В любом коллективе сплошь и рядом случаются ситуации, когда умение ладить с людьми ценится куда выше профессиональных навыков.

Взять хоть выдающегося работника, который не может получить повышение из-за скверного характера, хоть бедолагу, случайно перешедшего дорогу чьему-то протеже и сосланного на понижение.

То, что житейская сноровка превыше всего, доказано самой историей.

Ярчайший тому пример — эпоха Троецарствия: Чжан Хэ служил трем правителям — Хань Фу, Юань Шао и Цао Цао, но в своем последнем пристанище, царстве Вэй, пользовался огромным почетом.

Его даже включили в число «Пяти великих генералов Вэй».

С другой стороны, Люй Бу, если судить по «Роману о Троецарствии», тоже служил троим — Дин Юаню, Дун Чжо и Лю Бэю, однако и тогда, и сейчас считается ходячим символом вероломства.

В любой игре по Троецарствию показатель его боевой мощи неизменно держится на максимуме в сотню баллов, но вот репутация при этом — хуже некуда.

По-моему, главная разница между ними заключалась именно в умении ладить с людьми.

В отличие от Чжан Хэ, который после падения Хань Фу влился в армию Юань Шао, а затем, будучи несправедливо объявленным предателем, сдался Цао Цао, Люй Бу собственноручно расправился и с Дин Юанем, и с Дун Чжо.

А когда Люй Бу бежал и нашел приют у Лю Бэя, он предал благодетеля при первой же отлучке и вероломно захватил провинцию Сюйчжоу.

В итоге Чжан Хэ до самого конца оставался генералом Вэй и встретил вполне достойную смерть на поле боя, а Люй Бу попал в плен, униженно вымаливал пощаду у Цао Цао и был казнен.

Поэтому, когда меня внезапно забросило в мир стратегической игры, я, хлебнув лиха поначалу из-за собственной неопытности, стал уделять дипломатии и умению ладить с окружающими самое пристальное внимание.

В конце концов, чтобы завоевать мир или добиться чего бы то ни было, для начала нужно остаться в живых.

Пусть святым мне стать не светило, но я изо всех сил старался не опуститься до уровня Люй Бу, которого все сторонились из-за одной только дурной славы.

— Его Величество приказал арестовать тебя.

— ...

Даже когда королевство, которому я служил поначалу, выбросило меня, словно мусор, я не стал совершать опрометчивых поступков.

Оно мне совершенно не нравилось, но покажи я хоть тень недовольства — и моя верность сразу оказалась бы под сомнением.

Поэтому я сыграл роль преданного подданного, стойко и благородно принимающего несправедливое изгнание.

Благодаря этому у меня сложился образ человека, который ради мира отказался от сопротивления и позволил себя пленить, что впоследствии очень помогло мне заработать репутацию в Империи.

— Сейчас ты мне по душе, но если обманешь мои ожидания, мне это вряд ли понравится.

— Я прекрасно это понимаю.

Пусть император и невзлюбил меня по множеству причин, покажи я раболепие — и к моим словам больше никогда бы не прислушались.

Спрятав дрожащие руки, я выпрямился во весь рост.

После того как мои советы несколько раз принесли успех, владыка больше не заводил речей о том, чтобы снести мне голову.

— ...Мы сдаемся.

— И зачем вы пришли сказать это именно мне?

— До нас дошли слухи, что господин командующий легионом — влиятельнейший человек в Империи...

— Это неправда.

Когда мне представился шанс значительно укрепить собственную власть, я вспомнил историю Хань Синя, которого уничтожили за ненадобностью сразу после объединения Поднебесной.

Я стремился к покорению мира, а не к трону, поэтому категорически отвергал подобные предложения.

С определенного момента подозрительные личности перестали ко мне наведываться.

— Да, я проиграла! Проиграла! Делай со мной что хочешь!

— ...Я не совсем понимаю, о чем вы...

— И-и-их! Неужели я должна сказать об этом прямо?!

Точно так же я вел себя, когда королева вражеского государства внезапно ворвалась в мои покои и принялась нести несуразицу.

Я знал, насколько опасен может быть поверженный правитель, затаивший обиду, а потому потратил уйму времени на долгие разговоры, чтобы переубедить ее.

— Я... я еще вернусь!

Ворвавшись ко мне с пунцовым лицом, ушла она уже заметно более умиротворенной.

Вот так: пусть этот мир и пугал, но благодаря отточенным социальным навыкам и мини-карте мне не о чем было беспокоиться.

Ведь страшнее всего всегда были люди.

— После совета выходи во внутренний сад.

— Слушаюсь, Ваше Величество. Тогда...

— Один.

— ...Да.

...Мне ни капельки не страшно!

◇ ◇ ◇

Глобальные стратегии.

Жанр, где ты выбираешь одно из множества государств и ведешь его к мировому господству.

Типичными представителями можно назвать серии «Троецарствие» или «Цивилизация».

Под влиянием отца, обожавшего подобные вещи, я без разбора поглощал любые глобальные стратегии.

Пока сверстники рубились в «Битву легенд» или «Кленовый лист», я бежал домой и управлял целой страной.

Мне безумно нравилось перекрашивать карту в цвет выбранной державы, а со временем я научился без труда проходить любую игру даже с первой попытки.

И вот в один прекрасный день вышла игра под названием «Великая война».

Вопреки названию, отсылающему к Первой мировой, это было фэнтези с орками, эльфами и драконами, а главной фишкой игры стало тактическое управление войсками на уровне отдельных отрядов.

В каждом бою мои тактические ходы оценивались плашками вроде «Решительная победа», так что ради высшего балла одну и ту же битву можно было с упоением переигрывать десятки раз.

Чаще всего я играл за Драгонийскую империю — державу с тяжелыми штрафами, но огромным стартовым потенциалом.

Мне доставляло удовольствие абсолютно все: от лавирования между аристократической партией и сторонниками монарха на ранних этапах с одновременным отражением внешних вторжений до покорения всего мира окрепшей и несокрушимой империей.

В результате львиную долю из моих нескольких тысяч часов игрового времени я провел за штурвалом именно Империи.

Вместо того чтобы пробовать множество других стран, я вгрызался в изучение Империи все глубже и глубже.

Я исследовал любые мелочи: от уникальных тактик применения имперских войск до биографий и параметров ключевых исторических фигур.

...Оглядываясь назад, стоило бы поиграть и за другие державы.

Ведь я без всякого предупреждения очнулся внутри этой самой игры.

Причем вовсе не в Империи, а в совершенно другой стране.

◇ ◇ ◇

Местом моего пробуждения оказалось королевство Рус, граничащее с Империей на севере.

Оно отличалось нехваткой ресурсов, скудным населением, отсталыми технологиями, а также безрассудной и бездарной верхушкой власти.

Как вообще могло существовать подобное убожество?

Да просто королевство Рус было неиграбельной фракцией — обычной разгонной ступенькой для обучающей кампании Драгонийской империи.

