«Жить как в кино куда хуже, чем просто смотреть кино».

— ooo

Я поставил точку в сегодняшней записи и захлопнул блокнот.

Проклятая война.

Блокнот, который я вёл ещё с середины Четвёртой мировой, почти закончился. Я поднялся с обломков разбомбленного здания, отряхнул штаны и оглядел занятый нами район.

— Сержант Ким, вы всё ещё ведёте этот дневник?

Я поправлял разгрузку, когда ко мне обратился белый солдат, весь чёрный от копоти.

— А кому ещё? Кто-то должен продолжить историю того парня.

Я слегка встряхнул блокнот, указав им в сторону лежавшего неподалёку человека, укрытого одеялом.

Погода стояла прохладная, а мой товарищ натянул одеяло до самого лица и лежал с таким спокойным видом, будто просто уснул.

Белый хотел что-то ответить, но слова застряли в горле. Он захлопнул рот, поправил каску и выдавил сквозь зубы:

— Чёртов черномазый ублюдок. Это ж надо — второму номеру сдохнуть раньше снайпера.

Это были последние его слова, которые я запомнил.

Оставлять его спать на холодном полу до перекошенного лица мне не хотелось, поэтому я кое-как взвалил тело на себя и дотащил до похоронщиков.

В отличие от нашего чернокожего товарища, ушедшего раньше, этого снял вражеский снайпер сравнительно недалеко от города. По крайней мере, его можно было нормально похоронить.

Ещё одним человеком в роте рейнджеров стало меньше, и теперь нам пришлось воевать уже без снайперской пары.

— Если бы я… если бы я лучше справился как второй номер…

Рядовой, которого наспех поставили вместо погибшего напарника, не переставал винить себя. Он сидел на стуле перед моргом, где теперь лежала наша снайперская парочка, отложив каску в сторону и уткнувшись лбом в колени.

— Ты тут ни при чём. Хватит себя грызть.

Когда-то и я был таким.

Я похлопал его по плечу и подошёл к командиру роты. Тот мрачно жевал табак, а потом сплюнул на пол.

— Промокли?

— Ага. Ещё на переправе неладное почуял. Похоже, насквозь вымок.

Штаны у него, вопреки словам, были совершенно сухими.

Мокрыми почему-то оказались только щёки.

Я достал блокнот и сделал ещё одну запись.

Мы оказались в окружении.

Несколько минут назад в радиста угодила шальная миномётная мина. Его разнесло вместе с рацией — осталась одна рука.

Никто не знал, успеют ли основные силы пробиться к нам, и рядовой-еврей решил нарушить молчание:

— Сержант, вы всё ещё дневник пишете?

— ■■ говорил, что после войны снимет обо всём этом фильм. Сам он больше писать не может, так что кому-то придётся закончить дневник и довести фильм до конца.

— О! Значит, я тоже попаду в кино? Буду героем, который в начале войны был полным дном, а потом внезапно раскрылся.

— Даже не мечтай. Ты и сейчас полное дно.

— Вот увидите. Получу Медаль Почёта и ещё припомню вам эти слова.

— Дай-то бог.

Пока мы болтали, к нам подошёл здоровяк смешанного происхождения и тоже решил поучаствовать:

— А меня можете вообще не показывать. Только в звуковики возьмите.

— Тебя?

— Между прочим, я консерваторию окончил.

— Тогда меня оператором назначьте, — тут же подал голос военный корреспондент, который сопровождал нашу роту, и поднял руку.

— Значит, я главный герой, а сержант Ким — режиссёр?

— С чего это я режиссёр? Дневник пишу я, значит, главный герой — тоже я. А вы будете на втором плане.

— Чего?

— А почему вы главный герой, если дневник вообще-то мой?

— Ах ты говнюк! А ну отберите у него блокнот!

Командир схватил меня в захват и стукнул по каске. Остальные с радостным гоготом полезли отнимать блокнот, а я отбивался из последних сил.

Щёлк.

Военный корреспондент успел сфотографировать всю эту возню.

— Абу-бу… ау-бу-бу. (Ну и скукотища.)

— Ой, Алан, тебе, похоже, пора менять подгузник.

Шёл седьмой месяц моей второй жизни.

Я ворчал на телевизор, который включила мама.

Последнее, что осталось у меня в памяти от прежней жизни, — оглушительный грохот бомбёжки. А потом я очнулся в потрясающем мире средневекового фэнтези.

Хотя после того количества флагов смерти, которые мы тогда подняли, рассчитывать выжить было бы просто неприлично.

Мы и так понимали, что из окружения вряд ли выберемся, поэтому я без стеснения нарушал все обычные табу и поднимал один флаг за другим. Не прошло и часа, как они сработали. Так что особой обиды я не испытывал.

Но важно было совсем другое.

Здесь я мог продолжить мечту, за которой не успел погнаться в прошлой жизни.

Средневековье?

Если бы такая мелочь могла меня остановить, грош цена была бы моей решимости.

— Сын, что это такое?

— Как что? Вот это я называю настоящим боевиком. Разве у вас от такого адреналин не зашкаливает?

— Контрразведка прислала предупреждение. Просит тебя немного умерить пыл.

— И-и! Долой цензуру! Я за свободу искусства!

— …За этот месяц при твоей охране пострадали уже пятнадцать агентов.

— Ой. Простите.

Похоже, для мира средневекового фэнтези коммерческое кино и правда оказалось слишком убойным.

«Ай, глаза!»

Когда по окружённой роте ударила бомбёжка, всё перед глазами погасло. Через несколько секунд мне прямо в лицо ударил такой яркий свет, что я снова чуть не ослеп. Лампа была не совсем похожа на привычные мне, но я решил, что лежу где-нибудь в полевом госпитале на операции.

Первым делом, очнувшись, я попытался найти товарищей. Если уж я пережил тот налёт, почему бы не выжить и кому-нибудь ещё?

— А-уа-а-а…

Чёрт. Голос не слушается. Неужели наглотался химии?

Руки и ноги я хотя бы чувствовал — значит, все четыре конечности на месте. Вот только двигались они совсем не так, как я хотел. С нервами вроде всё нормально; похоже, что-то не так с костями или связками. Я даже голову сам удержать не мог.

Похоже, мне очень серьёзно досталось. Половину оставшейся жизни проведу в постели, подумал я и, уже смирившись, огляделся.

Тут надо мной появилась огромная ладонь.

Незнакомая женщина держала меня прямо на ладонях.

И только тогда до меня дошло.

А-а. Я переродился.

В прошлой жизни я был человеком нерелигиозным и во всякие перерождения не верил, но отрицать то, что творилось у меня перед глазами, тоже не собирался.

Первым чувством после осознания было вовсе не замешательство. Восторг.

Прошлая жизнь вышла паршивой, но получить вторую попытку всё равно казалось невероятным счастьем.

Правда, радовался я недолго.

В углу комнаты, гудя, висели в воздухе драгоценные камни, а на меня с любопытством глазели какие-то крылатые коротышки. Добавим женщину со звериными ушами, принявшую роды в наряде горничной будто из настоящего Средневековья, — сомнений не оставалось.

Я попал в средневековое фэнтези.

А значит, с киноискусством в этом варварском мире наверняка полный швах.

Средневековье!

Грёбаное Средневековье без развлечений!

Дикое Средневековье, где высшая форма развлечения — кинуть людей в Колизей и смотреть королевскую битву!

И я вложил всё отчаяние по этому поводу в первый крик новорождённого.

Пока моё настроение стремительно летело с небес в преисподнюю, остальные в комнате, наоборот, разразились радостными криками.

Позже я понял почему. Если новорождённый не плачет, а просто молча таращит глаза, любой решит, что с ребёнком что-то не так.

Даже когда акушерка дрожащими руками передала меня матери, я никак не отреагировал и только водил глазами по сторонам. Реакция взрослых была соответствующей: мать, забыв о боли после родов, разрыдалась, акушерка зажала рот рукой, а отец с дворецким принялись молиться небесным богам.

Измождённая родами мать всё равно не выпускала меня из рук и снова и снова звала по имени.

— Алан… Алан… малыш… пожалуйста…

Сразу после рождения я, конечно, не понимал ни слова. Просто хлопал глазами — ровно до той секунды, когда осознал, что угодил в Средневековье, и весьма удачно разревелся.

Я заплакал лишь через час после того, как оказался у матери на руках, и для всех это стало настоящим чудом. Родители тут же опустились на колени перед богиней жизни, а слуги заговорили о чуде материнской любви.

Так и родился Алан Прайс — чудо-ребёнок.

Сорок четыре года.

Сорок лет прошлой жизни плюс четыре нынешней — столько я прожил в общей сложности.

И за эти четыре года выяснил главное: этот мир вовсе не был диким Средневековьем. Точнее, внешне и по материалам он действительно застрял где-то там, но по уровню технологий почти не уступал современности.

Как говорится, всё в конце концов приходит к одному. Доведённая до предела наука неотличима от магии, а доведённая до предела магия, похоже, ничем не хуже науки.

По быту этот мир лишь немного отставал от современного. А кое в чём даже превосходил его.

Впервые я понял это на втором году новой жизни, когда добрался до окна.

В саду садовник подрезал ветви. Одной из них он остался недоволен, покрутил обрезок в руках, с помощью магии отрастил ветку обратно и снова принялся её подравнивать.

Пока всё выглядело как совершенно обычное средневековое фэнтези.

А потом началось интересное.

Садовник достал из кармана кристалл размером со смартфон, с кем-то связался, и вскоре к поместью подъехал грузовик, который забрал все обрезанные ветви.

После этого я окончательно убедился: эпоха здесь точно не средневековая.

Заодно, узнав, что у каждого встречного в груди образно лежит по файерболу, я внезапно стал гораздо воспитаннее.

И моя похороненная сразу после рождения мечта снова зашевелилась.

Наконец, на четвёртом году новой жизни мать решила впервые показать мне местные «развлечения» и привела в театр.

Человеку из современного общества театр мог показаться пресноватым, но всё-таки это был фэнтезийный мир. Я рассчитывал хотя бы на что-то необычное и уселся в зрительском зале, едва сдерживая волнение.

Вспышка — и сцена озарилась светом.

«О. В осветители здесь магов берут».

После садовника с магией удивляться было уже нечему. Разве что декорации и реквизит здесь тоже меняли сами маги.

«Фон, наверное, иллюзия? А реквизит, похоже, создают прямо на месте».

Благодаря таким спецэффектам представление выглядело куда зрелищнее театра из моей прошлой жизни.

До кино всё равно было далеко.

Зато спектакль помог кое-что понять.

Во-первых, сословные границы здесь оказались не такими жёсткими, как я ожидал. Нас, дворян, не отделяли от простолюдинов, а когда актёр на сцене открыто поносил знать, мать ничуть не напряглась.

Во-вторых, местные сюжеты были смертельно скучными. Исполнение и эмоциональная подача вполне достойные, а темы — сплошь романтика да религия. Не то чтобы плохо сделано. Просто мозгу отчаянно не хватало дофамина.

Но ничего.

Если нужного мне развлечения здесь нет, значит, я его сделаю.

Спрятав мечту стать актёром где-то поглубже в сердце, я принялся жевать принесённый из дома попкорн.

— Нравится?

Рядом уселся круглолицый мальчишка и, не спрашивая, запустил руку в мой попкорн.

Леон Парма.

Мой молочный брат и принц империи Парма. Моя мать училась в академии вместе с первой императрицей и стала кормилицей Леона.

Сначала мне казалось нелепым, что в мире, где магия заменяет науку, императрице приходится искать кормилицу будто из-за отсутствия смеси. Но, подслушав разговор матери с императрицей, я выяснил, что причина здесь магическая.

Чем больше младенец получает с молоком магической силы, тем быстрее она накапливается в его организме и тем лучше оказывается старт. Иными словами, хорошее грудное молоко здесь почти что эликсир.

Поэтому, если только в семье не столько детей, что молока банально не хватает, кормить грудью настоятельно рекомендуют. А если нужна кормилица, стараются найти женщину из магов или рыцарей.

Неудивительно, что мать — бывшая глава Башни магов и близкая подруга первой императрицы — выбрали кормилицей наследного принца.

К слову, магической силы у императрицы хоть отбавляй, а вот грудь маловата.

Для меня Леон был почти родным братом. Старший брат у меня тоже имелся, но он вечно сидел в библиотеке поместья, так что мальчишка, которого рядом со мной кормила грудью моя мать, ощущался куда роднее.

Поначалу я решил, что раз уж в прошлой жизни был взрослым, то стану для ровесника Леона старшим братом. На деле он оказался куда рассудительнее, и стоило мне отвлечься, как уже я начинал на него полагаться.

Например, выбивал побольше сладостей именем Леона. Или покупал игрушки именем Леона…

Да и нынешний поход в театр состоялся благодаря ему. Несколько месяцев я при встречах с императрицей понемногу подводил разговор к тому, как бедняга Леон скучает и капризничает. А когда предложил на его третий день рождения сходить на спектакль, она сразу заказала нам места.

Похоже, истина «тётушки балуют подарками лучше мам» не меняется даже после перерождения.

Позже мать меня за это отругала.

Я ткнул в щёку Леона, раздутую от попкорна, и снова посмотрел на сцену.

Обычный сюжет, обычная постановка. По меркам современного кино — очень скромно, но спектакль был вполне смотрибельным. Банальная история о паладине, который подобрал не тот проклятый меч и пал во тьму, спасалась отличной актёрской игрой.

А потом началась кульминация.

Грохот!

Падший паладин — теперь его впору было называть отступником — взмахнул мечом, и декорации замка рухнули. Поле боя перенеслось на заранее подготовленную площадь за сценой.

Леон, увидев это впервые, вздрогнул, но мать и охрана продолжали спокойно наслаждаться зрелищем. Значит, не авария — часть постановки.

Разносить собственную сцену на каждом спектакле было роскошью, доступной только фэнтезийному миру.

Наш зрительский сектор начал подниматься и вскоре превратился в подобие Колизея, откуда вся площадь просматривалась сверху.

«Вот это размах».

За магические спецэффекты — ещё три балла. Итого девять из десяти.

Пока я мысленно повышал оценку, отступник и его бывший товарищ скрестили мечи.

«А экшен?..»

Дзанг!

Очень реалистичный.

Клинки сталкивались с такой силой, что летели искры. Этим дело не ограничивалось: противники посылали друг в друга режущие волны и заклинания так, словно и правда собирались убить друг друга. Полёты без тросов, настоящая магия без компьютерной графики, режущие волны, послушные каждому взмаху клинка, — от такого зрелища невозможно было не впечатлиться.

И тут меня осенило: в мире магии компьютерная графика существует в реальности. Не надо изображать полёт на тросах, если человек может просто взлететь. Здесь можно без особого труда воплотить практически любой жанр.

С этой мыслью сцена преобразилась у меня на глазах.

Я поднял оценку до девяти с половиной и окончательно втянулся.

— Людвиг! Что с тобой?! Ты же не такой человек!

— Гейл, боевой мой товарищ. Я наконец прозрел. Я нашёл истинного бога, которому должен служить!

Людвиг, бывший паладин, всё ещё носил белые доспехи, но они были так залиты кровью, что казались уже не серебряными, а буро-красными. Гейл напротив выглядел классическим рыцарем, с ног до головы закованным в полные латы.

Они снова сошлись.

Сначала Гейл уверенно теснил противника, но стоило Людвигу перейти во вторую фазу, как всё изменилось. Его доспех почернел, за спиной раскрылись демонические крылья.

Гейл держался за счёт отличного фехтования и усиленного магией тела, но против высвободившего демоническую силу Людвига этого оказалось мало.

Звон!

Уклоняясь от меча Людвига, Гейл всё-таки пропустил удар в шлем. От мгновенной смерти его спасли латы, но шлем раскололся, а по лбу потекла кровь.

Когда шлем упал на землю, мы с Леоном одновременно вытаращили глаза.

Под ним было лицо моего отца.

«Чего? Отец у меня, оказывается, актёр?»

Теперь стало понятно, почему мать всякий раз неодобрительно смотрела на служанок, которые визжали перед телевизором.

Отец в роли Гейла продолжал без колебаний размахивать мечом, хотя ран на его теле становилось всё больше.

Хрясь!

И вдруг его рука взлетела в воздух.

Отец не остался в долгу и выбил Людвигу глаз.

Я поморщился. Они же не рабы-гладиаторы в Колизее. Неужели ради спектакля обязательно так калечиться?

Я уже хотел закрыть Леону глаза — зрелище, мягко говоря, не для трёхлетнего, — как Людвиг наложил исцеление на собственный глаз и восстановил его.

— Ты отрёкся от бога — и всё ещё способен пользоваться святой силой?

— Разве это не доказательство того, что я нашёл истинного бога?!

Похоже, актёр, игравший Людвига, и в обычной жизни был паладином.

Тогда становилось понятнее, почему отец согласился ради постановки лишиться руки. В мире, где можно вылечить даже выбитый глаз, руку после спектакля тоже прирастят — позови достаточно сильного священника, и готово.

Но это всё равно не повод считать отрубленную руку нормой.

Отец привычно перетянул культю. Мать смотрела на него с тревогой, но не вскакивала и не устраивала сцен. Значит, подобным он занимался ещё до моего рождения.

«Вернётся — обниму его».

Для трёхлетнего ребёнка обнять и поцеловать отца — пожалуй, максимум доступной сыновней заботы. А когда вырасту, буду хорошо учиться и стану отличным актёром. Вот тогда и отплачу по-настоящему.

Я посмотрел на Леона: не расплакался ли он при виде отрубленной руки?

Ничуть. Глаза у него сияли. Более того, когда отец взял меч одной рукой, Леону это так понравилось, что он спрятал одну ручонку за спиной и начал размахивать второй, изображая фехтовальщика.

«Рановато ему жертвовать рукой ради новой эпохи».

Хотя куда важнее был другой вопрос: трёхлетним вообще можно такое смотреть? Но раз даже мать не пыталась нас остановить, я решил, что здесь это считается нормальным.

Мы с Леоном принялись болеть за отца, когда тот сам перешёл во вторую фазу и начал теснить Людвига.

И тут —

Шорк.

Голова отца слетела с плеч.

— Да ёб твою мать?!

— Ёп тваю?

Я мгновенно закрыл Леону глаза.

Из-за несчастного случая я в одно мгновение стал ребёнком из неполной семьи.

Я онемел и уставился на сцену.

Спектакль продолжался.

Тело отца так и лежало посреди площадки, а спектакль продолжался.

Мне хотелось закричать: вы вообще за человеческую жизнь что принимаете?! Но никто из зрителей не видел в случившемся ничего необычного. От этого становилось по-настоящему жутко.

Даже мать сидела совершенно спокойно, будто просто посмотрела хороший спектакль.

Что происходило дальше по сюжету, я уже не запомнил. Смотрел только на тело отца.

— Что такое, Алан? Тебе не понравилось представление?

— Папа…

— А что с папой?

— Папа… он…

Я уткнулся лицом в пышную грудь матери и всхлипнул.

Она мягко прижала меня к себе, погладила по спине и терпеливо дождалась, пока я успокоюсь.

А потом посмотрела на меня с улыбкой.

Вот только уголки её губ подозрительно дёргались, будто она из последних сил сдерживала смех.

В конце концов не выдержала. Расхохоталась так, что даже захлопала в ладоши.

— Ха-ха-ха! Ну до чего же ты у меня милый!

Насмеявшись до слёз, мать с кем-то связалась.

— Да, Уильям. Вы где сейчас? Да… да. Тогда можете хотя бы показаться в зрительном зале? Нет-нет, ничего такого. Это из-за Алана. Ага-а.

Я не понимал, к чему всё это, и растерянно озирался, когда прямо за спиной вдруг появился отец.

— А?

На сцене по-прежнему лежал его труп.

Но и за моей спиной стоял совершенно живой отец.

Я застыл и только повторял: «А? А?»

«Что за?.. Баг?»

Мозг сорокатрёхлетнего мужчины заработал на пределе и наконец выдал единственный логичный ответ.

— ДОППЕЛЬГАНГЕР!

Мать захохотала так, что едва не задохнулась.

— Ох… ох…

Мать, державшаяся за живот от смеха, вытерла слёзы и наконец кое-как успокоилась.

— Кх-кх…

Нет. Всё-таки не успокоилась.

Похоже, нелепый вывод родного сына показался ей настолько умилительным, что она принялась мять мои щёки, будто игрушку.

— Папа, а как ты это сдеял? (Папа, а как ты это сделал?)

— Хм… И как бы тебе это объяснить…

Отец почесал подбородок и попросил мать перестать меня тискать. Только тогда она отпустила мои щёки.

— Просто скажи, что в благословлённом Святилище можно воскресать сколько угодно. Алан уже достаточно большой, чтобы это понять.

— Да знаю я. Наш сын сообразительный. Вот только если объяснить ему лишь это, я даже представить боюсь, что он из любопытства устроит в Святилище.

— А. И правда.

Мать тоже задумалась.

Из разговора родителей я понял, что Святилище — место, где человек после смерти воскресает, а значит, там наверняка и снимают настолько реалистичные боевые сцены. Но, похоже, с ребёнком, который ещё даже толком не начал расти, там могло случиться что-то серьёзное, поэтому родители и не хотели вдаваться в подробности.

К счастью, я, Алан Прайс, был примерным сыном из той самой «страны восточной вежливости» и заставлять родителей волноваться совершенно не собирался.

— Папа! А я тоже так смогу?

— А «пожалуйста» где?

— Пожалуйста?

— Когда подрастёшь, сможешь.

— Правда?

— Правда. Но чтобы быстрее вырасти, надо хорошо есть, много спать и слушаться маму. Так что пора в кровать.

— Да-а.

Родители ловко перевели разговор, чтобы ничего больше не объяснять. Я подыграл и сделал вид, что меня всё устроило.

Зато теперь у меня появился вполне конкретный план, как стать киноактёром. Под мамину колыбельную я закрыл глаза.

После этого начались дни тренировок. Я ещё не решил, стану актёром или режиссёром, но если хотел хоть немного приблизиться к мечте, стоило уже сейчас заниматься тем, чем мог, а не только есть да валяться без дела.

Конечно, как и любые родители, мои хотели, чтобы я прежде всего учился…

— Простите, госпожа глава Башни. Ваш второй сын… ну… с учёбой у него несколько…

— Не нужно подбирать слова. Я и сама всё понимаю.

Судя по тому, что мой старший брат ещё до совершеннолетия стал личным учеником главы Башни школы Разрушения, умом я явно пошёл в отца.

Мать, как и подобало бывшей главе Башни, оказалась человеком рациональным. Стоило ей убедиться, что учёба — не моя стезя, как она тут же познакомила меня с отцовскими сослуживцами.

Те наперебой хвалили моё чутьё в драке.

— Алан просто гений! Мы его этому даже не учили, а он уже сам инстинктивно выходит на болевые!

Ну ещё бы. В прошлой жизни мы с товарищами чуть ли не ежедневно месили друг друга в грязи. Профессионально борьбой я не занимался, но слишком часто попадал туда, где без навыков ближнего боя просто не выжить, — тело всё запомнило само.

Иногда, чисто ради зрелища, я хватал очередного рыцаря за пояс и проводил немецкий суплекс. Отец в такие моменты довольно аплодировал.

Разумеется, в моём-то возрасте радоваться подобным похвалам было бы смешно…

— Хи-хи! Мама, я и сегодня победил!

Но когда родители так счастливо на меня смотрели, поневоле заражался их настроением. Они хвалили — я входил во вкус и тренировался ещё усерднее; я тренировался — они хвалили ещё больше.

Опомнился я уже неофициальным младшим членом рыцарского корпуса. Несовершеннолетним, между прочим.

«Какого хрена?..»

Я мечтал стать актёром именно потому, что поклялся больше никогда не быть военным, а в итоге снова уверенно двигался по военной стезе. Пока спасало только несовершеннолетие: официально в имперский рыцарский корпус меня не зачисляли. Но такими темпами стоило повзрослеть — и я сам собой оказался бы в строю.

«Нет. Так не пойдёт».

Во второй жизни снова метить в сержанты — это уже перебор.

Пока моя судьба окончательно не завязалась узлом, я отправился во дворец искать выход.

Я пинком распахнул одну из дверей во дворце.

— Так дальше нельзя!

— Тише ты! Дверь-то аккуратнее открывай!

Внутри сидел Леон и занимался бумагами. Можно было бы возмутиться, чего ради шестнадцатилетнего парня вообще так нагружают, но будущего правителя начинают готовить именно с этого возраста. А уж в такой махине, как империя Парма, дел столько, что даже начни учиться с детства — к тридцати только-только начнёшь разбираться.

Но сейчас меня волновало совсем другое. Такими темпами я сам стану военным!

Я изложил Леону ситуацию, разумеется умолчав о прошлой жизни. Тот даже глаз от бумаг не поднял.

— И что тут сделаешь? Если попасть в Святилище до двадцати, душу перекосит.

У души тоже имелась своя зона роста — так называемое ядро души. Если воскресить человека силой Святилища, пока оно ещё не созрело, душа могла навсегда перестать развиваться.

Ко мне это, правда, не относилось. Если сложить прошлую и нынешнюю жизнь, мне было уже пятьдесят шесть. Моя душа не просто выросла — она уже состариться успела. Ещё бы там вообще осталось чему расти.

И потом, самое главное:

— А если просто не умирать?

У Леона дёрнулась бровь. Кажется, он собирался возразить, что в этом-то вся проблема, но всё-таки промолчал.

— Ну так помоги мне для начала.

— С чем?

— Вот это подпиши.

Пропуск в Святилище и поддельные документы. Больше ничего — и я смогу работать актёром!

В руке Леона с хрустом переломилась ручка, а на лбу вздулась жилка.

— Ты серьёзно считаешь нормальным вот так, в открытую, просить наследника престола помочь тебе нарушить закон?!

— Настоящий мужчина не отступает от своих убеждений, даже если за это получит судимость!

— У тебя уже есть судимость!

— Ну и добавлю ещё одну!

В прошлый раз меня, правда, посадили за то, что я ловил рыбу током в дворцовом пруду. Но это же мелкое правонарушение.

Похоже, от такой наглости Леон окончательно потерял дар речи: схватился за лоб и всё-таки помог мне с пропуском и поддельными документами.

Если бы он отказал, пришлось бы искать другой путь — лишняя морока. Хорошо, что далеко ходить не пришлось.

Поставив последнюю печать, Леон протянул мне бумаги.

— Если бы я отказал, ты бы полез в трущобы, да?

— Поддельные документы там, может, и достал бы. Но пропуск в Святилище в трущобах не купишь.

— Тогда пошёл бы к какому-нибудь отлучённому жрецу? На чёрный рынок?

— Ага. Угадал.

Благодаря Леону всё, похоже, складывалось куда проще, чем я рассчитывал.

Он покачал головой.

— А кормилица и дядя знают?

— Хочешь, открою тебе одну истину?

Леон насторожился.

— Прощения просить легче, чем разрешения.

Леон промолчал.

Эту истину я постиг в восемь лет: меня предупредили не запускать водяную ракету на дворцовой лужайке, я тут же её запустил и разбил окно в кабинете императора.

— Ну да. Кто бы сомневался, — пробормотал Леон и развалился в кресле.

Он отпил кофе, стоявший на краю стола, и жестом спросил, буду ли я что-нибудь.

— Как обычно.

Леон позвал слугу, и мне принесли лимонад. Только когда слуга поставил стакан и вышел, Леон снова заговорил.

— Слушай, вот что мне интересно. Можешь заранее рассказать, каким будет твой герой?

— Конечно.

Герой.

В этом мире так называли актёров, работавших в Святилище.

Я осторожно передал Леону концепцию дебюта и сценарий. Вначале он реагировал вполне благосклонно, но, дочитав до конца, явно остался недоволен. Скорее уж настроен отрицательно.

— Ни религиозной идеи, ни романтики? Чистый боевик? Для дебюта ты, конечно, замахнулся… Сам по себе сценарий занятный, но вот оценят ли его жрецы — не знаю.

— Если жрецы не слепые, должны хотя бы за свежую идею зацепиться.

— Сомневаюсь. Я-то дочитал, потому что знаю, что с фантазией у тебя всё в порядке. А эти прочтут предисловие и пустят сценарий на растопку.

Если Святилище было местным Голливудом, то жившие при нём жрецы выполняли примерно роль продюсеров. Но от продюсеров моей прошлой жизни они заметно отличались.

Там продюсер сначала определял концепцию фильма, а затем набирал актёров, режиссёра и остальную съёмочную группу. Здесь всё работало наоборот: актёр — то есть герой — подавал свою задумку на объявленный Святилищем набор, а жрец просматривал заявки и выбирал ту, которая его заинтересует.

Эта традиция пошла от старых времён, когда жрец получал божественное откровение, собирал героя и его спутников и создавал команду героя.

Проблема была в том, что без одобрения жреца фильма не снимешь. Поэтому местное кино веками крутилось вокруг двух тем: религии и любви.

Так что тревога Леона была вполне обоснованной. Станут ли жрецы вообще связываться с настолько рискованным жанром? Скорее всего, даже смотреть не захотят.

— И что тогда делать?

— Главное — заставить какого-нибудь жреца прочитать твою задумку и сценарий. Дальше, думаю, выкрутишься. Вот с первым я могу помочь. Написать рекомендательное письмо?

— Ага.

— Подожди. Найду бланк.

Как ни странно, жрецы вовсе не стояли вне политики. В отличие от священников, занимавших чисто религиозное положение, жрец был государственным назначенцем.

Имперский жрец, конечно, не мог отказать в рекомендательном письме принцу и из вежливости хотя бы прочитал бы мой сценарий целиком.

Вот что значит вовремя обзавестись хорошим другом.

Леон поставил на письмо свою печать и протянул его мне.

— Постарайся.

— Обязательно впишу тебя в титры.

— Обойдусь. Просто пригласи на премьеру.

— Договорились.

«Йохан Армстронг» ворвался кометой на рынок, где безраздельно царили религия и любовь.

Когда фильм, лишённый и высокой идеи, и поучительной морали, впервые вышел на экраны, публика встретила его скептически.

— Месть мужчины, потерявшего жену? На один вечер сойдёт.

Первыми добрались до фильма критики — в основном аристократы, у которых было слишком много свободного времени. Люди, успевшие пересмотреть почти всё, что шло в кинотеатрах, в конце концов протянули руки и к задвинутому куда-то в угол «Йохану Армстронгу».

А после просмотра как один принялись писать в газетных рецензиях одно и то же: «Новые горизонты постановки».

— А сюжет?

— Постановка потрясающая.

— А актёрская игра?

— Постановка великолепная.

— Какой урок несёт фильм?

— Хорошая постановка искупает любые недостатки?

— Кроме постановки, больше никакого урока?

— Не трогайте рыцаря, вышедшего в отставку.

Когда из каждого интервью звучало примерно одно и то же, остальные тоже решили: надо посмотреть своими глазами.

И аристократы, и простолюдины — все без исключения после сеанса твердили только одно слово: постановка.

Явление быстро получило название — синдром Йохана.

Настала эпоха Йохана.

Йохан Армстронг был рыцарем в отставке. В горной хижине он мирно жил вместе с женой Матильдой и псом Бадди.

Но однажды этой жизни пришёл конец. Пока Йохана не было дома, бандит из преступной группировки, позарившийся на Матильду, убил и её, и собаку.

Когда Йохан вернулся, у порога его встретили два тела: Бадди погиб, защищая хозяйку, а Матильда — прикрывая собой пса.

В этот момент зазвенел кристалл.

Йохан принял вызов, и из кристалла послышался мужской голос.

— Йохан. Это был несчастный случай.

Йохан молчал.

— Мой племянник не понимал, что творит. Я знаю, такое не прощают, и всё же бессовестно прошу тебя о прощении.

Ответа снова не последовало.

— Я дам всё, что пожелаешь. Нужны деньги — отдам половину состояния, нет, восемьдесят процентов. Прошу, давай решим всё разговором…

Йохан с хрустом разбил кристалл и направился в сарай за хижиной. Открыл дверь, откинул ковёр, поднял скрытый под ним люк — в тайнике стоял сейф.

Внутри лежали три пистолета.

Йохан заткнул все три за пояс и вышел из сарая.

— Дядя, чего вы так трясётесь из-за какого-то старика, которого давно списали со счетов?!

— Старик, о котором ты говоришь, — Йохан.

Глава банды, которого тот называл дядей, заливал тревогу выпивкой и заодно решил объяснить племяннику, с кем тот связался.

Когда-то огромное восстание едва не опрокинуло целое королевство. Йохан, имперский рыцарь, отправленный туда на помощь, в одиночку подавил мятеж и стал легендой.

— Пять героев. Двадцать семь рыцарей. Тридцать аристократов. Сто тридцать наёмников. Таков счёт погибшим за одну ночь.

Только теперь племянник начал понимать, кого навлёк на их головы.

— Дядя, я…

— Ты! Ты развалил нашу организацию! Ты, ублюдок!

Босс швырнул в племянника стакан — и кадр сменился.

Дальше были только Йохан, бой, бой и ещё раз бой.

В казарме наёмников, куда привёл его след врага, он убил пятерых одной шариковой ручкой. В переулке расстрелял из пистолетов убийц, шедших по пятам. Трупов на улицах становилось всё больше.

Враги реагировали на Йохана лишь двумя способами. Те, кто его знал, со страхом или уважением уступали дорогу. Те, кто не знал, смеялись над вытащенными им пистолетами.

— Этой рухлядью вообще можно кого-нибудь убить?

В мире, где усиление тела считалось базовым навыком, огнестрельное оружие давно устарело. Пули летели слишком медленно по сравнению со стрелами, усиленными магической силой, да и вложить в пулю столько же магии было невозможно.

А после появления магических арбалетов пистолеты проиграли ещё и в удобстве с мобильностью. Ими попросту перестали пользоваться.

Вот только каждый раз, когда противник смеялся над оружием Йохана, тот сперва укладывал его отточенными приёмами и болевыми, а затем нажимал на спуск с такой дистанции, что увернуться уже было невозможно.

После этого смеяться над ним больше никто не мог.

Окрасив городскую ночь криками и кровью, Йохан в конце концов добрался до босса. Тот ещё попытался сопротивляться, но тоже погиб от его руки.

Завершив месть, Йохан, избитый едва ли не в лоскуты, вернулся в свою хижину.

На этом фильм закончился.

[Срочный доклад имперской контрразведки]

Имя героя: Йохан Армстронг

Класс боевой силы: A

Фильмы: «Йохан Армстронг», «Йохан Армстронг 2: Заряжен и готов» (в производстве)

Настоящее имя: Алан Прайс

Возраст: 16

Орден: бога развлечений и игры

Йохан Армстронг появился внезапно и произвёл настоящую революцию в современных боевых наставлениях.

Его метод привлёк внимание военных прежде всего тем, что полностью устраняет слабость арбалетчиков и магов в ближнем бою. Но этим возможное влияние новой системы далеко не ограничивается: она, наоборот, позволяет бойцам ближнего боя использовать дальнобойное оружие и магию.

В фильме Йохан называет эту систему CQC — армейской системой ближнего боя.

По сюжету CQC разработана имперской контрразведкой совместно с рыцарским корпусом. Поэтому в её основе угадывается имперская борьба, хотя отдельные элементы явно заимствованы из множества других боевых искусств.

Система проработана настолько хорошо, что в военных кругах уже всерьёз обсуждают обучение рыцарей этим приёмам. Отмахнуться от неё как от чистой фантазии невозможно.

На первый взгляд можно решить, что в империи просто появился ещё один необычайно талантливый герой. Проблем, однако, две: актёр принадлежит к графскому роду Прайсов, а другие королевства уже тайно пытаются установить его личность.

После выхода фильма число шпионов, проникающих в империю, стало расти в геометрической прогрессии. Теперь, когда после появления Святилища международные соглашения исключили даже локальные войны, значение разведки трудно переоценить.

И именно в этих условиях показанный Аланом Прайсом стиль боя способен радикально изменить и шпионские операции, и боевые действия в городе. Другие государства это понимают и готовы идти на политический риск, лишь бы разыскать человека, сыгравшего Йохана Армстронга.

В связи с этим контрразведка предлагает сформировать отдельную группу, которая будет одновременно обеспечивать безопасность Алана Прайса и вести за ним наблюдение.

— 1-я группа 3-го отдела контрразведки.

Мы с отцом некоторое время молча смотрели друг на друга.

— Алан.

— Да, отец.

— Ты знал, что твой дядя по матери — один из руководителей Командования контрразведки?

— Для меня это тоже новость.

— Я и сам забыл.

В тот день отец ни с того ни с сего вызвал меня в кабинет. Мать сидела на диване, а отец за рабочим столом читал тот самый доклад, который затем протянул мне.

«Быстрее спалили, чем я думал».

Способов скрыть внешность во время съёмок в Святилище хватало. Перед началом работы всё равно создавался аватар, и в нём можно было менять внешность как угодно — кроме пола и роста.

Но я совершенно не учёл, что мой дядя по матери занимает руководящую должность в Командовании контрразведки, а само Командование как раз заинтересуется мной как объектом наблюдения.

— Объясняй.

Пусть я с самого начала действовал по принципу «сначала натвори, потом проси прощения», на сочинение оправдания всё-таки требовалось хотя бы немного времени. Разумеется, заранее я ничего не подготовил, а красноречия, чтобы выдать правдоподобную отмазку на месте, мне не хватало.

Поэтому я решил брать наглостью.

— Но ведь круто получилось?

Отец ответил апперкотом. Моё тело описало в воздухе красивую параболу.

С телесными наказаниями отец познакомил меня лет с трёх.

В тот снежный день я катался на перилах лестницы в поместье и, съезжая вниз, влепил возвращавшемуся с работы отцу гектопаскальный пинок.

Поначалу наказание ограничивалось шлепками по заднице, но с возрастом росла и мощность воспитательных мер. Когда я уже немного научился обращаться с магической силой, отец тоже стал усиливать кулаки магией, а сегодня впервые окутал кулак молнией и пробил апперкот.

В ушах ещё трещало электричество, а я уже без сил рухнул на пол, даже не успев сгруппироваться. К счастью, рассудок отец пока не потерял настолько, чтобы продолжить воздушное комбо по родному сыну.

— Отец.

— Понял, что натворил?

— А среди наших предков никто лысиной не страдал? Особенно с торчащими по бокам волосами?

Отец посмотрел на меня так, будто решил, что одного раза оказалось мало, и снова окутал кулак молнией.

Ещё один апперкот — и я, кажется, действительно помру. Пришлось лихорадочно соображать.

Что же я такого сделал?

Инстинкт самосохранения бил тревогу, и мозг заработал на пределе. Для начала я воспользовался влиянием принца, чтобы подделать документы. Потом, будучи несовершеннолетним, без ведома родителей снялся в Святилище. А ещё под видом учений выдернул нескольких имперских рыцарей и заставил их играть массовку.

Хм.

В современном мире из этого получилась бы отличная новость.

Хорошо, что здесь дикое Средневековье.

Когда я перечислил все свои прегрешения, отец схватился за затылок, а чашка в руках матери, до этого сохранявшей полное спокойствие, заметно задрожала.

— По крайней мере ты понимаешь, что всё это было неправильно.

— Конечно понимаю.

— И всё равно сделал?

— Но ведь никто не пострадал.

— А рыцари, которых ты выдернул на съёмки?

— Я всем заплатил. И премию сверху накинул.

Отец промолчал и принялся массировать переносицу.

Мне было перед ним неловко, но, вернись я в прошлое, поступил бы точно так же. Да, закон я нарушил, однако в процессе никто не пострадал. Родителей, конечно, заставил поволноваться, но черту, как мне казалось, всё-таки не перешёл.

Хотя наказание, пожалуй, заслужил.

Но, вопреки ожиданиям, родители больше не стали меня ни отчитывать, ни читать нотации. Скорее наоборот — теперь они выглядели обеспокоенными.

— Снимать кино — пожалуйста. У тебя есть мечта, и это нормально. Но из-за твоего фильма в наш рыцарский корпус в последнее время лезет слишком много шпионов.

— Из-за одного фильма? И настолько много?

— Ты вообще понимаешь, какой эффект произвёл твой фильм?

— Конечно. В Святилище от желающих взять автограф отбоя нет.

— Судя по ответу, не понимаешь совсем.

Отец достал из угла рабочего стола толстую стопку бумаг.

— Знаешь, что это?

— Работа вам на вечер?

— Это заявки в имперский рыцарский корпус за этот год.

— Ого. Тут тысячи три, не меньше.

— Именно. И всё из-за твоего фильма.

По словам отца, после того как Йохан взбудоражил весь мир, людей охватила настоящая рыцарская лихорадка.

Смогут ли они когда-нибудь стать такими, как Йохан, значения не имело. Когда человек видит подавляющую мощь других героев, он просто восхищается. Но сила, которая кажется достижимой, рождает совсем другое чувство: «Если постараюсь, я тоже так смогу».

А Йохан был не героем, а всего лишь вышедшим в отставку имперским рыцарем. Такая приземлённая сила сводила публику с ума ещё сильнее.

Говорят, стоит какому-нибудь фильму стать хитом — и места съёмок начинают ломиться от туристов. Так что неудивительно, что люди потянулись и в рыцарский корпус, из которого, по сюжету, вышел Йохан.

Хорошая новость состояла в том, что отец заранее принял меры и никто пока не додумался, что Йохан — это я.

Плохая новость была другой.

— В последнее время в рыцарский корпус зачастили посторонние.

— В военную часть?

— Именно.

Раньше любой чужак, пробравшийся на территорию рыцарского корпуса, почти наверняка оказывался шпионом; лишь изредка попадался особенно любопытный гражданский. После выхода «Йохана Армстронга» доля таких любопытных резко выросла — то ли из фанатизма, то ли из праздного интереса, то ли ещё по какой-то причине.

По правилам и их следовало бы обращаться с ними как со шпионами. Но людей стало столько, что, начни власти действительно так поступать, императору быстро приклеили бы ярлык тирана и угнетателя.

Поэтому, как объяснил отец, император теперь ломал голову над всей этой историей.

— Да там ведь никаких секретных техник нет.

— Настоящие фанаты всегда хотят прикоснуться к истокам.

И, как выяснилось, интерес возник не только у рыцарей.

— Один мой младший коллега рассказывал, что Башни магов тоже заинтересовались твоей техникой, — сказала мать.

— А Башням-то зачем?

— У магов ближний бой — слабое место.

Я ненадолго представил себе мага, который дерётся врукопашную.

Враг подошёл близко — провести болевой приём и добить его Каменным выстрелом в беззащитную голову.

Враг выскочил из-за угла — три Каменных выстрела подряд: два в грудь, один в голову.

А ведь и правда работает.

Выходит, в этом мире основателем CQC стал я.

В Средневековье, где силу ценят выше цивилизации, неудивительно, что всех это так взбудоражило.

Теперь я наконец понял, почему мой фильм наделал столько шума именно с точки зрения тактики. И заодно — почему родители так волнуются. Слишком много внимания в столь юном возрасте действительно может оказаться ядом.

— Не переживайте. Я разве похож на человека, который станет нервничать из-за чужого внимания? Буду делать то же, что и раньше.

— Вот именно. Это на тебя похоже. Делай, что считаешь нужным.

— Чего?

Отец неожиданно легко дал разрешение. Настолько легко, что теперь уже растерялся я.

Он улыбнулся с таким видом, будто наконец сумел меня подловить, откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и заговорил почти сам с собой:

— Лет шестнадцать мне было. Я сказал своему отцу примерно то же самое, что сейчас говоришь ты.

— И что вы ему сказали?

— Что стану героем.

Кровь не обманешь: отец тоже когда-то мечтал стать героем.

Разница была лишь в том, что его восхищал блеск геройской жизни, а меня — красота самого кино. Но любовь к фильмам у нас определённо была общей.

— А дед вас не отговаривал?

— Мы заключили сделку. Я спросил: если сдам рыцарский экзамен, тогда разрешит?

И отец своего добился.

В итоге он стал и актёром, и командиром рыцарского корпуса, и главой рода. Правда, мечту осуществил не до конца.

— Как видишь, получилось не совсем то, чего я хотел. Но время от времени я всё же выхожу на сцену как актёр.

Отец был актёром, но не героем.

Герой в этом мире — «главный персонаж», который определяет концепцию и направление фильма. Отец героем стать не смог и так и остался актёром второго плана.

Зато должность командира рыцарского корпуса императорской гвардии идеально подходила для роли наставника героя. Поэтому отец сыграл наставников во множестве киносерий о героях.

Даже то самое обезглавливание, которое я увидел в три года, было сценой смерти наставника: она должна была дать герою повод отправиться убивать Владыку демонов.

— Иногда я думаю: что было бы, если бы отец тогда поддержал меня безоговорочно? Если бы я не пошёл на компромисс с реальностью — стал бы я героем?

Отец открыл глаза и посмотрел на меня.

— Я сам об этом жалею. А значит, став отцом, не могу заставлять сына повторять мой путь. Поэтому и разрешаю.

— Отец!..

— Но!

Он мгновенно снова превратился в строгого родителя.

— Не рассчитывай на поддержку всего рода. В конце концов, это твоя мечта.

— Конечно. Мне и этого более чем достаточно.

Графский род — не мелочь. Если перевести на современный язык, род здесь почти что корпорация. С ним связано слишком много людей, и если пустить его ресурсы на личные прихоти, кто-то из этой «корпорации» обязательно пострадает — прежде всего жители наших земель.

Отец попросту не собирался оплачивать хотелки собственного сына корпоративной картой. Хотя, разумеется, некоторые семьи именно так и делали.

— Но из своих денег немного помогу.

Одного отцовского одобрения хватило, чтобы я почувствовал себя так, будто получил в подкрепление целую армию.

Сколько именно денег он сможет дать, меня не волновало. В этом варварском Средневековье, почти лишённом развлечений, я и без того был уверен, что добьюсь успеха.

Но только теперь понял, насколько приятно, когда отец в тебя верит.

Оставалось ещё кое-что странное.

— Вообще-то я снимал фильм для простых людей. А в итоге аристократы реагируют на него куда бурнее.

Я ожидал, что знать будет ругать такое кино за жестокость и варварство. Реальность оказалась прямо противоположной: аристократы шумели даже громче простолюдинов.

— Сын, ты целыми днями торчишь на тренировочном дворе и почти не бываешь на светских приёмах. Откуда тебе знать? — сказала мать.

— Ну вот…

— Власть аристократа держится не на бумагах и красноречии, а на мече, — добавил отец. — Поэтому и с их точки зрения твой фильм снят очень хорошо.

В мире, где существуют чудовища, а у каждого простолюдина, считай, за пазухой лежит по огненному шару, способность управлять землями и подчинёнными сама по себе доказывала, что аристократ чего-то стоит.

Неважно, силой или умом.

Поэтому мой фильм, в котором боевые вещи были показаны достаточно достоверно, воспринимался уже не просто как жестокое и зрелищное развлечение, а как полезное учебное пособие.

Иными словами, он вполне попадал в категорию «культурного» материала, который не стыдно обсуждать на светских приёмах.

Только после отцовского объяснения я это понял и невольно приосанился. Мать тоже смотрела на меня с теплотой и гордостью за то, что такое произведение вышло из-под моих рук.

— Кстати, а как ты получил крещение? Только не говори, что дал взятку Управлению Святилищем…

— Всё было законно.

Я прекрасно понимал, чего боится отец.

Ядро души — своего рода зона роста души. Он переживал, что я могу его повредить.

Можно было бы сказать: раз умирать и воскресать я не собираюсь, значит, всё в порядке. Но это не так. Даже само создание аватара для работы в Святилище порой приводило к искажению личности и другим побочным эффектам.

Да и если подросток проводит самый чувствительный возраст в Святилище, где люди постоянно умирают и воскресают, его представления о норме легко могут перекоситься.

Но у меня имелось решение.

— Я официально вступил в орден и получил крещение. Мне ещё и божественное откровение дали, так что об этом можете не переживать.

Если жрец, решающий, какой фильм запускать, был здесь сродни продюсеру, то постоянно служившие в Святилище священники напоминали сотрудников агентства.

Вступаешь в религиозный орден — и этот орден становится твоим агентством, а архиепископ среди местных священников — чем-то вроде его директора.

Если ни к одному ордену не принадлежишь, считай, просто работаешь без агентства.

Так или иначе, попав в Святилище, я вступил в Орден развлечений и радости и сразу прошёл крещение.

Крещение служило гарантией богов — хозяев Святилища. Иными словами, сами боги подтверждали: «Этот парень может работать в Святилище, с ядром души ничего не случится».

Я положил перед отцом свидетельство о крещении. Личность в документах была поддельной, зато свидетельство — настоящее, и потому отец, хоть и без особого восторга, всё-таки разрешил мне работать героем.

— А подготовку будущего главы рода ты с этим совмещать сможешь?

У меня был старший брат, но он собирался до конца жизни остаться в Башне магов. Судя по тому, что мать, прежде тоже бывшая главой Башни, после свадьбы покинула Башню, совмещать должность главы Башни с положением супруги главы рода было невозможно.

Так право наследования естественным образом перешло ко мне.

Проблема заключалась в том, что я и сам не представлял, как одновременно проходить подготовку главы рода и работать героем.

Но мой блестящий ум мгновенно нашёл выход.

— А вам с мамой просто ещё одного ребёнка сделать нельзя?

Отец молча уставился на меня.

— У вас ведь ещё стоит?

Мать, до этого спокойно пившая чай, поперхнулась и выплюнула глоток.

Покрасневший до ушей Уильям швырнул в Алана бумаги, и тот мгновенно выскочил из кабинета.

Пока Уильям, весь багровый, сердито сопел, жена попыталась его успокоить.

— Уильям, ну успокойся. Он ведь не первый день несёт всякую чепуху.

— Элла, это ты его так избаловала!

Подумать только: старший сын у них уже почти совершеннолетний, есть и второй ребёнок, а супруги до сих пор зовут друг друга по имени!

Алан заговорил о ещё одном ребёнке не просто так. По его мнению, если после двадцати лет брака муж и жена всё ещё обращаются друг к другу так ласково, надежда на младшенького вполне остаётся.

Элеонора усмехнулась на ворчание Уильяма и пошевелила пальцем. Чашка поднялась в воздух и опустилась перед мужем. Ещё одно круговое движение — и со дна пустой чашки начал подниматься чай.

Да, ради брака Элеонора оставила должность главы Башни, но её мастерство от этого никуда не делось и по-прежнему вполне соответствовало уровню главы Башни.

Уильям сделал глоток, немного успокоился и продолжил:

— Всё-таки кровь своё берёт.

— И я так думаю.

Уильям не смог отказаться от мечты стать героем даже став командиром рыцарского корпуса. Элеонора, в свою очередь, даже на посту главы Башни не отказалась от мечты поработать в съёмочной группе.

Они были людьми одного сорта — потому, наверное, и сошлись. А теперь их второй сын собирался идти той же дорогой.

На этом фоне старший, выбравший жизнь чистого учёного, выглядел в семье настоящей белой вороной.

— Пожалуй, надо связаться с моим братом и объяснить, что наш мальчик политикой и фракциями совершенно не интересуется.

— Объясни как следует. А я поговорю с Его Величеством.

Они слишком хорошо знали сына и потому не сомневались: личной корысти или политических амбиций у Алана нет.

Но именно потому, что сами были похожи на него, родители совершенно неверно поняли его настоящие намерения.

— Заодно скажу брату, пусть держит для него местечко в контрразведке.

— А я на всякий случай подготовлюсь: вдруг он всё-таки решит пойти в наш рыцарский корпус.

Алан не учёл одну важную вещь.

Актёры Святилища не были профессиональными актёрами в привычном смысле.

Ни одно государство не позволило бы человеку, способному собственным телом воспроизводить показанную в фильме сокрушительную магию, просто оставаться актёром. Да и боги предоставили Святилище людям вовсе не только ради съёмок.

В древности, когда ещё существовали сами понятия героя и Владыки демонов, весь мир полыхал в войнах.

Государства объявляли тотальную мобилизацию, бросали в бой детей и смертников и без конца демонстрировали худшее, на что способен человек, пока даже богам не стало тошно.

А потом однажды появились новый герой и новый Владыка демонов. Они заключили мир, каждый воззвал к своему богу, и измученные войнами божества с радостью создали Святилище.

После этого сам характер войн изменился.

Если два государства хотели выяснить отношения, стало принято сражаться в Святилище, где никто не умирает, и там определять победителя.

Шли века. Святилище постепенно превратилось в развлечение и площадку, на которой страны демонстрировали собственную мощь. Но по своей сути Святилище по-прежнему оставалось войной.

Снаружи всё выглядело как зрелище для публики, однако политическая подоплёка никуда не исчезла.

«Герой в этом фильме — наш солдат. Хотите проверить?» — такой посыл почти неизбежно стоял за любой постановкой.

Иначе зачем, например, выводить на сцену Уильяма — командира рыцарского корпуса целой империи?

Всё это было пропагандой, призванной укрепить дипломатические позиции государства.

Поэтому в этом мире актёров, съёмочную группу и даже режиссёров учитывали как часть ключевой силы страны.

И в таком контексте родительские уши воспринимали слова Алана «Я хочу стать героем!» совсем не так, как он сам.

Если перевести на понятный им язык, получалось примерно следующее:

«Я во что бы то ни стало хочу стать военным!»

Так в голове Уильяма и Элеоноры их сын постепенно превращался в славного мальчика, который не умеет сдерживать переполняющее его чувство справедливости и потому мечтает стать офицером.

— Разрешили!

— Я же говорил, не пинай двери!

А в это самое время Алан, ни о чём не подозревая, от всей души радовался тому, что стал ещё на шаг ближе к своей мечте стать героем.

Через год после выхода «Йохана Армстронга» на экраны вышел «Йохан Армстронг 2».

Йохан, покоривший сначала империю, а затем и весь мир, благодаря поддержке зрителей вернулся всего через год.

Такой темп был возможен во многом благодаря Святилищу. Съёмкам там не требовались ни монтаж, ни компьютерная графика, а благословения жрецов и иллюзорная магия Башен позволяли мгновенно менять декорации, не мотаясь по разным местам.

Съёмки прошли на одном дыхании, и вторая часть вернулась ещё до того, как успел остыть жар первой.

«Йохан Армстронг 2: Заряжен и готов».

Для краткости — «Йохан 2».

Шедевр, которому предстояло снова потрясти мир, наконец увидел свет.

Чарльз.

Для обычного стражника из королевства Левен фильмы о Йохане стали без преувеличения поворотной точкой в жизни.

Похоже, боевой стиль Йохана подошёл ему идеально: Чарльз отличился настолько, что из стражников его досрочно произвели в рыцари. С тех пор он советовал фильмы о Йохане своему оруженосцу и старым приятелям из стражи, постепенно превратившись в настоящего фанатика.

— Я непобедим, а Йохан — бог!

В день премьеры второй части Чарльз взял выходной и заранее забронировал лучшее место в кинотеатре.

Он уселся в кресло, с колотящимся от ожидания сердцем дождался начала — и фильм с первых же секунд ударил без предупреждения.

Грохот!

Глубокий лес. Особняк.

Потолок провалился, и Йохан рухнул этажом ниже.

После того как в первой части он уничтожил преступную группировку, убившую его жену, за ним охотился коррумпированный аристократ, связанный с этой организацией.

В проломе наверху показался преследовавший Йохана рыцарь и спрыгнул следом.

Бум!

Закованный с головы до ног в броню рыцарь тяжело двинулся к Йохану.

Бах! Бах!

Любимый пистолет Йохана плюнул огнём, но пули со звоном отскочили от доспехов.

Чарльз прикусил губу.

Обидно, но это и был предел пистолета.

Пуля слишком мала: на неё не наложишь столько чар, сколько на арбалетный болт. Против доспехов, доверху набитых защитной магией, у неё почти не было шансов.

Сам Чарльз тоже перенял тактику Йохана, однако оружием выбрал магический арбалет. Каким бы романтичным ни казался пистолет, ради одной романтики мириться с настолько устаревшим оружием было глупо.

Рыцарь снял с плеча арбалет и выстрелил. Воздух рассёк пронзительный свист, заполнивший весь зал, а Йохан перекатом ушёл с линии огня.

«Похоже, аристократ взялся за него всерьёз».

Рыцарь был вооружён тяжёлым арбалетом «Берилл M76A» последней модели от торгового дома «Берилл», а на нём красовались доспехи чудовищного пятого класса защиты.

У Йохана на этом фоне — старый пистолет и обычный костюм, способный в лучшем случае остановить пулю.

Кому угодно было ясно, на чьей стороне преимущество.

Йохану оставалось прятаться от выстрелов, а рыцарь неторопливо преследовал его, словно на охоте.

Напряжённая погоня с первых минут заставила весь зал затаить дыхание.

И когда рыцарь приблизился к укрытию Йохана, всё внезапно перевернулось.

Йохан обманул его, использовав угол стены, и оказался за спиной.

Какими бы прочными ни были доспехи, стоило перейти к борьбе — и начиналось время Йохана.

Он отбил арбалет в сторону и затянул на шее рыцаря шнур от портьеры.

Тот просунул пальцы под петлю, освобождая себе хоть немного воздуха, а второй рукой потянулся к кинжалу на поясе.

Йохан мгновенно сменил захват, поймал руку на болевой и снова ухватился за шнур, почти ложась всем телом назад.

Вес взрослого мужчины натянул петлю ещё сильнее. Рыцарь забился, но вскоре затих.

Йохан не отпускал его ещё несколько минут.

Бах!

И только потом разжал захват, поднял забрало и выстрелил в лицо.

«Вот оно!»

Фирменный контрольный выстрел Йохана.

Он обыскал противника.

Два кинжала и одна сигнальная ракета.

На арбалет Йохан даже не посмотрел.

Выйдя из комнаты, где только что дрался с рыцарем, он пересёк гостиную и вдруг остановился у висевшего на стене охотничьего ружья.

«Неужели?..»

Пистолеты давно стали оружием прошлого — и охотничьи ружья ничем от них не отличались. Иногда какой-нибудь аристократ, любивший старину, брал такое на сезон охоты, но против элитного рыцаря в тяжёлых доспехах оно совершенно не годилось.

Однако ружьё Йохану явно приглянулось.

Он покрутил его в руках, отправился в кладовую, нашёл в ящике пилу и укоротил ствол.

Ещё раз осмотрел получившийся обрез, удовлетворённо кивнул, закрепил его на ремне и вышел.

«Но зачем?..»

Обрез, конечно, выглядел чертовски эффектно, однако с практической точки зрения решение казалось сомнительным.

И всё же Чарльз даже не подумал усомниться в Йохане.

Йохан был его богом, а в бою разбирался несравнимо лучше.

Следующая схватка объяснила божественный замысел.

Хрясь!

С влажным хлопком голова рыцаря исчезла.

Ещё секунду назад этот противник доставлял Йохану массу проблем, а теперь был убит одним выстрелом.

Йохан приставил обрез под подбородок рыцаря и нажал на спуск в упор.

Как бы ни развивались технологии и доспехи, броня на шее под подбородком неизбежно оставалась сравнительно тонкой — иначе человек просто не смог бы двигать головой.

К тому же в ружьё, в отличие от пистолета, можно было зарядить тяжёлую пулю и вложить в неё куда больше магии.

Вот зачем понадобился обрез.

С длинным стволом подвести оружие так близко оказалось бы гораздо труднее.

Дальше Йохан раз за разом ослаблял врагов пистолетом и добивал из обреза, пока не уничтожил целый взвод рыцарского корпуса.

«Кузнецам теперь покоя не будет».

После знаменитой сцены из первой части, где Йохан расправился с пятью бандитами одной шариковой ручкой, продажи точно такой же ручки выросли в пять раз.

Кузница, изготовившая это ружьё, теперь наверняка будет ломиться от заказов.

Йохан бегло проверил оружие, сел в машину рыцарского корпуса и вместо того, чтобы уехать подальше от города преследовавшего его аристократа, направился прямо к его особняку.

И тогда на экране появилось название фильма.

«Йохан Армстронг 2: Заряжен и готов».

Одного этого Чарльзу хватило, чтобы едва не захлебнуться восторгом.

Дальше фильм не давал опомниться.

Нет, Йохан не дрался без остановки. Зрителям показывали мир, давали перевести дух, время от времени вставляли шутки.

Но когда наступал момент ускориться, фильм обрушивался на зрителя так, что становилось трудно дышать.

Идеальный ритм не позволял Чарльзу ни на секунду отвести взгляд от экрана.

А потом наступила кульминация.

Уничтожив в одиночку весь рыцарский корпус своего врага, Йохан наконец добрался до самого аристократа.

— Йохан. Неужели обязательно заходить так далеко?

Бах!

Вот он, настоящий Йохан.

Пока другие тратили время на пару бесполезных фраз, он успевал убить ещё троих.

С выстрела Йохана и началась последняя схватка.

Неожиданностью оказалось то, что коррумпированный аристократ Бин и сам был превосходным бойцом.

Бывший герой на покое.

Такой титул пустым не бывает.

Бин уходил от пуль и теснил Йохана режущими волнами.

В обычных обстоятельствах зрители даже не сомневались бы в победе Йохана. Да, героем он так и не стал, зато на протяжении всего фильма проделывал дырки во лбах героев, смеявшихся над ним.

Но сейчас никто уже не мог быть уверен в исходе.

По дороге сюда Йохан перебил слишком много врагов и был изранен почти до предела.

Бой получился отчаянным.

Они дрались, не щадя ни себя, ни друг друга.

После всех прежних эффектных схваток эта выглядела грязной вознёй в грязи.

И когда первым рухнул Йохан, а Бин остался стоять один, весь кинотеатр дружно застонал.

«Нет… Нет!»

Чарльз чудом удержался от крика, но уже ёрзал в кресле, будто мог одной силой желания заставить Йохана подняться.

И тут всё снова перевернулось.

Бин подошёл закончить дело, и лежавший на полу Йохан выкрутил ему лодыжку и уронил.

Бин отчаянно сопротивлялся, но болевой, начавшийся с ноги, тут же перебрался на руку, затем на шею, снова на руку — Йохан обвивал противника, словно змея.

Стоило Бину ошибиться, как Йохан выломал ему плечо, раздробил колено и окончательно обездвижил.

Затем вытащил из кобуры пистолет и фирменной двойкой — двумя быстрыми выстрелами — мгновенно закончил бой.

«Вот это да…»

Смог бы Чарльз повторить такое в той же ситуации?

Он несколько раз прокрутил схватку в голове и быстро пришёл к выводу:

«Нет».

Значит, надо тренироваться.

После премьеры весь рыцарский корпус ещё несколько месяцев наверняка будет с утра до вечера отрабатывать борьбу. Найти среди сослуживцев подходящего партнёра труда не составит.

Завершив месть, Йохан, зажимая пропитавшуюся кровью рубашку, добрался до кладбища.

Он сел у могилы жены, положил перед надгробием один цветок космеи — её любимый — и закрыл глаза.

На следующий день кладбищенский сторож закончил обход и заметил Йохана.

Он проворчал, что бедолага опять уснул здесь, и подошёл разбудить его.

Но увидел безжизненно свесившуюся руку, заметил лежавшие рядом два цветка космеи, надвинул шляпу поглубже и тихо пробормотал:

— Так и простудишься, дружище.

После фильма зрители расходились по домам, каждый погружённый в свои мысли.

Но в любой аудитории найдётся человек, который принимает произведение слишком близко к сердцу.

— У-у-у-а-а-а!

Чарльз, до этого только всхлипывавший в углу зала, едва вышел из здания — и разрыдался во весь голос.

Странным было лишь одно: снаружи плакал далеко не он один.

— Йохан! Йоха-а-ан!

Люди всё-таки были воспитанные.

Чтобы не испортить фильм тем, кто ещё не смотрел, они выходили через заднюю дверь кинотеатра и рыдали в укромном месте.

Никто не спрашивал друг друга, почему именно тот плачет.

Все и так чувствовали одно и то же.

Вторая часть стала ещё лучше первой.

Финальный злодей оказался подарком поклонникам оригинала.

История Йохана завершилась без единой заметной трещины.

Да, было обидно, что всё закончилось всего на двух фильмах. Но если вспомнить длинные серии, которые ради денег губили собственных персонажей, такой финал казался почти идеальным.

Проблема заключалась лишь в том, что конец любимого героя оказался слишком одиноким.

— Шмыг…

Чарльз и остальные несколько часов сидели за кинотеатром, всхлипывали, обсуждали фильм — и после каждого следующего сеанса к ним присоединялись новые люди.

В конце концов за зданием собралась целая толпа.

— Папа, а почему они все плачут?

— Не знаю. Может, случилось что-то?

Иногда любопытные прохожие спрашивали, что произошло.

Но истинный поклонник Йохана скорее умрёт, чем выдаст спойлер.

Им отвечали лишь:

— Сначала фильм посмотрите.

Люди, терзаемые любопытством, шли в кинотеатр.

А потом возвращались и присоединялись к толпе.

Зрители анализировали фильм, спорили о нём, пытались воспроизводить увиденные приёмы.

Рыцарь Чарльз понимал Йохана лучше большинства, и совершенно естественно вокруг него сформировалась группа.

— Товарищи! Сегодня мы объявляем об основании «Общества изучения Йохана Армстронга»!

Так первый в мире официальный фан-клуб Йохана появился, по иронии судьбы, не в родной для фильма империи, а в соседнем королевстве Левен — стране рыцарей.

«Йохан 2» потряс мир.

Первая часть тоже была отличной.

Её посмотрела больше половины жителей империи, а известность фильма добралась даже до соседних государств.

Но, если смотреть иначе, первая часть всё же оставалась явлением прежде всего имперского масштаба, а за границей просто неплохо прошла.

Только статистика не показывала главного — насколько преданными становились её зрители.

Почти всякий, кто хоть раз посмотрел первый фильм, превращался в фанатика вроде Чарльза и начинал тащить на просмотр всех знакомых.

И как раз в тот момент, когда известность Йохана начала расползаться по миру благодаря сарафанному радио, объявили премьеру второй части.

Люди уже столько раз слышали, какая первая часть замечательная, что отправлялись на продолжение хотя бы из любопытства.

А потом по миру прокатилось настоящее безумие.

— Командир рыцарского корпуса королевства Левен намекнул на новый учебник по тактике, основанный на «Йохане 2».

— Магократия Зайн: «Методы обращения с огнестрельным оружием из „Йохана 2“ применимы и к боевым магам».

— Совет старейшин королевства Хайфен отметился нелепым заявлением: «Боевой стиль Йохана принадлежит нашим эльфам. Он всего лишь подражатель».

Последнее, конечно, было чушью, однако в одном мнения сходились: «Йохан 2» снова создал в тактике новую парадигму.

Дошло до того, что разведслужбы разных стран, пытаясь установить настоящую личность актёра, сыгравшего Йохана, засылали в империю столько агентов, будто были готовы ради этого начать полномасштабную войну.

Имперская контрразведка едва успевала разгребать последствия.

— Поэтому пока никаких съёмок.

— Ла-адно.

Разумеется, мне это не нравилось.

Но контрразведка и так с огромным трудом скрывала мою личность. Если я сейчас с криком «Хи-хи, пли!» полезу снимать что-нибудь новое, мой дядя — глава контрразведки — вполне может лично явиться выдирать мне волосы.

К тому же в прошлой жизни я был военным, а потому важность режима секретности была вбита мне прямо в душу.

Пришлось послушаться отца.

Тем более серию о Йохане я с самого начала собирался закончить на пике. Дальше второй части планов у меня и не было.

Значит, пока можно отдохнуть от съёмок и заняться подготовкой к поступлению в академию.

— Ты?

— В академию?!

Мудрец — то есть режиссёр нашей съёмочной группы — и Пророк — сценарист — уставились на меня круглыми глазами.

— А чего вы так смотрите?

— Просто неожиданно, что ты вообще идёшь в академию.

— Почему? Я же говорил: я несовершеннолетний.

— Мы думали, ты шутишь. На себя посмотри.

В словах Мудреца был смысл.

При росте под метр восемьдесят и моей комплекции случайный прохожий тоже вряд ли принял бы меня за школьника.

Но что я могу поделать?

Зоны роста у меня ещё не закрылись.

Я молодой, свежий и совершенно точно несовершеннолетний.

Мудрец и Пророк явно мне не поверили.

К счастью, здесь нашёлся человек, способный подтвердить мой возраст.

Архиепископ Алекс.

Тот самый, кто проводил моё посвящение, по совместительству глава моего «агентства» и опекун.

— Йо… господин Йохан действительно несовершеннолетний. Я ведь говорил, что участвовать в съёмках он может лишь потому, что бог нашего ордена лично ниспослал откровение и разрешил провести посвящение.

— Всё равно трудно поверить. Последний раз несовершеннолетний становился героем Святилища сто лет назад — со времён Созвездия Артура.

— Возможно, наш бог увидел в господине Йохане потенциал не меньший.

Из всех присутствующих только архиепископ знал моё настоящее имя и личность.

Ни режиссёр, ни сценарист, ни даже прокатчик не знали, кто скрывается за Йоханом.

— Кстати, архиепископ, а вы сюда зачем пришли?

— Собственно, мне нужно как можно скорее привести вас в храм.

Я не стал расспрашивать и сразу собрался.

Пока я паковал вещи, архиепископ извинился перед съёмочной группой и предупредил, что какое-то время работать мы не сможем.

Впрочем, третий фильм мы всё равно снимать не собирались. Вместо него хотели сделать своего рода приквел, а после истории с имперской контрразведкой решили на время вообще взять паузу.

Мудрец и Пророк только обрадовались: сказали, что наконец сходят в давно отложенный отпуск.

Затем Алекс отвёл меня к жрецу-продюсеру и повторил то же самое. Тот, похоже, уже получил сообщение от имперской контрразведки и предложил вернуться к следующему проекту через несколько лет.

Проводив съёмочную группу, я покинул площадку и отправился в храм.

Наверное, сказался оглушительный успех двух фильмов о Йохане.

До моего появления храм был вполне скромным, а теперь возвышался чуть ли не дворцом.

Но каким бы величественным он ни стал, для меня это всё равно оставалось просто зданием агентства.

Я прошёл через ворота, пересёк вестибюль и вошёл в кабинет архиепископа.

При его должности можно было бы позволить себе хоть немного комфорта, но кабинет был до смешного аскетичным.

— Архиепископ, у нас теперь денег хватает. Может, начнёте уже тратить? По-моему, вы единственный человек, который жалеет денег на лампу и читает при свечах.

— Не могу же я разбрасываться пожертвованиями наших прихожан.

— Да на блошином рынке полно ламп и лучше этой свечи, и дешевле. Выберите хоть одну.

— Я уже говорил: излишняя роскошь…

— Вы понимаете, что из-за вас остальные священники ордена тоже сидят над священными книгами со свечами, потому что стесняются купить себе лампу?

— …

— Не понимали, ясно.

После долгих переговоров мы всё-таки пришли к историческому компромиссу: к концу года каждому священнику ордена купят по лампе.

Ну серьёзно. Какой бы ни был век, экономить до того, чтобы при деньгах сидеть со свечами, — перебор.

Да мясник через дорогу уже пользуется лампой.

Я достал из шкафа свою кружку, налил кофе и бросил туда пять кусков сахара.

— Алан, если с молодости есть столько сладкого…

— Ладно-ладно. Зачем вы так срочно притащили меня в храм?

— Кто знает?

На мой вопрос Алекс ответил улыбкой и встречным вопросом.

— Только не говорите, что Риктус внезапно велел меня позвать.

— Ага.

Вот тебе и «ага».

