Легенда об Эли Монпрессе 2: Мятеж Духов Rachel Aaron Эли Монпресс — гений. Он безнадёжен. И он вор, который до сих пор гуляет на свободе. Это обстоятельство доводит Миранду Лионетт до белого каления. Пока её выставляли из Суда Духов, Эли успел сколотить планы на новую авантюру. Но теперь расклад иной: у Миранды свежая должность, а вместе с ней — шанс наконец-то прибрать к рукам одного наглого воришку. Эли это только раззадоривает. Он наметил себе роскошную цель для очередного налёта. Его объект: знаменитая, «абсолютно неуязвимая» цитадель Герцога Гаола. Эли прекрасно понимает, что Гаол расставил ловушку, но какой смысл жить, если не рискуешь? Вот только Герцог — один из богатейших людей планеты, маг, правящий герцогством жёсткой рукой, и помешанный на порядке человек, у которого лишь одно увлечение: Эли. Выходит, весь мир охотится на Эли Монпресса. ==================== Пролог Высоко в поросших лесом холмах, куда никто не ходил, стояла каменная башня. Это была практичная башня, не прекрасная и не высокая, а прочная и приземистая, всего в два этажа. Ее огромные блоки были вытесаны из местного камня, который имел непривлекательный, грязноватый цвет, словно притягивающий копоть. Видя это, было, пожалуй, удачей, что башня заросла черно-зелеными лозами. Они обвивали башню, как нитка на веретене, завязывая деревянные ставни и кроша раствор, скрепляющий кирпичи, придавая месту вид запущенности и мрачного небрежения, особенно когда было темно и шел дождь, как сейчас. Внутри башни кричал мужчина. Его голос был глубоким и властным, но голос, отвечавший ему, казалось, не обращал на это внимания. Он кричал в ответ, по-детски и пронзительно, но было в нем что-то, что невозможно было игнорировать, и лозы, душившие башню, зашелестели ближе, чтобы прислушаться. Совершенно неожиданно дверь башни, тяжелая деревянная плита, почти черная от долгих лет в лесу, распахнулась. Желтый свет огня выплеснулся на поляну, и вместе с ним мальчик выбежал в мокрую ночь. Он был худой и бледный, одни руки да ноги, но бежал как ветер, его темные волосы развевались позади него. Он уже пробежал половину поляны, когда мужчина выскочил из башни следом. Он тоже был темноволосым, и его глаза горели яростью, как и кольца, цеплявшиеся за его пальцы. - Элитон! - крикнул он, выбрасывая руку. Кольцо на его среднем пальце, мутный изумруд, обвитый филигранью золотых листьев и ветвей, вспыхнуло глубоким, глубоким зеленым светом. По грязной поляне, окружавшей башню, огромная масса корней вырвалась из земли под ногами мальчика. Мальчик споткнулся и упал, брыкаясь, когда корни схватили его. - Нет! - закричал он. - Оставь меня в покое! Слова затрепетали силой, когда дух мальчика резко раскрылся. Это было ничего похожего на спокойные, контролируемые раскрытия, которые ценили Спиритуалисты. Это был грубый разрыв, инстинктивная, утробная реакция на страх, и сила его обрушилась, как молот, сокрушая поляну, башню, деревья, лозы, всё. Дождь замерз в воздухе, ветер остановился, и всё, кроме мальчика, замерло. Медленно корни, подскочившие вверх, отвалились, безжизненно сползая обратно на взрыхленную землю, и мальчик выкарабкался на ноги. Он бросил испуганный, ненавидящий взгляд через плечо, но мужчина стоял так же неподвижно, как и все остальное, его кольца были темными, а лицо растерянным, как у жертвы шутника. - Элитон - снова сказал он, голос его надломился. - Нет! - закричал мальчик, пятясь. - Я ненавижу тебя и твои бесконечные правила! Ты никогда не бываешь доволен, да? Просто оставь меня в покое! - Слова загудели силой, и мальчик повернулся и побежал. Мужчина бросился за ним, но лозы сорвались с башни и обвили его тело, пригвоздив его на месте. Мужчина закричал от ярости, срывая листья, но лозы наваливались все толще и толще, и он не мог освободиться. Он мог только наблюдать, как мальчик бежал сквозь капли дождя, все еще висящие невесомо в воздухе, ожидая, пока ребенок скажет, что можно падать. - Элитон! - снова крикнул мужчина, почти умоляя. - Ты думаешь, ты можешь справиться с такой силой в одиночку? Без дисциплины? - Он рванулся против лоз, потянувшись к удаляющейся спине мальчика. - Если ты не вернешься сию же секунду, ты выбросишь все, над чем мы работали! Мальчик даже не оглянулся, и лицо мужчины побагровело. - Ну и беги, продолжай бежать! - взревел он. - Посмотрим, как далеко ты уйдешь без меня! Ты никогда ничего не добьешься без обучения! Ты будешь бесполезен один! БЕСПОЛЕЗЕН! ТЫ СЛЫШИШЬ? - Заткнись! - Голос мальчика теперь был далеким, его фигуру едва было видно между деревьями, но его сила все еще гудела в воздухе. Запертый лозами, мужчина мог только бесполезно бороться, пока мальчик наконец не исчез во мраке. Только тогда сила начала ослабевать. Лозы ослабили хватку, и мужчина вырвался на свободу. Он сделал несколько шагов в направлении, куда ушел мальчик, но передумал. - Он вернется - пробормотал он, стряхивая листья со своей мантии. - Ночь в сырости научит его. - Он злобно посмотрел на лозы. - Он вернется. Он ничего не может без меня. - Лозы отползли с невозмутимым шелестом, помня о своей роли в его едва сдерживаемом гневе. Мужчина бросил последний, зловещий взгляд на лес, а затем, собравшись, повернулся и зашагал обратно в башню. Он захлопнул за собой дверь, отрезав желтый свет и оставив поляну темнее, чем когда-либо, когда зависший дождь наконец упал на землю. Мальчик бежал, спотыкаясь о поваленные бревна и пробираясь сквозь грязные ручьи, разбухшие от бесконечного дождя. Он не знал, куда идет, и был измотан тем, что он сделал на поляне. Его дыхание вырывалось громоподобными вздохами, заглушая звуки леса, и все же, как всегда, независимо от того, сколько шума он производил, он слышал духов вокруг себя – гнев ручья от того, что он полон грязи, гнев грязи от того, что она отрезана от своего родительского духа земли и засунута в ручей, довольное бормотание деревьев, когда вода стекала по ним, бессмысленное пение сверчков. Звуки мира духов наполняли его уши, как никакие другие звуки, и он цеплялся за них, позволяя голосам тащить его вперед, даже когда его ноги грозили сдаться. Дождь усиливался с наступлением ночи, и его продвижение замедлилось. Теперь он шел сквозь черный, мокрый лес. Он понятия не имел, где находится, и ему было все равно. Он не собирался возвращаться в башню. Ничто не могло заставить его вернуться туда, назад к бесконечным урокам и правилам черно-белого мира, в котором жил его отец. Слезы текли по его лицу, и он вытер их грязными кулаками. Он не мог вернуться домой. Больше нет. Он сделал свой выбор; пути назад не было. Его отец все равно не принял бы его обратно после такого проявления неповиновения. Бесполезный, вот каким счел его отец. Какая надежда осталась после этого? Его ноги споткнулись, и мальчик упал, сильно ударившись плечом. Секунду он боролся, а затем затих на промокшей земле, вдыхая влажный запах гниющих листьев. Какой смысл идти дальше? Он не мог вернуться, и ему некуда было идти. Он жил здесь с отцом вечно. У него не было друзей, не было родственников, к которым можно было бы сбежать. Его мать не примет его. Она не хотела его, когда у него все было хорошо; уж точно не захочет сейчас. Даже если бы захотела, он не знал, где она живет. Кряхтя, он перевернулся, посмотрел сквозь поникшие ветви на темное небо и попытался оценить свое положение. Он никогда не станет волшебником теперь, по крайней мере, не таким, как его отец, с его кольцами, правилами и обязанностями, а это был единственный вид волшебника, который, как видел мальчик, хотел мир. Может быть, он мог бы жить в горах? Но он не знал, как охотиться, или разводить огонь, или какие лесные растения он может есть, что было обидно, потому что он очень проголодался. Больше всего, однако, он устал. Так устал. Уставший, маленький и бесполезный. Он сплюнул немного земли изо рта. Может быть, его отец был прав. Может быть, «бесполезный» – подходящее слово для него. Он, конечно, не мог придумать ничего, в чем он был бы хорош в данный момент. Он даже не мог больше слышать духов. Дождь прошел, и они успокаивались, снова засыпая. Его собственные глаза тоже слипались, но он не должен спать так, мокрый, грязный и незащищенный. Тем не менее, когда он подумал о том, чтобы встать, эта мысль показалась невозможной. Наконец, он решил, что просто полежит здесь, и когда проснется, если проснется, он будет действовать дальше. В тот момент, когда он принял решение, сон овладел им. Он лежал на дне оврага, устроившись между поваленным бревном и живым деревом, неподвижный, как мертвец. Мимо проходили животные, любопытно обнюхивая его, но он не пошевелился. Высоко над головой ветер дул сквозь деревья, разбрасывая листья на него. Он пронесся мимо, а затем вернулся, опускаясь низко в овраг, где спал мальчик. Ветер дул нежно, растрепывая его волосы, обдувая грязные, разорванные линии его одежды и его закрытые глаза. Затем, как будто он нашел то, что искал, ветер снова поднялся и унесся прочь над верхушками деревьев. Минуты проходили в тишине, и затем, в пустом воздухе над мальчиком, появилась белая линия. Она росла, как порез в воздухе, изливая резкий, белый свет в темноту. С того момента, как появился свет, ничто в лесу не двигалось. Все, насекомые, животные, грибы, листья на земле, деревья, вода, стекающая по ним, все застыло, наблюдая, как белая, грациозная, женская рука потянулась сквозь разрез в воздухе, чтобы смахнуть полосу грязи со щеки мальчика. Он вздрогнул во сне, и длинные пальцы сжались, восхищенные. К этому времени ветер вернулся, сильнее, чем раньше. Он закрутился вниз по деревьям, заставляя разбросанные листья танцевать, но не коснулся мальчика. - Разве он не такой, как я тебе говорила? - прошептал он, глядя на спящего ребенка, как видят духи. Да. Голос из белого пространства за пределами мира был полон радости, и другая белая рука выскользнула, чтобы присоединиться к первой, гладя грязные волосы мальчика. Он именно такой, как ты сказала. Ветер надулся, очень довольный собой, но женщина за разрезом, казалось, забыла о его присутствии. Ее руки потянулись дальше, за ними последовали снежные руки, плечи и водопад чистых белых волос, которые светились собственным светом. За ними последовали белые ноги, и впервые за сотни лет она полностью вышла через странное отверстие, из своего белого мира в реальный. Вокруг нее лес содрогнулся в благоговении. Каждый дух, от древних деревьев до подёнок, знал ее и поклонился в почтении. Поваленные бревна, мох, даже грязь под ее ногами воздавали ей честь и поклонение, простираясь под белым светом, который сиял от ее кожи, как будто луна стояла на земле. Леди не обратила на них внимания. Такое почтение было ей положено. Все ее внимание было сосредоточено на мальчике, все еще крепко спящем, его грязные руки сжимали его испачканную куртку. Нежная, как падающий туман, белая женщина опустилась на колени рядом с ним и осторожно завела руки под его тело, подняв его с земли, как будто он ничего не весил, и мягко положила его на колени. Он прекрасен - сказала она. - Такой очень прекрасный. Даже сквозь завесу плоти он сияет, как солнце. Она встала одним прекрасным, грациозным движением, укачивая мальчика в своих объятиях. - Ты будешь моей звездой - прошептала она, прижимая свои белые губы ко лбу спящего мальчика. -Мой самый любимый, мой фаворит, навсегда и навсегда до конца света и дальше. Мальчик пошевелился, когда она коснулась его, поворачиваясь к ней во сне, и Белая Леди засмеялась, восхищенная. Прижимая его к своей груди, она повернулась и шагнула обратно сквозь разрез в мире, унося свой свет с собой. Белая линия продержалась мгновение после того, как она ушла, а затем тоже замерцала и исчезла, оставив мокрый лес темнее и пустыннее, чем когда-либо. ---------- Том 1 Глава 1 Зарин, город магии, возвышался, высокий и белый, в лучах послеполуденного солнца. Он нависал над низменными равнинами центральных Советов Королевств, стоя на краю высокого, скалистого хребта, который отделял предгорья от великой подметающей предгорной равнины. Благодаря этому шпили города были видны на сотню миль во всех направлениях. Но выше всех, возвышаясь даже над знаменитыми семью зубцами Цитадели Уайтфолл – дома Торговых Принцев Зарина и основанного ими революционного органа, Совета Престолов – стоял парящий белый шпиль Духовного Суда. Он поднимался с великого хребта, служившего Зарину хребтом, устремляясь прямо, белый и невероятно высокий, в бледное небо без стыков и раствора, которые бы его поддерживали. Высокие, чистые окна пронизывали белую поверхность, поднимаясь по плавной спирали, и каждое окно несло развевающийся алый шелковый стяг с золотым оттиском идеального, смелого круга – символа Духовного Суда. Никто, даже сами Спиритуалисты, не знал, как была построена эта башня. Ходила обычная история, что Формовщики, эта таинственная и независимая гильдия кудесников-ремесленников, ответственных за пробужденные мечи и драгоценные камни, которые все Спиритуалисты использовали для размещения своих духов, возвели ее из камня за один день в уплату некоего неизвестного долга. Предположительно, сама башня была объединенным духом, хотя только Ректор Спиритуалис, владевший великой мантией башни, знал это наверняка. Основание башни имело четыре двери, но самой большой из них была восточная, та, что открывалась к остальной части города. Алая и блестящая, дверь достигала пятнадцати футов в высоту, а ее основание было таким же широким, как и ведущая к ней великая, усаженная лаврами улица. Широкие мраморные ступени расходились рябью от подножия двери, и именно на них Спиритуалист Кригель, помощник Ректора Спиритуалиса и носитель очень сложного поручения, решил встать. - Нет, сюда - рявкнул он, щелкнув пальцами, его суровое лицо было искривлено гримасой еще более мрачной, чем та, которую он обычно носил. - Встаньте здесь. Масса Спиритуалистов подчинилась, переступая в великом море жесткого, формального, алого шелка, перемещаясь туда, куда он указал. Все они были молоды, подумал Кригель с гримасой. Слишком молоды. Они могли быть поклявшимися Спиритуалистами, но ни один из них не отошел от ученичества более чем на пять месяцев. Только одна из них имела более одного связанного духа под своим командованием, и все они выглядели слишком нервными, чтобы отдать связный приказ тем духам, которых они контролировали. Поистине, ему дали невыполнимое задание. Он только надеялся, что девушка не решит сопротивляться. - Хорошо - тихо сказал он, когда толпа заняла свои позиции. - У скольких из вас есть духи огня? Костры, факелы, свечи, лесные пожары, все, что горит. - Поднялось полдюжины рук. - Не призывайте их - резко сказал Кригель, повышая голос, чтобы все могли слышать. - Мне не нужно ничего, что можно утопить. Это значит никакого песка, никакого электричества – не то чтобы кто-то из вас мог поймать молнию, но особенно никакого огня. Теперь, те из вас, у кого есть духи скал, земли, чего-либо из-под земли, поднимите руки. - Поднялось еще полдюжины рук, и Кригель кивнул. - Вы все должны быть готовы в любой момент. Если ее пёс попытается что-либо сделать, что угодно, я хочу, чтобы вы его остановили. - Но сэр - сказал долговязый парень впереди. - Как же дорога? - Плевать на дорогу - сказал Кригель, качая головой. - Разорвите ее на куски, если придется. Мне нужен нейтрализованный пес, иначе мы никогда не поймаем ее, если она решит бежать. Да - сказал он и кивнул на руку, поднявшуюся сзади. - Высокая девушка. Девушка, которая на самом деле была не очень высокой, покраснела, как ее мантия, но задала свой вопрос твердым голосом. - Мастер Кригель, обвинения против нее правдивы? - Это не ваше дело - сказал Кригель, бросив на бедную девушку такой взгляд, что она сжалась еще на фут. - Правду решает Суд. Наша работа – обеспечить ее явку перед ним, и ничего больше. Да, вы, веснушчатый мальчик. Парень впереди опустил руку, смутившись. - Да, Мастер Кригель, но тогда, зачем мы здесь? Вы ожидаете, что она будет драться? - Ожидания меня не волнуют - сказал Кригель. - Мне было приказано не рисковать, доставляя ее для предъявления обвинений, и я не буду. Я лишь надеюсь, что вас, бездельников, будет достаточно, чтобы остановить ее, если она решит бежать. Откровенно говоря, я ставлю на пса. Но - сказал он, улыбаясь их бледным лицам - на битву идут с той армией, что есть, так что постарайтесь выглядеть компетентными и держите руки опущенными, насколько это возможно. Один взгляд на ваши голые пальцы, и все кончено. Вдали, в городе, зазвонил колокол, и Кригель оглянулся через плечо. - Это сигнал. Они в пути. По местам, пожалуйста. Все зашуршали, становясь по порядку, и Кригель, мрачный как всегда, занял переднюю позицию на самой нижней ступеньке. Там они ждали, стена алых мантий и сжатых кулаков, пока далеко внизу, по длинной, обсаженной деревьями дороге, высокая фигура, едущая на чем-то длинном, гладком и туманно-сером, миновала узкие ворота, отделявшие район Духовного Суда от остальной части Зарина, и начала приближаться по дороге к ним. По мере приближения фигуры стало ясно, что это женщина, высокая, гордая, рыжеволосая и верхом на великом псовом существе, которое выглядело как нечто среднее между собакой и застывшим туманом. Однако не это заставило их нервничать. В тот момент, когда женщина достигла первого из тщательно ухоженных деревьев, выстроившихся вдоль подхода к башне, каждый дух в группе, включая тяжелые кольца самого Кригеля, начал жужжать. - Контролируйте своих духов - сказал Кригель, усмиряя своего собственным твердым дыханием. - Но мастер - пропищала одна из Спиритуалисток позади него, сжимая дрожащий рубин на указательном пальце. - Это не может быть правдой. Мой дух факела в ужасе. Он говорит, что эта женщина несет море. Кригель бросил на девушку испепеляющий взгляд через плечо. - Как ты думаешь, почему я привел с собой два десятка из вас? - Он снова повернулся. - Держите себя в руках; она идет. Позади него фигуры в алых мантиях сплотились, все сосредоточившись на женщине, приближающейся к ним, теперь более ужасающей и сбивающей с толку, чем монстр, на котором она ехала. - Что теперь? - простонала Миранда, устало глядя на стену красного, занимающую нижнюю ступень башни Духовного Суда. - Четыре дня езды, и когда мы наконец добираемся до Зарина, у них тут какая-то церемония на ступеньках. Только не говори мне, что мы приехали в день парада. - Парадом не пахнет - сказал Гин, обнюхивая воздух. - Жареного гуся нет и в помине. - Ну - рассмеялась Миранда - мне все равно, день ли это парада или Мастер Банаж наконец ввел то требование к формальным мантиям, которым он грозил годами. Я просто рада быть дома. Она потянулась на спине Гина, разминая суставы после дневной езды. - Я пойду к Банажу и сделаю свой отчет. - И отдам ему письмо Эли - добавила она про себя. Ее рука потянулась к квадрату бумаги в переднем кармане. Она все еще не открывала его, но сегодня она могла его передать и покончить с этим. - После этого - продолжила она, широко улыбаясь - я приму хорошую, долгую ванну, после чего меня ждет хороший, долгий сон в моей собственной постели. - Я бы довольствовался свиньей - сказал Гин, облизывая губы. - Ладно - сказала Миранда. - Но только после того, как увидишь конюха, и кто-нибудь посмотрит твою спину. - Она ткнула в забинтованное место между плечами пса, куда всего неделю назад вошла рука Нико, и Гин заскулил. - Ладно, ладно - прорычал он. - Только не делай этого снова. Сделав свое дело, Миранда откинулась и позволила псу идти своим темпом к возвышающемуся белому шпилю, который был ее домом с тринадцати лет. Ее раздражение по поводу массы Спиритуалистов в алых мантиях, блокирующих ей легкий проход в башню, немного утихло, когда она узнала Спиритуалиста Кригеля, помощника и друга Банажа, стоящего во главе их. Может быть, он репетировал что-то с младшими Спиритуалистами? В конце концов, он отвечал за торжества в Суде. Но любые теплые чувства, которые у нее были, начали угасать, когда она увидела его лицо. Кригель никогда не был веселым человеком, но взгляд, которым он одарил ее сейчас, заставил ее живот сжаться. Не прибавило комфорта и то, что Спиритуалисты позади него не встречались с ней взглядом, несмотря на то, что она была единственным всадником на дороге. Тем не менее, она была осторожна, чтобы не показать своего беспокойства, тепло улыбаясь, когда она направила Гина к остановке у подножия ступеней башни. - Спиритуалист Кригель - сказала она, кланяясь. - Что все это значит? Кригель не ответил на ее улыбку. - Спиритуалист Лионетт - сказал он, шагнув вперед. - Вы не могли бы спешиться? Его голос был холодным и отстраненным, но Миранда сделала, как он просил, соскользнув со спины Гина с протестующим скрипом мышц. В тот момент, когда она оказалась на земле, молодые Спиритуалисты в мантиях веером разошлись, образуя вокруг нее круг, словно по команде. Она сделала маленький шаг назад, и Гин низко зарычал в горле. - Кригель - сказала Миранда снова, немного смеясь - что происходит? Старик посмотрел ей прямо в глаза. - Спиритуалист Миранда Лионетт, вы арестованы по приказу Хранителей Башни и провозглашению Ректора Спиритуалиса. Вы здесь, чтобы сдать всё оружие, права и привилегии, подчиняясь юрисдикции Духовного Суда до тех пор, пока не ответите на выдвинутые против вас обвинения. Пожалуйста, выйдите вперед с вытянутыми руками. Миранда моргнула, совершенно не понимая. - Арест? За что? - Это конфиденциально и будет озвучено Судом - ответил Кригель. - Силы, Кригель - сказала Миранда, ее голос почти сорвался. - Что происходит? Где Банаж? Наверняка это ошибка. - Ошибки нет - Кригель выглядел суровее, чем когда-либо. - Именно Мастер Банаж приказал вас арестовать. Итак, вы идете, или нам придется тащить вас? Кольцо Спиритуалистов сделало маленький, угрожающий шаг вперед, и Гин начал рычать громче, чем когда-либо. Миранда остановила его взглядом. - Я, конечно, подчинюсь Ректору Спиритуалису - громко сказала она, вытягивая руки ладонями вверх в знак подчинения. - Нет нужды в угрозах, хотя я бы хотела объяснений. - Всему свое время - сказал Кригель, его голос был облегченным. - Пойдемте со мной. - Мне нужен кто-нибудь, чтобы присмотреть за моим призрачным псом - сказала Миранда, не двигаясь. - Он ранен и устал. Ему нужна еда и уход. - Я прослежу, чтобы его отвели в конюшни - сказал Кригель. - Но пойдемте сейчас, пожалуйста. Вы можете взять свои вещи. Понимая, что это лучшее, что она могла получить, Миранда повернулась и начала отвязывать свою сумку от бока Гина. - Мне это совсем не нравится - прорычал призрачный пёс. - Думаешь, мне нравится? - прорычала в ответ Миранда. - Это должно быть недоразумение, или какой-то план Мастера Банажа. Что бы это ни было, я скоро узнаю. Просто иди и я свяжусь с тобой, как только что-нибудь узнаю. - Она дала ему последний похлопывание, прежде чем подойти к Кригелю. Группа из пяти Спиритуалистов немедленно сомкнулась вокруг нее, окружая ее кругом алых мантий и сверкающих колец, пока Кригель вел их по лестнице и через большую алую дверь. Кригель вел их через великий вестибюль, вверх по величественной лестнице, а затем через боковую дверь к гораздо менее величественной лестнице. Они поднимались в тишине, по спирали вверх и вверх. По странной природе башни, они добрались до вершины гораздо быстрее, чем следовало, выйдя на длинную площадку на пике. Кригель остановил их на вершине лестницы. - Ждите здесь - сказал он и исчез через тяжелую деревянную дверь в конце площадки, оставив Миранду наедине с ее эскортом. Молодые Спиритуалисты стояли совершенно неподвижно вокруг нее, кулаки сжаты поверх колец. Миранда чувствовала их страх, хотя что она сделала, чтобы вызвать его, она не могла себе представить. К счастью, Кригель появился снова почти мгновенно, щелкнув пальцами, чтобы Миранда вышла вперед. - Он примет вас сейчас - сказал Кригель. - Наедине. Эскорт Миранды коллективно вздохнул с облегчением, когда она шагнула вперед, и впервые Миранда была с ними полностью согласна. Теперь, по крайней мере, она могла получить какие-то ответы. Однако, когда она подошла к двери, Кригель поймал ее руку. - Я знаю, что это не то возвращение домой, которого вы желали - тихо сказал он - но следите за своим нравом, Миранда. Он уже через многое прошел из-за вас сегодня. Постарайтесь не усложнять все больше, чем есть, хотя бы на этот раз. Миранда резко остановилась. - Что вы имеете в виду? - Просто держите свою горячую голову в узде - сказал Кригель, сжимая ее плечо достаточно сильно, чтобы она поморщилась. Немного более колеблясь, чем мгновение назад, Миранда повернулась и вошла в кабинет Ректора Спиритуалиса. Кабинет занимал всю вершину башни Духовного Суда и, за исключением площадки и части, отведенной под личное жилое пространство Ректора Спиритуалиса, представлял собой одну большую круглую комнату, где все было построено, чтобы впечатлять. Парящие каменные ребра, облицованные постоянно горящими фонарями, освещали полированный каменный пол, который мог вместить десять Спиритуалистов и их Духовные свиты с запасом места. Изогнутые, узкие окна часто пронизывали белые стены, глядя на Зарин через чистое, почти невидимое стекло. Сами стены были увешаны гобеленами, картинами и полками, забитыми до отказа собранными сокровищами и диковинками четырехсот лет Спиритуалистов, все в идеальном порядке и без единой пылинки. Прямо напротив двери, где стояла Миранда, расположенный на вершине круглой комнаты, стоял огромный, внушительный стол, его поверхность была скрыта под аккуратными стопками пергаментных свитков. За столом, сидя в великом кресле-троне Ректора Спиритуалиса с высокой спинкой, находился сам Этмон Банаж. Даже сидя, было ясно, что он высокий человек. У него были аккуратно подстриженные черные волосы, которые только начинали седеть на висках, и узкие, выступающие плечи, которые его громоздкие мантии мало скрывали. Его резкое лицо было красивым в бескомпромиссном смысле, не допускавшем ни улыбок, ни слабости, а его хмурый взгляд, который он носил сейчас, превращал громогласных королей в кротко говорящих мальчиков. Его руки, которые он держал сложенными на столе перед собой, были увешаны тяжелыми кольцами, которые почти пели от спящей в них силы духов. Даже в этой огромной комнате сила духов Банажа наполняла воздух. Но поверх всего этого, нависая так тяжело, что давило даже на кольца самой Миранды, был напор воли Банажа, железный, неподвижный и полностью властный. Обычно Миранда находила эту непостижимую, бескомпромиссную силу утешительной, твердым фундаментом, который никогда не мог быть поколеблен. Сегодня вечером, однако, она начинала понимать, как чувствует себя маленький дух, когда его выделяет Великий Дух. Банаж прокашлялся, и Миранда поняла, что остановилась. Она собралась с мыслями и быстро направилась через полированный пол, останавливаясь на полпути, чтобы сделать традиционный поклон, касаясь лба пальцами с кольцами. Когда она выпрямилась, Банаж перевел глаза на стул с прямой спинкой, который был поставлен перед его столом. Миранда кивнула и подошла, ее обутые в тапочки ноги были тихими, как снег на холодном камне, когда она пересекла широкий, пустой пол и села. - Итак - сказал Банаж - это правда. Вы взяли Великого Духа. Миранда вздрогнула. Это было не то приветствие, которое она ожидала. - Да, Мастер Банаж - сказала она. - Я писала об этом в отчете, который отправила вперед. Вы его получили, не так ли? - Да, получил - сказал Банаж. - Но читать такую историю и слышать правду о ней от ваших собственных духов – совершенно другое дело. Голова Миранды вскинулась, и горечь в ее голосе поразила даже ее саму. - Поэтому вы приказали меня арестовать? - Частично - Банаж вздохнул и посмотрел вниз. - Вам нужно оценить положение, в котором мы находимся, Миранда. - Он потянулся через стол и взял свиток, покрытый восковыми печатями. - Вы знаете, что это? Миранда покачала головой. - Это петиция - сказал Банаж - подписанная пятьюдесятью четырьмя из восьмидесяти девяти активных Хранителей Башни. Они требуют, чтобы вы предстали перед Судом и объяснили свои действия в Меллиноре. - Что в моих действиях требует объяснения? - сказала Миранда, громче, чем она намеревалась. Банаж одарил ее испепеляющим взглядом. - Вас отправили в Меллинор с конкретной миссией: задержать Монпресса и доставить его в Зарин. Вместо этого, вот вы, с пустыми руками, едете на волне слухов, что вы не только работали вместе с вором, которого должны были поймать, но и забрали сокровище Меллинора себе. Слухов, которые вы подтвердили в своем собственном отчете. Вы действительно думали, что можете просто вернуться в Зарин с Великим Духом, спящим под вашей кожей, и не быть допрошенной? - Ну, да - сказала Миранда. - Мастер Банаж, я спасла Меллинор, весь его, его людей, его короля, всё. Если вы читали мой отчет, вы это уже знаете. Я не поймала Монпресса, правда, но, хотя он негодяй и черное пятно на имени всех магов, он не злодей. Жадный и безответственный, возможно, и, безусловно, кто-то, кого нужно привлечь к ответственности, но он ничто по сравнению с Поработителем. Я не думаю, что кто-то может утверждать, что поражение Рено и спасение Великого Духа Меллинора были менее важны, чем остановка Эли Монпресса от кражи каких-то денег. Банаж опустил голову и начал тереть виски. - Говорите как настоящий Спиритуалист - сказал он. - Но вы упускаете суть, Миранда. Дело не в том, что вы не поймали Монпресса. Он не получил эту награду, потому что его легко было загнать в угол. Дело в том, как вы действовали в Меллиноре. Или, вернее, как мир видел ваши действия. Он смотрел на нее, ожидая чего-то, но Миранда понятия не имела, чего. Видя, что это ни к чему не ведет, Банаж вздохнул и встал, подойдя к высокому окну за своим столом, чтобы посмотреть на раскинувшийся внизу город. - За несколько дней до того, как прибыл ваш отчет - сказал он - возможно, до того, как вы даже столкнулись с Рено, ходили слухи о Спиритуалистке, которая объединилась с Эли Монпрессом. Истории были повсюду, распространяясь по каждому торговому маршруту и становясь все хуже с каждым пересказом. Что вы продали короля, или сами его убили. Что Монпресс на самом деле был в сговоре с Духовным Судом с самого начала, что это мы получали прибыль от его преступлений. - Но это смешно - усмехнулась Миранда. - Наверняка– - Согласен - сказал Банаж и кивнул. - Но это не мешает людям думать то, что они хотят думать. - Он повернулся. - Вы знаете так же хорошо, как и я, что Хранители Башни – это кучка старых зануд, чья основная забота – оставаться на вершине своей местной политики. Их волнует любой король или лорд, который правит землей, на которой стоит их башня, а не поимка Эли или какие-либо дела в Зарине. - Именно - сказала Миранда. - Так какое отношение мои действия в Меллиноре имеют к какому-то Хранителю Башни за тысячу миль? - Монпресс – новость повсюду - мрачно сказал Банаж. - Его подвиги – развлечение на всех просторах, вот почему мы и хотели его усмирить в первую очередь. Теперь ваше имя замешано в этом, и Хранители Башни злятся. Как они это видят, вы опозорили Духовный Суд, а через него – и самих себя. Это не те люди, которые легко относятся к позору, Миранда. - Но это абсурд! - воскликнула Миранда. - Конечно, абсурд - сказал Банаж. - Но, несмотря на то, что они изолированы в сельской местности, Хранители Башни – единственные голосующие члены Духовного Суда. Если они проголосуют за то, чтобы вы предстали перед судом и объяснились, я ничего не могу сделать, кроме как убедиться, что вы там будете. - Так вот оно что? - сказала Миранда, сжимая руки. - Я должна предстать перед судом за спасение королевства? Банаж вздохнул. - Формальное обвинение состоит в том, что вы умышленно и в полном отрицании своих обязанностей работали вместе с известным вором для дестабилизации Меллинора с целью захвата его Великого Духа для себя. Лицо Миранды покраснело. - Я получила Меллинора через акт отчаяния, чтобы спасти его жизнь! - Я уверен, что так и было - сказал Банаж. - Обвинение невозможно. Вы можете быть могущественным магом, но даже вы не могли бы удерживать Великого Духа против его воли. Спокойствие в голосе Банажа заставило ее захотеть задушить его. - Если вы знаете, что это невозможно, зачем мы продолжаем суд? - Потому что у нас нет выбора - ответил Банаж. - Это совершенно законный суд, начатый через надлежащие каналы. Все, что я сделал бы, чтобы попытаться остановить его, было бы расценено как фаворитизм по отношению к вам, в чем меня, несомненно, уже обвиняют, приведя вас в мой кабинет, а не бросив в камеру. Миранда отвела взгляд. Она была так зла, что едва могла думать. На другом конце комнаты Банаж глубоко вздохнул. - Миранда - сказал он - я знаю, как это для вас оскорбительно, но вам нужно сохранять спокойствие. Если вы проиграете этот суд, и они признают вас виновной в предательстве ваших клятв, вы можете быть лишены своего звания, вашего положения как Спиритуалиста, даже ваших колец. Слишком многое поставлено на карту, чтобы выбрасывать это из-за гнева и гордости. Миранда сжала челюсти. - Могу ли я хотя бы увидеть официальную петицию? Банаж протянул свиток. Миранда встала и взяла его, позволяя весу печатей внизу развернуть бумагу для нее. Обвинение было таким, как сказал Банаж, написано высокими буквами вверху. Она скривилась и перевела взгляд на середину страницы, где начинались подписи, просматривая имена в надежде, что увидит кого-то, к кому могла бы обратиться. Если она действительно собиралась предстать перед судом, ей нужны были союзники на трибунах. Однако, когда она дошла до конца списка, где подписал свое имя инициатор петиции, ее зрение затуманилось от ярости при виде экстравагантной подписи, растянувшейся на весь нижний левый угол. - Гренит Херн? - Он глава Хранителей Башни - сказал Банаж. - Нет ничего неразумного в том, что он должен представлять их в– - Гренит Херн? - Она почти кричала теперь. - Человек, который сделал карьеру из ненависти к вам? Который обвиняет вас в краже поста Ректора из-под его носа? Он несет ответственность за это «справедливое и законное» обвинение? - Довольно, Миранда - голос Банажа был холодным и резким. Миранда проигнорировала предупреждение. - Вы знаете, что он делает это только для того, чтобы дискредитировать вас! - Конечно, знаю - прошипел Банаж, вставая, чтобы встретиться с ней взглядом. - Но я не выше закона, и вы тоже. Мы должны подчиняться указам Суда, а это значит, что, когда Спиритуалист получает повестку явиться перед Судом, независимо от того, кто ее подписал и почему, она идет. Обсуждение закончено. Миранда бросила петицию на его стол. - Я не пойду туда и не буду стоять, пока этот человек распространяет ложь обо мне! Он скажет что угодно, чтобы получить то, что хочет. Вы знаете, что половины имен на этой бумаге не было бы, если бы Херн не нашептывал им на ухо! - Миранда! Она вздрогнула от невероятного гнева в его голосе, но не отступила. Они долго смотрели друг на друга, а затем Банаж опустился обратно в свое кресло и закрыл голову руками, выглядя впервые не как непобедимый лидер Духовного Суда, а как старый, усталый человек. - Что бы мы ни думали о мотивах Херна - тихо сказал он - подписи есть то, что есть. Нет законного способа, которым я могу остановить этот суд, но я могу защитить вас от худшего. - Он опустил руки и посмотрел на нее. - Вы моя ученица, Миранда, и дороги мне, как дочь. Я не могу вынести, чтобы вы или ваши духи страдали из-за меня. Что бы вы о нем ни думали, Херн не является неразумным человеком. Когда он принес мне эту петицию вчера, я отреагировал почти так же, как вы только что. Затем я вспомнил о себе, и мы смогли прийти к компромиссу. - Какой компромисс? - скептически спросила она. - Вы предстанете перед Судом и встретите обвинения, но вы не будете ни подтверждать, ни отрицать вину. Лицо Миранды стало ярко-красным. - Что это за компромисс? Взгляд Банажа заставил ее замолчать. - В обмен на то, что я даю Херну его зрелище, он согласился позволить мне дать вам башню где-нибудь далеко от Зарина. Миранда уставилась на него в недоумении. - Башню? - Да - сказал Банаж. - Звание Хранителя Башни предоставит вам иммунитет от более суровых наказаний суда. Худшее, что Херн сможет сделать, это отшлепать вас по руке и отправить обратно в вашу башню. Таким образом, что бы ни случилось, ваши кольца будут в безопасности, и ваша карьера будет спасена. Миранда смотрела на своего мастера, не в силах говорить. Она пыталась напомнить себе, что планы Банажа всегда приводили к лучшему, но мысль о том, чтобы сидеть молча, пока Херн лжет ей в лицо, лжет в великой палате Духовного Суда, перед всеми Хранителями Башни, заставила ее почувствовать себя плохо. Просто молчать и позволить ее молчанию придать его лжи доверие, сама эта идея была насмешкой над всем, за что стоял Духовный Суд, за что она стояла. - Я не могу этого сделать. - Вы должны это сделать - сказал Банаж. - Миранда, из этого нет выхода. Если вы пойдете на этот суд как простой Спиритуалист, Херн может отобрать у вас все. - Нет уверенности, что Херн победит - сказала Миранда, упрямо скрестив руки на груди. - Хранители Башни всё еще Спиритуалисты. Если я смогу сказать правду открыто, рассказать, что на самом деле произошло, и показать им Меллинора, позволить духу говорить за себя, они не смогут признать меня виновной, потому что я не виновна. - Это не обсуждается - сердито сказал Банаж. - Думаешь, мне нравится, куда это идет? Вся эта ситуация – моя вина. Если бы у вас был другой мастер, это никогда не переросло бы в такой фиаско, но мы переиграны. - Я не могу просто сидеть там и позволить ему победить! - крикнула Миранда. - Это не игра, Миранда! - Банаж тоже кричал теперь. - Если вы попытаетесь встретиться с Херном лицом к лицу, вы выбросите все, что мы вместе создали. Вы слишком хороший Спиритуалист, чтобы я позволил вам рисковать вашей карьерой вот так! Вы знаете, и я знаю, что вы невиновны, что ваше единственное преступление – это поступление правильно в сложных обстоятельствах. Пусть этого будет достаточно. Не обманывайте себя, думая, что ваша борьба с Херном будет чем-то иным, кроме вашей собственной гордости! Миранда задрожала от гнева в его голосе, и на мгновение старое повиновение почти задушило ее отчаянной потребностью сделать то, что сказал Мастер Банаж. Но Меллинор бушевал внутри нее, его течение темное и яростное, его гнев усиливал ее собственный, и она не могла отпустить это. Банаж, должно быть, тоже почувствовал это, гневный всплеск великого духа воды, потому что она почувствовала, как огромный вес его духа опустился на нее, когда сам мужчина склонил голову и начал тереть глаза усталой, усыпанной драгоценностями рукой. - Уже поздно - тихо сказал он. - Поздняя ночь после многих долгих дней – не время для принятия важных решений. Мы вернемся к этому завтра. Может быть, после ночного отдыха вы сможете увидеть, что я пытаюсь спасти вас. Гнев Миранды сломался при тихом поражении в его голосе. - Я понимаю - сказала она - и я благодарна. Но– Банаж прервал ее взмахом руки. - Поспите с этим - сказал он. - Я отдал приказ, чтобы вы были под домашним арестом сегодня вечером, так что вам будет хотя бы комфортно. Мы встретимся снова завтра за завтраком в саду, как в старые времена. А пока, просто уходите. Миранда кивнула и встала напряженно, внимательно относясь к каждому крошечному шуму, который она издавала в теперь уже тихой комнате. Повернувшись, чтобы уйти, она внезапно остановилась. Ее рука потянулась к карману и вынула белый квадрат. - Я почти забыла - сказала она, поворачиваясь обратно к Банажу. - Это для вас. - Она положила конверт на его стол. Затем, быстро поклонившись, она повернулась и зашагала через большое пространство пустого мрамора к двери. Открыв ее, она выскочила из комнаты и вниз по лестнице так быстро, как только могли нести ее ноги. Банаж смотрел, как дверь закрывается, железные петли, обученные за столетия службы, никогда не хлопать. Когда эхо ее шагов затихло, Банаж выпустил дыхание, которое он держал, и позволил своей голове упасть в руки. Это никогда не становилось легче, никогда. Он сидел некоторое время в тишине, а затем, когда почувствовал себя достаточно устойчивым, чтобы прочитать все, что она ему написала, он опустил руку к письму, которое она положила на его стол. Однако, когда он посмотрел на письмо, его брови взлетели вверх от удивления. Почерк на лицевой стороне был не Миранды, и в любом случае, она никогда не обращалась к нему как «Этмон Банаж». Заинтригованный, он перевернул письмо, и все остальные мысли покинули его разум. Там, глубоко вдавленная в мягкий, лесно-зеленый воск, была слишком знакомая курсивная М. Банаж уронил конверт на свой стол, как будто это была ядовитая змея. Он сидел там несколько мгновений, глядя на него. Затем, быстрым, решительным движением, он схватил письмо и сломал печать, разорвав бумагу, когда она не открывалась достаточно быстро. Сложенное письмо выпало из разорванного конверта, легко упав на его стол. Осторожными, подозрительными пальцами Банаж развернул толстый пергамент. Это был плакат о розыске, один из тех, что массово копировались армией духов чернил и блоков под крепостью Совета. До боли знакомое мальчишеское лицо ухмылялось ему с мятой бумаги, очаровательные черты были старше, резче, но все еще ясно узнаваемы, несмотря на более чем десятилетний рост. Его насмешливое выражение было идеально захвачено деликатной штриховкой, которая была торговой маркой Бюро Наград, делая картинку настолько живой, что Банаж почти ожидал, что она начнет смеяться. Над картинкой имя было начертано трафаретом заглавными буквами: ЭЛИ МОНПРЕСС. Ниже портрета, написанный почти нечитаемо крошечным шрифтом, чтобы поместиться на одной странице, был список преступлений Эли. И ниже этого, напечатанный высокими, жирными блоками, было РАЗЫСКИВАЕТСЯ, ЖИВОЙ ИЛИ МЕРТВЫЙ, 55,000 ЗОЛОТЫХ СТАНДАРТОВ. Это было то, что было напечатано, во всяком случае, но этот конкретный плакат был изменен. Во-первых, 55,000 было зачеркнуто, и число 60,000 было написано над ним красными чернилами. Во-вторых, та же рука зачеркнула слово РАЗЫСКИВАЕТСЯ толстой, прямой линией и написала вместо него слово СТОИМОСТЬ. - Эли Монпресс - тихо прочитал Банаж. - Стоимость, живой или мертвый, шестьдесят тысяч золотых стандартов. Чувство отвращения переполнило его, и он уронил плакат, отводя взгляд, пока его пальцы бессознательно двигались по кольцу на его среднем пальце, оправе из золотой филиграни листьев и ветвей, держащей большой, мутный изумруд, темный и задумчивый, как старый лес. Он оставался так долгое, молчаливое время, глядя в темноту своего кабинета. Затем, с намеренной медлительностью, он поднял плакат и разорвал его на куски. Он скормил каждый кусок лампе на своем столе, тяжелое кольцо с красным камнем на его большом пальце светилось, как звезда, пока он это делал, не позволяя огню распространиться туда, куда Банаж не желал. Когда плакат и его разорванный конверт превратились в пепел, Банаж встал и направился напряженно через свой кабинет к маленькой, утопленной двери, которая вела в его частные апартаменты. Когда он достиг ее, он сказал что-то тихо, и все лампы замерцали, погружая кабинет в темноту. Когда темнота стала полной, он закрыл дверь, запирая запах сгоревшей бумаги, который пытался последовать за ним. ---------- Том 1 Глава 2 Эли Монпресс, величайший вор в мире, неспешно прогуливался по лесу. Его набитая до отказа сумка подпрыгивала за спиной, пока он шел, и он насвистывал мелодию, которую не совсем помнил, наблюдая, как предзакатный солнечный свет просачивается сквозь золотистую листву, принося с собой запах холодного воздуха и сухой древесины. Сцена была столь приятной, что Эли не сразу, лишь спустя добрых двадцать шагов, осознал, что идет в одиночестве. Он резко остановился и обернулся: в двадцати шагах позади, посреди тропы, сидел Джозеф, его мечник, а рядом с ним – Нико, его неизменная тень. Рядом с ней, воткнутый в утоптанную землю, стоял знаменитый меч Джозефа, Сердце Войны, а возле него лежал огромный мешок с золотом, которое они «освободили» из печально разгромленной сокровищницы Меллинора. Несмотря на прекрасную погоду, никто из них не выглядел счастливым. Эли испустил драматический вздох. - Что? Джозеф уставился на него в ответ. - Я не сделаю ни шагу, пока ты не скажешь, куда именно мы направляемся. Эли закатил глаза. Опять. - Я уже говорил тебе. Я говорил тебе сегодня утром, мы идем к моему другу, чтобы раздобыть для Нико новое пальто. - Я не спрашивал, что мы будем делать, когда прибудем - Джозеф скрестил руки на груди. - Я спросил, куда мы идем? Мы уже почти месяц бредем куда-то смутно на север, а со вчерашнего дня ходим кругами в одних и тех же четырех милях леса. Мы второй раз за день проходим мимо того бука, и я устал таскать твою нечестную добычу. Мешок с золотом звякнул, когда его крупный кулак опустился на него. - Признай - сказал мечник, пренебрежительно усмехаясь Эли - ты заблудился. - Вовсе нет! - Эли развел руками, окидывая взглядом скудный подлесок, каменистые склоны и тонкие, белокорые деревья небольшой долины, из которой они как раз выбирались. - Мы находимся в великих северных лесах, которые Шейперы называют Поворотным Лесом, а Совет Престолов никак не называет, потому что мы покинули карты Совета неделю назад. Конкретно, мы входим в область Тысячи Ручьев Поворотного Леса – название, которое ты, возможно, оценишь, учитывая все долины, через которые нам пришлось перебраться. Еще конкретнее, мы находимся в северо-восточном углу Тысячи Ручьев, где ручьев немного меньше. Чуть дальше на север, и мы окажемся в предгорьях самих Спящих Гор, а чуть восточнее, и наткнемся на замерзшие болота прибрежной равнины. Так что, как видишь, я точно знаю, где мы, и это именно то место, где мы должны быть. Несмотря на столь грандиозную демонстрацию навигационных способностей, Джозеф не выглядел впечатленным. - Если мы там, где должны быть, почему мы все еще идем? Эли развернулся и снова начал подниматься в гору. - Потому что дом человека, которого мы ищем, не всегда находится на одном и том же месте. - Ты имеешь в виду, что человек не всегда находится на одном и том же месте - сказал Джозеф, но звука шагов не последовало. - Нет - запыхался Эли, достигая гребня долины. - Я имею в виду дом. Если тебе это не нравится, жалуйся ему. - Если мы его вообще найдем - пробурчал Джозеф. Эли покачал головой и начал спускаться по другую сторону холма, желая, чтобы мечник применил свое упрямство к чему-то полезному, например, к идеальной переноске золота или поиску чего-нибудь повкуснее белки для еды. К тому моменту, как он достиг дна следующей долины, Джозеф так и не появился на гребне предыдущего холма. Эли нахмурился и продолжил идти, но медленнее и прислушиваясь к звуку звенящего золота – это подсказало бы ему, был ли это просто блеф Джозефа, или ему действительно придется вернуться и подтолкнуть мужчину в гору. К счастью, решение стало излишним, когда он сделал еще один шаг вперед и обнаружил под ногой только воздух. Он вскрикнул, и мир завертелся вверх тормашками и вбок. Затем, с острой болью в лодыжках, вращение прекратилось, и он обнаружил себя висящим высоко в ветвях дерева. Моргнув от удивления, Эли посмотрел вниз, или вверх, в зависимости от ракурса, и увидел, что подвешен за лодыжки в ветвях большого дуба. К этому он был готов, но то, как он висел, стало неожиданностью. Вместо веревок его ступни, лодыжки и голени были связаны клубком корней, на которых еще оставалась земля. Они двигались у него на глазах, поскрипывая со звуком, очень похожим на хихиканье. Он все еще смотрел на корни, пытаясь понять, что произошло, когда услышал, как Джозеф перевалил через холм. Эли вытянул шею и начал кричать предупреждение, но было слишком поздно. Как только Джозеф сошел с каменистого склона, из земли вырвался извивающийся пучок корней и схватил его за ноги. Мечник с толчком взлетел в воздух и аккуратно повис рядом с Эли. - Ну что ж - сказал Эли. - Какая неожиданная встреча. Джозеф не ответил; он просто нахмурился, нагнулся и пошевелил ногой. Вспышка, и длинный нож выпал из его сапога, прежде чем корни успели затянуться. Мечник ловко поймал его в дюйме от лица Эли, наклонился, потянувшись к ближайшему корню. - Я бы не советовал - сказал Эли, взглянув вверх, или вниз. - Падать довольно высоко. Джозеф проследил за его взглядом. Земля кружилась на головокружительной высоте, футов на тридцать ниже, но падение было еще более долгим из-за огромной ямы, которую оставили корни, когда выпрыгнули. Джозеф с отвращением покачал головой и заткнул нож за пояс. - Я думал, ты дружишь с деревьями. - Повторяю в последний раз, это так не работает - сказал Эли. - Это как сказать: «Я думал, ты дружишь с людьми». В любом случае, не ворчи. Мы нашли его! Это Пробужденный Лес, который охраняет дом. Джозеф вздохнул. - Замечательно. Фантастический прием. Твой друг всегда такой приветливый, или мы особое исключение? Прежде чем Эли успел ответить, их прервал женский голос. - Эли Монпресс. - В словах звучал сильный смех. - Не думала, что мы тебя поймаем. Оба мужчины вытянули шеи. Прямо под ними из-за дерева, на котором они висели, вышла высокая молодая женщина в охотничьей кожаной одежде, с самодовольной улыбкой на загорелом лице. Она была очень молода, не старше шестнадцати, и долговяза, как будто еще не совсем доросла до своих конечностей. Она скрестила свои длинные руки на груди и уставилась на них, словно вызывая Эли попытаться выкрутиться на этот раз. Эли открыл рот, чтобы ответить ей, но не успел. Из тени за девушкой выскочила пара белых тонких рук в серебряных наручниках и сомкнулась вокруг ее горла. Глаза девушки выпучились, и она упала на колени, а Нико промелькнула, появившись за ней. - Освободи их - сказала Нико сухим, устрашающим голосом. - Сейчас же. - Нет, Нико! - закричал Эли. - Она не собирается… Остальное потонуло в реве девушки, когда она пригнулась и кувыркнулась вперед, используя железную хватку Нико, чтобы повалить меньшую девушку вместе с собой, врезав обеих в землю, причем Нико оказалась снизу. Оказавшись сверху, девушка сильно ударила Нико локтем в ребра. Нико ахнула, и ее хватка ослабла. Девушка подскочила, грациозно встав на ноги. Когда она обернулась, в ее руках был длинный, красивый нож, лезвие которого светилось собственным серебряным светом. Нико мгновенно вернулась на ноги, и в напряженном молчании они следили друг за другом. Затем девушка в охотничьей одежде покачала головой и вложила нож обратно в длинные ножны на бедре. - Я начинаю понимать, зачем тебе понадобилось это пальто - сказала девушка, не отводя глаз от Нико. - Опусти их, пожалуйста, осторожно. Дерево издало звук, похожий на недовольный вздох, и опустило свои корни, освободив Эли и Джозефа всего на немного выше, чем было бы безопасно падать. Мужчины тяжело приземлились в грязь, и хотя Джозеф почти сразу поднялся на ноги, Эли потребовалось немного больше времени, чтобы восстановить дыхание. - Привет, Пеле - прокашлял он, пытаясь незаметно определить, не сломана ли у него спина. - Всегда рад. Пеле изогнула бровь. - Не могу сказать того же. - Она бросила гневный взгляд на Нико, которая все еще наблюдала за ней, присев. - Ты всегда должен приносить с собой такие неприятности? - Неприятности – моя стихия - сказал Эли, садясь. - И разве так принято встречать клиента? - Твои визиты обычно приносят больше хлопот, чем стоят - нахмурившись, ответила она. - Вставай. Я отведу тебя к Слорну. - Подожди - сказал Джозеф. - Ты имеешь в виду Слорн, как в Хайнрихт Слорн? Оружейник? - Он делает много чего, кроме мечей - сердито сказала Пеле. - Но да, тот самый Слорн, и он будет раздражен, если вы заставите его ждать. Теперь следуйте за мной, быстро. Мы потратили достаточно времени, валяясь в грязи. - И чья это была вина? - пробормотал Эли, но девушка уже исчезала в лесу, скользя между деревьями, как проходящий солнечный луч. - Ты никогда не говорил мне, что знаешь Хайнрихта Слорнa - сказал Джозеф, подходя к месту, где он уронил Сердце Войны. Он звучал почти обиженно. - Я не мог - сказал Эли, вынимая листья из волос. - Не говорить о нем – часть знакомства со Слорном. Он никогда бы мне ничего не продал, если бы подумал, что я разглашаю его местоположение, или тот факт, что он вообще существует. Большинство людей считают его мифом, придуманным Шейперами-Волшебниками, чтобы продавать больше мечей. Когда это дерево подпрыгнуло, я наполовину боялся, что он прикажет Пробужденному Лесу вышвырнуть нас всех, потому что я привел вас двоих. Но, видя, что он послал свою дочь поприветствовать нас, я думаю, можно смело предположить, что мы достаточно заинтересовали его, чтобы по крайней мере представить нашу просьбу. - Дочь, значит? - сказал Джозеф, поднимая Сердце и вставляя его в ножны на спине. - Она достаточно хороша, чтобы бросить Нико. Должно быть, это что-то вроде семейного. - Это один из способов выразиться - сказал Эли, морщась, когда потягивал свою ушибленную спину. - Однако нам нужно двигаться. Пеле была права насчет ненависти Слорнa к ожиданию. Этот человек гениален, но… - Он запнулся, стряхивая грязь со своего пальто, пока искал подходящее слово. - Эксцентричен. Джозеф фыркнул. - Странно это слышать от тебя. Эли просто бросил на него взгляд и отправился через деревья. Хотя Пеле вошла в лес всего на мгновение раньше, не было никаких признаков ее прохождения. Эли, Джозеф и Нико ковыляли в направлении, куда она ушла, следуя по сухому руслу ручья, что было лучшим, что они могли считать тропой. Теперь, когда Пеле вышла поприветствовать их, деревья открыто шептались, и то, что они говорили, заставляло уши Эли гореть. - Честное слово - пробормотал он, пнув саженец, мимо которого проходили. - Она же прямо здесь. - Он оглянулся через плечо. - Не слушай их, Нико! Они просто кучка предубежденных, сплетничающих старых лиственных деревьев, которым нечем заняться. Деревья бешено зашуршали на это, но Нико продолжала идти с опущенной головой, не подавая знака, что слышит его голос или их. Эли отвел взгляд. Девушка выглядела плохо. Она была необычно тихой с тех пор, как они покинули Меллинор, даже для Нико, и, хотя она ела как обычно, казалось, что она худеет. Эли не знал, был ли это просто эффект того, что он постоянно видел ее без громоздкого пальто, или он просто думал, что она крупнее, чем была на самом деле, но он слышал, как Джозеф говорил с ней об этом ночью, когда мечник думал, что он спит. Кроме того, никто, волшебник или обычный человек, не мог не заметить, как ее наручники плясали на ее запястье, дрожа по коже, даже когда она спала. Это было что-то новое с тех пор, как она потеряла пальто, и Эли это совершенно не нравилось. Над головой снова шептались деревья, и Эли стиснул зубы, ускоряя шаг, пока они проталкивались через сгущающийся лес. К счастью, им оставалось недолго. Лес открылся всего через несколько шагов, и они оказались на краю долины с песчаным дном. В центре, криво стоя на том, что было песчаным берегом теперь высохшего ручья, находился дом. Он был двухэтажным, из толстого бруса, с дранковой крышей и высоким дымоходом из речных камней. Это был красивый дом, хорошо построенный, но вполне обычный на вид, пока вы не доходили до фундамента. Там все принимало странный оборот. Там, где обычный дом стоял бы на земле или на каменных опорах, этот присел на четырех деревянных ногах. Они были сделаны из того же темного дерева, что и сруб, красиво вырезаны с чешуей и реалистичными морщинами вплоть до когтистых лап. На первый взгляд это можно было бы списать на эксцентричную архитектуру, но затем ноги пошевелились, как животное, меняющее вес, и дом сдвинулся вместе с ними. - Сколько бы раз я это ни видел - сказал Эли - я никогда не привыкаю. - Он отправился через песок, таща за собой Джозефа, который все еще глазел. Благодаря ногам, крыльцо дома находилось на добрых пяти футах от земли. Промежуток был перекрыт шаткими ступенями, которые были бы подозрительными в обычном здании, не говоря уже о движущемся. - Я ненавижу эту часть - сказал Эли, хватаясь за канатные перила, когда дом снова сдвинулся. - Меня уже укачивает. - Просто иди - сказал Джозеф, подтолкнув его. Эли крякнул и споткнулся вперед, подтянувшись, чтобы постучать в дверь. Ее немедленно открыла хмурящаяся Пеле. - Долго же вы - сказала она, отступая. - Входите и не висите на лестнице. Она вот-вот рухнет. - Всегда такая обаятельная и утешающая хозяйка - сказал Эли, вваливаясь в дом. Джозеф и Нико последовали более грациозно, и Пеле закрыла за ними дверь. Они стояли в крошечной прихожей, увешанной парами промасленных сапог и стойками с тяжелыми пальто. Эли прижался к стене, отчасти чтобы освободить место для Пеле, отчасти чтобы удержаться от качания дома, который раскачивался на своих тонких деревянных ногах. Если движение и беспокоило Пеле, она не подала виду; она просто повернулась и жестом пригласила их следовать за ней по длинному, узкому коридору, изрешеченному дверями в другие комнаты. Они прошли мимо гостиной, набитой книгами, маленькой кухни с теплым очагом и тяжелым столом, заваленным нарезанными овощами, и даже облицованной камнем ванной комнаты, с чугунной ванной и бочкой, полной горячей воды. Пока они шли, Эли слышал, как дом приспосабливается к их присутствию: скрип стульев, которые сами задвигались под столы, когда они проходили мимо кухни, или открытые книги, захлопывающиеся на столе в библиотеке. Джозеф, должно быть, тоже это слышал, потому что руки мечника легли на клинки у его бедра. Эли позволил ему нервничать. Объяснение сложной экосистемы дома Слорнa требовало больше сил, чем он мог себе позволить в данный момент. Длинный коридор заканчивался закрытой дверью. Пеле остановилась и тихонько постучала. Почти мгновенно внутри раздался глубокий голос, и Пеле потянула за ручку. Почти слишком поздно Эли вспомнил, что это был первый визит Джозефа и Нико к Слорну. Какое-то предупреждение, вероятно, было бы мудрым. - Помни - прошептал он через плечо, когда они вошли в дверь. - Не пялься. Джозеф бросил на него недоуменный взгляд, но затем они прошли через дверь, и его глаза расширились, когда смысл слов Эли стал ясен. Они стояли в конце длинной, хорошо освещенной комнаты с веселым огнем в очаге и дюжиной ламп, свисающих с высоких стропил. Какой бы длинной ни была комната, большую ее часть занимал тяжелый стол, достаточно большой, чтобы вместить восьмерых взрослых мужчин, но в данный момент он был покрыт всем: от кусков коряг до невероятно замысловатых деталей неизвестного механизма. Во главе стола сидел сгорбившись огромный человек, работая с железным слитком между своими гигантскими руками, как горшечник с глиной. На первый взгляд, он мог быть одним из гигантских северных дровосеков, но с одной небольшой, но важной разницей. От его плеч, где должна была быть шея, поднималась мохнатая голова черного медведя. Это было резкое изменение: человеческая кожа внезапно переходила в черный мех, как будто собственная голова мужчины была отрублена, а медвежья поставлена на ее место. Но, помимо ужасной неправильности, это был естественный переход. Человеческая часть его выглядела как любой другой человек, а медвежья часть – как любой другой медведь. Его нос был черным и морщинистым и подрагивал под его медленным дыханием. Желтые зубы блестели в челюсти, способной раздавить голову человека, но его темные, широко расставленные глаза были спокойными и задумчивыми, пока они смотрели, как железо поддается его рукам. Хотя Эли знал, чего ожидать, дрожь пробежала от его ног до головы. Независимо от того, сколько раз это происходило, видеть Слорнa всегда было отрезвляющим опытом. - Ты пялишься - сказал грубый голос, больше похожий на рычание, чем на речь. Медведь поднял голову, его темные глаза скользнули поверх плеча Эли к человеку за ним. - Я слышал, Монпресс сказал тебе не делать этого. Эли услышал скрип кожи, когда руки Джозефа сжались на ножах у его бедра, и человек с медвежьей головой издал низкий рокочущий звук, который был пугающе похож на смешок. - Не оскорбляй мой дом этими тупыми клинками, мечник. Если ты не собираешься вытаскивать чудовище на своей спине или чудовище рядом с собой - его темные глаза метнулись к Нико, которая была прижата к руке Джозефа - я предлагаю тебе успокоиться. Джозеф немного расслабился, и медведь усмехнулся – тревожное зрелище. - Идите сюда - сказал Слорн. Он бросил железо и жестом указал на скамью. - Садитесь и расскажите мне, как я могу от вас избавиться. - Ну, Хайнрихт - сказал Эли, плюхаясь на стол напротив него - разве так обращаются с клиентами? - Я ремесленник - сказал Слорн, положив свой мохнатый подбородок на костяшки пальцев. - Не лавочник. Переходи к делу. Эли наклонился вперед. - Видишь это робкое создание рядом с моим мечником? - заговорщицки прошептал он. - Мне нужно, чтобы ты сделал ей новое пальто. Темные глаза Слорнa метнулись к девушке, которая жалась в дверном проеме, как можно дальше от медвежьеголового мужчины, ее глаза были широко открыты и тревожно ярки. Они смотрели друг на друга долгую минуту, затем Слорн бросил на Эли усталый взгляд. - Когда ты просил ткань, которая могла бы скрыть присутствие демонического семени - сказал он, - и наручники, чтобы его сдерживать, я их сделал. Я сделал это в благодарность за великую услугу, которую ты мне оказал, и не задавал вопросов. Но долги между нами оплачены, Монпресс. Я пошел на риск, позволив тебе найти меня сегодня, из уважения к нашей общей истории, но пойми, что выполнение того, о чем ты просишь сейчас, поставит меня в очень шаткое положение. Какое возмещение ты принес, чтобы это того стоило? Улыбка Эли стала ярче, и он жестом указал на Джозефа. Мечник поднял мешок с золотом Меллинора, который тащил через полмира с этой целью, подошел к столу и поставил его с очень удовлетворительным стуком. Эли потянулся и расстегнул кожаный ремень, позволяя золоту высыпаться сверкающим каскадом. - Королевский выкуп - самодовольно сказал он. - Ну, часть его. Там достаточно, чтобы купить тебе замок, хотя тебе придется самому приделать к нему ноги. Думаю, этого должно быть более чем достаточно для одного маленького пальто. Слорн посмотрел на кучу, а затем на Эли. - Я спросил, какое возмещение ты принес. Все, что я вижу, это куча денег. Самодовольное выражение лица Эли слегка померкло. - Конечно, даже великому Хайнрихту Слорну иногда нужно что-то покупать. - Если бы я хотел денег - Слорн выплюнул это слово с отвращением - я мог бы получить больше этого и в гораздо лучшей компании. - Он откинулся назад, скрестив руки на массивной груди. - Что еще ты принес? - Ложные надежды, очевидно - вздохнул Эли. - Послушай, медвежья морда, мы в затруднительном положении. - Его рука вытянулась и схватила Нико за запястье, вытаскивая ее из-за Джозефа и прижимая ее руку к столу, прежде чем она успела отреагировать. Он надавил, позволяя стуку наручника о дерево доказать его правоту. - Мне не нужно говорить тебе, что это значит - тихо сказал он, встречая темный, животный взгляд Слорнa. - Ты их сделал. Если ты не хочешь золота, скажи мне свою цену, и я украду это для тебя, но, если ты не собираешься нам помогать, просто скажи, и мы уберемся из твоей шерсти. Нико вырвала свою руку из хватки Эли, но он не посмотрел на нее. Он не отводил глаз от медвежьеголового мужчины, который задумчиво почесывал свою морду. - Возможно, мы сможем прийти к соглашению - прорычал Слорн наконец. - Я тут кое-над чем работал сам, и думаю, что могу сделать твоей девушке пальто лучше прежнего. То, что выдержит твой - он сделал паузу, оглядывая их - суровый образ жизни. Взамен, однако, я хочу, чтобы ты выполнил для меня одно задание. Эли приподнял брови. - И что это будет за работа? - Я думаю, что-то прямо по твоей части - сказал Слорн. - Боюсь, это все, что я могу сказать тебе до того, как мы договоримся. В голове Эли зазвенели тревожные колокола, и он бросил на мастера подозрительный взгляд. - Обычно не в моих правилах заключать сделки, не зная, во что ввязываюсь. Слорн пожал плечами. - Если тебе не нравится, ты можешь уйти и найти пальто в другом месте. Однако лучше решиться быстро. Твое демоническое семя начинает нервировать мебель. Как по команде, скамья, на которой они сидели, начала грохотать и пыталась опрокинуться назад. Джозеф уперся ногами и наклонился вперед, прижимая ее своим весом. Эли покачал головой и повернулся обратно к медвежьеголовому мужчине. - Ты хорошо подметил - сказал он. - Хорошо, мы возьмем твою работу, но - он указал пальцем прямо на морду Слорнa - ты сначала делаешь пальто. Нико – важная часть моей команды. Мне нужно, чтобы она была в отличной форме, если мы собираемся выполнять работу, особенно ту, о которой ты не расскажешь заранее. По другую сторону от Джозефа Эли услышал, как Нико выпрямилась, и теплое чувство удовлетворения прошло сквозь него. Возможно, девушка была не такой бесчувственной, как казалась. Слорн, однако, не выглядел убежденным. - Как я узнаю, что ты просто не сбежишь? Эли схватился за грудь. - Ты ранишь меня! Я никогда не рискнул бы потерять твое хорошее мнение, или все те милые игрушки, которые ты продолжаешь мне делать. - Справедливо - сказал Слорн, вставая. - Считай, мы договорились. Пеле, отведи девушку наверх и сними мерки. Я начну работать над тканью сегодня вечером. Пеле кивнула и оттолкнулась от стены, на которую опиралась. Она посмотрела на Нико и дернула головой в направлении крошечной лестницы, ведущей на чердак дома. - Сюда. Лицо Нико, если это было возможно, побледнело еще больше. Она посмотрела на Джозефа, почти как бы спрашивая разрешения, но мечник просто смотрел в ответ. Кусая свою тонкую губу, Нико покинула сторону Джозефа и поползла по лестнице за Пеле, держа руки скрещенными на груди и оставаясь как можно дальше от стен. Достигнув крошечной площадки, она бросила на Джозефа и Эли последний испуганный взгляд, прежде чем Пеле втолкнула ее в ярко освещенную комнату и закрыла за ними дверь. - Они недолго - сказал Слорн, двигаясь по комнате с удивительной легкостью для такого высокого и широкого мужчины. - Нам нужно действовать быстро. Наручники никогда не предназначались для того, чтобы выполнять свою работу в одиночку. - Я думал, пальто – это просто прикрытие - сказал Джозеф, вставая. - Фасад, чтобы скрыть, кто она такая, чтобы духи не паниковали. - Это часть этого - ответил Слорн. - Но демоны питаются всеми частями духа, включая страх. В отсутствие своего покрова семя обжирается, и не только страхом вокруг девушки, но и ее собственным. По мере того, как оно ест, оно растет, и по мере его роста борьба девушки за сохранение своего рассудка становится все труднее и труднее. Медвежьеголовый мужчина опустился на колени у сундука, который мгновенно открылся для него, крышка сама собой отскочила. - Я не могу исправить уже нанесенный ущерб, но могу замедлить процесс, скрывая, кто она такая, отрезая источник пищи демона и позволяя Нико восстановить некоторую степень контроля. Он прекратил рыться в сундуке и повернулся, чтобы посмотреть на них, его медвежьи глаза были темными и печальными. - Вы понимаете, конечно, что это всего лишь отсрочка. Независимо от того, сколькими слоями защиты мы обернем девушку, пока она жива, ее семя будет продолжать расти. Придет ли это завтра или через год, конец будет тем же. Демоническое семя сожрет ее, тело и душу, и вы ничего не сможете сделать. Он смотрел на Эли, когда говорил, но ответил Джозеф, и горячность в его голосе заставила их обоих вздрогнуть. - Нико – выживший - сказал мечник. - Когда я нашел ее, она была в шаге от смерти. Я ждал, что она умрет, но она не умерла. Она продолжала дышать. Каждый вздох должен был быть ее последним, но она всегда находила следующий. Она победит и это, человек-медведь, так что сделай это чертово пальто. Слорн уставился на него в смущенном молчании, но Джозеф проигнорировал его и встал. - Я видел ванну по пути сюда. - Он снял Сердце Войны со спины и бросил его на стол с громким гонг от железа и болезненным содроганием от дерева. - Если Нико спросит, я буду там. Если кому-то ещё я нужен, они могут подождать. С этими словами он повернулся и зашагал прочь по коридору. Слорн смотрел ему вслед, выглядя настолько ошеломленным, насколько может медведь. Эли просто смотрел со своего места за столом, ухмыляясь, как маньяк. - Он, безусловно, не скупится на слова - сказал Слорн, поворачиваясь обратно к сундуку. - Нет - сказал Эли и улыбнулся шире. - Вот почему он мне нравится. Слорн покачал головой и снова повернулся к сундуку. Эли наблюдал за ним мгновение, но видел, как работа наваливается на плечи медвежьеголового мужчины, как стервятник, и решил, что пора переместиться куда-нибудь поудобнее, прежде чем Слорн совсем о нем забудет. - Я тоже собираюсь освежиться - объявил он. - Полагаю, гостевая спальня все еще на том же месте? - Более или менее - сказал Слорн. - Наверху лестницы, третья дверь справа. - Третья дверь, премного благодарен. С любезным кивком Эли собрал свою сумку и направился вверх по лестнице, оставляя Слорнa одного в большой комнате. На широком рабочем столе огромная куча золота сверкала в свете огня, забытая всеми. ---------- Том 1 Глава 3 Гин спал в цветочной клумбе, что окружала приземистое здание, где располагались покои Миранды, когда она бывала в Зарине. Во сне его лапы подергивались, взметая ухоженную землю, и его переменчивые узоры закручивались странными, спиралевидными фигурами по всему телу, кроме одного участка между лопатками. Там, рана, полученная в битве с девочкой-демоном Нико, выделялась, как красное клеймо, под засохшими слоями зеленой поллюции*, которой ее смазал конюх. Выглядела она лучше, но частью его узоров ей уже не стать. Даже во сне он будто щадил рану, ежась от нее всякий раз, как переворачивался. Внезапно его бег во сне прекратился. Он замер, лишь его уши быстро вертелись по кругу, двигаясь независимо друг от друга. Ночь стояла тихая, насколько это возможно в городе, но Гин резко вскочил, его оранжевые глаза широко раскрылись, глядя на угол здания. Через несколько мгновений из-за угла вылетела Миранда. Она сразу увидела его и побежала навстречу, двигаясь странно, стараясь дышать почти слишком ровно и опустив лицо, чтобы последние лучи вечернего солнца его не коснулись. Вероятно, это было сделано, чтобы Гин не заметил ее слез, но его хозяйка никогда в полной мере не ценила, как много могут уловить его оранжевые глаза, особенно в полумраке. Тем не менее, он подыграл, перекатился и сел как положено, когда она подошла ближе, обернув хвост вокруг лап. Миранда не замедлила шаг, приблизившись к нему, и не сказала ни слова. Она врезалась в него и опустилась на землю, и хотя она не издала ни звука, соленый запах слез наполнил воздух, так что ему стало трудно дышать. Спустя несколько минут молчания Гин решил взять инициативу в свои руки. В конце концов, если им нужно было бежать, лучше сделать это сейчас, пока не зажгли фонари. Он опустил голову, пока она не оказалась на одном уровне с ее головой. - Ты собираешься рассказать мне, что случилось? Миранда издала звук, средний между проклятием и всхлипом. Гин зарычал и подтолкнул ее лапой. - Не упрямься. Выкладывай. - Это так злит меня! - Ее ответ был резким, как удар кнута, и Гин вздрогнул. Миранда пробормотала извинение, растирая глаза движением, которое он, вероятно, не должен был заметить. - Просто... Как они могли так поступить со мной? Как они могли предать меня вот так? Всю мою жизнь, с того момента, как я поняла, что голоса, которые я слышу, это духи, все, чего я хотела, это быть Спиритуалистом. Творить добро и защищать духов, и быть героем, и всё то, о чем тебе рассказывают, когда ты начинаешь свое ученичество. И вот я здесь, под судом за принятие решений, которым меня обучил Суд Духов. Это неправильно! Последнее слово было почти воплем, и она уткнулась лицом в ладони. Гин беспокойно зашевелился. Он давно не видел ее такой расстроенной. - Постарайся вспомнить, что я провел весь вечер в конюшне, пока мне мазали спину холодной, дурно пахнущей жижей - сказал он. - Может, ты будешь чуть более конкретна? Миранда с шумом откинулась на него и быстро, отрывистым голосом, рассказала ему все. Арест, ее встреча с Банажем, обвинения и компромисс Эрна. - Компромисс, можешь поверить? - сказала она, втыкая пальцы в землю. - Это больше похоже на вымогательство. - Стать Хранителем Башни не звучит так уж плохо - предложил Гин. - Это было бы не плохо - сказала Миранда - если бы я получала повышение по какой-то другой причине, а не потому, что Эрн играет на чувстве долга Мастера Банажа по отношению ко мне! Ох, ненавижу думать, на какие еще уступки пришлось пойти Мастеру Банажу, чтобы добиться этого от Эрна. Этот человек просто слизняк. - Но если Банаж уже пошел на уступки, почему бы не принять предложение? - сказал Гин, помахивая хвостом взад-вперед. - Проблема в том, что Хранители Башни считают, что твои действия бросают на них тень, верно? Так пусть проводят свой суд. Если ты права и Эрн делает это только для того, чтобы очернить Банажа, зачем давать ему больше пищи для критики, вступая в борьбу? Он не найдет недостатков, если ты будешь строго придерживаться роли послушного Спиритуалиста. Миранда взглянула на него искоса. - Это очень политический ответ для пса, который всегда говорит, что не разбирается в политике. - Я не разбираюсь в политике - проворчал Гин. - Но я понимаю гордость, и именно в этом тут дело. Иногда цена за то, чтобы поступить правильно, выше, чем мы осознаем, когда это делаем. Зная последствия, поступила бы ты иначе в Меллиноре? Миранда замерла и на секунду задумалась. - Нет - твердо ответила она. - Вот и все - сказал Гин, пожав плечами. - Так что плати цену. Воспользуйся тем выходом, который купил тебе Банаж, усмири гордость Хранителей Башни и двигайся дальше. - Я не буду - сказала Миранда. - Возможно, дело в гордости, моей, не меньше, чем чьей-либо, но я не могу, не стану преклоняться перед травлей Эрна. Те вещи, в которых он меня обвиняет, не происходили, и я не буду стоять в стороне, пока он очерняет мое имя и моих духов своей ложью. - Значит, ты просто отбросишь помощь Банажа? - проворчал Гин. - А как насчет того, что проигрыш в этом суде может лишить тебя твоих духов? Твоя гордость – это твое дело, и я уважаю твое право разбиться о нее в кровь, но мы не то, чем можно так дешево разбрасываться. - Этого не произойдет - свирепо сказала Миранда, сжимая руки так, что кольца врезались в пальцы. - Поверь мне, правота на нашей стороне. Мы не проиграем, уж тем более не Эрну. Гин посмотрел на нее, его оранжевые глаза сузились в щелочки. - И ты готова поставить на это нас всех? Миранда не ответила. Они некоторое время сидели в тишине, глядя на темнеющие улицы. Гин сидел совершенно неподвижно, наблюдая так, как наблюдают духи. Он видел каждого из духов Миранды, пульсацию их душ, мягко светящуюся в такт биению ее сердца. Каждый дух тихо светился своим уникальным цветом, а под ними, глубоко внутри яркой души Миранды, ворочался во сне дух Меллинора. Великий Дух был огромным и чуждым даже для Гина, древним за пределами понимания, но теперь он был и частью Миранды, и дорог ему из-за этого, даже помимо естественного благоговения, которое он испытывал перед Великим Духом. От каждого светящегося духа, даже от Меллинора, тянулся отросток от его ядра. Это были узы, прочная, глубокая сеть связующих обещаний, в центре которой была Миранда. Все они, даже крошечный моховой дух, покинули свои дома, чтобы последовать за ней. С того момента, как они принесли свои клятвы, она стала их центром, их Великим Духом, их хозяйкой, достойной служения. Мысль о том, что их могут забрать у нее, напугала его так, как он не боялся с щенячьего возраста. И все же Суд Духов мог это сделать, если бы захотел. Клятва Миранды сковала узы, но каждое из этих обещаний было дано под властью Суда. Пока Миранда верила в эту власть, Суд владел ее кольцами и духами внутри них, даже им самим. Как и со всей человеческой магией, все сводилось к воле. Пока Миранда не желала идти против организации, которой она посвятила свою жизнь, все они были привязаны к прихотям Суда Духов. Тем не менее, выбор был за Мирандой, и, несмотря на то, что он сказал, Гин знал ее достаточно хорошо, чтобы знать ее решение. Поэтому он терпеливо ждал, наблюдая, как загораются городские фонари, крошечные огненные духи оживают, когда фонарщики идут по районам, наполняя темные улицы мягким, танцующим светом. Когда Миранда наконец ответила, ее голос был тихим, но твердым. - Гин - сказала она - я всегда жила по принципам. Я больше всего верю, что есть правильное и есть неправильное, и что пропасть между ними шире, чем могут преодолеть любые слова. Никакое количество добрых намерений или хитроумных планов не может превратить одно в другое. То, что мы сделали в Меллиноре, для Меллинора, было правильным. Я не позволю никому сказать, что это не так. - Значит, ты собираешься сражаться? - Да - сказала Миранда и улыбнулась, наклонив голову, чтобы посмотреть на него. - К великому неудобству всех причастных. - Жизнь по принципам никогда не бывает удобной - сказал Гин с зубастой ухмылкой. - По крайней мере, я не видел. Миранда рассмеялась, и Гин поднялся, потянувшись. - Раз уж это решено - прорычал он - тебе пора внутрь. Ты становишься сварливой, когда не спишь. Миранда тяжело встала, отряхивая землю со своих брюк, и с тоской посмотрела на глубокую колею, которую Гин прорыл в клумбе. - Садовый комитет нас прикончит. - Эх - сказал Гин, пожав плечами. - Ты уже под судом за измену. Что еще они могут сделать? Миранда закатила глаза, но улыбалась. Когда Гин носом подтолкнул ее к двери здания, она поймала его морду в ладони и посмотрела на него серьезно. - Спасибо - сказала она. - За то, что ты такой наглый осел. - Зачем же я еще здесь? Миранда покачала головой и вошла в свое здание, тяжело ступая по лестнице в крошечную квартиру, которую Суд Духов предоставлял всем путешествующим Спиритуалистам. Гин наблюдал за ней, пока она не скрылась из виду, затем вышел в переулок, чтобы увидеть, как загорится свет в ее окне. Лампа замерцала, и через минуту комната снова погрузилась в темноту. Убедившись, что до завтра все будет в порядке, Гин неторопливо вернулся в свою клумбу и повалился, положив голову на мягкую, сладко пахнущую охапку чего-то серебристо-зеленого с пушистыми листьями, и, едва сделав два вдоха, тут же снова уснул. Вдалеке от низких, простых зданий, где жили обычные Спиритуалисты, на другом конце района Суда Духов, где архитектура принимала черты крупного и богато украшенного стиля, Гренит Эрн сидел на своем балконе, наслаждаясь бутылкой вина. Яркий свет из его гостиной падал через открытые двойные двери, подчеркивая седеющее золото его длинных, прямых волос и отбрасывая его тень в идеальном контрасте на пустую улицу внизу – стройную, элегантную фигуру в тонкой, элегантной одежде. Это не было случайностью. Эрн часто сидел так по вечерам, потому что ему нравилась картина, которую он представлял, и вид на город был очень хорош. Отсюда он мог смотреть вниз по хребту и видеть, как загораются фонари, по одной паре за раз. Наблюдая за ними, он не мог не думать, как всегда, когда проводил вечера дома, что, если бы он был Ректором Спиритуалисом, он бы поставил каждого духа-фонаря в городе под контроль одного огня, чтобы их можно было зажечь все сразу. Нынешний метод освещения, когда пара фонарщиков ходит и говорит лампам, когда зажечься, был старомодным и неэффективным, не говоря уже об ужасной трате возможности заставить семью Уайтфолл быть обязанными Спиритуалистам за то, что обошлось бы Суду очень дешево. Тем не менее, ничего нельзя было поделать, поскольку он был всего лишь Главой Хранителей Башни, и он, конечно, не собирался давать идею Банажу. Эрн вздохнул по поводу расточительства и снова наполнил свой бокал, его кружевной манжет аккуратно держался подальше от темного вина. Он как раз собирался сделать глоток, когда услышал звук, в ожидании которого он сидел на балконе: шепот пыли, поднимающейся по гладкому белому мрамору стен его таунхауса. Он повернул стул к дальнему углу своего балкона, когда поток темной пыли начал собираться в лотке, который он для него оставил. Он терпеливо ждал, пока пыль соберется, сначала тонким слоем, затем нарастая до большой кучи. По мере того как она собиралась, в воздухе начал скапливаться запах, гари и дыма, и быстро стало ясно, что порошок на лотке был на самом деле не пылью, а мелким, серым пеплом. Когда последний пепел собрался, Эрн наклонился вперед, улыбка появилась на его слегка морщинистом, но все еще красивом лице. - Ты рано. Надеюсь, новости хорошие. Пепел вздохнул, выпустив в воздух запах горелого твердого дерева. - К твоему сведению, это был очень трудный день. Я никогда не привыкну к перемещению в таком разбросанном виде, когда на меня наступают и теряются мои частицы на улице. Это невыносимо. Эрн издал цокающий звук. - Достаточно, Аллио. Ты гораздо полезнее в виде кучи пепла, чем когда-либо был деревом. - Рад, что ты так думаешь - огрызнулся пепел, отъезжая от Эрна в обиде. - Учитывая, что это была твоя вина, что меня сожгли. Эрн пожал плечами. - Ты знал риски, когда приносил клятву. Ладно, хватит жаловаться. Какие новости ты принес? Пепел издал ворчливый звук, но собрался в аккуратную кучу и начал свой доклад. - Я поместил себя в офис Банажа, как ты и сказал. Конечно же, он сразу привел к себе девушку. У них был довольно жаркий спор. - Пепел тоскливо задрожал. - Вот это Спиритуалисты. Такая убежденность, и дух, который был в девушке, я такого не видел с тех пор, как был укоренен в своем лесу. Эрн пнул лоток, и пепел быстро вернулся к теме. - Банаж сделал именно то, что ты сказал. Он сделал предложение и опустил все подробности. - И? - подсказал Эрн. - И она не приняла его - закончил пепел. - Он прервал ее и отослал прочь, прежде чем она смогла ему прямо отказать, но у меня сложилось впечатление, что она не из тех, кто выбирает легкий путь. Эрн откинулся на спинку стула, чувствуя себя очень довольным. - Тогда она точно будет бороться. Я бы поставил на это деньги. - Тебе придется поставить, если хочешь выиграть - сказал пепел. - Одно дело – напугать старых Хранителей Башни, чтобы они подписали бумагу, и совсем другое – заставить их голосовать против нее перед всем Судом. Думаю, тебе придется вложить свое золото, прежде чем это закончится. - Пепел не думает - огрызнулся Эрн. - Оставь детали мне. В любом случае, с деньгами проблем не будет. Завтра в город приедет герцог, и это его проблема так же, как и моя. А пока я хочу, чтобы ты пошел ко всем Хранителям Башни, которые приехали в город по этому случаю, и пригласил их к себе. Я чувствую необходимость устроить вечеринку. - Всем Хранителям Башни? - сказал пепел. - Мастер, я был на ногах весь день. Я не могу провести всю ночь, ползая по городу, разнося твои приглашения каждому Хранителю Башни. Это невозможно, я... - Аллио - сказал Эрн, барабаня пальцами по стулу, его кольца сверкали в свете. - У меня еще двадцать один дух требует моей энергии. Это очень утомительно, и я подумывал, что мне стоит отрезать балласт. Сейчас, как никогда, время доказать свою полезность. В конце концов, я думаю, я уже был добрее, чем большинство, держа тебя своим духом даже после того неприятного инцидента с сожжением. Как жаль было бы, если бы я был вынужден отказаться от тебя сейчас, только потому, что ты не захотел приложить немного дополнительных усилий, не так ли? Пепел закружился на блюде, издавая тихие шипящие звуки. После нескольких оборотов он остановился и лег ровной, поверженной кучей. - Конечно, Мастер - тихо сказал он. - Я бы не посмел тебя разочаровать. - Я знаю, что не посмеешь - сказал Эрн с холодной улыбкой. - Тогда проваливай. Пепел поклонился и соскользнул с блюда, исчезая за краем балкона с тихим шорохом. Эрн, однако, уже встал, вошел в свою гостиную и крикнул своей домоправительнице, чтобы она проснулась и подготовила кухню, потому что у него будут гости. Когда старая женщина была разбужена, Эрн заперся в своем кабинете и вытащил заметки, которые подготовил именно для такого случая. Заставить Банажа пойти на компромисс, чтобы спасти свою любимицу, было приятно, но это обещало быть гораздо слаще, и его лицо расплылось в огромной ухмылке, когда он наклонился и начал писать свою речь. К тому времени, как прибыл первый из Хранителей Башни, он уже был на своем заключении и чувствовал себя более уверенным, чем когда-либо, что вот, наконец, его шанс отнять у Банажа что-то драгоценное раз и навсегда. Когда он уронил перо и вышел встречать своих гостей, он был полон уверенных улыбок и обаяния, и на этот раз ни капли этого не было притворством. *** * - в оригинале «polluce», какое-то вымышленное лечебное растение внутри тайтла ибо реальных примеров не нашел ---------- Том 1 Глава 4 Солнце едва показалось над краем долины, когда Эли, зевая и растрепанный, вышел из шагающего домика. Спускаясь по скрипучим ступенькам, он с удивлением заметил, что дом передвинулся футов на пятнадцать дальше вниз по сухому руслу реки, чем стоял вчера вечером. Эли на мгновение задумался, стоит ли ему беспокоиться, что он проспал переезд, но лишь пожал плечами и отпустил эту мысль. Такое было в порядке вещей, когда гостишь у Слорнов. На ровном участке песка, где дом стоял накануне, уже вовсю трудился Слорн. Он стоял неподвижно, неторопливо поглаживая свое медвежье рыло длинными пальцами. Вокруг него, расположенная грубым кругом с медвежеголовым человеком в центре, лежала огромная коллекция швейных принадлежностей. Были там рулоны ткани, гигантские бобины ниток, мотки пряжи, ножницы, пуговицы, иглы – все, что только можно придумать для пошива пальто. По большей части Слорн просто стоял, как статуя, но каждые несколько минут подходил к одному из предметов, скажем, к отрезку шелка или булавке, воткнутой в комок окрашенной шерсти, и пристально смотрел на него, словно это было единственное, на что стоило смотреть во всем мире. Он, казалось, не заметил Эли, даже когда вор подошел к краю его круга и прочистил горло. Эли, быстро устав от того, что его игнорируют, оставил мастера с его "обломками" и отправился искать своего мечника. Ему не пришлось далеко ходить. Джозеф был на противоположной стороне дома, где сухое русло реки врезалось под поросший деревьями берег. Нико, как всегда, была с ним, примостившись на плоском белом камне, подперев подбородок руками и наблюдая. На ней была одежда, которая, должно быть, когда-то принадлежала Пеле: девичья рубашка с обрезанными рукавами и подходящие к ней брюки с большими карманами, которые на этот раз ей действительно подходили. Это была приятная перемена по сравнению с ее обычным поношенным нарядом, но ее суровый взгляд отвратил любые комплименты, которые Эли мог бы ей сделать, прежде чем она снова обратила свой взор на Джозефа. Со своей стороны, мечник вообще не обращал внимания на свою аудиторию. Несмотря на холодный утренний воздух, Джозеф был без рубашки. Он также снял повязки, и раны от его схватки с Кориано выделялись красными, сморщенными линиями на его бледной, покрытой шрамами коже. Сердце Войны было в его руках, его черное, тусклое лезвие казалось дырой в утреннем свете. Он держал его перед собой, мышцы его рук напрягались от тяжести, словно он держал его так долгое-долгое время. Затем, без предупреждения, Джозеф отдернул клинок и замахнулся. Огромный меч двигался молниеносно, почти слишком быстро для глаз Эли, летя к тонкому стволу молодого деревца. Прямо перед ударом лезвие остановилось со свистом напуганного воздуха, его зазубренный, тусклый край дрожал менее чем на волосок от гладкой белой коры саженца. Дерево скрипнуло и задрожало, сбросив снег из крошечных, бело-зеленых листьев, чтобы пополнить растущую кучу у его основания. - Хорошо, что Слорн на другой стороне - сказал Эли, присаживаясь рядом с Нико. - Не думаю, что ему понравилось бы, что ты пугаешь его деревья голым. Джозеф вернул Сердце в исходное положение. - Ежедневные тренировки – это дыхание искусства владения мечом. - Глубокомысленно - сказал Эли. - Но не мог бы ты подышать чем-нибудь менее нервным? Джозеф опустил меч и посмотрел на него. - Ты не против? Эли пожал плечами и откинулся на теплый камень, молча наблюдая, как Джозеф готовится нанести еще один удар. Пока мечник двигался, Эли не мог не заметить, как травмы, казалось, тяготили Джозефа. Хотя Джозеф никогда не вздрагивал и не показывал никаких признаков боли, в его движениях возникала запинка в тот момент замаха, когда его рука слишком растягивалась – некая пауза в его ровном дыхании, которая чрезвычайно смущала Эли. - Джозеф - нерешительно сказал он - мы пробудем здесь еще как минимум день; почему бы тебе не сделать перерыв? Насладиться пейзажем или чем-то в этом роде? - Я наслаждаюсь им - сказал Джозеф, снова замахнувшись мечом на бедное, испуганное деревце. - В любом случае, почему ты так усердно тренируешься? - спросил Эли. - Разве большинство мечников не позволяют своим старым ранам зажить, прежде чем начать готовиться к получению новых? Ты победил Кориано. Не можешь отпустить это хотя бы на немного? Джозеф остановился посреди замаха и вонзил Сердце в песчаное русло ручья. - Эли - сказал он, сильно опираясь на эфес* своего меча - ты знаешь, как я победил Кориано? Немного опешив, Эли предположил: - Окончательно? - Я использовал Сердце - сказал Джозеф, кивая на клинок. - Итак, хотя он мертв, а я жив, я проиграл. Это Сердце победило его, а не я. - Но Сердце не может двигаться без тебя - указал Эли. - Не путай силу Сердца с моей - горько сказал Джозеф. Он выпрямился, вытащил клинок из песка и вернул его в исходное положение. - Всю свою жизнь у меня была одна цель: дойти до предела возможностей. Стать настолько сильным, насколько я могу. Если я позволю Сердцу выигрывать все мои битвы за меня, то какой смысл вообще держать меч? Вопрос не требовал ответа, и Эли его не предложил. Сделав свое замечание, Джозеф снова обратил внимание на свой меч, готовясь к следующему замаху. Видя, что дальнейший разговор бессмыслен, Эли сунул руки в карманы и пошел обратно к дому в поисках завтрака. Час спустя он был вымыт, одет и накладывал себе на тарелку фрукты, хлеб и все, что еще мог найти в кладовой Слорна, когда вошли Джозеф и Нико. Девушка присела на один из стульев у стены, но Джозеф прошел прямо через кухню к большой бочке с водой, захватив по пути ведро с полки. Он опустил ведро в бочку, наполнив его до краев холодной водой, и, сделав бодрящий вдох, вылил все это себе на голову. Эли подскочил с воплем, оттанцовывая от летящей воды, пока Джозеф отряхивался. - Ты замечательный гость, ты знаешь это? - сказал Эли, вытирая воду со стола. Джозеф просто пожал плечами и взял яблоко с тарелки Эли. Он прислонился к тяжелому деревянному столу, жуя и глядя в окно. Снаружи Слорн все еще стоял в своем кругу швейных материалов, его медвежья голова, искаженная до чудовищных размеров волнистым стеклом. - Он наводит на меня ужас - тихо сказал Джозеф, откусывая от яблока, которое принадлежало Эли. - Почему? - спросил Эли. - Из-за... - он сделал жест, обрисовывая рыло в воздухе перед своим лицом. - Не только это. - Джозеф оглядел маленькую, опрятную кухню. - Все это место наводит на меня ужас с тех пор, как мы вошли. Коврики, которые отодвигаются с пути, прежде чем ты на них наступишь, шкафы, захлопывающиеся сами по себе, когда их оставили открытыми. Это неестественно. А еще это постоянное ощущение, что за нами наблюдают. - Джозеф поморщился. - Как будто весь дом живой. Что ж, подумал Эли, жуя кусок желтого сыра, это должно было всплыть рано или поздно. Он был рад только тому, что ему не придется давать это объяснение перед Слорном. Медвежеголовый человек был придирчив к деталям, а объяснения для Джозефа требовали множества сглаживаний. - Не живой - сказал Эли - а пробужденный. Как пробужденный меч, только на этот раз это шкафы и тарелки. - Он поднял свою пустую тарелку для завтрака. - Пробудить целый дом – это довольно экстремально, но это Слорн. Джозеф бросил на него равнодушный взгляд, который был опасно близок к тому, чтобы не проявлять интереса, и Эли попытался снова. - Я знаю, что «магия» – не совсем твой конек, но постарайся улавливать за мной. Ты знаешь о пробужденных клинках, верно? Что ж, это пробужденный дом. Однако, в отличие от меча, дом – это не один дух, а сотни, может быть, тысячи, работающих вместе. Вот как он движется. Ноги работают с опорами, которые работают с гвоздями, которые работают с очагом. Ни один из них не мог бы сдвинуть дом сам по себе, но вместе они гораздо сильнее. Секрет в том, чтобы заставить их работать как команда. Это называется «единство духа», и это очень секретная и хорошо охраняемая техника магов-Формовщиков. Даже я не знаю, как именно Слорн это делает, особенно с таким количеством маленьких, сонных, обыденных духов. Я пытался спрашивать, но он каждый раз срезает на корню обсуждение, когда я поднимаю эту тему, что-то о том, что нужно уважать секреты Формовщиков. - Значит, Слорн – Формовщик - сказал Джозеф, глядя в окно. - Я слышал истории, но никогда не встречал ни одного. - И вряд ли встретишь - сказал Эли, пожимая плечами. - Они держатся особняком. Конечно, технически, ты все еще не встретил ни одного. Слорн – бывший Формовщик. Брови Джозефа взлетели вверх. - Что, его выгнали? - Выгнали или он ушел сам - сказал Эли. - Я точно не знаю, что именно. Но я знаю, что это как-то связано с тем, как он получил эту голову. Они оба посмотрели в окно, где медвежеголовый человек все еще работал, на этот раз стоя на коленях в песке и что-то рисуя длинной палкой, бормоча себе под нос. - Как так он стал таким? - тихо спросил Джозеф. - Формовщики прокляли его или что-то в этом роде? - Силы, нет - сказал Эли, смеясь. - Не существует такой вещи, как проклятие. Голова Слорна – его собственное творение, хотя, опять же, я не знаю подробностей. Я знаю Слорна давно, но он скрытен насчет прошлого. Хотя, с тех пор, как я его знаю, у него была эта голова. Все, что я знаю, это то, что раньше это была голова великого духа медведя, который присматривал за этими лесами. Медведь и Слорн заключили какую-то сделку, и Слорн в итоге получил медвежью голову, но тело и разум человека. Я не знаю, зачем он это сделал, но одно я знаю точно. - Эли указал двумя пальцами на свои глаза. - Эти его черные глаза – не просто для красоты. Это медвежьи глаза, настоящие, и они могут видеть, как видят духи. Джозеф бросил на него любопытный взгляд, явно не понимая, насколько это впечатляюще, поэтому Эли объяснил подробнее. - Ты же знаешь, что маги – это люди, которые могут слышать голоса духов, верно? Что ж, даже лучшие маги не могут видеть мир духов. Мы можем чувствовать его иногда, особенно если духи очень сильны, но мы не можем его видеть. Это как если бы у нас, как у вида, отсутствовало это чувство, как будто наши глаза функционируют лишь наполовину, видя только половину мира. Вот почему духи всегда жалуются на человеческую слепоту, потому что для них мы слепы. Большинство духов даже не видят, как мы. Как этот стол. - Он постучал по тяжелому дереву, на которое опирался. - У него нет глаз, нет чувства зрения в нашем понимании; и все же для него слепые – это мы. Но Слорн другой. Эли повернулся, чтобы посмотреть в окно. - Он может видеть, как видят они, и это дает ему огромное преимущество как мастеру. Вещи, которые он делает, находятся буквально на совершенно другом уровне, чем другие товары, даже другие вещи Формовщиков, потому что Слорн – единственный человеческий мастер, который может видеть, что он делает. Джозеф поджал губы. - Почему же тогда Формовщики его выгнали? Если он так хорош, я бы подумал, что они будут безумно за ним гоняться. - Они бы гонялись - раздался позади них раздраженный голос. - Если бы могли нас найти. Эли, Джозеф и Нико обернулись, чтобы увидеть Пеле, прислонившуюся к дверному проему с сердитым видом. Эли расслабился, увидев ее, но Джозеф выглядел расстроенным, а Нико – смертельно разъяренной. Никто из них не привык, чтобы к ним могли подкрасться незаметно. Со своей стороны, Пеле просто скрестила руки и бросила на всех троих недовольный взгляд. - В следующий раз, когда решите сплетничать о своем хозяине - сказала она - не делайте это внутри его пробужденного дома. Когда я говорю вам, что у стен есть уши, это не фигура речи. - Не будь злюкой, Пеле - сказал Эли. - Если твои стены слушали, они знают, что я не сказал своим спутникам ничего, чего бы я не говорил прямо в лицо Слорну. Поверь мне, дорогая. Пеле выглядела скептически. - Слорн хочет видеть вас снаружи. Всех вас. Эли, Джозеф и Нико обменялись взглядами, затем встали и вышли. Пеле замыкала шествие, но Эли задержался, позволяя мечнику и демоническому отродью обогнать их. - Итак - тихо сказал он, взглянув на Пеле - теперь это всегда «Слорн»? - Традиция Формовщиков требует дистанции между мастером и его учеником - сказала Пеле. - Технически, как мой отец, он вообще не должен меня учить, но, похоже, нет никого другого. - Она подняла глаза, когда они вышли из дома, глядя на далекие заснеженные горы на севере. - Я даже не помню горы Формовщиков. - Ну - сказал Эли, обнимая ее за плечо - ты мало что теряешь. Это ужасно скучно. Пеле бросила на него свирепый взгляд, и Эли убрал руку, прежде чем она сделала это за него, поспешив вниз к руслу реки, чтобы встать рядом с Джозефом на краю круга Слорна. Сам Слорн стоял в центре рядом с тщательно сложенной кучей материалов, которые прошли его строгий отбор. Его медвежье лицо было невозможно прочесть, но движения были беспокойными, когда он жестом подозвал своих гостей поближе. - Я закончил материальную подготовку для пальто - грубо сказал он. - Но прежде чем я начну шить, мне нужно сделать один окончательный замер. - Что? - сказал Джозеф. - Девушка пропустила дюйм прошлой ночью? - Этот замер невозможно сделать с помощью ленты - сказал Слорн. - Это пальто скрывает не просто тело Нико; оно скрывает природу ее души и то, что живет внутри нее. Для этого мне нужно отвезти Нико в горы. - Его темные глаза скользнули к Джозефу. - Наедине. - Почему? - сказал Джозеф, рука его потянулась к эфесу Сердца. - Что тебе нужно, чего ты не можешь сделать здесь? - Таковы условия - сказал Слорн. - Если тебе не нравятся, можешь уходить. Джозеф выглядел крайне некомфортно, и Эли уже собирался сказать что-то, чтобы разрядить напряжение, когда Нико шагнула вперед, ее потрескавшиеся кожаные сапоги бесшумно ступали по утрамбованному песку. - Я пойду. Эли моргнул от удивления. - Ты уверена? Нико просто бросила на него осуждающий взгляд «конечно» через плечо, прежде чем встать рядом со Слорном. Медведеголовый человек кивнул и повернулся к Пеле. - Отнеси эти - он указал на кучу материалов у своих ног - в мою мастерскую. Эли, ты и твой мечник можете убрать остальное на хранение. Эли вытаращил глаза. - Какая часть нашей сделки говорит, что мы твоя чернорабочая сила? Но Слорн уже повернулся и пошел к лесу, Нико следовала за ним. Пеле просто ухмыльнулась и начала собирать отобранные материалы. Мгновение спустя Джозеф тоже начал подбирать вещи. Когда стало ясно, что ему не удастся этого избежать, Эли вздохнул и начал таскать рулоны ткани, бормоча себе под нос о магах-Формовщиках и ужасном снижении качества услуг. Джозеф, однако, не обращал на него внимания. Мечник собирал клубки пряжи и ярды ткани, лишь наполовину глядя на то, что он хватал. Его настоящее внимание было сосредоточено на деревьях, где Нико и Слорн исчезли в тени леса, и ничто, что говорил Эли, не могло отвлечь его от них. Нико и Слорн бесшумно двигались по лесу. Они не следовали по тропе, но она им и не была нужна. Деревья расступались перед ними, молодые лиственные породы тихо скрипели, поднимая свои ветви. Слорн кивнул в знак благодарности, проходя мимо. Деревья в ответ зашуршали, но затем замерли, когда Нико прошла мимо. Они шли, не разговаривая, пока не достигли подножия крутого, усыпанного листьями склона. Там Слорн начал карабкаться, его тяжелые ботинки уверенно двигались по скользкой листве. Нико следовала более осторожно, втыкая руки во влажную листву, чтобы не поскользнуться. Они поднимались долго, и по мере того, как они поднимались выше, деревья начали меняться. Стройные дубы и березы сменились более тяжелыми, темными деревьями, названия которых Нико не могла вспомнить. Они цеплялись за склон большими узлами корней и камней, нависая огромные и темные, их черные листья заслоняли солнечный свет, пока земля не превратилась в тусклую мозаику теней. Поднимаясь в темноте, желание проскользнуть вперед сквозь тени было непреодолимым. Почему - шептало что-то внутри Нико, она должна ползти, как животное? Она могла бы быть на вершине уже десять раз. Но Нико подавила это чувство. Такие мысли были опасны. Тени были шоссе демона, и движение сквозь них, даже для такого короткого прыжка, всегда заставляло ее чувствовать себя тенью. Без ее пальто было легко потерять концентрацию, забыть выйти из темноты. Было легче для той вещи внутри нее идти туда, куда не следовало, в те места в ее уме, где она копила свою человечность. Холодное, липкое чувство начало обволакивать ее, и Нико встряхнула головой, сосредоточив свое внимание, как острие кинжала, на спине Слорна, пока они продолжали карабкаться. Чтобы остаться с Джозефом, остаться человеком, ей нужно было держать свой разум чистым, острым. Это будет совсем недолго. Она увидит, что Слорн хочет, чтобы она увидела, а затем вернется. Легко, просто. Она повторила эти слова снова, и глубоко в темноте за ее глазами что-то начало хихикать. Наконец Слорн остановился. Они были высоко, воздух был холодным и тяжелым от запаха снега. Странные деревья здесь были короче, тоньше, и Нико видела проблески голубого неба сквозь ветви. Тем не менее, солнце, казалось, уклонялось от них, оставляя тонкий лес на вершине склона темнее, чем когда-либо. Все было тихо. Несмотря на их высоту, ветер не шелестел деревьями, и животные не двигались в их ветвях. Склон был неподвижен, тяжелая, неестественная тишина давила на Нико, как глубокая вода, и у нее было сильное чувство, что ей не следовало здесь находиться. - То, что ты чувствуешь, это воля долины - тихо сказал Слорн, поворачиваясь к ней, его грубый голос скрежетал на фоне тишины. - Мы пробудили ее много лет назад и поручили ей держать все на расстоянии. Нико огляделась, смущенная. Она не видела долины, только склон и странные деревья. Слорн увидел ее замешательство и жестом велел ей смотреть на него, его голос стал смертельно серьезным. - То, что я собираюсь тебе показать - сказал он - ты не должна никому рассказывать, даже своим спутникам. Если ты не можешь мне это пообещать, я не смогу сшить тебе пальто. Ты пообещаешь? Нико нерешительно посмотрела на него. Никто, даже Джозеф, никогда не просил ее что-то обещать. Она подумала об этом мгновение, взвешивая тяжесть секрета против необходимости своего пальто и своего собственного растущего любопытства, а затем кивнула. Слорн повернулся и пошел вверх по склону, жестом призывая ее следовать за ним. Нико последовала, медленно, борясь с растущей уверенностью, что ей следует развернуться и бежать, пока она еще может. Она была так сосредоточена на том, чтобы ставить одну ногу перед другой, что почти не заметила, как фигура Слорна замерцала впереди нее, как будто он прошел сквозь занавес воды. Шаг спустя Нико почувствовала, как это нахлынуло на нее, сильно холодное и странное, как будто сам воздух двигался, чтобы пропустить ее. Это было всего на мгновение, а затем мир вокруг нее изменился. Она стояла рядом со Слорном, всё еще на склоне, всё еще окруженная странными деревьями, только теперь она балансировала на краю острого, как нож, уступа, глядя вниз на долину, которой мгновение назад здесь не было. Это была маленькая, узкая вещь, едва ли пятнадцать футов в ширину и, может быть, тридцать футов в длину, больше похожая на расщелину в склоне, чем на долину. Поблизости не росло деревьев, но свет был почему-то тусклее, чем когда-либо. Когда она посмотрела вниз в расщелину, тени текли, как река, делая невозможным определить, как глубоко уходит трещина в камне. Нико нахмурилась. Она не привыкла, чтобы тени скрывали от нее вещи. Но когда она наклонилась вперед, чтобы лучше рассмотреть, знакомое, ужасающее чувство обрушилось на нее. Оно овладело ею, проходя через её бессознательное тело, как копье, и приземляясь крюком в ее уме. Нет, глубже. Это чувство, ощущение хватающих когтей, бесконечного, зияющего, ненасытного голода, ловушки, сокрушения, было глубже, чем разум или мысль. На целую вечность всё, что Нико могла сделать, это держаться за крошечный мерцающий свет себя, пока, дюйм за дюймом, тьма не отступила. Грубые, теплые руки трясли ее за плечи. Она не помнила, как упала, но Слорн помогал ей встать. Чувство уже угасало, как сон, но глубоко внутри нее что-то свернулось поближе, впитывая его. - Мне жаль. - Слорн звучал искренне расстроенным. - Я не знал, что это так на тебя повлияет. - Что это? - прошептала Нико, отшатываясь от уступа. И все же, даже спрашивая, она знала. Она знала демонический голод так же хорошо, как свое собственное дыхание. Ответом Слорна было отойти в сторону, и очень медленно Нико снова посмотрела. Овраг был прежним; тени тоже, но подавляющая волна не вернулась. С облегчением Нико всмотрелась в темноту, пока та не отступила, и темное дно долины не сфокусировалось. Это было сухое, мертвое место. Дно было песчаным, как будто когда-то, давно, там текла вода. Теперь там были только камни и разбросанные листья темных деревьев, лежащие сухие и ломкие на песке. И на самом дальнем, глубочайшем конце, скрестив ноги на большом плоском камне, сидела женщина в длинном черном пальто. Она сидела очень неподвижно, ее голова была опущена так, что ее волосы, тонкие и темные, падали, скрывая лицо. Ее руки, скелетно тонкие и бледные, были сложены на коленях, а на запястьях, тускло поблескивая в темноте, дрожала пара серебряных наручников. У нее также был серебряный ошейник на шее и кольца на лодыжках. Все они тряслись, жужжа, как пчелы, о ее кожу, так что даже на таком расстоянии Нико могла слышать слабый, глухой стук гремящего металла. Женщина не подала виду, что видит Нико и Слорна на уступе над ней. Она сидела неподвижно, как кукла, дрожащие оковы на ее запястьях были единственным движением в овраге. И все же, чем больше Нико смотрела, тем больше сама неподвижность женщины, казалось, двигалась и ползала. Холодное чувство снова начало грызть Нико, и она была вынуждена отвести взгляд. - Она жива? - спросила Нико, глядя обратно на Слорна. - О да - сказал Слорн, глядя на женщину с печальным выражением в своих темных, животных глазах. - Очень даже жива. - Она демоническое семя.** - Едва ли нужно было это говорить, но Нико все равно произнесла это, как будто, произнеся это четко и просто, можно было каким-то образом сделать женщину в темноте менее ужасающей. - Это так - тихо сказал Слорн. - Ее зовут Нивель. Она моя жена. - Твоя жена? - Голос Нико дрожал. Она очень мало знала о таких вещах, как жены, но ей казалось неправильным, что женщина должна быть одна здесь, в темноте под открытым небом, в милях от дома. Слорн, должно быть, следовал той же мысли, потому что его ответ был быстрым и защитным. - Это был ее выбор - сказал он. - Она выбрала жить здесь, в долине, чтобы, когда она пробудится, она не могла причинить вред своему мужу, своему ребенку или кому-либо еще. Долина помогает ей, удерживая невинных духов подальше. Внутри этих стен не падает дождь, не прорастают деревья, не дует ветер. - Ничто не питает демона - тихо закончила Нико. - Но как она живет? Люди должны есть. Слорн сжал кулаки. - За пять лет, что я спустил ее туда, Нивель не брала ни еды, ни воды. Она не спит и не двигается. Но ее воля, ее человеческая воля, все еще там, все еще борется. Так что, единственным по-настоящему важным образом, она все еще моя Нивель. Все еще человек, даже сейчас. Нико не понимала, как кто-то, кто никогда не ел и не спал, может называться человеком, но промолчала. Слорн снова посмотрел на женщину в черном, и его голос стал очень печальным. - За последнее десятилетие я отдал всё: свою жизнь, свою работу, свое место Формовщика - он поднял руку к своему меховому лицу - даже свою человечность, чтобы найти способ вернуть Нивель с края пропасти. Однако, несмотря на всю мою работу, все, чего я достиг, это замедлил неизбежное. Пальто, которые я делаю, наручники – всё это просто временные меры, способы заморить демона голодом, сдержать его и отвлечь. - Слорн оскалил зубы. - Десять лет, и я не ближе к нахождению лекарства, чем был в начале. - Он посмотрел на Нико. - Ты понимаешь, почему я тебе это говорю? Нико покачала головой. - Потому что, в отличие от твоего мечника, я отказываюсь давать ложную надежду. Вот почему я привел тебя сюда. - Слорн взял Нико за плечи и повернул ее лицом к темному оврагу. - Смотри внимательно. То, что ты видишь там внизу, это твое будущее, неизбежный конец. Я слышал о том, что произошло в тронном зале Меллинора. Я знаю, что ты переступила черту и вернулась. Это трюк, который не многим удается, но никто не возвращается невредимым. Не существует «достаточно сильного», чтобы играть с демоном и возвращаться каждый раз. Никто не может сдерживать демона вечно. Даже если ты сопротивляешься всем, что у тебя есть, демоническое семя – это нечто за пределами человеческого или духовного понимания. Это хищник, и мы, все мы, люди и духи – его добыча. Подобно тому, как овца не может сразиться с волком, мы не можем сразиться с демоном. Эли привел тебя сюда за пальто, но я не могу сшить его для тебя, пока ты полностью не поймешь, что это всего лишь костыль, а не лекарство. Никакое пальто или оковы, никакой человеческий инструмент, никакая магия, никакой дух не могут остановить то, что находится внутри тебя. Нико посмотрела ему прямо в глаза, высвобождая плечо из его хватки. - Может быть - сказала она - но твоя жена все еще жива, и я тоже. Пока мы живы, мы можем бороться. - Это было первое, чему научил ее Джозеф. - Все еще жива, как ты говоришь. - Слорн вздохнул. - Но что касается борьбы... - Он посмотрел вниз в долину, и выражение горя на его лице было самым человеческим выражением, которое Нико видела в нем. - Единственный способ для тебя понять – это спросить ее самой. Глаза Нико расширились, и она повернулась обратно к темной долине. Женщина, Нивель, сидела неподвижно, как всегда, но затем, почти незаметно, Нико увидела, как ее пальцы дернулись. Ее рука поднялась с колен, поднимаясь прямо вверх, как рука марионетки на нитке, и тонкие, безвольные пальцы изогнулись в манящем движении. Рядом с Нико Слорн стоял совершенно неподвижно, наблюдая за женщиной, пока ее рука не упала обратно на колени. Нико сглотнула. - Мне безопасно спускаться туда? - Конечно, нет - сказал Слорн. - Ничто не безопасно в твоем состоянии, но у тебя меньше причин для страха, чем у кого-либо другого. Насколько я знаю, демонические семена не едят друг друга. Это не заставило ее почувствовать себя лучше по поводу падения в темноту, но Слорн опускался на землю, явно никуда не собираясь. Поняв, что именно для этого он привел ее сюда с самого начала, Нико решила довести дело до конца. Она глубоко вздохнула, а затем очень осторожно шагнула с края утеса. Падение было короче, чем она ожидала, еще один трюк неестественных теней, которые заполняли долину. Она плохо приземлилась на песок, но автоматически выровнялась. Теперь, когда она была внизу, долина была темнее, чем когда-либо. Она ничего не видела, даже каменных стен утесов, которые ее окружали. Единственным звуком был металлический грохот жужжащих наручников женщины. Нико чувствовала, как ее собственные оковы дрожат на ее коже в ответ, повторяя ритм. По мере того, как звуки сливались, ее зрение начало обостряться. Не светлеть, потому что света было не больше, чем раньше. И все же теперь она могла видеть ясно, несмотря на темноту. И там, перед ней, была Нивель. Женщина была ближе, чем она осознавала, ее босые ноги почти касались ног Нико. Нико отпрянула, и женщина в кресле издала тонкий, глухой звук, как песок, сдуваемый с металла. Нико потребовалось мгновение, чтобы понять, что Нивель смеется. - У тебя хорошие инстинкты. - Голос женщины был хриплым, просто формированием дыхания, как будто она давно прокричала свое горло. Ее глаза, яркие, как фонари в неестественной темноте, сверкали за ее длинными, спутанными волосами. За ними мерцали фигуры и тени в неестественных формах. И все же, глядя женщине в глаза, Нико почувствовала странное чувство родства и, вместе с ним, сильное желание убежать как можно быстрее. - Хайнрих произнес тебе свою речь, да? - сказала Нивель. - Он произносит ее каждому демоническому отродью, прежде чем отправить их ко мне. Тем не менее, ты первая, кого я вижу за очень долгое время. Я думала, может быть, он наконец сдался. - Она вздохнула, резкий, скребущий звук. - Мой бедный, верный медведь. - Другие демонические семена? - сказала Нико, пораженная. - Он отправлял сюда других? Казалось невозможным. Конечно, Лига Штормов немедленно закрыла бы любую подобную операцию. - Немного - сказала Нивель, махнув рукой. - Мы надеялись кое-чему научиться, но демонические отродья, которых мы могли заполучить, были слишком маленькими и слабыми, чтобы быть полезными. Лига никогда не позволяет им стать слишком большими, понимаешь. Но ты - ее глаза впились в глаза Нико - ты другая. Быстро, как тень, рука Нивель вытянулась, схватила Нико за запястье и потянула ее ближе. Нико боролась инстинктивно, но хватка женщины была наполнена демонической силой, еще большей, чем ее собственная, и Нико оказалась на коленях рядом с Нивель, ее лицо в дюймах от лица женщины. На таком близком расстоянии она чувствовала запах смерти, камней и чего-то еще, резкий, кислотный привкус, который тянул за воспоминания, которые она не хотела вспоминать. Глаза Нивель засветились ярче, когда она осмотрела Нико, прежде чем внезапно отпустить девушку, от чего Нико споткнулась. - Ты не обычное отродье, не так ли? - сказала Нивель, когда Нико поднялась. - Старая, гораздо старше, чем выглядишь, и с семенем, которое, кажется, расцвело много раз, но так и не освободилось. - Она постучала пальцами по коленям, и чисто человеческое выражение любознательного интереса пробежало по ее лицу. - Скажи мне, как ты стала такой? - Я не знаю - сказала Нико. - Я ничего не помню до того, как Джозеф нашел меня. Нивель выглядела крайне разочарованной, и свет за ее глазами замерцал. - Так оно сказало мне, прежде чем я даже задала вопрос. Ненавижу, когда этот ублюдок прав. Нико посмотрела на нее, смущенная. В долине не было никого, кроме них самих. Даже духа. Нивель уловила ее удивленный взгляд и удовлетворенно улыбнулась. - Что ж, дитя - сказала она - если ты не знаешь, о чем я говорю, возможно, еще есть надежда. Сердце Нико забилось быстрее. - Слорн сказал, что надежды нет. Вот почему он привел меня сюда. - Хайнрих не верит в ложные заверения - сказала Нивель, улыбаясь. Это выражение смягчило ее лицо, пока она снова не стала выглядеть почти человеком. - Он всегда был реалистом. Но есть разница между быть реалистом и быть пораженцем. То, что никто никогда не побеждал своего демона, не означает, что ты собираешься сдаться, не так ли? Нико покачала головой. - Я так и думала. - Нивель усмехнулась, тот же сухой звук, что и раньше. - В таком случае, странная маленькая демоническая девочка, позволь мне дать тебе кое-какой тяжело заработанный совет. - Она поймала взгляд Нико своим сияющим взглядом. - Придет время, когда мои слова будут иметь для тебя значение. У меня, может быть, нет глаз Слорна, но даже я вижу, что ты слишком много использовала свое семя в последнее время. Оно ускоряется, растет, как младенец в утробе. Когда-нибудь, возможно, очень скоро, оно проснется. Когда это произойдет, если ты не вспомнишь ничего другого, вспомни то, что я говорю тебе здесь. Нивель наклонилась вперед, понижая голос до голого, скребущего шепота, и Нико наклонилась, чтобы послушать. - Демоны - сказала Нивель - это хищники. Существа власти и контроля. Но как человек, ты уникальна среди всех духов. Твоя душа принадлежит тебе, и ты никогда не должна отдавать свой контроль, несмотря ни на что. Когда голос заговорит, не слушай его, не принимай его советов и не отвечай ему, что бы он ни говорил. Ты понимаешь? Нико покачала головой. - Ты поймешь - сказала Нивель. - Я рада, что смогла кому-то сказать. Хотя мы больше не встретимся, я чувствовала бы себя виноватой, если бы никогда тебя не предупредила. Глаза Нико расширились. - Больше никогда? Но я никогда не встречала никого, похожего на меня. У меня никогда не было... - Нивель покачала головой. - В этой нашей жизни нет наставников, дитя. Даже сейчас демон внутри меня пытается найти способ использовать тебя, чтобы освободиться. Через несколько минут у меня не будет сил, чтобы сдерживать его. Я боролась в этой битве за каждый дюйм десять лет, но скоро все закончится. Демон теперь так же силен, как и я. Мы идеально сбалансированы. И все же он может стать сильнее, а я нет. Все, что потребуется, это укус духа. Ветер, несколько капель дождя - светящиеся глаза Нивель пробежали по телу Нико - маленькая девочка, и демон мог бы сбросить меня, как змеиную кожу, и улететь свободно. Вот почему я сказала Слорну поместить меня в эту долину, где все духи удалились, не оставив ничего, чтобы питаться. Здесь я могу держать его под контролем. Но - хриплый голос Нивель прервался - прошло пять лет с тех пор, как я села на этот камень, и я устала. Так устала. - Но ты все еще жива! - сказала Нико. - Пока у тебя есть это, ты можешь бороться. Нивель рассмеялась, печальный, пустой звук. - Не существует воли «достаточно сильной», чтобы держаться в одиночку вечно. Просто оставаться живым недостаточно. Тебе нужно что-то, ради чего жить. Цель. Моя – Слорн. Я оставила его и Пеле одних, и все же он все еще убивает себя, пытаясь найти способ вернуть меня. Я думала, что если он готов бороться за меня, пытаться сделать невозможное, то я обязана стоять твердо ради него. Эта вера держала меня в тонусе намного дольше моего времени. И все же, все заканчивается. Пока она говорила, наручники на запястьях Нивель начали греметь все настойчивее, и Нико вздрогнула, когда холодное, темное чувство снова начало ползти по ней. Нивель вздохнула и крепко закрыла глаза. - Тебе пора идти - тихо сказала она. Нико сжала челюсть. - Я не скажу прощай - сказала она, вставая. Ее рука вытянулась, и она схватила пальцы Нивель. - Мы встретимся снова, так что не сдавайся. С этими словами Нико отпустила ее хватку и повернулась, направляясь к каменной стене. Когда она достигла отвесного утеса, она начала карабкаться, ее невероятно сильные пальцы находили захваты на самых мельчайших трещинах и морщинах в камне. Нивель наблюдала, как она уходит, обхватив руку, которую схватила Нико, наслаждаясь удивленным чувством неожиданного контакта. Надеюсь, ты счастлива - сказал глубокий, гладкий голос в ее голове. - Ты просто позволила гибели твоего мира уйти своей веселой дорогой. Мы должны были съесть ее, когда у нас был шанс. Он глубоко вздохнул. Ты пожалеешь об этом. Помяни мое слово. Нивель просто улыбнулась и проигнорировала голос, как всегда, наблюдая, как Нико подтягивается через край утеса и исчезает в залитом солнцем мире наверху. Высоко над головой Нико вывалилась на сухие листья, тяжело дыша и позволяя своим глазам привыкнуть к свету. Слорн ждал там, где она его оставила, сидя торжественно на земле. - Итак - медленно сказал он - ты встретилась с истиной демонических отродий лицом к лицу. Ты все еще хочешь, чтобы я сшил тебе пальто? Нико встала, стряхивая листья со своей одежды. - Да - сказала она. - Ничего не изменилось. Слорн усмехнулся, показав великую стену острых желтых зубов. - Тогда ты прошла окончательный замер. Иди - сказал он и встал. - Пеле и остальные должны уже все приготовить. Нико кивнула и последовала за ним обратно вниз по склону и через странные, черные деревья, останавливаясь каждые несколько шагов, чтобы оглянуться через плечо, даже после того, как долина давно исчезла из виду. *** * - слово означающее рукоятку меча ** - demonseed можно перевести по-разному, как демоносемя/демоническое семя, так и демоническое отродье, если сильно захотеть можно и порождение сатаны. В общем теперь от контекста буду менять, но всё это будет одним и тем же словом, где-то просто грубее ---------- Том 1 Глава 5 Миранда объявила о своем решении Мастеру Банажу за завтраком. Они спорили, но это была та же почва, которую они покрыли накануне вечером, и ничего нового не было решено. В конце концов Банаж уступил, ибо что он мог поделать? Это была её карьера и её шея, которыми Миранда рисковала, и он не мог заставить ее пойти легким путем. Их прощание было коротким и горьким, когда Миранда извинилась, чтобы подготовиться к суду. Вернувшись в свою комнату, она более тщательно, чем обычно, занялась приготовлениями. Используя тепло Карона, чтобы согреть воду в тазу, она умыла лицо и почистила зубы, уделяя особое внимание глазам, которые были красноватыми и воспаленными от плача и недосыпа. Затем она достала жестяную баночку с пудрой, которую ее сестра подарила ей много лет назад, и нанесла белую основу на свои румяные щеки, как могла, скрывая темные круги. Когда она стала настолько бледной и серьезной, насколько могла себя сделать, Миранда открыла сундук у изножья кровати и начала одеваться. Она выбрала свою одежду накануне вечером, отдав предпочтение любимым поношенным брюкам и мягкой, легкой рубашке, которые надела под тяжелые шелковые мантии, обязательные для официальных судебных мероприятий. На этот раз она приготовила свой официальный комплект: кроваво-красный шелк с белыми и золотыми узорами в длинных, геометрических рисунках. Он был ужасен. Ткань была жесткой и пропахшей затхлостью от долгого пребывания в сундуке, но он обозначал ее статус как посвященного и присяжного Спиритуалиста Суда даже больше, чем ее кольца, и именно такое впечатление она пыталась произвести. Когда каждая из невозможных пуговиц мантии была наконец застегнута, Миранда села на кровать и по очереди сняла каждое из своих колец. С особой тщательностью она натерла каждое мягкой тканью, пробуждая и успокаивая заключенного внутри духа, прежде чем снова надеть их на пальцы. Закончив с кольцами, она достала жемчужину Эрила, оправленную в серебро, с места рядом со своей кожей и, после чистки, сопряженной с твердым напоминанием о страшных последствиях плохого поведения, положила его поверх своих мантий. Наконец, она расчесала волосы так прямо, как могла, и завязала красную массу в строгую косу, чтобы ее лицо не было скрыто ни под каким углом. Готовая, насколько могла себя подготовить, Миранда заперла свою комнату и спустилась по лестнице на улицу, где Гин сидел рядом с дверью, ожидая ее. - Знаешь - сказала Миранда, почесывая ему голову - поскольку ты технически не связанный дух, тебе не обязательно идти со мной сегодня. Гин издал неблагородное фырканье и потрусил по узкой дорожке между зданиями, оставив её следовать за ним. У бокового входа в башню их встретила группа красноробых охранников Кригеля. Миранда позволила им провести себя и Гина вверх по низким ступеням и через широкие боковые коридоры к задней двери длинной, роскошной комнаты, которая служила приемной Суда. Как и все комнаты в башне, приемная была построена в грандиозном масштабе, что было хорошо, учитывая, что она была там с пятнадцатифутовым призрачным псом. Однако даже с Гином Миранда чувствовала, будто комната поглотит ее, если она позволит этому случиться. Она была строгой, призванной впечатлить возрастом и силой Духовного Суда его обитателей, обычно мелких дворян и представителей Совета, которым нужна была помощь с разливающимися речными духами или капризными ветрами, рвавшими их урожай. Поскольку сегодня утром она была одна, лампы были темны, и тусклый, серый свет из высоких окон придавал роскошной в остальном атмосфере комнаты мрачный и холодный оттенок. Её охранники, не проронившие ни слова с момента их встречи, заняли свои места у многочисленных дверей, ведущих в комнату, а Миранда, немного побродив в растерянности, села на одну из мягких скамей напротив самой большой двери, которая вела в сам Суд. По опыту она знала, что именно оттуда за ней придут. Она ждала здесь однажды, в день, когда давала свои клятвы. Сидя там, она почувствовала тот же нервный груз в животе. Тогда это казалось волнующим; теперь это просто вызывало у нее тошноту. Сквозь тяжелое дерево она слышала шарканье, когда собравшиеся Хранители Башни занимали свои места. Приглушенные разговоры то усиливались, то стихали, и над всеми ними раздавался самодовольный, смеющийся голос, который она слышала лишь несколько раз в жизни, но узнала мгновенно. Как можно забыть превосходную ухмылку Эрна? Гин дернулся рядом с ней, опуская голову, чтобы прошептать ей на ухо. - Ещё не поздно. Ты все еще можешь выйти. - Нет - сказала Миранда. - Мне нужно только большинство голосов, чтобы все обвинения против меня были сняты. Каждый человек в этой комнате – Спиритуалист, а это значит, что каждый из них, даже Эрн, дал клятву защищать Мир Духов. - Она крепко сжала руки на коленях. - То, что я сделала в Меллиноре, не было неправильным или оскорбительным, и у меня есть дух внутри меня, чтобы доказать это. На каждое кольцо в этом Суде у меня есть мера надежды, что их хозяева увидят правду и сделают правильный выбор. Гин покачал головой, когда приглушенные разговоры исчезли, и комната за тяжелыми дверями погрузилась в тишину, поскольку Суд начал свою работу. - Надеюсь, ты права. - Я тоже надеюсь - прошептала Миранда, сжимая свои кольца крепче, чем когда-либо. Они сидели в нервном молчании, пока, наконец, великая дверь не открылась, и яркий свет Суда не хлынул внутрь. Даже зная, что это произойдет, шок от блестящей залы Суда после тусклой приемной на мгновение вывел Миранду из равновесия. Затем она снова взяла себя в руки и вошла через двери, поднимаясь по крутым ступеням с высоко поднятой головой, а Гин был прямо за ней. Зал слушаний Духовного Суда был круглой комнатой, занимавшей всю площадь второго этажа башни. Высоко над головой, свисая с высокого, сводчатого потолка, белые огни горели в серебряных бра без топлива и тепла, их резкий свет смешивался с солнечным светом, проникающим через высокие, молочно-стеклянные окна. Огромные кольца деревянных скамей тянулись вдоль внешнего края комнаты, спирально спускаясь от стен в серии переплетающихся ярусов, но заполнены были только нижние кольца. Хранители Башни чинно сидели в своих официальных мантиях, их руки с кольцами свисали с высокой стены, отделявшей их от открытого пола и возвышенной трибуны в его центре, где Миранда должна была представить свое дело. Прямо напротив дверей, через которые она вошла, над всем остальным нависала огромная скамья. Она возвышалась над полированным мраморным полом, вырезанная из дерева настолько старого, что оно потеряло весь свой цвет и теперь было сплошным черным под слоями полировки. Сидя за великой скамьей на стуле, столь же царственном, как любой трон, был Мастер Банаж. Он был одет в пальто чистого белого цвета с высоким воротником, обрамлявшим его лицо, как снежный сугроб, что делало его древним и отстраненным, непогрешимым королем судей. Вокруг шеи он носил Мантию Башни, регалии Ректора Спиритуалиса. Она была выполнена в виде цепи. Каждое звено представляло собой узел тяжелого золота, держащий великий камень, и каждый камень удерживал одного из духов, связанных не с каким-либо одним Спиритуалистом, а с самим Судом, передаваемых от ректора к ректору, живой символ обета Духовного Суда о защите, справедливости и равенстве Миру Духов. Это было внушающее благоговение зрелище, которое было такой же частью Духовного Суда, как и сама башня, и с каждым шагом, который она делала к трибуне, Миранда чувствовала, как тяжесть все сильнее ложится на ее плечи. Возраст, сила, величие Духовного Суда грозили раздавить ее, и сколько бы раз она ни говорила себе, что это именно тот эффект, который был задуман, воздействие не уменьшалось. К тому времени, как она достигла трибуны, поднявшись по трем маленьким ступенькам, чтобы стоять на вершине внимания Суда, даже присутствие Гина не могло остановить дрожь в ее руках. - Спиритуалист Миранда Лионетт - голос Банажа прогремел со высокой скамьи, искаженный в ужасающий призрак самим собой из-за странной акустики комнаты. - Духовный Суд собрался, чтобы заслушать обвинения, выдвинутые против вас вашим коллегой, Спиритуалистом Гренитом Эрномом, Мастером Башен, касательно инцидентов, произошедших в королевстве Меллинор. Банаж посмотрел вниз на человека, сидевшего впереди и по центру в первом кольце сидений. Там, одетый в хорошо сшитую мантию из дорогого малинового шелка, расшитую золотыми узорами, был сам Гренит Эрн. Он был молод для Хранителя Башни, едва за сорок, и, очевидно, в какой-то момент был очень красив. Его волосы, хотя и седеющие, всё еще были льняно-белокурыми, и он носил их длинными и заплетенными в косу по спине, как денди*. Однако любое впечатление юношеской неопытности было изгнано огромной коллекцией колец, которые сверкали на его руках, которые он небрежно положил на скамью, отделявшую его от открытого пола. У него также были ожерелья, драгоценные цепи, почти такие же богато украшенные, как у Мастера Банажа, и браслеты, блестевшие под манжетами его мантии. Банаж посмотрел вниз. - Изложите свою жалобу, Спиритуалист Эрн. Эрн встал с грациозным кивком и повернулся, чтобы посмотреть на Миранду, встретив ее свирепый взгляд теплой, уверенной улыбкой. - Моя жалоба носит самый серьезный характер - его гладкий голос разнесся по большой комнате. - Я обвиняю, что Миранда Лионетт, в нарушение своего долга и своих клятв, вступила в сговор с известным преступником Эли Монпрессом, чтобы получить доступ к духу, известному как Меллинор, Великому Духу, побежденному и заключенному в тюрьму ужасным Поработителем Грегорном, и считавшемуся уничтоженным более четырехсот лет назад. Несмотря на приказы ей арестовать Монпресса, Спиритуалист Лионетт вместо этого работала с ним, чтобы завоевать Меллинора, уже ослабленного и сбитого с толку долгим Порабощением и заключением, угрозами и обманом. Более того, в оплату за эту помощь Спиритуалист Лионетт купила Монпрессу время для побега, разрушив тронный зал Меллинора, поставив под угрозу бесчисленные жизни. Банаж бросил на него холодный взгляд. - Это ваше обвинение? Эрн кивнул. - Именно. - И какого наказания вы требуете? Эрн повернулся, чтобы посмотреть на Миранду, и его улыбка превратилась в жестокую ухмылку. - Изгнание - сказал он, тихо и холодно. - Изгнание из Духовного Суда путем лишения колец, ранга и привилегий, включая вход в Зарин или любое другое убежище, поддерживаемое Судом. Среди толпы прошел громкий ропот. Миранда позволила звуку пройти через себя, глядя прямо перед собой. Она ожидала этого, говорила она себе, но все же, услышав реальные слова, ее спина превратилась в воду. Когда шум утих, Банаж наклонился вперед со своего высокого места, чтобы посмотреть на Миранду, и заговорил так мягко, как позволяла акустика комнаты. - Как вы отвечаете на эти обвинения, Спиритуалист Лионетт? Миранда встретила его глаза в последний раз и прыгнула в пропасть. - Я называю их чушью - её голос разнесся по залу. - Это правда, что меня отправили в Меллинор, чтобы захватить Эли Монпресса, но, когда я прибыла в Меллинор, я обнаружила гораздо большее преступление против духов, чем на что был способен Монпресс. Как вы все должны знать, поскольку я подробно изложила это в своем отчете, принц Рено, который потерял свой трон из-за древних предубеждений Меллинора против волшебников, обратился к Порабощению, чтобы вернуть его. Он пробудил и поработил Великого Духа, оставленного его предком, Поработителем Грегорном, в артефакте, который мы знаем, как Столп Грегорна, тот самый артефакт, за которым меня послали в Меллинор, чтобы убедиться, что Монпресс его не украдет. Несмотря на мои усилия, Рено успешно разбил столп и взял под контроль ослабленного Великого Духа ныне высохшего внутреннего моря Меллинор. Однако с помощью Монпресса я смогла освободить Меллинора от контроля Рено и уничтожить Поработителя. К тому времени, как она закончила, толпа безумно шепталась. Эрн поднял руку, и шум прекратился. - Увлекательная история - сказал он. - Все это соответствует тому, о чем само Королевство Меллинор сообщило Совету, конечно. Тем не менее, вопрос остается: Как все это закончилось тем, что Монпресс сбежал, а у вас оказался Великий Дух? Миранда свирепо посмотрела на него. - После смерти Рено, Меллинор по праву потребовал, чтобы земля, которую украл у него Грегорн, ныне Королевство Меллинор, была возвращена. Однако на этой земле жили, и живут, люди, и миллионы духов, которые погибнут, если она вернется в море. Я не могла этого допустить. Тем не менее, дух без своей земли – это призрак, которому некуда идти, а Меллинор пережил слишком многое, чтобы умереть через мгновение после завоевания своей свободы. Поэтому мы пришли к компромиссу: Меллинор оставит королевство его новым обитателям, а я дам ему новый дом, используя единственный сосуд, достаточно большой для духа его силы, мое собственное тело. - Ваше тело? - Эрн бросил на нее недовольный взгляд, убедившись, что все это видели. - Крайне неортодоксально и очень опасно как для духа, так и для Спиритуалиста. Ваша идея, я полагаю? - Да - сказала Миранда. - Но разве любой Спиритуалист не рискнул бы своей жизнью, чтобы спасти Великого Духа? - Своей жизнью, да - сказал Эрн. - Но вы подумали о том, что произойдет, если вы умрете так, Мисс Лионетт? С маленьким океаном внутри вас? - Он поднял руку, жестикулируя своими украшенными драгоценностями кольцами. - Камень стабилен, долговечен, но люди – хрупкие существа. Этот ваш пёс может одичать и съесть вас, и в процессе затопить весь Зарин. Гин дико зарычал, но Миранда положила руку ему на морду и дернула его за шерсть, пока он не остановился. Когда она убедилась, что он не начнет снова, она отпустила хватку и ответила Эрну так спокойно, как могла. - Я сделала все возможное с теми вариантами, которые у меня были. Мне пришлось сделать выбор той ночью, и я выбрала сохранить как можно больше жизней, духов и людей. Какой Спиритуалист поступил бы иначе? - Какой Спиритуалист, в самом деле? - сказал Эрн, его голос становился кокетливым и снисходительным. - Вы пытаетесь сыграть на нашем чувстве жалости, скрыть свое истинное намерение за чистыми мотивами. Но нас не так легко обмануть, как того бедного, сбитого с толку водного духа. Миранда моргнула, пораженная этой новой атакой, но Эрн не сдавался. - Вы думаете, мы смотрели в другую сторону на протяжении вашей удивительной карьеры? - сказал он, оглядывая Суд. - Как мы могли? Вы пришли в Суд из богатой заринской семьи, закончили обучение за два года вместо стандартных трех, и с того момента, как вы приняли клятву ученика, никто не подходил вам в качестве наставника, кроме самого Этмона Банажа, нового фаворита на пост Ректора Спиритуалиса. Миранда сжала кулаки. - Я не понимаю, какое отношение все это имеет к... - Неужели? - резко ответил Эрн. - Посмотрите еще раз. Вся ваша жизнь в Суде была одной из достижений и амбиций. Не секрет, что Банаж готовит вас в свои преемники. Специальные миссии, на которые он вас посылает, все крайне нерегулярны, и мы даже не начнем говорить о нецелевом использовании средств Суда при найме охотника за головами, некоего Кориано, для отслеживания Монпресса. При этом поднялась огромная волна шума, и Банаж стукнул по столу, призывая к порядку. - Эрн - сказал он - если у вас есть проблема с моей политикой, вы обсудите её со мной лично. В этом суде вы ограничите свои заявления рассматриваемым вопросом. - Конечно. - Тон Эрна снова изменился. Теперь он был самой искренностью. - Я лишь упомянул эту уродливую ситуацию, чтобы дать нашим добрым Хранителям всесторонний взгляд на характер женщины, чью судьбу мы решаем. - Он снова повернулся к Миранде. - В конце концов, когда принимается во внимание её история амбиций и неуважения к правилам Духовного Суда, должны ли мы действительно удивляться, что, когда в Меллиноре появилась возможность связать Великого Духа, чего не делал ни один Спиритуалист с момента кодификации клятв, Миранда Лионетт ухватилась за нее? Гин зарычал, и на этот раз Миранда не стала его останавливать. - Это нелепо! - закричала она. - Как вы можете стоять там и вытаскивать эту ложь из воздуха? Как бы плохо вы обо мне ни думали, какая часть моей истории, чего-либо, что произошло, может заставить кого-либо поверить в то, что вы говорите? Если бы я была тем амбициозным монстром, которым вы меня выставляете, то, конечно же, я никогда бы не позволила Эли сбежать! - Ах - сказал Эрн - но это была сделка, не так ли? Смотреть в другую сторону в обмен на его помощь. Конечно, вы бы провалили свою миссию, но кто мог бы упрекнуть вас за то, что вы не поймали общеизвестно непойманного Эли Монпресса? Такое маленькое пятно легко перекрывается престижем быть мастером Великого Духа. Представьте это так, и внезапно ваш план вполне понятен. Просто еще один близорукий и эгоистичный захват власти, спрятанный под благими намерениями. Миранда недоверчиво огляделась, когда Хранители Башни закивали. - Где ваше доказательство? - закричала она. - Мой отчет, собственный отчет Меллинора, сама правда, разве они ничего для вас не значат? - Доказательство? - отпарировал Эрн. - Доказательство в вашем отчете! - Он поднял стопку бумаг, чтобы все увидели. - Если взятие Меллинора не было вашим окончательным намерением, почему тогда вы объединились с Монпрессом вместо того, чтобы связаться с Духовным Судом для подкрепления в соответствии со стандартной процедурой для борьбы с могущественными Поработителями? Миранда вздрогнула. - Не было времени. - Не было времени? - сказал Эрн, пораженный. - Если у Меллинора было время отправить запрос на вознаграждение в Совет, то, конечно, у вас было время связаться с близлежащей башней? Единственная причина, которую я вижу для вашего молчания, заключалась в том, что вы хотели сохранить свои дела в секрете от Суда. Вы объединились с вором, который не будет сомневаться в ваших действиях, и взамен вы тихонько смотрели в другую сторону, пока он убегал с половиной содержимого казны Меллинора. - В Меллиноре нет башен! - закричала Миранда. - Или где-либо поблизости. Вот почему меня послали туда в первую очередь, а не оставили дела местному Хранителю Башни. Что касается того, чтобы смотреть в другую сторону, я была без сознания, когда Эли сбежал, потому что я только что приняла Великого Духа! И если вы не верите, что Меллинор пришел ко мне по собственной воле, тогда я предлагаю вам спросить его самого! Со стендов поднялась огромная волна разговоров, и Миранда стояла посреди нее, жесткая, как камень. Это был ее самый большой козырь, и она собиралась приберечь его на потом, но Эрн, конечно, не играл в долгий суд. Если у неё была хоть какая-то надежда на победу, она не могла позволить себе ходить вокруг да около. Тем не менее, Эрн выглядел спокойным и собранным, делая ей небольшой жест рукой, усыпанной драгоценностями, и это нервировало ее больше, чем любой из его прежних хвастливых заявлений. Банаж утихомирил суд взмахом руки. - Спиритуалист Лионетт права - объявил он. - Поскольку жалоба заключается в том, что она получила духа Меллинора под ложным предлогом, решение кажется достаточно простым. Мы допросим духа, чтобы узнать, не подвергался ли он жестокому обращению. - Он посмотрел вниз. - Миранда, если можно. Миранда кивнула и закрыла глаза, дотягиваясь до глубокого колодца своего духа, где спал Меллинор. Он проснулся, как только она коснулась его, и странное ощущение пронеслось по ее телу, как будто она изливалась из своей кожи. Это не было неприятно, но и не было приятно, и это продолжалось то, что казалось очень долгим временем. Когда ощущение наконец исчезло, ее уши наполнил звук воды. Она открыла глаза и увидела Меллинора, парящего рядом с ней. Великий Дух внутреннего моря изменился с тех пор, как она предложила свою душу в качестве его берега. Он все еще выглядел как великий шар воды, кристально чистый и светящийся своим собственным меняющимся синим светом, но теперь он был меньше, едва ли ростом с нее. Она знала, что ему пришлось сбросить часть своего размера, чтобы жить внутри нее, но увидеть, как некогда огромный глобус был уменьшен до чего-то более управляемого, было шоком. Тем не менее, Меллинор, казалось, совсем не был обеспокоен своим новым ростом. Он парил, поворачиваясь, чтобы наблюдать за волшебниками на трибунах, которые открыто глазели. Чем больше они глазели, тем ярче становился свет в воде, и Миранда получила отчетливое ощущение, что, несмотря на то, что он был уменьшен, Меллинор все еще был самым большим духом, с которым большинство из них когда-либо сталкивались лично, и шар воды знал это. Банаж наклонился вперед на скамье. - Вы Меллинор, - сказал он, почти нерешительно - Великий Дух внутреннего моря? - Был - голос Меллинора был подобен разбивающейся волне. - Но мое море давно превратилось в траву и деревья, так что теперь я Меллинор, обязанный Миранде. Эрн ухватился за это. - Обязанный? Вы имеете в виду связанный клятвой? Меллинор бросил на него то, что у водных духов сходило за грязный взгляд. - Формальности бессмысленны. Я принял ее предложение убежища и пропитания в обмен на службу, при том понимании, что я свободен уйти, когда пожелаю, чего я в настоящее время не делаю. - Итак - сказал Эрн, игнорируя неприязнь Меллинора - вам был предоставлен выбор между рабством или... чем? - Он оставил вопрос висеть в воздухе, и вода Меллинора закружилась. - Я вижу, к чему ты клонишь, человек - пророкотал водный дух. - Я не обязан отвечать тебе. - Но ваша хозяйка обязана - сказал Эрн. - Ответьте на вопрос, служба или что? Миранда почувствовала, как Меллинор вопросительно ткнул ее. Она кивнула, и с водяным вздохом Великий Дух ответил. - Возвращение в море. Когда я был свободен от Поработителя, я попытался вернуть свою землю. Миранда Лионетт и Эли Монпресс остановили меня, ибо это означало бы смерть миллионов духов, а также тысяч ваших собратьев. Монпресс собирался вернуть меня в море, и, побежденный, я бы ушел. Именно Миранда остановила его. Если бы она не предложила мне обет Спиритуалиста, я бы сейчас был потерян, моя душа была бы разбита в ничто под волнами. Рабство хорошему хозяину – это небольшая цена за избежание такого конца. Миранда улыбнулась светящейся воде, но самодовольная улыбка Эрна только стала шире. - Итак - сказал он - просто чтобы убедиться, что я все правильно понял. Вам был предоставлен выбор между смертью от рук Монпресса или службой Спиритуалисту Лионетт? - Мне не нравится, как ты это говоришь - пророкотал Меллинор. - Но если ты настаиваешь на сведении сложной ситуации к ее самым базовым компонентам, то да, это технически правильно. Эрн повернулся, чтобы оглядеть ряды Спиритуалистов, раскинув руки, чтобы охватить их всех. - Хотя это едва ли нужно говорить - сказал он звонким голосом - я хотел бы напомнить всем присутствующим о первом правиле служебных духов, как оно написано в основополагающем кодексе нашего ордена: «Служение духа совершается только по выбору духа». Выбор, друзья мои, информированный, свободный выбор духа – это краеугольный камень всей магии Духовного Суда. То, что произошло той ночью в Меллиноре, не было выбором. У нас уже есть название для ситуации, когда единственными вариантами являются смерть или служба. Его лицо сжалось в омерзительную гримасу. - Рабство. Той ночью Спиритуалист Лионетт и вор Монпресс поставили Меллинора в ситуацию, когда был только один исход. Хотя он принял клятву, Меллинор вступил в ее службу не по своей свободной воле, а потому, что не было другого выбора. - Он на мгновение серьезно замолчал, позволяя этому проникнуть в сознание. - Хотя это не соответствует техническому определению - продолжил он, наконец - я думаю, мы все согласимся, что это можно назвать не иначе, как Порабощением. - Ты что, глупый?! - закричала Миранда, и все ее спокойствие рухнуло вокруг нее. - Вы слышали это прямо от Меллинора! Он здесь, потому что хочет! Я спасла ему жизнь! Теперь кричали все. Спиритуалисты вскочили со своих мест, споря друг с другом все более громкими голосами, пока Банаж кричал, призывая к порядку. Гин яростно рычал, прижав уши и выпустив когти, впиваясь в камень. Только Эрн был тих, наблюдая за хаосом, как победоносный командир наблюдает за разгромом своего врага. Миранда была так зла, что едва могла видеть прямо, но гнев Меллинора затмевал ее собственный. Он пульсировал через их связь, как прилив, поскольку его поверхность сместилась со спокойного синего на злой, неспокойный, стальной серый. Через несколько минут Банаж наконец восстановил порядок. Когда в комнате воцарилась тишина, он кивнул водному духу. - Вам есть что добавить? - Только это. - Голос Меллинора был подобен ломающемуся леднику. Он повернулся к Эрну, и его вода стала очень темной. - Я был Порабощен, Спиритуалист. Я знаю безумие, агонию и унижение лучше, чем любой дух, у которого все еще цел разум. Если вы снова осмелитесь назвать мой договор с Мирандой Порабощением, то я воспользуюсь тем свободным выбором, который вы, как утверждаете, так цените, чтобы утопить вас там, где вы стоите. И ни одно из тех слабых мерцаний, которые вы так безвкусно носите на своих пальцах, не сможет меня остановить. Эрн побледнел, и Банаж позволил ему помучиться некоторое время, прежде чем повернуться к Миранде. - Спиритуалист Лионетт, пожалуйста, контролируйте своего духа. У Миранды был достойный ответ на это, но взгляд на Банажа остановил её язык. Как бы ей ни хотелось позволить Меллинору сделать то, что дух жаждал сделать, любая надежда на снятие обвинений против нее исчезла бы, если бы она не придерживалась правильной стороны Закона Суда, что означало никакого утопления. С большим усилием она потянула связь Меллинора, и дух неохотно отступил, но его холодный свет не терял своего фокуса на Эрне, пока последний клочок воды не исчез. - Вы все слышали обвинения - сказал Банаж. - Обвиняемая теперь покинет зал, пока Суд будет совещаться. Отпущенная, Миранда спустилась с трибуны и прошла через открытый пол, делая все возможное, чтобы игнорировать шепот, который следовал за ней. Позади себя она слышала, как Эрн болтал со Спиритуалистами вокруг него, его голос звучал уверенно и весело над гулом толпы. Ее сердце упало в груди, когда она прошла через двойные двери, которые ученики держали открытыми для нее, возвращаясь в темную приемную. - Этот напыщенный идиот - прорычал Гин, расхаживая взад-вперед по длинной приемной, пока ученики запирали дверь за ними. - Тебе следовало позволить Меллинору утопить его. Миранда не ответила. Она плюхнулась на скамью у дальней стены и опустила голову на руки. На ее пальцах кольца бодрствовали и задавали вопросы, жужжа через их связь. С большим трудом она послала им твердые, успокаивающие волны уверенности. Всё будет хорошо. Медленно ее кольца успокоились, сначала меньшие духи, и, наконец, более крупные. Даже Меллинор успокоился под давлением. Уставший от своего прежнего гнева, он зарылся глубоко в углы разума Миранды, куда она редко заходила, его настроение было тёмным и задумчивым и хорошо подходило ее собственному. Когда они все затихли, Миранда сняла давление и откинулась назад, глядя на высокие окна. Она редко лгала своим духам, но она была не прочь скрыть правду, особенно ту, которая еще не сбылась, и все еще могло обернуться к лучшему в конце концов. Она закрыла глаза. Даже думать об этом казалось глупым. Всё будет хорошо? Она не видела, как могло быть хуже. Ей нужно было произнести блестящую защиту. Вместо этого она потеряла спокойствие и позволила Эрну водить ее кругами, уводя от ее тщательно подготовленных аргументов. Миранда стиснула зубы. Она позволила ему разыграть её в дурака с самого начала, с той первой ночи в кабинете Банажа, когда она прочитала его имя в петиции. Миранда откинулась назад, позволяя голове стукнуться о холодную каменную стену. Она была таким идиотом. Всё это время она искренне верила, что если она только сможет рассказать свою историю, показать им Меллинора, доказать, что дело Эрна было полностью необоснованным, то Хранители Башни будут на ее стороне. Тем не менее, она могла видеть их теперь в своём воображении, фигуры в мантиях, их лица повернуты друг к другу, шепчущие, их руки с кольцами нетерпеливо барабанят по трибунам. Они пришли в Суд сегодня не для того, чтобы их убедили, не для того, чтобы проверить невинность. Не было ни вопросов, ни требования доказательств, ни вызова свидетелей, ничего. Хранители Башни, которые пришли сегодня, пришли, чтобы увидеть неприятное, но необходимое дело, как и предупреждал её Банаж. Она снова стукнулась головой о каменную стену, немного сильнее на этот раз. Глупая, вот кем она была. Глупая и наивная, думая, что все будет так, как она хотела, только потому, что она верила, что так должно быть. Она слышала, как когти Гина скребутся о камень, когда он расхаживал взад-вперед. Он был прав той ночью в саду. Прийти сюда сегодня, обнаженной вот так, имея за собой только своих духов и свое слово, это было самоуверенное дело. Она вошла с высоко поднятой головой, чтобы не видеть шаткую землю под ногами, и теперь... Миранда быстро подняла руки, сильно прижимая пальцы к глазам, чтобы блокировать влажность, которая грозила скатиться по её щекам. Она не могла быть слабой, не сейчас. Но голос Эрна, гладкий и торжествующий, когда он объявил наказание, кружил в ее голове. Изгнание из Духовного Суда путем лишения колец, ранга и привилегий. Её руки начали дрожать. Она знала с самого начала, что это риск, на который она идет, но, в то же время, она не до конца понимала, что поставлено на карту. Изгнание она могла выдержать. Ранг тоже мог уйти, и все остальное. Но её кольца? Она перевернула руки, прижимая камни своих колец к щекам. Она чувствовала, как ее духи движутся внутри них, ворочаясь, пока они спали. Каждый из них был привязан к ней обещанием, священным залогом, который, как она думала, продлится до ее смерти. Могла ли она потерять это? Стук дверей прервал её мысли, и Миранда едва успела вытереть глаза, прежде чем в приемную вошли два Спиритуалиста в красных мантиях. Они не смотрели на нее, только открыли двери и встали по обе стороны, ожидая ее с опущенными лицами. Миранда встала со скамьи с ужасным чувством страха. Неужели Хранители Башни пришли к своему решению так скоро? Конечно, нет. Прошло едва ли десять минут. Могли ли они проголосовать так быстро? Тем не менее, молодые Спиритуалисты стояли, ожидая, чтобы сопроводить её, и у Миранды не было выбора, кроме как встать между ними. Без единого слова они повели ее вверх по лестнице в яркий свет Суда, и с каждым шагом, который она делала, Миранда чувствовала, как её надежда ослабевает. На этот раз её проход через Суд был совсем другим. Она была такой же, маршируя с высоко поднятой головой и спокойной маской на лице, скрывающей ее страх. В конце концов, она все еще была Спиритуалистом, по крайней мере, в течение следующих нескольких минут. Однако круглая комната изменилась за то короткое время, пока она ждала. До этого первые два кольца сидений были почти полными. Скромное присутствие, но всё же люди были там. Теперь великий Суд был почти пуст. Только несколько Спиритуалистов сидели, разбросанные по скамьям, в основном лица, которые она знала, сторонники Банажа. Все остальные, казалось, ушли после голосования. Вероятно, слишком трусливы, чтобы остаться и наблюдать за последствиями, подумала она мрачно. Эрн, конечно, был там, развалившись в своем кресле, как посетитель скучной пьесы, хотя он поднял глаза, чтобы улыбнуться Миранде, которую она изо всех сил старалась игнорировать, сосредоточившись вместо этого на Мастере Банаже. Однако на этот раз вид ее наставника не принес ей утешения. Даже рядом со снежной белизной его воротника, его лицо выглядело бледным и изможденным. Впервые его волосы выглядели более серыми, чем черными, а его голубые глаза были грустными и усталыми, когда они встретились с ее. Если у нее и была какая-то надежда относительно вердикта, то она умерла тогда, но она подошла к трибуне так же, как всегда, прямая и гордая, а Гин вышагивал за ней, как тихий, серебряный туман. - Спиритуалист Лионетт - сказал Банаж, когда она поднялась по ступеням и заняла свое место на трибуне. - Вы слышали обвинения, выдвинутые против вас, и дали свой ответ. Ваше дело было обсуждено ведущими членами Духовного Суда, и мы пришли к нашему решению большинством голосов. Готовы ли вы услышать наш вердикт? Миранда сжала латунное перило, окружавшее трибуну. - Готова. Банаж посмотрел на стол перед собой. - Спиритуалист Лионетт, это собрание признает вас виновной в сговоре с преступником Эли Монпрессом с целью получения Великого Духа Меллинора под ложным предлогом и в нарушении ваших клятв. В качестве наказания вы настоящим изгоняетесь из нашего собрания. Ваши титулы и привилегии в Суде, включая все договоры, обещания или соглашения, заключенные от его имени, теперь считаются недействительными. Вы сдадите своих связанных духов и немедленно покинете этот город. Голос Мастера Банажа был мягким и спокойным, но каждое слово ударило Миранду, как молот, сотрясая ее разум, пока все, что она могла делать, это тупо смотреть на него. Она услышала шаги позади себя и обернулась, чтобы увидеть двух молодых Спиритуалистов, которых она не узнала, идущих к ней, одного с большой грудой песка, вышагивающей за ней, как тигр, другого, идущего рядом с тем, что выглядело как каменная многоножка. Они двигались медленно, и у Миранды было достаточно времени, чтобы посмотреть на свои руки. Ее кольца блестели на ее пальцах, каждое светилось своим крошечным светом, невинное, совершенно не подозревающее о том, что должно было произойти. Однако Меллинор знал, что что-то не так. Он двигался под ее разумом, тень под водой, которая была ее сознанием, беспокойный и бьющийся. Миранда закрыла глаза, чувствуя притяжение своих духов, связь обетов, которые она им дала, обетов, которые только что были объявлены недействительными. Это чувствовалось, как всегда, железный кабель, связывающий её душу с её духами. Стоя там, на трибуне, когда Спиритуалисты приближались к ней, Миранда столкнулась со своим выбором. По-настоящему столкнулась с ним, впервые. Почтить Духовный Суд или почтить своих духов. Когда она увидела свою ситуацию так, обнаженную от всей ее помпезности, она поняла, что уже выбрала. Все, что осталось, это действовать. Мысль напугала ее, но не так сильно, как это было бы час назад. В конце концов, голос, который подозрительно походил на голос Эли, прошептал в ее голове: Что еще они могут сделать с тобой? Приближающиеся Спиритуалисты были на расстоянии вытянутой руки от хвоста Гина, когда Миранда повернулась, чтобы встретить их. - Эрил - тихо сказала она - отвлечение. Громкий клокочущий смех поднялся из кулона на ее груди, и Эрил вырвался наружу взрывом ветра, который чуть не сбил ее с ног. Он выл, кружа, опрокидывая пустые стулья, разбрасывая бумаги повсюду, и комната взорвалась хаосом. Эрн вскочил со своего стула, но его голос был потерян в шторме. Другие Спиритуалисты также стояли, вытягивая руки, покрытые ярко светящимися кольцами, но у Миранды не было времени смотреть на них. Спиритуалист с песчаным тигром что-то крикнула, и её дух прыгнул вперед, намереваясь поймать Миранду в лавине песка. Когда он прыгнул, Миранда выбросила руку. Взрыв воды вылетел из ее пальцев, встретив песчаное существо лоб в лоб. Стена воды поглотила его, и песок полетел во все стороны с хриплым криком. Девушка, которая командовала им, тоже закричала, и другое кольцо на ее руке вспыхнуло, но Миранда была слишком быстра. - Скарест - приказала она, и молния затрещала по ее руке, прыгая белой дугой с ее пальца на грудь девушки. Спиритуалист отлетела назад с громким треском, приземлившись в раскидистой позе на спине через всю комнату. - Скарест! - закричала Миранда, в ужасе. - С ней все будет в порядке - самодовольно затрещала молния. - Сзади. Миранда обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как другой Спиритуалист послал свою каменную многоножку вперед, но, даже когда она открыла рот, чтобы позвать Дурна, своего собственного каменного духа, Гин перепрыгнул через духа и приземлился на его Спиритуалиста. Каменный монстр замер, когда призрачный пес поднял мальчика за воротник одним когтем и бросил его в скамьи. Скалистая многоножка поспешила к своему упавшему хозяину, но другие духи теперь присоединялись к схватке. Эрн спрыгнул со сидений на пол камеры, его руки были окутаны странным синим огнем, который соответствовал вспыхивающему камню на его шее. Видя, что они вот-вот будут ужасно превосходить по численности, Миранда поспешила к Гину. - Пора уходить! - Куда? - прорычал Гин, опускаясь на колени, чтобы она могла запрыгнуть ему на спину. - Мы в сердце Духовного Суда. Я за то, чтобы оставить этих идиотов в пыли, но ты выбрала действительно плохое место для восстания. Спиритуалисты на скамьях теперь выпустили своих духов. Везде, куда смотрела Миранда, ее окружали духи всех типов и размеров, начинающие спускаться из галереи на пол. - Туда - Миранда указала на высокие окна. - Оно слишком узкое - рявкнул Гин. - Мы не пролезем. - Ну, все равно попробуй - сказала Миранда, мертвой хваткой уцепившись за его шерсть. Гин зарычал и опустился на корточки. Она чувствовала, как его мышцы напрягаются, набирая силу, и затем, одним, взрывным движением, он прыгнул. Миранда никогда не видела, чтобы он прыгал так. Ей показалось, что они летят. Они парили над скамьями, над Эрном, который мог только смотреть с открытым ртом, слишком поздно поднимая свои руки, окольцованные пламенем. Гин и Миранда пролетели мимо Банажа, и Миранда повернулась, чтобы поймать последний взгляд на своего наставника. То, что она увидела, однако, не было тем, чего она ожидала. Несмотря на фиаско, происходящее в его Суде, Банаж не пошевелился. Он просто сидел там на своем месте, наблюдая за ней. Затем, без предупреждения, он улыбнулся, и его дух нахлынул вокруг нее. Она чувствовала, как он открывал своего духа широко раньше, но это было другое. Камни на его цепи власти светились, как солнечный свет, и кости Миранды гудели от силы. Не только сила Банажа, но и сила Ректора Спиритуалиса, волшебника, связанного с взаимосвязанным духом башни Духовного Суда и великими спящими духами, лежащими под самим Зарином. Банаж щелкнул пальцами, и комната сотряслась от огромного стона. Это длилось всего секунду, но этого было достаточно. Впереди них, слишком узкое окно, к которому они летели, внезапно сдвинулось, молочно-белое стекло, которое никогда не предназначалось для открытия, опускаясь, чтобы пропустить их. На этом все не остановилось. Затем камень, который окружал окно, начал отслаиваться наружу, белый мрамор сгибался и завивался, как открывающийся цветок, создавая отверстие, достаточно большое для Гина. Миранда едва успела осознать, прежде чем они прошли, взмывая из башни в чистый утренний воздух. На одно славное мгновение они летели высоко и свободно, со всем Зарином, раскинувшимся перед ними. Затем, в медленной, неизбежной арке, они начали падать. Миранда почувствовала, как ноги Гина дернулись, затем начали барахтаться в пустом пространстве, и она поняла, что что-то не так. Они были слишком высоко, даже для Гина, и падали под неправильным углом. На одно, захватывающее дух мгновение, они кувыркались в свободном падении, небо и земля менялись местами в тошнотворных кругах, когда они неслись на три этажа вниз к мощеному двору. Миранда уцепилась за шерсть Гина и открыла рот, чтобы закричать, но звук не вышел. Вместо этого, из нее вылился Меллинор. Позже, вспоминая, она никогда не могла вспомнить, спросила ли она его или водный дух действовал сам по себе, но она никогда не была так счастлива видеть невероятно синюю воду. Меллинор рухнул перед ними великой волной, падая на мостовую внизу и образуя обширный бассейн воды. Она смотрела, её ужас был преодолен изумлением, как вода формировалась в великий, плавающий колодец глубиной в дюжину футов, или высотой, в зависимости от того, как вы на это смотрели, и Миранда поняла, что ей лучше задержать дыхание. Гин ударился о бассейн с громким всплеском, и все, что могла сделать Миранда, это держаться, поскольку сила воды угрожала содрать ее с призрачного пса. Но Меллинор поймал её, его вода поглотила удар. Она восстановила свое место, как только ноги Гина коснулись земли. Вода удерживала их еще мгновение, пока Гин не обрел равновесие, а затем, с пьянящим приливом, Меллинор влился обратно в Миранду. Она застыла, задыхаясь, когда водный дух вернулся к ней, и она бы упала, если бы ее пальцы уже не были так крепко запутаны в шерсти Гина. Затем Меллинор был там, где он всегда был, и они стояли во дворе, сухие и в безопасности, со звуком духов, кричащих над ними. Гин не дал Миранде времени оценить ситуацию. Как только вода исчезла, он рванулся вперед, едва не переехав горстку глазеющих людей. Миранда могла только держаться и держать голову опущенной, когда призрачный пес перепрыгнул стену, отделявшую Духовный Суд от остальной части города. Никто не пытался остановить их, когда они бежали по оживленным улицам и направились к южной стене. - Мы выйдем на южные поля - сказал Гин, его голос был едва слышен над шумом ветра и криками людей, вынужденных отпрыгивать с их пути. - Устроим шоу. Затем, когда Зарин скроется из виду, мы повернем обратно на восток и потеряемся в сельскохозяйственных угодьях. Там много мест для укрытия. Мы можем отдохнуть и решить, куда мы на самом деле идем. Миранда кивнула, уткнувшись в его шерсть, счастливая позволить ему решать. Она посмотрела на свои пальцы, сплетенные в шерсти Гина, на кольца, которые впивались в ее кожу. Затем она оглянулась через плечо на великую башню Духовного Суда, стоящую прямо и белой над городом. Она сразу же пожалела об этом, когда волна эмоций сдавила ей горло, и она опустила голову, зарывшись лицом в шею Гина. Она больше ни на что не смотрела, пока они не оказались далеко, далеко. Этмон Банаж ослабил своего духа на долю, и камни, через которые только что пролетели Миранда и Гин, снова сложились, окно сдвинулось на место, как будто оно никогда не двигалось. Под ним торжественная зала была в полном переполохе. Эрн стоял у пустой трибуны, его руки все еще окутаны его синим огненным духом, выкрикивая приказы. Другие Спиритуалисты не слушали. Они были заняты отводом своих свит и помощью бедной паре, которая пыталась противостоять Миранде, снова встать на ноги. Когда Эрн понял, что ничего не добьется, он подошел к подножию великой скамьи и свирепо посмотрел вверх. - Банаж! - закричал он. - Ты что, с ума сошел? Почему ты позволил осужденному преступнику сбежать? - Это окно – бесценная часть нашей башни - ответил Банаж по-деловому. - Призрачный пес собирался пройти через него, так или иначе. Ты предпочел бы, чтобы оно было разбито? - Не пытайся мне это продать - прорычал Эрн, указывая пальцем, окутанным синим пламенем. - Ты знал. Ты знал, что она попытается сбежать! Банаж изогнул брови на молодого человека. - Это ты загнал ее в угол, Эрн - сказал он. - Миранда – сильный, гордый Спиритуалист. Удивительно ли, что она дала отпор? Эрн стиснул зубы и опустил руки, пламя затухло. - Это не имеет значения; она теперь предатель и преступник. Мы выследим ее рано или поздно. - Возможно - сказал Банаж, расстегивая свой жесткий воротник. - Но ваше участие в этом деле закончено, Эрн. Я предлагаю вам выбросить это из головы. Эрн свирепо посмотрел на него. - Что ты имеешь в виду? Я не закончу, пока кольца этой девушки не превратятся в пыль. - Преследование и задержание предателей является исключительной прерогативой Ректора Спиритуалиса - Банаж снял свою тяжелую цепь и передал ее Кригелю, который шагнул вперед, чтобы помочь ему. - Будьте уверены, я уделю этому делу заслуженное внимание. Эрн бросил на него убийственный взгляд. - Я не позволю тебе это похоронить - сказал он, его голос был напряжен. - Не думай, что это конец, Этмон! - Я бы никогда не позволил себе такой роскоши - ответил Банаж, но Эрн уже ушел, маршируя по хаотичному залу, его мантии развевались за ним, как фантастические крылья. Горстка оставшихся Хранителей Башни последовала за ним, оставив комнату почти пустой. - Ну - сказал Кригель, когда они ушли - это было прекрасное фиаско. - Да - сказал Банаж, снова опускаясь в свое кресло. - Кажется, у меня есть талант наживать проблемных врагов. Кригель фыркнул. - Любой человек, который не был врагом Эрна, не был бы моим другом. Банаж рассеянно кивнул, глядя на окно. Кригель проследил за его глазами. - Если вы не возражаете, сэр, это было очень не похоже на вас. Что заставило вас это сделать? - Что - сказал он - позволить ей сбежать? Это, конечно, не было правильным поступком. - Он помолчал, и тонкая улыбка расплылась по его губам. - Скажем так, это чувствовалось более правильным, чем позволить Эрну победить. - Я понимаю - сказал Кригель. - И вы говорите это как Ректор Спиритуалис или как ее наставник? - Оба - сказал Банаж. - Она сделала свой выбор, и она выбрала своих духов. Я не могу сказать, что уважал бы Спиритуалиста, который выбрал бы иначе, ни как наставник, ни как Ректор. Теперь - он встал - обратно к работе. Скажи мне, какой путешествующий Спиритуалист доложил последним? - Это был Зиггет - сказал Кригель. - Он заходил на прошлой неделе и быстро уехал днем позже, чтобы расследовать сообщения о злоупотреблении духами пиратами на Зеленом Море. - Хорошо - сказал Банаж, кивая. - Уведомить любого, кто спросит, что Зиггет теперь отвечает за поимку Миранды Лионетт и доставку её на суд. - Но он уже на лодке - сказал Кригель. - Даже при передаче через башни потребуется недели, чтобы сообщить ему о его новом назначении. - Очень жаль - сказал Банаж. - У меня внезапно появилось сильное ощущение, что никто, кроме Заггета, не подходит для этой работы. - Это Зиггет, сэр - сказал Кригель. - Неважно. - Банаж пожал плечами, оглядывая разбросанные бумаги и опрокинутые скамьи. - Назначьте его и убедитесь, что Эрн знает, и найдите кого-нибудь, чтобы его убрать. - Да, Ректор - Кригель поклонился. Банаж похлопал его по плечу и спустился по лестнице и вышел из залы, проводя рукой по стене, пока шел. Под его пальцами каменная башня прошептала, что белый пес и его хозяйка уже за пределами города, бегут на юг и восток по равнинам. Улыбаясь, Банаж отдернул руку и начал подниматься по лестнице, чувствуя себя намного лучше, чем ожидал. *** * - "Денди" в прическах – это часто классическая, респектабельная мужская стрижка. Она не должна быть вычурной или слишком экстравагантной, а скорее безупречно выполненной и аккуратной ---------- Том 1 Глава 6 Стоило Слорну объявить, что примется за плащ, как он исчез в своей мастерской и не выходил оттуда ни поесть, ни поспать. Первый день ожидания пролетел быстро, но ко второму дню Эли уже опасно заскучал. - Знаешь - сказал Джозеф - способность развлечь себя – это признак зрелости. Они сидели вокруг стола в главной комнате. Джозеф разложил все свои ножи, мечи и метательные шипы по размеру и с довольным видом тщательно их точил. Нико сидела рядом с ним, читая какую-то книгу Слорна, которую она взяла накануне – один из четырнадцати томов «Истории волшебника» Мортисима Канта. Это занятие удивило Эли по двум причинам: во-первых, что Слорн держал подобный мусор у себя дома, и, во-вторых, что Нико умеет читать. Она никогда не подавала виду, что грамотна, но он так мало знал о ней, что полагать наверняка было небезопасно. Впрочем, это было вчерашнее открытие. Сегодня он валялся на жестком стуле у огня, смертельно скучая. - Активному уму требуется стимуляция - проворчал он, наклонив голову, чтобы посмотреть на Джозефа. - Не все могут быть счастливы, точа ножи весь день. Джозеф продолжал водить своим длинным ножом по точильному камню с привычной легкостью и ничего не ответил. Поняв, что не добьется спора, Эли поднялся с преувеличенным вздохом и снова посмотрел на запечатанную дверь в мастерскую Слорна. Единственное интересное, что происходило во всем доме, а Слорн был слишком скрягой, чтобы пустить его посмотреть. Однако, всегда есть способ. - Что ты делаешь? - спросил Джозеф, когда Эли начал красться по комнате. - Расширяю кругозор - ответил Эли, осторожно положив пальцы на дверь. Это было хорошее, твердое дерево, и оно уже бодрствовало. Эли улыбнулся и начал постукивать по нему пальцами. Прежде чем он успел что-либо сказать, дверь произнесла: - Даже не думай об этом. - Ну же - мягко сказал Эли. - Конечно, дорогой Хейнрихт не возражал бы, если бы я заглянул к нему. Мне нечасто доводится наблюдать за работой мастера. Только разок взглянуть, что скажешь? - Категорически нет. - Дверь напряглась сильнее, чем когда-либо. - И если ты собираешься улещать что-то еще, я сразу скажу: можешь не тратить дыхание. Каждый предмет мебели в этом доме имеет строгий приказ следить, чтобы ты держался подальше. Позади него Нико издала звук, похожий на фырканье. Эли бросил на нее режущий взгляд через плечо, прежде чем повернуться обратно к двери, которая вжалась в свою раму. - Мне и в голову не придет мешать - проворковал он. - Никто не хочет, чтобы он закончил быстрее, чем я. Я просто хочу поучиться. Как ты можешь мне в этом отказать? Давай, мне даже не нужно видеть. Просто дай послушать. Он наклонился, приложив ухо к щели между досками. - Слорн больше всего любит знания. Как он может возражать против того, чтобы просто немного послушать? Дверь взвизгнула, и Эли отпрыгнул назад, зажимая ухо рукой, чтобы остановить звон. Визг двери перешел в громкое, фальшивое гудение, и Эли вздохнул, потирая ухо ладонью. - Ладно - сказал он. - Я понял. Можешь прекращать. Дверь загудела громче. - Думаю, это тот случай, когда я должен радоваться, что не слышу духов - сказал Джозеф, глядя на меч, который он точил, с улыбкой, чуть большей, чем позволяло лезвие. - В этом доме так всегда - проворчал Эли. - Слорн пробуждает только грубых? - Едва ли следование приказам делает духа грубым - раздался ворчливый голос. Дверь прекратила гудение, и все обернулись, когда сам Слорн вышел в комнату, выглядя очень усталым и очень раздраженным. - Слорн - сказал Эли. - Как приятно видеть тебя снова. Я начинал волноваться, что работа съела тебя навсегда. - Мне трудно работать, когда вокруг столько шума. - Слорн скрестил руки на груди. - Разве воры не должны быть тихими? - Только когда тишина требуется - ответил Эли. - Мне так жаль, Хейнрихт - сказала дверь. - Я просто пыталась защитить твою частную жизнь, и... Человек с головой медведя заставил ее замолчать взмахом руки. - Ты хорошо справилась. Я все равно собирался выйти. Эли просиял. - Уже готово? - Почти - сказал Слорн, поворачиваясь обратно к своей мастерской. - Заходите, посмотрите, но ничего не трогайте. Эли прыгнул через комнату и втиснулся за ним, одарив ворчливую дверь ослепительной улыбкой. Джозеф положил меч и последовал за ним более разумным шагом, а Нико шла замыкающей. Эли пытался попасть в мастерскую Слорна с момента своего первого визита, и он не был разочарован. Комната была в строгом порядке и совершенно наполнена диковинками. Полки занимали каждый свободный кусочек стены, и каждый свободный кусочек полок был покрыт ящиками с обрезками ткани, шкурами животных и огромными бобинами ниток, некоторые из которых сверкали, другие были почти невидимы. Также были ящики с металлом, все неясно помеченные паучьим почерком Слорна как «озлобленный» или «приятный», а на одном запертом сундуке на верхней полке висел красный знак с надписью: «кровожадный – только для сердечников клинков». В углу была большая кузница, что было удивительно, учитывая, что в этой части дома не было дымохода, но она была холодна, а ее наковальня была отодвинута в сторону. Вместо нее большой ткацкий станок занимал то немногое свободное место на полу. Сейчас он пустовал, но его челноки дергались от изнеможения, отходя от двух дней непрерывной работы. Эли прыгал, как сорока, осматривая инструментальные стойки, полки с материалами, незавершенные проекты – всё, до чего мог дотянуться. Джозеф, очевидно не видя, в чем тут восторг, прогуливался за ним с решительно скучающим видом, пока не заметил что-то, что заставило его остановиться на полпути. Он схватил Эли за рукав, оттаскивая вора от сундука со стеклянными ручками, которым тот любовался, и кивнул в сторону стены. Эли проследил за его взглядом, издав низкий, впечатленный свист. Там, висящий на большом железном колышке, был меч, не похожий ни на один из виденных ими. Начать с того, что он был огромен, больше даже, чем Сердце Войны. Лезвие, гарда и рукоять были из одного и того же темного металла, стали чернее железа с красным оттенком, от которого Эли вздрогнул. Самым странным был край. Тяжелый, черный металл сужался с одной стороны, заостряясь не в край меча, а в ряд зазубренных, лезвийных зубьев. Они шли неровной линией, как зубы в челюсти морского чудовища, и каждый из них блестел смертоносной остротой. Поверхность меча имела странное, матовое покрытие, которое делало клинок темнее, чем он был, но когда Джозеф потянулся, чтобы прикоснуться к нему, Слорн внезапно оказался там, схватив его руку на полпути. - Я сказал не трогать - прорычал медвежий человек. - Слорн - сказал Эли, вклиниваясь между двумя мужчинами с улыбкой. - Я думал, ты больше не делаешь мечей. Слорн отпустил руку Джозефа с тихим рокотом. - Обычно не делаю. Это индивидуальный заказ для другого клиента. - Он смерил меч взглядом. - Этот бешеный кусок хлама занял у меня почти два месяца, и он недружелюбен, поэтому я был бы признателен, если бы вы оставили его в покое. Несмотря на предупреждение, Джозеф наклонился, заинтересованный больше, чем когда-либо. - Он весит, наверное, двести? Двести пятьдесят? - Тонну - сказал Эли. - Для кого это, для горы? - У меня есть клиенты, которые являются горами - сказал Слорн - но нет. И мне сказали, что вес не имеет значения, так что я не стал его взвешивать. Мы можем продолжить, пожалуйста? У меня не так много времени. Он отошел в сторону, указывая им на дальний задний угол мастерской. Эли пошел с радостью, Джозеф – с меньшей, но то, что они увидели дальше, вытеснило меч из их умов. В углу стоял манекен портнихи, наполовину съеденный чем-то, похожим на жидкую ночь. Эли моргнул и посмотрел снова, давая глазам привыкнуть к мягкому свету мастерской, и медленно чернота приняла форму женского пальто. Это было длинное пальто с широким воротником, расклешенными рукавами и застегивающимися ремешками. Серебро вспыхнуло на шее, и, присмотревшись, Эли понял, что вспышки – это иглы. Небольшая армия игл плавала в черной ткани, двигаясь в идеальном унисоне, таща за собой блестящую черную нить. Тем не менее, несмотря на то, что все это происходило меньше чем в метре перед ним, Эли с трудом видел, что делают иглы. Свет от высокого напольного светильника, казалось, скользил вокруг пальто, почти как будто желтое сияние намеренно избегало его. Эли восхитился эффектом, размышляя, какую сказочную ткань использовал Слорн, но когда он посмотрел на разбросанные по полу обрезки, он понял, что ткань на самом деле не чернее любой темной шерсти. Он упомянул об этом Слорну, и медвежеголовый человек широко улыбнулся. - Это новый слой защиты, который я добавил - в его голосе прозвучала нехарактерная нотка хвастовства, гордость мастера, который только что создал что-то уникальное. - Дело не в том, что пальто такое черное, а в том, что лампа не может его видеть. Смотри. Он схватил рукав пальто и начал двигать его к лампе. Чем ближе он подходил к свету, тем темнее и менее осязаемым становилось пальто. - Как ты это сделал? - спросил Эли, вырывая рукав из руки Слорна, чтобы получше рассмотреть его. - Закон типа - гордо ответил Слорн. - Большинство духов, излучающих свет, являются духами огня в той или иной форме. У них у всех один и тот же тип. Это как духовный вид. Он добавил это последнее для Джозефа, который выглядел совершенно потерянным. - Но Закон типа просто гласит, что духи одного типа разделяют сильные и слабые стороны - сказал Эли, экспериментально дергая ткань пальто, пораженный его прочностью. - Какое это имеет отношение к невидимости? Слорн усмехнулся. - Скажем так, духи, которые имеют общий тип, также разделяют одну и ту же слепоту. Например, огненные духи в целом очень прямолинейны. Они не заморачиваются вещами, которые не могут сжечь. Чтобы воспользоваться этим, я просто соткал духов в пальто таким образом, что для духов оно выглядит как покоящаяся вода, которая не представляет интереса для пламени. - Подожди - сказал Джозеф. - Ты хочешь сказать, что огонь не видит воду? - Нет - Слорн покачал головой. - Я говорю, что, поскольку глубокая, стоячая вода, как правило, не угрожает огненным духам, они почти повсеместно не заинтересованы в ней и поэтому не чувствуют необходимости освещать ее. Он бросил на Джозефа забавный взгляд. - Как ты думаешь, почему озера выглядят такими черными ночью? - Умно - сказал Эли, позволяя рукаву упасть обратно на место. - Очень, очень умно. Значит, у нас есть пальто, которое почти невидимо в огневом свете. Это будет очень полезно в нашей работе. - Хотя не работает при солнечном свете - сказал Слорн, хмурясь. - Солнце – это совсем другое дело, так что не будьте самоуверенными. - Не волнуйся - сказал Эли. - Я уверен в своей самоуверенности. Что еще ты добавил? Слорн покачал головой и повернулся обратно к пальто. - Это огромное улучшение по сравнению с предыдущим пальто. Оно прочнее и гибче, хотя и достаточно плотное, чтобы самые настойчивые духи не смогли увидеть, что внутри. Не то чтобы они догадались попытаться. Для мира духов это пальто и все, что оно скрывает – просто пустое место, не более интересное, чем спящее гнездо маленьких водяных духов или куча мелко измельченного песка. Кроме того, иглы вставляют капюшон, пока мы говорим, так что проблемы с потерей шляпы больше не будет, хотя она будет выглядеть немного неуместно в более теплом климате. - Она будет выглядеть немного неуместно везде, кроме как на съезде культистов. - Эли усмехнулся. - К счастью, нас не волнует внешний вид. - Он посмотрел на Нико. - Что ты думаешь? Глаза Нико были широко раскрыты. - Я хочу примерить. - Давай - сказал Слорн, отступая в сторону. Иглы закончили последние стежки на капюшоне, когда Нико шагнула вперед. Она потянулась, почти нерешительно, и взялась за пальто за воротник, осторожно снимая его с плеча манекена и надевая на свое. Оно обвилось вокруг нее, как плащ, казалось бы, слишком большое, и все же ее руки идеально выглядывали из длинных рукавов, а подол заканчивался чуть ниже колен. Она экспериментально встряхнула его, и пальто закружилось вокруг нее, как течение. - Ну? - сказал Джозеф. Нико вытянула руки. - Оно тяжелое - сказала она, удивленная. - И не так тяжело, как следовало бы, учитывая, что в нем. - Слорн сказал. - Это пальто содержит почти тридцать метров ткани, вся сложенная и скомканная вокруг себя, чтобы дать духу реальный размер и силу, намного превышающие его форму. В плетении есть шерсть, шелк и сталь, все выбраны за их дополняющие друг друга личности и сильное чувство долга. Из этой сетки духов я вложил новую душу со свойствами, превосходящими ее составные части. Слорн провел пальцами по гладкой, черной ткани. - Эта ткань остановит стрелы, ножи и даже удар меча от чего-либо, кроме пробужденного клинка. На твоих плечах оно лучше любой обычной брони, какой только может быть, потому что все части этого пальто – нить, ткань, пуговицы – часть одного пробужденного духа, которому дана единая цель: защитить мир духов от паники и разрушения, скрыв демона и защитив тюрьму демона. - Он кивнул на Нико. - Тебя. Если ты сейф, который держит демона, они – хранилище вокруг тебя, или, по крайней мере, так видит себя дух. - Слорн улыбнулся. - Я сделал его довольно ревностным, так что тебе придется быть осторожной. Пальто будет следовать за тобой как за своим капитаном и подчиняться любым приказам, которые ты дашь, если они не противоречат цели, которую я использовал в качестве основы его создания – предотвращению побега демонического семени в мир. - Подожди - сказал Эли. - Следовать ее приказам? Как? Нико же не волшебница. Слорн посмотрел на него, изумленный. - Конечно, она волшебница. Только волшебники могут стать демоническими семенами. Нормальные человеческие души слишком хрупки, чтобы удерживать демоническое семя до зрелости. Укол предательства ударил Эли в живот, когда он повернулся к Нико. - Ты все это время была волшебницей? Почему ты не сказала мне? Впервые с тех пор, как он ее знал, Нико выглядела обиженной. - Ты не спрашивал - сказала она тихо. - И это не казалось важным. Кроме того, я не могу случайно разговаривать с духами, будучи тем, кто я есть. Эли открыл рот, чтобы задать еще вопросов, но убийственный взгляд, который он получил от Джозефа, был достаточен, чтобы заставить его закрыть его снова. К счастью, Слорн воспользовался этим моментом, чтобы полностью сменить тему. - Теперь, когда вы видели работу - сказал он - пришло время поговорить о цене. - Я так и думал, когда мы до этого дойдем. - Эли вздохнул. - Что ж, пусть не говорят, что я человек, который не платит по счетам. Что мы можем для тебя сделать? Слорн сел на край своего деревянного стола. - Вы слышали о клинках Фенцетти? - Конечно - сказал Эли. - Я вор. Я слышал обо всем, на что можно установить цену, а цена на Фенцетти выше большинства. Их всего, что ли, пять в мире? Все хранятся у коллекционеров, которые не продадут их ни за какие коврижки. - Их десять, вообще-то - сказал Джозеф - включая полузаконченное изделие, над которым Фенцетти работал, когда умер. - Он поднял брови при недоверчивом выражении лица Эли. - Что? Я фехтовальщик. Клинки Фенцетти – известные мечи. Нетрудно увидеть связь. То, что я хочу знать - сказал он, переводя взгляд на Слорна - так это почему он нужен величайшему в мире пробужденному мечнику? Фенцетти – это безделушки, ценимые за их предполагаемую неразрушимость, но они едва ли великие произведения мечеделия. Любой мечник, волшебник или нет, с радостью обменял бы Фенцетти на один из клинков Хейнрихта Слорна. Рот Слорна дернулся. – Это не предполагаемая неразрушимость. Мечи, сделанные Фенцетти, невозможно сломать любыми известными средствами. Фенцетти был волшебником-Формовщиком, понимаете. Это было сотни лет назад, задолго до моего времени, но он был легендарным как один из наших самых креативных мастеров и гильдейских мастеров, председательствуя в необычно экспериментальный и продуктивный период истории Формовщиков. Традиционно Формовщики держат большой запас редких материалов для своей работы, включая материалы, о которых никто больше не знает – вещи, которые приносят им духи, странности, вещи, которые никто другой не понимает. Объекты, которые мы называем клинками Фенцетти, сделаны из такого вещества. Формовщики назвали его костным металлом из-за его не совсем белого цвета, и некоторое время он был предметом большого интереса среди мастеров-Формовщиков. Нечасто вам в руки попадает неразрушимое вещество. К сожалению, эта неразрушимость также сделала костный металл абсолютно не поддающимся обработке. Его нельзя расплавить или поцарапать, нельзя раздавить или забить молотком, и никто никогда успешно не пробуждал дух костного металла. После нескольких лет безумного изучения большинство Формовщиков списали костный металл как интересное, но бесполезное вещество. Какая польза от материала, который нельзя превратить ни во что? - Увлекательный урок истории - сказал Эли. - Но когда появляется Фенцетти? - Я к этому шел - раздраженно сказал Слорн. - Из всех Формовщиков Фенцетти был единственным, кто когда-либо понял, как работать с костным металлом. За двадцать лет он сделал серию неразрушимых мечей из этого материала. Тем не менее, даже великий Фенцетти мог выполнять только грубую работу с костным металлом, и я слышал, что даже те немногие изделия, которые он считал своими шедеврами, не слишком-то привлекательны. Но - Слорн ухмыльнулся - я не собираюсь вешать его на свою стену. Мне нужен металл. - Ну, в таком случае - сказал Эли - почему бы просто не купить костный металл? Зачем проходить через трудности воровства Фенцетти? - Потому что костный металл настолько редок в природе, что его можно считать несуществующим, - сказал Слорн, раздраженный. - Тот костный металл, что есть, Формовщики хранят в своих хранилищах под своей горой. Как я думаю, должно быть предельно ясно к этому моменту, они не собираются просто так продавать его мне, и я не думаю, что ты хочешь снова пытаться ограбить Гору Формовщиков. - Нет - сказал Эли, смеясь. - Одного раза мне хватило, спасибо. Я думаю, что клинки Фенцетти это наш выбор. Тебе нужен какой-то конкретный? - Большой был бы предпочтительнее - задумчиво сказал Слорн. - Но у меня нет в виду конкретного клинка. Что угодно, что вы можете получить быстро, подойдет. - Быстро может быть относительным - сказал Эли. - Но сделка есть сделка, и ты, безусловно, выполнил свою часть. - Мы договорились? - сказал Слорн. - Да. - Эли улыбнулся и протянул руку. - Одно пальто за один клинок из костного металла, равноценный обмен. Слорн крепко пожал ему руку, а затем выпроводил их из своей мастерской, Нико всё еще счастливо кружилась в своем пальто. Когда они вышли в главную комнату, они обнаружили, что их ждет Пеле. Её лицо было бледным и встревоженным, а волосы – растрепанными и дикими, как будто она стояла в буре, хотя деревья снаружи были совершенно неподвижны. - Слорн - сказала она тихо. - Погода меняется. Эли бросил на неё странный взгляд. Разговоры о погоде обычно не были чем-то, что Пеле упоминала с такой серьезностью. Слорн, однако, остановился на полпути и навострил свои круглые уши, прислушиваясь. - Ты права - сказал он, сразу став таким же серьезным, как она. - Давление меняется. Он посмотрел на Эли. - У вас есть пальто, так что лучше вам уходить сейчас. Погода здесь быстро меняется. Нам нужно двигать дом. - Раз ты так говоришь. - Эли чувствовал себя неуютно, как будто он только что пропустил что-то очень важное. - Всё равно нам мало что осталось. Им потребовалось около пяти минут, чтобы собрать все. Кухня упаковала им пакет бутербродов и фруктов, который Эли принял с такой словоохотливой благодарностью, что прилавки почти дрожали от счастья. Джозеф тем временем подозрительно упаковывал свои ножи, не сводя глаз со Слорна и Пеле, пока они закрывали шкафы и ставни. Эли не винил его. Было трудно почувствовать срочность бури, когда небо было голубым и ярким. Но когда они потрусили вниз по лестнице и вышли на сухое русло ручья, Эли тоже начал это чувствовать. Давление падало, из-за чего болели уши, и, хотя воздух был неподвижным и спокойным, он чувствовал запах дождя. Высоко над головой облака двигались быстро. Слорн и Пеле проводили их до края леса, но как только Эли, Нико и Джозеф ступили в тень деревьев, их хозяева повернулись и вернулись в дом, не оглядываясь, как будто они намеренно пытались не видеть, куда уходят их гости. Когда дверь захлопнулась за ними, дом вздрогнул. Раздался огромный скрип гнущегося дерева, и фундамент дома начал двигаться. Четыре тонкие ноги выпрямились и вытянули свои когти куриной лапы, наклоняясь вперед, затем назад, так что дом закачался, как корабль в море, и Эли был уверен, что его сейчас стошнит только от наблюдения. Затем, когда все ноги были вытянуты, дом вздрогнул и сделал шаг вперед. Деревянные конечности заволновались, как мышцы, и дом отправился прочь, шагая длинными шагами по сухому руслу ручья и исчезая в лесу с удивительной скоростью, оставляя позади себя лишь тонкую линию дыма из трубы и никаких следов. Джозеф издал тихий свист, наблюдая, как линия дыма исчезает за деревьями. - Неудивительно, что этого ублюдка было так трудно найти. - Он посмотрел на Эли. - Ты его друг; здесь штормы настолько опасны, или медвежий человек врал, чтобы избавиться от нас? - Я так не думаю - тихо сказал Эли, глядя на юг. Там, едва видимое над верхушками деревьев, черное пятно штормового фронта нарастало на горизонте. В этом не было ничего необычного; погода в горах была капризной, но что-то было не так. Облака вокруг штормового фронта дрейфовали на юг, но темные грозовые тучи пахали прямо на север, против ветра, и двигались быстро. - Пошли - сказал Эли. - Я не думаю, что у нас есть желание столкнуться с этим. Джозеф кивнул, и они начали двигаться на восток, следуя руслу ручья, идя так быстро, как могли по рыхлому песку. Позади них буря надвигалась, сворачивая немного на запад, в направлении, куда ушел дом Слорна. Шагающий дом остановился на скалистом утесе на краю Пробужденного Леса. Он дважды повернулся по кругу, а затем присел на краю утеса. Как только дом перестал качаться, Слорн открыл дверь и тяжело спустился по шаткой лестнице, его медвежье лицо было нечитаемым. Пеле была прямо за ним, и они заняли свои позиции на высоком, кустистом поле, которое вело к утесу. Буря перекатилась через лес, постоянно освещаемая изнутри дугами сине-белых молний. Верхушки деревьев отбрасывались в сторону там, где она проходила, но дождя не падало. Слорн и Пеле сгорбились против ветра, когда он пришел, воющий и тяжелый с оглушающим давлением шторма. Облака пролетели над головой, заслоняя послеполуденное солнце, и утес стал темным, как дождливая полночь. Слорн чувствовал, как Пеле дрожит рядом с ним, и положил руку ей на плечо, успокаивая ее, пока они ждали в темноте. Молнии вспыхивали вокруг них, перескакивая между облаками паучьими дугами. Затем, с треском, который разбил весь слух, один болт размером с дерево ударил в землю перед Слорном, ослепляя то немногое ночное зрение, которое он приобрел. Но никакой свет не мог ослепить мир, который Слорн видел через свое духовное зрение, и когда грохот грома последовал за молнией, он увидел, что оно появилось. Изначальный шторм, такой, какой не видели в мире со времен сотворения, стоял перед ними, эпическая война духов воздуха и воды и духов молнии, которых они рождали, вовлеченная в бесконечный конфликт на сотни миль. И всё это было связано в форме высокого человека в черном пальто, несущего длинный меч, раздавленное вместе белой меткой, на которую Слорн не смел смотреть. Вспышка молнии угасла, и Слорн позволил своим обычным глазам, медвежьему, слегка расфокусированному, близорукому зрению, взять верх. Было лучше не смотреть на Повелителя Штормов таким, какой он есть на самом деле, слишком долго. В течение долгого, неловкого момента никто не говорил. Наконец, Слорн взял инициативу, опускаясь в небольшой поклон. - Добро пожаловать, как всегда, мой господин. Что мы можем для вас сделать? - Избавь меня от рутины радушного хозяина - сказал Повелитель Штормов. Его голос был нетерпелив, и он оглядывался, его сверкающие глаза видели сквозь всё. - Я здесь только для того, чтобы дать нашему новому рекруту его меч. Повелитель Штормов отошел в сторону, чтобы показать другого человека, стоящего за ним. Глаза Слорна расширились от удивления. Он даже не видел этого человека до сих пор, хотя это было из-за контроля Повелителя Штормов над своими грозовыми тучами. Конечно, не было другого способа, которым Слорн мог бы пропустить монстра из человека, который шагнул вперед. Он был выше даже Повелителя Штормов, и почти в два раза шире. Его голова была чисто выбрита и пересечена бледными, морщинистыми шрамами. Его черное пальто, которое было слишком мало, он носил открытым и развевающимся на ветру, рукава оторваны, чтобы освободить место для его громоздких, перекачанных рук. Его лицо имело странный, разбитый вид драчуна, кости слишком часто ломались, чтобы снова сидеть правильно. И всё же, что заставило Слорнова отвернуться с отвращением, была не его кривая рука или его острозубый, убийственный оскал, а пояс, который он носил через свою голую грудь. Это была полоса багровой ткани, завязанная через одно плечо его разорванного пальто. На ткани было несколько длинных, красноречивых брызг, которые оставляли мало места воображению Слорна, но еще более тревожным было то, что было вшито в пояс. По всей красной ткани, вшитой с удивительной заботой, была коллекция того, что Слорн мог только догадываться, были трофеями. Там были сломанные эфесы мечей, некоторые из них с их духами, всё еще скулящими от боли, кусочки ювелирных изделий, все еще забрызганные линиями темной, засохшей крови, и другие вещи, на которые Слорн не смотрел слишком пристально. - Это, должно быть, тот, о ком вы мне говорили - сказал Слорн осторожно. - Ваш новый, неволшебный рекрут. - Так должно было быть. Не было никакого способа, чтобы волшебник мог носить то, что носил этот человек, и не сойти с ума. - Да - сказал Повелитель Штормов. - Духовная глухота – это небольшое препятствие, но вам не нужно слышать, чтобы убивать демонов. Стед доказал, что может справиться с работой, поэтому я решил сделать его полноправным членом Лиги. - Он улыбнулся Слорну, ужасающее зрелище. - Меч – это последнее, что ему нужно. Я полагаю, он готов? - Да - сказал Слорн. - Пеле, отведи мистера Стеда к его новому мечу. К её чести, Пеле не колебалась. Она шагнула вперед и жестом приказала огромному человеку следовать за ней. Когда они исчезли в доме, Слорн воспользовался возможностью, чтобы поднять тему, висящую над их головами. - Итак - сказал он, глядя на Повелителя Штормов. - Вы нечасто сами сопровождаете нового рекрута, чтобы забрать меч. Стед настолько хорош? - Едва ли - сказал Повелитель Штормов. - Стед – боец. Он родился бойцом и умрет таким же. Я только надеюсь, что мы сможем выжать из него несколько мертвых демонов до того, как это произойдет. - Он повернулся, чтобы посмотреть на Слорна, и его выражение лица стало убийственным, верный признак, что время для светской беседы прошло. - Тебе нужно более внимательно относиться к компании, которую ты держишь, Слорн. Слорн скрестил руки. - Пока я выполняю свой контракт, предоставляя Лиге Штормов пробужденные клинки, я свободен заниматься любыми другими побочными проектами, которые пожелаю. Это наше соглашение. Повелитель Штормов оскалился. - Я позволяю твои маленькие интрижки с той штукой, которую ты держишь в горах, только потому, что Ткачиха сумела убедить мою госпожу, что ты будешь тем, кто найдет лекарство от демонической напасти. Эта щедрость не распространяется на питомца монстра Монпресса. Мне, возможно, запрещено вмешиваться в действия вора, но это не значит, что я должен стоять в стороне и смотреть, как ты продаешь ему инструменты, чтобы скрыть демона от нас. Значит, Пастушка предостерегла Повелителя Штормов от Эли. Слорн подозревал нечто подобное. Не похоже на Лигу, чтобы позволить чему-то вроде Нико свободно разгуливать. Он запрятал этот кусочек информации для будущего использования. - Всё, что я дал Эли, это пальто, чтобы заменить испорченное девочкой - сказал он. - Ты же не хочешь, чтобы демон терроризировал сельскую местность и вызывал панику. - Заканчивай - зарычал Повелитель Штормов. - Знай, Формовщик: это не будет так продолжаться долго. Ты думаешь, этот мальчик – первый любимец моей госпожи? Или последний? Настанет время, очень скоро, когда Пастушка устанет от выходок Монпресса. Я предлагаю тебе долго и упорно подумать, где будет твоя преданность, когда этот день настанет. - Когда этот день настанет - сказал Слорн медленно - я точно знаю, что буду делать. - Хорошо - сказал Повелитель Штормов. - Лига Штормов существует с момента сотворения мира, и за все это время ты один из лучших кузнецов мечей, которые у нас когда-либо были. Было бы большим позором потерять тебя. – Он сделал паузу и бросил на Слорна долгий, тяжелый взгляд. - Большим, но не невыносимым. Я ясно выражаюсь? Слорн улыбнулся. - Яснее некуда. Внутри дома Пеле зажгла лампы взмахом руки, ведя в кабинет своего отца. Человек за ней, Стед, говорил громким, наглым голосом, как он делал с тех пор, как она закрыла за ним входную дверь. - Итак - сказал он, держась слишком близко позади нее. - Ты кто у медвежьего человека, слуга? Любовница? - Ученица - ответила она резко, ведя его в логово. - А-а - она могла видеть, как он ухмыляется. - Думал, ты выглядишь немного грубовато для наложницы, но мы довольно далеко. Где мы вообще? Босс не хотел мне говорить. - Мы в Поворотном Лесу - сказала Пеле, останавливаясь у двери мастерской Слорна. - Это всё, что я могу тебе сказать. Местоположение Слорна – секрет Лиги. Она открыла дверь в мастерскую и повела его внутрь. - Я должна попросить тебя ничего не трогать - сказала она. - Ни один дух в этой мастерской не может быть тронут посторонними руками без строгого разрешения Слорна. - Зачем мне трогать этот хлам? - прорычал Стед, глядя на обрезки ткани, оставшиеся от пальто Нико. - Где мой меч? Пеле отошла в сторону и указала на черный клинок на стене. Стед остановился как вкопанный. Он уставился на меч, глаза широко раскрыты. - Он волшебный? - Он пробужденный - ответила Пеле, поворачиваясь, чтобы посмотреть на зубчатый клинок. - Поскольку ты духовно глух, Слорн сделал клинок из запаса руды с очень прямолинейной личностью. У этого меча только одно желание: уничтожить всё, что стоит перед ним. Не сложное оружие, но нас заверили, что прямолинейный клинок будет лучшим для человека с твоими - она сделала паузу - талантами. Если Стед и понял оскорбление, он не подал виду. Он жадно потянулся к клинку, но Пеле двинулась быстрее, схватив рукоять прямо перед ним. - Как я сказала, не трогай. - Она встретила его сердитый взгляд. - Меч тебя не знает, и он был бы рад отрубить тебе руку. Прежде чем я смогу безопасно передать его тебе, тебе нужно его имя. Стед фыркнул. - На кого я похож, на какого-то денди-дуэлянта? Я не заморачиваюсь с именами для своих мечей. - Нет, ты не называешь его - сказала Пеле раздраженно. - Это пробужденный меч. У него есть свое собственное имя. Немного задыхаясь от тяжести, Пеле осторожно сняла меч с его колышка, морщась, как всегда, от чистой кровожадности, которая пропитывала металл. - Это Дунолг - сказала она, поворачивая клинок так, чтобы рукоять была к Стеду - Железная Лавина. Стед ухмыльнулся, беря меч твердой рукой. - Гордое имя. - Он сделал пробный взмах, который был довольно нервирующим в крошечной комнате. - Он подходит - сказал он, кивая. - Да, этот меч годится. Я чувствую это. Мы разрежем всё, что посмеет встать перед нами. Пеле отступила назад, когда Стед снова взмахнул мечом, его шрамированное лицо осветилось жуткой радостью, когда злой, зубастый клинок прорезал воздух. Он свистел при взмахе, низкий трель чистого, жестокого голода, от которого Пеле стало тошно. Когда она помогала Слорну ковать клинок, она не могла себе представить того человека, который мог бы сформировать связь с таким монстром. Теперь, когда Стед привязывал зубчатый клинок к своему бедру куском запачканной кожи, она пожалела, что узнала. Слорн и Повелитель Штормов ждали в тишине, когда Стед и Пеле вышли из дома. Стед начал что-то говорить о своем новом мече, который он гордо носил на бедре, но одного взгляда на лицо своего хозяина было достаточно, чтобы заставить его замолчать. Без слова он занял свое место рядом с Повелителем Штормов. Когда он был на месте, Повелитель махнул рукой, и затем, без прощания или благодарности, они исчезли. В этот раз не было молнии; они просто исчезли в темноте. Как только они ушли, неестественные облака начали откатываться, отступая так же быстро, как пришли, и солнечный свет снова хлынул на высокий хребет. Только когда штормовой фронт был далеко на расстоянии, Слорн выпустил дыхание, которое он задерживал. - Отец - тихо сказала Пеле - правильно ли было давать этому человеку такой меч? - Правильность здесь ни при чем. - Слорн провел своими грубыми руками по меху между ушами. - Это была работа, Пеле, не более того. С этими словами он повернулся и пошел обратно в дом. - Давай двигаться. Пеле вздохнула. Когда ее отец становился таким, бесполезно было просить дополнительных объяснений. Она просто поспешила за ним, поднимаясь по шаткой лестнице, когда дом начал содрогаться. Как только она оказалась внутри, дом сорвался с места по хребту, направляясь на север, к горам. *** Я не разделяю на абзацы большие реплики исключительно чтобы при чтении не было микрозапинки и вся реплика воспринималась цельной. Было одно исключение в первой книге но там действительно слишком большой объем был. ---------- Том 1 Глава 7 Башня Духовного Суда была не единственным величественным строением в Зарине. На другом конце города, за лощиной, образованной стремительной рекой Уайтфолл, каменные и бревенчатые здания, окрашенные в белый цвет и составлявшие большую часть города, приобретали элегантный вид. Дороги становились круче, взбираясь на хребет, петляя взад и вперед, пока не достигали самой высокой арки скалистого хребта города. Там, примостившись, словно коралл на выступе голой скалы, стояла Цитадель Уайтфолл, крепость семьи Уайтфолл – Купцов-Принцев Зарина – и официальное обиталище основанной ими беспрецедентной организации, Совета Престолов. Хоть и не такая высокая или мистическая, как белая башня Спиритуалиста, она, тем не менее, производила величественное впечатление. Замок стоял особняком, отделенный от крутой дороги длинным мостом, перекинутым через естественный разрыв в хребте. Расположенная на выступе, цитадель казалась парящей в одиночестве, великой, воздушной крепостью со сверкающими белыми стенами и взлетающими арками. Но самое впечатляющее – это знаменитые башни Зарина. Их было семь, они венчали внутренний донжон*, такие высокие, что казалось, будто они скребут само небо своими коваными золотыми шпилями. Несмотря на свое великолепие, в наши дни цитадель служила по большей части для показухи. Она оставалась символом Совета, а ее семь башен гордо высились на каждом золотом стандарте, отчеканенном монетным двором Совета, но огромная бюрократия, обеспечивавшая работу Совета, давно уже переросла парящие башни своей домашней крепости, растекаясь по особнякам и торговым залам окружающих склонов. В наши дни в крепости оставались только семья Уайтфолл из Зарина и те немногие настоящие нобили**, которые удостаивали своим присутствием функции самого Совета. На пятом этаже внутреннего донжона цитадели, где все было настолько роскошно, насколько позволяли деньги и положение, один такой человек, Эдвард ди Феллбро, герцог Гейола, пил чай в своих покоях. Для большинства знати, особенно имеющей столь богатые земли, как Гейол, этот акт потребовал бы участия по меньшей мере трех слуг, но Эдвард был один, спокойно доедая скромную тарелку фруктов и хлеба в углу своего огромного обеденного стола, который был завален не рогами изобилия экзотических фруктов и сладостей, а картами. Они были аккуратно разложены впритык, карты из каждого региона Королевства Совета, разных стилей и временных периодов, некоторые старые и потрепанные, у некоторых чернила едва успели высохнуть, и все они были испещрены одинаковыми тщательными красными пометками. Иногда это были «Х», иногда круги или квадраты, и очень редко треугольники. Независимо от формы, рядом с каждой стояла одна и та же четкая, аккуратная пометка, обычно число и краткое описание, и всегда была указана дата. Герцог Эдвард пристально смотрел на карты, его худое лицо было искажено задумчивой гримасой, когда он сделал глоток из своей чайной чашки, но заметил, что она пуста. Нахмурившись, он протянул чашку, и элегантный чайник на четырех серебряных ножках потрусил, чтобы наполнить ее. Чайник дрожал, когда двигался, его чеканная золотая крышка тихонько дребезжала, когда он наливал. Герцог свирепо взглянул на чайник, и тот мгновенно перестал дребезжать, возвращаясь на свое место в чайном сервизе с пробормотанными извинениями и осторожными поклонами, чтобы не капнуть. Эдвард ничего этого не видел. Его взгляд уже вернулся к картам, перескакивая с точки на точку без видимого порядка. Судя по его позе, он мог бы оставаться так бесконечно, но стук в резную дверь прервал его размышления. - Войдите - сказал он, не потрудившись скрыть раздражение в голосе. Дверь открылась, и один из пажей Совета, одетый с головы до ног в нелепые бело-серебряные наряды, которые Уайтфолл заставлял носить всех своих слуг, робко шагнул в комнату. - Спиритуалист Хёрн к вам, милорд - объявил мальчик с низким поклоном. Эдвард отложил вилку и отодвинул тарелку. - Впустите его. - Мальчик отступил, и нежданный гость герцога влетел в комнату. «Влетел» было правильным словом. Эдвард никогда не встречал никого, кто был бы так озабочен своей внешностью, как Хёрн. Сегодня Спиритуалист был в полном облачении: тесный зеленый сюртук, расшитый синим и серебром в подражание павлиньим перьям, с высокими, отвернутыми и заостренными манжетами, свисающими над сверкающими, размером с костяшку пальца, драгоценностями его колец. - Клянусь, Эдвард - сказал он, рухнув на мягкий диван у окна, когда мальчик закрыл дверь - твои апартаменты становятся все меньше каждый раз, когда ты приезжаешь в Зарин. И в этот раз тебя поселили на пятом этаже, со всеми этими лестницами. - Он вытащил платок и похлопал им по раскрасневшемуся лицу. - Это невыносимо. Я никогда не понимал, почему ты просто не купишь дом в городе, как все остальные. - Не вижу смысла в такой бесполезной трате - сухо сказал герцог. - Кроме того, та часть моих взносов в Совет, которая покрывает эти комнаты, и без того слишком высока. Богатый лорд не остается богатым, потакая излишним расходам. - Ты любишь так говорить - сказал Хёрн, сам наливая себе чашку из чайного сервиза, которую он протянул нервному чайнику, чтобы тот наполнил ее. - Над чем ты там работаешь? - Он кивнул на разложенные карты. - Замышляешь расширить свои земли? Собираешься захватить Королевства Совета? - Вряд ли - сказал герцог. - Они того не стоят. - Так для чего же они тогда? - Спиритуалист действительно выглядел заинтригованным, верный признак того, что он лишь пытался разговорить и расслабить Эдварда. Это была та же песня, которую они разыгрывали каждый раз, когда Хёрн навещал его, и Эдвард давно понял, что проще подыграть, чем пытаться заставить Спиритуалиста перейти к делу быстрее. Кроме того, он давно не объяснял свою систему, а объяснение чего-либо другим – полезное упражнение для выявления ошибок в исполнении. - Это - сказал он, наклоняясь вперед и протягивая руку, чтобы постучать по одной из красных отметок на карте перед ним - передвижения Эли Монпресса. Хёрн моргнул. - Вора? - Ты знаешь какого-нибудь другого Монпресса? - Эдвард одарил его испепеляющим взглядом. - Ты спросил, так что слушай внимательно. Каждая красная метка обозначает, где он был активен с тех пор, как впервые появился пять лет назад. Он водил пальцами над картами, не касаясь их, прослеживая путь между метками. - «Х» – это подтвержденные грабежи, круги – неподтвержденные инциденты, которые, как я считаю, были его работой, а квадраты – преступления, приписываемые Монпрессу, но в которых, по моему мнению, он не принимал участия. - И как ты выносишь такое суждение? - спросил Хёрн, дуя на свой чай. - Я ищу закономерность. - Эдвард был доволен вопросом. Возможность проговорить свою логику всегда приветствовалась. - У всех людей есть закономерности. Это человеческая природа, даже для такого знаменито непредсказуемого человека, как Монпресс. Смотри сюда. - Он переместил палец на ближайший к нему «Х», далеко на юге от Зарина, закрывая точку, обозначающую пустынный город Амит. - Первое преступление Монпресса, о котором мы знаем, было здесь: кража денежного приза графа Амита за ежегодную Гонку дюн. Он также украл победившего коня, которого затем использовал для побега. В следующий раз его видели через несколько месяцев - его палец побежал вверх по картам, направляясь далеко на север, к самому верху Королевств Совета - Здесь. - Он постучал по красному «Х» в пустом месте карты, где-то в дикой местности между Королевством Женет и Королевством Фавол. - Он устроил засаду на свадебную процессию Принцессы Женет и украл все её приданое, включая почти восемьдесят фунтов золотых слитков, пятьдесят лошадей, сто голов скота и все свадебные украшения невесты. - Я слышал об этом - сказал Хёрн со смехом. - В рассказе, который я слышал, говорилось, что он сделал все это сам, но, конечно… - Я думаю, это был тот случай - сказал герцог. - До того, как мечник и девушка появились в картине чуть больше года назад, Монпресс всегда действовал в одиночку. Что касается Принцессы Женет, свидетели говорят, что он уговорил саму дорогу изменить свой путь, заведя всю процессию в топкую трясину, по которой он, как сообщается, мог ходить, как по сухой земле. - Брось, это невозможно - Хёрн махнул своей рукой, увешанной драгоценностями. - У меня есть два первоклассных духа земли, и даже я не смог бы убедить целую дорогу сдвинуться с места. Эдвард приподнял брови, отмечая этот факт для будущего использования. - Что ж - сказал он - как бы он это ни провернул, история с дорогой вписывается в закономерность Монпресса. - Какую же? - сказал Хёрн, прихлебывая чай. Герцог одарил его ровным взглядом. Даже если он просто притворялся заинтересованным, неужели Хёрн был настолько туп. - Посмотри на историю - медленно произнес Эдвард. - Преступления Монпресса – это всегда грабежи, и не просто грабежи, а кражи в грандиозном масштабе, обычно направленные против знати. Они никогда не бывают насильственными, кроме случаев самозащиты, и обычно оставляют мало сомнений в том, кто был преступником. - Ты имеешь в виду визитную карточку - Хёрн кивнул. - Действительно - Эдвард потянулся к самому верху своих карт и отцепил небольшую стопку белых карточек, которые он там прикрепил. Все они были примерно одного размера, и хотя некоторые были на более дешевой бумаге, все они имели один и тот же основной вид: белая карточка с вытисненной в центре одной и той же причудливой, курсивной «М». - Сначала они были рукописными - сказал герцог, осторожно перетасовывая карточки, чтобы не нарушить их порядок. - Затем, после его третьего преступления, когда награда за него была поднята до пятисот золотых стандартов, они все стали печатными. Ранние всё еще дешевые, но последние два года он использовал разнообразный, высококачественный запас, хотя никогда не один и тот же дважды. Герцог улыбнулся, постукивая карточками по столу, чтобы выровнять их снова. - Монпресс тщеславен, понимаешь. Он жаден до внимания. Вот как можно заметить поддельное преступление Монпресса. Он развел руки над картами, остановившись на одном из красных квадратов к северу от Зарина. – Здесь - сказал он. - Два года назад кто-то взломал дом менялы, убив при этом одного из его учеников. Вор оставил визитную карточку Монпресса, и этого было достаточно для местных властей. Однако любой, кто потратил время на изучение Монпресса, знает, что, кто бы ни совершил это преступление, это был не Эли. Во-первых, контора менялы – слишком маленькая цель. Во-вторых, убийство ученика, очень не похоже на него, но настоящим признаком здесь является отсутствие изящества. Это такое простое, незамысловатое преступление. Неизобретательное. Для меня одного этого достаточно, чтобы оправдать Монпресса в этом деле. - Впечатляюще - сказал Хёрн, делая хороший вид, что действительно впечатлен. - Ты собираешься отнести все это в бюро по вознаграждениям? Заработать немного расположения от Совета? Северные королевства все еще довольно злы на тебя за то, что ты повысил плату за использование твоей реки в прошлом году. - Я рассчитываю свой сбор, исходя из ущерба, который их пьяные, безответственные капитаны барж наносят моим докам - сказал герцог. - Если у них с этим проблема, то они вольны возместить мне убытки напрямую или нанять лучших капитанов. Что касается Эли - сказал герцог, возвращая стопку карточек на место в верхней части карты - я бы никогда не подумал отдать свои находки такой неорганизованной и сенсационной группе, как Бюро по вознаграждениям Совета. Если они думают, что могут просто бросить деньги на такую сложную и тонкую проблему, как Монпресс, и заставить её исчезнуть, то они заслуживают того, чтобы он их водил за нос. Хёрн хитро взглянул на него через чашку чая. - Значит, ты сам думаешь забрать награду? Я не думал, что пятьдесят пять тысяч – это достаточно большая сумма, чтобы заинтересовать человека твоего богатства. - Не делай предположений о моих интересах - сказал герцог, откидываясь назад. - Только недальновидный дурак считает себя достаточно богатым, чтобы не воспользоваться представленными возможностями. - Как интересно слышать это от тебя - сказал Хёрн, садясь и откладывая чашку чая. - Так уж получилось, что для меня только что открылась новая возможность. Герцог улыбнулся и мысленно рассчитал время Хёрна. Пять минут от прибытия до того, как он затронул суть, быстрее, чем обычно. Должно быть, у Хёрна на кону что-то крупное. - Сколько? - спросил он, постукивая пальцами друг о друга. Хёрн выглядел озадаченным. - Эдвард - сказал он - что заставляет тебя думать... - Герцог Гейола одарил его пронзительным взглядом. - Сколько, Хёрн? - Десять тысяч золотых стандартов - сказал Хёрн, скрещивая ноги и закидывая руки за спинку дивана. Когда герцог окинул его недоверчивым взглядом, он просто пожал плечами. - Ты спросил, я ответил. У меня тут редкая возможность, Эдвард. Помнишь, что я писал тебе несколько дней назад о том, как заставил Банажа сослать его собственную ученицу в башню? Что ж, девушка оправдала свою репутацию лучше, чем я мог подумать, и полностью отвергла сделку. К счастью, я узнал об этом до суда, и вот только сегодня днем я добился ее осуждения за измену. - Звучит как свершившийся факт - сказал герцог. - Зачем тебе мои деньги? - Что ж - сказал Хёрн и сделал еще один долгий глоток чая. - Обвинение в измене – серьезное дело, Эдвард, особенно для такой многообещающей и защищенной девушки, как маленькая любимица Банажа. Всё произошло очень быстро, и мне пришлось дать несколько обещаний накануне вечером, чтобы довести дело до конца. - Понимаю - сказал герцог. - И эти «обещания» стоят десять тысяч золотых стандартов? Что случилось с той тысячей, которую я дал тебе в прошлом месяце? - Исчезла - сказал Хёрн, пожимая плечами. - Как ты думаешь, как я получил подписи для её обвинения? Будь то Хранители Башен или ученики, все Спиритуалисты одержимы долгом, а это делает получение от них чего-либо очень дорогим. Честно говоря, Эдвард, тебе этот суд обошелся дешево. В любое другое время, чтобы подставить любимицу Банажа, это легко стоило бы вдвое больше. Но это дело Меллинора было такой неразберихой. Люди уже были напуганы и искали, кого бы обвинить, и кто лучше, чем девушка в самом центре этого? - И какое это имеет отношение ко мне? - сказал герцог. - До сих пор я слышал только обычную политику Спиритуалистов, а у меня хватает и своей политики, чтобы с ней справляться. Почему я должен дать тебе десять тысяч стандартов, чтобы финансировать еще больше? Глаза Хёрна сузились. - Не скупись, Феллбро. Это настолько же для твоей выгоды, насколько и для моей. Вот уже пятнадцать лет я являюсь Хранителем Башни Гейола, и пятнадцать лет я держу таких идеалистов, как Банаж, подальше от твоей земли. Нам не нужно вдаваться в то, что произойдет, если будет запрошено расследование в Гейоле, но ты будешь поражен, как быстро политика Духовного Суда о невмешательстве в суверенные государства может исчезнуть, если они посчитают причину достаточно весомой. Такое расследование могло бы быть особенно тревожным, если бы они объединились с твоими врагами в Совете, которые с радостью увидели бы возврат к слабым тарифам и правилам времен твоего отца. Я неустанно работал годами, чтобы хранить твои секреты, и всё, что я когда-либо просил взамен – это небольшая денежная помощь в моих усилиях по реформированию Суда. Десять тысяч – это мелочь для такого человека, как ты. Мы оба это знаем, так что не пытайся притворяться, что я неразумен, иначе мне, возможно, придется внезапно начать вспоминать вещи о Гейоле, которые ты предпочел бы, чтобы я не вспоминал. Эдвард одарил Спиритуалиста брезгливым взглядом. Тем не менее, этот человек был прав, и прошло немало времени с тех пор, как он залезал в часть бюджета Гейола, предназначенную для управления Духовным Судом. - Ты уверен, что десять тысяч купят результат, к которому ты стремишься? - Уверен - Хёрн наклонился вперед. - Миранда Лионетт была одним из ключевых столпов Банажа в Суде. Не секрет, что он готовил её в свои преемники. Сокрушение её – это самое близкое, что мы можем сделать, чтобы нанести прямой удар по самому Этмону. Несмотря на то, что ей удалось сбежать из Зарина до того, как ее приговор был приведен в исполнение, дело сделано. - Она сбежала? - Герцог изогнул свои темные брови. - Это было небрежно с твоей стороны, Хёрн. - Неважно - сказал Хёрн, качая головой. - Она не сможет бегать вечно, и в любом случае, её репутация разрушена. Она больше никогда не будет работать Спиритуалистом, а Банаж остался один и лишен ученицы, которую любил как дочь. Старик слабеет, понемногу. Скоро, с достаточным количеством денег и давления, ущерб станет необратимым. Мы разорвем контроль Банажа над Судом в клочья, и тогда все, что мне останется – это быть в нужном месте в нужное время с нужными стимулами, и Духовный Суд станет моим, и, как разумное следствие, твоим. Он закончил с улыбкой, которую герцог счел неприятно самоуверенной. Использование денег для изменения обстоятельств в свою пользу – это одно, но, когда ты начинаешь откровенно покупать людей, чтобы они действовали против своей совести, ситуация может быстро выйти из-под контроля. Тем не менее, он попросил Хёрна в качестве своего Хранителя Башни именно потому, что этот человек знал, как играть в Духовном Суде. Если он не мог доверять ему сейчас, он потерял бы намного больше, чем десять тысяч золотых. - Еще один вопрос - осторожно сказал герцог. - Эта Миранда Лионетт, она ведь та, кого Суд послал в Меллинор за Монпрессом, верно? - Да - сказал Хёрн. - Её провал там и втянул ее в эту неразбериху. Герцог кивнул. - И ты думаешь, Духовный Суд пошлет кого-нибудь ещё за Эли, пока это происходит? - Нет - сказал Хёрн. - Я думаю, Суду хватило Монпресса на некоторое время. Герцог Эдвард рассеянно кивнул, глядя на свои карты. - Как удачно. - Он посмотрел на Хёрна. - Я отправлю уведомление о десяти тысячах в твой дом после того, как предупрежу своего казначея. Он поможет тебе, как обычно, получить деньги с моих счетов в Зарине. И если тебе понадобится больше, Хёрн, не утруждай себя приходом. Просто отправь письмо с документированным списком причин. Все это хождение вокруг да около неэффективно. Глаза Хёрна расширились от этого, но его улыбка не дрогнула. - Было приятно поболтать и с вами, милорд - сказал он, вставая с грациозным взмахом своего сюртука. - Позови пажа на выходе - сказал герцог, потянувшись через стол за стопкой чистой бумаги для писем и чернильницей со своего стола. Хёрн бросил на него недовольный взгляд, но герцог уже был поглощен тем, что писал, его перо чертило аккуратными, эффективными штрихами по бумаге. Со злостью на то, что его приняли за камердинера, Хёрн в спешке покинул комнату герцога, схватив первого попавшегося пажа и буквально толкнув мальчика к двери герцога, прежде чем она успела закрыться. Мальчик споткнулся в гостиную герцога, моргая в замешательстве несколько мгновений, прежде чем оправиться достаточно, чтобы сделать обычный поклон. - Ты - сказал герцог, не поднимая глаз от своей записки, которую он складывал втрое. - Отнеси это в типографию на улице Литтл Шамблс. Отдай ее Мастеру Писцу Фелпсу, и только Мастеру Писцу Фелпсу. Скажи ему, что удачные обстоятельства потребовали ускорения моего заказа, и он должен подготовить числа, изложенные в этой записке, для распространения в указанных рядом с ними точках к завтрашнему утру. Повтори. - Типография, улица Литтл Шамблс, Мастер Писец Фелпс - повторил мальчик с натренированной памятью обученного пажа, который часто получал такого рода просьбы. - Я должен сказать ему, что удачные обстоятельства потребовали ускорения вашего заказа, и он должен подготовить эти числа для распространения в указанных рядом с ними точках к завтрашнему утру. Герцог протянул ему сложенную записку без единого слова благодарности, и мальчик поплелся прочь, желая, чтобы хоть раз герцог потрудился дать чаевые за такие подвиги памяти. Он никогда этого не делал, но это было частью того, почему Купец-Принц Уайтфолл брал со старого скряги двойную плату за его комнаты. Когда паж ушел, герцог остался один за столом, прокручивая свои планы шаг за шагом в голове. Он часто это делал, так как тщательность доставляла ему огромное удовольствие. Фелпс будет возражать против того, чтобы печатать тысячи подробных плакатов и паковать их для распространения за одну ночь, но успешный человек ловит возможность, когда она появляется. Интерес Суда к Монпрессу был последним неконтролируемым элементом. Если они откладывают свое расследование из-за этого дела в Меллиноре, то сейчас самое время нанести удар. Ускорение темпа заставляло его нервничать, но он подавил это чувство. Наверняка это опасение было всего лишь продуктом пребывания в Зарине, где все было неряшливо и хаотично. Через неделю все его дела здесь будут завершены, и он вернется в Гейол, где все было упорядоченно, контролируемо и идеально. Одна только мысль об этом вызвала улыбку на его лице, и он потянулся за своей чашкой чая, свеженалитой подкравшимся чайником, который уже вернулся на свое место в чайном сервизе. Да - подумал он, подходя к высоким окнам, потягивая чай и наблюдая, как Хёрн садится в показную карету в маленьком дворе внизу, пока позади него паж спешил к воротам с письмом в руках. - Да, все идет как нельзя более гладко. - Если печатники сделают то, за что им заплатили, то завтра сеть, сплетенная из всего, что он узнал за годы слежения за Монпрессом, будет наконец заброшена. Всё, что ему нужно было сделать, это сидеть сложа руки и ждать, пока вор клюнет на приманку, и тогда даже такой хаотичный элемент, как Эли Монпресс, будет наконец втянут в предсказуемый порядок. Счастье от этой мысли сопровождало его весь оставшийся день, и, если он заключал особенно жесткие сделки на своих встречах в тот день, никто не думал об этом ничего особенного. В конце концов, он был герцогом Гейола. *** * - Донжо́н (фр. donjon «господская башня» от ср. лат. dominionus) — главная башня в европейских феодальных замках. ** - Но́били (от лат. nobilis — знатный, благородный) — средневековые дворяне, а также часть городского патрициата, которую составляли выходцы из крупных феодальных семей. ---------- Том 1 Глава 8 Спускаясь с гор от лесов Слорна, где земля начинала выравниваться в пологие холмы и разветвленные ручьи, приютился город Гоин между двумя илистыми берегами. Будучи не более чем разросшимся пограничным аванпостом, Гоин оспаривался двумя странами, ни одна из которых особо не заботилась о нем, оставляя сырые грязные улицы на откуп звероловам и лесорубам, которые называли его домом. Это был шумный, оторванный от всего света форпост, где закон, в той степени, в какой он существовал, закрывал глаза на всё, что не было направлено прямо против него – а это как раз то, что нравилось Эли. - Ты не рад, что я отговорил тебя от того, чтобы разбивать лагерь и спускаться утром? - спросил Эли, прогуливаясь последние полмили колеистой тропы из гор. - Я до сих пор не понимаю, зачем ты вообще хотел сюда приходить - сказал Джозеф. - Я проходил здесь около двух лет назад, преследуя Мета Скарка, дуэлянта-ассассина. Уже тогда это было паршивое сборище отребья, и Мет был далеко не так хорош, как его расписывали на плакатах о розыске. Тем не менее - сказал он, тепло улыбаясь - в Гоине были довольно оживленные барные драки, когда местные напивались достаточно, чтобы перестать видеть Сердце, так что это была не полная потеря времени. Эли посмотрел на него искоса, разглядывая огромную обернутую рукоять, торчавшую над широкими плечами Джозефа. - Не представляю, как можно так напиться. - Дистиллированный ликер, который они варят в горах – крепкая штука. - Джозеф усмехнулся. - Не зря его называют «Северный Яд». Гоин был окружен высокой стеной из расколотых и заостренных бревен, вбитых в густую грязь. Северные ворота были закрыты, когда они подошли к ним, но дверь для стражи стояла широко распахнутой. - В некотором роде это сводит на нет смысл ворот - сказал Эли, отходя в сторону, пока Джозеф и Нико пробирались внутрь. Джозеф покачал Гаоловой. - Не могу их винить за то, что они не беспокоятся. Эли вздохнул. Он был прав. Внутри деревянной стены город представлял собой лабиринт из деревянных и каменных зданий, грязных улиц, мерцающих факелов, грязной соломы, дородных, пьяных мужчин и зловоний. Едва ли ценная цель, даже для самых неразборчивых бандитов. - Наконец-то цивилизация - пробормотал он, прикрывая лицо носовым платком. - Сюда. Он повел их глубже в город, перешагивая через пьяных и уворачиваясь от кулачных боев, сворачивая в, казалось бы, случайные тупики, пока не остановился перед маленьким, обветшалым зданием. Не было никакой вывески, ничего, что отличало бы это здание от дюжины других ветхих зданий вокруг него. Джозеф подозрительно уставился на него, но Эли разгладил свой сюртук на груди, поправил волосы, затем шагнул вперед, чтобы легко постучать по шаткой деревянной двери. На второй стук дверь приоткрылась, и из неё высунулась рука в засаленной кожаной перчатке, ладонью вверх. Одним щелчком пальцев Эли вынул золотой стандарт, который он уронил в ожидающую руку. Должно быть, этого было достаточно, потому что дверь распахнулась, и дородный мужчина в шерстяной рубашке лесоруба и кожаных штанах впустил их. - Садитесь - сказал он, указывая на скамейку, покрытую мехом. - Я приведу брокера. Эли улыбнулся и сел. Джозеф, однако, этого не сделал. Он прислонился к стене у двери, скрестив руки на груди. Нико осталась рядом с ним, её глаза странно светились под глубоким капюшоном её нового пальто. Крупный мужчина исчез через маленькую дверь в задней части здания, оставив своих гостей одних в крошечной комнате, где было некомфортно тепло из-за раскаленной докрасна печи в углу и пахло пылью. Через несколько мгновений мужчина снова вышел, на этот раз за ним следовала высокая, худая женщина в мужских брюках и толстом шерстяном пальто, с седеющими волосами, туго стянутыми за Гаоловой. Она подошла к табурету у печи и села, глядя Эли прямо в глаза, пока крупный мужчина занимал позицию позади нее. - Плата – пять стандартов за вопрос - сказала она. - Это немного дорого - сказал Эли. - Один – это традиционно. - Может быть, в городе - усмехнулась женщина. - Так далеко от цивилизации клиентов мало. Мне нужно есть. Кроме того, вы не платите швейцару золотом, если ищете дешевизны. Пять стандартов или уходите. - Пять стандартов, значит. - Эли улыбнулся, сверкнув золотом в руке. - Но я ожидаю получить то, за что плачу. - Вы не будете разочарованы - сказала женщина, пока мужчина брал деньги Эли. - Я полноправный, посвященный брокер. Вы получите лучшее, что у нас есть. А теперь, каков ваш вопрос? Эли наклонился вперед. - Мне нужно местоположение и владельцы всех оставшихся клинков Фензетти. Женщина нахмурилась. - Фензетти? Вы имеете в виду мечи? Эли кивнул. - Сложный вопрос. - