоля... Значит, этот парень увидел всё иначе, нежели режиссёр Ли Тхэ Рён. Подумав мгновение, он испуганно замахал руками. — Простите! Вам виднее, чем мне! Глядя, как он корчится от смущения, я спросил: — Всё в порядке. Я правда ценю ваше мнение. Вы хотели сказать что-то ещё? — Ничего особенного, просто... я ваш настоящий фанат... На мгновение он замялся, затем положил кабель на пол и сказал: — Правда... Знаете, я в себе уверен. Не хотите как-нибудь сняться в моём фильме? В фильме. «Его цель — режиссура?» Увлечённый молодой парень из съёмочной группы, мечтающий стать режиссёром. Разве это не та самая сцена, от которой становится тепло на душе? Я посмотрел в его яркие, горящие глаза и улыбнулся. — В фильме? Значит, ваша цель — стать режиссёром. — Говорю вам, моя работа со светом — это нечто особенное. Со светом? Он имел в виду операторскую работу — освещение. В Корее был режиссёр, известный своей невероятной работой со светом. Если мне не изменяет память, в это время он был ещё никому не известен. Пока эта мысль проносилась у меня в голове, он продолжил: — Серьёзно, я думаю, что смогу идеально запечатлеть игру Ким До Юна. Я, Пэк Хён Джин, хочу сделать вас своей музой. — Пэк Хён Джин? Казалось, его испугало удивление в моём голосе. — Да, всё верно. Пэк Хён Джин. Он вытащил бейдж сотрудника, заправленный под рубашку, и показал его мне. [Съёмочная группа / Пэк Хён Джин] На мгновение я замер. Свет. И имя Пэк Хён Джин. Режиссёр, который создавал непередаваемые мизансцены с помощью тщательного и изящного освещения. Гениальный режиссёр, рождённый в Корее, — тот, кто в будущем станет на одну ступень с режиссёром Ли Тхэ Рёном. Тот самый Пэк Хён Джин? Моё сердце начало колотиться. «Значит, было время, когда Пэк Хён Джин работал под руководством режиссёра Ли Тхэ Рёна». Мой пульс участился. Я заставил себя подавить волнение. «Думай». Как этот момент должен выглядеть. «Затем сыграй его». Свежеиспечённый новичок, который ещё ничего не знает, и самый младший сотрудник на площадке, мечтающий стать великим режиссёром — наивное, искреннее обещание между ними. Вот как это должно было выглядеть. Я сдержанно улыбнулся. — Вот как. Режиссёр Пэк. Давайте как-нибудь обязательно снимем фильм вместе. Ваши слова почему-то очень сильно откликнулись во мне. Услышав мои слова, Пэк Хён Джин, явно тронутый, кивнул. — П-правда? Спасибо. Он взял меня за руку и продолжил: — Вы ведь обязательно снимитесь в моём первом проекте?! Я рассчитываю на вас, До Юн! Я в ответ сжал руку Пэк Хён Джина — крепко. С абсолютной, непоколебимой уверенностью — и кивнул. — Давай сделаем так, чтобы никто из нас об этом не забыл, Хён Джин. — Конечно! — Эй, ты там что делаешь? В отпуск ушёл? — Подождите, подождите... Я всё ещё разговариваю с... В мгновение ока старший сотрудник утащил Пэк Хён Джина за собой. Уголки моих губ поползли вверх. «Пэк Хён Джин до того, как стал режиссёром». Я не ожидал вот так встретить будущего мастера. И он был тем, кто первым пошёл на контакт. Очень даже неплохо. Нет — это просто отлично. Путь, простирающийся за пределы «Когда опадают цветы», начинал обретать чёткие, многообещающие очертания. Ким Чхан Ук обрёл на сцене искренность. Ли Сэ Рин поборола страх перед выступлениями. Оставалось только одно. «На живой сцене — показать им всё». Ким Чхан Уку. Ли Сэ Рин. Пэк Хён Джину. Режиссёру Ли Тхэ Рёну. Зрителям. Ни один из них не сможет отвести взгляд. *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Как стать монстром-новичком Вечер после генеральной репетиции. Я сидел за пустым угловым столиком в поджанмаче. «Не становись марионеткой режиссёра». Комментарий, оставленный Дракулой, не выходил у меня из головы. — Фу-ух. Не нужно накручивать себя. Завтра ведь прямой эфир? Сейчас я всё равно уже ничего не могу изменить, остаётся лишь верить в то, что считаю правильным. «Ох... забыл вернуть». Я бросил взгляд на лежащий в сумке отредактированный сценарий пьесы «Опадают цветы». «Принесу завтра. Ничего страшного». В этот момент мама и один из постоянных посетителей громко воскликнули: — Правда? До Юна покажут по телевизору?! — Вот именно! На KBC — ты ведь знаешь KBC, да? KBC! — Ого, До Юн даёт! Постоянный клиент, мужчина в годах, со стуком поставил рюмку и зычно крикнул: — Видали? Стоит взяться за дело — и всё получится! KBC же огромный телеканал! — До Юн пробился в люди! Вы, должно быть, так гордитесь, хозяйка. Сын — настоящий актёр! — Ещё бы. Конечно. Хо-хо. В заведении только и разговоров было, что обо мне. Вдруг со спины раздался знакомый голос: — До Юн. Это была владелица «Самрён Фуд Сапплайс». — А ничего, если я тоже приду?.. Должно быть, она подслушала, как мама говорила про зрительские билеты. «С каких это пор она говорит так робко?» — Вы интересуетесь театром? — Хм? Да не особо. Просто любопытно стало, — тихо прошептала она. Тут постоянный завсегдатай, начальник отдела, покатился со смеху: — Ха-ха! До Юн, а ты знаешь, какая мечта была у госпожи Хан до того, как скончался старый хозяин? Айдолом! Она хотела стать айдолом! В детстве постоянно выступала перед сотрудниками... М-м-пф! — Заткнись. — Это притеснение на рабочем месте! Произвол! Госпожа Хан? Хан — довольно редкая фамилия. Если мне не изменяет память, у владелицы компании «Самрён», предшественницы «SL Энтертейнмент», тоже была фамилия Хан. И мечтала она стать айдолом. ...Неужели? «Нет, быть не может». Каковы шансы на то, что такое совпадение произойдёт дважды подряд, сразу после Пэк Хён Джина? Пока я размышлял об этом, госпожа Хан спросила: — Посмотреть прямой эфир вживую всегда было моей мечтой. Так правда можно прийти? Лишнему билету всё равно не нашлось бы другого применения, да и причин отказывать не было. В конце концов, это же её мечта. — Конечно, — с улыбкой ответил я. — Огромное спасибо, До Юн! Обожаю тебя! Владелица «Самрён Фуд Сапплайс» снова сжала меня в крепких объятиях. — Я... задыхаюсь же... — Спокойно, не убью, — рассмеялась госпожа Хан и отпустила меня. Затем она повернулась к моей маме: — Кстати говоря, вы ведь тоже пойдёте? — Разумеется. Это же дебют моего сына. — Вот и отлично, с билетами разобрались. До Юн, я сама провожу твою маму. — Правда? Мне будет гораздо спокойнее, если вы пойдёте вместе. — Вы только поглядите на этого милаху. Честно говоря, я немного беспокоился, что маме придётся добираться одной. Так, в шумном тепле поджанмачи, пролетал вечер накануне эфира. Но тут из телевизора, висевшего в углу палатки, донёсся голос ведущего новостей: — Прошло ровно десять лет со дня кончины актрисы Ли Мён Хва. Поскольку обстоятельства её смерти в то время так и не были до конца выяснены, на протяжении многих лет сохранялись многочисленные подозрения. Сегодня были обнародованы новые показания ключевой фигуры, что вызвало волну шока во всей индустрии. Ли Мён Хва? Имя показалось знакомым. Я прислушался внимательнее. — Поступила информация о том, что причиной гибели Ли Мён Хва, одной из самых прославленных актрис Южной Кореи, стало обрушение декораций прямо во время прямого эфира. Спустя десятилетие всплыли шокирующие подробности, и теперь общественное внимание приковано к открытию: ныне выступающая актриса Ли Сэ Рин является дочерью Ли Мён Хва. По поразительному совпадению, Ли Сэ Рин завтра вечером должна выйти на сцену в прямом эфире телеканала KBC в программе «Театр шедевров»... «Дочь Ли Мён Хва. Ли Сэ Рин». Почему это должно было вскрыться именно сейчас? ◇ ◇ ◇ — Опустите немного угол освещения! — Давайте ещё раз прогоним раскадровку камер! — Последний общий прогон по сцене, все на позиции! Считанные минуты до прямого эфира «Театра шедевров». Закулисная команда уже перешла в режим боевой готовности. В воздухе повисло наэлектризованное напряжение. Я бросил взгляд на Ли Сэ Рин, которой вдалеке наносили грим. «Она держится спокойно, но...» Соберись. Доверься Ли Сэ Рин — великолепной актрисе. Мы ведь упорно репетировали целых три дня, не так ли? В гримёрке ко мне приставили сразу нескольких специалистов из команды визажистов и костюмеров для финальной проверки. «Непривычное ощущение». Они поправляли мне волосы, разглаживали складки на одежде и с особой тщательностью наносили грим на лицо. До сих пор мне доставались лишь эпизодические роли, так что личного стилиста у меня отродясь не было. Я был до глубины души растроган происходящим, когда гримёрша с улыбкой спросила: — Ты, похоже, сильно нервничаешь? — Мне впервые накладывают такой профессиональный грим. Это мой дебют. Женщина ни на миг не остановила движение кисти, но мягко улыбнулась: — Правда? От тебя исходит такая внушительная аура, что я подумала, у тебя уже есть опыт. — Ха-ха... Я не знал, куда деваться от таких тёплых слов. — Раз уж это твой дебют, постараюсь на славу и уделю тебе особое внимание. — Спасибо вам. Стоило ей произнести это, как мазки кисти стали ещё более выверенными. «Видать, моё волнение всё-таки было заметно». Тело, наверное, мелко подрагивало, хоть я сам этого и не замечал. «Нужно быть бесчувственным роботом, чтобы оставаться абсолютно спокойным». За все сорок лет моей прошлой жизни мне ни разу не доставалась настолько важная роль. И вдобавок ко всему — прямой эфир на KBC. «Впрочем, дело не только в страхе». Предвкушение. Показать свою игру людям по всей стране — это бешеное волнение колотило в груди. — Ну вот. Готово. Услышав её слова, я взглянул в зеркало. «Ого... а ведь получилось...» Мне всегда говорили, что сценический грим выглядит кричаще и грубо, так как рассчитан на яркий свет прожекторов. Но вышло ведь здорово? Я покосился на визажистку. На её лице сияла гордая улыбка — настоящий профессионал своего дела. — Спасибо вам большое. В ответ на мою благодарность женщина кивнула, на мгновение будто опешив: — С гримом ты просто невероятен. — Это всё благодаря вам. От этих слов она звонко рассмеялась: — Грим ложится как надо лишь тогда, когда есть с чем работать. Весьма приятный комплимент. Я довольно улыбнулся и снова посмотрел в зеркало. Взгляд и черты лица ожили, подчеркнутые и заострённые гримом. Лицо, которое даже мне самому казалось чужим. «Или, скорее, наоборот». Лицо, которым я так ни разу толком и не воспользовался, проведя целую жизнь на задворках массовки. Теперь всё изменилось. Благодаря рукам мастера все его достоинства наконец-то раскрылись во всей красе. В этот момент дверь гримёрки распахнулась: — До прямого эфира тридцать минут! От этих слов по комнате прокатилась волна густого напряжения. Настал час выйти на сцену. Игра Ким Чхан Ука была более чем готова. Ради Ли Сэ Рин я сделал всё, что только мог, и теперь всё зависело от её душевной стойкости. Почему эта новость должна была прогреметь прямо перед эфиром? Неужели какое-то из моих действий запустило эту цепочку событий? «Держи себя в руках». Когда я вышел в коридор, сзади раздался голос Ли Сэ Рин: — Выглядишь лучше, чем я ожидала. Ли Сэ Рин окинула меня взглядом и кивнула. Она казалась точно такой же, как обычно. — Скажи же?! Услышав мой уверенный тон, Ли Сэ Рин покачала головой: — Присмотрелась повнимательнее — беру свои слова назад. — Жестоко. — Шучу. — Ли Сэ Рин ещё раз оглядела меня с ног до головы и кивнула: — Что ж. По крайней мере, позориться тебе не придётся. — Ха-ха... Спасибо. Это ведь был комплимент, правда? Я спросил напрямую: — Ты ведь в порядке? — Что? Ли Сэ Рин, похоже, уловила перемену в моём тоне, и её глаза сузились. Затем она тяжело выдохнула: — Не трать попусту силы на переживания о других. — Ха-ха... Попала не в бровь, а в глаз. Ли Сэ Рин слегка наклонилась и ткнула пальцем мне в грудь: — Если есть время беспокоиться об окружающих, лучше сосредоточься на себе. Договорив, она перевернула руку и протянула леденец. — Это что? — Травяной леденец. Помогает успокоить нервы. Приглядевшись, я заметил, что Ли Сэ Рин тоже что-то перекатывает во рту. Она специально припасла конфету и для меня. — Спасибо. — Не стоит благодарности. Ли Сэ Рин. Язык острый как бритва, но в каждом поступке сквозит искренняя доброта. Да и внешне её самообладание казалось абсолютно непоколебимым. «Кажется, с ней всё в порядке». Как и ожидалось от великолепной актрисы Ли Сэ Рин. Стоило нам направиться за кулисы, как мимо нас кто-то пронёсся. Ким Чхан Ук? — Ким До Юн... — Ким Чхан Ук замер передо мной, оборвав фразу на полуслове. «Это ещё что такое? Он ведь не собирается устроить сцену прямо сейчас? Пожалуйста, не надо, Чхан Ук». — Я превзойду тебя. Прямо сейчас ты — моя цель! — выпалил Ким Чхан Ук и быстро зашагал прочь. — Хм. От этой реплики, будто выдернутой из сёнэн-манги, меня аж передёрнуло от неловкости. И всё же... это был хороший знак. Тут Ли Сэ Рин кивнула и повернулась ко мне: — Я сегодня тоже не собираюсь тебе проигрывать. «Ну а Ли Сэ Рин-то куда...» — Для меня честь слышать такое от актрисы вашего уровня, — улыбнулся я в ответ, но Ли Сэ Рин лишь сжала челюсти и ответила с предельно серьёзным выражением лица: — Я не шучу. Я осёкся. Верно. Топовый актёр, умеющий играть лицом, и величайшая актриса, которую когда-либо рождала Южная Корея, совершенно искренне заявили, что намерены выложиться на полную катушку против меня. Сердце бешено колотилось в груди. «Я безумно не хочу проигрывать». И ровно в тот момент, когда эта мысль промелькнула у меня в голове, Ли Сэ Рин покачала головой: — Если подумать... мы же всё равно прямо перед началом столкнёмся за кулисами. Какая неловкость. — А? Предсказание Ли Сэ Рин сбылось точь-в-точь: мы втроём снова стояли за кулисами. Ким Чхан Ук прикрывал глаза ладонью и упорно смотрел в другую сторону. Ему стыдно. Ну вот зачем ты это выдал, Чхан Ук? ◇ ◇ ◇ Театр отличается от дорам. В дораме можно делать дубль за дублем, пока режиссёр наконец не останется доволен. Но здесь был театр... да ещё и в прямом эфире. Даже ветераны сцены не могли не ощущать колоссального давления в таких условиях, а новичок и вовсе должен был чувствовать его в разы острее. Сценаристка Юн Сон И встревоженно произнесла: — Хоть бы у них всё получилось. — Сценаристка Юн. Сначала вы говорили, что не хотите браться за театральную пьесу, а теперь волнуетесь сильнее меня. Услышав слова режиссёра Ли Тхэ Рёна, Юн Сон И неловко рассмеялась: — Ну всё-таки мы провели на площадке целый месяц бок о бок. Ли Тхэ Рён подпёр подбородок рукой и сухо ответил: — Кто знает. Раз это прямой эфир, лучше, чем на репетиции, точно не будет... скорее уж наоборот. — Ну бросьте, есть ведь актёры, которые раскрываются именно под давлением! — Ни разу не видел, чтобы кто-то раскрывался в прямом эфире. В тот самый миг со стороны сцены раздался оглушительный скрежет сминаемого металла. — Ч-что это было?! Юн Сон И в панике заозиралась по сторонам, а режиссёр Ли Тхэ Рён рявкнул в рацию: — Что там происходит?! — Э-это... понимаете... — Что стряслось?! Сотрудник замялся, с трудом подбирая слова. В этот момент подошёл оператор-постановщик Юн Сон У. — Что случилось? На вопрос режиссёра Ли Тхэ Рёна Юн Сон У лишь тяжело опустил голову: — Прошу прощения, режиссёр Ли, — ответил Юн Сон У с глубокими тревожными складками на лбу. — Сцена Ким До Юна... сольный фрагмент Сан Чхоля... Декорации были повреждены из-за ошибки рабочих. В худшем случае придётся играть вообще без них. Режиссёр Ли Тхэ Рён крепко зажмурился. Надо же было такому случиться именно со сценой Ким До Юна — абсолютного новичка. Если подобная катастрофа обрушится на дебютанта, который и так в прямом эфире был тёмной лошадкой... «Если вырезать эту сцену, сюжет не пострадает. В таком случае...» В голове режиссёра Ли Тхэ Рёна промелькнула мысль: «...Играть без декораций?» Ли Тхэ Рён горько усмехнулся и покачал головой. Видимо, он сам не заметил, как поддался глупой надежде, заворожённый той странной, мрачной энергетикой, которую продемонстрировал Ким До Юн. Если только не произойдёт настоящее чудо... если декорации каким-то невероятным образом не возникнут перед глазами зрителей прямо на пустых досках... это было попросту невозможно. Ни один новичок не был способен на подобный подвиг. — Это невозможно. Но даже пробормотав это, Ли Тхэ Рён поднял взгляд и посмотрел в сторону сцены. *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Как стать монстром-новичком Ли Тхэ Рён нахмурился. ЧП всего за несколько часов до прямого эфира. — Сколько времени уйдёт на то, чтобы всё исправить? Никто не осмеливался ответить на вопрос режиссёра Ли Тхэ Рёна. — Ха-а… Режиссёр Ли Тхэ Рён и сам всё прекрасно понимал. Восстановить декорации за оставшееся время было попросту невозможно. Мысль о съёмках без декораций... — Даже думать об этом не стоит. Немыслимо. Сколько бы раз Ким До Юн ни выдавал моменты, не поддающиеся пониманию, сыграть монолог на голой сцене — задача не из лёгких. Без декораций требовалось заранее безупречно усвоить операторскую работу и расстановку света — настолько, чтобы ничто не могло сбить с толку. Мизансцена, углы падения света, движения камеры. Слишком много переменных, которые нужно держать в уме. Если только его собственные режиссёрские указания каким-то чудом не были видны невооружённым глазом... «Невозможно». Таков был окончательный вердикт режиссёра Ли Тхэ Рёна. ◇ ◇ ◇ Нам конец! Разве можно было описать сложившуюся ситуацию как-то иначе? «Да уж. Полный провал». Прямо передо мной Пэк Хён Джин — самый младший на площадке — был на грани слёз и извинялся так, будто от этого зависела его жизнь: — Простите меня, пожалуйста! Мне правда очень жаль! Оператор-постановщик Юн Сон У тяжело вздохнул, сощурившись: — Хватит. В конце концов, финальная проверка расстановки камер была моей обязанностью. Сказав это, он склонил голову набок и пробормотал себе под нос: — И всё же странно. Подобной ошибки ни в коем случае не должно было произойти. Промах Пэк Хён Джина нарушил мизансцену камер, и в результате часть декораций оказалась повреждена. И надо же было такому случиться... Из всех возможных площадок пострадали именно декорации мясного ресторана. Моя единственная сольная сцена. «А-А-АРГХ!» Ну за что мне всё это? Пэк Хён Джин. Ты ведь должен был стать гениальным режиссёром! Как ты мог так оплошать?! Ах да... разве любимой поговоркой Пэк Хён Джина не было что-то вроде «ошибки — мать успеха»? Меня осенило. «Точно!» Он преодолеет эту ошибку и станет успешным режиссёром! Но почему эта ошибка должна была быть именно такой?! Я хлопнул себя по лбу. Ха. И как, скажите на милость, мне играть без декораций? — Мне так жаль, сонбэним... Я испортил ваше высту... хнык... Пэк Хён Джин вцепился в мою безвольно повисшую руку и разрыдался. Ладно. Сделанного не воротишь — пора разбираться с последствиями. Я посмотрел на Пэк Хён Джина и похлопал его по плечу: — Всё в порядке. Думаю, я справлюсь. — П-правда? Вы меня прощаете? Я крепко сжал его плечи и ответил: — Конечно. — Сонбэним!.. Я издал громкий возглас и через силу выдавил усмешку: — Но! Когда ты со временем станешь режиссёром, Пэк Хён Джин — что бы ни случилось, возьмёшь меня на главную роль. Договорились? — Конечно! Да я сам буду вас умолять! Пэк Хён Джин молитвенно сложил ладони, точно спасённый от верной гибели, пока по его щекам текли слёзы. «Пэк Хён Джин». С этого дня ты во что бы то ни стало будешь моим режиссёром. Без вариантов. За сегодняшний день ты мой должник. «Так. А теперь... как мне всё это исправить?» — Пока что давайте подумаем о том, чтобы вырезать эту сцену… — Как мы можем её вырезать?! Вы хоть понимаете, насколько она важна? — Сценарист Юн права. Эту сцену нельзя просто так убрать. — Но как нам прикажете снимать без декораций? Режиссёр Ли Тхэ Рён потёр виски с болезненным выражением лица: — Есть ли... запасной комплект? Руководитель группы реквизита ответил с виноватым видом: — Откуда у нас запасной комплект, режиссёр? Нам сейчас просто нечем его заменить. — И надо же было потерять именно её…… Ладно. Вырезайте. Услышав решение Ли Тхэ Рёна, сценарист Юн Сон И бросилась вперёд: — Режиссёр! Мы не можем её вырезать! Вы же согласились не трогать сценарий! — И что вы тогда предлагаете? Сами пойдёте искать нам декорации, сценарист Юн? — Ли Тхэ Рён тяжело выдохнул. — Пока вырезаем. У нас нет выбора. Разумеется, они пришли именно к такому выводу. Без декораций сцена лишь вызвала бы чувство отчуждения — как у актёра, так и у зрителей. «Но они собираются вырезать мою сольную сцену?» Ни за что на свете. Вокруг меня суетился персонал. Я направился прямо к режиссёру Ли Тхэ Рёну, стоявшему в самом центре всеобщего переполоха. Один из сотрудников подошёл ко мне с неловким видом: — О, До Юн. Как раз вовремя. Нам нужно с тобой поговорить. — Я знаю. Дело ведь в декорациях? — Да. Декорации обрушились, так что твою сольную сцену, скорее всего, снять не удастся. Услышав слова сотрудника, сценарист Юн Сон И виновато отвела взгляд: — Прости, До Юн. Это была твоя единственная сольная сцена... ты наверняка её так ждал. — Всё в порядке. Вы в этом не виноваты, сценарист Юн. Ли Тхэ Рён произнёс безразличным тоном: — Как бы то ни было, дела обстоят именно так. Имей это в виду. Я улыбнулся и посмотрел на Ли Тхэ Рёна: — Я сыграю её. — Ты слышал, что я сказал? Декораций нет. Режиссёр Ли Тхэ Рён тоже наверняка не хотел избавляться от этой сцены. — Без декораций даже лучше. Я выберу подачу, которая раскроет внутренний мир Сан Чхоля. От этих слов глаза Ли Тхэ Рёна сузились: — Атмосфера имеет решающее значение. Сцена, где Сан Чхоль после смены в мясном ресторане вытёсывает камень в своей мастерской, была его единственным сольным эпизодом. — Если идти твоим путём, куда естественнее будет вообще убрать весь реквизит. По сути, ты просишь меня полностью отдать сцену на твоё усмотрение. Грубое, подлинное ощущение работы у раскалённого гриля. Визуальный и звуковой эффект от ударов зубила по камню. Такое невозможно передать без реквизита и декораций. Но... Выдать игру куда более убедительную, чем кто-либо другой, даже без реквизита и декораций. [Взгляд режиссёра] В этом я сейчас был уверен как никогда. — Я справлюсь. Это будет убедительная игра даже без декораций. Режиссёр Ли Тхэ Рён на мгновение замолчал, словно взвешивая все «за» и «против», а затем коротко и решительно взмахнул рукой: — Действуй. Попался. ◇ ◇ ◇ Хан Со Ён, генеральный директор «Самрён Фудс», приехала вместе с матерью Ким До Юна, Ён Сун. С непринуждённой грацией выйдя из эффектного жёлтого кабриолета, она учтиво открыла дверцу для Ён Сун. Ён Сун расплылась в улыбке: — Благодаря вам, директор Хан, мне даже довелось прокатиться на такой машине. — Ну что вы, матушка. — Матушка? — Так ведь звучит естественнее, правда? Хан Со Ён умела очаровывать безо всяких усилий. Слегка сдвинув солнцезащитные очки на кончик носа, она огляделась сияющими глазами. Её сердце бешено колотилось. В детстве она мечтала стать айдолом и блистать на телевидении. Экзотическая внешность никогда не оставляла сомнений в её красоте — что тогда, что сейчас. Рано потеряв обоих родителей и унаследовав в юном возрасте компанию «Самрён Фуд Сапплайс», Хан Со Ён давным-давно похоронила эту мечту. Теперь, когда дела компании наладились, а жизнь стала благополучной, эта мысль всплывала лишь изредка. Она полагала, что окончательно простилась с тем детским желанием. «И всё же». И всё же её любимый завсегдатай уличной палатки, её ненаглядный До Юн, собирался выступать в прямом эфире. «Я могу хотя бы посмотреть! К тому же матушка не добралась бы сюда одна, так что я просто сопровождаю её. Да. Именно так». С этой мыслью она окинула взглядом сцену — и её сердце забилось ещё быстрее. — Наш До Юн выступает здесь? В таком огромном месте? Ён Сун оглядывалась вокруг широко распахнутыми от изумления глазами. Даже беглого взгляда хватало, чтобы понять: зрительный зал был забит до отказа. Хан Со Ён улыбнулась: — Это ещё ерунда. Представление ведь транслируют в прямом эфире. Вид бескрайнего моря зрителей лишь распалял волнение Хан Со Ён. Но на сей раз это чувство слегка отличалось от её детских переживаний. «Значит, он настолько популярен». Возможно, сказывалось то, что она управляла компанией уже больше десяти лет. Глаза Хан Со Ён теперь видели индустрию развлечений — и в частности, будущую ценность актёра как такового. — Интересно, когда же выйдет наш До Юн? — Скоро должно начаться, так что он выйдет совсем скоро. В этот самый миг громоподобная волна аплодисментов сотрясла сцену. ◇ ◇ ◇ — Следующие декорации! — Свет, приготовиться! За кулисами шла настоящая война без единой секунды передышки. — Невероятно. Первый акт спектакля близился к концу. Я и без того знал, что мастерство Ли Сэ Рин не вызывало сомнений. «Но чтобы настолько...» Игра, при виде которой трудно было поверить, что она когда-либо боялась сцены. Таковы были способности будущей — и величайшей за все времена — актрисы. Хотя три дня вместе позволили мне это прочувствовать. «Она лишь самую малость не в своей тарелке». И всё же на сцене Ли Сэ Рин постепенно обретала уверенность. Беспокоиться не о чем. «Если не считать этого...» Ким Чхан Ук. Игра Ким Чхан Ука тоже набрала полный ход. Я его недооценил. Но в том, что он демонстрировал на сцене прямо сейчас, уже проглядывал тот великий актёр, которым он когда-нибудь станет. «И зачем я только ему помог?..» Не только игра — общее качество самой постановки было исключительным. Аплодисменты, взрывавшиеся в конце каждой сцены, служили тому наглядным доказательством. — Ха. Что ж, проигрывать я не намерен. Я сжал кулак. «Смотрите на меня оттуда. Все вы, обитатели "Галереи актёров"!» В тот самый миг, как эта мысль промелькнула в моей голове, словно откликаясь на слово «галерея», перед глазами всплыло синее окно. [Штраф навыка «Взгляд режиссёра» активирован] [Автозагрузка в реальном времени] Заголовок: Дебютное выступление Монстра-новичка LIVE Автор: Монстр-новичок Смотреть прямую трансляцию ⟩⟩видео⟨⟨ [Комментарии] [Классический ход Новичка. Просто взял и похоронил всех ветеранов галереи, ахаха] [Жареная Креветка: Столько времени растили новичка, а он нас тут же спустил в могилу…] └[Шустрый малый…] └[Надо признать, похоронить стариков галереи — мощный ход, лол] [Мари — принцесса: Не бойся. Эта дама приглядывает за тобой.] └[Вот теперь мне реально стало тревожно, ахахах] └[Принцесса, то, что ты смотришь — это и есть проблема] [Дракула: Юноша метода. Сегодня мы узрим плоды сделанного тобой выбора.] [Лунна: Не волнуйся, Водяной монстр. Я смотрю.] └[Пардак за кем-то приглядывает? Вот это редкость…] …Они и правда смотрели. Да что это вообще такое?! [Действует штраф навыка «Взгляд режиссёра»] [Действует штраф навыка «Взгляд режиссёра»] Я попытался закрыть его, но окно не исчезало. …Точно. Похоже, во время прямого эфира в галерее тоже запускался стрим. Более того, мой взгляд зацепился за окно, возникшее рядом. «Это что, какая-то новая функция?» [Запуск отслеживания реакций в реальном времени] [Пользователь: Монстр-новичок. Отслеживание реакций на [Театр шедевров]] Ветка обсуждения [Театр шедевров] └Вау, Ли Сэ Рин со времён ролей ребёнка и до сих пор — просто легенда на все времена. └Естественно. Она безоговорочный номер один среди актрис нового поколения. └Актрис? Да просто скажите «актёров», лол └Чхан Ук-оппа такой классный!! └Тьфу, фанатки набежали. └Даже если отбросить фанаток, его игра просто безумна. Кто там называл его айдолом-актёришкой? Значит, оно показывало мне реакции из интернет-сообществ в реальном времени. «А полезная штука». Но будет ли от неё... реальная польза? Я всё ещё размышлял, как смогу это применить, когда сцена наверху внезапно погрузилась во тьму. Все элементы декораций убрали, оставив