Существовала голубая планета с очень большой луной. 90 процентов планеты покрывала вода, а полюса были закованы в лёд. В северном полушарии этой планеты лежал овальный материк, формой напоминавший картофелину. Южная часть материка представляла собой бурую пустыню. Но с повышением широты земля взрывалась буйством зелени.

Посреди материка, беря начало от пустыни, тянулась мощная горная цепь. Вершины гор, покрытые снегом даже в разгар лета, резко обрывались примерно посредине материка. Две реки по обе стороны от горного хребта сходились в той точке, образуя полноводную реку Лутони, которая несла свои воды строго на север, в море.

На материке располагались два государства — каждое по свою сторону.

На востоке лежала Рокшанская конфедерация, также известная как Рокше. Она состояла из 16 стран и территорий.

На западе находились Союзные королевства Безель-Илтоа, известные также как Су Бель-Иль. Они состояли из королевств Безель и Ильтоа, а также горстки мелких зависимых стран.

Веками жители Востока и Запада вели друг с другом войны, разделенные рекой Лутони.

В более современную эпоху каждая сторона материка заключила союзы, и практически одновременно возникли Рокше и Су Бе-Ил. За этим последовала холодная война, одна масштабная война и множество мелких конфликтов.

Но около двадцати лет назад холодная война завершилась из-за некоего инцидента. Угроза очередной Великой войны начала рассеиваться.

Столицей Рокше являлся Особый столичный округ — регион, независимый ни от одной из стран конфедерации. Он располагался на северо-восточной оконечности Рокше, очень далеко от границы между Востоком и Западом, но также на изрядном расстоянии от моря.

Особый столичный округ представлял собой круглую территорию диаметром около 30 километров. Его построили при самом образовании Рокше. В центре города находились резиденция президента, Зал собраний конфедерации, муниципальные центры и суды. За центром лежал деловой район, изобиловавший универмагами и отелями. Еще дальше располагался жилой район, застроенный многоквартирными домами.

А на окраине столичного округа, в направлении на 9:30, находилась Четвертая столичная средняя школа. Деревня на этом месте существовала уже более трехсот лет — еще до основания Рокше, — и когда столичный округ начал расширяться, она тоже вошла в его состав.

Кампус окружали многоквартирные дома. На участке площадью 3600 квадратных метров размещались сама школа, прилегающая территория, спортзал, общежития и прочие постройки.

28-е число шестого месяца 3305 года по Мировому календарю.

Действие разворачивалось на территории Четвертой столичной средней школы. Пройдя мимо одного из школьных зданий, мальчик почувствовал, как у него перехватило дыхание.

На нем были зеленые форменные брюки, белая рубашка с вышитой школьной эмблемой и фиолетовый галстук.

Он был среднего роста, скорее даже невысокого, и отличался худощавым телосложением. Из-за длинных тонких рук и ног он казался еще тоньше.

Его волосы были слегка удлиненными, переливающегося угольно-чёрного цвета, а глаза — светло-серыми, под стать пасмурному небу.

Перед ним лежал самый обычный летний день. Справа под синим небом торжественно возвышалось каменное школьное здание. Слева на поле уже вовсю потели члены спортивных клубов.

Между ними пролегал длинный прямой путь к школьным воротам, по которому шли ученики в возрасте от 12 до 18 лет. Они были одеты в белые рубашки на пуговицах и зеленые брюки либо клетчатые юбки. Поскольку учащихся в школе было немало, по утрам и после занятий единственная дорога к воротам забивалась до отказа.

Среди толпы, всего в трех метрах от мальчика, шла девочка с раскачивающимися черными хвостиками. Она двигалась в одиночестве, держа в правой руке кожаную школьную сумку.

Заметив ее, мальчик сглотнул слюну и замер на месте. Шедший позади него ученик едва в него не врезался. Когда часть толпы прошла мимо, мальчик выдохнул и снова зашагал вперед — чуть быстрее прежнего, стараясь не упускать девочку из виду. Бесшумно обогнав нескольких людей, он почти поравнялся с ней.

Сделав еще несколько шагов, явно нервничая и погруженный в свои мысли, мальчик глубоко вздохнул:

— Эй, Мег! Ты случайно не в хоровой клуб направлялась?

Веселый голос принадлежал не ему.

Звук издавала шедшая позади них ученицы. Девочка с хвостиками по имени Мег обернулась с улыбкой. Подруги оживленно болтали, шагая бок о бок. Мег обмолвилась, что, хотя после окончания финальных экзаменов у нее прибавилось хлопот с делами хорового клуба, ей это очень нравится. Вторая девочка похвалила ее за старательность.

Мальчик ничего не ответил. Его шаги стали тяжелыми. В конце концов голоса девочек затихли вдалеке.

— Пока, Лилия.

— Пока. Увидимся позже.

К тому моменту, когда Мег и Лилия попрощались, мальчик сидел на скамейке у широкого школьного поля, далеко от них.

Он отрешенно смотрел в ослепительно синее небо.

— Я безнадежен… — пробормотал он сам себе.

Резкие сезонные ветры с севера растрепали его черные волосы.

В стороне за мальчиком наблюдали другие девочки — ученики помладше, от 12 до 14 лет, вовсе не Мег и не Лиллия.

— Смотрите, это же Серон! Какой он красивый!

— Такой привлекательный и популярный. Интересно, почему у него нет девушки?

— Интересно, что он там делает один?

— Наверняка думает о чем-то крутом!

Девочки щебетали, наперебой расхваливая Серона.

Он их не слышал.

— Серон Максвелл! Ты упустил шанс всей своей жизни и ушел с поджатым хвостом?!

Серон отвёл взгляд, пока голос из динамика отчитывал его.

Здание общежития Четвертой столичной средней школы находилось через поле от учебного корпуса, на самом краю кампуса.

В отличие от унылого серого бетона жилых домов за школьной стеной, величественная каменная архитектура общежития идеально гармонировала со всем остальным кампусом.

А на первом этаже этого здания, рядом с вестибюлем с арочными потолками, рядами стояли телефонные будки.

Зрелище, привычное для вокзалов. Стеклянные телефонные будки, в каждой из которых стояли стул и телефонный аппарат. Около тридцати таких кабинок выстроились вдоль стены у вестибюля.

Поскольку многие ученики средней школы происходили из обеспеченных семей, сюда ежегодно направлялись пожертвования на установку все новых телефонных будок — чтобы учащиеся в общежитии (особенно первокурсники, впервые уехавшие из дома) не слишком тосковали по дому. В конце концов телефонные будки заняли целую стену.

Приближалось время ужина, и вестибюль стал заполняться живущими в общежитии учениками, завершившими клубные занятия. Примерно половина кабинок была занята ребятами, связывавшимися с семьей и друзьями.

И в одной из таких будок сидел черноволосый мальчик — Серон Максвелл.

Слегка опустив голову, Серон вяло ответил в трубку:

— Да… упустил.

— Аргх! Почему? Как так? Тебе же просто нужно с ней заговорить. „Привет, меня зовут Серон Максвелл. Мы вместе ходили на рисование. Ты домой?“ А потом сказать: „Ты мне нравишься с самой первой встречи. Будешь со мной встречаться?“ Это же просто!

Голос из телефона принадлежал энергичному пареньку, ровеснику Серона.

— Да, но…

— Ты и сам знаешь, что многие девчонки считают тебя классным.

— Ага…

— И тебе вечно шлют любовные письма. Ты красавчик, Серон. И как твой друг, я гарантирую, что ты и человек отличный! Ты не безмозглый качок вроде меня, и ты умеешь по-настоящему хорошо относиться к людям! Тебе нужно быть увереннее в себе.

— Спасибо, Ларри. Мне полегче. Друзья — это всё-таки лучшее, что может быть, — вяло произнес Серон.

Друг по имени Ларри тут же продолжил:

— Так что не отделаешься одними благодарностями. Так не пойдет. Смотри. До начала летних каникул осталось шесть дней. Если ты не поговоришь с ней до этого времени, то просидишь сложа руки почти два месяца. Понимаешь?»

— Да, но…

— Я бы подыграл тебе, будь мы в одном классе, но в этом семестре я не брал рисование… Черт, надо было записаться на изо.

— Впрочем, вряд ли это сильно помогло бы.

— Это еще почему?

— В первый день занятий по рисованию нам дали задание: нарисовать лицо соседа по парте. Но стоило мне впервые увидеть Мегмику, как у меня в голове все помутилось от ее красоты. Я не мог с ней заговорить, не мог ничего сделать. Я даже пошевелиться не был способен.

— Понятно. Видимо, вот она, первая любовь.

— А после этого Мегмику поставили в пару с той девочкой, что сегодня с ней заговорила… и они общались на лунном языке.

— Лунном языке? А, на безелесском? Это что-то с чем-то — как они вообще так быстро болтают? Но впрочем, неважно.

— Мегмика провела с той девочкой весь семестр. С другими она почти не разговаривала, да ей и не нужно было.

— Понятно… а рисование на этот семестр уже всё?

— Вчера закончилось, да. Осталось только забрать у преподавателя оценки и домашку.

— И у тебя нет никаких данных о том, какие предметы она берет на осенний семестр?

— Пока нет. Кажется, у Мегмики не так много подруг. Я тут аккуратно поспрашивал, но…

— Но ничего?

— Угу. А та девочка, у которой я спрашивал, предложила мне встречаться, так что я отказал.

—…Меньшего я от тебя и не ждал, Серон Максвелл. Мне аж захотелось откусить кусочек от твоей популярности».

— Ларри.

— Чего?

— Забирай всё. Только помоги мне.

—…Я бы с радостью помог, но… хм… Если бы ты мог хотя бы познакомить меня с Мегмикой, пока я рядом… Если бы я хотя бы знал ее в лицо… Мы же не можем тайком ее фоткать.

— Значит, остается уповать только на удачу… Или все-таки всё безнадёжно? Сдаться мне?

— Нет, Серон, не вешай нос! В жизни всякое бывает! Без отдачи и пушка не стреляет!

— Спасибо, Ларри. Интересно, когда же в моей жизни начнется белая полоса.

— …Слушай. Наш тренировочный лагерь по военным наукам скоро заканчивается, и я вернусь как раз к церемонии закрытия занятий. Давай встретимся у школьных ворот тем утром. После церемонии мы найдем Мегмику, и ты позовешь ее на свидание! Усек? Не забудь: в последний учебный день вы вместе выйдете через те ворота!

4-е число седьмого месяца.

Серон Максвелл в одиночестве вышел за ворота. У его ног стоял большой кожаный чемодан.

На нем была не школьная форма, а коричневые брюки на подтяжках, белая рубашка и легкая черная куртка. Хотя ни его одежда, ни багаж не бросались в глаза, люди из определенного круга легко догадались бы о их высокой стоимости.

Стояла прекрасная погода. На небе не было ни облачка, и характерные для Рокше сезонные ветры нагоняли в город прохладный сухой воздух.

Время клонилось к вечеру. Церемония окончания занятий завершилась еще утром. Ученики поспешили на улицу, чтобы наконец насладиться летними каникулами. Но в конце концов перекресток перед воротами, забитый приехавшими за ними автомобилями, опустел и затих.

Остальные проживающие в общежитии ученики тоже схватили свои вещи, едва вернувшись в комнаты, и тут же помчались на арендованных школой автобусах или такси к вокзалам.

Лишь Серон, которому предстояло ехать ночным поездом, остался в общежитии. К этому моменту это стало почти традицией — он соблюдал ее в начале каждых долгих школьных каникул. Некоторые постояльцы общежития даже шутили, что семестр официально не заканчивается, пока Серон не уедет.

Совсем один, молча, Серон потащил свой чемодан за ворота.

Он миновал будку охраны и пересек пустую парковку, предназначенную для родителей, которые привозили и забирали учащихся, после чего вышел на улицу.

Серон поймал черное такси.

— Западный столичный вокзал, — коротко и тихо бросил он и устроился на заднем сиденье.

Водитель уложил чемодан Серона в багажник, вернулся на свое место и завел машину.

В серых глазах юноши отразилась опустевшая школа. Образ растворился вдалеке.

Дорога была спокойной. Серон без происшествий добрался до Западного столичного вокзала. Он расплатился с водителем, оставив чаевые, а затем позвал вокзального носильщика. Увидев щедрые чаевые, которые протянул Серон, тот почтительно поклонился и провёл его в многолюдное здание станции.

Западный столичный вокзал был крупнейшей железнодорожной станцией Столичного округа. Под его стеклянным куполом бок о бок располагалось больше десятка платформ.

Сначала Серон зашел в вокзальный магазин и купил коробку чипсов, которые продавались только в Столичном округе. Убрав коробку в чемодан, он сел в дальний спальный поезд, который тянул паровоз.

Серон ехал в спальном купе первого класса — причем выкупил двухместное купе целиком, заплатив двойную стоимость. Небо еще не потемнело, когда поезд медленно отошел от столичного перрона.

Глядя на проплывающий за окном мир, Серон отрешенно пробормотал:

— Я безнадежен…

Вскоре наступила ночь. Сияющий месяц окрасил мир в блеклые синеватые тона.

Даже не поужинав, Серон лег в своем пустом купе.

Хотя он лежал на кровати, сон не шел к нему — час за часом.

На следующий день, 5-го числа. Под ослепительным солнцем Серон сошел с поезда в Уэлде, своем родном городе.

Сев в машину, ожидавшую его перед станцией, Серон прибыл домой еще до завтрака. В пригороде стремительно развивающегося провинциального города Уэлд располагался элитный жилой район, находившийся на плато с видом на станцию и старый центр города. Особняк семьи Максвелл стоял на самой возвышенной и живописной части этого пригорода.

Экстравагантный трехэтажный особняк из белого мрамора резко выделялся на фоне остальных домов в округе. Машина проехала через ворота, которые открыл охранник, поднялась по главной аллее и тихо остановилась у парадного входа.

— С возвращением, молодой господин.

Дворецкий и горничные поприветствовали его, и Серон ответил им тем же. Затем он перешагнул через массивные двери.

— Где мой сувенир? С возвращением, Серон.

Едва он вошел в особняк, худенькая двенадцатилетняя девочка протянула руку. У нее были слегка вьющиеся волосы до спины и большие серые глаза, точь-в-точь как у Серона. Она была одета в светло-желтое платье.

— Он в чемодане. Разве не наоборот должно быть? Я дома, Лина. Где мама?

— Говорит, вернется после полудня. Она по тебе очень скучала. Я забираю свой сувенир, ладно?

Оставив сестру рыться в чемодане у входа, Серон направился в свою комнату в конце коридора на третьем этаже.

Комната была большой, но обставленной лишь самым необходимым: кроватью и комодом. В ней было немного одиноко. Все в той же одежде Серон рухнул на аккуратно застеленную кровать и заснул.

Семья Максвелл была богата. Семья состояла всего из трех человек: Серона, его младшей сестры Лины и их матери Карен.

Карен Максвелл родилась и выросла в Уэлде, но в подростковом возрасте потеряла родителей и была вынуждена бросить школу.

После этого она отправилась в Столичный округ и устроилась официанткой в крупный ресторан.

Мужчина, который влюбился в нее с первого взгляда и женился на ней — отец Серона и Лины — происходил из очень богатой семьи. Какое-то время Карен была звездой истории о Золушке. Но это счастье длилось недолго.

Вскоре после рождения Лины муж Карен завел роман с женщиной из другой богатой семьи, что закончилось их побегом. Хотя обе богатые семьи были возмущены, они запаниковали и испугались за свою репутацию. Испытывая отвращение, Карен забрала двоих детей и смело подала на развод. Она вернула себе девичью фамилию Максвелл и вернулась в Уэлд.

И она начала бизнес в родном городе на огромные алименты, которые безжалостно выбила при разводе. Она вспомнила, как в ресторане, где она работала официанткой, ингредиенты и продукты хранились в морозильной камере. Опираясь на эту идею, она занялась производством и дистрибуцией порционных упаковок замороженных продуктов для домашнего потребления.

Это как раз совпало по времени с популяризацией холодильников и морозильников. Замороженные продукты также обрели бешеную популярность, рекламируясь как еда будущего. Бизнес по продаже замороженных полуфабрикатов имел грандиозный успех — как и ресторанные сети и предприятия быстрого питания, построенные на его основе.

И за несколько лет Карен сколотила ошеломляющее состояние. «Замороженные продукты Максвелл» теперь были у всех на слуху в Рокше.

В этом году Карен исполнилось 40 лет. Она была потрясающей женщиной с длинными вьющимися черными волосами и резкими чертами лица. Всегда в ярко-красном костюме, она уверенно отдавала приказы подчиненным — живое воплощение компетентной женщины-директора. Но…

— Серон! С возвращением, лапочка! Посмотри на себя, все такой же красавец. Ни капли не похож на своего отца! Я так сильно люблю тебя, малыш. Ты в порядке? Как учеба?

Как только она вернулась (немного запоздав), она обняла сына со спины прямо посреди еды. На мгновение она превратилась в самую обычную любящую матерь.

— Я дома, мама.

— С возвращением. С возвращением, дорогой! Не подаришь маме поцелуй на возвращение? — проворковала она, подставляя лицо сыну. Серон легко чмокнул ее в щеку.

Карен наконец отстранилась от Серона и направилась поцеловать Лину на другом конце стола. Затем она заняла свое место во главе стола.

Семья болтала, поедая блюда, приготовленные шеф-поваром и поданные горничными. Трем членам семьи выпадало не так уж много шансов поесть вместе.

Серон протянул Карен свой табель успеваемости. У него были высшие баллы почти по всем предметам.

Карен сияла, табель дрожал у нее в руках.

— Вот это мой мальчик! Ты невероятен, милый. Совсем не похож на отца…

Остановив мать, Серон встал из-за стола и тихо опустил голову.

— Мама. Благодаря твоей поддержке я пережил весенний семестр третьего года средней школы. Я сделаю все возможное, чтобы добиться хороших оценок и в осеннем семестре. Спасибо.

— О, милый! Я же говорила тебе, не обязательно говорить такое каждый раз, когда ты возвращаешься! Ничего страшного, если твои оценки немного упадут, лишь бы ты поступил в университет. Ты должен наслаждаться молодостью! Я заработаю деньги, так что трать их на то, что тебе нравится!

Лина наблюдала, как Серон стоит с опущенной головой, а Карен смотрит на него со слезами на глазах.

— Ты такой прилежный, Серон, — произнесла она, продолжая есть.

Первый за несколько месяцев семейный разговор продолжился на темы учебы, оценок, друзей и положения дел в Столичном округе.

После еды они перешли к чаю. Пока Серон отвечал на вопросы семьи, Лина внезапно подала голос.

— Кстати говоря… у тебя ведь все еще нет девушки, Серон? Я думала, ты будешь очень популярен.

— А? Э… ну…

Серон замялся. Лина продолжала, не замечая бедственного положения брата.

— Многие мои подруги тоже считают тебя очень классным.

Она уставилась в ошеломленное лицо брата и ухмыльнулась.

— Тебе ведь сейчас никто не нравится, да?

— Нет, нет, Лина! Дело не в этом. Серон просто из тех, кто любит только того единственного человека, в которого влюбился. Он никогда ни с кем не станет встречаться, если не относится к этому серьезно.

— Хм. Знаешь, что я думаю, Серон? Ты не особо надежный тип, так что тебе лучше подойдет девушка постарше. Хочешь, я найду кого-нибудь симпатичную и познакомлю тебя?

— Давай успокоимся и проявим терпение, Лина. Уверена, твой брат в один прекрасный день приведет домой замечательную девушку! В Рокше просто еще нет никого, кто привлек бы его внимание, — сказала Карен.

Серон погрузился в полное молчание.

Вскоре Карен уехала обратно на работу, а Лина отправилась на машине с телохранителем поиграть с друзьями из начальной школы.

Серон проводил время в одиночестве в центральном саду, где вовсю цвели летние цветы.

Сидя на белом деревянном стуле под кружевным зонтиком, он наслаждался летним ветерком и читал.

Из всех учеников Четвертой столичной средней школы Серон жил дальше всех от кампуса.

Мать предложила ему учиться в Столичном округе, где было больше таких детей, как Серон — отпрысков богатых и знаменитых семей, — и Серон согласился. Из-за этого у него не осталось ни единого друга, с которым можно было бы встретиться на каникулы.

Его друзья из начальной школы либо не смогли сдать экзамены для продолжения учебы, либо из финансовых соображений отправились в четырехлетние профессиональные училища. Там летние каникулы еще не начались, так как у них были более короткие периоды отдыха, чтобы помочь учащимся быстрее освоить профессию и найти работу.

Последние два года летние каникулы наводили на Серона скуку. Все, что он мог делать — это читать или учиться. И в результате он смог поддерживать высокие оценки на протяжении всей учебы в средней школе.

Серон тихо читал. На столе лежали следующие книги:

* «Убийства в роскошном трансконтинентальном экспрессе»

* «История военно-морского флота Рокше: прослеживая историю канала»

* «Пересечение пустыни: 34 дня в аду»

Он был так поглощен чтением, что каждый раз, когда горничная приходила долить ему чаю, она обнаруживала чашку все еще полной.

В конце концов солнце опустилось так низко, что зонтик больше не мог защищать его от косых лучей.

— Молодой господин. Вам звонит ваш школьный друг, мистер Ларри Хепберн. Будете отвечать? — произнесла одна из горничных вместо того, чтобы принести еще чаю.

— Ларри? Я подойду.

Серон вложил закладку между страницами, положил книгу на стол и поспешил к телефону в гостиной особняка.

— Извини, что заставил ждать, Ларри, — сказал Серон, принимая трубку у другой горничной.

— Серон! Прости! Прости меня! Мне ужасно жаль!» — трижды подряд извинился Ларри. — Я только что добрался домой! По дороге назад произошла железнодорожная авария, и мы застряли. Я даже связаться с тобой не мог! Правда, прости.

— Я слышал от преподавателей. Не переживай об этом. Ты не виноват, — с улыбкой ответил Серон.

— Прости, дружище. И… насчет того, о чем мы говорили в прошлый раз…

Лицо Серона мгновенно омрачилось.

— …У меня ничего не вышло. Я хотел порадовать тебя хорошими новостями, поэтому очень старался. Хуже-то уже некуда было, верно? Но…

— Понятно… В нашей школе просто слишком много учеников. …Значит, ты проведешь все лето свободным?

— Как и каждый год. Я просто читал.

— Хочешь вернуться в школу?

— А?

— Давай-ка я все объясню по порядку. Ладно. Сегодня мы вернулись в школу из лагеря, и я встретил старшеклассника, который в этом году стал президентом драматического кружка. У них намечается семидневный тренировочный лагерь прямо в школе — они готовятся к ежегодному осеннему выступлению, но им срочно нужны помощники. Он спросил, не смогу ли я выручить.

— И что нужно делать?

— Помогать с декорациями, таскать тяжести, раздавать обеды, бегать за покупками и все в таком духе. По сути, мелкая подсобная работа. Им нужны мальчики на побегушках. Правда, он говорит, что это зачтут в табель. Волонтерская работа в качестве помощников при постановке спектакля.

— И?

— Все затянется допоздна, так что драматический кружок будет жить в общежитии и постоянно зависать там по ночам. Делать мне всё равно было нечего, а звучит заманчиво, так что я согласился. Вот почему я тебе позвонил. Хочешь присоединиться? Будем тусоваться вместе, когда выдастся свободная минутка.

— Хм… звучит интересно.

— Правда же? Они собираются задействовать двухместные комнаты в общежитии, а мне одному будет скучно и неловко селиться с кем-то незнакомым. Если захочешь приехать, я попрошу поселить нас вместе. Честно говоря, мне очень хочется, чтобы ты согласился.

— Когда начало?