Королевство Рус то и дело провоцировало Драгонийскую империю, где царила смута после восшествия на престол нового императора, развязывая пограничные конфликты. И стоило королевским солдатам переступить границу, как войска имперских лордов выступили на перехват — так началась «Северная война».

Именно эта война и служила обучением в имперской кампании «Великой войны».

Что поразительно, в обучении королевство Рус не могло одолеть в первом же сражении даже пограничные ополчения вассалов Империи.

После зачистки остатков разбитых войск фракция знати благодаря боевым заслугам набирала вес и вступала в борьбу за власть с роялистами — на этом обучение заканчивалось, открывая доступ к уникальной игровой механике «Имперская власть».

Именно так.

Королевство Рус было обречено на гибель еще до того, как игра начиналась по-настоящему.

...И вот я стал шестнадцатилетним сиротой по имени Виктор.

Оказаться среди стольких стран именно в королевстве Рус было форменным кошмаром.

Разумеется, рядовым горожанам на поражение было плевать — достаточно лишь сменить знамя над головой, но беда крылась в том, что под конец обучения в королевстве Рус срабатывало особое событие.

Стоило начаться событию под названием «Принудительный призыв», как население королевства Рус катастрофически сокращалось, порождая взамен толпы деморализованных и безоружных крестьян-ополченцев.

Когда я воевал против них в игре, это вызывало лишь раздражение из-за расплодившегося пушечного мяса, но теперь, в суровой реальности, одним из этих согнанных на убой крестьян вполне мог оказаться я сам.

Одно неверное движение — и меня в холщовых лохмотьях с косой наперевес бросят под копыта закованных в латы конных рыцарей.

Я лихорадочно шевелил мозгами, пытаясь придумать способ выбраться из королевства.

Единственным утешением служило то, что мне досталась мини-карта, точь-в-точь как в игре.

Я рассудил так: стоит лишь вырваться из этой безнадежной страны, и с моими знаниями и мини-картой я смогу свернуть горы.

После долгих раздумий я решил использовать это королевство как трамплин для собственного взлета.

План был прост: заработать хоть какую-то известность, чтобы не угодить в ополчение, а в подходящий момент переметнуться на сторону другой державы.

Может показаться странным, но здешние правители никогда не брезговали сдавшимися талантами, так что невыполнимой эта задача не казалась.

Поразмыслив о будущем, я решил поступить в королевскую военную академию.

В конце концов, применить мои навыки на поле боя, управляя отрядами напрямую, было куда проще, чем возиться с внутренним управлением, которое в игре было сильно упрощено.

◇ ◇ ◇

Это оказалось нелегко.

Гордо сдав экзамены с лучшим баллом, я понадеялся, что дальше все пойдет как по маслу, но в академии, где балом правили сытые и холеные аристократы, я всегда оставался белой вороной.

Преподаватели, оглядываясь на знать, нарочно третировали меня, а другие простолюдины либо завидовали, либо отворачивались.

Сколько бы блестящих результатов я ни показывал на занятиях, тактических учениях и военных экзаменах, ничего не менялось.

Надеяться доказать все одними лишь способностями было чистой воды безрассудством.

Я проклинал свое низкое происхождение и узколобость окружающих, но ситуация, само собой, не менялась ни на йоту.

В итоге, хотя за все четыре года я ни разу не уступил первого места в рейтинге, меня распределили в богом забытую горную глухомань на окраине королевства.

О занявшем второе место дворянине и говорить нечего, но даже простолюдинов с худшими оценками не ссылали на столь откровенно никчемные должности.

В тот момент я наконец понял, чего мне не хватало.

Житейской сноровки.

Умение ладить с людьми было важнее любых талантов.

Если бы вместо демонстрации превосходства я сидел тише воды, ниже травы, дела обстояли бы куда лучше.

С тех пор я принялся судорожно перебирать в памяти то, что постепенно начинало стираться.

Особенно много полезного удалось извлечь из поступков исторических деятелей эпохи Троецарствия.

Впрочем, помимо горького урока, кое-какие приобретения у меня все же имелись.

Я обнаружил, что постоянно маячившая в углу обзора мини-карта обладала функцией тактической карты: она не только показывала расположение врагов и союзников, но и позволяла напрямую командовать войсками в моем подчинении.

Возможность моментально отдавать приказы сражающимся людям без всяких сигнальных флажков и свистков давала колоссальное преимущество, развеяв последние сомнения в собственной боеспособности.

Благодаря этому я со спокойной душой стал дожидаться своего часа.

◇ ◇ ◇

С момента моего назначения в провинцию прошло около четырех лет.

Прекрасно зная о грядущей войне, я старался подготовить как можно больше, не привлекая к себе лишнего внимания.

Тратя личные средства, я копил припасы и муштровал солдат.

Параллельно я изо всех сил старался держать руку на пульсе событий, чтобы не упустить ход истории.

Я доставал и читал газеты, выуживал любые слухи, ходившие по тавернам и постоялым дворам.

Поскольку теперь я не забывал и об отношениях с людьми, моя репутация была в разы лучше, чем во времена академии.

Солдаты беспрекословно мне подчинялись, а с другими офицерами особых трений не возникало.

И вот, пока я усердно готовился к началу кампании, незаметно грянула «Северная война».

◇ ◇ ◇

Два года спустя.

Я ведь всего лишь собирался сбежать в подходящий момент.

Но каким-то немыслимым образом я стал временным главнокомандующим королевства Рус.

Шёл примерно десятый год с тех пор, как я попал в этот мир.

— Генерал Виктор.

— Слушаю.

Я стал генералом королевства.

Причём не простым генералом: мне удалось дослужиться аж до должности временного главнокомандующего.

Прямо перед началом войны армии Королевства Рус настолько не хватало офицеров, что на службу призывали даже тех, кто давно вышел в отставку. И то, что их призыв коснулся меня, послужило началом всему.

Благодаря читерской мини-карте с тактическим обзором и превосходно вымуштрованным солдатам, прошедшим со мной весь путь, мне удалось совершить немало выдающихся подвигов.

Разумеется, помня уроки военной академии, я всегда тщательно следил за своим поведением, и в итоге, когда предыдущий главнокомандующий ушёл на покой из-за ранения, он порекомендовал на своё место именно меня.

Конечно, нынешняя должность была лишь временной, присвоенной на период войны, но ко мне относились со всем положенным почётом, доверив командование всеми войсками, за исключением королевской гвардии.

В этом назначении явно читалось намерение сделать из меня козла отпущения в случае поражения, но какая разница, если я попросту не стану проигрывать?

Даже дворяне, поначалу вопившие: «Как смеет какое-то простолюдинское отродье быть главнокомандующим?!», в последнее время притихли, так что я мог без лишней головной боли перемалывать имперские войска.

…Проблема заключалась лишь в том, что груз ответственности на моих плечах стал слишком тяжёл, чтобы взять и сбежать, как планировалось изначально.

— Пора гасить огни.

— А, вот как.

