— Кх-а-а-а-а!..

Хансоль с наслаждением потянулся всем телом.

На часах было уже десять вечера.

На его лице, осунувшемся от нескольких бессонных ночей подряд, сияла редкая, по-настоящему облегчённая улыбка.

— Наконец-то завтра всё закончится!

Губы Хансоля сами собой расползались в счастливой усмешке.

Что именно закончится?

«Бесконечная ординатура в медицинском!»

Негромко напевая себе под нос, Хансоль принялся собирать сумку.

Да, приходилось нелегко, но он был полностью доволен жизнью, ведь по сравнению с тем, через что ему довелось пройти в детстве, нынешняя жизнь казалась верхом благополучия.

Родители бросили его, едва перерезав пуповину. Вплоть до совершеннолетия он жил в приюте.

Выживать в бедном приюте бок о бок с десятками других детей оказалось делом весьма непростым: ни вкусной еды, о которой мечталось, а любую желанную вещь приходилось уступать другим. Того, что он мог назвать по-настоящему своим, было ничтожно мало.

Именно тогда Хансоль твёрдо решил:

«Я не стану жить так убого».

В тот день, когда у него отобрали мороженое, тайком подаренное заведующей на день рождения, он случайно увидел сквозь ограду, как мимо проходил ребёнок: держась одной рукой за родителей, другой тот сжимал огромное семейное ведёрко мороженого и лучезарно улыбался.

Эта улыбка излучала такое безграничное счастье, что Хансоль, глядя на неё, почувствовал себя невероятно ничтожным.

Той ночью, прорыдав до самого рассвета, Хансоль поставил точный диагноз своему несчастью.

Причина первая: родители. То есть семья. Это он изменить не мог. Непреодолимый фактор — вычёркиваем.

А вот вторая причина — деньги. К счастью, этот пункт поддавался исправлению. Точнее, исправить его мог он сам в будущем.

Ему больше не хотелось, едва проглотив скудный обед, с тревогой гадать о завтрашнем дне. Хансоль страстно захотел заработать много денег, а единственный известный ему способ достичь этого был один — учёба.

С того самого дня он начал зубрить как проклятый, ведь единственным доступным ему путём было поступление в престижный университет.

Он вгрызался в гранит науки так, словно поставил на кон саму жизнь. Каждую ночь у него шла носом кровь, но, когда весь приют засыпал, он запирался в туалете и при тусклом свете читал учебники. Окружающие лишь поражённо цокали языками, видя его маниакальное упорство.

И это принесло плоды: ему удалось поступить на медицинский факультет Хангукского университета, причём с полной оплатой обучения за первый курс.

Но на этом битва не закончилась — нужно было оплачивать следующие семестры. Хансоль снова взялся за книги и учился как безумный все шесть лет, чтобы не отставать от сокурсников и получать стипендию, позволяющую держаться на плаву. И всё это — ради себя будущего, ради спокойной и обеспеченной жизни.

После выпуска он с чистой совестью мог заявить, что выложился на все сто за год интернатуры и четыре года ординатуры.

И вот завтра наступал долгожданный день, когда в этом бесконечном марафоне будет поставлена победная точка. Его кандидатуру уже окончательно утвердили в отделении психиатрии.

«Теперь впереди только прямая и широкая дорога!»

На лице Хансоля расцвела широкая улыбка.

Но едва он сделал шаг к выходу...

*Дзинь.*

Голову пронзила невыносимая боль, будто по ней со всего размаха ударили кувалдой.

«Угх... Что это?..»

От накатившего головокружения Хансоль схватился за виски: ноги подкосились, грозя уронить его на пол.

Проходившая мимо медсестра заметила пошатнувшегося Хансоля и бросилась к нему:

— Вам плохо? Вы в порядке?

В ушах тяжело гудело. Кто-то громко кричал, но голос становился всё глуше, словно доносился из толщи воды:

— ...те!.. Быстрее!.. В по...ке?!

Зрение стремительно угасало, погружаясь во тьму.

«Блять... Что вообще происходит?..»

Почему именно в последний день ординатуры?..

Накатил леденящий ужас. Он впервые в жизни столкнулся с тем, что собственное тело перестало подчиняться рассудку.

«Неужели я вот так умру?..» — эта мысль безраздельно захватила его угасающее сознание.

Как бы он ни пытался распахнуть глаза, его неумолимо затягивало в непроглядную ночную бездну.

А затем всё окончательно погрузилось во мрак.

◇ ◇ ◇

*Гро-о-о-ох!*

*Ба-а-а-ам!*

От оглушительного грохота, разорвавшего барабанные перепонки, Хансоль резко распахнул глаза.

— А-а-а-а!

— Помогите!

Картина, открывшаяся его взору, разительно отличалась от знакомого больничного потолка: повсюду бушевало яростное пламя, землю заливали свежие лужи крови, а вокруг с дикими воплями метались и бежали люди.

«Что за?..»

На долю секунды Хансоль подумал, не оказался ли он на съёмочной площадке блокбастера.

Но это наваждение развеялось в то же мгновение: к горлу подкатила удушливая волна тошноты. Он нутром почувствовал, что весь этот кошмар наяву — вовсе не актёрская игра.

Развернувшееся побоище было настолько чудовищным, что казалось, будто преисподняя разверзлась прямо здесь.

Липкая вонь запекшейся крови и едкий, удушливый запах гари. Кожу обжигало нестерпимым жаром.

Хансоль застыл на месте как вкопанный, оглушённый царящим вокруг безумием, пока рассудок наотрез отказывался признавать эту дикость реальностью.

И тут...

*Динь!*

Вместе с мелодичным перезвоном перед его глазами что-то возникло.

«А?..»

Перед ним повисло полупрозрачное синеватое окно, точь-в-точь как системные окна в видеоиграх.

Хансоль вчитался в появившиеся строчки:

[Вы скончались от переутомления. Из жалости к вашей горькой участи вам дарована вторая жизнь.]

— Пере... утомление?

Что за бред?

«Я... умер?»

Кончики пальцев Хансоля мелко задрожали.

Пока вихрь панических мыслей разрывал его сознание, пробегавший мимо мужчина во всё горло заорал ему:

— Эй, пацан!

Хансоль даже не шелохнулся: вряд ли кто-то в здравом уме назвал бы тридцатилетнего мужчину пацаном.

Однако незнакомец подлетел к нему и грубо вцепился в плечо:

— Ты чего застыл?! Ублюдки из Тиэрна уже здесь! Империи Беленус конец! Беги скорее!

Не успев ничего понять, Хансоль уже вовсю нёсся вперёд, увлекаемый этим незнакомцем.

Задыхаясь на бегу, он мысленно зацепился за одно-единственное слово, сорвавшееся с губ мужчины.

