— ...

Я точно помнил, что засыпал в постели, но когда открыл глаза, то обнаружил себя крепко привязанным к стулу посреди знакомой комнаты, а надо мной стояла женщина и смотрела сверху вниз.

— Леон.

Она — Лиэс Винтриен. Меч и копьё Империи Эран, доблестно защищающие север от магических зверей, единственная дочь эрцгерцогского рода Винтриен и будущая эрцгерцогиня Скайфлу.

— Здравствуй, Лиэ. Ты и сегодня прекрасна, как всегда.

Какая уж тут романтика, однако от моих до предела наглых слов её бледные прекрасные щёки вспыхнули румянцем, словно их покрыли алой краской.

— Думаешь, тебе удастся этим отделаться?

Впрочем, Лиэс тут же словно опомнилась: схватив меня за воротник, она притянула к себе и опустилась слегка прохладными ягодицами прямо мне на колени.

Невероятная хватка и сила, способная притянуть взрослого мужчину вместе со стулом... Вот она, единственная дочь эрцгерцога Севера.

Я мысленно приготовился и мягко прикрыл глаза, а Лиэ, заметив это, прерывисто выдохнула от накатившего возбуждения.

Её осторожно коснувшиеся губы оказались влажными, и в мой рот проникла её тягучая, сладкая слюна.

Пока мы сливались в глубоком чувственном поцелуе, вокруг нас начали всплывать светящиеся жёлтым светом пушистые комочки.

И я ощутил, как прежде холодное тело Лиэс постепенно наливается теплом.

— Леон…

Она неохотно оторвалась от меня; нить слюны, натянувшаяся между нашими губами, оборвалась, а парящие огоньки вокруг незаметно растаяли.

Лиэ с сожалением окинула их взглядом и поднялась с моих колен.

— На сегодня я тебя прощаю.

Взглянув на меня, всё ещё связанного, она удовлетворённо улыбнулась пылающим от жара лицом и направилась к выходу из комнаты.

Жажда убийства, ещё мгновение назад наполнявшая комнату, рассеялась без следа, словно дым, сметённая нелепым шёпотом и сладким поцелуем.

«Какое счастье, что Лиэ сменила гнев на милость.

Вот только, Лиэ… не могла бы ты сначала меня развязать?..»

— Тот самый ребенок?

Безымянная деревня беглецов в Скайфлу.

Там, когда я замерзал и до смерти оставался всего шаг, до меня донесся чей-то голос:

— Да, все верно, мой господин.

— И правда, вокруг этого ребенка тает снег. Несмотря на такую стужу.

Говоривший явно был человеком рослым. Я толком ничего не понимал, но его высокий силуэт заслонял меня от стремительно падающего снега.

— Немедленно окружите его заботой. Это наш последний шанс спасти Лиэс.

Это было моим последним воспоминанием о том, как я, подобно крошечной тлеющей искре, выжил в той безымянной деревне.

◇ ◇ ◇

Тепло.

Гладкость, нежность, мягкость... Неописуемый, невиданный ранее уют окутывал все тело.

Неужели из-за немыслимого холода мой рассудок наконец обратился в лед? Но даже если так, мне все равно. Пусть тело вскоре оцепенеет от обморожения, а руки сгниют, я лишь хотел, чтобы этот миг длился вечно.

— Проснулся, похоже.

Но, словно прерывая мой сладкий сон, раздался чей-то голос — прекрасный и чистый, но отчего-то холодный.

В этой непривычной обстановке я с трудом приоткрыл один глаз, будто неохотно просыпаясь от видения, которое не хотелось покидать.

— Комната?..

И не какая-нибудь полуразвалившаяся лачуга вроде тех, что стояли в нашей деревне, а изысканные покои, достойные знати, — именно в таком месте я открыл глаза.

Рядом со мной сидела девочка с белоснежными волосами и лазурными глазами. С такой внешностью, что любой юноша ее возраста непременно обернулся бы ей вслед. Казалось, передо мной на стуле сидела сама недосягаемая первая любовь во плоти.

— Кто вы?..

В ответ на мой слабый шепот девочка зачерпнула стоявшего рядом теплого супа и осторожно поднесла ложку к моим губам.

— Сначала поешь. Поговорим потом.

Я бессильно кивнул и проглотил предложенное угощение.

— Ты плачешь?

Было так тепло.

Я и не помнил, когда в последний раз ел настоящую еду, но в одном был уверен твердо: лучше съесть эту ложку и умереть, чем снова питаться тем, что я ел до сих пор.

— Спасибо вам...

— Пожалуйста.

Не обращая внимания на мои слезы, девочка продолжала неторопливо черпать суп и кормить меня.

— Всё съел?

— Да... Спасибо.

Увидев мгновенно опустевшую тарелку, я густо покраснел. Благородная барышня из знатного рода заботливо кормила отброс из деревни беглецов... Не казнят ли меня за такое святотатство?

— Хватит обращаться на «вы». Говори со мной на «ты».

— Что?..

— Мы с тобой ровесники.

— Но как...

Мы ведь явно виделись впервые. Откуда она знала мой возраст? Кроме матери, которая била меня, бранила за то, что я «не похож на нормального ребенка», и в конце концов сбежала, спалив дотла нашу жалкую хижину, никто не мог знать, сколько мне лет.

— Джерибитль.

«А?..»

— Так ведь зовут твою родную мать?

— Откуда?..

Это действительно было ее имя, но как девочка узнала?

— Отец разослал указ по всему Скайфлу.

— Какой?..

— На «ты». Иначе ничего не скажу.

Я не понимал, почему она так настаивает, но мне очень хотелось узнать продолжение, поэтому я послушно перешел на «ты»:

— Угу...

— Вот и славно. Объявили награду за того, кто обладает сильной энергией ян. И твоя мать явилась к отцу.

— Энергией ян?..

— Да. Настолько мощной, чтобы исцелить меня.

— Что это значит?..

— Во мне слишком много энергии инь. Настолько, что я скоро умру.

От внезапно прозвучавшего слова «смерть» у меня перехватило дыхание. Умрет из-за избытка инь? Та самая девочка, что подарила мне тепло?

— Нельзя!..

— М-м?

— Как мне тебя спасти?

— Сама не знаю. Но отец велел больше не переживать, так что способ наверняка найдется.

Она говорила о смертоносном переизбытке инь с таким невозмутимым видом, что от нее повеяло холодом.

— А сейчас тебе не плохо?..

— Только руки немного озябли. Все нормально.

«Так вот почему она все это время тихонько растирала ладони...»

— Дай руку...

— Что? Как бы там ни бы...

— Скорее!

Девочка слегка растерялась от моего внезапного напора, но послушно протянула левую ладонь:

— Вот.

Я обхватил ее пальцы своими руками. Они были ледяными, словно замерзшая гладь озера.

«И с такими руками она терпела все это время?.. Да еще и кормила меня?»

— Ну как? Теплее?

— ...Ну, сойдет.

Ее ладонь стала чуть теплее, чем прежде, но все еще оставалась стылой. Казалось, тепло дошло до некоего предела и замерло.

— Дай обе руки.

— Мне и так уже тепло.

— Давай же!

— ...Ладно.

Девочка отчего-то покраснела, но сейчас было не до этого. Раз щеки запылали, значит, жар поднялся, и исцеление работает.

Сжимая обе ее ладони в своих руках, я взмолился в глубине души:

«Пусть спасительнице не будет больно.

Пусть ее не сжигает этот леденящий холод.

Пусть то тепло и уют, что она подарила мне, вернутся к ней».

И в тот же миг вокруг нас закружились теплые желтые огоньки, похожие на хлопковые шарики.

— Э-это?..

— Красиво.

Перед лицом невероятного чуда мы оба изумились, но каждый по-своему.

В этот самый миг за дверью раздался голос, и она распахнулась:

— Матери мальчишки мы отсыпали денег и выпроводили, но стоит ли оставлять госпожу Лиэс наедине с подобным отродьем?..

В комнату вошел мужчина в странном одеянии, а вместе с ним — величественный человек средних лет, выглядевший так, словно само слово «доблесть» обрело человеческий облик.

— Его никто не учил, а он уже исцеляет. Поразительно.

— Как такое возможно?..

Даже когда вошли двое мужчин, парящие хлопья вокруг нас не исчезли. Лишь сквозь соединенные ладони я ощущал, как стремительно согревается тело девочки.

— У него еще и талант целителя. Настоящая находка.

«Целитель?..»

— Неужели вправду целитель?.. Я полагал, у него лишь сильная энергия ян.

— Это приказ. Эрбон, сделай его лучшим целителем после себя самого. В будущем он принесет Скайфлу огромную пользу.

— Слушаюсь...

— Лиэс. Как самочувствие? — обратился мужчина к девочке рядом со мной.

— Все в порядке. Даже наоборот, мне тепло и уютно.

Услышав ее ответ, величавый господин едва заметно улыбнулся:

— Какое облегчение. Раз лечение началось, мы вас покинем.

Договорив, он вышел, а человек в странном одеянии отвесил Лиэс поклон, закрыл за собой дверь и последовал за господином.

Я крепче сжал ее ладонь и, глядя ей в глаза, тихо произнес:

— Лиэс?

Она слегка улыбнулась и ответила:

— Кстати, я ведь так и не назвала свое имя. Меня зовут Лиэс Винтриен. Я единственная дочь Северного эрцгерцога. Рассчитываю на тебя в будущем, господин лекарь.

С того дня, как я встретил Лиэс, моя жизнь перевернулась на все сто восемьдесят градусов.

◇ ◇ ◇

И вот, годы спустя, я сижу привязанный к стулу.

— Лиэ. Я сделаю все, что ты скажешь, только развяжи меня, пожалуйста.

Будь у меня возможность сбежать, я бы давно уже удрал. Но много ли на свете людей, способных спастись от нее бегством?

С тех пор как я начал ее лечить, Лиэс становилась все сильнее, словно ломая один мыслимый предел за другим, и незаметно вошла в число сильнейших воинов Скайфлу.

Копье, пронзающее любые щиты.

Подобно эрцгерцогу, господину Спирдину, она прославилась на весь мир как мастер ледяного копья. Дошло до того, что со всего света стекались бесчисленные храбрецы, мечтавшие сразиться с ней.

— И о чем ты опять задумался, Леон?

От ее леденящего тона по телу пробежал мороз.

— Д-да о чем мне думать... Я всегда думаю только о тебе, Лиэ.

— Хм-м.

В этих словах не было ни романтики, ни глубины — ровным счетом ничего, однако Лиэ, кажется, немного оттаяла.

С самого детства мы были неразлучны. Куда бы мы ни шли, мы вместе ели, спали и купались; я всегда был рядом с ней, а она — рядом со мной.

И в результате постоянного исцеления недуга Лиэ стала слишком могущественной. Моя энергия ян, вливавшаяся в нее, пришла в гармонию с ее инь, наделив ее чудовищной силой... или как-то так. Впрочем, я в подобных тонкостях не разбираюсь. Я лишь прилежно шел по пути, которому меня учил наставник.

— Ты снова витаешь в облаках, Леон. Больше не спишь со мной, как прежде, не моешься вместе... Кажется, твои чувства ко мне угасли.

Ледяной взгляд и холодный голос.

Кажется, во мне вот-вот проснется какая-то странная наклонность, но нельзя. Нужно держать себя в руках.

— Нет же. Мы ведь уже взрослые, Лиэ... Как бы там ни было, я не могу просто так заваливаться к госпоже эрцгерцогине, чтобы вместе спать и мыться.

*Вжух! Бэм!*

Прямо перед моими глазами со свистом пронеслось нечто вроде миниатюрного ледяного копья. С ума сойти, я даже траекторию разглядеть не успел!

— Что я ненавижу больше всего?

*Глоть.*

— Когда кто-то, кроме Лиэ, пренебрегает мной или говорит со мной свысока...

— Прекрасно знаешь. А что я люблю больше всего?

— Ли... Лиэ. Я... я люблю тебя.

— Умница.

Лиэ прильнула к связанному мне и одарила долгим, глубоким поцелуем, властно проникнув языком в мой рот.

Вокруг нас снова закружились хлопья теплого желтого света, и ее тело жарко заполыхало.

Мне начинает казаться, что любовь единственной дочери Северного эрцгерцога чересчур тяжела.

— Фух. Еле развязался.

Сняв верёвки, привязывавшие меня к стулу, я опустился на край постели Лиэ.

Меня столько раз связывали, что я уже наловчился выпутываться из любых узлов. Назвать ли это отчаянной борьбой за выживание?

Получив от меня исцеление, Лиэ куда-то исчезла, оставив меня связанным в своей комнате.

Раньше мы исцеляли её совсем иначе, но где-то Лиэ услышала, будто «регулировать инь и ян через слюну намного эффективнее». Стоило мне моргнуть, как я уже оказался связан по рукам и ногам, после чего мы разделили наш первый поцелуй.

