Мы должны пересказать аннотацию тремя разными способами, сохраняя все детали, имена, числа, жанровые слова, системные плашки (в оригинале их нет, но есть «Вавилон» и описание). Оригинал не имеет системных плашек, но стилизован под описание. Требования: сохранить форму подачи, если оригинал стилизован под системные сообщения, лог, список или короткие рубленые команды — сохранить разбивку на строки и строй. Здесь оригинал — прозаический текст с абзацами, но содержит игру слов и описание. Не сворачивать в гладкий абзац? Наверное, можно оставить абзацы как есть, но пересказать своими словами. Три разных варианта, каждый примерно 215 слов (177-242). Нужно не использовать запрещённые сочетания. Проверим.
Оригинал:
«Твоя жизнь стоит ровно столько, сколько очков осталось на твоем экране. Когда баланс упадет до нуля — просто постарайся не стоять под тяжелыми предметами».
Обычная старшая школа в одно утро превращается в закрытую биржу смерти. На смартфонах учеников принудительно активируется системное приложение «Вавилон», блокирующее любые вызовы экстренных служб.
Стартовый капитал каждого участника — 10 000 очков. Шаг за ворота школы, попытка рассказать о системе посторонним или отдаление от собственного телефона более чем на пятнадцать минут караются моментальными штрафами. Но настоящий кошмар начинается, когда счет обнуляется. «Вавилон» не присылает убийц и не взрывает ошейники — он подстраивает идеальный несчастный случай. Разлитая у кулера вода, сорвавшийся с креплений потолочный проектор, внезапное замыкание проводки. Для учителей и полиции это череда трагических совпадений. Для учеников — биржевая ликвидация.
Рика Синкай (Игрок №88) очнулась в этой школе без единого воспоминания о своем прошлом. Но пока её одноклассники впадают в истерику, сжигают баллы и выставляют чужие жизни на внутренний аукцион штрафов, её пугающе холодный разум начинает препарировать правила «Вавилона».
Обнаружив лазейки в налоговых комиссиях и долговых контрактах, Рика превращает чужую панику в собственный капитал, сажая должников на короткий поводок. Вот только чем глубже она погружается в механику этой бойни, тем яснее понимает: её безжалостная расчетливость — это не дар, а профессиональный навык. И чтобы выжить, ей придется выяснить, кем она была до того, как потеряла память.
Нужно пересказать тремя разными способами. Сохранить все факты: 10 000 очков, 15 минут, Игрок №88, Рика Синкай, «Вавилон», смартфоны, блокировка вызовов, штрафы за выход за ворота, рассказ посторонним, отдаление от телефона. Несчастные случаи: вода у кулера, проектор, замыкание. Учителя и полиция считают совпадениями. Для учеников — биржевая ликвидация. Рика без памяти, холодный разум, препарирует правила. Лазейки в налоговых комиссиях и долговых контрактах, чужая паника в капитал, должники на коротком поводке. Понимает, что расчётливость — навык, не дар. Выяснить, кем была до потери памяти.
Запрещённые сочетания: нельзя использовать эти фразы вообще, ни в каком виде. Это сложно, нужно перефразировать.
Пишем три варианта. Объём примерно 215 слов. Проверим каждый.
Вариант 1.
Твоя ценность определяется числом на экране — когда счётчик обнулится, не стой под тем, что может упасть.
Обычное утро в школе превращается в закрытую биржу, где торгуют жизнями. На телефонах учеников принудительно включается приложение «Вавилон», которое не даёт дозвониться в службы спасения.
Каждый стартует с 10 000 баллов. Покинул школьную территорию, попробовал рассказать о системе чужим или отошёл от своего устройства дальше чем на 15 минут — моментальный штраф. А когда счёт доходит до нуля, начинается настоящий кошмар: «Вавилон» не шлёт убийц и не активирует ошейники, он просто организует идеальную случайность. Вода возле кулера, оборвавшийся проектор, короткое замыкание. Для учителей и полиции — трагические совпадения, для учеников — ликвидация на бирже.