А именно...

«Беленус?..»

Беленус. Это название показалось ему до странности знакомым: он совершенно точно где-то его слышал.

И то, что в голове вдруг зазвучал голос Ерин, его лучшей подруги со студенческих времён, вовсе не было случайностью.

— Хансоль! Ты слушаешь? Главная героиня и главный герой познакомились именно тогда!

Перед глазами всё ещё живо стояло её мечтательное лицо.

Хансоль постепенно сбавил шаг и остановился.

Сердце бешено колотилось в груди.

*Тук. Тук. Тук. Тук.*

Казалось, в ушах не осталось никаких звуков, кроме этих гулких ударов.

Ладони взмокли от холодного пота, а по телу пробежала неудержимая дрожь.

Бежавший впереди мужчина что-то надрывно кричал, но Хансоль уже не воспринимал его крики: в ушах фантомным эхом звенел жизнерадостный щебет Ерин:

— В академии империи Беленус!

— Твою мать!..

Хансоль грязно выругался.

Беленус!

«Так вот где я это слышал!»

И надо же было такой пустяковой детали всплыть в памяти посреди этой леденящей кровь бойни!

Хансоль последовал за сумасшедшим мужиком, обозвавшим его пацаном, и покинул пекло сражения.

Спустя несколько часов.

Расспросив беженцев и сопоставив факты, Хансоль окончательно во всём разобрался.

Похоже, он провалился прямо на страницы книги. И не куда-нибудь, а в любимый любовный роман своей лучшей подруги под названием «Любовь к доброй принцессе».

◇ ◇ ◇

Несколько месяцев спустя.

Ветхое здание. Просторный двор.

Это был единственный монастырь в округе.

«Ах... спать охота».

Хансоль лениво дремал, развалившись прямо на полу монастыря.

«На обед вроде обещали маринованный перец?..»

Вкуснотища.

От этой мысли разыгрался аппетит, и Хансоль почесал урчащий живот.

Как вдруг...

— Ах ты негодник! Опять отлыниваешь?!

Прямо над ухом раздался яростный вопль.

От этого грозного окрика Хансоль лишь тихо усмехнулся:

— Ну какое же это «отлыниваешь»? Это, между прочим, тоже своего рода духовная практика.

— Да где это видано, чтобы практики были столь непотребными?!

Глядя на распалившегося настоятеля, Хансоль нехотя поднялся на ноги.

Белоснежные волосы, окладистая борода и благодушный вид пожилого человека — перед ним стоял хозяин монастыря, настоятель по имени Ноха.

Хансоль расплылся в невинной улыбке и парировал:

— Да что сразу «непотребными»? Вы бы поменьше злились, отец-настоятель, а то давление подскочит — так и свалитесь от инфаркта.

— Если ты перестанешь валять дурака, никуда я не свалюсь!

Лицо настоятеля Нохи уже пылало багрянцем.

— Да я и так всегда паинька.

— Тейл!.. *Кхе-кхе!*

Закашлявшись после надрывного крика, старик согнулся пополам, а Хансоль — вернее, теперь уже Тейл — подхватил пустой кувшин и вразвалочку направился к выходу:

— Пойду принесу вам воды. Ну кто ещё о вас так позаботится, кроме меня?

— Ах ты... Ах ты паршивец!..

Оставив Ноху хвататься за затылок, Тейл вышел на улицу.

— Ха-а-а...

Оказавшись во дворе, он тяжело вздохнул.

Всю прошлую жизнь он положил на учёбу, надеясь стать врачом и грести деньги лопатой, но...

— Чёртова смерть от переутомления, надо же было такому случиться.

Тейл с досадой пнул подвернувшийся камушек.

Если бы он просто умер и на этом всё закончилось, было бы обидно, но с этим хотя бы можно смириться.

«Но какого чёрта они самовольно всучили мне вторую жизнь?!»

Тейл со скрежетом стиснул зубы.

Если уж решили дать второй шанс, сделали бы богачом или хотя бы аристократом!

«Так нет же, угораздило стать безымянным простолюдином из массовки!»

Именно так.

В романе «Любовь к доброй принцессе» он был даже не второстепенным персонажем, а фоном для фона, о котором в тексте не было ни строчки.

Его угораздило вселиться в тело круглого сироты и простолюдина по имени Тейл.

Богатство: ноль.

Статус: ноль.

Семья: ноль.

Нажитое добро: ноль.

Накатившее раздражение заставило Тейла яростно взлохматить волосы.

«У меня же буквально ни гроша за душой! И как мне, по-вашему, выживать?!»

Было бы куда лучше, окажись он хотя бы в мире игры, в которую сам с удовольствием играл и чей лор знал наизусть.

Но угораздило же его попасть внутрь романтического фэнтези, которым зачитывалась лучшая подруга и к которому сам он ни разу в жизни даже не прикасался.

А ведь в этой жизни он рассчитывал просто бездельничать и ни о чём не тужить.

К счастью или нет, но, судя по всему, основные события новеллы ещё даже не начались.

«События книги разворачиваются через пять лет после победы империи Беленус».

Какое счастье, что Ерин постоянно твердила об этом и буквально все уши ему прожужжала.

«Да и повезло ещё, что способности из прошлой жизни перенеслись вместе со мной».

Подойдя к колодцу, Тейл принялся набирать воду и попутно вызвал окно статуса.

Перед его глазами возникло мерцающее синеватым светом окно:

[Потенциальные способности]

[Интеллект: A]

[Мана: C]

[Владение мечом: S]

[Божественная сила: D]

[Примечание: реальные характеристики начнут отображаться по мере развития таланта в ходе тренировок.]

Мельком пробежавшись по строкам, Тейл задержал взгляд на владении мечом.

«Впрочем, логично. С таким-то талантом к фехтованию неудивительно, что я сдал практику на отлично».

В прошлой жизни после первого же практического занятия по анатомии за ним закрепилось прозвище Мастер меча — настолько ловко и уверенно он управлялся со скальпелем.

И всё же, хоть в этом суровом фэнтезийном мире и требовалась сила, чтобы постоять за себя, Тейл категорически избегал мечей.

«Ещё не хватало спалиться, что я гений, и огрести проблем на свою голову».

Как говорится, шила в мешке не утаишь: если не учиться втайне по трактатам, а взять у кого-нибудь пару уроков, этот талант тут же вылезет наружу.

К слову, в этой стране сейчас шла война.

«И меня гарантированно загребут прямо на передовую».

Наверняка даже Ноха со словами «ничего не поделаешь» радостно улыбнётся и сбагрит его на фронт.

К тому же теперь Тейлу совершенно не хотелось над чем-либо надрываться.

«С меня хватит. Какой толк усердствовать, если всё равно помрёшь от переутомления?»

С этой мыслью Тейл опустил взгляд ниже потенциальных способностей.

[Навыки]

Там находилась вкладка навыков — предельно скромная, ведь в ней числился всего один пункт:

[1. Ручки братика исцеляют]

Лицо Тейла мгновенно перекосило.

«Ну и убожество, а не название».

Впрочем, несмотря на нелепое имя, навык был вполне полезным. Ментальное умение позволяло успокоить чужой разум и даже в определённой степени исцелять.

Ознакомившись с описанием, Тейл задумчиво хмыкнул.

«Может, отразилось то, что в прошлой жизни я собирался стать психиатром?»

Впрочем, пока было ничего не понятно. К тому же, как бы он ни пытался активировать навык, ничего не выходило.

«Чтобы применить навык, нужно хотя бы понимать, как управлять маной».

Навык-то есть, а использовать нельзя.

— Эх, ну что за судьба...

Тейл тяжело вздохнул, наполнил кувшин водой из колодца и уже собирался развернуться, как вдруг...

— А?

У входа во двор послышался шум. Казалось, там поднялась суматоха и собралась целая толпа.

В то же мгновение у Тейла шевельнулось дурное предчувствие — верный признак того, что вот-вот грянет беда. А подобные предчувствия его никогда не обманывали.

Он неторопливо зашагал ко входу.

Сократив расстояние, Тейл разглядел людей, столпившихся у ворот.

— Хм?

Там стояла группа незнакомцев в роскошных глубоких капюшонах, а вокруг них расположились рыцари в дорогих доспехах, настороженно охранявшие прибывших и буравя всё вокруг острыми взглядами.

С одного взгляда становилось ясно: аристократы, а может, и кто повыше.

Их свита совершенно не вязалась с обветшалым монастырём, поэтому послушники лишь испуганно перешёптывались поодаль, не решаясь подойти.

В этот момент стоявший впереди невысокий ребёнок откинул закрывавший голову капюшон.

«Ого!..»

У Тейла невольно вырвался тихий вздох восхищения.

Шелковистые, струящиеся длинные золотые волосы. Ярко-голубые глаза, сверкающие чистым блеском, словно драгоценные камни. Слегка опущенные уголки придавали взгляду кроткое и невинное выражение.

Казалось чудом, как на столь крошечном, фарфорово-белом личике вообще уместились такие черты. Девочка была настолько мила и прекрасна, будто её собственными руками вылепил сам Господь.

Глядя на неземную красоту незнакомки, Тейл слегка нахмурился.

«Где-то я это уже слышал...»

Такое лицо забыть было невозможно, но черты девочки почему-то казались смутно знакомыми.

И тут же Тейл вспомнил, откуда взялось это ощущение.

«А».

В памяти всплыла не кто иная, как подруга Ерин, некогда рассказавшая ему об этом романе.

Она болтала без умолку целыми днями и особенно часто расписывала именно эту новеллу, а одной из героинь буквально пела дифирамбы:

— Мягкие струящиеся золотые локоны, сияющие сапфировые глаза, белоснежная нежная кожа... Ах-х, хоть бы разочек увидеть Хлою своими глазами!

Хлоя.

При этой мысли Тейла словно током ударило.

«Хлоя?!»

Неужели и правда она?

Лицо Тейла побелело.

И тому была веская причина.

«Стоп, почему главная героиня этого романа здесь?!»

Главная героиня книги «Любовь к доброй принцессе» и единственная принцесса империи... Ею была не кто иная, как Хлоя Беленус.

Глаза Тейла беспокойно забегали.

«Да нет, ну не может же это быть настоящая Хлоя?..»

И как раз в этот миг стоявший рядом рыцарь осторожно произнёс:

— Госпожа Хлоя, вам нельзя снимать капюшон.

— Мы всё равно останемся здесь, так что всё в порядке.

Услышав их разговор, Тейл обречённо вздохнул. Увидев персонажа книги воочию, он окончательно осознал, что действительно переродился в этом романе.

Пока он переваривал шок, из здания монастыря показался Ноха.

— Тейл, негодник, когда ты уже...

Свирепо тараща глаза, Ноха осёкся, заметив собравшихся у входа людей, после чего прокашлялся и заговорил подчёркнуто степенным тоном:

— Кхм-кхм. Нам сообщали, что прибудут благородные беженцы из имперской столицы. Должно быть, вы как раз добрались.

При виде Нохи, мгновенно нацепившего доброжелательную улыбку, Тейл окончательно уверился в своей догадке.

«Ерин ведь упоминала кое-что подобное».

Ещё до начала основного сюжета, в разгар войны, члены императорской семьи и родня заслужившего великие подвиги маркиза Дювира тайно укрылись в захолустном монастыре, опасаясь оказаться в заложниках.

Ерин тогда с упоением твердила:

— Воспоминания о монастыре оказали колоссальное влияние на всю дальнейшую жизнь нашей принцессы!

Она голосила от восторга так пылко, будто вступила в секту почитателей Хлои.

«Так этот монастырь — наш?!»

Не скрывая ошеломления, Тейл украдкой глянул за спину Хлои.

Среди укутанных в капюшоны людей, помимо неё, был ещё один ребёнок. Тейл внимательно пригляделся к фигурке.

«Значит, эта девочка — юная дочь маркиза Дювира».

От неё так и веяло мрачностью — происходящее явно пришлось ей не по душе.

— Семья маркиза Дювира, говорите... — едва слышно пробормотал Тейл.

Название казалось смутно знакомым, но вспомнить подробности никак не получалось.

Поразмыслив секунду, он махнул на это рукой:

«Да ладно. Таким важным персонам в любом случае нет дела до простолюдина-статиста вроде меня».

И тут Ноха окликнул его:

— Тейл. Хватит ворон считать, проводи почтенных гостей к оставшимся шатрам.

Очевидно, красуясь перед гостями, Ноха всё ещё благодушно улыбался — в этом благочестивом монахе трудно было признать человека, который обычно пылал яростью.

— Позаботься, чтобы до самого отъезда они ни в чём не испытывали нужды.

В следующее мгновение глаза Нохи угрожающе сверкнули, и он процедил сквозь зубы:

— И только попробуй. Натворить. Каких-нибудь. Бед.

Едва сдержав скрежет зубов в грозном шёпоте, он вновь растянул губы в кроткой улыбке.

Тейл лишь ехидно ухмыльнулся в ответ:

— Не переживайте! Осторожность и хладнокровие — моё второе имя!

Он уверенно ударил себя кулаком в грудь, отчего на лбу Нохи набухли жилки, а благообразная улыбка опасно задрожала.