Анна, исполнявшая обязанности моего адъютанта, произнесла это, лишь высунув голову из-за полога палатки.

Должно быть, из-за того, что все вопросы, не доходившие до меня, она решала самостоятельно, на её слабо улыбающемся лице залегли глубокие тёмные круги.

Когда Анна только стала моим адъютантом, то совершенно мне не доверяла, но теперь, взвалив на себя всю тяжёлую рутину, оказалась человеком, которому я был искренне благодарен.

— Тебе бы самой лечь пораньше.

— Но вы тоже, генерал...

— Цыц.

— ...Благодарю вас.

Анна слегка склонила голову и неторопливо покинула палатку.

Сейчас Королевство Рус уже второй год вело войну с Драгонийской империей.

Когда в игре я выбирал Империю, на завоевание Руса уходило от силы три месяца, однако сейчас мы до сих пор вели позиционную оборону в столичном замке.

— Хм.

Оглядываясь назад, можно сказать, что поставленных целей я в какой-то мере достиг.

В Королевстве Рус, где оступившимся генералам рубили головы одну за другой, я сумел дойти до поста главнокомандующего, и почти все, за исключением помешанных на власти аристократов, относились ко мне благосклонно.

Даже поведение моей адъютантки Анны кардинально изменилось по сравнению с первой нашей встречей, так что со своей задачей я, похоже, справлялся неплохо.

Конечно, начни я в Империи, мне не пришлось бы изо дня в день бороться за выживание.

Отсталые технологии, нехватка ресурсов, постоянные козни знати...

Я на собственной шкуре ощутил, почему в игре Королевство Рус было недоступно для выбора.

Каждый раз объяснять капризным аристократам причины передислокации войск было сущей морокой, а попытки убедить их в выгодности текущего положения выматывали до предела.

Стоило явиться по вызову во дворец, как начинались дебаты «один против нескольких десятков», после которых я возвращался совершенно опустошённым.

— Ха-а...

Тяжело вздохнув от досады, я снова сосредоточился на возвышающейся стопке документов.

Желание переметнуться в Империю всё ещё никуда не делось, но в моём первоначальном плане — сделать это «естественным образом» — крылось слабое место: отсутствие благовидного предлога.

То, что до сих пор мы воевали именно с Империей, значения не имело.

Хотя враг и выступал под знамёнами имперской армии, эти войска принадлежали фракции знати, противостоящей самому императору.

Мне, мечтавшему поступить на службу к императору, было даже выгоднее не оставлять их в живых.

Главное — чтобы получить достойное применение после капитуляции, сама сдача должна выглядеть не как предательство, а как «вынужденное решение ради спасения жизней солдат».

Исторически сложилось, что при оценке сдавшегося полководца решающую роль играли сопутствующие обстоятельства, а добиться нужного эффекта было непросто.

Нельзя же ради собственной выгоды бездумно бросать солдат на верную смерть, а значит, требовалась ситуация, в которой я потерпел бы поражение, несмотря на все приложенные усилия.

Вот только столь идеального расклада до сих пор не подворачивалось ни разу.

Возможно, сказывалось то, что армия противника была сбродом вассалов, неподконтрольных императору.

Атаки имперских войск оказывались настолько топорными и убогими, что их можно было просчитать даже без помощи мини-карты; проиграть подобным бездарям и попасть в плен значило бы безнадёжно втоптать собственную репутацию в грязь.

Если и стоило сдаваться, то последним шансом было самое начало войны, когда разница в численности армий была колоссальной, но в то время я мало на что мог повлиять.

«Неужели придётся сложить кости за Королевство Рус?»

Уж лучше оторвать у Империи кусок территории в этой войне и с её помощью покорить весь мир.

Это будет трудно, но не выглядит невозможным.

Пускай речь шла об игре, однако завоевать мир удавалось и за куда более слабые государства, чем Королевство Рус.

Мне это не по душе, но других вариантов почти не осталось.

— Ха, ладно.

Для начала стоило сосредоточиться на текущих делах.

Я ещё долго при свете лампы корпел над кипой бумаг, как вдруг...

— М?

Рамка мини-карты несколько раз тревожно мигнула алым.

Этот сигнал прямо указывал на опасность, и я рефлекторно схватился за стоявший рядом меч.

Взглянув на мини-карту, я увидел группу красных точек, по прямой линии приближавшихся к моему расположению.

«Убийцы?»

Странно, учитывая, что я находился в самом центре военного лагеря.

Мне уже доводилось сталкиваться с ассасинами, скрывавшими своё присутствие с помощью магии или зачарованных артефактов, но среди них не находилось таких идиотов, которые вместо обходных путей попёрлись бы напролом через всю армию.

*Вжик.*

Точки приближались слишком быстро, поэтому я поднялся со стула и обнажил клинок.

Вокруг скопления красных точек начали появляться зелёные метки союзников, однако приближающиеся не сбавляли ход.

По непонятной причине наши солдаты лишь расступались перед ними.

Мини-карта ещё ни разу не ошибалась, отчего ситуация казалась ещё более непостижимой.

Враги для меня, но не враги для моих солдат — сущая загадка.

Хотя кое-какие мысли у меня возникли...

— С дороги! Это приказ Его Величества короля!

— А-а.

Словно желая развеять мои сомнения, издалека донёсся знакомый выкрик, и суть происходящего мгновенно прояснилась.

По крайней мере, этот человек явно не годился на роль наёмного убийцы или тайного лазутчика.

Для столь ответственного поручения ему банально недоставало ума.

Вернув меч в ножны и опустившись обратно на стул, я увидел, как обладатель голоса рывком распахнул полог палатки и ввалился внутрь.

— Рад тебя видеть, Виктор.

— Капитан гвардии Андрей. Какими судьбами?

Незваным гостем оказался командир королевской гвардии Руса — Андрей.

Он принадлежал к числу тех, кому мой карьерный рост стоял поперёк горла, и сочетал в себе спесь высшей аристократии с типичной для штабных крыс полнейшей профнепригодностью.

Обладая внешностью златовласого и голубоглазого принца, он, поговаривали, пользовался бешеным успехом в высшем свете.

В отличие от обычных дней, когда он щеголял в парадном мундире, сейчас на нём сверкали с иголочки новенькие доспехи, а на левом боку висел меч с рукоятью, усыпанной драгоценными камнями.

С подлой ухмылкой Андрей приблизился к столу.

От вида этой мерзкой улыбки человека, который при каждом моём тактическом отступлении брызгал слюной и требовал казнить меня, повеяло дурным предчувствием.

— Заходите!

Гвардейцы, переглядываясь и опасливо косясь то на меня, то на Андрея, вошли следом. На них были жёсткие, совершенно не разношенные кожаные доспехи, а в руках вместо оружия они держали по мотку верёвок.

Всем своим видом они выдавали отсутствие реального боевого опыта, дрожа от напряжения, однако экипировка на них даже на первый взгляд была элитной работой лучших мастеров.

Небось такие хлыщи тоже любят травить байки о своих «великих подвигах» перед дамами.