— Ну… совсем скоро. Утром седьмого числа, то есть через два дня. Для драмкружка это тоже вышло внезапно, потому что они не смогли забронировать другие даты. Завтра вечером я иду в общежитие вместе с ними. Если бы я знал об этом вчера, то сказал бы тебе еще до того, как ты уехал домой.

— Хорошо. Записывай меня. И в ту же комнату.

— Ого! Серьезно? Здорово! Спасибо, дружище! …Знаю, глупо с моей стороны спрашивать об этом после того, как я сам тебя позвал, но мама с Линой не будут слишком сильно по тебе скучать?

— Всё в порядке. Мы уже увиделись сегодня. Мама — женщина занятая, а Лина… насчет Лины не уверен, но я привез ей сувенир, так что проблем быть не должно.

— Отлично. Тогда решено! Можешь приехать в обычной одежде или в форме, если хочешь, но попросили взять хотя бы один комплект школьной спортивной формы для нахождения на территории кампуса. Платить за общежитие не нужно, поскольку это часть школьного мероприятия. А насчет еды — можно просто записать все расходы на общий счет и оплатить в конце. Что еще?.. Вроде ничего не забыл. А ты как собираешься? Когда приедешь и на чем?

— Выезжаю сегодня вечером на привычном спальном поезде. Уверен, места еще остались. Буду в школе завтра во второй половине дня, самое позднее. И… давай встретимся в столовой общежития к обеду. Что скажешь?

— Отлично. Встретимся и вместе запишемся в драмкружок. …И да, на всякий случай уточню: Мегмика случайно не состоит в драматическом кружке?»

— Вряд ли…

— Понятно. Жаль.

— Не переживай, Ларри. Я думал об этом вчера и полагаю, что на время каникул Мегмика могла уехать с родителями обратно в Су Бел-Иль. Лето долгое. В общем, спасибо за звонок. Увидимся завтра. Если поезд задержится, я позвоню с ближайшей станции.

—Хорошо. До завтра.

Положив трубку, Серон снова взял телефон. На сей раз он звонил матери, которая все еще была на работе.

К счастью, она, судя по всему, не была занята на совещании и быстро ответила. Серон пересказал ей то, что услышал от Ларри.

Хотя он извинился за то, что уезжает едва ли не сразу после возвращения, Карен лишь радостно воскликнула:

— Это же замечательно, лапочка! Поезжай и развлекайся!

Она с радостью дала ему разрешение и тут же приказала подчиненному купить билет на спальный поезд, следующий до Столичного округа.

Хотя незадолго до этого Серон полностью распаковал вещи, ему пришлось собирать чемодан заново. Убедившись, что положил один комплект фирменной школьной спортивной одежды с вышитой на ней фамилией «Максвелл», а также футболку и шорты, он добавил повседневную летнюю одежду и недочитанную книгу.

Ближе к вечеру он попросил дворецкого передать Лине прощальные слова и снова отправился на станцию. Там он встретился с подчиненным Карен и со словами благодарности забрал билет в спальное купе первого класса.

Это был тот самый поезд, на котором он утром приехал домой из Столичного округа. Серон снова поднялся на борт состава, отправляющегося обратно после коротких каникул в Уэлде.

Поезд покатил по рельсам в сторону Столичного округа. В вагоне-ресторане Серон заказал полноценный ужин из нескольких блюд. Затем он лег в постель и погрузился в глубокий сон.

6-е число седьмого месяца. Раннее утро.

Небо было полностью затянуто слоем серых туч. Всего за полтора дня Серон вернулся на Западный столичный вокзал. Хотя поезда в Рокше славились своими опозданиями, состав Серона прибыл вовремя. До полудня оставалось еще довольно много времени.

Сначала он решил позавтракать в вокзальном ресторане. Заведение рядом с вестибюлем у входа на вокзал было заполнено людьми, спешащими на работу.

Серон, выглядевший белой вороной в толпе пассажиров, медленно жевал свой тост. Тем временем:

— Так-с... Четвертая платформа...

Мимо него прошла девушка с каштановыми волосами в светло-розовой блузке, бежевых шортах-юбке и светло-бежевой куртке, с двумя билетами до станции Брен в руках. Ни Серон, ни девушка не заметили друг друга.

Закончив завтрак, Серон выпил чаю и почитал, чтобы скоротать время. Когда позже открылся универмаг, Серон зашел в тамошний книжный магазин, купил еще парочку-тройку книг, а затем устроился с ними в кофейне.

Когда настенные часы пробили, возвещая о наступлении времени, он вышел из кофейни и взял такси до Четвертой столичной средней школы.

Поскольку учащиеся средних школ Столичного округа, как правило, происходили из обеспеченных семей, вход на территорию кампусов строго контролировался. Даже во время летних каникул у ворот неизменно дежурили охранники. Все они были вооружены дробовиками, заряженными нелетальными, но наверняка очень болезненными резиновыми пулями.

Серон предъявил у ворот свой ученический билет и вошел на территорию кампуса. Кампус был точно таким же пустынным, как и накануне, когда он уезжал. Он никого не встретил. Спортивные клубы обычно проводили тренировки летом, но те еще не начались.

Тяня за собой чемодан, Серон пошел по обсаженной деревьями аллее к общежитиям на краю кампуса. От входного вестибюля общежития отходило два коридора: правый вел в мужское крыло, а левый — в женское. В здании также имелось отдельное крыло, предназначенное для родственников и друзей, приезжающих навестить учащихся.

При общежитии работала и отдельная столовая, которая оставалась открытой даже тогда, когда главная столовая была закрыта. Столовая была достаточно большой, чтобы одновременно вместить сотни учащихся. Длинные столы выстраивались аккуратными рядами в прямоугольном помещении, которое по своим размерам вполне могло сойти за банкетный зал в отеле.

Серон шагнул внутрь.

— А это последний!

Там, протирая столы вместе с работницами столовой, находился мальчик с коротко остриженными светлыми волосами. На нем был фартук поверх шорт и футболки.

— Вовремя ты, Серон! Я как раз заканчиваю!

Позже черноволосый Серон и его светловолосый друг сидели бок о бок, обернув бедра лишь полотенцами.

Они расположились на деревянной скамье в огромной комнате, выложенной плиткой. В помещении находилась большая купальня, полная обжигающе горячей воды. Ребята сидели в мужской общей бане здания общежития.

Телосложение светловолосого юноши резко контрастировало со стройной фигурой Серона. Несмотря на невысокий рост, на нем не было ни капли лишнего жира — лишь рельефный, мускулистый силуэт. Из-под короткой стрижки в армейском стиле блестели голубые глаза, часто встречающиеся у жителей Столичного округа Рокше. И хотя от природы у парня была светлая кожа, его руки и лицо сильно загорели и заметно выделялись на фоне остального тела.

— Нет ничего лучше хорошей бани после тренировки, правда, Серон? — энергичный голос светловолосого мальчика отдавался эхом по всему помещению.

— И не говори, Ларри. Хотя я впервые пришел в баню в такое время суток.

Ларри Хепберн был образцовым и достойным юношей. Семья Хепберн славилась в Рокше своей 400-летней военной историей и в Столичном округе практически приравнивалась к знати. В прошлом они служили королям в качестве рыцарей, а после основания Рокше династия подарила стране множество военных. Дед и прадед Ларри дослужились до генералов. И хотя многие кадровые военные в Рокше со временем уходили в политику, семья Хепберн отличалась непоколебимой верностью военной службе.

Отец Ларри, 44-летний офицер, и его дядя двумя годами младше уже практически гарантировали себе генеральские чины, а старший брат Ларри, который был старше его на шесть лет, учился в военной академии.

Ларри, как и Серону, было пятнадцать лет. С самого детства он состоял в скаутах и прекрасно умел выживать на природе: он мог на неделю уйти в горы с одним только ножом и получить от этого огромное удовольствие. Его девизом было: «В здоровом теле — здоровый дух». Следуя этому правилу, он тренировался почти каждый день. Кроме того, Ларри свято верил в принцип «офицер и джентльмен», стараясь встречаться со всеми с улыбкой и оптимизмом.

В школе преподавали начальную военную подготовку, и Ларри, естественно, записывался на этот курс каждый год. На неделе после выпускных экзаменов он отправился в краткосрочный тренировочный лагерь далеко за пределами Столичного округа в рамках этой дисциплины. Учащиеся должны были вернуться утром в день торжественной церемонии окончания занятий, но их поезд задержался, и Ларри не успел вовремя.

Серон и Ларри случайно оказались за соседними партами на самом первом уроке в первый же день их первого учебного года в средней школе и с тех пор стали друзьями. Несмотря на совершенно разное происхождение и воспитание, они каким-то образом нашли общий язык и теперь могли называть друг друга лучшими друзьями.

— Ларри, а почему ты помогал работницам столовой? — спросил Серон.

— Чтобы как следует пропотеть! — без колебаний ответил Ларри. — Я начинаю нервничать, если не тренируюсь хотя бы раз в день. Вот и пришел пораньше, чтобы помочь.

— И это заразно? — поинтересовался Серон.

— Еще как! Теперь, когда мы соседи по комнате, я устрою тебе настоящую армейскую прожарку! Гарантирую, когда ты вернешься домой, Лина удивится: «Кто ты такой и что ты сделал с моим братом-длинноножкой?».

— Я пожалуй откажусь. Мне не хочется покупать форму большего размера.

— Да ладно тебе, Серон! Мы же друзья!

— Я выразился предельно ясно. Я плохо говорю на рокшанском или у тебя что-то с ушами?

Общая баня располагалась в цокольном этаже общежития. Ее ширина составляла внушительные тридцать метров, благодаря чему жильцам общежития не приходилось долго ждать своей очереди. Архитектура изобиловала плавными изгибами и замысловатыми узорами, напоминая древние термы. В купальне возвышалась скульптура из белого фарфора, изображавшая мускулистого мифического героя: обнаженный, он держал на плечах черепаху, из пасти которой вода лилась прямо в большую ванну. Поговаривали, что девичья баня была украшена столь же обнаженной статуей, но изображавшей богиню красоты. Некоторые ученики шутили о том, чтобы поменять скульптуры местами, но в данный момент никто всерьез не задумывался над этой идеей.

Общежитие и общие бани непрерывно снабжались горячей чистой водой из котельной на краю кампуса, от которой также шли трубы к школьному бассейну, оранжерее и квартирам преподавателей.

В бане больше никого не было. Наконец Ларри нарушил тишину:

— Ладно. Пошли в воду.

Он поднялся со скамьи. Серон последовал его примеру. Оставив полотенца на краю ванны, они медленно погрузились в наполненный до краев бассейн и вытянули руки и ноги.

— Уф-ф...

— Ха-а...

Синхронно вздохнули они. Ларри посмотрел на высокий потолок и неторопливо произнес:

— Баня — это вещь... На базе Конфедеративной армии было всё, что только может понадобиться на войне, но вот бани там не водилось. Только прохладный душ. Полагаю, в условиях войны не так-то просто нагреть столько воды. Знаешь, что было бы лучше всего? Бани под открытым небом. Ни одна армия в мире не сможет такое устроить, но мечтать-то никто не запрещает.

— Как прошли учебные сборы?

— Отлично. Узнал много нового, как обычно. В этот раз прямо влюбился в танки. Бронетанковые войска — это весьма неплохо. Хотя... не обошлось и без обычных штучек.

— Досадно. Должно быть, нелегко с этим справляться, — отозвался Серон.

Поскольку Хепберны были уважаемой военной династией, Ларри была практически гарантирована блестящая карьера в армии. По этой причине многие военные пытались выслужиться перед ним и войти в доверие, пока выпадала такая возможность, что ужасно раздражало Ларри. Для сыновей семейства Хепберн подобное отношение было привычным делом, но будучи честным и прямолинейным человеком, Ларри с трудом терпел подхалимов. С другой стороны, Ларри испытывал глубокое уважение к суровому инструктору по строевой подготовке, сержанту, который не делал ему никаких послаблений.

— Сборы — это здорово, но вот дела в драмкружке будут просто отпад! Больше всего меня привлекает вся эта закулисная работа, тебе так не кажется?

— Мне тоже. Начиная с завтрашнего дня нас ждет много интересного.

— Ага! И в честь этого... — С боевым кличем Ларри громко поднялся и вышел из воды. Ступив на плиточный пол, он обернул полотенце вокруг талии. — ...время для отжиманий!

— Отжиманий?

— Ты тоже, Серон! Мужчина — ничто без здоровья! Давай!

Серон криво ухмыльнулся, вставая из ванны. Зачесав назад мокрые волосы, он уперся руками в пол рядом с Ларри.

— Погнали! Пошел! Раз! Два! Три! Армия!

Двое учеников, отжимающихся в общей бане с полотенцами на бедрах, представляли собой довольно странное зрелище, но, к счастью, рядом никого не было.

— Четыре! Пять! Шесть! Армия! — подбадривал их обоих голос Ларри, пока они продолжали. — Семь! Восемь! Девять! Армия! Серон! Ты тоже! Выкрикивай что-нибудь!

— Например?

— Что угодно! Все, что хочешь выкрикнуть!

— Понял! Раз! Два! Три! Дружба!

— Молодец! Добавь духу!

— Четыре! Пять! Шесть! Забудь про девчонок!

— Да-а! Забудь про девчонок!

В итоге Серон продержался вместе с Ларри до пятидесяти.

— Извини, Ларри... Я всё... — выдохнул Серон.

— А я еще не закончил! Погнали дальше!

Ларри отжался еще пятьдесят раз. Они пробыли в бане до тех пор, пока у них не начала кружиться голова, а затем поднялись в отведенную им комнату в общежитии.

Прохладный северный ветерок врывался в уютную комнату. Серон и Ларри безмятежно храпели.

Комнаты в крыле для гостей были просторнее тех, что располагались в ученических крыльях общежития. Помещение было обставлено двумя комодами, двумя письменными столами со стульями и двумя кроватями с деревянными каркасами. Там также стоял диван, который при необходимости можно было раскладывать в еще одно спальное место.

Серон и Ларри проснулись как раз к ужину. Надев школьные футболки и шорты, они поспешили в столовую.

Участники театрального кружка уже собрались. Их группа насчитывала около тридцати человек — учеников со второго по пятый классы. Девушки составляли подавляющее большинство: примерно восемь девочек на каждых двоих парней. Серон не знал никого из них.

Заметив Серона, некоторые девочки, не в силах скрыть удивление, начали шептаться между собой. Один из парней заметно нахмурился.

Ларри и Серон получили свою еду на раздаче. Сегодня у учеников не было выбора меню: всем подавали тушеную говядину с нежными кусочками мяса. Забрав свои миски, Серон и Ларри добавили на подносы хлеб, салат и напитки. Серон взял чайник с чаем, а Ларри — две бутылки молока. После этого они расписались в журнале учета, подтверждая, что поужинали в столовой.

— Эй, Ларри! Спасибо, что пришел помочь. Садись с нами.

Парень в очках, казавшийся самым старшим из членов театрального кружка, помахал Ларри рукой.

— Артур! Рад быть полезным. О, а это мой друг Серон.

— Приятно познакомиться. Меня зовут Серон Максвелл.

Обменявшись приветствиями, Ларри и Серон сели за один стол со студентом в очках, который за ужином вкратце ввел их в курс дела.

Артур представился сам: он был пятиклассником и новым президентом театрального кружка.

— А это София, — добавил он, представляя пятиклассницу, сидевшую рядом с ним. Затем Артур познакомил их с несколькими членами команды, отвечавшими за декорации.

Пьеса, которую они собирались ставить в этом году, была классическим произведением, известным во всей Рокше. В ней повествовалось о юношеских приключениях одного короля, который путешествовал инкогнито и с помощью своего друга спасал угнетенных крестьян. Это была классическая история о борьбе добра со злом.

Под конец Артур объяснил основные обязанности Ларри и Серона в качестве помощников.

— ...Ну вот, как-то так. В этой пьесе много персонажей, поэтому за кулисами нам немного не хватает рук. Но основной работой займется сам кружок. Вы здесь только для поддержки, так что мы не будем нагружать вас чем-то слишком муторным. И еще: в последний день сборов у нас будет вечеринка — мы будем очень рады, если вы к нам присоединитесь.

К этому моменту члены театрального кружка закончили ужинать. Они стали разогреваться и расходиться в конференц-зал общежития на собрание. Девочки, молча надеявшиеся, что их представят Серону, ушли разочарованными.

Артур велел Ларри и Серону встретиться с кружковцами завтра за завтраком и поднялся со своего места.

— Ой, чуть не забыл. Завтра к нам прибудут еще помощники — я представлю вас, когда они приедут, — сказал он перед уходом.

После ужина Серон и Ларри вернулись в свою комнату.

— Как насчет того, чтобы сдуть пыль со старой доски, Серон?

— Давай. Только постарайся в этот раз не слишком меня заставлять скучать.

— Предупреждаю: я стал совсем другим человеком.

Они сыграли несколько партий в шахматы. В большинстве случаев Серон одерживал разгромную победу. А в некоторых партиях Серон выигрывал с небольшим преимуществом.

— Что это вообще за военная тактика такая? В этом же нет никакого смысла, Серон!

— Вот на этом упертые военные обычно и спотыкаются. Нужно сохранять хладнокровие, иначе проиграешь даже ту битву, которую мог бы выиграть.

— Хех... Ты меня разозлил, дружище. Пора мне взяться за дело всерьез.

— Ты говоришь это уже второй раз за вечер.

— Правда? В любом случае, на этот раз я клянусь, что... Ох, черт! Уже поздно. Нам лучше ложиться спать.

— Ты прав. Я запомню расстановку фигур, так что доиграем в следующий раз. Я не дам тебе уйти от ответа.

— Что ж, попробуй! Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Луна сияла высоко в небе. Ларри и Серон быстро забрались в свои кровати и уснули.

7-е число седьмого месяца.

Серон, Ларри и члены театрального кружка позавтракали в столовой общежития. Все были одеты в спортивные костюмы стандартного школьного образца: одни надели только футболки, другие — толстовки вместе со спортивными штанами, а кое-кто принес форму с собой в сумках.

Судя по всему, немало девочек горели желанием сесть рядом с Сероном, поэтому Серон и Ларри устроились за демонстративно уединенным столиком.

После завтрака вся группа гуськом направилась из общежития в спортзал № 1, где должны были проходить репетиции. В школе имелось три спортивных зала, но этот использовался чаще всего и именовался просто «спортзалом». Он находился на дальнем конце кампуса по отношению к общежитиям.

Ребята покинули общежитие, пересекли травянистую лужайку, вошли в пустующее школьное здание, вышли во внутренний двор, где были убраны столы из школьной столовой, снова вошли в корпус и наконец добрались до спортзала. От общежития они прошли более пятисот метров.

В спортзал вело несколько дверей; группа вошла через большие раздвижные двустворчатые двери, которыми чаще всего пользовались учащиеся. Обычно этот зал предоставлялся в распоряжение секций по игровым видам спорта в закрытых помещениях — таким как баскетбол, волейбол и бадминтон. Он был достаточно большим, чтобы в нем одновременно могли идти четыре баскетбольных матча. Но вместо спортсменов там собрались трое взрослых, ожидавших учеников.

Одной из них была женщина лет тридцати с длинными черными волосами, собранными в хвост. На ней были толстовка и спортивные штаны; худая, но переполненная энергией, это была Лени Кранц, руководитель театрального кружка. Как Артур объяснял накануне вечером, мисс Кранц преподавала домоводство, так что для Серона и Ларри она была совершенно незнакома.

Вторым взрослым оказался дородный мужчина лет пятидесяти в коричневом костюме. Это был Марк Мердок, преподаватель рокшанского языка. Он являлся ветераном педагогического труда, проработавшим в этой школе уже более двух десятилетий. Его редеющие черные волосы уже тронула седина. И Серон, и Ларри раньше посещали его занятия. Уроки Мердока славились своей непринужденной атмосферой, порой нагонявшей сон, а также неизменным дружелюбием самого преподавателя — никто и никогда не видел его злым.

Последний из взрослых учителем не являлся. Он был относительно молодым — чуть старше учеников, вероятно, лет двадцати пяти-семи. Короткие черные волосы были зачесаны вверх, а сам он был одет в светло-голубой рабочий комбинезон. Он недружелюбно и тяжело уставился на учащихся.

— Кто это? Ты его знаешь, Серон? — шепнул Ларри.

— Нет, — ответил Серон, идя в самом хвосте группы.

Члены театрального кружка выстроились перед преподавателями. Артур, президент клуба, первым поприветствовал их:

— Доброе утро, мисс Кранц! Мы с нетерпением ждем возможности поучиться у вас сегодня!

Все поклонились преподавателям.

— Прямо как в спортивной секции, — шепнул Серон, следуя их примеру вместе с Ларри.

— Доброе утро всем! Хорошо ли вы выспались? — громко и бодро отозвалась мисс Кранц. — Это немного неожиданно, но позвольте вам представиться. Это мистер Марк Мердок с кафедры рокшанского языка. На этой неделе он дежурный преподаватель, так что пробудет в кампусе все семь дней. Если что-то случится в мое отсутствие, идите прямо в учительскую и ищите мистера Мердока. А вот здесь...

Естественно, все взгляды в спортзале тотчас устремились на человека в голубом комбинезоне. Он перебил мисс Кранц, так и не сбросив мрачное выражение с лица.

— Хайнц Хартнетт. Я из строительной компании, — бросил он сухо.

Хотя никто не произнес ни слова, это заявление явно никого не впечатлило.

— Летом мы будем делать ремонт в некоторых зданиях на территории кампуса. Держитесь подальше от строительных площадок. Мы не хотим, чтобы кто-нибудь пострадал. Те же, кто решит нарушать правила, получат нахлобучку.

Предостережение прозвучало предельно прямолинейно. Некоторые девочки демонстративно поморщились. Хартнетт усмехнулся такой реакции и добавил:

— Кхе-кхе, — мистер Мердок откашлялся. — Прошу меня извинить, мисс Кранц. Если понадоблюсь, я буду в учительской. Удачи всем! С нетерпением жду выступления.

С этими словами мистер Мердок и Хартнетт покинули спортзал. И не успели закрыться двери, как...

— Начинаем, народ! — подала сигнал мисс Кранц.

Театральный кружок тут же пришел в движение. Судя по всему, участники распределили обязанности еще на вчерашнем вечернем собрании, и теперь все сразу разошлись по своим делам. Примерно половина ребят направилась в клубную комнату за инвентарем и материалами, предварительно взяв у мисс Кранц ключ. Остальные принялись измерять рулетками пол спортзала, размечая места для выступления, или подошли к Артуру для нового совещания.

Пока Серон и Ларри растерянно стояли на месте, к ним направилась мисс Кранц.

— Спасибо, что пришли помочь, парни.

Серон и Ларри представились и поинтересовались, не нужно ли им что-нибудь сделать.

— Сейчас особо делать нечего, — сказала мисс Кранц. — Но где-то через час для вас найдется небольшая работенка.

— Правда? Какая именно, мисс Кранц? — спросил Ларри.

— Не знаю, слышали ли вы, но в этом году нам помогают и другие клубы, — пояснила она. — Они соберутся у ворот. Я хочу, чтобы вы встретили их по прибытии и проводили сюда. Помогите им донести все, что потребуется. Скоро остальные подкатят тележки из подсобки, так что сможете использовать их для вещей.

Как и говорила мисс Кранц, до этого момента Серону и Ларри действительно было нечем заняться. Они наблюдали, как члены театрального кружка с энтузиазмом разгружают вещи с тележек и наклеивают на пол полоски ленты для разметки позиций.

— Все прямо загорелись, да? Наверное, потому что это ежегодное представление. К тому же в этот раз оно юбилейное, пятидесятое по счету. Ты бывал когда-нибудь на их спектаклях, Серон?

