Шесть лет.

Шесть лет Кири не держал меч.

Он стоял на вершине холма, с которого открывался вид на Зверинск, и ветер трепал его длинные, белые, как лунный свет, волосы. Когда-то они были красными — кроваво-красными, как закат перед бурей. Но это было давно. В той жизни, которая осталась позади.

Он поднял руки — вернее, то, что от них осталось. Культи, замотанные в мягкую кожу, заканчивались чуть ниже локтя. В той последней битве с Займером он потерял их. Свет, который он выпустил, чтобы уничтожить Короля Демонов, сжёг его собственные руки — выжег до костей, до самого сердца, оставив только пустоту.

Но он был жив.

Он научился жить без рук. Есть, писать, сражаться — всё это он делал с помощью магии. Тёмной и светлой. Той силой, которая когда-то чуть не убила его, а теперь служила ему верой и правдой.

— Дядя Кири!

Голос, звонкий и радостный, разорвал тишину утра.

Он обернулся.

Марии бежала к нему по склону холма — стройная, гибкая, с кошачьими ушами и пушистым хвостом, который развевался за её спиной. Ей было семнадцать — почти взрослая. Но в её глазах всё ещё горел тот самый огонь, который помог ей выжить в рабстве, сбежать от Чёрного дозора и сражаться наравне со взрослыми.

— Ты опять ушёл без нас, — сказала она, запыхавшись. — Мы тебя обыскались.

— Прости, — ответил Кири. — Хотел побыть один.

— Ты всегда хочешь побыть один, — заметила Марии, садясь рядом на траву. — Но мы-то знаем, что ты на самом деле не хочешь.

— Ты слишком проницательная, — усмехнулся Кири.

— Я — кошка, — ответила Марии. — Мы всё видим.

Она помолчала, глядя на город внизу.

— Сегодня особенный день, — сказала она тихо.

— Знаю, — кивнул Кири.

— Шесть лет.

— Шесть лет.

Они помолчали.

— Ты помнишь тот день? — спросила Марии.

— Помню, — ответил Кири. — Каждую секунду.

— И я, — сказала она. — Я тогда думала, что умру. Что свет заберёт меня, как забрал тебя.

— Но не забрал, — сказал Кири.

— Не забрал, — согласилась Марии. — Ты вытащил меня. Твоя сила — та, что была в тебе — не дала мне умереть.

— Это была не моя сила, — покачал головой Кири. — Это была ты. Твоя воля. Твоё желание жить.

— Может быть, — сказала Марии. — Но я всё равно благодарна.

Она прислонилась к его плечу.

— Спасибо, дядя Кири.

— Не за что, — ответил он. — Ты — моя семья.

---

Каэлин ждала их у подножия холма.

Она стояла, прислонившись к стволу старого дуба, и смотрела вдаль. Её белые волосы, заплетённые в длинную косу, развевались на ветру. На ней было простое дорожное платье — зелёное, с вышивкой на рукавах. Лук и колчан со стрелами висели за спиной.

Она была красива — той спокойной, уверенной красотой, которая приходит с годами. Ей было двадцать. Она пережила войну, предательство, потерю — и всё равно осталась собой. Доброй. Сильной. Живой.

— Наконец-то, — сказала она, когда Кири и Марии подошли. — Я уже думала, что вы заблудились.

— Мы не заблудились, — ответила Марии. — Просто дядя Кири опять философствовал.

— Философствовал? — Каэлин подняла бровь. — О чём?

— О жизни, — ответил Кири. — О смерти. О том, что было и что будет.

— И что ты решил? — спросила Каэлин.

— Что мы заслужили покой, — ответил Кири. — И что я хочу провести остаток жизни с вами.

Каэлин улыбнулась.

— Это лучшие слова, которые я слышала за последние шесть лет.

— Я стараюсь, — ответил Кири.

Она подошла к нему и взяла его за руку — вернее, за то, что от неё осталось. Культю, замотанную в кожу. Она не брезговала. Она никогда не брезговала.

— Пошли, — сказала она. — Бернард ждёт нас у лачуги.

— У лачуги? — удивился Кири.

— Да, — кивнула Каэлин. — Мы решили, что сегодня особенный день. И что мы должны провести его там, где всё началось.

---

Старая лачуга стояла на прежнем месте — покосившаяся, заросшая мхом, с провалившейся крышей. Она давно уже не была домом — просто напоминанием о прошлом.

Бернард ждал их у входа.

Он постарел. Его лицо покрылось морщинами, волосы поседели, спина ссутулилась. Но глаза оставались такими же — серыми, холодными, живыми. В них всё ещё горел тот самый огонь, который когда-то заставил Кири поверить в себя.