сцену совершенно голой. Мой черёд. └Стоп, почему вдруг всё погасло? └Это что, ЧП в эфире? └Что происходит? └Декорации не меняют. До моих ушей донёсся голос сотрудника съёмочной группы: — Ким До Юн, пожалуйста, приготовьтесь! Я закрыл галерею и слегка похлопал себя по щекам: — Ну что ж. Голая сцена. Ни декораций, ни реквизита. Мне нужно захватить внимание публики одной лишь актёрской игрой. Я справлюсь. Сегодня имя Ким До Юна станет известным — прямо здесь. «Это только начало». Говорят, хорошее начало — полдела. Я сделал широкий, уверенный шаг по направлению к сцене. Кому-то со стороны он мог показаться неприметным, но для меня это был самый большой шаг в жизни. Поехали. Монстр-новичок делает свой первый выход. *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Как стать монстром-новичком Сцена внезапно погрузилась во тьму. Это должно было стать всего лишь первым выходом Сан Чхоля — второстепенного персонажа, ничего особенного. И всё же и зрители в зале, и люди по ту сторону экранов прямого эфира пришли в замешательство. — Что происходит? — Почему ничего не показывают? Сложных декораций и тщательно продуманного реквизита, которыми так гордился «Театр шедевров», нигде не было видно. — Что? Там же пусто. — Разве это не сцена с подработкой? И вот это случилось. Перед глазами предстала абсолютно пустая сцена, на которой появился всего один актёр. — Это ещё что такое? — Накладка в эфире? Декораций вообще нет. └Они играют эту сцену без декораций и реквизита? Ахахах └Это бред какой-то. └Ставлю на косяк трансляции └KBC реально настолько лажает? Люди недоумённо качали головами — и не только на интернет-форумах, но и среди знатоков индустрии вещания. — Режиссёр Ли Тхэ Рён. Выпустил пару успешных проектов и сразу возомнил себя королём мира. Похоже, в театре он ни черта не смыслит. — Люди, не прошедшие через визуал, всегда прокалываются на подобных сценических работах, сэр. — Я так и знал, что до этого дойдёт. В отделе дорам телеканала KBC стремительный взлёт и обособленный путь Ли Тхэ Рёна не принесли ему особой любви коллег-режиссёров. Ко Юн Хи, глава подразделения агентства «Чхонрам», тоже разочарованно качала головой. Сидя в рабочем кресле своего кабинета, она тяжело вздохнула: — Включила только потому, что здесь играет Сэ Рин, и вот что я получаю. После смерти матери Ли Сэ Рин почти полностью оборвала контакты с окружающими. И всё же именно она сама пришла к Ко Юн Хи и заявила, что есть один актёр, на которого стоит взглянуть — как раз в этой самой постановке. «Что это такое, Сэ Рин?» Индустрия развлечений подчинялась простому принципу: чем больше денег ты вкладываешь, тем лучше результат. Таков был негласный закон этого мира. И Сэ Рин чуть ли не умоляла её освободить время в расписании ради этого спектакля. Подумать только, что всё окажется настолько убогим. — Какая пустая трата времени. Ко Юн Хи потянулась за пультом, чтобы выключить телевизор, но вместо этого откинулась на спинку дивана: — И всё же… это просьба Сэ Рин. Тем временем за кулисами сценаристка Юн Сон И с тревогой спросила: — Как думаете, всё будет хорошо, режиссёр? — Посмотрим. Ли Тхэ Рён с трудом сглотнул. Просить актёра играть в абсолютно пустом пространстве было безрассудной авантюрой. Конечно, существовали актёры, способные удерживать эмоции перед зелёным экраном, но это была не съёмочная площадка фильма. Давление живой сцены превосходило любые мыслимые пределы. Не зря ведь говорили, что кино делает режиссёр, а театр — актёры. Каким бы опытным ни был исполнитель, справиться с подобным с лёгкостью не мог никто. «Если он замрёт от волнения…» В этот момент Ким До Юн начал играть на голой, пустой сцене. — Добро пожаловать! Сколько вас? Ким До Юн с привычной лёгкостью протёр невидимый гриль, встречая гостей: — Какую прожарку предпочитаете? Сейчас всё принесу! Там не было людей, не было декораций, не было столов и жаровни. И всё же одна лишь игра Ким До Юна наделила сцену убедительной реальностью. Он опёрся о невидимый стол, словно от усталости. Тяжесть чугунной решётки, которую он нёс, слегка оттягивала руки вниз. Уголки глаз Ким До Юна неотрывно следили за дверью, откуда входили посетители. Сейчас заходят четверо. Они наверняка захотят сесть у окна. Он двигался так, будто эта мысль только что промелькнула в его голове. На сцене не было никого и ничего, кроме Ким До Юна. И всё же он — нет, сам *Сан Чхоль* — заполнял собой каждый её миллиметр. — Как он это делает… Зал был забит битком, ни секунды на передышку — безошибочно узнаваемый хаос ресторана барбекю в час пик. Даже без каких-либо видимых предметов игра делала происходящее абсолютно реальным. — Он лучше, чем я ожидал. — Любой зритель сразу поймёт, что это мясной ресторан. — Где режиссёр Ли Тхэ Рён только находит таких актёров? Впечатлены игрой Ким До Юна были не только профессионалы индустрии. Реакция в сети на столь свежую режиссуру оказалась не менее восторженной. └Безумие. Эта режиссура просто легендарна. └Никогда не видел, чтобы «Театр шедевров» использовал подобную постановку. └Ого, никогда бы не подумал, что эту сцену обыграют именно так. └Значит, режиссёр Ли Тхэ Рён действительно не такой, как все? И где теперь все те, кто кричал, что дорамному режиссёру нечего делать в театре? └Честно говоря, мне кажется, тут больше тащит игра актёра, чем режиссура. └По факту. └Но кто этот актёр? Настолько хорош… он точно не новичок. Как раз в этот момент с одного края сцены закричал актёр эпизода, игравший владельца заведения. На него падал куда более тусклый луч света, чем на Ким До Юна: — Смотри в оба! Сколько раз тот гость должен просить добавки закусок?! — П-простите! Виноват! Владелец продолжал сыпать упрёками, а Ким До Юн то и дело раболепно кланялся. └Боже, у меня от этого флешбэки начались. └Этот босс точь-в-точь как начальник на моей подработке. Сценаристка Юн Сон И с лёгкой улыбкой кивнула: — У него отлично получается, правда? Так ведь даже лучше… Ли Тхэ Рён покачал головой: — Настоящая проблема начинается прямо сейчас. Следом шла сольная сцена Сан Чхоля. После этого герой должен был сразу вернуться в свою мастерскую и приняться за работу. Изначально планировалось использовать настоящую каменную скульптуру в качестве реквизита. Но теперь, когда концепция постановки изменилась, Ким До Юн настоял на том, что лучше обойтись и без неё. «Он ведь прав». Выразить внутренний мир Сан Чхоля без единого предмета реквизита было, несомненно, куда более изысканным решением. И всё же… «Подумать только, что в итоге я поставлю всё на Ким До Юна». Ни реквизита, ни декораций, ни привычного сценического оформления. Это означало доверить абсолютно всё исключительно актёрской игре. Затем сцена погрузилась во тьму. Смена обстановки. Одинокий луч света упал прямо в центр сцены. Под ним стоял Ким До Юн. └Опять та же режиссура? └Что-то начинает приедаться. └Бюджет урезали, инфа сотка. Постановка казалась до боли скудной. Режиссёр Ли Тхэ Рён крепко зажмурился. «Возможно, мне всё же стоило найти способ использовать реквизит для этой сцены». Эта мысль едва успела сформироваться, как вдруг… *Дзынь.* *Дзынь.* *Дзынь.* Звук, которого здесь просто не могло быть. Звук ударов по камню. Режиссёр Ли Тхэ Рён не поверил собственным ушам. Этого звука не должно было существовать! В соответствии с концепцией изображения внутреннего мира аудиосопровождение было намеренно полностью убрано. — Кто это сделал? Откуда звуковые эффекты…?! Ли Тхэ Рён в панике схватился за рацию, но сотрудники в ответ лишь молчали. И только тогда до режиссёра дошло: никакой звук не воспроизводился. Визуальный образ, создаваемый Ким До Юном, вбивал фантомные звуки прямо в барабанные перепонки. Все присутствующие — включая Ли Тхэ Рёна — пришли к одному и тому же осознанию, и перед их глазами возник один и тот же образ. Сан Чхоль вытёсывал камень. С филигранной тонкостью, а порой — с дерзкой, сокрушительной силой. — Невероятно. Плечи, придавленные тяжестью каменной глыбы. Едва заметная отдача во всём теле при каждом ударе сверху вниз. Инстинктивно прищуренные глаза, когда вверх взлетала каменная пыль. Движения и стоящая за ними страсть были осязаемыми до дрожи. Они заставляли услышать звук, которого не существовало. Они заставляли увидеть скульптуру, которой не было на сцене. Игра Ким До Юна одурачила Ли Тхэ Рёна. — Ха. Быть может, Ким До Юн действительно видел её — картину, которую до этого видел только он сам… Идеал, существовавший лишь в голове режиссёра Ли Тхэ Рёна. «Один человек никогда не сможет до конца понять другого». Это случилось так давно, что он почти забыл, но, осознав эту истину, режиссёр Ли Тхэ Рён перестал гнаться за собственным гениальным видением и вместо этого стал одержим сокрушительным талантом актёров. Если его режиссуру нельзя воплотить на все сто процентов — тогда нужно ослепить зрителей, скрыв все огрехи талантом столь ярким, чтобы он обжигал дотла. Так он рассуждал раньше. И всё же… ощущение того, что они с Ким До Юном разделяют это общее видение, не отпускало. Режиссёр Ли Тхэ Рён судорожно сглотнул. Случайность? Или же… «Он действительно это видит?» В этой сцене не было сокрыто глубокого смысла. Она не была пустой, но предназначалась лишь для того, чтобы аккуратно выстроить предысторию Сан Чхоля — бедствующего студента, пробивающего себе дорогу тяжёлым трудом. Ничего большего. И всё же смысл в ней проступал вопреки всему. Страсть Сан Чхоля. Его творческая душа. Его упорство. Его одержимость. Нечто, что невозможно было объяснить и что никто бы не понял, даже попробуй он это сделать… Идеал, существовавший только в сознании режиссёра Ли Тхэ Рёна — то, что даже он сам не мог облечь в слова. Игра Ким До Юна вдохнула смысл в то, что должно было остаться заурядной сценой. В одно это мгновение она окрашивалась в цвета идеала, о котором Ли Тхэ Рён уже давным-давно позабыл. Сценаристка Юн Сон И с широко распахнутыми глазами едва выговорила: — Р-режиссёр…… — Да. Знаю. Сцена погрузилась во тьму. Настало краткое безмолвие, а затем на волне тихих, затаённых вздохов из зрительного зала грянул оглушительный шквал аплодисментов. Юн Сон И схватила застывшего Ли Тхэ Рёна за плечо и принялась трясти его, не в силах оторвать взгляда от сцены: — Режиссёр, вы видели?! Игру Ким До Юна! Режиссёр Ли Тхэ Рён пробормотал, ошеломлённый, всё ещё не сводя глаз с глубокой, поглощающей тьмы, приковавшей к себе взгляды всех до единого людей в зале: — Этот парень просто сумасшедший. ◇ ◇ ◇ — Ха-а… ха-а… Из груди вырывалось рваное дыхание. Лишь после того как я отложил зубило и молоток, которые сжимал в руках, чувствительность медленно вернулась к онемевшим пальцам. Сцена первого появления Сан Чхоля и первая сольная сцена в моей жизни подошла к концу. Внутри «[Взгляда режиссёра]» я пахал как проклятый, вытёсывая камень. Не существовало работы тяжелее этой. «Интересно, как там реакция?» Я заставил бешено колотящееся сердце успокоиться и медленно повернул голову к зрителям. «…» В зале стояла тишина, будто ничего не произошло. «Какая жалость». Полагаю, так тому и быть. Мне казалось, это было лучшее выступление в моей жизни. Но с другой стороны… это всего лишь одна сцена второстепенного персонажа. Ждать какой-то особенной реакции было бы глупо. С этой мыслью я развернулся, чтобы подготовиться к следующей сцене. И именно в этот момент, словно мимолётная тишина была лишь иллюзией, оглушительная волна аплодисментов обрушилась на мои уши. — Ах… Тело замерло. Звук, которого я ни разу не слышал за все двадцать лет своей жизни. Прежде чем я успел осознать, внутри поднялась горячая волна чувств. Нет маленьких ролей, есть только маленькие актёры. Впервые в жизни я понял эти слова до самой глубины души. — Что-то слёзы наворачиваются на ровном месте. Я глубоко вдохнул. «Нельзя плакать — не после того, как мне с таким трудом наложили грим». Настоящее представление только начиналось. *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Как спасти Ли Сэ Рин [Театр шедевров] Форум ↳ Ого, а что это за актёр? ↳ Вроде какой-то ноунейм. Но по игре сразу видно — матёрый ветеран. ↳ Так кто он вообще такой? ↳ Откуда мне знать, лол. ↳ Погуглил, пишут, что это его дебютная работа. ↳ Да бред собачий. ↳ Говорю как человек, который кучу лет крутится в этой индустрии: сразу видно. Подобная подача появляется минимум после пары десятилетий опыта. ↳ Да ему на вид и пары десятков лет не дашь, разве нет? ↳ Как только рот откроют — сразу все экспертами становятся, ржу не могу. ↳ Ох уж эти диванные эксперты. ↳ Вообще-то чел не так уж и неправ. ↳ По факту. ↳ Ага, на новичка он совсем не похож. ↳ Если не новичок, то кто? Сколько ни ищи, это его первая работа. Его даже на Новере нет. ↳ Вообще-то есть — Ким До Юн, лучший паджон возле почанмачхи. ↳ Это явно не он. ↳ Но паджон там реально бомбический. Он улыбнулся, наблюдая за тем, как на доске галереи копятся отзывы зрителей. «Успех!» «Подумать только, настал день, когда моё имя гуляет по просторам интернета». Его захлестнуло такое волнение, что на глаза едва не навернулись слёзы. Опустив взгляд, он проверил строчку навыка [Взгляд режиссёра]. «Пока ничего». В отличие от репетиции, во время живого выступления система, судя по всему, не оценивала каждую сцену по отдельности. «Значит, итоги подведут только после окончания всего спектакля». Ни оценки, ни баллов — ничего не узнать, пока не опустится занавес. [Оставшиеся очки: 2 800 оч.] Отлично. Более чем достаточно для финальной сцены. Ему оставалось выйти к зрителям всего один раз: навестить Ха Ран в больничной палате, забрать письмо, а затем прийти в мастерскую Мин У и передать его. Формально это были две сцены, но игрались они без перерыва, единым дублем. «Это моё последнее появление — нужно намертво врезаться зрителям в память. Кто бы мог подумать, что демонстрировать свою игру перед таким количеством людей окажется настолько захватывающе... Совершенно новые ощущения!» Он размышлял об этом за кулисами, когда к нему торопливо подбежали сотрудники съёмочной группы. — Отличная работа, До Юн! — Ого, я тебя прямо не узнал! Работники осыпали его похвалами, промокая салфетками пот с его лица. — Спасибо. Всё это лишь благодаря персоналу, который так тяжело трудится за кулисами. — Вау, а До Юн и правда хорош. Да и характер замечательный. — Когда рухнули декорации, я уж думал, нам конец. Ты спас положение. Один из сотрудников кивнул: — Теперь До Юну осталось только блестяще сыграть финал, и дебют пройдёт с оглушительным успехом. — Ха-ха, вы слишком добры ко мне. — Я тут случайно услышал, что режиссёр Ли Тхэ Рён остался очень доволен. — Правда? «Режиссёр Ли Тхэ Рён доволен». Эти слова окрылили его прежде, чем он успел опомниться. До регрессии он потратил десятилетия, то опуская руки, то снова поднимаясь на ноги лишь из-за единственной фразы, брошенной Ли Тхэ Рёном на прослушивании. Режиссёр, чьё признание он всегда так отчаянно жаждал заслужить. — Да, чистая правда. Я краем уха зацепил его разговор со сценаристкой Юн Сон И. Похоже, они даже обсуждали возможность взять тебя на роль в дебютной режиссёрской работе госпожи Юн! Внутри у него всё возликовало. «После "Опадают цветы"... Если это дебют сценаристки Юн Сон И, то речь наверняка идёт о "Потомках Бога Войны" — дораме, которая покорила всю страну». Он выложился на полную, чтобы воплотить в жизнь замысел Ли Тхэ Рёна, и в награду получил признание с аплодисментами. Вдобавок ко всему, его кандидатуру упомянули на кастинге следующего стопроцентного хита. «Кому ещё может так улыбнуться удача? Да. Этого вполне достаточно. Вот оно». И всё же, несмотря на эти мысли, одна фраза продолжала навязчиво крутиться в голове, не желая умолкать: [Неужели тебя устроит роль марионетки?] «Не думай об этом. Это и так блестящий дебют». — Что-то не так, До Юн? Он тепло улыбнулся обеспокоенному сотруднику и ответил: — Всё в порядке. Сан Чхолю оставалось появиться ещё дважды. Нужно было просто уверенно довести дело до конца. Убедив себя в этом, он решительно кивнул. ◇ ◇ ◇ Второе появление Сан Чхоля. Простая сцена: всё, что от него требовалось — передать Ли Сэ Рин письмо. Быть может, оттого, что он уже выходил на подмостки в первом эпизоде, от былого волнения не осталось и следа. [Визуализация образа режиссёра Ли Тхэ Рёна] Сквозь узкую щель двери вместе с запахом дезинфицирующего средства просочился образ потрёпанной железной койки. Лунный свет слабо мерцал в больничной палате, словно безмолвно повествуя о хрупком, балансирующем на грани состоянии Ха Ран. «Сколько ни смотрю — безупречная режиссура». Хорошо. Главное — не допустить ошибок. Если он сыграет точно так же, без единой помарки, Ли Тхэ Рён признает его талант. С этой мыслью он ступил на сцену. Он приблизился к больничной койке, на которой лежала Ли Сэ Рин, исполнявшая роль Ха Ран. Лицо девушки выражало такую муку, словно она могла испустить последний вздох в любую секунду. «Как и ожидалось. Будущая великая актриса. Она ведь сама просила меня не переживать понапрасну. И тревога действительно оказалась пустой». Поставив термос на прикроватную тумбочку, он произнёс свою реплику: — Выпей чего-нибудь горячего. На улице холодно. Он отсёк любые лишние эмоции, чтобы изобразить того самого Сан Чхоля, которого видел режиссёр — человека, искренне переживающего за подругу. Ли Сэ Рин медленно приподняла голову. На её лице застыло выражение человека, который отчаянно хочет заговорить, но колеблется и сдерживает себя — будто сходит с ума от желания узнать, как поживает Мин У. — Спасибо, Сан Чхоль. — Не за что. Ха Ран, ты должна поправиться... Мин У не улыбнётся, пока ты не встанешь на ноги. Выздоравливай скорее. Он подавил чувства, которые то и дело норовили вырваться наружу прямо посреди эпизода. Беспокойство о Ха Ран — да, безусловно, но ни в коем случае не переступая грань дозволенного. Сан Чхоль знал, где проходит эта черта. Он был просто хорошим человеком, а вовсе не подонком, питающим чувства к возлюбленной лучшего друга! — Послушай... как там Мин У? Каждый раз, когда я прихожу к нему в мастерскую, он только злится. Великолепная игра Ли Сэ Рин на мгновение выбила его из колеи. И всё же — строго по сценарию. Он рассмеялся с присущей персонажу беззаботностью: — Мин У просто сейчас тяжело! Так что, Ха Ран, давай переставай болеть. «Именно этот ответ и представляет себе режиссёр Ли Тхэ Рён». Но Ли Сэ Рин... «Почему у тебя такое лицо?» ◇ ◇ ◇ [Театр шедевров] Форум ↳ На этот раз игра Сан Чхоля выглядит довольно сдержанной. ↳ Точно. Он явно знает, когда нужно сбавить обороты. ↳ Ощущается как ветеран, который умеет оттенять Ха Ран и Мин У, не перетягивая одеяло на себя. ↳ Да какой новичок может быть ветераном, лол. ↳ Если есть такое мастерство — значит, ветеран. ↳ Справедливо. ↳ Каждый раз, когда смотрю работы Ли Тхэ Рёна, думаю о том, насколько у каждого актёра свой неповторимый колорит, а у этого парня его как будто нет. ↳ Зато благодаря этому режиссура выглядит ещё выигрышнее. ↳ Тут не поспоришь. На форуме «Театра шедевров» новое лицо, Ким До Юн, стал самой горячей темой. То же самое творилось и в Галерее актёров. Заголовок: Юноша метода, открой глаза! Автор: Дракула ↳ [Ты их открыл. Добро пожаловать в Галерею актёров] ↳ [А нельзя, чтобы они так и оставались закрытыми?] ↳ [Рецензиям Дракулы лучше вообще оставаться слепыми] — Техника с идеальной крупицей эмоций. Пальчики оближешь. (10) — Если честно, думаю, это правильное решение... (3) Заголовок: Ребят, что думаете об игре сегодняшнего новичка? Автор: ㅂㅂ Только начал смотреть. Комментарии [Жареная Креветка: Без понятия, сижу смотрю без штанов] ↳ [Любимый актёр, любимая работа, погнали] ↳ [Дракула, Граф Дракула] ↳ [Чокнутый критик со своими рецензиями] — Угарно наблюдать, как подгорает у олдскульных фанатов метода, ставьте лайк, если смешно (99) — Юноша метода, прекрати играть ради других. (1) — Новичок, новичок. Неужели ты предал метод?.. (23) — Я этого не забуду, новичок (11) Заголовок: Сему не хватает глубины Автор: Мари — принцесса И всё же сия особа досмотрит действо до самого конца. Не предай моих ожиданий. Комментарии (2) [Защита от пустых комментов: Отряд по борьбе с отсутствием комментариев Галереи актёров на связи] ↳ [Мари — принцесса: Изыди немедленно!!] Заголовок: Любые посты, не касающиеся нашего монстра, будут просто сноситься вниз (113) Автор: Лунна Просто у меня такое настроение. Комментарии [Что это вообще значит, модер????] [Прошу прощения???] [Это диктатура] ↳ [Модер совсем с катушек съехал] ↳ [Лунна: Даже когда вы все выкладываете пошлые фотки в три часа ночи, даже когда постите то, чего не должно существовать в этом мире и что даже мой словарный запас не в силах описать, я удаляла это с улыбкой. Неужели я не заслужила хотя бы такой малости?] ↳ [Модер, пожалуйста, забань всех этих троллей с рецензиями] ↳ [Лунна: Я всегда сохраняю нейтралитет.] ↳ [И в чём же нейтралитет, если ты опускаешь вниз вообще всё, кроме постов про новичка????] ↳ [Лунна: Тебе бан на один день] Первый выход новичка на подмостки приковал к экранам всю Галерею актёров. Вдобавок это была первая прямая трансляция в истории сообщества. Но главное, пусть Ким До Юн к этому и не стремился, его игра — укротившая метод и сделавшая ставку на выверенную технику — разогнала активность в Галерее актёров до невиданной прежде скорости. ◇ ◇ ◇ Два выхода Ким До Юна. Режиссёр Ли Тхэ Рён улыбнулся — сколько же времени прошло с тех пор? — глубоко удовлетворённой улыбкой. — Хорошо. — Что, простите?! Услышав ошеломлённый возглас сценаристки Юн Сон И, режиссёр Ли Тхэ Рён повернул голову: — Ты чего так удивилась? — Нет, просто... вы только что сказали «хорошо», режиссёр. Ли Тхэ Рён издал озадаченный смешок: — Неужели сценаристка Юн считает меня каким-то психопатом? — Что?! Юн Сон И на мгновение растерялась, словно её поймали с поличным, но затем рассмеялась: — Конечно нет. — ...А по лицу видно, что именно так и подумала. — Ха-ха-ха... Просто... кажется, я впервые слышу, чтобы вы хвалили актёра Ким До Юна. — Неужели и правда впервые? Он похвалил Ким До Юна. Режиссёр тихо усмехнулся, словно сам удивился этому открытию. — Вот как. Впервые. Он всегда верил, что искра, сияющая в актёре — это всё. В этом смысле Ли Мён Хва была лучшей актрисой, какую он только встречал в своей жизни. Потеряв её, он думал, что больше никогда не увидит подобного пламени. Но затем... появилась та, в ком горела точно такая же искра. Нет, даже ярче. Он встретил Ли Сэ Рин. С той самой секунды, как Ли Тхэ Рён впервые увидел Ли Сэ Рин, он твёрдо решил сделать её величайшей актрисой страны. А значит, в этой постановке никто, кроме неё, не должен был привлекать к себе его внимание. И всё же этот Ким До Юн... Он не просто приковал к себе взгляд — он заставил усомниться в собственном зрении, а теперь Ли Тхэ Рён, сам того не осознавая, ещё и похвалил его вслух. — Режиссёр, вы ведь сами предложили взять актёра Ким До Юна в мою дебютную работу. Похоже, он вам действительно очень приглянулся? Режиссёр Ли Тхэ Рён улыбнулся: — Стоит проверить его и в главной роли. ◇ ◇ ◇ После завершения второй сцены пот катился с него градом. Он устало откинулся на спинку стула: — Фух... Какое облегчение — сыграть именно так, как отчаянно требовал режиссёр Ли Тхэ Рён. Теперь оставалась лишь финальная сцена. Если всё и дальше пойдёт так же гладко, проблем не возникнет. Разумом он прекрасно это понимал — и всё же навязчивые слова продолжали эхом звенеть в ушах. *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Как спасти Ли Сэ Рин Спектакль переходил к третьему акту. Бросив взгляд в сторону сцены, Ким До Юн отметил, что Ким Чхан Ук и Ли Сэ Рин вели представление безупречно. Пьеса приближалась к своей финальной части. «Поразительно». На сцене как раз начинала разворачиваться кульминационная сцена. За несколько дней до смерти Ха Ран. Мин У, не сумев противостоять уговорам Сан Чхоля, ненадолго пришёл в больничную палату Ха Ран. Несмотря на мольбы девушки, он не смог выдержать и этих нескольких минут — и ушёл в свою мастерскую. Если не считать финала, это была самая эмоционально напряжённая сцена во всей пьесе. Как только она закончится, Ха Ран умрёт. А затем наступит очередь выхода Сан Чхоля. Сан Чхоль приходит в мастерскую Мин У сразу после известия о гибели Ха Ран. Утешив Мин У, До Юну оставалось лишь уйти со сцены. И Мин У останется в одиночестве, продолжая писать картину на своём холсте. Один. Навсегда. Вот так должны были осыпаться лепестки Мин У и Ха Ран. «Отлично». Всё шло гладко. По крайней мере, так казалось — до этого самого мгновения. *Хлоп!