— Нет. Вообще-то, я даже не знал, что у нас проводится ежегодный спектакль драматического кружка.

Серон и Ларри болтали, коротая время. Спустя примерно час после начала репетиции...

— Думаю, вам пора, парни! — окликнула их мисс Кранц.

Серон и Ларри поднялись.

— Есть! Ларри Хепберн и Серон Максвелл отправляются в путь!

Ларри отдал честь, Серон кивнул, и они покинули спортзал, прихватив металлические тележки. Катя по тележке перед собой по замощенным дорожкам, они направились к воротам. Вместо того чтобы срезать путь через здание, как они делали раньше, они обошли его и пошли по бетонной дорожке.

Пройдя мимо корпуса, Серон и Ларри покатили тележки по аллее, обсаженной деревьями, пока перед ними наконец не показались широкие школьные ворота.

— Волшебное зрелище... В смысле, вон они. Вижу.

Там собралось больше десятка учеников. Несмотря на летние каникулы, все были в форме. Большинство составляли девушки; Серон насчитал среди них всего трех парней. У ног учащихся лежали рюкзаки, сумки через плечо и деревянные футляры. Самые маленькие из футляров достигали в длину по меньшей мере полуметра, а крупные превышали метр.

— Интересно, что там внутри? — задумчиво произнес Ларри.

Серон на секунду задумался, прежде чем ответить:

— Инструменты. Наверное, они будут аккомпанировать спектаклю вживую. Это либо классический, либо духовой оркестр.

— Логично. Солидно, однако.

Громко топая, они наконец добрались до ждавших их ребят.

— Доброе утро! Я Ларри Хепберн — один из мальчиков на побегушках у драмкружка, пришел за вашим багажом! А это мой товарищ по несчастью, трудоголик Серон Максвелл. У нас приказ от мисс Кранц сопроводить вас в спортзал! — громко представился Ларри.

Серон ограничился легким поклоном. Несколько девочек успели заметить его и озарили лица весьма многозначительными улыбками.

Вперед выступила девушка, казавшаяся старше остальных в группе. Это была элегантная, изысканная ученица с длинными светлыми кудрями. В ней больше чувствовалось что-то от бального платья, чем от школьной формы, и больше от бального зала, чем от школы.

— Доброе утро. Я Портман, ученица пятого года обучения и президент оркестрового клуба. Спасибо, что проделали такой путь и пришли на помощь. Инструменты мы понесём сами, так что заберите лучше наши сумки. Можете сложить их на тележки горкой, только постарайтесь не уронить и не испачкать.

— Конечно, мэм! Вас понял!

Рефлекторно выпрямившись по стойке смирно, Ларри принялся загружать сумки на свою тележку. Серон последовал его примеру. Участники оркестрового клуба бережно несли собственные ценные инструменты.

— Спортзал номер один, верно? Мы пойдем вперед.

— Да, именно он! Мы мигом доставим ваши вещи!

— Идем, ребята.

Ларри и Серон аккуратно укладывали сумки на тележки, пока шаги оркестрантов не затихли вдалеке. Они не поднимали голов, пока не закончили. А затем, как только они собрались тронуться в путь...

— Э-э… спортзал номер один, верно? Нам вчетвером тоже идти с вами? — раздался женский голос из-за спины.

Ларри вздрогнул, но тут же натянул улыбку и обернулся.

— Да, конечно!

Серон тоже повернулся. Он лицом к лицу столкнулся с несколькими ученицами, которые по какой-то причине не ушли со всем оркестром. Первая девушка упомянула четырех человек, но Серон видел лишь трех нервничающих учениц: двух высоких девочек и одну пухленькую. Затем он заметил четвертую девочку. Она стояла позади остальных, словно пытаясь спрятаться.

— Остальные оркестранты уже ушли. Ничего страшного? — спросил Ларри.

Одна из высоких девочек ответила:

— Ой, мы не из оркестра.

— Да?

— Мы из хорового кружка. Будем петь на представлении. По идее, нам нужно работать вместе с оркестром, но мы только познакомились и еще не очень сдружились, — неловко пояснила она.

— А-а, понятно. Портман та еще грозная дама, я прекрасно вас понимаю! Пойдемте с нами — не волнуйтесь, это входит в наши обязанности.

Дружелюбный настрой Ларри мгновенно развеял все сомнения девочек. Серон мысленно подивился природному умению Ларри ладить с людьми и решил пока тоже сделать всё от него зависящее.

— У вас есть сумки, которые нужно донести? На моей тележке еще осталось место, — обратился он к четырем девушкам — а точнее, к трем видимым и четвертой, прятавшейся за ними.

И тут четвертая девочка...

— Тогда... могу ли я попросить вас взять мою сумку? — ...выступила из-за спин остальных. Ее интонация звучала заметно неестественно.

У Серона перехватило дыхание. Он даже забыл выдохнуть. Всё его тело мгновенно оцепенело. Перед его глазами стояла девочка с черными волосами, собранными в два хвоста. Девочка медленно протянула Серону свою сумку через плечо. У нее были бледные, худые руки.

Ларри заметил ошеломленное состояние Серона.

— Чего ты замер, Серон? — спросил он. А затем догадался: — А-а...

Трое девочек в замешательстве ждали ответа.

— Прошу прощения. Разве моя рокшанская речь трудна для понимания? Я не местная.

— Нет, всё в порядке.

Серон наконец выдохнул и взял себя в руки. Он принял сумку обеими руками и аккуратно положил ее на самый верх своей тележки. Оправившись от шока, Серон прямо посмотрел на стоявшую перед ним девочку.

— Ты же из Су Бель-Иля, верно? Не знаю, помнишь ли ты меня, но в прошлом семестре мы вместе ходили на уроки рисования.

— О боже мой. Мне очень жаль. Но, кажется, я не помню твоего имени. Прошу прощения.

— Серон. Серон Максвелл. Пожалуйста, не переживай из-за этого.

Девочка улыбнулась...

— Меня зовут Мег. Страуски Мегмика.

Солнце высоко сияло в небе. Серон и Ларри катили тележки с багажом. Мег и хоровой кружок шли на небольшом расстоянии.

Серон и Ларри перешептывались.

— Это просто здорово, Серон! Не могу поверить в твою удачу!

— Да. Спасибо... Но я...

— Но что? Давай поговорим с ней за обедом!

— Да насчет этого... Знаешь что? Давай отложим это на потом.

— Хм. Ладно. Будет плохо, если она услышит.

Позади них девочки из хорового кружка тоже перешептывались между собой.

Тему их обсуждения было несложно угадать. Девочки шептались о том, как красив Серон, как он крут и как они завидуют тому, что в прошлом семестре Мег ходила с ним на одни и те же занятия.

— Но понимаете, это первый раз, когда мне выпал шанс поговорить с этим человеком, — без задней мысли сказала Мег остальным девочкам.

Наконец все шестеро добрались до спортзала. Портман представляла членов оркестра мисс Кранц и старшеклассникам из драматического кружка.

— Для нас большая честь выступать с вами на ежегодном представлении. Мы изо всех сил постараемся соответствовать вашему великолепному выступлению.

Затем она добавила, словно вспомнив о чем-то в последний момент:

— Ах да, мисс Кранц. Вон те четверо — участницы хора.

Все взгляды в спортзале устремились на хоровой кружок. Члены драмкружка и оркестра наблюдали, как девочки неуверенно представлялись по очереди.

Очередь Мег подошла последней.

— Эм... М-моё имя — Страуски Мегмика. Я сделаю всё от меня зависящее. Пожалуйста, рассчитываю на вас.

Даже по простому приветствию было ясно как день, что интонация и произношение у Мег были неестественными.

— О? У тебя проблемы с речью? — громко поинтересовалась Портман, словно объявляя об этом на весь спортзал.

Мег вздрогнула, будто ее хлестнули кнутом. Остальные участницы хора повесили головы.

— Угх.

Ларри, ненавидевший тех, кто обижает слабых, закусил губу.

Серон молча сверкнул глазами.

— Эм... эмм... Я... Я всё еще не очень хорошо владею рокшанским языком. Я родом из Су Бель-Иля.

Это было всё, что Мег смогла сказать.

Портман тут же ухватилась за представившуюся возможность.

— Понятно. Конечно, я ничего не имею против иностранных студентов. Но я не уверена, что хочу, чтобы великолепное выступление драматического кружка и оркестра стало посмешищем из-за песен с искаженным произношением.

— Да? Но... эм... я...

Мег не смогла продолжить. Она замолчала, уставившись взглядом на свежеразмеченный пол.

— Полагаю, все остальные тоже согласны со мной? — произнесла Портман, окинув взглядом остальных участников оркестра.

Никто не высказался в поддержку, но и возражать никто не стал.

С развевающимися длинными волосами Портман перенесла свой гнев на остальных участниц хора.

— Я действительно просила четырех вокалисток. Но я четко помню, что просила четверых лучших. В чем была проблема?

Остальные девочки из хора выглядели еще более ошеломленными, чем Мег. Они походили на трех лягушек, которых душит змея.

Закушенная губа Ларри побелела от напряжения. Взгляд Серона был достаточно острым, чтобы убить.

Мисс Кранц стояла рядом с Портман и Мег, скрестив руки на груди, с любопытствующим выражением лица. Она ждала, станут ли участницы хора спорить в ответ, и планировала вмешаться в самом конце, если студенты не смогут разобраться во всем сами.

— Вы ничего не сможете мне возразить, если будете молчать.

Теперь Портман полностью контролировала атмосферу в зале.

— Оркестр состоит из учеников, прошедших жесткий отбор. Мы можем с уверенностью и гордостью заявить, что каждый из нас способен выдать достойное выступление. А что насчет вашего хорового кружка?

Портман окинула взглядом Мег и остальных участниц хора. Внезапно одна из девочек подала голос.

— Мегмика здесь — лучшая вокалистка в клубе!

Это был звонкий голос, достойный участницы хора. Две другие девочки громко поддержали ее.

— Полагаю, я не могу это опровергнуть, — произнесла Портман. — Но если остальные из вас не так уж хороши, разве это не говорит о ней кое-что довольно неприятное? — парировала она.

Девочки из хора заметно нахмурились. Та, что заговорила первой, возразила:

— Как грубо! Вы намекаете, что все мы четверо — никудышные певицы?!

— Интересно. Что ж, полагаю, я не могу выносить суждения, пока не услышу всё своими собственными ушами. Давайте послушаем ваше пение прямо здесь и сейчас. Если вам удастся превзойти мои ожидания, я извинюсь.

Хор снова умолк. Они не могли просто так запеть без разминки, а в их ситуации — да еще и без всякого аккомпанемента — это была непростая задача.

— Если бы кто-нибудь мог нам подыграть... — произнесла самая высокая участница хора, но Портман ни за что не позволила бы им получить хоть какое-то преимущество.

— Кто-нибудь в оркестре закончил подготовку инструментов?

Разумеется, никто не ответил. Члены драматического кружка прервали свою работу, привлеченные шумом, и спортзал погрузился в тишину.

Прошло несколько секунд. Мисс Кранц глубоко вздохнула, готовясь вмешаться.

— Видимо, ты всё так же страстно увлечена музыкой, Портман.

Женский голос разнесся по спортзалу.

Для девушки голос был низким, и помимо самих слов, в его тоне ясно читалось презрение.

— О? — Мисс Кранц приподняла бровь и обернулась.

— Что ты этим хочешь сказать? — почти рефлекторно выпалила Портман, поворачиваясь. Серон, Мег и все остальные в спортзале уставились на источник голоса.

Она стояла позади хорового кружка, у дверей спортзала в трех метрах от них.

— Именно то я и сказала, Портман.

Девушка была в форме. Она стояла, а за ее спиной струился яркий дневной свет. Она была высокой для девушки, а ее длинные каштановые волосы были собраны в хвост. Ее глаза были темными, а на носу сидели очки в тонкой оправе. Она была хорошенькой, но выражение ее лица — строгим и холодным.

— Извините за опоздание, — громко произнесла девушка, шагая в спортзал. В руке она держала прямоугольный футляр для скрипки.

Девушка прошла мимо Ларри и Серона, которые все еще выглядели возмущенными, и остановилась перед хоровым кружком. В тот же миг Ларри мельком увидел ее лицо в профиль.

— Хм? — Он нахмурился.

Портман метала взглядом молнии, но девушка в очках вела себя так, будто той вообще не существовало.

— Я вам подыграю. Что вы хотите спеть? — обратилась она к хору.

И прежде чем три старшеклассницы успели ответить,

— Если это возможно, не могли бы вы подыграть мне в «Воспоминаниях о четырех временах года»? Я исполню эту песню соло, — сказала Мег. «Воспоминания о четырех временах года» были известной в Рокше песней, которая, как ясно следовало из названия, воспевала красоту смены времен года.

— Конечно. Мне нравится эта песня, — наконец улыбнувшись, произнесла девушка в очках.

Она открыла футляр на полу и вытащила темно-коричневую скрипку. Затем прикрепила мостик, прижала скрипку к щеке и взмахнула смычком.

Девушка задела вторую струну справа. Мягкий звук наполнил спортзал. Затем она заиграла на двух струнах сразу, извлекая звучный аккорд.

Она подала Мег знак. Мег сжала руки перед грудью и кивнула.

Без предупреждения скрипачка ринулась в песню. Спортзал заполнился мощным звуком. Началось плавное, нежное вступление.

Исполнение казалось ей легким и непринужденным. Но рождавшийся из-под ее смычка звук явно подкреплялся невероятным мастерством.

В тот момент, когда началось вступление, Мег закрыла глаза и задвигала сложенными руками в такт ритму.

Затем она глубоко вздохнула… и запела. Атмосфера в спортзале изменилась.

Сопрано Мег превратилось в огромную волну, которая нахлынула и прокатилась по Портман и мисс Кранц, стоявших совсем рядом с ней, а также по всему оркестру и членам драматического кружка, находившимся дальше.

Аккомпаниатор в очках улыбнулась и внесла крошечные коррективы в свою игру, чтобы подстроиться под громкость голоса Мег.

Голос Мег разнесся по всему помещению.

Серон не мог произнести ни слова. Он просто смотрел на нее во все глаза, словно зачарованный.

— Ого…

Ларри лишь судорожно ахнул, слушая пение.

Словно заклинание, песня заморозила любые движения в спортзале.

Рокшанский язык Мег был безупречен. К нему нельзя было придраться. По пению невозможно было догадаться, что она иностранка.

Мирно и нежно она завершила первый куплет с его образами весны. Она с улыбкой открыла глаза и повернулась к аккомпаниатору.

Аккомпаниатор бросила на нее взгляд, как бы спрашивая: «И второй куплет тоже?»

Увидев, как Мег слегка покачала головой, аккомпаниатор протянула финальную ноту и завершила великолепное выступление. В спортзал вернулась тишина.

Пять секунд спустя…

— Великолепно! — воскликнула мисс Кранц, переходя на аплодисменты. — Блестяще! Это было трогательное выступление, вы обе. Больше нечего добавить; я думаю, хоровой кружок внесет прекрасный вклад в выступление драматического кружка. Вы так не считаете, Портман?

Портман, которая слушала в благоговейном трепете, очнулась от оцепенения и замялась.

— А? Эм... Я... то есть... Мне нечего критиковать. Похоже, в этой школе много талантливых людей.

— Как куратор драматического кружка, я тоже счастлива. Так держать, хоровой кружок. Портман, не могла бы ты представить нашего аккомпаниатора?

— Конечно, — незамедлительно ответила Портман, скрывая едва прикрытое выражение недовольства и отводя взгляд. — Это Наталия Стейнбек. Она ученица третьего года обучения и член оркестрового кружка. Как вы все только что слышали, она весьма талантлива. Я уверена, большинство из вас поймет, если я скажу, что она дочь четы Стейнбек.

Несколько человек из драматического кружка, три девочки из хора и Серон отреагировали на это имя. Члены кружка были сильно, а Серон — слегка удивлены.

Мег стояла в растерянном молчании.

— Кто кем приходится? — озадачился Ларри, наклонив голову ровно на 45 градусов.

Держа скрипку в левой руке и смычок в другой, аккомпаниатор прохладно улыбнулась.

— Наталия. Очень приятно. И извините за опоздание — должно быть, кто-то ошибся и забыл посчитать меня, когда клуб собирался у ворот.

Наблюдательные люди, такие как Серон, Мег и Артур, быстро поняли, что Наталия и Портман не ладят друг с другом и что большинство проблем между оркестром и хоровым кружком исходило со стороны оркестра.

— Боже мой, как неловко, — легкомысленно произнесла Портман, словно случайно наступив Наталии на ногу.

— Не берите в голову, Портман. Меня это тоже никогда не волновало.

— Как с вашей стороны любезно, Наталия Стейнбек.

— Хватит фальшивых извинений, Портман. Я к ним уже привыкла. А я-то думала, вы хоть немного повзрослели.

— О боже. Вы что, планировали в будущем стать психиатром, Наталия Стейнбек? Уверена, вам по плечу любое дело, стоит только захотеть. Я за вас болею.

— Не называя имен, но я не уверена, что у меня хватит терпения ухаживать за эгоцентричными пациентами. Мне придется отклонить любые предложения от медицинских вузов, если это значит, что и во взрослой жизни придется так мучиться.

— Конечно. С вашим мастерством вам, полагаю, суждено сделать карьеру в музыке. Причем гораздо более славную, чем моя, учитывая ваш талант.

— Но в музыкальной критике мне никогда вас не переплюнуть, Портман.

Если Портман и Мег ранее олицетворяли змею и лягушку, то на этот раз в яростной схватке сошлась пара змей. Оркестровый кружок, явно не желая ввязываться в это дело, отступил назад.

— Женские драки страшнее войны, — шепнул Ларри Серону.

Серон молча кивнул.

— Хотя о войнах я знаю немного, — тихо добавил он.

Артур, который довольно долго оставался в тени этого разговора, легко толкнул мисс Кранц локтем.

— О! Эм... Да. Это было здорово! — произнесла она. — Никаких возражений! Мы возлагаем большие надежды как на оркестр, так и на хоровой кружок. Давайте все получим удовольствие и будем жить дружно! Все согласны? Да?

У представителей клубов было составлено расписание на утро.

Драматический кружок должен был заниматься упражнениями на постановку голоса и отработкой мизансцен либо изготавливать костюмы и реквизит в клубной комнате.

Оркестр начинал с полноценной репетиции в своем привычном месте — музыкальной комнате №1.

Хоровой кружок отправлялся на репетицию в свое обычное место — музыкальную комнату №2, которая находилась в отдельном здании от первой.

Мисс Кранц должна была руководить объединением актерской игры и музыки, но только начиная с послезавтрашнего дня.

Что касается Серона и Ларри, они продолжали работать на побегушках.

Прямо перед тем, как они отправились в музыкальную комнату №1 с вещами оркестра,

— Держи, — коротко бросил Серон, протягивая Мег ее сумку.

— Большое спасибо.

Мег вежливо склонила голову. Затем она покинула спортзал вместе с остальными участницами хорового кружка.

Серон молча смотрел вслед Мег, пока ее подпрыгивающие хвостики не скрылись из виду.

— Ладно, пошли, — сказал Ларри, подгоняя его толчком в спину.

Члены оркестрового кружка шли впереди Серона и Ларри, словно на похоронной процессии. Включая Наталию, в оркестре насчитывалось больше десятка участников. И все они шли в абсолютной тишине, протянувшись цепочкой через все здание.

Вскоре они прибыли в музыкальную комнату №1, которая находилась на первом этаже соседнего здания. Участники оркестра достали свои инструменты, а Серон и Ларри аккуратно сложили их багаж на парты.

— Спасибо. Вы свободны, — произнесла Портман.

— Обращайтесь, если мы еще кому-то понадобимся!

Серон и Ларри покинули музыкальную комнату с тележками.

Наталия бросила на уходящего Ларри взгляд.

— Хм, — фыркнула она.

Когда они вернулись в спортзал, Артур попросил их сбегать по поручению. Драматический кружок использовал маркировочную ленту быстрее, чем ожидалось, и им требовались новые рулоны. Серон и Ларри получили деньги и пешком отправились в торговый район примерно в километре от школы.

Температура повышалась в соответствии с сезоном, но из-за низкой влажности жара переносилась легко. Освежали и северные ветры, гулявшие между зданиями.

Серон и Ларри вышли через ворота в жилой район. Поскольку было еще утро, улицы практически пустовали.

Ларри внезапно указал на Серона пальцем.

— Серон! Ты везунчик каких поискать! Это же просто сказка! Так это и была Страуски Мегмика, да? Симпатичная же она девчонка, с этими большими глазами и всем прочим. К тому же певица невероятная! Вы созданы друг для друга! Обязательно позови ее куда-нибудь в следующий раз, когда выдастся шанс пообщаться! Придумал! Можешь позвать ее в обед! Будем надеяться, она не принесла еду с собой!

У Ларри от восторга тряслись руки и ноги. Но Серон...

— П-подожди. Это как-то внезапно... — уныло произнес он.

Ларри остановился.

— Эм... можешь идти дальше, Ларри. Я, ну... я не планирую звать ее прямо сейчас. И, пожалуйста, не говори ей об этом ни слова. Пожалуйста.

— П-почему? — заикаясь, спросил Ларри, возобновляя движение.

— Тренировочный лагерь продлится целых семь дней, верно?

— Ну да.

— Так что, если я позову ее сегодня...

— Ага! Тогда вы сможете ходить на свидания в кампусе каждый день целую неделю! Можешь сказать Артуру, что помогаешь нам, но сам крутиться возле хора всю неделю. А я могу взять на себя всю нашу работу за двоих, и...

— Нет, я имею в виду... звучит логично, но только если я получу положительный ответ.

— В смысле?..

— Если она мне откажет... что мне делать оставшиеся семь дней?

Настроение Серона помрачнело так быстро, что это выглядело пугающе.

— Ого-ого. Погоди-ка секунду. Ты прав, Серон. Но... ты же красивый парень. Думаю, все будет хорошо.

— Это еще не значит, что я ей интересен. Помнишь, что ты мне говорил раньше? «Никогда не строй планы в расчете на то, что все само собой сложится наилучшим образом».

— Ну, да...

— Так что, пожалуйста, ничего ей не говори, Ларри. По крайней мере, до последнего дня тренировочного лагеря. ...Пожалуйста.

— Серон... тебе ведь и правда нравится Страуски Мегмика, верно?

— Я люблю ее!

Челюсть Ларри отпала от столь быстрого ответа, но вскоре он кивнул сам себе.

— Значит, ты счастлив уже оттого, что находишься рядом с ней. ...Ладно. Я понял. Обещаю, ни слова не скажу, — произнес Ларри, а затем добавил: — Но до тех пор я сделаю все возможное, чтобы свести вас двоих вместе. Если представится шанс, зови ее гулять! Идёт?

Серон и Ларри вернулись со всем, о чем просил Артур, но для них не нашлось никакой работы.

— Думаю, пока мы справляемся, так что можете быть свободны, если хотите. Увидимся днем, — сказал Артур.

Оставив позади упражнения драматического кружка на постановку голоса, Серон и Ларри покинули спортзал.

Ларри предложил заглянуть к хоровому кружку, но Серон наложил вето на эту идею, посчитав ее слишком неестественной. Так что они направились прямо в общежитие.

Обычной суеты кампуса было не слышно — в тот день в школе царило умиротворение.

Редко удавалось увидеть кампус настолько пустынным, но это был как раз такой момент. Старые возвышавшиеся здания молчали, а травяное поле тихо раскинулось по территории.

Серон часто видел такие виды, живя в общежитии. Но Ларри, который ездил на учебу из дома, наслаждался необычной атмосферой.