— Явились, — сказал он, не оборачиваясь. — Я уже думал, что вы не придёте.

— Мы пришли, — ответил Кири. — Как обещали.

— Обещания — это хорошо, — сказал Бернард, поворачиваясь. — Но лучше — когда их выполняют.

Он посмотрел на Кири — на его белые волосы, на его культи, на его глаза, в которых больше не было той тёмной, пугающей силы.

— Ты изменился, — сказал Бернард.

— Ты тоже, — ответил Кири.

— Старость — не радость, — усмехнулся Бернард. — Но я ещё могу держать меч.

— Я знаю, — сказал Кири. — Ты всегда мог.

Они обнялись — неуклюже, но искренне.

— Спасибо, учитель, — сказал Кири. — За всё.

— Не за что, — ответил Бернард. — Ты был хорошим учеником. Лучшим.

---

Они вошли внутрь.

Лачуга была почти разрушена. Крыша провалилась, стены покосились, пол прогнил. Но в углу, под слоем пыли и паутины, всё ещё стояла та самая кровать — жёсткая, покрытая старым, дырявым одеялом.

— Здесь я проснулся, — сказал Кири, глядя на кровать. — Голым. В теле ребёнка. Не понимая, где я и кто я.

— А здесь я нашёл тебя, — сказала Каэлин, подходя к окну. — В лесу. Ты спас меня от волкодавов.

— А здесь я впервые увидела тебя, — сказала Марии, стоя у двери. — В Эльфойске. Ты столкнулся со мной на улице.

— А здесь я впервые понял, что ты не просто мальчишка, — сказал Бернард, стоя у входа. — Когда ты победил меня на тренировке.

Они помолчали.

— Мы многое пережили, — сказал Кири. — Войну. Потери. Боль. Но мы выжили. И мы вместе.

— Вместе, — повторила Каэлин.

— Вместе, — сказала Марии.

— Вместе, — кивнул Бернард.

Они стояли в старой лачуге, окружённые тишиной и покоем, и молчали.

---

Потом они вышли на улицу.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в золотисто-красные тона. Ветер шелестел листвой, птицы пели свои вечерние песни.

— Что теперь? — спросила Каэлин.

— Теперь — новая жизнь, — ответил Кири. — Без войн. Без демонов. Без Чёрного дозора.

— Ты уверен, что это возможно? — спросил Бернард.

— Уверен, — ответил Кири. — Мы заслужили этот мир. Мы боролись за него.

— И победили, — добавила Марии.

— И победили, — согласился Кири.

Он посмотрел на них — на Каэлин, на Марии, на Бернарда. На тех, кто стал его семьёй. На тех, кто

никогда его не бросал.

— Помните, что я обещал вам? — спросил он.

— Путешествие, — сказала Каэлин.

— Путешествие, — повторила Марии.

— Путешествие, — кивнул Бернард.

— Тогда не будем терять время, — сказал Кири.

Он повернулся и пошёл по дороге, которая вела к горизонту.

Каэлин, Марии и Бернард — следом.

Солнце садилось, и их тени вытягивались на дороге — длинные, тонкие, как призраки прошлого.

---

Они шли молча.

Впереди — неизвестность. Новые города, новые люди, новые приключения. Или — тихая, спокойная жизнь где-нибудь в глуши, где никто не знает их имён.

Кири не знал, что ждёт их впереди. И это было хорошо.

Потому что неизвестность — это не страх. Это возможность.

Возможность жить. Дышать. Любить.

— Кири, — позвала Каэлин, догоняя его.

— Да?

— Ты счастлив?

Он задумался.

Счастлив ли он? После всего, что было? После смерти, перерождения, войны, потерь?

— Не знаю, — ответил он честно. — Но я живу. И это — уже немало.

— Этого достаточно, — сказала Каэлин, беря его за руку.

— Достаточно, — согласился Кири.

Они пошли дальше — навстречу закату, навстречу новой жизни.

Навстречу будущему.

---

Где-то далеко, в другом мире, в другой жизни, мужчина по имени Рома — тридцатилетний программист, уставший от жизни — умер, спасая детей. Он не знал, что его смерть станет началом нового пути. Что он переродится в мире магии и монстров. Что найдёт друзей, семью, любовь.

Что он станет Кири.

Но это было давно.

Теперь он просто шёл по дороге — свободный, живой, счастливый.

И это было главное.

---

НОЧЬ.

Тишина.

Луна висела над лесом, заливая землю серебристым светом. Лачуга стояла на прежнем месте — покосившаяся, тёмная, пустая. Ветер шелестел листвой, и казалось, что лес дышал — глубоко, спокойно, как спящий зверь.

Но что-то изменилось.

Тень скользнула между деревьями — быстрая, бесшумная, почти невидимая. Она двигалась не как человек и не как зверь. Она двигалась как сама тьма — текучая, гибкая, голодная.

Тень остановилась у лачуги.

Из темноты выступила фигура в чёрной мантии. Лицо фигуры было скрыто под маской — длинным, изогнутым клювом, как у ворона.

Корвадэм.

Он стоял неподвижно, глядя на лачугу, и его глаза — красные, горящие, как угли — медленно сужались.

— Здесь, — прошептал он. — Здесь всё началось.

Он поднял руку, и воздух вокруг него задрожал. Тьма сгустилась, стала плотной, осязаемой.

— Мой господин, — сказал Корвадэм, обращаясь к пустоте. — Я нашёл его.

Из тьмы выступил ещё одна фигура.

Она была высокой — выше любого человека, которого когда-либо видел этот мир. Её кожа была чёрной, как обсидиан, а глаза — белыми, пустыми, без зрачков. На голове её не было рогов — только длинные, чёрные волосы, которые струились по плечам, как вода.

— Кири, — сказала фигура, и её голос был тихим, но проникал в самую душу. — Мальчик, который убил Займера.

— Да, мой господин, — кивнул Корвадэм. — Он жив. Он потерял руки, но его сила... его сила стала только больше.

— Хорошо, — сказала фигура. — Очень хорошо.

Она подняла руку, и тьма вокруг неё взметнулась вверх, как чёрное пламя.

— Я — Вейлор, — сказала она. — Новый Король Демонов. И я пришёл забрать то, что принадлежит мне.

Корвадэм склонил голову.

— Что прикажете, мой господин?

Вейлор улыбнулся — медленно, холодно, предвкушающе.

— Найди его, — сказал он. — Приведи его ко мне. Живым.

— А если он откажется?

— Тогда убей его, — ответил Вейлор. — Но сначала... сначала я хочу посмотреть, как он страдает.

Он повернулся и растворился в темноте.

Корвадэм остался один.

Он смотрел на лачугу — на место, где когда-то спал мальчик с красными волосами и фиолетовыми глазами. На место, где началась история, которая изменила этот мир.

— Мы встретимся снова, Кири, — прошептал он. — И на этот раз... на этот раз ты не уйдёшь.

Он исчез.

Лес снова затих.

Но тишина была обманчивой.

Где-то далеко, на другом конце мира, Кири проснулся от странного чувства — будто что-то тёмное, холодное, злое коснулось его души.

Он сел на кровати, тяжело дыша.

— Что случилось? — спросила Каэлин, спавшая рядом.

— Не знаю, — ответил Кири. — Но что-то... что-то не так.

Он посмотрел в окно, за которым занимался рассвет.

— Что-то приближается.

Рассвет был холодным.

Кири стоял у окна комнаты, которую они снимали в маленьком постоялом дворе на окраине Зверинска, и смотрел, как первые лучи солнца пробиваются сквозь серые тучи. Предчувствие, разбудившее его ночью, не ушло. Оно затаилось где-то глубоко в груди — холодное, тяжёлое, как камень.

— Ты опять не спал, — сказала Каэлин, подходя к нему и кутаясь в одеяло.

— Спал, — ответил Кири. — Немного.

— Врёшь.

— Вру, — согласился он. — Но не со зла.

Каэлин вздохнула и положила голову ему на плечо.

— Что тебя тревожит?

— Не знаю, — честно ответил Кири. — Что-то... что-то не так. Как будто за нами наблюдают. Как будто кто-то ждёт.

— Грейс?

— Нет. Грейс — это прошлое. Это... другое. Более древнее. Более тёмное.

Каэлин помолчала.

— Ты думаешь, это демоны?

— Думаю, да, — ответил Кири. — Займер мёртв. Но его слуги... они не исчезли. Они просто ждут нового хозяина.

— И этот хозяин уже есть?

— Возможно.

Они стояли у окна, глядя на просыпающийся город, и молчали.

---

К завтраку они спустились вниз.

Бернард уже сидел за столом, пил травяной чай и читал старую, потрёпанную книгу, которую нашёл в библиотеке постоялого двора. Марии, как всегда, уплетала кашу за обе щеки, болтая ногами под столом.

— Доброе утро, — сказал Кири, садясь напротив.

— Доброе, — ответил Бернард, не поднимая головы. — Ты выглядишь так, будто не спал.

— Так и есть.

— Кошмары?

— Предчувствие.

Бернард отложил книгу и посмотрел на него внимательно.

— Что за предчувствие?

— Тёмное, — ответил Кири. — Очень тёмное. Как будто что-то приближается. Что-то, с чем мы ещё не сталкивались.