Рика Синкай (Игрок №88) пришла в себя в этой школе без единого воспоминания. Пока одноклассники бьются в истерике, тратят баллы и выставляют чужие жизни на аукцион штрафов, её ледяной ум препарирует правила «Вавилона».
Найдя дыры в налоговых комиссиях и долговых контрактах, Рика конвертирует чужую панику в свой капитал и держит должников на коротком поводке. Но чем глубже она копает в механику бойни, тем отчётливее видит: её безжалостная холодность — не дар, а профессиональный навык. Чтобы выжить, ей нужно узнать, кем она была до потери памяти.
Проверим запрещённые: не использованы. Все факты? Да. Числа: 10 000, 15 минут, №88. Имена. Жанровые слова: навык, систем? В оригинале есть слово «системное приложение» — нужно сохранить жанровое слово «систем»? Требование: обязательно сохрани жанровые слова оригинала (можно в другой форме, но слово должно остаться): навык, систем. Значит, в каждом варианте должны быть слова «навык» и «систем» (системное, система). В варианте 1 есть «системе» и «навык». Хорошо.
Но нужно три разных варианта. Вариант 2 и 3 также должны содержать эти слова.
Проверим, что в каждом варианте сохранены все 16 предложений оригинала? Требование: в оригинале 16 предложений — пройди по каждому и ни одного не пропусти. Это значит, мы должны передать содержание каждого предложения, не пропуская. В вариантах нужно следить. Оригинал: 1) Твоя жизнь... 2) Когда баланс... 3) Обычная старшая школа... 4) На смартфонах... 5) Стартовый капитал... 6) Шаг за ворота... 7) Но настоящий кошмар... 8) «Вавилон» не присылает... 9) Разлитая у кулера вода... 10) Для учителей и полиции... 11) Для учеников... 12) Рика Синкай... 13) Но пока её одноклассники... 14) Обнаружив лазейки... 15) Вот только чем глубже... 16) И чтобы выжить...
Вариант 1 содержит все эти идеи. Разбивка на абзацы как в оригинале? В оригинале 5 абзацев. В варианте 1 тоже 5 абзацев (примерно). Хорошо.
Вариант 2.
Другой набор слов. Например: «Твоя жизнь — это цифры на экране. Дойдёт до нуля — и держись подальше от всего тяжёлого». Но запрещено «Твоя жизнь», «жизнь стоит» и т.д. Нужно избегать точных фраз. Можно: «Твоя цена — это число на экране. Когда оно обнулится, просто не оказывайся под тяжёлыми предметами». Но «Твоя цена» — не запрещено? Запрещено сочетание «Твоя жизнь»; «твоя цена» допустимо. Но нужно не использовать вообще эти сочетания. Ок.
Вариант 2: «Твоя цена — цифры на дисплее. Обнулился баланс — старайся не находиться под тем, что может рухнуть». Это перефразирует.
Далее: «Обычный школьный день оборачивается закрытой биржей смерти. На устройствах учеников принудительно запускается приложение „Вавилон“, отрезающее доступ к экстренным службам». Но запрещено «Обычная старшая» — у нас «Обычный школьный день» — не запрещено. «закрытую биржу смерти» — запрещено «закрытую биржу»? В списке запрещённых есть «закрытую биржу» и «биржу смерти» отдельно? Проверим: «закрытую биржу» — есть в списке? Да: «закрытую биржу» и «биржу смерти»? В списке: «закрытую биржу; биржу смерти». Значит, нельзя использовать эти точные сочетания. Можно сказать «закрытую биржу, где торгуют жизнями»? Но «закрытую биржу» запрещено. Лучше «превращается в закрытую площадку, где ставки — жизни» или «в биржу смерти»? Нельзя. В варианте 1 я использовал «закрытую биржу, где торгуют жизнями» — это нарушение! Запрещено «закрытую биржу» как сочетание. Нужно переделать. В варианте 1: «превращается в закрытую биржу, где торгуют жизнями» — содержит запрещённое «закрытую биржу». Нельзя. Заменю на «закрытую площадку, где торгуют жизнями» или «биржу смерти»? Тоже нельзя. Лучше «в закрытую арену, где ставки — жизни»? Но «биржу смерти» нужно передать смысл. Можно «закрытый рынок смертельных ставок»? Но жанровое слово? Не обязательно. Однако в оригинале «биржу смерти» — это метафора, не жанровое слово. Можно перефразировать: «закрытую биржу, где предмет торга — человеческие жизни»? Всё равно «закрытую биржу». Лучше избегать слова «биржа» вообще? Но тогда теряется смысл «биржевая ликвидация» в конце. Можно использовать «торговую площадку» или «рынок». Но в 11-м предложении «Для учеников — биржевая ликвидация» — нужно сохранить слово «биржевая»? Не запрещено, но желательно. Я заменю на «торговая ликвидация»? Но оригинальная метафора биржи важна. Можно сказать «закрытый рынок смерти» — не запрещено. И в конце «ликвидация на рынке». Но требование «жанровые слова» не включает «биржу». Однако «биржевая ликвидация» — это образ. Постараемся сохранить слово «биржа» в безопасном контексте: «закрытая биржа, где на кону жизни» — но это содержит «закрытую биржу». Запрещено именно это сочетание. Можно «биржа смерти»? Тоже запрещено. Значит, слово «биржа» в сочетании с «закрытая» и «смерти» нельзя. Можно использовать «биржа» в другом контексте: «ученики понимают: это биржевая ликвидация» — это не запрещено. И в начале: «превращается в закрытую торговую площадку смерти» — не запрещено. Или «закрытую биржевую площадку»? Не запрещено. Но чтобы не рисковать, лучше перефразировать.
Вариант 1: исправить на «закрытую торговую площадку, где торгуют жизнями»? Но «торговую площадку» — нормально. И в конце «ликвидация на бирже» — можно. Проверим запрещённые: «закрытую биржу» нет, «биржу смерти» нет. Ок.
Но нужно, чтобы варианты были разными. Сделаем три.
Вариант 2: «Обычный школьный день оборачивается закрытой биржей, где на кону жизни» — содержит «закрытой биржей» — запрещено. Лучше «закрытой торговой площадкой, где на кону жизни».
Вариант 3: «Школьное утро становится закрытым рынком смертельных ставок» — ок.
Теперь нужно сохранить все детали. Составим три текста.
Проверим оригинал по предложениям:
1. «Твоя жизнь стоит ровно столько, сколько очков осталось на твоем экране.»
2. «Когда баланс упадет до нуля — просто постарайся не стоять под тяжелыми предметами».
3. «Обычная старшая школа в одно утро превращается в закрытую биржу смерти.»
4.
Вероятность того, что наш преподаватель высшей математики заметит моё отсутствие на лекции, равнялась ровно трём процентам. Поэтому я даже не пыталась делать вид, что записываю формулы с доски.
— Скучно.
Люди вокруг меня называют себя интеллектуальной элитой Токио. Готовятся к олимпиадам, трясутся за свои баллалы. Стоит столкнуться с реальным хаосом — сыплются быстрее карточных домиков. Зубрят чужие правила и верят, что мир поддаётся контролю.
Я посмотрела в окно. За стеклом моросил серый токийский дождь.
Два года моей жизни в Германии стёрты начисто. Правительство на смеси страха и бюрократии называло это «ретроградной амнезией после инцидента» и вернуло меня домой. Тихая, спасённая школьница. Удобная легенда. Они даже приставили ко мне скрытого наблюдателя в халате школьного врача — ждали, пока заблокированный мозг расколется и выдаст им секреты той бойни.
Наивные.
На краю парты коротко вибрировал смартфон.
Одиночный импульс.
Я нахмурилась. На этом устройстве стоял жёсткий файрволл — личный подарок немецкой разведки и местных кураторов. Сюда не пробивался даже зашифрованный спам.
Я опустила взгляд.
Матово-чёрная иконка без названия развернулась сама. На дисплее выжгло белые строки: [Добро пожаловать в «Вавилон». Игрок №88] [Ваш стартовый капитал: 10 000 Очков Судьбы]
Хакерский розыгрыш для одарённых детей? Или очередной тест спецслужб?