— Да-да... Очень. Про-о-осто. Очень. Тебя. Прошу.

При виде такого Нохи в Тейле взыграло озорство. Напустив на себя искренне сочувствующий вид, парень поинтересовался:

— Ох, сколько же у вас тревог. У вас часом давление не скачет?

При виде склонившего голову набок Тейла благодушная маска Нохи окончательно треснула.

— Ах ты паршивец! Да из-за кого оно поднимается, как не из-за твоих вечных отлыниваний?!

Помня о благородных гостях, Ноха зашипел свирепо, но вполголоса. Впрочем, на Тейла это не произвело ни малейшего впечатления.

Лениво поковыряв в ухе мизинцем, он невозмутимо парировал:

— Полно вам. Если человек будет слишком усердствовать, он попросту умрёт от переутомления.

Уж кому-кому, а ему ли этого не знать? Тейл усмехнулся и добавил:

— А если я помру от переработки, некому будет прислуживать господам дворянам. Так что я стараюсь исключительно на благо обители.

И ведь правда: у остальных послушников работы было невпроворот. Единственным по-настоящему праздным человеком оставался Тейл — пусть и благодаря регулярным побегам от обязанностей.

От столь наглых и уверенных речей Ноха тяжело вздохнул:

— Ха-а... Ступай уже с глаз моих долой.

Зажмурившись, словно от невыносимой головной боли, старик небрежно махнул рукой, прогоняя его.

— Слушаюсь!

Бодро отчеканив ответ, Тейл направился к укутанным в плащи дворянам.

Шаг, ещё шаг.

Он медленно приближался к Хлое.

Взгляд принцессы скользнул к его лицу, и в тот же миг стоявший возле неё рыцарь, заметив подошедшего мальчишку, недовольно нахмурился.

«Кажется, он слишком настороже».

Возникло какое-то дурное предчувствие.

И в тот же миг невыносимо тяжкое давление обрушилось на тело Тейла.

Это была жажда крови.

Должно быть, она исходила от того самого рыцаря. Гравитация будто усилилась во сто крат, а всё тело готово было затрястись осиновым листом.

— Угх...

Под сокрушительной силой Тейл невольно остановился. Его прошиб холодный пот, показалось, что он вот-вот умрёт. Желудок скрутило спазмом, к горлу подступила тошнота.

Но вместе с тем по жилам разлилось раздражение. Что он вообще сделал не так, чтобы на него изливали такую жажду крови и подозрительность?..

«Даже если я вырву и упаду без чувств, твою рожу я запомню навсегда».

С этой мыслью Тейл, превозмогая давящую силу, резко вскинул голову. Изо всех сил напрягая готовые сомкнуться веки, он вперил взгляд в рыцаря, источавшего жажду убийства.

И тут...

Глубоко внутри тела будто что-то стремительно поднялось наверх. Возникло ощущение, словно по всему телу заструилась жизненная сила. А затем эта энергия вырвалась наружу, устремившись прямо к рыцарю.

От внезапно накатившей волны глаза воина слегка расширились.

Ребёнок, живущий в монастыре, никак не мог толком обучиться контролю маны. В отличие от храмов, где обучали циркуляции маны для прямого использования божественной силы, в монастырях лечили исключительно святой водой. Иными словами, общеизвестным фактом было то, что большинство монахов вовсе не умели управлять маной.

Однако этот мальчик поразительно чисто задействовал ману и направил свою жажду крови исключительно на него. Более того, он стремился во что бы то ни стало дать отпор обидчику и не желал уступать.

Талант талантом, но подобную силу воли и несгибаемый дух редко где встретишь.

На губах рыцаря промелькнула слабая улыбка.

«А он куда крепче, чем кажется».

Сначала он лишь слегка выпустил жажду крови в качестве предостережения, но мальчишка превзошёл ожидания.

«Должно быть, за этим кроется недюжинное упорство и какая-то особая причина».

Иначе подобной яростной стойкости взяться было неоткуда. Возможно, это как-то связано с войной?

Как раз в тот момент, когда рыцарь по имени Аллен предался глубочайшим заблуждениям...

— Сэр Аллен, прекратите.

Раздался чистый, звонкий голос Хлои.

«Чёрт».

Он слишком долго давил жаждой крови. Опомнившись, Аллен мгновенно убрал ауру.

«Фух. Кажется, отпустило».

Только тогда Тейл смог перевести дух. Тошнота ещё не прошла до конца, но стало куда лучше.

В то же мгновение перед ним всплыло окно:

[Успешно завершено управление маной.]

[Получен навык «Используем ману!»]

«Что это?»

Тейл потёр глаза.

«Я что, брежу?»

«Вот так внезапно появился второй навык?»

К тому же, если теперь он способен управлять маной, то сможет применять и «Ручки братика исцеляют».

Хлоя слегка склонила голову перед ошеломлённым Тейлом.

— Прошу прощения. Я приношу извинения за то, что произошло.

Только тогда Тейл пришёл в себя. Большинству аристократов плевать, сдохнет безродный простолюдин или нет.

«Сразу видно главную героиню: даже к простолюдину относится с добротой».

Тейл мягко улыбнулся:

— Что вы, не стоит. Я Тейл, монах этого монастыря. Позвольте проводить высоких гостей туда, где вы сможете отдохнуть.

К тому же благодаря этому инциденту он получил навык, так что стоило проявить великодушие.

В ответ на вежливые слова Тейла Хлоя лучезарно улыбнулась.

— Спасибо. Рассчитываю на вашу заботу, господин Тейл.

Тейл на мгновение застыл с отрешённым лицом. Ощущение было таким, будто он очутился на дивном цветочном поле.

И без того прекрасная девушка улыбнулась — и вся атмосфера вокруг преобразилась до неузнаваемости. Видимо, статус главной героини обязывал: она с самого детства была писаной красавицей. Её улыбка сияла и одновременно отдавала невинной чистотой, согревая подобно солнечным лучам.

«Охренеть какая красивая».

Почувствовав, как даже тошнота отступила, Тейл слабо улыбнулся:

— И я буду рад служить вам.

Именно так состоялась первая встреча Тейла с главной героиней оригинала, Хлоей.

Хлоя приспособилась к жизни в монастыре куда быстрее, чем можно было ожидать. Даже в столь суровых условиях, где не было горячей воды, с её лица не сходила ласковая улыбка.

Стоило этой прекрасной, словно солнечный свет, девушке с улыбкой обратиться к кому-либо на «вы», как настороженность людей перед аристократами таяла без следа.

Прямо как сейчас.

Вдоволь выспавшись в укромном углу, Тейл вышел наружу и встретился взглядом с Хлоей, стоявшей в окружении людей.

— Господин Тейл!