— Демоны? — спросил Бернард.

— Не знаю. Может быть. Но если демоны — то не Займер. Кто-то другой. Кто-то сильнее.

Бернард помолчал.

— Ты чувствуешь это только сегодня?

— Со вчерашней ночи.

— Значит, что-то действительно произошло, — сказал Бернард. — Что-то, что потревожило тёмную силу внутри тебя.

— Моя тёмная сила ушла, — напомнил Кири. — Я потерял её, когда потерял руки.

— Ты потерял не силу, — покачал головой Бернард. — Ты потерял контроль. Сила всё ещё внутри тебя. Она просто... спит. И если что-то её разбудит...

— То что? — спросила Каэлин.

— То нам придётся туго, — ответил Бернард.

Марии перестала жевать и посмотрела на них с тревогой.

— Дядя Кири, — сказала она. — Что происходит?

— Пока не знаю, — ответил Кири. — Но мы разберёмся.

---

После завтрака они вышли на улицу.

Зверинск был шумным, как всегда. Торговцы выкрикивали товары, дети бегали между ног прохожих, где-то играла музыка. Обычная жизнь, которая не знала о том, что творилось в душе мальчика с белыми волосами.

— Куда теперь? — спросила Марии.

— На восток, — ответил Кири. — В Эльфойск.

— В Эльфойск? — удивилась Каэлин. — Зачем?

— Твой отец должен знать о том, что происходит, — ответил Кири. — Он правитель. Он должен быть готов.

— Ты думаешь, он нам поверит?

— Не знаю, — честно ответил Кири. — Но попробовать стоит.

— А если он снова пошлёт за нами Чёрный дозор? — спросила Марии.

— Тогда мы будем сражаться, — ответил Кири. — Как всегда.

— Как всегда, — вздохнула Каэлин.

---

Они собрали вещи и двинулись в путь.

Дорога на восток вела через густые леса и холмистые равнины. Солнце то пряталось за тучами, то снова выходило, и тогда становилось душно, словно перед грозой.

Кири шёл впереди, всматриваясь в лес. Его руки — вернее, то, что от них осталось — были замотаны в мягкую кожу, но он всё равно чувствовал себя неуютно. Шесть лет он привыкал жить без рук. Шесть лет он учился использовать магию вместо пальцев. И всё равно... всё равно иногда ему казалось, что он беспомощен.

— О чём думаешь? — спросила Каэлин, догоняя его.

— О руках, — ответил Кири. — О том, что было бы, если бы я их не потерял.

— Ты не жалеешь?

— Жалею, — честно ответил Кири. — Но не о том, что потерял их. А о том, что не могу держать меч. Или обнять тебя.

Каэлин взяла его за культю.

— Ты можешь обнять меня и так, — сказала она. — И это даже... даже приятнее.

— Странная ты, — усмехнулся Кири.

— Не странная, — ответила Каэлин. — Просто люблю тебя.

Кири замолчал.

Они шли молча несколько минут.

— Кири, — позвала Каэлин.

— Да?

— Что ты чувствуешь? Сейчас?

Он прислушался к себе.

— Тревогу, — ответил он. — И... и что-то ещё. Что-то знакомое. Как будто я уже чувствовал это раньше.

— Когда?

— Не знаю. Может быть, когда встретил Займера. Или Корвадэма.

— Корвадэм, — повторила Каэлин, и её голос стал холоднее. — Тот демон-посредник.

— Да. Он жив. Я чувствую его. Где-то далеко, но... он жив.

— Ты думаешь, это он?

— Не знаю. Но он связан с тем, что происходит. Я уверен.

---

К вечеру они остановились на привал у небольшой реки.

Бернард разжёг костёр, Каэлин достала еду, Марии собрала хворост. Кири сидел у огня, глядя на пляшущие языки пламени, и думал.

— Дядя Кири, — позвала Марии, садясь рядом.

— Что?

— Ты боишься?

Он посмотрел на неё. На её лицо — юное, но уже знающее боль. На её глаза — яркие, живые, полные надежды.

— Боюсь, — честно ответил Кири. — Но страх — это не повод сдаваться.

— А что тогда повод? — спросила Марии.

— Вера, — ответил Кири. — В себя. В других. В то, что всё будет хорошо.

— Ты веришь в это?

— Должен, — ответил Кири. — Иначе зачем всё это?

— Зачем? — повторила Марии.

— Чтобы жить, — ответил Кири. — По-настоящему. Свободно. Без страха.

— Я хочу жить так, — сказала Марии.

— И будешь, — ответил Кири. — Обещаю.

Он обнял её — неуклюже, культями, но искренне.

Марии улыбнулась.

---

Ночь прошла спокойно.