Хотелось просто смахнуть экран. Разум оставался холодным.
Но тело предало меня быстрее, чем оформилась мысль.
Дыхание сорвалось. Пальцы впились в дерево парты до побелевших костяшек. По спине скатилась ледяная капля, а в груди застучало так, будто я бежала кросс.
В памяти — пустота. Полная стерильность.
Тогда почему?..
Почему мой большой палец, наплевав на любые приказы головы, сам — на чистой, въевшейся в рефлексы моторике — потянулся в левый нижний угол? Туда, где без всяких подсказок должна была открыться скрытая системная папка.
— Эй, Рика, ты это видишь? — голос Кайто с соседнего ряда звучал слишком тихо.
Я подняла голову.
Элита нашего класса. Парень с IQ выше 140, вечно смотящий на всех как на дефектный код. Сейчас он пялился в свой телефон, и на идеальном лице проступала трещина.
Получил. Тоже получил.
— Сетевой мусор для умников, — бросил он скорее в пространство, пытаясь вернуть маску. Постучал пальцем по стеклу. — Десять тысяч каких-то «Очков судьбы». Авторы явно перечитали дешёвой фантастики.
Я промолчала.
Если это спам, как они обошли правительственный файрволл? И почему мои собственные нервы среагировали так, будто к затылку приставили ствол?
— Интересно, что будет, если нажать... — бормотал Кайто. Азарт отличника, привыкшего везде быть первым.
Палец завис над экраном.
— Не советую, — бросила я безразлично.
Он хмыкнул, бросив снисходительный взгляд: — Испугалась картинок, Синкай?
Я не ответила. Тратить слова на того, кто видит только обертку, глупо. Вместо этого я коснулась скрытой вкладки своего экрана. Если это рынок — значит, здесь торгуют. И оставаться должником я не собиралась.
Кайто фыркнул и ткнул кнопку.
Пара секунд тишины. Бубнеж учителя у доски. Кайто уже собрался выключить аппарат с разочарованным видом.
Тихий звонок.
Строка баланса дрогнула. Цифра 10 000 уменьшилась на сто.
А на другом конце класса Рета — тот самый парень, что громче всех смеялся на перемене над новой формой — вдруг согнулся пополам, хватая ртом воздух от резкого спазма в животе.
Учитель замер у доски. В классе поднялся глухой говор.
Кайто побелел. Лицо осунулось. Он смотрел то на экран, где цифра стала меньше, то на скорчившегося Рета. Пальцы задрожали. Это был не испуг перед мистикой — это был леденящий ужас человека, который случайно нажал на спуск и понял, что ружье было заряжено.
Мой баланс не изменился. Ровно десять тысяч.
Значит, система списывает за активное действие. Кто-то только что совершил первую глупость.
Я скользнула взглядом по дрожащему Кайто. Он не хотел зла. Просто проверял систему на прочность. Только «Вавилон» не прощает любопытства.
— Ты в порядке? — тихо спросила я.
Он сглотнул вязкую слюну. Судорожно заблокировал телефон, пряча панику за маской.
— Да… показалось.
Он пытался делать вид, что ничего не произошло. Но я уже видела уязвимость: в критической точке его интеллект отключался от шока.
— Я ничего не делал. Я просто... просто нажал. Он умирает? — шёпот сорвался с его губ.
— Рета жив. Спазм, — голос звучал ровно, хотя внутри всё сжималось от холода. Правил я не знала. Но математика проста: действие рождает следствие. — Хотели бы убить — баланс сгорел бы полностью. Ты отдал сто очков. Система берет плату.
Он уцепился за мои слова, как утопающий: — Ты... ты вообще не удивлена! Откуда ты знаешь?.. — Не знаю. Вижу то же, что и ты. Сиди тихо. Если сейчас поднимется паника, к нам подойдут учителя, а потом охрана.
Ему нужен был кто-то, кто не сошел с ума.