— Эй, хочешь осмотреть то старое здание?»

По предложению Ларри они сделали крюк и направились к старому зданию, использовавшемуся как склад.

Среди строений кампуса склад находился дальше всего от главных корпусов. Вокруг него пролегала мощеная камнем дорожка и небольшая клумба.

Стены и фундамент склада были сложены из серого камня, а крыша покрыта красной черепицей. По форме оно напоминало прямоугольник, вытянутый с востока на запад сильнее, чем с севера на юг. Здание было около 30 метров в длину и 10 метров в ширину. В высоту оно достигало примерно двух этажей, а крыша была очень крутой. Рядом возвышалась колокольня, которая вполне могла служить смотровой башней.

Это здание было реликтом той поры истории кампуса, когда он являлся частью небольшого городка. На нем были отчетливо видны следы ремонта.

Поскольку склад был старым, зловещим на вид и находился далеко от других строений, к нему мало кто подходил — особенно студенты, которым там было абсолютно нечего делать.

Когда школу только построили, здесь было больше зданий похожего дизайна. Но остальные признали небезопасными и снесли.

— Наверное, это оставили целым, потому что не хотели избавляться от всех исторических зданий. Этот склад построили более 300 лет назад. Вокруг есть и другие старые здания, но это превосходит их все.

— Понятно. Спасибо за информацию. Я впервые подхожу так близко с тех пор, как заглянул сюда на первом курсе.

Серон и Ларри обошли здание с северной стороны.

— Кто там?!

Из-за угла донесся сердитый мужской голос.

— А?

Ларри остановился. Серон позади него — тоже.

Когда их глаза привыкли к тени, они заметили трех мужчин в синих комбинезонах, которые злобно на них уставились.

Мужчинам было от двадцати до сорока лет. У всех на лицах застыло одинаково мрачное выражение. Выражаясь вежливо, они выглядели крепкими. Если же говорить прямо — откровенно угрожающе.

Четвертая столичная средняя школа учитывала внешний вид и доброжелательность даже при найме охранников. Люди вроде этих троих были редким зрелищем в кампусе.

Серон и Ларри уже видели одного из них ранее.

— А, это вы. Из спортзала, — сказал Хартнетт.

Серон и Ларри кивнули.

— Как видите, мы заняты работой. Уходите.

— Верно, мистер Хартнетт. — Вы не возражаете, если мы спросим, что вы делаете? — искренне заинтересовавшись, спросил Ларри, хотя и не рассчитывал на ответ.

— О, это? Приказ министерства образования. Мы заколачиваем решетчатые окна. Нельзя же допустить, чтобы какие-нибудь детишки провалились внутрь, верно? Даже если никто не упадет, все равно будут неприятности, если кто-нибудь застрянет.

Хотя Хартнетт выглядел грозным, как и прежде, он ответил на вопрос Ларри без особых колебаний.

Вдоль стены шли окна — низкие и близкие к земле. Окна были высотой около 40 сантиметров и длиной в 1 метр. Они располагались в стене на равном расстоянии друг от друга в один метр, а их проемы уходили вглубь на добрые несколько десятков сантиметров. Но вместо оконных стекол в них были установлены самые примитивные железные прутья.

Подвал здания не использовался как склад. Высоко на стене находились окна, пропускавшие свет и свежий воздух.

— Подвал, да? Хотелось бы заглянуть туда, — с любопытством произнес Ларри.

Хартнетт больше ничего не сказал Серону и Ларри и повернулся обратно к своим коллегам для обсуждения.

— Давай не будем им мешать. Пойдем, — сказал Серон.

— Извините нас, — кивнул Ларри, разворачиваясь на каблуках.

Глядя им вслед, один из мужчин поморщился.

— Дело скверное. Тренировочный лагерь драмкружка? Сейчас? После всех трудов, что мы приложили, чтобы проникнуть сюда во время летних каникул...

Мужчина лет сорока подхватил:

— «Ничего страшного, спортклубы ведь еще не тренируются», — говорили они. Это просто смешно.

Наконец заговорил Хартнетт.

— Теперь жаловаться бесполезно. Все будет в порядке, пока никто из них не сунется в подвал. Сперва давайте перепроверим замок.

Серон и Ларри пробыли в своей комнате в общежитии до самого обеда.

Около двух часов Серон с головой был погружен в чтение.

Ларри сидел рядом с ним и одалживал книги, которые тот успевал дочитать:

«Замерзшие воды. Жизнь в Северном море»

«Последствия появления электричества»

«Хроники королевства Икс. Свет и тень в горном королевстве»

«Тайны здания Национальной ассамблеи»

«Серийные убийства в поместье Роз»

«Наклонные пути Рокше»

— Хм... Все они выглядят слишком скучными для чтения.

Ларри сдался и вместо этого принялся качать пресс.

— Четыре! Пять! Шесть! Армия!

Затем он перешел к упражнениям для спины. А после:

— Держи. Немного сахара придаст тебе сил.

Он принес чай из столовой общежития и поделился с Сероном. Затем:

— Может, если я попробую так... Нет, тогда защита откроется.

Он в одиночестве склонился над шахматной доской, пробуя самые разные ходы. Наконец:

— Уж пора, Серон.

— А? ...А, спасибо, Ларри. Пошли.

Настал обеденный перерыв. Они направились в столовую.

Столовая открылась с небольшим опозданием. Участники драматического кружка и оркестра уже выстроились в очередь.

Некоторые ученики — но далеко не все — принесли обед с собой. «Императрицы Портман» из оркестра нигде не было видно, как и Наталии. Наконец, в самом конце очереди стояла одна из участниц хорового кружка.

— Ого? Ты одна?

Ларри заговорил с Мег первым. Он ждал, пока Серон сделает первый шаг, но, заметив, что тот оцепенел при виде нее, был вынужден взять инициативу на себя.

Мег нервно обернулась. Но, узнав их, тут же кивнула:

— Да. Трое других участников нашего хорового кружка сегодня принесли с собой обеды. Я тоже хотела сегодня принести свой обед, но маме утром было очень нехорошо, поэтому я не смогла его взять. Меня спасает то, что в общежитии есть столовая.

Ларри снова подождал Серона. Юноша опять не произнес ни слова.

— Мисс Страуски, верно? Не хотите пообедать с нами? Мы не из драмкружка и не из оркестра, так что нам лучше держаться вместе.

— Спасибо вам большое. Вы меня спасли. Видите ли, сегодня первый день, когда я ем в столовой общежития. Поэтому я не знаю, как именно здесь нужно покупать еду.

— Тогда мы с радостью тебе поможем. Правда, Серон?

— А? Э-э... да.

В душе Ларри отчаянно надеялся услышать от Серона более воодушевленный ответ, но не мог показать этого.

Мег, не подозревая об их затруднении, встала прямо за Ларри. Ларри подумал было поменяться местами с Сероном, но в этот момент очередь пришла в движение. Они пошли за драмкружком и оркестром к стойке выдачи.

Сегодня ученики могли выбрать между сэндвичами с паровой курицей, вареными овощами и майонезом или фиш-энд-чипс с уксусом и соусом тартар. Также можно было взять порцию салата. При желании можно было взять оба блюда.

Серон выбрал сэндвич, а Ларри — и то, и другое.

— Хм... Какое же меню мне выбрать на обед?

Мег долго раздумывала, прежде чем наконец остановиться на сэндвиче.

В тот момент, когда сэндвич оказался на подносе Мег, невыразительное лицо Серона просияло. Секундой позже Ларри всё понял:

Серон был рад есть то же самое, что и понравившаяся ему девушка. Ларри улыбнулся. А затем подумал, смогут ли Серон и Мег когда-нибудь пообщаться наедине.

После этого они налили чаю из большого чайника в свои кружки и добавили сахар с медом. Наконец они дошли до журнала учета.

— Так, вот здесь пиши свой ученический номер и ставь подпись. И готово! Потом тебе посчитают общий счет. Это не очень дорого — примерно так же или чуть дешевле, чем в главной столовой.

Ларри расписался в журнале и передал ручку Серону. Серон поставил подпись.

— Держи.

— Спасибо.

Он передал ручку Мег. На этом их общение и закончилось.

Драматический кружок сидел ближе к стойкам с едой. Оркестр расположился рядом с ними.

— Давайте отойдем немного подальше, а?

Ларри и остальные сели отдельно — по сути, почти у самого края большой столовой.

Мег сидела ближе к середине длинного стола. Ларри быстро сел по диагонали от нее и практически заставил Серона сесть прямо напротив.

— Так. Давайте поедим и наберемся сил на вторую половину дня! — сказал Ларри и мысленно вознес молитву.

В семье Хепберн было принято молиться за погибших в войне независимо от их принадлежности к сторонам конфликта. Как обычно, Серон не спешил и ждал, пока Ларри закончит. Мег тоже сложила руки перед грудью.

— Да пребудет мир с королевским домом, народом и землей заходящего солнца, — тихо проговорила она на безелесском.

Трапеза началась. И примерно через десять секунд раздался женский голос сверху.:

— Не возражаете, если я к вам присоединюсь?

Наперекор девичьим привычкам голос звучал резко и прямолинейно. Эта ученица разговаривала почти как мальчишка. Серон и Ларри подняли головы. Мег обернулась.

Там стояла та самая невероятная скрипачка, которую они видели ранее, — Наталия Стейнбек. На ее подносе лежали и сэндвич, и порция фиш-энд-чипс.

Наталия встретилась взглядом с Мег и улыбнулась.

— Привет, Вокальная звезда. Можно?

— Да! Конечно, садитесь здесь, — сказала Мег, опуская сэндвич и вытирая руки о салфетку. Затем она выдвинула стул рядом с собой для Наталии, у которой были заняты руки. — Пожалуйста, садитесь сюда.

— Спасибо.

Наталия села и сначала повернулась к Мег, сидевшей слева от нее.

— Представлюсь еще раз. Меня зовут Наталия Стейнбек. Я ученица третьего курса. К слову, можешь звать меня просто Нат.

— Меня зовут Страуски Мегмика. Я родом из Су Бель-Иля, поэтому моя фамилия Страуски стоит перед моим личным именем Мегмика. Я тоже ученица третьего курса, как и вы. Рада знакомству, мисс Стейнбек.

— Брось, Мегмика. Тебе необязательно так официально выражаться.

— Я не очень уверенно владею разговорным рокшанским языком.

— Понимаю. Извини, что тебе приходится слушать мой ленивый рокшанский. Я просто привыкла так разговаривать. В общем, давайте перекусим.

Наталия схватила свой сэндвич и наконец перевела взгляд на парней по другую сторону стола.

— Эй, чего вы ждете? Любоваться мной будете после того, как пообедаете.

— Только что ты выступала просто потрясающе, — с привычной улыбкой произнес Ларри. — Серьезно. Отличная работа, Наталия.

— Правда? Смотрю, ты превратился в весьма общительного молодого человека с тех пор, как мы виделись в последний раз, Ларри Хепберн.

Челюсть Ларри отвисла. Серон на секунду замер с куском во рту и посмотрел на Ларри.

— А? Погодите... эм... мы что, уже знакомы?

Наталия обмакнула несколько картофелин фри в соус тартар и запихнула их в рот:

— Именно так.

— Эм... мы учились в одном классе в прошлом году?

— Значит, ты меня забыл, мистер Плакса Хепберн. Мы ходили в один детский сад, а в начальной школе учились в одном классе до третьего года.

— О боже! Вы что, были друзьями детства?

Мег, казалось, наслаждалась происходящим, а вот лицо Ларри окаменело. Ломтик помидора медленно соскользнул с сэндвича в его руках и упал на тарелку.

Выглядя как новобранец, которого только что бросили посреди минного поля, Ларри заикнулся:

— Не может быть... Лия?.. Ты Лия?

— Точно. Прошло чертовски много времени с тех пор, как кто-то в последний раз так меня называл. — Выходит, ты никогда не знал моего полного имени?

Серон наконец перевел взгляд с остолбеневшего Ларри на Наталию.

— Я Серон Максвелл. Да, из семьи Максвелл. Я дружу с Ларри с первого курса. Очень приятно познакомиться, Наталия из семьи Стейнбек.

— Ах, так ты почти знаменитость.

— Эм... Что это значит? — с любопытством спросила Мег. — Я не знаю значения ваших фамилий. Если вы не против, не расскажете ли об этом?

Наталия ухмыльнулась.

— Мегмика. Черноволосый джентльмен напротив тебя — сын женщины, которая управляет компанией «Замороженные продукты Максвелл».

— Максвелл... Продукты?

— Ага. Никогда не видела те красные упаковки с замороженными полуфабрикатами в продуктовом отделе универмага?

— А! Да, я их видела! Мама часто покупает их и разогревает в духовке к нашему обеду. Она говорит: «В Рокше всё так удобно». Теперь я понимаю! — возбужденно воскликнула Мег и посмотрела прямо перед собой.

Там сидел Серон, выглядевший совершенно равнодушным, но отчаянно пытавшийся скрыть ликование.

— Только что я узнала еще кое-что новое о Рокше, мистер Максвелл.

Она впервые обратилась к Серону по имени, улыбаясь.

— Эм... Я... спасибо, — ответил Серон, не моргнув и глазом. Он выдохнул и отчаянно попытался успокоиться.

Затем правой рукой он указал на девушку, сидевшую рядом с Мег.

— Родители Наталии — самая известная пара музыкантов в Рокше.

— О? Эм... неужели? Пять лет назад в Сфрестусе, столице Су Бель-Иль! Муж и жена из семьи музыкантов, которые играют на многих инструментах для короля и королевской семьи?

Рокшанский язык Мег начал хромать, но ей удалось донести свою мысль. Серон кивнул.

— Именно так. Можно сказать, мои предки — знаменитости, — произнесла Наталия. — Это и к тебе относится, Ларри. Ты слушаешь?

Она бросила на Ларри свирепый взгляд. Ларри всё еще был в ступоре.

— Нет, ну... Кажется, я слышал что-то подобное раньше... — пробормотал он, снова погружаясь в раздумья.

— Этот блондинчик и я, — пояснила Наталия, — были соседями. Наши особняки стояли вплотную друг к другу. Мы каждый день ходили в детский сад и школу, держась за руки, вплоть до второго года начальной школы.

— О боже мой. Как мило!

— Ларри тогда был совсем крошечным малым. Да и сейчас не изменился по сравнению со мной. Для ребенка военного, мечтавшего стать солдатом, он был знатным плаксой. Я переживала. Не за него — за Рокше.

— З-заткнись! Это было много лет назад! — наконец взорвался Ларри.

— А, ты все еще жив, — усмехнулась Наталия. — Кто бы мог подумать, что мы встретимся снова в старшей школе? В общем, я лишь хотела, чтобы ты хотя бы помнил имя всемирно известного музыканта, который бесплатно играл для тебя. Ты всё еще следишь за этим?

Ларри молчал. Его мускулистые плечи сжались, и он тихо принялся доедать остатки картофеля фри.

— Значит, вы играете на скрипке в школьном оркестре. Это потрясающе, — сказала Мег.

— Вы с президентом клуба, кажется, не в самых дружеских отношениях, — заметил Серон. Он тут же нахмурился, подумав, стоило ли вообще это говорить, но Наталия ничуть не обиделась.

— Ну да. Вообще-то, во всем виновата я сама.

— Почему? — спросила Мег.

Серон тоже удивился. Его рука замерла со сжатой кружкой чаю.

— Хм? Ладно, объясню, — сказала Наталия, быстро доедая сэндвич. — Дело не в том, что я не люблю музыку, просто я не хочу делать на ней карьеру. Я предпочитаю заниматься своими делами, а не бегать повсюду, как мои предки. Я играю на скрипке, но на самом деле больше люблю пианино и гитару — я состою в оркестре только ради того, чтобы родители были счастливы. Но Портман заметила в тот же момент, когда я вступила в клуб, что я выкладываюсь не на полную. Так повелось и по сей день. Портман — не просто избалованная дамочка, у нее отменный нюх на таланты. Она занимается каждый день, чтобы держать себя в форме. Именно такие люди должны быть профессиональными музыкантами.

— Вау...

— Понимаю.

Наталия подождала реакции Мег и Серона и добавила:

— Только ей ни слова, ладно?

Затем она посмотрела прямо перед собой.

— И ты тоже, Малыш. Это наш маленький секрет.

— С чего бы мне болтать! И кого это ты назвала «Малышом»?

— Не зацикливайся на мелочах. Ты низкорослый, но все же мужчина, верно? — ухмыльнулась Наталия, дотянувшись до тарелки Ларри и стащив его нетронутую рыбу. Она тут же отправила ее в рот.

— Эй! Какого черта?!

— Извини. Возьми еще, если все еще голоден.

— Черт побери... Растолстеешь же, если будешь так объедаться! — пригрозил Ларри, поднимаясь на ноги с дрожащими кулаками. Но Наталия осталась невозмутимой.

— Не переживай. Почему-то я вообще не поправляюсь, сколько бы ни ела. Я высокая девушка, а игра на скрипке требует много энергии.

— Боже мой. Я так завидую, — вставила Мег. Наталия ухмыльнулась.

— В любом случае, отличный выбор песни тогда.

Мег удивилась, но тут же улыбнулась.

— Большое спасибо! И ваше сопровождение было просто великолепно. Я не очень искусна в игре на музыкальных инструментах, так что была очень тронута.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что это был хороший выбор, Наталия Стейнбек? — спросил Ларри, садясь на свое место. Серон посмотрел на нее и стал ждать ответа.

Наталия бросила на Ларри взгляд и ответила на его вопрос.

— Слова песни «Воспоминания о четырех временах года» были написаны для практики произношения.

— Это еще что такое?

— Эта песня знаменита, но мало кто это знает. Когда рокшанский язык только создавался больше сотни лет назад, разработавшие его лингвисты собрались вместе, чтобы написать эти стихи для помощи в практике. Текст «Воспоминаний о четырех временах года» изначально создавался для тех, кто не владеет языком.

— Хм.

— Интересно.

Парни понимающе кивнули. Мег сплела руки вместе.

— Верно! Этому факту меня научила старшекурсница из хора. Она закончила среднюю школу в прошлом году. Она сказала мне: «Это хорошая песня для начала», поэтому я пела ее много-много раз! Это очень помогло мне выучить рокшанский. С другими песнями... мое рокшанское произношение всё еще неуверенное. Но когда весь хор поет вместе со мной, я могу спрятать свой голос в их голосах. Думаю, на сцене у меня не будет проблем.

— Понимаю. В этом есть большой смысл, — с энтузиазмом кивнул Ларри.

— Портман ничего не смыслит в вокале. Ты отлично ее утерла.

— Как ты думаешь, возможно, я ее обидела?

— Ни капли. Не переживай из-за этого.

— Тогда я не буду ни о чем переживать, — улыбнулась Мег. — У меня не было выбора, кроме как прийти в столовую одной, и я ломала голову над тем, что же мне делать. Но теперь я очень счастлива, потому что мы можем от души посмеяться и вот так пообщаться. Пожалуйста, заботьтесь обо мне в дальнейшем, все, — произнесла она с поклоном.

— Договорились. Теперь мы друзья.

— И я тоже. И Серон ведь тоже, да?

— Эм... да. Я тоже, — неловко улыбнулся Серон.

— Большое спасибо! — просияла Мег. Серон нервно сглотнул.

— Я пойду налью чаю, — сказал Ларри, поднимаясь с места. — Возьму чайник на всех нас. — Пошли, Наталия.

Наталия все еще доедала свою рыбу. Ларри испытывал пределы правдоподобия, приглашая ее, но решил рискнуть.

— Хм? — Конечно.

Наталия проглотила остатки рыбы, облизала кончики пальцев и изящно поднялась с места.

За столом остались только вдвоем.

Серон молча сосредоточился на своем сэндвиче — и сам того не заметил, как съел его.

Серон поймал себя на том, что поднял глаза. Мег заметила его взгляд и ответила тем же, ожидая, пока он что-нибудь скажет.

Они посмотрели друг другу в глаза. В течение целых двух секунд его разум был абсолютно чист. Но он быстро взял себя в руки:

— Эм... как у тебя дела с уроками рисования?

Его голос звучал монотонно, как и всегда, но Серону удалось хоть что-то произнести.

— Да, ну... Оценка была не очень хорошей, но и не такой плохой, как я ожидала. Лилия — эм, моя подруга — мне очень помогла.

Напротив, Мег раскрепостилась после разговора с Наталией. Она стала открытее, чем раньше.

— А какова ваша оценка, мистер Максвелл?

— А? Эм... Я... да. Неплохо. Высший балл.

— О боже мой! Это потрясающе!

— Я — нет, прости. Я не пытался хвастаться...

— Никакой проблемы, мистер Максвелл! Вы...

— Эм...

— Да?

— Не мог бы ты... может, не называть меня «мистер Максвелл»? В смысле, мы же ровесники и всё такое...

— Понимаю! Тогда... эм...

— Просто Серон — нормально.

— Я... я еще не привыкла разговаривать с мальчиками без уважительных суффиксов... Но я постараюсь, Серон!

— Да. Пожалуйста, — ответил Серон.

— Тогда я так и буду делать, — кивнула Мег. — И... вообще-то, я родилась на год раньше тебя. Когда мы приехали в Рокше, я некоторое время не ходила в школу. Если бы я была в Су Бель-Иле то училась бы на четвертом курсе. Но нет, это не так важно! Я просто хотела тебя предупредить.

Серон задействовал свой мозг на полную мощность, чтобы продолжить разговор.

— ...У меня есть младшая сестра по имени Лина. Она умный ребенок, — наконец произнес он.

— Хм?

На мгновение Мег растерялась.

— Ах!

Затем она поняла, что Серон ищет общую тему для разговора.

— У меня два младших брата! Они оба учатся в начальной школе, и оба очень популярны!

— Хм? Похоже, дела у них идут отлично.

— Не мешай им.

Возвращаясь с чайником, Ларри и Наталия заметили, что Мег и Серон завели разговор о своих братьях и сестрах.

— Не мешай им, Лия. Я никогда тебе этого не прощу, если полезешь.

Ларри был абсолютно серьезен. Лицо Наталии приняло забавное выражение.

— О? Давно ты меня так не называл.

— Какая разница? Просто не мешай им.

— ...Не переживай. Это не в моем стиле.

После обеда.

— Пока, вы двое. Оркестровый кружок, наверное, закончит пораньше и разойдется, так что увидимся завтра, — сказала Наталия Серону и Ларри, которые убирали и ее поднос, а также поднос Мег. Затем она повернулась к Мег. — Хочешь пойти домой вместе, Мегмика? Впрочем, одна определенная старшеклассница может начать смотреть на тебя волком, но она все равно меня не любит настолько, чтобы ревновать.

— С удовольствием.

Мег улыбнулась и встала. Она посмотрела на Серона и Ларри, которые несли на двоих четыре подноса.

— Это был очень веселый обед. Большое вам спасибо. Я ем здесь впервые, но в столовой общежития кормят очень вкусно. И простите, что вам приходится убирать за нами подносы.

— Не переживай об этом.

— Не бери в голову, Мегмика. Можешь смело командовать нами, — ответили Серон и Ларри соответственно.

— Хоровой кружок тоже разойдется по домам до ужина. Увидимся завтра.

— Ага.

— Ладно. Увидимся. Зовите, если что-то понадобится. Для того мы здесь и есть, — ответили Серон и Ларри соответственно.

Затем Ларри заговорил, не дожидаясь Серона:

— Если ты не против, Мегмика, завтра тебе тоже стоит пообедать с нами здесь. Мы будем питаться в столовой всю неделю напролет. Ты ведь тоже, правда, Лиа?

— Еще бы. Я собираюсь перепробовать здесь всё из меню.