* Раздался негромкий, резкий щелчок. — Что это было? До Юн огляделся. Где-то в кулисах сорвался небольшой сценический прожектор. Неполадка со светом. В рации тревожно затрещали голоса: — Что там, чёрт возьми, стряслось?! — П-простите. Должно быть, крепление расшаталось, когда раньше сдвигали декорацию. — Забудь. Быстро уберите всё оттуда. Подобные происшествия отнюдь не были обычным делом. Однако это произошло в самом углу сцены — свет за кулисами зрители даже не могли увидеть. В обычных обстоятельствах это могло бы стать проблемой. Но после трёх дней интенсивных тренировок Ли Сэ Рин должна была справиться. Пока с ней ничего не случится, её погружение в роль не разрушится. …Ничего не случится? По спине До Юна пробежал холодок. «Всё будет нормально». Ещё сегодня утром лицо Ли Сэ Рин выглядело спокойным. Если только она не пересиливала себя через край. Она справится. Будущая великая актриса. Ли Сэ Рин — лучшая актриса, которую когда-либо рождала Южная Корея. «Верь в неё». Так он думал — до этой самой секунды. Ли Сэ Рин сбилась на своей реплике. Точнее говоря, она пробормотала то, чего в сценарии не было и в помине: — М-мама… На мгновение показалось, что Ли Сэ Рин пытается взять себя в руки и довести сцену до конца. «…!» Но тот, кто днями напролёт анализировал каждое её дыхание, сразу всё понял. Взгляд Ли Сэ Рин дрогнул. В её глазах читался испуг ребёнка, потерявшегося посреди толпы незнакомцев. Какой-то неведомый триггер, скрывавшийся за её страхом сцены, сработал прямо сейчас. В рации раздался встревоженный голос: — Режиссёр. Это… не похоже на импровизацию. — Кажется, Ли Сэ Рин нехорошо. Несмотря на панические слова сотрудников, Ли Тхэ Рён ответил низким, ровным голосом: — Чепуха. Ли Сэ Рин никогда бы так не поступила. Но даже если и так, это не станет проблемой. Ким Чхан Ук тоже явно заметил перемену в напарнице — он произносил свои реплики быстрее и громче обычного, всеми силами пытаясь удержать сцену. — Ладно. Я ухожу. — Н-не… уходи. Мин… Мин У… Бесполезно. Голос Ли Сэ Рин заметно дрожал. В нём звучала не душевная боль Ха Ран, а плач маленькой девочки, так и не оправившейся после аварии двадцатилетней давности. «Чёрт подери». Всё шло наперекосяк. Какой бы выверенной ни была игра Ким Чхан Ука, Ли Сэ Рин уже окончательно выпала из образа. «Если она сейчас начнёт осознавать присутствие зрителей…» Такими темпами катастрофа двадцатилетней давности повторится в прямом эфире. Нет — состояние Ли Сэ Рин было даже хуже, чем тогда. В худшем случае она попросту рухнет в обморок. Он стиснул зубы. А ведь ему казалось, что он едва успел это предотвратить! «Думай. Найди выход». Способ остановить провал Ли Сэ Рин прямо на сцене. Хоть какой-то выход! В голове До Юна мелькнула мысль. Сценарий, который он передал Ли Сэ Рин в тот вечер после генеральной репетиции, во время ужина. Текст, написанный сценаристкой Юн Сон И — категоричный, своенравный, даже безрассудный. Но при этом неоспоримо убедительный в своей трактовке. Сама Ли Сэ Рин признавала притягательность этого сценария, его силу затягивать внутрь. «…» Он мотнул головой. Это абсурд. Актёр второго плана вломится в кульминационную сцену между главным героем и героиней? Это же телевизионная катастрофа. В зависимости от решения режиссёра Ли Тхэ Рёна, руководство KBC получит полное право наложить на него любые штрафы и санкции. Идеальный способ навсегда оборвать любые связи с режиссёром Ли Тхэ Рёном. Идея была настолько безумной, что позволить провалу Ли Сэ Рин опустить занавес казалось куда более разумным выбором. Он закрыл глаза. «Не думай об этом». Просто сыграй в точности так, как требовал режиссёрский замысел Ли Тхэ Рёна. Так он закрепит своё положение и, возможно — хотя бы призрачно, — получит роль в следующем проекте Ли Тхэ Рёна. До Юн крепко зажмурился. «Правильно. Сделай вид, что ничего не видишь». Дождись своего сигнала от режиссёра, выйди на сцену в положенный черёд. Тогда с ним ничего дурного не случится. И тут… он почувствовал это. Словно невидимые нити, которых он не должен был замечать, оплели его тело, сковывая на месте. Он ведь даже не активировал способность ⟨Взгляд режиссёра — Актёрская поддержка⟩. Так почему же? «Не думай об этом». Эти нити вели к единственно верному ответу. К лучшему варианту, выстроенному гениальным, великим режиссёром Ли Тхэ Рёном. Стой тихо, не шевелись, играй строго так, как диктуют эти нити. Тогда он сможет заслужить высокую оценку Ли Тхэ Рёна. «Ты прожил двадцать лет как трус. Что изменит ещё один раз?» [Неужели ты намерен стать марионеткой, Юноша метода?] …Марионеткой. «Разве играть вот так — не лучший выход?» Выступать ради чьей-то прихоти — разве марионетки делают не то же самое? [Разве ты был из тех, кто играет ради других?] [В моей памяти ты иной.] А. Это был голос Дракулы? Или слова, обращённые к самому себе? Он улыбнулся и прижал ладонь к уголку глаза. — Снова делаешь выбор, о котором пожалеешь, Ким До Юн. Это была его вторая жизнь. И во второй жизни он вновь выбрал путь актёра. Чтобы обеспечить матери безбедную жизнь? Чтобы снискать расположение режиссёра Ли Тхэ Рёна и урвать роль? Нет. Он медленно выдохнул и сделал уверенный шаг в сторону сцены. — Дракула. Я до сих пор не до конца понимаю, что ты имеешь в виду под безумием или исступлением. Этот ваш экстаз… Мысль о том, что он разделяет нечто общее с этими чудовищами — подобное восприятие мира, — казалась невероятной. Не сейчас, не в его нынешнем состоянии. Однако. *Ху-у-у…* Он просто любил играть. Это необъяснимое ощущение, когда ты целиком забираешь себе чужую жизнь — он обожал его! — Ладно. Сделаем это. Ради Ли Сэ Рин. И ради себя самого. Он сорвался на бег к сцене. Нити, цеплявшиеся за его тело, натянулись струнами, потянув назад, будто пытаясь помешать ему пойти наперекор указаниям режиссёра Ли Тхэ Рёна. Взмахнув рукой в воздухе, До Юн грубо, без малейших колебаний разорвал сковывавшие его путы. «К чёрту правильный ответ!» Ради величайшей игры — он с радостью станет худшей из ошибок! — Эй, До Юн?! Твоя очередь ещё не— — Простите! В Галерее актёров комментарии полились лавиной в реальном времени: [ЭТОТ ПАРЕНЬ АБСОЛЮТНО НЕНОРМАЛЬНЫЙ!!!!!!!!] [ВОТ ЖЕ ПОЛНЫЙ ПСИХ!!!!!!!] [ОН СОВСЕМ С ДУБА РУХНУЛ!!!!!!!] [ВЕЛИЧАЙШИЙ АКТЁР СОВРЕМЕННОСТИ!!!!!!!!!] [Дракула: Юноша метода. Вот он, ответ! Величайший выбор. Величайшее безумие!] — Д-До Юн?!! — Ким До Юн?.. Панические крики сотрудников, взрыв комментариев в галерее, нити, тянущие его обратно, — ничто из этого больше не имело значения. Охваченный напряжением и упоительным восторгом, он мчался к ступеням, ведущим на сцену. — До Юн! — Эй, эй, остановите Ким До Юна кто-нибудь!! В одно мгновение взгляды всех работников съёмочной площадки устремились на него. Они бросились наперерез, пытаясь оттащить его назад, пока он не ступил на сцену. — Простите меня!! В этот миг из рации раздался голос режиссёра Ли Тхэ Рёна: — Ты с ума сошёл?! — Я знаю! Простите! — Что ты творишь?! — Спасаю сцену! — Да что ты вообще несёшь!.. На лбу До Юна вздулась вена. Он ведь сам отводил глаза. Убеждал себя, что Ли Сэ Рин — великая актриса — обязательно справится сама. Ложь. Он просто притворялся слепым. С того самого момента, как Ли Сэ Рин репетировала с ним сцены. Нет — с самого начала она смотрела на него глазами, умолявшими о спасении. Сжав микрофон-петличку, До Юн рванул к выходу на подмостки. — Режиссёр! Если оставить всё как есть, случится катастрофа в прямом эфире! Ли Сэ Рин прямо сейчас ломается! — Немедленно уйди со сцены, придурок! Как ты смеешь в прямом эфире—! И такой гений, как Ли Тхэ Рён, не мог этого не видеть. Ли Тхэ Рён был просто ослеплён блеском Ли Сэ Рин — и предпочёл закрыть глаза точно так же, как до этого поступил До Юн. Перепрыгивая через две ступени, он взбежал наверх. — Если ничего не предпринять, Ли Сэ Рин упадёт в обморок, прямо как на репетиции! — Хватит пороть чушь! Насколько далеко ты собрался зайти? За эту постановку отвечаю—! — В тот момент, когда вы оставите Ли Сэ Рин в беде, вы станете таким же виновным, как и я! В эту секунду в эфире зазвучал голос сценаристки Юн Сон И: — Подождите. Если Сан Чхоль выйдет в этой сцене… До Юн, ты случайно не читал мой сценарий? Значит, это действительно была работа Юн Сон И. — Да. Я прочитал его! Услышав его ответ, Юн Сон И заговорила тоном куда более решительным, чем когда-либо прежде: — Режиссёр. Давайте просто позволим этому случиться. — Сон И! Ты тоже рассудок потеряла?! — Я не знаю всех деталей, но вы сами сказали, что эфир в любом случае будет сорван, верно? Если До Юн говорит об этом, у него есть причина. «Отлично. Спасибо, сценаристка». В наушнике раздался хриплый голос режиссёра Ли Тхэ Рёна: — Прекрати молоть ерунду, Ким До Юн! Ли Сэ Рин не из тех актрис, которые сломаются из-за подобного пустяка! И тут это произошло. На сцене взгляд Ли Сэ Рин окончательно остекленел. Точно такие же глаза До Юн видел на архивных записях того провального эфира. «Чёрт…!» — Она справится… Если она дочь той самой Ли Мён Хва!.. Теперь, чтобы заметить неладное, намётанный глаз уже не требовался: любой мог разглядеть, что Ли Сэ Рин охватила глухая паника. В это мгновение Ли Тхэ Рён замолчал. Повисла долгая тишина. В рациях зазвучали отчаянные голоса персонала: — Режиссёр! Кажется, актриса Ли Сэ Рин… — Что нам делать? — Режиссёр! — Режиссёр, скажите, что делать! — Режиссёр!! Краткое молчание. А затем послышался долгий, тяжёлый выдох Ли Тхэ Рёна: — Ким До Юн. Что именно ты задумал? — Я верну Ли Сэ Рин обратно в мир «Когда опадают цветы». — Ты? Тот, у кого нет ни искры, ни таланта? — Пусть без искры, пусть без таланта — но я Сан Чхоль. Прямо перед тем, как ступить на подмостки, его взгляд впервые встретился со взглядом Ли Тхэ Рёна. — Я знал, что ты сумасшедший. Просто не думал, что настолько. На лбу режиссёра вздулась вена — точно такая же, как у самого До Юна. — Выходи на сцену. Делай всё, что вздумается, Ким До Юн. — Спасибо. — Режиссёр?! Раздались встревоженные выкрики, но Ли Тхэ Рён оборвал их: — Я беру ответственность на себя. С каждым шагом к сцене звуки и картины реальности оставались позади. — Фух. Теперь пути назад не было. Худший срыв прямого эфира в истории южнокорейского телевидения. Шагнуть за рамки ответа, задуманного режиссёром Ли Тхэ Рёном — чтобы сыграть ту самую неправильную трактовку, которую показала ему Юн Сон И. «Шумиха поднимется знатная». Последняя ступенька на сцену. До Юн медленно прикрыл глаза, а затем распахнул их. Своей игрой он вырвет Ли Сэ Рин из реальности и вернёт в мир пьесы «Когда опадают цветы». *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Как спасти Ли Сэ Рин Ли Тхэ Рён зажмурился. Высокомерие слепой веры в собственный взор. Итог этой упрямой спеси, доведённой до самого предела, — сломленная Ли Сэ Рин. «Чёрт возьми…» Он ошибся. Десятилетиями Ли Тхэ Рён верил своему чутью. Он ни на секунду не сомневался, что этот взгляд однажды создаст первый в Корее фильм, который соберёт десять миллионов зрителей. Но... Выпустить сюда Ким До Юна — всё равно что человеку, всю жизнь шагавшему по единственному компасу, признать, что этот компас безнадёжно сломан. И наконец, признав это, Ли Тхэ Рён выкрикнул: — С этой секунды подстраиваемся под Ким До Юна! Ли Тхэ Рён схватил рацию: — Ким До Юн, слушай внимательно. Я выставлю свет и музыкальную атмосферу, а с тебя — тайминг. Услышав слова режиссёра Ли Тхэ Рёна, осветитель в шоке переспросил: — Что? Прямо сейчас?! Но последовательность же... Режиссёр Ли Тхэ Рён рявкнул: — С этого момента всеми командами рулю я! Ким До Юн ответил: — Принято. Для Ли Тхэ Рёна это была безумная авантюра. Он всегда ставил всё на блеск таланта внутри идеально выверенной мизансцены. *Ф-ф-ух...* В то мгновение, когда нога Ким До Юна ступила на сцену, Ли Тхэ Рён закричал в рацию: — Сцена! Меняем световую партитуру. Приглушить свет на Ким Чхан Уке, добавить свет со стороны Ли Сэ Рин, двухсекундное затемнение. Перевести пушку на Ким До Юна! — Есть! — Точка, где остановится Ким До Юн, послужит сигналом. Задержка на один такт, и пошли! Ли Тхэ Рён переводил взгляд со сцены на монитор, раздавая указания: — Вторая камера! Из-за спины Ким До Юна зафиксироваться на Ли Сэ Рин. Не двигаться. Остальное... режиссёр Юн, надеюсь на тебя. — Не думал, что доживу до такого дня, работая с режиссёром Ли, — отозвался тот. — Не переживай. — Звук, заглушить фоновый трек. Вывести микрофоны! Глаза сценаристки Юн Сон И округлились при виде Ли Тхэ Рёна: — Режиссёр, вы что, импровизируете прямо сейчас?.. Ли Тхэ Рён не ответил. Не отрывая взгляда от монитора, он продолжал руководить: — Ким До Юн. Верхний свет. Даю три секунды. Попади в тайминг. — Да. — Третья камера! Возьми зал. Пять секунд. Выход Ким До Юна не должен выглядеть чужеродно. — Пушку вверх! Свет сместился. — Задержка два. Держать... Короткая тишина. — Пошёл, Ким До Юн. ◇ ◇ ◇ Мизансцена изменилась, сбитая моим внезапным появлением. Но об этом должен был беспокоиться не я. «Это зона ответственности режиссёра Ли Тхэ Рёна». Ли Сэ Рин. Она должна сыграть так, чтобы вернуть Ха Ран в спектакль «Опадают цветы». *Фу-ух.* С каждым моим шагом к сцене мир вокруг преображался. Я видел это. Передо мной раскинулся больничный коридор у палаты Ха Ран — тёмный и давящий, под стать мрачной истории. Сквозь щель в двери доносился голос Ли Сэ Рин, с трудом выталкивающей из себя слова. Судя по выражению её лица, она вот-вот готова была рухнуть без чувств. — Н-не... уходи. Мин У... мне страшно... Дрожащий голос. Пока прошло так мало времени, это всё ещё сошло бы за передачу душевного состояния Ха Ран. Ещё не поздно. Даже слыша голос Ха Ран, Мин У стоял спиной к двери палаты. Он наверняка отчётливо слышал её зов. Обязан был услышать! И в этот момент... Стоило мне ступить на сцену, как по залу прокатился ропот: — Что? — Это же Сан Чхоль? — Разве он должен был появиться сейчас? Ким Чхан Ук ошеломлённо уставился на меня. «Ты почему здесь?» — именно это читалось на его лице. Он наверняка слышал команду по рации, но всё равно явно растерялся. И всё же мне нужно было продолжать играть. Став Сан Чхолем, я обратился к Мин У — человеку, уходившему от Ха Ран: — Почему ты не останешься рядом с Ха Ран? «Прими подачу, Ким Чхан Ук. Хоть как-нибудь — просто подхвати!..» И тут взгляд Ким Чхан Ука мгновенно переменился: — Да хоть сдохни и воскресни, ты всё равно ничего не поймёшь. Импровизация от Ким Чхан Ука, который ни сном ни духом не знал об отброшенном черновике! Но эмоция была абсолютно живой. Он выкладывался на полную, чтобы подхватить мою игру. «Отлично». Тогда и я отдам всё без остатка, ни капли не сдерживаясь. Я рванул к Ким Чхан Уку. — Ч-что?! — опешил тот. Позволь мне как следует врезать Мин У — тому, кто причинил Ха Ран столько боли. «Поистине безумная адаптация, сценаристка Юн Сон И». Но мне нравилось. «Держись, Ким Чхан Ук». Я замахнулся кулаком прямо в лицо Ким Чхан Уку, и в ту же секунду он повалился на пол. Из зала донёсся короткий вскрик: — А-ах! — Ч-что это?! — Он правда его ударил?! Судя по всему, со стороны это выглядело достаточно натурально, чтобы перепугать зрителей. Ещё бы — ведь кулак действительно пришёлся в цель. Нет... стоп, я же вообще не собирался его бить?! Я замахивался с совершенно невозможной для удара дистанции! Ким Чхан Ук смотрел на меня снизу вверх с ухмылкой — точь-в-точь человек, который только что провернул ловкую подставу. «С ума сойти». В тот миг, когда я выбросил руку, Ким Чхан Ук сам подался вперёд и подставил лицо. Сто процентов нарочно. Чистой воды автоподстава! И всё же... «Отличная работа, Ким Чхан Ук». Благодаря спонтанному безумию коллеги сцена органично перетекла в ту самую исправленную версию, которую припрятала Юн Сон И. «А теперь — главное». Игнорируя распластавшегося на полу Мин У, я двинулся к Ха Ран. То, что я собирался сделать, по обычным меркам было за гранью возможного. Но я верил. В Ли Сэ Рин. В неё — женщину, способную выдать высочайший класс методической актёрской игры безо всяких способностей вроде [Взгляда режиссёра]. В лучшую актрису Кореи, которой я всегда восхищался. Она непременно вернётся — не как Ли Сэ Рин, а как Ха Ран. Прямо здесь и сейчас я передам ей сердце Сан Чхоля своей лучшей игрой. Я продолжал идти к Ха Ран тяжёлыми шагами, будто кто-то удерживал меня, с сердцем, налитым свинцом. Окружение передо мной непрерывно менялось — я находился внутри [Взгляда режиссёра]. Я не видел софитов, не видел зрителей. Но это не имело значения. Сейчас я точно знал: Ли Тхэ Рён заливал Ли Сэ Рин светом, чтобы выделить её — выделить нас обоих. Но я не последую за этим лучом. Вместо этого... Я встал перед Ли Сэ Рин и заслонил её от яростного, слепящего потока, заливавшего девушку с головой и безжалостно высвечивавшего её травму. — ...Ха-а... ха... Ли Сэ Рин совершенно потерялась — это было заметно с первого взгляда. «Справится ли она?» По сценарию Юн Сон И здесь Сан Чхоль признавался Ха Ран в своих чувствах долго, пространно, витиеватыми книжными фразами, а затем исчезал, оставив позади девушку, которая никогда бы не смогла этого принять. «И так бы тоже сошло». Но этого было мало. «Поступил бы Сан Чхоль так на самом деле?» Нет. Ни за что. Я сунул руку в карман и вытащил резец. Не как Ким До Юн, а как Сан Чхоль, я разомкнул губы: — ...Я хотел отдать это тебе. Я вложил резец в дрожащую ладонь Ли Сэ Рин. Всю искренность, которую передавал Сан Чхоль... Нож, которым он когда-то наверняка вырезал образ возлюбленной. «Не страдай». «Почему ты держишься за такого человека?» «Я так завидовал Мин У». «Потому что ты была рядом, я...» В сценарии были написаны бесчисленные реплики, но ни одна из этих длинных речей сейчас не требовалась. Вместо них я просто посмотрел в глаза Ли Сэ Рин. «Вернись, Ли Сэ Рин». Гордость Кореи. Её лучшая актриса. И величайшая артистка, перед которой я преклонялся. Я на мгновение прикрыл глаза, а затем со всей искренностью, на какую был способен, посмотрел на Ха Ран со слабой улыбкой: — Ты всё так же красиво улыбаешься. Эти слова стали прощанием Сан Чхоля, его признанием и его неугасающим сожалением. ◇ ◇ ◇ Тело Ли Сэ Рин одеревенело против её воли, отказываясь подчиняться. «Шевелись же, чёрт возьми!..» Она должна была играть. Она — Ли Сэ Рин, дочь Ли Мён Хвы! Она не имела права оступиться на такой сцене! И всё же голосовые связки и тело оставались скованы спазмом. Всё началось в тот миг, когда упал прожектор. Этот звук... Тонкий, резкий треск — она даже не была уверена, что действительно слышала его. Но он прозвучал точь-в-точь как в тот день, десять лет назад. «Мама». Её мать, погибшая в результате несчастного случая на сцене. Та жуткая картина послужила спусковым крючком, затопив всё перед глазами Ли Сэ Рин. Мама, застывшая на месте и смотрящая на неё... Шёпот о том, что эта трагедия могла быть подстроена... То, как всё замяли в мгновение ока... Дыхание Ли Сэ Рин участилось. До неё долетали реплики Мин У, звучал голос Ким Чхан Ука, но ничто из этого не достигало сознания. Где она находилась? Была ли это палата Ха Ран или сцена десятилетней давности? Ли Сэ Рин больше не понимала разницы. Что ей делать? Что она вообще могла сделать?.. Её единственная, любимая мама лежала на полу, безжизненно застыв. Рухнувший рядом софит безжалостно слепил юную Ли Сэ Рин. Под палящим лучом, обрушившимся на неё — совсем как в тот день, — она зажмурилась, объятая диким ужасом перед этой слепящей белизной. Накатило ощущение, будто она вновь стала беспомощным десятилетним ребёнком, не способным сделать хоть что-то. Пожалуйста... Умоляю... Она знала: никто не придёт. «Помогите мне». И в этот момент раздались шаги, которых не было в сценарии. Кто-то встал перед ней, заслонив давивший сверху прожектор и превратив его в мягкий контровой свет. «Ким До Юн?..» Холодное прикосновение к ладони. Резец. — Я хотел отдать это тебе. — Ты всё так же красиво улыбаешься, Ха Ран. Игра Ким До Юна словно взывала к ней: «Вернись. Ты ещё не на театральной сцене. Ты в мире "Опадают цветы"». Был ли этот голос голосом Ким До Юна или Сан Чхоля — она не знала. Да это было и не нужно. Так или иначе, слепивший её свет оказался закрыт. И одновременно с этим прожектор, обрушившийся на неё в тот роковой день, тоже исчез. — Ха... Ли Сэ Рин улыбнулась. Лишь тогда слёзы, которые она изо всех сил сдерживала, покатились по щекам. Не как Ли Сэ Рин, а как Ха Ран. ◇ ◇ ◇ В какой-то момент сцена снова превратилась в больничную палату — но не в ту тёмную, давящую обстановку, что была прежде, а в щемящую душу картину, залитую закатным сиянием. Я изменил то, что Ли Тхэ Рён представлял себе как идеальную постановку. И в то же мгновение Ли Сэ Рин вернулась — в образе Ха Ран. Ха Ран уронила одинокую слезу на лезвие резца. Сыграть вот так, с ходу... «Гений есть гений, ничего не скажешь». С падением этой слезы сцена погрузилась во тьму. «Получилось». По исправленному сценарию на этом появление Сан Чхоля заканчивалось. Теперь оставалась только сцена Ли Сэ Рин и Ким Чхан Ука. *Фу-ух.* Я уже собирался уйти за кулисы, как вдруг раздался переполненный эмоциями женский голос: — Бр-браво!.. Интонация показалась мне знакомой, и я обернулся. В зрительном зале стояла президент «Самрён Фудс», и её глаза блестели от слёз. Рядом с ней стояла моя мама. «Ты всё видела...» Она молча стояла, сжав губы и сияя тёплой улыбкой — словно просто безмерно гордилась своим сыном. *Фу-ух...* Казалось, я сам вот-вот расплачусь, но я сдержался: спектакль ещё продолжался. И в эту секунду, вслед за криком «браво» от главы «Самрён», меня захлестнула дрожь, какой я прежде никогда не испытывал. Грянули аплодисменты такой силы, что зазвенело в ушах. — Ха-ха... Ноги, кончики пальцев, всё тело сотрясалось от трепета. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, и всё же с губ не сходил счастливый смех. «Я смог». Ким До Юн. Двадцать лет актёрского стажа. Восемьдесят седьмая строчка в послужном списке. И вместе с тем — всего один месяц в качестве настоящего актёра. Его самая первая роль. ◇ ◇ ◇ Я сошёл со сцены, тяжело переводя дыхание. В тот же миг ко мне с криком ринулся режиссёр Ли Тхэ Рён: — Ким До Юн, ах ты сумасшедший сукин... Значит, настал день, когда я дожил до площадной брани от самого мэтра Ли. — Режиссёр, спектакль ещё не окончен. — Спектакль ещё не окончен, а я из-за одного психа уже наполовину в могиле! Я покорно склонил голову. Ли Тхэ Рён никогда не прощал тех, кто противился его видению. Иными словами, я влип по-крупному и бесповоротно навлёк на себя его гнев. Подумать только: выкинуть такой трюк на первой же совместной сцене с режиссёром, перед которым благоговел всю сознательную жизнь! Но что поделать. Картина внутри [Взгляда режиссёра] совершенно отчётливо изменилась. А это значило, что я сломал ту мизансцену, которую Ли Тхэ Рён считал совершенной. Придётся довольствоваться тем, что я хотя бы сумел нанести этот ответный удар. Я посмотрел на режиссёра: — Вы... — Я знаю. Прошу прощения. Почти наверняка это была наша последняя встреча. Я отвесил глубокий поясной поклон человеку, которого любил и на которого обижался больше всего на свете: — Спасибо вам. За всё. — Что?.. Я видел это во [Взгляде режиссёра]. Ли Тхэ Рён, даже столкнувшись с моим самоуправством, в мгновение ока выстроил наилучшую из возможных мизансцен. Всё так, как я и верил: режиссура, пленявшая меня двадцать лет, не была иллюзией. Я был благодарен уже за то, что лично убедился в этом. — Вы действительно потрясающий режиссёр. Когда-нибудь вы снимете выдающийся фильм. Возможно... нет, совершенно точно — вы станете первым в Корее, чья картина соберёт десять миллионов зрителей. Ли Тхэ Рён в лёгком замешательстве проворчал: — Что это ты вдруг рассыпаешься в похвалах?.. — Я говорю совершенно искренне. Просто хотел сказать вам это прямо сейчас. Чувствую, после сегодняшнего мы больше не увидимся. Услышав мои слова, Ли Тхэ Рён с силой потёр лицо, словно всё происходящее не укладывалось у него в голове, и пробормотал: — Не неси чепухи, Ким До Юн... Я ведь наконец-то вырвался за пределы собственного мирка, разве нет? — Прошу прощения? После короткого молчания силы будто покинули режиссёра. Он опустился прямо на пол и тяжело, протяжно выдохнул. Затем поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза: — Я говорю, что признаю тебя. — Что вы имеете в виду?.. Режиссёр Ли Тхэ Рён стиснул зубы и выкрикнул: — Проклятье! Я признаю это! Лицо немолодого режиссёра выражало такую бурю чувств, будто он вот-вот расплачется: — Неужели ты не понимаешь, о чём я говорю, Ким До Юн?! — Режиссёр?.. Сердце заколотилось как бешеное. — Мой взор не видит в тебе искры, не видит никакого таланта!.. — Ли Тхэ Рён смотрел на меня со смесью эмоций, которую я не мог выразить словами. — И всё же... ты настолько ослепителен, что это сводит меня с ума. Мысли оборвались. Из глубины души поднялась обжигающая волна. Меня признали. Режиссёр, которым я восхищался до безумия, наконец признал меня! Ли Тхэ Рён коснулся пальцами уголка глаза и негромко произнёс: — Наблюдая за твоей игрой, я понял: есть вещи, которые мой взор разглядеть не способен. По всему телу пробежала дрожь. — Ким До Юн, я до сих пор до конца не понимаю, что ты за актёр. Но когда я отбросил свою непоколебимую убеждённость... нет, своё упрямство, я отчётливо увидел одну вещь, — Ли Тхэ Рён на секунду замолчал, а затем вновь посмотрел мне в глаза: — ...Я хочу увидеть больше твоей игры. *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- После сцены Пэк Хён Джин стоял за кулисами, всё ещё не в силах оправиться от эйфории. «В будущем — Пэк Хён Джин, гениальный режиссёр, создающий неповторимую мизансцену с помощью прекрасного света». «Вот оно». Он давно восхищался тем блеском, который ощущал в работах режиссёра Ли Тхэ Рёна. Именно поэтому он бросил престижный кинематографический факультет и разыскал этого постановщика. Он всегда верил, что его привлекала способность режиссёра Ли Тхэ Рёна улавливать на камеру то сияние, которое излучали актёры. Пэк Хён Джин покачал головой. «Я ошибался». Дело было вовсе не в сиянии актёров. Игра Ким До Юна расставила всё по местам. То, чего Пэк Хён Джин на самом деле желал, было тем самым светом. Светом, который он увидел ещё в детстве! Похоже, никого особо не смутило, что Ким До Юн шагнул в контровой свет и перекрыл его. Но Пэк Хён Джин всё понял. Это было сделано намеренно. Освещение режиссёра Ли Тхэ Рёна было направлено на Ха Ран — интенсивный, прекрасный свет. Блестящее решение, чтобы привлечь внимание к Ли Сэ Рин, сиявшей сама по себе. Но этот свет оказался чересчур ярким. Ха Ран всей душой жаждала увидеть Мин У, но не могла вынести мысли о том, что он увидит, насколько жалкой она стала, — и потому отвернулась. Окутать Ха Ран подобным светом в такой миг было слишком жестоко. Ким До Юн отчётливо это понимал. И потому шагнул вперёд, заслонив его собой. Он не мог прикоснуться к ней — ведь она была возлюбленной его друга, — но хотя бы укрыл Ха Ран своей тенью. Поступок, идеально отражавший саму суть Сан Чхоля. «Актёр Ким До Юн придумал это прямо на ходу». В тот миг Пэк Хён Джин осознал. Его притягивало вовсе не сияние актёров само по себе. А вопрос о том, как распорядиться этим светом. Свет — это не просто инструмент, заставляющий актёров блистать. Свет внутри кадра сам по себе способен стать полноценным актёром. Ким До Юн наглядно продемонстрировал ему это. — Актёр Ким До Юн. Пэк Хён Джин дал себе клятву. Актёр, раскрывший его идеал. Чего бы это ни стоило, он сделает Ким До Юна своей музой. Для этого ему придётся стать режиссёром, достойным его. Написать сценарий, достойный его. Пэк Хён Джин улыбнулся: — Этим режиссёром станет не Ли Тхэ Рён. Им буду я. Он сложил пальцы в подобие рамки видоискателя и посмотрел в сторону Ким До Юна. — Подожди ещё совсем немного. Он озарит собственным светом Ким До Юна — человека, созданного для света. В глазах Пэк Хён Джина замерцало нечто, что можно было назвать лишь истинным талантом. Чуть раньше, чем было предначертано историей, он обрёл взор, способный выстроить мизансцену из своего собственного света. ◇ ◇ ◇ Поспешно завершив финальные поклоны, он выскользнул в коридор телерадиостанции KBC, оставив позади аплодисменты и вспышки камер. Прямой эфир «Театра шедевров» завершился с колоссальным успехом. Адаптация породила немало споров, но в итоге рейтинг передачи достиг отметки в 13,5%. Самый высокий показатель в истории культурных программ KBC. Благодаря этому постановщику, судя по всему, светила награда за режиссуру, а вовсе не дисциплинарное взыскание. «Похоже, сама адаптация тоже не станет серьёзной проблемой». Автор оригинальной пьесы «Опадают цветы» уже скончалась, оставив после себя лишь единственную дочь. Та тоже выразила свою поддержку, сказав: «Это очень похоже на историю, над которой мама работала при жизни», и поблагодарила за то, что произведение удалось довести до конца. — Как-то всё само собой уладилось. В этот момент перед его глазами возникло синее окно. [Показ спектакля «Опадают цветы» подошёл к концу.] [Идёт подсчёт наград, финального счёта и зрительской оценки.] Подобных сообщений он ещё никогда не видел. — Завершился? Значит, когда проект полностью закрывается, финальная оценка проходит именно так. Он с замиранием сердца ждал результатов. [Навык «Актёрская поддержка — (Сан Чхоль)» безвозвратно удалён.] ??? «Погодите, это ведь должна была быть награда? Верните его! Верните мне моего Сан Чхоля!» [Понимание роли (Сан Чхоль) в «Опадают цветы» достигло 100%.] [Получение особой награды.] [Награда: Персона — Сан Чхоль] [Эффект: затрачивая Очки, вы можете временно призвать актёрскую персону «Сан Чхоль» в своё тело.] «Призвать?» Призвать Сан Чхоля в своё тело, значит. Звучало, конечно, впечатляюще, если это подходящее слово. «Но будет ли от этого реальная польза?» Сан Чхоль был настолько обычным персонажем, что ценность эффекта казалась сомнительной. Размышляя об этом, он прокрутил текст ниже, и его взгляду открылся раздел под названием «Особенности персоны». «Ну разумеется». Он так и думал, что здесь непременно окажется какая-нибудь особая способность. [Персона: Сан Чхоль] [Особенность 1. Прирождённый второй план: Способен с лёгкостью вызывать у окружающих чувство щемящей тоски или нежной привязанности.] [Особенность 2. Резьба художника: Воспроизводит n% (в соответствии с уровнем понимания) навыка скульптора Сан Чхоля. Максимальная длительность: 5 минут.] Хорошо. Хорошо-то хорошо, но как-то двояко, не правда ли? «Нет». Всё зависело от точки зрения. В этот раз ему просто достался Сан Чхоль. Но ведь в зависимости от полученной роли по завершении проекта он сможет приобретать способности любого персонажа — разве нет? А что, если его утвердят на роль Шерлока Холмса? Это же значит, что он сможет получить и его гениальную дедукцию! «Если вдуматься, это просто невероятная способность». Проблема, разумеется, заключалась в том, что предугадать характер получаемых черт было практически невозможно. С этой мыслью он пролистал ещё ниже. — Полагаю, гонорар за выступление. Он с трудом сглотнул слюну. Это была его первая итоговая оценка после завершения работы. «Надеяться получить 10 000 очков за один присест, наверное, слишком самонадеянно. И всё же хотелось бы подобраться как можно ближе». Вот о чём он думал в ту секунду. [Гонорар за выступление: 12 000 PT] [Оставшиеся Очки: 15 500 PT] Он не поверил собственным глазам: — Двенадцать тысяч очков…?! У него получилось. Минимальный порог, установленный для него высшим авторитетом Галереи актёров — легендарным пользователем Пардак Руна-ним. Десять тысяч очков. Он преодолел этот рубеж с солидным запасом. Он полез в карман и вытащил визитку Кан Мин Джу, гениального продюсера развлекательных шоу. Она определённо проявила к нему интерес. Этого вполне могло хватить, чтобы попасть в поле её зрения для кастинга. «Отлично. Это лучший старт из всех возможных». Вот о чём он думал в ту секунду. Синие окна замелькали с бешеной скоростью, сменяя друг друга. *Вжих, вжих, вжих...