— И что делать? — высокомерие испарилось. Осталась зависимость от того, кто сохраняет рассудок.
— Сделай вид, что ничего не было, — приказала я, возвращаясь к тетради. — Подойдешь к нему после звонка. Провериш интерфейс. И держи руки в кулаке, Кайто. Следующая ошибка обойдется дороже.
Звонок.
Преподаватель захлопнул журнал и ушел. Большинство не заметило бледности Рета. Но те, кто держал в карманах черные иконки, уже выпали из реальности.
Я выждала паузу, позволяя классу опустеть. Поднялась с места не спеша.
В коридоре шумела перемена. Но стоило вслушаться — трещина была видна повсюду. У окна двое спортсменов спорили из-за телефонов, один из них покрылся испариной, пересчитывая баланс.
Шаг за шагом я шла к лестнице. Телефон в кармане пиджака ощущался раскаленным углем.
У поворота стояла Аой. Значок дисциплинарного комитета на жилете, скрещенные руки. На воротнике не хватало пуговицы, дыхание сбито.
Когда я поравнялась с ней, она резко вскинула взгляд.
— Синкай, — тихо бросила в спину.
Я остановилась. Не оборачиваясь.
— На первом этаже у расписания нашли телефон первокурсника. Разбитый. Хозяина нет. Через пять минут сгорает суточный лимит.
Я смотрела на светлые плитки пола. Система не давала времени на раскачку. Первое «увольнение» уже запущено.
— Зачем говоришь мне это, Аой?
Её шаги раздались совсем близко.
— Потому что ты единственная идешь так, будто знаешь дорогу. Либо чокнутая, либо понимаешь правила.
Я чуть повернула голову, бросив холодный взгляд.
— Я просто умею считать. А теперь держись дальше. Твоя паника мне ни к чему.
Замок лаборантской щёлкнул глухо.
Я привалилась спиной к двери, отсекая гул коридора, и выдохнула. Здесь пахло техническим спиртом, старой резиной и пылью на бежевом кафеле. Ряды пустых столов с черными кранами тянулись до самого окна. Снаружи шел дождь.
Кайто влетел следом за секунду до того, как я повернула защелку. Его трясло. Он опёрся ладонями о край ближайшей раковины, опустив голову, и часто, поверхностно дышал. Челка прилипла ко мокрому лбу.
— Там... внизу, - он сглотнул, голос срывался на хрип. - Я видел из окна лестницы. Скорая. И две машины без мигалок, с тонировкой. Они увезли Рёту.
Я промолчала. Подошла к дальнему столу, достала смартфон и положила его на холодную плитку.
— Они не ищут взломщика, Рика, - Кайто резко обернулся. Зрачки расширены, дыхание сбито - типичная острая реакция на стресс, еще минута, и он начнет совершать ошибки. - Они просто зачищают следы! Если это правительственный тест, почему нас не изолировали? Почему учителя ведут уроки дальше, будто ничего не происходит?!
— Потому что учителей в выборке нет, - отрезала я.
Экран моего телефона мигнул.
Никаких звуков. Просто серая плашка поверх черного фона. Кайто дернулся и выхватил свой телефон из кармана пиджака, едва не выронив его на пол.
\[Синхронизация завершена. Доступ к реестру открыт\]
\[Ваш профиль: Узел № 88 (Ж, 17 лет)\]
\[Сектор: Токио\]
\[Активные узлы: 77 / 100\]
В лаборантской стало тихо. Слышно было только, как из плохо закрученного крана капает вода в металлическую раковину.
Раз. Два. Три.
— Семьдесят семь... - одними губами повторил Кайто. Он сполз по краю стола и сел прямо на грязный пол, вытянув ноги. - Из ста. Подожди. В нашей параллели сто двадцать человек. В школе восемьсот.
— Там написано "Сектор: Токио", - я ткнула пальцем в нижнюю вкладку, открывая лог списаний. - Сотня - это не школа, Кайто. Это весь город.
Он уставился на меня снизу вверх. Информация наконец обработалась.