— О! Тогда я тоже буду обедать здесь! Спасибо, — с поклоном произнесла Мег.

Наталия попрощалась с парнями и ушла вместе с Мег.

Серон и Ларри смотрели им вслед, пока те не скрылись, а затем отнесли свои подносы к стойке возврата. После этого они направились в спортзал.

По дороге из столовой Серон хранил полное молчание. На его лице застыло серьезное выражение.

— Что стряслось, Серон? Живот болит? — спросил Ларри.

Голова Серона резко повернулась. Его красивое лицо повернулось прямо на Ларри.

— Ларри… Я…

— Да?

— Я…

— Ч-что такое? — обеспокоенно заикнулся Ларри.

Красивое лицо Серона не дрогнуло.

— Я… Я сейчас так счастлив.

— …Понятно. Рад за тебя, приятель. Рад за тебя, — кивнул Ларри, а про себя добавил. — Пожалуй, если мы сейчас сыграем в шахматы, у меня даже получится тебя обыграть.

Началась дневная репетиция. Актеры с текстами в руках перемещались по размеченной сцене, а декораторы делали наброски в альбомах. Серона и Ларри попросили помочь в создании декораций, так что у них было полно забот: они помогали рабочим сцены и бегали передавать сообщения оркестровому кружку. Время после обеда словно пролетело. Время ужина настало в мгновение ока.

— Мисс Кранц, наш злодей на месте, — полушутя произнес один из участников театрального кружка.

— Попробуйте вот так! — махая руками, говорила мисс Кранц, но тут заметила новоприбывшего. — А! Ведите его сюда! — воскликнула она.

Члены театрального кружка замерли и устремили взгляды на вход. Серон и Ларри как раз открывали окна, чтобы выпустить духоту из спортзала, и случайно оказались рядом с дверями. Мимо прошел ученик. Он выглядел точь-в-точь как девушка. Лишь школьная форма выдавала в нем парня. Внешне он был чрезвычайно женственен. Его каштановые волосы до лопаток мягко покачивались и переливались в такт шагам. У него была стройная фигура, светлая кожа и узкие зеленые глаза.

— Хм? — Ларри нахмурился, глядя на столь не мужественную внешность ученика.

Серон никак не отреагировал. Стоило юноше войти, как спортзал огласился криками — еще более громкими, чем те, что раздались при появлении Серона. С улыбкой на лице парень прошел через спортзал и наконец добрался до мисс Кранц и драмкружковцев.

— Прошу прощения, мисс Кранц. Здравствуйте все.

У него был чистый, андрогинный голос, вполне соответствовавший его внешности. От столь женоподобных манер парня брови Ларри сошлись еще круче.

— С возвращением. Поездка удалась?

— Да, мисс Кранц. Я хотел присоединиться к вам еще утром, но задержался.

— Ничего страшного! Это ведь мы втянули тебя в это дело, — отмахнулась мисс Кранц. Перебросившись с парнем парой фраз, она дважды хлопнула в ладоши. — Внимание всем! Бросайте все, чем заняты, и собирайтесь вокруг!

Словно наглядно доказывая, что у них нет ни малейшей причины не окружить столь прелестного юношу, девочки толпой обступили мисс Кранц. Серон и Ларри открыли последние окна и присоединились к остальным. Мисс Кранц встала рядом с парнем и повысила голос:

— Позвольте представить вам нашего последнего помощника — просто потрясающий ассистент!

«Сколько же помощников набирается у этого театрального кружка?» — пробормотал про себя Ларри.

— Его зовут… Хочешь продолжить сам?

— Спасибо, мисс Кранц. — Рад со всеми познакомиться. Николас Браунинг, третий курс. Пожалуйста, зовите меня Ником. Для меня большая честь работать с вами. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь. Спасибо.

— Как вы все знаете, Ник восполняет острый дефицит мальчиков в нашем кружке, взяв на себя роль Черного Рыцаря. У него есть актерский опыт еще с начальной школы, так что за его навыки можете не переживать. Я бы с радостью приняла его в клуб официально, но кое-что произошло… так что мы должны быть благодарны уже за то, что он здесь хотя бы в качестве помощника, — объявила мисс Кранц.

Затем она принялась представлять Ника Артуру и остальным членам кружка. Не сводя глаз с происходящего, Серон тихо шепнул Ларри:

— В прошлом году в первом семестре мы с Ником вместе ходили на занятия по верховой езде.

— Да неужто? И кто же был популярнее — ты или он? — поинтересовался Ларри.

— Точно не знаю. Но…

— Но?

— Он отвергал каждую девушку, которая звала его на свидание, прямо как я. И среди девчонок пошел один странный слух.

— Какой еще слух? — склонив голову набок, удивился Ларри.

Тихий ответ Серона прозвучал механически и беспристрастно.

Ответное хихиканье Ларри переросло в раскатистый смех. Его голос эхом разнесся по спортзалу. Естественно, все уставились на него.

— Эй! Что тут такого смешного?

— Ахахаха! Ой… кхм… простите, мисс Кранц! — Ларри быстро взял себя в руки и вытянулся по струнке.

Ник заметил Серона и Ларри за спинами девушек.

— Хм? Кажется, я вижу знакомое лицо. Он тоже состоит в театральном кружке, мисс Кранц?

— Ты имеешь в виду блондина?

— Нет, того, что рядом с ним.

— А. Нет, они оба помощники. Можно сказать, наемники.

— Понятно. Пожалуй, стоит с ними поздороваться.

— Давай, — разрешила мисс Кранц. Ник обошел ее и направился к Серону и Ларри.

— Давно не виделись, Серон. Помнишь меня? В прошлом году мы вместе занимались верховой ездой, — произнес он с легким воодушевлением. Серон ответил все так же бесстрастно:

— Да, помню. Позволь представить — это Ларри, мой лучший друг. Мы как раз говорили о том, как мы с тобой познакомились.

— О? И что же в этом показалось Ларри таким смешным? — усмехнулся Ник.

Серон промолчал.

— Ха-ха-ха-ха! — Ларри снова расхохотался. — Ахахаха! Теперь я понимаю, о чем они говорили! О боже, вы и правда отлично смотритесь вместе! Ха-ха-ха-ха!

В разгар этого заливистого смеха Ларри поймал на себе чей-то острый взгляд и тут же осекся.

— Ну надо же. Кажется, у нас появился кандидат на новую роль, — зловещим тоном произнесла мисс Кранц. — Не хочешь пройти прослушивание на роль человека, проклятого смеяться вечно?

— Нет уж, спасибо, мэм! — поспешно ответил Ларри, снова вытянувшись по струнке.

Ник встретился взглядом с Сероном и улыбнулся. Наблюдавшие за ними девочки едва ли не падали в обморок от умиления.

— Вот бы они играли главные роли в спектакле… — прошептала одна из учениц.

Кто-то наблюдал за Сероном и Ником через объектив.

— А эти двое неплохи. Пожалуй, сведу-ка их вместе.

Это была миниатюрная девочка в школьной форме с очень короткими рыжими волосами. Ее большие светло-карие глаза придавали ей сходство с каким-то зверьком.

Она стояла снаружи спортзала, у одного из окон, которые Серон открыл ранее. Через него девочке прекрасно были видны двери, у которых стояли Серон и Ларри.

Школьница просунула голову внутрь здания через окно. Ее глаз был прижат к видоискателю камеры, которую она держала в руках.

Это был дальномерный фотоаппарат, использующий стандартную 35-миллиметровую пленку. К нему крепился длинный и тонкий телеобъектив. Сверху на камере находился съемный видоискатель с турелью, напоминавший барабан револьвера.

Камера была не очень большой, но в ее крошечных руках она выглядела просто гигантской.

Раздался щелчок. Она быстро повернула диск на правой стороне камеры, перемотала пленку, а затем сильнее подалась вперед в спортзал, чтобы заново сфокусироваться и сменить ракурс.

В этот момент одна из девочек заметила ее.

— Мисс Кранц! За нами кто-то шпионит!

Рыжеволосая девочка с камерой успела сделать еще один снимок, прежде чем отвернуться. Убирая на бегу камеру в кожаную сумку через плечо, она захлопнула крышку.

Девочка даже не удосужилась оглянуться. Она добежала до конца спортзала.

— Стоять!

Ларри выскочил из-за угла, вызвавшись на это дело, чтобы восстановить свою честь.

— Ты мне неинтересен! Уходи! Не преследуй меня! — завопила девочка, спасаясь бегством.

— Как бы не так!

Ее поймали считанные секунды спустя. Ларри крепко схватил ее за рукава.

— Извращенец! Кто-нибудь, спасите! Помогите! Что ты со мной сделаешь, шпана?! Полиция! Сюда! Белобрысый хулиган! По нему же видно, что он плохой парень! Он пытается меня изнасиловать!

Девочка вопила так громко, что Ларри аж поморщился, но летом за спортзалом никого не было.

— Тебе самой не стыдно нести такую чушь? — вздохнул Ларри. Вскоре подоспели двое парней из театрального кружка.

Крошечная девочка перестала кричать. Она выпрямилась.

— Чего вам надо?

— С тобой хочет поговорить мисс Кранц, — сказал один из участников драмкружка. — Пошли с нами.

Конвоиры отвели девочку в спортзал.

— Долго ты еще будешь меня так держать? Извращенец.

— Сама за себя говори. Это ты тайком снимала людей на камеру, — ответил Ларри, отпуская ее рукава.

— Я тут репортаж делаю! Я во всем разберусь с учителем! — без тени вины ответила девочка. Ларри нахмурился.

— Репортаж?

Вскоре они подошли к дверям. Как только они перешагнули порог...

— А! Газетный клуб! — в один голос воскликнули девочки.

— У нас был газетный клуб? Ты знаешь о них что-нибудь, Серон? — спросил Ларри, плетясь следом за девочкой.

— Нет, — покачал головой Серон.

Стоявший рядом с ним Ник дал пояснение:

— Я кое-что знаю о газете. Это пре...

— Эй! Забудь. Я сама представлюсь! — крикнула девочка с камерой.

— О? Давай послушаем, — произнесла мисс Кранц.

— Я Дженни Джонс. Я учусь на третьем курсе и являюсь президентом газетного клуба!

Хотя все глаза в спортзале были устремлены на нее, Дженни ни капли не смутилась.

— Президент?

— Президент-третьекурсница?

— Она?

— Вообще-то, у нас разве был газетный клуб?

— Я о нем никогда не слышал, — зашушукал театральный кружок.

Ник объяснил без всяких подсказок со стороны:

— В нашей школе есть так называемый газетный клуб. Но поскольку в нем состоит всего один человек, технически это не клуб. Дженни Джонс — единственная участница, из-за чего ей по необходимости приходится совмещать должности президента, вице-президента, казначея...

— Заткнись, смазливчик! — заорала Дженни, тыча в Ника обвиняющим пальцем.

— Ах, прошу прощения. Прошу прощения за то, что перешел границы. Тебе лучше самой все объяснить.

— Значит, часть про «смазливчика» он не отрицает… — пробормотал Ларри.

Дженни гордо вздернула подбородок, несмотря на свой невысокий рост.

— Именно! Я единственный член газетного кружка. И что с того?

— Почему твой газетный «клуб» тайком фотографировал репетицию театрального кружка? — спросил Артур.

— Меня не особо интересует драмкружок. Было лето, никого в школе не было. Вот я и решила пошпионить в поисках интересных историй. И снимки опустевшего кампуса тоже хотела сделать, — не отступая, заявила Дженни.

— Ты ведь не собиралась испортить наше шоу до начала выступления? — спросила мисс Кранц.

— Неа. Я все равно ничего не смыслю в театре, — покачала головой Дженни.

— Не верьте ей на слово, мисс Кранц! — предостерегла София. — Артур. Все. Вы знаете, почему в газетном клубе всего один участник?

— Нет. В чем там дело, София? — спросил Артур.

София бросила неприятный взгляд на Артура, который выглядел не слишком надежным президентом, и ответила:

— Да потому что она публикует только ложь! Она основала газетный клуб два года назад, и тогда у них были участники, а также разрешение вывешивать свои публикации по всей школе. Но потом эта девчонка слетела с катушек.

— В каком смысле? — склонил голову Артур.

— Она начала писать абсолютно вымышленные статьи! Все ее истории, реальные или фальшивые — в основном фальшивые, — были сенсационной ложью.

— Например?

— В одной статье она утверждала, что учитель-мужчина на самом деле женщина. В другой написала, что за корпусами появляется призрак, чтобы посещать занятия. «Следы химикатов для увеличения груди в столовой?», «Министерство образования объявило о закрытии школы?», «Движущаяся анатомическая модель попала на камеру?», «Портрет первого директора смеется над шутками?», «Вероятность успеха признания в любви под большим деревом за школой — 100%?», «Телевизоры на территории кампуса опережают время вещания на час?». Вот в таком духе.

— …Понятно…

— И она даже умудрялась использовать тщательно отретушированные фотографии! Некоторые ученики первого и второго курсов даже поверили в эту чушь и бежали плакаться родителям, из-за чего у школы начались проблемы.

— Тебе доставляет удовольствие публиковать подобное?

Дженни ни капли не раскаивалась.

— Это не ложь. В конце всех этих заголовков стояли вопросительные знаки. Я высказывала подозрения и догадки, а не утверждала факты. Не могу поверить, что они восприняли это всерьез. Полагаю, в этом и заключается сила прессы, — ничуть не смущаясь, заявила она.

София нахмурилась.

— Ты думаешь, что тебе это сможет просто так сойти с рук?

— Зато в конце все говорили, что им понравилось.

— Это не журналистика! Тебе романы писать надо.

— …Хм.

Дженни отвернулась, не ответив. София продолжила:

— Вот почему все остальные участники разбежались в течение года; им надоели эти выходки. А поскольку для школьного клуба нужно как минимум пять человек, газетный кружок не имеет официального признания. Эта девчонка в одиночку пользуется их старой клубной комнатой, фотографирует, пишет статьи и расклеивает газеты по стенам партизанским методом. Учителя срывают их, как только замечают.

— Если тебе нужен был выпуск, могла бы просто попросить.

— Ты издеваешься?

— Если газетный клуб официально не признан, откуда берутся деньги на его содержание? — спросил Артур. — Фотографии и печать ведь наверняка стоят дорого.

— Она использует личные средства. Для такой, как она, это не проблема, — сказала София.

Артур на секунду задумался. Его глаза округлились.

— Подожди, ты имеешь в виду семью Джонс?

— Да. Семью Джонс, — кивнула София.

Ларри покосился на Серона. Но Ник объяснил раньше, чем Ларри успел спросить:

— Джонс, как в «Моторы Джонсов». Крупнейшая автомобилестроительная компания Рокше.

— …Я не спрашивал. Но спасибо, пожалуй, — сказал Ларри с прежним неодобрительным выражением на лице. За сегодня он делал такое лицо уже много раз.

— Пожалуйста. Очень любезно с твоей стороны.

После объяснения Ника Артур снова заговорил:

— Понятно. В нашей школе и правда полно богатых — ну очень богатых — людей.

— Сейчас не время восхищаться, Артур. Понятия не имеем, что этот газетный клуб теперь о нас сочинит!

— О, не беспокойтесь об этом. У меня нет никакого намерения писать о чем-то столь скучном.

— Тогда что ты пыталась сфотографировать? Что бы ты опубликовала?

— Ну...

Дженни бросила взгляд на Ника, проигнорировала Ларри и посмотрела на Серона. Затем она продолжила:

— …Это секрет.

София покачала головой, прекращая разговор. В спортзале повисла напряженная тишина.

Артур ничего не сказал, так что мисс Кранц пришлось взять инициативу в свои руки.

— В любом случае, боюсь, тебе придется уйти, Дженни. Театральный кружок не может официально помогать газетному клубу. Тебе понятно?

— Да, мисс Кранц.

— Мне придется конфисковать твою пленку на время. Я ее не выброшу — просто верну после выступления.

На мгновение Дженни рассердилась. Но быстро нашла выход.

— Мисс Кранц, у пленки есть срок годности. Вы могли бы хотя бы проявить фотографии? Я заплачу. Если найдете кадры, которые могут навредить драмкружку, смело выбрасывайте их. Как вам такое предложение?

— Ладно, — сказала мисс Кранц, протягивая руку.

Дженни открыла кожаную сумку и вытащила серебристый фотоаппарат. На нем не было 50-миллиметрового телеобъектива. И турельного видоискателя на камере тоже не оказалось.

Под всеобщими взглядами Дженни принялась перематывать пленку. Она ловко справилась с задачей, открыла камеру и достала серебристую кассету с пленкой.

— Держите.

Дженни убрала камеру обратно в сумочку и передала кассету мисс Кранц.

— Хорошо. Можешь идти.

— Иду.

— И еще: оркестровый кружок и хоровой тоже помогают с представлением. За ними тоже не подглядывай, договорились?

— …Ладно.

— Ступай, — мисс Кранц указала на выход.

— Ухожу, — бросила Дженни и зашагала прочь.

Проходя мимо Ника, она бросила на него взгляд — проигнорировала Ларри, миновала Серона — и бросила взгляд на него.

Выйдя из спортзала.

— Хех, — усмехнулась Дженни, шагая очень быстро. Она потянулась к кожаной сумке, висевшей у нее на груди.

Затем она достала камеру, из которой ранее вытащила пленку, и повесила ремешок на шею.

— Слишком просто. Ни один уважающий себя фотограф не отдал бы такую важную вещь вот так просто.

Усмехнувшись, Дженни достала еще одну камеру — точную копию той, что висела у нее на шее, за исключением телеобъектива и турельного видоискателя. Именно эту камеру она использовала до этого.

— На той пленке ничего нет. Эту камеру я еще не использовала.

Она смотала пленку, на которой были запечатлены Ник и Серон.

— Придется пустить в ход эту крошку, когда шумиха уляжется. Заголовок будет такой: «Значимые улыбки между смазливыми парнями намекают на нечто большее, чем дружба?». И закрою им глаза черными полосками, — пробормотала Дженни. — Так… интересно, найдется ли здесь еще какая-нибудь стоящая история для новостей…

Она завернула за угол. Перед ее глазами предстала пустынная территория.

А вдалеке возвышалось жуткое трехсотлетнее здание, которое теперь использовалось как склад.

— Если подумать, я ведь никогда туда не заходила.

Дженни пересекла всю территорию и подошла к зданию. У наружного фундамента лежали несколько листов шпона и ящик с инструментами.

А вокруг здания не было ни души.

— Ладно. Придумаю-ка я про это место какую-нибудь историю о призраках! Самое время сделать снимки.

— Если подумать, София.

— Что такое, Артур?

— Ты ведь действительно очень много знаешь о газетном клубе, да?

— А? …Да. А что такого?

— Ну… то есть, это на самом деле неважно, и ты помогла нам разобраться с этой девчонкой, но ты случайно не…

— Да брось, Артур. Если хочешь что-то сказать, выкладывай.

— София. Ты случайно не была фанаткой этой газеты?

Догадка Артура попала прямо в яблочко. София бросила свирепый взгляд на обычно бестолкового президента, который на этот раз умудрился не к месту проявить себя с противоположной стороны.

— Совершенно нет! Так, все возвращаемся к репетиции! Ты тоже, Артур, соберись!

Как раз в тот момент, когда София отчитывала Артура, Дженни делала бесчисленные снимки старого здания. Вокруг не было ни души.

Дверь была заперта, а окна крест-накрест забраны листами фанеры. Пробраться внутрь не представлялось возможным. Так что Дженни не оставалось ничего другого, как отказаться от кадров интерьера.

Она щелкала затвором вблизи и издалека.

Она делала общие планы и детализированные крупные планы.

Она настраивала экспозицию для более светлых и темных кадров.

Она снимала все подряд, чтобы было из чего состряпать выдумку для газеты.

Затем Дженни достала из сумочки небольшой штатив, чтобы тени легли идеально.

— Эх, попасть бы еще внутрь, — бормотала она, перематывая пленку.

Истратив всю пленку до конца, Дженни направилась к зданию, где располагались «газетный клуб» и темная комната.

— Ладно. Проявлю их сегодня, а рано утром напечатаю.

Кто-то наблюдал за ее уходом.

Пара глаз была прикована к ней.

Пара ярких глаз следила за ней из темноты — изнутри старого здания.

Летом дни были длинными, и солнце все еще ярко светило даже вечером.

— Эй. Домой идёшь, Мег? — спросила Наталия Стейнбек, заметив Штрауски Мегмику.

Они находились на перекрестке за школьными воротами. Обычно он был забит машинами, ожидавшими учеников, которых привозили или забирали, но сейчас он пустовал. Напротив, главная дорога впереди была наглухо запружена. Машины застряли в черепашьем потоке часа пик.

Мег сидела одна на скамейке в зоне ожидания. Она выглядела как удлиненная автобусная остановка с крышей и длинной скамьей и была полностью просматриваемой из поста охраны у ворот. Здесь ученики ждали свой транспорт.

Мег обернулась. Она заметила высокую Наталию в очках и с собранными в хвост волосами.

— Да. Ты тоже, Наталия? — с улыбкой спросила Мег. Наталия подошла и села на скамейку рядом с ней.

— Ага. Ой, не переживай насчет оркестра — мы закончили репетицию, но у них все еще идет собрание. Я просто сбежала.

— Спасибо, что переживаешь за меня.

— Ждешь свою машину? Остальные ушли вперед?

— Да. Остальные очень добры. Они сказали, что подождут, чтобы я не столкнулась с оркестром. Но я отпустила их. Мне было бы неудобно, ведь они все едут домой на автобусе. Я не знала, когда закончится репетиция, поэтому позвонила своему водителю.

— Сейчас час пик, это может занять какое-то время. Мне все равно делать нечего, так что я составлю тебе компанию.

— Большое спасибо. Я живу на улице Рю-Трант в Западном районе. А на чем ты добираешься до школы, Наталия?

— Я пешком хожу. Отсюда до моего дома минут десять, — сказала Наталия, указывая на юг.

— Боже мой. Это очень близко.

— Разве тебе не трудно жить в Рокше, Мегмика? Ты ведь, по сути, живешь в чужой стране и все такое.

— И правда. …Сначала язык и культура давались с трудом. Но самым тяжелым было то, что в школе не с кем было вот так просто поболтать.

— Понятно. А теперь?

— У меня есть хоровой кружок, и у меня есть очень хорошая подруга по имени Лилия, которая учится на том же курсе, что ты и я. В этом году мы были в одном классе. Лилия очень хорошо говорит по-безелесски, даже лучше меня. Я была очень удивлена. А еще Лилия очень энергичная, поэтому она может разговаривать со многими людьми. Сейчас она в поездке в местечке под названием Лартика. Я попросила ее купить мне сувенир, так что я жду.

Наталия улыбнулась, пока Мег щебетала. Она поправила очки.

— Рада слышать, что ты обзавелась друзьями. А как на романтическом фронте? — спросила она.

— Хмм… У меня пока нет парня, — немного грустно ответила Мег. Наталия поспешила придать голосу бодрости.

— Не переживай! У меня тоже нет. Хотя мне приходит полно любовных писем.

— О боже!

— Но все они от девочек-младшеклассниц. Чем я это заслужила?

— Это потому, что ты крутая и надежная! — кивнула Мег. В этот момент на перекресток выехала черная машина.

Это был лимузин. Самый дорогой из множества видов машин, приезжавших за учениками 4-й столичной средней школы.

— О, а вот и он.

— Это твоя машина? Класс.

Машина тихо остановилась перед ними. Вскоре с водительского места вышел мужчина средних лет.

Он был плотного телосложения, в черном костюме и белых перчатках. Судя по лицу, он больше походил на мафиози.