— Никогда ещё я не был так рад тебя видеть. Знаешь, что это?

Подавив подступившее раздражение, я взглянул на свиток, зажатый в его протянутой правой руке.

Бумага выглядела дорогой сама по себе, а золотой шнур, перевязывавший свиток, указывал на королевский указ, так что догадаться о серьёзности содержимого труда не составило.

— Любопытно? Ещё бы тебе не было любопытно.

Он развернул свиток и ткнул им мне прямо в лицо.

Текст и вправду оказался из ряда вон выходящим.

— ...Приказ об аресте?

— Именно. Его Величество повелел взять тебя под стражу.

В свитке содержался лаконичный королевский приказ: арестовать меня, действующего временного главнокомандующего Виктора.

Это было лишь распоряжение о задержании, так что причины ареста там не указывались.

Хотя указ и исходил от короля, четырнадцатилетний мальчишка вряд ли самолично додумался бы посреди войны внезапно схватить командующего собственной армией.

Опять происки аристократов, которые всё это время пытались меня сожрать?

Но какой бы сладкой ни была власть...

Внезапный арест главнокомандующего прямо посреди боевых действий не укладывался ни в какие рамки здравого смысла.

— Ты хоть понимаешь, что всё это значит?

— Уж получше твоего понимаю.

Андрей опустил свиток и нагло придвинул своё лицо к моему почти вплотную.

Мне до смерти хотелось начистить эту глумливую рожу, но раз он принёс королевский указ, действовать напролом я не мог.

К тому же гвардейцы, которые пока лишь нерешительно переминались с ноги на ногу, бросились бы на меня по первому же слову командира.

— Похоже, ты не понимаешь: это ведь не простой арест.

— ...И что же тогда?

С перекосившимся от злорадной усмешки лицом Андрей выхватил верёвку у стоявшего рядом гвардейца, подошёл ко мне и принялся собственноручно связывать мне руки и ноги.

— Вообще-то это государственная тайна, но раз уж ты выглядишь таким обиженным, так и быть, скажу. Тебя принесут в жертву ради мира.

Связывая меня, он прошептал на ухо ошеломляющие слова.

— Ради мира?

Меня покоробило от того, что о мире рассуждает хлыщ, всю войну околачивавшийся возле дворца с парадной саблей, но вместо того чтобы огрызнуться, я решил вытянуть из болтливого Андрея побольше информации.

— В обмен на твою выдачу Империи нам даруют перемирие сроком на один год. Наступит долгожданный мир.

— Перемирие, говоришь...

— Вот именно. Купить целый год ценой одной твоей никчёмной жизни — чертовски выгодная сделка.

Андрей вываливал на меня эти, казалось бы, полные безысходности слова о том, что королевство, которому я отдал столько лет, попросту предало меня.

Но я лишь опустил голову, чтобы скрыть расползающуюся по губам улыбку.

Это был шанс.

Шанс сбежать оттуда, где не было никакого будущего.

Будучи нищим сиротой-подростком, Виктор никак не мог сбежать в империю.

Ему не хватало припасов, денег и сил, необходимых для столь долгого пути, но главное — стоило покинуть город, как он непременно попал бы в лапы грабителей и разбойников, спастись от которых не было никакой возможности.

Даже с помощью мини-карты он не был уверен, что сумеет удрать от взрослых мужиков с клинками наперевес.

После поступления в военную академию королевства даже просто заикнуться о симпатии к империи стало немыслимо.

Драгонийская империя и Королевство Рус враждовали ещё задолго до того, как я попал в этот мир.

Точнее говоря, аристократы Королевства Рус питали к империи слепую, одностороннюю ненависть, а в военной академии как раз училось полно дворянских отпрысков.

Если бы я хоть словом обмолвился об империи, надо мной вполне могли бы жестоко расправиться.

Когда же меня распределили на службу в действующую армию, шанс на побег и вовсе испарился.

В любой армии дезертирство считается тягчайшим преступлением.

К тому же с ростом моих боевых заслуг росло и число имперских генералов, жаждавших любой ценой схватить меня, так что вздумай я просто сдаться в плен — мне первым делом снесли бы голову.

И вот поэтому...

Слова о том, что меня передадут империи, показались спасительной верёвкой, спущенной прямо с небес.

— Хе-хе.

— Ты что, совсем с катушек слетел? Ухмыляешься в такой ситуации?

— Ха-ха-ха...

Жалкие колкости Андрея меня ничуть не задевали.

Ведь все проблемы, связывавшие меня по рукам и ногам, разрешились в один миг.

Прежде всего, из действий Андрея можно было извлечь массу зацепок.

Раз он прихватил только верёвки, значит, я нужен им живым. А то, что он лишь сыплет насмешками и не распускает руки, явно указывает на приказ свыше не применять силу.

Не будь такого запрета, Андрей врезал бы мне кулаком в лицо в ту же секунду, как связал.

— Знал бы ты, какая участь тебя ждёт...

Андрей продолжал бесплатно снабжать меня ценными сведениями.

Судя по его трёпу, Королевство Рус само первым запросило перемирие. Император же прямо назвал моё имя, потребовав выдать меня, и королевство покорно согласилось.

И решающим здесь был тот факт, что император назвал меня лично.

Как гласит пословица, враг моего врага — мой друг, поэтому у правителя не было причин питать ко мне неприязнь: я ведь основательно подорвал силы фракции знати. Напротив, нынешний владыка империи настолько одержим вербовкой талантов, что в игре даже существовали особые события по переманиванию вражеских генералов и советников. А значит, он наверняка потребовал выдать меня, чтобы поставить к себе на службу.

В таком случае моя задача предельно проста.

— Пойдём, Андрей.

— ...Ха.

Нужно просто спокойно дать увести себя.

В конце концов, всё складывалось именно так, как я и хотел.

◇ ◇ ◇

Я опустила усталое тело на ставшую уже привычной походную койку.

— Фух...

Незаметно пролетели полтора года с тех пор, как я стала личным адъютантом генерала Виктора.

Поначалу я думала, что это понижение.

В армии, где всё держали в кулаке высшие аристократы, назначение секретарём к простолюдину в офицерских погонах не сулило ничего хорошего.

К тому же я и сама была незнатного рода, отчего сомнения лишь усиливались.

Мне ещё в военной академии не раз давали понять, что простолюдины должны держаться себе подобных — такова была привычная манера дворян делить людей по происхождению.

Кроме того, в ту пору сам Виктор окончил академию всего четыре года назад и был неопытным младшим офицером, так что я всерьёз опасалась погибнуть из-за какого-нибудь его безрассудства.

Тщеславное рвение к славе, присущее молодым офицерам...

Мне вовсе не хотелось переживать подобное снова.

Но Виктор оказался другим.

Одни считали его бездарем за то, что даже после побед в бою он неизменно отступал; другие, более толковые командиры, напротив, восхищались его стратегией и тактикой успешных манёвров и контратак.