Если вспомнить, тот самый первый поцелуй сразу же вышел глубоким и страстным…

И всё же эффект превзошёл все ожидания. То ли Лиэ действительно разузнала правду, то ли по иной причине, но её тело согревалось куда быстрее, чем когда мы просто держались за руки.

Главное, чтобы Лиэ выздоровела, а остальное не важно.

Как и всегда, я вышел из комнаты. Теперь подобные вещи стали для меня привычной частью повседневной рутины.

*Скрип.*

Стоило мне приоткрыть дверь, как навстречу поспешила горничная Ларитель. Всем видом показывая: «Наконец-то нашла!», она тут же заговорила:

— Вы и вправду были здесь, господин Леон! Вас разыскивает учитель Эрбон!

Ларитель произнесла это так буднично, словно моё появление из покоев Лиэ было само собой разумеющимся.

«Нет, разве это нормально?»

— Прости. Я сейчас же иду.

Достав из-за пазухи карманные часы, я заметил, что время приёма уже почти подошло.

— И вообще, Ларитель, ко мне можно без почтения. Мы ведь оба слуги рода Винтриен.

С того самого мгновения, как меня подобрали, я стал слугой Лиэ. Ко мне относились несколько иначе, но по сути я оставался таким же слугой, как и остальные, так что ей вовсе не обязательно говорить со мной столь уважительно.

— Вовсе нет! Господин Леон, вы один из немногих целителей во всём Скайфлу. Одного этого уже достаточно, чтобы обращаться к вам со всем почтением. К тому же вы «суженый» юной госпожи…

— А? Что ты сказала? Прости, я не расслышал последних слов.

— Я сказала: «Спасибо, что исцелили моего отца»! В общем, пойдёмте скорее!

Глядя на эту жизнерадостную девушку, я и сам невольно приободрялся. Вот почему приятно находиться рядом с открытыми и весёлыми людьми.

Следуя за ней, я направился туда, где меня ждал учитель.

◇ ◇ ◇

Раз в неделю мы обустраивали за стенами замка небольшую лечебницу и бесплатно исцеляли людей.

Конечно, существовали определённые ограничения: приём вели только для стариков, детей и тяжелобольных пациентов, которым помощь требовалась безотлагательно.

— Прошу прощения за опоздание, учитель.

Несмотря на ограничения, возле лечебницы собралась внушительная толпа.

— Пустое. Чего и следовало ожидать: госпожа Лиэс опять тебя похитила и где-нибудь заперла, — совершенно спокойно предположил учитель, словно подобные выходки Лиэ были в порядке вещей. — Но сперва дело. Возвращайся на своё место и займись больными.

— Слушаюсь.

Я прошёл за ширму на своё место, сел за стол и закончил приготовления к приёму.

— Ларитель, я готов, впусти пациента.

— Сейчас! — звонко отозвалась горничная и вскоре завела ребёнка с матерью.

— Здравствуйте. На что жалуетесь?

— Здравствуйте… господин целитель. У него страшный жар.

— Понимаю. Подойди-ка сюда на минутку, ладно?

Я придвинул стул ребёнка поближе и осторожно коснулся его лба.

«И правда, весь горит».

Чтобы поскорее помочь ему, я задействовал целительную магию, и вокруг нас закружились пушистые комочки тёплого жёлтого света.

— Это… чудо исцеления, — зачарованно глядя на парящие световые комки, с благоговением прошептала мать.

— Да, именно так! Потрясающе, правда? Наш господин Леон способен исцелять не только видимые раны и болезни, но и лечить человека из самой глубины его естества. Он невероятен!

— Да, поистине… От одного взгляда на это в душе теплеет.

Не знаю, с чего вдруг Ларитель хвасталась мной с такой гордостью, но слышать похвалу было приятно.

Жёлтые светящиеся комочки постепенно рассеялись и растаяли. Бледное лицо ребёнка озарил здоровый румянец, и к коже вернулся мягкий, тёплый оттенок.

— Ну как, полегчало?

— Угу!

— Спасибо вам большое!.. Спасибо!.. Сколько лекарств ему ни давала — ничего не помогало, я так извелась. Огромное вам спасибо!

Мать сквозь слёзы осыпала меня благодарностями и с помощью Ларитель вышла вместе с сыном наружу.

Подумать только: настал день, когда кто-то столь искренне благодарит меня. Если бы не Лиэ, я бы никогда не испытал этого светлого чувства и просто сгинул бы среди ледяных пустошей.

От этой мысли мне вдруг захотелось её увидеть.

— Соскучился по тебе, Лиэ.

— Я тоже скучала, Леон.

— Ик!

От её внезапного появления я от неожиданности кувырком полетел со стула на спину.

— Такая забавная реакция. Леон, ты всегда умеешь меня рассмешить.

— Ли… Лиэ? Ты когда успела?..

— Ларитель сказала, что провожает больного, и велела мне пока войти сюда.

Судя по всему, едва закончив тренировку, Лиэ со всех ног помчалась прямо в лечебницу.

— Но важнее другое: я ведь заперла тебя в комнате, а ты опять умудрился сбежать? Леон?

В её голосе зазвучали колючие нотки, заставив меня растеряться, но тут учитель отодвинул ширму и шагнул к нам:

— Ха-а… Госпожа Лиэс. Мы не против ваших визитов, но не могли бы вы не отвлекать Леона?

— …Я и так знаю, — Лиэ обиженно надула губы и буркнула: — Знаю, каким великим делом занят Леон.

— Раз знаете, будьте добры вести себя тихо, чтобы не мешать ни Леону, ни пациентам…

Бросив напоследок эту просьбу, учитель вернулся на своё место.

«Спасибо вам огромное, учитель! Буду предан вам до гробовой доски».

Я принёс оставшийся позади свободный стул и поставил его рядом.

— Посиди пока здесь, Лиэ, пока мы не закончим.

— Угу.

Как только мы устроились, Ларитель привела следующего больного.

Каждый входивший вздрагивал от изумления, видя сидящую рядом дочь эрцгерцога, однако после моего исцеления люди один за другим кланялись и с благодарностью покидали лечебницу.

— Видеть, как мой суженый проявляет благородство и заслуживает людское восхищение — такое никогда не надоест, Ларитель.

— Согласна! Хотелось бы и мне однажды встретить такого же замечательного мужчину, как господин Леон у вас, юная госпожа!

— Хоть второго Леона и не сыскать, но ты непременно встретишь достойного спутника, Ларитель.

— Спасибо, юная госпожа!