Люди в этом ордене замечательные. Проблема в боге и в том, чему он их учит.

Риктус, бог развлечений и игры.

По одному имени его сферы понятно, что философия ордена сводилась к простому принципу: главное — чтобы было весело.

Не то чтобы его последователи искали удовольствие в богатстве или власти. Им для счастья хватало уже того, что они дышат. До моего появления орден и существовал примерно на уровне «лишь бы совсем не развалиться».

При этом слабым божеством Риктуса назвать было нельзя.

Любая игра существует благодаря правилам и обещанию их соблюдать.

В салочках тот, кого коснулся водящий, становится новым водящим. В игре «Красный свет, зелёный свет» нельзя двигаться, пока ведущий смотрит.

Нарушаешь договорённость — и тебя больше не зовут играть.

Поэтому в играх обещание весит немало.

Именно по этой причине Риктус заведовал не только развлечениями, но также обещаниями и договорами.

Вот только сам этот тип упорно рекламировал себя прежде всего как бога игры.

Отсюда и странная картина: влияния у ордена хватает, а репутация — легкомысленнее некуда.

— Простите. Мне тоже ничего толком не объяснили. Я получил только откровение: немедленно привести Алана в храм.

Впрочем, Риктус никогда не переходил черту просто так. Если уж переходил — причина обычно находилась, поэтому я кивнул.

— Ладно. Выслушаю. Если окажется, что он вызвал меня ради какой-нибудь ерунды, покажет номер — и разойдёмся.

Публичный номер, а проще говоря шутовство, был у нашего ордена традиционным способом искупления.

Нарушил обещание, обидел кого-то — рассмеши, и пусть обида уйдёт вместе со смехом.

Иногда мне казалось, что истинная природа Риктуса — всё-таки договоры и обещания, а игры он выпячивает лишь затем, чтобы мир не задохнулся от слишком строгих правил.

Архиепископ пробормотал что-то вроде: «Доверие между братьями по вере действительно важно», — и согласился.

— Итак, я пришёл, как Риктус велел. Когда он собирается объяснить, чего хочет?

— Кто знает? Наверное, скоро.

Обычно боги ниспосылали откровения в исповедальнях, молитвенных комнатах или других подходящих местах.

Наш бог, напротив, мог заговорить где угодно и без предупреждения.

Некоторым нравилось, что он не церемонится.

Мне — не очень.

Хотя бы когда я в туалете или ем, мог бы проявлять милосердие.

Стоило мне развалиться на диване, как в голове тут же прозвенел детский голос.

[А-а, меня слышно-о?]

— Да-а, слышно-о.

Со стороны это могло выглядеть неуважительно, но Алекс даже бровью не повёл.

По учению ордена формальности — тоже негласный договор. Если бог первым их не соблюдает, верующий не обязан притворяться.

Я обратился к звучавшему в голове юному голосу:

— Так зачем вы меня сегодня вызвали? Я всё равно собирался заглянуть в храм, раз съёмок пока не будет.

[Дело в том, что если бы вы не ушли со съёмочной площадки как можно быстрее, вашу личность могли раскрыть.]

— Ого. Папарацци нагрянут?

[Нет.]

— Тогда какой-нибудь одержимый фанат-преследователь?

[Тоже не… Хотя… пожалуй, это можно назвать чем-то вроде такого.]

— …

От такой расплывчатости вариантов в голове стало слишком много.

Созвездия, которые бегают за мной с предложением заключить договор.

Громилы-рыцари, зовущие меня учителем и занимающиеся натуральным преследованием.

Ушастые, которые несут чушь про нарушение авторских прав.

Подозреваемых было столько, что выбирать бессмысленно.

— Ну ладно. С площадки я уже ушёл, значит, теперь всё безопасно. Какой псих попрётся за мной прямо в храм?

[Ой. Это же флаг…]

Риктус не успел договорить.

У входа поднялся шум.

Поправка.

Не шум — там уже что-то ломали.

— Архиепископ, вы ведь совсем недавно поставили автоматические двери?

— Да. Мы с большим трудом договорились с Башней и получили их по хорошей цене…

— Требуйте гарантийный ремонт. Срок ещё не вышел. Если откажутся — я побью виновницу и выбью компенсацию.

— Буду признателен.

Наш бог к дракам относился терпимо.

Мол, дети нередко сначала дерутся, а потом дружат.

Я закрепил кобуру, проверил патронник и посмотрел в сторону входа.

Там, гордо выпрямившись, стояла женщина: в одной руке булава, в другой — арбалет.

Белый хвост покачивался за спиной, кожа отливала лёгким багрянцем.

Взгляд скользнул к её лбу.

«Из народа они».

Рогатые здоровяки, у которых на уме одна драка.

Боевой народ, где и мужчины, и женщины, и старики, и молодёжь вымахивают огромными.

Для них любой спор можно решить кулаками, и почти все они почитают богиню войны.

— Я — Скади Сигурддоттир! Великая воительница и нынешняя носительница имени Созвездия! Богиня войны Эра ниспослала мне откровение: здесь находится самый славный воин мира, и перед праздником она желает принять в дар наш поединок! Выходи же и сразимся так, чтобы об этом бое помнили века!

Ну конечно. Её прислала богиня войны.

Как и положено любительнице битв, Эра захотела посмотреть, как я дерусь с её представительницей.

Но, насколько я помню, Эра и Риктус — брат и сестра?

— Можно угадаю?

[…]

— Риктус подшутил над Эрой, да?

[…Простите.]

Я так и знал.

Наш бог снова не подвёл.

Сколько раз он уже разыгрывал другого бога, а разгребать последствия поручал мне?

Алекс наложил на меня облик Йохана, и я вышел в вестибюль.

Юноша с ещё детскими чертами исчез. На его месте стоял небритый мужчина средних лет с длинными чёрными волосами.

В таком виде я предстал перед Скади.

Она оглядела меня с головы до ног.

— Ха. Так ты Йохан? Я видела твои фильмы. Дрался ты впечатляюще.

— Ага.

Йохан не любил пустых разговоров.

А уж с женщинами, кроме жены, — особенно.

К счастью, у Эры хватило здравого смысла не сообщать Скади моё настоящее имя.

Не хватало ещё превратить это в холодную войну между страной они и нашей имперской разведкой.

Любить зрелище боя — одно, желать настоящей войны с погибшими — совсем другое. На Эру это было похоже.

Скади решила, что раз я вышел к ней, вызов принят. Она подняла оружие и немного отступила.

Я приоткрыл барабан, проверил боеприпасы и тоже приготовился.

Мы находились в Святилище.

Даже за пределами съёмочной площадки здесь можно воскреснуть, поэтому искать другую арену смысла не было.

Правда, смерть вне площадки иногда оставляет неприятные воспоминания.

Но умирать собирался не я, так что переживём.

— Думала, пистолет ты носишь только ради кино. Значит, действительно пользуешься им? Ты, видно, старше, чем кажешься.

В облике Йохана мне давали лет сорок с лишним.

А пистолет считался настолько древним оружием, что даже эльфы почти перестали им пользоваться. Реакция Скади была понятна.

Бах! Бах!

Я открыл огонь без всякого сигнала.

Одни пули летели быстрее, другие медленнее.

Сбитый ритм мешал поймать темп, и несколько свинцовых пуль угодили в Скади.

Туп. Туп.

Но кожу они даже не пробили и бессильно осыпались на пол.

«Вот за это я и не люблю они».

При одинаковом магическом усилении свинцовая пуля легко пробивает кожу большинства рас.

Но есть несколько исключений, которым такие пули не оставят даже царапины. И самый распространённый пример — народ они.

Не обращая внимания на попадания, Скади зарядила магический арбалет.

Наконечник, древко, даже оперение — всё было металлическим.

Называть такое стрелой казалось издевательством.

На самом деле это было скорее короткое копьё, которое разгонялось по направляющей магического арбалета.

Причём оружие било очередями.

Чтобы не отставать по эффектности, я поймал летящие снаряды, зажав их между пальцами.

— Псих! С таким мастерством взял бы арбалет — был бы в разы сильнее!

Сомневаюсь.

Зачем бросать то, в чём я уже специалист?

Если сложить две жизни, я больше половины жизни стрелял из огнестрела. Тратить годы на похожий арбалет мне просто лень.

Да и моему стилю пистолет подходит лучше.

Арбалет слишком неудобно сочетать с борьбой.

Пойманные металлические болты я переплавил прямо в руках.

Мать часто говорила, что головой я не вышел, зато к преобразованию металла у меня талант.

Из связки болтов получился крюкообразный кинжал, а из остатков — тонкая нагрудная пластина.

Стоило слегка спровоцировать Скади, и, как я рассчитывал, она сама сократила дистанцию.

Едва она вошла в радиус удара, я перерезал тетиву, вынуждая перейти в ближний бой.

Как и ожидалось, арбалет полетел в сторону, а булава пошла в ход.

З-зынь!

Я ушёл от удара сверху, а лезвие кинжала со скрежетом скользнуло вдоль рукояти булавы к пальцам Скади.

Она без раздумий разжала ладонь и бросила оружие, спасая руку.

Лишившись и булавы, Скади перешла к кулачной схватке.

Как и положено представительнице крепкого боевого народа, дралась она грубо и жёстко.

Лезвия в моей руке она почти не боялась, зато сама била так, будто собиралась ломать кости.

Уклоняться от чистого натиска, построенного на разнице в весе, было не слишком удобно.

Но назвать моё положение невыгодным тоже нельзя.

Скорее я просто отметил, насколько она любит силовой бой.

И именно поэтому обезвредить её оказалось довольно легко.

Пули не пробивали кожу лишь потому, что были слишком малы и в них трудно вложить достаточно магии. Кинжал такого размера резал её без проблем.

Мне оставалось подставлять усиленное лезвие туда, куда Скади сама наносила удар.

Бьёт кулаком — режу запястье.

Пинает — подсекаю ахиллово сухожилие.

Иногда колено или локоть всё-таки долетали до солнечного сплетения и других уязвимых мест, но заранее сделанная нагрудная пластина не давала этим ударам стать решающими.

Не прошло и нескольких обменов, как Скади уже лежала на полу, не в силах подняться.

— Кх… Убей меня.

— Ладно.

Всё равно воскреснет. Чего церемониться?

Я достал пистолет и засунул ствол ей в рот.

Скади явно представляла финал иначе: лицо побледнело, и она попыталась закричать.

— Ау-а-а! (Ты чего?!)

Мне самому способ не нравился.

Но если кожа слишком крепкая, приходится целиться во внутренности.

Бах!

Внутренние органы у они оказались такими же, как у остальных, и одной пули хватило.

К счастью, кровь и содержимое черепа не успели разлететься по полу.

Тело Скади рассыпалось на частицы раньше.

Решив, что богиня войны получила достаточно зрелища, я вернулся в кабинет архиепископа.

— Уже закончили?

— Да. Только я прикончил её вне площадки. Интересно, где она воскреснет?

— Кто знает. На вид она довольно молода. Надеюсь, её выбросит куда-нибудь, где не останется травмы.

— Она же они. Думаю, место её не слишком впечатлит.

— Алан, это уже предубеждение по расовому признаку. Девушки такого возраста бывают ранимыми.

Если погибнуть на съёмочной площадке, сознание сохраняется, а воскресаешь в специально отведённой зоне.

Если умереть за её пределами, тебя случайным образом выбрасывает где-то в Святилище — кроме храмов и самих площадок.

Повезёт — окажешься на площади.

Не повезёт — на крыше шпиля или в общественном туалете.

Мне как-то особенно не повезло: очнулся в мусорном баке.

— Тогда выставляйте счёт храму войны.

— Уже приготовил.

Алекс вложил счёт в конверт и запечатал воском.

И почему он протягивает его мне?

— Доставите сами.

— Я? Это? Почему?!

Я правда не понимал.

— Люди в храме войны довольно грубые. Вы же знаете, наши священники с ними не слишком ладят…

— Может, потому что вы постоянно делаете то, за что вас хочется ударить?

Боги были братом и сестрой, но отношения между их храмами тёплыми не назовёшь.

Правда, обычно всё сводилось к тому, что последователи Риктуса разыгрывали последователей Эры и получали за это по голове. Жаловаться тут было не на что.

— И как я вообще выбрал такого бога…

— Напоминаю: вы сами прекрасный последователь Риктуса.

— Я, между прочим, считаю себя человеком серьёзным.

Помахивая конвертом, я отправился в храм войны.

А добравшись, распахнул дверь ногой и крикнул:

— Ваша великая воительница слабачка!

Меня избили так, что мама не горюй.

Архиепископ храма войны оказался гораздо сильнее, чем я ожидал.

Может, он даже с отцом подрался бы на равных?

Переговоры пришлось вести, прижимая к солнечному сплетению лёд, который тот же архиепископ мне и принёс.

Впрочем, ситуация была на моей стороне. Первой напала представительница храма войны, так что вина целиком лежала на них.

В итоге они согласились оплатить ремонт автоматических дверей, всё имущество, разбитое во время драки, и моё лечение.

Закончив с деньгами, я спросил, что стало со Скади.

— А, с ней? Воскресла в центральном фонтане. Там максимум промокнешь, так что психологической травмы не должно быть.

По сравнению с воскрешением в канализации — почти счастливый билет.

Я попрощался с архиепископом войны и вернулся в наш храм.

— Ого. Ничего себе.

Когда я вошёл, Алекс, в которого вселился Риктус, уже стоял на коленях в глубоком поклоне прямо на раскалённой жаровне.

Прошло три года.

Сразу после совершеннолетия я поступал в академию с ощущением, будто иду в университет.

Академия Гетайро.

Говорят, учебное заведение мирового уровня, с невероятной историей и традициями.

Мне было всё равно.

Я хотел домой.

И хуже всего — эта академия ещё и отбирала студентов через вступительные экзамены.

— Слушай, я каждый раз думаю: зачем академии настолько замороченные испытания?

— Сюда съезжаются со всего мира. По-другому никак. Лучше подумай о том, сколько наши предки трудились, чтобы академия вообще доросла до такого уровня.

Высокий светловолосый парень с приятным лицом ответил на моё нытьё.

Его Высочество напомнил о славной истории империи, и желание жаловаться на экзамены заметно поутихло.

Когда появилось Святилище и полномасштабные войны прекратились, государства начали мериться силой через подготовку выдающихся людей.

Империя, не желавшая уступать влияние на континенте, отдала под академию целый остров и объявила по тем временам невероятное правило: принимать будут независимо от происхождения и гражданства.

Более того, при поддержке Башен магов создали сеть телепортационных терминалов, связанных со всем миром.

Империя явно вложилась всерьёз.

Но какое отношение это имеет ко мне?

— И всё равно не слишком ли жестоко заставлять меня собственными глазами смотреть на это?

— Тут я согласен. Но ты же не можешь просто выйти и объявить, что ты Йохан.

— Да чтоб вас…

Мы как раз сдавали один из вступительных экзаменов — учебный поединок.

И кандидаты передо мной один за другим выходили с какой-то корявой смесью «арбалет плюс ближний бой», явно подсмотренной известно где.

— Стоп! Молодой человек, вы вообще фильм смотрели?! Болевые у Йохана не настолько деревянные! Пересмотрите сцену как следует!

— Простите!

Хуже того — преподаватель их ещё и поправлял.

— Леон, мне сейчас от стыда провалиться хочется.

— Терпи. Если уже от этого помираешь, как на занятия ходить будешь? Говорят, с прошлого года открыли отдельный курс по боевому стилю Йохана.

— Его ещё не закрыли?!

— Наоборот, один из самых популярных.

— А-а-а-а!

В то время я ещё не понимал: в этом проклятом фэнтезийном мире кино — вовсе не просто развлечение.

Фильм здесь одновременно учебник, культурный материал и видеокурс.

— Кстати, последние восемь вопросов сегодняшней теории тоже были по фильмам о Йохане.

— Чего?!

Я не успел закончить тест, потому что соображал медленно.

Так вот что было в конце?!

Начни я с последних заданий — получил бы восемь бесплатных ответов!

Пока я схватился за голову и присел от отчаяния, преподаватель вызвал меня.

— Экзаменационный номер 1796, Алан Прайс! На площадку!

Я понуро вышел в центр.

— Тоже боевой стиль Йохана?

— Нет.

Если задуматься, любой мой бой можно назвать боевым стилем Йохана.

Но спорить я не стал.

Показывать перед такой толпой оригинальную манеру боя означало бы самому повесить на шею табличку «Я — Йохан».

— Тогда назовите вашу школу. Я подстроюсь под неё.

Академия всё-таки считалась лучшей в мире, и преподаватель знал почти все известные боевые школы.

Я воспользовался предложением.

— Боевой стиль Прайсов.

— Прайсов?.. А, вы второй сын Уильяма? Простите, сразу не узнал.

— Ничего страшного. Поединок должен быть честным, поэтому я и не стал заранее обращать внимание на фамилию.

В современном обществе после такого разговора, наверное, заговорили бы о блате и нечестном поступлении.

Но здесь никто не моргнул.

В мире, где родословная и семейное боевое искусство способны переломить ход битвы, происхождение тоже считается законной частью твоих возможностей.

Я глубоко вдохнул и встал в стойку.

Сосредоточился на магии в кончиках пальцев — и по сосудам побежало знакомое ощущение электрического тока.

Боевой стиль Прайсов вырос из особенности нашего рода.

Мы способны проводить магию буквально по кровеносным сосудам и благодаря этому без заклинаний окутывать ею всё тело.

Правда, сама магия всё равно требует знаний, а с этим у меня отношения были… не идеальные.

Пришлось запоминать всё телом — в полном соответствии с семейной методикой «получишь достаточно раз, сам научишься».

Я окутал кулак молнией и посмотрел на преподавателя.

Как только он увидел электричество, то понял, с чем имеет дело, и не полез вперёд.

Обычно магию уровня решающего приёма берегут до момента, когда противник точно не успеет уклониться: слишком велики затраты.

Но стиль Прайсов позволяет удерживать готовое заклинание в теле до самого попадания.

Поэтому мы можем размахивать «козырными» ударами почти как обычными.

Стоит подобраться на расстояние вытянутой руки — и преимущество становится подавляющим.

Есть, правда, две проблемы.

Специальной техники сближения у нас нет: приходится банально добегать ногами.

А после сближения нужно атаковать с мыслью «я его вырублю раньше, чем сам выдохнусь», потому что расход сил чудовищный.

Иными словами, это стиль для дуэли один на один с философией:

«Я прикончу тебя раньше, чем устану».

Топ-топ!

Я мгновенно сократил дистанцию и выбросил пробный джеб.

Между джебами добавлял апперкоты и хуки, но преподаватель спокойно уходил от всего.

Началось почти одностороннее наступление.

С момента начала экзаменов на шестой площадке преподаватель впервые только уклонялся, и наблюдавшие кандидаты загудели от восхищения.

Меня это не опьянило.

Этот человек точно дрался с моим отцом.

Тот, кто никогда не видел стиль Прайсов, рано или поздно попытался бы заблокировать неудобную атаку — и дорого за это заплатил.

Преподаватель вместо этого умудрялся выкручивать тело и уходить вообще от всего.

Значит, стиль он знал.

Более того, время от времени ещё и успевал отвечать лёгкими контратаками.

Запас у него явно оставался.

Для меня это, наоборот, стало шансом.

Если он хорошо знает классический стиль Прайсов, то к нестандартным отклонениям от него подготовлен хуже.

Ещё один апперкот.

Преподаватель, как и ожидалось, убрал подбородок с траектории и сместился мне за спину.

Он хотел поймать обязательную паузу после мощного апперкота.

Именно этого я и ждал.

Обычно удар действительно тянет корпус вперёд и открывает большую брешь.

Но я заранее знал, что он уклонится, поэтому не вкладывался.

Тело осталось под контролем и уже было готово к следующему движению.

Стоя к нему спиной, я с силой топнул, развернул плечо и всем корпусом врезался назад.

— Что?!

А-а.

Это называется «Железная гора».

Очень приятное ощущение.

Для того, кто получает.

Ноги преподавателя оторвались от земли.

Я рванул следом за подброшенным в воздух противником.

Другого шанса задеть его могло уже не быть.

Подлетев почти вплотную, снова тяжело ступил, сместил центр тяжести вперёд и изо всех сил пробил кулаком.

— О-о-а!

«Сокрушающий кулак».

Легендарная техника, которая демократично вминает солнечное сплетение любому, кому попадёт.

Как только костяшки ощутили контакт, я уже праздновал победу.

Да.

Вот только победить должен был я.

— …Баг, что ли?

Преподаватель вдруг наступил ногой прямо на воздух и ушёл от моего кулака.

Легко, будто по невидимой ступеньке, оттолкнулся в пустоте и восстановил равновесие.

— Да ёб твою мать! Долбаное фэнтези! Как человек вообще может делать шаги по воздуху?!

Договорить я не успел.

Пятка преподавателя мягко коснулась моего виска.

На этом сознание выключилось.

Незнакомый потолок.

Нет, в другой мир меня снова не занесло.

Я просто стал первым посетителем академического медпункта в этом году.

— Очнулся?

— У меня до сих пор в голове звон…

Я не преувеличивал.

Перед глазами реально всё плавало.

После удара армейским ботинком в висок ничего удивительного.

— Преподаватель, кстати, просил передать, что ему неловко. В качестве извинения поставит тебе максимум за поединок и добавит баллов к теории.

— А так можно?

— Ты же на факультет героев. Там важнее бой и собеседование, так что вроде можно.

— О. Тогда выгодно.

И всё же одного удара ботинком по голове на жизнь достаточно.

В прошлой жизни меня даже в армии по голове армейским ботинком не били.

Теперь попробовал.

Не понравилось.

Я бодро вскочил с койки и собрал вещи, аккуратно разложенные на столике.

Из личного имущества там были всего-то нож и пистолет.

— Ты вроде рукопашник. Почему перчатки не носишь, зато нож и пистолет таскаешь?

— Семейную технику в перчатках не применить. А запасное оружие лишним не бывает.

— Тут не поспоришь.

Леон кивнул.

— Кстати, а ты как сдавал? Императорскую школу показывать нельзя.

— Не беспокойся. Я поступаю на факультет политики, там баллы за поединок не учитывают. Просто отказался.

Боевые техники императорской семьи были последним средством защиты монарха и считались государственной тайной высшего уровня.

Раскрывать их ради вступительного экзамена было бы нелепо.

— А я видел, некоторые с твоего факультета всё равно дерутся до конца.

— Зачем? Теперь внутри факультета место в иерархии по силе определяют?

Хотя баллов за бой не давали, изредка будущие политики использовали экзамен, чтобы узнать собственный уровень.

Но Леон уверенно покачал головой.

— Нет, просто Йохан…

— Всё! Не надо! Понял!

Это я во всём виноват.

Куда ни посмотрю — Йохан.

Здесь Йохан, там Йохан.

Пока его было немного, можно было гордиться.

Когда его стало столько, начало тошнить.

Даже дома постоянно слышу «Йохан, Йохан».

Скоро нервный тик заработаю.

Леона моя реакция только развлекала.

— Раз уж очнулся, иди сразу на собеседование. Мне сказали отправить тебя туда, как только придёшь в себя.

— А? Я сколько пролежал?

— Два часа.

— Ой.

К счастью, преподаватель, который меня вырубил, заранее попросил перенести моё собеседование.

Я вышел из медпункта, добрался до регистрации, и меня вклинили между другими кандидатами.

— Экзаменационный номер 1796. Кандидат Алан. Просим пройти в аудиторию.

Я глубоким вдохом успокоил сердце и взялся за ручку.

Тук-тук.

— Войдите.

Осторожно.

Главное — не дать привычке пинать двери проявиться сейчас.

Я медленно открыл дверь, так же аккуратно закрыл её за собой, поздоровался и сел перед комиссией.

— Алан Прайс, верно?

— Да! Верно!

Начнём уверенно.

Громкий ответ явно понравился экзаменаторам факультета героев. Они кивнули и приступили.

Началось стрессовое собеседование.

Члены комиссии делали пометки в листах, а я отвечал почти без запинки.

Здесь проверяли не столько знания, сколько моральные принципы и способность принимать решения.

— Представим, что на важном участке фронта ваши союзники отступают. Если вы уйдёте, линия рухнет и ваша страна понесёт огромный ущерб. Однако если вы, понимая, что сами попадёте под удар, запросите обстрел своих позиций, фронт удастся удержать. Что вы выберете?

— Вы спрашиваете, запрошу ли я удар по своим позициям?

— Да.

В прошлой жизни я бы не сомневался.

Для военного задача должна быть выполнена.

— Я отступлю.

— Почему?

— Потому что сейчас я не солдат. Герой — тот, кто защищает. Для него сохранить людей важнее, чем любой ценой выполнить задачу.

Экзаменатора ответ, похоже, удовлетворил.

После этого он больше ничего не спрашивал.

Будто решил: теперь я понимаю, что ты за человек.

Остальные вопросы тоже оказались знакомыми по прошлой жизни, поэтому особых проблем не возникло.

Оставался последний экзаменатор.

Пока говорили остальные, он не произнёс ни слова и заговорил лишь тогда, когда очередь дошла до него.

— Добрый день, Алан. Меня зовут Чарльз. Я всего лишь скромный рыцарь королевства Левен.

— Для меня честь познакомиться, сэр.

Имя я слышал.

Даже в соседнем королевстве Левен — стране рыцарей — этот человек считался знаменитостью.

А ещё он возглавлял мой фан-клуб.

— Я изучил вашу экзаменационную работу. Вы оставили без ответа только последние восемь вопросов.

Только не это.

— Скажите, почему вы пропустили именно вопросы о серии «Йохан Армстронг»?

Да чтоб тебя.

Почему именно мне задают такое?

— Алан, вам нужно время подумать?

— Нет. Просто вопрос немного удивил.

Не ожидал, что такое спросят у самого человека, который всё это придумал.

— Тогда сможете ответить?

— Да.

Я быстро собрал мысли и завёл язык.

Сказать, что не хватило времени, — вариант для новичков.

Правда это или нет, у экзаменатора останется только плохое впечатление.

Но притворяться, будто я знаю содержание вопросов, тоже нельзя.

Я вообще не представлял, о чём именно там спрашивали по «Йохану Армстронгу». Стоило начать врать — меня быстро бы раскусили.

Нужна причина, по которой я видел задания и сознательно не стал отвечать.

Причём такая, чтобы заодно закрыть возможность расспрашивать меня о самих вопросах.

— Я счёл, что задания по «Йохану Армстронгу» вообще неуместны на экзамене факультета героев. Поэтому и не стал их решать.

— Почему?

— Потому что боевой стиль Йохана слишком обезличен. Будущим героям вроде меня не стоит его изучать.

Небольшое шокирующее заявление мгновенно привлекло внимание комиссии.

У Чарльза дёрнулась бровь.

Неужели я задел президента фан-клуба, назвав Йохана безликим?

Наверное, он так часто сталкивался с людьми, которые ругали Йохана просто из принципа, что уже стал нервным.

Но я не придирался.

Боевой стиль Йохана действительно намеренно лишён индивидуальности.

В боевых искусствах индивидуальность важна.

Особенно в фэнтезийном мире.

Даже стиль Прайсов строится на уникальной особенности нашего рода.

А боевой стиль Йохана, наоборот, должен подходить кому угодно: человеку с любой магией, вообще без магии, даже физически слабому.

Так было задумано ради самого персонажа.

Йохан — не ставший героем обычный рыцарь, потерявший жену и превратившийся в мстителя. Зритель должен был легко поставить себя на его место.

Поэтому на съёмках я сознательно использовал в основном стандартные приёмы ближнего боя, которыми учат обычных рыцарей.

Я намешал туда техники не только империи, но и других стран, однако все слишком характерные движения вычищал, оставляя лишь то, что способен повторить почти каждый.

По иронии судьбы, именно эта универсальность и отсутствие яркой особенности стали его отличительной чертой.

Но изначально стиль всё равно создавался обезличенным.

Один пистолет не превращает его в тайную боевую школу, которой пользуются настоящие герои.

Чарльз, совершенно не понимая душу автора, смотрел на меня горящими глазами.

Хотелось крикнуть:

«Я вообще-то автор!»

Но перед комиссией стоял не Йохан Армстронг.

Перед ней стоял кандидат Алан Прайс.

И этому Алану очень нужно было поступить.

Иначе отец мог прибить его раньше, чем тот снова вспомнит о Йохане.

К счастью, Чарльз ограничился дёрнувшейся бровью и молчал.

Я счёл это хорошим знаком и продолжил.

— Безусловно, боевой стиль Йохана великолепен. Он компенсирует слабости дальнобойного оружия, а сочетание оружия и рукопашного боя даёт силу, которую трудно ожидать от каждого элемента по отдельности. Мне даже неловко его оценивать — настолько он хорош.

Чем дольше я говорил, тем сильнее казалось, что сам себе воздвигаю памятник.

Но здесь я — Алан Прайс, не Йохан Армстронг.

Обычный молодой человек, отчаянно пытающийся пройти вступительное собеседование.

— Кроме того, судя по конструкции стиля, он не требует ни особой магии, ни уникального телосложения. Им действительно может пользоваться почти каждый.

— Пока звучит так, будто студентам он как раз подходит.

— Если остановиться на этом — да. Но именно в совершенстве и универсальности его слабость. Стиль настолько завершён, что почти не оставляет пространства для развития, и настолько универсален, что заставляет отодвинуть личные особенности бойца. А герой должен быть исключительным человеком, который превращает собственную индивидуальность в оружие. Поэтому для героя стиль Йохана может оказаться скорее ядом.

Разумеется, половина сказанного — чушь.

Да, стиль Йохана строился без опоры на индивидуальные способности.

Но это не какое-нибудь демоническое искусство, которое уничтожает всякую уникальность.

Он всего лишь работает независимо от неё.

А некоторые особенности могут прекрасно с ним сочетаться.

Прямо передо мной сидел живой пример — Чарльз.

Но хорошая интерпретация иногда важнее авторского замысла.

Студентам вообще положено находить в литературе смыслы, которых автор туда не клал.

Пусть за дверью мои слова звучат как ерунда — в этом кабинете они вполне логичны.

И если ерунда только наполовину, значит, другая половина всё-таки разумна.

«Алан Прайс не может раскрыть свою индивидуальность, если будет пользоваться стилем Йохана. У-у, пожалейте ребёнка».

Я ведь тоже кандидат в герои.

— Будущие герои сейчас должны развивать себя, искать собственную силу и расти. Если вместо этого они задавят индивидуальность и остановятся… так быть не должно. Поэтому я и решил не отвечать на эти вопросы.

Несколько экзаменаторов явно отнеслись к рассуждению благосклонно.

Но человек, которого мне действительно требовалось убедить, сидел с закрытыми глазами и не шевелился.

В ушах уже почти заиграла напряжённая музыка из какого-нибудь шоу талантов.

Чарльз медленно поднял руки.

Хлоп.

И поаплодировал.

— Вы действительно поняли Йохана. Простите, что давил на вас.

— Ничего страшного. Я и сам его поклонник… поэтому понял намерение экзаменатора.

Сказать сейчас «А?» и растеряться — проигрыш для любителя.

Я сделал вид, будто с самого начала всё понял.

Похоже, и этот ответ пришёлся Чарльзу по душе. Он несколько раз меня похвалил.

Если присмотреться, горящий взгляд, которым он на меня смотрел, был не гневом.

Это был чистый энтузиазм.

— Господин Герик, можно засчитать этому кандидату пропущенные задания как правильные? Личные убеждения не должны снижать оценку способностей.

— Хм. Я как раз думал о том же. Эти вопросы составляли вы, господин Чарльз, верно? Раз вы признаёте ответ, возражений у меня нет.

Ух ты.

Вот оно, Средневековье.

Технологии и быт здесь уже почти современные.

А общественные нормы — всё ещё нет.

Впрочем, культура тоже никуда из Средневековья не ушла.

Они совершенно спокойно обсуждали особое отношение прямо перед студентом и даже не видели проблемы.

Я решил, что раз мне от этого хорошо, то и спорить незачем, и с благодарностью принял подарок.

Через несколько дней в гостиницу на острове Гетайро пришли результаты экзамена.

— Слушай… я, похоже, слишком много перерабатываю. Почему в строке «первое место, факультет героев» написано твоё имя?

— Вот и мне кажется, что система ошиблась. Как там это называется… андерфлауэр?

— Андерфлоу, идиот.

— Да какая разница. Может, оно и случилось.

— Сейчас уточню в администрации.

Благодаря полномочиям императорского принца ответ Леон получил почти сразу.

И, что удивительно, никакой ошибки не было.

Я действительно занял первое место.

Теория — третье.

Практика — первое.

Собеседование — второе.

По сумме — лучший результат.

Конец света.

— Насколько же у них всё плохо с талантами, если первое место досталось мне?

— Говорили, академия в последние годы сдала… Выходит, правда. Надо скорее доложить отцу.

Почему самоуничижение начал я, а больно стало тоже мне?

Оставив Леона всерьёз обдумывать доклад императору, я взял чистый лист и ручку.

К уведомлению о результатах было приложено ещё одно письмо.

Если коротко: «Поздравляем с первым местом. Подготовьте речь от имени первокурсников».

В качестве особой любезности к письму приложили текст речи ректора.

— Да чтоб вас…

До церемонии оставался один день.

Для нормальной речи — впритык.

Я не спал ни минуты.

Писал речь для церемонии, переписывал, репетировал вслух — и в какой-то момент уже пришло время выезжать.

Зачем столько сил ради какой-то приветственной речи?

Потому что это лучшая академия мира.

А я — представитель аристократии.

Стоит на «какой-то» церемонии выдать жалкий текст или начать запинаться — и светская жизнь потом станет заметно неприятнее.

Как тут не нервничать?

Я криво сидел в трясущейся карете и посмотрел налево.

Рядом, в том же состоянии, полурастаявшим зомби лежал Леон — лучший поступивший на факультет политики.

Если даже мне, сыну графа, приходится так следить за лицом, то что говорить об императорском принце?

Со вчерашнего дня мы по очереди правили речи друг друга и не сомкнули глаз.

Проклятье.

Хотите заставить человека выступать — предупредите хотя бы за неделю.

Что за привычка присылать всё накануне?

Я ворчал и смотрел на быстро убегающий за окном пейзаж.

— У-у-у…

То ли от усталости, то ли от нервов карета в конце концов растрясла мне мозги.

Поздравляю.

Ты — первая карета в истории, которая наложила на лучшего первокурсника факультета героев статус «морская болезнь».

Я посмотрел на переднее сиденье.

Вернее, уже не на козлы — скорее на водительское место.

Там кучер управлял каретой при помощи кристалла, похожего на руль.

— Открой окно, пожалуйста.

— На рассвете холодно.

Единственный бодрый человек в этой карете, Карлос, отказал, даже не посмотрев на меня.

По его логике императорский принц не имел права простыть прямо перед церемонией.

— Ты уверен, что хочешь настаивать?

— В каком смысле?

— Выбирай: маленькая вероятность, что принц простудится, или большая вероятность, что принца сейчас облюют. Что предпочтёшь?

Только тогда Карлос посмотрел в зеркало.

Увидел моё лицо — и без дальнейших споров открыл окно.

— О-о… жить можно.

— Голову наружу не высовывайте. Опасно.

— Для меня или для того, во что я врежусь?

— Разумеется, для того, во что вы врежетесь.

— Жестоко.

Карлос был телохранителем Леона.

Формально я тоже был его телохранителем, но в академии я учился на факультете героев, а Леон — на факультете политики.

Карлоса выбрали, чтобы он охранял Леона там, где меня рядом не будет.

Карлос Сандалфон.

Для своих — Карл.

Главой его рода традиционно становился начальник императорского Управления магических спецопераций.

Наш род поколениями давал командиров рыцарского корпуса, а Сандалфоны — руководителей этого Управления.

Поэтому Леон, с которым мы росли с детства, ощущался почти младшим братом.

А Карл — приятелем из соседнего дома.

В его способностях сомнений не было.

В драке со мной он значительно слабее, но если задача — защищать Леона, Карл даже превосходил меня.

Выбор был правильный.

К слову, сама академия магов не готовила.

Магов должны выращивать Башни. Зачем академии отбирать у них работу?

Поэтому отдельного факультета магии здесь не существовало.

Маги обычно приходили сюда по одной из двух причин.

Одни уже окончили обучение в Башне и искали карьеру.

Другие, наоборот, хотели набрать достижений, чтобы позже попасть в Башню.

Карл относился к первым.

В школе защиты он успел стать личным учеником главы Башни, затем получил звание старейшины.

Теперь оставалось закончить факультет политики и пойти по пути придворного мага.

Погодите.

В школе защиты ведь изучают и лечебную магию?

Я только сейчас вспомнил о специализации Карла и попросил его убрать мою тошноту.

Он бросил на меня короткий взгляд и сразу отказался.

— Вас укачивает из-за усталости и напряжения. В остальном организм в норме. Даже если я сейчас применю исцеление, всё вернётся почти сразу.

— И что делать?

— Может, лучше поехать быстрее и скорее добраться?

— Леон, слышал? Ты-то как?

Кивок. Кивок.

Похоже, говорить ему было уже тяжело.

Как только мы с Леоном дали согласие, карета элитного выпускника школы защиты понеслась как сумасшедшая.

На церемонию она успешно доставила два трупа.

— В имперских законах случайно нет статьи о том, что у лучших первокурсников отсутствуют человеческие права?

— Вроде нет. Но мне уже самому хочется поискать всерьёз.

Шесть утра.

Мы с Леоном приехали на несколько часов раньше церемонии ради репетиции — и вот к какому разговору пришли. Перед нами стояли наглухо закрытые двери актового зала и приклеенное к ним объявление. Утренний ветер, словно назло, трепал лист так яростно, что прочитать текст было трудно.

«Изменение места проведения церемонии поступления.

В связи с внезапно возникшими обстоятельствами со стороны академии место проведения церемонии этого года изменено».

— Да мать вашу. Нельзя было сообщить об этом через умный кристалл?

— Люди приезжают со всего мира. У кого-то нет связи, у кого-то вообще нет кристалла.

— А-а, значит, ради равенства решили заставить страдать всех. Какая трогательная справедливость.

— …

Хотя Леон прекрасно понимал то же, что и я. Администрация просто сработала через одно место. Стоять здесь и жаловаться было бесполезно, поэтому, когда Карл вернулся после парковки, мы снова посадили его за управление и отправились по новому адресу.

Остров, на котором располагалась академия, по площади был примерно вдвое больше Чеджу. Наверное, только империя могла позволить себе выделить под одно учебное заведение территорию такого размера. Академия Гетайро, впрочем, инвестиции оправдывала. Качество образования не растёт прямо пропорционально площади территории, зато огромные земли и доход от них позволяют вкладывать в образование очень серьёзные деньги. Правда, чем выше становилось качество обучения, тем хуже становилась жизнь студентов. Большая территория означает огромные расстояния. И вот три человека сейчас прочувствовали этот недостаток всем телом.

Мы с Леоном умирали от укачивания, а Карл уже около часа вёл машину, внутри которой с самого рассвета не прекращались стоны и ругань. Новое место оказалось действительно гораздо роскошнее старого зала — всё как обещали в объявлении для почётных гостей. Прежний зал и без того был огромным, а этот стадион по размеру почти соперничал с «Токио Доум». И название подходящее: купол Гетайро.

— Сколько сюда вообще влезает?

— Около пятидесяти тысяч человек.

Карл-википедия ответил мгновенно.

— Сколько у нас в этом году первокурсников?

— Около трёх тысяч.

— А всего студентов?

— Чуть меньше пятидесяти тысяч.

— Хм… Они что, решили согнать на церемонию вообще всех?

— Это, наверное, из-за меня.

Из-за Леона?

Я посмотрел на него, и он пояснил. Обычно на церемонии присутствуют первокурсники и небольшая группа старшекурсников. Но в этом году поступал Леон — старший законный сын императора Пармы. Желающие увидеть принца, показаться ему на глаза или завязать знакомство наверняка начали осаждать администрацию задолго до церемонии. Среди них обязательно нашлись дети достаточно влиятельных людей. По версии Леона, вот из этого и вырос весь сегодняшний цирк.

— Значит, всё-таки ты виноват.

— Как ты вообще пришёл к такому выводу?

— Ну, совсем уж неправдой его не назовёшь.

— …

Мы одновременно тяжело вздохнули.

Что толку ныть?

Не нравилось — не надо было становиться студентами. Трое мужчин, стоявших перед куполом, ещё немного побурчали и взялись за двери.

— В этот весенний день, когда пробуждается жизнь, я приветствую всех, кто переступает порог Академии Гетайро…

Я сидел за сценой, вполуха слушал приветственную речь ректора и буквально стекал со стула. Церемония шла меньше пяти минут, а выглядел я так, будто она уже закончилась и похоронила меня вместе с собой. Всё из-за репетиции. Понятно, что академия хотела идеальную церемонию, но если участники из-за репетиции вымотались ещё до начала, разве это не полный абсурд? Судя по лицам остальных, так думал не я один. За сценой вместе с нами ждали лучшие первокурсники всех факультетов. Ректор, как и на репетиции, уложился примерно в пять минут. Затем микрофон перешёл декану факультета политики.

После его речи выйдет Леон — лучший первокурсник факультета — и произнесёт ответное слово. Потом по очереди пойдут рыцарский факультет, богословский, факультет прорицания и остальные: декан, лучший первокурсник, следующий декан, следующий первокурсник. Факультет героев поставили последним. Но это сейчас неважно. Гораздо интереснее другое: чтобы публика не умерла от скуки, между каждой парой выступлений устраивали номер. Не спектакль и не кино, конечно. Песни, танцы. И зачем актёру вроде меня так внимательно смотреть на песни и танцы? Потому что музыка для кино жизненно важна.

Хорошему фильму нужны не только актёры, но и хороший композитор. Я смотрел на сцену с надеждой найти хотя бы один необработанный талант. Как раз начался первый номер, а Леон, закончив речь, вернулся за кулисы. Я рассказал ему, о чём думаю. По лицу было видно, насколько ему противно.

— Насколько же ты помешан на кино?

— А на чём ещё должен быть помешан герой, если не на кино?

— Если так поставить вопрос, то… Стоп. Я чуть не купился. Для героя актёрство — вообще-то подработка.

— Для меня основная работа, придурок.

Недавно я с ужасом выяснил: герой по своей сути — военный. Точнее, элитный боец специального назначения и нестандартный стратегический ресурс. Если сравнивать с картами — джокер. Государство не станет держать такого человека без дела. Поэтому профессиональным актёром на полный день герой быть не может. Когда я, столько лет считавший Святилище местным Голливудом, а героев — звёздами первой величины, узнал правду, меня конкретно разнесло.

Отрицание.

Гнев.

Торг.

Депрессия.

Принятие.

В итоге отказаться от мечты стать актёром я так и не смог и был вынужден снова выбрать военную карьеру.

«Блядь. Второй раз в жизни иду служить».

Строго говоря, герой ближе к офицеру. Но если ещё и об этом думать, моя жизнь начинала казаться слишком жалкой, поэтому подробность я выкинул из головы. Да, я снова пошёл в военные, уступив реальности. Но пошёл туда ради актёрства. Следовательно, что бы кто ни говорил, основная профессия героя Алана — актёр. Леон слушал мою чудесную логику с детства, поэтому лишь махнул рукой и переключился на выступление. Я тоже уставился в экран за сценой. Первый номер был вполне ничего. Шесть танцоров. Смотреть приятно. Нет, если честно — было охрененно.

Одна девушка-кошка делала «мельницу», почти вертикально задирая корпус. Вот это действительно впечатляло. Но для кино мне номер не подходил, и я быстро потерял интерес. После каждого следующего выступления декана и представителя студентов выходила новая группа. Птичья девушка взяла невероятно высокое сопрано. Дворфы притащили странные инструменты, которых я раньше не видел. А вот эльфы оказались скучными. Как и положено расе, переполненной чувством собственного превосходства, они сыграли музыку, которую способны толком услышать только сами, — и ушли. Ушастые, что с них взять.

Речи деканов и первокурсников были для меня рекламными паузами. Но если вместо них смотреть за кулисы, где следующая группа готовится к выходу, время летит быстро.

«Вот она, привилегия закулисья».

Я как раз разглядывал следующую команду. Несколько рогатых людей толпой готовились к выступлению. Рогов у них было от одного до трёх, да и росли они где угодно: на лбу, на макушке, у висков. Но один общий признак всё-таки позволял понять происхождение.

«Племя Тигра».

Я по очереди рассматривал татуировки на их телах. У народа они узоры появляются от рождения и показывают происхождение. Формально они давно построили государство и перестали жить племенами, но врождённые татуировки сохранили племенную идентичность. И у каждого племени были свои правила поведения. Проблема в том, что когда-то за нарушение этих правил тебе могли без предупреждения раскроить голову. После развития государства и активного общения с другими народами большинство они перестали навязывать свои обычаи чужакам. Но радикалы находятся всегда.

Такие, которым плевать на глобализацию и другие расы: традиция важнее всего. Поэтому, глядя на народ они, я иногда вспоминал Ближний Восток из прошлой жизни. Именно поэтому я и изучал татуировки. Вдруг среди танцоров окажется какой-нибудь фанатик? Лучше сразу не нарушать этикет племени Тигра. Одно необычное правило я помнил.

«Не смотреть им долго в глаза».

Точнее: если ты не разговариваешь с человеком из племени Тигра, нельзя долго удерживать зрительный контакт. Иначе это считается вызовом. А после вызова появляется булава. Я старательно не встречался с танцорами глазами и опустил взгляд на их тела. Но тут возникла другая проблема. Группа-то женская.

«Ох…»

Боевой народ, ничего не скажешь. Телосложение у всех впечатляющее. Глазам, которым некуда было деваться, пришлось уставиться на ступни. И тут одна из девушек пошла прямо ко мне. Она была из крепкого народа они и выступала босиком. Фетиша на пальцы ног у меня никогда не было, но взгляд почему-то продолжал туда возвращаться. Красные ногти — лак или естественный цвет? Пока я об этом думал, ступни остановились прямо передо мной.

— Когда вы так пристально смотрите человеку на ноги, ему немного неловко.

Только тогда я поднял глаза. Раз она сама со мной заговорила, голову мне уже не расколют…

«А?»

Передо мной стояла Скади. Та самая великая воительница богини войны, которой я в облике Йохана прострелил голову в Святилище. И она оказалась моей старшекурсницей. На секунду я растерялся, но лицо не дрогнуло. Вообще-то я главный актёр фильма, который прогремел по всему миру.

Неужели выражение лица не удержу?

Я тут же сыграл первокурсника, который видит её впервые.

— Ой, простите. Я просто старался соблюдать этикет племени Тигра…

— А, правило не смотреть в глаза? Сколько тебе лет, что ты говоришь как наши древние старейшины? Не забивай голову. По крайней мере среди они Академии Гетайро таких фундаменталистов нет.

— Ха-ха… Спасибо.

Когда Леон и Карл увидели, с какой вежливостью я разговариваю со старшекурсницей, их лица перекосились.

Чего вы уставились, ублюдки?

Я вообще-то со старшими всегда вежливый. Игнорируя их, я продолжил разговор.

— Простите, если мой взгляд вас смутил.

— Я не из-за этого подошла. Так что извиняться не надо.

— А? Тогда почему?..

— Вот что странно… Почему я чувствую на тебе мою «метку реванша»?

…Чёрт.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Народ они — народ воинов. Они были такими ещё во времена кочевых племён и почти не изменились даже после создания государства. Число рогов, их расположение, оттенок кожи, особенности тела, рисунок татуировок — всё это не имело значения. Для они бой всегда был связан с честью. Причём честь не зависела от победы или поражения. Проиграл, но сражался всерьёз — не позор. Даже отступил, чтобы выжить, — тоже не обязательно позор. Позором считалось другое. Проиграть один раз и больше никогда не бросить вызов. Победить и потом отказаться принять ответный вызов. Не останавливаться на достигнутом.

Снова и снова вступать в борьбу. В этом заключалась история народа они и его самоощущение. Так появилась «метка реванша». Особой силы она не давала. Проклятием не была. Положение противника не показывала. У неё имелись всего две функции. Первая — предупредить других они: «Это мой соперник, я его уже застолбил, не трогайте». Вторая — не дать самому владельцу метки случайно пройти мимо этого человека на улице и не узнать. Когда-то, в очень далёкие времена, народ они считали чудовищами из сказок. Тогда такая метка пугала людей, а церковь умела её очищать. Прошли тысячи лет.

Они построили цивилизацию, и теперь мало кто специально тащился в церковь снимать безобидную отметину. Поэтому я о ней и забыл. Я не думал, что вообще буду драться с они. Не думал, что конкретная они настолько зациклится на мне, что поставит метку реванша. И уж тем более не мог представить, что она окажется моей старшекурсницей. К счастью, актёрская практика научила держать лицо.

— Метка реванша? На мне?

— Да. Мы раньше дрались?

— Э-э… Может, вы отметили меня после какого-нибудь фестиваля, где избили?

К счастью, метку ставили не только на равного соперника или человека, который сумел поставить они на колени. Снова повторюсь: их честь строилась на борьбе и вызове. Иногда метили даже тех, кто когда-то проиграл, — чтобы, если человек вернётся за реваншем, не отказаться от боя. Скади задумалась и приняла объяснение. Народ они за жизнь дрался, кажется, чаще, чем ел хлеб. А она ещё и занимала пост великой воительницы в храме войны. На праздниках наверняка приносила Эре в дар сотни поединков. Не помнить какого-то первокурсника было совершенно естественно.

Повезло.

Но затем, с присущей сказочным они переменчивостью, Скади мгновенно переключилась на мою силу.

— Раз ты сидишь здесь, значит, в этом году занял первое место на факультете героев?

— Да.

— Значит, сильный?

— Не хочу хвастаться, но думаю, что да.

— Отлично. Тогда как-нибудь подерёмся.

— Что?

— Метка-то на тебе есть. Я должна хотя бы раз взять реванш, разве нет?

— Э-э…

Если сейчас отказаться, в её глазах я стану бесчестным младшим. Не знаю, какое положение Скади занимает на втором курсе, но если она стоит в центре танцевальной группы, то явно относится к самым заметным людям академии. Получить клеймо от такой старшекурсницы ещё до начала учёбы совсем не хотелось. И я сам не понял, как принял вызов.

— Тогда договорились! Я пошла!

Она тут же убежала обратно к своей группе. Когда Скади отошла достаточно далеко, Карл тихо пробормотал:

— Это было… как-то очень…

— Как ураган?

Леон как раз подбирал слово и согласно кивнул. Да. Скади действительно напоминала ураган. Настолько, что Карл рядом со мной выглядел почти расплавившимся.

— Эй. Приди в себя.

— У-у… Старшекурсница ушла?

— Ушла уже.

Карл большую часть жизни провёл в лаборатории Башни, а оставшееся время — охраняя Леона. Интроверт из интровертов. Как вампир боится солнца, так он боялся Скади. Ну, ушла и ушла. Пусть приходит в себя сам. Я снова посмотрел на экран. Под музыку традиционных инструментов они шёл танцевальный номер. Я почему-то ожидал от них японских барабанов или чего-то похожего. А они, неожиданно, играли на каягыме. Я слушал чистое «тинь-тинь» струн и перебирал в голове фильмы, которым подошла бы такая музыка. И тут кто-то снова заслонил экран.

— ?

— Хм.

Между мной и экраном встал двухметровый громила. Скрестил руки и молча смотрел сверху вниз. Он был полностью закован в броню, и через забрало даже непонятно, куда именно направлен взгляд. Это ещё что за хрень? Я перебрал память. Такого не знаю. Леон тоже с недоумением поднял голову. Громила продолжал стоять, негромко хмыкая, и загораживать обзор. Странное противостояние продолжалось, пока за спиной не раздался женский голос.

— Давно не виделись, Леон.

— Пиа.

Я запрокинул голову назад. Золотые волосы, как у Леона. Пышная грудь. Из-за перевёрнутого ракурса я не сразу понял, кто передо мной, но стоило услышать характерное «хуху», как всё вспомнилось. Пиа Парма. Сводная младшая сестра Леона. Леон — старший законный сын первой императрицы. Пиа — старшая дочь второй. Родились они в одном году. Если уж сортировать по возрасту, то старшинство было таким: я, Леон, Пиа, Карл.

Важно.

Я старший.

Казалось бы, Леон и Пиа, родившиеся почти одновременно, должны были расти вместе. На деле между ними царила холодная неловкость. Причин хватало. Им с детства готовили совершенно разные роли. Леон воспитывался будущим императором. Пиа должна была забыть о наследовании и проходить подготовку будущей невесты. И дело было не в том, что она женщина. В империи пол правителя значения не имел, и в истории хватало императриц. Проблема в том, что Пиа — дочь второй императрицы. Многожёнство в империи законно, но права наследования распределяются вовсе не одинаково.

За редкими исключениями они принадлежат только законным детям первой супруги. Поэтому Пиа, родившаяся в том же году и от того же отца, не могла рассчитывать на то же положение. А ожидания и возможности ребёнка с правом наследования и без него отличаются очень сильно. Только Пиа с такой судьбой не согласилась. Она выпросила у императора разрешение прекратить подготовку невесты и вместо этого изучала государственное управление, политику и всё, что требовалось правителю. Теперь сама считала себя соперницей Леона за престол.

Кем же для неё был Леон?

Даже спрашивать не требовалось.

— Слышала, вы заняли первое место на факультете политики.

— Да? Пришла поздравить меня?

— Нет. Я пришла объявить вам войну. На вступительных вы заняли первое место, но скоро оно будет моим.

— Старайся.

Пиа стояла перед сидевшим Леоном и говорила тихим голосом. В нём звучало не милое желание посоревноваться, а настоящая враждебность. Леон лишь пожал плечами.

— Но это комната ожидания представителей первокурсников. Тебе вообще можно здесь находиться?

— Конечно. Я тоже представитель. Я заранее отправила академии официальный запрос, что хочу выступить на церемонии. Вы забрали первое место, так что иначе всему миру имя Пиа Парма не показать.

— Так вот кто устроил всё сегодняшнее утро.

— Что? Что-то произошло?

— Эх. Ничего. Тебе знать необязательно.

Я с самого утра думал, что весь этот дурдом случился из-за Леона. Оказалось, настоящий виновник стоял перед нами. На секунду захотелось провести Пиа пайлдрайвер. Но всё-таки забивать императорскую дочь головой в пол — плохая идея. Я подавил порыв. Леон, услышав признание, лишь пробормотал:

— Ну конечно…

К сожалению, до способностей Леона как будущего правителя Пиа не дотягивала. И не чуть-чуть. Очень сильно. Кругозор у неё был узкий. С людьми она тоже ладила не слишком хорошо. Из-за воспитания в тепличных условиях она плохо представляла последствия собственных поступков и почти не умела считывать чужую реакцию. Император разрешил ей учиться государственному управлению вместо подготовки невесты не только потому, что обожал дочь. Он прекрасно понимал: даже при всём желании Пиа не сможет серьёзно поколебать порядок наследования. И взгляд Леона это доказывал. Он смотрел на неё не как на политического противника.

Скорее как на младшую сестру, у которой слишком затянулся подростковый бунт. Если бы Леон действительно считал Пиа угрозой, мне даже не пришлось бы ждать приказа — я сам давно встал бы между ними. Пиа ещё немного щебетала рядом с Леоном, а потом сама устала от его безразличия. Поняв, что пробить брата не получается, переключилась на меня.

— О, господин Алан. Рада встрече. Всё ли у вас было благополучно?

— Ага, нормально. Мы сколько лет не виделись?

Грубо?

И что?

С Леоном я тоже говорю на «ты», а вне официальных мероприятий могу назвать императора «дядькой». С какой стати мне в частной обстановке вытягиваться перед принцессой, которая не наследница и практически не участвует в борьбе за престол? Двухметровая броня, до сих пор стоявшая между мной и экраном, слегка дёрнулась от моей фамильярности. А вот Пиа давно к ней привыкла. Она ответила куда более светлым голосом, даже с лёгким смешком.

— Ровно два года и пять месяцев-с.

— Ты это считала?

— Хуху. Разве хорошей представительнице императорской семьи не положено помнить подобное?

— Лучше бы вместо этого что-нибудь полезное учила.

— Хо-хо. Я и так совершенна, мне дополнительная учёба ни к чему.

Мою колкость она просто рассмеяла. Трудно поверить, что минуту назад она смотрела на Леона как на врага. Но меня такая перемена не удивляла. Леона Пиа могла считать соперником. Со мной ей делить было нечего. В отличие от Леона, которого она встречала лишь изредка в коридорах дворца, со мной Пиа в детстве играла довольно часто. Не так часто, как я с Леоном. Но когда Леон был занят или нас обоих после очередной выходки запрещали пускать в главный дворец, я уходил во второй дворец и находил её. Особенно часто я прятался в комнате Пиа после розыгрышей над Леоном.

Он, кстати, до сих пор не знает, что это было моё убежище. Так что назвать нас друзьями детства — слишком громко. Но хорошими соседскими приятелями вполне можно. Пиа прекрасно знала мой характер. Я был ближайшим человеком Леона, но интриги и заговоры терпеть не мог. Предпочитал бить проблему в лоб. Поэтому пока сама Пиа не начнёт враждовать со мной, я не только не стану её преследовать — скорее остановлю Леона, если он вдруг решит причинить ей вред. Она это знала и потому всегда встречала меня улыбкой.

— Ты за это время заметно выросла.

— Кхм-кхм. Пока господин Алан не бывал во втором дворце, я очень старалась-с.

— «-с»?

— Э-э… Странно звучит? На последнем чаепитии одна юная леди сказала, что мужчинам нравится такая манера…

— Говори как обычно. Мы теперь в академии каждый день будем видеться. Долго ты так протянешь?

Не знаю, что именно я сказал не так, но Пиа внезапно покраснела и принялась обмахиваться ладонью.

— Каждый день? С господином Аланом каждый день?.. Это я не предусмотре…

Она что-то бормотала себе под нос. Я уже собирался усилить слух магией, но Пиа мгновенно вышла из странного состояния и снова стала обычной.

— Прошу простить.

— Да ладно. Главное, вижу, что здорова. Кстати, попросишь своего друга отойти?

По её взгляду двухметровый рыцарь слегка поклонился и наконец отошёл. Я думал, он невоспитанный, потому что всё время стоял со скрещёнными руками и хмыкал. Оказалось — просто молчаливый. Экран снова стал виден. К сожалению, выступление они уже закончилось. Но обвинять давно не виденную младшую сестру друга было бы странно. Я махнул рукой.

— Эй, разве дальше не факультет героев?

— А, точно.

Я наконец вспомнил, что вообще-то пришёл не на концерт, а на церемонию. В этот момент распорядитель как раз позвал меня, и я отправился к сцене.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Церемония наконец приближалась к концу. Начавшись ещё с рассветной репетиции, она дошла до последнего основного выступления — факультета героев. Формально после него ещё должна была выступить Пиа Парма, но всерьёз слушать её здесь почти никто не собирался. Разве что представители какой-нибудь третьей политической силы. Так что фактически ответная речь Алана Прайса должна была стать последней. Леон смотрел церемонию по экрану за сценой и с облегчением выдохнул. Большое мероприятие удалось закончить без серьёзных проблем. На протяжении всей церемонии он не дал ни единого повода придраться к себе как к императорскому принцу.

Текст речи получился отличным, особенно учитывая, что готовить его пришлось за один день. А после ночной репетиции Леон ни разу не запнулся. Оставалось выступление Алана, но за него он почти не волновался. Этот человек с детства привык оказываться в центре внимания. Трудно представить, что парень, способный посреди дворцового бала выйти на танцпол и исполнить какой-то фантастический «лунный шаг», вдруг оговорится от волнения.

«Да и речь у него для Алана получилась неожиданно хорошая».

Леон немного поправил аристократические обороты и структуру, но исходный текст Алана и без этого был вполне достойным. Если учесть, насколько плохо тот владел великосветским языком, содержание получилось даже лучше леоновского. Если бы Леон спросил, где Алан научился так писать, тот ответил бы, что в прошлой жизни сержант постоянно спихивал на него речи для командира роты. Но Леон, конечно, об этом знать не мог. Решив, что у друга обнаружился очередной неожиданный талант, он снова посмотрел на экран. Декан факультета героев читал приветственную речь.

Старик с длинной белёсой бородой выглядел так, будто сошёл со страницы истории про скрытого мастера. И внешность не обманывала. В мире героев декан считался легендой. Даже после ухода из героев он оставался одним из сильнейших великих магов мира. А одна и та же фраза звучит совсем по-разному в зависимости от того, кто её произносит. Из уст обычного декана подобная речь показалась бы смертельно скучной. Из уст легендарного героя она превращалась в откровение. Студенты слушали его с такой сосредоточенностью, которой не удостоился ни один предыдущий декан. Причина была проста. Чтобы использовать магию, нужно произнести заклинание.

А само заклинание — это набор слов, которые бессознательно вырываются у мага, достигшего предела воображения и вошедшего почти в транс. Обычная речь великого мага, его любимые выражения, обороты в выступлении — всё это считалось осколками того самого подсознания. Поэтому студенты вслушивались в каждое слово. Он говорил в основном об ответственности и долге, но никому и в голову не приходило считать это ворчанием упрямого старика. Некоторые даже записывали речь, всерьёз подозревая, что в ней скрыт секрет его высшей магии. Речь пролетела мгновенно. Под гром аплодисментов декан спустился с трибуны. Настала очередь Алана.

Отвечать на речь великого мага — тяжёлая задача для человека, который только вступает во взрослую жизнь. Но лучший первокурсник факультета, которым руководит один из сильнейших магов мира, обязан справляться и с таким. А Алан уже давно умел. Перед пятьюдесятью тысячами зрителей он читал речь без малейшего волнения. Для актёра, успевшего стать мировой знаменитостью, подобное внимание было привычным. Дойдя до середины текста, Алан достал из кармана шариковую ручку. Леон невольно криво усмехнулся.

«Всё-таки вытащил».

С того дня, как Алан стал героем, в его кармане всегда лежала ручка. Если ручки не было, он мог на месте преобразовать в неё ближайший кусок металла. Особенно часто ручка появлялась во время интервью, речей и общения с поклонниками.

— Разве я создаю хотя бы одну такую ручку? Разве наши фильмы производят хоть что-то настолько же полезное, как эта простая вещь? Наши произведения имеют ценность только потому, что есть зрители, которые их любят.

И он действительно жил по этим словам. Стоило поклоннику подойти к Йохану Армстронгу — и тот почти всегда получал отличный ответ. Некоторые даже считали, что популярности фильмов немало помогла именно щедрость актёра на внимание к публике. Сейчас пример с ручкой подходил не идеально. Но это легко исправлялось контекстом. При помощи Леона речь Алана в итоге свелась к простой мысли: герой должен защищать людей и исполнять свой долг. Декан только что говорил почти о том же — об обязанностях и ответственности героя. Поэтому образ оказался к месту.

«Дальше у него было… “Мы покажем, насколько крепок герой, и даже если я останусь единственным выжившим, всё равно исполню свой долг. Я пойду первым!” Кажется, так. Где он вообще научился таким эффектным фразам?»

Ни за что на свете Алан не признался бы, что это слегка переделанный девиз его рейнджеров из прошлой жизни. Леон уже приготовился хлопать.

— Сила героя…

И в этот момент—

БАХ!

Оглушительный свист рассёк воздух, перекрыв даже голос Алана. Над его головой пронёсся снаряд. Он вонзился прямо в грудь декана факультета героев, сидевшего позади. Огромный болт, больше похожий на гарпун, пробил тело насквозь и пригвоздил старика к стене. На стене за его спиной расплылась ярко-красная краска. Декан ещё не успел выдернуть гарпун из груди, когда второй пробил голову. Мгновенная смерть. Обезглавленное тело обмякло. Вся последовательность заняла меньше десятой доли секунды. Остальные деканы даже не успели отреагировать, когда их сектор взорвался. Там, где секунду назад сидели люди, остались только обрывки ткани и копоть.

Пока зал застыл, с потолка купола спустились люди в масках. Несколько навели на ректора новейшие магические луки. Другие подняли посохи, над которыми уже формировались огненные и электрические сгустки, и направили их в сторону трибун. Студенты факультета героев попытались броситься на сцену. И остановились. Какой бы высокой ни была средняя подготовка в Гетайро, они всё ещё оставались студентами. К тому же среди зрителей хватало людей вообще небоевых профессий. Когда десятки тысяч человек фактически взяты в заложники, нападать вслепую нельзя. Кто эти люди, было легко понять по знаку на масках. Еретики.

Те, кто отвергал почитаемых миром богов и поклонялся злым. Для простых людей — международные террористы. Зачем они пришли, тоже было очевидно. Где ещё ударить по светлым богам больнее, чем в месте, где собраны самые перспективные молодые люди мира? Академии и без того угрожали десятки раз в год. И вот именно сегодня им якобы удалось прорваться. Пока зрители паниковали, Леон за сценой спокойно смотрел в экран. Карл, его телохранитель, тоже не советовал бежать и не готовил эвакуацию. Он просто стоял рядом.

— Наконец началось.

— И надо же было именно в наш год.

На «нападение на академию» оба отреагировали с полным равнодушием. Еретики, конечно, умели исчезать без следа. Но разведки государств не были настолько бесполезны, чтобы вообще не замечать их движения. Теневой рыцарский корпус Левена. Управление внешней разведки империи Парма. Эльфийские Тёмные стражи. С момента создания этих служб почти не бывало случаев, чтобы государство совершенно ничего не знало о подготовке крупной атаки. Да, теракт мог состояться из-за ложной информации или бюрократической задержки. Но полное отсутствие признаков — почти невозможно. Как императорский принц Леон имел доступ ко всей подобной информации.

Никакого предупреждения о нападении сегодня он не получал. Значит, это не нападение еретиков.

Что тогда?

Нерегулярное учебное мероприятие академии — «сценарий нападения». Его придумали около ста лет назад, после настоящего теракта, который обрушился на академию. После той трагедии Гетайро вместе с имперской разведкой и другими государствами выстроила мощную систему защиты. Но и этого сочли недостаточным. Абсолютной защиты не бывает. Нет щита, который нельзя пробить. Поэтому академия решила готовиться к моменту, когда защита всё-таки не сработает. Жителей острова и студентов тренировали так, чтобы даже в худшем случае они не потеряли голову. Сценарий мог внезапно начаться на фестивале. На вступительной церемонии. Иногда прямо посреди занятия.

Но проводить его ежегодно нельзя: люди привыкнут и перестанут воспринимать угрозу всерьёз. Поэтому «нападение» устраивали раз в четыре-пять лет, без предупреждения. Похоже, в этом году выбор пал на вступительную церемонию. То ли срок подошёл. То ли декану стало скучно. Как бы то ни было, именно в год поступления Леона академия решила устроить этот спектакль.

«Красиво нас поймали».

Внезапный перенос церемонии в купол. Приказ собрать на обычном мероприятии всех студентов. Уведомление обо всём этом всего за день. Это всё оказалось частью подготовки. Академия использовала даже каприз юной принцессы, пожелавшей выступить. И статус Леона тоже. Люди без подозрений собрались под одной крышей. Сценарий застал их врасплох. Дорогу со сцены за кулисы уже перекрыли рыцари. Для Леона это стало последним подтверждением. Он огляделся. За сценой собрались почти сплошь дети высокопоставленной знати. Формально здесь просто находились лучшие первокурсники факультетов. Но обычно лучшие первокурсники и оказываются из влиятельных семей.

Не из-за коррупции. Академия действительно заявляла, что открыта талантливым людям любого происхождения, и не давала богатым дополнительных баллов. Просто ребёнок, который с детства получает лучшие эликсиры, семейную магию и лучших наставников, объективно начинает с огромным преимуществом над простолюдином. Иногда появляется гений, способный всё это перевернуть. Но редко. Так что первые места обычно забирает высшая знать. А у таких людей была ещё одна привилегия: они хорошо знали внутреннюю кухню академии.

Братья.

Родители.

Друзья.

В сети влиятельных семей информация о Гетайро была почти бытовым знанием. И о сценарии нападения большинство хотя бы слышало. Поэтому люди за сценой оставались такими же спокойными, как Леон. Если кто-то здесь запаникует, это скорее означает, что его семья изолирована от светского круга или сам человек совершенно не умеет читать обстановку. На трибунах за экраном всё было наоборот. Там царила паника. Большинство зрителей — простолюдины или младшая знать. Они не знали академию настолько хорошо, чтобы считать подобные сценарии очевидными. Несколько сообразительных студентов начали что-то подозревать. Но академия и это предусмотрела.

Старшекурсники, которых заранее предупредили, и особенно аспиранты, давно живущие на острове, изо всех сил играли ради младших.

— Берегись!

БУМ!

Один старшекурсник бросился закрывать собой новичка, и его голова разлетелась. Когда на твоих глазах убивают декана, а потом взрывается старший товарищ, сохранять холодную голову трудно. Леон провёл пальцами по воздуху и почувствовал знакомую плотность Святилища, незаметно охватившего весь купол. Он криво улыбнулся. Чтобы настолько скрытно развернуть временное Святилище на огромной площади, нужен кто-то уровня кардинала.

«Они действительно подготовились».

Обычный гражданский почти никогда не попадает в Святилище вне съёмочной или тренировочной зоны. Леон, который из-за Алана бывал там постоянно, — исключение. Остальные даже не заметили подмены пространства.

«Считайте это полезным опытом, будущие однокурсники».

Леон тепло улыбнулся, глядя на потенциальных товарищей. Перед страхом человек особенно честен. Сегодня каждый покажет настоящее лицо. А где-то вокруг преподаватели всё запишут. Кому-то потом будет стыдно. Но нормальный преподаватель не снизит оценку только за страх. В академию и приходят затем, чтобы учиться преодолевать его и становиться настоящими героями. Как раз один кандидат в герои бросился вперёд, пытаясь спасти товарища. Его мужество было достойно уважения. А вот результата не принесло: «еретик» уложил его за секунды. Иначе и быть не могло. Роли террористов исполняли преподаватели факультета героев и аспиранты.

Одной храбростью зелёному первокурснику их не победить. Но студент, который вообще решился атаковать в такой ситуации, наверняка заработал хорошее впечатление. И тут в кадр попал Алан. Он всё ещё стоял у трибуны, подняв шариковую ручку. Замер совершенно неподвижно.

Неужели растерялся?

Да нет. При всей своей несерьёзности Алан — сын высшей знати. Отец и мать окончили Гетайро. Старший брат тоже. Род Прайсов не просто не изолирован от общества — его постоянно пытаются втянуть в новые связи. А семья матери связана с разведкой. Не может быть, чтобы Алан не знал о сценариях… И тут Леон вспомнил детство друга. Пока другие дети знати сидели с домашними наставниками, Алан махал кулаками на дворцовом плацу и в тренировочном лагере рыцарей. Когда его звали на светские встречи, он торчал в Святилище и снимал «Йохана».

И, что хуже всего, он до сих пор не знал элементарных аристократических оборотов и отличался выдающейся социальной слепотой.

«Неужели?.. Нет. Не может быть».

Не устроит же он катастрофу прямо здесь. Ровно через три минуты Леон пожалел об этой мысли. К Алану на экране подошёл аспирант в маске еретика. Иногда новички действительно застывают, не успев принять резкую перемену ситуации. Аспирант тоже решил, что бедняга впал в ступор. Он протянул руку, чтобы мягко опустить поднятую руку Алана.

— Хотите покажу фокус? Эта ручка сейчас исчезнет.

— А?