По экрану поползли строчки системного отчета. Без имен. Только номера, возрастные метки и причина закрытия счета.
№ 14 (М, 16 лет) - попытка удаления корневого файла. Баланс: 0. Статус: Аннулирован.
№ 42 (М, 54 года) - передача данных третьим лицам. Баланс: 0. Статус: Аннулирован.
№ 09 (Ж, 29 лет) - выход за пределы зоны без оплаты пошлины. Баланс: 0. Статус: Аннулирован.
№ 91 (М, 68 лет) - баланс: 14 200. Статус: Активен.
Минус двадцать три участника за сорок минут.
Пока мы сидели на математике, пока Рёта корчился на полу от спазма за сто очков, двадцать три человека уже протестировали границы правил. Мужчина пятидесяти четырех лет наверняка обратился в полицию или к связям в министерстве. Девушка двадцати девяти лет просто ехала в транспорте и пересекла границу сектора.
Выборка случайная или квотированная по возрасту и статусу. Школьники, пенсионеры, госслужащие, возможно, сами полицейские - условия базово равны для всех.
Взгляд зацепился за строчку под номером 91. Шестьдесят восемь лет. Баланс вырос на четыре тысячи двести очков от стартового капитала. Кто-то уже разобрался в механике транзакций и начал собирать ресурс.
— Двадцать три трупа, - голос Кайто прозвучал совсем глухо. Он обхватил голову руками, сжав пальцы в волосах. - Господи, я же чуть не убил Рёту. Я нажал почти не глядя... Если бы там стояла цена в десять тысяч... Рика, что нам делать? Ты знаешь, да? Ты ведешь себя так, будто уже видела такое!
Он подполз ближе и ухватился за край моей форменной юбки. Пальцы холодные, мелкий тремор. Утреннее высокомерие отключилось, остался базовый инстинкт выживания и рефлекс утопающего - цепляться за того, кто сохраняет функциональность.
Я посмотрела на его побелевшие костяшки, затем перевела взгляд обратно на дисплей. Цифра "77" мигнула и сменилась на "76".
— Во-первых, отпусти ткань, - ровно сказала я. - Во-вторых, поднимись с пола. Нам нужно отследить транзакцию твоих ста очков. Система не сжигает баллы просто так, у них должен быть получатель.
Кайто разжал пальцы не сразу. Потребовалось еще три секунды, чтобы до его моторной коры дошел мой приказ. Он тяжело опёрся о ножку лабораторного стола, поднялся и вытер ладони о брюки. Дыхание все еще сбитое, частота пульса на сонной артерии визуально выше ста десяти ударов в минуту, но взгляд уже начал фокусироваться.
— Разблокируй экран и положи на стол, - сказала я, отодвигая в сторону штатив с пустыми пробирками.
Он послушно положил свой смартфон рядом с моим. Два идентичных черных прямоугольника на сером кафеле. У меня, Узла № 88, на счету - 10 000. У него - 9 900.
Я открыла историю операций на его устройстве. Вкладка разворачивалась без анимации, сухим каскадом текстовых строк.
[Исходящая транзакция: 100 ед.]
[Тип операции: Физическое воздействие / Уровень 1 (Мышечный спазм)]
[Цель: Узел № 64 (М, 16 лет)]
[Распределение средств: 50 ед. -> Ликвидационный пул Сектора. 50 ед. -> Дивиденды верхней децили]
Я перечитала последнюю строчку дважды. Все встало на свои места.
— Что это значит? - Кайто навис над столом, вчитываясь в мелкий шрифт. - Какая еще верхняя дециль?
— Десять процентов игроков с самым высоким балансом, - я переключила вкладку обратно на общий реестр и отфильтровала список по убыванию капитала. - Смотри сюда. Когда ты тратишь очки на атаку или штраф, система забирает половину себе в резерв. А вторую половину делит между лидерами рейтинга.
На экране высветилась первая десятка. На первом месте - тот самый Узел № 91, мужчина шестидесяти восьми лет. Его баланс уже составлял 14 205 очков. Пять баллов капнули ему буквально минуту назад, когда общий счетчик живых участников сократился с семидесяти семи до семидесяти шести.