Но утром Кири проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо.

— Кири, — голос Бернарда был встревоженным. — Вставай. У нас гости.

Кири вскочил.

На краю поляны, где они разбили лагерь, стояла фигура в чёрной мантии. Лицо фигуры было скрыто под маской — длинным, изогнутым клювом, как у ворона.

— Корвадэм, — процедил Кири.

Демон-посредник поклонился — картинно, издевательски.

— Приветствую, мальчик, — сказал он. — Давно не виделись.

— Что тебе нужно? — спросил Кири, сжимая культи.

— Мне? — Корвадэм усмехнулся. — Ничего. Я здесь по поручению моего господина.

— Твоего господина? — переспросил Кири. — Займер мёртв.

— Займер был слаб, — ответил Корвадэм. — Он позволил какому-то мальчишке убить себя. Но мой новый господин... он не такой. Он сильнее. Он умнее. Он... древнее.

— Кто он? — спросил Бернард, выходя вперёд с мечом в руке.

— Его имя — Вейлор, — ответил Корвадэм. — И он — новый Король Демонов.

---

Тишина.

— Вейлор, — повторил Кири. — Я не слышал этого имени.

— Неудивительно, — ответил Корвадэм. — Вейлор не любит показываться. Он правит из тени. Но его сила... его сила больше, чем у Займера. Намного больше.

— Зачем ты нам это говоришь? — спросила Каэлин.

— Потому что мой господин хочет встретиться с тобой, мальчик, — ответил Корвадэм, глядя на Кири. — Он хочет поговорить.

— О чём? — спросил Кири.

— О твоей силе, — ответил Корвадэм. — О твоей тёмной ауре. О том, что ты можешь стать... одним из нас.

— Никогда, — твёрдо сказал Кири.

— Не спеши с ответом, — усмехнулся Корвадэм. — Мой господин умеет быть убедительным.

Он развернулся и растворился в воздухе.

Тишина.

— Что это было? — спросила Марии, дрожа.

— Приглашение, — ответил Кири. — И предупреждение.

— Мы не пойдём, — сказала Каэлин.

— Пойдём, — ответил Кири.

— Что? — Каэлин уставилась на него. — Ты серьёзно?

— Серьёзно, — кивнул Кири. — Если мы не пойдём, он придёт сам. Со всей своей армией. И тогда... тогда мы не выживем.

— Но это же ловушка! — воскликнула Каэлин.

— Знаю, — ответил Кири. — Но у нас нет выбора.

Он посмотрел на горизонт, где уже занимался рассвет.

— Мы идём на восток, — сказал он. — В Эльфойск. А потом... потом мы найдём Вейлора. И покончим с этим. Раз и навсегда.

Три дня пути.

Три дня по разбитому тракту, который петлял между холмами и перелесками. Погода портилась с каждым часом — небо затягивалось тяжёлыми, свинцовыми тучами, и ветер нёс с собой запах гари.

Кири шёл впереди, всматриваясь в горизонт. Предчувствие, разбудившее его несколько ночей назад, становилось всё сильнее. Оно пульсировало в груди, как второй пульс — холодный, чужой, нетерпеливый.

— Что-то не так, — сказал он, останавливаясь.

— Что? — спросила Каэлин, подходя ближе.

— Гарь, — ответил Кири, принюхиваясь. — Чувствуешь?

Каэлин принюхалась. Её лицо побледнело.

— Дым. И... и что-то ещё. Что-то сладковатое.

— Горелая плоть, — мрачно сказал Бернард, догоняя их. — Я чувствую это слишком хорошо. Так пахнет после битвы.

Марии вцепилась в руку Каэлин.

— Эльфойск? — прошептала она.

— Возможно, — ответил Кири. — Идём быстрее.

---

Они вышли к Эльфойску к полудню.

Город горел.

Стены, ещё шесть лет назад казавшиеся неприступными, теперь были пробиты в нескольких местах. Из-за них поднимались столбы чёрного дыма, и ветер доносил крики — далёкие, слабые, но полные отчаяния.

— Нет... — выдохнула Каэлин. — Нет, нет, нет...

Она бросилась вперёд, но Кири схватил её за руку.

— Стой! — крикнул он. — Мы не знаем, что там!

— Там мой отец! — закричала Каэлин, вырываясь. — Мои люди! Мой дом!

— И именно поэтому мы не можем врываться туда сломя голову, — твёрдо сказал Кири. — Если там демоны, мы должны быть готовы.

Каэлин замерла. Её глаза были полны слёз, но она кивнула.

— Хорошо, — сказала она, вытирая лицо. — Хорошо. Ты прав.

— Тогда идём, — сказал Кири. — Тихо. Осторожно.