Лиэ и Ларитель с умилёнными улыбками наблюдали за тем, как я врачую недуги, и то и дело одобрительно перешёптывались.

«Я вообще-то вам не цирковое представление…»

◇ ◇ ◇

Когда работа в лечебнице подошла к концу, на дворе уже близился вечер. От исцеления стольких людей навалилась усталость.

Теперь полагалось сменить одежду и присутствовать на семейной трапезе дома Винтриен. Разумеется, в качестве слуги Лиэ.

Вернувшись к себе, я переоделся в костюм дворецкого и зашагал к её покоям.

*Тук-тук.*

На мой стук из-за двери донёсся голос Лиэ:

— Входи.

Дверь со скрипом отворилась. Горничные хлопотали вокруг хозяйки, надевая на неё лёгкое платье.

— Все свободны, ступайте.

Повинуясь её слову, служанки поклонились и вышли. Я подошёл к Лиэ и помог застегнуть оставшиеся крючки на спине.

— Лиэ… Не могла бы ты не бросать переодевание, когда я вхожу?

— Не хочу.

— Ясно…

Порой случалось зайти в неподходящий момент, прямо посреди её переодевания. Всякий раз в таких случаях Лиэ замирала, отсылала всю прислугу прочь и ждала, пока я сам закончу её одевать.

Застегнув все крючки на прохладной спине и подняв молнию, я закончил поправлять платье.

Лиэ окинула меня взглядом в ростовом зеркале и заметила:

— Костюм дворецкого тебе к лицу.

— Рад, что тебе нравится.

Лиэ резко обернулась и крепко прижалась ко мне.

Уж не знаю почему, но ей явно нравился мой вид в этой ливрее: стоило мне её надеть, как Лиэ не упускала случая проявить нежность.

— Вот теперь порядок. Пошли.

— Идём.

Вдоволь наобнимавшись, она отстранилась и направилась к выходу, чтобы поужинать с семьёй, а я последовал за ней.

◇ ◇ ◇

Тихая трапеза нарушалась лишь мерным позвякиванием приборов. Но это вовсе не означало разлада между родными. Господин Спирдин и супруга эрцгерцога, госпожа Мейри Винтриен, жили душа в душу, а Лиэ была их единственной и драгоценной дочерью.

Я стоял позади Лиэ, выполняя обязанности слуги: убирал опустевшие тарелки и подавал чистые приборы.

Посреди ужина господин Спирдин бесшумно отложил приборы и заговорил:

— Лиэ. На днях поступило брачное предлож…

— Я откажусь.

— Что ж… понятно.

Вообще говоря, Лиэ давно достигла того возраста, когда положено обручиться или выйти замуж за отпрыска другого благородного рода. Однако она отметала любые предложения о замужестве и по-прежнему оставалась одна.

— А я хочу, чтобы Лиэ вышла за того, кого полюбит сама, — госпожа Мейри тоже осторожно опустила приборы и мягко улыбнулась.

— Спасибо, матушка.

Затем эрцгерцогиня взглянула на меня с лёгкой усмешкой.

Господин Спирдин тоже уставился на меня, но в его взгляде читалась какая-то необъяснимая ненависть… или даже жажда крови.

Я изо всех сил старался не встречаться с ним взглядом и смотрел в пустоту.

— Я выйду замуж только за любимого человека, отец. И ради него же поступлю в академию.

Академия — высшее учебное заведение империи Эран, куда принимали лишь совершеннолетних. В обучении не делалось различий по происхождению, поэтому туда стекались как аристократы, так и простолюдины. Хотя поговаривали, что между дворянами и простым людом там то и дело вспыхивали распри.

— Ладно. Если ты станешь столь достойной наследницей титула, что я не найду к чему придраться, тогда и слова против не скажу, — произнёс эрцгерцог и вновь посмотрел на меня так, будто готов был сожрать живьём.

«Только не смотри ему в глаза. Не смотри ему в глаза. Не смотри ему в глаза».

Глядя на нас, госпожа Мейри тихонько рассмеялась.

— Благодарю, отец. И ещё: отправляясь в академию, я хочу взять Леона с собой. Мой недуг ведь невозможно излечить до конца.

Брови господина Спирдина слегка сошлись на переносице, но затем он с обречённым видом произнёс:

— Хорошо. Отправлю его с тобой в качестве слуги.

— Спасибо.

«А как же моё мнение?..»

Впрочем, выбора всё равно не оставалось. Лиэ права: её болезнь нельзя излечить раз и навсегда.

— Леон, — негромко позвал господин Спирдин.

— Да, господин Спирдин.

— Поедешь в академию за Лиэс и будешь избавляться от всякого сброда, что станет к ней липнуть. Даже если этим сбродом окажется слуга.

От его слов повеяло неприкрытой жаждой убийства.

— Д-да, слушаюсь…

— Вот и славно.

После ужина мне не оставалось ничего иного, кроме как начать сборы к скорому поступлению в академию.

— Дорогой. Тебе так не по душе Леон?

Нарушив тишину в полумраке покоев, Мейри обратилась к Спирдину.

— Хм...

— Переживаешь, что Леон отнимает у тебя дочурку?

— Вовсе нет, это!..

Спирдин резко вскочил со стула, который был явно маловат для его богатырского сложения, но тут же шумно выдохнул и снова опустился на место.

— ...Хотя, похоже, ты права.

Мейри невольно улыбнулась. Ей было приятно видеть эту сторону Спирдина — доблестного правителя Севера, несокрушимого копья империи Эран и кошмара для магических зверей.

— Может, нам всё-таки стоило родить ещё одного ребёнка?

Спирдин лишь покачал головой на её шутливый тон:

— Твоё здоровье превыше всего.

От этих слов Мейри горько усмехнулась.

Её тело было слишком слабым, чтобы выносить ещё одно дитя.

Когда она рожала Лиэс, лекари в один голос твердили, что госпожа может погибнуть, и само её спасение тогда сочли чудом.

Разве мог он после такого просить её рожать снова?

— Да и наложницу ты так и не привёл.

— Довольно. Цветка, что расцвёл в моём сердце, мне одного вполне достаточно.

В этой простой фразе Мейри почувствовала всю глубину заботы и безграничной любви, которыми Спирдин её окружал.

— К тому же Лиэс безупречно подходит на роль следующего эрцгерцога, так что вопрос о наследнике меня ничуть не тревожит.

Спирдин не походил на спесивых лордов из прочих дворянских домов, свято убеждённых, будто во главе семьи непременно должен стоять мужчина. Он признавал лишь силу и способности, оставаясь непоколебимым сторонником меритократии.