Однако я считала, что обе эти оценки далеки от истины.

Разумеется, он действительно постоянно отступал, да и в тактике со стратегией ему не было равных.

Но главное его достоинство крылось в непостижимой харизме, способной вести за собой солдат.

Это можно понять, лишь оказавшись под его началом.

Как бы далеко ты ни находился, его приказы отчётливо звучат в голове, и тело словно под наваждением само двигается в нужное место.

Стоило хоть раз испытать подобное командование, как медлительные, неповоротливые распоряжения обычных командиров переставали внушать хоть какое-то доверие.

И когда в самом начале он руководил десятками или сотнями солдат, и теперь, ведя за собой десятки тысяч людей, в его управлении не было ни малейшего изъяна.

К тому же, в отличие от прочих, видевших в людях лишь расходный материал и бездумно бросавших их на верную смерть, под его чутким руководством потери были ничтожно малы.

Солдаты при одной только вести о том, что ими командует генерал Виктор, заметно приободрялись.

Генерал Виктор продвигался по службе с головокружительной скоростью.

Впрочем, в этом не было ничего удивительного: только круглый дурак не понимал, что эта война вообще продолжается исключительно благодаря ему.

Доказав свои способности на деле, он целых два года удерживал позиции в заведомо безнадёжной войне.

В последнее время он поднимал боевой дух, уверяя, что час для контратаки уже близок.

Даже издали было заметно плачевное состояние имперских войск, поэтому многие солдаты уже всерьёз предвкушали скорую победу.

Я была безмерно благодарна ему за многое.

За то, что он спас жизни мне и солдатам, пока отовсюду доносились вести о поголовном истреблении других отрядов.

За то, что он отправлял меня отдыхать, а сам до глубокой ночи не гасил светильник в своём шатре.

Вот почему я ни разу не упрекнула его, пусть и засыпала каждый вечер без задних ног.

Ведь не будь его рядом, я наверняка служила бы под началом какого-нибудь бездаря и уже давно почила бы вечным сном.

...Может быть, оттого, что впереди забрезжил конец?

В последнее время перед сном я всё чаще ловила себя на мыслях о том, как мы останемся наедине после войны.

Я пыталась представить, каков он — не железный генерал Виктор, а мужчина по имени Виктор.

Стоило обстановке хоть немного накалиться, как я тут же просыпалась, но даже просто предаваться этим грёзам было приятно.

И вот, едва я задремала...

— Именем Его Величества короля!

Я мгновенно поднялась, услышав громкий крик и шум снаружи.

Поскольку я, как обычно, спала в военной форме, мне оставалось лишь натянуть сапоги, схватить оружие и выбежать из палатки.

— ...Что здесь происходит?

Отряд незнакомых солдат оцепил шатёр генерала Виктора, стоявший прямо по соседству с моим.

Они были странно снаряжены: без шлемов, в кожаных доспехах и с верёвками, а на их нагрудниках красовался королевский символ — алый трезубец.

«Гвардейцы?..»

Стоявшие вокруг наши солдаты растерянно топтались на месте, не решаясь приблизиться к шатру.

Не понимая происходящего, я попыталась пройти внутрь одна, но охранявшие вход люди тут же вскинули руки, преграждая путь:

— Не подходи!

— Я адъютант генерала Виктора, Анна!

— Сейчас капитан исполняет волю Его Величества. Никому не позволено вмешиваться.

— ...Капитан гвардии?

— Попридержи язык, если жизнь дорога.

В их голосах звучала непреклонность с лёгкой насмешкой.

Зачем капитану королевской гвардии посреди ночи лично вести солдат в шатёр воюющего генерала?

Ответа не было.

Но происходящее выглядело чересчур подозрительно, и я достала из-за пазухи свисток.

*Фью-ю-ю-ить!*

— Что ты, чёрт возьми...

Едва раздался сигнал тревоги, как растерянные солдаты опомнились и начали смыкать строй, беря шатёр генерала в кольцо.

Поняв, что командиру грозит опасность, они впились в гвардейцев свирепыми взглядами.

Вспыхнули факелы, и при виде надвигающихся воинов в полном боевом облачении гвардейцы заметно занервничали.

— Ч-что вы творите?!

— Как мы можем вам верить? Я должна сама всё увидеть!

— Ты кому дерзишь?! Да кем ты себя...

Несмотря на то что я подошла почти вплотную, из шатра не доносилось ни звука, и тревога в моей груди лишь нарастала.

Если они посмели причинить вред генералу Виктору...

*Фьюить!*

По короткому сигналу солдаты синхронно сделали шаг вперёд.

— Сумасшедшие! Вы вздумали пойти против воли короля?!

— Пойти против? А где доказательства, что такой приказ вообще есть?

— Командир...

— Вот я и хочу увидеть его своими глазами!

Глядя, как гвардейцы, несмотря на дрожь в коленях, упорно стоят на своём, я уже раздумывала, не свистнуть ли ещё раз, как вдруг...

*Шурх.*

— Что за шум?

— Капитан!

Полог шатра откинулся, и наружу вышел мужчина, сжимавший в руках верёвку.

Это был тот самый капитан королевской гвардии, о котором они говорили, — Андрей.

А следом за ним выволокли генерала Виктора, намертво связанного по рукам и ногам.

— ...Генерал?

Виктор опустил голову и хранил молчание.

Видимых ран на нём не было, но то, что его связали, само по себе не сулило ничего хорошего.

— Э-эта девка... она посмела угрожать нам!

— О-о?

До смерти перепуганный гвардеец, едва завидев Андрея, тут же бросился жаловаться на всё произошедшее.

Он вёл себя не как солдат, а скорее как капризный сопляк, ябедничающий родителям, так что во мне закрались сомнения: неужели эти трусы и впрямь служат в личной королевской гвардии?

— Значит, решила воспротивиться королевской воле?

— ...

Но как бы то ни было, если приказ короля подлинный, теперь опасность грозила и мне.

Неповиновение воле государя, особенно для военного, — тягчайшее преступление, караемое смертью по обвинению в измене.

— Что ж, похоже, список арестованных пополнится ещё на одного...

В тот самый миг, когда Андрей вскинул палец, указывая прямо на меня...

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Над лагерем раскатился звучный, безудержный хохот.

Хозяином этого смеха был генерал Виктор.

Гвардейцы торопливо схватили генерала, который, невзирая на связанные по рукам и ногам конечности, уверенно стоял без чьей-либо помощи и покатывался со смеху, а Андрей ошеломлённо уставился на него, даже забыв опустить занесённую руку.

«...Он сделал это ради меня?»

Прежде он никогда так громко не смеялся, так что вполне можно было предположить, что генерал рассмеялся нарочно, стремясь отвлечь внимание на себя.

— ...Наконец-то свихнулся.

Едва услышав бормотание Андрея, генерал, до этого заливавшийся хохотом, тут же замолк.

Словно перед ними стоял совсем другой человек: на лице, обращённом к Андрею, не осталось и тени веселья.