---

Они вошли в город через пролом в стене.

Улицы, когда-то шумные и живые, теперь были пусты. Дома горели, лавки были разграблены, а на камнях мостовой темнели пятна крови — свежей, ещё не высохшей.

— Это было недавно, — тихо сказал Бернард. — Несколько часов назад.

— Демоны? — спросила Марии.

— Демоны, — кивнул Бернард. — И не просто демоны. Посмотри на следы.

Он указал на землю.

На камнях виднелись отпечатки — не человеческие, не звериные. Слишком большие, слишком глубокие, с длинными когтями.

— Волкодавы? — предположил Кири.

— Хуже, — ответил Бернард. — Это следы высших демонов. Тех, что служат напрямую Королю.

Кири стиснул зубы.

— Где твой отец? — спросил он, поворачиваясь к Каэлин.

— В поместье, — ответила она. — В центре города. Оно укреплено. Там есть подвал.

— Тогда идём туда.

---

Поместье Линдонов было в осаде.

Десятки демонов — высоких, с красной кожей и рогами — окружили здание, пытаясь пробиться внутрь. На стенах поместья стояли немногочисленные защитники — эльфы, люди, зверолюди — и отбивались из последних сил.

— Их слишком много, — сказала Каэлин.

— Для них — да, — ответил Кири. — Но не для нас.

Он шагнул вперёд.

— Оставайтесь здесь, — сказал он. — Я разберусь.

— Кири... — начала Каэлин.

— Я справлюсь, — перебил он. — Я всегда справляюсь.

Он поднял культи, и из них вырвался свет — белый, чистый, ослепительный. Он ударил в ряды демонов, и те, кого он коснулся, рассыпались в прах.

Демоны закричали — от боли, от страха, от ярости. Но Кири не остановился. Он шёл вперёд, и свет вокруг него становился всё ярче, всё смертоноснее.

— Кто ты? — заревел один из демонов, пытаясь достать его.

— Я — тот, кто убил Займера, — ответил Кири. — И я убью вас всех.

---

Бой длился недолго.

Когда последний демон рассыпался в прах, Кири опустил руки. Его тело дрожало от напряжения, но он стоял.

— Кири! — Каэлин подбежала к нему, обняла. — Ты жив!

— Жив, — ответил он, тяжело дыша. — Но это были не все. Их хозяин... он где-то здесь.

— Кто? — спросил Бернард.

— Не знаю, — ответил Кири. — Но он близко. Я чувствую.

В этот момент ворота поместья открылись.

На пороге стоял Грейс Линдон.

Он постарел. Его лицо было изрезано морщинами, волосы полностью поседели, а левая рука висела на перевязи. Но глаза — тёмные, глубокие, полные боли и ярости — остались прежними.

— Ты, — сказал он, глядя на Кири. — Ты вернулся.

— Вернулся, — кивнул Кири. — Хотя мог и не возвращаться.

— Тогда зачем? — спросил Грейс.

— Потому что я не могу позволить демонам уничтожить этот город, — ответил Кири. — Даже если его правитель — ты.

Грейс помолчал.

— Входите, — сказал он наконец. — Нам нужно поговорить.

---

В большом зале поместья было тесно — здесь собрались все выжившие защитники города. Их было немного — десятка два, израненных, уставших, но не сломленных.

Грейс сидел во главе стола. Его лицо было мрачным.

— Они пришли ночью, — сказал он. — Без предупреждения. Просто появились из ниоткуда. Сотни. Тысячи. Мы отбивались, но... их было слишком много.

— Кто их вёл? — спросил Кири.

— Демон в чёрной мантии, — ответил Грейс. — С маской, как у ворона.

— Корвадэм, — процедил Кири.

— Ты его знаешь? — удивился Грейс.

— Знаю, — кивнул Кири. — Он служил Займеру. А теперь служит новому хозяину.

— Новому хозяину? — переспросил Грейс. — Займер мёртв. Мы все это знаем.

— Займер был не единственным Королём Демонов, — ответил Кири. — Есть другой. Его имя — Вейлор. И он... он хочет мою силу.

Грейс смотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.

— И что ты собираешься делать? — спросил он.

— Найти его, — ответил Кири. — И убить.

— Один?

— С друзьями.

Грейс усмехнулся.

— Ты всё такой же самоуверенный, мальчишка.

— Не самоуверенный, — ответил Кири. — Реалистичный. Если Вейлор получит мою силу, он уничтожит не только Эльфойск. Он уничтожит весь мир.

— И ты думаешь, что сможешь его остановить?

— Должен, — ответил Кири. — Иначе зачем всё это?

---

После разговора с Грейсом Кири вышел на улицу.

Город всё ещё горел. Пожарные и добровольцы пытались потушить огонь, но он вспыхивал снова и снова.

— Мы можем чем-то помочь? — спросила Каэлин, подходя к нему.

— Можем, — ответил Кири. — Но не здесь. Наша помощь нужна там, где Вейлор.

— Ты знаешь, где он?

— Нет, — честно ответил Кири. — Но я чувствую его. Он на севере. Далеко. Очень далеко.

— Тогда идём, — сказала Каэлин. — Вместе.

Кири посмотрел на неё — на её лицо, испачканное сажей и кровью. На её глаза, полные решимости.

— Ты уверена? — спросил он. — Это будет опасно.

— Опасно? — Каэлин усмехнулась. — Я с тобой уже шесть лет. Я привыкла к опасности.

Кири улыбнулся.

— Тогда собираемся, — сказал он. — На рассвете выходим.

---

Ночь опустилась на Эльфойск.

Кири сидел на стене поместья, глядя на звёзды. Где-то там, на севере, ждал Вейлор. Новый Король Демонов. Новая угроза.

— Ты не спишь, — раздался голос Бернарда.

— Не могу, — ответил Кири.

— Думаешь о нём?

— О Вейлоре? Да.

Бернард сел рядом.

— Ты боишься?

— Боюсь, — честно ответил Кири. — Но не за себя. За них.

Он кивнул в сторону помещения, где спали Каэлин и Марии.

— Они — твоя семья, — сказал Бернард. — И они сильные. Они справятся.

— Надеюсь, — ответил Кири.

Он помолчал.

— Учитель... что если я не смогу его победить? Что если он окажется сильнее?

— Тогда мы все умрём, — просто ответил Бернард. — Но это не повод не пытаться.

— Ты всегда такой мудрый?

— Старость, — усмехнулся Бернард. — Она делает нас мудрее. Или глупее. Зависит от человека.

Кири рассмеялся.

— Спасибо, учитель.

— Не за что, — ответил Бернард. — Теперь спи. Завтра будет трудный день.

— Всегда, — ответил Кири.

— Всегда, — согласился Бернард.

---

На рассвете они вышли из ворот Эльфойска.

Впереди — Кири, с белыми волосами и культями, замотанными в кожу. За ним — Каэлин, с луком за спиной. Марии, с кинжалом на поясе и решимостью в глазах. И Бернард, с огромным мечом, который он тащил за собой, как плуг.

Они шли на север.

Навстречу новой угрозе.

Навстречу Вейлору.

Северный тракт встретил их холодом.

Ветер, ещё вчера тёплый и влажный, теперь нёс с собой ледяное дыхание гор, и Кири то и дело поёживался, кутаясь в дорожный плащ. Его белые волосы трепались на ветру, а культи, замотанные в кожу, ныли от холода — старая рана, которая никогда не заживала до конца.

— Как ты? — спросила Каэлин, идя рядом.

— Нормально, — ответил Кири. — Просто холодно.

— Это не холод, — сказал Бернард, шагая позади. — Это магия. Кто-то накладывает чары на дорогу.

— Демоны? — спросила Марии, зябко передёргивая плечами.

— Возможно, — ответил Бернард. — Или кто-то другой. Но чары сильные. Очень сильные.

Кири остановился и принюхался.

— Ты прав, — сказал он. — Я чувствую это. Что-то тёмное. Древнее. Оно пропитало землю здесь, как вино — ткань.

— Можем ли мы это обойти? — спросила Каэлин.

— Нет, — покачал головой Кири. — Тракт — единственная дорога на север. Если мы сойдём с неё, то заблудимся в горах.

— Тогда идём вперёд, — сказал Бернард. — Но будьте осторожны.

---

Они шли весь день.

Лес становился всё реже, уступая место голым, каменистым пустошам. Вдали виднелись горы — высокие, остроконечные, с белыми шапками снега на вершинах. Их склоны были изрезаны ущельями, и в этих ущельях клубился туман — густой, серый, зловещий.

— Там, — сказал Кири, указывая на горы. — Я чувствую его там.

— Вейлора? — спросила Каэлин.

— Да. Его сила... она как чёрная дыра. Всасывает всё вокруг.

— Нам нужно быть готовыми, — сказал Бернард. — К тому, что мы там найдём.

— Мы всегда готовы, — ответил Кири, но уверенности в его голосе не было.

---

К вечеру они остановились на привал у подножия гор.

Бернард разжёг костёр, Каэлин достала еду — вяленое мясо, хлеб, несколько яблок. Марии, как всегда, набросилась на еду, но ела молча, без обычной болтовни.

— Ты тихая сегодня, — заметила Каэлин.

— Я думаю, — ответила Марии.