* [Идёт сбор реакции в интернете в режиме реального времени…] С поразительной быстротой синие окна принялись заполняться новыми строками. [Анализ реакций на крупнейших форумах завершён.] [Анализ реакций на крупнейших каналах Нютьюба завершён.] — Реакция в интернете? Бегло пробежавшись взглядом, он понял, что это была подборка сетевых отзывов на спектакль «Опадают цветы» и роль Сан Чхоля, собранная с Нютьюба, различных форумов и всего интернет-пространства. [Анализ реакций] — [Форум «Театра шедевров»] — [Актёрский форум / Горячее] └ У меня буквально крышу сносит. Да что этот Сан Чхоль вообще творит, лол, рыдаю навзрыд └ Впервые в жизни плачу на театральной постановке. Если б я знал, что «Опадают цветы» настолько грустная вещь, ни за что бы не стал смотреть. └ В смысле, «Опадают цветы» всегда была печальной, но тут прямо что-то не то… └ Наплыв новых фанатов «Опадают цветы» просто умора └ Вау, от игры Ли Сэ Рин у меня честно нет слов. Она бесспорный номер один среди актрис нового поколения. └ Согласен. Но и актёры второго плана творили полнейшее безумие. └ Насчёт Сан Чхоля соглашусь на все сто. Сцена в мясном ресторане без декораций чуть не сломала мне мозг. └ Кого это ты назвал актёром второго плана? Вообще-то Сан Чхоль здесь главный герой, спасибо. └ Ты вообще о ком говоришь, это же НАШ Сан Чхоль, лол └ А историю вообще нормально настолько сильно переиначивать? └ Да какая разница, вышло же просто охрененно. Браво. └ Диалоги дикие. Чистый дофамин, лол └ Но, если честно, для «Опадают цветы» так даже правильнее. Выглядит куда убедительнее. └ Это не те «Опадают цветы», которые я знаю… └ Гляньте, как у олдфагов подгорает, ахаха └ Так кто актёр, сыгравший Сан Чхоля? └ Без понятия. Сам всё ещё ищу. └ Рад, что я не единственный, кто не в курсе. └ Если поискать, то фильмографию по-любому найти можно. └ Ничего не находит. └ На Новере тоже пусто. └ Это его первый проект? └ Да не может быть; Когда он пролистал ниже, его взгляд зацепился за до боли знакомую манеру речи. └ Это же наш актёр Ким До Юн! Человек, который вот-вот поглотит всю корейскую актёрскую сцену!!! └ Полегче, лол └ Судя по сегодняшней игре, возможно, не так уж он и далёк от истины. …Этот стиль общения казался очень знакомым. «Пэк Хён Джин?.. Да быть того не может». Сколько бы он ни листал, форумной ветке не было видно конца. Подумать только: настал день, когда весь интернет пестрит его собственным именем. Пролистнув однотипные посты, он увидел список видеороликов с Нютьюба. Для платформы, которая разносит новости быстрее самих новостей, здесь уже успело накопиться немало свежих видео. Среди них наибольшее количество просмотров набрал ролик с канала одного известного кинокритика. «До регрессии я постоянно смотрел этот канал». Подумать только, что настанет день, когда моё лицо окажется на превью-обложке видео этого человека. Он с предвкушением нажал на воспроизведение. На экране критик средних лет поправил очки и заговорил: — Я не планировал делать обзор на этот выпуск «Театра шедевров», но смотрел его по телевизору вместе с детьми и в спешке запустил прямой эфир. «Опадают цветы». Произведение, которое выходит далеко за рамки простой любовной драмы, обнажая непреодолимую стену таланта и пропасть между мечтами и суровой реальностью. Роль Мин У исполнил актёр Ким Чхан Ук, представивший свежую интерпретацию, построенную вокруг ключевого слова «страх». Игра Ким Чхан Ука на этот раз определённо заслуживала высочайшей похвалы. — Однако по-настоящему меня сегодня поразила второстепенная роль Сан Чхоля. Смелость наложить столь дерзкую трактовку на уже законченное произведение — подобное режиссёрское решение было бы невозможным без абсолютного доверия постановщика к актёрскому мастерству исполнителя. Критик ненадолго умолк, а затем покачал головой с неподдельным восхищением: — Никак не ожидал от режиссёра Ли Тхэ Рёна столь смелого шага. Мне искренне любопытно узнать об актёре, сыгравшем Сан Чхоля. Я слышал, он всё ещё новичок. Но могу заявить со всей уверенностью: это была игра далеко не новичка. До Юн поставил видео на паузу. Сердце бешено колотилось в груди. Он со счёта сбился, сколько раз пересматривал этот канал в прошлой жизни. С тех самых пор, как только мечтал стать актёром, и на протяжении всех долгих лет скитаний по безымянным массовкам и эпизодическим ролям. Оценки этого критика никогда не бывали ошибочными. И прямо сейчас этот человек разбирал его собственную игру. «Игра далеко не новичка». Всё верно. Двадцать лет… нет, двадцать лет и один месяц. Уж точно не новичок. Сдерживая рвущуюся наружу улыбку, он вновь нажал «плей». — И на этом разбор постановки завершён. Если вам понравилось, ставьте лайки, подписывайтесь на канал и жмите на колокольчик… «Постойте, уже всё?» Стало даже немного обидно, но похвала оказалась настолько щедрой, что ему сделалось неловко. Он широко улыбнулся и продолжил листать синие окна. «Нельзя пропустить и реакцию ребят из Галереи актёров». Вот о чём он подумал в ту секунду. Но тут кто-то окликнул его: — Ким До Юн. Хм? ◇ ◇ ◇ Кабинет Ко Юн Хи, директора агентства «Чхонрам», под крылом которого находилась Ли Сэ Рин. Ко Юн Хи выдохнула с искренним восхищением: — Вот это да. Директор Ко наконец-то поняла, что именно пыталась донести до неё Ли Сэ Рин. Сэ Рин хотела, чтобы она увидела этого актёра. — Ты ведь сказал, что он новичок? Она отказывалась в это верить. До сих пор скрывать такой уровень мастерства? Должно быть, он снимался ещё ребёнком. Другого объяснения просто нет. — Как, говоришь, его зовут? Подчинённый перелистнул пару документов и ответил: — Да, его имя… Ким До Юн. — Ким До Юн…… Незнакомое имя. Сменил имя? Или, может, учился актёрскому мастерству за границей? — В нём и правда чувствуется некий голливудский лоск. Его стиль слишком утончённый для чисто корейской школы. Подчинённый озадаченно склонил голову: — А? Да как ни посмотри, вряд ли это так… — Да что ты вообще понимаешь! — П-простите! Как бы то ни было, ясно было одно: он никакой не новичок. Директор Ко усмехнулась. «Можно обмануть Бога, но только не мои глаза». Она повернулась к подчинённому и повысила голос: — Немедленно составь два контракта. Подписной бонус установи в тридцать миллионов вон. — Что?! Тридцать миллионов вон…… Реакция подчинённого была вполне объяснима. «Чхонрам» являлась ведущей компанией в индустрии актёрского менеджмента. Продвижение артистов, их обучение и влияние на кастингах находились на совершенно недосягаемом для других агентств уровне. Для любого новичка «Чхонрам» была тем местом, куда бы с радостью побежали даже без единой воны подписного бонуса — и даже на крайне невыгодных условиях распределения доходов. Именно поэтому тридцать миллионов вон не просто выходили за рамки внутренних стандартов компании, но и по меркам всей индустрии были баснословной суммой. «Конечно, всё это справедливо лишь в рамках здравого смысла». Но новичок, стоявший сейчас перед глазами директора Ко, был актёром, выходящим за пределы всякого здравого смысла. Такому актёру не требовалось чужое влияние на кастингах. Его актёрское мастерство само по себе обладало сокрушительной силой, и любой, кто был способен его разглядеть, не задумываясь захотел бы заполучить его. Пара лет под её чутким руководством — и результат превзойдёт самые смелые ожидания. — Помощник Ким. Ты знаешь, как я поднялась на ту вершину, где нахожусь сегодня? Подчинённый ответил так, будто это была самая очевидная вещь на свете: — Разумеется, знаю. Каждый актёр, которого выбирает директор Ко, непременно становится звездой. — Вот именно. От крошечного офиса до целого двенадцатиэтажного здания в качестве штаб-квартиры. Ни один ведущий актёр «Чхонрам» не обошёлся без намётанного глаза директора Ко. Она была краеугольным камнем основания «Чхонрам». — У меня предчувствие. Самое сильное из всех, что я когда-либо испытывала. Подчинённый не до конца понимал её ход мыслей, но послушно закивал: — Раз уж вы так говорите, директор Ко…… — Это ведь его дебют на телевидении, верно? Новичок он на самом деле или нет, но по крайней мере это значит, что в Корее он ещё ни с кем не подписал контракт, разве не так? — Н-наверное, так? Директор Ко сжала кулак. Она ни в коем случае не могла упустить такую добычу. — Свяжись с ним, как только закончится эфир. Постарайся раздобыть его контакты. Договорив, она щёлкнула пальцами, словно её осенила идея получше: — А, нет, забудь. Поехали прямо в KBC. Приготовь машину. Она внутренне заворчала: «Ли Сэ Рин, вот же девчонка! Если у неё был на примете такой человек, могла бы рассказать всё куда подробнее!» У Ко Юн Хи пересохло в горле. Едва передача завершится, начнётся беспощадная грызня. Любой, у кого есть хоть капля профессионального чутья, непременно обратит внимание на Ким До Юна. В этом не было ни малейших сомнений. И потому... Прежде чем кто-то другой успеет перехватить его, она обязана заполучить этого монстра-новичка. *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Ли Сэ Рин не цундере Я обернулся, услышав своё имя, и увидел Ли Сэ Рин. — Ким До Юн! Куда это ты собрался сбежать?! — Ха-ха… Сбежать, говоришь? Я обошёл персонал и со всеми попрощался, но да — улизнул действительно в спешке. Так я пытался дать Ли Сэ Рин немного личного пространства: на сцене она едва не пострадала из-за софита, и я рассудил, что встречаться со мной лицом к лицу прямо сейчас — последнее, чего бы ей хотелось. «Такая гордая девушка, как Ли Сэ Рин, показала подобную уязвимость в прямом эфире… Она меньше всего хочет видеть меня». Именно так я и думал. Но вот она стояла передо мной, тяжело дыша после резкой пробежки. — Ты… Ни слова мне не сказав… просто… вот так уходишь. Как ты мог? Ха… ха… Её голос звучал на удивление иначе — совсем не похоже на те колкие, едкие замечания, которыми она обычно сыпала. — А что такого? С персоналом я попрощался. От режиссёра на орехи тоже получил. — Что?.. — Ноги моей, скорее всего, больше не будет на KBC. Ну да ладно — всегда можно пойти выступать на улицу. Не пропаду. Я поддразнил её, и Ли Сэ Рин тяжело сглотнула, заметно перепугавшись. — Жди здесь. Я пойду всё объясню. Это была моя вина!.. Она выглядела готовой сию же секунду ринуться обратно к режиссёру Ли Тхэ Рёну. «Любопытно. Не знаю почему, но дразнить Ли Сэ Рин всегда так занятно и ново». Я улыбнулся этой мысли. — Я пошутил. Рейтинги, скорее всего, вышли отличными. Сомневаюсь, что последуют какие-то наказания. — Ты!.. Ли Сэ Рин с облегчением выдохнула, а затем вперила в меня свирепый взгляд. — Не смотри на меня так. Страшно же. — Ты… — она покачала головой, словно сдаваясь. — Неважно. — Но куда важнее: почему великая актриса мчалась за мной сломя голову, пока не выбилась из сил? В ответ на мою подколку Ли Сэ Рин внезапно сунула мне прямо под нос свой телефон. — И как ты планировал оставаться со мной на связи? — А? Она силой вложила мобильник мне в руку: — Вбей свой номер. Это прозвучало как приказ — но взглянуть мне в глаза она так и не смогла. Застигнутый врасплох её напором, я ввёл свой номер и вернул трубку. — Хм… Ли Сэ Рин на мгновение окинула взглядом цифры на экране, а затем наконец тихо выдохнула, словно всё напряжение разом отпустило её. — Хорошо. ◇ ◇ ◇ Ли Сэ Рин поймала себя на том, что по привычке собирается бросить колкость, и прикусила губу. «Нет, я не это хотела сказать…» Тот миг, когда сценический софит с грохотом полетел вниз. Всё её тело покрылось холодным потом, а перед глазами всё побелело. Тот миг, когда она снова превратилась в беспомощного ребёнка — того самого, из десятилетнего прошлого. Именно тогда это и произошло. Кто-то заслонил её от падающего света, укрыв спасительной тенью. Ким До Юн, оглянувшийся на неё сквозь силуэт в контровом свете. Он поднял её со сцены — вытащил из бездны тех кошмарных воспоминаний. «Я должна по-настоящему поблагодарить его». Ким До Юн улыбнулся и произнёс: — Можешь написать первой, не стесняйся. Я возьму трубку в любое время — только подстраивайся под свой график, великая актриса. Но теперь, когда она стояла прямо перед ним, слова никак не шли с языка. Она то открывала рот, то закрывала, без конца колеблясь. — М-м? Ты хочешь что-то сказать? — Ким До Юн опередил её, будто заранее обо всём догадывался. — Можешь не благодарить. Эта его лёгкая, непринуждённая улыбка — та самая, что всегда играла на его лице. Но она не могла просто отмахнуться. Она не могла позволить ему уйти вот так. — Постой. Не думая ни о чём, Ли Сэ Рин протянула руку и вцепилась в лацкан его куртки. — Да? — …Спа… сибо. — Что ты сказала? — …Спасибо. — Что-то не расслышал. …Ким До Юн. Он всё прекрасно слышал. Он делал это нарочно. Осознавал он это сам или нет, она не знала, но у него была скверная привычка — получать искреннее удовольствие, заставляя её смущаться. Ли Сэ Рин тихо вздохнула и посмотрела ему прямо в глаза с пылающим лицом. А затем произнесла отчётливо, слово за словом: — Спасибо. Искренне. Большое, огромное спасибо. Впервые в жизни юная гениальная актриса — девушка, которая никогда и ни перед кем не склоняла головы, — произнесла эти слова от всего сердца. ◇ ◇ ◇ Впервые я увидел, как Ли Сэ Рин искренне улыбнулась. «Так она умеет вот так улыбаться». Если она настолько благодарна — может, сейчас самое время?! «Надо подсекать. Заполучить её на роль в моём будущем независимом фильме». — Раз уж ты настолько благодарна, не окажешь мне одну услугу? Ли Сэ Рин взглянула на меня с подозрением: — Говори. «Идеально. Ещё один шаг, и главная героиня для инди-фильма у меня в кармане». — Я тут собираюсь в скором времени снять один фильм—— Как раз когда я собирался продолжить, Ли Сэ Рин вдруг вздрогнула и испуганно посмотрела в сторону главного входа: — Ч-что?.. Со стороны центральных ворот телеканала к нам быстрым, уверенным шагом приближалась женщина в строгом чёрном костюме. Её пронзительный взгляд и решительная походка выдавали в ней кого угодно, только не заурядного человека. «Это ещё кто?» У меня возникло стойкое ощущение, что она смотрит прямо на нас. Женщина ненадолго притормозила, сложила пальцы рамкой, будто глядя через объектив камеры, и окинула нас оценивающим взглядом. По её лицу расплылась довольная улыбка, и она подошла ближе: — О, какой кадр! Вы двое смотритесь вместе просто идеально. Услышав её слова, Ли Сэ Рин потрясённо вскрикнула: — Тётя?! «Тётя?» Я никогда не слышал, чтобы у Ли Сэ Рин были какие-то родственники, кроме матери. Женщина, которую Ли Сэ Рин назвала тётей, остановилась прямо передо мной. Она с ног до головы окинула меня взглядом, словно взвешивая ценность, и произнесла: — Как я и думала: оба безошибочно подходят для «Чхонрам». С таким-то лицом и с такой игрой. «Чхонрам? Разве это не топовое актёрское агентство в стране?» Она уловила мою реакцию и лучезарно улыбнулась: — Мне понравилась твоя игра. Весьма впечатляюще для новичка. — Тётя! Что ты здесь делаешь?! — Ли Сэ Рин в панике вцепилась в рукав женщины, пытаясь оттащить её в сторону. Женщина усмехнулась и посмотрела на Сэ Рин: — Вот негодница. Сама ведь несколько дней без умолку твердила о каком-то невероятно талантливом актёре — чуть с ума меня не свела. А теперь так себя ведёшь? — Я… я ничего такого! Я просто сказала, что появился один довольно необычный парень, вот и всё!.. Ли Сэ Рин, обычно холодная как лёд, стояла в полном замешательстве, а кончики её ушей пылали пунцовым цветом. «А ведь это… на удивление мило». — Ой, прошу прощения. Я не представилась, — женщина полезла во внутренний карман жакета и протянула мне визитку. «Актёры говорят через своё творчество. Обо всём остальном позаботится „Чхонрам“». Это же… Слоган агентства «Чхонрам Энтертейнмент». Лишь тогда мой взгляд опустился на имя, напечатанное внизу карточки. [Чхонрам Энтертейнмент / Исполнительный директор — Ко Юн Хи] Исполнительный директор Ко Юн Хи. Женщина, которую в индустрии прозвали «Рука Мидаса». Она открыла бесчисленное множество топ-звёзд. И именно она сформировала Ли Сэ Рин — актрису, готовую выйти за пределы Кореи и покорить весь мир. Она довольно улыбнулась моей реакции и произнесла: — Теперь я понимаю, почему наша актриса Ли Сэ Рин не закрывала рот, говоря о тебе. — Тётя, пожалуйста!.. Ко Юн Хи проигнорировала Ли Сэ Рин, чьё лицо уже залилось краской от неловкости, и невозмутимо продолжила: — Ты именно тот талант, которого ищет «Чхонрам». — Т-тётя?! Заинтригованный, я повернулся к исполнительному директору Ко: — Я бы с удовольствием послушал подробнее. Услышав это, директор Ко улыбнулась: — Тогда поедем в офис «Чхонрам» и обсудим всё в деталях? ◇ ◇ ◇ Вскоре после того, как мы сели в машину исполнительного директора Ко Юн Хи, наш автомобиль остановился перед штаб-квартирой «Чхонрам» — башней, величественно возвышавшейся в самом сердце Каннама. — Приехали. Вылезай, — бросила Ли Сэ Рин, и я вышел следом. — Так вот где это. Небоскрёб был поразительно высоким. Каждый этаж этой сверкающей высотки, от цоколя до самого шпиля, олицетворял достижения, которые «Чхонрам» нарабатывала десятилетиями. «Хах». Подумать только: мне — именно мне, да ещё и по личному приглашению знаменитого исполнительного директора Ко Юн Хи — довелось переступить этот порог. Директор Ко плавно толкнула стеклянную дверь и с улыбкой обернулась: — Обеспечивать актёрам поддержку, чтобы они могли сосредоточиться исключительно на своём мастерстве, — разве не в этом призвание агентства? — Прекрасный девиз. Директор Ко одобрительно кивнула: — По крайней мере, в «Чхонрам» тебе никогда не придётся беспокоиться о приватности. Ты только взгляни на охрану. И действительно: едва мы вошли в вестибюль первого этажа, как нас встретили пристальные, внимательные взгляды охранников в униформе, расставленных по всему периметру. — Да уж, просто так сюда точно с улицы не зайдёшь. — Вот именно. Наша безопасность — не пустой звук. Хочешь проверить? — Проверить? — Попробуй пройти через турникет сам — даю руку на отсечение, тебя тут же остановят. Ли Сэ Рин, наблюдая, как директор Ко хвастается с неприкрытой гордостью, только смущённо покачала головой: — Она у нас всегда… слегка помешана на компании. — Достойно восхищения. От моей полушутливой реплики директор Ко довольно улыбнулась. И правда: когда я подошёл к пропускному пункту, всё оказалось в точности так, как она и говорила. «Значит, без пропуска сюда и шагу ступить не дадут». В то время турникеты с электронными пропусками можно было встретить лишь в горстке крупнейших корпораций, где безопасность стояла на первом месте. В большинстве же мест до сих пор сидели вахтёры, записывавшие посетителей вручную. «Она не преувеличивала». Пока я об этом размышлял, передо мной вырос охранник и вежливо поинтересовался: — Прошу прощения, вы к кому? — А, я—— — Если у вас назначена встреча, я сверю данные и провожу вас. Я вежливо улыбнулся: — Нет, дело не в этом… исполнительный директор Ко Юн Хи—— Прежде чем я успел договорить, охранник понимающе кивнул: — Конечно же, вы гость директора Ко! Я сразу это понял, едва вас увидел. Сию секунду провожу вас. При этих словах исполнительный директор Ко подошла ближе, прижав ладонь ко лбу: — Я, кажется, ясно говорила: не пускать посторонних без бейджа сотрудника. Только тогда охранник узнал директора Ко и в ужасе склонил голову: — Д-директор Ко! Простите великодушно! Молодой человек выглядел настолько представительно, что я машинально принял его за одного из наших актёров. — Он и есть актёр. Но правила есть правила. — Ха-ха…… Директор Ко с лёгким смущением отпустила охранника и повернулась ко мне: — Прошу прощения. Мы только недавно ввели эту систему, так что случаются накладки. Такого больше не повторится. — Вот что бывает, когда хвастаешься без повода, тётя. В ответ на замечание Ли Сэ Рин директор Ко подошла к ней и, кажется, слегка ущипнула за бок. Она наклонилась и зашептала так, чтобы слышала только Ли Сэ Рин: — Цыц. Я пытаюсь произвести хорошее впечатление! — Хм. «Похоже, они очень близки». Учитывая, что обычно ледяная Ли Сэ Рин вела себя с ней так раскованно, их отношения явно выходили за рамки сухого формата «руководитель компании и контрактная актриса». Шагая следом за исполнительным директором Ко по коридору, я то и дело ловил обрывки разговоров сотрудников вокруг: — Эй, ты видел? Тот парень, что идёт с директором Ко. — Ага. Новенький? — Раз уж директор Ко ведёт его лично, тут явно что-то непростое. — Да и лицом вышел. — Правда, типаж не совсем современный — скорее в духе девяностых, нет? «Будем считать это… комплиментом». Влияние директора Ко внутри «Чхонрам» явно находилось на недосягаемом уровне. Ли Сэ Рин слегка дёрнула меня за рукав: — Хватит глазеть по сторонам. Не отставай, а то потеряешься. — Думаешь, мне пять лет? — Да. «Чувствует себя хозяйкой, ничего не скажешь». Ли Сэ Рин держалась с заметной самоуверенностью. «Приятно посмотреть». Я зашёл вслед за исполнительным директором Ко в лифт. После долгого подъёма кабина плавно замерла. *Динь.* Двери с мелодичным перезвоном разъехались в стороны. Тридцать пятый этаж. Лифт открылся прямо в просторный офис с панорамным видом. [Департамент развлекательного бизнеса] «Так вот оно что…» Вокруг деловито сновали десятки сотрудников. Вдоль стен висели широкоформатные постеры со звёздным составом «Чхонрам» — буквально десятки плакатов. «И Ли Сэ Рин там есть». Исполнительный директор Ко широко развела руки и с гордой улыбкой на лице объявила: — Добро пожаловать. В самое сердце «Чхонрам» — в Департамент развлекательного бизнеса. *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Голубая орхидея Стоило Ли Сэ Рин уйти под предлогом расписания, как в кабинете остались только Ким До Юн и Ко Юн Хи. — Тётя! Хватит говорить всякие глупости! «А уходила она даже мило». Ли Сэ Рин, вечно ходившая с мрачным выражением лица, сегодня казалась на удивление спокойной — куда спокойнее, чем обычно. «А может, и нет». С лёгким румянцем на щеках она походила на самую обычную школьницу. Как бы то ни было, такую сторону Ли Сэ Рин директор не видела уже очень давно. Одного этого было достаточно, чтобы Ко Юн Хи прониклась к Ким До Юну искренней симпатией. «Но дело есть дело». Ко Юн Хи взглянула на Ким До Юна с хладнокровием генерала, осматривающего поле боя. «Как лучше всё разыграть?» Ким До Юн был талантом, заполучить которого требовалось во что бы то ни стало. Именно поэтому она заранее подготовила контракт с исключительными условиями. «Но…» Если оценивать трезво, Ким До Юн проявил себя лишь в одном проекте — «Опадают цветы». Что, если это пик, повторить который он уже никогда не сможет? Поспешные вложения могли обернуться крупными убытками. Нынешняя политика «Чхонрам» строилась на принципе «безопасность превыше всего», и даже директор Ко Юн Хи не могла позволить себе слепо рисковать. «С другой стороны, если я отпущу его сегодня, кто-нибудь обязательно перехватит инициативу и заберёт его к себе». В нижнем ящике её стола лежал стандартный контракт для начинающих актёров. А под ним был спрятан второй — исключительный во всех отношениях, составленный специально и исключительно для Ким До Юна. «Сначала прощупаю почву». Едва директор Ко Юн Хи подумала об этом и собралась заговорить… — Директор Ко. — Ох… да! Погружённая в свои мысли, директор Ко Юн Хи отозвалась невольно, причём голос прозвучал громче, чем она рассчитывала. Она поспешно прокашлялась. — А, прошу прощения. Сама же пригласила вас и… немного задумалась, — она сгладила неловкость улыбкой. — Я хотел кое о чём спросить. — Конечно. Спрашивайте смело: текущее положение наших артистов? Пиар и брендинг? Я начистоту отвечу на любой вопрос. — Нет, дело не в этом. Я заметил, что Ли Сэ Рин назвала вас «тётей». Слегка растерявшись на мгновение, Ко Юн Хи улыбнулась и ответила: — Это просто шутливое прозвище. — Прозвище? — Вы, возможно, уже знаете, что Сэ Рин состоит в «Чхонрам» с самых ранних лет. — Знаю. — Тогда агентство «Чхонрам» было совсем не таким, как сейчас. Я занималась практически всем лично: её расписанием, занятиями актёрским мастерством и всем остальным. Естественно, со временем… До Юн спросил с лёгким удивлением: — Вы лично вели её занятия актёрским мастерством? Вы сами были актрисой? — Ох, боже упаси, нет. Я в актёрской игре совершенно ничего не смыслю. Просто была её партнёром по репетициям: маленькой девочке ведь нужен был кто-то, с кем можно отрабатывать реплики. — Понятно… — Да. И всё же Сэ Рин схватывала всё на лету. Она из тех детей, кого по праву можно назвать вундеркиндами. Услышав это, До Юн слегка наклонил голову: — Мать Ли Сэ Рин ведь была актрисой, верно? — Вы знали. Всё верно — актриса Ли Мён Хва. — Тогда почему… Невысказанный вопрос повис в воздухе: почему мать, сама будучи актрисой, не обучала её? Ко Юн Хи замялась, почувствовав себя слегка неловко: — Просто… когда она была маленькой, возникли кое-какие сложности. Впрочем, не будем об этом, — Ко Юн Хи улыбнулась и подалась вперёд, сокращая расстояние между собой и Ким До Юном. — Может, перейдём к делу и обсудим ваш контракт? Ким До Юн кивнул: — С удовольствием. Ко Юн Хи была слегка поражена его спокойствием. «Хм. Новичок, способный сидеть с таким невозмутимым видом перед предложением контракта от „Чхонрам“». Большинство бы нервничало или хотя бы выдало проблеск предвкушения. «От его игры до манер — он совершенно не похож на новичка». От него веяло опытом человека, прошедшего через многое. Но новичок оставался новичком. После коротких раздумий Ко Юн Хи полезла в ящик стола и выложила на него стандартный контракт для начинающего актёра. — Это стандартный контракт «Чхонрам». Однако, учитывая то, как высоко мы оцениваем ваш потенциал, условия составлены по максимальной планке, которую наши внутренние правила допускают для новичков. Она положила его со спокойной уверенностью. Она не могла вот так с ходу выложить исключительный контракт — тот самый, на тридцать или сорок миллионов. Даже эти условия для большинства новичков были более чем заманчивыми. Ко Юн Хи затаила дыхание, наблюдая за реакцией Ким До Юна. До Юн некоторое время внимательно вчитывался в контракт, после чего выражение его лица стало слегка озадаченным. — Хм-м… Ко Юн Хи сглотнула. «В чём дело?» Сидевший напротив актёр-новичок колебался. Перед предложением от ведущего агентства индустрии! «Этого не было в планах». Ко Юн Хи быстро перебрала в голове два возможных варианта. Первый: его не устроили предложенные условия. Если он действительно неопытный новичок, то мог просто не представлять, как выглядит средний контракт по индустрии. «Может, он ещё не до конца осознаёт, какой вес имеет имя „Чхонрам“?» Если так, то с этим можно работать: она могла шаг за шагом объяснить ему всё, что «Чхонрам» способно для него сделать. Затем Ким До Юн положил контракт на стол и заговорил: — Это действительно хорошие условия. Я бы даже сказал, более чем щедрые для человека, который только-только дебютировал. — Тогда!.. Лицо Ко Юн Хи только озарилось радостью… — Мне всё же нужно ещё немного времени, чтобы всё обдумать. Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Второй вариант. И, пожалуй, наихудший сценарий. «Неужели…» Актёру такого уровня мастерства не нужно было ждать дебюта, чтобы получить предложения о контракте. Он явно выделялся на множестве прослушиваний — и не было бы ничего удивительного, если бы кто-то другой заприметил его ещё тогда. «У него уже есть подписанный контракт?» Нет, этого быть не могло. Актёр, у которого уже есть агентство, не пришёл бы на деловую встречу в другую компанию. Оставался лишь один вариант. «Кто-то уже предложил ему условия лучше, чем у „Чхонрам“, и теперь он взвешивает оба варианта». Ко Юн Хи пришла именно к такому выводу. Скрывая внутреннюю тревогу, она снова полезла в ящик и достала второй контракт. — Что это? — Новый контракт. Особые условия, составленные исключительно для Ким До Юна. У неё возникло смутное, тревожное чувство, будто их роли с этим новичком каким-то образом поменялись местами, но сейчас было не до размышлений об этом. Она заполучит его, чего бы это ни стоило. С этой отчаянной решимостью Ко Юн Хи пододвинула контракт через стол к нему: — В качестве приветственного бонуса — тридцать миллионов… нет, сорок миллионов вон. — Сорок миллионов вон? Она не упустила момента, когда глаза Ким До Юна слегка расширились. Ко Юн Хи мысленно возликовала: «Попался». Кто бы ещё ни делал ему предложений, во всей Южной Корее не нашлось бы другой компании, кроме «Чхонрам», способной выложить сорок миллионов вон за только что дебютировавшего новичка. Ко Юн Хи позволила себе довольную улыбку и произнесла заключительный аргумент: — В «Чхонрам» мы не просто управляем карьерой — мы превращаем каждого актёра в самостоятельный бренд. И Ким До Юн может стать лучшим брендом, который мы когда-либо создавали. Прошло очень много времени с тех пор, как Ко Юн Хи вкладывала столько сил в то, чтобы склонить к подписанию контракта одного-единственного актёра. «Он согласится». Глядя на выражение лица Ким До Юна, Ко Юн Хи чувствовала, что победа уже у неё в кармане. ◇ ◇ ◇ Он посмотрел на лежавший на столе контракт. «Сорок миллионов вон». Для новичка в это время подобное было настоящим чудом. Предложение было настолько привлекательным, что можно было шлёпнуть печать не раздумывая. Это было агентство «Чхонрам» — то самое, что взрастило Ли Сэ Рин. Забота об актёре здесь была бы более чем образцовой. Но… «Что-то меня тревожит». За двадцать лет у меня ни разу не было нормального агентства, но я видел и слышал достаточно, чтобы понимать: стоит тебе оказаться связанным по рукам и ногам «брендингом» крупного агентства, как ты начинаешь идти по безопасной, заранее распланированной для тебя компанией колее. «А с таким исключительным контрактом это даже не обсуждается». В этом не было ничего дурного. С точки зрения актёра это могло быть даже выгодно: меньше износа имиджа, больше сосредоточенности на ремесле. Но. «Они ни за что не дадут добро на проект вроде независимого фильма безызвестного режиссёра Пэк Хён Джина». Если только ты не укоренился в компании так же прочно, как Ли Сэ Рин, занимая в ней совершенно особое положение. ◇ ◇ ◇ — Хм. Ким До Юн ещё долго разглядывал контракт, словно колеблясь, а затем улыбнулся: — С поддержкой «Чхонрам» съёмки в рекламе и кино откроются сами собой. Не зря ведь все так стремятся попасть к вам. — Влияние «Чхонрам» говорит само за себя, — Ко Юн Хи продолжила с улыбкой тихого торжества: — Это исключительный контракт. Мы вкладываем в вас столь многое, Ким До Юн, и взамен обещаем, что в вашей карьере не будет ни единого пробела. Сделка сулила чистую выгоду обеим сторонам. Отказаться было невозможно. — Уверен, так и есть. В то же мгновение во взгляде Ким До Юна что-то неуловимо, но явно изменилось. — А если я буду настаивать на съёмках, скажем, в малобюджетном независимом фильме от неизвестного режиссёра с нулевой коммерческой ценностью… «Чхонрам» позволит мне это? Ко Юн Хи на мгновение лишилась дара речи от столь неожиданно конкретного вопроса. «О чём он вообще говорит?» Ему бы думать о том, как следовать плану, который для него выстроит «Чхонрам», — а он спрашивает про независимое кино? Ко Юн Хи неловко улыбнулась и ответила: — Ха-ха, выбор проектов — это всегда совместный процесс компании и актёра, но, естественно, приходится учитывать и интересы агентства… — Если я подпишу контракт с «Чхонрам», смогу ли я набрать десять миллионов зрителей своим путём? — Что, простите? Ко Юн Хи снова растерялась. Был ли он наивным идеалистом, совершенно не вписывающимся в своё поколение, или же искренне не понимал реалий корейского кинорынка? Неужели он не знал, что даже если такое возможно, это зависит далеко не только от способностей одного актёра? — Ха, десять миллионов зрителей даже мы не можем гарантировать… Но в чём я точно могу вас заверить, так это в том, что в «Чхонрам» вы сможете построить стабильную и долгую актёрскую карьеру. Услышав слова Ко Юн Хи, Ким До Юн склонил голову: — Я искренне благодарен. Я знаю, что эти условия — куда больше, чем заслуживает такой безызвестный новичок, как я. — Тогда!.. — И всё же я хотел бы ещё немного подумать. Вы не против? Ко Юн Хи на секунду смутилась, но заставила себя улыбнуться: — Конечно. В конце концов, важнее всего желания самого актёра. Она не хотела упускать Ким До Юна, но уже и так пошла против политики компании, подготовив исключительный контракт. Это само по себе было авантюрой, а теперь он ко всему прочему требовал позволения сниматься в неприбыльном независимом кино. «Я не хочу его отпускать!..» Ко Юн Хи почувствовала, как внутри нарастает тревога. Однако главным правилом любых переговоров было никогда не показывать оппоненту, насколько он тебе нужен. И в то же время — заставить вторую сторону почувствовать давление времени. Ко Юн Хи с натянутой улыбкой добавила: — Должна заметить, впрочем: это исключительное предложение даже по меркам «Чхонрам». Не могу гарантировать, что мы сможем предложить такие же условия позже… Ко Юн Хи улыбнулась. «Ну? И каково тебе? Не задевает? Разве не заманчиво? Разве не кажется, что нужно подписать прямо сейчас?» Но вопреки её ожиданиям, Ким До Юн выглядел совершенно невозмутимым. Он поднялся со своего места и вежливо поклонился: — Простите, что не могу дать ответ прямо сейчас, особенно когда вы уделили мне время и сделали столь щедрое предложение. Ни малейшего колебания. «Что за…» Ему что, уже не раз и не два делали подобные предложения? Ко Юн Хи скрыла своё разочарование и ответила: — Ничего страшного. Такие вещи требуют времени. Если передумаете, обращайтесь в любой момент. — Спасибо. В таком случае я пойду. Ким До Юн поклонился и повернулся к выходу. В его походке не было ни тени сомнения, когда он покидал здание «Чхонрам». Ко Юн Хи сидела одна в пустом кабинете и бормотала себе под нос: — Непростой парень. Его талант был неоспорим, да и впечатление он производил хорошее. «Раз уж он приглянулся Сэ Рин, то и характер у него наверняка выдающийся». Характер был тем, что Ко Юн Хи ценила ничуть не меньше способностей. При личной встрече он оказался куда более достойным молодым человеком, чем она предполагала. Ко Юн Хи мысленно взвыла: «Как же жалко!!» Но ведь он не отказал наотрез? Шанс всё ещё оставался… «Нет, не оставалось». Это выражение лица было вежливой формой отказа. Ко Юн Хи прижалась щекой к диванной подушке и пробормотала: — Сэ Рин… подружилась с интересным человеком. Десять миллионов зрителей. Человек, способный говорить такое с искренней верой, мог быть лишь одним из двух: дураком, не понимающим, как устроен мир, либо… — Как ни посмотри, он не из простых. *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Драгоценное дитя Галереи актёров Лёжа на кровати, он прижал обе ладони к глазам. «И от чего я только что опять отказался?!» Ведущее актёрское агентство страны. И он отклонил контракт «Чхонрам». «Сорок миллионов…» Он простонал и хлопнул себя ладонью по лбу. «Ким До Юн часовой давности, ну и дурак же ты». Что там говорила директор Ко Юн Хи? Таких условий ему больше никто и никогда не предложит. — Ха-ха… Отказался от главной роли, отказался от предложения «Чхонрам». С такими темпами не прослывёт ли он психом, который отвергает вообще всё подряд? «И всё же, чему быть, того не миновать». Условия, предложенные «Чхонрам», объективно были превосходными. Для новичка это была исключительно щедрая сделка. «Да уж, здорово». Честно говоря, он был в полном восторге. За двадцать лет безызвестности ему впервые предложили подобный контракт. Сердце даже забилось чаще. — А… ну, строго говоря, не в первый раз. Однажды он уже держал в руках контракт на десять миллионов вон. Вот только тогда платить должен был он сам. «Сказали, что за десять миллионов вон займутся моим продвижением…» Как же горько он рыдал, когда позже выяснилось, что это был банальный развод аферистов. «В этом смысле предложение „Чхонрам“ и впрямь было до безумия сладким». И всё же подписывать контракт с «Чхонрам» было нельзя. Вернее, связывать себя обязательствами с любым агентством сейчас было ошибкой. Десять миллионов зрителей. Судя по реакции директора Ко Юн Хи, эта планка обладала колоссальным весом. И именно поэтому перед ним открывалась возможность — шанс узнать об актёрах, бывших истинными монстрами. Он жаждал достичь этой вершины раньше кого бы то ни было. «Нестандартный путь порождает нестандартные результаты». Ему требовалось работать так, чтобы не зависеть от существующих рамок или компаний. «Если только не найдётся место, где актёру предоставят полную творческую свободу и позволят выбирать абсолютно любые проекты». Будь такое возможно, зная будущее наперёд, он получил бы колоссальное преимущество в выборе картин… однако… «Ни одно агентство в жизни не пойдёт на такое ради новичка». Так что на данный момент работа фрилансером оставалась наилучшим выходом. Разумеется, он отклонил предложение — точнее, поставил его на паузу — не просто так, у него имелся чёткий план. Уголок его губ приподнялся в усмешке. Достав телефон, он открыл список контактов. [Получено сообщение от Пэк Хён Джина] [Прочитано] [Актёр Ким До Юн! Я так благодарен, что вы дали мне свой номер! Как ваш фанат номер один, я искренне тронут……] Именно так. Теперь Пэк Хён Джину уже ни за что и ни при каких обстоятельствах не вырваться из его хватки. В конце концов, Ким До Юн едва не испортил ему первую сцену. Этот долг придётся вернуть. Первый фильм режиссёра Пэк Хён Джина. ⟨Там был секрет⟩ Низкобюджетное независимое кино, которое после выхода на экраны собрало два миллиона зрителей исключительно благодаря сарафанному радио. Эпохальный дебют режиссёра Пэк Хён Джина — человека, который сотрясёт всю корейскую киноиндустрию. «Отлично. Я играю вдолгую». Режиссёр Пэк Хён Джин закончит писать этот сценарий лишь через два года. И До Юн дождётся этого момента. — В конце концов, моя цель — десять миллионов. Когда-нибудь он обязательно покажет маме этот триумф. При этой мысли на его лице сама собой расплылась улыбка. «Если всё получится, может, ко мне в Галерее актёров наконец перестанут относиться как к желторотому птенцу». …Или нет? Если вспомнить, как с ним обычно общались завсегдатаи Галереи актёров, об этом стоило беспокоиться в последнюю очередь. Уф… Мысли о сообществе напомнили кое о чём важном. После завершения прямого эфира его утащили за собой Ли Сэ Рин и директор Ко Юн Хи из «Чхонрам», так что во всей этой суматохе он так и не успел посмотреть реакцию завсегдатаев. Что же там сейчас пишут? «Наверняка разносят меня в пух и прах». С его точки зрения, всё было сделано ради спасения Ли Сэ Рин, однако в Галерее актёров, где главенствовала фракция Техники, неповиновение указаниям режиссёра наверняка сочли верхом абсурда. К тому же от сильной усталости он ненадолго задремал и даже толком не отметился на форуме. «Это совсем невежливо». С этой мыслью он открыл галерею. [Галерея] — Ставь плюс, если у фракции Техники снесло крышу от игры новичка кк (51) — Оказывается, наш новичок вовсе не бросил технику (11) — Новичок, который примирил Метод и Технику (39) — Новичок, который так и не смог забыть вкус техники — Монстр-новичок, который угодил и фракции Метода, и фракции Техники дд — Ставь плюс, если трёхкратный обладатель Премии Ласкара из фракции Техники, обучавший новичка, прямо сейчас трясётся от страха, что его превзойдут кккк (111) Реакция галереи слегка отличалась от того, чего он ожидал. «Техника?» Он был абсолютно уверен, что целиком и полностью погрузился в образ Сан Чхоля. И всё же — техника? Озадаченный, он нажал на один из постов. Заголовок: Ставь плюс, если новичок объединил фракции Метода и Техники ккк Автор: ㅇㅇ Когда в галерее есть новичок, здесь становится теплее. Ставь плюс, если новичок свёл с ума и фракцию Метода, и фракцию Техники ккк Комментарии [А я-то боялся, что новичок целиком уйдёт в Метод. Какое облегчение. Суть актёрского мастерства всё-таки в технике к] └[?? Чушь собачья. Новичок от начала и до конца отыграл чистый Метод.] [Жареная Креветка: Монстр, монстр. Я так горжусь тобой, что ты не попал целиком в лапы порочной и нечестивой фракции Метода] └[?? Разве не ты в прошлый раз заливал, что Метод — это единственная настоящая игра?] └[Да он просто обожает набрасывать на вентилятор ккккк] «Значит, техника…» Он пролистал сообщения пользователей, разжигавших привычный хаос на тему «Метод против Техники», и обнаружил ответ в публикации Руны в самом низу страницы. Заголовок: Разбор сегодняшней репетиции Монстра Автор: Руна Если хотите оставить отзыв о сокровище нашей Галереи актёров, Монстре, и его игре в сегодняшнем прямом эфире, пожалуйста, пишите здесь, чтобы было удобно читать. Раз уж наш Монстр доверяет пользователям Галереи актёров и просит о помощи, троллинг ведь запрещён, верно? Комментарии [Пардак, как всегда, излучает тепло…] [Руна-онни…] [Руна: Монстр глубоко погрузился в Метод, но инстинктивно попытался использовать свет софитов, верно?] └[Дракула: Юноша метода. Использование техники было неизбежно. Это сработало на уровне инстинктов. И всё же — это был Метод.] [Но похоже, техника настолько въелась в подкорку новичка, что вырвалась наружу сама собой. Новичок на самом деле из фракции Техники кккккк] └[Да ладно? Я лично общался с новичком, и он сказал, что обожает Метод!] [ПсихАктёр: Случайность это была или нет — откуда новичок узнал, что свет софитов спровоцирует затаившуюся травму и вызовет гипервентиляцию? В любом случае, реакция была великолепной.] └[О, Хуа То Галереи актёров] [Мари — принцесса: Ты неплохо справился. Весьма недурно, простолюдин] └[? Разве ты была не за фракцию Метода?] └[Мари — принцесса: Я лишь сочла игру этого простолюдина сносной. Мне годится любой вариант.] └[Почему тебе нравится только новичок? Полюби и меня тоже, Мари (не) принцесса (вовсе) 0 баллов (в яблочко)…] └[Мари — принцесса: Ч-ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?!!] Все обсуждали тот самый миг, когда он шагнул под свет прожекторов. «Значит, со стороны это выглядело как техника». Галерея актёров отнеслась к его самоуправству на сцене вовсе не враждебно. Сам того не осознавая, он, казалось, примирил между собой фракции Техники и Метода. На душе у него потеплело от столь добрых слов, но тут… [Жареная Креветка: Им велели дать критику и обратную связь, а они просто без конца сюсюкаются кккк] └[А что ещё сказать новичку?] └[И то правда…] └[Справедливо…] └[Если новичок больше не вернётся, это будет на вашей совести] └[Погодите, а почему он и вправду не возвращается?] └[Почему его всё нет?] └[Разве новичок когда-нибудь пропадал так надолго?] └[Мне страшно. Хватит] └[Это уже на какую-то страшилку смахивает] Начиная с комментария Жареной Креветки, по форуму стремительно поползла волна паники из-за его отсутствия. — Нашёл завсегдатая, который гнал на новичка. Начинаю массовую засыпку минусами (11) — Это реально???? (21) — Куда подевался наш новичок?!!!!! (11) — Монстр, пожалуйста, вернись (32) — Эй, фракция Техники, я ни на что не намекаю, но вы случайно не клевали новичка за использование техники? (33) — Неужели Монстр не возвращается из-за того, что над ним издевалась фракция Техники? (22) Заголовок: Новичок, когда ты вернёшься? (10) Автор: ㅇㅇ Разве новичок хоть раз отсутствовал в галерее так долго? Комментарии [Что, что это значит?] [Мне так страшно] [Почему это происходит на самом деле, почему новичок не заходит?] [Мари — принцесса: Ч-что за глупости. Наверняка он просто занят. Вот почему простолюдины всегда остаются простолюдинами. Прошло всего лишь 4 часа, 23 минуты и 33 секунды.] └[????] └[Всё пропало, у неё же руки трясутся] └[Дело реально серьёзное] Заголовок: Причина, по которой новичок не возвращается (21) Автор: ㅇㅇ Да потому что вы вечно разводите сопли: «Метод то, Техника сё», опуская планку всей галереи ниже плинтуса. Комментарии [Неужели правда?] └[Монстр длинных планов: Я удержу тебя в длинном плане. Пожалуйста, вернись, новичок] └[Да новичок небось потому и не возвращается, что увидел, как этот тип пытается клеить актрис длинными планами] [Прости, новичок. Я обещаю вести себя лучше, только вернись] Глядя на развернувшуюся картину, До Юн на мгновение лишился дара речи. «Опять разыгрывают спектакль, как на рестлинге». Наверное. Скорее всего. С этой мыслью он торопливо набрал сообщение. Заголовок: Прошу прощения! Появились неотложные дела, поэтому я немного опоздал. Автор: Монстр-новичок Благодаря старшим из Галереи актёров прямой эфир прошёл благополучно. В будущем я хочу научиться у вас всему — и Методу, и Технике. Пожалуйста, продолжайте приглядывать за мной и дальше. Это было вежливое сообщение, написанное с искренней благодарностью. Вскоре раздел комментариев буквально взорвался. [Комментарии] [Новичок, наш новичок… в следующий раз предупреждай, если задерживаешься] └[А лучше пусть вообще отчитывается о каждом своём шаге] └[Ты что, сталкер? Хотя в этом есть доля смысла ㅇㅇ] Насколько же сильно они за него переживали? В груди разлилось приятное тепло! [Руна: Я тоже рассчитываю на тебя, Монстр. Твоя игра. По крайней мере, в моём сердце — это были чистые сто баллов из ста.] От комментария Руны настроение поднялось до небес. └[А? Сто баллов? Это же ложь…] └[Сегодня давайте сойдёмся на сотне, даже если это неправда. Я чуть со страху не умер] «?..» Он запомнил этот никнейм. [Мари — принцесса: Хм, жалкое сборище. В отличие от этой благородной дамы, как же, должно быть, утомительно переживать из-за сущих пустяков.] └[Ставь плюс, если у Мари (не) принцессы (вовсе) чудесным образом перестали трястись руки кккк] Ха-ха. Пусть чужие мысли До Юн читать и не умел, но душа Принцессы была настолько прозрачной, что это даже забавляло. И как раз в тот миг, когда ласковое тепло разливалось по груди… Он уже собирался закрыть галерею, как вдруг один пост окрасился красным и взлетел на самую верхушку страницы. «Горячий пост Галереи актёров?» Заголовок: Галерея актёров всегда была такой? Из-за одного-единственного новичка……. Сердце ёкнуло, и он кликнул по заголовку. Ставь плюс, если влетел сюда на взводе, чтобы немедленно настрочить гневный комментарий Ставь плюс, если ты старожил Галереи актёров, который места себе не находил от страха, что новичок может исчезнуть кккккк Суперзвезда Галереи актёров, сокровище, драгоценный алмаз, зеница ока каждого завсегдатая, новичок ---------- Ким До Юн — модель для рекламы «Самрён Фуд Сапплайс» В час, когда луна низко повисла над переулками, показалась поджанмачха До Юна. «Вольха-дон». Деревня под луной. По крайней мере, с названием не прогадали. Вольха-дон, где бок о бок стояли «Самрён Фуд Сапплайс» и поджанмачха До Юна. Аппетитный запах донёсся до него от самого входа. «Похоже, уже вовсю хлопочет». В этот час обычно бывало поспокойнее. Но сегодня палатка выглядела ярче обычного, а тепло практически выплёскивалось сквозь клеёнчатые стены наружу. Он волновался, что мама устанет: сегодня она впервые смотрела спектакль в настоящем театре. Потому-то он и предложил ей взять выходной и не открывать палатку. А она ответила: «Ты послушай. Дело не в том, устала твоя мать или нет. Обещание гостям — это священный долг: хоть дождь, хоть снег, исключений быть не может». …Вот что она ему заявила. Однако вместо привычного «даже не вздумай приходить помогать» сегодня она велела ему обязательно заглянуть. «Я всё равно собирался помочь с закрытием, звала она меня или нет». Глядя на поджанмачху, До Юн улыбнулся. У неё была своя гордость, на свой собственный лад. Впрочем, она всегда была такой — во всём шла напролом. Если подумать, по сравнению с той робкой версией себя до регрессии, сейчас он чувствовал, что стал куда больше похож на неё. «И это здорово». И всё же она слишком надрывалась. Мама была ещё молода, так что серьёзных поводов для беспокойства не было, но он ничего не мог с собой поделать: в памяти то и дело всплывал её образ до регрессии, а вместе с ним накатывала и тревога. С этими мыслями он отодвинул виниловую занавеску и вошёл внутрь. — Мам, я пришёл?.. В палатке было битком, и стоял такой шум, что появление нового гостя осталось совершенно незамеченным. — Всерьёз? Наш До Юн будет в телевизоре? — Да ладно вам, дяденька! Не будет, а уже был! — Я же о том и толкую. KBC знаете? KBC?! — Что? Тот самый KBC? Мужчина, который ещё недавно отпускал колкости, ошеломлённо переспрашивал: — Неужто правда? — Господин Ким, вы же только на днях говорили, что актёрство — гиблое дело? — Ну так то раньше было. Раз его взаправду по телеку показали, это совсем другое дело. Мужчина смущённо хохотнул. — Ой, глядите! Вот же он, До Юн! И правда: на телевизоре поджанмачхи как раз крутили его передачу. Мама не умела записывать эфиры. До Юн перевёл взгляд на сестрицу из «Самрён Фудс», которая стояла рядом с мамой, весело болтая и смеясь. «Должно быть, это она настроила». Он улыбнулся. «Какие же они замечательные люди». Едва эта мысль промелькнула в голове, как сестрица из «Самрён» заметила его и окликнула: — До Юн! В то же мгновение все взгляды в заведении устремились на него. Короткая тишина. А затем — — Ува-а-а! — Вот это да! Великий актёр Вольха-дона наконец-то соизволил явить нам свой лик! — Чего застыл? Сегодня твой триумф — заходи давай! Аплодисменты и радостные возгласы заполнили поджанмачху. Он уже готов был сгореть со стыда от такого бурного приёма, когда сестрица из «Самрён» подошла и подцепила его под локоть. — Ха-ха… Нуна? Она окинула своих работников тёплым взглядом и с улыбкой произнесла: — Мои сотрудники на вид хоть и грубоватые работяги, но у каждого из них уже взрослые дети. — Вот как. — Ага. Почти все уже разъехались — поженились или просто съехали, — вот они к тебе и прикипели: ты ведь у нас такой светлый и приветливый. Говорят, ты им как родной сын. Он и вправду был счастливым человеком. — Хоть сейчас и рабочее время, они все топтались возле телевизора и так хотели посмотреть твой эфир, что я просто махнула рукой и велела им отдыхать. — Ха-ха… Я, наверное, доставил вам кучу хлопот. — Ну, если наш До Юн угостит нуну кувшинчиком макколли, то она, пожалуй, выйдет в ноль. — Ха-ха… — Шучу. У твоей нуны из достоинств только деньги и есть. Глядя на её улыбку, До Юн подумал: «Так вот каким бывает её лицо». При взгляде на эту улыбку сразу становилось понятно, почему подчинённые так искренне её любили, несмотря на юный возраст хозяйки. Он кивнул и произнёс: — Деньги, пожалуй, самое меньшее из ваших достоинств. — Чего? Девушка посмотрела на него так, словно он сморозил глупость. До Юн улыбнулся и продолжил: — Первое, что сразу бросается в глаза, — это ваша красота. — Что-о? Сестрица из «Самрён» расхохоталась: — А ты, я смотрю, тот ещё обольститель, а? — Я совсем не умею ладить с людьми. А потому и врать не способен. Он говорил совершенно искренне. — …Вот оно как. Сестрица из «Самрён» слегка смутилась. Он отвесил ей лёгкий поклон с улыбкой: — Спасибо, что сводили сегодня мою маму в театр. — Да пустяки. Я и сама отлично развеялась. Выражение её лица в этот миг было неподдельным. В этот момент — — Что? Мой До Юн пришёл? — Да, я тут с нуной разговорился… Должно быть, мама ненадолго отлучалась. Держа в обеих руках пустые лотки из-под еды, она заметила сына, торопливо вытерла руки и подбежала к нему: — До Юн! Он только собрался поздороваться, как мама крепко обняла его. — Ха-ха… Мам, ну не при всех же. — Ты был таким потрясающим сегодня. Её голос едва заметно дрожал. — Мам, ты что, плачешь? — Я? Плачу?! Она шутливо вскинула на него взгляд. Но уголки её глаз — тех самых глаз, что всегда прятали изнурение за улыбкой, — покраснели. Она торопливо промокнула их и улыбнулась: — Сынок. Ты и впрямь настоящий актёр. Перед глазами всё поплыло. «Ох, нельзя…» В такой чудесный день ему хотелось улыбаться и держаться молодцом. — Ты был великолепен. За двадцать лет метаний между массовкой и подработками, которые в итоге привели его на больничную койку, он ни разу не показал ей этого. Тот образ актёра Ким До Юна, который она так отчаянно жаждала увидеть. «Великолепен, говоришь… Значит, вот как всё было». «Какое счастье». Он вгляделся в мамино лицо. Она прекрасно улыбалась. Ни единой морщинки в уголках глаз или губ. Никаких шрамов от ожогов — тех, что появились из-за него. Она отказалась от этой красоты и молодости, чтобы вырастить ребёнка с лицом бросившего её отца, принеся в жертву собственную жизнь. До Юн сдержал подступившие слёзы и заставил себя улыбнуться как можно шире: — Мам, о чём ты вообще? Твой сын — актёр! Да к тому же дебютировал не где-нибудь, а на самом KBC! Слова, которые следовало сказать двадцать лет назад. — Мам, послушай. Я сблизился со знаменитой актрисой Ли Сэ Рин, а ещё знаешь айдол-группу «Битвейв»? Я с их парнем Ким Чхан Уком тоже сдружился… а, ты их, наверное, и не знаешь, ха-ха… Слова, которые он вечно откладывал на потом, уверяя себя, что когда-нибудь обязательно их произнесёт. И слова, которые он в итоге так никогда и не успел сказать. — А ещё я встретил режиссёра, которым искренне восхищаюсь. Сначала он сказал, что я ни на что не годен, и это было так больно… Но теперь говорит, что моя игра ему по душе. Так что… так что… ах, мне ещё столько всего нужно тебе рассказать… Сразу после возвращения на двадцать лет назад его чувства словно притупились. Всё казалось нереальным. Стоять перед режиссёром Ли Тхэ Рёном, перед которым он благоговел. Встретить актёров с десятками миллионов зрителей, казавшихся