Даже родись у Лиэс младший брат, с огромной долей вероятности титул всё равно достался бы ей.

— Значит, зять, принятый в наш род, тебя тоже устроит?

— ...Хм.

Мейри подошла ближе и опустилась на стул напротив Спирдина.

— Не знаю, пристало ли матери говорить подобное, но я была уверена, что Лиэс умрёт. И если бы она погибла, я бы последовала за ней.

— ...

Мейри со сдержанной нежностью посмотрела на помрачневшего Спирдина и неторопливо продолжила:

— Но когда нам сказали, что её спасёт ребёнок, переполненный жизненной энергией ян, в моём сердце затеплилась надежда. И этой надеждой стал представший перед нами Леон.

— ...Так и есть.

— Ты ведь не знаешь?

— Чего именно?

— Как Лиэс обрадовалась, когда ты велел ей больше не тревожиться.

— ...

Мейри прикрыла глаза, словно возвращаясь к тем далёким воспоминаниям:

— На самом деле этой девочке тоже было невыносимо страшно. Казалось, будто она смирилась с неизбежной гибелью, но как же отчаянно она ликовала, получив надежду на жизнь... Вспоминая её тогдашнее счастливое лицо... А уж когда она узнала, что Леон её ровесник, то обрадовалась ещё сильнее.

— ...Хм-м.

Поднявшись, Мейри подошла к Спирдину со спины и бережно опустила ладони на его широкие плечи.

— Сколько лет Леон без устали перенимал у Эрбона любые крупицы исцеляющей магии, лишь бы вытащить её с того света, — каким же великолепным он казался в глазах Лиэс? Вполне естественно, что она полюбила его всем сердцем.

— ...Я и сам это понимаю. Признаю: у мальчишки редкий талант и железное упорство.

— Вот видишь. Честно говоря, одного этого дара вполне достаточно, чтобы счесть его идеальной партией для Лиэс. Ты ведь не станешь спорить?

Если рассуждать начистоту, его способности и впрямь выходили за рамки разумного.

Умение излечивать не только открытые раны и внешние недуги, но и восстанавливать тело из самой глубины можно было без тени сомнения назвать божьим чудом. Исцеляющая магия Леона служила великой опорой для всего Скайфлу.

Прекрасно это осознавая, Спирдин сухо прокашлялся в кулак:

— Кхм... кхм.

— Тебе, как человеку, признающему лишь чистые заслуги, это должно быть очевидно даже лучше, чем мне.

В словах Мейри не крылось ни капли лжи.

Раз уж предстоит принять зятя в род, Леон подходит на эту роль куда лучше любого пустоголового аристократа.

— Ха-а... Знаю я всё, Мейри. Знаю. Просто как отец я не могу сдержать глупой и недостойной ревности.

— Я всё прекрасно понимаю. В этом нет ничего постыдного, ведь Лиэс — твоя единственная дочь. Да и отцом ты стал впервые.

— Да... спасибо тебе. Теперь на душе полегчало.

Спирдин с теплом сжал ладонь супруги.

— Вот и перестань из-за пустой ревности таскать эти бесконечные брачные предложения. Всё равно ведь отдашь её за него.

— Э... это!.. Ха-а... Ладно, я всё отменю.

— Вот и умница.

На этом их негромкая беседа подошла к концу, и спальня эрцгерцога погрузилась во мрак, вторя тихо опустившейся на замок ночи.

◇ ◇ ◇

— Отъезд через месяц... Что же будет с лечебницей? Неужели наставник останется там совсем один?..

Я сидел за столом, разбирая бумаги и готовясь к внезапному поступлению в столичную академию империи Эран.

Обычно перед зачислением кандидаты сдают суровые вступительные испытания, однако высокий статус эрцгерцогского рода позволил нам пройти по особой квоте безо всяких проблем.

Кроме того, дворянам в академии дозволялось брать с собой до двух слуг, причём эти слуги имели право посещать все лекции наравне со своими господами и простолюдинами.

— Кажется, ты весьма доволен, Леон.

— ...

— Не рад, что ли?

— Без ума от счастья, Лиэ.

Лиэ вальяжно сидела за чайным столиком в моей комнате и не спеша потягивала чёрный чай, который я только что для неё заварил.

В отличие от меня, вынужденного впопыхах собирать вещи и наводить порядок, все её сборы легли на плечи многочисленной прислуги, поэтому девушка выглядела совершенно безмятежной.

— Я слышала, в академии господам разрешают жить в одной комнате со своими слугами, — произнесла Лиэ, пристально глядя на меня поверх фарфоровой чашки.

«Так вот какова твоя истинная цель...»

Слуги действительно могли делить апартаменты с хозяевами.

Вот только Лиэ упустила одну немаловажную деталь: совместное проживание допускалось исключительно между лицами одного пола.

А значит, меня как парня благополучно поселят в общее общежитие для простолюдинов.

— Не хочешь со мной жить?

Стоило мне на мгновение замешкаться с ответом, как её голос мгновенно обрёл ледяные, пробирающие до самых костей нотки.

— Да я от предвкушения уже уснуть не могу, Лиэ.

— Хм-м.

Моя неприкрытая лесть пришлась ей по душе: Лиэ заметно оттаяла и молча продолжила пить чай.

Как же легко с ней сладить, когда знаешь нужные слова.

— В кулинарии ты совершенно зауряден, Леон, но вот чай завариваешь отменно.

— Любой научится делать это безупречно, если с малых лет заварит его пару тысяч раз, не находишь?

— Что ты сказал?

— Говорю, спасибо, что всегда пьёшь его с таким удовольствием, Лиэ.

Фух, едва не попался. Язык чуть было не ляпнул то, о чём следовало молчать.

Осушив чашку до самого донышка, Лиэ грациозно поднялась и без лишних церемоний завалилась на мою кровать.

— Можно я останусь у тебя на ночь? Мы так давно не спали вместе.

Если господин Спирдин узнает, что она ночевала в моей комнате, мне гарантированно не сносить головы. В детстве на это закрывали глаза, но недавно эрцгерцог недвусмысленно велел мне блюсти границы дозволенного.

Я и сам прекрасно понимал, как трепетно в знатных семьях оберегают невинность юных леди до венчания.

Заметив, как я замялся, мучительно подбирая слова, Лиэ самодовольно усмехнулась:

— Ладно тебе. Я уйду на рассвете, никто и не заметит.

— Ну... если так, то хорошо.