Заметив Тейла, Хлоя окликнула его с просиявшим лицом. С волосами, аккуратно собранными в хвост, и в скромном наряде, она всё равно выглядела невероятно красиво.

— Подойдите сюда! У нас как раз осталось много сладостей.

Услышав её звонкий голос, Тейл зашагал к ней.

Хотя Хлоя держалась со всеми приветливо и обходительно, Тейл чувствовал, что она проводит с окружающими невидимую черту. Она ни с кем не делилась личными вкусами и никогда не упоминала подробностей частной жизни. Даже если кто-то спрашивал её о любимом цвете, Хлоя лишь улыбалась и отвечала: «Мне нравятся все цвета».

«Ну, со мной она хотя бы держится чуть проще».

Возможно, из-за схожего возраста Хлоя проявляла к Тейлу чуть больше внимания и заботы. И всё же некая дистанция сохранялась и между ними.

«Ну, она же принцесса, это естественно».

Она имперская принцесса и главная героиня романа. С её стороны было бы странно открывать душу первым встречным. Совершенно естественный порядок вещей.

«Будем сближаться постепенно».

К тому же с первой ложки сыт не будешь.

Тейл посмотрел на улыбающуюся Хлою.

«Но выглядит она как-то утомлённо».

Её улыбка казалась чуть более измождённой, чем обычно. Принимая сладости, он подумал:

«Может, не может нормально спать на новом месте?»

Вспомнив, что за последние дни с её щёк сошла детская пухлость, Тейл решил:

«Надо будет наведаться к ней сегодня вечером».

Следовало выяснить, действительно ли дело в бессоннице или есть иная причина.

«Нельзя позволить моему активу обесцениться».

По правде говоря, Тейл принял решение ещё в самый первый миг их встречи:

«В этой жизни ставлю всё на акцию Хлои».

Вложиться в Хлою и пожинать сладкие плоды — такова была его цель. Из сюжета романа он знал: эта империя не падёт. А значит, когда-нибудь Хлоя взойдёт на трон. И если воспользоваться их дружбой, можно урвать солидный куш.

«Прямо как это печенье».

Тейл откусил кусочек полученного угощения.

*Хрусь.*

Сладкий вкус заполнил весь рот.

«Так что надо беречь её, чтобы не хворала».

Ведь нет ничего печальнее, чем обвал курса твоих акций.

«Ну и попутно оставить о себе неизгладимый след в её памяти — ещё лучше».

Разумеется, среди сверстников была ещё одна персона благородных кровей, пусть и уступавшая Хлое по статусу.

«Юная госпожа из рода маркиза Дювира».

Тейл повернул голову и украдкой взглянул на шатёр, в котором остановилась дочь маркиза Дювира. Но с самого момента прибытия она ни разу не показалась снаружи. Словно не желая ни с кем общаться, она не покидала шатра, и никто не видел её снаружи.

«Впрочем, какое мне до неё дело».

Оборвав эту мысль, Тейл даже не подозревал, что в будущем он самым тесным образом свяжет свою судьбу с дочерью маркиза Дювира.

◇ ◇ ◇

В ту ночь Тейл заканчивал вечернюю уборку монастыря.

— Чёрт. Зима вроде прошла, почему же так холодно?

Однако, чтобы выбраться ночью и проверить шатёр Хлои, иного способа не нашлось. Ёжась от подступающего холода, Тейл потёр плечи и продолжил уборку.

Обычно вечернюю уборку монахи делали по очереди, но Тейл с момента своего появления здесь не брался за неё ни разу.

«Ну, они ведь и не заставляли меня».

Видимо, они считали зазорным нагружать самого младшего, к тому же все остальные монахи были невероятно ревностными тружениками и искренне находили радость в работе — так что всем от этого была только польза.

«Поэтому, когда я сегодня сам вызвался дежурить на уборке, лицо настоятеля стоило видеть».

Тихо усмехнувшись, Тейл кое-как подмёл вокруг землю, прибрался и бросил взгляд на часы.

— Ого. Уже четыре утра.

Если он задержится ещё сильнее, придётся бодрствовать до самого рассвета.

— Пожалуй, пора выдвигаться.

Небрежно свернув циновку перед собой, Тейл отряхнул ладони и зашагал прочь. Дорога к шатру Хлои оказалась довольно пустынной и тёмной.

«Бр-р... жутковато...»

Пока он шагал во мраке, освещая путь лишь маленьким фонарём, вдалеке забрезжил огонёк.

«Неужели там всё ещё горит свет? Сейчас ведь четыре утра».

Ускорив шаг, Тейл направился к свету. Остановившись перед шатром, внутри которого теплился свет, Тейл слегка нахмурился.

Шатёр был сшит из роскошной ткани, и одного взгляда хватало, чтобы понять: на его обустройство уйму дорогущих материалов убухали.

«Это шатёр Хлои».

Значит, Хлоя до сих пор не спала. Судя по всему, такое происходило уже не в первый раз.

Тейл тихо цокнул языком.

«Ц-ц-ц. Неудивительно, что она с каждым днём всё сильнее осунается».

Он мог бы просто развернуться и уйти, но не стал.

«Если так пойдёт дальше, мои акции пойдут ко дну».

Если объект инвестиций захворает, курс неизбежно рухнет.

«Хотя, с другой стороны, это даже к лучшему».

Будь то бессонница или психологическая травма, ему не составит труда с этим разобраться. Ведь у Тейла есть навык «Ручки братика исцеляют». Было бы здорово воспользоваться моментом и набрать очков благосклонности.

«Отлично. Вперёд, моя инвестиция».

Тейл легонько постучал по ткани шатра:

— Госпожа Хлоя, это Тейл. Могу я войти ненадолго?

Вскоре полог шатра медленно приоткрылся.

Первым, что бросилось в глаза, было её чистое лицо.

Прозрачная кожа без единого следа косметики и ясные, чистые голубые глаза.

Рассыпавшиеся длинные золотистые волосы и дрожащий взгляд.

А вдобавок — румянец на щеках и пухлые розовые губы.

Утром Хлоя казалась опрятной, светлой и полной сил, но сейчас предстала растрёпанной и какой-то беззащитной.

— Ч-что-то случилось?

Услышав её дрожащий голос, Тейл, до этого ошеломлённо смотревший на девушку, тут же пришёл в себя:

— Ах, да. Я заглянул, потому что хотел кое-что сказать.

Посмотрев на юношу пару секунд, Хлоя слабо улыбнулась и ответила:

— Ах. Тогда входите. На улице холодно...

От её слов Тейл на миг замер, почувствовав, как мозг попросту отказывается работать.

«Быть вдвоём в этой тесной палатке?»

Шатёр казался крошечным, как ни погляди: внутри им с Хлоей пришлось бы сидеть буквально вплотную друг к другу.