— Прошу прощения, мисс, — с отточенной грацией произнес он, мгновенно развеяв свой устрашающий вид. Как и многие другие водители, он также выполнял обязанности телохранителя, чему соответствовало его телосложение.

Мег поблагодарила его и представила Наталию как свою подругу.

— Не хотите подвезти вас до дома?

— Нет, спасибо. Я живу в противоположном направлении, да и вообще тут очень близко. Увидимся завтра.

— Понимаю. Тогда до встречи завтра. Спасибо за все, что вы сделали сегодня.

Водитель открыл для Мег заднюю дверь. Она подошла…

— Скажи, что ты думаешь о Сероне и Ларри? — внезапно спросила Наталия.

— О? Ну…

Мег на секунду задумалась, а затем просияла.

— Думаю, они очень хорошие люди.

— Понятно, — кивнула Наталия. — Увидимся.

Она помахала рукой.

Как только Мег села в лимузин…

— Так, завтра мы сделаем полный прогон. На сегодня все! Свободны!

— Спасибо, мисс Кранц!

Театральный кружок закончил работу по расписанию и разошелся на сегодня.

Ник, который (к неудовольствию Ларри) превосходно держался на сцене даже во время репетиции, вытер пот и подошел к Серону и Ларри.

Серон и Ларри сняли пиджаки и остались в футболках.

— Спасибо за ваш труд, Серон. Ларри.

— Спасибо. Ты был молодцом на сцене, — сказал Серон.

— Вовсе нет. Мне еще расти и расти.

— Ларри тоже говорил, что ты отлично справляешься.

— Рад это слышать.

Ларри скрыл недовольный взгляд от членов драмкружка, которые собирали свои вещи, и прошипел себе под нос:

— И почему такой парень, как ты, не состоит в театральном кружке?

— У меня свои причины. …Я пойду домой. А вы двое?

— Мы остаемся в общежитии, — ответил Серон.

— Тогда, полагаю, увидимся завтра. Хорошего вечера, — произнес Ник и, помахав рукой, покинул спортзал.

— А?

Когда все закончили приготовления к уходу в общежитие, Ларри заметил, что театральный кружок — а конкретно девочки — бросают взгляды в его сторону.

«Подождите, это не я», — сообразил он, заметив присутствие Серона. Он громко заговорил, чтобы девочки отлично его слышали: — Пойдем обратно в общежитие, Серон. Как насчет ванны?

— Давай.

— Наперегонки до корпуса!

— Зачем?

— Потому что нам надо пропотеть!

— Думаю, сегодня я уже достаточно вспотел.

— Да ладно, хватит оправданий! Пошли!

Ларри толкнул Серона в спину. Он коротко помахал Артуру и практически сбежал из спортзала. На мгновение девочки замерли в растерянности.

— Будь ты проклят, блондинчик…

Вскоре их взгляды стали враждебными.

После ванны Серон и Ларри поужинали до того, как театральный кружок добрался до столовой. Затем они играли в шахматы в своей комнате.

— Хм… Кажется, меня ждет еще одно поражение.

— Я не буду поддаваться.

Как и в предыдущий день, оба были одеты для сна. Серон — в светло-голубой пижаме, а Ларри — в шортах и зеленой футболке с надписью «Армия» на груди.

Была уже глубокая ночь, когда солнце скрылось за горизонтом, а вдали зажглись огоньки в многоквартирных домах.

— Ну и как прошел сегодняшний день? — спросил Ларри, делая ход.

— Ты о чем? — ответил Серон, делая ответный ход.

— Один из лучших дней в твоей жизни, верно?

— Не могу этого отрицать.

— Ты подумал о дальнейших действиях? Позовешь ты ее на свидание или нет, ты не можешь всю следующую неделю просто болтать с ней за обедом.

— Я думал… но ничего не приходит в голову.

— Почему бы тебе просто не вступить в хоровой кружок? Вы бы виделись каждый день, и, может быть, даже побывали бы с ней наедине в клубной комнате.

— Я… не умею петь…

— Верно. Одно из твоих немногих слабых мест. …Тогда давай позовем ее погулять с нами после лагеря. Что скажешь?

— Но ведь каникулы. Разве у нее не найдется дел поважнее?

— Нельзя просто так решать за нее, не спросив.

— Но все же…

— Не люблю говорить это, дружище, но при таком раскладе велика вероятность, что вы оба закончите школу, а она будет считать тебя просто хорошим парнем.

— …Наверное… ты прав. И что мне делать?

— Только не спрашивай меня, чувак. Если на то пошло, тебе стоит говорить с ней как можно больше во время лагеря и сделать так, чтобы вы могли видеться и после него. Мы с Лией тебя поддержим.

— Спасибо, Ларри. Я перед тобой в долгу, — сказал Серон, делая ход и поднимая взгляд.

— Да брось, на то мы и друзья. К тому же…

Ларри протянул руку.

— Да?

— Разве это не мат?

Серон посмотрел на доску.

— А!

Утро. 8-й день седьмого месяца 3305 года. Шел второй день тренировочного лагеря. Небо было чисто-голубым, и на нем не было видно ни единого облачка.

Серон Максвелл и Ларри Хепберн сидели в столовой общежития. Как и в предыдущий день, они были в школьных спортивных костюмах. И, как и в предыдущий день, они сидели за столом далеко от театрального кружка.

На подносе у Серона лежала тарелка с беконом, яйцами, вареными овощами и тостами. На подносе у Ларри было другое меню для завтрака — тарелка салата из вареных овощей с паровой курицей, а также горка хлопьев с молоком.

Как обычно, Ларри помолился за погибших на войне.

— Спасибо, что подождали. Давайте есть, — сказал он.

— Конечно. Было бы несправедливо не отдать должное прозвищу «самый важный прием пищи за день», — последовал ответ.

— …Я говорил не с тобой, — произнес Ларри, глядя на длинноволосого парня, сидевшего рядом с Сероном.

Николас Браунинг был в рубашке с вышитой на ней фамилией. Его длинные волосы были собраны в хвост, и, как и в предыдущий день, по одному лишь внешнему виду невозможно было догадаться, что он мальчик.

Ник и Серон сидели бок о бок, и перед ними стояло одинаковое меню.

Серон, казалось, не собирался вмешиваться в разговор. Он откусывал тост с черничным джемом. Тост громко хрустел.

Ник улыбнулся.

— С сегодняшнего дня я тоже буду жить в общежитии. К сожалению, в одноместной комнате.

— Это еще не значит, что ты должен и завтракать сегодня в школе.

— Почему бы и не начать жизнь в общежитии пораньше? Согласен? Лучше начать раньше, чем позже.

— Это не значит, что ты должен есть с нами. Иди сядь с театральным кружком.

— Мне просто показалось, что в этом углу столовой смертельно одиноко.

— Спасибо за беспокойство. Предлагаю тебе проверить глаза. Скорейшего выздоровления.

— Я просто пошутил. Если честно, когда я сижу с театральным кружком, меня засыпают таким количеством вопросов, что это начинает раздражать. Хотя внимание я все же ценю.

— Прямо как Серон, ага.

— Полагаю, что так. Но, кажется, немало девушек поглядывают и на тебя, Ларри.

— Слишком рано утром для того, чтобы подшучивать над людьми, знаешь ли.

— Нет-нет. Я просто пытаюсь сказать, что тебе стоило бы лучше осознавать собственное очарование.

— Ты что, нарываешься на драку?

— Ерунда. Я не любитель кулачных боев.

— А, значит, сошлись во мнениях. Тут отлично подойдет рокшанское выражение «два сапога пара».

— Я солдат, а не поэт.

— Да, я в курсе. О семье Хепберн слышал каждый.

— Спасибо. А я о твоей семье ничего не знаю.

— Мои родители — профессора Столичного университета Конфедерации. Отец — профессор лингвистики, а мать — профессор экономики. У меня также есть две сестры-близняшки, которые старше меня на четыре года. Сейчас они учатся в женском университете.

— Под фразой «я ничего не знаю о твоей семье» я имел в виду «я ничего не знаю и мне плевать». Я правильно использовал рокшанский? Спроси как-нибудь у своего отца.

— Обязательно. Пригласить тебя к нам в гости как-нибудь?

— Как ты пришел к такому выводу?

— Тогда, пожалуй, только Серона. Полагаю, мне придется велеть горничной приготовить лишь одну дополнительную чашку чаю.

— Чего, Серон уже идет?

— Судя по ходу разговора, полагаю, да.

— Будь добр, скажи, на каком языке ты сейчас говоришь, Николас.

— Можно просто «Ник», Ларри. Мы же все-таки друзья.

— Друзья, говоришь? Это по 100 приседаний и 200 отжиманий каждый день, Ник. Думаешь, справишься?

— Я вполне довольствуюсь ролью наблюдателя.

— Не стесняйся. Заглядывай ко мне как-нибудь, и я устрою тебе тренировку всей твоей жизни. К сведению, мой брат — абсолютный качок — собирается вернуться домой довольно скоро.

Перепалка Ларри и Ника продолжалась некоторое время.

— Ларри. Ник. Вам лучше доесть, если не хотите опоздать на репетицию, — сказал Серон, доев два куска тоста.

— О черт! Мисс Кранц жуткая, когда злится.

— И то верно. Давайте поспешим.

Ларри и Николас быстро доели.

Театральный кружок и трое помощников как раз унесли свои подносы и направлялись в спортзал, когда получили новости.

— Президент Артур! — вбежав в столовую, закричала одна из девушек.

— В чем дело? Что-то случилось? — спросил Артур, подбегая к ней.

— Мисс Кранц сегодня не сможет прийти на тренировку!

— Что? Почему?

Члены театрального кружка были в шоке. Серон, Ларри и Ник слушали, пока девушка объясняла ситуацию.

— Похоже, ее мать рано утром упала с лестницы и сильно пострадала. Она сломала ногу. Мисс Кранц пришлось сразу же к ней отправиться, и она только что звонила мистеру Мердоку в учительскую.

— Напомни, откуда родом мисс Кранц?

— Кажется, из Ладжимдта.

— Это примерно в 100 километрах от Столичного округа, — заметил Артур.

— Да. Мисс Кранц говорит, что ее не будет до вечера, так что сегодняшнюю тренировку она отменяет. Она передает, что очень сожалеет об этом.

— Понятно… Что ж, тут мы мало что можем поделать. Я слышал, отец мисс Кранц умер давным-давно, так что за ее матерью некому присмотреть, кроме нее.

— Что нам делать, Артур? — обеспокоенно спросила София.

— Без мисс Кранц мы репетировать не сможем. Придется объявить сегодняшний день выходным. Можем продолжить мастерить декорации в клубе. Оркестр и хоровой кружок, вероятно, уже здесь, так что стоит объяснить им ситуацию и отправить на самостоятельную тренировку или дать отдохнуть, — ни секунды не колеблясь, распорядился Артур.

— Понятно. Звучит разумно, — кивнула София. Затем она попросила нескольких членов театрального кружка передать весть остальным клубам.

Посланцы быстро покинули столовую.

— А мы? — спросил Ларри Артура.

— Ты, Серон и Ник тоже можете отдохнуть сегодня. Прошу прощения, что все так внезапно. Наслаждайтесь свободным временем. Соберемся завтра утром в спортзале.

— Не думал, что у нас окажется столько свободного времени.

— Ага.

Ларри и Серон остались в столовой.

Члены театрального кружка разошлись. Работниц столовой тоже не было — они отдыхали перед приготовлением обеда.

В столовой стояла тишина и пустота, если не считать Ларри с Сероном…

— Давайте поболтаем и проведем время вместе.

— …и улыбающегося Ника. На столе между ними стояли чайник и чашки с чаем.

Ларри взял свою чашку и указал на Ника, сидевшего рядом с Сероном.

— Почему ты не пошел с театральным кружком?

— Потому что я не состою в нем, — тут же ответил Ник.

— Хм. — Ларри нахмурился и осушил чашку чая.

— Я не против просто посидеть в комнате почитать, — сказал Серон. — Но вам двоим, наверное, будет скучно? Не хотите сходить вместе посмотреть фильм? Можем пообедать вне школы и пройтись по магазинам. Я бы хотел заглянуть в книжный.

Ларри и Ник ухмыльнулись.

— С удовольствием!

— Прекрасная идея.

— Ты тоже идешь? Ладно, как хочешь.

— Тогда пойдем, как допьем чай, — кивнул Серон.

В этот момент мощный женский голос разнесся по всей столовой.

— А! Я так и знала! Вы здесь!

Серон поднял голову. Ларри тоже. Но Ник заговорил первым.

— И кто же это у нас? Не познакомишь?

В столовую вошла Наталия Стейнбек. В отличие от предыдущего дня, она была в удобных синих брюках и белой рубашке с длинным рукавом.

Наталия прошла между рядами столов и подошла прямо к парням.

— Доброе утро, Нат.

— Привет, Лия.

Серон и Ларри поприветствовали ее.

— Эй, вы двое. — Ну-ка, поздоровайтесь, — сказала Наталия, отступая в сторону.

— Э-э… Доброе утро.

Там стояла Штрауски Мегмика.

— Рядовой Хепберн, чистые чашки и чайник теплого чаю, живо! Не заставляйте дам ждать.

— А… кхм…

Ларри встал, не в силах сопротивляться приказам Наталии в армейском стиле.

Наталия заняла место Ларри и усадила Мег рядом с собой. Мег сегодня была в спортивном костюме, совсем как парни. На груди была вышита ее фамилия.

Напротив Мег никто не сидел. Рассадка получилась странной, но Мег не возражала.

Серон глубоко вздохнул. Он посмотрел на Мег и —

— Доброе утро. Рад знакомству. Меня зовут Николас Браунинг, я ученик третьего курса. Пожалуйста, зовите меня Ник. Я приехал вчера во второй половине дня, чтобы помочь театральному кружку, — изящно произнес Ник. Серон тихо выдохнул.

— На секунду мне показалось, что ты девушка Ларри. Меня зовут Наталия Стейнбек. Третий курс. Просто зови меня Нат.

— Меня зовут Штрауски Мегмика. Я родом из Су Бель-Иля. Я тоже ученица третьего курса. Рада знакомству, — немного напряженно произнесла Мег.

— Ах да, я из оркестрового кружка. Мы должны обеспечивать музыкальное сопровождение выступления. А Мег здесь из хорового кружка, тоже помогает.

— Понятно. Будем рассчитывать на вашу поддержку, Нат. Мегмика.

Серон поднял взгляд на Ларри. Но больше ничего не сделал.

— Вот, Лия. Извини за ожидание, Мегмика, — сказал Ларри, возвращаясь с чайником и протягивая чашки девушкам, причем постарался проявить к Мег больше внимания, чем к Наталии.

— Вот это дискриминация. Спасибо.

— Большое спасибо, Ларри. С удовольствием выпью этот чай.

— …А мое место? — спросил Ларри. Наталия не растерялась ни на секунду.

— Перебирайся на ту сторону. Эта сторона принадлежит девочкам. Или ты одна из нас, Ларри? Короткие волосы тебе к лицу.

— Аргх…

Ларри обошел длинный стол целиком и направился на другую сторону.

Он подумывал поменяться местами с Сероном, чтобы дать тому сесть напротив Мег, но это выглядело бы слишком подозрительно. Так что он не стал этого делать.

Ларри сел рядом с Сероном — то есть напротив Мег.

Наталия протянула ему чашку.

— Спасибо. Ты же слышала про мисс Кранц? — спросил Ларри, принимая чашку. Наталия кивнула.

— Ага. Сразу после того, как я пришла в школу. Кто-то предлагал провести самостоятельную тренировку сегодня, но мы решили объявить выходной. Все оставили инструменты и пошли по магазинам. Наверное, захотели отдохнуть.

— Хоровой кружок сегодня тоже отдыхает. Мои старшие товарищи ушли домой. Я как раз пыталась дозвониться до своего водителя, когда встретила Наталию на территории школы.

— Вот я ее и привела. Подумала, что вам тут тоже ужасно скучно.

«Молодец, Лия!» — подумал Ларри, но вслух говорить не стал. Вместо этого он улыбнулся.

Серон мысленно осыпал Наталию всеми известными ему похвалами. Но внешне не подал и виду.

— И правда скучно. Серон как раз предложил сходить посмотреть фильм, пообедать и пройтись по магазинам, — сказал Ник.

— Звучит неплохо. Давно ничего не смотрела, — кивнула Наталия, однако Мег сжалась.

— Э-э… Я сегодня взяла с собой не так много денег. Я не против посмотреть фильм, но пообедать в кафе для меня, пожалуй, слишком дорого…

— Без проблем.

— Не переживай насчет этого.

Наталия и Ларри заговорили в унисон. И одновременно перевели взгляд на Серона.

— Серон угощает.

— Серон угощает.

На этот раз они даже сказали слово в слово одно и то же.

Глаза Серона расширились. Затем он произнес:

— Д-да! Да. Сегодня угощаю я.

— О боже! Но… из-за этого мне будет очень неловко! — быстро проговорила Мег.

Наталия схватила ее за плечи. Чашка в ее руках задрожала.

— Ик!

— Ничего страшного. Угощает Серон. Серон богат — от этого его кошелек не опустеет.

— Но я… эм… — замялась Мег.

— Эй.

Ларри быстро толкнул Серона локтем, призывая его заговорить.

— …Эм… Я… — начал Серон, набираясь храбрости.

— ЕСТЬ ЗДЕСЬ КТО-НИБУДЬ?! — неожиданно крикнул кто-то.

— Эй! Вы, ребята, здесь! Отлично!

На этот раз парни подняли головы, а девушки обернулись.

— Ребята! Я иду сюда! Взгляните на это!

Громкой новенькой оказалась крошечная рыжеволосая девочка. Дженни Джонс, президент и единственный член газетного кружка. Сегодня она была в джинсах и зеленой рубашке с длинным рукавом. В руках у нее был большой конверт.

— Ты еще кто?

— Ах, вы же с ней еще не знакомы, Лия.

— Представь нас, Ник.

— Конечно. Это Дженни Джонс, президент газетного кружка.

— О, клуб желтой прессы.

— Не объяснишь, почему ты называешь их клуб желтой прессой, Наталия?

— Ты когда-нибудь слышала о школьной газете, которая публикует только ложь?

— Да, я слышала о лживых газетенках от старшекурсника. Газетный кружок расклеивает их на стене партизанским методом без всякого разрешения. Это Дженни их делает?

Разговор продолжался, пока Дженни наконец не дошла до их стола.

В конце концов Дженни швырнула конверт на стол так сильно, что чашки закачались.

— Взгляните на это, ребята!

— Эй! Осторожнее! — сказал Ларри, отодвигая чашки.

— Заткнись и присмотрись получше! — сурово бросила Дженни.

— По крайней мере, дай нам время на знакомство. Это Наталия из оркестрового кружка, а это Мегмика из хорового. Мегмика из Су Бель-Иля.

— Привет. Наталия Стейнбек.

— Здравствуйте. Я Штрауски Мегмика.

— Дженни Джонс. Очень приятно, — коротко кивнула Дженни. — А теперь смотрите! — Она открыла конверт.

Внутри лежало несколько черно-белых фотографий, напечатанных на плотной фотобумаге.

Дженни повернула снимок вертикально.

— Это старое здание, — узнал объект на фото Серон. Ларри кивнул.

— Ага. То самое, которое используют как склад.

— Верно! Старое здание на краю кампуса! — заявила Дженни.

На фотографиях были видны общие планы и крупные планы трехсотлетнего здания. Все детали были четкими, так как снимки находились в идеальном фокусе.

— И что же на этих фотографиях ты хотела нам показать? — спросил Ник.

— Довольно неплохо. Отличная работа, Дженни, — усмехнулась Наталия. Мег молча уставилась на фотографии, завороженная.

— Вот здесь! Приглядитесь получше!

Дженни протиснулась между Сероном и Ником, указывая на крупный план фундамента здания.

На этой конкретной фотографии были запечатлены стена здания, земля под ней и три решетчатых окна, расположенных на равном расстоянии друг от друга вдоль стены.

Изящный палец Дженни указывал на центральное окно.

— А? Что ты…

— И-И-ИК! — завопила Мег раньше, чем Ларри успел договорить.

— А!

— Ого!

Серон и Наталия подняли головы, испуганные криком Мег.

Мег прикрыла рот руками. Она дрожала и была бледной как полотно.

— Что-то смешное на фото?

Ларри прищурился, пытаясь получше рассмотреть снимок. Серон, Наталия и Ник последовали его примеру.

— Ого!

— О!

— Хм?

— А!

Они заметили это одновременно. На фотографии между железными прутьями виднелось лицо. Оно почти сливалось с темнотой. Но крупные глаза давали понять, что это действительно человеческое лицо.

Белки глаз были отчетливо видны, а зрачки — черны, как морские глубины. При более внимательном рассмотрении контуры лица смутно угадывались. Невозможно было понять, какое выражение было у этого лица. Казалось, это мужчина, но полной уверенности не было.

— Какого черта! Там внизу кто-то есть! Н-не смотрите! — вскричал Ларри. Серон кивнул.

— Это… жутко.

— Определенно, — согласился Ник. Наталия схватила Мег за дрожащие плечи.

— Ох, напугало же меня это. Аж мурашки по коже. — Затем она добавила с присущей ей невозмутимостью: — Неплохо, Дженни.

— А? О, понимаю.

Ларри, Серон и Ник быстро пришли в себя.

— Ага. Довольно неплохо, — сказал Серон.

— И правда. На секунду мне стало по-настоящему страшно, — кивнул Ник.

— Ты ведь просто налепила фотографию лица на задний план и пересняла ее, да? — спросил Ларри.

Мег нервно подалась вперед, моргая и снова разглядывая снимок.

— Так эта фотография поддельная? Я так испугалась, — она встретилась взглядом с глазами мужчины за решеткой. — О… но он все равно выглядит очень жутко, — признала она.

— Подождите! — закричала Дженни.

Серону и Ларри пришлось отклониться назад, потому что она завопила прямо им в уши.

— Не делайте поспешных выводов! Какого черта, ребята?

— Послушай. Ты нас напугала. Разве этого недостаточно? Опубликуй это в своей газете.

— Вы ничего не понимаете! — продолжила Дженни. — Это не монтаж!

— Ну-ну. Очень искусная работа. Хватит с нас — меня ты тоже напугала, — улыбнулся Ник.

— Не будь глупцом! Я сделала этот снимок вчера во второй половине дня, после того как меня выгнали из спортзала! Я проявила его вечером и напечатала сегодня рано утром! Он свежеотпечатанный! Видите? Он еще влажный! У меня не было времени его подделать! — взмолилась Дженни.

— Что…э?

Улыбка Ника исчезла.

Он снова внимательно всмотрелся в фотографию. Тщательно изучил ее. Затем посмотрел на стоявшую рядом Дженни.

— Ты уверена?..

— Абсолютно!

Наступил момент тишины.

За которым последовало пять криков, разнесшихся по столовой.

— Секундочку! — вскричал Ларри, поднимаясь на ноги. Его стул с грохотом рухнул на пол.

Ник бросал нерешительные взгляды на фото, а руки Наталии обвивали Мег, у которой стучали зубы. Серон бросил на них обеспокоенный взгляд, прежде чем повернуться к Дженни.

— Что? — потребовала ответа Дженни.

— В смысле «что»? Кто этот человек? — спросил Ларри.

— Откуда мне знать?! Я заметила его только после того, как напечатала фото сегодня утром! У меня чуть сердце не разорвалось!

— Что ж, это человек!

— Очевидно же!

— И это склад. Там вообще никого не должно быть. Подвал даже не используется!

— Я и сама это знаю!

— А что насчет других снимков? Он есть на каком-нибудь из них?

— Только на этом! Я просмотрела всю пленку с этой сессии под лупой, но это единственный кадр!

Перепалка Ларри и Дженни продолжалась какое-то время на повышенных тонах. Внезапно их прервал спокойный голос Серона:

— Могу я кое о чем спросить, Дженни?

— Да, красавчик?

— Я Серон. Мы с Ларри вчера утром видели возле этого здания нескольких мужчин в синих комбинезонах. Может, это один из них?

Ларри поднял упавший стул, сел и кивнул:

— Да! Это наверняка Хартнетт. Мистер Мердок познакомил нас с этим глазастым типом. Он должен заделывать решетчатые окна.

— Тогда думаешь, его бригада была внутри? — спросил Ник.

— А кто еще это мог быть? Единственные, у кого есть ключи, — это учителя и рабочие, занимающиеся зданием. Вполне логично, что рабочие находились в подвале по работе. Тайну можно считать раскрытой! Признаюсь, было жутковато, — заявил Ларри. Но…

— Исключено, — твердо произнесла Дженни.

— Почему это? — потребовал ответа Ларри.

Все взгляды устремились на нее. Дженни ответила на вопрос:

— Я обошла вокруг здания целиком, чтобы сделать снимки, но никого поблизости не было, а передняя и задняя двери были наглухо заперты. Так что, если только те люди не зашли внутрь поработать, а кто-то не запер их снаружи…

Ларри умолк.

— Тогда кто же это может быть? — задумался Серон.

— Об этом я и пытаюсь спросить! Кто-нибудь знает, кто это? — оглядываясь по сторонам, воскликнула Дженни. Ни у кого не было ответа.

— Может, нам рассказать учителю? — прервав молчание, сказал Ларри.

— Согласен.

— Звучит как хорошая идея.

Серон и Ник кивнули. Мальчики были единогласны.

Наталия тоже выразила свое согласие. Мег кивала снова и снова.

— Довольна теперь, Дженни? — спросил Ларри.

— Что случится, когда мы покажем снимок учителю? — подозрительно спросила Дженни.

— Не знаю, — ответил Серон. — А чего ты ожидала, когда показывала его нам?

— …Ладно.

Взмахнув руками, Дженни наконец сдалась и собрала фотографии. Она засунула их обратно в конверт.

— Мы должны пойти все вместе.

— Я согласен с Сероном.

Ларри потребовалось мгновение на раздумья, прежде чем он всё понял, и он хлопнул в ладоши. Учитель не поверил бы Дженни, приди она одна. Однако вслух он свою догадку озвучивать не стал.

Мег наклонила голову, всё еще ничего не понимая. Наталия осознала подтекст и бросила взгляд на профиль Дженни.

— Отлично! Сначала давай уберем со стола, — сказал Ларри. Мальчики быстро унесли подносы, чайник и чашки. Затем они вернулись к девочкам, которые ждали их за столом.

— Пойдемте в учительскую. Мистер Мёрдок должен быть там, — предложил Ларри.

— Хорошо. Ты идешь, Мегмика? — спросила Наталия.

— Я пойду. Пожалуйста, не оставляйте меня здесь одну сейчас.

— Нам придется отложить проявку пленки на другой раз. Возможно, на послеполуденное время, если получится, — сказал Ник.

Шестеро учеников выстроились в ряд и вышли. Ларри шел впереди, слегка замедлив шаг, чтобы подстроиться под темп девочек. Они вышли из общежития на свет, направляясь к большому зданию, в котором располагалась учительская.

Впереди шли Ларри и Серон, а за ними следовали Ник, Дженни, Наталия и Мег.

Ларри молча жестом предложил Серону встать рядом с Мег в шеренге. Но Серон покачал головой.

Тишину нарушил Ник. Его длинные волосы развевались на прохладном северном ветру, пока он смотрел на ослепительно синее небо.

— Погода сегодня чудесная.

— Хотя не могу сказать, что от этого мне легче. Ненавижу истории о призраках.

— О? Удивлен, Ларри. Ты боишься призраков?

— Мне просто не нравится то, чему нельзя найти объяснение. Живые люди куда страшнее мертвых.

— Думаю, в этом высказывании есть глубокий смысл.

Они вошли в безлюдное здание. И вскоре добрались до двери учительской, находившейся примерно в центре первого этажа. В Четвертой столичной средней школе было множество учащихся, и преподавательский состав соответствовал масштабам. Учительская была огромной — она занимала прямоугольное помещение, составлявшее примерно половину площади первого этажа.

Комната делилась на кабинки по предметам, внутри которых стояли личные столы учителей. На большинстве из них даже сейчас громоздились стопки книг и документов.

Единственным входом для учеников служила дверь примерно посредине комнаты. Шагнув внутрь, они сразу оказывались у стойки администратора. Во время учебного семестра ученикам приходилось обращаться к секретарю за стойкой и ждать у входа, пока учитель выйдет. Но…

— Здесь никого нет…

Ларри был прав. Обе секретарши уехали на летние каникулы.

— Похоже, сотрудники тоже наслаждаются отдыхом, — заметил Ник.

В учительской и среди рядов столов стояла тишина. Возможно, мистер Мердок находился где-то между столами, но его было не видно.

— Давай позвоним ему, Ларри, — сказал Серон, указывая на белый телефон на стойке.

— Ах, отличная идея.

Перед телефоном лежала записка: «На время летних каникул обращайтесь к Мердоку с кафедры рокшанского языка». Ниже был написан номер телефона.

Серон покрутил диск и набрал номер. Откуда-то издалека донесся телефонный звонок.

— Он не берет трубку… — произнес Серон примерно после пятого гудка. Он подождал еще немного.

— Может, он на обходе, — предположил Ларри. В этот момент —

— Да, это Мёрдок…

Из динамика донесся сонный голос.

— Здравствуйте, мистер Мердок. Это Серон Максвелл, ученик третьего года обучения. Я бы хотел поговорить с вами, сэр. Я нахожусь в учительской. Могу ли я вас увидеть?

— Ах. Извините, что заставил ждать. Сейчас подойду, — ответил мистер Мердок и повесил трубку.

— Что он сказал? — спросил Ларри.

— Кажется, он спал, — честно ответил Серон. Ник усмехнулся и пожал плечами.

— Этот учитель вообще в порядке? — удивилась Наталия. Никто не ответил на ее вопрос.

— Прости, Серон. Должно быть, я задремал, — с сердечным извинением произнес мистер Мердок, выходя к ним.

Его волосы были растрепаны, одет он был в удобные коричневые брюки и синюю футболку — нечто немыслимое для преподавателя в учебное время.

Он удивился, увидев столько учеников, столпившихся у стойки.

— Ого-го. Вы ведь все не из драматического кружка, верно? Удивлен видеть столько помощников в одном месте, — сказал он. — Разве сегодня не отменили репетицию?

— Отменили, мистер Мердок. Мы здесь потому, что хотели вам кое-что показать.

— И что же это может быть, Серон? Вид у тебя довольно серьезный.

Серон повернулся и протянул руку Дженни. Она молча вытащила из конверта фотографию и передала ему. Серон положил снимок на стол.

— Вот, сэр.

— Что это?

Мистер Мердок нахмурился, подавшись вперед и внимательно разглядывая снимок. Прошло несколько секунд.

— Понимаю. Это снимок старого склада на краю кампуса.

— Да, сэр. И если вы присмотритесь вот сюда, между прутьями…

— Лицо, — небрежно произнес мистер Мёрдок. Ученики потеряли дар речи.

— Э-э… так насчет…

— Да. Выглядит определенно жутко. Прямо как привидение.

— Да, сэр…

— Это твоих рук дело, Дженни Джонс? Я впечатлен.

— Что? Нет, это…

— Честно говоря, я был большим поклонником ваших газет, Дженни. Особенно фотографий. Когда я был молодым человеком, я всегда отчаянно хотел собственную камеру. К сожалению, тогда они стоили слишком дорого. Сейчас они тоже не дешевые, но в те времена было еще хуже. Примерно месячная зарплата, кажется. Никто тогда не относился к камерам как к игрушкам, как это делают сейчас, — с теплой улыбкой пояснил мистер Мердок.

Серон не смог продолжить.

— Полагаю, было бы замечательно, если бы вы прямо писали «это художественный вымысел» в своих газетах. Ничто так не вдохновляет жизнь, как толика оригинальности.

Серон оглянулся на остальных. Ларри указал на него, призывая заговорить. Дженни выглядела откровенно разъяренной. Серон отчетливо видел, как ее клык впился в губу.

Ник загадочно улыбнулся, как только их взгляды встретились. Наталия подбадривала Серона движением подбородка. Мег стояла с широко раскрытыми глазами, напоминая щенка, только что попавшего в новый дом.

Серон снова посмотрел на мистера Мёрдока.

— Нет, сэр. Это не поддельная фотография.

— Хм?

— Дженни — фотограф, да. Но она утверждает, что этот снимок отличается от тех, что она подвергала изменениям раньше. Она говорит, что сделала его вчера, вечером проявила, а сегодня утром отпечатала. И обнаружила то, чего вовсе не собиралась снимать. Она пришла показать его нам первой, чтобы узнать наше мнение, но мы не смогли ни о чем договориться и решили посоветоваться с вами.

Мистер Мёрдок склонил голову набок.

— Это ведь просто ее слова, не так ли?

— Сэр?

— Я имею в виду, что это Дженни утверждает, будто фотография не поддельная.

— Э-э… да, сэр.

— И вы все ей верите?

Пятеро из шести учеников были ошеломлены.

— Стойте! Я счас— мф-ф!

Шестой ученик попытался броситься к учителю, но Наталия перехватила его и закрыла ему рот рукой.

— Простите.

— Мф-ф! Мм!

— Мистер Мердок, — произнес Серон. — Вы хотите сказать…

— Если не можешь победить шутника, лучшее, что можно сделать, — это насладиться шуткой.

— Вы ей не верите, сэр?

— Разумеется, нет.

Серон промолчал.

— Это всё? — с улыбкой спросил мистер Мердок.

— Э-э…

Серон лишился дар речи. Мистер Мердок продолжил с невозмутимым видом.

— Если вас это так беспокоит, почему бы вам самим не сходить и не осмотреть здание? Если, конечно, вам больше нечем заняться. Там особо не на что смотреть, но склад имеет большую историческую ценность. В здании всё еще идут строительные работы, так что будьте осторожны.

— Извините нас.

Серон, Ларри, Ник и Наталия разочарованно вышли наружу.

— Я не могу в это поверить! Он отнесся ко мне так, будто я какая-то лгунья! — наконец взорвалась Дженни, как только они вышли из учительской.

— Но разве можно его винить? — пробормотала Наталия.

Мег всё это время молчала.

Они зашагали прочь, не дожидаясь ничьих понуканий. Они покинули зону учительской.

Группа добралась до входа в здание и встала кружком там, где коридор расширялся. Серон нарушил молчание.

— Выслушав это, я начинаю думать...

— Эй! И ты тоже?! — воскликнула Дженни.

— Я тоже не мог придумать, что сказать...

— Только не ты, блондинчик!

— Дженни, — произнес Ник. — Серон и Ларри хотят сказать, что в словах мистера Мердока есть доля правды.

— Я тебя не спрашивала, принцесса!

— Но знаешь ли, если подумать, он действительно прав, — отметила Наталия.

— И ты тоже, очкарик?! Вы все будто ополчились против меня!

Наконец их взгляды обратились к самой старшей в группе — Мег.

Мег некоторое время молча смотрела в конец коридора. Но в конце концов она открыла рот:

— Здесь что-то очень странное.

Четыре вопросительных взгляда.

Лишь Серон сузил глаза. Он не улыбался — на его лице застыло мрачное выражение.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Наталия.

Никто не заметил выражения лица Серона. Мег снова и снова покачивала головой.

— Я не знаю. Мне очень жаль. Здесь что-то очень странное, — смущенно повторила Мег.

— Иностранка! Ты мне веришь? — взвизгнула Дженни.

— Я не знаю, — просто ответила Мег.

— Хм. Определись уже! — потребовала Дженни, обратив свой гнев на Мег.

— Давайте пойдем и посмотрим! — вмешался Серон, чтобы пресечь вспышку Дженни.

Все уставились на него.

— Куда? — спросил Ларри. — А, в старое здание?

— Да. Давайте внимательно посмотрим на железные прутья. Может быть, внутри есть что-то по форме напоминающее лицо. Возможно, это была игра света.

— Согласен. Позвольте мне тоже пойти. Иногда можно принять старую тряпку за призрака или что-то в этом роде. Вообще-то, склад должен был стать нашим самым первым пунктом назначения.

— Звучит неплохо. Но что мы будем делать на тот маловероятный случай, если там действительно кто-то есть? — спросила Наталия. Ларри тут же ответил:

— Я его поймаю!

— Смело с твоей стороны. А ты, Мегмика? Ты не против?

— Д-да, я не против...

— Ты согласна, Дженни? — спросил Серон.

— Ладно. Пойду посмотрю, чем на самом деле была эта «старая тряпка», — сдавшись, произнесла Дженни.

Серон пошел впереди, остальные последовали за ним. Ларри подбежал вперед и шепнул ему:

— А что, если Хартнетт поблизости?

— Тем лучше, — в ответ прошептал Серон. — Я хочу показать ему фотографию.

— И то верно. Впрочем, собираешься ли ты во всё это ввязываться? Разве тебе не предпочтительнее просто пойти посмотреть фильм?

— Пожалуй. Но меня кое-что беспокоит.

— Что именно?

— Не знаю. Это похоже на то, о чём Мегмика говорила раньше. Я толком не могу объяснить, но меня что-то тревожит.

— Ага! Вы двое действительно созданы друг для друга.

— Надеюсь, ты прав, но...

— Прости, приятель. Не унывай! Так что же тебя тревожит?

— Я не знаю.

— Что? Серьезно?

Ларри сдался и прекратил тихий разговор.

Оглянувшись, он заметил ухмыляющуюся им Наталию.

— О чем это вы тут шепчетесь?

— Не переживай, Лия. Всё совсем не так, как ты думаешь.

— Конечно, как скажешь.

Они вышли через двери, ближайшие к складу, и ступили на заднее поле. Как и прежде, вокруг никого не было. Пересекли мощеную камнем дорожку, по которой студенты ходили редко, и подошли к зданию.

Примерно в тридцати метрах впереди возвышался старый склад, освещенный солнцем. Свет придавал зданию на удивление приветливый вид.

— Оно выглядит совсем не так, как на фотографиях, — прокомментировал Ник.

Они стояли с восточной стороны здания. Серон велел остальным подождать, а сам шагнул вперед и проверил затененную зону с северной стороны строения.

— Их здесь нет.

Он не увидел ничего, кроме тени здания. Команды Хартнетта нигде не было видно.

— У какого же окна это было, Дженни? — спросил Ларри.

— С другой стороны. Это же понятно по освещению на снимке, раз уж я делала его во второй половине дня. Разве это не очевидно?

— Нет, не очевидно. Пойдем проверим.

Они последовали за Ларри вокруг южной стороны, держась на расстоянии примерно двадцати метров от здания. Мег особенно тесно жалась к Наталии, делая нерешительные шаги вперед.

— Дверь... заперта.

— И правда заперта. Причем очень надежно.

Серон и Ник отметили состояние входа. Посреди здания находилась небольшая лестница и вход, однако большая ручка была обмотана пучком толстых цепей. На них висел массивный замок.

Окно первого этажа было достаточно широким, чтобы через в него можно было влезть, но изнутри установили фанеру крест-накрест, что делало проникновение невозможным.

Когда группа оказалась с западной стороны здания, они остановились на расстоянии.

— Мы с Ларри проверим другой вход. Подожди здесь, Ник.

— Понял.

Серон и Ларри обошли здание с северной стороны.

Наталия подала голос:

— Думаешь, там что-то есть? — спросила она. Ник обернулся.

— Кто знает?

— Не больно-то это похоже на ответ.

— Я счастлив до тех пор, пока у меня есть возможность повеселиться. Есть ли кто-то в здании или нет, я получаю удовольствие от исследования вместе со всеми вами, — улыбнулся Ник.

Наталия замолчала на мгновение, а затем произнесла:

— У тебя... не так много друзей, верно?

— Полагаю, я не могу это отрицать.

— Из-за твоей внешности?

— Ни в коем случае. Мне очень нравятся мои волосы. Знаешь ли ты? В прошлом: чем благороднее был статус человека, тем длиннее он отращивал волосы.

— Похоже на правду. Некоторые короли даже носили волосы в косах.

— И я не против того, чтобы меня принимали за девочку. Мои собственные сестры обращались со мной как с девочкой, когда мы росли. Так что меня вовсе не беспокоит, когда люди говорят, что я выгляжу женственно.

Мег и Дженни тихо слушали.

— Другие мальчики склонны недолюбливать меня из-за моего скверного характера. Я всегда держу людей на расстоянии вытянутой руки. Полагаю, я и сам виноват, поскольку предпочитаю оставлять всё именно так. Не самая похвальная черта, — с одинокой улыбкой произнес Ник. Наталия сузила глаза.

— Понимаю. Я примерно в той же лодке. Думаю, я тебя понимаю, Николас Браунинг.

— Пожалуйста, зови меня Ник. Я с нетерпением буду ждать возможности почаще вот так беседовать с тобой, — просиял Ник. Наталия усмехнулась.

— Конечно. Мы с тобой как-нибудь должны устроить девичник.

— Что-то новенькое? — игриво ответил Ник. Дженни пожала плечами, а Мег хихикнула.

Немного погодя Серон и Ларри вернулись.

— С той стороны то же самое. Заколочено наглухо. И похоже, здесь уже давно никто не ходил, — доложил Ларри.

Серон и Ларри посмотрели на зарешеченные окна с западной стороны здания и медленно приблизились к ним. Ник и Дженни последователи за ними, а Наталия и Мег наблюдали издалека.

На западной стороне здания, близко к земле, находилось пять окон.

— Какое из них, Дженни? — спросил Серон.

— То, что посредине.

— Ты уверена?

Дженни подошла к Серону и снова показала ему снимок.

Стены выглядели одинаково по всему периметру здания, но участки слегка различались по форме и цвету. Лицо определенно находилось в центральном окне.

— Хорошо, — кивнул Серон, присев на колено. — Есть там кто-нибудь? Внутри кто-нибудь есть? — громко спросил он, сложив руки рупором у рта.

Голос Серона эхом разнесся по подвалу. Часть звука вернулась к ушам присутствующих или вырвалась наружу через другие окна. Ответа не последовало.

Серон позвал снова. Все прислушались внимательно, но больше ничего не услышали.

После этого Серон прижался к зарешеченному окну и заглянул внутрь. Ларри сделал то же самое с противоположной стороны.

Железные прутья на окне были накрепко закреплены в раме в десятках сантиметров в глубине. Свет пробивался с противоположной стороны, из-за чего разглядеть подвальное помещение было трудно, но Серон и Ларри рассмотрели всё достаточно хорошо.

— Ничего.

— С этой стороны то же самое.

Они не увидели ничего, что могло бы напоминать человеческое лицо, даже несмотря на то, что в окно падал свет. Всё, что они видели за прутьями, было непроглядно черной темнотой. Ветер порой ударялся о стены подвала и жутко завывал.

Серон и Ларри поднялись. На всякий случай они проверили окна по обе стороны от центрального и снова встали.

— Ну что? — спросила Наталия.

— Ничего, — снова ответил Серон.

— Думаете, это могла быть ошибка? — задалась вопросом Наталия. Она не исключала возможности того, что Дженни лжет.

— Нет! — возразила Дженни.

Серон невозмутимо вмешался:

— У меня на уме есть две возможности.

Все взгляды устремились на него.

— Да? — произнесла Наталия. Мег наблюдала рядом с ней.

— Первая возможность заключается в том, что фотография всё-таки была подделана, и Дженни продолжает нам лгать.

— Эй...

— Но! Наблюдая за Дженни в последнее время, я пришел к выводу, что вероятность этого варианта — хоть и не равна нулю — крайне мала.

— Очевидно! Хотя я бы предпочла, чтобы ты снизил ее до самого нуля.

— Я согласен с Сероном. В конце концов, Дженни не актриса, — с улыбкой произнес Ник.

Ларри покачал головой:

— Ты из тех парней, которые умрут, если не скажут хотя бы одну умную вещь в час?

— Возможно. Почему бы в следующий раз не засечь время? — ответил Ник, продолжая улыбаться.

— Так какова же вторая возможность? — спросила Наталия. Серон кивнул и продолжил:

— Что в подвале действительно кто-то прячется.

— Прячется? — повторил Ларри. Серон кивнул:

— Мы только что исключили вероятность того, что здесь находится что-то, что мы могли бы принять за лицо. Тогда остается лишь один вариант. Этот человек, возможно, обычно прячется в подвале и лишь случайно попал в объектив камеры благодаря освещению.

Ник согласился. Ларри подал голос:

— Но зачем кому-то прятаться здесь? В смысле, конечно, сюда никто не ходит, и подвал никогда не используется, но кампус закрыт для посторонних.

— На данный момент я понятия не имею, — признал Серон.

— Какого черта, — пожала плечами Наталия.

— Но в любом случае... — приглушенно произнес Ларри. — Разве это не плохо?

— Да. Я не знаю, кто там прячется, но дела обстоят не лучшим образом.

— И то верно...

Ларри и Серон обменялись мрачными взглядами.

— Хм? В чем дело? — спросил Ник.

Прежде чем Серон или Ларри успели ответить, кристально чистый голос отозвался позади них.

Это была Мег.

— Вы думаете о работниках, которых наняли, чтобы заложить окна здесь внизу? Серон и Ларри, вы переживаете за этих работников, да?

Серон кивнул.

— Понятно. Отличная мысль, Мегмика, — сказала Наталия.

— Я об этом позабыл, — признал Ник.

— Да. Они еще не начали работу, но как только команда Хартнетта закончит, в подвал перестанут проникать свет и свежий воздух.

— И он погибнет.

Предположили Серон и Ларри. Мег с ужасом подняла взгляд:

— Э-это будет ужасно! Мы должны спасти его! Мы не можем оставить его в таком положении! — воскликнула она с неожиданным пылом.

— Да. Но как? — спросил Ник. Плечи Мег поникли.

— Я не знаю как. Мне очень жаль.

— Ничего страшного. Мы не должны отчаиваться, Мегмика. Мы все вместе придумаем способ, — ответил Ник.

— Но понимаете, если этот парень прячется, мы можем сколько угодно просить его выйти... — сказал Ларри.

Наталия продолжила за него:

— ...но он отсюда не выйдет. Иначе он бы не прятался.

— Тогда... — начал Серон, но его тут же прервали:

— Эй! Что вы там делаете?!

Гневный голос ударил им по ушам. Группа обернулась. Вдали они заметили мужчину в синей рабочей спецовке, который угрожающе топал в их сторону. Это был Хартнетт.

Хартнетт быстро зашагал к ним, сердито глядя на Серона и Ларри.

— Кажется, я велел вам держаться подальше от этого здания. Что вы здесь делаете?

— Тут чрезвычайная ситуация, — ответил Ларри. Серон взял фотографию у Дженни и протянул её Хартнетту.

— Не могли бы вы взглянуть?

— Что это?

— Фотография забранных решетками окон, сделанная вчера. В подвале заметно что-то похожее на лицо.

— …Чего? — с раздражением выдохнул Хартнетт. Он взял снимок.

Пока ученики с замиранием сердца ждали, Хартнетт внимательно изучил фотографию. Затем он нахмурился.

— Мы подумали, что в подвале кто-то может находиться, и пришли проверить всё сами. Не могли бы вы учесть это, когда будете проводить работы по заделке окон? — попросил Серон.

Ответ Хартнетта был краток.

— Что за бред.