Я погасил все лампы в комнате и осторожно скользнул под одеяло рядом с Лиэ.

— От тебя всегда так тепло, Леон.

— От тебя тоже.

Мы лежали, деля тепло на двоих, и непередаваемый уют мягкой волной окутал всё тело.

Наверняка не я один ощущал это умиротворение.

Тонкий цветочный аромат Лиэ медленно наполнял постель, мягко рассеиваясь по комнате.

Стоило коснуться подушки, как глаза уже начали слипаться.

В детстве мы ведь всегда так засыпали. Когда меня мучили кошмары, Лиэ неизменно прижимала меня к себе, и стоило лишь оказаться в кольце её объятий, как любые дурные сны отступали, уступая место безмятежному покою.

— ...

— Надо же, уже вырубился. У тебя там вообще хоть что-то шевелится?..

Задумавшись, не стоит ли устроить проверку прямо сейчас, Лиэ потянулась было к поясу его брюк, но затем тяжело вздохнула и лишь заботливо отвела растрепавшиеся пряди со лба Леона.

Самый дорогой, самый любимый человек на всём белом свете.

Она с трепетом прижалась губами ко лбу юноши и тихо прошептала:

— Спокойной ночи, Леон. Я люблю тебя.

◇ ◇ ◇

— ...

Когда поутру я открыл глаза, Лиэ в комнате уже не было.

Она ускользнула на рассвете или даже раньше, оставив после себя лишь холодную, сиротливую пустоту на смятой простыне.

«Нужно поскорее собраться», — подумал я и принялся натягивать одежду.

Решив по-быстрому перекусить, я спустился на замковую кухню.

— Раньше всех на ногах, Леон.

Стоявший у разделочного стола повар, господин Джеро, тепло поприветствовал меня широкой улыбкой.

— Здравствуйте, господин Джеро. Доброе утро.

Схватив с деревянной доски ломоть свежего хлеба, я сунул его в рот и принялся торопливо жевать, запивая молоком прямо из глиняного кувшина.

— Да не спеши ты так, никто не отберёт.

*Глоть.*

— Всё в порядке. Мне так куда привычнее.

У знати дома Винтриен было принято неспешно встречать утро за трапезой в собственных покоях, не утруждая себя спуском в общую столовую.

— Ладно, я пойду, господин Джеро.

— Ступай-ступай, удачного дня.

Подхватив сервировочный столик с завтраком, приготовленным для юной госпожи, я направился прямиком к покоям Лиэ.

*Тук-тук.*

Я деликатно постучал в массивную дверь, и изнутри тотчас донёсся сонный, чуть хриплый голос:

— ...Входи.

Переступив порог, я с облегчением выдохнул: к счастью, на этот раз горничные уже успели помочь ей облачиться в утреннее платье.

— Доброе утро... Леон.

— Хорошо спалось, Лиэ?

— Угу...

Я осторожно подкатил столик ближе и расставил тарелки перед её креслом.

— На завтрак сэндвичи от господина Джеро.

— Угу...

— Начинай без меня, я пока принесу яблочную мяту.

— Угу...

По утрам Лиэ всегда была ужасно сонной и вялой. Впрочем, такой беззащитной она позволяла себе быть только со мной — перед слугами и семьёй она даже на рассвете держалась надменно, холодно и неприступно.

Глядя, как она крошечными кусочками пережёвывает хрустящий тост, я невольно сравнил её с запасливым хомяком, деловито грызущим запрятанный жёлудь.

В такие моменты она казалась на удивление милой.

Едва трапеза подошла к концу и посуда была убрана на нижнюю полку столика, Лиэ с нетерпением протянула:

— Быстрее.

— Да-да, иду.

Подойдя к её креслу, я послушно склонился над девушкой.

И коснулся поцелуем её влажных, мягких губ.

Вокруг нас тотчас закружились, взмывая в воздух, крошечные светящиеся хлопья тёплого золотистого света.

Смешиваясь, её холодная энергия инь и моя обжигающая ян вступали в резонанс, знаменуя начало целительного процесса.

Желая получить больше, Лиэ жадно обвила руками мою шею, притягивая ещё ближе.

Мягкое, густое тепло её тела заструилось по моим жилам, растекаясь по мышцам сладкой истомой.

Когда я впервые коснулся её много лет назад, её кожа напоминала чистый лёд, но теперь недуг практически отступил.

Она без труда справлялась с повседневными делами и даже выдерживала изнурительные тренировки с мечом.

По правде говоря, её состояние улучшилось настолько, что в столь частых сеансах больше не было никакой нужды.

«Что будет, если я скажу Лиэ, что в исцелении больше нет необходимости?..»

— Лиэ.

— М-м?

— Думаю, на сегодня с лечением можно закончить.

— Что ты сказал?

В то же мгновение воздух вокруг нас словно обратился в ледяную крошку, а температура в комнате резко рухнула ниже нуля.

Вот видите? Так я и знал.

Впредь не стоит проявлять храбрость там, где это совершенно бесполезно.

До церемонии поступления в академию оставалось совсем немного времени, и мы отправились исполнять долг рода Винтриен — защищать границу империи Эран от вторжения демонических зверей.

В эту пору чудовища обычно активизировались, поэтому мы с Лиэ всегда выступали к рубежам для поддержки.

— В другое время это было бы в порядке вещей, но разве ты не занята подготовкой к академии, Лиэ?

Пока мы ехали верхом, господин Спирдин подобрался поближе к лошади Лиэ и обратился к ней.

— Всё в порядке. Я уже практически закончила со всеми делами и лишь исполняю свой долг как член рода Винтриен.

— Вот как. Раз ты сама этого желаешь, пусть будет так.

Закончив разговор, господин Спирдин вновь устремился вперёд.

То, с каким достоинством Лиэ несла свои обязанности, восхищало, однако поле боя оставалось смертельно опасным местом.

Мне до дрожи не хотелось видеть её раненой, но тут ничего нельзя было поделать. Это её собственный выбор, и кто я такой, чтобы преграждать ей путь лишь из-за собственной тревоги?

Раз так, не правильнее ли стать для Лиэ надёжной опорой за её спиной?

Руководствуясь этой мыслью, я следовал за ней в опасные приграничные земли вот уже несколько лет.

Не только в Скайфлу, но и на всём континенте целители были величайшей редкостью, поэтому господин Спирдин сам повторял, будто одно моё присутствие на поле боя уже приносит огромную пользу.

Да и Лиэ всегда говорила:

— Спасибо, что ты всегда рядом, Леон.

Она неизменно благодарила меня от чистого сердца.

— Да мне вовсе не трудно.

И это чистая правда: в тылу куда безопаснее, чем на передовой, так что мои хлопоты не шли ни в какое сравнение с тем, через что проходила Лиэ.

Добравшись до опасной зоны, каждый из нас начал выкладываться на своём личном поле боя.

Я вошёл в тыловую палатку лазарета, а Лиэ отправилась в пекло, где бушевали демонические твари.

— Вы пришли, господин Леон! Простите за спешку, но просим вас приступить прямо сейчас!

Здесь находились и другие целители, однако их отчаянно не хватало по сравнению с потоком искалеченных солдат, непрерывно прибывавших с передовой.

Из-за этого число стонущих от боли людей, не успевших получить помощь, росло с каждой минутой.

Однако моим долгом было создать место, куда Лиэ могла бы вернуться в любой момент и получить немедленное исцеление.

Ради того, чтобы облегчить её бремя и поддержать на избранном пути, я трудился не покладая рук.

Вокруг меня один за другим начали подниматься не обычные жёлтые искры, а отливающие цветом вечерней зари хлопья света, напоминающие пушинки.

— Это?..

— Неужели это...

— Так тепло...

Вся палатка заполнилась закатным пухом, излучавшим мягкое, живительное тепло.

Светящиеся пушинки опускались на раненых — на плечи, ноги, головы и другие повреждённые места.

— Раны затягиваются!

— Это чудо... Настоящее чудо!

— Столько людей одновременно!..

Исцеление столь огромного числа раненых разом давало о себе знать: казалось, жизненные силы стремительно покидали моё тело.

— Леон, достаточно. С остальным мы справимся сами. Отдохни неподалёку и восстанови дыхание.

Невесть откуда появившийся учитель Эрбон ободряюще положил руку мне на плечо.

— Да, хорошо, — отирая холодный пот со лба, отозвался я.

— Впрочем, ты уже исцелил всех вокруг, так что и мы сможем немного перевести дух.

Оглядевшись, я заметил, что большинство солдат полностью оправились, а тяжелораненые миновали кризис и теперь мирно спали.

— А ты заметно прибавил в мастерстве, Леон.

— Всё благодаря вашим наставлениям, учитель.

— Едва ли можно назвать полноценным наставничеством то, что я сам выискивал крупицы знаний по старым трактатам.

Как говорил учитель, моя магия была исключительно редкой и пробуждалась лишь у людей, переполненных светлой янской энергией.

Упоминания о ней удалось отыскать только в старинных хрониках, передававшихся в роду Винтриен из поколения в поколение.

Поначалу учитель сомневался в правдивости тех записей, но когда я случайно высвободил силу, он поверил древним текстам и принялся исследовать этот феномен, попутно обучая меня.

Название этой магии — «Данделион».

По словам учителя, это один из редчайших особых видов колдовства в мире.

Он даже утверждал, что сейчас я, скорее всего, единственный её живой носитель.

К слову, в роду Винтриен тоже существовала особая магия, передававшаяся по кровной линии.

Это была магия ледяной ковки под названием «Фрост Фордж».

◇ ◇ ◇

Сотворив в одной руке ледяное копьё, Лиэс метнула его с нечеловеческой скоростью прямо в голову серого гоблина — высшей разновидности демонических тварей.

С мерзким хрустом остриё пробило череп монстра, отшвырнув его назад и намертво пригвоздив к стволу дерева.

Другой серый гоблин, разъярённо вереща «Кр-р! Кр-р!», бросился на неё, но Лиэс, крутанувшись на месте, материализовала новое ледяное копьё и, описав им дугу обеими руками, размозжила твари череп.

*Хрясь!*

Под оглушительный грохот гоблин отлетел далеко в сторону, окропляя деревья фонтаном черной крови.

— Вот она, будущая эрцгерцогиня, госпожа Лиэс Винтриен... — заворожённо прошептал воин, сражавшийся неподалёку, не в силах отвести взгляд от её прекрасного и свирепого боевого танца.

— Очнись, салага, — стоявший рядом ветеран отвесил ему лёгкий подзатыльник.

— Да вы только посмотрите! Обычный солдат едва справляется с одним серым гоблином, а госпожа расправляется с ними с такой лёгкостью... и так неописуемо красиво!

На этот раз удар по макушке пришёлся ощутимо крепче.

— Идиот. Она же дочь эрцгерцога, в её жилах течёт кровь господина Спирдина! Естественно, она сильна — ей предстоит унаследовать титул. Не зевай по сторонам, если не хочешь сдохнуть.

Хоть ветеран и ворчал, сам он тоже не мог оторвать восхищённого взора от её доблестной стати.

— Тихо. Не ослаблять бдительности!

— Д-да, госпожа!

Заметив лишний шум, Лиэс холодно и отрывисто осадила подчинённых.

Однако в мыслях её крутилось совсем иное:

«Хочу к Леону».

Все её думы без остатка принадлежали совершенно другому человеку.

◇ ◇ ◇

— За победу!

Отбросив натиск чудовищ, воины устроили в лагере пир, чтобы отпраздновать успех и взбодрить уставших товарищей.

Все подняли кубки, завязались оживлённые беседы: солдаты делились ратными подвигами, забывали о недавних тяготах и травили забавные байки.

— Леон, ты славно потрудился. Слышала, ты и в этот раз спас кучу народа.

Лиэ подошла ко мне, сидевшему поодаль в одиночестве, и со звоном коснулась своим кубком моего.

— Я просто рад, что ты вернулась целой и невредимой.

— Беспокоился?

— Немного?

Заметив, как она недовольно прищурилась на моё «немного», я поспешно исправился:

— На самом деле с ума сходил от тревоги. Просто постеснялся признаться.

— Хм-м...

Увидев нас вместе, какой-то длинноволосый солдат вскочил на ноги и, тыча в нашу сторону пальцем, во всеуслышание гаркнул:

— О-о-о! С такими людьми за будущее нашего Скайфлу можно не переживать!

Вокруг тут же загалдели: «И то правда!», «В самую точку!», и бойцы согласно закивали, поддерживая товарища.

— На передовой — госпожа Лиэс! В тылу — господин Леон! Да мы же просто непобедимы!!

Толпа взорвалась восторженными криками и звоном чаш.

Мои щёки предательски запылали... В конце концов, я был простым слугой с тем же положением, что и у них, но почему-то почти каждый в Скайфлу обращался ко мне с подчеркнутым почтением.

Сидевший неподалеку господин Спирдин благодушно усмехнулся и сделал глоток вина.

Хорошо хоть, он не обратил внимания на то, как захмелевшая от радости Лиэ крепко обвила мою руку своими ладонями.

— Эх! Вот бы вы поженились да родили наследников — тогда слава Скайфлу гремела бы вовеки!

Дело дрянь.

Парень явно перебрал лишнего, и остальные солдаты тоже опешили от столь дерзкой и внезапной реплики.

Воины испуганно покосились на Лиэ, но та лишь довольно улыбалась, явно пребывая в прекрасном расположении духа, отчего все перевели дух. Однако стоило им взглянуть на помрачневшее лицо господина Спирдина, как длинноволосого тут же принялись затыкать.

— Ха-ха! Совсем берега попутал, скотина, надрался до чёртиков!

— П-простите его! Он новенький, дурак ещё зелёный!

Старшие воины подскочили и принялись торопливо оттаскивать пьяного сослуживца.

— А он мне нравится, дельный человек, — обронила Лиэ с довольным видом, явно польщённая дерзкими словами.

Неужели это был тонкий психологический манёвр, рискованная ставка, чтобы привлечь внимание будущей эрцгерцогини? Играть собственной головой — смело, ничего не скажешь.

Мне показалось, будто господин Спирдин испепеляет меня тяжёлым взглядом, но я постарался не подавать виду. Солдат определённо перегнул палку, однако правитель промолчал, что принесло некоторое облегчение.

Хорошо, что ветераны вовремя успели его утихомирить.

Когда смутьяна уволокли, праздник продолжился своим чередом.

Лиэ в приподнятом настроении то и дело пригубливала вино, а господин Спирдин тем временем незаметно исчез.

«Может, и мне отлучиться?»

— Я отойду ненадолго. Подожди меня здесь, Лиэ.

— Угу.

Стоило мне ступить под сень близлежащего леса, как передо мной предстал господин Спирдин, поджидавший меня среди деревьев.

Как он вообще догадался, что я приду именно сюда?..

— Леон.

— Слушаю вас, господин Спирдин, — я склонил голову, выражая глубочайшее почтение.

— Что ты думаешь о Лиэ?

— ...

Удивлённый вопросом, я осторожно приподнял взгляд: на лице эрцгерцога не читалось ничего, кроме ледяной серьёзности.

«Похоже, пришло время решиться».

— Для меня, бывшего никчёмным отребьем, госпожа Лиэс — словно истинный сюзерен. Своей холодной рукой она показала мне, что такое подлинное человеческое тепло.

— Какая дерзость. Твой единственный господин — это я.

Его слова прозвучали острее клинка, рассёкшего воздух, а вокруг заклубилась чудовищная жажда крови, однако я, опустившись на одно колено и склонив голову, не отступил:

— Прошу простить меня, господин Спирдин. С того самого дня, как я впервые встретил госпожу Лиэс, моим сюзереном была лишь она одна. И если вы требуете отречься от этого, лучше отсеките мне голову за неповиновение прямо сейчас.

— ...

Некоторое время эрцгерцог молчал, погрузившись в раздумья, после чего глухо произнёс:

— Ты любишь Лиэ?

— Она прекраснее и драгоценнее всего на свете. Разве мог я не полюбить её всем сердцем?

— Этого достаточно. Когда Лиэс станет эрцгерцогиней, я приму тебя в семью в качестве зятя. Но до тех пор блюди её невинность. Ты уяснил? Переступишь черту дозволенного — и этот разговор будет забыт.

— Клянусь своей ничтожной жизнью, я исполню вашу волю, господин Спирдин.

— И ещё: отныне можешь не обращаться к Лиэс с раболепным почтением в моём присутствии. Поступай как знаешь.

— Благодарю вас, господин Спирдин.

Оставив напоследок эти слова, правитель неторопливо покинул лесную чащу.

«Фух... Ну и перенервничал же я».

Все силы разом покинули моё тело, и я обессиленно рухнул прямо на голую землю.

Но губы сами собой растянулись в улыбке.

— Какое счастье...

◇ ◇ ◇

Прошло немало времени, а Леон всё не возвращался, поэтому обеспокоенная Лиэс последовала за ним в чащу.

В глубине леса послышались приглушённые голоса. Один из них принадлежал Леону — его Лиэс ни за что бы не спутала ни с кем другим. А вот второй...

«Отец?..»

Не понимая, о чём они могут толковать в глухом лесу, Лиэс осторожно притаилась за стволом дерева и обратилась в слух.

Леон так и не заметил её присутствия, но Спирдин сразу всё понял и даже на миг встретился с дочерью взглядом.

«Подслушивать всё-таки нехорошо».

Лиэс уже собралась уйти, как вдруг после одной-единственной фразы Спирдина по лесу прокатилась удушливая волна свирепой жажды крови.

Давление оказалось настолько сокрушительным, что даже Лиэс растерялась. Решив, что дело принимает дурной оборот, она уже ринулась вперёд, чтобы остановить отца, как вдруг...

— Для меня, бывшего никчёмным отребьем, госпожа Лиэс — словно истинный сюзерен. Своей холодной рукой она показала мне, что такое подлинное человеческое тепло.

Что?..

— Она прекраснее и драгоценнее всего на свете. Разве мог я не полюбить её всем сердцем?

Ч-что?..

— Прошу простить меня, господин Спирдин. С того самого дня, как я впервые встретил госпожу Лиэс, моим сюзереном была лишь она одна. И если вы требуете отречься от этого, лучше отсеките мне голову за неповиновение прямо сейчас.

Ч-что происходит?..

— Этого достаточно. Когда Лиэс станет эрцгерцогиней, я приму тебя в семью в качестве зятя. Но до тех пор блюди её невинность. Ты уяснил? Переступишь черту дозволенного — и этот разговор будет забыт.

— Клянусь своей ничтожной жизнью, я исполню вашу волю, господин Спирдин.

А-а-а-а?..

Не подозревая, что Лиэс стоит совсем рядом, Леон без всякой пощады обрушил на эрцгерцога лавину сокровенных признаний, неотличимых от страстного предложения руки и сердца.

В итоге лицо девушки вспыхнуло пунцовым пламенем, а к щекам прилила невыносимая волна жара.

«Мне... жарко?..»

Ощутив столь небывалый зной впервые в жизни, Лиэс принялась судорожно обмахиваться ладонью, пытаясь остудить пылающую кожу.

А когда она взглянула на обессиленно растянувшегося на земле Леона, в самой глубине её души разгорелось нечто куда более неистовое и горячее.