Холод был не просто погодой. Он был душой Предикшена III, вымороженной до самого ядра. Ледяные ветра, способные ободрать кожу до мяса за минуту, выли по пустошам, где единственным признаком жизни был «Ледяной Клык» - исполинская тюрьма-рудник. Его черные башни из сверхпрочного сплава, вмёрзшие в вечную мерзлоту и облепленные сталактитами замёрзшего конденсата, торчали изо льда, как и обещало название - одинокий, гнилой клык ледяного чудовища, впившийся в плоть планеты.

Но истинный ад начинался не на поверхности,а глубоко под ней, в Недрах, где этот клык впивался в больное нутро мира.

Каин прижался спиной к шершавой, мокрой от конденсата стене штрека Ш-7. Глубокий вдох - и лёгкие пронзила знакомая колющая боль от вездесущей каменной пыли, смешанной с едкой химической вонью плазменных буров. Где-то вдалеке, эхом отражаясь от сводов, доносился монотонный, изматывающий стук: тук-тук-тук. тук-тук-тук. Ритм каторги. Ритм медленной смерти.

«…и помните, заключенные, - вещал из потрескивающих репродукторов маслянисто-спокойный голос, - ваш труд во славу Империи Арканиса очищает ваши грехи! Каждая добытая вами гранула Вейлара - шаг к искуплению!»

Голос проповедника тонул в других звуках. Впереди, у ржавой вагонетки, двое охранников в потрёпанной термоброне с шевронами «Ледяного Клыка» методично избивали дубинками эльфа. Тот, худой до прозрачности, с острыми ушами, прижатыми к черепу страхом, хрипло бормотал что-то на своём языке.

«Держи его, Карл, а то упадёт, - лениво бросил один, упираясь коленом в спину эльфа. - Говорил же, после смены пиво будет, а он тут выёживается…»

Каин отвернулся. Его пальцы, дрожащие от холода и усталости, нашли в кармане рваной робы смятый клочок бумаги - вчерашнюю порцию питательной зеленой пасты. Ловким, отточенным движением он завернул пасту, скрутил подобие сигареты. Зажигалкой, украденной у спящего надзирателя неделю назад, он поджёг кончик. Густой, едкий, травяной дым ударил в горло. Он закашлялся, глаза застилали слезы.

«Ненавижу это», - прошипел он сквозь кашель, сплёвывая горькую слюну.

«Ненавидишь что?» - раздался рядом хриплый голос. Дрикус. Человек, такой же, как Каин. Тощий, с обветренным лицом и умными, усталыми глазами, в которых давно погас огонь. Они сбились в кучку в первые же дни, найдя в этом аду подобие опоры.

Каин протянул тлеющую «сигарету». «Хах, ненавижу курить. Хочешь докурить? А то меня щас вырвет».

Дрикус с благодарностью взял самокрутку, глубоко затянулся, не моргнув. «А мне нравится. Хоть что-то настоящее. Кстати, нас вызывали. Старший надзиратель Грак». Он понизил голос, оглядываясь. «Для похода вглубь. В сектор «Гамма». Там группа пропала. Восемь человек. Включая того парня-дворфа, что делился хлебом».

Каина пробрал холодный пот, не имеющий отношения к температуре шахты. «Чёрт... Опять? «Гамма»? Это же за тектоническим разломом! Там своды крошатся как печенье! Слишком опасно!»

Дрикус мрачно усмехнулся, выпуская кольцо дыма. «У нас выбора нет, браток. Откажешься – не то что пайку урежут. На неделю в карцер. На ледяной ветру. Ты знаешь, что это значит». Он кивнул в сторону эльфа, которого охранники теперь волокли за шиворот по мокрому полу, оставляя кровавый след. «Или как он. Плетью по спине. До кости. А потом всё равно пойдёшь».

Каин сглотнул комок страха и бессилия. Он посмотрел на свои дрожащие руки. «Ладно… Идём», - прошептал он, вставая. Ноги были ватными.

Спуск в сектор «Гамма» был кошмаром. Лифт «Ледяного Клыка» скрежетал и стонал, будто его душили. Воздух становился гуще, тяжелее, пропитываясь запахом серы и чего-то металлического, почти как кровь. Свет редких ламп мерцал, отбрасывая прыгающие, уродливые тени. Своды здесь были низкими, неровными, покрытыми зияющими трещинами, из которых сочилась ледяная вода.

Они шли минут двадцать, освещая путь слабыми шахтерскими фонарями. Тишина давила, нарушаемая только их тяжелым дыханием, мерзким чавканьем воды под сапогами и далеким, нарастающим гулом - звуком работающих где-то в глубине плазменных буров. Или чем-то другим?

И тут же, за поворотом, луч фонаря выхватил из мрака знакомую рыжую бороду, перепачканную в грязи. Дворф. Он сидел, прислонившись к груде породы, и его могучее тело, обычно такое несгибаемое, теперь выглядело неестественно хрупким и неподвижным. Голова была склонена на грудь, словно в тяжёлом сне, но широко раскрытые, невидящие глаза и синеватый оттенок кожи на лице говорили об обратном. В его застывшей позе не было ни боли, ни ужаса - лишь пустота, куда более страшная, чем сама смерть.

«Каин, я не могу так... этот дворф... он спас мне жизнь на прошлой неделе, а я даже имени его не спросил», - голос Дрикуса дрожал, срываясь на шепот.

«Дрик, его не вытащить, - устало, без надежды, сказал Каин, останавливаясь. - Он мёртв. Он тебя спас, но подумай о других. Охрана не пойдет за нами. Мы здесь одни».

«Разве тебя это всё не достало?! - резко, почти в истерике, выкрикнул Дрикус. - Эта грязь, этот холод, эта бойня! Я больше не могу! Я хочу умереть!»

Каин не проронил ни слова. Он подошёл вплотную, его запавшие глаза встретились с полными отчаяния глазами друга. «А я хочу жить. Даже в таких условиях».

Дрикус опустил голову. Каин уже разворачивался, чтобы идти дальше, в обход завала, когда его слова утонули в оглушительном реве.

Свод прямо над ними вздыбился и обрушился.

«КАИН!!!»

Рёв Дрикуса был последним, что он услышал. Мощный толчок в спину отбросил его в узкую, каменную нишу. Сам Дрикус рванулся в другую сторону. Но…

ХРУСТ.

Глухой, влажный, окончательный звук. Каин, прижатый к стене, зажмурился от летящей пыли и осколков. Когда грохот стих, оставив после себя оглушительный звон в ушах, он открыл глаза.

Ниша спасла его. Но там, где только что стоял Дрикус, теперь была груда камней. Из-под неё торчала одна рука, неестественно вывернутая, сжимающая погасший фонарь. Тёплая, алая кровь медленно растекалась по мокрому полу, смешиваясь с грязью.

«Нет…» - выдохнул Каин, не веря. Онемевший от ужаса и горя, он выполз из укрытия. Воздух был наполнен едкой пылью. Он светил фонарём вдоль завала.

И увидел их.

Тела. Восемь тел. Раскиданные, как сломанные куклы. Некоторые были раздавлены, другие - казалось, просто замерли. Но это была не просто смерть от обвала. Кожа на некоторых была неестественно бледной, почти синей, покрытой инеем. А у одного… лицо было искажено немым криком ужаса, застывшим раньше, чем наступила смерть.

И посреди этого поля смерти, спиной к Каину, стояла фигура.

Высокая. Невероятно высокая, под четыре метра. Худая до болезненности, почти скелетаобразная. Белоснежная кожа светилась изнутри в свете фонаря, контрастируя с угольным мраком шахты. Она была обнажена, но в её худобе и странных пропорциях не было ничего человеческого - только жуткая, инопланетная грация. Крылья… Они были, огромные, но не небесные. Это были складки той же мертвенно-белой кожи, натянутой на костяной каркас, как у летучей мыши, но лишённые даже намёка на перья. Обвисшие, как сброшенный плащ.

Фигура медленно повернулась. И Каин оцепенел.

Лица не было. Там, где должны были быть глаза, нос, рот - была лишь гладкая, безликая плоскость той же белой кожи. Совершенная пустота. Ангел? Демон? Порождение кошмара из глубин шахты?

Существо сделало шаг. Его движения были плавными, неестественно бесшумными. Каин не мог пошевелиться, парализованный первобытным страхом. Холод, исходивший от существа, был хуже Предикшенского. Он вымораживал душу.

Безликая голова склонилась. Холодный, длинный палец с ногтем, похожим на осколок фарфора, коснулся лба Каина.

И мир взорвался.

Не болью. Видениями. Огромная, туманная сущность, плетущая паутину реальности в бездне. И всепоглощающая, вечно голодная тьма, чёрная дыра в самой ткани бытия, растущая, как рак. Полубоги, гигантские и величественные, разрываемые в клочья силой, исходящей от знакомого силуэта. Вселенная, корчащаяся в агонии, пронизанная трещинами. Мутанты, войны, гибнущие миры. И над всем этим - ослепляющая, невыносимая боль отчаяния и потери.

Видения исчезли так же внезапно,как появились. Каин стоял на коленях, его трясло, по лицу текли слёзы, смешанные с пылью и кровью из носа. Он чувствовал себя вывернутым наизнанку, его разум едва держался.

Безликая голова снова склонилась к нему. Не было звука, но голос прозвучал прямо в его черепе, тихий, чистый, лишённый интонаций, как звон хрусталя, и от этого ещё более жуткий:

«Помоги мне».

«Империя отделит плевелы от пшеницы: недостойные сгорят в огне, а верные пожнут славу»

- «Новый Завет», Книга Деяний Арканиса, стих 13:7

Воздух в столовой «Ледяного Клыка» был густой, липкой смесью хлорки, подгоревшего синтетического белка и кислого запаха сотен немытых тел. Под потолком, затянутым липкой паутиной из пыли и жира, мерцали тусклые лампы дневного света, отбрасывая жёлтые, больные блики на лица обитателей этого ада. Заключённые - люди с пустыми глазами, эльфы с обломанными за ненадобностью ушами, массивные зверолюды - молча копошились за столами, вгрызаясь в свои порции серой жижи. В углу, под аккомпанемент звенящей посуды и приглушённых стонов, охранник методично, без злобы, бил дубинкой дворфа, уронившего пустую миску. Это был просто ритуал. Поддержание порядка.

ШШИК!

Громкоговорители, вмонтированные в заляпанные кашей стены, взорвались треском и шипением, заставив вздрогнуть даже самых отрешённых.

«Внимание. Система Креста - зона карантина. Планета-крепость «Непоколебимый» уничтожена при подавлении мятежа. Слава Империи. Слава Арканису».

Голос был таким же безжизненным, как и еда. Новость о гибели миллионов - просто фон для обеда.

Напротив Каина, за столом, покрытым слоем вечной грязи, сидела она. Женщина. Та самая, что умерла в шахте. Но сейчас в её теле двигалось нечто иное. Движения были чужими, плавными, слишком точными, чтобы быть человеческими. А глаза... Глаза были ледяными озёрами, лишёнными всякой глубины.

Каин с отвращением оттолкнул от себя миску с дымящейся серой массой. Она медленно поползла по столу, оставляя жирный след.

«Астроэль, верно? - его голос был сиплым от недосыпа и сжатых нервов. - Объясни, что я видел в шахте. Там было... что-то чёрное. Оно пожирало свет. Оно было... живым.»

Астроэль повернула голову. Её взгляд был скальпелем, вскрывающим душу.

«Смерть придёт за всеми. И за тобой. Помоги мне спасти мир. И Бога.»

«Бога?» - Каин фыркнул, и в его смешке прозвучала горькая, тридцатилетняя усталость. «Хах! Какого хрена? Все боги мертвы! Я сам грузил их кости! Чушь собачья!»

«Нет, - её голос был ровным, как гул реактора, не выражающим ни единой эмоции. - Это были лишь дети его. Плоды его слабости.»

«Кого?» - Каин наклонился через стол, его голос стал сдавленным, почти шёпотом. В глазах вспыхнула искра чего-то, что он давно в себе похоронил - надежды.

Астроэль не ответила. Её тонкие, бледные пальцы разминали крошку засохшей каши на столе.

«Помоги - узнаешь. Иначе умрёшь здесь. Как твой друг. Или как...» - пауза, холодная и рассчитанная, «...как тот дезертир, что бросил сестру умирать в огне мятежа на Кассини-5.»

Тишина, повисшая между ними, стала густой, как смола. Звуки столовой - звон посуды, удары дубинки, чавканье - отступили, словно из другого мира.

«Что...» - Каин побледнел, как полотно. Его пальцы судорожно вцепились в край стола. «Откуда ты...»

«Я вижу угли в твоей душе, - Астроэль не моргнула. - Трус, бежавший с поля боя. Бросивший её на растерзание обезумевшей толпе. Теперь ты здесь. Гниёшь заживо. А она...»

«ЗАТКНИСЬ!» - рёв Каина оглушил столовую. Он вскочил, с грохотом перевернув скамью. Весь гул стих, все взгляды уставились на него. «Не смей... не смей о ней!» Его лицо исказила ярость, смешанная с невыносимой, старой болью.

Они смотрели друг на друга через стол: Каин - дрожащий, с трясущимися руками и безумием в глазах, Астроэль - бездвижная, как статуя, высеченная изо льда.

БАМ!

Дубина охранника с оглушительной силой обрушилась на стол между ними, едва не задев Каина.

«Тихо, ублюдок! - охранник, толстый, краснолицый мужчина, плюнул почти ему в лицо. - Или испытаешь дубину на себе - до рукояти!» Фыркнув, он развернулся и пошёл прочь.

Каин, тяжело дыша, медленно поднял скамью. Сесть он уже не мог. Он стоял, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Его голос, когда он заговорил, был хриплым, полым:

«Каков план?»

«Неважно, - Астроэль поднялась. Её движения были беззвучными и пугающе точными. - Держись рядом. Действуй по ситуации. И помни: лучше умереть героем, чем сгнить под завалом, как червь. Твоя сестра выбрала путь героя.»

Она пошла. Не к выходу. Мимо столов с ошеломлёнными зеками. Прямо к тому самому охраннику, который только что ударил по их столу. Тот, прислонившись к стене, жевал энергетический батончик, разглядывая зал с тупым высокомерием.

Он не успел понять, что происходит.

ХРУСТ!

Негромкий, но отчётливый звук. Острый, как бритва, камень, который Астроэль принесла из шахты, вспорол его горло ниже кадыка. Кровь, алая и тёплая, хлынула на грязный пол веером. Охранник, с глазами, полными непонимания, захрипел и рухнул на колени.

Астроэль движением, отработанным до автоматизма, выхватила плазменный пистолет Mark-III из его кобуры. Вес оружия был ей знаком.

Охранник у входа, услышав хрип, повернулся. Его рука потянулась к своему оружию.

ВЖЖЖУХ!

Громкий, влажный хлопок. Голова охранника исчезла, превратившись в облако багрового тумана, пара и ошмётков мозга. Безголовое тело, сделав шаг, грузно рухнуло.

ТЫЫЫШ!ТЫШ!

Третий охранник, стоявший у противоположной стены, палил наугад, ослеплённый адреналином и страхом. Астроэль, не меняя выражения лица, рванулась в сторону, за ближайший стол, где сидел огромный зверолюд.

ТЫШ!

Плазменный заряд, предназначенный ей, угодил зверолюду прямо в лицо. Его голова взорвалась, как перезрелый плод. Фонтаны крови, куски кожи, осколки черепа и серое мозговое вещество брызнули во все стороны. Тёплая, липкая слизь залила лицо и робу Каина, стоявшего неподалёку. Он почувствовал её солёный, металлический вкус на своих губах.

Астроэль, не теряя ни секунды, легла на пол и из-под стола, почти не целясь, выстрелила.

ВЖЖЖУХ!

Очередь прошила ногу третьего охранника. Конец ниже колена отделился и отлетел в сторону. Охранник завыл нечеловеческим голосом, рухнув на пол.

«СУКА! Я ТЕБЯ…»

Но его крик утонул в новом звуке. Рёве. Рёве заключённых. Цепь сломана. Первый камень упал. К нему, дергающемуся в луже собственной крови, уже подходили другие зеки. Первым был зверолюд, поднявший окровавленную дубинку только что убитого охранника.

«Смерть ублюдкам!» - проревел он, и его клич подхватили десятки глоток.

Удары посыпались на охранника. Глухой, влажный хруст костей, хрипы, плеск крови. Это была не месть. Это был первобытный хаос, вырвавшийся на свободу.

Астроэль поднялась. Её роба была залита алыми пятнами, лицо оставалось чистым и бесстрастным. Она смотрела на Каина.

Он стоял, не двигаясь. Его лицо было маской из запёкшейся крови и серого мозгового вещества. В опущенной правой руке он всё ещё сжимал кружку, как якорь в ушедшей из-под ног реальности. В миске перед ним, в остатках серой каши, плавали мелкие осколки черепа зверолюда.

Он медленно поднял голову. Его взгляд был пустым, выжженным. В нём не было ни ужаса, ни отвращения - лишь глубокая, всепоглощающая пустота. Он уставился на Астроэль.

Она коротко кивнула в сторону дверей, залитых кровью и заваленных телами. Её голос прозвучал так же ровно, как и до начала бойни:

«Не отставай.»

«Тот, кто видит лица ушедших в стенах или тенях, уже наполовину в могиле. Забудь мертвых. Служи живым. Служи Империи. Ибо только служба дарует забвение боли.»

«Книга Тишины» Глава 4: «Долг Превыше Памяти»

Красный свет аварийных фонарей заливал узкий металлический коридор, превращая тени в кровавые потеки. Резкий вой сирены бился о стены, сливаясь с далёкими криками, звоном тревоги и глухими ударами взрывов где-то на верхних уровнях. Воздух пахло гарью, озоном и страхом.

«Нат!»

Офицер Барк, тяжело дыша в шлеме, прижался к обугленной стене, махнув рукой девушке-охраннице. Нат, лет двадцать три, худенькая, с широко раскрытыми от ужаса глазами, прижала к груди планшет с картой. Ее пальцы дрожали.

«Э-это ведь твой первый бунт?» - Барк попытался сделать голос твёрже, но слышалась хрипота. «Не бойся. Я прикрою. Держись сзади и следи за флангами».

«Х-хорошо, сержант», - прошептала Нат, сглотнув комок в горле. Ч-что за пиздец… Я и месяца здесь не проработала… За что мне всё это? Мама…

БАМ-БАМ-БАМ!

Серия выстрелов гулко прокатилась по перекрестку впереди. Крики слились в один протяжный вопль:

«ААААААААААААААААА!»

«Успокойся. Я пойду первый», - Барк перекрестился под бронежилетом, резко выскочил из-за угла, подняв карабин. «Имперская ПенСлужба! Руки…» - его команда оборвалась.

Он замер.

В конце коридора, прямо перед дверью офиса старшего надзирателя Грака, стоял Каин. Один. Весь в запекшейся крови - своей и чужой. В его правой руке, опущенной вдоль тела, был зажат длинный, кривой тюремный нож-заточка, тускло поблескивающий в красном свете. Он не смотрел на Барка. Его взгляд был устремлен вверх, на прожжённый потолок, словно он видел там что-то невидимое.

«Стоять!» - рявкнул Барк, оправившись от шока, целился Каину в грудь. «Брось нож! На пол! Быстро, тварь!»

Каин медленно, очень медленно повернул голову. Его глаза, запавшие и тёмные, скользнули по Барку без интереса. Он не спеша поднял левую руку, завел ее за голову. Потом правую - с ножом. Присел на одно колено. Но нож не выпустил.

«Брось нож, я сказал! Иначе…» - Барк сделал шаг вперед.

ВЖЖЖУХ!

Дверь офиса Грака распахнулась. Из темноты вышла Астроэль. Плазменный пистолет в ее руке дымился. Половина головы Барка исчезла в облаке пара и кровавого тумана. Его тело рухнуло навзничь, дернулось и замерло.

Астроэль не глядя на Нат, повернулась и пошла в противоположный конец коридора, туда, где свет фонарей редел. Ее голос, холодный и четкий, прозвучал как приговор: «Ликвидируй её. И идем. Я нашла кровь полубога».

Каин встал. Медленно. Нож все еще в руке. Он повернулся к Нат.

Девушка замерла у стены, не в силах пошевелиться. Ее пальцы судорожно скользили по кобуре пистолета, не находя замка. Вытащить… Надо вытащить… Стрелять…

Каин поднял глаза. И увидел.

Не Нат. Не испуганную девчонку в чужой броне.

«Лия?» - его голос был хриплым, полным невероятной, дикой надежды. Он сделал шаг вперед. «Лия? Что ты здесь делаешь? Сестренка?»

Нат всхлипнула,наконец вырвав пистолет. «Я… я не…»

«Ты не Лия…» - шепот Каина сменился рычанием. Его глаза расширились, наполнившись безумием и яростью. «Почему?! Почему на тебе ЕЁ ЛИЦО?!» - он заорал, сплюнув кровь. «ДЕМОН!»

Он рванулся вперед. Не бегом - яростным, неудержимым броском.

Нат вскрикнула, подняв пистолет. Опоздала.

ХРУСТ!

Кривой нож вошёл ей в горло ниже кадыка.

Глубоко. До рукояти. Хлюпнула кровь. Нат захрипела, глаза выкатились от шока и непонимания. Пистолет выпал из ослабевших пальцев.

«НЕ СМЕЙ НОСИТЬ ЕЁ ЛИЦО!» - Каин, не вынимая ножа, рванул его вниз, вспарывая шею до ключицы. Кровь хлынула фонтаном, заливая его руки, робу, пол.

Нат рухнула на спину. Глаза, еще полные слез и ужаса, смотрели в красный потолок. Рот беззвучно ловил воздух. Хриплый булькающий звук вырывался из разрушенного горла. Ноги судорожно дернулись раз, другой… и замерли.

Каин стоял над ней, тяжело дыша. Кровь капала с ножа, с его подбородка. Он смотрел на мертвое лицо, которое уже не напоминало сестру. Только пустоту.

«Не смей…» - прохрипел он еще раз, вытирая лицо окровавленным рукавом.

Он нагнулся, подобрал тяжелый плазменный дробовик Барка. Проверил заряд. Рванул затвор.

Без оглядки на тело Нат, Каин побежал туда, где скрылась Астроэль. В глубь тюремных недр. К крови полубога. К безумию.

За что умерла Натали?

Ради чего?

Ради строгого приказа на стене казармы? Ради жалкой зарплаты? Ради того, чтобы трус и убийца, увидев в ней призрак сестры, перерезал ей глотку на грязном полу проклятой шахты?

Ради ничего.

«Сила без направления - это шум и ярость, знамение слабости. Истинная мощь рождается в тишине принятой судьбы и воле, отлитой в сталь цели.»

Из догматов Церкви Единого, «Путь Молота», стих 22

Коридор был похож на перевернутое чрево какого-то исполинского зверя, убитого и выпотрошенного. Свет аварийных фонарей, пульсируя кровавым алым, мерцал на стенах и потолке, сливаясь с тем, что покрывало пол. Это было месиво - запекшаяся кровь, клочья плоти, осколки костей и рваная тюремная роба, в которой угадывались жалкие остатки былой человечности. Под ногами чавкало и хрустело, а в спёртом воздухе висел тяжелый, сладковато-медный запах свежей крови, смешанный с вонью разорванных внутренностей. Красный свет маскировал глубину бойни, превращая ее в адскую абстракцию, где тени двигались и извивались, как живые.

По этому хаосу, не спеша, шла Астроэль. Ее ступни в грубых, покрытых засохшей грязью ботинках мерно ступали по кровавой жиже, не спотыкаясь, не замедляясь, будто она шла по паркету дворцовой галереи. Ее спина была пряма, движения - выверены и безразличны. Она не бежала. Она шествовала, будто ее план был сложным механизмом, и все шестерёнки, включая окровавленные под ногами, вращались в точном соответствии с замыслом. Холодное, отрешённое выражение на ее лице не дрогнуло ни разу.

За ней, отставая на несколько шагов, плелся Каин. Он шел медленно, но не от уверенности, а от истощения и отчаяния, плетясь как марионетка на невидимых нитях. Его взгляд был пустым, остекленевшим, уставившись в одну точку - на спину Астроэль. Это был единственный ориентир в мире, который расползался, как гнилая ткань. Он был тенью, ведомой своим кошмаром, и каждая новая лужа крови под ногами казалась ему бездной, готовой поглотить.

Из дальнего конца коридора, за поворотом, доносились крики. Не просто крики ужаса или боли - это был гул ярости, смешанный с рёвом и диким торжеством. И они шли на этот звук. Шаг за шагом. Звук нарастал.

Ближе.

Каин моргнул,пытаясь очинить взгляд, чувствуя, как холодный пот стекает по спине под робу.

Ближе.

Крики стали чётче. Слышны были отдельные слова, проклятия, обещания расправы.

Ближе.

В ушах зазвенело, в висках застучало.

БЛИЖЕ. ИДИ БЛИЖЕ, БРАТИК. НЕ БРОСАЙ МЕНЯ. ПОСМОТРИ, КАК ОНИ ГОРЯТ…

«НЕЕЕЕЕЕЕТ!» - крик вырвался из самого горла Каина, эхом отозвавшись в коридоре. Он замер, схватившись за голову, пытаясь вышибить из нее навязчивый голос, впивающийся в сознание словно раскаленные иглы.

Астроэль остановилась. Повернулась. Ее безликое внимание было тяжелее любого взгляда, оно пронизывало насквозь, выворачивая душу наружу.

«Что за блять со мной?» - просипел Каин, опуская руки. Он дышал, как загнанный зверь, его грудь судорожно вздымалась.

«Что с тобой?» - ее голос был ровным, лишенным любопытства. Это был вопрос-констатация, требующий отчета.

«Да так…» - Каин вытер лицо, оставляя новые кровавые разводы. «Что теперь?»

«Нам нужен новый член команды. И я знаю, кто это будет», - ответила Астроэль, словно объявляя о смене погоды, ее пальцы слегка пошевелились, будто перебирая невидимые нити судьбы.

«Что? Насколько вперед ты все продумала?» - в голосе Каина прозвучало недоверие, смешанное со страхом перед этой бездной расчётливого хладнокровия.

Она не ответила, развернулась и пошла дальше. Через несколько метров кровавый коридор закончился, открываясь в огромный ангар для ремонта вагонеток. И здесь, в центре этого хаоса из исковерканного металла и новых тел, бушевал он.

Зверолюд. Под три метра ростом. Его тело, истощенное голодом и покрытое паутиной старых шрамов, все еще дышало невероятной, звериной силой. Каждая мышца, подобно стальному канату, играла под кожей, покрытой рыжей шерстью цвета яростного пламени, теперь слипшиеся от крови и пота. Даже изможденный, он был воплощением разрушительной мощи. Даже зверю не нравится здешняя еда, - промелькнула у Каина безумная мысль, когда он увидел впалый живот и проступающие ребра великана.

Зверь не просто убивал. Он стирал все вокруг. В его руках, с легкостью соломинки, он крушил всем своим оружием - огромным, дымящимся плазменным буром, предназначенным для прокладки тоннелей. Охранник, попытавшийся выстрелить, превратился в кровавый туман, обогативший стену алым веером. Заключенный, моливший о пощаде, был размазан по стене, оставив после себя влажное багровое пятно.

«Я УБЬЮ ВСЕХ ЛЮДЕЙ!» - его рёв, полный такой первобытной ненависти, что Каин инстинктивно отшатнулся, потрясал своды, заставляя вибрировать металлические балки.

Астроэль не отшатнулась. Она не стала ждать. Она сделала несколько быстрых, скользящих шагов вперед, остановившись в зоне досягаемости его чудовищного орудия, будто приглашая его на танец.

«Эй, зверь!» - ее голос, чистый и резкий, как удар стекла, прорезал грохот и рёв. «Я - человек».

Это было не провокацией. Это было заявлением. Констатацией факта, который должен был стать крючком.

Зверолюд стремительно развернулся, с грохотом волоча за собой раскаленный бур. Его горящие желтым огнем глаза, полные безумия и накопившейся за годы боли, нашли ее. С низким, обещающим смерть рыком он занёс бур, чтобы раздавить, смешать с грязью это наглое насекомое.

Но не успел.

Палец Астроэль, холодный и точный, как игла, коснулся его лба, покрытого шрамами и потом.

Прикосновение длилось мгновение. Но его хватило.

Ярость в глазах зверя погасла, сменившись шоком, затем невыносимой болью, а потом - абсолютным, всепоглощающим пониманием. Что именно она ему показала - видел лишь он. Ту же пустоту? Или нечто иное - воспоминание о вольных ветрах родного мира, о стае, о потерянной семье?

Астроэль убрала палец.

Могучие ноги зверя подкосились. Он рухнул на колени перед ней, словно подкошенный, издав глухой стон. Огромное тело содрогалось в немом рыдании. Следы ярости сменились гримасой недетской скорби. Из его желтых глаз, по жесткой шерсти щек, покатились тяжелые, настоящие, соленые слезы, оставляя чистые борозды на залитом кровью меху.

Он поднял взгляд на Астроэль, и в его голосе, еще недавно рычавшем о смерти, звучала теперь только сокрушительная, разбитая покорность.

«Чего…ты хочешь?»

«Сон для слабых. Мечта - для глупцов. Лишь бодрствование и действие суть инструменты воли. Отдых - это уступка хаосу, что ждет у порога каждого сознания.» - Арканис, «Бдения Власти», Том II

Каин проснулся. И первая мысль была тихой и странной: ничего не болит.

Он лежал на чем-то твердом, но не холодном. Сквозь сомкнутые веки било яркое, теплое сияние. Он медленно открыл глаза. Над ним простиралось бесконечное небо цвета выцветшей меди, пронзая бесчисленными спицами вышек, антенн и перекинутых между зданиями мостов-переходов. Воздух был густым, пропитанным запахом жареного синтетика, пыли и далекого дыма.

Он был на крыше.

Не тюремного блока, не шахты. А маленькой, захламленной крыши в самом сердце бескрайних трущоб. Дома вокруг вздымались к небу ржавыми пиками, такие высокие, что их верхушки терялись в ядовито-жёлтой дымке. Миллиарды огней мигали на их стенах, крича рекламой, новостями, пропагандой. Это был лес из стали и отчаяния.

Это трущобы, - беззвучно прошептал он про себя, поднимаясь.

«Да, это они», - раздался спокойный, знакомый до боли голос за его спиной. «А ты чего ожидал? Райских садов?»

Каин резко обернулся. И сердце его остановилось.

На ржавом парапете, свесив ноги в пропасть, сидела Лия. Его сестра. Она была такой, какой он помнил ее в последний хороший день: в потёртой куртке, с вечно растрёпанными волосами, которые ветер трепал ей в лицо. Она улыбалась, глядя на него, и в уголках ее глаз лучились смешинки.

«Что с тобой, брат?» - спросила она, слегка склонив голову. «Видел кошмар?»

Каин попытался что-то сказать, но горло пересохло. Он лишь кивнул, не в силах оторвать от нее взгляд.

«Странно», - она рассмеялась. «А спал ты сладко. Прям как толстяк Джери после двойной смены на заводе. Храпел, все дела».

Она спрыгнула с парапета и потянула его за руку. Ее прикосновение было настоящим, теплым. «Ладно, хватит валандаться. Пойдем есть. Бабушка нажарила этих твоих синтетических оладий».

Они спустились по скрипучей наружной лестнице, погружаясь в кипящий жизнью и грязью улей трущоб. Воздух здесь был еще гуще, звонкий от гула толпы, ругани торговцев, воя моторов. По стенам, как шрамы, ползли потрескавшиеся голограммы с ликом Арканиса и обещаниями «Величия Человечества». А под ними, в сточных канавах и темных углах, лежали те, кого величие обошло стороной: опустившиеся наркоманы, бездомные, просто потерянные души. Каин и Лия шагали через них, не замечая, как не замечают пробку на дороге. Они шли, споря и смеясь, их шутки были глупыми и старыми, как мир, и от этого - бесконечно дорогими.

Внезапно из-под груды мусорных мешков выскочила маленькая, юркая фигурка и помчалась к них, виляя обрубком хвоста.

Джек-рассел-терьер. По кличке Тюр.

«Привет, псина!» - Каин не сдержал улыбки. «Сегодня хорошо себя вел? Бабушку не кошмарил?»

«Да он тот еще хулиган!» - подхватила Лия, закатывая глаза, но с любовью глядя на пса. «Вчера стащил мой последний кусок искусственного мяса прямо со стола! Наглец!»

«Гав-гав-гав!» - ответил Тюр, кружась у их ног и всем видом показывая, что ни о чем не жалеет.

Каин наклонился, чтобы почесать его за ухом. Шерсть была колючей и пахла пылью. «Ах ты пиздюк непослушный», - бормотал он беззлобно. «Вот дам я тебе по лбу, если еще раз бабушкины оладьи тронешь…»

Прикосновение. Тепло. Лай. Смех сестры.

И…

Боль.

Резкая, раскалывающая голова боль.

Свет померк, медное небо сложилось, как дешевая голограмма. Тепло руки Лии сменилось леденящим холодом металлического пола. Смех растворился в гудящей тишине.

Каин открыл глаза. Над ним снова был низкий, закопченный потолок тюремного блока. В ноздри ударил знакомый запах крови, остывшего металла и смерти. Голова раскалывалась.

Он лежал на холодном полу. Рядом стояла Астроэль, бесстрастная и чистая посреди хаоса. А чуть поодаль, прислонившись к стене, сидел огромный зверолюд. Он что-то бубнил себе под нос, смотря в пол, и его львиная морда была искажена выражением глубокой досады и злости, направленной на самого себя.

«Что…что произошло со мной?» - с трудом выговорил Каин, садясь и хватаясь за голову.

Астроэль повернула к нему свой безликий взгляд. «Это Грог. Он ударил тебя. Потому что ты - человек. Но я сказала ему, что так нельзя». Ее тон был ровным, как будто она объясняла принцип работы механизма.

Каин медленно поднялся, переводя взгляд на зверя. Тот поднял на него свои желтые глаза, полные первобытной неприязни.

«Чего уставился, человек?» - прорычал он, скаля клыки.

Ответила за Каина Астроэль, уже поворачиваясь к выходу из ниши: «Он еще не отошёл от твоего удара. Но времени на восстановление нет. Нам нужно в ангар».

И она пошла. Снова в темный, холодный, заваленный телами коридор. Ее белая фигура растворялась в мраке, как призрак.

Каин постоял секунду, глядя вслед. Хорошие сны всегда кончаются. А после них особенно сложно принять реальность, которая пахнет кровью и ведет в неизвестность.

Он вздохнул, поправил захваченный у охранника дробовик, не глядя на хмурого Грога, побрел за своим безликим проводником в ад.

«Говорят, что лицо - зеркало души. Что же тогда отражает гладкая маска Пустоликого? Только твою собственную смерть, заглянувшую тебе в глаза. И в этой пустоте нет ни гнева, ни ненависти. Лишь тихий, безразличный приговор».

Из дневника сержанта Имперской Перелётной Службы, найденного на развалинах тюрьмы «Ледяной Клык».

Ангар тюрьмы «Ледяной Клык» был похож на склеп для какого-то гигантского, механического зверя, давно истлевшего и оставившего после себя лишь ржавые скелеты вагонеток и потрескавшиеся трубопроводы. Воздух гудел от низкочастотного гудения дышащих на ладан энергосистем и пах озоном, прогорклой смазкой и холодным, словно лед в легких, металлом. И в центре этого мертвого пространства, на мощных магнитных стойках, покоился он, нарушая своим существованием всю убогую эстетику тюрьмы.

Корабль. Не утилитарный тюремный челнок, а нечто иное, чужеродное. Боевой катер класса «Призрак», обтекаемый и стремительный, как хищная рыба из черных глубин космоса. Его корпус был окрашен в матово-чёрный цвет, поглощавший свет, но это была не краска. При ближайшем рассмотрении, в тусклом свете аварийных прожекторов, становилось ясно - это была шлифованная, пористая кость мертвого бога, нарощенная на каркас из темного металла, словно плоть на стальной скелет. По бортам проступали причудливые узоры, похожие на следы от исполинских сосудов, а кое-где виднелись шрамы от давних битв, затянутые новым слоем костяного вещества. Корабль выглядел не просто машиной, а саркофагом, реликвией, несущей в себе смерть и молчание веков.

С шипением, нарушающим гнетущую тишину, опустился трап, выдыхая струю ледяного пара. Из чрева «Призрака» вышли пятеро. Их броня была не стандартной тюремной робой, а тактическим доспехом из угольно-серого сплава «Адамантис», редкого и прочного, как скала. Шлемы с забралами в форме черепов, лишенных всякой индивидуальности, скрывали лица. Движения были выверенными, экономными, без лишней суеты, выхолощенными от всякой эмоции. Это была не охрана. Это был «Коготь» - элитное подразделение внутренних войск, ветераны дюжины карательных операций, чьи души давно истлели в пламени чужих войн. Они были тише воды, ниже травы и смертоноснее чумы.

«Ренн, ты на корабле. Держи связь. Мы найдем кэпа,» - голос командира, Марка, был низким, без эмоций, прорезаясь сквозь встроенную в шлем рацию, словно скрежет железа по камню. «Он ушел к тому жирному ублюдку, надзирателю Граку.»

«Принято. Жду,» - донёсся из корабля молодой, но уставший, пропитанный статикой голос пилота Ренна. Шлюз снова закрылся, оставив его одного в бронированной, пульсирующей тихим гулом утробе.

«Марк, там полный пиздец,» - второй боец, Тод, пометив свой компьютер на рукаве данными сканера, жестом указал на заблокированные двери ангара. «Датчики горят. Весь сектор «Браво» в красном. Мятеж. Нужно идти и активировать пустоликих.»

Марк оценил обстановку, его шлем-череп медленно поворачивался, сканируя периметр.

«Хорошо. Тод, бери Лекса. Идите, активируйте их. Распределите на все четыре сектора для зачистки. Я и Чезаре идем за кэпом.»

Кивки. Без лишних слов Тод и Лекс растворились в тёмном, как нефть, проходе, ведущем к хранилищу. Марк с Чезаре двинулись в противоположном направлении. Их шаги отдавались глухим, металлическим эхом в огромном, почти пустом ангаре, словно удары молотка по крышке гроба.

Тем временем, в лабиринте служебных тоннелей, пропахших столетиями пота и ржавчины, наша троица брела, словно слепые котята, заблудившиеся в желудке громадного зверя.

«Астроэль, мы уже час ходим по этим чёртовым трубам!» - Каин с силой пнул ржавую, покрытую чешуйчатыми наплывами трубу, от которой тут же отскочил, чуть не выронив дробовик и скуля от боли в носке. «Ты вообще знаешь, где этот долбаный ангар? Или мы просто хер пойми куда идём?»

Безликая голова повернулась к нему, и в тусклом свете аварийных ламп ее кожа отливала фарфоровой бледностью.

«Я лишь предполагала путь. Даже я не могу знать всё.»

«А карту в комнате того надзирателя, не могла взять?» - с упрёком, сквозь стиснутые зубы, бросил Каин.

«Там не было никакой карты.»

«Ну надо было ещё раз проверить!» - его голос сорвался на визгливую, уставшую ноту.

«Мне хватает и одного раза.» - ее ответ был плоским и окончательным, как удар гильотины.

Каин уже собрался что-то сказать, разум затуманенный яростью и усталостью, но его взгляд упал на массивную, покрытую инеем дверь, возле которой они стояли. Стеклянное окно в ней было покрыто толстым слоем пыли и жирной грязью. Он протёр стекло рукавом, оставив мутный след.

И замер, почувствовав, как ледяная струя пробегает по позвоночнику.

За дверью, в тусклом синем свете агонизирующих ламп, стояли ряды гигантских прозрачных колб, уходящих ввысь, в темноту. И в них, как жуткие экспонаты в кабинете сумасшедшего таксидермиста, висели они. Существа под четыре метра ростом, закованные в лаконичную броню цвета вороньей стали. Их лица скрывали шлемы, отлитые в форме обтянутых кожей черепов, начисто лишенные каких-либо прорезей или черт. Вся броня была инкрустирована фрагментами костей богов, мерцавшими тусклым перламутром.

«Они спят,» - произнёс Грог, прильнув к стеклу широкой мордой. Его шерсть на загривке встала дыбом, а губы оттянулись, обнажая длинные, желтые клыки.

Астроэль, не проявляя ни малейшего интереса к этой жуткой галерее, подошла к консоли у стены, с которой свисали клубки оборванных проводов. Её пальцы, тонкие и бледные, проворно забегали по потрескавшимся клавишам.

«Вот и карта,» - констатировала она без тени торжества в голосе. «Ангар в пяти минутах по левому коридору.»

В этот момент тяжелые,бронированные двери с противоположной стороны комнаты с грохотом, от которого задрожала сталь под ногами, распахнулись.

На пороге, залитые красным светом тревоги, стояли двое. Тод и Лекс. Их шлемы-черепа повернулись в сторону беглецов с механической синхронностью. Никаких окриков. Мгновенная оценка угрозы. Решение было принято за миллисекунды.

Огонь.

Две очереди из импульсных винтовок, пахнущие раскаленным металлом и смертью, прошили воздух, оставляя в нем дымные трассеры. Каин и Грог рванулись в укрытие за массивными консолями, с которых во все стороны полетели искры и осколки пластика. Астроэль просто сделала шаг в сторону, плавно и неспешно, и волна ослепительных искр взметнулся на стене точно там, где она стояла мгновение назад.

«Ох бляяяяяя! Пиздец! Нас сейчас нахуй разорвут!» - завопил Каин, вжимаясь в холодный, липкий от машинного масла металл. «Чо делать, Аст?! АСТРОЭЛЬ!»

Астроэль не ответила. Она повернулась к нему, и в ее движении была леденящая душу театральность. Её холодный, как труп, палец коснулся его виска.

Перед ним стояла не Астроэль. Стояла Лия. Её лицо было бледным, испуганным, по нему текли слезы, смешиваясь с грязью и кровью на ее щеке.

«Они убьют нас, брат! Убей их! Убей их ради меня! Спаси меня! ПОЖАЛУЙСТА!» - ее голос был полон настоящего, животного ужаса.

Разум Каина отключился, смытый приливом адреналина и старой, как мир, боли. С рыком, больше звериным, чем человеческим, он выскочил из-за укрытия, платя стволом своего дробовика в сторону солдат, не целясь, просто изливая ярость.

ГРОХОТ. Оглушительный, разрывающий барабанные перепонки. Заряды, словно разъярённые шершни, рикошетили от брони «Когтя», оставляя на ней вмятины и сколы, но сила удара заставляла Тода спотыкаться и отступать.

«Сука! Ублюдок!» - крикнул Лекс, разворачивая ствол на Каина, его голос исказился от ярости, прорываясь сквозь встроенный в шлем динамик.

Грог, видя, что внимание приковано к его спутнику, с коротким, глухим рёвом метнул свой дымящийся плазменный бур, словно копье. Тяжёлое орудие, вращаясь, ударило Лекса в грудь с такой силой, что броня не выдержала, треснула и разошлась. Хлюп. От солдата осталось лишь кровавое месиво, размазанное по стене в отвратительную багровую абстракцию.

«ЛЕКС! НЕТ!» - рев Тода был полон неподдельной, дикой ярости и боли. Он на мгновение отвлёкся, его шлем повернулся к искалеченному телу напарника.

Этого мгновения хватило Каину. Все еще видя перед собой образ сестры, искаженный страхом, он бросился на Тода, паля почти в упор, в упоении ярости. Один из зарядов, словно молот, ударил в шлем. Тод, ослепленный трещиной на забрале, с яростью скинул его, обнажив молодое, перекошенное злобой лицо с коротко стриженными волосами и бледными, безумными глазами. Его меткий, отработанный удар ноги выбил дробовик из ослабевших рук Каина.

Но Каин уже не думал. Из-за пояса, движением, отточенным в тысячах тюремных драк, была выхвачена заточка, ее лезвие тускло блеснуло в кровавом свете. Слепой, отчаянный выпад и лезвие, со скрежетом преодолевая сопротивление ткани и мышц, вошло Тоду в живот, ниже бронепластины.

Тод взвыл от пронзительной, жгучей боли. Его кулак в перчатке, словно гиря, врезался в челюсть Каина.

ХРУСТ.

Ослепляющая, белая боль пронзила череп.

Но Каин, падая, вцепился в Тода, как пиявка. Они рухнули на скользкий от крови и масла пол. Каин, захлебываясь собственной кровью, хрипя, впился зубами в лицо противника, откусив кусок плоти с носом, чувствуя на языке соленый, металлический вкус.

Дикий, нечеловеческий крик Тода оглушил его. Тод извернулся, сел сверху, железными, неумолимыми пальцами вцепившись в горло Каина, перекрывая кислород. Мир поплыл, почернел, заполнился огненными мушками. Каин, из последних сил, упёрся большими пальцами в глаза солдата и вдавил, чувствуя, как под ними лопаются и хлюпают мягкие ткани.

Вопль оборвался, сменившись булькающим, хриплым стоном. Тод откатился, он бился в конвульсиях, хватая ртом воздух, по его лицу струились кровь и жидкость из раздавленных глазниц.

Каин, отползая, хрипел, выплёвывает сгустки крови. Он видел, как к дергающемуся солдату подошёл Грог. Зверь посмотрел почти с любопытством, наклонив голову, и с размаху, со всей своей чудовищной силой, опустил свою тяжелую, как кузнечный молот, ногу на голову Тода. Раздался окончательный хруст, словно лопнул спелый фрукт.

Тишина. Нарушаемая лишь тяжелым, прерывистым дыханием и стонами Каина.

Астроэль, неспеша, подошла к нему, ее белая одежда была чиста, будто она гуляла по саду, а не стояла посреди бойни.

«Встань. Мы идем.»

Каин посмотрел на нее затуманенным, полным ненависти взглядом. Видение Лии исчезло, растворилось, как дым. Перед ним снова была она. Холодная, бездушная тварь, использовавшая его боль, как ключ. В его душе что-то окончательно оборвалось, сломалось. Не осталось ни ярости, ни страха - только гнетущая, всепоглощающая ничего.

Он медленно, с трудом, опираясь на дрожащие руки, поднялся.

И в этот момент, прямо за спиной Астроэль, раздался оглушительный, леденящий душу грохот.

Одна из гигантских колб, та, что была ближе всех, треснула, затем с громким хлопком разлетелась на тысячи острых, как бритва, осколков. Синяя, химически пахнущая жидкость хлынула на пол бурным потоком. Из клубов шипящего пара на них смотрело Оно.

Пустоликий.

Он шагнул вперед, его броня струилась каплями консервирующей жидкости. Гладкая, безликая маска шлема, белая и совершенная в своей пустоте, была обращена прямо на них. Он не рычал, не издавал ни звука. Он просто стоял, излучая волны абсолютного, первобытного ужаса, холода, исходящего из самой глубины космоса. Даже Грог отпрянул, издав низкий, предупредительный рык, его шерсть встала дыбом по всему телу.

Страх, холодный и липкий, сковал Каина, промораживая до самых костей. Это был не страх смерти, а ужас перед этой совершенной, безразличной пустотой, что смотрела на него без глаз.

Не боялась лишь Астроэль. Её белая голова была слегка склонена набок, словно она изучала редкий, сложный механизм. В её позе не было и тени страха.

Величественное пространство собора подавляло. Километровые своды терялись в задымлённой мгле, подпираемые каменными ребрами, сплетёнными из стражей-демонов и скорбящих ангелов. Ширину невозможно было охватить взглядом - ряды черных скамей, похожих на надгробия, расходились в туманную даль. Воздух гудел от молитвенного гула двухсот тысяч глоток, смешанного с дурманящим запахом ладана и озонированного воздуха. Холодный камень стен казался живым от этого гула.

На головокружительно высоком амвоне стоял Верховный Проповедник. Его фигура в золотых ризах казалась игрушечной, но голос, усиленный резонаторами, владел толпой абсолютно. Каждое слово отзывалось эхом в самых дальних углах собора.

«...И ВОЗРАДУЕМСЯ благосклонностью Арканиса, ибо он наш истинный бог!» - руки взметнулись к небу, и толпа кричала.

«ВОЗРАДУЕМСЯ детям его, которые защищают нас уже две тысячи лет!» - гул стал громче, наэлектризованным.

«ИБО НЕТ У НИХ ЛИЦА, но есть сила и верность!» - голоса слились в оглушительный гул. Люди вокруг начинали плакать, биться в экстазе.

«ИБО ВСЕЛЯЮТ ОНИ УЖАС во врагов Империи!» - крик Проповедника взвился до истерики.

«ВОСХВАЛЯЕМ АРКАНИСА И ДЕТЕЙ ЕГО, ПУСТОЛИКИХ!»

Двести тысяч глоток выдохнули финальный аккорд, сотрясая своды:

«АМИНЬ! АМИНЬ! АМИНЬ!»

Звуковая волна физически давила на барабанные перепонки. Это была не молебень - это был гипноз. Зомбирование в масштабах планеты.

Тюрьма, снова она.

Тишину после выстрелов нарушил мерный скрежет брони о бетон. В воздухе висела едкая смесь дыма и озона. Аварийное освещение бросало кровавые блики на стены.

Пустоликий сделал шаг. Его броня была покрыта тонким слоем инея, словно он принес с собой холод открытого космоса.

Его цель была одна - убить.

«Аст, надо уходить! Быстро!» - голос Каина сорвался на визгливый шепот. Страх парализовывал, сковывая мышцы.

Астроэль, не отвечая, рванула к ангару. Её силуэт мелькнул в полумраке как призрачное видение. Каин и Грог бросились за ней, спотыкаясь о разбросанные приборы.

Они не пробежали и десяти метров.

Из стены слева с ревом рвущегося металла вырвался стальной кулак. Плиты обшивки сложились, как бумага. Второй Пустоликий разорвал проём и вышел наружу, осыпая всё вокруг осколками бетона. Он ждал их здесь.

«Грог, отвлеки!» - скомандовала Астроэль без тени паники. Её голос прозвучал холодно и чётко.

Сомнение исказило львиную морду зверолюда. С коротким рыком Грог вырвал из потолка вентиляционную трубу и обрушил её на шлем чудовища.

Дзынь!

Звук удара молота по наковальне. Шлем не дрогнул. Пустоликий медленно повернул к Грогу свою безликую маску. В этой пустоте было что-то невыразимо чужое.

Его рука метнулась вперед со змеиной скоростью. Пальцы сомкнулись на горле Грога. Зверолюд был поднят в воздух одной рукой, как котенок. Он затрепыхался, когтистыми лапами бессильно царапая броню.

Пустоликий вырвал из стены обломок арматуры и вонзил его в живот Грога.

Тот замер, глаза расширились от невыразимой боли. Из горла вырвался хрип, а по ноге зверолюда потекла тёмная струйка крови.

Астроэль, не двигаясь, выстрелила в настенный огнетушитель.

БАМ-ШШШШШ!

Коридор заполнило белое облако пены, скрывая всё на несколько секунд.

Пустоликий отшвырнул Грога. Тот рухнул на пол, хватаясь за торчащий из живота прут. Его дыхание стало прерывистым и хриплым.

«Каин» - Астроэль уже подбегала к зверолюду, её лицо оставалось невозмутимым.

Вместе они подняли его и потащили прочь, оставляя на полу кровавый след.

Астроэль отступала, как фехтовальщик. Её выстрелы били по окружению: в трубы с паром, в датчики, вызывая взрывы и пожары. Она не пыталась убить - лишь замедлить, ослепить. Из хаоса за ними шаг за шагом выплывала безликая маска, неумолимая и точная в своих движениях.

Они добрались до ангара. Астроэль распахнула взрывозащитные двери, которые скрипнули на ржавых петлях.

Дверь корабля «Призрак» была открыта. Приглашающая.

Каин, задыхаясь, поднял голову.

И застыл.

Внутри корабля - на стенах, потолке, панелях управления - повсюду была алая, свежая кровь. Она стекала ручьями, капала с потолка, образуя причудливые узоры. От неё исходил медный, сладковатый запах, смешанный с пылью камней из шахт. Кое-где виднелись клочья плоти, прилипшие к поверхностям.

Бойня была абсолютной. И беззвучной.

Корабль молчал. Ангар молчал. Сзади доносился мерный, нарастающий скрежет шагов, эхом отражающийся в металлическом пространстве.

Они не сбежали. Они просто сменили одну ловушку на другую.

Кап-кап-кап.

Звук был навязчивым, мерзким. Не ритмичным. Каждая капля алой крови, падающая с потолка кабины на металлический пол, отдавалась в гробовой тишине, словно последний отсчёт времени. Воздух был густым и тяжёлым, пропитанным запахом свежей крови, перегара от плазменных разрядов и страха.

Каин стоял, вглядываясь в полумрак. На полу, в луже темнеющей жидкости, лежал труп орка, его мощная грудь была разворочена так, что виднелись ребра и почерневшие внутренности. Чуть поодаль, тяжело дыша, истекая кровью из страшной раны на животе, лежал Грог. Без сознания. Его рыжая шерсть слиплась и потемнела, а из раны медленно сочилась алая пена.

«Этот корабль проклят», - пронеслось в голове Каина, и мысль эта была настолько очевидной, что не требовала подтверждения.

И тогда ярость, которую он сдерживал все это время, прорвалась наружу. Она была горячей, как расплавленный свинец, и неуправляемой. Он резко развернулся, схватил Астроэль за воротник ее робы и с силой прижал к стене, залитой чужой кровью. На ее белом лице остались красные размазанные следы.

«Тыыы... использовала меня!» - его голос был хриплым, полным ненависти и отвращения. - «Такими вещами! Так нельзя!»

Астроэль не сопротивлялась. Её безликий взгляд был устремлен на него, холодный и оценивающий.

«И Грога! Ты специально позволила этому случиться, верно? Зачем?» - он тряс ее, чувствуя, как пальцы проваливаются в грубую ткань.

Её ответ прозвучал с нечеловеческим спокойствием.

«Мне нужно было узнать, с чем мы имеем дело. Теперь я знаю. А теперь у нас мало времени. Иди найди пилота.»

Её бесстрастие обожгло его сильнее любой ярости. Он отшвырнул ее от себя.

«Почему? Зачем я тебе нужен?» - это был уже не крик, а измученный, сорванный шепот.

Она выпрямилась, поправила воротник. Её слова прозвучали как приговор.

«Ты - идеальный воин. А теперь иди.»

Он посмотрел на нее с немым отчаянием, потом на стонущего Грога. Ярость сменилась леденящей пустотой. Он развернулся и побрёл вглубь корабля, в темноту, откуда доносился тот самый мерзкий звук.

Кап-кап-кап.

Коридор был усеян свидетельствами короткой, но яростной резни. Он увидел того самого разорванного орка, а дальше, у герметичной двери в кабину пилота, заметил движение.

Девушка. Она опиралась на стену, её лицо было искажено болью. Одна нога была согнута в колене, на бедре темнело большое кровавое пятно, пропитавшее ткань робы. Она лихорадочно пыталась зачистить концы трех перебитых проводов, торчащих из панели управления, но её движения были слабыми, неточными. Каин заметил, как она еле держалась, почти падая от каждого своего движения. И тогда он увидел больше: ее кожа была неземного, светло-зеленого оттенка, а когда она на мгновение повернулась, он увидел, что ее глаза в полумраке горели двумя точками алого света.

Изумрудный народ. Так их звали. Он слышал рассказы. Отличные маги, но эта... что она делала на этом корабле?

«Эй» - хрипло произнес он, выходя из тени.

Девушка вздрогнула, как загнанный зверь. Она резко обернулась, и в ее руке мгновенно оказался маленький, но смертоносный импульсный пистолет. Она направила его на Каина, дыхание сбилось. Но потом ее взгляд скользнул по его робе, по его лицу, искаженному усталостью и яростью, но не злобой охранника. И что-то в ее позе дрогнуло. Испуг сменился настороженной оценкой. Боль от раны заставила её сжать зубы.

«Здаров» - просипела она, не опуская оружия, но и не стреляя. Её голос был ниже, чем он ожидал, и хрипловатым. - «Помоги открыть. Там нужно соединить три вон тех провода. Быстро, черт возьми!»

Каин молча кивнул. Вопросов не было. Было только это - задача, которая могла спасти их от неминуемой смерти снаружи. Он подошёл, его большие, неуклюжие пальцы оказались на удивление проворными. Он зачистил провода, скрутил их, изолируя клочком ткани от своей робы.

Раздался щелчок, и тяжёлая дверь в кабину пилота с шипением отъехала в сторону.

Внутри было тесно. За штурвалом сидел человек в броне «Когтя», он судорожно пытался заткнуть патрон в пистолет дрожащими пальцами. Увидев Каина, он вскрикнул и попытался навести оружие.

Каин был быстрее. Он рванулся вперед, выбил пистолет одним резким ударом, а вторым - прижал солдата к креслу, приставив заточку к горлу в щель между шлемом и броней.

«Что вам нужно?» - прохрипел солдат, голос сдавлен от страха и ярости.

Внезапно в кабину бесшумно вошла Астроэль. Она молча подошла к солдату, быстрым движением расстегнула защёлки и сняла с него шлем, открыв молодое, испуганное лицо, залитое потом. Прежде чем он успел что-то сказать, её холодный палец коснулся его лба.

Солдат замер, глаза его остекленели на секунду. В его сознание ворвался тот же чужеродный вихрь, что и в сознание Каина. Там, где был измождённый заключённый с ножом, он увидел бойца из своего отряда, сержанта Тода. Зеленокожую девушку за дверью - медика Чезаре. А белое безликое существо - своего капитана. Галлюцинация была идеальной, встраиваясь в его реальность, подменяя её.

Затем взгляд прояснился, но в нем не было ни страха, ни сопротивления. Только пустота и готовность подчиниться.

«Ренн, мы улетаем. Срочно. Пустоликие вышли из-под контроля», - голос Астроэль был ровным, как будто она отдавала самый обычный приказ.

Солдат, которого звали Ренн, медленно кивнул. Его движения стали точными, автоматическими. Он оттолкнул Каина - своего «сержанта Тода» - и упал в кресло пилота, руки уже потянулись к панели управления.

«Есть, кэп», - прозвучал его голос, глухой и безэмоциональный.

Внезапно снаружи, со стороны главного шлюза, донёсся глухой, металлический грохот.

БАМ.

Пауза.

БАМ.

Ещё одна. Двери корабля содрогались от ударов чудовищной силы.

БАМ.

Это были они.

БАМ.

Пауза, наполненная леденящим душу ожиданием, где слышен лишь гул собственного сердца.

БАМ.

Пустоликие методично, с нечеловеческой силой, долбили по шлюзу корабля. Но «Призрак», скроенный из костей самих богов, держался. Древняя материя поглощала чудовищную энергию ударов, не поддаваясь. Казалось, был слышен тихий, почти живой гул - песнь мертвой плоти, отвергающий своего неуправляемого потомка.

И вдруг всё затихло.

В наступившей тишине, оглушительной после грохота, стали слышны отдаленные крики. Крики других заключённых, понявших, что их единственный билет к спасению вот-вот ускользнёт.

«Блять, в ангаре пустые, бежим!» - пронеслось эхом по металлическим стенам, и голос тут же оборвался, заглушённым звуком бегства.

«Ренн, включи бортовые камеры» - скомандовала Астроэль, её бесстрастный голос резал тишину, как лезвие.

Ренн, всё ещё находясь под гипнотическим мороком, молча щёлкнул переключателем. На главном экране замигали картинки с внешних камер. Одна из них была пуста. Вторая показала мельком убегающие спины зеков. Третья…

Третья показала Его.

Второй Пустоликий. Он не ушел. Он стоял по центру ангара, неподвижный, как статуя. Его безликая маска была поднята и смотрела прямо в объектив камеры. Казалось, он видит сквозь экран, прямо в душу каждого, кто осмелится на него взглянуть.

«Запускай всё. Открывай шлюз ангара. Взлёт» - приказ Астроэль был неизменным.

Ренн откинул предохранительные крышки и рванул рычаги главной тяги. Снаружи донёсся оглушительный рёв ионизирующих двигателей, наполняя кабину низкочастотной вибрацией. Массивные створки шлюза над ангаром начали медленно расходиться, открывая чёрную, усыпанную звёздами пустоту и ядовито-жёлтую поверхность Предикшена, усеянную кратерами и ледяными гребнями.

«Призрак» дрогнул, как живой зверь, и начал медленный, мощный подъём.

Пустоликий на экране не двинулся с места. Он медленно повернул голову, следя за взлетающим кораблём. Затем его взгляд упал на сложенное у стены оборудование - массивный магнитный гарпун, используемый для буксировки грузовых контейнеров или аварийной стыковки.

Он двинулся к нему. Его движения были не быстрыми, но неумолимыми, как движение айсберга. Он вырвал многотонное устройство из креплений, как ребенок выдёргивает травинку. Стальной трос, толщиной в руку человека, смотанный внутри, змеей поволокся за ним по бетонному полу.

Не целясь, почти не глядя, Пустоликий поднял гарпун и выстрелил.

Снаряд с глухим стуком, похожим на погребальный колокол, врезался в корпус «Призрака» чуть выше двигателей. Магнитная болванка на его конце намертво прилипла к обшивке. Пустоликий, не меняя позы, намотал стальной трос на свою латную перчатку, сделав несколько витков вокруг руки.

И в этот момент Ренн дал полную тягу.

Корабль рванул вверх, к открытому шлюзу, с такой силой, что Каина вдавило в кресло. Пустоликий, держащий трос, испарился с места с такой силой, что его тело на экране превратилось в размытый след. Он повис на тросе, болтаясь, как марионетка, за кормой уходящего в небо корабля, его броня чиркала по льду и металлу, высекая снопы искр.

«Тряси его! Сбрось!» - крикнул Каин, вжимаясь в кресло от перегрузок, чувствуя, как кровь отливает от головы.

Ренн, хладнокровный и эффективный в своем гипнотическом сне, бросил «Призрак» в безумный танец. Он пикировал к ледяным скалам, проносясь в метрах от острых пиков, волоча за собой несокрушимого монстра. Пустоликий, словно молот, бился о ледяные стены, вздымая тучи искр и обломков, но его хватка не ослабевала. Он был словно прикован, часть корабля, его тень и проклятие.

«Спокойно, кэп. У меня есть план» - голос Ренна был удивительно ровным. Он указал на небольшое круглое отверстие рядом с штурвалом, прикрытое стеклянной крышкой. Под ней виднелась сложная панель с гнездом для ампулы. «Вставь кровь туда.»

Астроэль не задавала вопросов. Не колеблясь ни секунды, она достала ампулу с темной, почти черной жидкостью - кровью бога - и вставила ее в гнездо. Жидкость заструилась по капиллярам системы, и кость корабля отозвалась тихим, жутким гудением.

Пустоликий, будто почувствовав это, прекратил сопротивление. Он упёрся ногами в одну из самых высоких ледяных скал, и…

…корабль остановился.

Рёв двигателей стал визгом проигрывающей борьбы. «Призрак», вся его мощь, вся ярость древней технологии, замер в воздухе. Его нос задрался вверх. Их удерживала одна единственная фигура, стоящая на льду, держащая стальной трос. Сила богов. Вот какая она. Сопротивляться бесполезно.

Такая мысль, полная безнадёжного ужаса и благоговения, пронеслась в головах у всех.

И вдруг.

ВУУУМБ.

Звук был таким, будто сама реальность сломалась пополам. Кабину корабля заполнил ослепляющий, невыносимый белый свет. Он был везде - он был в глазах, в костях, в мозгу, выжигая мысли. Это был не свет солнца, это был свет разрывающиеся ткани бытия. Тела Каина, Астроэль, Ренна и зелёнокожей девушки выгнулись в тихом крике, который невозможно было издать. Грог на полу дёрнулся в забытьи. Кап-кап-кап крови с потолка замерло в воздухе.

БАММММММ.

Варп-прыжок.

Корабль рвануло вперед с невообразимой скоростью, срывая с места и швыряя в несуществующее больше пространство. Стальной трос, натянувшийся было струной, лопнул с хлопком, похожим на выстрел. Последнее, что успел зафиксировать экран - фигура Пустоликого, теряющаяся в белой пустоте, и трос, улетающий прочь, как чёрная змея.

Тишина.

Абсолютная. Давление в груди. Звон в ушах. И ощущение падения, которое длится вечность.

Свет на экранах погас, затем замигал тусклым синим. За иллюминаторами не ядовито-жёлтый Предикшен, не ледяные шпили «Ледяного Клыка». Там плыли клубящиеся, багрово-лиловые туманы, пронизанные молниями цвета старой крови. Вдали угадывались очертания чего-то колоссального, темного, как ночь, и древнего, как сама смерть.

Но куда?