недосягаемыми. Встретить поразительных людей в Галерее — всё это время его восприятие было словно парализовано. И теперь, когда первый эфир подошёл к концу, напряжение спало и силы покинули его — словно оправдывая слово «уже». «Ох, нельзя же так…» Против воли слёзы так и норовили хлынуть из глаз. Он яростно вытер их рукой и продолжил говорить: — Я и из поджанмачхи тебя вытащу… нет, ты ведь любишь это место. Я сниму тебе настоящее отдельное кафе. Так что… так что… Он изливал слова, которые уже и не чаял когда-либо произнести, точно человек, у которого больше никогда не будет второго шанса. — На этот раз я правда, клянусь, позабочусь о тебе как следует… «Ох, надо взять себя в руки». «Сегодня такой хороший день, я хотел сказать всё это с улыбкой». «Здесь столько народу, а я только порчу всем настроение». «Почему у меня вечно всё наперекосяк». Пока он стоял, погружённый в эти мысли, мама подошла ближе. Привстав на цыпочки всем своим миниатюрным телом, она с усилием дотянулась и погладила его по голове: — Ты так вымахал, что уже и не достать. А когда был маленьким, было так просто. Должно быть, оттого, что на сердце наконец воцарился покой, крупные слёзы сами собой закапали на пол. — Всё ещё такое дитя. «Эх, Ким До Юн». «Это всё потому, что рядом мама». Вдоволь выплакавшись, он огляделся вокруг со смущённым видом: — Простите меня. Вы все собрались на корпоратив, а я взял и испортил атмосферу… Но вопреки его ожиданиям, мужчины и женщины вокруг улыбались тёплыми, растроганными улыбками. — Наш До Юн говорит обидные вещи. — И правда. Мы же здесь постоянные клиенты уже сколько лет. — А-а, из-за тебя и у меня слёзы навернулись. На слова одной из женщин начальник отдела подал голос: — Вечно ты ревёшь по любому поводу. — Уж кто бы говорил, у самого-то глаза красные! — Это пыль попала. Мужчины не плачут. До Юн улыбнулся, слушая их перепалку: — Вы все и правда… — Что значит «и правда»! Мы ведь своими глазами видели, как твоя мать каждый день жарила тут чжон и глотала дым, лишь бы ты стал актёром. Все мы это знаем. — Ха-ха… Тётушки и дядюшки подхватили наперебой: — Мы наблюдаем за тобой с тех пор, когда ты ещё с фасолину ростом был! Ты сотни раз устраивал свои представления на каждом детском празднике. …Это было так давно, что он уже и забыл. К щекам прилила краска. — Вот именно, мы тут завсегдатаи с тех пор, как тебя от груди ещё не отлучили! Все в поджанмачхе были такими душевными. Они смотрели на него гордыми глазами, точно на родного сына. В этот момент в его памяти всплыл контракт на сорок миллионов вон, который директор Ко Юн Хи придвинула к нему через стол на верхнем этаже здания «Чхонрам». Сумма, которая стала бы чудом для любого новичка. Но прямо сейчас для него это не имело ровным счётом никакого значения. Куда больше, чем предложение с сияющих высот «Чхонрам», счастье ему приносило это место — самое простое и скромное, но теплее любого другого на свете. Куда больше, чем надёжная гавань ведущего агентства Кореи, — мама, верившая в него всем сердцем. Простые, искренние выкрики дядюшек и тётушек. И Галерея актёров. С такой поддержкой что для него планка в десять миллионов зрителей? Он мог перешагнуть даже этот рубеж. Непоколебимая уверенность, без единой крупицы сожаления о «Чхонрам». Едва он об этом подумал, как сестрица из «Самрён» подошла с улыбкой, выдернув его из сентиментальных раздумий. — Ха-ха… Выходит, меня с самых пелёнок окружали любовью. В ответ на его слова сестрица из «Самрён» подобралась ближе с лукавой улыбкой, обвила рукой его шею и тихо прошептала на ухо: — А знаешь что? Когда ты был маленьким, а мамы не было рядом… ты так надрывался и капризничал, требуя молока. Так вот это я приходила и кормила тебя грудью. — Ха-ха… Это ведь шутка, правда? — Никаких шуток. — Что, простите? В смысле?! ◇ ◇ ◇ Ближе к тому времени, когда праздничное тепло корпоратива начало угасать, сестрица из «Самрён» отвела его в сторонку. — Что такое? Она небрежно поднесла к губам сигарету и чиркнула зажигалкой. Поплыла длинная струйка дыма. Сестрица из «Самрён», обычно расхаживавшая с беспечной усмешкой, вперила в него пронзительный взгляд и произнесла: — До Юн. Я тут подумала и решила, что хочу попробовать себя в актёрском менеджменте. — Что? Во второй раз за этот вечер, один за другим — возникло чувство, будто его со всей силы огрели по затылку. *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Ким До Юн — модель для рекламы «Самрён Фуд Сапплайс» Онни из «Самрён» игриво покрутила тлеющую сигарету между пальцев и спросила: — До Юн. Знаешь, о чём я мечтала? — В прошлый раз аджосси говорил, что ты хотела стать айдолом… Она кивнула: — Ага, точно. Айдолом. Девушка подняла руку, будто пытаясь заслонить лунный свет. — Вот чего я хотела. Но где-то по пути совсем об этом забыла. На лице онни из «Самрён» проступила лёгкая меланхолия. — Сначала нужно было просто сводить концы с концами. Потом — сохранить компанию, оставленную отцом. А после — позаботиться о том, чтобы мои сотрудники не голодали. Она развернулась и приняла яркую, жизнерадостную позу, которая показалась смутно знакомой: — «Ещё совсем чуть-чуть, продержись ещё немного. И однажды я обязательно исполню эту мечту!..» Произнеся это, она разжала пальцы ладони, заслонявшей луну. — Когда я была маленькой. В те времена, когда мне ещё не нужно было знать, как зарабатывать на жизнь или выживать в рабочем мире. Когда я с замиранием сердца смотрела на девушек из телевизора. Она заворожённо смотрела на лунный свет, пробивающийся сквозь пальцы. — Они казались мне такими… ослепительными. «?..» Погодите. Эти слова звучали до боли знакомо. Они поразительно походили на то, что президент «SL Энтертейнмент» однажды сказала в документальном фильме. Она продолжила, и в её голосе зазвучала тихая печаль: — Хан Со Ён. Жила себе обычной жизнью, а опомнилась — и мечтать уже слишком поздно. Разве президента «SL Энтертейнмент» звали Хан Со Ён? Всё указывало на то, что стоявшая передо мной женщина — будущий президент «SL Энтертейнмент». И ярче всего об этом говорили её сияющие глаза. «Она прекрасна. Тот, кто всё ещё способен говорить об ослепительной мечте, поистине очарователен». Стоило этой мысли промелькнуть у меня в голове, как Хан Со Ён улыбнулась и повернулась, встретившись со мной взглядом. — Что такое? Думаешь, онни ведёт себя нелепо? Она слегка прищурилась и ткнула длинным пальцем мне в лоб. — Н-нет. Я невольно запнулся. «То, как она говорила о своих мечтах под лунным светом, было настолько красиво, что я на миг забылся». Не мог же я сказать такое вслух. Глядя на моё замешательство, Хан Со Ён улыбнулась: — Знаешь, я даже немного жалею, что увидела то выступление. — Что? — Потому что я совсем обо всём забыла. Веришь или нет, но до этого у онни всё было просто отлично. Она затушила сигарету и продолжила: — Глядя на тебя, я кое-что поняла. Свет сияет, только когда гонишься за ним. Но для меня уже слишком поздно. — …! Хан Со Ён подошла ближе и наклонила лицо к моему: — Но мне захотелось хотя бы взглянуть на него вблизи. — Поэтому ты предлагаешь стать моим менеджером?.. — спросил я с лёгким напряжением. Хан Со Ён рассмеялась, словно сочла это милым, и отступила на шаг: — Именно. Онни вкалывала до седьмого пота, так что, веришь или нет, денег у меня навалом. Куда больше, чем я вообще могу потратить. — Это поразительно. Я говорил абсолютно искренне. Она действительно была потрясающим человеком. — Да. Я слишком долго не вспоминала о подобном сиянии. Жила так, будто деньги — это всё. И потому… я тоже хочу купить твой блеск за деньги. Взгляд Хан Со Ён изменился: от девушки, рассуждавшей о мечтах, не осталось и следа — теперь на меня смотрел проницательный президент компании. — Я не вру и не несу чепухи. И работать себе в убыток тоже не собираюсь. Она покрутила пальцем в воздухе, а затем ткнула меня в плечо: — Наверное, я не смогу предоставить тебе такую же заботу, как крупные агентства на рынке. Но делай абсолютно всё, что захочешь. Я просто хочу быть тем, кто стоит к тебе ближе всех. Смело. Никаких эмоциональных качелей, никакого расчёта — только напор напролом. — Понятно, — ответил я, словно обдумывая предложение. Хан Со Ён тихо вздохнула: — Для тебя это тоже прозвучало слишком неожиданно, До Юн. Я дам тебе время подумать. — Да, большое спаси…! И тут произошло нечто неожиданное. Хан Со Ён схватила меня за воротник и притянула к себе. Наклонившись так близко, что её дыхание коснулось моего уха, она прошептала: — Но я правда очень надеюсь на твоё согласие. Твоя онни покорена твоей игрой, твоей искрой. — Да… Затем, словно смутившись, она семенящими шажками отступила назад. То, как она широко махала рукой с раскрасневшимися от алкоголя щеками, напоминало робкую девчонку. — И спасибо тебе. За то, что вновь заставила моё сердце трепетать, прямо как в юности. «Ну и необыкновенный же человек…» Нет, быть может, именно поэтому она и станет президентом «SL Энтертейнмент», — подумал я, глядя на место, где только что скрылась Хан Со Ён. Потушенная ею сигарета всё ещё слабо тлела. ◇ ◇ ◇ Хан Со Ён уткнулась лицом в спинку офисного кресла и завопила: — Кья-а-а-а-а-а! Прокричавшись в кресло по привычке, она почувствовала, как с души свалился тяжкий груз. — С ума сойти. Что она вообще натворила по пьяни? Кажется, за всю свою жизнь она ещё ни разу не вела себя столь безрассудно. Похмелье уже отпустило, но воспоминания о вчерашнем вечере наконец нахлынули, заставив Хан Со Ён прижать ладонь ко лбу: — Что сделано, то сделано. До Юн ведь не станет… презирать меня за это? Несмотря на внешнюю уверенность, Хан Со Ён была куда ранимее, чем думали окружающие, и теперь её захлестнула тревога. Она поступила глупо, совершенно несолидно для своего возраста. Игра До Юна всколыхнула в ней нечто давно забытое, и она просто выпалила всё на одном дыхании. — Одно дело предложить менеджмент — этим я и так давно интересовалась. Но что я вытворяла с этим мальчишкой… Она искренне желала, чтобы Ким До Юн принял её предложение. Сожалела она лишь о том, как именно это преподнесла. Терзаясь самобичеванием, Хан Со Ён поспешно покачала головой: — Нет. Я ведь всё ещё молода. Она произнесла это вслух и посмотрела на себя в зеркало. Пусть это и было в школьные годы, но лицо, которое когда-то заприметили скауты прямо на улице, сохранило ту же свежую кожу, что и в юности. «Хотя это просто генетика…» У её матери тоже не появилось ни единой морщинки вплоть до самой смерти. — Интересно, согласится ли До Юн? — подумала она, повернувшись к монитору. Она просматривала на YouTube ролики, связанные с «Театром шедевров», и комментарии буквально пестрели упоминаниями Кима До Юна. — С таким успехом ему наверняка уже поступила куча предложений. Быть может, её эгоизм лишь встанет у До Юна на пути. Эта мысль мелькнула в голове, но… — Чего это я забегаю вперёд. Хан Со Ён засмотрелась на игру Кима До Юна на экране: — Он и правда невероятен. До Юн, скорее всего, примет одно из множества других предложений. В конце концов, она была всего лишь девушкой, когда-то мечтавшей стать айдолом. Она ничего не смыслила в настоящем шоу-бизнесе и не знала, каково это — быть актёром. Всё, что она могла предложить, — свобода, которая на деле была лишь красивым словом для предоставленности самому себе. «Нужно было хорошенько подумать, прежде чем раскрывать рот». В этот момент в дверь кабинета постучали. — Что там? — Госпожа президент!.. В кабинет вихрем влетела сотрудница и, задыхаясь, выпалила: — Госпожа президент, стряслось ужасное! Это была иностранная сотрудница, которую Хан Со Ён приняла в штат, поразившись её сообразительности и хватке, несмотря на языковой барьер. Они работали бок о бок уже больше шести лет, и Хан Со Ён впервые видела её настолько взбудораженной. — Что произошло? — Только что! «Дарён Март»!.. — Что с «Дарёном»? Хан Со Ён взяла протянутую листовку и прищурилась: — Созывай собрание. Пусть все немедленно зайдут сюда. ◇ ◇ ◇ Срочно созванные сотрудники настороженно поглядывали на Хан Со Ён. «Дарён Март». Супермаркет, явно положивший глаз на «Самрён», занимавший выгодное расположение, и открывший филиал прямо через дорогу с неприкрытым намерением переманить покупателей. Хан Со Ён обратилась к отделу планирования: — Как обстоят дела с «Дарёном» в последнее время? — Как вы и предполагали, влияние на нас пока минимально. — Верно. Сколько бы новых магазинов ни открывалось, за нами остаются оптовые поставки в рестораны. Хан Со Ён кивнула. У «Самрён» был надёжный канал сбыта в виде крупных заказов от ресторанов Вольха-дона. Именно поэтому она даже не рассматривала «Дарён» как серьёзного конкурента. — А вы что думаете? Когда Хан Со Ён спросила работников зала, мнения посыпались одно за другим, словно все только этого и ждали: — Покупатели, которые раньше заходили постоянно, в последнее время совсем перестали появляться. — Мы толком не даём рекламу, так что это вряд ли помогает… — Да и сервис у нас местами простоват. Хан Со Ён покачала головой. «Значит, розничных покупателей мы всё-таки теряем, как я и думала». Заметив встревоженные лица подчинённых, Хан Со Ён улыбнулась: — Даже с их кричащей рекламой им ни за что не перебить минимальные объёмы поставок и низкие цены «Самрён». Разве не так? — Так и есть! — Конечно! Это же наша госпожа президент Хан! Персонал бурно выразил свою поддержку. И всё же вылизанная реклама «Дарёна» потихоньку отщипывала продажи розничным клиентам — не настолько, чтобы бить тревогу, но вполне ощутимо, если присмотреться. «Не повод лишаться сна, но…» И всё-таки. — Тем не менее… Хан Со Ён вытянула листовку. Жирный шрифт на глянцевой бумаге: 100% ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ СОЕВЫЕ БОБЫ! ЕЩЁ НЕЖНЕЕ! ЕЩЁ ВКУСНЕЕ! ЕЩЁ БЕЗОПАСНЕЕ!!! ЕЩЁ ДЕШЕВЛЕ! СОЧНЫЙ ТОФУ «ДАРЁН»! Фирменный тофу «Самрён» — практически визитная карточка магазина, изготовленная по секретному рецепту, — брызгал пикантным соком при первом же укусе. Эти строчки несомненно метили прямо в него. Хан Со Ён тяжело вздохнула: — Похоже, листовки начали раздавать сегодня утром. Сотрудники возмущённо загалдели: — Ч-что это такое?! — Сочный… тофу?! — Это уже переходит все границы! Их реакция была понятна. Тофу был истоком «Самрён» — его гордостью и душой. «И они покусились именно на него…» Для сотрудников, столь преданных компании, подобный гнев был совершенно естественен. В этот момент один из работников что-то заметил и воскликнул: — П-погодите, это же!.. — Они серьёзно на рожон лезут?! — Мало того что скопировали, так что они вообще о себе возомнили?! Там, куда указывал палец сотрудника, под фотографией модели, с удовольствием поедающей тофу «Дарён», красовалось другое изображение: модель кривилась, пробуя тофу от «Самрён», чей логотип был едва прикрыт. Откровенный антипиар, сделанный, впрочем, чисто и ловко. Хан Со Ён прижала руку ко лбу: — Реклама, значит… В её мыслях вспыхнул образ Кима До Юна. Ким До Юн с его ослепительным талантом, рекламирующий предмет гордости «Самрён» — фирменный тофу. В отличие от банально глянцевой листовки «Дарёна», от одной этой картины у неё уже текли слюнки. *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Ким До Юн — модель для рекламы «Самрён Фуд Сапплайс» Нуна Самрён. Если точнее, наступило утро после того, как я получил предложение от Хан Со Ён. Я лежал в постели, потерявшись в мыслях. — От предложения «Чхонрам» я планирую отказаться, но… Тяжёлым грузом на душе висело именно предложение нуны Самрён. «Она была очарована моей игрой… или что-то вроде того». Моё выступление могло изменить будущее человека по имени Хан Со Ён. Или, быть может, уже изменило. Честно говоря, с момента регрессии я смирился с тем, что будущее может измениться или остаться прежним — и что я никак не могу это контролировать. «Поэтому я просто сказал себе выкладываться на полную в каждый миг. Так я думал». Но теперь, когда на сцене появилась нуна Самрён, голова шла кругом. В изначальной временной шкале ей было суждено стать главой «SL Энтертейнмент» — крупного агентства для айдолов. «Нормально ли, если я в это вмешаюсь?» Терзаясь сомнениями, я заглянул в Галерею. [Лунна: Так ты говоришь, монстрёнку сделали два предложения?] └[Монстр-новичок: Да. Но я уже более-менее определился. Крупная корпорация мне просто… не по душе.] └[А разве в прошлый раз к тебе не обращалась крупная компания?] └[И он им отказал, помните?] └[Так новичок снова отпихнул возможность, преподнесённую на блюдечке.] └[Ну и дурак…] └[Ему подачку в руки суют, а он и взять не может…] Ха-ха… Я так и думал, что завсегдатаи Галереи актёров разорвут меня на куски за отказ «Чхонрам». Пока я об этом размышлял, появился новый ответ. └[Мари — принцесса: Сия дама желает похвалить тебя.] └[Мари — принцесса: За то, что ты не стал собственноручно надевать на себя ошейник. Гордись этим.] └[Мари — принцесса: Сия дама терпеть не может видеть, как ты ставишь себя ниже кого-то другого!] └[Наверное, мне не стоит говорить, что у Принцессы (понарошку) гордость игрока с нулевым рейтингом, да?] └[Мари — принцесса: аХ ТЫ ПАРШИВЕЦ ФЫВАПРХДЖ;] Ах. Принцесса всегда так тепло ко мне относится. Даже когда над ней издевается вся Галерея, она неизменно находит для меня доброе слово. [Лунна: Так о чём именно беспокоится монстрёнок? Честно говоря, одно из предложений звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой — словно его составили специально под твои хотелки.] «Это и правда щедрое предложение…» Финансовая поддержка и обещание на сто процентов следовать желаниям актёра. В Корее вряд ли найдётся хоть одно место, готовое предоставить новичку подобные условия. Предложение, ставшее возможным лишь потому, что за ним стояла мечта нуны Самрён. [Монстр-новичок: Есть кое-что, о чём я не могу перестать думать. Человек, сделавший мне предложение, замечательный. Возможно, сейчас она мало что понимает в актёрском ремесле или индустрии развлечений, но я уверен, что когда-нибудь она станет кем-то выдающимся.] └[Лунна: Тогда почему ты колеблешься? Выдающийся человек сделал тебе выдающееся предложение.] Я замер. На миг возникло нежелание обнажать собственное малодушие. Но с людьми из Галереи актёров мне хотелось быть предельно честным. └[Монстр-новичок: Я боюсь, что могу всё ей испортить. Что из-за меня она упустит более удачную возможность. Эта мысль не выходит из головы.] Честно говоря, мне было до ужаса страшно. Двадцать лет. Я потратил двадцать лет, проваливая сотни прослушиваний и перебиваясь крошечными эпизодическими ролями. Я настолько боялся, что мои ошибки потопят постановку, что съёживаться и угождать окружающим вошло у меня в привычку. Неудачи не были для меня в новинку. Именно поэтому я сказал себе, что эта жизнь будет другой. Но Хан Со Ён протянула мне руку исключительно из чистых и добрых побуждений. Девушка, перед которой открывалось блестящее будущее. «И я могу разрушить его собственной никчёмностью». Инерция неудачника, въевшаяся в самые кости, вновь дала о себе знать. Это мерзкое чувство снова начало сжимать мне горло. Одного успеха оказалось недостаточно, чтобы смыть двадцать лет провалов. Мне было страшно. Страшно, что мои неудачи станут чужими. И в этот момент пришло сообщение. [Лунна: Монстрёнок ведёт себя как идиот.] [Лунна: Здесь все так с тобой нянчатся, что ты, вероятно, сам не замечаешь, но ты слишком сильно себя недооцениваешь.] └[Пожалуйста, не клевещите на Пардак-нима. Из ваших слов выходит, будто это мы сломали дух новичка] └[Ну а разве не мы?] └[Но ведь он малыш Галереи актёров] └[Сокровище Галереи…] └[Зеница ока Галереи…] [Лунна: Почему бы тебе не взглянуть на это с другой стороны?] — С другой стороны… И тут появилось новое сообщение. [Мари — принцесса: Какая глупость! Этот простолюдин оказался более нерешительным, чем ожидалось. Слушай меня внимательно. Если ты столь высоко ценишь этого человека, то какая у тебя причина сомневаться в себе — в том самом человеке, которого она выбрала?] └[Как и ожидалось, логика от Принцессы (понарошку), ахаха] └[Это и называют физической одарённостью — променять очки рейтинга на логику?] └[О-о, владычица логики, Принцесса (понарошку)] [Лунна: Из-за тебя её может ждать ещё более прекрасное будущее. Почему ты этого не видишь?] Эти слова заставили меня остолбенеть. — …Ты права. Почему я ни разу не подумал об этом в таком ключе? Двадцать лет поражений. Неудачник по имени Ким До Юн, пустивший корни во всей этой череде провалов, снова поднимал голову, застилая мне глаза и уши. Тот, кто раз за разом терпел неудачи, легко забывает, как представлять себе успех. «Но я решил прожить эту жизнь иначе». Я стиснул зубы. «Весь мой ход мыслей был в корне неверным». Я стряхнул тёмную тень, пытавшуюся выползти из прошлого. И напечатал ответ, вложив в него всю душу: [Монстр-новичок: Спасибо вам.] └[Мари — принцесса: Рада, что ты уразумел смысл слов сей дамы.] └[Дракула: Юноша метода. Пока меня не было, вы тут вели задушевные беседы. Ты ведь всегда можешь написать мне в гостевую книгу, знаешь ли. Мне, Дракуле — трёхкратному лауреату Премии Ласкара подряд.] └[Да что это за премия такая вообще, серьёзно] └[Лунна: Да. В этот раз я болею за то, чтобы ты сиял ярче всех.] Все они и правда такие добрые. Я закрыл Галерею и сделал долгий глубокий вдох. В этой жизни я не оттолкну ни единого шанса, плывущего мне в руки. Я буду жить лишь ради одного: добиться успеха как актёр. С этой мыслью я открыл телефон-раскладушку, чтобы позвонить нуне Самрён. «…Погодите-ка». Если подумать, у меня ведь нет её номера. Просто пойти в магазин? «А о чём тут думать?» Я накинул куртку. Дело было вовсе не в отсутствии номера. Я просто не хотел говорить то, что должен был сказать, по телефону. Я распахнул дверь ногой и сорвался на бег. На сей раз я не убегал в страхе перед неудачей. Я бежал прямиком навстречу успеху. — Ха… ха… Холодный воздух заполнил лёгкие. Так вот каково это — бежать туда, куда зовёт бешено колотящееся сердце. Какая огромная разница. Как раз когда дыхание окончательно перехватило, показалась знакомая вывеска «Самрён Фуд Сапплайс». — А? Деревянный настил позади магазина. Хан Со Ён сидела там, скрестив ноги, и с раздражением курила. Несколько скомканных листовок валялись под ногами женщины с пронзительным взглядом. — Нуна Самрён! Услышав мой крик, Хан Со Ён вздрогнула и подняла голову: — До Юн?! Почему ты весь в поту… ты что, бежал сюда? Она удивлённо уставилась на меня. Мне было всё равно. Всё ещё переводя дух, я посмотрел на неё с улыбкой: — Ха… ха… Я… принял решение. — Принял решение?.. На её лице отразилось замешательство. Думаешь, я пришёл сюда, чтобы дать заднюю? Ни за что на свете. Я сделал выбор. Я стану первым актёром в агентстве, которое создаст Хан Со Ён. Я посмотрел на неё и твёрдо произнёс: — Я хочу стать первым актёром в твоём агентстве — SL… нет, первым актёром «Самрён». Я принимаю предложение директора Хан Со Ён! Нуна Самрён смотрела на меня так, будто приросла к месту. — Правда? Разве у тебя не было других предложений? Ты действительно уверен насчёт меня? — Я выбрал тебя, нуна. Вплоть до отметки в десять миллионов зрителей. Так что будь добра, возьми за это ответственность. В ответ на мою улыбку Хан Со Ён покачала головой: — Да ладно! Она уставилась на меня широко распахнутыми глазами. По контрасту с зажатой в руке сигаретой, её лицо буквально переполняли эмоции — словно у девочки, впервые в жизни выходящей на сцену. — Отлично! Честно говоря, я не думала, что ты согласишься так быстро. У меня ещё толком ничего не готово, но пока…! Её глаза забегали, словно просчитывая десятки тысяч вариантов одновременно, а затем она щёлкнула пальцами и подошла ко мне вплотную: — До Юн. Раз уж ты доверился мне, я тоже должна подойти ко всему со всей серьёзностью. Но оформление документов и всё остальное займёт немного времени, понимаешь? — Да, я так и думал. К этому я уже был готов. — Чудно. Так что в качестве твоего директора я даю тебе первое задание. — А? — Как насчёт съёмок в рекламе? Только если ты сам не против, разумеется. — В какой ещё рекламе?.. В ответ на мой вопрос Хан Со Ён улыбнулась и с гордостью кое-что достала. ? В руках у неё была рекламная листовка аляповатого дизайна, напоминавшего вырвиглазную радужную презентацию в PowerPoint из проваленного группового проекта. 100% отечественные соевые бобы Ах! В первый же укус брызжет соевый сок! Самрён! Мясной сок! Тофу! — При изготовлении используются только стопроцентные отечественные соевые бобы, и тофу от «Самрён» брызжет соком с первого же укуса — благодаря нашей уникальной фирменной технологии! Это гордость компании «Самрён». Нуна Самрён кивнула с чрезвычайно серьёзным видом, словно искренне гордилась этим продуктом. Судя по всему, она на полном серьёзе считала нелепый флаер в своих руках настоящим шедевром. Я на мгновение потерял дар речи, а Хан Со Ён неловко рассмеялась и спросила: — …Для первой актёрской рекламы такое выглядит несколько постыдно, да? Ещё вчера я сидел в роскошном кабинете на двадцатом этаже офиса «Чхонрам», готовясь подписать контракт. А теперь, после отказа гиганту индустрии, моей первой работой станет реклама тофу. …Но разве это не идеальная возможность опробовать новую способность? Моя недавно обретённая способность. Персона Сан Чхоля. Я и подумать не мог, что шанс применить её представится так быстро. Я взял Хан Со Ён за руку: — Да какая к чёрту разница — давайте снимем её! *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Ким До Юн — модель для рекламы «Самрён Фуд Сапплайс» [Как его первой в жизни рекламой вообще стал тофу, ржууууу] └[Чисто ход монстра-новичка, лоооол] └[Надо пойти купить тофу, который рекламирует наше сокровище Галереи актёров, да?] └[Тофу от новичка… редкое зрелище] └[Мари — принцесса: Эта дама тоже считает тофу вполне приемлемым.] Я улыбнулся, глядя на подколы завсегдатаев Галереи актёров. [Монстр-новичок: Я сам его попробовал, прежде чем согласиться. Он правда очень вкусный!] └[Какая невинность…] Я закрыл галерею. Реклама тофу свалилась как снег на голову. Но если честно? Меня всё устраивало. Тёплый, простой и душевный образ «Самрён». Да и способность персоны, полученная от Сан Чхоля, подходила сюда просто идеально. «Не думал, что новая способность пригодится так быстро». К тому же это первая реклама в моей жизни. За двадцать лет мне ни разу не предлагали сняться в рекламном ролике, не говоря уже о спонсорских контрактах. Отныне единственный тофу, которому найдётся место на моём столе — это сочный тофу от «Самрён»! А весь остальной пусть катится к чёрту! «Самрён»! «Самрён»! «Самрён»! Тофу! Тофу! Тофу! Для первого рекламного ролика этот тофу подходил абсолютно всем! Хан Со Ён и вышедший следом за ней начальник отдела стояли рядом и переговаривались. — Подумать только, нашему До Юну выпала честь сняться в самой первой рекламе «Самрён». — Что? «Нашему» До Юну?! Не «нашему», а «актёру До Юну», начальник! Они то и дело подкалывали друг друга — старшая Хан Со Ён и начальник отдела. Начальник отдела с улыбкой закивал и продолжил: — Подумать только, у нашего «Самрён» появился собственный эксклюзивный актёр. Никогда бы не подумал, что наш бизнес расширится в этом направлении, директор. — П-погодите, вы уже знали об этом? — Разумеется. В нашем супермаркете об этом уже знают, наверное, все сотрудники, До Юн. Удивительно. Если честно, я в глубине души ожидал, что работники «Самрён» могут взбунтоваться или выразить недовольство. Будто прочитав мои мысли по лицу, Хан Со Ён ответила: — В «Самрён» нет ни одного сотрудника, который бы не пошёл за мной. — А те, кто не пошёл, уже… Услышав мои слова, Хан Со Ён обиженно и энергично замотала головой: — На что это ты намекаешь?! Я вообще-то прекрасный начальник! Глядя на её возмущение, начальник отдела тепло улыбнулся: — Наш директор со стороны может казаться деспотичной единоличницей, но в «Самрён» нет никого, кто бы ослушался её слова, До Юн. — Вот как? Так вот она какая, сила частной компании с единоличным владельцем! — Пусть даже внешне наш директор выглядит такой хрупкой и беззащитной. — Да что вы такое говорите, мне же неловко! Несмотря на смех Хан Со Ён, начальник отдела с серьёзным выражением лица кивнул: — Пятнадцать лет назад она приняла руководство «Самрён», когда компания стояла на грани банкротства, и подняла её до сегодняшнего уровня. Если бы не решимость нашего директора, каждый сотрудник «Самрён» оказался бы на улице. Начальник отдела ненадолго замолчал, а затем улыбнулся: — Так что в нашем «Самрён» нет никого, кто посмел бы пойти против директора. Вот и вся история! — Понятно. Пока я стоял, искренне впечатлённый услышанным, начальник отдела похлопал меня по плечу: — И поэтому отныне ты — гордость «Самрён», вставшая в один ряд с тофу «Самрён»! …Меня только что приравняли к тофу. Какая великая честь! — Я костьми лягу ради «Самрён»! От моего ответа начальник отдела удовлетворённо закивал: — У «Самрён» появился эксклюзивный актёр, да ещё и такой надёжный! Покойный директор был бы счастлив увидеть это. Начальник отдела смахнул скупую слезу. Глядя на эту картину, Хан Со Ён лишь покачала головой: — Прости, До Юн. Втянула тебя невесть во что. — Ничего страшного. Наоборот, это очень мне поможет. Я переживал, что доставлю ей неприятности внутри компании, но беспокоиться оказалось не о чем — гора с плеч. Атмосфера царила тёплая и живая, да и я сегодня чувствовал себя превосходно. «Вот только есть одна проблема». Я перевёл взгляд на режиссёра, с головой ушедшего в подготовку к съёмкам. — Ага, ладно. Рисующий свет оставьте как есть. Заполняющий приглушите наполовину. Отлично! Говорил он красиво и уверенно. Но даже для рекламы свет был чересчур мрачным. Пускай уровень оборудования не дотягивал до первоклассных рекламных агентств, аппаратура всё же была вполне приличной — и тем не менее свет местами падал неровно, ложась уродливыми пятнами. «Он что, этого не замечает?» Хуже всего было то, что свет совершенно не рассеивался, а режиссёр вдобавок решил наполовину урезать заполняющий. Даже я, не имея профильного образования, не мог взять в толк такую режиссуру. Я посмотрел на камеру. Штатив стоял слегка криво, из-за чего край кадра на мониторе оказался обрезан, и его зафиксировали прямо в таком положении. Режиссёр мельком глянул на монитор и кивнул: — Хорошо. Стоявший рядом ассистент, весь усыпанный пирсингом, понимающе улыбнулся: — Такая композиция… это ведь нарочно, да? Чтобы разрушить ощущение стабильности. — В точку. За рубежом этот тренд сейчас на пике, а наши закостенелые рекламщики на подобное в жизни бы не решились. Позади них суетились ещё двое членов съёмочной группы. У каждого — цепи на ремнях и тонна пирсинга. Металл сверкал каждый раз, когда они проходили под лучами прожекторов. — Режиссёр, куда ставить неон? — Тонкую полосу сзади. Бери холодный оттенок, на контрасте он отлично выстрелит. Давайте раскроем сегодняшнюю концепцию на полную — реконструкцию света! Ассистент с предельно серьёзным лицом кивнул на слова режиссёра: — Верно. В тёплых тонах это выглядело бы слишком уж съедобно. …Разве не в этом вся суть? Это же реклама еды. «С этим точно всё будет в порядке?» Заметив мою тревогу, Хан Со Ён подошла ближе и подбодрила: — Не переживай, До Юн. Твоя нуна нашла их по отличной рекомендации. Услышав это, я на миг одёрнул себя. «Верно. Нельзя судить людей по одёжке». Сколько бы времени я ни провёл на съёмочных площадках в качестве разнорабочего, я всё равно не был профессионалом. Да и вообще — доводилось ли мне хоть раз бывать на съёмках рекламы? Просто мои стандарты чересчур завысились после работы на площадке режиссёра Ли Тхэ Рёна! Рассудив так, я уже собирался выйти в заранее подготовленном костюме. — Кстати, старшая, а где вы взяли эту рекомендацию? — На «Директикоме»! Говорят, это сайт, где собираются все режиссёры! Наткнулась на него, пока в спешке искала людей. Я приложил ладонь ко лбу. Ну конечно, эта женщина совершенно не разбиралась в индустрии. «Директиком». «Сломаем привычные шаблоны режиссуры» — гласил слоган этого сайта. На деле же это было сборище недоучек и начинающих режиссёров, поливавших грязью признанных мастеров. Меня захлестнула волна дурных предчувствий, но я тряхнул головой. Всё-таки они работали как слаженная команда. «Наверное, я просто накручиваю себя». ◇ ◇ ◇ Ким Дэ Ён ухватился за этот субподряд на съёмку рекламы в ту же секунду, как узнал о заказе. Гениальный, в свои двадцать с небольшим, режиссёр, по праву заслуживающий всеобщего восхищения; творец, вырвавшийся из душной системы рекламных агентств, где на философию современных режиссёров плевать хотели с высокой колокольни, и основавший собственную независимую инновационную студию. Именно таким Ким Дэ Ён видел самого себя. Заказов на рекламу у него не было уже довольно давно. Обычно, даже работая спустя рукава, он мог выдать ролик куда качественнее, чем агентства, штампующие однотипный мусор. Однако Ким Дэ Ён бросил взгляд на Хан Со Ён. «К тому же здесь такая красотка». Он решил продемонстрировать ей своё искусство, свои истинные способности, постичь которые закостенелый мир рекламы был просто не в силах. С этой мыслью Ким Дэ Ён подошёл к сегодняшнему главному лицу съёмок. — Приятно познакомиться. Я режиссёр Ким Дэ Ён. — Да, взаимно. Ким До Юн слегка поклонился. «Просто вежливый поклон?» Ким Дэ Ён слегка прищурился. Он слышал о послужном списке парня, но тот состоял в лучшем случае из ролей второго плана. И это его отношение к режиссёру? «Ладно, проглочу». Он покажет ему настоящий класс в мизансцене. Рассудив так, Ким Дэ Ён приступил к своим прогрессивным указаниям: — Значит так, До Юн. Ключевое слово этой рекламы — свет. Свет. Понимаешь панк-вайб, ломающий устаревшие стереотипы о тофу? Встань вон под тот неон и сверли камеру убийственным взглядом. Выслушав указание Ким Дэ Ёна, Ким До Юн на мгновение уставился на него с ошарашенным видом: — Панк-вайб? — Да, именно панк-вайб. Ким До Юн переспросил, словно не до конца всё осознал: — Не могли бы вы объяснить чуть проще? Это ведь реклама продукта питания — разве синее освещение не будет выглядеть странно? Вопрос был абсолютно логичным, однако Ким Дэ Ён лишь тяжело вздохнул. «Актёришка, не способный даже уловить мысль». Тёмные люди, ничего не смыслящие в искусстве. Придётся взять всё в свои руки. — В этом и заключается суть реконструкции света… Впрочем, забудь. Просто стой смирно, Ким До Юн. Я сам всё сделаю. С этими словами Ким Дэ Ён глянул на композицию снимка из зарубежного модного журнала, сохранённую в телефоне. «Как же красиво». Иностранная фотосессия, которую он откопал пару дней назад. Более прекрасной композиции он в жизни не встречал. Подумав об этом, Ким Дэ Ён принялся выставлять Ким До Юна, буквально двигая его руками и телом: — Руку подними повыше. Тофу опусти. — Подождите. Главный герой здесь — тофу. В таком положении он совсем потеряется. Разве его не стоит поместить по центру снизу… Ким Дэ Ён вспыхнул от раздражения и, нахмурившись, огрызнулся: — Если не понимаешь, просто делай, что велено, Ким До Юн. Наблюдавшая за этой перепалкой Хан Со Ён нахмурилась и повернулась к начальнику отдела: — Рекламу всегда так снимают? — Откуда мне знать, директор. Начальник отдела покачал головой с выражением лица, говорившим, что он глазам своим не верит: — Но купят ли наш тофу, если снять его вот так?.. ◇ ◇ ◇ [Расчёт дохода] [Плата за участие: 8 очк.] Очки, словно насмехавшиеся надо мной. Но ещё более фееричной оказалась реакция Галереи актёров. Заголовок: Автоматическая загрузка Автор: Монстр-новичок Комментарии [УГХХХХХ!] [Допустимо ли столь утончённой натуре, как я, лицезреть подобное?] [Монстр длинных планов: Новичок, за такую рекламу мне хочется врезать длинным планом.] [Новичок, неужели всё, что было до сих пор, оказалось ложью? Что это вообще за хрень?] [Дракула: Юноша метода. Если ты решил стать марионеткой, кукловода следовало выбирать с умом…] [Лунна: …] Даже Лунна лишилась дара речи. Само собой, как и я сам. Глядя на получившийся результат на мониторе, я невольно хлопнул себя по лбу. Выглядело это стильно — если, конечно, такое вообще можно назвать стильным. Вот только к тофу ролик не имел ни малейшего отношения. С тем же успехом это видео можно было окрестить его личной модной фотосессией. А главное, весь этот «лоск» оказался не более чем украденной композицией, подчистую слизанной с зарубежного снимка. До настоящего профессионализма местным техническим навыкам было как до луны. «Такая режиссура не оставила мне ни единого шанса проявить свои способности». Да и с точки зрения режиссуры работа была откровенно бездарной с первого взгляда. «Что упало, то пропало. Придётся выжимать максимум из того, что осталось». С этой мыслью я подошёл к режиссёру, вальяжно развалившемуся с самодовольным видом, и обратился к нему: — Режиссёр. Мне кажется, результат и концепция вышли немного… Не дав мне договорить, режиссёр скривился: — Послушай, ты снова за своё. Разве ты не знаешь, что режиссура — это исключительная вотчина режиссёра? «Ну и тип». Прёт напролом, будто восьмитонный грузовик с напрочь отказавшими тормозами тактичности. И как он вообще умудряется вести рекламный бизнес с такими замашками? Что ж, посмотрим, как ты запоёшь, получив сдачи. — Режиссёр. Это реклама еды. Если в кадре просто стоять с крутым видом и держать брусок тофу, люди решат, что это кусок мыла, а вовсе не то, что хочется положить в рот. Услышав это, режиссёр на миг прищурился, а затем склонил голову набок. «Неужели до него дошло?» Но надежда угасла уже через секунду. Режиссёр черканул ручкой по воздуху: — То, чем мы сейчас занимаемся — это не просто банальная стимуляция покупательского импульса потребителя. Мы выстраиваем текстурную идентичность тофу как арт-объекта. На площадке воцарилась гробовая тишина. — …И от этого наш тофу станет выглядеть аппетитнее? На вопрос Хан Со Ён режиссёр важно кивнул: — Современный зарубежный тренд — это не прямое побуждение к покупке, а косвенное пробуждение чувственного опыта. Вместо того чтобы сразу вызывать желание съесть продукт, мы сначала создаём психологическую дистанцию: «А можно ли вообще брать такое в рот?». Сплошной парад псевдоумных словечек. Лицо Хан Со Ён похолодело: — Хватит сыпать заумными фразами. Режиссёр, наш тофу правда будут покупать, если вы снимете его похожим на мыло? В голосе старшей Хан Со Ён начали проскальзывать нотки ярости. — Ну, понимаете ли… Профанам этого не понять, но показ тофу в виде мыла — это намеренный обманный манёвр. Сначала мы дурачим взгляд потребителя, а затем возвращаем предмет к его пищевой сути — именно в этот момент и рождается катарсис. — И когда же произойдёт это возвращение? В ответ на мой вопрос режиссёр кивнул: — Мы добавим это на постпродакшене с помощью компьютерной графики. — Вы умеете делать компьютерную графику? — Для этого мне нужно будет не спеша подыскать подходящего специалиста… Дальше можно было не слушать. Я прекрасно знал эту породу людей. Лет через десять для таких появится специальное словечко. «Синдром непризнанного гения. Хипстер. Пустышка в красивой обёртке». И что же мне теперь делать? По идее, заказчик должен держать ситуацию под контролем. Однако «Самрён» не была постоянной дойной коровой, и этого горе-режиссёра будущее сотрудничество ни капли не волновало. Независимые студии-однодневки часто берут часть гонорара авансом. И совершенно неудивительно, что некоторые подрядчики делают работу тяп-ляп и испаряются в закат. «Это моя вина — зная изнанку индустрии, я должен был предупредить старшую». От этой мысли я тяжело вздохнул. Нужно взять всё в свои руки прямо сейчас, пусть даже с опозданием. Хан Со Ён, по-видимому, осознав свою оплошность, массировала виски. Я повернулся к ней и спросил: — Старшая, сколько вы заплатили в качестве аванса? — Пятьдесят процентов… Хан Со Ён замялась, украдкой оценивая мою реакцию, а затем взорвалась гневом: — Я всю жизнь занималась только поставками продуктов! Откуда мне было знать, что эти люди — обычные мошенники?! Плевать на аванс — сворачивайте всю эту богадельню прямо сейчас! Когда старшая Хан Со Ён сорвалась на крик, лицо режиссёра на миг перекосило. Но он тут же натянул надменную ухмылку и фыркнул: — Да ради бога. Я тоже не собираюсь работать с клиентом, не смыслящим в искусстве ни грамма. Будем считать, что сегодняшнего дня просто не было. Я преградил дорогу режиссёру, когда тот потянулся собирать штатив с камерой: — А кто сказал, что вы можете просто так уйти? — Вы можете удалить… В смысле, всё, что мы сегодня наснимали, можете спокойно стирать. От моих слов лицо режиссёра начало кривиться: — Ты на что это… Я смахнул его руку и твёрдо произнёс: — Оборудование останется здесь. — Что?! Что за бред собачий?! Вот поэтому неотёсанным… Я достал из кармана копию договора, которую мне показывала старшая, и постучал по ней пальцем: — Судя по договору, аванс чёрным по белому включает «оплату суточной аренды студии и оборудования». С этой минуты вы уволены, однако до полуночи всё это оборудование официально арендовано нашей компанией «Самрён». — Да это грабёж средь бела дня… Я улыбнулся режиссёру, чья физиономия окончательно скисла: — Не нравится — верните арендную плату и забирайте свои пожитки. Двадцать лет скитаний по этой индустрии и подглядывания за чужой работой — вот когда мой опыт пришёлся как нельзя кстати! Лицо режиссёра побагровело: — Ха! Да делайте что хотите! Всё равно здесь никто даже включать эту аппаратуру не умеет. Удачи вам найти режиссёра моего уровня — всю жизнь на это убьёте! У меня даже слов не нашлось. Откуда только берётся эта слепая самоуверенность? Выдерни любого прохожего с улицы — и тот снимет тофу более похожим на еду, чем ты! «Но раз уж я всё равно собираюсь поставить его на место — стоит наглядно показать ему разницу в классе». Я ещё мог стерпеть неуважение к себе. Но оскорбление нашего сочного тофу от «Самрён» я спустить на тормозах не позволю! Я посмотрел на Хан Со Ён и спросил: — Старшая, ничего, если я позову одного знакомого? Обойдётся недорого, а талант у него — лучший во всей Корее. — Э-э… да, конечно. Я повернулся к режиссёру, который всё ещё стоял с перекошенным лицом: — Режиссёр, вы ведь только что рассуждали об искусстве света, верно? — О *реконструкции* света! Проигнорировав кипящего от злости режиссёра, я достал раскладушку и нажал на нужный номер в контактах. Не успел прозвучать даже второй гудок, как в трубке раздался бодрый голос: — Да, актёр! Это я! Ч-что случилось?! — Прости, что беспокою в выходной. Сможешь приехать в студию прямо сейчас? Мне нужен настоящий режиссёр, который действительно умеет работать со светом. На секунду повисла тишина. А затем из динамика грянул крик такой силы, что едва не разорвал мембрану: — Уже лечу! Если зовёшь ты, я примчусь хоть на самый край ада! Вызов завершился. Глядя на экран своей раскладушки, я улыбнулся: [Пэк Хён Джин] Подумать только, вот так просто вызвать величайший талант Кореи. Я оскалился, глядя на третьесортного липового режиссёришку, застывшего с перекошенной физиономией: — Режиссёр, вы уж никуда не уходите — будьте добры посидеть здесь до конца дня. Вам ведь ещё нужно проследить, чтобы аппаратуру упаковали как положено перед вашим уходом. Сиди и смотри во все глаза. На мастерство будущего повелителя света — режиссёра Пэк Хён Джина. *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Ким До Юн — модель для рекламы «Самрён Фуд Сапплайс» Пэк Хён Джин сжимал телефон обеими руками. Звонок уже завершился, а по его телу всё ещё пробегала дрожь, словно от электрического разряда. — Шанс пришёл. Этот человек прямо на его глазах явил идеал, который сам Хён Джин прежде никогда не мог вообразить до конца. Человек, впервые в жизни пробудивший в его груди настоящую, волнующую сердце искру. Этот актёр — Ким До Юн — искал именно его. И не ради какого-то пустяка. Он позвал его именно в качестве режиссёра. «Разве я не слишком неопытен — обычный безымянный работник, который даже не дебютировал?» «Быть может, ещё не пришло время наполнить столь величественный сосуд?» Пэк Хён Джин перевёл взгляд в угол своей просторной, обшарпанной комнаты, где клубилась пыль. Тетради, битком набитые заметками: теория режиссуры, сценарное мастерство, композиция кадра, световые референсы. Он и вздымающаяся во весь его рост башня исписанных страниц безмолвно смотрели друг на друга. С самого начала Пэк Хён Джин ни на миг не сомневался в себе. Им владела лишь одна мысль, полная абсолютной убеждённости: оправдать доверие Ким До Юна и доказать свою состоятельность. «Он наконец-то зовёт меня!» Неоплачиваемый труд, жестокие бессонные ночи на убогой съёмочной площадке, даже палуба креветочного траулера — всё это не имело никакого значения! Пэк Хён Джин натянул свою потёртую режиссёрскую кепку на самый лоб. «Я покажу ему». Во время съёмок «Театра шедевров» всё, что он показал Ким До Юну, — это неуклюжие метания самого младшего ассистента на площадке. И всё же Ким До Юн специально разыскал именно его. Он не знал почему, но верил с железной уверенностью: их с Ким До Юном связывает нечто судьбоносное, родственное! А значит, на этот раз он выжжет собственным светом имя «Пэк Хён Джин» в памяти Ким До Юна. Такова была его клятва. ◇ ◇ ◇ С момента звонка прошло совсем немного времени, как вдруг дверь студии распахнулась настежь и внутрь, жадно хватая ртом воздух, ввалился Пэк Хён Джин. — До Юн-ним! Я здесь! Он подбежал ко мне с простодушной улыбкой ребёнка, только что развернувшего рождественский подарок. — Ты добрался быстрее, чем я ожидал. — Да! Вы же позвали — я прыгнул в такси и домчался на всех парах, плевать на красные светофоры! От его слов я на миг лишился дара речи. «...Давай не будем превращать это в привычку». — А, за такси я тебе потом отдам. Услышав это, Пэк Хён Джин испуганно отшатнулся и отчаянно замахал руками: — Нет-нет! Всё... всё в порядке! Просто зовите меня в любое время, вот так — мне большего и не надо! — Ха-ха... Он выглядел точь-в-точь как преданный подчинённый. Неужели тот ланч-бокс, которым я его угостил, растрогал его настолько сильно? Видимо, корейцы и правда живут за счёт риса. Глаза Пэк Хён Джина загорелись, и он спросил: — А главное... вы сказали, мы сегодня снимаем тофу? — Верно. Первая реклама тофу для «Самрён Фуд Сапплайс». При моих словах Хан Со Ён улыбнулась и легонько помахала рукой. — А это господин владелец. Но у нас тут возникла небольшая проблема... — Проблема? Не успел Пэк Хён Джин договорить, как Ким Дэ Ён окликнул его с неприкрытым недовольством на лице: — Это ещё что за молокосос? Недоделанный режиссёришка? — А вы кто? В ответ на вопрос Пэк Хён Джина Ким Дэ Ён откинулся на спинку кресла, вальяжно раскинув руки по подлокотникам, и самодовольно объявил: — Режиссёр. Человек, отвечающий здесь абсолютно за всё. Режиссёр Ким Дэ Ён. — О! Здравствуйте! Я Пэк Хён Джин! От чёткого, громогласного девяностоградусного поклона Пэк Хён Джина губы Ким Дэ Ёна скривились в снисходительной ухмылке: — Ну да, ну да. Ты ведь тоже метишь в режиссёры, так что хоть ты меня поймёшь. Эти любители, я тебе скажу... Они просто не способны постичь моё режиссёрское видение. Ким Дэ Ён надулся от важности, будто наконец нашёл союзника. Однако при этих словах глаза Пэк Хён Джина едва заметно сузились: — Любители? Кого именно вы имеете в виду? Ни капли не смущаясь, Ким Дэ Ён ткнул пальцем в меня и Хан Со Ён, цокнув языком: — А кого же ещё? Особенно вон того безымянного актёришку. Снимается для районного супермаркета, а ведёт себя так, будто хоть что-то смыслит в моей трендовой режиссуре. Какая наглость! В этот самый миг атмосфера вокруг Пэк Хён Джина, который буквально секунду назад вилял хвостом, словно щенок, разительно переменилась. — А-а, вот как. Значит, вот оно что. Кажется, я всё понял. Ким Дэ Ён оживился от слов Пэк Хён Джина и нетерпеливо подался вперёд: — О, а ты понимаешь! Ха, значит, раз метишь в режиссёры, то хоть какое-то чувство кадра имеешь! Пэк Хён Джин подыграл: — Итак, режиссёр... как именно вы планировали снимать рекламу тофу? — Этот приём в Корее ещё мало кому известен. Считай, тебе сегодня повезло. Воспринимай это как шанс и учись хорошенько. Использовать синий неон для мисрида тофу как арт-объекта, а затем... Бу-бу-бу... — Ким Дэ Ён продолжал разглагольствовать, пересыпая речь иностранными терминами, в которых никто не мог разобраться. Они беседовали словно старые друзья, и зрелище их полного взаимопонимания повергло всех на съёмочной площадке в оцепенение. Хан Со Ён подобралась ко мне сбоку, ткнула под рёбра и с тревогой в голосе прошептала: — До Юн. Та девчонка, которую ты позвал... Пэк Хён Джин, да? Ты уверен, что она хороша? Она ведь не из той же породы, что этот мошенник? — Это парень, нуна. — Что?! У Пэк Хён Джина действительно были тонкие черты лица и длинные волнистые кудри, придававшие ему эффектный вид, но я не думал, что до такой степени, чтобы перепутать его пол. Я ответил растерянной Хан Со Ён спокойной улыбкой: — Не переживай, нуна. Он — настоящий мастер. Всё будет хорошо. Пэк Хён Джин — прирождённый режиссёр, уж это я знаю наверняка. В этот самый момент Пэк Хён Джин оборвал режиссёра Ким Дэ Ёна на полуслове и с улыбкой шагнул к центру площадки: — До Юн-ним. Кажется, я всё понял. Ничего, если я прикоснусь к здешнему оборудованию? Я кивнул с улыбкой: — Действуй. Я и позвал тебя, чтобы ты всё снёс и выстроил заново, режиссёр Пэк. — В... вы только что назвали меня режиссёром Пэком...?! Застигнутый врасплох неожиданным шагом Пэк Хён Джина, Ким Дэ Ён взвился: — Д-да о чём вы вообще говорите?! Какой-то сопляк вроде тебя возомнил, что может вот так просто... В эту секунду Пэк Хён Джин пробормотал себе под нос, нахмурив брови: — И вот этот убогий свет — всё, на что оказались способны для самых первых рекламных съёмок До Юн-нима... Словно не слыша ни единого слова, Пэк Хён Джин полностью проигнорировал Ким Дэ Ёна и направился к выставленным тем осветительным стойкам. — Жалкое зрелище. Этот идиотский свет просто убивает тофу. — Ты это видишь? На мой вопрос Пэк Хён Джин кивнул: — Он напрочь убивает полупрозрачную текстуру тофу. Вырубить неон, повернуть вольфрам градусов на пятнадцать. Тофу же вот-вот скукожится и сдохнет. Пэк Хён Джин повернулся к съёмочной группе третьесортного режиссёра: — Вы все так и будете столбом стоять? Серьёзно собирались оставить всё вот так? Вся команда заколебалась, явно выжидая указаний от Ким Дэ Ёна. — Ха. Ладно. Вся схема всё равно сущая катастрофа. С холодным, бесстрастным взглядом Пэк Хён Джин сам зашагал прямо к световой стойке. При виде этого Ким Дэ Ён вскочил на ноги, ощетинившись: — Если дилетант полезет трогать технику и что-нибудь сломает, кто отвечать будет?! И какая ещё «катастрофа»?! Да как ты смеешь на моей площадке... *Скрип-и-ик...* В тот же миг все в студии замерли. «Трудно поверить, что это то же самое оборудование». Всё, что сделал Пэк Хён Джин, — щёлкнул парой тумблеров на приборах и слегка изменил углы наклона. Не нужно было даже смотреть в монитор. Глаза говорили сами за себя. — Вы только посмотрите... Тот самый тофу, что походил на синюшный труп... Голос владельца затих в благоговейном шоке. Хан Со Ён кивнула: — Теперь кажется, будто от него вот-вот повалит пар. Качество света. Момент, когда третьесортная мазня превратилась в нечто, заслуживающее названия настоящего кинематографа. Даже Хан Со Ён, ничего в этом не смыслящая, стояла с разинутым ртом, не отрывая взгляда от тофу. Ким Дэ Ён, ещё мгновение назад кипевший от ярости, застыл на месте, плотно сжав губы, словно проглотил нечто, что не мог выплюнуть. — ... Талант, сокрушающий в пыль посредственный энтузиазм и поверхностные знания. Неумолимый в своём превосходстве. Мастер, способный видеть свет, до которого обычным людям не дотянуться за всю жизнь. Закончив настраивать освещение, Пэк Хён Джин отряхнул руки и взглянул на Ким Дэ Ёна: — Что? Всё ещё не уходите? — ...Э-это моя площадка... Ким Дэ Ён захлопнул рот и злобно уставился на Пэк Хён Джина. Он явно хотел огрызнуться, но тело лишь мелко дрожало — слова застряли в горле. Он так сильно напоминал трясущуюся чихуахуа, что его стало почти жаль. Пэк Хён Джин спросил холодным, ровным голосом, в котором не осталось и следа привычной простодушной теплоты, словно всё происходящее вызывало у него глубокое отвращение: — Либо уходите, потому что мешаете, либо стойте тихо. Ясно? — Да я не могу просто... Словно нечто, никогда не стоившее внимания, продолжало маячить перед глазами, Пэк Хён Джин с лёгким раздражением спросил: — Что такое «мисрид арт-объекта»? — Что?.. — Называете себя режиссёром и даже термин правильно употребить не можете? Если вы даже не знаете, что такое «мисрид», какого чёрта суётесь снимать рекламу еды? Задетый за живое, Ким Дэ Ён густо покраснел: — Н-ну так! Это значит намеренно переосмыслить тофу как арт-объект, чтобы шокировать потребителя!.. — Тц. Каждое ваше слово — чушь собачья. Пэк Хён Джин цокнул языком и с презрением смерил Ким Дэ Ёна взглядом сверху вниз: — Вы сами ни черта не понимаете, но пытаетесь пустить пыль в глаза — именно поэтому ваша команда в полном замешательстве. На площадке воцарилась тишина. — Как вы вообще дебютировали в качестве режиссёра? Нет... где вы учились? — Н-ну, новейшим теориям в душных университетах не учат! Я изучал зарубежные материалы!.. — А-а. Интернет? Ютуб? После отчаянной защитной реплики Ким Дэ Ёна Пэк Хён Джин окончательно отвернулся, будто потеряв к нему всякий интерес: — Возомнил себя Ли Тхэ Рёном, что ли... Тц. Ого. Даже у меня от этого зрелища пробежал холодок по спине. «А ведь и правда... то, как он обращается с людьми, не дотягивающими до его стандартов, точь-в-точь как у Ли Тхэ Рёна». Я и забыл. Пэк Хён Джин вёл себя словно преданный щенок только потому, что я ему нравился. Что Пэк Хён Джин, что Ли Тхэ Рён — эти гениальные режиссёры были помешанными сектантами, поклоняющимися исключительно таланту. Словно Ким Дэ Ёна никогда и не существовало в его мире, лицо Пэк Хён Джина вновь озарилось естественным простодушием, и он в один прыжок подскочил ко мне: — До Юн-ним! Всё готово! Идите сюда скорее! А затем позвал меня, глядя широко распахнутыми, горящими глазами огромного пса, ждущего похвалы хозяина: — Я хочу прямо сейчас показать вам, как потрясающе вы будете выглядеть в выставленном мной свете! [[image:/storage/reader-images/dc461ac3dc47f0b8c39af3a02a8587f6e3b959fb.png]] *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Ким До Юн — модель для рекламы «Самрён Фуд Сапплайс» Ким Дэ Ён, самопровозглашённый режиссёр, молча наблюдал за происходящим со стороны, словно твёрдо намеревался дождаться итогового результата. «Ого, а у великого режиссёра прямо-таки стальные нервы, надо отдать ему должное». Пэк Хён Джин же посмотрел на меня так, будто всё это не имело ни малейшего значения. — Ну как тебе?! Это была сиюминутная режиссёрская задумка Пэк Хён Джина. Тёплый тофу во главе трапезы, заботливо накрытой матерью на старом деревянном помосте в деревенском дворике. Для концепта, сочинённого прямо на ходу, задумка была весьма недурна. И всё же… «Довольно банально, разве нет?» Содержание и подача казались чем-то уже виденным ранее. Простота и незатейливость могли быть достоинством, но для признанного гения режиссуры Пэк Хён Джина подобное выглядело чуточку блёклым. — Как-то проще, чем я ожидал? — озвучил ту же мысль дядя Сам Рён, озадаченно склонив голову. — Вот видите! Пустомеля. Вот почему те, кто не следит за трендами, ни на что не годны, верно? А вы только поглядите на этот свет. Это вообще что такое? — тихо шептал своему помощнику Ким Дэ Ён, не сводя глаз с площадки. Хан Со Ён, услышав это, не выдержала: — Эй, ты всё ещё здесь? Проваливай отсюда. Ким Дэ Ён помрачнел от её слов и вновь плотно сжал губы. Хан Со Ён слегка подтолкнула дядю локтем в бок и тихо произнесла: — Дядя. Простота — это хорошо. Этого человека привёл До Юн. Доверься ему. «Отличная работа, сестрёнка». Я улыбнулся. Тот, кто не знал Пэк Хён Джина, вполне мог бы усомниться. Свет, который выставил Пэк Хён Джин, действительно не имел ничего общего с той яркой коммерческой картинкой, которую обычно используют в рекламе. Но я-то видел фильмографию Пэк Хён Джина. «Увидев её однажды, сомневаться в таком режиссёре становится попросту невозможно». Я посмотрел на Пэк Хён Джина и уверенно кивнул: — Выглядит отлично. Давайте так и снимем. — Понял! Пэк Хён Джин с привычной лёгкостью взялся за камеру и скомандовал: — Актёр! На исходную! ◇ ◇ ◇ [Визуализация режиссуры режиссёра Пэк Хён Джина.] И в этот самый миг… «Это место…» Ах. Теперь я понял. Старый деревянный помост во дворе, на который опускаешься после долгого, изнурительного трудового дня. И алое зарево заката, заливающее его тёплым сиянием. «Так вот в чём дело». Этот свет пробуждал столь яркую и осязаемую ностальгию, что она казалась настоящей, пусть даже воспоминаний об этом никогда и не существовало. Поначалу мне показалось, что заложенная здесь история слишком заурядна. Но эта тонкая чувственность — эта щемящая тоска — идеально подходила для простого, незатейливого куска тофу. Неужели Пэк Хён Джин уловил это чисто инстинктивно? «Но если свет падает вот так, то присутствие тофу будет…» Эта мысль промелькнула у меня в голове, едва я опустился на помост. «…!» Тень, пересекавшая помост, и багрянец заката делили кусок тофу ровно пополам. «Так вот оно что!» Теперь мне стало кристально ясно. Это было не просто освещение, призванное выстроить задуманную им мизансцену. Даже без яркого верхнего софита, принудительно направляющего взгляд вниз, глаза зрителя сами собой приковывались к тофу. Освещение, до мельчайших деталей учитывавшее коммерческую цель ролика. «Да как это вообще…» Я украдкой покосился на Пэк Хён Джина. Не имея времени на тщательное планирование и расчёты, он сумел просчитать всё это за считанные секунды?.. Если вдуматься, эта подача действительно казалась откуда-то знакомой. «Твоё Рождество» — один из фильмов Пэк Хён Джина. Сюжет и наполнение были совершенно иными. Но философия, заключённая в этом закатном свете, оставалась в точности той же. Один из фильмов, которые я искренне любил. И подумать только, теперь я стал свидетелем самого его зарождения. «Я тронут до глубины души». Отлично. Это была выдающаяся режиссура Пэк Хён Джина. Всё, о чём он меня попросил, было предельно просто: посмотреть на тофу так, словно я зверски голоден, с жадностью облизать губы, а затем с аппетитом его съесть. Одного этого с головой хватило бы, чтобы вдохнуть жизнь в созданную им атмосферу. «Но ведь это означает…» Любой актёр, посаженный на моё место, выдал бы ровно такой же результат. И тогда я стал бы не более чем безвольной марионеткой в руках Пэк Хён Джина. «Прости, но я вовсе не намерен проигрывать твоей режиссуре». Я пойду на шаг дальше. Я не стану ломать задумку Пэк Хён Джина. Я выжму из неё наилучший возможный результат. «То, чего режиссёр Пэк Хён Джин неустанно требовал от своих актёров в „Твоём Рождестве“». Нынешний Пэк Хён Джин, возможно, и сам ещё этого не осознавал, но я видел это отчётливо. Чего Пэк Хён Джин на самом деле жаждал всем сердцем, так это синпха — той самой первобытной, выворачивающей душу наизнанку эмоциональной драмы, лежащей в сердце корейского кино. [Персона — Сан Чхоль] Я выверил идеальный момент для использования этой новообретённой способности. Отныне между мной и Пэк Хён Джином началось настоящее перетягивание каната. ◇ ◇ ◇ Пэк Хён Джин смотрел в объектив камеры с горящими от предвкушения глазами. «Это первая реклама актёра…!» Освещение, придуманное им прямо на ходу, даже ему самому казалось безупречным. Эта поэтичная атмосфера заставит тофу засиять всеми красками. «И это идеально совпадёт с тем чувством, которое актёр показал в „Когда опадают цветы“». Его расчёт был безукоризненным. Если всё сделать правильно, на свет родится поистине выдающийся рекламный ролик…! Именно об этом он и думал, но затем… «Почему актёр до сих пор не вошёл в нужное эмоциональное состояние?» Задача ведь была элементарной. Всё, что от него требовалось — это потянуться к тофу в лучах созданного им идеального заката. И всё же… почему актёр просто сидел там, молча глядя на тарелку? А затем это произошло. — …! В мгновение ока атмосфера в видоискателе камеры переменилась. «Неужели… такое вообще возможно?» Это отличалось от «Когда опадают цветы». Неужели он сам отвлёкся на десятки минут и не заметил, как пролетело время? «Нет…! Я всё это время неотрывно смотрел на него!» Он моргнул лишь на долю секунды. И всё же Ким До Юн перед его глазами излучал совершенно иную ауру, словно переродился в другого человека. «Это же… это же…! Разве это не Сан Чхоль?!» Пэк Хён Джин изумлялся снова и снова. Как ему удалось перенести то самое сокрушительное чувство из «Когда опадают цветы» в эту убогую студию? Это было не чем иным, как чистым чудом. «Но…» Пэк Хён Джин никак не мог взять в толк. Прямо сейчас требовалось лишь взглянуть на еду после тяжёлого рабочего дня и просто, с аппетитом её съесть. Разве не так? Чего он пытается добиться, привнося сюда надрыв Сан Чхоля? Он не мог прочесть мысли актёра! Именно в этот миг… «Что это…?» Взгляд актёра, прикованный к куску тофу. Это не были голодные глаза человека, смотрящего на пищу. «Почему… Почему моё сердце так сжимается от боли?!» Ким До Юн осторожно взял палочки. Слегка дрожащие кончики мягко разломили край белоснежного тофу. Внутри него таился наваристый бульон, и стоило оболочке лопнуть, как наружу просочилась тёплая влага. И в эту секунду… «Неужели…!» В тот самый миг, когда бульон показался из разлома, глаза Ким До Юна увлажнились и заблестели так, словно с ресниц вот-вот сорвётся скупая слеза. Это не имело ничего общего с шаблонной рекламной суетой, где актёры распахивают глаза и восторженно вопят о том, как это вкусно. «Каким же дураком я был…» Ким До Юн сдержал подступившие слёзы и медленно принялся жевать. Словно смакуя каждую крупицу. Словно воскрешая в памяти одно за другим воспоминания, вплетённые в этот глубокий, насыщенный вкус. Лишь тогда Пэк Хён Джин понял. Что именно хотел сказать этот актёр. Нет — истинную причину, по которой он сам выставил этот свет. «И что мне делать, если ты знаешь меня лучше, чем я сам себя…» Актёр, смотревший на тот же самый закатный свет, что и он. Этот актёр показал ему то, что он на самом деле жаждал срежиссировать. «Это словно…» Словно забытое за долгие годы воспоминание о матери, которой уже давно нет на свете, накрывающей на стол своими огрубевшими, натруженными руками. И тёплый тофу, всегда стоявший в самом центре этого стола. Игра, словно заявлявшая: «Это ведь тоже кино» — немой укор ему самому за то, что он думал лишь о красивой картинке, лишь о рекламном ролике. За эти считанные мгновения актёр не просто понял режиссуру — он разобрал её на части, проанализировал, прочувствовал, упился ею, а затем пересобрал заново и пронзил саму её суть мощным эмоциональным повествованием. И всё это — строго в рамках его собственной режиссуры…! Будущий гениальный режиссёр Пэк Хён Джин ни за что на свете не упустил бы подобного. «Невероятно…» Пэк Хён Джин замер с открытым от благоговения ртом — и тут это случилось. Горло актёра едва заметно вздрогнуло, когда кусочек тофу скользнул внутрь. А в следующее мгновение Ким До Юн слабо, с щемящим одиночеством улыбнулся: — Вот и ещё один день…… прошёл. Хриплый, надтреснутый голос, скребущий по связкам. Импровизация, ниспосланная свыше. — Ах… Пэк Хён Джину показалось, что он вот-вот потеряет сознание. ◇ ◇ ◇ Вся студия погрузилась в оглушительную, затянувшуюся тишину. «Я что, ошибся? Надо было принять слова великого режиссёра Пэк Хён Джина близко к сердцу и следовать им в точности?! Дайте мне ещё один дубль, клянусь, я стану послушной куклой!!» Я как раз утопал в этом запоздалом раскаянии, когда… — Снято! Снято! СНЯТО-О-О!!! Крик Пэк Хён Джина разорвал тишину в клочья. Стоя за камерой, он не мог оторвать взгляда от монитора, мелко дрожа всем телом. — Я… я поверить не могу… Что это с ним? Неужели он с ума сходит от ярости? Мне стало не по себе. — Это… это же… Актёр…… В уголках глаз Пэк Хён Джина заблестели слёзы. Ах. Что-то задело его за живое. Моя игра. Она достучалась до Пэк Хён Джина. Я сдержал улыбку, готовую растянуть губы, и притворно-невинно спросил: — Ну как получилось? Не перегнул ли я палку, режиссёр Пэк Хён Джин? Пэк Хён Джин вцепился в штатив камеры и вскричал так, будто вот-вот рухнет на колени: — Вовсе нет! Это было идеально! Я потерпел сокрушительное поражение! Я подошёл к Пэк Хён Джину и мягко улыбнулся: — Честно говоря, вы меня поразили. — Чем же?.. — Я знал о вашем таланте, но даже представить не мог, что вы настолько хороши. Свет даже не казался искусственным. Вы ведь с самого начала задумывали его как закатное солнце, верно? Пэк Хён Джин закивал с ошеломлённым видом: — Да, да, именно так…! Как и ожидалось от вас, Актёр! — Спасибо вам. Искреннее спасибо за сегодня. Я с благодарной улыбкой поклонился Пэк Хён Джину, а затем не спеша подошёл к Ким Дэ Ёну, который всё это время стоял в глубине студии, надменно скрестив руки на груди. — Тофу… он использовал такую сложную мимику лишь ради того, чтобы показать, как ест кусок тофу?.. — бормотал себе под нос Ким Дэ Ён, выглядя совершенно раздавленным. — Ну как? — Ч-что? — Ким Дэ Ён, неотрывно пялившийся в монитор, испуганно вскинул голову и уставился на меня. — Каково это? Работа начинающего режиссёра, которого вы смешали с грязью, в паре с третьесортным актёришкой. — Гх… Ким Дэ Ён с яростью стиснул зубы и резко отвернулся, после чего рявкнул своим помощникам: — Собираем вещи. Я посмотрел ему вслед с тихим удовлетворением. Спесь наконец-то слетела с этого зазнайки. ◇ ◇ ◇ Оставив уборку студии Ким Дэ Ёну и его команде, я с неизменной улыбкой на лице вернулся в «Самрён Фуд Сапплайс». Дядя Сам Рён до сих пор не мог унять рыданий: — Если бы прошлый владелец только мог увидеть сегодняшнюю рекламу…! Сегодня мы точно едим тофу! Тофу от Сам Рёна… под макколли…! Его не отпускало ещё со студии. — Ха-ха… — Да оставь ты его. У этого дядюшки слёзные протоки всегда нараспашку, — Хан Со Ён покачала головой и подошла ко мне и Пэк Хён Джин: — Огромное вам спасибо, правда. Если бы не ты, До Юн, с сегодняшней рекламой всё пропало бы… — Мы ведь в одной лодке. Помочь — дело само собой разумеющееся. Сестрёнка. Хан Со Ён с интересом перевела взгляд на Пэк Хён Джин: — Так эту барышню… нет, этого талантливого режиссёра — где ты её отыскал? Пэк Хён Джин гордо вскинула подбородок: — Стоит актёру позвать, и я тут как тут! Хан Со Ён на мгновение опешила и растерянно посмотрела на меня: — Ч-что между вами за отношения?.. — Актёр и режиссёр. Едва я успел ответить, как Пэк Хён Джин вклинилась между мной и Хан Со Ён, безапелляционно заявив: — Нет, нечто гораздо большее! Нас связала сама судьба света! «…Связала?» — Э-э… ну ладно… — Хан Со Ён на секунду задумалась со сложным выражением лица, но затем махнула рукой и повернулась к Пэк Хён Джин: — Куда важнее вопрос с рекламным бюджетом. Как нам поступить с вашей оплатой? Если вы не против, те пятьдесят процентов, которые полагались изначально—— — Не нужно! Для меня уже было огромным счастьем просто снять первую рекламу актёра. К тому же оборудование было даже не моим — я не могу принять ни единой воны! Хан Со Ён озадаченно покачала головой: — И всё же вы спасли нас. Мы не можем оставить это просто так. Услышав это, Пэк Хён Джин выразительно посмотрела на меня: — Тогда пусть все заслуги за мою работу отойдут актёру. Запишите это на его счёт. Чего? Я на мгновение опешил. Даже если я пришёлся ей по душе, зачем заходить настолько далеко? «…Пытаться понять, что творится в голове у гения, абсолютно бесполезно». Я добродушно улыбнулся Хан Со Ён и Пэк Хён Джин: — А что, если мы поступим вот как? — В каком смысле? — В каком смысле? Обе синхронно повернулись ко мне. Я поднял один палец: — Будем считать эту съёмку созданием портфолио, а в дальнейшем «Самрён Фуд Сапплайс» предоставит Пэк Хён Джин приоритетное право на съёмку всех рекламных роликов. — Это… — Ты ведь сама сегодня видела её мастерство, сестрёнка. А для Пэк Хён Джин это отличная подработка, позволяющая набраться опыта и солидного послужного списка перед дебютом в полном метре — разве это не выгодно всем? Хан Со Ён с готовностью кивнула: — Определённо. Она и наш бренд подошли друг другу идеально. Именно так, сестрёнка. Тебе нужно осознать, какая это редкая возможность. — Решено! Раз До Юн ручается за неё, я обеими руками «за». А что думает наш режиссёр? Услышав это, Пэк Хён Джин склонила голову набок, словно погрузившись в размышления, затем сделала шаг ко мне и едва слышно прошептала: — Вы мой спаситель, Актёр. Если вы этого хотите, я сделаю всё. — Что? В её словах прозвучало нечто странное, заставившее меня насторожиться. Я взглянул ей в лицо — и в то же мгновение заметил в её глазах то, чего никогда прежде не видел: звенящую, бездонную пустоту. По спине пробежал ледяной холодок. «Что это значит?..» Пока меня терзала тревога, Пэк Хён Джин повернулась к Хан Со Ён с яркой, жизнерадостной улыбкой, будто ничего не произошло: — Тогда с нетерпением жду нашего сотрудничества! Не возражаете, если я выложу этот рекламный ролик на Ньютуб? — На Ньютуб? На этот видеосайт? Да без проблем. Я в этих штуках всё равно ни черта не смыслю. — Вас поняла! ◇ ◇ ◇ Конференц-зал развлекательного департамента телеканала KBC. Кан Мин Джу, продюсер, признанная величайшим создателем развлекательных шоу своего поколения, была глубоко погружена в раздумья. Флагманская программа телеканала, которой она руководила, называлась «Дикая ночёвка». Реалити-шоу, еженедельно демонстрирующее без прикрас и фильтров, как четверо постоянных участников вместе с приглашёнными гостями проводят время в глухих горных деревушках. — Ха-ах… неужели нельзя найти хоть кого-то, кто на слуху, обладает хорошим характером и быстрой реакцией? Словно таких людей было легко сыскать днём с огнём. Угодить строгим стандартам Кан Мин Джу было непосильной задачей. Она бегло просмотрела список кандидатов в гости, составленный её командой. Ким Чхан Ук, стремительно набирающий популярность айдол. И Луина Белл, айдол-иностранка с неиссякаемым оптимизмом ко всему на свете. — Эти двое хотя бы утверждены. Проблема с последним местом. Кан Мин Джу запустила пальцы в волосы, вспомнив о Ким До Юне, которого приметила на съёмках «Театра шедевров». «Он тоже весьма неплох». Такова уж была природа индустрии развлечений: стоило человеку стать мало-мальски обсуждаемым, как вокруг него собиралась толпа, а сам он подхватывал звёздную болезнь. «Дикая ночёвка» держалась исключительно на искренности и суровых условиях, но к ней то и дело приходили гости, которые начинали капризничать из-за того, что у них потечёт макияж, или наотрез отказывались лезть в воду. Кан Мин Джу подавила накатившее раздражение и вновь подумала о Ким До Юне. Ей удавалось ускользнуть буквально пару раз, чтобы понаблюдать за ним так, чтобы начисто лишённый такта режиссёр Ли Тхэ Рён ничего не заметил, но каждый раз парень первым бросался на помощь съёмочной группе. Вдобавок он чутко улавливал общее настроение и, стоило ситуации накалиться, мгновенно сглаживал углы благодаря быстрой оценке обстановки. Смышлёный, трудолюбивый новичок. В глазах Кан Мин Джу Ким До Юн был настоящим подарком для развлекательного телевидения. «Уверена, его химия с нашими постоянными ведущими была бы просто потрясающей». Единственным камнем преткновения оставалась его узнаваемость. Каким бы острым чутьём он ни обладал, она не могла позвать в качестве гостя человека без имени. Пусть даже о нём заговорили после «Театра шедевров», получить одобрение начальника отдела на появление абсолютного новичка в прайм-тайм развлекательного вещания было крайне непросто. «Ещё бы чуть-чуть. Будь его имя на слуху самую малость больше, я бы утвердила его сию же секунду». Кан Мин Джу тяжело вздохнула: — Может, просто забросить заявку начальнику отдела и пойти напролом? Она измождённо откинулась на спинку кресла: — …Нет, повременю. По привычке она открыла приложение «Ньютуб», и тут… — А? В самом верху главных рекомендаций. Один превью-кадр мгновенно приковал к себе взгляд Кан Мин Джу. Второе место в сегодняшнем рейтинге трендов. Знакомое лицо. [Более 800 тысяч просмотров / Как этот мужчина ест тофу] На превью красовался человек, который с щемящим одиночеством ел тофу, изо всех сил сдерживая слёзы. Кан Мин Джу расплылась в улыбке. «Это оно». *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ---------- Монстр-новичок развлекательных шоу [Галерея актёров] Заголовок: Вышла первая реклама новичка, ржунимагу Автор: анон [Ссылка на пост] Комментарии [Новичок плачет, пока ест тофу?] └[Кто, чёрт возьми, обидел нашего новичка?] └[Тофу] └[Тофу] └[Как вообще тофу мог довести новичка до слёз, ахаха] [Дракула: Великолепно, юноша метода! Разве не в этом сама суть методической игры — вложить всю тягость и скорбь жизни в один-единственный кусок тофу?] └[Суровый факт, который мы уяснили: фанаты метода рыдают, когда едят тофу, ржунимагу] └[Фанаты метода каждый раз делают такое лицо, когда едят тофу??] [Мари — принцесса: Хм. Для пустякового блюда, которое вкушают простолюдины, выглядит весьма аппетитно. Даже мне захотелось отведать кусочек.] └[Принцесса, которая тайком таскает уценённый тофу с полки со скидками в супермаркете (на самом деле нет), спалилась по полной, ахаха] └[Мари — принцесса: Ч-что за вздор!! Э-эта благородная госпожа в жизни бы не пошла в с-супермаркет вроде...] └[Она сломалась, лол] [Лунна: Наш монстрик просто невероятен. Это его первая реклама, а он ни капли не зажат — заполняет собой весь экран. Я, как фанатка, безумно горда. Тоже куплю себе коробку этого тофу.] └[Фан-нуна… я тоже умею есть тофу…] └[Лунна: Тебе бан на три дня.] Он с улыбкой закрыл галерею. «Вполне сойдёт за успех». Реакция в галерее была обжигающе горячей, и вдобавок ко всему он заработал баллы. [Оставшиеся баллы: 18 000 PT] Способность [Персона — Сан Чхоль] поглотила больше баллов, чем ожидалось, так что куш оказался не столь внушительным, как хотелось бы. «И всё же восемнадцать тысяч баллов». По сравнению со стартом с абсолютного нуля это небо и земля. К тому же последовал неожиданный толчок. Видеоролик с рекламой тофу, загруженный на Ньютуб, внезапно зацепил алгоритмы и стал вирусным — а До Юн всё гадал, в чём же дело. Оказалось, Ким Чхан Ук, испарившийся без единого слова после завершения показа дорамы «Когда опадают цветы», внезапно заговорил о рекламе До Юна во время недавнего сольного айдол-стрима: — Актёрская игра, впечатлившая меня за последнее время? О! Вообще-то не сериал, а реклама. Сочный тофу «Самрён»… А, вы не знаете? В том регионе он славится своим вкусом. Игра модели? Ну, вроде неплохо? Но главное, сам тофу был искренне великолепен. Хотел ли он этим помочь или ядовито подколоть, До Юн так и не понял. «Он что, цундере?» Так или иначе, благодаря трансляции Ким Чхан Ука ролик на Ньютубе взлетел в тренды, а что касается компании «Самрён»… — Вот это наш До Юн! Хан Со Ён просияла и крепко, с бурным восторгом стиснула его в объятиях, прижавшись щекой к его щеке. — Нуна… я умираю! Такими темпами он и вправду рисковал испустить дух. Задохнуться насмерть в мягкости…! Как раз перед тем, как парень окончательно задохнулся бы в её пышной груди, Хан Со Ён отпустила его и весело рассмеялась: — Тебе нельзя умирать — ты ведь поднял продажи «Самрён» на сто двадцать процентов! — Настолько выросли? «Хорошая работа, Ким Чхан Ук». Хан Со Ён с неподдельной гордостью кивнула: — Само собой. Розничные покупатели тоже прибавились, но это мелочи. Рестораны, которые раньше и близко не заказывали наш тофу, оборвали телефоны, потому что посетители вдруг начали его требовать! Мы едва поспеваем за спросом. Она усадила его на диван в кабинете и продолжила с блеском в глазах, выглядевшим почти пугающе: — А эти людишки из «Дарён», посмевшие посягнуть на нашу территорию… Это идеальный шанс раскатать их в лепёшку! Оседлаем волну новых розничных клиентов и собьём оптовые цены… «Жуткое зрелище». «Истинный оскал скряги». — Ха-ха… Ты позвала меня сегодня только для того, чтобы похвастаться успешными продажами тофу? — А что, нельзя? — Хан Со Ён посмотрела на него с лёгкой обидой. — Конечно можно. На самом деле забавно видеть тебя такой взбудораженной. Можешь звать меня когда угодно. Он действительно не возражал провести с ней время. Услышав его слова, Хан Со Ён игриво оперлась подбородком о его макушку, пока он сидел. — Шучу я. Думаешь, я вытащила бы тебя сюда просто похвастаться, пока ты занят? — Ха-ха… «Хотя я не то чтобы сильно занят». Хан Со Ён пододвинула по столу документ: — Ты сказал, что станешь первым актёром «Самрён». Но я подумала: мы ведь дали это обещание лишь на словах, между нами нет ни единого официального контракта. «Именно этого и стоило ожидать от будущего руководителя титана индустрии SL Энтертейнмент». «По крайней мере, основательности ей не занимать». Он взял документ с тихим трепетом в душе. Если не считать того давнего раза, когда его развели на десять миллионов вон, это был его самый первый эксклюзивный контракт в настоящей актёрской карьере. Он пробежался глазами по условиям с замиранием сердца. …«Прошу прощения?» Он ошеломлённо уставился на строчки. — Нуна? Хан Со Ён улыбнулась его реакции: — Что? Условия маловаты? Читай дальше. Заметив его недоверчивый взгляд, она гордо вскинула подбородок. Он зачитал контракт вслух: — «Сроком на один год все доходы, полученные от деятельности в рамках настоящего контракта, распределяются в соотношении ноль процентов агентству и сто процентов актёру на весь срок действия договора…»? А пункт ниже оказался ещё более возмутительным: — «В случае отсутствия развлекательной деятельности у актёра в течение срока действия контракта компания обязуется выплачивать минимум восемьсот тысяч вон ежемесячно в качестве пособия на поддержание достоинства и покрытие расходов на проживание…»? Хан Со Ён довольно заулыбалась, будто совершила нечто грандиозное: — Ну как? Стоит подписывать? «Беру всё назад». «Каждое слово о её основательности — беру назад». Он с глухим стуком опустил договор на стол и ошарашенно усмехнулся: — В таком случае злодей здесь я?! — Что?! Тебе мало? — Нет! Я злодей! Ты фактически предлагаешь мне паразитировать на компании! Хан Со Ён смущённо прижала пальцы к груди: — Ну всё равно… У нас пока нет масштабов настоящего агентства, а ты — всё наше лицо, и мы толком ничего не можем для тебя сделать. Мы ведь не в силах добывать проекты так, как это делают крупные компании… Она оправдывалась. Чувство вины за то, что он отказался от контракта с «Чхонрам», не давало ей покоя. Похоже, она мучилась ненужными переживаниями, думая, будто он отверг другие предложения исключительно ради её затеи. — И что за пособие на проживание в самом низу? — Ну, знаешь ли. Если не будет работы, это ведь беда, правда? Беда для начальницы и беда для тебя… «Для начальницы». Она наверняка имела в виду его маму. До Юн прижал ладонь ко лбу. «Эта женщина… Она слишком мягка со мной». В принятии такого контракта лично для него не было ничего плохого. Но он категорически не собирался наживаться на доброй воле человека, который настолько ему доверял. — Нет. Так не пойдёт. Отношения между актёром и агентством на подобном не строятся. Это просто нянченье. — Н-но всё же… — Семьдесят на тридцать, минимум. Таково негласное правило. Хан Со Ён в замешательстве замотала головой: — Тогда девяносто на десять! Подумай сам. Даже если «Самрён» станет твоим агентством, мы практически ничего не сможем для тебя сделать. И к тому же вспомни, сколько пользы ты принёс продажам нашего тофу! — Нуна! Я и так иду на колоссальную уступку — давай восемьдесят на двадцать. Ниже я ничего подписывать не стану. Компания, настаивающая, что ей не нужна прибыль. Актёр, яростно требующий, чтобы у него забрали часть денег. Чудесное извращение естественного порядка вещей! Он не сдержал смешка от всей этой нелепости. — Что смешного? Я абсолютно серьёзна! — Прости. Просто забавно, — он беспомощно покачал головой и встретился взглядом с Хан Со Ён. — Я инвестирую себя — как актив — в «Самрён». Так что стандартных семьдесят на тридцать более чем достаточно. — Но… Он приподнял уголки губ: — Вместо пособия на жизнь или пересмотра процентов… дай мне опцион на акции «Самрён Энтертейнмент», которую ты собираешься построить. — Опцион на акции? Какой толк в доле шарашкиной конторы почти без капитала… — Хан Со Ён выглядела растерянной. Он улыбнулся с непринуждённой уверенностью: — Всё в порядке. Даже если сейчас это ничего не стоит… я сделаю так, чтобы стоило. Хан Со Ён ошеломлённо замерла, а затем её лицо озарилось глубоким умилением, и она крепко обняла его за шею: — И где я только откопала такого замечательного мальчика! — Аха-ха… Он довольно улыбнулся в её объятиях. «Подумать только: мне удалось вот так запросто отхватить раннюю долю в будущем гиганте индустрии SL Энтертейнмент». Разве это не лучшая сделка для них обоих? Ха-ха-ха! И именно в этот момент прямо посреди их душевных обнимашек в кармане До Юна громко зазвонила старая потрёпанная раскладушка. — Нуна, секунду. Он осторожно отстранил Хан Со Ён и ответил на звонок: — Алло? — Ким До Юн? Голос показался знакомым, словно он уже слышал его когда-то. — Да, это я. «Кто это?» «Кто вообще может мне звонить?..» — Это продюсер Кан Мин Джу. Не уверена, помнишь ли ты, — я давала визитку в прошлый раз. Он затаил дыхание. «Началось». «Наконец-то». Звонок от гениального продюсера развлекательных шоу Кан Мин Джу. Единственное, чего он так ждал! — Конечно помню. Здравствуйте, продюсер-ним! — Всё такой же бодрый. Мне это нравится, — Кан Мин Джу обменялась с ним коротким приветствием, а затем спросила многозначительным тоном: — Ким До Юн. Тебе случаем не по душе дикие испытания на свежем воздухе? — Дикие испытания? Его глаза блеснули. Если речь заходила о тяготах на природе среди передач, которыми заправляла Кан Мин Джу, то это могла быть только одна программа. Самое популярное развлекательное шоу в Корее на текущий момент. Шедевр развлекательного телевидения, определивший целую эпоху и покоривший абсолютно все поколения. — Я подумывала пригласить Ким До Юна в качестве гостя на «Дикую ночёвку». «Джекпот». *** Переводил и редактировал — Afmos Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot ----------