Голос Алана, которого все считали оцепеневшим, прошёл через микрофон по всему куполу. Люди ещё не успели полностью повернуться к сцене. Алан развернулся и вогнал ручку еретику в глаз. Затем схватил его за голову и с размаху прибил к трибуне, словно забивал гвоздь.

БУМ!

Звук удара и мокрый треск металла, входящего в плоть, микрофон разнёс по всему куполу. Помощник фокусника рухнул и скатился со сцены. Десятки тысяч людей застыли. Алан наклонился к окровавленному микрофону.

— Та-дам.

Леон и Карл одновременно закрыли лица руками.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Учебное нападение закончилось внезапно. Сразу после фокуса с ручкой Алан уже собирался броситься на остальных, когда неизвестно где успевший воскреснуть декан факультета героев встал у него на пути. В руке Алана уже появилась новая ручка — непонятно, где он её нашёл. Она застыла буквально в нескольких сантиметрах от лица следующей жертвы. Декан что-то тихо сказал. Алан кивнул и убрал оружие.

— Все, успокойтесь.

Даже слова, которые трудно принять за заклинание, в его устах стали заклинанием. Под потолком купола развернулся магический круг размером с весь стадион. Из него посыпались белоснежные хлопья. Они падали на десятки тысяч людей и успокаивали охваченную паникой толпу. Продемонстрировав подавляющую мощь великого мага, декан объяснил, что произошло, и напомнил об угрозе настоящего терроризма.

— Не знаю, какие чувства вызвал у вас сегодняшний случай. Но прошу хотя бы раз серьёзно подумать: как вы поступите, если подобное действительно произойдёт на этом острове?

После этого выступление Пиа Парма как-то само собой исчезло из программы. Честно говоря, академия и не собиралась давать ей слово. Церемония успешно завершилась. После настолько насыщенного дня Леон даже забыл про этикет и потянулся во весь рост.

— Карл. Где машина?

— Подождите у входа. Я подгоню.

Леон хотел одного — поскорее добраться до гостиницы и лечь. День оказался настолько насыщенным, что сил не осталось даже на праздничный ужин по случаю поступления. Но рядом всегда находился человек, способный растоптать такие надежды.

— Эй, Леон, Карл. Сходите со мной в одно место.

Главный источник сегодняшнего шума вернулся за кулисы. Леон заранее понял, что хороших новостей не будет. И не ошибся.

— Декан зовёт. Сказал, к нему в кабинет.

— …Из-за ручки?

— Бинго.

— Только тебя?

— Вас тоже.

— …

Леон и Карл в который уже раз за сегодня одновременно провели ладонями по лицам.

В комнате царила тихая, почти старомодная атмосфера. Воздух был наполнен запахом травяного чая. Хайнкель Фауст — декан факультета героев и легендарный герой прошлого — наслаждался ароматом и смотрел на двух юношей напротив.

— Осторожно, горячий.

Великий маг мог заварить чай одним движением пальца. Но он утверждал, что тогда исчезает красота процесса, поэтому всё делал собственными руками.

— Спасибо.

Возможность выпить чай, приготовленный одним из сильнейших магов мира, выпадает редко. Я поднёс чашку.

Фу-фу…

И только потом вспомнил, что дуть на чай считается невежливым. Декан лишь улыбнулся, как добрый дедушка, смотрящий на внука.

— Всё-таки ты сын Уильяма.

— Вы помните моего отца?

— Как его забудешь. Героем он не стал, но на факультете героев в своё время выделялся заметно.

Оказалось, Хайнкель занимал должность декана ещё во времена моего отца. Для великого мага, давно переступившего обычные человеческие пределы, возраст значил мало. Корни его души уже находились среди небесных звёзд, а тело было лишь оболочкой, которую при необходимости можно заменить. По сути — почти Созвездие, которое просто продолжает жить на земле. Неудивительно, что его влияние в академии иногда превышало даже ректорское. Я невольно почувствовал гордость от того, что такой человек помнит нашу семью.

— Во время сценария нападения на фестиваль твой отец проломил аспиранту голову микрофоном.

…Хотелось бы, чтобы нас помнили немного по-другому. Я скривился и отпил чай. О, вкусно. В прошлой жизни я даже ел гигантского таракана из зоны ядерного заражения. Проще перечислить то, чего я не способен съесть. Но даже с такой поправкой горький чай декана оказался действительно хорош. Леон и Карл, правда, выглядели не столь восторженными. Декан заметил, что напиток мне понравился, и удовлетворённо улыбнулся.

— Догадываешься, зачем я вас позвал?

— Э-э… Потому что я дрался слишком жестоко?

— Именно.

Ответ меня озадачил. Этот мир вообще не отличался особой чувствительностью к жестокости. Я в три года смотрел, как отцу на экране отрубают голову. И никого это не смущало. Почему же фокус с ручкой внезапно оказался слишком жестоким? Если даже это перебор, как мне потом работать героем? Декан, похоже, прочитал вопрос по моему лицу.

— Чтобы не возникло недоразумения: дело не в студентах. Дело в аспирантах.

— В смысле?

— Представь. Что оставит более неприятный след: когда тебе отрубили голову мечом или когда тебе загнали ручку в глаз?

— А…

Человека в Святилище можно воскресить. Психику — не всегда. Поэтому актёры Святилища обычно проходят в академии подготовку, которая приучает к смерти.

Сгореть.

Утонуть.

Погибнуть множеством других способов. Тренировки тяжёлые: человек должен спокойно воспринимать смерть внутри Святилища, но не потерять осторожность за его пределами. Некоторые специально идут в аспирантуру, чтобы профессионально адаптироваться к таким условиям. Проблема в том, что среди стандартного курса вряд ли есть смерть от ручки, которой тебе забивают голову как гвоздь. Да и смотреть на такое их никто обычно не учит. После объяснения возразить было нечего.

— Но почему именно ручка? Насколько я понимаю, ты в основном боец без оружия.

Как ни странно, в мире, где рукопашник — нормальная профессия, смерть от кулака воспринималась психологически легче, чем смерть от шариковой ручки. Я отвёл взгляд от почти обвиняющего выражения декана и признался:

— Главное было донести послание.

— Что?

— Неудачно выразился. Я решил, что в ситуации один против многих страх — самый эффективный способ быстро подавить сопротивление.

Проще говоря, я хотел добиться морального слома. Иногда раздавить человека танком психологически эффективнее, чем просто застрелить. Особенно если противник — террористы, с которыми договориться невозможно. Показательная расправа над одним может заметно повысить шанс успеха всей операции. Вот я и выбрал ближайшего старшего в роли «еретика» на роль примера.

— Ты случайно не служил где-нибудь на войне? Для молодого аристократа ты…

— Слишком беспощадный, — закончил Леон рядом.

Я и сам это понимал. Но опыт двух жизней вполне мог сделать человека таким.

— Странно. Уильям, конечно, горяч, но до такого не доходил.

Именно. Отец у нас милосердный. Всего-то разбивает череп одним ударом. На его фоне мой стиль действительно выглядел грязным, жестоким и пугающе бесстрастным. Даже в мире, где жестокость воспринимают спокойнее, преподавателю трудно просто закрыть на это глаза. Иначе из ученика может вырасти очень эффективный психопат. Поэтому мне пришлось раскрыть одну вещь, которая снимала почти все вопросы.

— Вообще-то я прошёл божественное посвящение.

— А, тогда ясно. Можно не беспокоиться.

Я достал свидетельство. Декан понял сразу. Посвящение — это гарантия бога. Обычно оно подтверждает зрелость души. Но иногда его проводят и для людей, чьё психическое состояние или зрелость души явно не соответствуют обычному возрасту. Смысл тот же:

«Неважно, родился он таким или у него есть особая причина. Его разум и душа достаточно зрелы. Не тревожьтесь».

В глазах декана я, наверное, просто был редким человеком, который таким уродился. Узнав, что я посвящён Риктусу, он больше не давил. Подвергать сомнению посвящённого — почти всё равно что оскорблять бога. Да и бессмысленно. Если с человеком действительно возникает серьёзная проблема, бог сам отзовёт свою гарантию. Оставшаяся беседа превратилась в обычную болтовню. Мы съели угощения и уже собрались уходить. Когда я стоял у двери, декан сказал:

— Ещё раз поздравляю с поступлением, Йохан.

— Спасибо, Карамбельт.

Пока мы не вышли из здания, Леон и Карл молчали. В лифте оба то и дело косились на меня, явно желая что-то спросить, но терпели до последнего. Мы сели в машину. Карл развернул звукоизоляционный барьер. И Леон тут же набросился.

— Эй! Откуда декан знает, кто ты такой?!

Надо признать, до машины он дотерпел героически. Наверное, язык чесался всё это время. Я успокоил принца, который уже схватил меня за воротник, и объяснил.

— Я оставил слишком много подсказок. Декан же не идиот. Конечно, догадался.

Во-первых, фокус с ручкой. Убить человека ручкой способен почти любой достаточно сильный герой. Проблема в том, что противником был аспирант факультета героев. Чтобы провернуть такое с человеком этого уровня, нужна либо огромная разница в силе, либо специальная практика. И совсем недавно один известный актёр уже показывал этот трюк в кино. Во-вторых, я предъявил доказательство, что прошёл посвящение в храме Риктуса примерно тогда же, когда появился этот актёр. Да, лицо и возраст Алана отличаются от Йохана. Но рост почти тот же. Даже в этом мире людей выше ста восьмидесяти среди человеческих народов не так уж много.

Подсказок больше чем достаточно. Декан когда-то сам работал в индустрии героев. Не догадаться он просто не мог. Он не неигровой персонаж, в конце концов.

— И что теперь? Если твоя личность раскроется, ты вообще сможешь нормально учиться?

— Не переживай. Декан сам был героем и прекрасно знает профессиональную этику. Он не расскажет — наоборот, скорее поможет скрывать.

Большинство героев и актёров работает с открытым лицом. Но некоторые скрывают личность. Их часто называют лучадорами. Для такого актёра настоящая личность напрямую связана с карьерой, поэтому её берегут особенно тщательно. Если лучадор сам раскрывает лицо другому человеку, это значит, что он ему доверяет. А тот обязан сделать всё возможное, чтобы сохранить тайну.

К тому же…

— Декан и сам был лучадором. Коллегу прикроет.

— Теперь понял, зачем ты на выходе назвал его Карамбельтом. Ты точно сказал… Карамбельт? Подожди.

Карл, сидевший за рулём, вздрогнул. Агион Карамбельт. Когда-то весь мир сходил с ума по этому образу сильнейшего Владыки демонов. Благодаря сюжету, где он постоянно воскресал, персонаж появлялся в самых разных сериях о героях и превратился в культового злодея. Актёр ушёл со сцены десятки лет назад. Но до сих пор и герои, и маги Башен говорили о нём с огромным уважением. Если нужен пример масштаба известности — представьте Дарта Вейдера.

— Эй, машину качает. Успокойся.

Магическая карета частично отражала магию и эмоции водителя. Чтобы её трясло настолько сильно, Карл должен был быть совершенно вне себя. Но мой голос до него будто не доходил. А чем вообще развлекаться магу, который годами сидит в Башне? Спорт отпадает. На исследования и так тратится весь мозг. Неудивительно, что многие становятся фанатами кино. А Агион, вершина среди магов, спустя десятилетия оставался для них настоящей суперзвездой.

— Автограф… Мне нужен автограф!

— Эй, ты уже из образа выпал. Где ваша вежливая речь?

— Сейчас это важно?! Это же автограф Агиона Карамбельта!

— Даже не думай. Я только что объяснил: он лучадор. Просить автограф у человека, который ушёл со сцены и живёт обычной жизнью, — верх бесцеремонности.

— Тогда откуда ты вообще знаешь его личность?!

— Забыл? Я — Йохан Армстронг.

На таком уровне скорее странно не знать других крупных героев.

— А-а-а! Надо было и мне становиться актёром!

— Не переживай. Роль для тебя я уже придумал.

— Правда? Согласен!

Так Йохан совершенно естественно начал вербовать Карла в очередной проект. Леон посмотрел на обоих и тяжело вздохнул. Вот это, значит, его телохранители.

— Слушай, а почему мы вообще пошли с тобой в кабинет декана?

— А, я боялся, что одному мне влетит.

— …Ты же сказал, что он позвал и нас.

— Хи-хи. Соврал.

— …

Вспышка. Салон залило светом. Когда сияние погасло, на заднем сиденье Алан безвольно сполз по креслу и пускал слюни. А рядом сидел Леон с вздувшейся на лбу жилой.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Началась академическая жизнь, о которой я столько мечтал. Я поднял Карла и соседа по комнате ни свет ни заря и принялся собираться на занятия в гостинице в центре острова Гетайро.

— Странный ты человек. Учишься плохо, а учиться любишь. Сидеть подолгу терпеть не можешь, но на занятия ходишь исправно.

— В душе я человек прилежный.

Замечание Леона я пропустил мимо ушей. Да, со стороны противоречие очевидное. Но причины у меня были. После десяти с лишним лет на войне в прошлой жизни обычная повседневность казалась невероятной роскошью. Неважно, насколько хорошо у тебя получается учиться. Уже сам факт, что можно спокойно сидеть за партой, радовал до безумия. Да и нормальной студенческой жизни у меня прежде не было. Окончил школу — сразу в армию. Потом каким-то образом подписал контракт, грянула Третья мировая… Дальше меня занесло из корейской армии в американские рейнджеры… Эх. Хватит о мрачном. Теперь начинается моя академическая жизнь.

Я прекрасно понимал, что университет не превращает жизнь в вечную юность из романтической комедии. Но кто хоть раз не представлял что-нибудь этакое? У кого-то воображение воспитано мангой, у кого-то дорамами, детали различаются, а цвет обычно один — розовый. Я тоже был не исключением. Шансов мало — и что с того? Мечтать не запрещено. С этими совершенно не соответствующими возрасту надеждами я едва ли не впрыгнул в машину. Карл, который внезапно оказался обязан сначала забрасывать меня на факультет героев, а потом ещё везти принца на факультет политики, сонно протёр глаза и взялся за управление.

— Господин Алан, вы не слишком ли эксплуатируете людей с самого утра?

— Устал?

— Естественно.

— Тогда давай я поведу, а ты поспишь.

Он секунду представил, как я сажусь за управление, и мгновенно проснулся.

— Я поведу.

— Вот и правильно.

Можно было бы купить ещё одну машину и ездить самому, но против этого одновременно выступили император и отец. Сказали, такого человека, как я, на дороги выпускать нельзя. Нашли, блин, Несмертного Джо. Как бы то ни было, ради мира на дорогах Карлу теперь предстояло мучиться каждое утро.

— Надо будет снять комнату поближе к факультету героев.

— Хочешь съехать?

— Не могу же вечно жить у вас. И факультеты героев и политики вообще на противоположных концах острова.

— Я поищу.

Ради собственного сна Карл вдруг проявил потрясающую инициативу.

Доехав до факультета героев и доев в машине сэндвич, я помахал двоим, которые отправились дальше через весь остров. Похоже, ещё несколько дней придётся жить так. Я пошёл искать аудиторию. Моя группа называлась 1-F. Буква означала не успеваемость, а специализацию. Я — рукопашник, поэтому F. Если правильно помню, лучники шли в A, сверхтяжёлое оружие — в B, мечи — в S, древковое оружие — в P, огнестрел — в G. Выбираешь класс под оружие, которым хочешь пользоваться. Если собираешься хвататься за всё подряд или пока не определился — есть O. Я сначала тоже смотрел на O, но решил для начала нормально освоить базу и записался в F.

Я сверился с картой на кристалле и пошёл по коридорам. Пришёл, похоже, слишком рано: ни одного одногруппника. Спрашивать некого, коридоры незнакомые, и я некоторое время бродил в поисках нужной двери.

— А? Старший Алан!

— Старший! Почему делаете вид, что не слышите?

Женский голос позвал меня сзади. О-о, «старший». Как приятно звучит. Настоящая студенческая жизнь. Жаль только, я сам поступил вчера. Я обернулся посмотреть, кто это такой загадочный младший товарищ. И увидел незабываемые фиолетовые хвостики.

— Эйлин Вайолин Квантум.

— Эйли Виолата Квинтерин! Почему вы всегда коверкаете моё имя?! Хотя бы Эйли запомните!

— А что я сделаю, если оно сложное?

Я, конечно, специально её поддевал. Но даже если честно пытался запомнить полное имя, язык всё равно заплетался. С немецкими, греческими, японскими и даже иранскими именами у меня в прошлой жизни проблем не было. А вот испанские и португальские почему-то никак не приживались. Как бы то ни было, Эйли я знал давно. Она, как и Карл, была магом из Башни. Училась в Золотой школе, занимавшейся прежде всего алхимией. А Золотую башню когда-то возглавляла моя мать. Откуда, по-вашему, у меня талант к преобразованию материи? Отец передал старшему брату магическую силу, мать — мозги.

Значит, мне по справедливости должны были достаться отцовское тело и материнская магия. Если плац столичного рыцарского корпуса был моей детской площадкой, то Золотая башня — чем-то вроде кружка после школы. Её магию условно делили на четыре ступени. Алхимия — превращение одного вещества в другое, например железа в золото. Преобразование — придание металлу и другим материалам нужной формы. Составление — соединение веществ ради лекарств, новых материалов или даже живых организмов. И зачарование — наделение готового предмета особыми свойствами. С большинством сложной теории я, по причине печально известной головы, не дружил.

Но преобразование давалось настолько хорошо, что даже глава Башни это признавал. Увидев мои скромные способности, тот старик — наверное, ещё и потому, что я был сыном уважаемой им предшественницы, — выделил мне комнату этажом ниже собственной лаборатории и велел каждый день являться на индивидуальные занятия. Эйли я встретил как раз в те времена. Она только-только попала в Золотую башню учеником и однажды столкнулась со мной в коридоре, после чего ни с того ни с сего стала звать старшим. Поначалу мне было неловко, и я от неё бегал. Но наш безжалостный глава Башни взял да и назначил нас наставником и ученицей.

Так мы и начали общаться, постепенно привыкнув к «старшему» и «младшей». Позже выяснилось, что комната прямо под кабинетом главы Башни — привилегия его личных учеников, причём особенно любимых. Из-за этого внутри Золотой башни я каким-то образом превратился в легенду. Сын женщины, которую называли третьим великим главой Золотой башни. Гений эпохи, ещё до пятнадцати заслуживший особое расположение действующего главы. Эйли тоже увязалась за мной в надежде чему-нибудь научиться у легендарного старшего. Мне, правда, было немного стыдно. В преобразовании ещё ладно, но в остальном пример из меня так себе.

И всё же я старался делиться с ней всем, что умел. Заодно и сам многому научился. Хорошие времена.

— Кстати, а ты-то здесь что делаешь? Тебе ещё много лет в Башне сидеть.

— Я? Я уже старейшина.

Что за бред?

Старейшина — финальная ступень карьеры обычного мага Башни. Если личный ученик главы — аспирант, старейшина — профессор. Последний раз я видел Эйли до начала съёмок «Йохана», то есть года три назад. Тогда она даже личной ученицей не была — обычная ученица. За три года пройти обычного мага, личного ученика и стать старейшиной?

Так вообще можно?

— Ты там что, Рак-шир устроила?

Если вырезала всех, кто стоял выше, тогда ещё можно понять.

— Что такое Рак-шир?

— Не бери в голову. Плохая вещь.

— Не понимаю, о чём вы, но я всё получила честно, благодаря способностям. И вообще это всё благодаря вам.

Чем больше мы разговаривали, тем меньше я понимал происходящее. Вот что, наверное, чувствуют герои романов про великие недоразумения. Что ты сделала? Как? Мне страшно. Я решил не расспрашивать, чтобы случайно не породить ещё одно недоразумение поверх предыдущего. Эйли тем временем бодро продолжала в своём темпе.

— Благодаря вам меня признали главным старейшиной по преобразованию! Всё благодаря вам.

— Э-э… ну, пожалуйста.

— Ой, кстати. Вашу комнату в Башне так и не освободили, поэтому я её убираю. Может, когда-нибудь заглянете проверить?

— Её до сих пор держат?

— Глава Башни и старейшины категорически запретили освобождать.

— Что?

Кем, чёрт возьми, меня считают в Золотой башне? Пришлось всерьёз задуматься над образом Алана Прайса в её голове.

Эйли шла по коридору рядом с Аланом. Аудитория магов M находилась прямо возле класса F, так что им было по пути. Она подняла голову на почти двухметрового гиганта. Тот даже не замечал её взгляда, погрузившись в мысли. Эйли это казалось милым. Наверняка снова строит какое-нибудь грандиозное заблуждение. Скорее всего, считает себя глупым, но везучим бездельником, а её карьеру старейшины — исключительно её собственной заслугой. На деле заблуждался именно Алан. Люди Золотой башни не были идиотами. Они не приняли бы глупца за гения и не стали бы превозносить его лишь потому, что он сын бывшей главы.

Там положение определялось способностями и талантом. Высокий статус означал ровно одно: человек его заслужил.

Глава Башни не был слеп.

Он выделил Алану комнату личного ученика и поставил его наставником Эйли именно потому, что увидел талант. Сам Алан всё время твердил, что тупой и ничего не понимает в теории. С этим и глава, и старейшины охотно соглашались. Он не мог запомнить даже базовые алхимические формулы вроде формулы Гогенхайма. Но назвать его бездарным никто бы не рискнул. Алан понимал магию инстинктивно. Ярче всего это проявилось в первый день в Башне. Магия Золотой башни требовала формул и построений. Поэтому маги носили особый мел для кругов или посохи с заранее выгравированными схемами. И тем сильнее всех потрясло то, что показал Алан.

— Как ты провёл преобразование? У тебя ведь не было круга.

— Почему не было? Вот же он.

Он указал на сердце. Сначала никто не понял. Потом Алан объяснил — и маги лишились дара речи. Фигурой он сделал собственные сосуды и сердце. Руки и ноги образовывали внешний круг, камеры сердца — внутренний. Его собственное тело становилось магическим построением.

— Кто тебя этому научил? Глава Башни?

— Никто. Просто попробовал — получилось.

Тогда глава и старейшины окончательно поняли: Алан Прайс — интуитивный гений. И дальше он продолжал выдавать идеи, от которых у остальных трещали привычные представления.

— А когда меняешь форму, обязательно сначала переводить твёрдое вещество в жидкое, а потом обратно?

— Так форму проще задать.

— А если менять прямо твёрдым?

— Если бы это было легко, давно бы делали. Не говори, а сам попробуй… Стой. Что ты сейчас сделал?

— Во время преобразования почувствовал, будто что-то мешает. Ну я и влил туда ещё магии.

— Ты… изменил модуль упругости?!

Разумеется, сам он не понимал, что именно изобрёл. Половина была интуицией, половина удачей. Объяснять другим Алан тоже не умел. Поэтому его открытия приходилось формализовать старшим исследователям Башни. Но от этого они не переставали быть его открытиями. Печально было лишь то, что сам Алан, не умея ни объяснить, ни доказать, понятия не имел, насколько велики его достижения. Должность старейшины, где нужно учить других, ему дать не могли. Зато считать почётным личным учеником главы — вполне. Эйли назначили его ученицей тоже не случайно.

Глава заметил, что однажды встретившая Алана в коридоре девушка удивительно хорошо понимает его бессвязные объяснения, и свёл их вместе.

Как и ожидалось, собственных дерзких идей у Эйли было немного, зато она блестяще превращала его интуицию в понятную теорию.

— Катализатор — это вещество, которое помогает алхимической реакции?

— Да, в общих чертах можно сказать так.

— Тогда что быстрее: сначала самому сделать катализатор и потом использовать его или сразу проводить алхимию без него?

— Если катализатор не приготовлен заранее, конечно второе.

— Правда? Странно.

— Почему?

— У меня, если преобразовывать сам катализатор одновременно с основным преобразованием, получается намного быстрее.

— Подождите. Покажите ещё раз.

Так родилась перекрёстная алхимия, перевернувшая Золотую школу. Разумеется, магам не нравилось, что именно Эйли получила почти монопольный доступ к идеям Алана. Какой бы талантливой она ни была, одна уже эта привилегия разжигала зависть. Но Алан во многих смыслах оставался человеком инстинкта. Стоило кому-то попытаться поссорить их или подставить Эйли, как он объявлял:

— Вызываю на мак'гору.

— На что?..

— В подземный зал. Пошли.

Уведённый вниз маг на следующий день либо возвращался удивительно воспитанным, либо вообще исчезал из Башни. Тогда Алан и получил прозвище Золотой Хищник. Позже он подкинул Эйли ещё несколько идей — и внезапно покинул Башню. К удивлению, никто не впал в панику. В Золотой башне Алан всегда был непредсказуем, так что исчезновение прекрасно укладывалось в его характер. К тому же он не пропал без вести — просто оказался занят и перестал приходить. Его семья всё равно была связана с Башней, а талант — с её школой магии. Все были уверены: рано или поздно вернётся.

Эйли тоже решила, что встретит его, если будет судьба, и сосредоточилась на превращении оставленных им идей в строгую теорию. А когда закончила — обнаружила, что уже стала старейшиной. Для её возраста это звучало безумно. Но и держать человека с такими достижениями на ступени личного ученика было бы нелепо. Башни слишком закрыты, поэтому обычные люди об этом почти не знали. Зато среди магов Эйли уже называли одним из главных кандидатов на место следующей главы Золотой башни. Она посмотрела на мужчину, изменившего её судьбу. Когда Эйли только пришла в Башню, о ней говорили: «как голем».

Теорию запоминает идеально, а фантазии почти нет — значит, потолок очевиден. Алан заставил её посмотреть на собственный дар иначе. Без него она могла навсегда остаться учеником. С ним выросла до старейшины и будущего претендента на руководство Башней. А этот равнодушный к собственной славе человек, наверное, так никогда и не поймёт, чего добился. Даже если узнает, скорее скажет: это заслуга Эйли, не моя.

«Ну, я тоже не собираюсь утонуть в благодарности».

У неё были свои задачи в академии. Да и если слишком настойчиво возвращать долг, Алан наверняка начнёт отбиваться. Парадоксально, но лучший способ отплатить ему — делать это понемногу. В академии они теперь будут встречаться часто. Спешить незачем. Наконец они дошли до своих аудиторий. Перед тем как попрощаться, Эйли вдруг вспомнила кое-что. В Золотой башне с Аланом дрались не только те маги, которых он сам таскал в подземный зал. Некоторые вызывали его добровольно. Когда Эйли спрашивала их, как всё прошло, те лишь криво улыбались и отвечали:

— Я был совершенно беспомощен.

Разница оказалась настолько огромной, что иначе как отношениями хищника и добычи это не описывали. Эйли ни разу не видела Алана в настоящем бою. Когда-то боялась его и не хотела портить отношения вызовом. Теперь всё иначе. Она стала старейшиной и входила в число сильнейших магов Золотой башни после самого главы. Может, теперь получится хотя бы интересный поединок? Поэтому вместо прощания она сказала:

— Старший.

— Что?

— На обеде свободны?

— Ещё как. Все мои друзья на другом конце острова, а одному скучно.

Он заметно оживился.

«До чего же честное у вас лицо».

Наверняка уже рисует розовую студенческую романтику. Эйли не возражала против того, что объектом его фантазии стала она. Просто предложить собиралась нечто гораздо менее розовое. Скорее алое.

— Тогда сразитесь со мной после обеда?

И, насколько возможно, всерьёз. К концу фразы лицо Алана заметно скисло.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

— Слышал? В первый же учебный день дуэль!

— Кто с кем?

— Самый молодой старейшина Золотой башни и тот самый отморозок из рода Прайсов.

— Ничего себе. Вот это матч.

— Пойдёшь смотреть?

— Конечно!

Обеденный перерыв факультета политики. Студенты целыми группами потянулись в сторону дуэльной арены факультета героев.

А как же дневные занятия?

Сегодня их не было. Факультет политики использовал администрацию Академии Гетайро как практику. Но первокурсники только поступили: для них ещё даже отделы не распределили, не то что работу. Поэтому занятия заканчивались раньше, чем у большинства факультетов. Правда, на этом день будущих политиков не заканчивался. На факультет политики шли люди, собиравшиеся заняться государственными делами. А в средневековом мире политик почти синоним аристократа. Девять из десяти студентов здесь были дворянами. Для дворянина окончание занятий означает только начало общественной жизни. В другой день кто-то пошёл бы в кино, кто-то — на чаепитие.

А сегодня прямо во время обеда случилось событие, которое идеально подходило для светского развлечения. Молодые господа и леди понеслись к арене. Но забывать о тех, кто стоит выше тебя, нельзя. Как ни крути, поединок оставался частью светской жизни. Пока все приглашали своих покровителей и старших, принц и принцесса — вершина местной иерархии — никуда не торопились. Их не приглашали «присоединиться». Их просили оказать честь. Для юных дворян полностью привыкнуть к этому ещё было трудно. Но один всё же действовал правильно.

— Ваше Высочество. Не соблаговолите ли пройти?

— Хм… А вы?..

— Простите! Рон Флеймбелл, третий сын виконта Флеймбелла. Сегодня на занятии мне выпала честь участвовать в обсуждении с Вашим Высочеством.

— Точно. Первый день, голова забита. Простите.

— Что вы, Ваше Высочество.

— Так вы звали меня смотреть поединок? Я, пожалуй, не пойду.

— Что? Ваше Высочество?

Ответ оказался настолько неожиданным, что Рон переспросил. В империи принц, конечно, не имел власти императора. Но и обращаться с ним так свободно младшему дворянину было нельзя.

— Прошу простить. Я позволил себе лишнее…

— Не беспокойтесь. Считайте, я не слышал. Ваша реакция понятна.

— Нет, Ваше Высочество. Я не смею сомневаться в вашем решении.

— Да бросьте. Вы же подумали: даже принцу нельзя настолько игнорировать светскую жизнь.

— Никогда, Ваше Высочество.

— Я больше люблю честных подчинённых, чем тех, кто говорит приятное. Посмотрите хотя бы на моего лучшего друга — безобразника из рода Прайсов.

— …

Леон улыбнулся. Для идеального аристократа Рон провалил проверку. Следовало до последнего отрицать мысли принца, а заодно заверить, что его друг вовсе не безобразник. Но тогда Леон потерял бы к нему интерес. Подхалимы, которые говорят только желанное, ему не нужны. Ирония в том, что именно дворянская неопытность Рона заставила Леона запомнить его имя. Он решил объяснить новому знакомому, почему не идёт.

— Ради поединка, который продлится несколько секунд, несколько часов ждать на арене? По-моему, куда полезнее для знакомства сходить на хороший фильм.

Леон помахал билетом перед лицом Рона. Тот поклонился и принял его.

Пока Леон с Роном и ещё несколькими молодыми дворянами отправлялся в кино, Пию окружили девушки. Её решение оказалось почти тем же. Она просто увела их в заранее выбранное кафе. Императорские брат и сестра могли позволить себе такую уверенность по одной причине: им было известно то, чего не знали остальные. Официально Алан Прайс — молочный брат и ближайший друг Леона. На деле он долгое время был его личным телохранителем. Скрытым бойцом наследника. До тех пор пока Алан не ушёл снимать «Йохана», Леон ни разу не оказывался под реальной угрозой убийства и ни разу не раскрыл своего защитника.

Среди дворян многие считали, что наследник ходит без охраны, и молодые рыцари наперебой предлагали свои услуги. Императорский двор не выбрал никого. По верности и силе с Аланом было трудно спорить. Пиа как член императорской семьи знала правду и порой жалела лишь об одном: этот человек охранял не её. Так или иначе, речь шла о бойце, которого поставили защищать старшего законного сына императора. А его противник — просто студент.

«Без шансов».

«Именно».

Смотреть там будет не на что. И брат с сестрой оказались правы. Поединок закончился мгновенно.

Комната воскрешения при дуэльной арене. Эйли растерянно огляделась. Только что она стояла напротив Алана. Судья свистнул — и она сразу создала несколько десятков пушек.

А потом…

«Я проиграла».

Всё случилось почти мгновенно. Десятая доля секунды — снаряды достигли разгоняющегося Алана. Две десятых — он поймал летящие ядра и прямо в воздухе преобразовал их в пистолет и меч. Ещё две — рассёк мечом остальные снаряды и выстрелами заставил Эйли поднять защиту. Четыре десятых — преодолел расстояние до неё. И две последних — разобрал огненную стену, проломил щит и свернул ей шею. Итого одна целая одна десятая секунды. Столько ей дали на бой.

Что, если начинать дальше друг от друга?

Неважно. Увеличилось бы только время его разбега. Расстояние всё равно исчезло бы без единой остановки. Не зря его называли Золотым Хищником. Метод построения формул на собственном теле. Преобразование через изменение модуля упругости. Перекрёстная алхимия. Все эти открытия принадлежали ему. Для Алана любая техника алхимика была лишь чем-то, что можно разобрать, переделать и обнулить. Не зря маги, которых он таскал на «мак'гору», даже толком не сопротивлялись. Разница в силе была настолько чудовищной, что Эйли оставалось лишь честно признать поражение.

Видимо, воскрешение ещё давало о себе знать — из каменного саркофага она подняться пока не могла. Над краем показался кто-то и помахал рукой.

— Старший?

— Ты… нормально себя чувствуешь?

— Да! Совершенно! Отличный бой!

До начала они ведь сами договорились: никаких уступок, сражаться всерьёз. Предложила Эйли, поэтому обижаться ей и в голову не пришло. Наоборот — понимание, насколько далеко впереди человек, которым она восхищалась, только сильнее разжигало желание расти. А вот Алан выглядел не столь спокойно. Раз уж вокруг Святилище и смерть обратима, во время боя он не церемонился. Но после победы стало как-то мерзко. Будто дядька решил во что бы то ни стало выиграть у племянницы. Он вообще не делил противников по полу, когда перед ним стоял враг. Но избивать безвинную девушку без малейшей жалости его американская мачо-душа почему-то не позволяла.

При том что в прошлой жизни Алан был чистокровным корейцем. Эйли увидела, как он мнётся и осторожно смотрит на её реакцию, и тихо рассмеялась.

— Старший, правда, всё хорошо. Я сама этого хотела. Лучше скажите, чего хотите за победу.

— После такого как-то…

— Скорее. Пока не передумала.

Именно так Эйли и собиралась действовать. Если прямо пытаться возвращать Алану долг, он начнёт отказываться и отдаляться. Гораздо проще делать это через сделки, ставки и взаимные обещания. Чем дольше продлится такой обмен, тем крепче станут их отношения. Не подозревая о её маленькой хитрости, Алан закрыл глаза и задумался. Вдруг глаза распахнулись.

— Придумали?

— Ага, как раз есть просьба.

Эйли замерла в ожидании.

Что он попросит?

Угостить обедом?

Чаще спарринговаться?

Может, раскрыть какую-нибудь секретную магию уровня старейшины? Загляни кто-нибудь ей в голову, наверняка восхитился бы: ни единой неприличной мысли, истинный маг Башни. Наконец Алан озвучил столь же невинную просьбу.

— Тогда вступай в мою команду героя.

— Что? Скорее уж я должна просить вас…

— Это мне нужно просить. Кроме тебя, я вообще не представляю, кого можно взять магом в нашу команду героя.

— Старший… Вы настолько высоко меня цените?.. Хорошо! Я постараюсь!

Лежащая в саркофаге Эйли сияющими глазами согласилась. Алан тоже остался доволен.

«Вот как. Значит, Эйли тоже настолько любит кино».

К сожалению, выражение «команда героя» в этом мире означало сразу две вещи. Команду героя — съёмочную группу. И команду героя — боевой спецотряд. До того момента, когда Эйли поймёт, что её назначили в реквизиторско-постановочную группу, оставалось четыре дня.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Прошло четыре дня после дуэли.

— Теперь нужен мудрец.

— Что?

— Я поступил на факультет героев, значит, пора собирать команду героя. Маг у меня уже есть. Осталось найти мудреца.

От внезапного заявления Алана Леон словно увидел над головой вопросительный знак. Понадобилось секунды три, чтобы понять, о чём тот вообще говорит. Впрочем, Алан не впервые внезапно нёс что-нибудь подобное.

— Ты хочешь снимать кино прямо в академии?

— Бинго.

Есть Святилище? Есть.

Актёры? Есть.

Деньги? Есть.

Спрос? Есть.

Значит, надо снимать.

Леон всё никак не мог привыкнуть к тому, что половину мыслей Алана — а если не считать чисто физиологические потребности, то все восемьдесят процентов — занимало кино.

— Но фильмы ведь может снимать только жрец… А. Точно.

«Йохан Армстронг» показал наглядно: кино способно менять представления людей. Поэтому государство дало исключительное право на производство фильмов жрецам — назначаемым властью служителям — и, контролируя их назначения, получило рычаг над культурой. Собрать команду героя, утвердить проект, заключить договор с торговым домом или Башней на прокат — всё это относилось к полномочиям жреца. Обычный студент не мог просто решить: «Хочу снять фильм» — и начать снимать. Обычный. Несколько лет назад за успех «Йохана Армстронга», поднявшего престиж империи, Алана официально назначили жрецом.

Формально это ещё и позволяло законно приставить к нему охрану. Но должность была настоящей, а значит, Алан вполне имел право производить фильмы в Святилище.

— А площадка у тебя есть?

— Есть.

Академия Гетайро готовила прежде всего военных и другие элитные кадры. Но одновременно — и актёров. Да, по сути герой был военным. Однако в эпоху, когда боги сдерживали полномасштабные войны, поединки в Святилище стали важным инструментом международного давления. А мирная армия для государства — чудовищно дорогая статья расходов. Поэтому военных охотно отправляли наружу: заработай хотя бы дипломатический вес или деньги, раз всё равно содержим. Естественно, государству были выгоднее не просто сильные герои, а те, кого легко использовать в пропаганде. И касалось это не только героев.

Маг Башни, рыцарь, придворный маг, даже чиновник — умение хорошо выглядеть в кадре могло положительно сказаться на карьере. Так что в том, что академия сдавала студентам съёмочные площадки, ничего странного не было. Возможно, Гетайро была одновременно лучшей военной академией мира и лучшей школой искусств. Алан помахал перед Леоном листком. Заявление на создание клуба.

— Декан сказал, что снимать в академии можно. Но есть другая проблема. Площадку частному лицу не сдают. Он что-то говорил про юридическое лицо, я не понял. Сказал: создай клуб — тогда обсудим.

— А-а…

Кривое объяснение Леон, как обычно, понял идеально. Святилище, использовавшееся как съёмочная площадка, нельзя было отдавать кому попало. Чтобы создать такую зону, трём и более архиепископам приходилось месяцами молиться. Храмы строили её для обучения будущих талантов академии, а не для личных проектов одного студента. Даже лучший первокурсник факультета героев не получит её просто так. Обычно съёмки проводились от имени торгового дома, ордена или другой организации. Но студенту откуда взять такую структуру? А вот клуб, если оформить его как самостоятельную организацию, уже мог подойти.

«Стоп. Но и клуба мало. Нужен преподаватель-куратор, спонсор, жрец…»

В голове превосходного администратора Леона мгновенно выстроилась вся цепочка согласований. Он уже тёр переносицу от одного воображения этих бумаг, когда заметил перед собой мерзко довольную ухмылку Алана.

— Чего тебе?

— Сделай.

Они прожили рядом больше двадцати лет. Порой пары слов хватало, чтобы понять друг друга.

— Нет.

— Ну почему?

— Лень.

— Я тебе ещё один фильм уровня «Йохана» сделаю. Ты же отлично поднялся на прошлом.

— …

На съёмках «Йохана» именно Леон дал Алану рекомендацию жрецу. Когда фильм стал мировым хитом, политический вес рекомендателя тоже вырос. Административной работы, правда, прибавилось. Но выгода всё равно была огромной. Леон мысленно поставил на одну чашу весов право поспать, на другую — будущую популярность. Победили амбиции.

— Ладно. Я снова спонсор?

— Ага.

— Жрец ты сам.

— Угу. Преподавателем-куратором согласился стать тот самый преподаватель со вступительного поединка. А наш храм подберёт кандидата в священники.

— За три дня всё это собрал? Ладно, напор у тебя действительно безумный.

— Хе.

Леон подписал заявление.

— Значит, священник, спонсор и преподаватель есть. Остаются мудрец, пророк и маг, который займётся съёмкой.

— Снимать будет Карл.

— …

Леон зажал пульсирующий лоб. Может, правда уволить его из телохранителей?

— Голова… Ладно. Мудреца и пророка где возьмёшь?

— Здесь.

Алан выложил на стол стопку бумаг. Леону хватило секунды, чтобы понять: это анкеты факультета прорицания.

— Где ты их взял?

— После вступительной церемонии стащил из мусорки возле преподавательской.

— Их же должны были пропустить через уничтожитель…

— Я собрал куски и восстановил преобразованием.

Преобразование меняло форму, а не восстанавливало утраченный предмет. То есть он действительно сидел, вручную подбирал клочки и только потом сшивал их магией. Леон хлопнул ладонью по лбу. Это уже не упорство. Это психоз. И вот этот человек — его лучший друг.

— Ты псих. Так и судимость заработаешь.

Стоило Леону поговорить с Аланом, и вся принцевская выдержка летела к чёрту.

— Ха-ха. Она у меня давно есть. Ещё одна строчка — никто и не заметит.

Пока Леон бормотал себе под нос, Алан начал перебирать анкеты факультета прорицания. Там готовили пророков. Методы могли быть любыми. Изучать историю и по ней строить прогнозы. Использовать магию предвидения. Заниматься астрологией. Главное — уметь предсказывать будущее. У факультета было и другое прозвище — чернильный. Даже факультет политики не пах бумагой настолько сильно: здесь двадцать часов в сутки проводили среди документов. И именно тут Алан рассчитывал найти сценариста и режиссёра — пророка и мудреца своей команды.

— Алло, Служба порядка? Да. Хочу сообщить о нарушении.

Вот чёрт. Похоже, времени осталось мало. Всем известно: преступников на территории академии задерживает Служба порядка. Услышав добровольный донос Леона, Алан заработал руками быстрее. Анкеты были забиты обычным: самовосхвалением и фантастическими достижениями. В этом смысле миры совершенно не различались.

«Вот почему автобиографию называют автобиографическим романом».

Но для кино богатое воображение скорее плюс. И среди этого моря сочинений взгляд Алана вдруг зацепился за одну строку.

«Знаете ли вы дурака, ставшего чучелом?»

Он едва дочитал, как в дверь гостиничного номера постучали.

— Служба порядка.

— Иду-у.

Пока Леон шёл открывать, Алан запомнил имя автора, сложил одну страницу в крошечный кубик, покрыл плёнкой и сунул под язык. Через минуту его уже тащили за волосы в участок. А он всё повторял про себя одно имя.

Николай Сервантес. Третий сын барона, владевшего небольшим провинциальным городом.

Обычная внешность.

Средние физические данные.

Средняя магия.

Даже зелёные волосы в мире, где разноцветные головы никого не удивляют, не считались чем-то особенным. Родился ничем не примечательным. Жил тоже вполне обычной жизнью. И до конца дней собирался верить, что так всё и останется. Даже после того как в восемь лет скатился с лестницы и вспомнил: империя, в которой он живёт, — место действия романтического романа из прошлой жизни. Особенным он себя всё равно не считал. Оригинал был чистой романтикой. Без апокалипсиса, рушащихся государств и любовных интриг, способных утопить страну в крови. Просто тёплая история любви. Никакого системного окна, объясняющего, зачем его сюда занесло.

Никакой системы с заданиями. Никаких откровений, заставляющих что-то делать. Значит, задача проста: спокойно прожить медленную жизнь в другом мире. Третий сын барона — отличная позиция. За место главы рода драться насмерть не требуется. Можно, пользуясь связями отца, стать управляющим у другого дворянина и прожить вполне достойно. Но жизнь любит переворачивать планы. У Николая неожиданно обнаружился талант пророка. Он неплохо писал и умел по прошлому угадывать будущее. На деле Николай просто интересовался историей в прошлой жизни и использовал старую истину: история повторяется.

Брал земные события как учебник и по аналогии описывал будущее этого мира. Но результат есть результат. Для пророка способности оказались отличными. После факультета прорицания можно было стать пророком, штабным советником, археологом — вариантов полно. Николай мечтал о спокойствии, но карьеру тоже не ненавидел, поэтому поступил в Гетайро. И занял там идеальную для себя нишу.

Для обычных людей — элита.

Среди элиты — ровная середина.

Можно жить студенческой жизнью и не высовываться.

В тот день он как раз сидел в аудитории и болтал с друзьями, которых успел найти за неделю.

— Слышал? Парня с факультета героев, Алана, Служба порядка забрала.

— Что? Через неделю после поступления?

— Первый задержанный года!

— Подождите. Первая дуэль тоже ведь была с каким-то Аланом.

— Тем же самым, кажется.

— Ничего себе. Настоящий отморозок Прайсов. А сейчас за что?

— Говорят, залез в преподавательскую и выкрал секретные бумаги. Когда его уводили, кричал, что должен найти какого-то Чунсика.

— Кто такой Чунсик?

— Не знаю. Служба порядка тоже ищет.

Николай чудом не выплюнул молоко. С его точки зрения Алан явно относился к одному из трёх типов: вернувшийся во времени, переселившийся или переродившийся. Человек буквально кричал о своём происхождении. Если он всё-таки местный, это значит лишь одно: за десятки тысяч лет эволюции в коде человечества накопилась ошибка и наконец дала сбой. В любом случае осторожному Николаю к нему лучше не приближаться. Он мысленно вписал имя «Алан» в чёрный список знакомств, подчеркнул и нарисовал рядом звёздочку. До самого конца этой жизни Николай не собирался иметь с этим человеком ничего общего.

Николай поморщился от внезапного света. Последнее, что он помнил, — как после занятий взялся за ручку двери своей съёмной комнаты. Теперь он очнулся связанным у себя же дома.

«А».

Перед ним стоял Алан и держал какой-то клочок бумаги. Первой мыслью Николая было раскаяние. Вот зачем он сам поставил флаг?

— Oh, you finally wake up.

Алан произнёс до боли знакомую фразу. Николай изо всех сил постарался не реагировать. Зачем его похитили, он пока не понимал. Но одного этого хватало: Алан явно проверяет прошлую жизнь. Значит, на любые вопросы надо делать вид, что не понял. Жаль только, Николай был обычным человеком. И в прошлой, и в нынешней жизни он не был ни солдатом, ни агентом, ни актёром, ни чиновником. Как ни старайся держать лицо, против опытного человека тело всё равно выдаст. Алан положил пальцы ему на запястье.

— Ты перерождённый?

— Простите? Не понимаю, о чём вы.

Слова спокойные.

Пульс — нет.

Понятно.

Врёт.

— Поздравляю. С сегодняшнего дня ты пророк нашего киноклуба. А раз перерождённый, можешь заодно работать мудрецом.

— Что?

— Современному человеку так будет понятнее: ты теперь режиссёр-постановщик и сценарист.

— Что-о?!

От одностороннего решения без контекста Николай окончательно потерялся. Алан тем временем сфотографировал его и начал заполнять заявление на клуб. Николай судорожно искал выход. Зачем человеку идти на такие меры ради фильма? В историях о перемещениях между мирами, если кто-то ведёт себя совершенно неадекватно, почти всегда виновата система или откровение. А такие системы любят угрожать смертью или чем-нибудь сопоставимым за невыполнение задания.

«Вот оно».

Это объясняет безумную настойчивость Алана. И одновременно даёт Николаю козырь для переговоров. Он облизнул пересохшие губы.

— Вас ведь Алан зовут? Можно спросить, почему именно я обязан быть мудрецом?

— Потому что без тебя я не сниму фильм, который хочу.

Отлично.

Теперь Николай почти не сомневался. Он мысленно поставил на одну чашу весов свой сценарий, на другую — штраф Алана.

— Кино настолько для вас важно?

— Конечно. Я бы жизнь за него отдал.

На чашу со штрафом легла сама жизнь Алана. Весы резко качнулись. Жизнь для человека дороже почти всего. Значит, сейчас в руках Николая буквально его существование. Оставалось уравнять чаши. На противоположную можно положить что угодно, лишь бы цена не требовала самому Алану умереть. Сначала Николай подумал о состоянии размером с заработок за всю жизнь. Потом передумал. Алан — молочный брат принца Пармы. Империя Парма до самого финала знакомого Николаю романа оставалась гегемоном. Леон почти наверняка станет императором. Получается, Алан — инвестиция уровня биткоина до взлёта. Если сейчас требовать слишком много, можно только нажить врага.

Выгоднее оставить долг нематериальным и получить позже. Но чтобы когда-нибудь предъявить счёт, отношения должны быть хотя бы равными. Лучше — слегка в пользу Николая. Он решил немного поднять собственную ценность, не переходя к вражде.

— А если я откажусь? Вы ведь не станете меня убивать?

— С чего бы? Просто расстроюсь и пойду искать другого.

— Тогда, наоборот, вы готовы дать мне то, что попрошу?

— Зависит от того, что именно и насколько хорошо ты будешь работать. Но в разумных пределах — да.

— Вот как. Тогда какая награда полагается за то, что я избавлю вас от штрафа системы?

— В смысле?

— …Что?

Повисла неловкая тишина. Николай не выдержал первым.

— То есть… никакой системы у вас нет?

— Что ещё за система?

— …

Взгляд Алана, которым обычно смотрят на несчастного больного, оказался невыносим. Николай, всё ещё связанный со стулом, принялся мучительно ёрзать.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Когда стало ясно, что Николай убегать уже не собирается, я развязал его. После того как он понял, что я действительно пришёл предложить работу, а не резать на органы, мы долго поговорили о прошлых жизнях и довольно быстро нашли общий язык.

— А-а… Вот оно как, старший. Теперь понятно.

Любопытнее всего оказалось то, что мы пришли из разных вариантов Земли. В моей — разразилась Третья мировая. В его — сохранился мир.

— Мир? Ну, формально да. Внутри всё гнило, и непонятно, когда бы рвануло…

Он говорил так, будто это плохо. Пока люди хотя бы притворяются мирными и лицемерят, уже неплохо. Когда какой-нибудь псих нажмёт ядерную кнопку, даже лицемерие станет роскошью. Николая мои рассказы о войне явно заинтересовали, но мы ещё не настолько близки, чтобы выкладывать такое целиком. Достаточно было общей точки соприкосновения. Раз уж вместе делать кино, стоит хотя бы объяснить, почему я к нему так помешан. Тут я рассказал подробнее.

— Так вот почему вы настолько одержимы фильмами…

— Не смотри на меня так трагично. Дело не только в погибших товарищах. В этой жизни мне ещё просто хочется жить так, как я сам выбрал.

— Понял. Я помогу всем, чем смогу.

Николай оказался неожиданно компанейским. Шутки понимает. Способности хорошие. В целом понравился.

— Раз уж заговорили… простите, мы только познакомились, но как насчёт зарплаты?

Я дал ему одну золотую монету.

— База — золотой в месяц. Если покажешь результат, подниму.

Элитный рыцарь, который сразу после Гетайро находил хорошую работу, получал примерно пять золотых в месяц. Для режиссёра-постановщика и сценариста один золотой выглядел почти эксплуатацией. Но для студента без единой работы в портфолио старт был роскошным. Тем более я сразу сказал: дальше зависит от результата. В кино так часто и работает: базовый гонорар один, а большие деньги приходят бонусами за успех. Николай, похоже, тоже немного понимал рынок и согласился моментально.

— Вы богатый, старший?

— Естественно. Я Йохан Армстронг.

— Ну да, тогда понят… Что?

— Мы уже друг другу про прошлые жизни рассказали. Смысла скрывать это от тебя не вижу. Просто знай.

— Что?.. Старший? Или вас теперь учителем называть?

Николай немного поплыл, но быстро собрался и задал давно мучивший вопрос.

— Вы сказали, что поняли про моё перерождение по анкете, да?

— Угу.

— Тогда почему именно я? До перерождения я ведь не работал в искусстве. Если вы слишком многого ждёте, я могу не вытянуть.

— Неважно. Даже если ты обычный человек, писать ты будешь лучше местных.

— Что?

— По лицу вижу, местных романов ты не читал.

— Ну… готовился к поступлению. Читал историю, разбирал пророчества, до художественного не дошёл.

— Тогда держи.

Я протянул ему книгу.

«История Созвездия Алкида».

Местный бестселлер. Кажется, первая строка там была примерно такой:

«О великий и сияющий полубог! О дитя Амфитриона и Алкмены, несущих кровь микенских царей!»

А кульминация — так:

«Путешествующий Алкид увидел плачущую женщину и спросил: “Почему вы плачете?” Она ответила: “Меня должны принести в жертву чудовищу Гидре”. “Я убью его”. Алкид немедленно победил Гидру и продолжил путь».

Нет, я ничего не пересказывал и не утрировал. Там действительно было написано почти так. Если бестселлер такой, представьте остальное. После современной культуры я физически не мог терпеть местную литературу, доведённую до почти стерильной простоты. Николай тоже не выдержал и захлопнул книгу.

— Это что вообще?

— Роман.

— Вот это?!

— Средний уровень мира. Технологии почти современные, общество средневековое, а искусство застряло где-то в Древней Греции. Благодари богословие и магию.

Обычно культура, техника и искусство развиваются рядом. Но здесь существует магия, которая сама по себе похожа на технологическую сингулярность, а люди способны напрямую общаться с богами. Отсюда чудовищная сила религии. Техника ушла вперёд почти одна. Культура медленно ползёт следом. А искусство свернуло куда-то вбок. Не то чтобы деградировало. Просто авторы так заняты прославлением богов, что нормального неформального письма почти не осталось. Конечно, для местных это не проблема. Так всё выглядит лишь для нас, выросших в мире без видимых богов и магии.

— Я пытался искать книги и фильмы для вдохновения, когда снимал «Йохана». Почти везде религия, любовь или гимн великому герою.

— А-а…

— Поэтому ты мне и нужен. Местный сценарист не напишет того, что мне нужно.

Если люди не видят проблемы, они её не исправляют. Можно сколько угодно объяснять — до нужного уровня они всё равно не дотянутся быстро. На съёмках «Йохана» мне пришлось половину реплик импровизировать и постоянно переписывать сценарий на ходу. После моего объяснения Николай заметно приободрился. На фоне местной литературы он уже явно ощущал себя Шекспиром. Он стукнул себя по груди.

— Тогда называйте жанр. Я в прошлой жизни культурой питался без разбора. Что скажете, то и напишу.

Если коротко описать культурный опыт Николая, он жрал всё.

Кино.

Романы.

Мангу.

Аниме.

Жанр значения не имел.

Романтика? Из-за романтического романа он вообще сюда и попал.

Хоррор?

Каждое лето ходил на него в кино один.

Экшен?

Любимый жанр. Так что Николай с азартом перебирал в голове идеи и ждал, что первым закажет Алан. Но безумец редко понимает нормального человека. И наоборот.

— Девушки-волшебницы.

— …Что?

Исправление недоразумения заняло некоторое время.

— Кто вообще захочет смотреть на моё накачанное тело в платье с оборками?

— Ха-ха…

Снимать меня в юбке никто не собирался. Речь шла о рекламном ролике. Съёмочная команда уже была. Актёров — нет. Даже я не способен играть все роли одновременно. Значит, сначала надо набрать исполнителей. К счастью, это Академия Гетайро. Почти каждый случайный студент на улице — потенциальный актёр. С хорошей рекламой людей найти несложно.

— А нельзя снять обычную рекламу?

— Ты представляешь, сколько в академии киноклубов? Сделаем обычную — кто к нам пойдёт? Нужно показать: вот насколько у нас круто.

— Логично…

Почему девушки-волшебницы? Причина вполне рациональная. Я перебрал разные жанры. Большинство для короткого ролика не подходило. Нужно нечто, что способно заинтересовать и парней, и девушек, выделяется среди других клубов и нравится людям нашего возраста. Ничего лучше не придумал. Разумеется, не шоу для совсем маленьких детей. Я думал о школьницах-воительницах с Луны и похожих вещах, на которых сходили с ума все подряд.

— Да… Ваша логика действительно работает. Но… эх…

— Так сценарий про девушку-волшебницу напишешь или нет?

Я сам жанром почти не интересовался. В армии такое особо не посмотришь.

— Написать могу. Но прямо сейчас сложновато. Там история часто строится не вокруг одного события, а эпизодами вокруг персонажей. Сначала нужно понять, кто будет героиней и злодеем.

— То есть нужен конкретный актёрский состав, а уже потом под них сценарий?

— Именно.

— Это оставь мне.

На следующий день Николай по моему зову пришёл на съёмочную площадку факультета героев. И увидел следующее. Синеволосого кудрявого парня с кристаллом для записи, который ворчал что-то себе под нос. Красивого блондина с синяками под глазами, сидевшего в углу за столом и воюющего с бумагами. И девушку с фиолетовыми хвостиками, которая мёртвыми глазами держала платье с кучей оборок. Посреди этой обстановки, больше похожей на поминки, один Алан сиял энергией. Он заметил застывшего у двери Николая.

— Отлично. Режиссёр здесь. Начинаем.

Николаю уже хотелось сбежать.

По дорогам острова Гетайро спокойно двигались экипажи и машины.

Обычный день.

И беда свалилась буквально с неба.

Бум!

На проезжую часть рухнул человек в чёрном костюме и маске-черепе. Водитель грузовика увидел фигуру слишком поздно и ударил по тормозам.

Визг!

Колёса заскребли по дороге. Но грузовик не успевал остановиться. Человек не отступил.

Хрясь.

Он встретил машину лоб в лоб — и смял половину кузова вместе с водителем. Из развороченной кабины капала кровь. Оставшаяся половина грузовика пошатнулась и повалилась набок. Машины вокруг дёрнулись, пытаясь уйти от неё, столкнулись друг с другом, и улица за секунды превратилась в хаос.

Тормоза.

Удары.

Крики.

Человек в маске спокойно огляделся, выбрал здание торгового дома и вошёл внутрь.

Звон стекла.

Через несколько минут из окна верхнего этажа вылетел богато одетый хозяин компании. Он рухнул на мостовую с вывернутой шеей. В разбитом окне показался незнакомец. Только убедившись, что все смотрят на него, он заговорил.

— Моё имя Рив. Я посланник Совета Сумерек. Грешники острова Гетайро, слушайте. Вы отвергли законное право Совета на власть и оскорбили нас, убив дипломатического представителя. Поэтому десять членов Совета единогласно выносят следующий приговор.

Полное уничтожение.

В ту же секунду по городу прогремели взрывы. Дороги трескались. Здания рушились. Бегущие люди погибали в огне, под обломками или падали в раскрывшиеся провалы. Рив стоял на крыше и смотрел на гибнущий город. Повсюду поднимались языки пламени, смешиваясь с криками. И тут вдалеке сверкнул луч.

— Хм?

Дзынь!

Рив вскинул латную перчатку и отбил атаку. Металл смяло, от него повалил дым. Он сорвал испорченную перчатку и повернулся туда, откуда прилетел луч.

— Девушка-волшебница…

Словно отвечая, воздух вспыхнул, и появилась совсем юная девушка.

— Д-девушка-волшебница! Мэджикал Мари! Как падающая звезда, несущая надежду… я явилась сюда!

Розовые волосы были собраны в два хвоста. На девушке — платье, утопающее в оборках. Посох с сердцевидным камнем указал на Рива. Он насторожился и коротко осмотрел смятую перчатку.

— Опять ты мне мешаешь. Надоела.

— Пока вы угрожаете миру, я всегда буду…

Уф! Она не успела закончить. Рив за мгновение оказался рядом и ударил. Мари увернулась. Сразу следом пошёл захват ног. Она чуть не упала, но включила полёт, выровнялась в воздухе и розовым взрывом отбросила Рива. Только после этого попыталась договорить.

— Так нечестно! Я ещё реплику не закончила!

— Первая напала ты.

— А? И правда? Нет, подождите…

Снова не договорила. Рив уже пошёл в атаку. Мари приготовила магию против приближающейся маски-черепа.

Бой складывался в пользу Рива. Но в конце Мари ослепила его вспышкой, взлетела на крышу и обрушила сверху решающий удар.

— Sky Falling Buster!

Гигантский луч разорвал воздух. На земле поднялся грибовидный столб дыма. Когда пыль начала оседать, сквозь неё снова проступила маска-череп.

Рив выжил.

Но неестественно вывернутые руки и ноги ясно говорили: бой продолжать он не способен.

— Ещё увидимся, девушка-волшебница.

Он активировал эмблему в форме черепа. Глазницы вспыхнули красным — и фигура исчезла.

Победа осталась за Мари.

А когда она уже собиралась снять превращение…

[Хотите узнать, что было дальше? Студия Bon Voyage ждёт новых актёров.]

Николай сидел на диване в клубной комнате и с довольным видом смотрел рекламу по телевизору. Сценарий написал он. И, чёрт возьми, получилось хорошо.

Всего пять минут.

Ради пяти минут они переснимали десятки дублей и убили на работу целые выходные. А после съёмок ещё пришлось договариваться с вещательной Башней академии об эфирном времени. Сколько нервов ушло на переговоры. Но теперь каждая новая демонстрация ролика окупала мучения настоящим удовлетворением.

«Теперь заявлений в клуб точно станет больше».

Николай всегда считал себя человеком далёким от искусства. А попробовал — и понял: ему безумно нравится писать сценарии. Не встреть он Алана, возможно, всю жизнь сидел бы среди бессмысленных бумаг, убеждая себя, что счастлив. Наверняка таких студентов много. Людей, которые просто не признаются себе, что хотят творить. Эта реклама должна была разжечь и их. От возбуждения Николай не мог сидеть и бродил по комнате туда-сюда.

Бах!

Дверь распахнулась.

— Эй, беда!

Алан ворвался внутрь и выдернул Николая из мыслей. Что могло произойти? Раз он прибежал именно к сценаристу, наверное, дело в рекламе.

— Наш ролик слишком хорошо выстрелил!

— Да ладно, из-за такого…

— Думаешь, я зря сказал «слишком»? Открой шторы и посмотри вниз!

Николай пожал плечами, но послушался. Под окнами его встречала толпа с факелами и бутылками с горючей смесью.

Я на секунду застыл.

Посреди протестующих на временной трибуне стоял богато одетый дворянин и орал в магический усилитель.

— В мире скрываются страшные еретики!

Те, кто насильно убивает главного героя и ломает логику истории! Те, кто ради денег портит прекрасную концовку и превращает произведение в мусор! Те, кто пихает в произведение собственную идеологию и заставляет других её принимать! Но самые мерзкие из них — те, кто снимает первую серию и не выпускает вторую!

— Верно! Верно!

— А эта студия под видом рекламы выпустила даже не первую, а нулевую целую одну десятую серии — и не дала нам продолжения! Это худшая студия из всех! Мой список не врёт: перед нами подпольная организация!

— А-а-а-а!

Позади оратора на шесте болталась до боли знакомая девушка с фиолетовыми волосами.

— У-у-у! Старший! Спасите!

Николай закрыл занавеску и посмотрел на Алана.

— И что теперь?

— Как что.

Снимать.

Если хотим выжить.

Николаю впервые всерьёз приспичило выйти из клуба.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

— Шмыг… Старший… Как вы могли-у…

— Э-э… Прости, Эйли.

После отчаянных заверений, что мы уже готовим съёмки, толпа наконец разошлась. Предводитель протестующих выразительно показал, что будет за мной следить, увёл людей — и только тогда мы смогли выдохнуть.

— Это вообще цивилизованные люди? Из-за пятиминутной рекламы такой погром?

— А кто тебя просил снимать рекламу так старательно?

Леон, появившийся уже после всего, ответил на моё ворчание.

— Вообще вероятность была. Несколько лет назад театральный клуб придумал рекламироваться уличным спектаклем. Так им потом весь клуб завалили жалобами: как можно оборвать пьесу посередине?

— Если знал, мог предупредить до съёмок.

— Я и представить не мог, что то же случится с нами. Да и если бы предупредил, ты всё равно снял бы.

— М-да, и то верно.

Я носком ботинка отодвинул мусор перед разгромленной клубной комнатой. И тихо, так, чтобы остальные не услышали, спросил Николая:

— Слушай. В прошлой жизни вроде была история, как народ бунтовал после смерти какого-то знаменитого детектива. Что там случилось?

— Когда Конан Дойл убил Шерлока Холмса и читатели протестовали? Это?

— Ага. Какой год?

— Девятнадцатый век, кажется.

Я вспомнил людей, которых успел встретить в этом мире. Историк из меня никакой, но по уровню гражданского поведения некоторые едва тянули не на девятнадцатый, а на пятнадцатый век.

— Всё. Понял.

— Что именно?

— Я нормальный. Это мир дикий.

Леон — будущий правитель этих самых диких людей — посмотрел на меня очень выразительно. Мол, кто бы говорил. Но в этот раз мне не стыдно. Разве цивилизованные люди идут с факелами громить чужую клубную комнату из-за рекламы? Леон ещё секунду молчал, будто хотел возразить, потом передумал.

— Старший, по-моему, пять минут для рекламы — слишком серьёзно. Кто вообще воспринимает это как рекламу?

— Цыц! В моём словаре нет слова «вполсилы»!

— Эх…

Если честно, мне тоже было над чем подумать. Изначально мы собирались снять только момент, где я сталкиваюсь с Эйли. Но увлеклись, начали драться по-настоящему — и сцена получилась слишком хороша. Резать такое ради формата рекламы? Рука не поднялась. К тому же Николай, который должен был крикнуть «стоп», тоже засмотрелся. Так что не только моя вина.

— В любом случае, если хотим выжить, придётся снимать продолжение. Первой работой Bon Voyage будет сериал про девушку-волшебницу.

— У-у-у! Не хочу! Я больше не буду!

Что значит «не буду», Эйли? Голова сама повернулась к ней градусов на девяносто. Она пискнула, но отступать не стала.

— Вы же говорили, это только реклама! Один раз и всё! Я потому и согласилась! Я ещё и декорации с реквизитом делала! Я не потяну одновременно всё это и главную роль!

— …

— И вообще я маг Золотой школы! То, что вы хотели для рекламы, я кое-как изобразила, но если снимать длинный сериал, дальше моих возможностей не хватит!

— …Ладно. Тогда действительно нельзя.

Шея с тихим хрустом вернулась на место. Если подумать, Эйли в роли Мэджикал Мари и правда была временным решением. Её работа — реквизит. Для короткого ролика она как-то совместила магию, постановку и актёрство. На длинной дистанции первой упадёт сама. Значит, ради здорового производства нужна другая главная актриса.

— Но реклама всё-таки сработала. Заявлений полно. Поищем среди кандидатов концепцию, которая подходит девушке-волшебнице.

Я разложил на столе анкеты. Николай взял половину пачки. Остальные посмотрели на нас — и начали тихо выбираться из комнаты. Не саботаж. Просто жанр девушек-волшебниц понимали здесь только мы двое. Сколько ни стой рядом, не поможешь. Мы несколько часов перебирали бумаги в поисках подходящей героини. Концепций было много. Но в основном обычные рыцари, паладины, иногда специальный агент в духе Йохана. И даже эти идеи чаще всего выглядели сухими и неопытными. Читая анкеты, я постепенно вспоминал себя. Когда-то сам пришёл к жрецу с двумя листами: описанием Йохана Армстронга и рекомендацией Леона. В итоге всё закончилось невероятным успехом.

Но тогда я нервничал так, будто меня ведут на расстрел. Наверное, и эти ребята долго думали, прежде чем отправить заявки. Я с доброй улыбкой отложил несколько особенно приличных в отдельную стопку. Не на этот проект — так дам им шанс в другом. Через несколько часов мы наконец нашли кандидата. Требования к девушке-волшебнице были простыми. Внешность не критична, но телосложение — между девочкой и взрослой женщиной. Она должна хотя бы немного уметь драться и иметь склонность к магии. А если есть дух или призывное существо, которого можно использовать как маскота, вообще идеально. И существовал народ, который подходил почти по всем пунктам.

Живут долго, поэтому взрослеют сравнительно медленно. Успевают выучить и магию, и боевые искусства. Легко взаимодействуют с духами.

Эльфы.

Я показал Николаю найденную анкету. Селестия Клаудиус Диафорос. Он одобрительно кивнул. Потом взгляд задержался в углу страницы.

— Хм… Старший.

— Что?

— В целом идеально. Но одно немного смущает.

— Что?

Палец указал на графу возраста.

89.

— Ну как? — спросил Николай.

— А если считать, что в душе ей восемнадцать?

— Даже вы понимаете, насколько это натяжка?

— Чёрт. Другие есть?

— Нет.

— Вот и всё. По меркам долгоживущих ей примерно столько и будет.

— Наверное…

— Тогда идём уговаривать.

— Хорошо.

Через некоторое время под моим сопровождением в клубную комнату величественно вошла эльфийка. Вот уж точно ушастые. Уговорить оказалось куда тяжелее, чем ожидал. Если бы она просто заломила цену, я мог бы решить проблему деньгами. Но деньги Селестию почти не интересовали. Для эльфа, которому жить веками, золото не самая редкая вещь. Положил деньги под проценты — через десятилетия уже богат. Поэтому у каждого из них свои настоящие желания. Чаще всего они хотят оставить имя в истории. И Селестия выставила условие, от которого я сначала даже завис.

«В обычной жизни Мэджикал Мари должна появляться как Селестия Клаудиус».

Я не сразу понял формулировку. После объяснения дошло. Когда героиня не трансформирована, Селестия хочет играть её без аватара — собственным лицом и под собственным именем. Так она будет не просто актрисой, сыгравшей девушку-волшебницу. Имя Селестии Клаудиус само станет частью фильма и разойдётся по миру. Дополнительный плюс для неё: если мы когда-нибудь поссоримся, заменить исполнительницу главной роли будет почти невозможно — лицо уже известно публике. К счастью, реклама обрывалась ровно перед обратным превращением Мари. Так что назвать обычную героиню Селестией ничто не мешало. Проблема была только одна.

— Старший. Может, всё-таки объясним ей, во что она ввязывается?

— Зачем? Если человек сам хочет выпить яд, не отнимать же чашу.

Жанр девушек-волшебниц не самый удобный для того, кто играет с открытым лицом. Но сама выбрала. Разберётся. Она не знала, что на переговорах самое сложное для меня было не рассмеяться.

— Теперь монстры, — сказал Николай.

С девушкой-волшебницей трудно. Но найти актёров на всех монстров ещё труднее. Жанр устроен так: почти каждую серию новый противник. Если это не большой антагонист или командир, рядовой монстр исчезает через эпизод. Я умею играть самые разные роли. Но не настолько разные, чтобы лично изображать десятки чудовищ. Нанимать отдельного актёра на каждого — бюджет взорвётся. Как решить противоречие? К счастью, у меня уже был идеальный вариант.

— С монстрами всё придумано. Не переживай.

— Правда?

— Да, на выходных встречаемся с нужными людьми. Поедем всей командой.

— Далеко?

— Не очень. Через портал быстро.

— Ничего себе. Богатые люди порталами как автобусами пользуются.

Я пожал плечами. Николай вырос в небольшом городе и просто не знал: в столице портал — обычный транспорт. При необходимости им пользуются даже простолюдины. Вот что делает масштаб. А если платить ежемесячную подписку Управлению порталов, ещё и дешевле. Объяснять это я не стал. Просто дал Николаю билет и велел прийти утром в выходной.

Утро выходного. Пройдя через портал, мы оказались в Святилище рядом со столицей империи. В центре возвышался огромный стадион. Николай поднял голову, прочитал вывеску и почти благоговейно выдохнул:

— «Королевство рестлинга»…

Кажется, впервые он смотрел на меня с настоящим уважением.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

В выходной утром съёмочная группа студии Bon Voyage, теперь уже полноценная команда героя, собралась у портала.

— Николай, Эли, Селестия. Так, все здесь.

— Старший.

— Опять ошибся?

— Эйли.

— Эйли. Всё, запомнил. Эйли.

Я растрепал её фиолетовые волосы и встал у портала.

— Кто не знает, как ими пользоваться? Руки.

Руки подняли Николай и Селестия.

— Хорошо. Сначала важное. Многие боятся: если портал закроется, пока ты внутри, тебя разрежет пополам или застрянешь между пространствами. Такое невозможно. В Башне это как-то называли… пространственной внутренностью?

— Пространственной непрерывностью, старший.

— Вот. Ею. Поэтому главное внутри — не паниковать. Больше девяноста процентов аварий происходят из-за паники.

Теперь подробнее. После входа выход не появится мгновенно. Чем меньше время перехода, тем сильнее укачивание при переходе. Если вы сразу увидите место назначения, минимум стошнит, максимум потеряете сознание. Даже я, со всей своей прочностью, плохо переносил мгновенные переходы и телепортацию.

— Поэтому гражданские порталы, если это не военная операция, специально делают с задержкой. Время зависит от расстояния. Видите цифру сверху?

Три.

— Переход займёт примерно три минуты. За это время вокруг будет проноситься пейзаж с безумной скоростью. Принцип объясни ты.

Эйли кивнула.

— Внутри портала не работают чувства, которым нужна среда. Нет слуха и обоняния. Осязание тоже пропадает: нервные сигналы электрические. А вот зрение почему-то остаётся. Предполагают, что в отличие от воздуха и электричества скорость света не меняется даже при пространственном скачке. Если открыть глаза, очень легко укачать.

— Поэтому надеваем специальные повязки. Просто закрыть глаза мало — свет всё равно проникает. Эти повязки зачарованы тьмой. И ещё раз: большая часть несчастных случаев из-за паники. Не видно — не дёргайтесь. Ничего не чувствуете — не творите чушь. Спокойно стойте три минуты и ждите выхода. Иначе пострадаете сами и заденете соседей.

Николай и Селестия надели повязки и вошли. Внутри действительно не ощущалось ничего.

Ни звука.

Ни запаха.

Ни прикосновения воздуха.

Абсолютная пустота.

На секунду страх поднялся прямо из живота. Но три минуты — не вечность. Они молча ждали. Николай успел насчитать про себя примерно сто шестьдесят два, когда мир внезапно вернулся.

Шум.

Чужой запах.

Ветер по коже.

— Прибыли, господа.

Дежурный с той стороны снял с Николая повязку. Тот поблагодарил и шагнул вперёд. Ай. В голени отдалась боль. Я заметил сразу.

— Штанину подними.

На коже красовался синяк. Я посмотрел на Селестию, стоявшую сзади.

— Я же сказал стоять спокойно.

Она отвела взгляд.

— Старший, всё нормально. Всего синяк, — вмешался Николай.

Для человека без перелома мелочь.

— Ладно. Раз ты просишь, прощу.

Селестия облегчённо выдохнула.

— Но правая рука не согласна.

Карающий «железный коготь» настиг ушастую без всякого милосердия.

Команда героя прибыла в Святилище возле столицы. Для удобства его называли Святилищем Пармы. Среди всех Святилищ мира оно было крупнейшим. Империя — гегемон. Она вкладывала в это место огромные деньги. Когда-то даже отдала землю лишённому территории ордену и помогла создать храмовое государство. Причин много. Результат один: самое большое и роскошное Святилище в мире. Стоило выйти из портального терминала, как перед глазами развернулся город искусств. Николай, всю жизнь проведший в небольших городах, застыл от восторга. Он был человеком из современного мира. И был уверен, что средневековой роскошью его не удивить. Ошибался.

Когда средневековая эстетика получает современные технологические возможности, результат называют романтикой. Город, в котором воплотилась романтика миллионов людей, прекрасно умел заставлять сердце биться быстрее. Гетайро тоже выглядела богато. Но со Святилищем Пармы не сравнивалась. Я регулярно хватал Николая, который пытался свернуть куда-нибудь по дороге.

— Это же студия «Дино»! Там готовят начинающих героев?

— Да, с дороги уйди.

— Ох… Ансамбль Белого Нефрита! В городе билет стоит десятки серебряных, а они играют прямо на улице?!

— Часто выступают для вдохновения молодёжи. Эй, куда пошёл?

— О-о-о! Студия «Круглый стол»!

— Стой! Куда?! Это военная зона!

Остановить его удалось только после того, как я схватил его и вывернул челюсть. Когда его наконец поставили на землю, Николай всё ещё вправлял челюсть и не смотрел вперёд.

— Старший, мы что, заключаем договор с трактиром, который продаёт сэндвичи?

— Не притворяйся. Напротив.

— Да ладно. Мы — студенты — и вот это?

Он указал на гигантский стадион с вывеской «Королевство рестлинга». Я не стал отвечать и пошёл прямо к колизею.

— Чего встал? Давай.

— О-о-о-о… Кх.

— Дыши. Дыши, говорю.

Чем ближе мы подходили, тем очевиднее становилось: я не шучу. И тем сильнее сбивалось дыхание Николая. Селестия смотрела на него, будто на больного.

— Что там такого вообще?..

— А! Вы не знаете «Королевство рестлинга»? Ну да, эльфы могут не знать. Для всех остальных рас это мировой спортивно-развлекательный комплекс, от которого люди сходят с ума!

— …

— Пять лет назад он появился как комета, показал миру новое развлечение — профессиональный рестлинг — и за несколько месяцев захватил индустрию! Они работают с Башней школы укрепления тела, которая эксклюзивно транслирует программу. Средняя аудитория — пять миллионов! На крупных событиях — десятки миллионов!

— Знаю я, что это. Люди на ринге без оружия и магии дерутся только с усиленным телом. Я не понимаю, зачем восторгаться. Почти то же кино или драка без правил.

— Кощунство!

Лицо Николая исказилось так, будто в него вселился злой дух.

— Сравнить рестлинг с кино! Такого оскорбления я не…

— А-а-ай!

Взрыв быстро закончился. Я заломил ему руку за спину.

— Успокойся. Не все обязаны разбираться. Но если человеку объяснить, смотреть интереснее. Можно я расскажу?

— Рассказывай. Только не ори, как человек, которого сейчас держишь. Голова болит.

— Ладно. Ты сказала, что рестлинг похож на кино. В чём-то да. Есть сценарий, есть постановка, а из-за воскрешения в Святилище можно позволить себе опасные вещи. Но отличие одно: в рестлинге главное — крутость.

В мире магии и воскрешения местный рестлинг заметно отличался от земного. Опасные техники разрешались. Некоторым расам позволяли когти и удары. Можно подумать, обычная свалка. Нет. Главное правило оставалось:

это должно выглядеть круто.

Практичность неважна.

Приём должен вызывать всплеск адреналина. Если публика ревёт — разрешено почти всё. Если выглядит пресно — вот это уже нарушение духа спорта.

— Поэтому победа сама по себе не главное. Настоящий результат — популярность. И не только символически.

Сетка турнира формируется голосованием. Возвращение проигравших — голосованием. Иначе зачем проводить шоу в прямом эфире? Можно было бы записать и смонтировать как фильм. Понимаешь?

— То есть обычную игру «кто кого» превратили в интерактивный спорт.

— Примерно.

Даже после объяснения Селестия выглядела равнодушной. Для эльфов рукопашная драка вообще считалась варварством. Сколько ни рассказывай про романтику, она её не почувствует. Но Селестия хотя бы пыталась понять: это часть работы и профессия людей, с которыми ей, возможно, придётся работать.

«Профессионализм есть».

Я мысленно поставил плюс. Если бы ушастая начала портить командную работу из-за гордости, пришлось бы воспитывать. Похоже, не понадобится. Николай всё это время хлопал ладонью по руке, показывая, что сдаётся. Я его отпустил и достал билеты.

— С нужными людьми поговорю сам. А вы пока смотрите шоу.

Единственный человек в этой компании, которому я полностью доверял, — Эйли. Ей я и отдал билеты. Николай, растирая плечо, моментально заметил их.

— Сегодня же открытие сезона?

— Да.

— И вы достали билеты?!

— Угу.

— Вы ещё и в билетных войнах хороши?!

— Более-менее.

Он заглянул внимательнее — и заорал ещё сильнее.

— Это VIP!

— Просто места у ринга.

— Это и есть VIP! Пакет «Прогулка суперзвезды»! Можно смотреть у самого ринга, один раз пройти по выходу рестлеров, а ещё дают…

— Да-да. Я понял. Эйли, следи за ним.

— Наручники сделать?

— Если понадобится.

Оставив Николая под присмотром Эйли, я ушёл в служебную зону. Она с тревогой посмотрела на двух оставленных ей проблемных детей.

Пока Николай катался по проходу рестлеров и рыдал над подарочной футболкой, Эйли и Селестия нашли свои места. Они взяли программку у входа и стали просматривать список участников сезона. Ни одна рестлингом не интересовалась, но раз уж места у самого ринга, почему бы не посмотреть. Правда, понять что-либо по буклету без опыта было невозможно. Селестия быстро отбросила его в сторону. Николай, закончив экскурсию, поднял буклет и стал изучать сетку.

— Сторм Рэт, Ник Кейд, Ред Броулер… Ух. В этом сезоне состав с самого начала мощный. На голосовании будет трудно.

Билеты и обычно доставались тяжело. Но день открытия сезона — отдельное безумие. Именно зрители, пришедшие в этот день, получали право формировать турнирную сетку. Ради возможности увидеть желанную пару люди готовы были платить двойную цену.

— Вы ведь не разбираетесь в голосовании? Можно я вашими голосами воспользуюсь?

— Делай что хочешь.

Девушки отдали ему голосующие кристаллы. Увидь это сторонник демократии — заплакал бы. Но «Королевство рестлинга» жило по законам капитализма. Каждый из них купил билет. Каждый получил голос. Кому передать — дело клиента. После шоу кристаллы всё равно вернут организаторам. Через некоторое время оркестр в углу начал играть. Свет погас. Короткий рёв прошёл по зрительным рядам, и музыка заполнила стадион. Сердца застучали в ритм барабанов. В центре сцены вспыхнул прожектор — и будто из воздуха появился ведущий. Господин в котелке и с выразительными усами раскатисто поприветствовал публику:

— До-о-обрый вечер, дамы и господа!

Стадион ответил ревом. Он слегка приподнял шляпу и дождался тишины. Короткая вступительная речь. И наконец объявление сезона.

— А теперь! Под ваш горячий рёв — объявляю «Королевство рестлинга», сезон десятый… откры-ы-ы-ытым!

Настало голосование за сетку. Зрители обдумывали места любимых рестлеров, пытаясь дать им лучший путь по турниру. Первым на экран выводят самого популярного участника прошлого сезона — обычно чемпиона. Публика выбирает ему позицию от 1 до 32. Турнир идёт шестнадцать недель, по субботам и воскресеньям, так что сегодня никто не увидит все будущие пары. Но уйти с открытия, не увидев чемпиона, никто не хочет. Поэтому чемпиона почти по традиции отправляют под номером один. И сегодня ничего не изменилось.

— Первым рестлером, чьё имя украсит сетку нового сезона, становится…

Основатель самого «Королевства рестлинга»! Самый великий и самый долгий чемпион в истории! Двукратный обладатель Кубка Алкида! Что тут ещё говорить? Встречайте!

Кинг Лайон!

На экране появилась фигура львиного зверолюда с роскошной гривой. Зрители не задумывались. Номер один. Ведущий вытер лоб платком и разыграл удивление от бессмысленности голосования. Но публика была непреклонна.

— Похоже, выбора нам и не оставили. Тогда следующий участник!

Дальше всё шло по той же схеме. Обычно второго по популярности бойца ставят в самый дальний конец — под 32-й номер, чтобы потенциальная встреча с чемпионом случилась в финале. Ведущий и сам прекрасно знал это и шутил, что голосование можно сразу закрывать. Но вдруг к сцене выбежал сотрудник. Что-то прошептал ему на ухо и передал новый лист. Улыбка ведущего исчезла.

— Что?.. Из Чистилища?

На этот раз растерянность была настоящей. Он вытер выступивший пот, чуть не уронил шляпу и дрожащими руками развернул лист.

— Господа… прошу прощения. Срочное объявление.

Будто по команде оркестр сменил весёлую музыку на низкий тревожный мотив. По сцене пополз дым.

— Второй участник, Сторм Рэт… снялся с сезона.

Грохот!

Барабан ударил как молния.

— А его место занял… Нет. Я не могу это прочитать! Я ухожу!

Ведущий бросился в туман. Но далеко не убежал. Чёрная фигура выскочила из дыма, накрыла его и утянула внутрь.

Хруст!

В микрофон отчётливо попал звук ломающихся костей. Зал всматривался в туман. Через несколько секунд оттуда донёсся свист. Все повернули головы. Никого. Только расходящийся дым. И раскалённые следы ног, перемешанные с кровью.

Тук. Тук.

Пока публика смотрела на следы, из тумана вышел чёрный силуэт и постучал по забытому микрофону. Прожектор осветил лицо. Ниже шеи — человек. Выше — волк. Гигантское тело, лицо в шрамах. Левые рука и нога — чёрные протезы, словно пожирающие свет. Под красным шрамом, перечеркнувшим левый глаз, пылал алый огонёк. Существо с ненавистью посмотрело в зал.

— Пока меня не было, «Королевство рестлинга» окончательно размякло. По ведущему видно.

Рык прошёл через динамики. Зрители замерли. Волк некоторое время ходил по сцене и насвистывал. Потом снова приблизил морду к микрофону.

— Сегодня ночью большой злой волк выходит на охоту.

А-у-у-у! Стадион взорвался оглушительным ревом.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Место сбежавшего ведущего занял Волк. Его лицо появилось на огромном экране.

— Вторым участником буду я. Нужно ли меня вообще представлять?

Голосование началось раньше, чем он закончил. Волку достался номер два — первый соперник Кинг Лайона. Он увидел результат и довольно оскалился.

— Вот так и должно быть.

Когтями правой руки он провёл по чёрному протезу слева. Металл заскрежетал.

— Старые раны опять ноют…

Хе-хе.

Он низко рассмеялся и вывел на экран следующих участников.

— Арандольф… Этот щенок всё ещё жив? Отлично. Охота будет приятнее.

— Ред Броулер. Жестокий дикарь? Не смешите. В глазах почти нет жажды убийства. Придётся снова объяснить, что такое настоящая жестокость.

— Ник Кейд, Ник Кейд… Думаешь, сменил имя — и расплата за предательство исчезла? Нет. Не исчезнет. Жди меня, Шакал.

Его манера вести шоу разительно отличалась от прежнего господина в котелке. Высокомерная. Развязная. Откровенно грубая. Он не перечислял достижения соперников, чтобы вызвать уважение. Он издевался, принижал и обещал расправу. Публика была в восторге.

Биг Ивил Вулф.

Один из основателей «Королевства рестлинга» и коренной злодей наравне с Кинг Лайоном. Если он оскорбляет других рестлеров — всё правильно. Таким он и должен быть. Вскоре все тридцать два места в сетке были распределены. Волк спустился с ринга и направился к зрителям. Микрофон он протянул Николаю, сидевшему в VIP-зоне.

— А? Зачем мне?

— Я сейчас буду драться с Кингом. Кто-то должен вести шоу.

— Но… я зритель…

— Будешь или нет? Вот это и скажи.

Алые глаза вспыхнули, а из горла донёсся низкий рык. Николай шумно сглотнул и дрожащим голосом ответил:

— Б-буду.

По голосу можно было решить, что он напуган насмерть. Но Эйли и Селестия рядом прекрасно видели алый румянец на его щеках.

— Хорошо.

Волк довольно усмехнулся, посадил Николая себе на плечи и отнёс прямо на стол комментаторов. Затем схватился за зуб.

Хрясь.

Выдернул коренной, завернул в ткань и сунул Николаю в руку.

— Постарайся, щенок.

Вот почему Волка любили. Рот грязный. Поведение зверское. А с фанатами работает великолепно. Он идеально придерживался правила: образ рестлера существует прежде всего на ринге. Под завистливый рёв публики Николай развернул выданный комментаторами сценарий.

— Дамы и господа. Благодарим, что пришли сегодня…

— Громче.

— Сегодняшний первый матч состоялся благодаря именно вашему голосованию! И какой матч! Впервые за четыре года на этом ринге снова встретятся две легенды! Сначала — синий угол! Законный правитель «Королевства рестлинга»! Царь зверей! Кинг Лайон!

Бум-бум-бум! У синего угла взорвались фейерверки. На арену вышел лев в роскошной шёлковой мантии, достойной короля. Он медленно направился к рингу.

— В который раз сейчас правит Кинг Лайон?

— Он удерживал трон с первого по третий сезон, потом после переворота четвёртого ушёл в изгнание до шестого. А с восьмого…

Для новых зрителей комментаторы естественно пересказывали историю Кинга. Под перечисление собственных подвигов он снял мантию и бросил слуге. Громкий львиный рык. Кинг поднялся на ринг и взял микрофон.

— Мы не отдадим наше королевство злому демону, вернувшемуся из ада. Не бойтесь, мои подданные. Мир «Королевства рестлинга» я защищу сам.

— Сможет ли королевство сохранить мир?! Или над ним снова воцарится тиран?!

Красный угол! Герой переворота четвёртого сезона! Властелин кошмарных ста дней! Тот, чьё имя запрещали произносить! Вернувшийся диктатор «Королевства рестлинга»! Биг! Ивил! Вулф! Под оглушительный вой Волк взлетел и приземлился на вершину углового столба на четвереньках. Сверху посмотрел на Кинга. Первым заговорил лев.

— Значит, ты всё-таки вернулся, брат.

— Я поднялся из ада, чтобы выследить тебя.

Пока они обменивались угрозами, комментаторы вспоминали уже историю Волка.

— Призрак прошлого вернулся.

— Для Кинга это особенно болезненно. Они вместе построили «Королевство рестлинга». Волк когда-то поклялся служить королевству из тени… а потом тьма поглотила его самого.

— Но упорство достойно уважения. Кинга бросил его в Чистилище, а Волк всё равно сумел выбраться.

Два хищника рычали друг на друга. Пока они медленно ходили по кругу, рефери между ними изображал смертельный ужас. Он так боялся, что не мог даже дать сигнал. Волку надоело ждать, и он потянулся к его горлу.

— Не смей трогать нашего подданного.

Кинг перехватил руку раньше, чем пальцы сомкнулись. Волк без выражения посмотрел на пойманную кисть. Потом поднял глаза и прошептал с мерзкой улыбкой:

— Long live the king.

Да здравствует король. Фраза звучит как пожелание долгой жизни. Но нередко её произносят, когда старый король уже умер и появился новый. Лицо Кинга мгновенно стало серьёзным. Локоть Волка врезался ему в подбородок прежде, чем слова закончились. Кинг отпустил руку и пошатнулся. Волк тут же ворвался в дистанцию и коленом снова ударил в то же место. Но лев тоже не собирался только терпеть. Он принял удар, схватил Волка в воздухе, перевернул вверх ногами, подпрыгнул и с вращением вбил головой в ринг.

— Винтовой пайлдрайвер! Попал идеально!

Голос Николая уже звучал как у настоящего комментатора. Удар был настолько сильным, что по покрытию разошлась огромная трещина. Волк замер, торча головой в полу. Только зрители решили, что он потерял сознание, как ноги внезапно захватили голову Кинга. Хлёсткое движение. Теперь уже лев полетел лицом в ринг. Арена содрогнулась, трещина стала шире.

— Хэд-си́зорс-вип! Идеально даже из такого положения! Вот почему это Волк!

Оба поднялись почти одновременно и снова сошлись.

Тьфу.

Волк сплюнул кровь.

— Считай, поздоровались. Теперь дерись всерьёз. Иначе я перегрызу тебе глотку.

Грива Кинга начала светлеть. А когда стала золотой, он ответил:

— Хорошо. Поставим точку.

Кинг исчез. И возник прямо перед Волком. Лариат врезался ему в лицо.

— Вот он! Режим Регула! У Кинга три минуты! На это время вся его боевая мощь удваивается, но после окончания он падает до половины обычной силы! Успеет ли он добить Волка?!

Волк тоже не дал себя снести. Перед самым попаданием полностью расслабил тело, закрутился в воздухе, поймал руку Кинга и повис на ней в летящем рычаге локтя. Но техника работает, пока соперники хотя бы примерно равны по силе. Удвоенного Кинга этим не остановишь. Он поднял Волка прямо за повисшее на руке тело и со всей силы швырнул об пол.

— Гранд-слэм!

Волк ещё не пришёл в себя — второй бросок. После него Кинг взвалил противника на плечо и показал толпе знак победы. Волк полетел вверх. Кинг поймал его в воздухе и снова вбил в землю. Ринг не выдержал и раскололся пополам. Из облака цементной пыли вышел один Кинг. Золотая грива уже тускнела и выглядела потрёпанной. Рефери и врач забрались в развалины проверять Волка. Врач проверил пульс. И кивнул рефери.

— Сердце остановилось.

— Победитель — Кинг Лайон!

Кинг тяжело дышал, но лицо сияло. Он позировал публике и принимал рев трибун.

Хруст.

Бум.

В следующий момент к нему прилетели два тела. За долю секунды Кинг понял: это рефери и врач. И машинально поймал обоих, чтобы не дать упасть. Руки оказались заняты.

Бах!

Появившийся перед ним Волк ногой врезал в солнечное сплетение. Кинг рухнул на колено. Волк посмотрел сверху.

— Две минуты пятьдесят пять секунд. Ослаб, Кинг. Когда-то великий Регул не рассыпался даже за три минуты. Когда-то твой нюх отличал запах смерти от притворства. Что случилось? Ослаб от лицемерия о мире? Или разленился в своей гордыне?

— Но… сердце ведь остановилось…

— Думаешь, приём Сторм Рэта доступен только ему? Обидно слышать. Уже забыл, кто учил рестлеров, когда мы только строили это королевство?

Волк поднял Кинга. И вернул ему тот же приём.

Бум.

Первый слэм — новая трещина.

Бум.

Второй — пол расходится.

БАХ!

Третий раз Волк подбросил Кинга и поймал в воздухе, вбивая в землю. Пол стадиона провалился. Под ним оказался ещё один ринг. Вокруг лежали горы костей. Волк пнул Кинга.

— Ты не знаешь, через какие бои я прошёл внизу, чтобы вырваться из ада.

И начал безжалостно топтать. Кинг поймал лодыжку, перевернулся и уронил противника. Ноги Волка скрестились в знаменитой «четвёрке». Зрители снова поверили в победу льва. Из такого захвата не выбирался никто. Волк смеялся даже со скрученными ногами.

— Глупец. Запретили произносить моё имя — и забыли даже мои силы.

Чёрный протез вспыхнул красным.

Ш-ш-ш.

Запахло жареной плотью. Кинг заорал и разорвал захват.

— Это вообще не нарушение?!

Селестия, уже полностью увлёкшаяся матчем, вскочила. Но останавливать Волка было некому.

— Волк активировал запрещённый протез! Но судьи больше нет!

— Именно так! Перед использованием он почти всегда заранее убирает рефери!

Даже если бы рефери остался, дисквалификации, скорее всего, не случилось бы. Горящий протез выглядит слишком круто. Не зря ведущие и судьи его боятся. Волк — злодей, который ради победы готов убить даже тех, кто вообще не участвует в матче. Он использует всё. Не устаёт. В конце концов неизбежно вцепляется в добычу.

— И вот он снимает цепь с пояса! Похоже, начинается!

Волк размотал цепь, обвязал Кинга за пояс и раскалённой рукой сварил звенья так, чтобы не снять. Остальные цепи закрепил на четырёх сторонах ринга. Кинг оказался прикован к центру. Волк дошёл до края и откинулся на канаты. Из куч костей вокруг пополз чёрный дым. Свет погас. Один прожектор остался на Кинге.

— Начинается «Ночь охоты»!

Люди в чёрном возникли словно из ниоткуда и ударили в колокола. Оркестр заиграл фирменную тему Волка. Над рингом поднялась иллюзорная полная луна. А-у-у-у! В абсолютной тьме двигались только красный глаз и две раскалённые конечности. Волк оттолкнулся от канатов.

Лариат.

Кинга выгнуло назад, но цепи не позволили упасть.

Другой край.

Разворот.

Таран.

Кинг встал на колено.

Локоть.

Апперкот.

Колено.

Сам Волк был виден лишь в те секунды, когда входил в конус света вокруг жертвы. В остальном — только красные огни. Там, где он пробегал, оставались алые следы ног. Точки складывались в линии. Линии — в неправильный рисунок. А рисунок постепенно стягивался в идеальный круг. Под ареной возникала горящая луна. Когда круг завершился, Волк поднялся на угловой столб. Снизу плясало пламя и освещало страшную улыбку. Он прыгнул в полумрак и направил обе ноги в голову Кинга.

— Дропкик Волка! Но Кинг ждал и ловит ноги!

— Он знает: когда появляется полная луна, Волк всегда завершает дропкиком!

Кинг победно улыбнулся. Волк тоже. Одну ногу поймали. Вторая в воздухе изогнулась и со всей силы ударила Кинга по затылку.

— И Волк отвечает ударом по затылку! Кинг попался в психологическую ловушку!

— Три года он явно только и делал, что точил нож мести! Сейчас покажет новую убийственную технику!

Голова Кинга резко ушла вперёд. Волк освободился, схватил его за голову обеими руками, провёл руки под мышками и зафиксировал корпус. Затем начал вращаться. Звон! Цепи, державшие Кинга, лопнули. Его тело описывало круги вместе с Волком.

— Гигантский свинг! Вокруг Волка поднимается огненный смерч!

Оба исчезли в пламени. Из вихря вдруг вылетел Кинг Лайон. Волк бросился следом. Раскалённой рукой схватил лицо Кинга прямо в воздухе и взревел: Р-р-р-а-а-а! С криком, будто зверь рвёт добычу, вбил его в землю.

БАХ!

В центре огненной луны поднялся столб пламени.

— Новая убийственная техника Волка! Хелл Бастер!

— Пожалуй, самый мощный и жестокий приём в истории «Королевства рестлинга»!

Сторонники Волка уже надели неизвестно откуда взявшиеся маски. Фанаты Кинга выглядели так, будто пришли на похороны. Неужели снова начнётся диктатура? Когда Волк уверенно объявил о своей победе, стало ещё тяжелее. И тут из дыма снова вспыхнула грива. Волк едва успел принять стойку. Кинг, окружённый пламенем в форме льва, бросился вперёд и обхватил его за пояс. Огненный лев стал третьей рукой и вцепился Волку в шею. Пока тот пытался разжать клыки пламени, Кинг взлетел вверх. Выскочил из подземного ринга на уровень главной арены. В воздухе швырнул Волка вниз. Огненный лев, всё ещё державший шею, протащил добычу обратно в подземелье.

Удар.

Огненный шторм.

Кинг завис сверху, развернув локоть к земле. И нырнул прямо в бурю. Новый взрыв потряс стадион.

Пять секунд.

Только теперь зрители поняли, что означали эти пять секунд нового режима Регула. Король вернул прежнюю силу. Когда дым разошёлся, Волка не было. У ног Кинга лежал лишь обломок чёрного протеза.

— «Королевство рестлинга» будет жить вечно!

Тяжело дыша, Кинг поднял руку с одним вытянутым пальцем. Онемевшие зрители. Николай, забывший от напряжения даже комментировать. Селестия, сама не заметившая, как втянулась. Все отдали двум легендам рев и аплодисменты, которых они заслуживали.

— Это было историческое шоу…

— Теперь понимаю, почему люди так сходят с ума по рестлингу.

После матча Николай вернулся к остальным. Троица перебивала друг друга, обсуждая увиденное. Но день ещё не закончился. Главная привилегия VIP — автограф-сессия. У стенда рядом сидели Кинг и Волк. После чудовищного матча выглядели почти нормально. Но если присмотреться, восстановиться они не успели. Одежда мокрая от пота. Иногда бровь дёргается от боли в мышцах. А они всё равно улыбаются и работают с фанатами. Даже после боя продолжали свои роли. Переругивались между собой, но с поклонниками были неизменно добры.

— Лучше берите автограф у меня, а не у этого злодея. Кто знает, способен ли он вообще нормально подписаться.

— Если возьмёшь автограф у этого слабого лицемера, сам ослабеешь. Настоящие мужчины идут ко мне.

Говорили так, будто выбрать можно лишь одного. На деле подписывали оба. Когда подходил ребёнок или пожилой человек, Волк мог подарить цепь или выдрать зуб, а Кинг — отдать украшение или кусок мантии. С детьми понятно. Но почему старики? Волк отвечал грубо:

— Если старые зануды будут считать наше шоу мерзостью, бизнес долго не протянет.

Правда, никто не верил словам волка-цундэрэ, который при виде любого старика кланялся чуть ли не под девяносто градусов. Наконец очередь дошла до Николая. Кинг его узнал и поманил пальцем.

— Что-то случилось?

— Мы с твоим другом уже всё обсудили. О результате расскажу в кабинете. Иди туда и подожди.

Он протянул служебный кристалл-допуск.

— Кхр-рх!

— Вы в порядке?

— Конечно! Более чем! Сейчас же пойду! Немедленно!

В который уже раз за день Николай почти перестал дышать и понёсся к раздевалкам. Эйли и Селестия побежали следом.

Они ждали в кабинете, когда дверь открылась. Кинг вошёл уже без аватара. Роскошной львиной головы не было. Остались лишь звериные уши и густая борода, похожая на гриву. Николай подскочил.

— Здравствуйте! Для меня огромная честь!

— Садись. Я сам позвал, не напрягайся. И не обращай внимания на манеру речи, я всегда так говорю.

Легко сказать. Перед кумиром фанат всё равно сидел как на иголках. За дверью послышалось: Кланк. Кланк. Шаги знакомой металлической ноги.

«Неужели и Волк?..»

За матовым стеклом появился узнаваемый силуэт. Ручка повернулась. Николай смотрел на дверь, не зная, то ли дрожать, то ли радоваться. Она открылась.

— Дядь, прости. Пока снял аватар, задержался.

На пороге стоял Алан — с протезами Волка на руке и ноге. Все, кроме Кинга, молча зависли. Алан оглядел комнату, мгновенно понял ситуацию и с мерзко многозначительной улыбкой включил микрофон на ошейнике.

— А-у-у-у-у!

Николай пустил пену и отключился.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

— Давай рассуждать логически. Откуда вообще взялся профессиональный рестлинг?

— Из обычной борьбы?

— Нет-нет. Это в нормальном мире. Я спрашиваю про этот.

Николая, который никак не хотел принимать действительность, я утащил в отдельную комнату. Теперь человек лично проходил принудительный курс «как устроен ваш любимый Волк». Почему только он? Потому что Эйли и Селестия довольно быстро всё поняли. А Николай до последнего кричал:

«Не может быть! Великий, жуткий, харизматичный Волк не может оказаться вот этим человеком!»

Вот для таких разговоров и существовала эта комнатка. Когда я ещё постоянно работал здесь, сюда таскали молодых рестлеров, которые от избытка темперамента ломали сценарии. Тогда её называли Комнатой правды.

— Ещё раз. Откуда в этом мире взялся рестлинг?

— Ну…

— Очевидно же: из головы такого перерождённого, как я.

Иначе как объяснить? Земная постановочная борьба внезапно появилась без истории. Голосование зрителей — тоже. Сценарная модель — тоже. Подсказок больше чем достаточно.

— Но это невозможно! Вы же снимали «Йохана»!

— Это кино. Думаешь, я три года без перерыва снимал два фильма? Месяц отработал — дальше занимался другими делами.

— Протезы! А протезы? У Волка ведь настоящие…

Щёлк.

Я отсоединил чёрную руку. Под ней оказалась совершенно здоровая кисть.

— Видишь? На самом деле это доспех. В Золотой башне сделали экспериментальное снаряжение: воздух вокруг искажается так, что кажется, будто у меня нет конечности.

Не совсем «я сделал». Мама очень сильно помогла. И неслучайно Волк впервые появился с протезами после того, как родители узнали, что я — Йохан Армстронг.

— Прошу… не разрушайте мой мир…

— Крепись, парень. Так люди и взрослеют.

— А-а-а-а!

В тот день мир Николая погиб.

Оставив его перезагружаться в углу, я вернулся в кабинет Кинга.

— Представляю: мой дядя, Лайонхардт Прайс.

Кинг Лайон тоже был лучадором, поэтому публика не знала его настоящего лица. Пришлось знакомить заново. Эйли задумалась.

— Подождите. Вы правда родственники?

— Конечно. Зачем бы я звал его дядей?

— Но у вас нет звериных ушей…

Она посмотрела на мою макушку. Пусто.

— Может, вы их скрываете?

— Нет у меня ушей.

— Тогда он…

Теперь взгляд ушёл к голове дяди — и девушка тут же отвернулась. Наверное, решила, что слишком пристально разглядывать невежливо. Можно было не переживать. Дядя сам с этикетом особо не дружил. Пока никто не начинает бить его физически, словесную грубость он почти не замечает.

— Он сводный младший брат отца. У моего деда было три жены.

Вот вам и три бабушки. В империи многожёнство — обычная вещь. Для меня поначалу тоже звучало дико. Эйли выросла в королевстве, где норма — один супруг, поэтому несколько секунд явно переваривала. Селестия, наоборот, поняла мгновенно. Эльфы живут веками, овдовевают, разводятся и снова женятся куда чаще людей. Эйли всё-таки была рациональным магом и тоже справилась.

— Молодец, Эйли. Умная.

— Эйли, старший.

— Точно.

Отменяю. Она рациональный маг, но я всё равно не способен нормально запомнить имя. Как бы то ни было, Лайонхардт был моим партнёром с самого основания «Королевства рестлинга». Я предложил ему бизнес не только потому, что он пользовался школой «Слава зверолюда», очень похожей на борьбу. Он ещё и по характеру был как я: сначала сделать, потом подумать. Дядя затеял дело с племянником втайне от брата, невестки и всей старшей семьи. Позже за это, конечно, получил. Зато бизнес выстрелил. Теперь он владел гигантской развлекательной компанией со средней аудиторией пять миллионов. А мне как сооснователю постоянно капала доля.

— Подождите. Тогда состояние господина Алана…

Я пожал плечами. Не то чтобы хвастался. Но денег, которыми могу распоряжаться лично, достаточно для кино. Не потому, что я жадный. Кино дорого. А деньги слишком часто определяют, каким будет фильм. Вот это меня бесило. Я не собирался позволять чужому человеку заходить в мой проект в грязных сапогах только потому, что он заплатил. Поэтому одновременно со съёмками «Йохана» и начал строить отдельный источник денег.

— В общем!

Это сейчас не главное. Я слегка пнул зависшего Николая и объяснил девушкам план.

— Рестлеры «Королевства рестлинга» будут играть монстров в нашем сериале.

У каждого профессионального рестлера есть яркий образ. То есть для жанра, где почти каждую неделю нужен новый противник с новой схемой боя, они идеальны. К тому же среди рестлеров полно огромных мужиков. С визуалом злодеев вопрос тоже закрывается.

— А платить чем будем? Мы всего лишь студенты. И вообще эти дикари по уровню подходят девушке-волшебнице?

Ушастые… Расизм у них, похоже, встроен в дыхание. Я — Алан Прайс. И в прошлой жизни, и в этой терпеть подобное не любил.

— Серес. Ты всю жизнь просидела в лесу и мира не знаешь, поэтому скажу один раз.

Первое: мы не «всего лишь студенты» — за нами Академия Гетайро. Второе: рестлеры не дикари, а официально признанные герои Святилища. Третье: в сделке деньги — далеко не единственная ценность. Дядя согласно кивнул. Селестия, наверное, впервые в восемьдесят девять лет услышала, что она деревенщина. Лицо перекосилось. Именно этого я и хотел, так что всё нормально.

— Вы сами видели: рестлеры живут популярностью. Но популярность похожа на деньги — чем её больше, тем легче оттянуть ещё больше. В итоге известные забирают почти всё.

— Мы постоянно проводим турниры только для новичков, — добавил дядя. — Но публика всё равно не любит смотреть неизвестные лица. Эффект слабый.

— А если ветераны будут вечно забирать всю популярность, после их ухода шоу развалится. Нужно рекламировать новичков. И тут появляется сериал про девушку-волшебницу.

— Новички получают роли монстров и знакомятся со зрителями. Мы продвигаем новую смену. Вы экономите на актёрах. Всем выгодно.

Селестия выслушала и замолчала. Губы только слегка поджала — всё ещё обижена. Не моя проблема. Оставалось подписать договор.

— Эйли, Золотую башню можно включить посредником?

— Конечно. Глава наверняка согласится. Сейчас я утвержу от своего имени, потом Башня официально присоединится.

— Спасибо.

Золотая башня продавала государствам технологии чеканки и часто сама выполняла заказы. Поэтому была богатейшей среди Башен. Но важнее другое: она выполняла функции международного банка. Когда на съёмки съедутся рестлеры из десятков стран, расчёты через Золотую башню заметно упростят договоры. А Эйли уже старейшина и могла предварительно утверждать сделки прямо на месте. В документе появились три подписи и печати.

— Дядя, рассчитываю на тебя.

— И я на тебя.

— Старший, а когда Николай придёт в себя?

— До сих пор отказывается верить?

— Да.

— Рядом есть место, которое отлично возвращает людей к реальности. Дядя, тренировочный центр не переносили?

— Всё там же, рядом со стадионом. Недавно ещё поставили новое оборудование с повышенной гравитацией — совместный проект с Башней.

— Отлично. Идём сразу.

Съёмки шли хорошо. Правда, в самом начале сценарист-режиссёр после посещения тренировочного центра оказался в инвалидном кресле. Но играть ему не требовалось, так что работе это не мешало. По ходу возникло ещё несколько проблем. Меня они не касались. Мы продолжали. Одно важное решение всё-таки изменилось. Сериал мы договорились выпускать через Башню школы укрепления тела — каждую субботу, прямо перед «Королевством рестлинга». Телевизионное направление этой школы в основном и жило за счёт рестлинга. Так что на просьбу партнёров им пришлось пойти навстречу.

— Старший, а это вообще можно называть фильмом?

— Какая разница. Ты же говорил, в твоём мире граница между кино и сериалами почти исчезла. Будем считать так.

Николай рассказывал, что у них сериалы уже снимали и смотрели почти как фильмы. В моём мире до появления подобных сервисов успела начаться война, поэтому лично я не застал. Если уж придираться, первые телевизионные сериалы и на Земле мало отличались от кино. Спорить о термине бессмысленно. После всех трудностей нечто среднее между фильмом и сериалом под названием «Мэджикал Мари» наконец вышло в эфир.

В день премьеры мы развалились на диванах клубной комнаты и ждали первый показ на большом экране. На вещательных каналах Башен быстро нашёлся развлекательный канал школы укрепления тела. До начала — пятнадцать минут. Когда часы показали нужное время, пошла заставка. Для меня и Николая всё привычно. А вот люди Средневековья явно не понимали, почему фильм начинается с отдельной песни.

— Что это?

— Старший, вы поэтому заставляли нас снимать отдельные короткие куски?

— Человек. Это что? Это не фильм.

А-а, это называется опенинг, тёмные средневековые люди. Ладно, мысленная лекция закончена. Пока заставка не закончилась, мы с Николаем быстро объяснили остальным, зачем она вообще нужна. Если коротко: хороший опенинг — половина успеха. После короткого спора началась сама серия. Первая серия девушек-волшебниц по структуре почти обычная повседневная история. Потом появляется чудовище. Героиня заключает договор с маскотом. Немного мучается. Побеждает. Николай утверждал, что в его мире жанр позже постоянно пытался ломать эти шаблоны. Звучало любопытно. Но у нас всё было классически. На экране Селестия Клаудиус бежала в академию с тостом в зубах.

— Теперь уже можно спросить: почему я вообще должна была бежать в школу с хлебом во рту? Можно же встать раньше и поесть.

— Потому что школьница.

— И потому что идёт в школу, — добавил Николай.

Мы синхронно кивнули.

Селестия недоумённо моргнула.

Селестия с трудом приняла объяснение. В сюжете она была идеальной студенткой Академии Гетайро.

Учёба.

Спорт.

Друзья.

Всё безупречно.

Но одна тайна имелась.

— Лирфин. Мне скучно.

— Хранительница, даже если говоришь так, я ничего не могу поделать, мяу.

У неё был друг-дух. Обычно духи рождаются из природы. Но Лирфин появилась из драгоценного камня и считалась необычным исключением. Поэтому Селестия скрывала её от остальных. Лирфин выглядела как маленькая стилизованная кошка. Однажды просто упала перед Селестией по дороге домой. Они быстро подружились. И идеальная студентка стала регулярно жаловаться духу на обычные проблемы. Пока всё выглядело немного необычной, но вполне мирной студенческой жизнью. Но повседневность всегда ломается внезапно. После занятий на территорию академии с неба рухнул монстр-горилла. В моём прежнем мире обычные люди при виде чудовища, конечно, разбежались бы.

Здесь — нет. Это ещё и академия. Среднего монстра местные студенты способны сложить пополам. Поэтому сценарию требовалось объяснение.

— Ха-ха! Думаете, жалкая магия способна остановить меня?!

Массовка открыла огонь. Заклинания даже не царапнули монстра. Когда люди наконец заметили неладное, он любезно сам рассказал, хотя никто не спрашивал: его сила пришла из другого мира, и обычной магией её не победить. На самом деле рестлер просто выдерживал атаки за счёт чудовищной прочности. Но на экране выглядело убедительно. Преподаватели смогли немного ранить его. Только немного. Казалось, один монстр сейчас захватит всю академию. Камера вернулась к Селестии. И Лирфин внезапно предложила:

— Заключи со мной договор, мяу!

Селестия тут же согласилась.

Обманный контракт?

Нет.

Для первого сериала про девушек-волшебниц в этом мире слишком рано. Тем более настоящий счёт за этот контракт Селестия уже оплатила собственной репутацией. После исключительно доброго и выгодного соглашения в руке появилась палочка с сердцевидным камнем.

— …

Селестия на диване мгновенно сжала губы. Ещё бы. Сейчас начнётся сцена, которую мы запарывали сотни раз.

— Превращение!

Она уверенно выкрикнула слово. Палочка не отреагировала.

— Ничего не происходит.

— Заклинание неправильное, мяу. Нужно произнести формулу превращения, мяу!

— Какую?

— «Сияй, воля! Shining Willingness!» — мяу! Последнее «мяу» не повторяй, мяу!

По экрану не заметно. Но все, кто был на съёмках, прекрасно знали: маскот в этот момент едва не умирает от смеха. Мы сделали около тридцати дублей только потому, что призванный дух не мог не ржать. Наконец появилась сцена-рекордсмен по неудачным дублям.

— Сияй, воля! Shining Willingness!

Селестию охватил свет. Обычная форма академии исчезла. Появилось платье с оборками. Игрушечная палочка превратилась в боевые перчатки. Для боя одежда выглядела абсолютно неподходяще. Но преодолевать такие противоречия — работа девушки-волшебницы. Мэджикал Мари закончила превращение и объявила:

— Мэджикал Мари! Как падающая звезда, несущая надежду — я явилась!

Формулу превращения и представление нужно произносить обязательно.

Это важно.

И вот после этой сцены реакция клубной комнаты стала бурной.

— …

— Пф-ф!

— Ха-ха-ха-ха!

Все, кроме одного человека, захохотали. Выходит, Мари и правда распространяет мечты и надежду. Иначе откуда столько счастливых лиц?

— А-ха-ха! Всё-таки правильно я выбрала именно тебя контрактницей!

Даже настоящий дух Селестии, летавший рядом, катался по воздуху от смеха. Селестия прищурилась. И вышвырнула духа обратно в мир духов. Но я не позволил. Как ни крути, госпожа дух тоже член съёмочной команды. Она имеет право увидеть фильм до конца. Я подал знак Карлу. Тот мгновенно призвал духа обратно.

— Эй!

— Ха-ха-ха!

Селестия спрятала раскрасневшееся лицо в коленях.

— Сколько серий вы вообще планируете?

— Николай, сколько сценариев?

— Если каждый рестлер, с которым вы договорились, появится по четыре-пять раз — около ста. Если пойдёт хорошо и подключатся уже известные рестлеры или другие герои, которым нужна реклама, то потенциально до трёхсот.

Я посчитал. Одна серия в неделю. В году примерно сорок восемь рабочих недель.

— Поздравляю. До выпуска без работы точно не останешься.

— А-а-а-а-а!

По комнате разнёсся отчаянный вопль одной эльфийки.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Прошло два месяца с тех пор, как Серес стала девушкой-волшебницей. «Мэджикал Мари» спокойно добралась до восьмой серии. Серес получила то, чего хотела: прославилась. Имя Мэджикал Мари знали уже не только на острове, но и за его пределами. Заодно прославилась и Селестия Клаудиус — обычный облик Мари и актриса, которая её играла. Вот дальше начались странности. По виду сериал будто бы должен был нравиться прежде всего девочкам. Но Мари неожиданно оказалась очень популярна у мужчин. Это ещё можно было объяснить. Даже съёмочная группа признавала: монстры там получались именно такими, каких любят парни.

Настоящая проблема началась, когда популярность перестала различать возраст. Этого не предвидели ни я, ни Николай. Мы целились в студентов академии. А в восторг пришли совершенно неожиданные люди. Причина крылась в устройстве этого мира. Здесь рядом живут короткоживущие и долгоживущие народы, поэтому прожитые годы и психологический возраст далеко не всегда совпадают. Для человека семьдесят лет — возраст, когда уже ждут мудрости и спокойствия. А эльфу в семьдесят ещё впору ходить с учебной сумкой на дополнительные занятия. Поэтому в среднем короткоживущие народы психологически взрослели быстрее.

Если человек и эльф встретились десятилетними, а потом снова встретились в семьдесят, именно эльф чаще будет казаться более ребячливым. И тут случилось то, чего мы не учли. Семидесятилетний долгожитель советовал «Мэджикал Мари» своему ровеснику-человеку. Тот решал «разок глянуть». А потом оба вместе начинали фанатеть.

— Я же говорил, старший: не надо было так разгонять драки.

По словам Николая, виноват был я. Так уж вышло, что боевые сцены Мари ставил Йохан Прайс — человек, который слишком хорошо умеет бить других.

— Эй, ну кто так бьёт? Этим даже больно не будет. Смотри, покажу.

Началось всё с обычных подсказок. Поначалу я учил её ударам и пинкам, которые логично смотрелись бы у девушки-волшебницы. А потом незаметно начал всерьёз преподавать боевые искусства из прошлой жизни. Под моим руководством Мари превратилась в бойца смешанных единоборств, у которого ноги стали главным оружием.

— Ладно, тхэквондо ещё можно понять: в армии вас заставляли. А капоэйру вы где взяли?

— В прошлой жизни сам не умел. Несколько раз видел, но тело не позволяло повторить. А после перерождения попробовал — получилось.

По большому счёту любое единоборство всё равно сводится к тому, как эффективнее бить человека руками и ногами. Даже если школа не твоя, хорошего тела и глубокого понимания движений хватает, чтобы воспроизвести многое.

— Всё, что в прошлой жизни хотя бы раз нормально видел, сейчас более-менее могу повторить.

Память, конечно, где-то дырявая. Что не помнил, додумывал под себя. Но факт оставался фактом: наша Мэджикал Мари превратилась в такое чудовище, что на Земле спокойно могла бы выйти в клетку UFC.

— А Серес до этого была хранительницей духов, так что база у неё уже была. Показываешь — впитывает.

— Вы уверены, что мы всё ещё снимаем сериал про девушку-волшебницу?

— Поздно сомневаться. Я недавно спросил стариков в трактире, знают ли Мари. Они ответили: «А, тот отличный фильм про драки?» Значит, поезд ушёл. Теперь только нагло продолжать.

Я передал Николаю набросок постановки.

— В твоей Земле девушки-волшебницы совсем не дрались?

— Бывали и такие…

— Вот видишь. Значит, у нас самый что ни на есть каноничный жанр.

Вот так это теперь работает?

Николай посмотрел на рисунок и ненадолго задумался. Но если именно мы здесь закладываем основы жанра, спорить о «правильной традиции» действительно бессмысленно. Они вернулись к плану следующей серии. В эфире шла восьмая. А сейчас готовили примерно десятую. До сих пор сюжет был простым: Селестия жила обычной жизнью, появлялись монстры, Мари их побеждала и постепенно становилась сильнее. В первую очередь в рукопашном смысле. Сама Мари росла, а сюжет почти стоял на месте. Повтори это ещё несколько раз — зритель устанет. Поэтому мы решили наконец двинуть основной сюжет.

— Пора вводить одного из членов Совета.

— Но у нас как раз в этой серии выходит известная звезда, которую вы тоже знаете. Для рядового члена Совета он не слишком мощный?

Раньше монстров играли в основном новички «Королевства рестлинга». Теперь должен был выйти человек уровня Кинг Лайона и Биг Ивил Вулфа. Я опасался не нынешней серии. А того, как потом поддерживать рост угрозы.

— Но это один из десяти членов Совета. Почему он должен быть слабым?

— Ну есть же клише: первый показанный командир — самый слабый.

— А есть другое: внезапно появляется настолько сильный командир, что ломает всё ожидание.

— Ладно. Сюжеты ты умеешь лучше меня. Доверяю.

Я выбрал «Йохана» первым проектом именно потому, что там можно было особенно не усложнять драматургию. Тонкие сюжетные конструкции — не моя специализация.

— Основу я уже придумал. Почему этот член Совета пришёл к Мари и почему в конце оставит её в живых. Но мне трудно поставить бой так, чтобы его сила действительно шокировала. Сделаете эту часть?

— Запиши, какие тайны должны раскрыться и какие способности у него есть.

Теперь Николай передал заметки мне. Я закрыл глаза и представил столкновение. Минут через пять рука сама начала двигаться.

— Каждый раз поражаюсь. Обычно сложнее всего поставить именно бой, а у вас достаточно закрыть глаза — и сцена выходит как из автомата.

— Может, потому что в прошлой жизни слишком часто видел, как вокруг всё взрывается.

— А…

Николай отвёл взгляд. Стоило мне упомянуть прошлую жизнь, и он обычно реагировал именно так. Интерес ему был. Но он знал: перед ним бывший военный, переживший две мировые войны и погибший под обстрелом. Обычному гражданскому неловко расспрашивать. И это была не только жалость. В нём было и уважение к солдату, погибшему, защищая таких мирных людей, как он. Поэтому Николай до сих пор ни разу не ляпнул лишнего.

— Чего завис? Я пошутил.

Я криво улыбнулся и отдал готовую схему. Он нарочито громко оживился, будто пытаясь разогнать неловкость.

— Вау. С таким эпизодом мы запросто побьём свой рекорд рейтингов. Надо заранее попросить Башню ставить больше повторов.

— Не перехваливай. Ничего настолько грандиозного.

— Я серьёзно. Знаете выражение «куй железо, пока горячо»? Если хорошо покрутить повторы, до «Королевства рестлинга» мы, конечно, не дотянем… Но известность вырастет очень сильно.

— Если так — спасибо.

Возможно, он не преувеличивал. Когда сценарий был готов, мы пошли на площадку. На оставшемся на столе черновике одно слово было ещё и подчёркнуто.

«Побег».

С момента превращения Селестии в Мэджикал Мари прошло два месяца. Теперь она уже привыкла к двойной жизни. Обычно — отличница Академии Гетайро, Селестия Клаудиус. Появляется монстр — Мэджикал Мари. Название «девушка-волшебница» слегка вводило в заблуждение: магией она почему-то пользовалась заметно меньше, чем кулаками и ногами. Но само превращение было магическим. Значит, девушка-волшебница. А если героиня, имея выбор между атакующим заклинанием и прямым ударом, предпочитает хук и вертушку — это уже её личное дело. В конце концов, главное — победить монстра.

Так девушка, застрявшая где-то между магией и физической расправой и насчитывавшая восемьдесят девять лет, продолжала защищать остров. За это время она узнала часть прошлого Лирфин. Сердцевидный камень Лирфин оказался одним из кристаллов, найденных в центре метеорита, который тысячи лет назад прилетел из-за пределов мира. Это Селестия и раньше примерно подозревала. Главное было дальше. Таких камней существует десять. И сердцевидный камень Селестии — один из тех, которыми пользуется Совет Сумерек. Иными словами, магия монстров и магия девушки-волшебницы по природе не так уж сильно различались.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Совет Сумерек.

Таинственная злая организация, которая снова и снова угрожала академии. Услышав название от Лирфин, Мари растерялась. А следующая правда ошеломила ещё сильнее. Совет создали десять фракций, первыми обнаруживших сердцевидные камни. Магия, проходившая через них, меняла свойства. Она отличалась от обычной настолько, что могла даже подавлять чужую магическую силу. Совет использовал это, веками правя из тени и меняя ход истории. И искренне верил, что останется хозяином мира навсегда. Но кое-чего они не знали. У камней не было собственной воли. Зато было сознание. И однажды оно сломало все планы. В тот день член Совета, владевший камнем Лирфин, снова проводил исследования.

Один эксперимент случайно пробудил в кристалле волю. Лирфин выжала из себя всю силу и сбежала из лаборатории. А потом, как назло для Совета, упала прямо на остров Гетайро. Точнее — перед самой Селестией. Вот почему здесь начали появляться монстры. Совет пришёл за потерянным источником силы. И решил: лучше перевернуть всю академию вверх дном, чем позволить камню достаться чужим. Уверенность была не пустой. Монстры, чьи тела перестраивали магией сердцевидных камней, почти не реагировали на обычную магию. Но Совет опять ошибся. Он не ожидал, что человек, случайно подобравший камень, научится с его помощью побеждать монстров. Впрочем, оправдание у них было.

Даже после тысяч лет исследований они сами не умели полностью раскрывать силу камней. Кто поверит, что случайная девушка, подобравшая камень всего несколько месяцев назад, сможет победить их монстров? Лирфин — сознание сердцевидного камня — превратила невозможное в реальность. Не прошло и нескольких месяцев, как Мари фактически догнала технологии членов Совета. Она посмотрела на камень в ладони.

Сердцевидный камень Воли.

До сих пор Мари думала, что это сила, подаренная ради защиты академии. Теперь оказалось: именно из-за неё мир вокруг лишился покоя. Но вернуть Лирфин Совету уже невозможно. Она стала другом. Да и Совет, скорее всего, всё равно попытается уничтожить свидетелей. Настоящий вопрос был другим. Рассказать ли людям правду? Пока Мари разрывалась между честностью и дружбой, сердцевидный камень завибрировал. Теперь вместо кристалла связи она могла принимать вызовы прямо через него.

— Да, Мэджикал Мари слушает. Что случилось, менеджер?

С появлением монстров академия столкнулась с угрозой, какой раньше не знала. Руководство попробовало выработать меры и довольно быстро честно признало: собственных сил для таких противников не хватает. Тогда оно попросило о сотрудничестве Мари. Та согласилась. При студенческом совете немедленно создали отдел противодействия монстрам и пообещали полностью поддерживать девушку-волшебницу. За Мари даже закрепили отдельного студента-менеджера. Но сейчас из камня звучал не его голос.

— Госпожа Мари, беда!

— Президент?

Глава студенческого совета — фактически самый влиятельный студент Гетайро.

Услышав панику, Селестия вскочила с кровати.

— Что произошло? Монстр?

— Да! Он появился! Но этот монстр уничтожил статую первого ректора…

— Статую?

— Подождите… Что? Он только что сам сдался.

Над головой Мари словно возник огромный вопросительный знак.

Монстр появился. Разбил статую основателя академии. И добровольно сдался Службе порядка. Мари совершенно не понимала смысл.

— Лирфин. Как думаешь, чего он хочет? Есть хотя бы догадка?

— Ничего, мяу. Семья члена Совета, владевшего мной, всегда держала меня в лаборатории, мяу.

— Тогда остаётся поговорить лично.

— Сияй, воля! Shining Willingness!

— Мэджикал Мари — на сцене!

Даже в пустой комнате она добросовестно произнесла представление и полетела к тюрьме. У входа её уже ждала президент студсовета.

— Госпожа Мари.

— Где монстр?

— В самой дальней камере.

Мари вместе с президентом и бойцами Службы порядка спустилась вниз. Тюрьма Академии Гетайро находилась глубоко под землёй и выглядела так, будто права человека придумали в другом мире. Ни луча солнца. Можно было спросить, зачем учебному заведению такое. Но Гетайро постоянно была целью террористов. Эти камеры строили не для студентов. Сюда попадали те, кто пытался убивать студентов. Нынешнего пленника посадили на самый нижний уровень.

— Он хоть что-нибудь сказал до моего прихода?

— Кроме имени — ничего. Откуда пришёл, зачем — неизвестно.

— А имя?

— Называет себя Скарпул.

— Необычно.

Наконец они дошли до камеры. За толстыми прутьями сидел огромный мужчина.

Ноги.

Руки.

Лицо.

Даже макушка. Казалось, всё его тело состояло из шрамов.

— Выглядит обычным человеком…

У прежних монстров были руки, ноги и голова, но ни к одному человеческому народу их всё равно не отнесёшь. Крылатая горилла. Зверолюд-лошадь с волосами-щупальцами. Один взгляд — и ясно: чудовище. Скарпул, напротив, выглядел совершенно обычным человеком. Пусть и огромным. Но человеком.

— Ты ведь тоже выглядишь обычным человеком, а пользуешься такой силой-ой…

Хе-хе.

Скарпул услышал её шёпот и тихо рассмеялся. Низкий, тянущийся голос, словно из глубокой пещеры, не сочетался с человеческим лицом. До сих пор после имени он не говорил ни слова. Служба порядка мгновенно подняла оружие. А гигант не обращал внимания ни на арбалеты, ни на клинки.

Звон.

Скованный мужчина поднялся и, волоча цепи, подошёл ближе. Даже сидя он казался огромным. Встав, оказался настолько высоким, что головы студентов едва доходили ему до живота. Все знали: на нём цепи, подавляющие магию. Но даже так Служба порядка отступила на шаг. Мари осталась у решётки. Лирфин пискнула и спряталась за ней. Скарпул посмотрел сверху вниз.

— Мэджикал Мари. Хотел тебя увидеть-еть. Слышал, ты уничтожаешь передовые отряды Совета. Думал, ты будешь крупнее-е.

— Разочарован?

— Напротив-ив. Ещё интереснее. Как в таком маленьком теле помещается столько силы-ы?

— Всё благодаря воле и любви.

— Ха-ха! Да! Воля! Именно воля способна творить такое! Мать вытаскивает ребёнка из огня. Солдат прорывает фронт ради товарища. Чудо всегда рождается из человеческой воли! Значит, и твоё чудо родилось из неё. Прекрасно-о!

Речь постепенно ускорялась. Напряжение в коридоре росло. Мари спросила, уже чувствуя холодный пот:

— Теперь моя очередь. Зачем ты разбил статую и добровольно сдался? Чего хочешь?

Он будто ждал. Улыбка расползлась по лицу.

— Хочу стать ещё более великим-им.

— Что?

— Откуда берётся человеческое величие, девушка-волшебница?

Мари молчала.

— Тогда отвечу сам. Из преодоления невзгод. Человек становится велик, когда проходит через невзгоды и растёт. Всё, что нас не убивает, делает сильнее. Не так ли-и?

Слова для монстра удивительно вдохновляющие. Скарпул всё сильнее увлекался собственной речью, и голос становился быстрее и громче.

— Ради невзгод я и пришёл сюда! Разбил статую без помощи магии! Сам вошёл в тюрьму, чтобы снова почувствовать цену свободы! И…

— Служба порядка!

Наручники Скарпула заскрипели. По металлу побежали трещины. Президент отдала приказ. Арбалеты выстрелили одновременно. Скарпул не пытался уворачиваться. Принял всё. Как будто каждая рана станет ещё одной невзгодой, которая сделает его сильнее. И его мышцы действительно не дали болтам добраться до внутренних органов.

— Невозможно! Магия ведь запечатана!

— Хранительница, он идёт!

— Вижу!

— И чтобы познать поражение! Я пришёл к тебе-е-е, Мэджикал Мари!

Грохот!

Наручники и кандалы разлетелись. Скарпул бросился на решётку. Кулак прошёл через толстые прутья словно через бумагу и врезался Мари снизу в подбородок. Для такого тела он двигался невероятно быстро. Она даже не успела понять. В следующий момент уже пробила потолок тюрьмы и вылетела на поверхность. Из оставшейся внизу дыры до самого неба поднялся рёв:

— Я — Скарпул! Член Совета Сумерек, занимающий кресло «Невзгоды»! Я — твоё испытание, Мэджикал Мари!

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

[В следующей серии!]

Перед Мари внезапно появляется один из руководителей Совета Сумерек! Непонятная философия и подавляющее насилие обрушиваются на девушку-волшебницу. Первый настоящий кризис с того дня, как она стала Мари. Скарпул превосходит её и силой, и мастерством. Неужели на этот раз она проиграет?

Продолжение — в следующей серии!

— Следующую серию!

— У-у-у! Старший-ы-ый!

— Э-э… И что делать? — спросил Николай.

— Ничего. Пусть шумят. В прошлый раз от них веяло убийством, а сейчас нет.

— Эйли опять куда-то подвесили.

— Под ней дрова есть?

— Нет.

— Факелы? Бутылки с горючим?

— Тоже нет.

— Тогда балуются. Считай, просто подбрасывают её на руках.

Так прошла ещё неделя.

БАХ!

Земля взорвалась, и девушка взлетела высоко в небо. Розовые хвостики. Платье с оборками. Любой зритель узнавал Мари мгновенно. После огромного подъёма она рухнула обратно и едва успела сгруппироваться. Удар о землю выбил воздух из лёгких. За её спиной Лирфин вращала глазами после пережитой перегрузки. Гордость Мари — боевые перчатки — после прошлого удара были наполовину разбиты. Она в холодном поту смотрела на дыру, из которой должен был появиться Скарпул.

Бум!

Тот выпрыгнул из подземелья одним прыжком. От прежнего тяжёлого, медлительного гиганта не осталось ничего. Перед Мари стоял огромный мужчина с хитрой, мерзковатой улыбкой.

— Ну как? Понравилось приветствие?

— Кх… Это ты называешь приветствием?

— Конечно. Я ведь использовал лишь самое простое усиление тела.

Будто подтверждая слова, он слегка сжал кулак. Воздух вокруг руки исказился от собравшейся магической силы.

— Теперь веришь?

Мари сглотнула. По лбу прошла капля пота. Скарпул стряхнул магию и вдруг протянул руку. Она мгновенно отпрыгнула. А тот так и остался стоять с вытянутой ладонью.

— И что это значит?

— Рукопожатие. Перед боем прилично поприветствовать противника.

— …

Мари не подошла. Скарпул тяжело вздохнул. И исчез.

БАХ!

Нога появилась перед животом Мари и врезалась в него. Пока она была в воздухе, Скарпул схватил её за руку и перекинул через спину. Мари зажмурилась, ожидая удара об землю.

Топ.

Но вместо падения ноги мягко коснулись поверхности. Её рука всё ещё находилась в ладони Скарпула. Теперь они… пожимали руки.

— Что?..

Он широко ухмыльнулся, удовлетворённо потряс ладонь и отпустил. Отошёл на несколько шагов.

Тр-р-ресь.

И разорвал верх одежды, обнажая покрытый шрамами торс.

— Ой!

Мари, всё ещё совершенно невинная девушка, тут же прикрыла лицо ладонями. Скарпула это не интересовало. Он занял стойку. Одно колено чуть поднято. Кулаки у лица. Классический муай-тай.

— Ну что, станем друг для друга хорошим испытанием, девушка-волшебница.

БАХ!

Кулак Скарпула ударил в землю. Мари ушла на боксёрских шагах и, пока тот не восстановил стойку, серией врезала ему в печень.

Дон!

Усиленный магией кулак столкнулся с боком так, будто железо ударило о железо.

— Кх.

Печень — уязвимое место. А Скарпул только усмехнулся и хлестнул низким круговым ударом, будто собирался вымести землю. Мари подпрыгнула. Скарпул позволил вращению продолжиться и вторым оборотом ударил по ней уже в воздухе.

— А-а!

Чтобы не покатиться по земле, она включила полёт и стабилизировалась. Скарпул нахмурился.

— Странно.

Мари молчала.

— Ты с самого начала будто не можешь сосредоточиться. Та Мари, о которой я слышал, не должна быть настолько слабой.

Он погладил подбородок и посмотрел на дыру, из которой выбрался. Потом на девушку. Щёлкнул пальцами.

— А-а. Ты переживаешь за людей внизу?

— …

— Боишься, что я возьму их в заложники?

Он направился к дыре. Мари тут же опередила и встала между ним и проходом. Скарпул усмехнулся.

— Угадал. Не волнуйся. Людей внизу я не трону. Они не способны стать моим испытанием.

— И почему я должна верить?

— Не веришь — сменим место. Мне интересна только ты.

Она ещё раз посмотрела вниз. И кивнула. Скарпул поманил за собой.

Они переместились и продолжили бой. Теперь, когда Мари не отвлекалась, её удары начали понемногу достигать цели. Но разница оставалась огромной. Настоящая сила Скарпула была не в размерах и не в чудовищных мышцах. Это лишь приятное дополнение. Главное — гибкость и скорость. Он двигался как балерина. Мог атаковать и защищаться из любого положения. Лёжа, вверх ногами, во вращении, с выгнутой спиной и даже на коленях. И сила удара почти не менялась. Мари чувствовала, как рушатся сами основы знакомых ей единоборств, и всё же понемногу накапливала урон.

Бах.

Она попадала пять раз — одного удара Скарпула хватало, чтобы сравнять счёт. Мари сжала ноющую руку и посмотрела на него.

— Хе-хе-хе.

Скарпул явно наслаждался встречей с достойным противником. Сломанный нос, выбитый зуб — а улыбка всё равно не исчезала. Это уже нельзя назвать ничем, кроме безумия.

— Пора заканчивать.

Он поднял кулак над головой. Мари даже не понимала, к какой школе относится такая стойка. Кулак упал сверху. Она увернулась. Второй удар — с другой стороны. Снова ушла. Последним пришёл пинок. Тоже мимо.

«Отлично. Теперь…»

После удара ногой неизбежно появляется окно. Она собиралась контратаковать. Но внезапное предчувствие заставило вместо этого пригнуться. Нога прошла по месту, где только что была голова. А её владелец уже находился сзади. Скарпул стоял вверх ногами, словно брейкдансер, и бил из стойки на руках. Ещё один пинок в пустоту — и он вернулся на ноги.

Улыбнулся.

— Чутьё хорошее. Посмотрим, насколько долго тебя хватит.

Мари не увидела момента, когда он оказался за спиной. И это по-настоящему испугало. Слева пришёл новый удар. Она перекатилась и чудом избежала. Только теперь поняла, что он имел в виду под «закончим». После этих слов Скарпул перестал делать паузы. При тяжёлых атаках неизбежно возникают паузы на движение, дыхание и восстановление. Он выбрал самый прямой способ убрать одну из них: перестал дышать.

— Лирфин! Защита!

— Поняла!

Мари уже сталкивалась с подобной скоростью. Две серии назад появился монстр-таракан, который носился так быстро, что глаз почти не успевал замечать. Он врезался — отскакивал — снова врезался. Реакции Мари не хватало. И тогда она придумала защиту от атаки, которую невозможно увидеть. Барьер, возвращающий удар атакующему. Таракан на нём и погиб. Значит, сработает снова. Мари точно поймала момент.

— Miracle Barrier!

Лирфин вспыхнула. Вокруг Мари сомкнулся прозрачный купол. Скарпул увидел слишком поздно. Кулак уже влетел в поверхность.

«Есть!»

Барьер вернул ему силу удара. Скарпул посмотрел на покрасневшую руку. И улыбнулся.

— Хорошая боль.

Поднял кулак. И ударил снова.

Ещё.

Ещё.

Каждый раз барьер возвращал ему удар. Он не обращал внимания. Серия продолжалась пять минут. Дыхание стало тяжёлым. Кулаки — кроваво-красными. Но удары не прекращались.

Хр-р-р.

По куполу пошла трещина. Примерно на шестой минуте барьер начал разрушаться. Лицо Мари побелело. Скарпул, наоборот, обрадовался и начал бить ещё яростнее.

«Что делать?»

И тут он оступился.

— Упс!

Пиная купол, поскользнулся и упал на спину. Сразу вскочил. Но Мари уже поняла.

«Он не умеет летать!»

За весь бой Скарпул ни разу не использовал полёт. Из подземелья он выпрыгнул. По городу бежал, перепрыгивая через здания. Даже сейчас, когда потерял равновесие, не завис в воздухе, как сделала бы она. Он просто упал. Вот она, слабость. В тот же момент барьер разлетелся. Мари ушла от пробившего купол кулака и снизу ударила ногой.

— Кх!

Скарпул не успел уклониться — слишком долго не дышал. Его подбросило высоко. Мари полетела следом и ударила ещё раз. В воздухе, без магии полёта, его фантастическая гибкость почти не помогала. Он беспомощно пытался перестроиться, а Мари продолжала поднимать его всё выше. Почти до стратосферы. Там она встала ногами ему на спину.

— Неужели…

— Готовься!

И начала разгон. Скарпул, прижатый сверху, не мог сопротивляться перегрузке и падал к земле как метеор. Воздух вокруг разогрелся. За телом протянулся огненный хвост.

— Stardust Impact!

Звезда ударила в побережье. Огромный взрыв поднял воду и песок. Когда пыль улеглась, Скарпул лежал под ногами Мари. Она, покрытая землёй и копотью, подняла два пальца в фирменном знаке победы. За спиной садилось солнце.

Скарпул был побеждён. На остров вернулся покой. После падения командира даже обычные монстры, которые раньше появлялись примерно раз в неделю, на время исчезли. Серес наконец снова жила как обычная студентка.

— …

— Серес?

— …

— Студентка Серес!

— Да! Да!

Правда, после боя усталость не сразу прошла, и иногда она засыпала на лекциях.

— Вы плохо себя чувствуете?

— Нет, простите.

— Хорошо. Извиняться не нужно. Студенты тоже устают. Если станет хуже, просто идите в медпункт, не спрашивая разрешения.

— Спасибо.

Она была известной отличницей, поэтому преподаватель не ругал, а скорее переживал. Серес немного неловко улыбнулась и вернулась к занятиям. Наверное, и это — счастье обычной жизни. В тот день небо было особенно ясным.

Камера переносилась в открытое море.

— Состояние преступника?

— Норма!

— Крепления?

— Без нарушений!

— Двери?

— Закрыты!

— Отлично. Хорошая работа.

Посреди огромного корабля рыцари отдали друг другу честь. Глубже внутри, в камере с толстыми решётками, сидел Скарпул. Цепи были несравнимо мощнее академических. Прутья — толщиной почти с человеческую талию. А вокруг стояли тяжеловооружённые рыцари.

— Господин рыцарь-арь. Куда мы направляемся?

Тишина.

— Академическая тюрьма меня не удержала, значит, решили вывезти?

Тишина.

— Дайте угадаю. Империя хочет посадить меня в знаменитый подземный Тартар. Верно?

Тишина.

— Эх. Скучные нынче люди. Никто слушать не умеет.

Это были рыцари, присланные с материка. На провокации они не отвечали. Только стояли готовые немедленно подавить любое подозрительное движение. В камере на время стало тихо.

Ненадолго.

— Господа рыцари. Знаете лучший способ понять цену свободы?

Тишина.

— Раз не отвечаете, скажу сам.

Рыцари напряглись. Скарпул улыбнулся.

— Сесть в тюрьму,

а потом сбежать.

Дежавю.

Они знали, что случилось в Гетайро, и не стали ждать. Атаковали сразу. Но Скарпул разорвал нынешние цепи с совершенно другой скоростью, пробил прутья и начал складывать рыцарей вместе с доспехами. Последний оставшийся человек прошептал:

— В отчёте… такого не было…

— Тогда я использовал только усиление тела.

— Невозможно… Зачем?!

— Если бы я сразу дрался всерьёз, какое же это испытание?

То есть ради побега с корабля он уже считал допустимым постараться. Рыцарю от этого комплимента было не легче. Скарпул поднял обе руки над головой. Последний защитник мгновенно понял.

— Всем! Готовиться к затоплению!

Кулаки упали на пол. Корабль раскололся пополам.

Скарпул вместе с обломками ушёл под воду. За ним отправили поисковые группы. Ясновидение работало круглосуточно. Стоило ему поднять голову над водой — заметили бы сразу. Неделю в море не нашли ни единого человека.

— Уже должен быть мёртв.

На всякий случай оформили как пропавшего без вести. Поиски свернули. И только после того, как последний корабль ушёл, посреди моря появилась голова.

— Фу-у! Даже для меня неделя без воздуха тяжеловата.

Сказал это человек, который вообще не выглядел уставшим. Он снова нырнул. Глубоко на дне располагалось отделение Совета Сумерек.

— Господин член Совета! Где вы были?!

Секретарь почти бросился к нему.

— Хотя бы сердцевидный камень берите с собой! А если случится что-нибудь опасное?!

— Я пошёл искать невзгоды. С камнем это уже не невзгоды.

— …

Оставив потерявшего дар речи секретаря, Скарпул вошёл в кабинет. Уселся в кресло. Покатал в ладони небольшой осколок драгоценного камня. Улыбнулся хищно.

— Девушка-волшебница…

Камера приблизилась. В его зрачке отразился фиолетовый сердцевидный камень.

— Следующую серию!

— У-у… Старший…

— И ведь сняли продолжение — всё равно, блин, орут.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Оставив Эйли привычной толпе фанатов, я вернулся к договору с Башней. После прошлой серии школа укрепления тела получила вал просьб о повторах. От тех, кто пропустил эфир. От тех, кто хотел посмотреть ещё раз. От новых зрителей, которые пришли именно из-за этой серии и теперь хотели начать с первой. Причина успеха Скарпула была простой. Его играл один из самых популярных рестлеров «Королевства рестлинга».

Пятое место рейтинга.

Ринговое имя — Джаггернаут.

Настоящее — Друл Стардом.

Орк.

Его стиль строился на чудовищной выносливости и грубой силе.

Не разбирать технику соперника.

Не перехитрить.

Просто выдержать всё и раздавить массой.

Такая борьба била прямо по мужской романтике и первобытному восторгу. Когда Друл подал заявку на «Мэджикал Мари», я удивился. В отличие от новичков, ему не требовалась реклама. Но оказалось, цель другая.

— Из-за моего поведения на ринге люди думают, будто я тупой и никаких техник просто не знаю.

Он хотел изменить образ. У орков и так репутация народа не самого книжного. А Друл ещё и выигрывал одной массой. Но сам он прошёл гору подготовки, прежде чем получил право работать в Святилище. Для орка — вообще элитный актёр. Я прекрасно понимал. Образ актёра напрямую определяет, какие роли ему предложат. Приглашая Друла, я рассчитывал перетянуть к Мари процентов пять зрителей рестлинга. Получили двадцать. Школа укрепления тела теперь визжала от счастья: после «Королевства рестлинга» у неё появился второй мощный источник дохода. Я держал во рту ручку и просматривал новую сетку эфира.

— Хм… Это нормально?

Первое место по рейтингам у школы — рестлинг. Второе — стремительно догоняющая Мари. «Королевство рестлинга» по просьбам зрителей уже показывали пять дней в неделю. Если я подпишу новый договор, сериал тоже начнут крутить почти так же часто.

«Так тут скоро начнётся настоящая рестлинг-оккупация».

Я подумал. Пожал плечами.

«Если зрители сами хотят — какая разница».

Подписал.

Ожидаемый доход «Мэджикал Мари» теперь вырастет в несколько раз. С этими деньгами можно многое. Переделать клубную комнату. Начать новый бизнес. А если я внезапно стану мерзавцем — вообще потратить общественные деньги на личные хотелки. И я действительно был человеком, который честно слушает собственные желания.

«Ура. На следующую серию ещё больше денег».

Просто почти все желания у меня почему-то сводились к реинвестициям. Так в голове Алана «Мэджикал Мари» постепенно превращалась во что-то большее, чем сериал про девушку-волшебницу. Дверь клуба внезапно распахнулась.

— Старший. По-моему, теперь реально проблемы.

— Что? Толпа костёр развела?

— Нет…

— А что?

— Служба порядка пришла.

А этим чего?

— В девятой серии «Мэджикал Мари», вышедшей семнадцатого числа, ваша студия изобразила Службу порядка Академии Гетайро как некомпетентную структуру. Её достоинство и авторитет напрямую связаны с общественной безопасностью и дисциплиной академии. Мы опасаемся негативного воздействия произведения. Просим представителя студии Bon Voyage незамедлительно прекратить показ либо внести соответствующие изменения.

Девушка ворвалась в клуб и без приглашения зачитала жалобу. Я слушал и думал:

«Это ещё что за хрень?»

Есть выражение: «за глаза и короля ругают». В большинстве демократий с этим, конечно, проблем нет. А вот в диктатуре — наоборот. А что происходит в средневековой монархии, где о демократии никто даже не думает? Удивительно, но многие монархии относились к ругани в адрес правителя довольно спокойно. Для диктатора массовое недовольство опасно — оно подрывает политическое основание власти. Монарх держится на крови и традиции. Если его положение рушится просто от пары злых шуток, значит, и так всё плохо. Пытаться запрещать каждое ругательство — только создавать лишнюю проблему.

В этом мире, пока ты не подходишь к императору лично и не начинаешь оскорблять его в лицо, обычно всем плевать. Дядя-император сам иногда ходил на сатирические спектакли. Однажды актёра вообще пригласили во дворец, и тот прямо перед ним показывал жёсткую чёрную комедию. Ни разу за это никого не судили за оскорбление престола. Тогда вопрос: что должна представлять собой Служба порядка, если даже императора здесь можно высмеивать, а она пришла давить киноклуб из-за одной сцены? Не знаю. Самому стало интересно. Я вежливо проводил посланницу. И поднял кристалл связи.

— Эта жалоба отражает официальную позицию Службы порядка или это самодеятельность отдельного человека?

Первый вопрос, который я задал начальнику Службы. Когда-то Леон учил меня говорить намёками: сравнивать человека с волком или имперского дракона использовать как образ. Я такие обороты не люблю. Красивыми обходными фразами пользуются, когда не хотят отвечать за прямые слова. А я либо молчу, либо говорю то, за что готов отвечать. Так меньше шансов породить ещё больше недоразумений. Иначе говоря, ради собственного произведения я был готов врезаться даже в академическую Службу порядка. Любая попытка цензурировать моё кино — личный вызов. Начальник это понял. Ответил после короткой паузы.

— Даже орёл с самым широким зрением не может уследить за каждым падающим пером.

— Лучше скажите прямо. Я человек необразованный и ваши метафоры понимаю плохо.

— …Это самодеятельность новичка.

— Насколько далеко мне разрешено зайти?

— Мы направим официальное письмо, что действия студента не отражают позицию Службы порядка. Но каждый год находятся первокурсники, у которых слишком много рвения. Прошу, проявите умеренность.

— Подумаю.

Я отключился и взял жалобу.

— Ясно.

Внизу было подписано:

«От сотрудника Службы порядка».

На первый взгляд — будто весь орган. Но при официальной позиции стояло бы «от имени Службы» или подпись руководителя. Похоже, ребята хотели воспользоваться авторитетом Службы, но испугались подписываться именем начальства. Если киноклуб дрогнет от названия — победа. Если по глупости объявит войну всей Службе — тоже неплохо. Даже если поймёт хитрость, что сделает обычный студенческий клуб против Службы порядка?

«Мелкие ещё, а уже такие игры затевают».

Они не учли одной вещи. Я не тот человек, чьи решения всегда укладываются в расчёт. Жалоба отправилась в уничтожитель. Из ящика я достал другой бланк.

«Заявка на дуэль».

Пора ненадолго вспомнить, почему меня называли отморозком рода Прайсов.

— Снова дуэль?

— Что с первокурсниками в этом году?

— Не с ними. С одним.

— Опять Прайс?

— У этого человека вообще бывают спокойные дни?

Говорили — и всё равно шли к арене. На свете мало зрелищ приятнее пожара и драки.

— С кем дерётся?

— Со Службой порядка.

— С одним человеком?

— Нет, все первокурсники Службы плюс один старшекурсник.

— Это храбрость или высокомерие?

— Высокомерие. Как он один их победит?

— Правда? Тогда поставите на поражение Алана?

— А? Кто… В-ваше Высочество!

Двое студентов, обсуждавших Прайса, в ужасе обернулись. Рядом стоял Леон и с доброй улыбкой слегка наклонился к ним. Оба учились на факультете политики и лично знали принца. Алан Прайс — ближайший друг и практически названый брат Леона. Не решит ли принц, что они оскорбили его человека? В голове у двоих уже рушилась будущая карьера. Они начали сбивчиво оправдываться. Леон только спокойно смотрел.

— Не беспокойтесь. Что бы вы обо мне ни думали, за такие разговоры я не стану вам вредить.

— Но, Ваше Высочество…

— Или вы действительно считаете меня настолько мелочным?

— Ни в коем случае!

Он усмехнулся и сел рядом. За ним устроилась съёмочная команда Bon Voyage. Для двух дворян соседство с принцем стало отдельным стрессом. Леон сказал, что не обиделся. Но разве общество работает так просто? Увидев их лица, он тихо рассмеялся и позвал торговца.

— Лимонад пьёте? Берите. И заодно представьтесь нормально.

То есть:

«Я правда не держу зла».

Только теперь они немного успокоились и приняли напитки. Выслушивая их представления, Леон тихо пробормотал:

— Ох уж эти дворяне…

Хотя сам находился на самой вершине аристократии. Но и ему дворянская манера общения часто казалась неэффективной. Сказал простую фразу — человек начинает искать скрытый смысл. В итоге именно мелочи порождают больше всего недоразумений. Конечно, такое поведение сформировалось не из воздуха. Чем сложнее общество, тем больше намёков и вторых смыслов. Но если всю жизнь живёшь внутри этого, устать легко. И в этом смысле Алан был для Леона прекрасным другом. Это был единственный человек, с которым Леон мог говорить прямо и не искать двойного дна. Наверное, пока Алан рядом, Леон хотя бы не начнёт подозревать весь мир. Он вернулся к разговору.

Когда принц несколько раз ответил без церемоний, молодые дворяне тоже немного расслабились. И внезапно оказалось, что как придворные рассказчики они очень неплохи. Политические способности ещё предстоит увидеть. А хорошая речь и умение развлекать при дворе тоже служат оружием. Может, они останутся пустыми сплетниками. А может, когда-нибудь станут тайными ушами и голосом императора. Леон мысленно повысил оценку. Наконец один рискнул задать вопрос:

— Ваше Высочество, можно спросить, почему вы пришли на эту дуэль?

Мозг Леона мгновенно включился.

«Что он этим хочет узнать?»

«Есть ли здесь политический подтекст?»

«А. Точно. На прошлую дуэль я не пришёл. Он просто любопытствует».

Леон едва заметно усмехнулся над собой.

— Прошлый поединок должен был закончиться за несколько секунд. А этот обещает настоящее шоу.

— Простите?

— Смотрите. Актёр уже выходит. Я лучше не стану портить представление.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Сам Алан об этом не знал, но Леон давно делил его состояние на три режима.

Добрый Алан.

Серьёзный Алан.

И безумный Алан.

Добрый Алан в целом вежлив, добр и редко переходит границы. Да, иногда творит странное. Но обычно это ещё можно списать на избыток энергии и любовь к розыгрышам. Большую часть жизни Алан проводит именно в таком режиме. Серьёзный Алан появляется в бою или на задании. Спарринги с рыцарями во дворце. Охрана Леона. Ситуации, когда перед младшими нужно выглядеть достойно. Тогда исчезают шутки. Остаётся холодная эффективность. Даже юмор становится сухим и немного мрачным. Иногда от этого не по себе. Но в целом просто человек чётко разделяет работу и отдых.

Проблема — третий режим.

Безумный Алан.

Когда он включится, не знает даже Леон. Если вывести правило из прошлых случаев и собственных слов Алана, его можно описать так:

«Если кто-то без причины ведёт себя как хер, я дам ему причину».

В этом состоянии Алан неуправляем и непредсказуем. На пятнадцатилетии Пиа один молодой дворянин грубо разговаривал рядом с ним — и оказался посажен в землю по пояс в дворцовом саду. На вступительной церемонии случился знаменитый фокус с ручкой. Но одно правило существовало даже здесь.

Учение ордена Риктуса.

Безумный Алан, следуя богу развлечений и игры, устраивал полноценное представление — а потом совершенно искренне прощал противника. То, что противник на участие в представлении не соглашался, никого не волновало. Со стороны это выглядело как обычный тибэггинг. И именно поэтому Алана прозвали Отморозком Прайсов. Справедливость он вроде бы восстанавливал. Просто делал это настолько ярко и безумно, что иначе как психом его уже не назовёшь. Нынешняя дуэль со Службой порядка идеально подходила под условия третьего режима. Леон с интересом смотрел на арену. Иногда представления лучшего друга удивительно хорошо восстанавливали его веру в человечество.

Стадион для студенческих дуэлей. Громкий голос ведущего прокатился по трибунам.

— Представляем участников! Синий угол — Служба порядка!

На арену под крики студентов вышли первокурсники Службы. Можно удивиться, почему их вообще встречают аплодисментами. Но здешняя Служба порядка — не просто люди, которые следят за формой и поведением. На ней лежат безопасность острова, общественный порядок и спасательные операции. Почти полиция и пожарные Гетайро одновременно. Процент раскрываемости у них высокий. При любой аварии они первыми лезут в опасность. Поэтому репутация у Службы была хорошая. Неудивительно, что первокурсники, вступившие туда из восхищения старшими, разозлились на мой сериал. Старшие каждый день рискуют собой ради острова. А какая-то передача показывает их бесполезными.

Несправедливо.

Я это понимал. Если бы в прошлой жизни я сидел на фронте, а дома шёл фильм, изображающий военных отбросами, я бы тоже взбесился. Даже если товарищи сказали бы: «Да плюнь». Так что сама обида мне понятна. Тогда почему включился режим отморозка? Потому что они потребовали снять моё произведение с эфира. Попросили бы в одной из следующих серий показать Службу достойно — я бы согласился. Но из-за одной неприятной сцены требовать отмены трансляции?

Нет.

Я не настолько святой, чтобы спокойно терпеть обиженок, которые считают собственный дискомфорт основанием для цензуры. И если впереди таких будет ещё много, лучше сразу устроить запоминающийся урок.

— Красный угол! Алан Прайс!

Я вышел из комнаты ожидания. В ответ получил смесь криков и свиста. Аплодисменты и освистывание — примерно два к восьми.

Почему меня не любят?

Всё из-за образа. Само прозвище «Отморозок Прайсов» формально не считалось тяжёлым оскорблением. Но слово есть слово. Те, кто слышал прозвище раньше, чем встречал меня, нередко заранее представляли хулигана. А дел внутри академии уже хватало. Фокус с ручкой на церемонии. Кража документов из преподавательской меньше чем через месяц. Задержание Службой порядка. Студенты факультета героев, которые видели меня каждый день, постепенно перестали верить слухам. Но академия огромная. Людей, которые только слышали истории, намного больше. И вот этот тип выходит драться со Службой порядка. Конечно, публика заранее не на моей стороне. Мне было всё равно. Я пришёл сюда по делу.

На другом конце стояли восемь противников. Семь первокурсников. И один второкурсник. Я прищурился и посмотрел туда, где сидел начальник Службы.

«Ты же сказал — самодеятельность новичков».

Тот сложил ладони в извинении и поклонился.

«Простите. Потом компенсирую».

Ладно.

Если награда станет лучше, один старшекурсник не испортит шоу. Я осмотрел оружие команды. Прикинул варианты. И решил.

Сегодня — рестлинг.

Тем более претензия у них как раз к сериалу, построенному на рестлерах. Хорошая возможность рассказать о прекрасном. Биг Ивил Вулф завыл.

Внутри моей головы.

Перед началом рефери проверил условия. Если Служба порядка победит — «Мэджикал Мари» попадает под её цензуру и при необходимости может быть снята с эфира. Если побеждаю я — получаю официальные извинения и письменное обещание больше не вмешиваться. Условия подтвердили. Рефери развёл стороны.

— Готовы?

Служба кивнула. Я поднял палец.

Тайм-аут.

Сначала нужно было разогреть зал.

«Сейчас покажу вам, почему Биг Ивил Вулф способен собрать половину публики против самого Кинга».

Я вышел вперёд и пару раз размахнул руками, приглашая зрителей шуметь. Реакция пока прохладная. Тогда ткнул пальцем в Службу. Повернул кулак большим пальцем вниз. Жест «палец вниз». Фирменное оскорбление Биг Ивил Вулфа. Те, кто смотрел рестлинг, мгновенно заорали. Лица противников стали мрачнее. Один явно собирался броситься вперёд, и товарищам пришлось его удерживать.

Отлично.

— О-о! Алан Прайс с первых секунд забирает зал! Может, сегодня будет интереснее? На прошлой его дуэли я половину заготовленных реплик даже использовать не успел!

А-а.

Это тот же ведущий, который комментировал мой бой с Эйла… нет, с Эйли. Тогда и правда всё закончилось слишком быстро. Я показал ему большой палец и дважды ударил себя по груди. Жест Кинг Лайона.

— Мне?! Вы сейчас со мной разговариваете?!

Я кивнул.

— Вот это шоу! Дамы и господа! Сегодня участник обещает полноценное представление! Наконец-то после начала учебного года будет бой, который не закончится раньше вступления!

Соотношение поддержки слегка выровнялось. Теперь крики и свист — примерно пятьдесят на пятьдесят.

Хорошо.

Пора.

Мы дали знак. Флаг рефери опустился.

— Начали!

Первым сорвался тот самый горячий первокурсник. Огромный меч. Сблизившись, он взмахнул снизу вверх.

«Спешит».

У двуручного меча прекрасная дальность и сила. Но если мастерство не чудовищное, после каждого движения остаётся заметное окно. Поэтому нормальный боец не несётся вперёд, размахивая им как дубиной. Держит расстояние. Дёргает противника. А заканчивает, когда есть шанс. Если хочешь использовать двуручник в рывке, научись обращаться с ним как с ножом. Этот парень не умел.

Дзынь!

Я ударил кулаком по плоскости клинка и сместил траекторию. Пока он застыл после взмаха, вошёл внутрь и предплечьем снёс шею.

— Лариат Алана! Гарет теряет меч!

О.

Ведущий смотрит рестлинг. С таким человеком работать приятно. Гарет поднялся. Даже вставал, стараясь не показывать мне спину.

Хороший инстинкт.

Но сейчас — ошибка.

Он сам предоставил удобную ступень. Я бросился вперёд. Наступил на его правое колено. И в прыжке коленом ударил в висок.

— Shining Wizard! Не думал, что кто-то из студентов способен провести такое в настоящей схватке!

Практичность рестлинга? Если умеешь — работает. Гарет закатил глаза и вылетел из боя. Я повернулся к трибунам и поднял руки буквой Y.

— Алан! Алан!

— Ублюдок…

Даже сквозь шум я услышал шёпот за спиной. Тут же в затылок полетела серия арбалетных болтов.

— Бу-у-у!

Напасть, пока человек работает с публикой? Поздравляю: теперь ты злодей. Не оборачиваясь, я ушёл кувырком и бросился к стрелку. Сначала, конечно, указал на него пальцем.

Продолжение шоу только начиналось.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Служба порядка всё-таки умела действовать по правилам. Перед арбалетчиком мгновенно вырос щитоносец. Болт тем временем обогнул его тело и полетел ко мне по кривой.

Всё замедлилось.

Я вдруг придумал хорошую сцену.

Улыбнулся.

Перед попаданием резко закрутил корпус и ушёл от болта. Одновременно вокруг меня вспыхнули искры. Что-то между сценическим светом и фейерверком.

Простейшая световая магия.

Практической пользы — ноль.

Зато красиво.

Вращение перешло в удар пяткой. Каблук встретился с подбородком щитоносца.

БАХ!

В момент контакта вспыхнул маленький взрыв. Голова противника резко отлетела назад.

— О-о! Прекрасный rolling savate! А что за взрыв?! Выглядит так, будто это чудовищно больно!

Биг Ивил Вулф иногда добавлял такой эффект к особенно удачным попаданиям. Публика обычно сходила с ума. Щитоносец явно не ожидал, что уклонение и атака будут одним движением. Рухнул сразу. Но арбалетчица не дрогнула. Даже пока товарищ падал, стреляла ему почти поверх головы. Похоже, рассчитала момент: когда щитоносец рухнет, болт внезапно появится из слепой зоны. Если бы я зависел только от зрения, вышло бы неплохо. Но магия в снаряде и неубранное намерение убить чувствовались без глаз. Снова короткий «замедленный кадр». Можно уйти в сторону. Но тогда арбалетчица отступит и снова увеличит дистанцию. К тому же обычное уклонение некрасиво. Поэтому я выбрал путь, которого она не ожидала.

Падающий щитоносец стал трамплином. Я наступил на него и взлетел. Арбалетчица, слишком сосредоточенная на прицеле, заметила исчезновение цели поздно.

— Мириэль! Сверху!

Когда она подняла голову, моя тень уже закрывала свет. Я упал всем телом.

Бум.

Потом заметил прямо перед собой её ногу. Поставил свою как рычаг. И снова лёг на землю, демонстративно скрестив руки.

Хруст.

— А-а-а!

В колене что-то порвалось.

— Body press — и сразу скользящий deathlock! Сегодня глаза действительно отдыхают!

Этот ведущий нравится мне всё больше. Я показал большой палец за спину. Он сияюще улыбнулся и ответил тем же. Вот теперь начинается настоящее шоу. Я поднялся, схватил обездвиженную Мириэль за обе ноги и начал вращаться. Её тело пошло следом. Набрав скорость, можно было просто отпустить. Но обычный giant swing скучен. Я перехватил обе ноги одной рукой и стал крутить девушку как нунчаки. Через плечо. Через бок. Один оборот вокруг тела, будто тесто для пиццы. И наконец бросок во всю команду, как фрисби.

— Невероятно! Легендарная техника, которую и в «Королевстве рестлинга» увидишь редко! Bloody Canopy!

Товарищи остановились, чтобы поймать летящую девушку. Пока они проверяли её состояние, я не выдержал и пару раз ударил себя по предплечью, изображая бодибилдера. Поддержка трибун стала ещё громче.

— Как можно так обращаться с женщиной?!

Один из друзей Мириэль закричал на меня. Он не понимал. Это ещё очень мягкая версия. Настоящий Bloody Canopy — это когда человека крутят до крови изо всех отверстий, периодически пропускают между ног для издёвки и несколько раз вбивают в землю. Кровь летит по кругу и образует над исполнителем своеобразный купол. Отсюда название. Со студенткой я, конечно, ограничился безопасной мини-версией. Ведущий тоже понял и тут же встал на мою сторону:

— Это вообще не настоящий Bloody Canopy! Если уж давать имя — всего лишь Mini Canopy!

Но Службе было не до тонкостей.

— Сколько ещё ты собираешься над нами издеваться?!

Кто-то кричал мне в спину. Я игнорировал. Похоже, предыдущие ошибки их всё-таки чему-то научили. Сразу бежать никто не решался. Но дальний боец выбыл, а значит, стоять вечность тоже нельзя.

«Тогда заставим прийти».

Я разорвал верх одежды. И начал позировать как бодибилдер. Спиной к противникам. Провокация сработала. Чьё-то присутствие приблизилось. Я продолжал работать на публику, но всё внимание держал сзади. Судя по отсутствию оружия, ещё один рукопашник.

Отлично.

Есть подходящий приём. Он вошёл почти в радиус вытянутой руки.

Ещё немного.

Ещё.

Сейчас!

Я подпрыгнул назад и обвил рукой его шею. За это получил пару ударов по рёбрам.

Терпимо.

Падая, потянул его за собой. Только я ложился спиной. А он — головой вперёд. Удар земли прошёл через мою руку прямо в челюсть и шею.

— RKO!

Что тут объяснять.

Не фирменный приём Волка, но в «Королевстве рестлинга» один из самых известных финишеров. А после финишера по неписаным правилам вставать нельзя. Ещё один студент выбыл. И тут на его тело легло исцеление.

— Что?

На похоронах есть вещь, которую делать неприлично.

Воскресать.

По похожей логике, если получил финишер и не поставил заранее соответствующий сюжетный флаг — подниматься тоже дурной тон.

«Поздравляю. Это ты убил его во второй раз».

Я указал пальцем на священника, который слишком вовремя вылечил товарища. А затем сцепленными ладонями ударил поднимающегося рукопашника по голове.

БАХ!

Огромная вспышка. Тело мальчишки вдруг отскочило вверх.

— А?

— А-а?

Удивительно?

Ударил человека вниз — а он улетел вверх. Такое и у меня получается только под правильным углом. Я на секунду меняю модуль упругости участка пола и превращаю его в батут. Со стороны выглядит так, будто играю человеком в баскетбол. И, кстати, это не техника Волка. Её придумал один из его учеников — обезьяний зверолюд с растягивающимся телом. Тот умеет делать такое из совершенно невозможных положений. Мне сложнее. Я поймал подлетевшего студента и снова уронил. Но теперь моё колено оказалось прямо под его позвоночником.

Хруст.

Вокруг колена вспыхнули красные искры — как будто кровь.

— О-о…

— У-у…

— Backbreaker… Комментировать трудно. У меня даже собственный позвоночник сжался.

Упс.

Похоже, слишком жестоко. Провал по шоу. Я почесал затылок и извинился перед публикой жестом. Парень тем временем исчез частицами света, почти никому не интересный. Второкурсник всё это время стоял в стороне со скрещёнными руками. То ли считал, что нападать толпой некрасиво. То ли просто не умел работать вместе с младшими. Я поманил его пальцем. Бровь дёрнулась. Сам он не двинулся.

— Жаль.

Тогда я пойду. Сначала традиционно поднял руки буквой Y. Потом рванул к первокурснику, который выглядел очевидным магом. До этого он не мог использовать большие заклинания: боялся задеть товарищей. Теперь вокруг меня никого.

Молния ударила без колебаний.

Как уклониться от молнии?

Никак.

Надо просто выдержать.

Я заставил онемевшие мышцы двигаться и побежал дальше. Маги, как и положено жанру, после сильного заклинания немного тормозят. Позади него стояли священник с книгой и парень с кинжалом. Целитель и разбойник. Фронт из них так себе. Я дошёл без препятствий.

— Frost!

Прямо перед контактом маг заморозил мне ступни. Разница в весе оказалась слишком большой. Лёд лопнул. Я схватил бедолагу за пояс, взвалил на плечо и указал пальцем вперёд.

— А? Что это будет?

Приём новый, ведущий не знал названия. Пришлось выкрикнуть самому:

— Running Three!

Бум!

С магом на плече я пробежал и вбил его в пол.

Поднял.

Указал в другую сторону.

Разбежался.

Второй удар. Третий раз — обратно. Но теперь подпрыгнул и закончил пайлдрайвером. После трёх столкновений маг рассыпался световыми частицами.

— Running Three! Новый финишер Алана Прайса! Честно говоря, с таким набором он мог бы выйти и в «Королевство рестлинга»! За такое нужно брать деньги с публики!

На трибунах уже почти не осталось свиста. Я помахал зрителям. И наконец второкурсник разжал руки. Похоже, с оставшимися разбойником и целителем он понял, что дальше отсиживаться нельзя.

— Из тебя вышел бы отличный шут, младший.

Наверное, пытался задеть.

Неудачно.

Если шут прямо сейчас избивает твою команду, подобная фраза звучит слабо. Но следующая действительно попала.

— Рестлинг, значит. Как ни украшай бесполезное в настоящем бою искусство, шоу остаётся шоу.

— Ах ты ублюдок…

— Простите, он сейчас что сказал?!

Даже ведущий оскорбился.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

— Профессиональный рестлинг, значит. Как ни украшай боевое искусство, бесполезное в настоящем бою, шоу всё равно останется шоу.

— Ах ты ублюдок…

— Что он только что сказал?!

Даже ведущего задело. В прошлой жизни фраза «рестлинг — это шоу» тоже считалась почти запретной. По крайней мере в Корее. А услышать её теперь, в этом мире, оказалось неожиданно больно. Ведущего, похоже, зацепило по той же причине. Сам тон слов унижал рестлинг. Но меня бесило не только это. В прошлой жизни профессиональный рестлинг действительно был не слишком пригоден для настоящей драки. Попробуй-ка посреди боя вот так схватить человека и со всей силы впечатать в землю. Но в мире, где существует магическая сила, а человек способен одной рукой размахивать другим как нунчаками, профессиональный рестлинг, если убрать шоу, вполне становится настоящим боевым искусством.

Пусть и странным: сам подставь бок, лишь бы противника шеей в землю вбить.

Нет.

Так не пойдёт. Этому типу надо показать, что такое реальная практичность. Я разорвал верх одежды и жестом позвал его на себя. Старшекурсник в ответ призвал доспехи, окутал ими тело и взял длинный меч. Похоже, рыцарский тип. Только он кое-чего не понимал.

«Вообще-то борьба особенно хороша против человека в доспехах».

Рыцари не зря изучали её вместе с фехтованием. Да, профессиональный рестлинг и обычная борьба — вещи разные. Но против брони и то и другое работает куда лучше, чем он думает. Я просто рванул вперёд, игнорируя разницу в длине оружия. Меч тут же пошёл в укол в грудь.

— Упс.

Острие едва не задело меня, и отступить пришлось буквально в последний момент. Впервые с начала дуэли мою атаку остановили.

«Ладно. Разговаривать он себе позволяет не совсем без оснований».

Но уровень всё равно студенческий. Я пошёл снова. На этот раз навстречу пришёл диагональный рубящий удар. Я подхватил щит одного из лежавших бойцов Службы порядка и отвёл клинок в сторону.

— А теперь попробуй пережить это.

Свободной рукой перехватил руку с мечом и затянул болевой на локоть. Как только захват сел правильно, щит полетел в сторону. Я ударил по рукояти. Старшекурсник пытался удержать оружие. Но когда рука уже выворачивается, сделать это не так просто.

Дзынь.

Меч отлетел по земле. Теперь у него остались только доспехи. Сама по себе броня тоже способна стать оружием. Но лишь когда есть пространство, чтобы использовать массу. Я не разрывал захват. Развернулся спиной к спине противника и прижал его к себе. В таком положении преимущество тяжёлых доспехов почти исчезало. Подхватил вторую руку.

Наклонился.

Получился почти идеальный бросок через спину.

Бум!

Старшекурсник рухнул головой вниз и на мгновение застрял в нелепой перевёрнутой позе. Но я не закончил.

Наоборот.

Настоящая практичность профессионального рестлинга только начиналась. Я перехватил его поудобнее и перебросил назад через голову. Снова удар. Не дав подняться, схватил за пояс и отправил за спину ещё раз.

— Немецкий суплекс и бэкдроп! Ну как?! И это всё ещё просто шоу?!

О-о.

Ведущий различил два приёма. Это не так-то просто.

Решено.

Когда-нибудь позову его либо в «Королевство рестлинга», либо в «Мэджикал Мари». С этой мыслью я приготовил финал. Вообще-то старшекурсник уже должен был лежать без сознания. Но младший целитель сзади всё это время поддерживал его магией. Возможно, отсутствие лечения сейчас было бы для бедняги счастливее. Хотя кого я обманываю. Мне просто хотелось ещё немного его побить. Профессиональный рестлинг — шоу? Тогда шоу не должно останавливаться. Я снова поднял его.

Перевернул.

Взвалил на плечи и зафиксировал ноги. Когда шея противника оказалась надёжно прижата к плечу, я взлетел высоко в небо.

— Н-неужели?!

БАХ!

Мы рухнули вниз. Изнутри доспехов донёсся хруст.

Тр-р-ресь.

Броня не выдержала внутреннего удара и пошла трещинами.

Хрусь.

А затем раскололась.

— Muscle Buster! Слёзы наворачиваются на глаза от такой подавляющей красоты!

«Какая бы толстая ни была броня, от удара изнутри она не спасёт».

Скорее наоборот: её вес только сделает падение болезненнее. Так из боя исчез и второкурсник.

— Осталось двое?

Передо мной стояли растерянная первокурсница-разбойница с двумя кинжалами и парень-целитель. Девушка подняла оружие, заслоняя товарища. Она смотрела на меня зло и упрямо.

Подождите.

Это ведь та самая девчонка, которая читала жалобу у нас в клубе.

— Ты! Как ты смеешь так обращаться со Службой порядка?!

— Служба порядка что, император? Или священная неприкосновенность?

Для неё, может, и так. Но другим навязывать это необязательно. Исход боя уже был очевиден. Шестерых я уложил почти без усилий. Сам отделался царапиной на груди и синяком на боку. Но, наверное, гордость не позволяла им сдаться.

— Сдаюсь!

Отменяю.

Священник оказался человеком разумным.

— Эй!

— Я и сам теперь понимаю, что всё это было бессмысленно! Зачем мы вообще полезли в эту дуэль?!

Парень мелкой трусцой покинул арену. Ведущий печально протянул:

— А-а…

Эй, соберись. Да, из-за его ухода у меня пропал один заготовленный приём. Но учёба сегодня не заканчивается. Девушка, несколько секунд провожавшая целителя пустым взглядом, резко мотнула головой и снова выставила кинжалы.

— Замолчи! Служба порядка не простит человека, который нарушает дисциплину академии!

Она взяла оба клинка обратным хватом и бросилась вперёд. Пока я без особого труда уходил от выпадов, в голове крутилась одна мысль. Изначально я приготовил два приёма — по одному на каждого оставшегося. Теперь финал надо ужать до одного. Значит, последний приём должен быть особенно хорош.

Пайлдрайвер?

Нет.

Противник — девушка, и закончится всё тем, что её задница окажется у меня прямо перед лицом.

Неловко.

Да и пайлдрайверов сегодня было уже слишком много.

Кулаком?

После такого шоу обычный удар убьёт настроение. Я ещё немного подумал — и вспомнил.

Точно.

Сегодня я ещё этого не показывал. Кинжал пошёл прямо в грудь. Я перестал уклоняться. Просто застыл на месте и со всей силы несколько раз ударил себя ладонями по груди. По арене прокатился гул, будто били в барабан.

Дум.

Дум.

Дзынь!

Клинок встретился с мышцами груди. И сломался. Вопреки всякому здравому смыслу. Приём назывался «Драмминг». Его использовал рестлер-горилла: противник бил по его груди и сам получал урон. Я, конечно, не горилла. Но если сосредоточить магическую силу в грудных мышцах, можно добиться похожего эффекта. Пока девушка ошалело смотрела на обломок кинжала, я с умеренной силой пнул её в живот. Она согнулась. Я сразу завёл руки под её подмышки и зафиксировал корпус. Поза напоминала человека, которого вот-вот забьют в землю как кол. Свободную руку поднял вверх и показал три пальца. Ведущий понял всё мгновенно.

— Три!

— Два!

— Один!

Я навалился сверху всем весом. Руки у девушки были связаны. Сгруппироваться она не смогла. Лоб встретился с землёй.

— Pedigree!

Её тело рассыпалось частицами света. Я остался один. Развёл руки в победном жесте и медленно обошёл арену по кругу. Теперь главным героем шоу был я.

— Алан Прайс! В одиночку одолел восемь противников! Последний на ногах! Победа достаётся ему!

Под шум аплодисментов я подумал:

«Вот за это я и люблю рестлинг».

А.

Точно.

Вообще-то это была дуэль.

После поединка я оказался в комнате Службы порядка. Не потому, что снова что-то натворил. Нам нужно было обсудить компенсацию за произошедшее.

— Приношу извинения. Я считал, что это просто горячность первокурсников. Не ожидал, что к ним присоединится ещё и руководитель одного из отделов.

У Службы порядка было несколько подразделений. Контроль дисциплины. Поддержание безопасности. Внешние связи. Старшекурсник, с которым я дрался, руководил отделом внешних связей.

— Да ладно. В этом возрасте разница в один год ещё никого автоматически мудрее не делает.

Начальник посмотрел на меня так, будто хотел спросить, имею ли я вообще право это говорить. Но, по крайней мере в этой истории, я вёл себя взрослее. Не нравится — пусть дерётся и побеждает. Он тяжело вздохнул и подвинул ко мне короткий договор, в котором пустой оставалась только графа компенсации.

— Это лишь упрощённый документ, но назовите, чего хотите. Служба порядка постарается выполнить требование.

Пока всё было выходкой первокурсников, дело можно было оставить на личном уровне. Но когда к ним присоединился руководитель отдела, история стала проблемой всей организации. Теперь начальник обязан был извиниться от имени Службы и предложить компенсацию. Только меня это предложение особо не интересовало. Дуэль была не просто способом выяснить, кто сильнее. В каком-то смысле это была форма прощения по учению Риктуса: через игру — профессиональный рестлинг — обиду можно было оставить позади. Так что, следуя правилам собственного ордена, я давно их простил. На Службу в целом тоже злости не осталось.

Деньги?

С моим нынешним состоянием, если бы у Службы порядка были акции, я, наверное, мог бы выкупить половину. Какую бы сумму они ни предложили, особой ценности в ней не было. И тут я вспомнил кое-что.

«А ведь для Мари как раз нужен соперник».

— Есть что-нибудь, чего вы всё-таки хотите? — спросил начальник.

— Ничего особенного.

Одолжите мне несколько ваших первокурсников. Впервые с начала разговора его глаза заметно дрогнули.

— Не буду! Почему я вообще должна надевать это платье?!

— А что это за странный обтягивающий костюм?!

— О-хо-хо! Соперница-девушка-волшебница и боевые прислужники — добыты!

— Блядь… этот клуб сумасшедший…

— Смирись. Здесь спасения нет.

Николай похлопал одного из бойцов Службы порядка по плечу.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Шух-шух!

Бам-бам!

В углу площадки Серес яростно молотила грушу. Под этот аккомпанемент другая девушка в центре комнаты почти визжала.

— Нет! Не буду! Как я должна это носить?!

— А что не так?

— Ты серьёзно спрашиваешь?! Ты сам посмотри!

Кайли, аккуратно одетая в форму академии, ткнула пальцем в костюм. Назвать его аккуратным было невозможно. Белый верх без рукавов полностью открывал подмышки. Спина тоже почти голая. Одежда держалась воротником вокруг шеи, так что ключицы и бок груди оставались на виду. Низ был ещё хуже. Та же белоснежная ткань. Короткая юбка выше колен. Материал такой лёгкий, что её поднимет малейший ветер. И чёрные гольфы. Костюм прямо-таки заслуживал названия «убийца девственности» — верх бесстыдства.

— Я из Службы порядка! Мы следим за дисциплиной! Надеть такое — унижение!

— Какая капризная. Я вообще-то хотел пояс с подвязками, но решил, что цензура не пропустит. Заменил на гольфы, добавил шорты, вырезы по бокам уменьшил. Чего ещё?

— Ты бы сам такое носил?!

— Не надо было совершать проступок.

Я помахал договором перед её лицом.

— Госпожа Кайли. Сделала что-то не то — значит, надо отвечать.

— Почему тогда только со мной так?! Остальные ведь нормальные костюмы получили!

Другие бойцы Службы порядка дружно отвели глаза. Им действительно повезло. Сначала они тоже решили, что боевые костюмы — просто чёрная обтягивающая форма. Но поверх неё надевалась броня. Рядом с Кайли им даже неловко жаловаться. Она, конечно, была недовольна. Но у меня имелся железный аргумент.

— Зачинщик и те, кто просто поддался, не обязаны получать одинаковое наказание.

Именно Кайли начала всю историю. Она это прекрасно понимала. От чего желания надевать костюм, конечно, больше не становилось.

— Не буду! Не могу!

Хрусть.

Я размял кулаки.

— И-и! Ты что делаешь?!

— Будешь дальше упираться — пойдём в Комнату правды.

Я придерживался равноправия. Если надо, и женщине можно провести пайлдрайвер — настоящее равноправие. А если она продолжит саботировать съёмки, в звукоизолированной комнате найдётся место для хорошего массажа. Иногда такой массаж ещё называют мануальной терапией. После исключительно убедительных переговоров побледневшая Кайли наконец переоделась. Соперница-девушка-волшебница была готова.

После боя со Скарпулом Мари вернулась к привычной жизни: появлялись монстры, она их побеждала. Но после визита одного из командиров враги заметно усилились. Будто прежние чудовища и правда были лишь разведчиками. Они всё чаще использовали новые схемы боя и заставляли Мари расти буквально по ходу столкновений. Прошло несколько месяцев. Если считать сериями — примерно четыре эпизода. И тогда произошло нечто необычное. Мари получила сообщение о появлении монстров и прилетела на место. Там уже дрались две группы. Точнее, одна из сторон не совсем походила на обычных монстров.

Дзынь!

Впереди стояла девушка в сияющем платье, чем-то похожем на наряд Мари. Но открытых участков кожи почти не было. Лицо скрывала маска. В обеих руках — кинжалы. Скорее ниндзя или убийца, чем девушка-волшебница. Её подчинённые тоже выглядели странно. Не искажённые тела монстров. Скорее люди в усиленных костюмах. Правда, чёрная обтягивающая форма всё равно выдавала принадлежность к злодейской массовке.

— Девушка-волшебница? Монстр? Лирфин, кроме меня есть ещё кто-то?

— Не знаю, мяу! Но если где-то есть другой сердцевидный камень, который пробудил волю и сбежал из лаборатории, а потом нашёл своего человека, то такое возможно, мяу!

— Значит, она за нас?

— Не факт, мяу. Она может быть членом Совета Сумерек. Осторожнее.

Мари кивнула и осторожно приблизилась. Неизвестная заметила её. Но противники не прекратили нападать. Заодно удары полетели и в Мари.

— Эй!

Раз клинки направлены и против той девушки, и против Мари, хотя бы эта группа точно враги.

— Герой, несущий любовь и справедливость! Мэджикал Мари — на сцене!

Похоже, вступительная реплика снова немного изменилась. Но у девушек-волшебниц такое бывает постоянно.

— Представимся потом. Сначала я помогу!

Неизвестная кивнула. Хотя встретились впервые, они сработались так, будто тренировались вместе годами. Два тела двигались почти как в парном танце. Кинжалы и голые кулаки сметали врагов. Когда последний монстр упал, незнакомка протянула руку.

— Спасибо. Ты Мэджикал Мари?

— Ага! А ты тоже девушка-волшебница?

— Девушка-волшебница…

Она тихо усмехнулась и сняла маску. Под подбородком виднелся маленький шрам. Но первое, о чём подумала Мари, увидев лицо:

красивая.

Высокий синий хвост. Холодное, почти мальчишески красивое лицо. Циничная улыбка. Даже женщине трудно не засмотреться.

— Прости, но я не твой союзник.

Девушка достала из одежды печать. Мари узнала знак мгновенно.

Совет Сумерек.

Она напряглась. Неизвестная криво улыбнулась и убрала печать обратно.

— Зачем тогда показывать?

— Мы только что вместе дрались. Было бы некрасиво сразу после победы сделать вид, будто ничего не произошло, и ударить исподтишка.

Она снова закрыла лицо.

— Мари!

— Знаю!

По предупреждению Лирфин Мари встала в боевую стойку. Подчинённые девушки тоже приготовились. Напряжение стало почти осязаемым. Только сама незнакомка оставалась совершенно спокойной.

— Вы чего встали?

— Что?

— Уходим.

— Госпожа, но если заберём её сердцевидный камень, старики наконец…

— Дельта.

— Да!

— Я сказала: уходим. Сегодня настроения нет.

Огромный боец по имени Дельта мгновенно замолчал. Остальные тоже начали отходить. Девушка словно между делом вспомнила:

— А, я так и не представилась. Исис. Занимаю кресло «Приспособление». Сегодня разойдёмся. В следующий раз мы враги.

— Подожди! Я не могу просто…

Камень в рукояти её кинжала вспыхнул. Улицу залил слепящий свет. Когда зрение вернулось, Исис и её люди исчезли. Мари только смотрела на пустое место с тяжёлым выражением лица.

После этого они сталкивались ещё много раз. И каждый раз Исис находила какой-нибудь повод не доводить встречу до настоящей вражды. Странные отношения.

Слишком дружелюбные для врагов.

Слишком опасные для друзей.

А потом всё резко изменилось.

— Пожалуйста! Спасите нашу госпожу!

— Э-э… что?

Перед Мари внезапно появились люди Исис. Они просили помочь. Выслушав их, Мари поняла: положение Исис внутри Совета крайне нестабильно. Да, она действительно была членом Совета Сумерек. Но сам Совет вовсе не являлся монолитной организацией. Его участники были скорее просто знакомыми, чем настоящими союзниками. Совет не просто тайно управлял миром. Каждое кресло исследовало собственную идею о том, что делает человека лучше. И пыталось двигать человечество в эту сторону. Кресла переходили из поколения в поколение.

Через наследование рода.

Через школу.

Через борьбу за право владения.

Каждый — по логике собственной философии.

Исис занимала кресло «Приспособление». В роду Оптепе его веками наследовал глава семьи. Их убеждение звучало просто: человечество развивается, когда человек умеет принять реальность и приспособиться к ней. Сами они называли себя злодеями, разбивающими мечты и заставляющими людей смириться. Но стоило посмотреть на реальные дела рода — и образ злодеев начинал рассыпаться. Мальчику не хватает оценок для поступления в академию, хотя он мечтает туда попасть? Ему помогают отказаться от недостижимой цели и устроиться в торговый дом, где есть настоящий талант. Сын крестьянина мечтает стать героем? Ему объясняют реальность и учат охотничьему делу, чтобы он всё равно смог изменить жизнь.

У изобретателя полно идей, но нет денег? Оптепе выкупают патенты и берут изобретателя на службу к роду.

Они создавали стипендии.

Учебные центры.

Помогали людям находить путь, соответствующий реальным возможностям. Злодеями такую семью назвать было тяжело.

Проблема заключалась в другом.

Философии кресел различались. И потому связи между членами Совета были тонкими, как нитка. Сильные постоянно присматривались к сердцевидным камням других. Но до сих пор род Оптепе не трогали. Потому что рядом стояло кресло Подчинения.

— Именно благодаря креслу Подчинения нашу госпожу до сих пор не атаковали, — объяснил один из людей Исис, отпивая чай.

Философия Подчинения звучала примерно так:

«Гордостью сыт не будешь. Если выгоднее стать чьим-то подчинённым — стань и получи пользу».

Этим креслом владел исследовательский коллектив «Этерниум Беинг». Сборище учёных-задротов, мечтавших когда-нибудь создать бесконечный источник энергии. Неудивительно, что с Оптепе они прекрасно понимали друг друга. Фактически две организации действовали почти как одна. Поэтому остальные члены Совета не рисковали нападать. Одно кресло ещё можно одолеть. Два сразу — уже слишком опасно. Баланс разрушился, когда из лаборатории «Этерниум Беинг» сбежал сердцевидный камень.

— …

Мари и Лирфин одновременно отвели глаза. Один из подчинённых Исис грустно улыбнулся.

— Не нужно чувствовать вину. Виноваты члены Совета, а не вы и госпожа Лирфин.

— Но всё равно…

— Наш глава и сам говорил: вернётся Совет — снова начнётся сплошная головная боль. Раз уж так вышло, лучше окончательно порвать с ними.

После исчезновения союзного камня род Оптепе превратился в добычу. Так же, как Совет охотился за Мари, теперь он начал охоту за Исис — избранницей сердцевидного камня Приспособления. Семья скиталась по миру и защищала её сколько могла. Но силы заканчивались. Люди вокруг приняли тяжёлое решение.

— Заберите сердцевидный камень нашей госпожи.

Просьба была жестокой. Мари и без того постоянно преследовали монстры. Теперь ей предлагали взять на себя ещё одну цель. Но она не колебалась.

— Хорошо. Я принимаю.

Если она смогла без условий принять Лирфин — странный дух неизвестного происхождения, — то Исис, с которой уже не раз проходила через опасность, давно стала почти другом.

[[image:/storage/reader-images/ec9d70df02e6b8d9884fb78068629af7ef8be7b4.jpg]]

Не особо важная эмблема Совета Сумерек.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Мари отправилась к побережью острова Гетайро, которое указали слуги Исис. Там её уже ждала Исис — в боевой форме.

— Я слышала, что сказали мои люди. Тебе нужен мой сердцевидный камень, чтобы защитить академию, верно? Мне по той же причине нужен твой. Иначе я не смогу спасти семью.

Похоже, подчинённые намеренно немного исказили для неё историю. Мари решила не спорить.

— У меня тоже есть то, чем я не могу поступиться.

На этом разговор закончился. Две девушки приняли стойки и сразу столкнулись.

К сожалению, Исис не была Мари ровней. Её кинжалы оставались опасными. Но мастерства владельца не хватало, чтобы сравняться с девушкой-волшебницей. Скорее сила управляла Исис, чем Исис — силой. Даже лёгкая двойка Мари заставляла её всем корпусом отшатываться назад. Разница ощущалась слишком явно. Казалось, исход боя уже решён.

— Нашёл! Вот ты где, девушка-волшебница!

В схватку внезапно ворвался новый монстр. Тело летучей мыши. Усики бабочки. Крылья пчелы. Всего три пары крыльев. Существо напоминало крылатого монстра, с которым Мари уже сталкивалась. Она оставила вымотанную Исис позади и повернулась к новой угрозе.

— Сейчас всё закончу!

Мари уже собиралась провести Stardust Impact. Но против этого монстра приём почти не работал. Он оказался для неё идеальным контрпиком. Летал почти со скоростью звука. Использовал иллюзии. Распылял парализующий яд. Изматывал ультразвуком. Для бойца, чьи основные атаки требуют близкой дистанции, хуже придумать трудно. Мари всё-таки сумела сблизиться. И ударила лишь иллюзию.

— Что?!

Впервые не сила, а несовместимость стилей загнала её в угол. Но Мари не отступала.

— Осторожно, Исис!

Одна из атак ушла в сторону лежавшей Исис. Мари закрыла её собой. Та с трудом спросила:

— Почему?..

— Потому что ты мой друг!

Одной решимости оказалось мало. Яд уже разошёлся по телу. Колени Мари подломились, и она рухнула на землю. Монстр захихикал и приблизился, собираясь закончить бой. И тогда за спиной Мари вспыхнул синий свет.

— Мир всегда заставлял меня склонять голову. Судьба приносила мне боль и унижение и шептала: откажись от мечты. Даже когда тело было разбито, а душа падала всё ниже, реальность сладко предлагала сдаться. И когда я наконец посмотрела ей в глаза — она улыбнулась мне.

Все замерли. В сиянии звучал голос Исис.

— Но, о реальность… я поняла. Даже когда тело распадалось, а душа ползла по дну ада, я всё равно мечтала. Твои слова были не приказом склониться. Они учили меня взлетать.

Свет становился ярче.

— Поэтому, мир, сколько бы раз ты ни сбивал меня с ног — я не перестану мечтать.

Судьба, я буду бороться с тобой до конца. Реальность, свою мечту я возьму собственными руками. Исис подняла сердцевидный камень.

— Мечта! Дай мне силу снова подняться в небо! Flying Dream!

Сияние погасло. На его месте стояла совсем другая Исис. Маска больше не закрывала всё лицо — лишь нижнюю половину. Рукава исчезли, открывая подмышки и бока груди. Спина тоже осталась почти полностью открытой. Под лёгкой юбкой виднелись обтягивающие шорты, а между ними и высокими гольфами открывалась полоска бедра — почти священная. На балерине такой костюм назвали бы искусством. На убийце он вызывал сильный когнитивный диссонанс. Хотя, если задача — одним видом убивать девственность, профессия всё ещё подходила. В руках Исис появились кинжалы, похожие на свадебные ножи. Она подняла голову.

— Я пришла сюда вслед за мечтой! Мэджикал Исис — взлёт!

— Монстр. Я разрежу тебя и сама завоюю своё счастье!

Из синего камня выскочил дух-хорёк и зашипел на монстра. Монстр презрительно рассмеялся.

— Возомнила о себе, слабейшая из членов Совета! Думаешь, сумеешь пользоваться сердцевидным камнем?!

До этого его интересовала Мари. Теперь цель сменилась. В воздух взвился вихрь ядовитой пыльцы. Но маска Исис прекрасно справилась с ядом.

— Тогда так!

Монстр создал десятки иллюзорных копий. Исис закрутилась в воздухе, почти как фигуристка. Во все стороны полетели сюрикены. Иллюзии лопались одна за другой. Исис мягко приземлилась и поманила врага пальцем.

— Ещё что-нибудь покажешь?

— Ты… ты!

Монстр использовал сильнейшую атаку. Десятки его иллюзий одновременно выпустили ультразвук. Раздался чудовищный взрыв. Тело Исис исчезло без следа.

— Ха! Вот что бывает, когда меня недооце…

— Куда смотришь? Это мой клон.

— Что?!

Монстр обернулся. Над ним висели десятки Исис. Их было больше, чем его собственных иллюзий. Кинжалы в руках уже превратились в рапиры.

— Не может быть!

— Последние слова?

Все копии наклонились вперёд. Настоящая Исис опустила ладонь. Десятки фигур сорвались вниз стрелами. Монстр отбил одну.

Вторую.

На третьей начал пропускать. Следующие уже просто резали его со всех сторон. Когда тело оказалось покрыто тонкими линиями порезов, настоящая Исис пронеслась насквозь.

— Splendid Execution!

— А-а-а-а-а!

Монстр взорвался. Когда всё закончилось, Исис сняла маску и посмотрела на Мари. На губах играла кривоватая улыбка.

— Что теперь делать? Похоже, я тоже стала девушкой-волшебницей. Всё ещё хочешь забрать мой камень?

Мари покачала головой. Исис больше не была слабой девочкой, которую необходимо спасать. И этот бой заставил Мари понять кое-что ещё. Ей тоже нужны товарищи. Исис — тем более. Она протянула руку и помогла Мари подняться. На фоне заката девушки пожали друг другу руки. Казалось, бой закончен.

— Но это отдельно. Мы ещё не выяснили, кто сильнее.

На лице Исис появилась воинственная улыбка. Она прекрасно знала настоящие намерения Мари. Но Мари всё равно несколько раз успела её ударить. Обида осталась. К тому же хотелось проверить новую силу. Мари подняла кулаки.

— Конечно.

Она была измотана и ранена. Но в глазах горел азарт, ясно показывавший: пара синяков ещё не способна погасить её волю к бою. На фоне заката они снова сошлись. Теперь силы были почти равны. Раньше кинжалы Исис не пробивали одежду Мари. Теперь каждое касание резало оборки, словно ножницы бумагу. Но и Мари не ослабла. Даже после пережитого её удары заставляли клинки звенеть, будто в них били кувалдой. На лицах обеих постепенно появились одинаковые улыбки. Бой затянулся. В какой-то момент один из клонов Исис метнул кинжал и пригвоздил юбку Мари к дереву.

— Всё! Конец!

Исис провела Splendid Execution. Казалось, победа решена. Но Мари снова выросла прямо во время боя. До сих пор ей постоянно мешало отсутствие мощной атаки по площади. И именно в схватке с Исис она придумала решение. Мари на одной воле пережила удар и взлетела высоко в небо. Исис почувствовала неладное и начала создавать клонов. Мари даже не посмотрела на них.

— Лучше уклоняйся!

Она вспомнила принцип управления магией, который однажды показал Скарпул. Розовая сила собралась вокруг кулака и начала принимать красивую форму. Когда магия сгустилась настолько, что воздух задрожал, Мари не удержала её в руке. Она отпустила силу в пространство. Сначала вокруг вспыхнули безобидные огоньки. Почти светлячки. Но Исис быстро поняла: это лишь первый шаг. Магия снова собиралась. Мари сперва рассеяла собственную силу, а затем начала возвращать её обратно, втягивая вместе с ней магию окружающего воздуха. Пространство искажалось. Казалось, сам воздух кричит. Исис поняла мгновенно. Если это попадёт — она умрёт. Исчезнет всё, кроме сердцевидного камня. Вот теперь стало не до дружбы и реванша.

Так дружба не работает. Даже выросшая в невероятно богатой семье Исис знала хотя бы это. Она поспешила сдаться.

— Эй!

Но ревущая атмосфера не дала голосу долететь до Мари. Мир вокруг её кулака уже изгибался. А Мари совершенно беззаботно улыбнулась.

— Stardust Destroyer!

Вниз обрушилась грубая бомбардировка — трудно придумать что-то менее подходящее девушке-волшебнице. Исис попыталась поставить защиту. Но когда волна подошла совсем близко, тело просто перестало слушаться. Словно перед глазами прошла вся жизнь.

БА-А-АХ!

Удар прошёл в нескольких сантиметрах от её головы. И снёс половину пляжа позади. Исис застыла. Мари уже стояла рядом и ткнула её пальцем в щёку.

— Я победила, да?

Исис посмотрела на сияющее лицо подруги и тихо обратилась к духу-хорьку по имени Клед:

— По-моему, она психованная.

— И я так думаю-шш, — донеслось в ответ.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Введение Исис в основной состав прошло успешно. Когда второстепенного героя переводят в постоянные, плохо выстроенная история легко вызывает отторжение. К счастью, зрители приняли Исис прекрасно. Слишком прекрасно.

— С этого дня здесь территория фракции Исис! Сторонники Мари — проваливайте!

— Ах ты ублюдок! Без году неделя в сериале, а уже старшую героиню теснить собрался?!

Вот именно. Сам персонаж людям понравился — это хорошо. Но понравился настолько, что вокруг неё мгновенно возникла отдельная армия. Я их понимаю. У Исис огромный разрыв между внешним образом и внутренним человеком.

Обычно нелюдимая.

Вечно хмурая.

Но внутри куча сомнений.

А с близкими она вполне нормально разговаривает. Классическая холодная красавица, которая оттаивает только рядом со своими. Для этого мира образ почти новый. Конечно, люди запали. Но Мари тоже не уступала. Она была той самой энергичной, общительной и при этом по-настоящему душевной девушкой, на которую приятно просто смотреть. Человек, способный поднять настроение одним присутствием.

Исис — прохлада и загадка.

Мари — солнечная энергия.

Спор о вкусах, который ещё в прошлой жизни не имел ответа. Из-за него перед нашей клубной комнатой теперь регулярно проходили настоящие дебаты.

«Семнадцатые открытые дебаты: кто является истинной главной героиней — Мари или Исис?»

Да какого чёрта именно перед нашей дверью? Студенты дискуссионного клуба факультета политики уже притащили сюда стол, трибуну и ведущего. Правда, благодаря дебатам ослабли постоянные митинги с требованиями выпустить следующую серию. Не сильно утешает.

— Посмотрите на костюм Исис! Раньше она была закрыта с головы до ног, а после пробуждения силы её одежда раскрылась! Это визуальная метафора её тайного желания быть честнее с людьми! А у Мари, кроме верха, почти ничего не открыто. Значит, она что-то скрывает от окружающих! Как после этого называть её достоинством честность?

— Ересь! Нельзя судить о сердце женщины по количеству ткани! Даже если принять вашу логику, это никак не уменьшает достоинств Мари! Честность — не значит показывать всё подряд. В цивилизованном обществе умение хранить часть чувств при себе называется вежливостью!

— Исис — настоящая героиня!

— Мари — оригинал и основа!

Безумие накрыло другое безумие. Сложно решить, радоваться этому или нет. Репутация клуба тем временем стабильно падала. Иногда пыталась поднять голову третья партия.

— Хе-хе… А если обе вкусненькие, то почему бы—

Хрусть.

Ого.

Оказывается, если людей соберётся достаточно, человеческий позвоночник можно сложить пополам и без магии. Правящая партия и оппозиция не терпели третью силу. Пока две главные фракции воевали, в углу продолжали тихо митинговать старые знакомые.

— Я верю, что тайная организация существует! И вот список студий, которые выпускают всего одну серию в неделю!

Неубиваемый чудак опять пришёл. Но даже все эти люди вместе не пугали меня так, как последняя группа.

— Господин Алан, примите небольшой знак уважения от нашего общества.

— …А что вы хотите?

— Если возможно, немного увеличьте экранное время Лирфин и Клед.

— …

— И это не лично моё пожелание, но часть членов общества готова значительно увеличить пожертвования, если вы начнёте одевать их в костюмчики или когда-нибудь увеличите до человеческого роста…

— Деньги не возьму.

— Последнюю просьбу забудьте! Хотя бы экранное время!

Вообще-то я не продался. Просто по взглядам сопровождавших председателя фан-клуба людей чувствовалось: если не договориться сейчас, дальше станет гораздо хуже. Пришлось уступить странному обществу, чей объём пожертвований явно не соответствовал численности.

— Мы всё равно собирались сделать детскую серию-передышку почти целиком про маскотов. На этом и закончим.

Они ушли счастливыми. Я предпочёл не думать, почему настолько состоятельные взрослые люди так сильно любят двух маленьких зверьков.

Несмотря на небольшой хаос, у «Мэджикал Мари» дела шли отлично. Реакция публики замечательная. Сюжетный запас большой. Производство идёт.

— Старший. Говорили, следующий приглашённый актёр из Башни?

— Угу, ты его тоже наверняка знаешь. Среди рестлеров, особенно зверолюдей, есть стереотип, будто они плохо владеют магией. Он хочет сломать этот образ.

Рестлеры не используют много магии не потому, что неспособны. Просто правила и специфика шоу делают сильную магию неудобной. Но некоторые прекрасно ей владеют. Считать всех профессиональных рестлеров магически слабыми — глупое заблуждение.

— Нужна ещё одна эффектная сцена появления? — спросил я.

— Да, только на этот раз сделайте слабее, чем со Скарпулом.

— Хм… Тогда понадобится время.

Забавно.

Когда выкладываешься полностью, придумать легко. А вот специально удержать силу и не переборщить — намного труднее. Со сценой Скарпула я почти сразу видел результат. Сейчас мучил сценарий целый час. Наконец показал набросок Николаю.

— Так пойдёт?

— Это вы называете «слабее»?

— Ага.

— Всё равно слишком грандиозно.

— У-у. Ещё слабее я уже не умею.

— Старший. Когда нас двое, такие фразы лучше не произносить.

— Да блин. Теперь и я понял, как это звучит.

В конце концов мы вместе урезали сцену до более-менее разумного уровня. Будущему монстру, конечно, слегка обидно. Но по сюжету он должен уступать Скарпулу. Ничего не поделать. Сценарий готов. Можно снимать. Я хлопнул листами по столу.

— Пора творить новую историю.

Потом всё-таки задал вопрос, который уже некоторое время крутился в голове.

— Слушай. Нас точно не засудят за авторские права?

— Какие авторские права? Мы же первые в этом мире.

— Да мало ли. Эти ребята выглядят так, будто способны подать в суд через границу миров.

— Ха-ха. Ну… на всякий случай немного сильнее переделаем.

После того как Исис стала союзницей, повседневная жизнь Селестии сильно изменилась. Во-первых, у неё появилась новая подруга — Айсис. Так звали Исис, когда она не была девушкой-волшебницей. Роду Оптепе, крупной силе в сфере образования, оказалось совсем не трудно оформить её перевод в Академию Гетайро. Айсис переехала в дом по соседству с Селестией. Теперь они каждый день вместе ходили на занятия и быстро сблизились. За несколько месяцев Селестия выяснила: в обычной жизни у подруги огромное количество проблем. Бытовые навыки — ноль. Понимание денег — ноль. Социальная адаптация — тоже почти ноль. Её растили как драгоценную наследницу тайного мира.

Кроме внутренней кухни семьи и Совета она почти ничего не знала. Поэтому даже обычные советы звучали пугающе.

— Хм… Цемент и большая бочка вместе стоят меньше десяти серебряных. Зачем терпеть их издевательства?

— Айсис! Нельзя так говорить!

Училась она тоже плохо.

— Я ещё тогда приняла реальность. Поняла, что учёба мне не даётся, и перестала пытаться.

Она произнесла это с совершенно невозмутимым лицом. В руках — контрольная на тридцать баллов. Рядом гордо выпячивал грудь хорёк. Селестия медленно прищурилась.

— …Ты же теперь собиралась преодолевать реальность?

— Кх.

Айсис утащили заниматься силой. И всё же половина успеха в обществе — внешность. Её таинственная красота быстро сделала девушку популярной. Поклонники даже не подозревали, что за образом холодного прекрасного принца скрывается в быту совершенно безнадёжный человек. Так Айсис пусть медленно, но честно приближалась к мечте о нормальной жизни. Вторым большим изменением стала встреча с прежними владельцами сердцевидного камня Лирфин.

— Хе-хе. Очень рады знакомству.

К удивлению Селестии, лаборатория «Этерниум Беинг» встретила её почти с восторгом. Насколько дружелюбно? В первый же день открыли секретные архивы. А потом решили перевезти часть лаборатории на Гетайро, чтобы постоянно помогать ей. Причина была проста. То, что сердцевидный камень показал рядом с Селестией, могло оказаться ключом к мечте лаборатории — бесконечной энергии. Камень резонировал с её волей. Сам втягивал магическую силу. И превращал Селестию в девушку-волшебницу. Исследователи хотели понять этот принцип любой ценой. Они предложили сделку. Лаборатория создаёт и обслуживает снаряжение девушек-волшебниц. В обмен получает данные. Селестия согласилась. Иногда результат выглядел странно.

— …А это что?

— Многофункциональная перчатка! Нож, вилка, ложка, штопор и ещё тридцать четыре функции!

— …

Но даже с такими заскоками поддержка лаборатории сильно увеличила их боевой потенциал. Некоторое время жизнь снова стала почти обычной. Большинство дней солнечные. Иногда появляется монстр. И тут возник новый противник.

— Доброе утро, барышни.

Он появился внезапно. По дороге в академию рядом с ними словно из воздуха возник высокий мужчина в белом костюме и белой улыбающейся маске. Выглядел подозрительно настолько, что обе девушки мгновенно напряглись. Незнакомец будто расстроился. Поднял пустые ладони.

— Ну зачем так настороженно? Я ведь огорчаюсь.

— Вы кто?

— Ах, простите. Поздно представился. Всего лишь скромный фокусник.

Он достал карту. Провёл пальцами по поверхности. Нарисованный шут превратился в восьмёрку треф. Магии никто не почувствовал. Простой номер оказался достаточно интересным, чтобы напряжение слегка ушло. Казалось, сейчас человек продолжит представление. Не продолжил. Девушки вообще-то спешили на занятия.

— Простите! Мы опаздываем!

— Что вы. Это я задержал. Прошу прощения.

Незнакомец спокойно отпустил их. После этого они начали встречать белого господина регулярно. Раз по дороге в академию. Раз после занятий. Дважды в день он показывал короткие фокусы. И делал то же для других студентов. Через некоторое время его уже знали как Долговязого господина. Однажды на лекции кто-то указал на окно.

— Смотрите. Это же тот самый Долговязый господин.

Все повернули головы. За стеклом мужчина весело махал рукой. Обычно он постоянно показывал чудеса, и студенты уже собирались улыбнуться в ответ. А потом поняли кое-что. Они сидели в комнате для медитации. В ней не было окон.

— Айсис!

— Знаю! Клед, готовься!

Улыбка на маске не изменилась. Но почему-то казалось, что мужчина улыбается шире. Он снял цилиндр и пару раз постучал по нему тростью. Изнутри фонтаном вылетели цветы. Они заполнили несуществующее окно. А когда осыпались — за ним вместо стен уже простирался огромный цветущий сад. Господин развёл руки.

— Добро пожаловать в Страну наслаждений!

Тишина.

— …

Он кашлянул.

Холодно.

Будто в сердце воткнули нож.

— Нет-нет. Так не пойдёт!

Мужчина ткнул пальцем прямо в рассказчика.

— Давайте ещё раз. На этот раз смотрите внимательно.

Он снова расправил руки.

— Добро пожаловать в Страну наслаждений!

Заиграла весёлая музыка. Цветы у его ног, если приглядеться, трубили в крошечные трубы. Господин вытащил неизвестно откуда трость и пустился в танец. Затем указал ею на преподавателя. Одежда того мгновенно сменилась. В руках появился саксофон.

— Больше свинга!

Пам-пара-рам!

Цветы запели. Вокруг вспыхнули разноцветные огни. Господин качнулся в ритме и запел:

— Заходите в Страну наслаждений!

— Где праздник не кончается!

— Здесь сад мечты, где исполняется любое желание!

Он потянул трость. Она вытянулась в длинную верёвку с флажками. Встряхнул — и над потолком возникли тысячи лампочек.

— Загадайте желание!

— Здесь оно непременно сбудется!

Он выдернул ковёр из-под сидящих студентов. Все разом взлетели. Ковёр в его руках превратился в скатерть. Студенты мягко опустились уже перед накрытым столом.

— Любое блюдо! Только назовите — всё подадим!

Звон колокольчика. В воздухе открылись двери. Чернокостюмные копии господина внесли меню. И прежде, чем кто-нибудь успел сделать заказ, официанты хором запели:

— Такого рая больше нигде нет!

Сцена превратилась в бальный зал. Господин закружился в центре под лучом прожектора.

— Хотите романтики? И это устроим!

За спинами студентов появились мужчины и женщины в чёрном, лица скрывали маски. Они приглашали на танец. Кто-то неловко протянул руку. Партнёры мгновенно подхватили и повели в идеально выверенном вальсе. Представление приближалось к кульминации. Фейерверки вспыхивали со всех сторон. Через мгновение оказалось, что бал проходит уже на палубе корабля. Чёрные танцоры без предупреждения схватили студентов и бросили в море. Те полетели вниз. И неожиданно обнаружили: под водой можно дышать.

— Хотите приключений? Отлично! Показать морское дно?

Океан вдруг перевернулся. Студенты вывалились из него уже над облаками.

— Или небесный остров?

Они рухнули в гору сокровищ.

— Деньги! Не уверен, зачем они вам здесь, но если хотите — получите!

Оставив студентов сидеть на золоте, господин пустился в степ, быстро перекрещивая ноги.

— Спрашиваете, зачем всё это?

— Хотите знать, кто я?

— Боже! Неужели только сейчас догадались спросить?!

— Раз уж любопытствуете, воспитание требует ответить!

Он широко махнул рукой.

— Легендарный путешественник, не оставивший непройденных земель, Игзо!

— Музыкальный сорванец и таинственный поэт Гно!

— Рождённый танцор Нойс!

— Имён у меня много, но сегодня представлюсь так!

Он поклонился.

— Член Совета Сумерек, владеющий креслом Наслаждения.

— Игнос!

Па-бам!

За спиной взорвался фейерверк. Студенты уже совершенно забыли, что их похитили. И аплодировали.

— Мари, ты чего, мяу?

— Исис, приди в себя-шш.

— А.

— А.

Девушки-волшебницы тоже.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Представление Игноса было настолько захватывающим, что девушки на мгновение действительно забыли, кто перед ними. Но дружелюбным он от этого не становился. Сам факт, что Игнос без разрешения утащил целую группу студентов в неизвестное пространство, уже ничего хорошего не обещал.

— Что тебе нужно, Игнос?!

— Ой! Госпожа Исис! Какая встреча!

— Заткнись! Не делай вид, будто мы друзья!

— Какая жестокость к человеку, у которого имя тоже на «с» заканчивается! Может, мы вообще дальние родственники!

Мари на секунду задумалась и шепнула Лирфин:

— Так действительно можно считать родством?

— Тогда и Серес родственница. У неё имя тоже на «с» заканчивается, мяу.

А-а.

Нет, не считается. Короткая словесная разведка закончилась. Начался настоящий бой. Первой атаковала Исис. Почему-то Игнос раздражал её особенно сильно.

— Стали ещё красивее с нашей прошлой встречи!

— От твоих комплиментов мне не легче!

— И костюм ярче!

— Замолчи!

Игнос продолжал болтать и двигаться пружинистым танцевальным шагом. Со стороны казалось, Исис вот-вот задавит его. Но он ухитрялся без остановки шутить, пританцовывать и при этом отражать все атаки. Когда Мари тоже вступила в бой, Игнос всё равно продолжал ускользать.

— Хватит бегать! Дерись!

— О? Хотите, чтобы я принял бой?

Волшебная трость в его руке превратилась в мушкет. По сравнению с магическим арбалетом — безнадёжно устаревшее оружие. Даже не просто старомодное. Такое скорее ждёшь увидеть в археологическом музее. Способ зарядки порохом выглядел совершенно доисторическим. Но результат получился совсем не музейный.

— Па-бам!

Игнос нажал на спуск и тут же вскинул обе руки. Мушкет остался висеть в воздухе и выстрелил сам. Рассыпалась дробь. Каждая дробинка разделилась. Потом ещё раз. К моменту, когда облако долетело до Мари и Исис, металлических шариков были тысячи.

— Что это?!

Обе выставили барьеры. Сами дробинки были не слишком мощными, поэтому остановить их удалось легко. Проблема обнаружилась через секунду. К прозрачной поверхности прилипли крошечные фигурки. Миниатюрные Игносы — каждая дробинка оказалась его крошечной копией. Каждый начал раздуваться как шар.

— А?

— Сюрприз!

БАБАХ!

Крошечные копии взорвались с силой ручных гранат. Оба барьера разлетелись вдребезги. Студенты тревожно вглядывались в дым. Оттуда мгновенно вылетели кинжал и луч.

— И-и!

Обе атаки, как назло, пришлись очень низко. Игнос подпрыгнул, широко раскинув ноги. Приземлился и тут же защитил пах ладонями.

— Есть же правила приличия! У нас, между прочим, возрастной рейтинг для всей семьи!

— Да что ты вообще несёшь?!

Дым развеялся. Мари и Исис стояли целые. Только костюмы немного запылились. Бой продолжился.

— Может, сменим декорации?

Игнос щёлкнул пальцами. Страна наслаждений превратилась в огромный парк развлечений. Каждая зона была отдельной ловушкой. Но девушки постепенно ломали их одну за другой, используя силу, магию и взаимодействие. Наконец они добрались до центральной площади. Там их уже ждал Игнос.

— Итак! Какой выбор сделают наши героини?!

Он включил огромный экран. На нём появился поезд. Камера прошла вдоль путей. Впереди они делились на три ветки. На первой к рельсам привязано много студентов. На второй — несколько. Третья уходила прямо к обрыву. В кабине самого поезда лежал без сознания преподаватель.

— Ну?! Что выберете?!

Игнос даже изображал ртом барабанную дробь, подгоняя девушек. После короткого обсуждения Мари и Исис перевели стрелку на обрыв.

— О-о! Значит, ученицы ценнее старого преподавателя?!

Он уже готовился возмутиться. Но девушки одновременно закричали:

— До того как поезд упадёт…

— Мы успеем тебя победить!

За время прохождения ловушек они поняли главное. Этот парк был не настоящим миром, а пространством сна. Да, созданное силой члена Совета — и никто не знает, что случится, если умереть внутри. Но если победить Игноса прежде, чем произойдёт катастрофа, проблема исчезнет вместе с его миром. Мари и Исис бросились вперёд. Игнос впервые заметно растерялся.

— Эй! Здесь вообще-то мой клон!

— Врёшь!

— Мы пока проходили парк, все остальные копии уже уничтожили!

Атаки посыпались без колебаний.

— Так вот почему никто не отвечает! Ай-ай-ай!

Игнос покатился по земле, чудом уходя от ударов. И в конце концов застрял в водосточном люке.

— Я застрял! Не могу двигаться! Тайм-аут!

Девушки поднялись в воздух и нацелились на Игноса. Обе начали заряжать решающие атаки. В этот момент сердцевидные камни отозвались друг на друга.

— Исис!

— Да, Мари!

Они скрестили оружие.

— Кулак воли!

— Копьё мечты!

— Сила падающей звезды, которая прокладывает будущее!

Розовая магия Мари и синяя сила Исис начали сливаться. Цвет стал фиолетовым. Обе вытянули оружие вперёд.

— Splendid Stardust Stinger!

Гигантский луч пересёк небо Страны наслаждений.

— Не может быть!

Игноса подхватило световым потоком. Он превратился в падающую звезду и исчез вдали. Одновременно рушился весь мир сна. Поезд с преподавателем тоже растворился буквально в нескольких шагах от обрыва. Сегодня девушки-волшебницы снова победили.

Новый совместный финишер девушек-волшебниц. Две сильнейшие атаки не просто сложились одна с другой. За счёт синергии их мощь выросла в несколько раз. Мы с Николаем считали эту сцену важной. Настоящий поворотный момент в отношениях героинь. Настоящий поворотный момент для девушек-волшебниц, от которого у фанатов должны идти мурашки. Во всяком случае, мы были в этом уверены. Но реальный мир решил иначе. Совместный финишер почти никого не заинтересовал. Всё внимание оказалось приковано к музыкальному представлению Игноса. Через несколько дней в клуб пришло странное письмо.

— «Почему вы не можете поживее работать ногами?! Почему, играя на трубе, не отбиваете степ?!»

Музыкальный клуб просил консультацию.

— Почему?

Я сам настолько растерялся, что пошёл к ним лично. В комнате оркестра люди держали инструменты и одновременно репетировали хореографию. Сначала я решил, что оркестр просто пробует что-то новое. И правда, когда трубачи синхронно добавляли свинг по указанию дирижёра, выглядело неплохо. До этого момента я даже чувствовал лёгкую гордость.

«Вот, даже полезную культуру в мир принёс».

Но дирижёру показалось мало.

— Почему флейтисты не делают сальто?! Инструмент же лёгкий!

Я молча уставился на дирижёра.

Я-то тоже так не умею. Лицо у меня медленно стало серьёзным. Хуже всего было то, что сами музыканты восприняли приказ совершенно всерьёз.

— Простите!

— Сейчас ещё раз покажу сцену. Смотрите.

Дирижёр вывел на небольшой кристалл эпизод «Мари». Чёрные копии Игноса играли на окаринах. Одновременно били чечётку. Потом делали сальто.

— Видите? Сначала степом разогревают тело, потом используют импульс и уходят назад.

— Да.

— С флейтой сможете?

— Сможем!

Самый старший из флейтистов вышел вперёд. Начал играть. Одновременно отбивал степ.

Развернулся.

И когда его тело перевалило примерно за сто девяносто градусов…

Хрусть.

Он приземлился головой. Шея сломалась.

— …

Теперь понятно, почему репетиция идёт в Святилище. После этого шею сломали ещё несколько флейтистов. Скрипач попытался сесть на шпагат — вывихнул тазобедренный сустав. Арфист раскрутил арфу — и оказался под ней. О господи. Я уже слышу, как будущие студенты музыкальных факультетов будут называть Игноса. Когда я служил, один смешанного происхождения капрал рассказывал, что в музыкальных вузах Шопена зовут не «поэтом фортепиано», а «пиздецом фортепиано». Поздравляю, Игнос. Теперь тебя навеки запомнят как «пиздец оркестра». Пока репетиция постепенно превращалась в мясорубку, дирижёр наконец заметил меня. Вытер кровь с щеки и подошёл.

— О, вы пришли. Простите. Я слишком увлёкся.

— Ничего. Вы просили консультацию?

— Да, несколько движений совершенно не получается воспроизвести.

— А, эти.

Я сглотнул. И сообщил неприятную правду.

— Вообще-то там используется магия.

— Это понятно.

— Нет, похоже, вы не поняли. Это магия высокого уровня.

Игноса играл профессиональный рестлер из Башни магов. Причём настоящий маг-профессионал, один из старейшин Башни. Если Эйли была специалистом по исследованиям, то он — по практическому применению магии.

— То есть?..

— Чтобы повторить часть движений, вам придётся пройти в Башне если не обучение старейшины, то хотя бы курс личного ученика.

Насколько я помнил, менять модуль упругости поверхности учили примерно на этом уровне. Дирижёр сделал вид, будто не услышал.

Естественно.

Личный ученик — это почти аспирантура. Но музыканты, которые до этого по его приказу ломали шеи, спины и суставы, внезапно оказались менее понимающими.

— Дирижёр?

— Мы старались. Может, теперь и вам стоит?

— Но мы же просто студенческий клуб!

— Вы сами говорили, что после выпуска мы все пойдём в оркестры вроде Ансамбля Белого Нефрита!

— Это… это другое!

Студенты схватили его с двух сторон. И повели в отделение Башни, которое помогало желающим продолжить магическое образование. Я остался смотреть им вслед.

«Хм».

Значит, теперь в программу подготовки дирижёров добавится ещё и аспирантура по магии? Не хочу даже представлять, какими словами будущие дирижёры будут вспоминать меня. В такой ситуации у меня оставалась единственная стратегия.

Разбирайся с этим, будущий Алан.

Нынешнему оставалось только отвернуться от реальности и сделать вид, что ничего не произошло.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Слава «Мэджикал Мари» разошлась по миру настолько широко, что человека, который о ней не слышал, впору было записывать в еретики. Фанаты давно окончательно съехали с катушек: пересматривали передачи по кругу, а когда становилось скучно — собирались с друзьями на тренировочных площадках и разрабатывали совместные финишеры. А потом принесли всё это на занятия.

— Splendid Stardust Stinger!

Не вышло.

Нет, серьёзно. Не надо пытаться делать такое прямо на уроке. К сожалению, преподаватель их даже не остановил. Наоборот — дал несколько советов, вместе с ассистентом показал собственный «Splendid Stardust Stinger — модифицированную версию» и объявил его заданием на нынешнее занятие.

«Вот же блядство».

Мне в моём возрасте ещё не хватало на уроках Академии отрабатывать финишер девушки-волшебницы. Я как раз занимался на том же курсе рукопашного боя, что и Серес, и наши взгляды встретились. Интересно, могла ли она представить, что когда-нибудь увидит такое прямо на занятии? В отличие от остальных студентов, мы оба совершенно открыто демонстрировали нежелание участвовать и попытались затеряться в толпе. Не помогло. Надеяться, что преподаватель оставит в покое человека, исполняющего эту технику в сериале, и человека, который придумал её основу, было слишком наивно.

— Студентка Селестия. Студент Алан. Не покажете пример?

Наши лица синхронно перекосились меньше чем на десятую долю секунды — и тут же вернулись в норму. Я всё-таки профессиональный актёр, поэтому спокойно вышел вперёд. Серес до самого помоста источала такую ауру отвращения, что её почти можно было увидеть. Но стоило ей ступить в радиус преподавателя, как выражение лица мгновенно сменилось на сияющий режим Мэджикал Мари. Под странно нетерпеливыми взглядами преподавателя и студентов мы попросили минуту на настройку магии и отошли в угол на срочное совещание. Серес спросила:

— Эй. Исис сыграть сможешь?

— Думаешь, нет?

— У тебя рапиры нет.

— Зато пальцы крепче рапиры.

Это, конечно, была полушутка. Для совместного финишера важнее не оружие, а магия, так что технической проблемы не существовало. Проблемой было другое: мне предстояло перед всей группой выкрикнуть реплики девушки-волшебницы и воспроизвести сцену. Я потёр переносицу, поражаясь реальности, в которой мужик моих габаритов вынужден изображать финишер девушки-волшебницы. Серес некоторое время молча смотрела на меня. Потом вдруг несколько раз шустро выбросила кулаки и ухмыльнулась.

— Струсил?

Одного слова хватило. Страх опозориться мгновенно уступил место раздражению и желанию доказать этой ушастой, что она выбрала не того человека для таких подколов. Мы вышли к цели. Ассистент уже призвал голема. Серес, как в фильме, начала собирать магию в кулаке. Потом покосилась на меня и насмешливо спросила:

— За моим темпом успеешь?

— …

Я молча собрал магию в своей руке. Похоже, она не ожидала, что я сумею повторить выброс силы Исис, и на лице мелькнуло удивление.

Глупая.

Кто вообще объяснил тебе саму идею совместного финишера? Серес будто признала поражение и начала подстраивать свою магию под мою.

Нет.

Не признала.

Эта гордая эльфийка намеренно сбивала синхронизацию. Если продолжить так, сила выйдет из-под контроля и рванёт посередине, как у предыдущей пары. А потом Мари наверняка будет смеяться, что всё из-за моей неопытности. Только она кое-что забыла. Совместные финишеры вовсе не обязаны строиться на гармоничной синхронизации. Я перестал пытаться подстраиваться. И вместо этого грубо влил свою магию поверх её силы, подавляя её потоком.

— Э… э?

Серес попыталась убрать магию. Я физически переплёл наши руки, поймал её на болевой и не дал вырваться.

— Эй! Эй, подожди! Что ты делаешь?!

Я схватил её за плечо. И после долгого перерыва раскрутил гигантским свингом.

— Серес! Бомба номер один!

БУМ!

Сорвавшаяся с контроля магия Серес взорвалась вместе с целью и не оставила от голема ничего. Вот нечего было меня провоцировать. А потом преподаватель нас отчитал.

После того как Исис и Серес победили Игноса, популярность «Мэджикал Мари» взлетела почти до небес. И на фоне всего этого ажиотажа студия Bon Voyage…

— И что теперь?

— Что-что. К экзаменам готовиться.

…столкнулась с одним из Четырёх небесных владык — выпускными экзаменами. Для справки: выпускные экзамены — самый слабый из Четырёх владык. Над ними стоят годовые экзамены, выпускной экзамен академии и профессиональная квалификация, а финальным Владыкой демонов можно считать магистратуру и докторантуру. Но даже слабейший владыка атаковал беспощадно. На факультете героев было целых девять предметов. А поскольку промежуточных экзаменов в академии не существовало, демон выпускных экзаменов набирал совершенно чудовищную силу.

— О-о-ох…

Клубная комната, временно превращённая в учебную, была наполнена стонами. Николай, корпевший над сборником задач факультета прорицания, вдруг спросил:

— Старший. А нам точно можно вот так уходить с эфира?

— А почему нет?

— Ну… протестующие…

— Они тоже готовятся к экзаменам.

— А-а. Тогда понятно.

Мы вообще-то студенческий клуб прежде, чем студия. Что они нам сделают — запретят учиться? Тем более о перерыве объявили ещё месяц назад, а сезонный формат оговорили с самого начала. Если кто-то теперь всё равно придёт жаловаться, сделаю ему массаж головы, пока память не вернётся.

— Какой ещё перерыв?!

Я только закончил мысль, и снаружи донёсся вопль.

— …Леон, я ненадолго выйду.

— Только далеко не уходи.

— Помягче с ними, старший.

— Не переживай. Человеческий череп сразу после рождения вообще состоит из четырёх частей.

Если вернуть его к этим четырём частям, человек ведь не умрёт.

Наверное.

— Тю-тя-тя, у-тя-я~ Стану мастером кайропрактики~

Занятия в нашей импровизированной учебной группе продолжались до ночи. Восемь вечера. Я проводил всех участников клуба и пошёл домой — в свою съёмную квартиру, если огромные и роскошные апартаменты вообще можно так назвать. Прохладный ночной воздух приятно освежал. По дороге кто-то задел меня плечом. Точнее, из-за разницы в росте его плечо ударилось о мою руку.

— Хм?

Легко подумать, будто люди на улице постоянно случайно врезаются друг в друга. На деле такое происходит не так уж часто. Если человек не слишком увлечён музыкой и не пытается залезть тебе в карман, он почти всегда либо держит дистанцию, либо хотя бы пытается уклониться. Наушников в этом мире не существовало. Значит, оставался второй вариант. И действительно — в кармане обнаружился клочок бумаги.

— …

Схема.

На ней почти ничего не было нарисовано. Но место я узнал.

— Ну конечно…

Экзамен послезавтра. Но что поделать? Если получаешь деньги налогоплательщиков, работу выполнять надо. Я несколько раз преобразовал листок и разобрал обратно на материал, а остатки выбросил в канализацию. Затем развернулся и пошёл в противоположную сторону. В переулке, куда вела карта, стояла группа мужчин в костюмах. Стоявший в центре мужчина с большим шрамом на лице затушил сигарету и подошёл ко мне. Остановился вплотную. Остальные тоже поднялись и окружили нас. В напряжённой тишине мужчина заговорил:

— Мы те, кто извлекает сокрытое из тьмы.

Я ответил условной фразой:

— И выводит смертную тень на свет.

Он передал мне приказ, затем повернулся спиной и закрыл уши. Остальные сделали то же самое. Я осторожно развернул императорский указ.

«Защити самое драгоценное сокровище этого мира».

Коротко и ясно. Ниже стояла печать императорского дома. Я разорвал бумагу на мелкие кусочки, растёр их почти в пыль и, опасаясь магической прослушки, написал пальцем на спине стоявшего передо мной мужчины:

«Поддержка?»

Не оборачиваясь, шрамолицый протянул мне папку. Я преобразовал её в подобие ремня и закрепил на поясе. В знак окончания встречи хлопнул мужчину по плечу и вышел из переулка. До самого конца никто из них не повернулся в мою сторону. По дороге домой я собрал полученные указания в единую картину. Защитить сокровище. На острове Гетайро существовало лишь одно сокровище, ради которого стоило говорить такими словами. Студенты — люди, которым однажды предстоит нести будущее мира. И враг, который мог прийти за ними, тоже был очевиден.

Еретики.

Мысль о том, что за два дня до экзамена мне предстоит ещё и возиться с еретиками, испортила настроение окончательно. Единственное утешение — оценки для меня не вопрос жизни и смерти?

«Да какое же это утешение».

Главное дело студента — учиться. Почему я в таком юном возрасте обязан разбираться с этими психами? При моих габаритах идти по улице и громко ныть было невозможно, поэтому пришлось изображать безмятежность до самого дома. Только там я снова развернул ремень в папку и прочитал вложенные материалы. Внутри находилась информация об агенте союзного государства, который будет работать со мной. Рыцарь из королевства Левен, сейчас командированный в академию. Послужной список приличный, разведывательные навыки высокие. Стиль боя — почти как у Йохана, только без пистолета.

— Ха.

Человека из досье я прекрасно знал.

Чарльз Мактайлер.

Председатель моего фан-клуба.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

— Отлично. Превращаемся.

Я собрал божественную силу в ладони и приложил руку к животу.

— Превращение!

Вспышка.

Когда свет погас, Алан Прайс исчез. Перед зеркалом стоял Йохан Армстронг. Вообще-то наложение аватара никогда не было исключительно жреческой магией. Просто актёры, которые не изучают магию, вынуждены просить помощи у священников. Ещё несколько месяцев назад мне тоже требовался архиепископ Алекс, иначе нормально войти в образ не получалось. Но, как говорили в прошлой жизни, три года у школы — и даже собака стихи читать научится. Я носил аватар Йохана уже около трёх лет. И теперь умел накладывать его самостоятельно. Жаль только, что превращение оставалось слишком простым.

«Хочется чего-нибудь поэффектнее».

Например, пояс, который при трансформации сам выкрикивает реплику. Но я рукопашник. Тонкая перестройка сложных магических конструкций давалась плохо. Учился я сейчас старательно, однако до превращения мечты ещё далеко. Я встал перед зеркалом и проверил аватар. Ощущения синхронизированы. Голос настроен. Характер закреплён.

Отлично.

Йохан Прайс…

Блин.

Ещё раз. Йохан Армстронг выходит на сцену.

В этом мире выдающийся актёр почти автоматически являлся выдающимся боевым ресурсом. А государства не любят оставлять без контроля сильных одиночек. Человека либо привязывают к системе. Либо лишают возможности быть угрозой. Даже если речь идёт о друге собственного сына, правило не меняется. Поэтому император официально сделал Йохана Армстронга героем империи. Другие страны знали об этом. Йохана открыто назначили имперским жрецом, наградили — скрывать связь с государством было бессмысленно. Проблема заключалась в другом. Для внешнего мира Алан Прайс считался обычным — ну, сравнительно обычным — студентом. Да, он регулярно устраивал крупные происшествия. Но формально оставался гражданским.

Пока Алан не окончил академию, использовать его как военнослужащего нельзя. Дядя-император придумал обходной путь. В обычной жизни я существую как Алан. Когда государству нужен боец — превращаюсь в Йохана. Так и вышло, что днём я жил Аланом, а в тени работал Йоханом.

«Вот она, магическая молодость».

Или нет? Если юноша превращается в мужчину средних лет, он магический юноша или магический дядька? Пока в голове шёл важнейший философский спор, ноги сами несли меня к месту встречи. Сразу идти туда было нельзя. Нужно было обеспечить Алиби Алану. Поэтому сначала пришлось сделать крюк. Лишь когда я достаточно отошёл от квартиры и убедился, что никто не следит, вышел на людную улицу.

Та-дам.

Мировая звезда явилась.

— …

Прохожие почти не обращали внимания. Ну конечно. Разведка не настолько глупа, чтобы отправить меня без маски, мешающей опознанию.

— Эй, тот человек…

— Да нет. Показалось.

Некоторые студенты Гетайро всё-таки пробивали защиту и начинали подозревать. Но поверх магии была ещё обычная косметика. В итоге люди лишь хмурились и шли дальше. Я спокойно вошёл в кузницу, назначенную местом контакта. Назвал пароль. Дворф-хозяин провёл меня в оружейную комнату для испытаний. Чарльз уже ждал.

«Последний раз я видел Чарльза на фан-встрече. На фан-встрече. На фан-встрече…»

К счастью, Йохан и без того был немногословным персонажем. Случайно оговориться сложно.

— Давно не виделись, Чарльз.

Говорить на «ты» с приглашённым преподавателем, которого я совсем недавно видел на собеседовании, было почти физически больно. Мой внутренний конфуцианский дракон шевельнулся. Я его подавил и протянул руку.

— Вы меня помните?

— Я обязан запоминать лицо цели, которую видел меньше пяти минут. Как я могу забыть лицо своего поклонника?

— О-о… Господин Йохан меня заметил…

Эй.

Почему ты на колени опускаешься? По этому блеску в глазах было видно: дай волю — он обвяжется взрывчаткой и побежит вперёд с криком «Запомни меня!» Я быстро остановил его. Вот теперь понял, насколько расслабился. Председатель фан-клуба — человек, который умудрился доказать свою преданность среди тысяч таких же фанатов. Иногда словом. Иногда кулаком. Иными словами, передо мной стоял фанатик, с которым хотя бы можно было договориться. Я уже начал сомневаться, сумею ли держать его в рамках во время операции. Но Чарльз прокашлялся и каким-то чудом вернулся к нормальному состоянию.

— Кхм. Простите за неподобающее поведение. Вы и так всё знаете, но всё же представлюсь официально. Чарльз Мактайлер, Первая бригада Теневого рыцарского корпуса королевства Левен. В этой операции мне поручено оказывать вам поддержку.

— Значит, ты агент?

— В Левене рыцари совмещают военную службу с разведывательной.

— Нелегко вам живётся.

Страна рыцарей.

Даже шпион у них рыцарь.

— А остальные государства?

— Пока не появятся точные данные, отправлять бойцов не планируют.

— Понятно.

Нам помощь нужна сильнее, чем им. Приказ «защитить сокровище» на первый взгляд звучал просто: прикрыть студентов академии от еретиков. А в Гетайро учились сокровища не только империи Парма. Значит, логично было ожидать совместной операции. Но сокровища бывают разные. Потеря одного — тяжёлый удар. Ради другого отдадут всё. И в этот раз именно империи досталась самая дорогая ставка.

Леон и Пиа Парма.

В академии находились сразу двое представителей императорской семьи. Штабы других стран наверняка сразу всё просчитали. И пришли к простому выводу:

«Империи нужнее — вот пусть империя и разбирается».

Поэтому основная нагрузка легла на нас.

— Тогда почему Левен отправил тебя?

— Я… добровольно вызвался.

А-а.

Это вообще-то не фан-встреча.

Я посмотрел на него очень кисло. Чарльз принялся отводить взгляд.

«Эх».

Ладно.

Положительная сторона тоже была. Работать станет проще. И ещё один плюс: агентов всего двое, значит, риск утечки информации минимален.

— Выдвигаемся.

— С чего начнём?

— Где собираются тараканы, обычно не загадка.

У острова Гетайро тоже существовала тёмная сторона. Попасть сюда трудно. Но если уже попал, внутренний контроль сравнительно мягкий. Нельзя же каждые десять минут останавливать на досмотр студентов, которые и так на нервах из-за учёбы. Поэтому, как в любом обществе с несовершенным контролем, здесь возник чёрный рынок. Студсовет и руководство академии прекрасно знали о его существовании. Но если разнести рынок в клочья, он не исчезнет. Просто распадётся на мелкие ячейки и уйдёт ещё глубже. Гораздо удобнее оставить всё в доступном месте и постоянно наблюдать. Так чёрный рынок годами существовал с молчаливого согласия Академии Гетайро. Пока не переходил черту. Но человеческой жадности всегда мало.

Обязательно находятся люди, которым хочется зайти дальше. Такие уходили глубже серой зоны и уже там готовились переступить линию так, чтобы никто не заметил.

Обычный — насколько это слово вообще применимо — бар чёрного рынка. Он располагался здесь ради уклонения от части алкогольных налогов и торговли особым самогоном. На проигрывателе крутилась пластинка. За столиками шли тихие разговоры. Бармен слышал их все. В другой подпольной забегаловке речь шла бы в основном о товарах, на которые академия закрывала глаза. Здесь звучали другие слова.

Наркотики.

Жертвоприношения.

Убийства.

Будь бармен честным гражданином, он немедленно сообщил бы обо всём в академию. Но не сообщил. Этот бар существовал именно для такого. Для тех, кто из серой зоны хочет шагнуть в настоящую тень. Доверие строилось годами. Ни один разговор клиентов не выходил наружу. И сегодня бармен тоже собирался промолчать. «Даже без меня они всё равно найдут место», — привычно оправдал он себя, понимая, что остров станет немного темнее.

— Господи, прости меня и сегодня.

Он помолился перед символом ордена Риктуса у входа. Не потому, что был особенно верующим. Просто по сравнению с другими богами Риктус предлагал самые лёгкие способы искупления. Пока бармен просил простить его за то, что сегодня он снова будет чуть менее порядочным человеком, над дверью звякнул колокольчик.

Дзынь.

«Залётные».

Бар работал только по записи. Днём принимали заявки. Вечером в определённые часы проводили сделки. Сегодня все места уже заняты. Значит, дверь открыли либо мелкие преступники, не знающие правил, либо случайно забредшие студенты. Вошли двое мужчин. Одного бармен не знал. Второго тоже. Первый — мужчина средних лет с неряшливой бородой и длинными волосами; глаза скрывала тень от шляпы. Второй — моложе, с дружелюбным лицом. Бармен нарочно понизил голос:

— Щенки. Сегодня для вас стаканов нет. Хотите выпить — сначала прочитайте правила у входа.

Оба проигнорировали. Вместо ответа оглядели зал. Мужчина в шляпе посмотрел на молодого.

— Я или ты?

— Я справлюсь.

Тот кивнул, прислонился к двери.

Щёлк.

Замок закрылся. Посетители сразу привстали со стульев, готовые в любой момент вскочить. Мужчина снял шляпу.

— Manners maketh man.

— Блядь! Это Йохан!

— Что здесь делает империя?!

Почти весь бар охватила паника. Но убегать никто не стал. У заведения не существовало чёрного выхода — специально, чтобы во время сделок никто не кинул партнёров и не скрылся. Люди вытащили оружие и уставились на дверь.

Хрясь!

У ближайших к выходу преступников лопнули головы. И только потом остальные заметили дротики, вонзившиеся в стену. Чарльз держал похожий на пистолет магический арбалет.

— Мы ищем еретиков, прячущихся в академии. Кто-нибудь знает, где их найти?

Ответа, конечно, не последовало. Чарльз будто и не ожидал. Он шагнул прямо в толпу.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Бой получился совершенно односторонним. Должность командира батальона Первой бригады Теневого рыцарского корпуса в кости не выигрывают. Именно батальонные командиры считаются высшей силой, которую корпус способен немедленно бросить на место. Так что вот если бы эта разношёрстная толпа сумела хотя бы поцарапать Чарльза — это уже было бы удивительно. Меньше чем через десять минут все преступники в баре лежали на полу.

— У-у…

У нескольких сломаны кости, и они тихо стонали. Но, по-моему, им всё равно повезло больше, чем тем, кому проделали вентиляционные отверстия в голове. Я прошёл через зал, наступая на лежащих, и направился к стойке. За ней, сжавшись на полу, дрожал бармен.

— Этого я допрошу сам. Отдохни.

Чарльз выбрал стул, сел и закрыл глаза, погружаясь в медитацию. Если присмотреться, руки у него тряслись как у человека, который впервые кого-то убил. Причина проста. Чарльз не был героем. В мире, где из-за Святилища человеческая жизнь легко начинает казаться слишком дешёвой, особенно важно различать реальность и защищённую зону. Стоит начать воспринимать настоящий мир как Святилище — и очень быстро превратишься либо в убийцу, либо в безумного смертника. Именно поэтому существовали статусы героя и участника команды героя. Они подтверждали, что человек способен пользоваться Святилищем и при этом не потерять ощущение границы между ним и реальностью. Герою позволялось находиться там почти без ограничений.

Участнику команды — лишь ограниченное время. Отец так и не стал героем и остался актёром второго плана. Дядя, наоборот, получил статус героя и теперь руководил «Королевством рестлинга». По этой же причине медитация была обязательна. Особенно для тех, кто героями не стал. Им нужно постоянно напоминать себе, где настоящая смерть, а где нет. Я дождался, пока Чарльз полностью погрузится в себя, и только тогда вытащил дрожащего бармена в кладовую.

— Вопросов будет много.

— Я всё скажу! Только не убивайте!

Его мольба не помешала двери закрыться.

— Ну что, волшебная ручка-ракушка, где мне искать еретиков?

— А-а-а-а-а!

БУМ!

Когда я вышел из кладовой один, Чарльз как раз закончил медитацию.

Скрежет.

Бах.

Двери старого склада в глухой части порта распахнулись. Мы с Чарльзом вошли. Первым нас встретил неприятный запах сырой рыбы и влажный воздух. По углам рос мох. Ламп почти не было, поэтому внутри царил особенно мерзкий полумрак. Звук открывшейся двери прокатился по складу. Из внутренних комнат начали выходить люди в мрачных одеждах. Стоило им увидеть нас, как в руках появилось оружие. Похоже, подружиться не получится. Выглядят именно так, как и должны выглядеть. Кстати, я давно хотел понять: почему подозрительные типы всегда любят подозрительные места? В прошлой жизни так было. В этой — то же самое. Это они превращают нормальные здания в мрачные? Или мрачные здания постепенно делают людей такими?

Вопрос почти философский. Но с лицом Йохана спрашивать Чарльза подобное было нельзя. Я засунул размышления поглубже и пошёл дальше.

— Мне начать? — спросил Чарльз.

— Я сам.

Он кивнул и запер дверь, через которую мы пришли. Я тем временем шагнул к неизвестным.

— Не думаю, что ответите, но всё-таки спрошу. Бармен сказал, что здесь помогают еретикам нелегально попадать на остров. Вы сами из их числа или просто наёмники?

Вместо ответа мне в голову полетел топор. Я поймал его прямо перед лицом. И тут же махнул назад.

Хлюп.

Позади меня словно из воздуха возник человек. Топор вошёл ему в живот, и тот рухнул, вываливая внутренности.

— Злой бог наваждения и обмана?

Значит, не наёмники. Я оглядел группу. Облака как раз разошлись. Через окно упал лунный свет. На груди одного из них блеснул епископский знак.

— Джекпот.

Епископ.

С такой добычей после предотвращения атаки можно ещё и выйти на след материковской сети. Он, кажется, понимал это не хуже меня и немного отступил.

— Братья. Прошу вас.

В ту ночь администрация академии получила множество жалоб на крики со стороны порта.

— Гр-р… кх…

По складу лежали люди, захлёбывающиеся кровью. Казалось, они бесконечно лезут из подвала, комнат, потолка. Но даже им когда-то пришлось закончиться. Я стоял на вершине горы почти мёртвых тел и смотрел на епископа, которому вырвали обе руки.

— Демон… Лучше убей.

— …

В этом складе пока никто не умер. Если не считать, что единственными полностью целыми оставались я и Чарльз, а ещё один человек прямо сейчас был очень близок к смерти. Сдерживаться настолько — тоже работа. Я посмотрел на епископа, у которого язык пока оставался цел, и зарядил пистолет.

— Да! Убей! Пусть я умру, но братьев не предам!

Они что, собираются где-то все вместе и учат одинаковые реплики? Каждый епископ говорит одно и то же. Жаль только, пуля предназначалась не ему. Я убрал заряженный пистолет в кобуру, нашёл один из мешков, которыми эти люди пользовались для трупов, и засунул туда епископа.

— Что ты…

Бах.

Он слишком сильно дёргался. Пришлось немного успокоить. Я швырнул мешок Чарльзу. Тот без подсказки понял, что нужно.

— Куда идти?

— Улица Лилитос, дом двадцать четыре. Внутри должно быть временное Святилище.

— Я пойду вперёд.

Чарльз ушёл со склада, унося епископа. Я посмотрел на оставшихся. Вытащил пистолет и навёл на одного.

— Если кто-то готов сообщить полезную информацию раньше епископа — кивните.

Ответом стал плевок.

Бах.

Пистолет вспыхнул. Красное пятно расползлось по промежности — в кино это место пришлось бы закрыть мозаикой.

— Пуля попала в очень неудачное место.

Они ещё не поняли. Люди иногда думают, будто кастрация — какая-то сложная операция. На деле достаточно всадить туда инородное тело — и всё, физически уже не встанет. Инфекции и последствия — уже не моя забота.

— Детей у него больше не будет.

— …

Эх.

Вот тут по всем правилам должно прозвучать что-нибудь вроде: «Господин герой… так я теперь евнух?!» Но с лицом Йохана Армстронга разыгрывать настолько дурацкий гэг нельзя. Я только пожал плечами и навёл оружие на следующего.

— Дважды я не спрашиваю.

После ночи, когда мужское население острова заметно сократилось, а общее число жителей почему-то уменьшилось всего на двоих, мы сопоставили показания еретиков и епископа и наконец поняли их цель. Если коротко — Леон и Пиа. Главным врагом еретических культов сейчас считалась империя. Одно упоминание фамилии Парма заставляло многих из них скрежетать зубами. Но ударить по сердцу гегемона трудно. Пока императорская семья оставалась в столице, подобраться к ней почти невозможно. Поэтому еретики из года в год ждали момента, когда кто-нибудь из императорских детей поступит в академию. В этот раз здесь оказались сразу двое. Достаточная причина, чтобы рискнуть и отправить на остров самого епископа.

Наверняка они всё просчитали. Выбрали человека, который должен выдержать любой допрос и не выдать информацию. Не учли одного. На острове находился Йохан Армстронг — специалист по разговорам с еретиками. Человек, который при помощи волшебной ручки-ракушки уже открыл немало епископских ртов. Не зря среди еретиков Йохан числился в списке тех, кого лучше избегать любой ценой. В итоге и этот рот открылся. Надо признать, держался он дольше многих. Но я пока не встречал рта, который невозможно открыть вообще. Информацию передали в столицу. В ответ пришло письмо с благодарностью от императора, премия за работу и отдельная записка от отца моего друга. На острове по этой операции больше делать было нечего.

Можно возвращаться к жизни студента. И тут меня кольнуло неприятное чувство.

«Экзамен».

Вот же еретики.

Ни одной пользы для моей жизни.

Выпускной экзамен первого курса был теоретическим. Николай уверял, что в Академии Гетайро нормальный экзамен обязан быть практическим. Но это уже со второго курса. Чтобы отправлять человека на практику, сначала неплохо бы убедиться, что он хотя бы знает теорию. Мы учились меньше полугода. Заставлять новичков сразу проходить полноценные боевые испытания — уже халатность преподавателя. Я вошёл в аудиторию с пустыми руками. На моём столе заранее лежали письменные принадлежности и лист с заданиями. Почти как на вступительном экзамене. По сигналу наблюдателя мы начали. Можно спросить: зачем тому, кто дерётся собственным телом, вообще теория?

Но герой и рыцарь — профессии куда более интеллектуальные, чем принято думать. Бой — это не только физика. Это игра решений, где за доли секунды ты сравниваешь карты, доступные тебе и противнику. В прошлой жизни всё было проще. Огнестрел, нож,

кулаки.

Основная логика была довольно прямолинейна: сначала берегись линии огня, потом клинка, потом захвата голыми руками. И даже в таком мире существовали отдельные игры разума между стрелками, между ножевиками, между бойцами. Здесь всё намного сложнее. Магия — вершина универсальности. Магический арбалет — вершина дальности. Сверхтяжёлое оружие — вершина разрушительной силы. Плюс мечи, копья, кинжалы и ещё десятки вариантов. Одних типов оружия огромное количество. И, в отличие от Земли, магический арбалет вовсе не безусловный номер один. А теперь добавьте расы, школы и особенности магии. Можно сколько угодно ныть: «Не хочу это учить». Но здесь незнание вполне буквально убивает. Задания выглядели примерно так:

На движущейся иллюстрации представитель школы «Слава зверолюда» A противостоит бойцу школы Несокрушимого копья B. 1. Выберите технику, позволяющую A обезвредить B с минимальным ущербом для себя. 2. Если копьё B зачаровано змеиным ядом, выберите возможные варианты действий A. 3. Во время боя вмешивается ниндзя C. Выберите оптимальную реакцию.

Конечно, если уверен в физической силе, можно ничего не знать. Только реальность — не Святилище. И противник не обязан быть идиотом. Даже я, человек с вполне приличным врождённым талантом, всё равно сижу и учу. Те, кто с посредственными способностями полагается только на мышцы, скорее всего уже развлекает Армуна где-нибудь после смерти. Я продолжал заполнять лист. Сам я рукопашник. Но противники рукопашниками быть не обязаны. Поэтому на экзамене попадалось всё.

Мечи.

Копья.

Сверхтяжёлое оружие. Магические арбалеты. Когда основные категории закончились, остался последний предмет. Специальное оружие. Вот где начинается настоящий кошмар. В этом мире живёт слишком много психов. Иногда человек смотрит на совершенно нормальный предмет и решает:

«А что если это будет оружием?»

Нити, ножницы, фонарный столб, очень толстая книга. Некоторые студенты смеются:

«Да где я в жизни встречу такого психа? Наверняка предмет придумали только для того, чтобы преподаватели получали зарплату».

Большинство людей, говоривших так, после выпуска внезапно перестают выходить на связь. Герой ведь не собирается работать неделю и уходить. Это профессия на десятилетия. За несколько десятков лет обязательно встретится кто-нибудь совершенно ненормальный. Поэтому предмет и существует. Его экзамен особенно знаменит тем, что у него нет нормального перечня тем, нет подсказок и нет «прошлогодних билетов». Только чувство боя.

Опыт.

Импровизация.

Если повезёт и среди твоих знакомых уже есть человек с таким оружием, задача становится немного легче. Один раз увидеть всё равно лучше, чем столкнуться впервые. Я перевернул страницу. Интересно, что попадётся сегодня. Сердце даже немного забилось быстрее.

Шариковая ручка.

Блядь.

Чёртов препод.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Почему?

За что всё это? Взгляды жгли кожу. Все одногруппники смотрели на меня так, будто каждый взгляд превратился в нож и теперь торчал где-то между лопаток. Наблюдатель их не останавливал. Потому что сам был в сговоре.

Почему?

За что всё это? Я схватился за ноющую голову и перечитал задание.

На следующий день после экзамена открыли период апелляций. Как результаты успели проверить настолько быстро? Напомню: это мир, где человек, способный глазами проследить за пулей, не считается особенно редким. Возьмите несколько таких людей. Назовите их аспирантами или ассистентами. Получите прекрасные живые машины для проверки работ. Триста бланков по пятьсот вопросов за ночь — вполне реально. У меня результат вышел неплохой. Да, я постоянно всем рассказываю, что головой не вышел. Но, если точнее, плохо у меня именно с естественно-научным складом ума.

Формулы.

Химические обозначения. Магические построения. Зато история, право и всё, что относится к боевой подготовке, даются куда лучше. По крайней мере я так считаю. Пусть и с некоторой поправкой на самооценку. Не я тупой — это мир неправильный: здесь почему-то человека, которому плохо даётся математика, сразу считают идиотом. К тому же у меня было преимущество перед обычными студентами. Как Йохан Армстронг я уже успел поучаствовать в самых разных реальных операциях. Особенно помог раздел со специальным оружием. Хотя именно из-за него всё и началось. Разумеется, не всем студентам так же повезло с оценками. Теперь они отчаянно пытались избежать пересдачи и спорили с преподавателями.

— Профессор, у меня возражение. В задаче про бой школы Несокрушимого копья против «Славы зверя» ответы на первый и второй вопросы одинаковые.

— И в чём проблема?

— Во втором сказано, что копьё зачаровано змеиным ядом. «Слава зверолюда» не использует латные перчатки. Значит, обезвредить противника без повреждений невозможно.

— Разве я указал, что повреждений нельзя получать вообще?

— А…

— Бойцы «Славы зверя» по умолчанию тренируют сопротивление ядам. Такой змеиный яд их не убьёт, если только они не подставят под наконечник внутренние органы.

Увы.

Преподаватель тоже был не мальчик для битья. Победить апелляцией человека, который всю жизнь только такие вещи и изучает, трудно. Но это не означало, что преподавательские ответы всегда были единственно правильными. Смысл теоретического экзамена — научить студентов реагировать на разные типы оружия. Если можешь доказать альтернативу в реальном бою, её обязаны признать. Например, стандартный ответ против мечника может звучать так:

«Отвести плоскость клинка и атаковать уязвимую точку».

Но если кто-нибудь покажет профессору: «Поймать меч зубами и свернуть противнику шею», ответов станет два. Таких студентов до сих пор встречалось немного. И совершенно случайно один такой студент сейчас находился в аудитории. Я потёр подбородок, немного подумал и подозвал одногруппника, чья оценка выглядела особенно опасно.

— Эй. На каком задании у вас вообще посыпались баллы?

— Алан? Вот из-за этого задания…

Так и знал. Одним из главных убийц рейтинга оказался вопрос с шариковой ручкой. Я задумался. Моя собственная оценка и так нормальная. Обязан ли я спасать однокурсников?

Нет.

Есть ли у меня причина всё равно подать апелляцию?

Есть.

Посмели опозорить меня задачей про ручку? Этого достаточно. Если ради мести преподавателю придётся создать десяток дополнительных правильных ответов — с удовольствием. Я ещё раз просмотрел работу. Выбрал примерно пятнадцать заданий. И пошёл спорить. В тот день у меня появилось новое прозвище:

Фея альтернативных ответов.

После теории проводили экзаменационные спарринги. Для студентов с нормальными оценками они были необязательными. Это скорее шанс добрать баллы тем, кто плохо показал знания на бумаге. Логика простая:

«Не смог объяснить — покажи в бою».

Поэтому важнее здесь была не победа, а качество демонстрации. А для хорошей демонстрации нужен хороший партнёр. Взгляды одногруппников снова сошлись на Фее альтернативных ответов. Наверняка думают:

«А вдруг и сейчас поможет?»

— До тридцати человек выдержу.

— Алан! Спасибо!

Вот она, слава. Я принимал один вызов за другим и постепенно начал мерзко улыбаться. Благодаря моим апелляциям на теории теперь почти никто не висел на границе провала. То есть люди, которые сейчас просят со мной спарринговаться, вовсе не умирают без дополнительных баллов. А алхимия научила меня великой истине: бесплатного не бывает. Я уже поднял вам оценки альтернативными ответами. Хотеть ещё и дополнительные баллы, потому что я подстроюсь под вас в спарринге, — натуральное жульничество. Значит, обязанности играть удобного партнёра у меня нет. В тот же день к титулу Феи альтернативных ответов добавился ещё один:

Страж дополнительных баллов.

— Старший, вы коммунист?

— С чего вдруг?

— Слышал, вы решили бороться с расслоением на факультете героев и всех насильно вернули к среднему результату.

— Что за бред. Я по коммунистам стрелял, а сам коммунистом никогда не был.

— Тогда зачем вы так поступили с оценками?

— Э-э… Просто весело выглядело?

Если пытаться искать глубокий смысл в каждом поступке, жить станет слишком тяжело. Иногда человеку просто хочется посмотреть, как горит лес. Так я одновременно собрал благодарность и ненависть одногруппников, после чего наша съёмочная команда собралась в студии. До каникул оставалось совсем немного. Хотели провести небольшой вечер вместе. Перед тем как расходиться, я обязательно напомнил актёрам:

— На каникулах следите за образом. Волонтёрьте. Не вляпывайтесь ни во что!

На меня уставились так, будто последнее говорил самый неподходящий человек на планете.

— Особенно Серес и Кайли. Обе тренируйтесь. Во втором сезоне у Мари и Исис будет много усилений. Значит, сильнее должны стать и вы.

Сильный человек может изобразить слабого. Слабый сильного — нет. Лица обеих уже известны зрителям. Дублёров просто так не вставишь. Значит, надо становиться сильнее по-настоящему. К счастью, обе относились к тренировкам спокойно. Проводив девушек-волшебниц, я попрощался и с Айли.

— Я вернусь в Башню и начну делать то, что вы заказали.

— Скоро заеду.

— Хорошо.

— И передай главе, что у меня всё нормально. Кстати, он как раз должен скоро снова начать беситься от скуки. Предложи ему заняться теми вещами, о которых я говорил, в рамках совместного исследования.

— Попробую. И ещё, старший.

— Мм?

— Я Эйли.

Она теперь мысли читает?

Когда Эйли ушла, остался только Николай.

— Ник. На каникулах планы есть?

— Вернусь к семье… Других вроде нет.

— Обязательно всё время сидеть дома?

— А что?

— Поработай со мной.

— Всё-таки хотелось бы побыть с родителями…

— Йохану нужен управляющий.

— Родители наверняка поймут, что сыну нужно нарабатывать опыт.

До чего разумный человек.

— Я не говорю, чтобы ты ехал прямо завтра. Увидимся через две недели. Проведи время с семьёй. Кстати, где твой дом?

Николай развернул карту.

— Здесь.

— Рядом с крупным городом есть отделение Пространственной башни. Портального терминала нет, но телепортация работает. Я куплю тебе билеты туда и обратно.

— Телепорт ведь дорогой.

— Корпоративный соцпакет.

Для Николая это, наверное, выглядело так, будто начальник покупает работнику билет первым классом домой.

— И вот это возьми.

Он поймал маленькую шкатулку.

— Что это?

— Печать рода Прайсов.

— Что?! Зачем она мне?

— Ты режиссёр «Мэджикал Мари». Другие дворяне просто так тебя не оставят. Пока будешь дома, станут приходить и целыми днями доставать. Большинство уйдёт после отказа, но обязательно найдутся те, кто решит надавить титулом. Покажешь это — отстанут.

— А если не отстанут?

— Позвони мне.

Николай несколько секунд смотрел очень внимательно.

— Старший, это сейчас было круто.

— Я знаю.

Я дождался, пока он уйдёт через телепорт, и направился к терминалу, где Леон ждал отправления в столицу. У входа стояли Леон и Пиа, окружённые имперскими рыцарями.

— Ну что. Со всеми попрощался?

— Угу.

— У тебя ответы всё короче.

Кивок.

— Эх.

— Господин Алан! Вы на каникулах сильно заняты?

— Прости. Нужно доснять фильмы, которые накопились.

— А…

Пиа сразу заметно сникла. Золотые волосы будто опустились вместе с плечами. В детстве, когда она так расстраивалась, я обычно рассказывал ей какой-нибудь секрет, известный только ей. Так настроение быстро возвращалось. Привычка осталась.

— Я буду снимать продолжение «Йохана Армстронга». Когда закончим, пойдём вместе на предварительный показ.

Глаза Пиа загорелись. Она была огромной поклонницей Йохана. К слову, о нынешних съёмках не знал даже Леон. После назначения жрецом я мог официально запускать фильмы от собственного имени, и теперь отчёты не обязаны были проходить через него. Знали только дядя из контрразведки и сам император. Они потребовали не перебарщивать, но дали добро на секретные съёмки. Причина долгой паузы после второго Йохана вообще-то была проста. После мирового успеха в империю хлынули иностранные агенты. Нужно было дать шумихе остыть. Три года — достаточно. Пиа явно наслаждалась мыслью, что получила информацию, которой не знают ни императрица, ни большинство императорского дома.

— Ценность этой информации…

— Что?

— Ничего! Совсем ничего!

— Ага.

Наверное, случайно вырвалось. Сзади Леон смотрел на нас каким-то очень скучающим взглядом. Будто хотел что-то сказать.

Передумал.

Вместо этого наклонился к Пиа и прошептал. Даже с усиленным слухом я уловил только обрывки:

— Ты… такого… любишь?

— Заткнись… братец.

— Ты… что… Алану… скажу…

Бах.

Пиа провела Леону точный удар ниже пояса. Принц согнулся буквой «Г».

— Ой.

«Как дружно живут».

Я переживал, что борьба за престол окончательно испортит их отношения. Похоже, всё не настолько плохо. На вступительной церемонии они были представителями дома Парма. Здесь — просто братом и сестрой. То, что они показывают сторонникам, и то, как ведут себя наедине, действительно могут отличаться. Опытные рыцари охраны синхронно отвернулись и сделали вид, что ничего не заметили. Нейтралитет у них отработан превосходно. После короткой суеты императорская группа прошла через портал. На той стороне их уже ждала новая охрана. Особенно внимательно рыцари проверили пространство сразу после перехода — именно этот момент считался наиболее уязвимым. Леон и Пиа сели в карету.

— Увидимся. Хороших каникул.

Они уехали. Я стоял у выхода из терминала и смотрел, пока экипаж не скрылся. Охранники проходили мимо так, будто меня здесь вообще нет. Один даже задел плечом. Когда исчезли и они, я спокойно направился в туалет. Достал новую карту, запомнил маршрут, несколько раз преобразовал бумагу и в конце сжёг зажигалкой. По указанному адресу сидел нищий. На тыльной стороне ладони у него проглядывал крестообразный шрам. На карте стоял знак X. Я щёлкнул ему золотую монету. Он молча поднял её и ушёл в переулок. Я последовал. В глубине мужчина огляделся и прошёл прямо сквозь рекламный плакат на стене. Я сделал то же самое. За ним скрывалась крошечная комната.

Стол.

Два стула.

Всё.

Создавать большое искажение пространства опасно — его слишком легко почувствовать магам. Поэтому теснота оправданна. В полной темноте прозвучал искажённый голос:

— Приказ будет передан один раз. Сообщите, когда готовы.

— Готов.

— По следам тараканов, которых вы поймали на острове, выяснилось, что они отложили яйца прямо в спальне. Мы хотели задействовать других уборщиков, но это наверняка насторожит вредителей. Поэтому в этот раз придётся проводить уборку в одиночку.

Основная задача — убрать яйца из спальни так, чтобы их там больше не было. Дополнительная — найти матку и уничтожить её.

— Приказ получил.

Собеседник кивнул. И сразу растворился в темноте. Я поднялся. Снова наложил аватар Йохана.

Вспышка.

«Я всё-таки сделаю этот пояс для превращения».

Вышел через плакат. На этот раз за плакатом оказалась комната гостиницы. Алиби тоже подготовили. На кровати лежали материалы. Я запомнил всё и подошёл к окну. Цель располагалась через два здания. Каждое окно наглухо заколочено досками.

«Чтобы вычистить всё это, понадобится много снаряжения».

Пожалуй, сначала стоит купить в ближайшей кузнице побольше железа.

На следующий день доски исчезли со всех окон. Ни один житель столицы не счёл это странным.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Баронский род Сервантес.

Если спросить о нём столичного аристократа или крупного землевладельца, девять из десяти ответят примерно одинаково:

— Не рассказывай о людях, которых знаешь только ты.

Их положение можно было описать примерно так. Не настолько бедные, чтобы считаться разорившимися. Но для землевладельческого дворянства — бедноваты. Владения не настоящая глушь. Но и городом их назвать трудно. Не настолько ничтожные, чтобы можно было открыто унижать. И совершенно не настолько сильные, чтобы кого-то пугать. И что удивительно, сам род был этим почти идеальным средним положением вполне доволен. Внимание, которое превышает твои способности, чаще становится ядом, чем подарком. Не ввязываться в серьёзную борьбу за власть и при этом жить спокойно — именно такого результата Сервантесы добивались поколениями. Барон Гаин Сервантес учил сыновей тому же.

Птицу, которая взлетела слишком высоко, рано или поздно бьёт молния. Во всём лучше знать меру. Старший сын послушал и вырос ровно настолько, чтобы спокойно унаследовать титул. Средний окончил Академию Гетайро, стал археологом и устроился на нормальную работу. Младший тоже без приключений поступил в Гетайро. Барону оставалось лишь дождаться спокойной старости. Так он думал — пока третий сын внезапно не вернулся человеком, перед которым соседний граф готов был ползать на коленях.

— Мудрец Сервантес! Когда следующая серия Мари?!

Власть — это невидимая сила ожиданий. Если окружающие верят, что ты способен что-то сделать, это уже власть. Поэтому её уровень не обязан совпадать с титулом: при определённых обстоятельствах даже сын барона может стать человеком, перед которым граф сам начнёт стелиться. Николай понял смысл предупреждения Алана уже дома. Точнее — на следующий день после приезда.

Нет.

Если совсем точно — в полночь того же дня, когда перед воротами родового поместья начали занимать очередь. Толпа заставила его впервые почувствовать собственное влияние. Большинство действительно были фанатами. Но хватало и тех, кому хотелось совершенно другого. Дворяне искали повод познакомиться. Торговые дома хотели рекламу. Некоторые девушки надеялись подняться в обществе. Причина очевидна. Николай был мудрецом и пророком сериала, занимавшего второе место по аудитории во всём мире — сразу после «Королевства рестлинга». Причём без ассистентов. Он один совмещал сценариста и режиссёра-постановщика. Внутри проекта «Мэджикал Мари» такой человек практически являлся властью.

Хорошая новость: большую часть незваных гостей останавливала стена поместья. Плохая: стена барона не могла остановить графа. И именно граф почему-то приехал лично. Он пробился через толпу, вошёл в дом и первым делом… Рухнул ниц.

— Прости меня! Всё разрослось из-за того, что стражники моего города слишком много болтали в трактире!

Николай совершенно растерялся. Граф — одна из верхних ступеней имперской аристократии. Герцогские и маркизские титулы по законам империи не наследовались. Значит, среди наследственных домов графы фактически стояли выше всех. И вот такой человек просит прощения у третьего сына бедного барона. Николай на секунду даже решил, что это какая-то особенно сложная попытка убийства. Со стороны поступок графа выглядел исключительно разумно. Именно поэтому поступок графа со стороны выглядел исключительно разумно. Если Николай обидится и в следующем сезоне представит графский город пособником Совета Сумерек, по светским салонам мгновенно поползут неприятные слухи.

Если, наоборот, покажет род как благородных покровителей девушек-волшебниц — общественный вес графа вырастет в разы. На таком жизненном перекрёстке собственные колени — небольшая цена. А человек, чей род удерживает графский титул уже четвёртое поколение, обязан чувствовать подобные вещи. Николай кое-как поднял гостя и попросил больше не беспокоить семью. Граф всё же не удержался.

— А мой дом нельзя как-нибудь показать в «Мэджикал Мари»?

— Я один такое не решаю.

— Но разве вы не мудрец и пророк?

— Да, но у проекта есть покровители…

Николай открыл шкатулку, которую дал Алан. Внутри сияла печать Прайсов. Лицо графа изменилось.

— Т-так вас поддерживает Защитник Империи?! Забудьте всё, что я только что сказал! Я понятия не имел!

— Да… хорошо.

Граф сбежал из дома почти бегом. Николай посмотрел, как он разгоняет толпу и уезжает.

Вот она —

настоящая власть.

Большая сила приносит большую ответственность.

Николай понял это довольно быстро.

— Э-э… господин сын. Во сколько подавать ужин?

Отец и старший брат начали его бояться.

— Отец. Мудрец Сервантес сейчас работает над сценарием следующего эпизода. Вы не мешаете?

— Простите, господин мудрец!

С этим ещё можно было… нет, нельзя. Но хотя бы можно было убедить себя, что терпимо. Постоянное поклонение со стороны семьи заставляло хотеть провалиться под землю. Но похвала всё равно оставалась похвалой. Но затем перед ним открылось настоящее зло.

— Сынок! Говорят, это сейчас модно — как у Мари. Ну как?

— Ники, у меня завтра свидание. Можешь сделать мне образ как у Исис? Мой парень её фанат.

Да.

Вот это уже был грех.

Кара богов за то, что я потешался над стыдом эльфийки и сотрудницы Службы порядка. Теперь Николай понял. Эльфийка мучилась, потому что ей приходилось самой выкрикивать эти реплики. Но обычной женщине ничто не мешает просто повторить одежду. Наоборот, такой костюм вполне мог превратиться в моду. Где-то на краю памяти всплыло, что во времена безумной популярности одной лунной воительницы школьницы по всей Японии начали иначе носить юбки.

Господи.

Я согрешил.

В этом мире вроде нет десятины. Но я готов платить церкви хоть десятую часть дохода. Только избавь меня от зрелища, где моя мать машет перед зеркалом волшебной палочкой.

— Дорогой, ну как? Правда будто моложе стала?

Глава рода Сервантес посмотрел на Николая глазами дохлой рыбы, словно говоря:

«Ты это создал — ты и исправляй».

Увы.

Ситуация давно вышла из-под контроля. Николай бессильно покачал головой.

Это кошмар.

Просто обязан быть кошмаром.

Через несколько дней появилась новая молитва.

«Господи, молю, убери от меня демона, который натянул кожу моей родной сестры и перед зеркалом выкрикивает формулу превращения Исис».

— Старший. Когда я еду в столицу?

В конце концов Николай решил сбежать из дома. Изначально планировал провести с родителями около двух недель. Теперь казалось: ещё немного — и его убьют стыд и чувство вины. Но ответ Алана по кристаллу оказался жестоким.

— А, насчёт этого. Я сам приеду к вам.

— Старший! Не надо! Я лучше встречу вас в столице!

— Не из-за тебя. У меня рядом с вашими землями дело есть. Так что всё равно приеду.

— А…

Но ждать Николай не мог. Если немедленно не выбраться из этого дома, он первым потеряет рассудок. Нужна была уважительная причина.

Придумал:

встретить старшего.

Это не бегство.

Это деловой этикет, уважение к начальнику, естественный поступок человека, который искренне почитает старшего.

Прекрасно.

С этой рационализацией он отправился во владения соседнего графа.

Николай глубоко вдохнул городской воздух. Совсем не такой, как в его маленьком родном городе. Не едкие выхлопы прошлой Земли. Здесь воздух был густ от маны, а улицы — от людей. И всё равно сразу чувствовалось:

город.

Он походил вокруг и снял номер в гостинице рядом с телепортационным терминалом, куда должен был прибыть Алан. До назначенного дня оставалось четыре дня. Но Николай как заботливый подчинённый уже с нетерпением ждал встречи с начальником. И ещё раз: это совершенно не из-за того, что ему стыдно смотреть в глаза семье. Тем более как мудрец и пророк он получал двойной оклад. Денег хватало. Можно спокойно пожить в хорошем отеле и восстановить психику. С верхнего этажа открывался прекрасный ночной вид. Настолько красивый, что вдохновение пришло само. Николай потянулся за ручкой, собираясь записать мысль. И невольно улыбнулся.

«Совсем уже мудрецом стал».

Йохана у терминала он заметил случайно. Среди выходящих людей появился мужчина в костюме. Он настолько хорошо вписывался в ночной город, что взгляд сам задержался. Сначала Николай ничего не понял. Потом заметил странность. Лицо почему-то невозможно было нормально рассмотреть. Из чистого упрямства он продолжал всматриваться. И наконец понял: Йохан Армстронг. Тетрадь тут же закрылась. Алан прибыл на три дня раньше. Никого не предупредил. И пришёл в облике Йохана. Николай прекрасно понимал, что это означает. Алан исчез в тёмном переулке. И эта темнота вдруг напомнила Николаю: мир вокруг вовсе не рай.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Из темноты вылетел кинжал. Прошёл в миллиметрах от мочки уха и вонзился в стену. Яд отсутствовал. Зато клинок был ржавым. Я цокнул языком при виде оружия, в которое будто специально вложили максимум злобы, и шагнул глубже во тьму. Там меня ждали маски шутов.

— Поклонники наваждения…

После зачистки столицы мы проследили цепочку снабжения еретиков и дошли до этого города. Чутьё подсказывало: местная ячейка уже успела обрубить хвост. Стоило связи со столицей замолчать — главные люди наверняка сразу ушли. Те, кто остались передо мной, скорее всего были расходным материалом: мелкие исполнители или наркоманы, которым промыли мозги.

Ничего ценного.

Формально моя основная задача уже была выполнена ещё в столице. Но оставить этих людей я всё равно не мог. Никогда не знаешь, каким фитилём станет их следующее преступление. Мировые войны развязывают амбиции сильных. Но фитиль до самого взрыва часто состоит из равнодушия и безответственности обычных людей. Если могу заранее затоптать хотя бы один такой фитиль — лучше сделать это. Была только проблема. Последнюю неделю я почти непрерывно дрался с еретиками. Тело превратилось в набор ушибов и кое-как затянувшихся ран. В нормальном состоянии эти мелкие культисты вообще не считались бы противниками. Сейчас всё иначе. Умереть я не должен. А вот перелом или потеря руки вполне возможны.

«Может, зря так спешил».

Стоило сначала восстановиться. Я сразу отбросил мысль. Агент, которого заметили еретики, в каком-то смысле сам становится бомбой. Неясно, куда распространится эта зараза, если задержаться где-нибудь надолго. Сниму комнату в гостинице. За мной придут. Пострадает хозяин, потом гости. Нет, так я не смогу. Я стиснул зубы и навёл пистолет. За мушкой плакала маска.

Бах.

Один противник упал. Вот и хорошо. Если оторвут руку — в церкви пришьют. Я поднял тяжёлые веки и схватил ближайшего человека в маске. Похоже, сегодня опять не посплю.

Последнюю маску я смял вместе с лицом. Потом сел прямо на пол.

Повезло.

Все конечности на месте. Но что-то всё равно не сходилось. По собранным данным операцией руководил человек уровня архиепископа. У такой фигуры не может быть настолько мало людей. Обычно в подобных ситуациях не противник ошибается. Просто ты чего-то не заметил. Неприятное ощущение не уходило. Я снова и снова перебирал детали.

Ничего.

Наверное, именно поэтому слишком поздно почувствовал человека, который до этого притворялся мёртвым за спиной.

— Сдохни!

— Тц.

Ладно.

Похоже, придётся пожертвовать левой рукой. Я подставил её под топор и собрал магию в правой. Но лезвие до руки не дошло. В него ударил арбалетный болт, прилетевший неизвестно откуда, и сбил траекторию.

Хрясь.

Моя правая рука тем временем пробила живот еретика. Я повернулся туда, откуда прилетел болт. Там стоял рыцарь с арбалетом — точнее, хозяин этого города.

— …Вы?

Я спрашивал не о том, почему граф вообще держит оружие. В мире, где каждый человек носит внутри хотя бы потенциальный огненный шар, управлять городом совсем без собственной силы невозможно. Меня интересовало другое. Почему он здесь. Слишком удачный момент. На всякий случай я допустил худшее: что граф и есть настоящий организатор. Подобрал упавший топор. Выровнял дыхание. Граф увидел это, поднял обе руки и улыбнулся.

— Кажется, понимаю, о чём вы подумали. Но моя верность принадлежит только дому Парма.

— …

— Эх. Неужели я настолько не внушаю доверия? Меня попросил ваш друг.

— Операция одиночная.

— Но ваша жизнь состоит не только из операций. Если скажу, что меня попросил ваш друг Николай, поверите?

Он показал печать. Ту самую, которую я дал Николаю. Только после этого я опустил топор.

— Идёмте. Отведу вас к мудрецу Сервантесу.

По дороге из подземелья я замечал тела людей, которых сам не трогал. Наверняка это был резерв, готовившийся зайти мне в спину. Благодаря графу они так и не добрались. Мы пришли на верхний этаж гостиницы. Он показал на дверь. Внутри кто-то нервно ходил туда-сюда. Я вошёл. Николай мгновенно просиял.

— Старший!

Блин.

Не то чтобы я был помешан на женщинах. Но когда взрослый мужик идёт ко мне с распростёртыми руками, всё равно становится не по себе.

— Не подходи.

— Я вообще-то переживал и даже помощь вам отправил! А вы вот так встречаете?

— Ладно. Как ты вообще узнал?

— Увидел вас у терминала.

— Я спрашиваю, как ты среди толпы увидел именно меня.

Только не надо сейчас рассказывать про мистическое родство мужских душ. Мне нужна нормальная причина.

— Я же говорю: смотрел и постепенно понял.

— Так не бывает.

— Бывает, — вмешался граф, до этого молча слушавший. — Сервантесы из поколения в поколение отличаются очень сильной наблюдательностью. Иногда даже способны пробить заклинание, мешающее восприятию.

— Вот оно что.

Не знал. Хотя если подумать, Николай и в академии постоянно замечал странно много деталей. Наверное, это действительно не случайность. Но разговор всё равно не закончен. Я посмотрел на идиота, который теперь тыкал пальцем себе в грудь с выражением:

«Я?»

— Даже если так. Ты совсем дурак? Зачем полез в эту грязь?

Графа ещё можно понять. Он когда-то работал с контрразведкой. У него есть собственные люди. А Николай — гражданский. В такой ситуации нужно до конца притворяться, что ничего не заметил. Тогда останешься на светлой стороне. Лезть сюда из дружбы, чувства справедливости или чего-то ещё — самый простой способ утонуть в той же грязи. Тень похожа на бездну: стоит заглянуть в неё — и она начинает смотреть в ответ. Человек, однажды увидевший её изнутри, уже не сможет быть полностью посторонним.

— Сегодняшние записи я как-нибудь сотру. А ты забудь всё и живи дальше. Ничего хорошего в этом мире нет.

— Старший.

— Я благодарен за помощь. Но поступать так нельзя. Ты не знаешь правил этой стороны жизни.

— Старший. Я всё знал.

— Что ты там знал? Понимать умом и понимать нутром — разные вещи.

— Я и решение принял.

— Решение? Какое ещё решение ради человека, которого знаешь меньше полугода? Не говори глупостей. Такие вещи не принимают легко.

— Вот я и говорю: моё решение не лёгкое.

Николай поднял на меня мрачные глаза.

— Старший, для начала такого решения не всегда нужна великая причина. Просто вместе ел, вместе работал, привязался — а потом сам не заметил, как решил не бросать.

В голове внезапно всплыл другой голос.

— Сержант! Я приказал отступать без меня!

— Да куда я без вас, капитан.

— Останешься — сдохнешь зря! Ты ещё молодой, кровь в голову ударила. Жизнь нельзя так легко…

— Если про решение — я уже принял. Либо выйдем вместе, либо здесь вместе останемся.

— Решение не бывает настолько лёгким!

— Начало может. Сначала без особых мыслей записался в сержанты, потом пустую голову заполнило чувство долга. Потом вместе ешь, стреляешь — и как-то появляется товарищество. Решение иногда вообще принимается на эмоциях.

— Идиот…

Да.

Мне тогда говорили почти то же самое. Николай продолжил:

— Может, всё началось с обычной симпатии. Но моё решение от этого не становится легче. У нас это называется верностью.

В памяти снова прозвучало:

«Всё равно на фронте в кости превратимся. На тот свет кроме верности особо ничего не унесёшь».

— И вообще, когда вы меня наняли, я уже решил идти по вашей линии. Мудрец и пророк, если разобраться, тоже военные должности. Вот и буду вашим адъютантом. Если вы меня бросите, я вообще без карьеры останусь. Правда хотите?

Опять.

Почему мужчины везде говорят одними и теми же словами? Я невольно улыбнулся. И повторил фразу, которую когда-то услышал от начальника.

— Засранец… лучше бы ты говорить не умел.

— Значит, я принят адъютантом?

— Принят. Но на операции тебя не возьму. Будешь скорее штабистом, чем напарником.

— Именно этого и хотел, командир.

— Я вообще-то сержантом был.

— Здесь вы командир.

Пока граф смотрел на нас, совершенно не понимая часть разговора, мы пожали руки. В тот день у меня появился надёжный партнёр.

— Старший. Этих еретиков вы будете допрашивать?

— Буду, но тебя пока…

Я не успел сказать «тебя на допросы не пущу». Николай уже стукнул друг о друга двумя крупными гвоздями.

— Wake up. Не получится — помогу сосредоточиться.

— Эй.

Ты слишком быстро адаптируешься.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Николай присоединился к отряду!

Что изменилось в жизни после этого?

Ничего.

Просто к нашему высокопроизводительному Добби-сценаристу добавилось определение «надёжный». Правда, одного этого короткого слова хватило, чтобы я без колебаний взял Ника с собой в Комнату правды — посмотреть на допрос еретиков, пойманных в графских землях. Мы провели с ними несколько незабываемых часов, оставили уборку местным и уехали.

— Ты говорил, твой дом неподалёку? Можно заехать к родителям?

— Зачем?

— Теперь твоя семья тоже важный объект охраны.

Николай понял мгновенно. В отличие от прошлой жизни, сотрудники контрразведки здесь не одноразовые детали. Там один агент редко способен в одиночку развалить целую организацию, поэтому государства порой легко списывали людей после использования. Здесь разозлённый человек подходящего уровня вполне может уничтожить ведомство сам. Поэтому семьи агентов тоже приходится защищать. Если бросить родных сотрудника на произвол судьбы и в итоге получить собственного Йохана Армстронга, проблем станет больше, чем было.

— Твоему отцу желательно хотя бы стать графом. Тогда он официально сможет держать собственный отряд охраны.

Для обычного агента это избыточно. Но чем выше должность, тем больше секретов и тем сильнее сам человек. Семьи руководителей автоматически становятся приоритетными объектами.

— Разве можно вот так взять и мгновенно повысить человека?

— Обычного сотрудника — нет. Но ты же решил стать моим адъютантом. Ты вообще понимаешь, насколько важен руководящий состав контрразведки?

У такого человека иногда есть информация, с помощью которой можно угрожать даже императору. Оставить его семью без нормальной защиты? Прекрасный способ войти в учебники как самый глупый правитель эпохи.

— Это будет почётный графский титул. Без земель и управления, только сам титул. Нужен в основном для того, чтобы под видом собственного рыцарского отряда поставить к семье охрану. Думаю, отец не станет сильно возражать.

— Я гарантирую: он устроит истерику.

— Да ладно.

Несколько часов спустя глава рода Сервантес при мне объявил, что лучше вообще откажется от титула и уйдёт на покой. Только тогда я понял. Этот человек просто хочет тихо жить и ни за что не отвечать.

В доме Николая произошёл довольно крупный переполох. Обычно я люблю называть подобное «маленьким происшествием». Но тут язык не повернулся. Пока я вручал семье посудомоечную машину, купленную в графском городе, всё ещё было нормально. Даже когда барон заявил, что скорее уйдёт в отставку, чем станет графом, это можно было списать на небольшую сцену. А вот когда мать моего подчинённого вышла ко мне в костюме Мэджикал Мари и протянула тарелку фруктов, сердце сжали неизвестный ужас и чувство вины. Отец и старший брат Николая смотрели на меня глазами дохлой рыбы. Дышать становилось трудно.

А-а.

Вот почему Ник сбежал из дома.

Последней каплей стала его старшая сестра в образе Исис. Мозг окончательно объявил забастовку. Мы с Николаем переглянулись. И почти одновременно решили: нужно срочно эвакуироваться в столицу.

— Матушка, отец. Этот недостойный сын отправляется смотреть большой мир.

— Конечно. Молодому человеку полезно набираться опыта. Береги себя.

Покидая поместье, Николай, наверное, постоянно оглядывался на родной дом…

Нет.

Он шёл быстрее меня.

Так мы вдвоём отправились отдыхать в столице.

— Старший, я впервые здесь.

— Ничего удивительного.

Даже в Америке XXI века полно людей, которые прожили жизнь и ни разу не видели Вашингтон. Империя намного больше США. А единственная альтернатива самолётам — сравнительно дорогие порталы. Большинство жителей не то что до столицы — за пределы родного региона почти не выбираются. Николай с самого прибытия крутил головой во все стороны. Я чувствовал себя жителем Сеула, который показывает город другу из провинции.

— Не скажу, что знаю столицу целиком. Но все интересные места покажу. Оставь это мне.

— О, тогда полагаюсь на вас.

Пока водил его по городу, наступил обед. Мы сели в приличном ресторане. Николай некоторое время посматривал вокруг и наконец спросил:

— Старший, мне ещё по дороге показалось… Почему городская стража всё время смотрит в нашу сторону?

— Хм… Даже не знаю.

Наверное, его наблюдательность опять уловила чужие взгляды. А у меня действительно не было ответа. Точнее, возможных причин было настолько много, что выбрать одну невозможно. Может, стража всё ещё злится, потому что я взорвал ресторан, который продавал змеятину под видом стейка из хвоста дрейка? Или из-за того, что посадил в огород наёмников, незаконно захвативших сиротский приют, чтобы дети использовали их как учебный материал? Или из-за ночной погони за бандой кентавров-гонщиков, когда улицы превратились в сцену из «Призрачного гонщика»? Если перечислить только мелкие нарушения, за которые меня ещё не успели привлечь, титул короля столичных правонарушителей мне, наверное, уже обеспечен. Николай выслушал и скривился.

— Старший. Вы действительно жили как настоящий отморозок.

— Эй. Зови меня мстителем. Всё лучше, чем аристократы третьего поколения, которых ловят на наркотических вечеринках.

Мы продолжали нести чушь. Когда пришло время платить, из кухни вдруг вышел повар и направился прямо к нам. Николай тут же оживился.

— О, событие?

— Какое ещё событие? Я хочу жить спокойно.

Моим желаниям мир традиционно не интересовался. Огромный орк с предплечьями толщиной с бревно шагал прямо к нашему столику. Пол будто слегка дрожал. Он остановился перед Николаем. Тень накрыла лицо моего спутника. Глаза орка распахнулись.

— Простите… Вы ведь мудрец Сервантес?!

— Да? Вроде бы.

— О, Вседержитель, спасибо! Я сам мечтаю стать мудрецом… Можно пожать вам руку? И за обед, пожалуйста, не платите. Это за счёт заведения.

— Э-э…

Николай посмотрел на меня. К собственной известности он ещё не привык. Я кивнул в сторону повара и тихо подсказал:

— Автограф тоже дай.

Ник нехотя послушался. Повар прижал подпись к груди и счастливый вернулся на кухню. Николай смотрел ему вслед совершенно потерянно. Я хлопнул его по плечу.

— Поздравляю. Теперь ты известнее меня.

После повара к Николаю потянулись остальные посетители. Через несколько минут он уже стоял в плотном кольце людей и не мог двинуться. Вполне ожидаемо. Я лучадор и скрываю лицо. Николай — нет. Наверное, он считал, что зрителям нет дела до мудреца и пророка, поэтому не видел причин скрывать лицо. Это работает, пока фильм просто успешен. Когда произведение становится мировым хитом, его мудрец получает известность, сравнимую с хорошим героем или участником команды героя. Я выглянул в окно. Те самые стражники всё ещё стояли неподалёку. На лицах у обоих совершенно открыто читалось восхищение. Я снова пробился через толпу к Николаю.

— Можешь сделать ещё два автографа? Напиши что-нибудь вроде «Спасибо за вашу службу».

— Что?

— Просто сделай.

Он подписал. Я вышел из ресторана, купил в уличной лавке два напитка и подошёл к стражникам.

— Спасибо за работу. Возьмите, освежитесь.

— Нельзя! На посту запрещено принимать еду и напитки от граждан!

— Формально от неизвестных граждан. Я из свиты мудреца Сервантеса. Это он передал.

Стражники заколебались, но напитки взяли. В одной руке арбалет. В другой стакан. Обе руки заняты. Я сунул им в карманы автографы и сбежал. Сзади кто-то крикнул, чтобы я подождал. Я уже вернулся в ресторан. Николай успел увидеть всё через окно.

— Старший. Что это сейчас было?

— Запоминай. Это называется работа с поклонниками. Если собираешься быть моим партнёром, такой навык пригодится.

Дальше я притворился его менеджером, организовал очередь и превратил случайное столпотворение в нормальную короткую встречу с фанатами. Из ресторана мы выбрались примерно через час.

— Старший. Этот мир намного…

— Вежливее, чем ты ожидал?

— Да.

Мы шли по улице. Я понимал, о чём он. В обычном представлении фэнтезийное Средневековье — грубое, дикое и нецивилизованное. Совсем ошибочным такой образ не назовёшь. Если уехать в далёкую провинцию или приграничье, подобных людей хватает. Но в столице они редкость.

— Наверное, потому что вместе с технологиями развивались и нормы поведения?

— Нет. С чего бы? Просто невежливые давно умерли.

— Что?

— Вон кузница. Видишь старика у входа?

— Вижу.

— Триста лет назад он одним мечом сделал Гранд-Каньон.

Николай уставился на меня.

— В мире, где на улице можно случайно встретить такого человека, лучше следить за языком. Никогда не знаешь, чем закончится хамство.

— А вы сами когда-нибудь ляпали что-нибудь не тому человеку?

— Конечно. Как-то устроил истерику у этого старика, потому что хотел, чтобы он выковал мне пистолет. Он потом ножнами выбил из меня всю пыль.

— …

Николай посмотрел очень выразительно. Мы продолжили экскурсию.

— Кажется, всё основное показал. Есть что-нибудь, что ты сам хочешь увидеть?

— Гильдию приключенцев!

— Логично. Только не жди там сюжетных событий из книг.

Невежливые люди умирают. На приключенцев правило тоже распространяется. Тем более сейчас туда идёт знаменитый мудрец Сервантес вместе с почти двухметровым шкафом мышц. Если кто-то решит наехать именно на эту пару, я сначала проверю, не сумасшедший ли он.

— Я уже ничего не жду. Просто хочу собрать материал для будущих работ.

— Тогда идём.

Мы распахнули двустворчатые двери, словно из вестерна. Внутри — классика. Зал одновременно служил рестораном, таверной и местом выдачи заданий. За столами сидели приключенцы и обсуждали работу. И, как я предупреждал, пока мы шли к стойке, никто вообще не обратил внимания. Николай, кажется, слегка надеялся на крик:

«Соплякам здесь не место!»

Увы.

Мы заказали напитки. Я заплатил сотруднице и попросил провести для Николая небольшую экскурсию по устройству гильдии. Она с профессиональной точностью рассказала историю организации, систему заказов, ранги и внутренние правила. Николай записывал.

— Этого достаточно?

— Более чем. Спасибо.

Он уже собирался отойти. Сотрудница вдруг робко остановила.

— Простите… Можно автограф?

Теперь Николай действовал уверенно. Подписал бумагу одним красивым движением.

— Спасибо!

Девушка покраснела от радости. Николай с довольным видом повернулся к выходу. Было бы идеально, если бы один приключенец не встал у него на пути. Он ждал в очереди к этой сотруднице.

— И что понадобилось учёному господину в нашей гильдии?

— Простите, если помешал. Я хотел осмотреться ради следующей работы.

— Осмотреться-а? Очень занятой, значит?

— Если нарушил местные правила, прошу прощения. Я плохо знаю ваши обычаи.

Николай ответил максимально вежливо. Взамен получил ещё больше хамства.

— Конечно должен просить! Мы тут жизнью рискуем каждый день, а ты стойку занял и развлекаешься!

— Простите.

Я слегка наклонил голову и осмотрел зал. Середина дня. До пяти вечера, когда к стойкам начинают стягиваться основные группы приключенцев, ещё далеко. Свободных окон полно. Потом посмотрел на самого мужчину. Из заднего кармана торчал медный жетон. Медный ранг. Опасных заданий таким вообще почти не дают. Нос красный, как клубника. Каждый раз, когда открывает рот, пахнет алкоголем.

«Ага».

И ещё он постоянно косится на сотрудницу, которая только что разговаривала с Николаем. А она смотрит на него всё мрачнее. Несмотря на оскорбления, Николай продолжал терпеть. Наверное, уже осознал, что теперь публичный человек.

Бедолага.

Он забыл, где находится. Это фантастическое Средневековье. И что я только что говорил? Что происходит с невежливыми? Значит, нужно показать.

По-средневековому.

Мужчина как раз потянулся схватить Николая за ворот. Я перехватил запястье. Он повернулся.

— Ты ещё кто?

Я молча посмотрел вниз. Он проследил за взглядом. В моей второй руке лежал «Миротворец». Маленькая звезда на дуле выглядела почти мило. Само дуло смотрело ему в колено.

— А.

— Стань добрее — хоп!

Три дня спустя.

— Господин Алан, порталами пользоваться запрещено.

— Почему?

— Лица, которых в течение последнего месяца задерживали в столице, к порталам не допускаются. Правило.

— …

Блин.

Вот же дикое Средневековье.

Императорский дворец. Отдельный дворец в самом его сердце. В комнате не горело ни одной лампы. Огромный балдахин с оборками закрывал кровать от лучей заходящего солнца. На кровати лежала девушка и играла в шахматы. Она передвинула коня. Фигура противоположного цвета двинулась в ответ. Хотя на другой стороне доски никого не было. Девушка прищурилась.

— Вот как. Значит, вы хотите пойти именно так?

Ответа не последовало. Она тихо рассмеялась. И снова передвинула коня. Прямо под диагональный удар пешки. Невидимый соперник долго не двигался. Словно действительно размышлял. Потом пешка пошла и забрала коня.

Хрусть.

Фигура рассыпалась на куски. Девушка тихо наслаждалась замешательством невидимого соперника.

— Какая прелесть. Вы всё ещё слишком наивны. Реальность — не шахматная доска.

Доска внезапно перевернулась, будто невидимый противник пришёл в ярость. Фигуры полетели по комнате. Но когда доска снова упала на кровать, чёрные фигуры девушки остались стоять на своих местах. Она удовлетворённо посмотрела на результат. И с лёгким раздражением сказала:

— Какая самоуверенность — пытаться поставить моего рыцаря на игровую доску. В тот момент вы уже проиграли.

Ответа не было. Разговор был закончен. Девушка поднялась и отдёрнула балдахин. Красно-золотой свет заката зажёг её волосы. Пиа Парма открыла окно самой высокой комнаты дворца и посмотрела в одну сторону. Далеко внизу карета покидала территорию замка. Никто не мог услышать её шёпот. Нежность в голосе почти можно было потрогать.

— Потерпите ещё немного, мой рыцарь.

На маленьком столике позади неё остывал чай. Рядом лежали фотография Алана и знак герцога.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Глава 38. ???

— Итак. Сейчас мы направляемся в Святилище Пармы.

— Да, в карете. И всё благодаря вам, старший.

— Хватит ворчать. Молодому человеку иногда полезно намеренно помучиться. Несколько раз воспользовался порталом — и уже избаловался.

— Если бы вы не… Нет. Забираю слова назад. Тот случай и мне понравился.

— Ха-ха! Вот это мужской подход.

Экскурсия по столице закончилась. Мы с Николаем нашли подходящий междугородний экипаж. Поезд тоже существовал. Но билет нам не продали ровно по той же причине, что и портал. Ждать месяц, пока запрет снимут, нельзя. Каникулы закончатся. Когда тогда кино снимать? Пришлось платить за дорогую магическую карету. Она была слишком большой для такси. Слишком маленькой для автобуса. И слишком странной для обычного минивэна. Проще представить классический фэнтезийный дилижанс, убрать лошадей и заменить их магической инженерией. Я закрыл дверь и сразу назвал место назначения.

— Святилище Пармы, пожалуйста.

— Ох. До него почти сутки пути. Уверены?

— Денег достаточно.

Я звякнул мешком. Возница кивнул и запустил двигатель. Магия пошла в управляющий кристалл. Мотор низко загудел, и экипаж задрожал. Мы выехали со станции и покатили по дороге. Для Средневековья покрытие было на удивление приличным. Николай первым нарушил тишину.

— Двенадцать часов. Я думал, Святилище ближе.

— Проблема не в расстоянии. Быстрее ехать нельзя.

На картах Святилище Пармы действительно считалось почти соседним со столицей. Но только если смотреть на масштаб всего мира. По реальному расстоянию — примерно как от Сеула до Пусана. На современной машине без пробок — чуть больше четырёх часов. Здесь экипаж не мог держать такую скорость. Дело не только в дорогах. Есть разбойники. Есть монстры. Покрытие регулярно ломают, маршруты закрывают. Если ехать безопасно, двенадцать часов — вполне нормально. Спать всё время слишком долго. Поэтому Николай начал разговор с первого попавшегося вопроса.

— Посудомоечная машина, которую вы подарили моей матери… У нас в городе я таких не видел. Где её вообще продают?

— Магические бытовые устройства ищут у крупных торговых домов возле Башен.

— Я удивился. Не думал, что в такую эпоху уже изобретут подобную вещь… Ой.

Он внезапно замолчал.

— Э-э…

— Ты чего?

— Просто…

Николай покосился вперёд, на возницу.

— А-а.

Сам водитель на нас никак не реагировал. Но Ник явно чего-то не знал. Я пожал плечами.

— Господин возница?

Тишина.

Я постучал по маленькой дверце между салоном и местом водителя.

Тук-тук.

— Что-то случилось?

— Будет остановка? Я доплачу.

— Доплачивать не нужно. Часа через два остановимся отдохнуть.

— Спасибо.

Я закрыл дверцу. Николай понял.

— Он не слышит, что мы говорим внутри?

— Не слышит.

— Зачем вообще такая функция?

— Люди, которые уезжают из столицы не поездом и не порталом, иногда обсуждают вещи, которые обычному водителю лучше не знать.

— А.

Вот так и остаются на светлой стороне. Теневая сторона, вопреки стереотипам, довольно закрытая. Она не любит без причины затягивать внутрь людей, которые пока живут нормально. Иногда достаточно просто вовремя закрыть уши. Успокоившись, Николай продолжил:

— Тогда вернусь к теме. Этот мир странный. Не ожидал увидеть такие устройства в условном Средневековье.

— Люди везде одинаковые. Разница только в том, развивают они науку или магию.

Жарко?

Люди придумывают, как сделать ветер. На Земле — вентилятор. Здесь — магический камень с чарами воздуха.

Холодильники.

Кондиционеры.

Почему бы не появиться и посудомоечной машине?

— Обычно такое делают Башни.

Особенно вещи, связанные с зачарованием. Поэтому бытовых изобретений от Золотой башни много.

— Значит, она самая богатая?

— Не обязательно. У остальных тоже есть собственные крупные рынки.

Пространственная башня продаёт порталы и телепортацию. Школа защиты — охранные услуги. Башня иллюзий — обработку изображения и спецэффекты. Почти у каждой есть источник денег. Хотя школа укрепления тела до контрактов с «Королевством рестлинга» и «Мэджикал Мари» действительно жила небогато.

— О, интересно. А вон там летит самолёт?

Николай показал вверх. Рядом с дорогой в небе двигалось что-то похожее на самолёт. Примерно с нашей скоростью.

— Хм?

— Что?

— Я тоже впервые такое вижу.

Предмет приближался. В темноте было трудно разглядеть. Когда он оказался ближе, я наконец понял. Летающий скат.

— Что?

— Что?

Мы оба зависли. Скат обогнал карету. Через некоторое время на его брюхе открылась створка. И оттуда начали сыпаться люди. Все — в смеющихся или плачущих масках.

— Вот же блядство.

Еретики.

Каждый раз у этих еретиков новый выход. Сколько же фантазии они тратят на эффектные появления. Лучше бы направили её на что-нибудь полезное. Воздушный десант еретиков устремился к карете. Возница всё видел. Я открыл дверцу вперёд.

— Останавливайте.

— Зачем?

— Я отвлеку их. Вы уезжайте.

— Не могу. Бросить клиента? Моя награда мне этого не простит.

— Награда?

Он вытащил из ящика медаль и гордо показал.

— Когда-то и я был рыцарем. Потом словил от еретиков отравленную стрелу в колено — теперь работаю возницей.

— Вот как. Тогда тем более не переживайте. Я герой.

— А герой разве перестаёт быть пассажиром?

— Что?

Теперь растерялся уже я.

— Я однажды вывез на одной карете товарищей из города еретиков.

— Постойте. Ночь Киллейна?..

— Не люблю хвастаться, но выжил.

Ещё какое хвастовство. Но вместо дальнейшего рассказа он переключил передачу.

— Будет сильно трясти!

Грохот.

Карета подпрыгнула. Похоже, кого-то переехали. Экипаж понёсся вперёд, лавируя между еретиками. Кого-то обходил. Кого-то сбивал. Кого-то топтал. В нас летели атаки. Возница отвечал совершенно безумными манёврами.

— Ха-ха-ха!

Адреналин явно ударил ему в голову. Он смеялся как гонщик. Николай в салоне летал из стороны в сторону как на дешёвом аттракционе.

Бах!

Задняя дверь распахнулась. Один еретик вместе с самой дверью улетел куда-то назад.

— А-а-а!

Николай почти вывалился следом. Я поймал его за ворот и усадил обратно.

— Спасибо, старший! Ох!

— Держись за поручень! Я не смогу ловить тебя постоянно!

Через открытый проём полетел арбалетный болт. Я поймал его. Преобразовал в длинную иглу. Швырнул назад, в культиста, который скакал на чём-то, отдалённо напоминающем лошадь. Тот вылетел из седла и снёс ещё двоих. Возница увидел в зеркало и присвистнул.

— Ничего себе! А вы хороши, господин герой!

— Да мне самому честь ехать с вами, господин Дженкинс!

— Вы меня знаете?

— Сколько возниц пережило Ночь Киллейна?

На несколько секунд, несмотря на гул ветра и безумие вокруг, между нами возникло спокойное взаимопонимание двух бывших военных. Человек, который вывез на одной карете сто двадцать человек, заслуживал ордена Золотого дракона без разговоров. Он напомнил мне кое-кого из прошлой жизни.

Точно.

«По соображениям совести».

Наш санинструктор обожал этот фильм. Можно будет когда-нибудь снять что-нибудь и про этого человека.

— Мелвин Дженкинс! Раз уж судьба свела, как-нибудь снимемся вместе!

— С таким героем? С удовольствием!

— Вы сейчас серьёзно обсуждаете кино?! Ай!

Николай прикусил язык. Он не понимал одной вещи. Если в такой ситуации совсем перестать шутить, психика долго не выдержит. Солдаты несут чушь посреди боя не от веселья. Просто страх надо хоть чем-нибудь разбавлять.

— Господин Дженкинс! Что нам нужно, чтобы оторваться?

— Видите злого в маске на том звере? Он повесил на карету метку слежения! Уберёте его и ската — уйдём!

— Принято!

Пришлось извиниться перед Николаем. Я преобразовал его одежду и обувь так, чтобы они буквально приклеились к полу. Потом вылез наружу и поднялся на крышу. Из запасного футляра собрал пусковую установку.

Ах.

Сила — это свет.

И сила снова была со мной. Я нажал на спуск.

Ш-ш-шух!

Ракета с родным звуком унесла злую маску вместе с несколькими соседями. Я поднял ствол. Следующие ракеты пошли в летающего ската. Три попадания — и тот рухнул. Глядя на прекрасный огонь, я понял, что если прямо сейчас не выкрикну что-нибудь, адреналин просто разорвёт голову.

— Риктус-ху акбар!

— Ху акбар!

Дженкинс подхватил, вообще не понимая, что орёт. Видимо, у бывшего военного адреналин тоже полностью захватил мозг. Даже сквозь весь шум я услышал тихий голос Николая:

— Господи… Здесь все сумасшедшие.

Полуразвалившаяся карета снова спокойно катилась по дороге. Мы с Николаем лежали на полу салона как попало. Дженкинс после всего ехал медленно и осторожно. Крыши больше не было. Я смотрел прямо на ночное небо.

— Ух. Давно не испытывал такого ощущения.

— Какого?

— Такой езды. В Пусане было примерно так же.

— А, пусанские такси тоже…

— Не такси. Когда в Пусане случилась вспышка зомби, один водитель автобуса вывозил людей из города. Вот там трясло примерно так же.

— Старший, вы шутите?

— А? Да не шучу я. Зомби. Зомби не знаешь?

— Те самые зомби?

— Если ты имеешь в виду тварей, которые не разговаривают, кидаются зубами на любого живого, продолжают двигаться после пуль, бегают с кишками наружу и выносливее людей, — да. Те самые.

— Но вы говорили, что пережили мировую войну!

— Ну да. Сначала зомби. Потом карантинные города. Потом США и Россия начали бить по заражённым зонам ядерным оружием. И бац — мировая война.

— Вот же… Теперь понятно, почему вы такой отбитый.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Глава 39. ???

Мой прошлый мир был редкостным дерьмом. Когда зомби-вирус из Китая впервые добрался до Инчхона, армия ещё могла всё удержать. И удерживала. А потом появились люди, которые начали издеваться над погибшими солдатами. Объявляли происходящее политической постановкой. Судились с военными за то, что те стреляли в заражённых граждан. Вот тогда всё и рухнуло. Выжившие зомби вышли из Инчхона. Через Сеул добрались до Пусана. Когда общество наконец поняло, что проблема настоящая, исправлять было уже поздно. Самое смешное — Корея оказалась далеко не единственной. Миру было проще ненавидеть соседа по дому, чем бояться зомби в соседней стране. Вирус разошёлся по планете.

Когда стало ясно, что ситуацию не удержать, США и Россия заключили соглашение и начали применять ядерное оружие по заражённым районам. А потом каким-то образом всё переросло уже в обычную войну. В общем, человеческой мерзости я насмотрелся до самого края.

— Старший… Какой вообще жанр был у вашего мира?

— Не знаю. Я ждал демоверсию Warfield, а получил какую-то слишком реалистичную.

Сценарист нашей Земли явно был бездарем. С такой логикой любой читатель поставил бы единицу. Но неважно. Зомби страшны в первую очередь из-за дилеммы: вдруг среди них ещё остались гражданские, которых можно спасти? Когда начинается полноценная война и вопрос гражданских окончательно исчезает, против обычного вооружения зомби быстро теряют всё своё величие.

— Не зацикливайся. Главным содержанием той жизни всё равно оказались люди, а не зомби.

— А…

— Истории послушать хочешь?

— Очень.

— Доедем — расскажу.

Под ночным небом я начал пересказывать ему свою Землю. Как некая компания «Парасол» решила устроить «отбор человечества» и стала распространять зомби-вирус по всему миру. Как российские националисты устроили постановочную бойню в аэропорту и довели дело до Четвёртой мировой. Как один псих подорвал в атмосфере ядерную боеголовку ради электромагнитного импульса и мне потом пришлось выбираться из рухнувшего вертолёта. Сам рассказываю — и понимаю, насколько всё было динамично.

— У вас там «Зов долга» смешали с «Био-злом».

— Понятия не имею, что это.

— Игры из моего мира.

За такими разговорами впереди наконец показалось Святилище.

После нашей небольшой «дороги ярости» первым делом мы отправились в храм Риктуса. Николаю требовалось пройти посвящение.

— Что? Старший?

— Если собираешься работать моим партнёром, тебе нужно хотя бы свидетельство о посвящении. В идеале я бы ещё устроил тебе канонизацию, но её лучше проходить в ордене, который подходит лично тебе.

— Проблема не в этом! Я вообще не говорил, что собираюсь играть! Зачем мне посвящение?!

— Ты мой адъютант. Сказал делать — делай.

— …

Лицо у него стало такое, будто он только сейчас начал жалеть о собственных словах. Мне всё равно. Когда я заставлял его стать мудрецом и пророком, выражение было таким же. А потом он работал до ночи и даже забывал спать. Гарантирую: увидит сценарий для своей роли — опять загорится.

— Закончишь посвящение — поднимайся в мою комнату.

Моя комната находилась почти на самом верху храма, рядом с кабинетом архиепископа. Привилегия человека, который одним фильмом поднял маленький орден уровня торговой лавки до здания размером с башню. Я давно здесь не бывал. Развалился на кровати. Через некоторое время зашёл Алекс.

— Алан. Вы привели друга ради посвящения. Но он ведь уже взрослый?

Вопрос понятен. Ядро души у Николая давно сформировалось. Посвящение — не детская игра в посвящение в рыцари. Орден и сам бог ставят своей репутацией подпись под состоянием чужой души. Поэтому проводить его без причины никто не любит. Но я привёл Николая не потому, что он мне приятель.

— Хочу сделать его лучадором.

Аватар по правилам безопасности разрешено использовать только на съёмочной площадке. Есть исключение.

Лучадоры.

Им разрешено ходить в аватарах и на улице, потому что все они прошли посвящение. Само свидетельство словно говорит:

«Под маской нормальный человек. Можете не паниковать».

— А-а. Простите. Я зря вас заподозрил. Вы ведь не тот человек, который использует положение ради личной дружбы.

Нет, вообще-то тот самый. Я регулярно так делаю. Но спорить с архиепископом вслух не стал. Он решил извиниться и лично провести обряд Николая.

— Так. Пора собирать съёмочную группу.

Хотелось для красоты вывести знак Армстронга прямо на ночное небо. Но это уже мешало бы всему Святилищу. Пришлось вызвать людей обычным способом. Я пожал руки старым знакомым. Мудрец и Пророк тоже пришли. Каждый обнял меня по-дружески. И только потом заметили Николая.

— А этот молодой человек?

— В новой сцене нужен партнёр для диалогов.

— Хм… Раньше не видел.

— Лучадор.

— А, простите.

Лучадор.

Великое магическое слово, которое объясняет всё. С этого момента Николай представлялся всем как Питер. Когда он немного освоился среди группы, я рассказал план.

— Сначала подпишите обязательство о неразглашении… Отлично. Теперь к работе.

Нынешний фильм — история прошлого Йохана. О его молодости. О времени до ухода в отставку.

— Основой станет упоминавшаяся в предыдущих частях операция по подавлению мятежа в королевстве.

Масштаб тоже будет совсем другой. Раньше противник уровня героя появлялся как финальный босс или серьёзный промежуточный враг. Теперь их будут десятки. Значит, потребуется много настоящих героев.

— Начнём с кастинга.

Съёмки условного «спин-оффа о Йохане» пока держали в секрете. Но для кастинга нужен набор. Мы решили противоречие просто: связались с храмами и попросили прислать подходящих кандидатов. Только тех, кто умеет держать язык за зубами. В Святилище приехало много героев. Среди них попадались знаменитости, которых знал даже я. Очень хотелось взять всех. Но фильм превратится в винегрет. Пицца вкусная, кимчхи-ччигэ вкусный, мороженое вкусное. Но если смешать всё в одной кастрюле — получится преступление. Нужен баланс. Мудрец и Пророк разбирались в нём лучше меня. Формально нас было трое интервьюеров, но моя задача в основном заключалась в красивом лице. Хотя просто сидеть декоративным талисманом я не собирался.

— Смотри внимательно. Вот как работают профессионалы.

Рядом сидел Питер. Я объяснял ему логику решений. Да, знание прошлой жизни позволило сразу посадить Николая на позиции мудреца и пророка. Но профессиональных навыков всё ещё не хватало. Идеи — великолепные, а практика пока начинающая. Работа камеры, постановка, свет, термины площадки — пробелов ещё хватало. Пока на «Мэджикал Мари» я и Карл закрываем пробелы. Но так не может продолжаться вечно. Поэтому в этот проект я взял его ещё на стадии подготовки.

— Почему Мудрец выбрал именно этого?

— Хм… Стиль боя похож на Йохана? Чтобы использовать как контраст?

— Девяносто восемь баллов. Техника похожа, но оружие другое. Именно на сравнении можно подчеркнуть особенности обоих.

— Понятно.

Я сколько угодно могу ругаться на «тёмное Средневековье». Профессионал остаётся профессионалом в любую эпоху. Местные просто не выросли на адреналине культуры XXI века. Глупцами от этого не становятся. Питер понял и начал впитывать детали одну за другой. Во время собеседования героя из ордена богини любви и семьи случилось кое-что особенно интересное.

— Милый. Ну как тебе?

В комнату вошла зрелая женщина в красном платье с высоким разрезом. И сразу принялась соблазнять Питера. Освещение словно само стало розоватым. Она подошла вплотную. Положила на край стола обнажённое бедро, уводя взгляд Питера к декольте. Провела пальцами по подбородку Питера. И завершила наступление предложением выпить вечером. Питер уже почти поплыл. Я ущипнул его за бок.

— Очнись, придурок.

Он раздражённо посмотрел.

— Это игра.

Мудрец и Пророк спокойно ставили оценки. Ни один даже не моргнул.

— Вы приняты. Роль хотите ту самую?

— Да, благодарю.

В ту же секунду соблазнительная улыбка исчезла. Перед нами снова стояла деловая актриса на собеседовании. Питер осознал ошибку.

— Простите.

— За что?

— Интервьюер не должен попадаться на актёрскую игру.

— Да брось. Её соблазнение — исключение. Никто тебя не обвинит. Скорее странно, что мы трое спокойно выдержали. Верно, Мудрец?

— Именно.

Она служила богине любви и семьи. Этот орден десятилетиями обучал людей выглядеть идеальным партнёром для противоположного пола. Через десять лет такой подготовки человека вполне могли прозвать демоном-искусителем.

— А она ещё и одна из лучших. И суккуб. Удивительно было бы, если бы ты вообще не дрогнул.

— Тогда… что делать с этим?

Николай достал записку. Она успела сунуть в его карман адрес для связи. Он явно не понимал, часть ли это роли.

— Спрячь.

— Значит, всё-таки игра?..

— Нельзя показывать другому мужчине контакты, которые женщина дала понравившемуся ей человеку.

— Что?

Не забываем: она служит богине любви и семьи. Не какой-нибудь богине беспорядочной страсти. Здесь любовь означала чистую, верную любовь. А семья — семью. Измены и распущенность орден ненавидит. Питер наконец понял. Лицо стало потрясённым.

— Девственница-суккуб… правда существует?..

— Конечно. Это же азы.

— В каком месте?!

Мудрец и Пророк дружно согласились со мной. Питер так и не смог вернуть нормальное выражение лица. Ах, невежественный человек современности. Вот она — культура иного мира. Хотя, если честно, когда сам впервые узнал, выглядел точно так же. Питер аккуратно спрятал записку, будто драгоценность. Я всё же предупредил:

— Следи за скандалами.

И в прошлой жизни актёров и режиссёров быстрее всего губили сексуальные истории. А здесь общество ещё консервативнее. Можно не просто потерять карьеру. Можно буквально оказаться на религиозном суде.

— Думаю, сам справишься.

— Спасибо. А ещё совет?

— Не знаю.

Он всё ещё явно хотел учиться. Но кроме «не вляпайся» мне почти нечего было сказать.

— Я вообще никогда ни с кем не встречался.

Даже в прошлой жизни. Говорят, дети рождаются и во время войны. Почему рядом со мной всегда оказывались только зомби и вражеские солдаты? В нынешней жизни то же самое.

— Наверное, кино просто интереснее романтики. Как там называлась теория… Треугольник из Metal Slug?

— Пирамида потребностей Маслоу?

— Да, почти то же.

— Вообще не то же.

— Суть в том, что у меня желание самореализации сейчас выше сексуального.

— Я не уверен, что теория так работает…

Неважно.

Мне действительно хватает кино. Пока оно и есть моя девушка. Питер тихо бормотал, что, кажется, базовые потребности должны удовлетворяться раньше самореализации. Кастинг продолжался. Мы отобрали тридцать героев. И наконец вошла последняя кандидатка. Орден не указан. То есть агентства нет.

— Странно.

Обычный открытый набор — ладно. Но этот кастинг проходил через храмы именно ради секретности. Актёр без организации вообще не должен был знать о нём. Мы посмотрели анкету.

Отец: Владыка Бедствий.

— А-а… ну конечно.

Тогда вопросов нет. Дочь одного из немногих имперских герцогов. Дочь легендарного чудовища, которое однажды отправило под воду целый архипелаг вместе с засевшими там еретиками. С таким отцом узнать о секретном кастинге несложно и без посредника.

— Всё равно проведём интервью.

Нельзя по одной фамилии понять, избалованная ли перед нами дочь влиятельного человека или серьёзная актриса.

— Дианна Карамзин.

В комнату вошла девушка с белой как снег кожей. Чёрные волосы она на ходу аккуратно собрала лентой. Красные глаза встретились с моими. Интересно, какую роль она хочет? Дианна молча протянула мне пистолет и поклонилась. Предлагала спарринг. Я согласился. Я проверил магазин.

Холостые патроны.

Начали.

Примерно через минуту всё закончилось.

Моя победа.

Я заломил ей руку, прижал к полу и наставил ствол в затылок. Она сразу признала поражение.

— Благодарю за урок.

Я пожал плечами и вернулся за стол.

— Ну?

— Берём, — сказал Мудрец.

Роль тоже нашлась сразу. Когда-то служила вместе с Йоханом, а потом предала контрразведку и стала врагом. Так сразу становилось понятно, почему её техника так похожа на мою.

— Похоже, фильм ты изучила очень внимательно.

Дианна застенчиво кивнула. Меня немного беспокоила её молчаливость. Актёрская речь всё-таки важна. Тревога оказалась напрасной. Лицо Дианны мгновенно застыло.

— Где ты это спрятал?

Всего одна короткая фраза. И этого хватило. Она умела намеренно создавать ощущение неправильности. Понимая, как работает её собственная красота, она едва заметно меняла угол губ и глаз — и из обычного человека превращалась во что-то среднее между живой женщиной и манекеном. Стоило ей во время реплики чуть наклонить голову — и возникала настоящая «зловещая долина». Она полностью контролировала этот эффект.

— Достаточно.

Дианна мгновенно вернулась к обычному выражению лица. Но, видимо, сама ещё считала, что показала мало. Подошла к моему столу. Схватила меня за ворот. Подтянула так близко, что между носами осталось расстояние в палец.

— Йохан!

— Йохан!

Остальные интервьюеры вскочили. Я остановил их рукой. Дианна не отпускала. Только когда я кивнул, разрешая продолжать, губы шевельнулись.

— Йохан. Женись на мне.

— Прости. В моём сердце есть только она.

Дианна сделала горькое лицо и отпустила.

Хм.

Вот этот кусок выступления был слабее. Если она изображала бывшую напарницу, влюблённую в Йохана, стоило сохранить то самое кукольное выражение. А сейчас слишком сильно чувствовалась сама Дианна Карамзин. Зато импровизация понравилась.

— Отлично. Жду от вас многого на съёмках.

Дианна опустила голову. На белой коже румянец был особенно заметен. Это могло стать слабостью. Или сильной особенностью. Она ещё молода. Скорее второе. В конце я протянул руку. Дианна почему-то так и не подняла лица.

— Что случилось?

— Н-ничего…

Она едва пожала руку и почти убежала из комнаты.

«Хм».

Наверное, пока ещё неопытна. Питер смотрел на меня очень странно.

— Охренеть. Старший, да вы натуральный евнух.

Ты с братом как разговариваешь, засранец?

Вечером после кастинга мы с Николаем в гостинице правили мой сценарий.

— Здесь, думаю, можно сделать так. Будет эффектнее.

— Хорошо. Теперь в этом есть романтика.

В первых фильмах о Йохане было много идей XXI века. Но формулировки оставались довольно прямыми. Сколько я ни старался, с метафорами и эффектной литературной речью у меня плохо. А мужчины, между прочим, обожают красивые намёки и фразы, смысл которых хочется смаковать. Мне всегда не хватало образования, чтобы делать это хорошо. Николай прекрасно закрывал этот мой пробел.

— Давай прочитаем. Кхм. Добрый вечер, Роберт.

— Давно не виделись, господин Армстронг.

— Ты стал больше. Сколько набрал?

— Шестьдесят два килограмма… О, сейчас хорошо прозвучало.

Я пожал плечами и внёс правку.

— Старший, иностранные языки знаете?

— Kaka.

— Это что значит?

— «Немного». По-левенски.

Там находится столица моего фан-клуба, поэтому я часто туда ездил. Формально переводящая магия делает знание языка необязательным. Но ради фанатов я всё-таки выучил несколько вещей. Им нравится.

— Тогда ту реплику на левенском сможете?

— Роберто. Йохен бамия.

— Звучит стильно.

— Значит, оставляем.

Только теперь я вспомнил: актёра на роль Роберта мы ещё не выбрали. Изначально это маленький эпизод, знаменитость не нужна. Но стоило добавить язык Левена, как в голове сразу всплыл один человек.

«Надо позвонить Чарльзу».

Он будет счастлив. Николай согласился. Если председатель фан-клуба снимется в эпизоде, это ещё и прекрасный повод для вирусной рекламы.

Мы продолжали править сценарий. В какой-то момент я достал из сумки другой текст и передал Николаю.

— Что это?

— Я говорил, что ты нужен мне в этом фильме.

Некоторые сцены я хотел снять ещё в прошлых частях. Но актёрство — не одиночная работа. Для определённых эпизодов нужен партнёр, который чувствует тот же ритм. Местные актёры могли подстраиваться под меня. Но воспроизвести тот тип методики, который жил у меня в голове, не получалось. Поэтому идеи лежали в блокноте. Теперь появился Николай. Партнёр, которому я действительно доверяю. Я взял старые заметки с собой.

— Ну как?

— Хм…

Чем больше надежда, тем больнее провал. Я старался ничего не ждать. Но от Николая всё равно ждал. А он читал совершенно без энтузиазма. Наклонял голову.

Хмурился.

Ничего хорошего.

— Эх.

Понятно.

Но винить его нельзя. Он пророк и мудрец. Не актёр. Я годами учился работать камерой, голосом, взглядом. Николай — нет. Требовать от него профессиональной техники было бы просто наглостью. Мудрецу я эту сцену ещё не показывал. Значит, можно спокойно вернуть лист в блокнот и забыть… Николай поднял сценарий. И безупречным тоном опытного работника сервиса, с изысканным британским акцентом, спросил:

— When should I do a rush order?

Моё лицо расплылось в улыбке.

— The sooner, the better, — ответил я. То есть: «Чем скорее, тем лучше».

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Мудрец серии о Йохане, Герик, с самого начала съёмок был не в настроении. Йохан внезапно добавил сцену, которой не было в сценарии. Дело было не в том, что Герик чувствовал себя униженным. Йохан с самого первого фильма постоянно вмешивался в постановку, правил сценарий и импровизировал прямо в кадре. Если делить вклад в успех картины, процентов шестьдесят можно было смело отдавать ему. Как Мудрец, Герик давно признал подобное вмешательство. Поэтому само предложение добавить ещё одну сцену даже вызвало интерес. Какие новые горизонты он собирается открыть на этот раз? Проблема заключалась в актёре.

Питере.

Питера представили Герика как человека, который хочет стать Мудрецом. Поэтому ему даже разрешили присутствовать на собеседованиях. А теперь Йохан ещё и собирался сделать его актёром. Это уже неприятно напоминало протекцию. Неужели Йохан настолько ослеп от дружбы, что готов портить собственный фильм? Но спорить Герик мог сколько угодно. Йохан был главным героем франшизы. Имел жреческий статус. И после последних успехов фактически получил право решающего голоса по кастингу.

Полноценный диктатор.

Если он говорит «снимаем», Мудрец может лишь снимать.

«Ах… значит, и серия о Йохане в конце концов…»

Вечных шедевров не бывает. Но такой конец слишком жалок. За долгую карьеру Герик не раз видел, как хороший проект уничтожают глупые желания жрецов, актёров и знати. Особенно больно смотреть, как превращается в мусор произведение, которое растил собственными руками. Поэтому когда Йохан решил уйти на пике после второй части, Герик искренне обрадовался. А теперь, выходит, всё-таки вернулся ради спин-оффа и собирается всё испортить. С чувством родителя, который провожает любимого ребёнка на похороны, Герик мрачно произнёс:

— Мотор!

Сцена Йохана и Питера закончилась.

— Я недостоин называться Мудрецом! Глаза мои были слепы! У-у-у!

Герик рыдал от восторга.

Каникулы Академии Гетайро закончились. Настал день открытия нового семестра. И церемония почему-то прошла с невероятной скоростью. Причина была проста. В тот же день выходил спин-офф серии о Йохане. Слухи о съёмках начали просачиваться примерно за две недели до возвращения студентов. Большинство не верило. Во второй части Йохан умер. Какие ещё новые съёмки? Но затем официальное сообщество поклонников где-то раздобыло информацию и опубликовало её.

«Говорят, выходит отдельный фильм о молодости Йохана!»

Мир вздрогнул.

А за неделю до премьеры внезапно объявили «Йохан 0». Появились новости о сотрудничестве с торговыми домами. Слухи начали выглядеть всё убедительнее. Люди в панике бросились бронировать билеты. Когда выяснилось, что премьера совпадает с церемонией открытия семестра, студенты и преподаватели дружно потребовали перенести церемонию. Руководство отказало. Тогда преподаватели и студенты нашли другой путь. Начать церемонию на рассвете. Закончить за час. И всем вместе идти в кино. Особенно отличились рыцарский факультет и факультет героев, где поклонников Йохана было больше всего. Деканы от собственного имени арендовали целый кинотеатр. Так совершенно бессмысленная церемония закончилась. Толпа рванула к экранам.

Зрители устроились в креслах и затаили дыхание. Как и во второй части, название появилось не сразу. Сначала начался пролог.

Молодой Йохан проникал в подземный комплекс.

— Я иду первым.

Среди всей группы только он использовал автоматическую винтовку. И выделялся сильнее всех. Перед зрителями был Йохан на пике формы. По сравнению с героем первых фильмов его движения выглядели почти нечеловечески.

Бах.

Тяжёлого рыцаря, с которым во второй части пришлось бы долго возиться, он разоружил голыми руками. Поднял забрало. Добил выстрелом. После зачистки команда собирала материалы. К Йохану подошла женщина-агент.

— Йохан. Держи.

— Спасибо, Тила.

Он полил рану зельем. Между ними ощущалась лёгкая, совсем молодая близость. Зрители уже начали улыбаться. А потом вспомнили.

«Но жена Йохана была другой».

Будто специально дождавшись этой мысли, фильм резко сменил тон. Подземелье начало рушиться.

— Ловушка!

Йохан бросился к выходу вместе с Тилой. Не успел. Он выбрался наружу один. Остальные остались под обломками.

— Надо немедленно запросить спасателей…

Слабая надежда ещё оставалась. Может быть, кто-то выжил. Йохан потянулся к кристаллу связи. И в этот момент реальность снова ударила. На место комплекса обрушилось заклинание стратегического класса.

«Посох Солнца».

Там, где только что находился подземный объект, осталась огромная воронка.

— А… а-а…

Кристалл выпал из руки Йохана.

— Йохан! Йохан, ответь! Что случилось?! Йохан!

Панические крики штаба продолжали звучать. На экране появилось название.

«Йохан Армстронг: Gh0st Protocol».

Штаб имперской контрразведки.

— Эта операция не санкционирована.

— Знаю.

— Официальной поддержки не будет.

— Мне и не нужна.

Йохан разговаривал с начальником. Тот бесконечно курил и смотрел на бокал крепкого алкоголя, над которым плясал огонёк. Перед бокалом стояли фотографии агентов из первой сцены. Сигарета почти догорела. Начальник наконец произнёс:

— Но мы всё равно будем помогать.

— Спасибо.

Преподаватели в зале одновременно подумали:

«Злоупотребление полномочиями».

А потом тут же выбросили мысль. Да какая разница? Зато романтика — просто охренеть.

— Что тебе нужно?

Йохан немного помолчал. Взгляд стал тяжёлым и злым.

— Guns. Lots of guns.

Дальше Йохан начал переворачивать мир вверх дном. Он искал каждого, кто был хоть как-то связан с убийством товарищей. И безжалостно ломал цепочку шаг за шагом. В какой-то момент расследование вывело его на казино. И тут весь зал замер.

— Эй. Это же…

— Преподаватель Чарльз?

Тот самый преподаватель, который не мог провести ни одного занятия, не упомянув Йохана хотя бы один раз. И сам Чарльз сейчас сидел в дорогом кресле этого же кинотеатра с ведром попкорна. Он заметил чужие взгляды. Плечи расправились.

«И как он столько времени молчал?»

«Наконец-то добился».

На экране Йохан направил оружие на охранника казино.

— По работе, господин Йохан?

— Личное. Может, сегодня возьмёшь выходной.

— …Спасибо, господин Йохан.

Охранник вытащил кристалл связи. И бросил его прямо в канализацию. Потом ушёл. Через несколько минут после того, как Йохан вошёл в казино, внутри началась резня.

— Мы проанализировали информацию. За всем стоит королевство.

— Королевский дом Левена?

Йохан уставился на герб с настолько мрачным выражением, что начальник сразу остановил его.

— Нет, не король. Группа знати собиралась свергнуть династию. Еретики помогали.

— А наша группа случайно штурмовала их подземный объект.

Кивок.

Чтобы информация о восстании не утекла, заговорщики уничтожили весь объект вместе с доказательствами и агентами.

— Подготовка к мятежу почти завершена. Если они уже собрали силу, способную угрожать королю, лёгкой прогулки не будет. Всё равно пойдёшь до конца?

— Пойду. Что бы ни случилось.

— Да, ты всегда был таким.

Начальник горько усмехнулся. Отодвинул картину. За ней оказался сейф. Внутри лежали яркие золотые монеты, не похожие на деньги ни одной страны.

— Перед вечеринкой подбери хороший костюм. И вино.

— Спасибо.

Йохан взял сумку с монетами и вышел. Оставшись один, начальник тихо произнёс:

— Alea iacta est.

Жребий брошен.

Столица королевства Левен. Обычный счастливый день. По площади шёл Йохан с совершенно каменным лицом. Он остановился перед дорогим ателье.

Дзынь.

За дверью его встретил мужчина средних лет с острыми чертами.

— Тейлор.

— Как давно мы не виделись, господин Армстронг. Новый костюм?

— Да.

Йохан показал монету. Лицо Тейлора сразу стало приветливее. Он пригласил клиента вниз. Они прошли мимо рулонов ткани. Мимо доспехов, больше подходящих военному складу. И наконец пришли в обычную на вид примерочную. Только материалы вокруг обычными не были. Кожа дракона. Шкура духовного зверя. Ткань, благословлённая храмами. Всё то, что государство и религиозные ордена контролировали особенно строго. Тейлор поставил Йохана перед зеркалом и начал снимать мерки.

— Личное дело или рабочее?

— Личное.

— Днём носить будете или ночью?

— Ночью. Два.

— Цвет?

— Чёрный.

— Рубашка тоже чёрная?

Кивок.

Когда мерки закончились, начались детали.

— Стиль?

— Левен.

— Пуговицы?

— Страпата.

— Брюки?

— Комфортные.

— Карманы?

— Все прорезные.

— Внутренние слои будете зачаровывать?

Кивок.

— Подкладка?

— Тактическая. Без слабых мест.

Тейлор всё записал и повёл клиента в испытательную комнату. На манекенах висели готовые костюмы. Он взял арбалет. И выпустил целый магазин в один из них. Болты смялись. Ткань осталась целой.

— Кожа земляного дракона с чарами прочности. Пятый класс сопротивления пробитию. Хорошо держит магию, огонь и кислоту. Потенциал зачарования высокий: при желании можно добавить силовое поле.

Современное противопехотное оружие ткань не пробьёт. Не сгорит. Большинство заклинаний тоже выдержит.

Но…

Он пожал плечами.

— Больно будет чудовищно.

Йохан кивнул. Отдал монету. И ушёл.

Следующим пунктом оказался дорогой ресторан в центре. Йохан вошёл. Осторожно положил монету на стойку.

— Хочу заказать особое вино. Сомелье здесь?

— Мы всегда вас ждали, господин Армстронг.

Сотрудница провела его к тупику. Повернула подсвечник. Иллюзия исчезла. За стеной открылся винный бар. Сомелье встретил Йохана среди рядов бутылок. И при этом совершенно спокойно чистил пистолет. Картина странная. Но выглядело элегантно.

— Добрый вечер, господин Армстронг. Говорят, вам нужно особое вино?

— Хочу попробовать.

— Мы готовы.

Щёлк.

Сомелье щёлкнул пальцами. Занавеси разошлись. За ними, как дорогие бутылки, стояли ряды оружия. Мягкий свет делал витрину почти священной.

— Сколько перемен блюд?

— Три.

Сомелье кивнул и подошёл к пистолетам.

— Насколько помню, вы предпочитаете дворфийские мастерские.

Кивок.

— Знаю, что любите «Айронхаммер». Но при таком бюджете советую мастерские Кирильских гор. Kild D4900, 4902 и 4906.

Три пистолета легли перед Йоханом. Он по очереди взял каждый.

«Попробовал».

— Можно поставить рукоять с привязкой, настроенный спуск, расширенную шахту магазина. Индивидуальные компенсатор и глушитель тоже доступны.

Йохан снимал магазины.

Перезаряжал.

Прицеливался.

Проверял баланс. Наконец выбрал один.

— Следующее блюдо?

— Сильное, но тонкое.

— А послевкусие?

— Долгое.

Сомелье задумался. Достал снайперскую винтовку. Собрал несколько элементов.

— Tempester-40. Ствол шестьсот тридцать миллиметров. Продольно-скользящий затвор. Интегрированный глушитель. Семикратная оптика Schlager и наклонный прицел Kronen. Работает и на средней дистанции, и вблизи.

Йохан остался доволен. Сомелье тоже.

— А на кульминацию?

— Что-нибудь прохладное, чтобы как следует разогреть зал.

— Тогда RollingTon M870?

Йохан взял дробовик. Передёрнул цевьё. Приятный звук. Из патронника вылетел учебный патрон. Йохан поймал его в воздухе.

— Тактическое цевьё X74. Приклад SCC Assault. MatchSaver. Чок установлен.

— Рукоять?

— Phantom Grip.

— Excellent.

Йохан положил дробовик. Сомелье уже потянулся упаковывать покупки. Йохан остановил.

— Десерт?

— А-а.

Сомелье многозначительно улыбнулся. Открыл нижний ящик. В шкатулке, как драгоценности, лежали ножи. Йохан выбрал керамбит. Когда «десерт» присоединился к заказу, улыбка сомелье стала ещё шире.

— Добавлю ножны.

— Благодарю.

Йохан уже собрался уходить. Теперь его остановил сомелье.

— Раз вы всё равно здесь, может, заглянете к шефу? Говорят, у него появились новые специи.

— …Посмотрю.

Йохан спустился в подвальный склад вместе с полным шеф-поваром. Тот дёрнул рычаг. За полками открылось стрельбище. Шеф был человеком мрачным и немногословным. Он пробежал взглядом по списку сомелье и хрипло произнёс:

— Всё-таки выжил, Йохан.

— Бог уберёг.

— Видимо. Какие приправы?

— Для супа. Острые и с лёгким онемением.

— Экспансивные.

Бах-бах.

Йохан зарядил выданные патроны. Два выстрела. Точно по коленям мишени. Шеф даже немного оживился.

— Рука всё ещё помнит.

— Спасибо.

— Дальше закуска? Ты вроде не любишь громкие вкусы. Возьми несколько магазинов дозвуковых.

Йохан сразу зарядил винтовку. Тяжёлый затвор встал на место. Он аккуратно нажал спуск.

Пф.

Глушитель с чарами воздуха сделал выстрел тише пёрда. Дальняя мишень лишилась головы.

— Прекрасно.

— Последнее?

— Для основного блюда нужны две приправы. Одна — с искрой. Вторая — тяжёлая.

— «Дыхание дракона» и пулевые патроны.

БУМ-БУМ!

Из дробовика вырвался настоящий огонь. Патроны «Дыхание дракона» буквально поджигали цель. Йохан добил горящую мишень тяжёлыми пулями и опустил оружие.

— Ствол потом почисти как следует.

— Учту.

Дегустация закончилась. Йохан вернулся к выходу. Положил на стойку ещё горсть монет. И только тогда шеф окликнул:

— Армстронг.

Йохан остановился.

— Хорошей вечеринки.

Короткий поклон.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

После большой закупки Йохан вернулся в гостиницу. Одел костюм. Разложил магазины по внутренним карманам. Собрал оружие. Потом подошёл к окну и посмотрел через оптику. Вдалеке возвышалось роскошное поместье аристократа. Йохан долго смотрел на него тяжёлым взглядом. Затем вернулся к столу. Заходящее солнце бросало на поверхность длинную тень. Тень пистолета наложилась на силуэт человека. На столе появился образ жнеца с косой. Жнец спокойно готовился к вечеринке.

Оркестр играл красивую музыку. По залу кружились мужчины и женщины в дорогих костюмах и платьях. Аристократы отбивали шаг, поворачивались в ритме и наслаждались вечером. Хозяин — маркиз Грегор — смотрел со второго этажа с приветливой улыбкой.

— Эта ночь посвящена всем, кто разделяет наше великое дело! Наслаждайтесь!

Все собравшиеся поддерживали восстание.

Дворяне.

Наёмники.

Разное происхождение. Разные профессии. Одна цель. Они подняли бокалы. Поклялись друг другу. И снова пошли танцевать. Экран сменился. Тёмная комната особняка.

— Позиция «Альфа». Всё спокойно?

— «Альфа». Без изменений.

Ответил снайпер.

— «Бета»?

— «Бета» чисто.

Другой голос.

— «Гамма»?

— «Гамма» чисто.

Это был Йохан.

— Все позиции в норме. Продолжать наблюдение.

— Принято.

Он медленно выдохнул и поймал в прицел одного из снайперов. Оркестр в зале вышел на первую кульминацию.

Пф.

Один наблюдатель упал. Следующий музыкальный подъём. Ещё один. Йохан снимал их точно в ритм. Через пять минут внешняя сеть снайперов исчезла полностью. Контрольная комната снова вызвала посты.

— «Альфа». Ничего подозрительного?

— Ничего.

— Что?

Ответ прозвучал не из кристалла. Прямо за спиной. Люди в комнате не успели повернуться. Раздался звук, похожий на открывающуюся бутылку газировки. И все рухнули.

— Центр, что там у вас?

— Ничего. Просто шампанское открыли. Не отвлекайтесь.

— Идиоты. Осторожнее.

Йохан сдвинул тела к стене. Тихо прикрыл двери.

Спа.

Несколько дворян после развлечений с женщинами смывали с тела следы поцелуев. Один плеснул воду в лицо. В зеркале за его спиной появился Йохан. Керамбит перерезал горло соседу. Чёрная фигура сразу исчезла.

— Эй. Потише там.

Дворянин даже не обернулся. Снова умылся. Через несколько секунд в отражении пропал уже телохранитель справа. Теперь человек почувствовал неладное. Попытался поднять магию. Не успел. Керамбит Йохана разрезал сухожилия на запястьях и лодыжках.

— Ммпф… гхр-р!

Дворянина лицом погрузили в раковину. Потом перерезали горло. Вода стала красной. Йохан отпустил тело. Оно упало как кукла с перерезанными нитями. Он ушёл. Камера задержалась на мужчинах, плавающих в окрашенной воде.

Маркиз Грегор вышел в центр зала для последней речи.

— Сегодняшняя ночь навсегда войдёт в историю королевства как великая!

— No. Amudo neohuireul gieokhaejuji anheul geosissda. («Нет. Никто вас не запомнит».)

Все обернулись на голос. Посреди праздника стоял мужчина в полностью чёрном костюме. Не для бала. Для похорон. На лице — кровь. Люди почувствовали опасность и начали отходить. Толпа сама раскрыла прямой путь между Йоханом и маркизом.

— Давно не виделись, Йохан. Жаль, что встречаемся так. Ничего личного.

Маркиз говорил на имперском. Йохан ответил на языке Левена:

— Naneun jigeukhi gaeinjeogiya. («А для меня это очень личное».)

Пистолет появился в руке.

Бах-бах-бах.

Двенадцать выстрелов. Рыцари охраны маркиза упали. Грегор бросился бежать. Йохан перезарядился. И открыл огонь по залу. Мирных людей здесь не было. Сам факт участия в заговоре означал: каждый пришёл с оружием и готовностью сражаться. Поэтому никто не побежал к выходу. Знать и наёмники атаковали. Мечи и болты полетели со всех сторон. Йохан шагнул прямо навстречу.

Сначала пистолет позволял держать зал. Но затем вперёд вышли аристократы со смешанной кровью и физическими особенностями других рас. Обычные пули перестали пробивать кожу. Йохан бил по уязвимым местам. Но людей было слишком много. Казалось, даже он не выдержит. И тогда Йохан отступил. Прямо в винный погреб. Вдохновлённая толпа ринулась за ним. Один из дворян встал у закрытой двери и самодовольно рассмеялся.

— Йохан! Глупец! Зачем было строить из себя героя и выбирать такую жалкую смерть? Хочешь хотя бы напиться напоследок? Что ж, исполним желание…

БУМ!

Дверь пробило насквозь. Огромная пуля вошла дворянину в грудь. Йохан вышел из погреба. Наступил на захлёбывающегося кровью человека. Поднёс дробовик к голове. Тот даже не успел попросить пощады. Передёрнул цевьё.

БУМ!

Из ствола вырвался огонь. Голова загорелась. Йохан развернулся к остальным.

— А-а-а!

«Дыхание дракона» превращало людей в горящие факелы. Йохан пробивался вперёд. К маркизу.

У входа в подземный сейф его ждала женщина. Женщина, которую когда-то любил.

— Тила?

— Прости, Йохан.

Она призналась сразу. Двойной агент. Она предала товарищей ради маркиза. По щекам текли слёзы. Йохан смотрел на них с настоящей болью. И всё равно вытащил керамбит. Тила не стала вытирать лицо. Подняла нож. Начался бой. В каждой атаке жили предательство и злость. Сначала Тила держалась. Несколько раз попала ножом в руки и ноги Йохана. Однажды лезвие прошло совсем рядом с шеей. Но затем Йохан вытер собственные глаза. И начал драться всерьёз. Разница стала огромной. Один его клинок вошёл Тиле в лёгкое. Затем он вырвал нож из её руки. И вогнал в сердце.

— Кх… прости меня, Йохан.

— Не проси.

— Но я действительно тебя любила.

— Я тоже.

Он обнял её.

Хлюп.

Тело Тилы обмякло. Йохан несколько секунд просто стоял. Потом осторожно поднял её. Обошёл места, залитые кровью. Положил там, где пол оставался сравнительно чистым. И пошёл дальше.

Хромая.

Не теряя злости в глазах. Наконец сейф Грегора открылся. Внутри маркиз дрожал с арбалетом.

— Н-не подходи!

Выстрел.

Болт не пробил костюм Йохана. Но боль оказалась настолько сильной, что он на секунду опустился на колено. Потом поднялся. И продолжил идти. Грегор в панике стрелял снова и снова. Тук. Тук. Последний болт закончился. Йохан подошёл почти вплотную. И прострелил маркизу оба колена.

— А-а-а! Как ты можешь?! Великая цель требует жертв! Я был единственным шансом вернуть королевству величие! А ты поддался личным чувствам и…

Бах.

Йохан даже не дослушал. Всё было закончено. Он вышел из особняка. Камера осталась за спиной. Чёрная фигура медленно удалялась. Фильм закончился.

«Йохан Армстронг: Gh0st Protocol».

Для краткости — «Йохан 0». И снова хит.

Нет.

На этот раз результат оказался ещё сильнее. В первый же день фильм почти догнал всю прежнюю кассу второй части. Если так пойдёт, через несколько дней обойдёт её окончательно. Конечно, помогла молва. Но свою роль сыграла и кампания, которую мы подготовили с Николаем. В этот мир впервые начали специально сливать якобы случайные кадры со съёмок. В день премьеры несколько торговых домов запустили совместные акции. Фанатам раздавали автографы. Люди сами разносили информацию дальше. Вот она — вирусная реклама XXI века, средневековые люди. Я сидел один и праздновал успех лимонадом.

Дзынь.

На кристалл пришло срочное уведомление. Следом объявление зазвучало через школьную систему — для студентов без личных кристаллов.

«Внимание всем студентам. После сегодняшней церемонии часть студентов и преподавателей, отправившихся в кинотеатр, подверглась неизвестной ментальной атаке. Завтра все занятия Академии отменяются. До выяснения обстоятельств просим воздержаться от посещения кинотеатров. Спасибо».

«Еретики?»

Неужели остатки той группы, которую я не добил, ударили по студентам и преподавателям? В голове стало пусто.

— Карл! Оставайся с Леоном! Я иду на место!

— Подожди…

— Николай! Не выходи из клубной комнаты!

— Старший? Что…

Клуб не был настоящим бункером. Но после утечек мы поставили хорошую базовую защиту. Если еретики попробуют использовать моих знакомых как рычаг, времени сопротивляться хватит. Я выбежал. По чужим разговорам быстро понял: больше всего пострадал кинотеатр в центре острова. К счастью, он был недалеко. Я побежал изо всех сил. Уже почти ворвался внутрь. И только в последний момент вспомнил: сейчас я Алан Прайс. Пришлось свернуть в ближайшее здание. Наложить аватар Йохана. Проверить оружие. Преобразовать одежду в костюм — ради алиби. И снова бежать.

— Эй… это…

— Неужели…

— Не может…

Чем ближе кинотеатр, тем больше людей лежало на земле. Именно у последователей Наслаждения существовало подходящее заклинание.

«Вечный праздник наслаждений».

Барьер, заставляющий человека испытывать искусственную эйфорию. Мозг получает столько счастья, что буквально отключается. Потом еретики уносят потерявших сопротивление людей и вбивают в них новую веру. Так они пополняют паству. Но заклинание высшего уровня. Для него нужен минимум архиепископ. Плюс серьёзная подготовка и жертвы. Обычно ритуал слишком заметный. Его проще проводить в мёртвом городе или заброшенной местности. Но как раз на каникулах Гетайро почти пустовала. Среднее время подготовки — около месяца. Ровно столько прошло с момента, когда я потерял архиепископа в графстве.

«Чёрт…»

Из-за моей ошибки снова пострадали гражданские. Перед глазами всплыла Земля. Крики людей. Рёв зомби.

Стрельба.

Взрывы.

Смех и плач. Уши заложило. Зрение сузилось. Я не мог позволить себе упасть. Если это моя ошибка, исправлять тоже мне. Я почти силой задавил накативший ПТСР и пошёл к выходу кинотеатра.

«Через главный вход нельзя».

Слишком широкий. Меня заметят сразу. Выход был уже. Проще контролировать. Внутри было тихо. Похоже, все зрители находились в залах. Сотрудники, к счастью, оставались снаружи.

— Эй… это… на…

— Да…

— Это… собы…?

Голоса пробивались сквозь звон в ушах. Большинство работников падало раньше, чем я успевал спросить. Наконец нашёл парня, который ещё держался.

— Люди внутри?

— Да… восьмой зал… гх…

Он тоже отключился. До последнего пытался оставаться в сознании ради других. Я уложил его удобнее. Снял пиджак и подложил под голову. Потом подошёл к выходу восьмого зала. Прижал ухо к стене. Даже через звукоизоляцию слышались оглушительные аплодисменты.

— Проклятье.

Уже почти закончили обработку? Нельзя медлить. Я распахнул дверь и поднял пистолет. Передо мной весь зал стоял на ногах. Люди хлопали. И не отрывали глаз от экрана.

«Если хотя бы уничтожить экран…»

Неизвестно, что произойдёт при резком обрыве воздействия. Но лучше сорвать процесс сейчас, чем дать закончить. Я преобразовал оружие в дробовик. Зарядил «Дыхание дракона». Навёлся на экран. И увидел… Очень знакомое изображение. Так знакомое, что ошибиться невозможно.

«Титры?»

Я замер. Снова посмотрел на зрителей. Только теперь, когда из выхода ворвался человек с дробовиком, они начали замечать, что это не сотрудник. Оператор выключил звук. И зачем-то направил свет прямо на меня. Несколько секунд тишины.

— Эй… это…

— Йохан?

После этих слов несколько ближайших зрителей снова потеряли сознание. Что вообще произошло, я понял только после того, как на место приехал Леон.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

— Успокойся.

— …

— Операция закончена. Отдохни.

— Фух…

Только услышав Леона, я наконец вынырнул из приступа. В обычной ситуации он бы уже врезал мне по спине за очередное происшествие. Но сейчас заметил, что я не в лучшей форме. Поэтому вместо того, чтобы отчитывать, решил сначала меня успокоить.

— Нормально?

— Да, спасибо.

— Благодаря тебе кинотеатр теперь стоит на ушах.

Разумеется.

Главный актёр внезапно появляется у выхода сразу после финала. Зрители и персонал вполне могли решить, что это заранее подготовленный сюрприз. Предупреждений не было. Согласования тоже. Но это Средневековье, где романтика иногда важнее правил. Сейчас мы сидели в комнате отдыха кинотеатра. Снаружи уже начинался настоящий хаос. Надо как-то его организовать.

— Устрою импровизированную встречу с фанатами.

— Выдержишь?

— А что со мной?

— Я спрашиваю, самочувствие нормальное?

— Нормальное.

Это не пустая бравада. ПТСР достался мне из прошлой жизни. Он способен внезапно ударить. Но обычно не держит долго. К счастью, обычно достаточно было напомнить себе, что всё это осталось в прошлой жизни.

— Договоримся с владельцем кинотеатра и поставим столы.

Так я внезапно получил полноценную встречу с фанатами в день премьеры. Ну и что? Лучше самому устать один день, чем снова смотреть, как люди падают в обморок. Тем более в клубной комнате сидел ещё один заметный участник фильма.

Питер.

Тейлор, сомелье и шеф в одном лице. Если позвать его, публика точно обрадуется. Так и сделали.

Посетители попадались самые разные. Некоторые преподаватели и студенты пришли за автографом прямо с капельницей. Мне казалось, это перебор. Но осуждать не стал. Они пришли потому, что любят нашу работу. Как я могу объявлять их сумасшедшими? Главное — не говорить, что беспокоюсь.

— Господин Йохан обо мне волнуется!

И снова человек падает. Благодарить тоже опасно.

— Господин Йохан сказал мне спасибо!

Падает.

Я ради эксперимента вообще ничего не сказал.

— Ах! Господин Йохан даже не удостоил меня слов! Зачем теперь жить?!

Пришлось быстро хватать и успокаивать.

Да чтоб вас.

Эх, счастливчики-Сюнь Юи с пустыми ларцами.

Я смирился. Поставил рядом медицинскую бригаду. И продолжил раздавать подписи. Забавно, что народ толпился не только возле меня. У Питера тоже быстро выросла очередь. Из трёх образов — Тейлора, сомелье и шефа — он выбрал самого культового.

Сомелье.

— Господин Питер! Какое оружие мне подходит?

— Ха-ха. Я сомелье. Оружие не подбираю. Но могу предложить хорошее «вино».

— Простите. Тогда что-нибудь тяжёлое, но с ярким послевкусием?

— Большой меч.

— Спасибо!

Слушаешь — будто человек десять лет проводит фан-встречи. В свободную минуту я спросил, не был ли он актёром в прошлой жизни.

— Я был ютубером. Правда, совсем маленьким. Почти никто не смотрел.

Число зрителей, которое он назвал, вовсе не звучало как «никто». В стриминге я разбирался плохо. Но стабильная аудитория в несколько сотен человек — точно не абсолютная безвестность.

— Эй. Ты же говорил, что в прошлой жизни вообще не работал в индустрии развлечений.

— Как-то стыдно было сразу знакомому говорить: «я ютубер». Потом момент прошёл.

— А-а.

Получается, у него тоже были секреты. Я в нашу первую встречу о себе рассказал далеко не всё. Так что спорить не стал. Реакции у Питера действительно были отличные. И фан-сервис тоже. Пожалуй, у него уже есть собственная аудитория.

— Подождите. Тейлора и шефа тоже вы играли?

— Да, все три роли мои.

И ещё успевает себя рекламировать. Вот и актёр вырос.

«Стоп. Он же мудрец и пророк».

Питер постепенно превращался в универсального Добби. Но я решил не вмешиваться. Если по соседству живут Джокер и Двуликий, самому стать Пугалом уже не считается странностью. Наконец появился человек, которого я ждал.

— Давно не виделись, Йохан.

— Давно.

Из толпы вышла Скади. Я даже не удивился. После того как она поставила на мне метку реванша, было ясно: рано или поздно явится.

— Автограф мне не нужен. Как насчёт повторного боя?

— Когда будет время — подумаю.

Скорее всего, такого времени никогда не будет. Она усмехнулась и уже собиралась уходить. Но тут появился ещё один человек.

— Йохан. Что ты здесь делаешь?

Тила.

Главная роковая женщина нового фильма. Точнее, вне съёмок — Дианна.

— Устроил встречу с фанатами без меня? Обидно, Йохан.

А-а.

Значит, сейчас Тила. Хороший актёр умеет продолжать роль и вне площадки. Я вытащил свободный стул.

— Садись.

Несмотря на мой сухой тон, Тила привычно устроилась рядом. И начала готовиться подписывать фотографии. Я спросил:

— Ты зачем в академии?

— Перевелась.

Вот чёрт. Теперь этажом выше меня постоянно будут жить и Скади, и Дианна. Тила спокойно заняла место рядом и посмотрела на Скади с ленивой улыбкой. Затем внезапно наклонилась к моему плечу. Я отодвинулся.

— Что делаешь?

— Повторяю, как мы в старых операциях сидели.

— У меня теперь есть жена.