— Ч-что ещё?

Андрей мимолётно отвёл взгляд, но, задетый за живое собственной трусостью, с силой дёрнул за верёвку и попытался встретить взгляд генерала.

— Ты что это...

— Послушай, Андрей.

— ...Гх.

Андрей попытался напустить на себя грозный вид и рявкнуть, но при звуке этого тихого голоса и виде леденящего взгляда осёкся на полуслове.

Продемонстрировав хотя бы крупицу своей былой харизмы с полей сражений, генерал усмехнулся при виде сжавшегося Андрея и легко пожал плечами, разряжая обстановку.

— Не пугайся ты так. Разве у меня нет причин радоваться?

— Испугался? Д-да я...

— Ведь наступает мир. Ты-то должен быть куда привычнее к миру, чего же ты так боишься?

— Ах ты, ублюдок!..

Андрей закипал от ярости на генерала, который нагло игнорировал каждое его слово и гнул свою линию.

Меня же куда больше тревожили слова генерала о мире.

Ещё вчера вокруг свистели стрелы и летели камни, а тут вдруг — мир?

О чём же они говорили внутри?

— Ха, да плевать. Всё равно ты смертник, вот и треплешься перед кончиной.

Слова Андрея лишь подлили масла в огонь моих сомнений.

— Кто знает.

— Что?

Генерал отреагировал с невозмутимым спокойствием, будто давно всё знал, но при мысли о том, что генерал Виктор может погибнуть, я тут же подала условный знак рукой.

*Лязг! Лязг!*

По этому сигналу напряжённо ждавшие солдаты сжали копья и стали медленно смыкать кольцо.

— Что?! Что ты творишь?!

— Я не могу позволить вам среди ночи арестовать и обречь на смерть главнокомандующего союзной армией прямо посреди войны.

Когда на кону стояла жизнь генерала, отпустить их было нельзя.

Даже если отбросить личную благодарность за то, что он только что защитил меня, исчезни генерал — и мы неминуемо погибли бы под началом очередных бездарных командиров, как это случалось раньше.

Если уж суждено умереть, разве не стоило попытаться вернуть генералу хотя бы часть долга?

— Эй, это королевский указ, указ! Вы смеете противиться воле Его Вели...

— Я не получала такого приказа! И остальные тоже. Разве не так?

— Так точно!

Он вытащил указ с королевской печатью, но раз уж мы приняли решение и обнажили оружие, этот жалкий клочок бумаги ничего не стоил.

Собравшихся солдат было уже больше нескольких десятков, так что гвардейцы, среди которых боеспособным оружием обладал один лишь Андрей, не смогли бы оказать сопротивления.

— Немедленно развяжи верёвки.

— Да чтоб вас всех, твою же мать!..

Андрей грязно выругался и лихорадочно забегал глазами.

Его рука теребила ножны на поясе, но, прекрасно понимая безнадёжность сопротивления, он даже не решался взяться за рукоять.

— Командир! Ч-что нам делать?!

Остальные гвардейцы, до смерти напуганные направленными на них копьями, сгрудились вокруг Андрея.

— Вы что, бунт поднять вздумали?! Немедленно опустите оружие!

— Бунт?

— Да! Как вы смеете угрожать мне, исполнителю королевского указа?!

Решив, видимо, что слово «бунт» произвело эффект, Андрей снова набрался смелости, но меня саму поразило то, что прозвучавшее слово вовсе не вызвало во мне отторжения.

Окружающие солдаты лишь на миг вздрогнули, но, видя, что я не собираюсь отступать, ни один не опустил копья и не сделал шагу назад.

Любой солдат, прошедший через горнило войны, понимал одну простую истину: мечи и стрелы имперцев куда ближе и реальнее для нас, чем далёкая кара за измену.

Если командующие не сменятся, нас всё равно снова отправят на верную смерть.

А без генерала Виктора мы перемрём в одно мгновение, даже не оставив о себе памяти.

— А что, звучит неплохо.

— Что?

Уж лучше мятеж, чем собачья смерть.

Когда я обнажила клинок, глаза Андрея полезли на лоб.

— О-остановитесь прямо сейчас, и я спущу всё на тормозах!

— А генерал?

— ...

— Ха.

Андрей упорно молчал, давая понять, что генерала он не отпустит ни при каких обстоятельствах.

В конце концов я подняла меч над головой. Напряжение достигло предела: один мой жест мог решить всё.

И в этот миг сомнения, когда даже мне было непросто решиться...

— Довольно.

Генерал, до сих пор лишь молча наблюдавший за происходящим, подал голос. От его короткого приказа все, включая меня, опустили оружие.

— Андрей. Ты так бойко трепал языком, что же вдруг притих? Ответил бы ей, и дело с концом.

Генерал заговорил с шутливой интонацией, словно пытаясь разрядить обстановку. Осознав, что остался жив, Андрей смахнул со лба холодный пот.

— ...Да. Его Вели...

— Я сам скажу. Адъютант Анна.

— Слушаю.

— С-сучьи выродки...

— О войне можете не беспокоиться. Драгонийская империя и Королевство Рус договорились о перемирии на один год.

— О перемирии?

Он вкратце описал сложившуюся ситуацию, пояснив, что арестовали его лишь затем, чтобы выдать империи в обмен на мирный договор.

— ...Вот как.

— Позаботься обо всём, пока меня не будет.

Прежде чем я успела осознать истинный смысл этих слов, генерал уже двинулся с места.

— Выдвигаемся.

— Ха, совсем спятил... Эй, постой!

Каким-то образом избавившись от верёвок на ногах, генерал мерно зашагал вперёд, а Андрей с гвардейцами окружили его и поспешно бросились прочь сквозь расступившиеся ряды солдат.

— Генерал!

— Живите как можно дольше, прошу вас!

Я ошеломлённо смотрела вслед генералу, который без малейших колебаний уходил вдаль с этим последним напутствием.

Как он и говорил о своём хорошем настроении, его походка казалась невероятно лёгкой — и это при том, что он наверняка шёл на верную смерть.

Как можно заботиться о нас даже тогда, когда тебя ждёт гибель?

Быть может, именно благодаря этому он и стал столь выдающимся полководцем?

— ...Что же делать.

Проводив взглядом то направление, куда он ушёл, я ещё долго стояла на месте, после чего распустила солдат и вернулась в палатку.

Мысли путались.

Хоть генерал и просил меня временно принять командование войсками, я зашла в палатку главнокомандующего лишь затем, чтобы потушить огонь, и тут же вышла. Будь это памятные вещи погибшего, стоило бы собрать их, но я ни к чему не прикоснулась, не желая мириться с мыслью о его смерти.

В голове царил хаос. Даже лёжа на кровати, я чувствовала невыносимую усталость.

— Один год...

Генерал Виктор говорил, что при затяжной войне королевство с его скромными силами окажется в заведомо проигрышном положении. И даже если мы победим в этой войне, в следующей потерпим неизбежное поражение.

Сможет ли Королевство Рус, лишившееся господина Виктора, выстоять против империи через год? То самое королевство, что терпело поражение за поражением до того, как он стал генералом?

К тому же этот подонок Андрей ни за что не сдержит обещания спустить всё на тормозах, а значит, наши жизни тоже висят на волоске.

Если король посмел в одностороннем порядке арестовать главнокомандующего, то уж перед расправой над его адъютантом и простыми солдатами он точно не остановится. Может начаться масштабная чистка, какие не раз случались до прихода господина Виктора.

Накатила запоздалая мысль, что не стоило отпускать Андрея, но мерзавец уже был далеко.

— Нужно всё как следует обдумать.

Похоже, придётся подготовиться. Ведь генерал напоследок приказал жить как можно дольше, а приказы нужно выполнять.

◇ ◇ ◇

— Фу-ух.

Лишь когда солдаты расступились, а лагерь остался далеко позади, я смог с облегчением выдохнуть.

Это было опасно.

Не ожидал, что мой адъютант так бурно отреагирует на нависшую надо мной угрозу. Она ведь обнажила оружие против командира королевской гвардии, прибывшего с королевским указом.

Куда только делась её прежняя придирчивость и недоверие ко мне?

Какое счастье, что в критический момент они послушали моих слов, не доведя дело до крайности. Ещё немного, и я упустил бы последний шанс сбежать из королевства.

Кто бы знал, как я перепугался, когда она пробормотала, что бунт — не такая уж плохая идея.

— Да эту суку надо было просто...

— Разве ты не обещал промолчать? А ведь она выглядела весьма решительно.

— ...Смертник, а язык как помело, честное слово.

Я то и дело подначивал Андрея, который без умолку бубнил себе под нос, словно пытаясь убедить самого себя. Тот лишь огрызался в ответ, но пальцем меня не трогал.

Если уж вспыльчивый Андрей проявлял такое терпение, ему наверняка дали строгие указания на мой счёт.

К тому же все вокруг твердят, что я иду на смерть, но у меня на этот счёт иное мнение. По крайней мере, пока я нужен императрице, гибель мне точно не грозит.

Угодить её строгим требованиям — задача отдельная, но уж голову на пику мне сию секунду точно не водрузят.

И повод безупречен.

Ведь не я предал родину или дезертировал — это королевство первым бросило меня на произвол судьбы. Обстоятельства настолько удачны, что у сердобольных людей я смогу вызвать даже искреннее сочувствие.

— Хе-хе.

— ...Псих.

Если вести себя правильно, в Драгонийской империи мне найдётся достойное применение. Стоит лишь грамотно выстроить образ, и я предстану «преданным и одарённым генералом, которого предало бездарное командование».

Императрица Драгонии не станет разбрасываться подчинёнными, которые компетентны, лишены неуместных амбиций, верны своему долгу, но при необходимости способны действовать решительно.

Да и сам я ради великой цели — покорения этого мира — вполне готов смириться с временными неудобствами.

— Ну и куда мы направляемся?

— Ради всего святого, ты можешь просто заткнуться и идти молча?

— Как скажешь.

— Ха-а...

Так что этот арест — вовсе не конец, а только начало.

Наш отряд направился в тюрьму, расположенную в подземелье королевского дворца.

Андрей быстро воспрял духом и всю дорогу хихикал, поддразнивая меня. Лишь добравшись до места своего заключения, я понял причину его веселья.

Это была вовсе не привычная камера с железными прутьями решётки.

Мы остановились перед одиночной камерой, чья дверь тоже была вытесана из цельного камня.

Внутри виднелись лишь грубо обтёсанная каменная лежанка да глубокая узкая яма, а с внешним миром темницу соединяли только крошечное слуховое окошко под самым потолком и створка для раздачи еды в двери.

К тому же клетушка оказалась настолько тесной, что внутри даже размяться было бы сложно.

— И сколько мне здесь торчать? — спросил я у Андрея, который, кряхтя от натуги, сдвигал тяжеленную плиту двери.

— Не положено отвечать.

— День? Хм, вряд ли. Три дня? Неделю?

— Заткнись.

— Дольше вряд ли. Дней пять?

— ...Сука.

Благодаря Андрею, который совершенно не умел скрывать дёргающееся веко и бегающий взгляд, мне удалось быстро выудить нужные сведения.

Судя по его до прозрачности очевидной реакции, просидеть взаперти мне предстояло около трёх дней.

Он даже не стал толком развязывать стягивавшие меня верёвки и торопливо втолкнул меня внутрь.

— Посмотрим, сохранишь ли ты свою спесь, когда выйдешь отсюда!

— И тебе удачи.

— ...Гр-р-р!

*Бум.*

Едва дверь захлопнулась, темница погрузилась в непроглядный мрак.

Убедившись, что внутрь не пробивается ни единого лучика света, я разжал пальцы и выпустил верёвки.

Я ещё на ходу тайком ослабил небрежно завязанные узлы, поэтому путы тут же с глухим шуршанием осыпались на пол.

— Всё-таки он форменный болван.

Сажая человека в карцер, первым делом необходимо изъять любые вещи, с помощью которых можно навредить себе или совершить побег.

Оружие — само собой, но неужели он не понимает, сколько всего можно сотворить с обычной верёвкой?

Впрочем, Андрею, привыкшему лишь чаёвничать с другими аристократами, подобные тонкости могли быть и неведомы.

— Фу-у-ух.

Ему следовало бы радоваться своей удаче.

Окажись на моём месте опасный головорез, беды было бы не миновать, но я собирался быть образцово-показательным заключённым.

Моя цель — казаться монарху слепо преданным слугой, готовым безропотно сносить любые несправедливые приказы и хранить верность родине до конца.

Мои способности уже доказаны делом, так что риска показаться бездарным дураком не существовало.

План заключался в том, чтобы до последнего изображать непоколебимую верность прежнему государю, а затем, когда императрица предоставит удобный повод, сделать вид, будто меня тронули её слова: «Вы покорили моё сердце», — и неохотно перейти на сторону империи.

Нужно было умело понабивать себе цену во время переговоров, чтобы взвинтить ставки, и заодно внушить мысль: заполучив мою преданность, она обретёт столь же верного слугу, каким я был для прежнего короля.

Я не знал, как именно императрица поведёт себя со мной, поэтому чутьё и сообразительность оставались важнейшими переменными, но уж в своём умении читать обстановку я был уверен.

В крайнем случае можно притвориться сломленным и сразу согласиться, так что поводов для беспокойства не находилось.

А пока ради всего этого требовалось сидеть в одиночке тише воды ниже травы.

К счастью, я умел проводить время в подобных застенках спокойнее, чем кто-либо другой в этом мире.

Нащупав во тьме лежанку, я опустился на неё.

— Ну, приступим.

Стоило устроиться поудобнее, закрыть глаза и сосредоточиться, как крошечная мини-карта развернулась на весь обзор, превращаясь в тактическую карту.

Перед глазами возник знакомый интерфейс «Великой войны».

Эту способность я открыл ещё в военной академии, когда часто пользовался мини-картой: тактическая карта обладала функцией полноценной симуляции сражений.

Словно в видеоигре, помимо уже пройденных стычек или ключевых битв оригинальной игры, я мог моделировать собственные сражения на известной мне местности, формировать рода войск и лично командовать ими.

С тех пор как я узнал об этой возможности, жизнь заиграла новыми красками.

В любую свободную минуту я с головой погружался в симуляции, из-за чего случалось сутками не спать ночами, наживая себе проблем, но скучать мне точно не приходилось.

А ведь накопленный опыт можно применять и в реальном бою — разве не двойная выгода?

— Пожалуй, подготовлюсь заранее.

Поскольку в будущем мне предстояло вести за собой имперскую армию, я запустил серию симуляций, где имперскими войсками противостоял силам сопредельных государств.

— ...Какая мощь.

В отличие от войска Королевства Рус с его убогим оснащением и мизерной численностью, армия империи даже по сухим цифрам превосходила всё виденное. Мысль о том, что я буду повелевать этой силой, уже наполняла моё сердце искренней преданностью империи.

Здесь, в одиночной камере, мне никто не мог помешать, и я со спокойной душой целиком погрузился в развернувшуюся перед внутренним взором битву.

◇ ◇ ◇

В последнее время моё настроение было весьма недурным.

А всё потому, что люди из так называемой фракции аристократов — те самые, что мнили себя королями на собственных землях, — заметно притихли.

Меня раздражало их бахвальство об успехах развязанной ими же войны, но теперь мне даже не приходилось вмешиваться лично.

— Ваше Величество!

— Говори.

— Почему вы отклонили запрос на снабжение?! Если бы не соглашение, генерал Пауль мог оказаться в полной изоляции прямо посреди вражеской территории!

Стоило кому-то завести столь неприятную речь, как люди, сплотившиеся напротив под именем фракции императрицы, тут же первыми выступали с отповедью:

— Вы сами с самого начала упрямились, заявляя, что вам не нужна поддержка! Об управлении захваченными землями и трофеях вы даже словом не обмолвились, а как запахло жареным — тут же бросились просить о помощи?! И это, по-вашему, разумно?!

— Но это!..

— Неужели вы не понимаете, что стоите здесь живыми лишь потому, что Её Величество пожелала остановить войну?!

Среди них были и нанятые мной люди, и те, кого я не нанимала, так что я сама толком не понимала, с чего вдруг они именуются фракцией императрицы. Впрочем, уже одного того, что они затыкали глотки крикливым аристократам, было вполне достаточно.

— И всё же...

— Довольно. Мы собрались здесь не для того, чтобы выяснять, кто прав, а кто виноват.

— Теодор!..

— Буду признателен, если вы станете называть меня герцогом Оффенштадтом. В конце концов, я полноправный герцог.

Дворяне, шумно попрекавшие друг друга, тут же смолкли после вмешательства герцога Теодора Оффенштадта.

Он пришёл ко мне лично, изъявив желание примкнуть к фракции императрицы, и благодаря своей изворотливости быстро сделался её главой, обрушившись на аристократов с нападками.

Фракция аристократов, чьё влияние казалось незыблемым, ослабла под напором Теодора и на фоне провала Северной войны, а сам Теодор, будучи опорой фракции императрицы, несмотря на молодость — ему едва перевалило за двадцать, — обрёл вес, не уступающий старейшим герцогам.

Дошло до того, что истинным правителем империи многие теперь считали его, а не меня.

— Ваше Величество.

— Хм.

— Переговорная группа почти прибыла.

— Вот как, понятно.

Как лидеру фракции императрицы, Теодору подобало держаться учтиво и подобострастно, что он и делал, но мне этот человек категорически не нравился.

В глубине его глаз то и дело мелькали столь непомерные амбиции, что становилось ясно: местом главы фракции он не удовлетворится.

Мало того что Теодор втайне от меня сколачивал собственные силы, он ещё и бросал на меня откровенно похотливые взгляды.

Каждый раз, когда меня касался этот взор, полный вожделения и жажды власти, меня пробирала омерзительная дрожь. Я даже жалела, что сделала свою внешность столь привлекательной.

К сожалению, сил немедленно прогнать его у меня не было.

Пускай я и укрепила свою легитимность, вытащив легендарный «Меч родословной», моего авторитета всё ещё не хватало, чтобы по собственной прихоти устранить могущественного высокородного вельможу.

Я слишком поздно поняла, что следовало укреплять личную власть, пока сторонники императрицы и аристократы грызлись между собой, но время было упущено.

Фракция аристократов ослабла настолько, что её даже соперником называть было неловко.

Но и спускать всё на тормозах нельзя.

Даже те, кого я выдвинула лично, поддавшись вывеске «фракции императрицы», примкнули к нему, тогда как их глава явно замышлял неладное.

Мне нужно было научиться распознавать тех, кому действительно можно довериться.

Если человек, которого я приближу и возвышу, окажется пешкой Теодора, это обернётся катастрофой.

— ...Вы уверены, что нам достаточно лишь этого человека? Мы могли бы потребовать куда больше...

— Нет. Этого довольно.

Именно поэтому нынешние переговоры имели для меня решающее значение.

Мне требовался человек, на которого Теодор не имел никакого влияния.

И притом достаточно одарённый, чтобы осадить зарвавшегося герцога, а также свободный от связей со старой аристократией, чтобы ему можно было безоговорочно верить.

И существовал человек, идеально подходивший под эти жесткие требования.

— Говорят, его прозвали «Непобедимым». Любопытно взглянуть.

«Непобедимый» Виктор.

Сейчас я возлагала на него большие надежды.

— Намерены использовать его на службе?

— Сперва нужно взглянуть... годится ли этот чело... эта личность для дела.

Если этот человек действительно так хорош, как о нём говорят, ему стоит довериться.

Он чужд властолюбия, его гений доказан на деле, а среди имперцев он прославился настолько, что его именем пугают непослушных детей.

Если он окажется силён во внутренних делах, я оставлю его подле себя и дам власть; если же он смыслит лишь в войне — отправлю наместником на оккупированные земли Королевства Рус, а по истечении перемирия велю довершить завоевание, тем самым создав для него прочную опору.

А если за душой у него ничего нет...

Что ж, тогда придётся выставить его отрубленную голову на всеобщее обозрение — хоть потешу самолюбие.

— ...Как вам будет угодно.

Теодор явно остался недоволен, но для меня происхождение человека и его прежняя принадлежность не имели значения.

В конце концов, все они лишь жалкие людишки.

Если человек полезен, знамя, под которым он раньше сражался, не играет никакой роли.

— Что ж, на этом закончим совет.

— Слушаюсь.

Слышала я и о том, что внешностью он весьма недурен.

*Вдох.*

Сердце, уставшее от общества ни капли не милых аристократов, впервые за долгое время затрепетало от предвкушения.