Он свернул фото и сунул его в карман.

— А?

Серон и остальные растерянно переглянулись.

— Я думал, старшие школы выпускают будущую элиту, а не скучающих шутников. Это просто нелепо.

— Эй! Верните хотя бы снимок! — вскричал Ларри, бросаясь на Хартнетта. Он подался вперед, готовый при необходимости выхватить фотографию из кармана.

— Подожди, Ларри! Не надо…

Серон попытался остановить друга, но тут же сам замер.

Стоило Ларри приблизиться, как Хартнетт схватил его за руку и вывернул её влево, словно пытаясь сломать запястье. Одновременно с этим Хартнетт сделал широкий шаг назад левой ногой. Ларри вынужден был сделать полуоборот и рухнул на землю плашмя.

— Ась? — протянул он, обнаружив, что смотрит в небо.

Прежде чем кто-либо успел сообразить, Хартнетт обеими руками скрутил и заломил вверх правую руку Ларри, полностью лишив того возможности двигаться.

Наталья, Мег, Дженни и Ник остолбенели.

Серон сузил глаза. Его взгляд был прикован к Ларри, которого так легко повергли на землю.

— Ты что творишь, парень? Напугал меня тут, — покровительственно произнес Хартнетт.

— Угх!

Ларри отчаянно пытался освободиться, но не мог подняться — всё, что ему оставалось, — это извиваться с приподнятой над землей спиной.

Хартнетт согнул большой палец и надавил на вывернутое запястье Ларри.

— Ай-яй-яй-яй-яй!

— Оправданная самооборона, парень! — воскликнул Хартнетт. Казалось, это доставляет ему удовольствие.

— Мистер Хартнетт, мы приносим извинения. Как за поступки Ларри, так и за свои собственные. Не могли бы вы отпустить его? — попросил Серон.

— Всё в порядке, Серон! Я могу… ой-ой-ой-ой!

Старания Ларри были напрасны.

Серон повторил свою просьбу и слегка поклонился, приложив руку к груди.

— Хм.

Хартнетт отпустил Ларри почти так же небрежно, будто отбросил в сторону. Ларри приземлился на вымощенную камнем дорожку.

— Ой!

Ларри отвернулся в сторону, отодвигаясь от Хартнетта, и медленно поднялся. Его спортивный костюм был испачкан грязью и мелкими обломками мусора.

— Тебе не стоило так поступать, Ларри. Извинись, — сказал Серон.

— …Простите, сэр, — выдавил Ларри, склонив голову и встречаясь взглядом с Хартнеттом.

— Неважно. Фотографию я конфискую.

— Но сэр! Разве это не слишком? Вы так не думаете, Серон? Дженни? — возмутился Ларри.

— Мы ничего не можем поделать, Ларри, — спокойно произнес Серон. К великому удивлению Ларри, даже Дженни кивнула.

— Ничего страшного.

Ларри склонил голову набок.

— Ладно, снимок я оставлю себе. И советую больше не устраивать подобных розыгрышей с другими взрослыми, если не хотите снова опозориться.

— Мы и не собирались. Никто бы не купился на такое.

— Как тебя зовут, парень?

— Серон Максвелл, сэр.

— Серон. Ты умный парень. Скольких людей ты пытался так разыграть? Наверняка все они только посмеялись над тобой, — впервые улыбнувшись, произнес Хартнетт.

Серон тоже улыбнулся и твердо ответил:

— Мы больше ни с кем так не шутили, сэр.

— Ладно, Серон. Я хочу услышать объяснения, — произнес Ларри. На его лице читалось полное замешательство. — Сделай так, чтобы всем было понятно.

— Хорошо, — кивнул Серон.

Компания стояла кругом посреди школьной территории, на траве.

— Я привел всех сюда, потому что…

— Потому что не хочешь, чтобы кто-то нас подслушал.

— Именно так, Ник.

Покинув старое здание, по предложению Серона они сразу направились в центр пустующего поля.

— Верно. И?

— Было ошибкой показывать фотографию взрослым по отдельности. Простите. Стоило им разыграть карту «неубежденных авторитетов», как всё было кончено.

— А? Так вот почему ты солгал и сказал, что никому больше её не показывал? — спросил Ларри.

Серон покачал головой.

— Не совсем так. Пока не могу сказать почему, так что спросите меня позже.

— Серьезно? Ладно.

— Стойте, мы что, просто замнем это? Мне нужны ответы, Серон, — потребовала Наталья.

— Не переживай, Лия, — отозвался Ларри. — Серон объяснит позже.

— …Я почти завидую вашей доверчивости.

— Я был удивлен, Серон. Дженни, — произнес Ник. — Почему вы не оказали никакого сопротивления конфискации фотографии?

— Ничего страшного. Я могу распечатать её снова, — небрежно бросила Дженни, скрестив руки на груди.

— Ах да, конечно. У тебя же осталась пленка.

— Мы напечатаем столько копий, сколько сможем, и покажем их оркестровому и драматическому клубам сегодня вечером. Более того, мы раздадим фотографии массово, — сказал Серон.

— Звучит заманчиво, но ты думаешь, они нам поверят? Снимки-то из таб… то есть из газетного клуба, — заметила Наталья.

— Я могу сказать, что сделал снимок сегодня утром и проявил его во время обеда, — предложил Серон.

— Сработает.

— Да. Серону они поверят.

— Отличная идея. Прекрасный план, — один за другим сказали Наталия, Ларри и Ник.

— Хм. — Дженни надулась, но спорить не стала. Серон продолжил:

— Раздавая фотографии, мы скажем им: «Разве школа в безопасности, когда в подвале кто-то прячется?». Девочки точно испугаются. Возможно, они даже расскажут родителям. А завтра мы все сможем пойти в охрану и потребовать, чтобы они проверили это место. Они не смогут отказаться.

— В таком случае беднягу из подвала спасут? Он не умрет? Охранники смогут его спасти, Серон? — встревожилась Мег.

— Мы все сделаем так, чтобы это произошло, — твердо ответил Серон.

Увидев облегчение на лице Мег, Серон почувствовал, как в голове пронеслись самые разные мысли, но виду он не подал.

Он повернулся к Дженни:

— Не пустишь нас в помещение газетного клуба, Дженни?

— Ага. Идем за мной.

Шестеро учеников направились к зданию, где располагался клуб. Они пересекли обширную территорию и вошли в корпус, стоявший отдельно от учительской. В конце концов они добрались до двери на первом этаже с табличкой «Газетный клуб».

Дженни отперла дверь и вошла первой. Это помещение принадлежало только ей.

— С ума сойти. У тебя вся эта комнатка в полном распоряжении? — изумленно выдохнул Ларри, переступая порог.

Кабинет был примерно вдвое меньше обычной классной комнаты.

Он был обставлен рабочими столами, местом для сушки фотографий, рядами больших стеллажей, мини-кухней с электроплиткой и уютным уголком с диванчиками и журнальным столиком.

Там также была дверь, ведущая в другую комнату. На ней висела табличка: «Темная комната. Стучите перед входом!». Изначально это было большое помещение, которое переоборудовали под текущие нужды.

На тумбочке у стены стоял настоящий персональный телефон. Телефоны в Рокше всё еще стоили дорого, и большинство семей едва ли могли позволить себе хотя бы один. Но здесь красовалось это чудо техники во всей своей баснословной роскоши.

— Эй… вообще-то это школа.

— И что? Послушайте, я сама принесла сюда телефон и отремонтировала комнату на собственные средства. А ежегодные пожертвования моей семьи школе включают плату за пользование этим пространством. Или пожертвования, равные годовой зарплате десяти учителей, недостаточно? — прямо ответила Дженни.

— Ладно. Прости, а?

Ларри и остальные больше не стали поднимать вопрос об устройстве клуба.

— Ну и что теперь?

— Давай напечатаем как можно больше копий снимка. У тебя еще осталась бумага?

— Горы. Лежит пачками.

— Отлично. Нам нужна помощь?

— Вы умеете печатать? Если нет, то будете только путаться под ногами.

— В теории я знаю, как это делается, но никогда не пробовал. Тогда позволь мне понаблюдать за процессом.

— Послушай, мне не нужно…

В этот момент Дженни поняла замысел Серона. Она на секунду замолчала, а затем подняла на него взгляд.

— Понятно. Ты всё еще не доверяешь мне до конца. Все еще думаешь, что я могла подделать ту фотографию. У тебя маловато друзей, да?

Серон не поддался на провокацию Дженни.

— Я просто хочу раз и навсегда исключить эту возможность. Где пленка?

— Я убрала её в папку в темной комнате. Теперь-то я её не потеряю, верно? Могу показать, если ты всё еще сомневаешься.

— Ладно. Может, на всякий случай проявим её в магазине?

— Вы всё равно ничего не поймете, просто наблюдая за мной. Магазин — пустая трата времени и денег, — бросила Дженни, распахивая дверь в темную комнату. Стучать, разумеется, было не нужно.

Шестеро учеников друг за другом вошли в темную комнату. Дженни включила свет. Все, кроме неё, поморщились от резкого запаха химикатов, исходившего от кювет, и направились к фотоувеличителю.

На стеклянной пластине, куда полагалось класть бумагу, находились лампы и линзы, высоту которых можно было регулировать. Фотографии печатались путем проецирования света на пленку, зажатую между источником света и линзами.

Рядом с увеличителем лежала большая папка с кармашками для пленок. Дженни открыла её. И замерла. В темной комнате повисло несколько секунд едкой тишины.

— Что такое? — спросил Серон.

— Она пропала…

— Что?

Дженни говорила так тихо, что Серон не расслышал. Поэтому на этот раз она повысила голос — сорвалась так, чтобы услышали все.

— Пленка пропала! Тот единственный снимок исчез!

Серон и остальные сидели в столовой общежития. Они расположились на тех же местах и в тех же позах, что и ранним утром. Мальчики сидели напротив девочек, разделенные столом. До обеда оставалось еще довольно много времени, поэтому в столовой больше никого не было. Доносились смутные звуки: работницы столовой готовили обед на кухне.

— Я в это не верю…

Дженни обхватила голову руками. Ее крошечная головка, покрытая короткими рыжими волосами, легла на стол. Остальные молча наблюдали за ней.

Ранее, в темной комнате.

«Пленка пропала! Тот единственный снимок исчез!»

Остальные стояли в оцепенении, но Дженни искала усердно за всех шестерых.

«Где она? Где она? Где она?» Она пронеслась по темной комнате, перерыла столы и заглянула внутрь фотоувеличителя. «Она пропала…» Она не могла ее найти.

Дженни рухнула на стул, истощенная поисками.

— Понятно. Стоило тебе показать нам пленку, как мы бы поняли, что это подделка. Так что теперь ты притворяешься, будто потеряла ее. Какое-то время ты нас водила за нос, — холодно произнес Серон.

Все ошеломленно уставились на него.

— Это нелепица. Вернемся в столовую. Ты тоже идешь, Дженни. Нет смысла искать пленку, которой изначально не существовало.

Серон взял Дженни за безвольную руку, заставил подняться и вышел из темной комнаты. Он молча потащил ее за руку в столовую и усадил за стол.

— Чертовщина… Не верю… Я убью того, кто украл эту пленку… Клянусь… Сделаю так, что даже собственные родители его не узнают, когда я с ним закончу… — кипела от злости Дженни, сжимая кулаки так сильно, что готова была вырвать себе волосы. Она прожигала взглядом крышку стола.

— Мы можем получить объяснения? — потребовала Наталия, поправляя очки и сверля Серона взглядом через стол.

— Действительно. К чему такая внезапная смена настроения? К чему этот переезд сюда? — спросил Ник, переводя взгляд с сидевшей перед ним Дженни на сидевшего слева Серона.

— Я тоже хочу услышать объяснения, — сказал Ларри, поворачиваясь направо.

Наконец Мег — сидевшая напротив Ларри — посмотрела на Серона своими большими темными глазами.

— Серон…

Серон посмотрел в глаза любимой девушке и ответил:

— Хорошо, — сказал он. Затем повернулся: — Дженни?

— Чего тебе, уродец? Извиняюсь, что соврала. Забудь. Просто оставь меня в покое и иди потопчись на краю обрыва, — выплюнула Дженни, опуская голову.

— Нет, Дженни. Извиняться должен я. Прости за такие резкие слова.

— О, теперь тебе меня жалко? Что заставило тебя передумать?

— Ты все время говорила правду, Дженни. Пленку действительно украли.

Остальные приподняли брови. Дженни подняла голову, широко раскрыв глаза.

— Что ты сказал, красавчик? Повтори еще раз — я на тебя не рассержусь.

— Пленку действительно украл кто-то. Я в этом уверен.

— Я вел себя так в темной комнате на случай, если кто-то подслушивает через микрофон или что-то в этом роде. Простите. Наверное, я перечитал слишком много детективных романов.

— Забавно. Я прощаю тебя, Серон, — улыбнувшись, сказала Дженни.

— Я понял, — кивнул Ларри. Ник согласился.

— Серон, почему бы тебе не присоединиться ко мне в помощи драматическому клубу? Мы всегда можем попросить мисс Кранц ввести нового персонажа.

— Вынужден отказаться.

— Неплохо, — заметила Наталия.

Наконец Мег улыбнулась.

— Я была очень удивлена. Но теперь я счастлива. Я счастлива, что ты не ужасный человек, Серон.

Серон посмотрел на нее с неизменным выражением лица. Ларри поспешно вмешался:

— Так кто, по-твоему, украл пленку, Серон?

Этот вопрос вертелся у всех на уме. Пять пар глаз уставились на Серона.

— Кто, кроме нас шестерых, знает о фотографии? Всего два человека.

— Быть не может…

— Боже мой…

Наталья и Мег ахнули одновременно.

— Мистер Мердок и этот человек по имени Хартнетт, — улыбаясь, произнес Ник. Ларри вскочил на ноги.

— Должно быть, это…

Серон покачал головой.

— Мы пока не знаем. Нельзя сказать наверняка, кто именно из них украл снимок или действовали ли они вместе. У обоих было на это время.

— Что? Серон, мистер Мердок — преподаватель.

— Мы просто обсуждаем возможности. Мы не можем исключать мистера Мердока. Сядь.

— Ладно… хорошо, — ответил Ларри, усаживаясь обратно. Дженни подалась вперед.

— И что теперь? Поймаем их и выбьем ответы пытками?

— Можешь попробовать, но я в это ввязываться не собираюсь. Насчет мистера Мердока не знаю, но Хартнетт устроит тебе знатную драку, — поспешно сказал Ларри.

— Каков твой план, Серон? Есть идеи? — спросила Наталья. Мег с надеждой посмотрела на Серона.

Серон неторопливо заговорил:

— Я все еще понятия не имею, кто из них это сделал и замешаны ли они оба. И я не понимаю, зачем взрослому человеку — который отлично понимает последствия — красть пленку. Лучше всего пойти и спросить лично.

— О? И кого же мы спросим?

— Отличный вопрос, Ник. Мы спросим человека, которого должны спасти.

Ларри поднял голову: — Ты имеешь в виду…

— Человека в подвале. У нас больше нет вариантов. Мы спустимся туда, поищем его и лично скажем, что он в опасности. И…

— Мы спасем его, да? Спасем же, Серон?

— Ну…

Серон на мгновение замолк. Затем —

— …Даже если он скажет, что не хочет выходить, и даже если мы не сможем его убедить, нам придется вытащить его оттуда. Его жизнь в опасности.

— Я согласна! Согласна при любых обстоятельствах! — вскричала Мег, хлопая в ладоши.

— Отлично! Я возьму у него интервью! Выпущу спецвыпуск с его фото: «Таинственный незнакомец, прячущийся в школьном подвале!». Если бы только сейчас был разгар учебного года! — воскликнула Дженни, хоть на мгновение зазвучав как обычный член газетного кружка.

— Едва ли кто-то тебе поверит… — пробормотал Ларри.

— Что ты сказал, блондинчик? — зыркнула Дженни.

— Ничего, — ответил Ларри, отводя взгляд.

— Но как нам туда попасть?

— Верно. Двери ведь закованы в цепи.

Наталья и Ник указали на очевидное. Серон указал большим пальцем на своего лучшего друга.

— Ларри с этим справится.

— Что?

— Серьезно?

На лице Ларри появилось неловкое выражение.

— …Ладно. Понял. Я разберусь с замком. Наверное, смогу нас туда провести.

Наталья нахмурилась:

— Каким образом? Если ты скажешь, что вышибешь замок ногой, я разозлюсь. Хотя, если у тебя получится, это будет круто.

— Ладно… но лучше держите это в секрете, ладно? — взмолился Ларри, прежде чем раскрыть подробности. — Я могу вскрыть замок шпилькой.

— Откуда ты знаешь, как вскрывать замки? — быстро спросила Наталья.

— Научился…

— Что? У кого?

— У одного капрала… в Конфедеративной армии.

— Что?

— Пожалуйста, никому не говорите, ладно? Около двадцати лет назад, когда еще шла война, конфедеративная армия учила солдат взламывать здания и угонять машины на случай чрезвычайных ситуаций. Но не всех солдат. Только тех, кто отправлялся на передовую: спецназ, разведку и пилотов ВВС.

— …Ого.

— Когда война закончилась, военный бюджет урезали, и множество кадровых военных потеряли работу. Некоторые из них использовали навыки, полученные в армии, чтобы угонять машины или грабить дома. Поэтому армия официально прекратила обучать таким вещам. Но всегда найдется хотя бы один старый вояка, который захочет передать свои навыки молодежи…

— С ума сойти…

— Не пойми меня неправильно, Лия. Я не собираюсь делать ничего дурного с этими навыками.

— В любом случае, мы на тебя рассчитываем, — сказал Серон.

— Я понял. Просто предоставьте это мне. Я бы и сам не прочь заглянуть в этот подвал. Одолжишь мне шпильку позже, Лия?

— Поняла, — кивнула Наталия.

— Мы на тебя рассчитываем, — сказала Дженни.

— Теперь у нас есть путь внутрь, — произнес Ник. — Но что, если Хартнетт со своей командой работает внутри? Они ведь наверняка попытаются нас прогнать.

— Не думаю, что сегодня они будут продолжать работы в здании.

— И почему же ты так считаешь, Серон?

— Потому что они ничего не делали ни вчера, ни сегодня утром, даже после того, как объявили о начале работ вчера утром. Да и никаких инструментов или оборудования они с собой не принесли.

— Это определенно странно. Думаешь, произошла какая-то ошибка? — удивился Ларри. Серон кивнул:

— Вполне возможно, раз они работают на министерство образования. Мы посмотрим на здание издалека, и если никого не увидим, выдвинемся.

— Верно. Так мы готовимся прямо сейчас?

— Мы можем подготовиться, но лучше подождать окончания обеда. Давайте дождемся, пока подадут еду, и выдвинемся после того, как поедим.

— Отличная мысль. Не хочется проголодаться прямо во время исследования подвала.

— И это тоже, но у меня была и другая причина.

— Какая же? — поинтересовался Ларри.

Мег восторженно подала голос:

— Ты хочешь передать вкусный обед человеку, прячущемуся в подвале!

Серон на мгновение встретился взглядом с Мег, но тут же отвел глаза и кивнул.

— Прекрасная идея. Он наверняка умирает с голоду, — согласился Ник.

— Понял, — Ларри хлопнул в ладоши.

В этот момент —

— Я ничего не понимаю, сэр!

Хартнетт находился в какой-то учительской комнате школы и орал в телефонную трубку. В комнате больше никого не было, как и других телефонов.

— Что тут сложного для понимания? Сегодня вы продолжить не можете. Пока возвращайтесь.

Из динамика донесся голос спокойного пожилого мужчины.

Хартнетт свирепел.

— Я не понимаю, почему мы не можем приступить сегодня, сэр!

— …Послушайте. Нам поступили жалобы от некоторых родителей, что вы ведете себя слишком устрашающе.

— Ч-что? Но сейчас летние каникулы, сэр. Никаких студентов вокруг нет.

— Драматический клуб ведь на месте, верно?

— Я… да. Но неужели я выгляжу настолько подозрительно?

— В любом случае, проявите больше деликатности. Мы не можем доводить дело до того, чтобы министерство образования решило прекратить с нами сотрудничество. Помните: вы не сможете попасть внутрь, пока они не откроют для вас замок.

— Мы можем легко перерезать цепи нашими инструментами.

— Хартнетт. Вы находитесь в школе.

— Так мы ничего не добьемся, сэр. И…

— Спорить бесполезно, Хартнетт. План отправить наших людей и оборудование отменен. Возвращайтесь пока, а мы придумаем другой способ.

— …Понимаю, сэр.

Когда мужчина повесил трубку, Хартнетт с грохотом швырнул телефон на рычаг. Он скрижетал зубами от ярости.

— Будь проклята эта школа! — выругался он, выбегая в вестибюль.

Солнце светило из зенита. Был полдень.

Серон, Ларри, Ник, Мег, Наталья и Дженни стояли позади старого здания на краю кампуса, у северной двери.

— Отлично. Никого вокруг нет, за нами никто не следит. Пока все идет как надо, — ухмыльнулся Ларри. За его спиной висел рюкзак со снаряжением.

Перед обедом, после того как они утвердили план.

— Я рассчитываю на тебя, Ларри. Сначала собери все инструменты, которые могут нам понадобиться, — сказал Серон. Он попросил Ларри взять рабочие перчатки, фонарики, веревку, аптечку и бутылки с водой на всякий случай.

Ларри сбегал в комнату общежития за вещами и быстро вернулся. Он уложил все в непромокаемый рюкзак, который до недавнего времени использовал в военном лагере подготовки, и закинул его за плечи.

Работницы столовой начали готовиться к подаче обеда. Шестеро учеников помогли им, вызвавшись прибраться на столах, расставить тарелки и приборы.

— Какие трудолюбивые дети. У Рокше светлое будущее, если такие ученики станут двигателями общества, — умилились женщины, тронутые поступком ребят. К их сожалению, шестерка помогала исключительно ради того, чтобы обед начался пораньше.

— Никаких проблем, мэм. Мы просто выполняем долг примерных учеников, — с улыбкой произнес Ларри. Никто не обмолвился об их истинных намерениях.

Столовая общежития наконец открылась. Ученики могли выбрать между фрикадельками с овощным супом и хлебом либо сэндвичами с ростбифом и салатом.

Все шестеро выбрали меню по вкусу и наелись от пуза. Наталия и Ларри, как обычно, продемонстрировали выдающийся аппетит, взяв оба варианта.

Серон, однако, не притронулся к своему сэндвичу. Ларри спросил, неужели он наелся одним салатом.

— Да. Но знаешь…

Серон заказал две порции сэндвичей.

— Чувствую себя немного паршиво. Словно я пытаюсь приманить его едой.

Серон запихнул оба сэндвича в ланч-бокс.

— Не думай об этом, дружище. Просто представь, что угощаешь его вкусным обедом. На самом деле, давай добавим комбо, — сказал Ларри, принося порцию супа.

Он перелил суп во флягу и плотно закрутил крышку, чтобы ничего не протекло. Он также наполнил чаем большую бутылку.

Мег закончила есть быстрее обычного.

— Идем! Мы вшестером — единственные, кто может спасти человека из подземного подвала, — заявила она, подгоняя всех, кроме Серона, который уже закончил трапезу.

Как только все поели, примерно в то время, когда драматический клуб вошел в столовую, шестеро учеников покинули здание.

Пара глаз наблюдала за тем, как шестеро школьников пересекают опустевший кампус.

Мужчина понял, что ученики направляются к старому зданию.

— Тьфу! Чего это они там задумались… Черт! — выругался мужчина, отворачиваясь от окна.

Пара глаз наблюдала за тем, как мужчина отворачивается от окна.

— Черт…