— О чём?

— О том, что будет, когда мы найдём Вейлора.

— И что ты думаешь?

Марии помолчала.

— Я думаю, что мы не готовы, — сказала она тихо. — Что мы идём на смерть.

Тишина.

— Возможно, — согласился Кири. — Но у нас нет выбора.

— Есть, — возразила Марии. — Мы можем уйти. Спрятаться. Переждать.

— И что потом? — спросил Кири. — Вейлор не остановится. Он найдёт нас, где бы мы ни были. И тогда... тогда он убьёт нас всех.

— Ты не знаешь этого, — сказала Марии.

— Знаю, — ответил Кири. — Потому что я чувствую его. Его голод. Его ярость. Он не остановится, пока не получит то, что хочет.

— Мою силу, — сказал он после паузы. — Он хочет мою силу.

Марии посмотрела на него.

— Тогда, может быть, тебе стоит отдать её? — спросила она.

Кири замер.

— Что?

— Если он хочет твою силу, — сказала Марии, — может быть, ты должен отдать её. Тогда он отстанет.

— Марии, — вмешалась Каэлин. — Это не так работает.

— Почему? — спросила девочка, и в её глазах блеснули слёзы. — Почему дядя Кири должен рисковать жизнью? Почему мы все должны рисковать?

— Потому что это правильно, — ответил Кири. — Потому что если мы не остановим его, он уничтожит всё. Всё, что мы любим. Всё, что мы строили.

Он подошёл к ней и опустился на колени — насколько позволяли культи.

— Марии, — сказал он мягко. — Я понимаю твой страх. Я тоже боюсь. Но если мы сдадимся сейчас, то всё, что было... всё, что мы пережили... будет напрасно.

Марии всхлипнула.

— Я не хочу тебя терять, — прошептала она.

— И не потеряешь, — сказал Кири. — Обещаю.

— Ты уже обещал это однажды, — напомнила Марии. — И потерял руки.

— Но я жив, — ответил Кири. — И я с тобой. Это главное.

Марии обняла его — крепко, отчаянно.

— Я люблю тебя, дядя Кири, — прошептала она.

— И я тебя, — ответил он. — И Каэлин. И Бернарда. Всех вас.

---

Ночь прошла беспокойно.

Кири не спал. Он сидел у костра, глядя на пламя, и думал.

О Вейлоре. О его силе. О том, что ждёт их впереди.

«Кто ты? — думал он. — Почему ты хочешь мою силу? Что тебе нужно?»

Ответа не было.

Но где-то глубоко внутри, в самой глубине его существа, что-то шевельнулось. Тёмное. Древнее. Знакомое.

«Я знаю его, — прошептал голос. — Я знаю его».

Кири вздрогнул.

— Кто здесь? — спросил он вслух.

Тишина.

Только ветер шелестел в ветвях деревьев, и звёзды мерцали на небе.

---

Утром они двинулись дальше.

Горы становились всё ближе, всё выше, всё темнее. Воздух становился разреженным, холодным, и дышать было тяжело.

— Мы почти на месте, — сказал Кири, глядя на ущелье, которое темнело впереди.

— Откуда ты знаешь? — спросила Каэлин.

— Чувствую, — ответил он. — Его сила... она как магнит. Тянет меня к себе.

— Это может быть ловушка, — заметил Бернард.

— Может, — согласился Кири. — Но у нас нет выбора.

Они вошли в ущелье.

Стены его были высокими, почти отвесными. Солнце не проникало сюда, и в ущелье царил полумрак. Пахло сыростью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным.

— Кровь, — сказал Бернард, принюхиваясь. — Свежая.

— И много, — добавила Каэлин.

Кири молчал.

Он чувствовал, как что-то приближается. Что-то тёмное. Что-то голодное.

— Готовьтесь, — сказал он тихо.

И тут из темноты выступили демоны.

Не волкодавы. Не низшие твари. Высшие. Высокие, стройные, с кожей цвета обсидиана и глазами, горящими белым огнём. Их было десятки. Сотни.

— Приветствую, мальчик, — раздался голос.

Из рядов демонов выступил Корвадэм.

— Мой господин ждёт тебя, — сказал он, кланяясь. — Следуй за мной.

Кири выступил вперёд.

— А если я откажусь? — спросил он.

— Тогда, — усмехнулся Корвадэм, — мы убьём твоих друзей. Одного за другим. На твоих глазах.

Кири сжал культи.

— Хорошо, — сказал он. — Я пойду.

— Кири! — крикнула Каэлин. — Нет!

— Всё хорошо, — ответил он, не оборачиваясь. — Я справлюсь.

Он посмотрел на Корвадэма.

— Веди.