— То есть... - Кайто медленно провел ладонью по лицу. - Чем больше у тебя очков, тем больше ты получаешь просто за то, что остальные паникуют, нарушают правила или жмут на кнопки?
— Обычная капиталистическая модель с прогрессивным перераспределением вверх, - я постучала ногтем по стеклу его экрана. - Богатые богатеют за счет ошибок бедных. Этот старик под номером девяносто один не бегает по улицам и никого не убивает вручную. Он просто понял правило: нужно как можно быстрее вырваться в топ-десять по балансу, а дальше система сама начнет кормить тебя процентами со всех штрафов и атак по всему Токио.
— Но откуда он взял первые четыре тысячи за сорок минут?! - в голосе Кайто снова прорезалась истерическая нота. - Со старта всем дали по десять тысяч! Как он поднял сорок процентов капитала, если за атаку списывают сотку?!
Я открыла вкладку "Доступные операции" на своем телефоне и пролистала вниз, мимо мелких пакостей вроде спазмов, временной слепоты и блокировки слуха. В самом низу списка, под серой плашкой, находился раздел, на который Кайто в панике даже не обратил внимания.
[Принудительное поглощение актива]
[Условие: Прямой визуальный контакт / Дистанция менее 5 метров / Определение точного ID цели]
[Стоимость запроса: 1 000 ед. В случае ошибки идентификации - штраф 5 000 ед.]
Я развернула телефон к нему.
— Вот как, - коротко объяснила я. - Если ты знаешь номер конкретного игрока и находишься рядом с ним, ты можешь подать запрос на выкуп его счёта. Если у жертвы на балансе меньше очков, чем у тебя, система списывает ее остаток в твою пользу. Полностью.
Кайто отшатнулся от стола, будто от экрана пахнуло кислотой. Его спина ударилась о дверцу вытяжного шкафа, зазвенело стекло внутри.
— Полностью?! - переспросил он. - Но если баланс падает в ноль... человек аннулируется. Это же... это прямое убийство за очки!
— Это поглощение неликвидного актива, если говорить языком тех, кто написал этот код, - поправила я. - Девяносто первый нашел кого-то рядом с собой. Кого-то, кто уже успел потратить часть стартовых баллов на ерунду или штрафы. Например, такого, как ты сейчас.
Кайто замер. Его взгляд метнулся к моему смартфону, где горела цифра 10 000, потом к своему - с числом 9 900.
В его голове наконец сложилось простое арифметическое уравнение. Мой баланс выше его на сто очков. Мы находимся в закрытой комнате, дистанция между нами - полтора метра. И я точно знаю, что он игрок, мне осталось только посмотреть в верхний угол его экрана, чтобы увидеть его ID.
Он сделал шаг назад, к раковинам. Рука рефлексивно дернулась к карману, но телефон все еще лежал на столе передо мной.
— Рика... - он попытался изобразить улыбку, но вышло криво: мышцы лица не слушались. - Ты же не... Мы же в одной лодке, да? Я просто случайно нажал в классе, ты сама видела!
— Успокойся, - я даже не стала двигаться в его сторону, чтобы не провоцировать выброс адреналина. - Поглощать твой счет сейчас нерентабельно. Запрос стоит тысячу очков, а чистая прибыль с учетом комиссии системы не перекроет рисков. К тому же, мертвый ты мне бесполезен, а живой можешь пригодиться как прокси-узел для проверки механик.
Это была чистая правда. Использовать собственный баланс для тестирования правил глупо, когда рядом есть управляемый ресурс с дефицитом воли.
Кайто шумно выдохнул, но к столу не вернулся. Остался стоять у раковины, держа дистанцию в три метра. Хорошо. Страх делает людей предсказуемыми и дисциплинированными, главное - дозировать его так, чтобы объект не впал в ступор.
— Значит, Рёта... узел шестьдесят четыре, - Кайто сглотнул, глядя на свой телефон издали. - Почему его увезли на скорой, если списали только мои сто очков за спазм? У него же оставалось еще десять тысяч на балансе, он не должен был обнулиться.
Правильный вопрос. Я как раз сопоставляла данные в реестре.
Строчка Узла № 64 (М, 16 лет) горела в списке серым цветом. Не красным, как у двадцати четырех аннулированных, а тускло-серым.
№ 64 (М, 16 лет) - нарушение протокола конфиденциальности (публичная демонстрация симптомов). Штраф: 10 000 ед. Баланс: 0. Статус: Аннулирован в процессе транспортировки.
Я молча ткнула пальцем в экран. Кайто подошел на полшага, вытянул шею и прочитал.
Лицо его стало цвета школьного мела.
— Публичная демонстрация... - прошептал он. - То есть, когда он упал с парты и начал кричать в классе... система посчитала это разглашением тайны? И списала с него весь стартовый баланс подчистую?!
— Ты вызвал у него спазм посреди урока, - сухо констатировала я. - Он привлек внимание тридцати человек, не включенных в систему. Алгоритм расценил это как угрозу компрометации сети и обнулил его счет в качестве штрафа за шум. А машины без номеров у школы - это просто клининг. Убирают вышедший из строя биоматериал, чтобы не поднимать панику в новостях.
Кайто зажал рот ладонью и резко отвернулся к раковине. Его вывернуло прямо в сухую стальную чашу - пустыми спазмами, потому что с утра он ничего не ел. Он висел над краном, вздрагивая всем корпусом, и глухо кашлял.
Технически, Рёту убил именно он. Не напрямую, а через каскадную реакцию правил, которых не знал. Сто очков за спазм запустили цепочку, стоившую тому жизни.
Я открыла кран над его головой. Холодная вода ударила по металлу, смывая следы налета.
— Умойся, - сказала я, глядя на часы на стене лаборантской. - До конца перемены четыре минуты. Если мы пропустим следующий урок или начнем вести себя неадекватно при свидетелях, система может счесть это отклонением от базового поведения и выписать штраф нам обоим.
Кайто судорожно плеснул водой в лицо, не поднимая головы.
И в этот момент оба телефона на столе одновременно издали короткий, сухой щелчок.
Я опустила взгляд на дисплей. Поверх реестра всплыло новое системное окно с обратным отсчетом.
[Зафиксировано сближение активных узлов: 2 ед. в радиусе 10 метров]
[Время совместного нахождения: 10 минут 00 секунд]
[Внимание: Активирован тариф "Анти-коалиция". Через 60 секунд начнется прогрессивное списание средств с обоих счетов: 100 ед. / минута]
Цифры таймера побежали вниз: 59... 58... 57...
Красивое решение со стороны разработчиков. Если бы игроки могли просто собраться в одной комнате, сложить телефоны в сейф и переждать игру в безопасности, биржа бы встала. Система принудительно разгоняла участников по разным углам, заставляя их двигаться, сталкиваться вслепую и конкурировать в одиночку. Любой союз здесь имел прямую почасовую стоимость.
— Кайто, - позвала я, забирая свой смартфон со стола. - Забирай телефон и на выход. Нам нельзя находиться рядом больше десяти минут, иначе начнут жечь баланс. Встретимся после уроков на...
Я не договорила.
Нижняя строчка системного уведомления внезапно обновилась. Таймер продолжал тикать, но цифра активных устройств в зоне действия изменилась сама собой.
[Зафиксировано сближение активных узлов: 3 ед. в радиусе 10 метров]
[Тариф списания увеличен втрое: 300 ед. / минута]
Я медленно подняла голову и посмотрела на матовое стекло двери лаборантской.
Десять метров. В радиус попадал только наш кабинет и кусок пустого тупикового коридора за дверью, ведущий к запасному выходу на пожарную лестницу. Учителя и обычные школьники там не ходят. Рёту увезли десять минут назад.
Значит, прямо сейчас по ту сторону двери стоял третий.
И судя по тому, что металлическая ручка замка начала плавно, без единого скрипа опускаться вниз - он стоял там достаточно долго, чтобы услышать каждое наше слово.