Сердце сладко трепетало, а в голову полезли дерзкие мысли, из-за чего Тейл не мог заставить себя сделать шаг.

А что, если между ним и Хлоей действительно произойдёт всякое-разное?..

«Соберись. Твоя цель — взвинтить курс монеты, а не стать её владельцем».

*Фу-ух.*

Глубоко выдохнув, он взял себя в руки.

Зажмурившись на секунду, а затем резко распахнув глаза, Тейл подумал:

«И всё же, как нам тогда назвать ребёнка?»

Свадьбу можно сыграть скромную, а для имени малыша взять по слогу из его имени и имени Хлои.

Размышляя об этом, он неторопливо шагнул внутрь — и опешил:

— Э-э?

Внутри оказалось куда просторнее, чем он ожидал.

Нет, «просторнее» — неподходящее слово.

«Да это же настоящий дворец!»

Казалось, он очутился в тайном двухэтажном особняке.

Безупречно отделанный интерьер повсюду сверкал золотом и драгоценными камнями, а обширное пространство заполняла мебель, явно стоившая баснословных денег.

«Поначалу я не понимал, зачем дворянам понадобилось жить в собственных шатрах...»

Выходит, это был не просто шатёр?

Даже дома богатейших магнатов вряд ли выглядели столь роскошно.

Пока Тейл стоял, приоткрыв рот от удивления, к нему подошла Хлоя:

— Роскошно, правда?

— Да. Поистине прекрасный дом.

Хотя на душе почему-то остался лёгкий осадок разочарования.

От ответа юноши её щенячьи глазки с опущенными уголками поникли ещё сильнее.

С печальной улыбкой принцесса произнесла:

— ...Этот дом отец обустроил для меня, чтобы я могла сбежать.

Тейл прекрасно понимал, кто этот «отец»:

«Должно быть, правитель этой империи».

Однако юноша спокойно произнёс:

— Завидую вам.

— Что? — от этих слов глаза Хлои округлились.

— Тому, что у вас такой заботливый отец.

Родитель, способный за столь короткий срок осыпать всё вокруг чистым золотом... Его богатству и высокому положению действительно стоило позавидовать.

Вот только сама Хлоя ничего не смогла ответить Тейлу.

В шатре повисла тишина.

*Тик-так. Тик-так.*

Слышался лишь мерный ход часов.

Затем, внезапно опомнившись, девушка заговорила первой:

— Ах да. Вы говорили, что хотели что-то сказать...

Тейл слабо улыбнулся:

— Мне показалось, вы не спите уже несколько дней. Выслушивать чужие тревоги — тоже часть нашей работы.

Хлоя опешила.

Она долго не могла подобрать слов, но затем всё же тихо заговорила:

— Господин Тейл... — колеблясь и запинаясь, принцесса продолжила: — По правде говоря... мой отец сейчас на поле боя.

Её взгляд затуманился.

— Но... вернётся ли он живым? — с отчаянной мольбой в голосе воскликнула она. — Сможем ли мы... сможет ли наша страна победить?

В её чистых глазах блеснули слёзы:

— Пожалуйста. Умоляю, ответьте мне.

Она жалобно дрожала. Девушка изо всех сил сдерживалась, чтобы не разрыдаться, и эта её хрупкая стойкость вызывала щемящую жалость.

Тейл некоторое время молча смотрел на неё, а затем взял Хлою за руку:

— Бог непременно услышит эти искренние чувства и защитит вашего батюшку.

Про себя юноша лишь усмехнулся.

Бог, как же.

«Нет никакого Бога. Будь он на самом деле, видя все мои старания, он не дал бы мне умереть».

«Но одно я знаю точно».

Сюжет новеллы, о котором рассказывала Ерин:

«Эта страна не падёт».

И вести себя подобным образом юноша мог именно потому, что являлся монахом.

«Если притвориться, будто я молюсь, она не догадается, что это навык».

План был безупречен.

Тепло Тейла окутало ладонь Хлои:

— Поэтому не тревожьтесь. Господь обо всём позаботится.

Тейл тут же молитвенно сложил руки и плавно пустил по телу ману, чтобы активировать навык:

— Отец наш, взирающий на сей мир с небес. Твой раб возносит молитву...

В то же мгновение Хлоя ощутила, как по телу разливается мягкое тепло.

Оно заполняло каждую клеточку её естества, словно после долгой разлуки она снова оказалась в объятиях матери.

Поддавшись этому умиротворяющему чувству, девушка невольно закрыла глаза.

Перед тем как Хлоя окончательно погрузилась в сон, Тейл, сжимавший её руку, тихо прошептал:

— Помоги госпоже Хлое сегодня крепко выспаться.

На этих словах принцесса провалилась в глубокий сон.

◇ ◇ ◇

В темноте забрезжил слабый свет.

*Чик-чирик!*

До ушей донеслось звонкое щебетание птиц.

— М-м-м... — тихо простонав, Хлоя слегка шевельнулась.

«Уже утро?»

Медленно открыв глаза, она приподнялась:

— А? Я что, уснула прямо за столом?

Она проспала так всю ночь?

Но удивительнее всего было то, что, несмотря на неудобную позу, принцесса чувствовала себя несравнимо бодрее, чем обычно.

От необычайной ясности в голове, чистой, точно безоблачное небо, девушка на миг замерла.

Спала ли она когда-нибудь так крепко?

Сладкий сон, в который ей удалось погрузиться впервые за долгое время, подарил неописуемое блаженство — настолько сильное, что ей почудилось, будто «счастье», казавшееся недостижимо далёким, оказалось совсем рядом.

«Это сделал господин Тейл?»

Вспомнив прошлую ночь, Хлоя залилась румянцем.

Это случилось впервые.

Впервые она открыла кому-то своё сердце.

Ей всегда приходилось носить маску улыбки, чутко оценивая обстановку и подстраиваясь под чужие взгляды.

Выказывать истинные чувства и проявлять слабость ей было строго запрещено.

Она обязана была оставаться доброй, заботливой принцессой, улыбающейся при любых обстоятельствах.

В тревожной реальности ей не позволялось даже спокойно провести ночь, и всё же нужно было вести себя так, словно всё в порядке.

Потому что она — принцесса.

Потому что она обязана быть безупречной.

Она старалась.

Прикладывала все мыслимые усилия.

Но бремя этого титула оказалось слишком неподъёмным.

Она стискивала зубы и терпела, но впервые дала слабину вчера ночью, когда к ней пришёл Тейл.

Страх, что её родина погибнет.

Страх, что погибнет отец.

Страх, что в итоге всё рухнет в пучину небытия.

Ей, изнывающей от бессонницы под лавиной тревог, он протянул руку помощи.

Видя её слёзы, Тейл не стал смотреть на неё с дешёвой жалостью — он просто подарил ей спокойный сон.

— Наверное, монахи действительно особенные люди...

Пробормотав это, Хлоя мягко улыбнулась.

То была не дежурная маска, а искренняя, идущая из самого сердца счастливая улыбка.

— Благодаря ему сегодняшний день пройдёт хорошо.

Сказав это, принцесса не спеша поднялась с места.

◇ ◇ ◇

Как обычно, Тейл и Хлоя сидели в уголке монастырского двора и вместе с остальными лакомились сладостями.

— Господин Тейл, угощайтесь.

Хлоя, как и всегда, протянула Тейлу печенье, и юноша привычно взял его и съел.

Она заботливо подкладывала ему угощения, подстраиваясь под его темп, отчего сидевшие рядом рабочие довольно заулыбались:

— Госпожа Хлоя как-то особенно заботится о Тейле.

— Ха-ха, и не говорите. Хоть этот парень и кажется с виду неотёсанным, на самом деле он очень душевный.

Когда люди уже приготовились поддразнить их и свести дело к романтике, Хлоя смущённо замялась:

— Да что вы, вовсе нет. Просто в последнее время господин Тейл мне очень помогает...

Один из работников прервал её, округлив глаза:

— Помогает? Этот оболтус?

— А? Ну да...

— Да ладно. Он часом не вымогает у барышни деньги? Этот тип за просто так и пальцем не пошевелит.

— Ну что вы такое говорите, господин Чарльз. Господин Тейл помогает мне от чистого сердца.

— Хм-м-м...

Глядя на недоверчивое лицо работника, Тейл усмехнулся про себя.

«Конечно, не за просто так. Это же чистой воды инвестиция».

С той ночи Тейл приходил в шатёр Хлои каждый вечер.

И, притворяясь молящимся, использовал навык.

Она, успевшая резко осунуться и обрасти тёмными кругами под глазами, вновь расцвела и наполнилась жизненными силами.

«Отлично! Моя акция стремительно идёт в гору!»

Одного этого Тейлу хватало, чтобы пребывать в превосходном расположении духа и с лёгкостью пропускать мимо ушей подобные подколы.

И тут...

«А? Погодите-ка».

Тейл нахмурился.

В воздухе отчётливо запахло чем-то металлическим и кровавым, совершенно не похожим на привычные запахи.

Под ногами едва заметно дрожала земля.

Интуиция сработала. Точно сработала.

— Ох, не к добру это...

Услышав его тихое бормотание, сидевшая рядом Хлоя спросила:

— Что с вами? Что-то случилось?

Когда девушка озадаченно склонила голову набок, Тейл негромко ответил:

— Пока ещё ничего не случилось.

Беда в том, что вот-вот случится.

Вслед за этим на носилках внесли около десятка раненых.

Запах крови заполнил всё помещение.

Каждый из пострадавших был тяжело изувечен.

Отовсюду доносились стоны, полные невыносимой муки.

— Чёрт.

Тейл тут же бросился к раненым, и следом за ним поспешили остальные работники.

То, как он укладывал людей и осматривал их, выдавало немалый опыт и сноровку.

Оставшись одна посреди этой суматохи, Хлоя буквально оцепенела.

Сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах глухими ударами.

Ещё мгновение назад это место казалось уютным, но теперь в миг превратилось в сущий ад.

Полные боли крики, мольбы о помощи, отчаянный плач товарищей, умолявших раненых держаться и жить, — всё смешалось воедино, затуманивая рассудок Хлои.

От столкновения с неприглядной реальностью её руки мелко задрожали.

«Что... что я вообще вижу?»

Неужели такова реальность?

Ей стало тошно от самой себя — ведь до сих пор она лишь хныкала о том, как сильно скучает по отцу.

А эти люди отчаянно боролись на самом дне, пытаясь выжить и заработать на кусок хлеба на следующий день.

Лишь сейчас принцесса осознала, насколько ничтожными были её собственные тревоги.

Пока Хлоя стояла как вкопанная, мужчина, зажимавший рану товарища, крикнул в её сторону:

— Эй, ты! Хватит столбом стоять, принеси ведро со святой водой!

— Ч-что?..

Растерявшись, Хлоя сама не заметила, как сорвалась с места.

К счастью, Тейл ранее показал ей комнату, где хранились склянки со святой водой, так что найти их не составило труда.

Изо всех сил подняв ведро, полное флаконов, она торопливо зашагала обратно.

*Тук. Тук. Тук. Тук.*

Картины кровавой бойни стояли перед глазами, и успокоиться никак не удавалось.

Руки безудержно дрожали, а не слушающиеся ноги подкашивались на каждом шагу.

И когда она уже почти добралась, взгляд Хлои упал на ведро, и её глаза испуганно распахнулись:

— Ох!..

Бутылочки внутри ударились друг о друга, и с них сорвало все пробки.

В итоге святая вода выплеснулась и перемешалась на дне ведра.

— Ч-что же делать!..

Она так отчаянно пыталась помочь, но всё оказалось напрасно. Напротив, сделала только хуже.

И тут...

— Святая вода! Принесла?

Мужчина, хлопотавший над раненым и пославший её за святой водой, нетерпеливо выхватил ведро из её рук. Заглянув внутрь, он опешил:

— Ты что творишь?! Вся святая вода перемешалась!

На его возмущённый крик тут же обернулись окружающие.

Хлоя до крови прикусила губу.

Нужно извиниться.

«Надо извиниться».

Она с трудом разомкнула одеревеневшие губы и выдавила:

— П-простите...

И в этот миг перед ней кто-то встал.

— Это я велел слить всю святую воду в ведро.

Это был Тейл.

Мужчина смерил Тейла взглядом с ног до головы. Увидев на нём одеяние послушника, он заметно сбавил спесь:

— Вы велели слить всю святую воду?

Мужчина посмотрел на него с явным сомнением, но Тейл спокойно продолжил:

— Да. Мне так гораздо удобнее её использовать. Времени мало, поэтому я немедленно приступаю к лечению.

С этими словами Тейл достал припасённое полотенце и смочил его в ведре, а затем аккуратно приложил к телу раненого.

*Вшууу-у-у!*

И в тот же миг раны на теле пострадавшего стали одна за другой затягиваться.

Там, где кости были сломаны и требовалось больше святой воды, Тейл сначала вправил переломы, а затем наложил пропитанную ткань, позволяя целебной влаге глубоко впитаться.

Глаза Хлои расширились от изумления.

Таким Тейла она ещё никогда не видела.

Он и прежде вёл себя с ней серьёзно, но сейчас от него исходила уверенность настоящего мастера своего дела.

Посмотрев, с какой сосредоточенностью он отдаёт всего себя спасению человека, Хлоя отвела взгляд и тихонько побрела прочь.

Спустя некоторое время Тейл, тщательно осмотрев больного, произнёс:

— Вы отлично остановили кровотечение. Остальные раны теперь заживут сами собой.

Услышав слова Тейла, мужчина поспешно склонил голову:

— Ох... Огромное вам спасибо!

— Не стоит. Вы проделали отличную работу.

Тейл повернул голову в поисках Хлои, но её уже нигде не было.

«Вот же чёрт».

Тейл слегка нахмурился.

«Судя по её виду, для неё это стало немалым потрясением».

Впрочем, чего ещё ожидать от избалованной, выросшей в холе и неге имперской принцессы? Ей наверняка ни разу в жизни не доводилось видеть столь критической и кровавой картины. Самое страшное ранение, с которым она сталкивалась, небось, обычный порез о бумагу.

— Эх. Надо пойти проверить, как она.

Раз уж так вышло, стоило позаботиться о ней как следует, чтобы не растерять накопленные очки расположения.

С этой мыслью Тейл привычным шагом направился в одно знакомое место.

С тех пор как принцесса прибыла сюда, она всегда уходила туда, когда на душе становилось тоскливо.

То был тихий уединённый уголок на вершине небольшого холма, где росло раскидистое древнее дерево. Оно находилось недалеко, но путь лежал за задний двор обители, поэтому люди туда почти не заглядывали.

Тейл однажды уже видел, как Хлоя шла туда, поэтому без труда отыскал дорогу.

Вскоре вдалеке показался могучий старый ствол.

Под раскидистыми ветвями сидела маленькая фигурка.

Это была Хлоя. Свернувшись калачиком, она спрятала лицо в коленях.

◇ ◇ ◇

Тейл не спеша подошёл ближе и сел на траву рядом с Хлоей.

И не проронил ни слова.

Первое правило хорошего психиатра — внимательно выслушать человека. Лезть с непрошеными советами раньше, чем пациент выскажется, категорически не рекомендовалось.

Поэтому Тейл просто молча ждал, пока она немного успокоится.

Повисла тишина. Лишь шелест ветра нарушал безмолвие, а весенний воздух приносил сладковатый свежий аромат.

Сколько прошло времени?

Хлоя медленно разомкнула губы:

— Господин Тейл... — до него донёсся её тихий, едва слышный голос.

— Да, госпожа Хлоя.

Услышав ответ Тейла, Хлоя прошептала:

— Простите меня...

Тейл промолчал. Тем временем Хлоя продолжила:

— Я так хотела сделать всё хорошо. Но, похоже, я ни на что не годна.

Её жизнь всегда должна была быть безупречной. Малейшая оплошность считалась недопустимой.

И всё же сейчас она доставила столько хлопот окружающим. От этого Хлоя возненавидела саму себя.

Нет, скорее она до смерти боялась, что из-за этой ошибки её снова возненавидят другие.

Слова, которыми её попрекали в прошлом, сейчас мёртвой хваткой сдавливали горло:

— Ваше Высочество. Если вы допустите оплошность, расплачиваться придётся подданным. Помните об этом.

Слова няни, повторяемые изо дня в день.

— Опять? Ты вообще отдаёшь себе отчёт в том, что ты — принцесса Империи?!

Голос отца, обычно заботливого, но в моменты её ошибок становившегося безжалостно суровым.

— Это всего лишь жалкие оправдания. Сделайте всё как подобает. Немедленно.

И ледяной тон матери после каждого проступка.

Она была обязана быть совершенством. Постоянно помня, что за её плечами стоит весь народ, Хлоя вынуждена была ступать по тонкому канату над пропастью.

А ведь она просто хотела справляться. Ей так хотелось закричать, что она не желает ошибаться!

Но это эхо отдавалось лишь внутри неё самой, не находя отклика ни в ком вокруг.

В какой-то момент просто «Хлоя» растворилась, и на её месте осталась лишь «имперская принцесса Хлоя».

Пальцы Хлои, сжимавшие колени, побелели от напряжения.

«Я способна только совершать ошибки».

С этой мыслью Хлоя всё глубже погружалась в тёмную морскую пучину.

«Все меня ненавидят».

И когда она опускалась всё глубже и глубже...

— Госпожа Хлоя, — раздался тёплый голос. — Дайте мне руку.

Он взял её за ладонь, даже не дожидаясь ответа.

И в этот миг сквозь непроглядный мрак пробился яркий луч света.

Это мягкое и умиротворяющее ощущение было точь-в-точь таким же, как во время молитв Тейла по ночам. Эта сила подхватила её, не позволяя тонуть дальше, и потянула наверх.

— Госпожа Хлоя, — осторожно заговорил Тейл, продолжая держать её за руку, — у каждого человека есть своя роль. Моё дело — заботиться о людях, но и у госпожи Хлои есть собственное положение и статус.

Она почувствовала, что молитва подошла к концу, но почему-то не смогла выдернуть ладонь из этого ласкового тепла.

— И потом... Что плохого, если что-то не получается? Если требовать от себя абсолютного совершенства, тогда уж нужно быть божеством, не меньше.

Каждое слово Тейла проникало в самую глубину её сердца.

— Так что всё в порядке. Каждый может оступиться, у любого бывают тяжёлые дни. Вы не ущербны и вовсе не плохая, госпожа Хлоя.

Так бывает со всеми.

Дело не в ней.

Те самые слова, которые ей так отчаянно хотелось услышать хоть разочек в жизни, этот мальчик говорил ей прямо сейчас.

Хлоя вдруг поняла, что, следуя за державшей её рукой, выныривает из чёрного, беспросветного моря.

Эта рука была такой крепкой и надёжной, что, казалось, держась за неё, она больше никогда не погрузится во тьму.

Хлоя медленно подняла голову.

Мир за пределами этой тёмной бездны оказался прекрасен.

И ясное небо, и колышущаяся на ветру трава, и сладкий аромат цветов. И мягко согревающие лучи солнца, и тепло, всё ещё исходившее от ладони юноши.

Всё вокруг на мгновение показалось сном.

— Ну как? Стало получше?

Глядя на мягкую улыбку Тейла, Хлоя сквозь слёзы улыбнулась в ответ:

— Да.

◇ ◇ ◇

Спустя несколько дней состояние Хлои заметно улучшилось.

Тейл наблюдал за тем, как она непринуждённо щебечет в окружении людей.

Её румяные щёки, сияющая улыбка и привычно сощуренные от смеха глаза остались прежними, но Тейл знал наверняка: её сердце наконец-то по-настоящему освободилось от давящей тяжести.