Я сухо качнул плечом, не давая опереться. Но, кажется, именно этого она и хотела. Тила с очень довольной улыбкой посмотрела на Скади. Та не изменилась в лице.

— Детский сад. Не переживай. Для меня этот мужчина только соперник.

— Разумеется. Лучше пусть так и остаётся.

Почему-то в словах Тилы чувствовалось второе дно. Скади фыркнула и ушла. Я несколько секунд смотрел вслед. Потом вернулся к автографам. Питер тихо прокомментировал:

— Старший, я не понимаю: вас считать евнухом или альфа-самцом?

Вот же. Уважения к старшим никакого.

Фан-встреча закончилась успешно. Я проводил Дианну. И сразу связался с торговым домом.

— Да, господин глава. Как идёт подготовка?

— Почти закончили. Можем запускать хоть завтра.

— Сразу завтра не стоит. Будет слишком явным спойлером. Давайте через два дня.

— Хорошо.

— Благодарю.

Я не особенно люблю деньги. Но чувство романтики ещё не умерло. До премьеры мы договорились с несколькими торговыми домами об одном событии. В ателье появлялся собственный Тейлор. В ресторанах — сомелье. Шефа я решил не делать. Уже было бы слишком. Суть проста: если посетитель произносит правильную реплику из фильма, его проводят в скрытую комнату с особым обслуживанием. Для входа требовалась золотая монета. И эти сувенирные монеты мы заранее положили к билетам на фильм. Человек, у которого есть хоть капля интуиции, после сцены сразу поймёт, куда идти. Акция работала в столицах и крупных городах. На Гетайро тоже подготовили несколько точек. Начало — через два дня.

Говорят, торговые дома уже сейчас отбиваются от людей, которые всё поняли раньше времени. Что ж. Очень хочется посмотреть, какие плоды даст эта романтика.

Неделю спустя. В переулке за больницей, где в последние дни было особенно много пациентов с обмороками, собралась подозрительная группа.

— О… о-о-о!

Люди в больничных халатах встали кругом. Со стороны — почти собрание еретиков. И, если строго, подозрение не совсем ошибочное. В центре круга действительно проходил ритуал.

— О-о… это…

Результат родился из идеального сочетания случайности и фанатского безумия. В одной палате одновременно лежали профессор по анализу информации, аспирант пространственно-временной магии и ассистент-археолог. Случайно заметили магический след Йохана. Рядом лежали студенты рыцарского факультета, готовые бегать по городу вместо них. На этаж выше — специалист по психометрии. И, наконец, место встречи Йохана с агентами оказалось совсем недалеко от больницы. Словно кто-то спрятал сложнейшее пасхальное яйцо. Они всё-таки восстановили уничтоженный приказ.

— Реликвия… Священная реликвия!

Люди благоговейно подняли фрагменты бумаги, восстановленные магией времени. Над ними висело голографическое изображение, собранное по остаточной магии.

— Мы… … … … раскр…

— …того… … свет… …

Помех было много. Но фигура Йохана, принимающего тайный приказ, угадывалась без труда. Фанаты перестали говорить человеческими звуками.

— Я сделал это! Блядь! Я восстановил!

— Йохан! Даже фан-сервис превращает в шедевр!

— Киии!

— Р-р-р! Гав!

Они ошибались лишь в одном. Это не реквизит. Не пасхалка. Не специально спрятанная сцена. Настоящий секретный приказ. Операция уже закончилась. Но военная тайна остаётся военной тайной. Будь здесь Чарльз, он спокойно остановил бы людей.

Увы.

Председатель фан-клуба сидел дома и уже в который раз пересматривал собственную сцену. Некому было поставить тормоз. Люди понеслись как поезд без машиниста. И рассказали всему миру.

«Срочно! Как Йохан Армстронг получал приказ! Реальная операция проходила прямо в Академии!»

К статье прилагалась живая видеозапись, почти как на планшете. Декан посмотрел на газету. Тяжело вздохнул. Перед ним находились трое. Алан — на коленях на раскалённой решётке. Уильям — срочно вызванный в академию императорским приказом. И глава контрразведки, у которого с каждым днём становилось всё меньше волос.

— Сын. Что это?

Алан отчаянно думал. Все почти слышали, как двигаются его глаза. Наконец родился ответ, от которого декан чуть не задохнулся.

— А что? Вот это и называется экшен. Пап, у тебя адреналин не поднимается?

— …Контрразведка прислала официальное предупреждение. Попросили умерить энтузиазм.

Алан посмотрел на дядю. На лбу мужчины пульсировала жила. Ещё одно неправильное слово — и племянник останется с такой же причёской.

— Тебе же говорили немного сдерживаться.

— Ай! Я против цензуры! Я за свободу культуры!

Хруст.

На руке главы контрразведки проступили сосуды. Лицо покраснело. Уильям одной рукой удержал шурина. И продолжил:

— …За один этот месяц пятнадцать агентов получили ранения, прикрывая твои следы.

— Ой. За это простите.

Но рот Алана, не знающий чувства опасности, всё равно обязан был добавить:

— Только признайтесь. Дядя, выглядело же круто?

Три подряд «Hook Extreme» от главы контрразведки отправили Алана в нокаут.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

— Что у тебя с лицом?

— Знает ли этот ребёнок, что такое домашнее тепло? Ему нужна ваша забота и поддержка. Номер для пожертвований: 000-000. Поддержите прямо сейчас.

— Что?

— Пф-ф!

Леон моей чуши не понял, зато Николай подыграл. Хорошо. А то стало бы ещё грустнее. Я приложил к лицу лёд, который сделала Айрин…

— Эйли, старший.

— …

Ладно. Эйли. Пока охлаждал побои, осмотрел членов клуба, которых давно не видел. Леон и Карл не изменились. И слава богам: если за короткие каникулы с представителями императорской семьи успело бы что-то случиться, это уже была бы проблема. А вот Эйли выглядела немного иначе.

«Подросла?»

Причём во всех смыслах. Если до каникул её внешнюю зрелость можно было оценить процентов в семьдесят пять, то теперь она словно резко прыгнула к девяноста. Вспомнив, что Эйли поступила раньше обычного возраста, я сначала решил: ну да, ещё растёт…

«Да нет же!»

Она точно не несовершеннолетняя. В этом я мог поручиться. Тогда откуда изменения? Я серьёзно задумался и на всякий случай спросил первое, что пришло в голову:

— Ты случайно гриб не ела?

— Какой гриб?

— Красный, в белую крапинку. Подозрительный такой.

— Мухомор?

— Похож. Но не совсем.

— Не понимаю, о чём вы, но грибы я не ела.

— Тогда что…

Я продолжал сканировать её с головы до ног. Эйли вдруг щёлкнула пальцами.

— А-а! Я до вчерашнего дня занималась исследованием, которое вы поручили, и ещё толком не проснулась. Когда окончательно сосредоточусь, всё вернётся в норму.

— Почему?

— Что?

Ответ не прояснил ситуацию, а только сделал её ещё страннее. Будь Эйли трёхсотлетней ведьмой — ладно. Но она достаточно молода. Причём в исходном виде выглядит настолько юной, что легко сойдёт за старшеклассницу. И вот она магией подавляет рост и взрослые черты… Это разве не немного опасно? Николай и Леон рядом смотрели с такими же вопросительными знаками над головами. Значит, странность заметил не только я. Но Эйли, не обращая внимания на наши лица, бодро объяснила:

— Старейшины сказали, что так лучше!

Я вспомнил старейшин Золотой башни. Если Башня — университет, а глава Башни — декан, старейшины примерно соответствуют профессорам. То есть молодых среди них мало. Бывшие главы Башни. Люди, прожившие несколько сотен лет. Средний возраст — около девяноста пяти. Если выкинуть совсем уж крайние случаи — всё равно лет семьдесят. Натуральный дом престарелых. Если я назову его так вслух, они, конечно, обидятся. И почти все эти старики поддерживали молодую внешность. Почему — не знаю. Может, в старости особенно хочется дурить. И ладно бы сами так жили. Но зачем учить этому девушку в самом расцвете лет? Я взял Эйли за плечи и очень серьёзно посмотрел в глаза.

— Забудь, чему тебя научили эти старики.

— Что? С чего вдруг?

— По-моему, так ты красивее.

— Что? Что? Что?!

О.

Эйли сломалась. Похоже, старейшины умели менять даже цвет лица: красный, розовый, оранжевый, жёлтый — и снова красный.

«Она злится или смущается?»

Я уже начал подозревать особую технику покерфейса.

Пух!

Эйли окутал дым. Когда он рассеялся, Эйли снова была в привычном «детском режиме».

— Кхм! Вот, магия окончательно восстановилась! Спасибо за слова, старший, но мне всё-таки удобнее так.

Что ж. Если учитывать, что она маг, стратегически выбор даже разумный. Больше тело — больше площадь попадания. В рукопашную она, в отличие от меня, не лезет. Длинные руки и ноги ей особо не нужны. Значит, маленький рост действительно выгоднее. …По крайней мере это было единственное объяснение, которым я мог успокоить собственный мозг.

Николай все каникулы провёл со мной. Оставались Серес и Кайли. Они как раз вошли в клубную комнату вместе — видимо, встретились по дороге.

— Привет!

— Здравствуй.

Я быстро осмотрел обеих.

Хорошо.

Внешне без изменений. А когда они ещё и отчитались, что за каникулы не вляпались ни в какие скандалы, я окончательно выдохнул. Похоже, «Мэджикал Мари» сможет продолжать работать в штатном режиме. Через некоторое время, когда пришла пора проверять результаты тренировок, я пожалел об этой мысли.

Сразу после отчёта мы отправились на нашу тренировочную площадку. Я чувствовал себя учителем, который после каникул проверяет домашнее задание у особенно беспокойных детей. Первой вышла Серес.

— Ха!

Принимая её удары, я невольно впечатлился. В кулаке появился правильный импульс. Если в нужную долю секунды взорвать магию внутри удара, можно передать силу глубоко в цель — почти как забить свайный молот прямо внутрь противника. Известные бойцы делают это почти не задумываясь. Профессиональные герои вроде меня — тоже. А вот для студента техника уже непростая. Серес освоила её уверенно. Значит, за каникулы действительно выросла. Моё удовлетворение продержалось недолго.

— Иду!

Она взлетела высоко в воздух. И рухнула на меня с серией ударов, куда мощнее прежних. Это была не бессмысленная молотилка. Каждый удар имел цель. Похоже, Серес разобрала бой со Скарпулом и по-своему переосмыслила его манеру. Но копировать его буквально не пыталась. Его чудовищного объёма лёгких у неё нет. Поэтому она сделала ставку на другое: каждый удар должен вызывать короткую остановку тела противника, чтобы следующий входил прежде, чем тот успеет восстановиться. Против опытного бойца, способного игнорировать боль и отвечать через попадание, это не даст полной гарантии. Но даже тогда она получит шанс забрать уязвимое место.

— Стоп!

Ещё немного — и спарринг превратился бы в настоящий бой. Я остановил её и честно похвалил:

— Достаточно. За каникулы ты здорово поработала.

Серес довольно хихикнула и повернулась. И тут я увидел то, чего видеть не должен был.

«Демон?»

На её спине поселился демон. Я замер. Потом попросил Серес постоять на месте и позвал Николая. К тому времени «демон» исчез.

— Старший, что такое? Вы не перепутали?

Я тоже надеялся, что перепутал. Но отрицание реальность не меняет. А если от неё отворачиваться, она потом возвращается с процентами. Поэтому, как и положено военному, я решил проверить худший вариант.

— Ещё раз проведи серию.

— Ха!

Когда второй заход закончился, я проигнорировал ноющую после двух серий руку и встал за её спиной. Демон снова был там. А теперь я ещё заметил предплечья и руки, которые в первый раз упустил от потрясения. Николай увидел то же самое.

— Старший… это…

— Именно то, о чём ты думаешь.

Говорят, мышцы спины чрезвычайно важны для удара. Развитая спина сама по себе не делает кулак сильным. Но если человек махал кулаками столько, что спина стала такой, — удар у него будет очень болезненный. Для бойца это повод радоваться. Проблема в том, что Серес — девушка-волшебница. Какие, к чёрту, демонические мышцы спины у девушки-волшебницы?

Тр-р-ресь!

Словно судьба решила вбить последний гвоздь, верх её одежды не выдержал двух серий и разошёлся по шву. Разумеется, именно на спине.

— …Ты ведь умеешь сжимать мышцы магией?

— А? Да.

Все бойцы ближнего боя умеют уменьшать объём мышц при помощи магии. Принцип похож на то, как Эйли регулирует рост: сила сохраняется, а физический объём уменьшается. В основном это используют ради внешности. Но и тактическая польза очевидна. Меньше объём — меньше площадь, по которой можно попасть. При этом длина рук и ног не меняется. Поэтому для бойцов техника почти обязательная. Даже я сейчас её использую. К счастью, Серес тоже знала. Под действием магии её фигура вернулась к обычным женским пропорциям. Я заставил её повторить серию, не меняя форму. Сегодня уже в третий раз принял на себя шквал ударов. Сила осталась. Мышцы тоже не вспухли. Мы с Николаем одновременно выдохнули.

Тр-ресь!

— …

— Пиздец…

— Пиздец, старший…

«Мэджикал Мари» столкнулась с самым серьёзным кризисом за всю историю сериала.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

— Ник. У тебя IQ сто сорок. У меня сто десять. Вместе мы обязаны придумать идеальное решение.

— Старший, пожалуйста, заткнитесь. Вы мешаете.

— Ы-ы…

Николай отчаянно напрягал мозг. Считал простые числа, пытался ухватить мелькающие идеи, терял их и снова начинал сначала. А я тем временем наложил на Серес аватар Мари. Демон на спине никуда не делся. Мы повторили эксперимент раз пять. Наконец Николай предложил хотя бы временное решение.

— Серес, можете выпустить из спины магию в форме крыльев?

— Попробую.

Эльфийская магическая совместимость не подвела. Из спины вырвался поток силы и оформился в крылья. Ангельские перья успешно закрыли демона.

— О… господи.

От священного зрелища я даже невольно возблагодарил собственного бога. Пожертвования вы всё равно не принимаете, так что на выходных станцую перед храмом мунвок. Когда демон, на несколько минут едва не остановивший мне сердце, был изгнан, я строго предупредил Серес:

— Эту серию используешь только с включённым Stardust Mode. Обещай.

— Да я… Ладно! Ладно, только лицо попроще!

Крылатый режим мы назвали Stardust Mode. Магия тянулась за ней как хвост падающей звезды. Новую технику, которую Серес показала мне на тренировке, тоже пришлось временно ограничить. В академии применять запрещено. В сериале — только после включения Stardust Mode. Лишь после этого я успокоился.

— И сколько мне так жить?

— Пока не научишься контролировать мышцы.

Освоишь — хоть каждый день новые техники приноси.

Ворчащую Серес я отодвинул в сторону и с тревогой посмотрел на Кайли.

— Ты ведь ничего странного за каникулы не выучила?

Если ещё и Исис отрастила демона на спине, девушек-волшебниц можно распускать. Тогда переименуем сериал в «Мари-боец» и закончим. К счастью, такого не случилось.

— Но кое-что новое есть…

Я насторожился.

Кайли нерешительно достала оружие. Пока я смотрел на рукоять, всё было нормально. Потом клинок всё продолжал появляться. И продолжал. Выражение лица медленно падало на дно.

— Твою мать.

Отправили её домой на каникулы — она бросила кинжалы и вернулась с мечом. Причём с японским. И держит его обратным хватом. Значит, как минимум школа у неё не самая обычная.

— Report. Now. («Доклад. Живо».)

— Я не специально… В нашем роду тайное искусство устроено так, что по мере роста мастерства меняется оружие. И как раз за каникулы я перешла на следующий уровень…

— Да не надо так виновато. Вы обе старались. Не стану же я ругать за рост. Подними голову, а то я себя последним уродом чувствую.

— А разве не так?

— …

Спокойно, внутренний Биг Вулф. Я глубоко вдохнул.

— Продолжай.

— Наш род — вассальный. Мы специализируемся на скрытом оружии. Кинжалы — начальный уровень. Это — средний.

— То есть, если коротко, эта катана…

— Точнее, вакидзаси.

— Спасибо за уточнение. Значит, вакидзаси — твоя новая техника?

— Угу.

— Ха-а…

Кого тут винить? Серес сама пришла в проект. А Кайли я фактически похитил, даже не спросив, какой у неё стиль. Если вспомнить, её старые кинжалы и так походили на кунаи.

Метание.

Клоны.

Она почти прямым текстом всё показывала.

— И как ты им дерёшься?

— Вот так?

Кайли вложила меч в ножны.

Замерла.

Потом обратным хватом выдернула клинок. В воздухе остался серебристый след. Через мгновение по земле прошёл разрез от запоздавшей режущей волны.

— Могу ещё так.

Снова ножны. В момент извлечения рука будто исчезла. Следом вокруг появились десятки порезов, словно поверхность изрубили со всех сторон. Я преобразованием затёр повреждения пола и прошептал Николаю:

— Ник.

— Да, старший.

— Есть спрос на девушку-волшебницу с иайдзюцу?

— В моей прошлой жизни такого тренда точно не было.

Наверное, найти отдельные примеры можно. Но волны популярности он не помнил. То есть мы снова идём по дороге, где до нас почти никто не ходил.

— Девушка-волшебница-баттосай… У нас жанр вообще ещё жив?

— Я уже сам не знаю.

— Ладно. К чёрту. Попробуем.

Мы решили просто раскрыть новые техники публике и посмотреть, что получится.

Церковь на острове Гетайро. В исповедальню снова пришёл человек. Крепкий юноша ростом почти два метра с трудом поместился в маленькой кабинке и начал изливать душу.

— Отец. Я серьёзно. Клянусь Риктусом: я не запускал «Мэджикал Мари» ради денег. И власть с известностью мне тоже не нужны.

— …

— Тогда почему фильм постоянно становится успешнее?! Почему?!

— Брат, успокойтесь.

Мягкий голос священника остановил Алана, который уже вскочил. Тот снова сел.

— Бог, создавая этот мир, пожелал, чтобы труд человека, который старается изо всех сил, приносил плод. Вам не нужно бояться успеха. Если фильм идёт хорошо, значит, ваш труд угоден богу.

— …Спасибо, отец.

Алан немного успокоился, поклонился и уже собирался выходить. Священник вдруг остановил.

— Брат, ещё один вопрос.

— Да?

— Новую девушку-волшебницу добавлять будете?

— Да какого х…

В проектной комнате студии Bon Voyage, которая почему-то после летних каникул работала ещё успешнее, я снова тёр переносицу. Почему всё получается? Если бы я хотя бы понимал, за что люди это любят, мог бы радоваться. Но моя собственная эстетика отказывалась объяснять происходящее. Ощущение примерно как у программиста, который закончил код, запустил первый тест — и не увидел ни одного бага. И одновременно будто ты герой «Шоу Трумана».

Тревожно.

Иногда даже хотелось, чтобы зрители посмотрели на наш окончательно съехавший сеттинг и наказали рейтингами.

«Может, специально утопить сериал?»

Подмешать яд XXI века — идею всеобщего равенства. Я почти поддался импульсу. Потом представил будущее. Мурашки прошли по спине. Странная культура — полбеды. Меня самого повесят на площади. Нет, скорее сначала засолят заживо. Значит, остаётся только делать хорошо.

— Ха-а…

В углу Николай держался за голову по той же причине. На секунду мне пришло в голову: а вдруг наши предрассудки XXI века просто мешают увидеть вкусы нового мира?

«Да ну».

Мир изначально неправильный.

«Ладно. Уже всё равно».

Мы снова взялись за ручки и стали придумывать следующую серию. Начало второго сезона удачно построили на усилениях Мари и Исис. Теперь нужен новый поворот…

— Эй, Алан. К тебе гостья.

Дверь без стука распахнула Серес. Раз даже она не стала соблюдать формальности, пришёл кто-то серьёзный.

— Кто?

— Старшая Дианна.

— …

Фраза «не шути» уже поднялась к горлу. Но я вспомнил, как в такие моменты логика моей судьбы обычно уходит в отпуск, и промолчал. Полусмирившись, направился в гостевую. Дианна сидела на диване идеально прямо и без выражения смотрела на меня.

— Здравствуйте, старшая.

Она наклонила голову. Оглядела меня сверху вниз.

Кивнула.

— Решила.

— Что?

— Я Дианна. Моё настоящее имя — Синтия. Ты мой начальник, поэтому тебе разрешаю звать меня Синтией. Будем работать вместе.

Я уставился на неё в полном недоумении.

Игнорируя моё лицо, она достала заранее приготовленный трудовой договор. Всё происходило настолько естественно, что я машинально взял бумаги.

— …Что это?

— Почему?

— Почему под трудовым договором лежит копирка?

— …

Это был не совсем обычный договор. Под первым листом действительно пряталась копировальная бумага. А под ней — ещё один документ. Приём любили особенно мерзкие продавцы чёрного рынка. Подпишешь верхний лист — и внезапно окажется, что одновременно продал себя в рабство. Или, в более редком случае, пару собственных органов. Я сталкивался с такой схемой много раз. Иногда мошенники даже сплавляют три листа преобразованием, чтобы физически невозможно было разделить. Именно это Дианна и сделала. Ей не повезло лишь в одном. Я столько лет общался с чёрным рынком, что мог различать подобные фокусы буквально кончиками пальцев.

— А ну стоять. Кто тут шулерит?

Не знаю, поняла ли она слова. Но по тону догадалась, что её раскрыли. Цокнула языком и пошла к двери. Не дошла. Я поймал её за шиворот, швырнул на пол и сразу зафиксировал болевым. Потом, напевая, преобразованием разделил склеенные листы.

— Та-да-дам, та-да-дам, пам-па-рам…

И увидел нижний документ.

— Заявление?..

Заявление о регистрации брака.

— …

— Что это такое?

Второй раз за сегодня задаю один и тот же вопрос.

— Не знаю. Просто подпиши.

— Я обычно не спрашиваю такое почти незнакомых людей, но… вы с ума сошли?

— Да, поэтому подпиши.

Даже лежа в болевом, Дианна выглядела почти счастливой.

«Господи. Да она психованная».

Я резко отпустил. Дианна поднялась с явным сожалением и поправила одежду. Заявление, разумеется, подобрала. Потом прямо у меня на глазах снова положила под него копирку, сверху — трудовой договор. И совершенно невозмутимо ткнула в строку подписи.

— Я сойду с ума…

Почему вокруг меня постоянно собираются странные люди? По крайней мере злобы в ней не было. Я решил хотя бы выяснить причину.

— Почему именно я?

— Потому что ты Йохан.

— Что?

Я понятия не имею, о ком вы. Но Дианна будто заранее ожидала такой реакции. Она открыла футляр. Внутри аккуратно лежал тот самый приказ контрразведки, который Йохан получал перед операцией.

— …

По новостям его вроде продали за тысячу двести золотых. Почему он у неё?

— Магия говорит мне. Ты — Йохан.

Что это, баг? За всё время работы я ни разу не позволил еретикам отследить меня по следу. А Дианна спокойно дошла до истины. Впрочем, она дочь Владыки Бедствий. Либо отец помог. Либо талант унаследован. Вероятность есть. Но признаваться всё равно нельзя.

— Старшая, не знаю, что вы себе придумали, но я не Йохан. До господина Йохана мне…

— Болевой.

Я насторожился.

— Только что ты использовал тот же болевой, что Йохан.

— …

Когда я решил, что она пытается продать меня в рабство, времени церемониться не было. И техника Йохана действительно вылезла автоматически. Можно было продолжить отрицать. Но перед человеком с такой уверенностью это уже выглядело бы жалко.

— Ладно. И чего вы хотите?

— Подпись.

— …

В конце концов её напор меня победил. Я подписал бумагу. Дианна радостно забрала и трудовой договор, и заявление о браке.

— Теперь…

Но стоило поднять копирку, как её лицо потемнело. На трудовом договоре подпись стояла. На заявлении — пусто.

— Наивная.

Я — Алан Прайс. Годы общения с мошенниками чёрного рынка не проходят даром. Чуть изменить преобразование — и чернила останутся только на нужном листе. Я похлопал ошарашенную Дианну по плечу.

— Добро пожаловать в добровольцы, салага.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

— Привет.

После занятий мы как обычно снимали «Мэджикал Мари» в студии Bon Voyage, когда рядом появилась Дианна.

— Съёмки идут хорошо?

— Да, старшая.

— Синтия.

— Старшая.

Она молча посмотрела на меня. Потом перевела взгляд на площадку. Там Мари и Исис с помощью Stardust Mode и Future Slash расправлялись с чудовищами. Дианна немного понаблюдала. А потом без предупреждения бросила бомбу:

— Тебе нравятся такие костюмы?

— Пф-ф!

Колой подавился не я, а Николай рядом. Я к Дианне уже успел немного привыкнуть.

— Это сценические костюмы. Их выбрали под вкусы зрителей.

— А тебе самому?

— Я к одежде отношусь спокойно.

— Понятно.

И снова уставилась на площадку.

Когда съёмки закончились, мы с Николаем собирались уходить из проектной комнаты.

Тук-тук.

Неожиданный стук остановил наши руки.

— Кто там?

— Люблю вас.

Я замер.

За дверью прозвучал совершенно ровный женский голос. Что это. Дианна тоже перерождённая? Николай, похоже, подумал то же самое. Мы переглянулись. Но версия быстро развалилась.

— Это здесь… та самая фирма?

Мы с Николаем снова переглянулись.

— Здесь?

— Какого ответа вы от меня хотите?

Дианна наклонила голову. Похоже, странный обмен репликами оказался простым совпадением. Она, как обычно, не стала тратить время на странности.

— Когда меня введут в сюжет?

— Что?

— Я теперь герой вашей студии. Дайте роль. Это было условием контракта.

Точно.

В договоре героя действительно существовал такой пункт. Храм или студия обязаны хотя бы раз дать контрактному герою роль уровня второго плана и выше. Правило появилось, чтобы организации не держали героев на бумаге, полностью перекрывая им возможность работать. Даже если оно формальное, штрафы за нарушение вполне реальные. Да и я бы не заключал с Дианной договор, если бы собирался просто держать её без дела. Но одного моего желания мало. За историю отвечает Николай. Я посмотрел на него.

— Подходящая роль есть. Нам как раз скоро нужен полевой помощник для девушек-волшебниц. Что-то вроде напарника второго плана.

С ростом сил врагов Мари и Исис уже требовался человек, который сможет поддерживать их на месте. Слуги Исис? Они отвечают за юмор. Образ помощника у нас был набросан. Оставалось найти актёра. И тут появилась Дианна. Только у персонажа имелась одна проблема.

— Но ведь потом этот помощник сам станет девушкой-волшебницей?

— Э-э… да.

Сначала он должен был играть роль полезного спутника. А в драматический момент пробудиться как третья девушка-волшебница. Проблема в том, что Дианна, насколько я видел, от образа девушки-волшебницы находилась очень далеко. Внешность и фигуру, опасно близкие к границе детского рейтинга, пока оставим в стороне. Меня беспокоил стиль боя. В «Йохане» он выглядел… не совсем подходящим. На всякий случай я проверил.

— Магию умеете?

— Да.

Над её ладонью появился шар, уже почти готовый взорваться. Ах да. Она дочь Владыки Бедствий.

— А рукопашный бой? Только не то, что показывали в «Йохане». Нужно что-нибудь подходящее для девушки-волшебницы.

Дианна достала оружие с холостыми патронами и показала несколько идеальных стрелковых стоек. Я даже успел восхититься правильностью техники. Потом вспомнил про жанр. Лицо стало тяжёлым. Будто в розовую историю взросления девочки внезапно пришёл красный мужчина из фильма о мести. Я поблагодарил Дианну за демонстрацию и утащил Николая в угол.

— Слушай. В твоём мире были военные девушки-волшебницы?

— Были. Но обычно плохо кончали.

— У меня тоже. А что-нибудь с хорошим финалом?

— Из того, что помню, нет.

Вот зараза. Брать за образец истории, где девушки-волшебницы заканчивают крайне плохо, нам тоже нельзя.

«Опять придётся осваивать новую территорию».

Я уже почти смирился с очередным экспериментом. И тут взгляд зацепился за один отчёт на столе. Побочный результат исследования превращающего устройства, над которым Айли и Золотая башня работали во время каникул. Изначальная идея была красивой: устройство с голосом. Вставляешь определённый ключ или украшение. Получаешь трансформацию. В реальности получилась ручная пушка, куда вставляются свитки с сохранёнными заклинаниями, после чего все они выстреливаются разом. Голосовая функция тоже осталась. Золотая башня радовалась новой технологии. Мне было всё равно. Но теперь я вдруг понял: для стиля Дианны вещь подходит прекрасно.

— Старший. Есть проблема.

— Какая?

— Если добавить ещё и это, нам уже нигде не позволят называть её девушкой-волшебницей.

— Поезд давно сошёл с рельсов. Можно и в небо полететь.

Мы вместе изложили Дианне концепцию её будущей героини.

— Потянете?

— Сложно. Разрушительную магию для свитков должен создавать сам пользователь. Оружие немного усилит, но резко сильнее не сделает.

— Я спрашиваю, вы сможете?

— Если будет время — да.

На кончике её пальца раскрылся магический круг. Я не понял все формулы, но среди них увидел ключевое понятие: «магическое слияние». Похоже, действительно сможет.

— В сюжет вы войдёте не сразу. Время есть.

— Тогда проблем нет.

— Отлично.

Третья девушка-волшебница была определена.

— Итак. Следующая арка Мари — летние каникулы.

— Что?

Я уверенно представил план всей студии. Хлопнул по доске. На ней огромными буквами было написано:

«Юность и любовь».

Все смотрели на доску так, будто я сошёл с ума.

— Вы ведь понимаете, что «Мэджикал Мари» — фильм о милой студентке академии, которая взрослеет душой и преодолевает трудности.

— Милой?

Серес наклонила голову.

— А что, по-твоему, Мари не милая?

— Конечно нет.

— Если сама не любишь своего персонажа, какой из тебя профессиональный актёр?

— Ты вообще помнишь, что Мари делала до сих пор? Где там милота?!

Я положил руку на грудь и честно вспомнил путь героини. В голове даже зазвучал воображаемый хор девушек-волшебниц:

«В предыдущей серии „Мэджикал Мари“!»

Если подумать, после сердцевидного камня жизнь Мари стала слегка динамичнее. Но она продолжает нормально учиться. Общается с друзьями. Да, у неё иногда появляется демон на спине. Да, она освоила «луч дружбы», чтобы заводить друзей. Мелкие студенческие шалости. Ничего такого, что сильно выбивалось бы из жизни молодой девушки. Значит, Серес просто стесняется.

— Да чего ты смущаешься. Человек может быть милым в любом возрасте.

— …Почему-то от этих слов ещё неприятнее.

— В любом случае после первого превращения Мари почти не отдыхала. Монстры один за другим. Студентку так гонять нельзя. Даже солдат так долго без передышки не используют.

— Тут согласна.

— Поэтому немного освежим атмосферу. Покажем, как Мари и Исис проводят летние каникулы. Напомним зрителю, что они всё-таки молодые студенты в самом расцвете юности.

— Вопрос.

— Говорите, студентка Серес.

— Почему обязательно летние каникулы? И обязательно бытовая арка? Можно же просто продолжить историю.

— Нет. Только быт.

— Почему?

— Иначе некоторые люди разозлятся.

Особенно странное общество, которому я обещал показать повседневную жизнь Лирфин и Клед. Их я боялся сильнее всего. Серес, кажется, тоже вспомнила и больше не спорила. Следом поднялась рука.

— Вопрос!

— Говорите, студентка Кайли.

— Летние каникулы закончились месяц назад.

— Именно поэтому снимаем сейчас.

В прошлой жизни истории про летние каникулы тоже почему-то всегда выходили уже после каникул. Тогда мне казалось, будто создатели издеваются. По реакции Николая в его мире было так же. Теперь, оказавшись по другую сторону камеры, я всё равно не понимал, зачем индустрия так делает. Но раз старшие коллеги протоптали эту дорожку — пойдём следом. Кайли недовольно села. Дианна подняла руку.

— Я.

— Говорите, старшая.

— Куда поедем отдыхать?

— Это как раз сейчас решим.

Можно арендовать пляж или остров. Но если актёрам будет действительно весело, камера поймает более живые эмоции. Дианна снова подняла руку.

— Тогда поехали к нам.

— Хорошая идея.

Неожиданно Леон поддержал её. Академия Гетайро лежала на острове к востоку от центральной части империи. Владыка Бедствий управлял восточными землями. Из всех герцогских владений его были ближе всего. Плюс восток считался одним из главных туристических регионов империи. Мягкий климат. Чёткие четыре сезона. Острова вдоль побережья, каждый со своей темой и развлечениями. По совокупности факторов предложение было почти идеальным. Я ответил мгновенно:

— Нет.

— …Почему? Я тебе неприятна?

— Нет, старшая. Просто я слишком боюсь Владыку Бедствий.

— Ты с папой встречался?

— Нет, но всё равно боюсь.

Не его военные достижения. Наш отец по масштабу подвигов ничуть не мирнее. Я боялся другого. Владыка Бедствий — великий маг. Магия этого мира не работает по принципу «сказал слово — получил огненный шар». Чтобы заклинание сработало, нужны воображение, концентрация и знания, способные буквально искривить реальность. Возьмём огненный шар. Сначала образ пламени должен заполнить сознание настолько, чтобы вытеснить почти все остальные мысли. Человек входит в состояние, близкое к трансу. При этом где-то на краю сознания он обязан рассчитывать формулу огненного шара почти как программист пишет код. А потом — научиться проделывать всё это за доли секунды, в нужный момент, в любой обстановке, и сразу возвращаться к реальности.

Одно-два заклинания ещё можно натренировать почти как мышечную память. Именно поэтому бойцы других профессий часто знают немного вспомогательной магии. Но настоящий маг обязан уметь куда больше. Он почти погружает левое полушарие в транс, а правым анализирует реальность, выбирает нужное заклинание и одновременно строит формулу. Если перевести на земной язык: левое полушарие спит. Правое бодрствует. А ты во сне, говоря бессвязные слова, умудряешься программировать. Вопрос: какова вероятность, что человек, способный на такое, вообще нормальный?

— Старший? Почему вы внезапно оскорбляете меня?

— Господин Алан, мне тоже немного неприятно.

— Мне тоже.

Эйли, Карл и Дианна — профессиональные маги — одновременно возмутились. Я проигнорировал. Владыка Бедствий находится на вершине среди таких людей. Если захочет — устроит взрыв масштаба ядерного. Ходячее тактическое оружие. А я слишком хорошо знаю, что бывает, когда кнопка запуска ядерного оружия попадает к безумцу. Поэтому встречаться с ним не хочу вообще. После моего объяснения остальные — кроме магов — тоже решили, что поездка к герцогу ради съёмок звучит слишком напряжённо. Дианна достала последнее оружие.

— Зачем ты ругаешь моего папу?

— …

Проклятье.

Чистая «Таллула». Но даже удар ниже пояса не сломал мою волю. Я не собираюсь встречаться с Владыкой Бедствий. Тем более сейчас его дочь активно пытается на мне жениться. Один неверный вывод — и Алан разлетится на согласные и гласные. Дианна в конце концов сдалась.

— Ха-ха! Моя победа! Никогда не поеду во владения Карамзиных!

Все вокруг посмотрели на меня очень холодно. Мне было всё равно. Главное — жив. Николай тихо пробормотал сзади:

— Я тоже примерно так попал в этот клуб.

— Я не ты, хе-хе.

На следующий день. Преподаватель факультета героев спокойно объявил перед началом занятия:

— Через два месяца состоится учебная поездка. В этот раз герцог Карамзин любезно открыл владения для студентов, так что можете ждать с интересом.

— Карамзин?!

— Да ладно! За всю жизнь не думал, что попаду во владения герцога!

Одногруппники радостно зашумели. Я тихо произнёс:

— Бля-я-ять.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

На борту роскошного пассажирского лайнера. Похоже, этот мир окончательно выбросил понятие «Средневековье» за борт: корабль уверенно шёл вперёд под гул магического двигателя. Стоя на палубе и щурясь от солёного ветра, я не удержался от жалобы на происходящий абсурд.

— Слушай, я ездил на школьную экскурсию лет сорок назад: двадцать лет прошлой жизни плюс двадцать нынешней. Уже не помню. Их вообще нормально устраивать после летних каникул?

— Не знаю. Мир другой, времена года тоже могут отличаться.

— Ну и аргумент… Стоп. А университеты вообще ездят на школьные экскурсии?

— Э-э… Обычно нет.

— Тогда что у нас через два месяца за поездка?

— …

Николай замолчал. Похоже, даже у него не нашлось подходящего определения. Если уж искать объяснение, оставалось предположить, что кто-то из великих перерождённых предшественников когда-то очень странно объяснил местным само понятие школьной экскурсии. Я посмотрел за ослепительно синий горизонт и ещё раз прокрутил в голове, как мы вообще оказались здесь.

Да.

Мы направлялись во владения Карамзиных. Именно туда через два месяца академия решила везти нас на ту самую непонятную поездку. Раз уж избежать её всё равно не получится, я предпочёл заранее признать поражение и приехать сейчас. Предварительная репетиция школьной экскурсии. Найдите ещё такого прилежного студента. Утешало одно: Владыка Бедствий человек занятой, часто уезжает из собственных владений, а сами земли у него огромные. Если я специально не стану искать встречи, а он — искать меня, мы вполне можем вообще не пересечься. …Во всяком случае, я очень старался в это верить. Я тяжело вздохнул и повернул голову. На другом конце палубы Дианна загорала и махала мне рукой. Главная виновница происходящего выглядела абсолютно безмятежной. Ну сами подумайте.

Стоило мне произнести слово «Карамзин» в её присутствии — и вдруг местом академической поездки выбирают именно владения её отца. Причём пригласили почему-то только факультет героев. Настолько очевидно, что уже начинаешь подозревать какую-то особенно хитрую психологическую игру. Но сколько ни жалуйся, ни оправдывайся и ни строй воздушные замки — реальность не изменится. Я смирился и пошёл к борту. Вообще-то хотел воспользоваться порталом, но часть съёмочного оборудования нельзя было безопасно протащить ни через телепортацию, ни через портал. Поэтому мы совершали вершину неэффективности — плыли морем. Впрочем, романтика и эффективность редко дружат. А на корабле есть своя романтика.

— Старший, вы куда?

— Когда в голове слишком много мыслей, лучше рыбалки ничего нет.

Николай прищурился от яркого солнца и посмотрел туда, куда я указал. На борту висела тонкая чёрная линия. Чуть тоньше и мягче, чем положено любому элементу ограждения. То есть…

Верёвка.

— А?

Я проигнорировал его глупый звук и начал выбирать снасть. По весу чувствовалось: что-то поймалось. Дианна, наблюдавшая за мной с интересом, подошла и встала рядом.

— Что делаешь?

— Сеть вытаскиваю.

— О, интересно.

Похоже, её тоже увлекло, и она помогла тянуть. Когда сеть показалась над водой, Николай наконец пришёл в себя и ткнул в меня пальцем.

— Вы когда вообще успели её поставить?!

— Минут через пять после отплытия.

В сети трепыхалось шесть рыб.

— Это хороший улов?

— Нормальный.

Я начал складывать добычу в резервуар с водой. Все шесть подходили для сырой нарезки, так что результат даже выше среднего. Убрав сеть, я достал из сумки разделочную доску и положил сверху скумбрию. Под сияющим взглядом Дианны быстро отделил филе. Она следила так внимательно, будто увидела настоящее чудо.

— Что ты делаешь?

— Сырая рыбная нарезка. Вы же пробовали?

— Пробовала. Повар из Ёльгука готовил. Но не знала, что скумбрию тоже едят сырой.

— Хотите попробовать?

— Да.

Я переложил ей несколько кусочков. Дианна с любопытством попробовала.

— Вкусно.

Она доела всё и снова уставилась в резервуар.

— Что теперь хотите?

— Их всех можно есть сырыми?

— Да.

Дианна немного подумала, магией вытащила одну рыбу и положила на доску.

Пуф-пуф.

Та раздулась и издала странный звук. Дианна ткнула её пальцем, и изо рта тонкой струйкой потекла вода.

— Я такую раньше ела. Было очень вкусно. Повар тогда что-то сказал…

— Что настолько вкусно, что если один из двоих умрёт, второй и не заметит?

— Да, именно. Ты умеешь её разделывать?

— Не особо. Я обычно кое-как чищу, а потом просто нейтрализую яд.

— Я тоже умею нейтрализовать яд.

Мы встретились взглядами. Слов больше не требовалось. Я тут же взял нож для рыбы. Дианна смотрела на фугу сияющими глазами. Но её надежде не суждено было сбыться. Я уже закатал рукава и собирался резать, когда откуда-то прилетел сгусток магии и отправил рыбу за горизонт.

— А…

— …

Мы одновременно повернулись туда, откуда прилетел удар. Там стоял капитан, которого, похоже, позвал Николай. Лицо у него было белее паруса, а жезл всё ещё смотрел в нашу сторону.

Как только корабль пришвартовался, я немедленно объявил: «Bon Voyage, assemble!» Вскоре вся компания собралась на палубе.

— Слышал, ты собирался есть фугу.

— Угу.

— Ты умеешь её разделывать?

— Нет.

— Тогда о чём ты вообще думал?

— О мужестве и магии?

— …

— Чего ты так напрягся? В детстве ел — не умер же.

— Голова болит…

Да, язык потом немного немел, но в этом даже была своя прелесть. И не только Леон схватился за лоб. Карл позади него.

Николай.

Обе девушки-волшебницы. Пиа, которая каким-то образом тоже поехала с Леоном. Даже её рыцарь в полном доспехе. На секунду мне стало обидно, что в такой большой компании нет ни одного союзника. Но союзник всё-таки нашёлся.

— Всё нормально. От фугу не умирают.

Дианна положила ладонь мне на плечо и с серьёзным видом показала большой палец. Кажется, это окончательно добило Леона. Он пошатнулся и сел прямо на пол. Я оставил его страдать и подошёл к Пиа. Почему она вообще оказалась с нами?

«Просто потому что».

Она явилась в студию с совершенно невинным лицом и сказала, что тоже хочет поехать на съёмки. Леон ей ничего не рассказывал. В студии информацию сливать было некому. Откуда она узнала — загадка. Но отказывать я не стал.

— Не укачало?

— Не так уж сильно.

— Да ладно. Мне-то не ври. Ты белая как стена.

— Ха-ха… Так заметно?

— Выпей.

Она отвернулась и сделала несколько глотков из фляги. Леон, увидев это, посмотрел так, будто перед ним произошло нечто ужасное. С каждым днём он всё суровее относился к собственной сестре. Им и так приходилось изображать политических противников на публике. Могли бы хотя бы наедине нормально ладить. Я так ему и сказал. Леон тут же возмутился с таким видом, будто его оклеветали.

— Да не в этом дело! Эта лиса…

Бух!

Пиа безупречно ударила его носком по голени. Затем собственноручно заткнула рот брату платком, пока тот не успел завопить. И извинилась вместо него:

— Простите, господин Алан. Брат в последнее время плохо спит и стал нервным. Но не волнуйтесь, наедине мы прекрасно ладим.

— Раз ты так говоришь, сами разберётесь.

Я помахал рукой Леону, которого Пиа уже уводила за собой, и вернулся к багажу. Мы разобрали оборудование. С руками, занятыми сумками и ящиками, я обратился ко всем:

— Где находится местное Святилище, я уже выяснил. Осталось только найти жильё. Кто-нибудь знает хорошую гостиницу рядом?

Все покачали головами. Вот тут Средневековье наконец напомнило о себе. Средства связи есть. Карты есть. Интернета нет. Даже если хочешь заранее забронировать номер, сначала попробуй найти контакт. А если каким-то чудом найдёшь — всё равно неизвестно, хорошее ли место.

— И как при таких условиях регион стал туристическим?

Только мы с Николаем воспринимали это как проблему, потому что знали, с чем сравнивать.

— Насколько я слышал, герцогский дом и вассалы специально готовят местных гидов. Спросим у них — наверняка подскажут.

— Зачем кого-то искать? У нас же здесь местная…

— Вот чёрт.

Я специально не произносил этого вслух. Кто-то тут же постучал меня по плечу. Я изо всех сил сделал вид, что ничего не почувствовал, и направился к справочной у порта. Тогда за спиной прозвучал голос, наполненный магией.

— «Стой».

Слово, произнесённое в трансе, тут же стало частью реальности. Ступни намертво примерзли к земле. Надо признать, сделано филигранно: лёд держал только подошвы.

— …

— Я сама вас проведу.

— Старшая, вы после съёмок наверняка устали…

— «Я. Сама. Проведу».

Дианна снова на мгновение провалилась в транс. Рядом с ней возникли два огненных шара.

— Э-э… Старшая, а жильё вы какое предлагаете?

— Наш дом.

Услышав ответ, я ловко оставил примороженные ноги на месте и рухнул на колени.

— Может, хотя бы это вы мне простите?

Проснуться утром и знать, что этажом выше спит герцог… Нет уж. Я вообще не уверен, что сумею уснуть.

— Ещё раз станешь спорить — пожалуюсь папе.

— …

— Идём.

Грубый телекинез Дианны выдрал меня из земли вместе с куском покрытия и потащил следом. Я даже подумал сопротивляться. Потом понял, что это бессмысленная агония, и расслабился. Леон и Николай смотрели на происходящее и перешёптывались.

— Впервые вижу, чтобы Алан настолько безоговорочно проигрывал.

— Я тоже не думал, что увижу старшего, которого так легко сбили с его ритма.

— Я всё слышу, сволочи.

Несмотря на все мои старания, ночевать нам предстояло в доме Карамзиных.

Тихий звон столовых приборов. Под сияющей люстрой в обеденном зале больше почти ничего не было слышно. В удушающей тишине право первым говорить принадлежало только хозяину дома и его семье.

— Хм.

Хозяин Карамзинов отрезал маленький кусок мяса и отправил в рот. Одного короткого звука хватило, чтобы я окаменел.

— Вам не нравится еда?

— Нет, всё очень вкусно.

— Хм.

Он снова занялся ужином. Я тоже начал заталкивать пищу в горло, уже не понимая, куда она вообще попадает. Николай посмотрел на меня с недоумением и наклонился ближе.

— Старший, чего вы так зажались?

— …Ты ядерный взрыв вживую видел?

— Э…

А я видел. Смотрел издалека, как под огромным грибовидным облаком исчезают люди. Поэтому могу с уверенностью сказать: страх перед ядерной бомбой я знаю лучше большинства. А сидящий напротив мужчина — примерно две такие бомбы, сложенные вместе и получившие человеческое тело. Как тут не бояться? Я насильно проглотил очередной кусок и осмотрел остальных. К сожалению, серьёзно нервничал только я. И тут Дианна, сидевшая рядом, будто что-то вспомнила и отложила приборы. А потом совершенно буднично сказала:

— Кстати, пап. Я стану девушкой-волшебницей.

Рука старшего сына герцога, Рива Карамзина, замерла. Точнее, не замерла. Она заметно дрожала. Владыка Бедствий, не обращая на сына внимания, лениво покрутил бокал вина.

— Тебе подойдёт.

— Охренеть.

Я повернулся на голос. Рив уже совершенно невозмутимо пробовал десерт. Только брызги супа вокруг тарелки и дрожащая ложка выдавали его настоящие чувства.

Пока Дианна проводила время с семьёй — мирно, если сильно исказить определение слова «мирно», — Пиа ужинала в стороне. Императорской дочери, тем более участвующей в борьбе за наследование, полагалось следить за каждым движением. Но сейчас она вела себя до невозможности беззаботно. Ела всё, что приносили, даже не проверяя блюда. Разговаривала с герцогом как с дядей, которого давно не видела. Позволяла себе капризы. Даже Леону, такому же члену императорского дома, всё это казалось безответственным. И дело было не только в нынешнем ужине. До отъезда Пиа без предупреждения заявилась в студию и потребовала взять её с собой. На корабле одной фразой «хочу порыбачить» заставила суетиться экипаж.

По дороге к герцогской резиденции открыто пользовалась привилегиями императорской семьи и создавала лишнюю работу окружающим. Она действовала так, будто совершенно не думала о том, какой след оставляет. Леон отпил вина и посмотрел на беззаботную сестру с явным неодобрением.

— Пиа. Я понимаю, что кроме своих здесь никого нет, но ты слишком расслабилась.

— Всё в порядке, брат. Я всё-таки императорская принцесса.

Она лениво провела вилкой по дну суповой тарелки.

Скрежет.

Для стороннего наблюдателя — дурные манеры. Для Леона — сообщение.

«В суп вмешались. Неприятный приём».

Леон нахмурился.

— Какая невоспитанность.

На самом деле вопрос звучал иначе:

«Это решение герцогского дома или самодеятельность слуги?»

Пиа разделила салфетку надвое. Одну половину положила на поднос, другой вытерла губы. Ответ:

«Виноват тот, кто подавал этот поднос. Герцогский дом тут ни при чём».

Леон спокойно продолжил:

— Как тебе сегодняшняя дорога?

То есть:

«Люди, связанные с нашей целью, среди тех, кто встретился тебе по пути?»

— Прекрасно. Благодаря этой поездке имя Пиа Парма теперь хорошо знают и здесь.

То есть:

«Да. Похоже, шум, который я подняла, выманил их».

— Рад слышать.

То есть:

«Операция идёт по плану».

— Правда, кое-что наследнице империи Пиа Парме всё-таки не понравилось.

То есть:

«Но кое-что пошло не так, как я рассчитывала».

Леон тоже вытер губы салфеткой. А вместе с ней выплюнул яд, попавший в суп.

— Правда? Я ничего такого не заметил.

То есть:

«Рассказывай».

— Когда мы рыбачили с корабля, похоже, прикорма было слишком много. Рыба почти не клевала.

То есть:

«Они осторожнее, чем ожидалось. Возможно, уже нас опасаются».

— Прикорма много не бывает. Скорее тебе не хватило терпения. Или корабль шёл слишком быстро.

То есть:

«Вряд ли. Подожди ещё немного. Возможно, мы сами действовали слишком быстро».

— Возможно, вокруг было слишком шумно. В следующий раз я хотела бы порыбачить одна. Ты не против?

То есть:

«Тогда в следующий раз я попробую выманить их одна».

— Как пожелаешь. Только не создавай слишком много проблем окружающим.

То есть:

«Разрешаю. Но не раздувай операцию сильнее необходимого».

— Спасибо, брат.

То есть:

«Постараюсь, Ваше Высочество».

Они одновременно опустили салфетки. Доклад был закончен.

— Кстати, брат, я оставлю слуге чаевые. Не ждите меня.

То есть:

«Слугой займусь сама».

Они аккуратно сложили салфетки, скрывая чёрные следы яда. Грязь незачем вытаскивать на свет без необходимости. Больше за ужином они эту тему не поднимали.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

— Тебе что-нибудь нужно?

— Дай мне Святилище.

— Какое?

— То, что рядом с нашим домом.

— Для съёмок девушек-волшебниц?

— Угу, там ещё снимем мою сцену превращения.

— Только не разнесите всё.

На этом разговор отца и дочери закончился. У нас от такой будничности едва не треснули лица. После этого мы поселились в доме Карамзиных и начали снимать летнюю арку «Мэджикал Мари». За два дня набрали материал почти на семь серий. Для человека из моего прошлого мира это звучало ненормально. Там десятиминутную анимацию делали неделями. С сериалами и кино было не сильно быстрее. Но дело вовсе не в том, что мы снимали кое-как.

Наоборот.

Я бы сказал, качество заметно выросло. И всё благодаря одному человеку.

— Спасибо, господин Рив.

— Для меня честь.

После съёмок я пожал руку Риву Карамзину. Он попал в команду почти случайно. Парень готовился к личному ученичеству у главы Башни магов, то есть фактически к магической аспирантуре. Мне стало его немного жаль. Плюс он оказался фанатом «Мэджикал Мари». Вот я и предложил посмотреть на площадку. Во время съёмок Рив в порядке «небольшой помощи» создал иллюзией декорации. И с этого момента скорость производства взлетела. До сих пор у студии не было иллюзиониста. Поэтому я и Айри сами перестраивали площадку преобразованием. Чинили разрушенные здания. Восстанавливали реквизит и костюмы. Переделывали всё при каждой смене сцены. Да, по сравнению с моим прошлым миром, где людям приходилось физически ездить между локациями, это всё равно было быстро.

Но когда соседняя студия меняет декорации одним щелчком иллюзиониста, становилось обидно. Рив показал нам другой мир. Щёлк пальцами — фон готов. Ещё раз — уже другой. Мы с Айри могли заниматься только реквизитом. Не нужно постоянно переезжать. Часть костюмов он тоже закрывал иллюзиями. В итоге благодаря универсальному иллюзионисту за два дня мы сняли всю запланированную летнюю часть.

— Старший. Нам обязательно надо забрать господина Рива.

— Я бы с радостью.

Фиолетовая мелочь рядом со мной говорила с непривычной решимостью.

Неудивительно.

После появления Рива её качество жизни выросло процентов на триста семьдесят. Я полностью разделял её желание. Но, к сожалению, Рив не мог остаться с нами. Не потому, что мы не можем нанять иллюзиониста. Мы просто сознательно этого не делаем. Денег у студии хватает. Причина в наших с Николаем убеждениях. Мы оба помним кино из прошлой жизни. Какой бы совершенной ни была иллюзия, реальность она не заменит. Иллюзия всё равно рождается из воображения человека. Невозможно до конца просчитать, как именно ветер разнесёт пыль после взрыва. Как лопнет камень. Как поведёт себя дым. А в наших фильмах взрывов много. В бытовых сценах иллюзии работают прекрасно. Но как только вернётся экшен, фальшь начнёт бросаться в глаза. И это не только наша странная философия.

В прошлой жизни многие режиссёры думали так же.

— У нас режиссёр Бэй этим славился. А у вас кто?

— Были режиссёры, которые очень любили настоящие ядерные взрывы.

— О, вы про Оппенгеймера?

— Нет. Про президентов США, Китая и России.

— …

Да, разговор немного ушёл не туда. Но вывод оставался прежним. Миры могут отличаться. Взрыв нельзя заменить подделкой. Так что иллюзионист удобен в бытовых сценах, но в боевых иногда только мешает. Когда я закончил объяснение, Эйли посмотрела так, будто у неё отняли смысл жизни.

— Старший. Тогда наймите хотя бы ещё алхимиков!

— Ты же знаешь, что других, кто настолько хорошо работает со мной в одном ритме, почти нет.

— А-а-а… пожалуйста…

— Прости.

Я похлопал её по плечу, пока она буквально оседала на колени. Потом повернулся к нашему временно приглашённому иллюзионисту. Рив в стороне серьёзно обсуждал что-то с Николаем. Когда фиолетовая мелочь рядом наконец успокоилась и начала тихо урчать, я отнёс её в угол и подошёл к ним.

— Что случилось?

— Старший. Тут проблема… Зрители очень прохладно приняли появление Дины.

Они изучали результаты опроса после прошлой недели. Дина — девушка, которую играла Дианна. По сюжету она была богатой молодой леди, с которой Серес подружилась в Академии Гетайро. Летняя арка строилась на том, что героини отдыхают на частном пляже её семьи. Настоящем частном пляже, к слову. Но сама Дина оказалась слишком блеклой.

Тихая.

Немного странная. Живёт в собственном ритме. Это придавало ей характер. И всё. Зрители оценивали её как кого-то между массовкой и второстепенным персонажем. Моё лицо тоже стало серьёзным. Если бы Дина действительно оставалась эпизодической фигурой — ничего страшного. Но она должна стать третьей главной девушкой-волшебницей. Кто-то скажет: «Неужели из-за просто равнодушной реакции надо так нервничать?»

Да.

Для главного персонажа равнодушие иногда хуже ненависти. Ненависть ещё можно переработать. Безразличие — почти нет. Кто-то другой скажет: «Она пока обычная девушка. Дайте красивое превращение — и всё исправится». Ещё хуже. Сравните двух героев. Первый — случайный статист, которому повезло коснуться радиоактивного куба и получить силу. Второй родился без всего, но честностью и готовностью жертвовать собой заслужил признание остальных и стал лидером. Не нужно объяснять, кто сильнее зацепит зрителя. Поэтому с Диной у нас был настоящий кризис. Если немного утрировать, неудачный персонаж мог навсегда прилепить к Дианне образ «богатой дурочки, с которой начался закат „Мэджикал Мари“».

Даже Рив, который не работал в кино, понимал: если ничего не сделать, актёрская карьера сестры может серьёзно пострадать.

— Что будем делать?

— Я попробовал разобрать ситуацию.

Рив раскрыл исписанный блокнот.

— Думаю, проблема в том, что появление Исис было слишком сильным. После такой арки мозг зрителя просто не принимает Дину.

Людей уже перекормили дофамином. Что бы Дина ни делала, казалось скучным. Мы даже специально подчёркивали богатство. Показывали её причуды. Давали сцены с настоящим частным пляжем. Реакция почти не изменилась. Первая мысль:

«Не хватает зрелищности?»

Николай тут же отверг.

— Не в зрелищности дело. Жанры не стыкуются.

Мари и Исис зрители воспринимали как бойцов. А Дина вошла в историю посреди бытовой части и автоматически выглядела обычным человеком. Будто к дружбе льва и тигра внезапно добавили домашнего щенка. Дело не в плохой постановке. Сам образ не совпадает по энергии.

— И как это исправить?

Режиссурой — никак. Можно сгладить впечатление. Но нельзя постановкой заменить отсутствующую историю персонажа. Дальше начиналась работа сценариста.

— Хм…

— Думаю… думаю…

— Старший, ну хватит.

— …Прости.

Зрители заблуждались. Мы с Николаем никогда не писали «Мэджикал Мари» целиком заранее. Скорее намечали основную линию, а потом на ходу наращивали мясо. В нынешней ситуации это даже помогало. Дину вводили довольно спешно. В биографии полно пустот. А значит, в эти пустоты ещё можно что-нибудь встроить. Что уже известно зрителю? Дина появилась на экране. Второй шанс на эффектное первое появление невозможен. Далее — семья. У неё есть достаточно денег для собственного пляжа, но уже установлено, что она сирота и сама подняла свой торговый дом. Сделать её наследницей одной из линий Совета Сумерек нельзя. Клише «бывший враг становится союзником» тоже уже использовали с Исис. На первый взгляд — сплошные запреты. Но пространство оставалось. И решение нашлось почти случайно.

Мы с Николаем начали пересматривать уже опубликованные детали, выискивая то, что ещё не закреплено окончательно. Так дошли до самого начала. До нулевой серии «Мэджикал Мари».

Посмотрели.

Молча открыли блокноты. Никто никому ничего не предлагал. Но идеи, которые мы записывали параллельно, неожиданно сцепились настолько идеально, что по коже пошли мурашки. Когда новая биография Дины сложилась, мы одновременно медленно повернулись к Риву.

— Э-э… почему вы на меня так смотрите?

Он даже отступил. Мы с Николаем одинаково загадочно улыбнулись.

— Да ничего. Просто подумали, как нам повезло.

— Мы сами это придумали, а теперь страшновато, насколько хорошо всё сходится.

Да.

Надо же было так совпасть, что первого злодея в нулевой серии тоже звали Рив.

Дина родилась в ночь, холоднее которой трудно представить. Раз в сто лет на ту землю обрушивалась такая метель. Но холод пришёл не от снега. Её родители жили глубоко в горах, потому что отец служил лесником. Сам дом был крепким и тёплым. Метель ему не страшна. Но в ту ночь она отняла у Дины первое тепло. Отец ушёл спасать людей, попавших под лавину. И больше не вернулся. Так Дина потеряла одного близкого в день собственного рождения. На следующий день у матери поднялась температура. Муж всё ещё не вернулся. В доме оставались только новорождённая Дина, её старший брат и повитуха. Метель продолжалась. Священник с целительной магией не мог добраться до изолированной хижины. Прошла неделя. Мать в последний раз произнесла имя мужа. И уснула навсегда.

За первую неделю жизни Дина потеряла и второе тепло. К счастью, у неё ещё оставался брат. А повитуха, которая своими глазами видела, как за одну неделю двое детей лишились семьи, не смогла их бросить. Она забрала их к себе. Брат и сестра росли, помогая в её лавке, пока другие дети гуляли. Но оба были благодарны за тепло, которое получили. Мир, похоже, решил, что Дине всё ещё слишком тепло. Через годы он отнял и это. День выдался прекрасным. Ясное небо. Мягкий ветер.

— Тётя! Мы вернулись! И куриных шашлычков купили много!

Брат с сестрой закончили работу в лавке и принесли любимое лакомство приёмной матери. К тому времени повитуха уже закрыла глаза навсегда. К этой смерти Дина была готова. Женщина взяла их к себе уже в старости. Последний месяц почти не вставала. Не болела. Просто время подошло. Дина могла только поблагодарить её за годы, которые та им подарила. Настоящая трагедия началась после похорон.

Бум-бум.

— Эй! Открывайте!

— Кто там?

— Не твоё дело. Лучше прочитай это, мелкая.

В дом явились сборщики долгов. И прямо перед детьми развернули расписку. Брат с сестрой не поняли. Лавка долгов не имела. У приёмной матери тоже были накопления, а не обязательства. Сначала они решили, что люди ошиблись адресом. Но документ был оформлен именно на лавку. Дети успокоились и начали разбираться. И довольно быстро поняли замысел. Их считали маленькими и глупыми. Мошенники дождались смерти хозяйки и решили забрать лавку, рассчитывая, что дети ничего не поймут. Они просчитались. Пока ровесники играли во дворе, брат с сестрой годами помогали в торговле. Даже не будучи взрослыми, они знали основы сделок и договоров. Дина мгновенно поняла, что перед ней не кредиторы, а мошенники.

— Господин стражник! Помогите!

Она сразу позвала городскую стражу. Даже в таком обществе есть разница между обманом беспризорного ребёнка и попыткой отнять полноценную лавку у законных владельцев. В первом случае стража могла сделать вид, что ничего не заметила. Во втором — уже нет. Мошенники не ожидали, что дети окажутся настолько сообразительными. И переключились на запасной план.

— Эй, уроды! К стене, руки вверх! Взрослые мужики, а детей обманывать не стыдно —

— Кх!

Они зарезали стражника. И решили похитить детей, чтобы потом спокойно забрать имущество. Мошенники превратились в разбойников за одну минуту. Но и этот план сорвался. У старшего брата Дины оказался талант к убийству.

— Брат! Лицо… у тебя лицо…

— Всё хорошо, Дина. Правда. Не плачь.

Он получил огромный шрам через всё лицо. Зато защитил сестру. Стоя среди тел нападавших, гладил её по голове и успокаивал. Дина всё ещё могла выдержать. Тепло рядом оставалось. Мир отнял и его. Когда другие стражники, получив сообщение от товарища, прибыли на место, они увидели лишь мальчика с ножом. Тела на полу. Мёртвого коллегу. До этого по связи успели услышать только, что его зарезал грабитель. Никто не стал разбираться на месте. Брата Дины арестовали. Когда правда выяснилась, он уже подхватил в холодной тюрьме болезнь лёгких. Сотник местной стражи понял, что история грозит большим скандалом. И предпочёл решить проблему проще. Сделать заключённого «пропавшим». Кто станет верить детям из маленькой лавки? Так Дина потеряла последнее тепло. Весна закончилась.

Началось лето, которое оказалось холоднее той метели. Но вместе со всем, что мир у неё отнял, он подарил одну вещь. В глазах поселилась ярость. Будто родившись заново, Дина сделала холод внутри своим оружием. А топливом — ненависть к миру. В её сердце закрепилась простая вера: если хочешь защитить своё тепло, нужна сила. И, как оказалось, талант у Дины тоже был. Только не такой, как у брата. Талант торговца. За три года она превратила маленькую лавку в торговый дом среднего размера. Немного «уважения» местному лорду — и получила право самой разобраться с бывшим сотником стражи. Через три года после трагедии месть закончилась. А Дина начала искать брата. Для этого требовались люди. И деньги. Много денег. Прошло ещё десять лет.

И однажды она поняла, что уже стоит во главе огромного торгового дома.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Дина стала хозяйкой огромного торгового дома. Стоило спросить о ней почти в любой стране — и люди сразу вспоминали Торговый дом Полнолуния. Влияние, которым она располагала теперь, нельзя было сравнить с тем, что имела девочка из маленькой лавки. И всё равно счастливой Дина не стала.

— Госпожа. Новый отчёт.

— Снова ничего?

— Простите.

— …Можете идти.

Секретарь поклонился и вышел. В отражении оконного стекла не было даже следа улыбки. Некому разделить радость. Постепенно Дина будто забыла, как вообще улыбаются. И чем дольше длились поиски брата без результата, тем тяжелее становилось продолжать. Она не сдавалась из-за одной фразы.

«Мы всегда будем вместе, Дина. Что бы ты ни делала, брат будет рядом».

В детстве брат повторял её каждый раз, когда им становилось страшно. Даже когда его уводила стража. Поэтому Дина ни разу по-настоящему не допустила мысли, что он умер. Окружающие советовали отпустить прошлое. Она не слушала. Пусть поиски разорят весь торговый дом. Ради возможности встретить родного человека этот дом можно принести в жертву хоть несколько раз. Но решимость не делала её нечеловеческой. Годы без результата выматывали. В конце концов Дина изменила подход. Деньги не помогли. Значит, нужна власть. Только вот нужной крови у неё не было. А возможности купить влияние за деньги тоже имеют предел. Тогда она решила не добывать власть лично. А подружиться с теми, у кого она уже есть.

— Здравствуйте. Меня зовут Дина. Надеюсь, мы поладим.

Именно поэтому богатая хозяйка торгового дома, у которой вроде бы не было ни одной причины возвращаться за парту, перевелась в класс Серес.

План Дины провалился почти сразу. Она собиралась завести связи с детьми влиятельных людей. А вместо этого каким-то образом стала лучшей подругой двух девушек, совершенно не связанных с политической властью: Серес и Айсис. Если не считать, что знакомство началось с того, что они сцепились за волосы из-за лимитированного парфе, дружба у них получилась прекрасная. Настолько прекрасная, что Дина забыла, зачем вообще поступила в академию. И впервые за много лет вспомнила, как улыбаются. Когда исходная цель всё-таки всплыла в памяти, они уже были слишком близки. Летом Дина несколько дней разрывалась между дружбой и властью. Поначалу даже решила пожертвовать первой. Но расстаться просто так оказалось тяжело. Поэтому она пригласила Серес и Айсис на семейный частный пляж.

Провести последнее лето вместе. Создать воспоминание. И потом разойтись. Мир снова не дал ей сделать всё спокойно. Монстры, которые до сих пор появлялись только вокруг Академии Гетайро, возникли прямо на её острове. Дина не хотела, чтобы последняя встреча с друзьями закончилась катастрофой. И уж тем более не собиралась снова позволить миру отнять у неё тепло. Она встала перед ними. За годы торговой карьеры Дина проглотила достаточно редких эликсиров и была уверена, что намного сильнее обеих подруг. Только монстры уже не раз ставили в тупик даже преподавателей. Что могла против них сделать богатая торговка, пусть и хорошо укрепившая тело? Дина проиграла. И, ожидая, что снова потеряет всё дорогое, зажмурилась. Тогда и случилось чудо.

Сзади её окутало именно то тепло, которое она так боялась потерять.

— …Девушка-волшебница?

Да.

Две подруги, которых она пыталась защитить, и были девушками-волшебницами. Сила сердцевидных камней не позволяла людям на острове просто так раскрыть личности Мари и Исис. Но она не делала героинь невидимыми. Если они трансформируются прямо перед человеком — тот всё увидит. До сих пор Дина заслоняла их собой и просто не давала возможности превратиться. После её поражения выбирать уже не приходилось. Серес и Айсис раскрыли секрет.

— Серес? Айсис?

— Прости, Дина! Объясню потом!

— …Сначала закончим с ними.

Обе девушки моментально уничтожили монстров. А потом вернулись. Наверное, пережитое прорвало последнюю плотину. Дина сразу начала извиняться.

— Простите… правда простите…

Эмоции хлынули, как вода. Причиной был не только старый страх потери. Главное — чувство вины. Стоило ей понять, что две её подруги — знаменитые девушки-волшебницы, как в голове мгновенно всплыло слово «связи». Она собиралась отказаться от них ради политического расчёта. И тут же, узнав, кем они являются на самом деле, поймала себя на желании снова приблизиться. Ей стало мерзко от самой себя.

— Да чего ты ревёшь? Мы же с самого начала были друзьями.

Мари и Исис приняли её. Если бы Дина действительно хотела только использовать людей, она бы не захлебнулась этим чувством вины. Такие слёзы возможны именно тогда, когда дружба по-настоящему дорога. И три девушки снова стали друзьями.

История закончилась счастливо. Да, Дина так и не завела нужных связей среди влиятельной знати. Зато сохранила дружбу. Ирония в том, что именно этот выбор приблизил её к главной цели. Мари и Исис сами по себе не были политиками. Зато за ними стояли лаборатория «Этерниум Беинг» и род Оптепе. В обычной жизни — сборище бесполезных учёных и подозрительно неубедительная семья злодеев. Объективно — две очень компетентные организации. Да, винтики у них местами болтались. Но учёные работу делали. А фонд, специализирующийся на поиске людей и практических советах, вообще идеально подходил для розыска.

— …И какое отношение пусковая установка для кетчупа имеет к поиску человека?

— Она наносит на еду кетчуп в идеальном количестве и идеальной форме! Если немного изменить принцип, можно отфильтровывать людей с воздуха!

— Нет-нет! Как ты вообще пришёл от одного к другому?!

Принцип оставался загадкой. Но вывод был прост: брата Дины найти можно. Лаборатория «Этерниум Беинг», род Оптепе и Торговый дом Полнолуния объединили силы. И собрали небольшой воздушный шар, единственная задача которого — искать одного человека. Дина дрожащими руками запустила устройство. Оно поднялось высоко. Ещё выше. Дина с друзьями ждала перед кристаллом в лаборатории. Через час:

[Цель не обнаружена.]

Через три часа:

[Цель не обнаружена.]

Через пять:

[Цель не обнаружена.]

Результат не менялся. Прошло пятнадцать часов. Все уже почти потеряли надежду. И вдруг надпись [Поиск…] сменилась.

[Цель обнаружена! Цель обнаружена!]

Все в лаборатории вскочили. Начали разбирать данные. Не успели.

[Связь с устройством потеряна.]

— Что?

— Хм. Похоже, поднялось слишком высоко и разрушилось. Или столкнулось с птицей.

— Но как же…

Серес и Айсис расстроились. А потом вспомнили, кто должна быть разочарована сильнее всех. И посмотрели на Дину. По её неподвижному лицу скатилась одна слеза.

— Ты… в порядке?

— Да, всё хорошо. Просто… так рада.

Это были не слёзы отчаяния. Скорее облегчения. До сих пор у Дины не было вообще ни одной ниточки. А теперь система впервые нашла след. Пусть на одно мгновение. Этого достаточно. Сам факт, что брат жив, вернул надежду. Дина снова почувствовала тепло.

— Дина. Ты такая милая, когда улыбаешься!

— Я? Я улыбаюсь?

Она коснулась губ. Уголки и правда были приподняты.

Ах.

Вот как выглядит улыбка. Дина ещё несколько раз попробовала. А потом широко улыбнулась подругам. Немного непривычно. Но очень красиво.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta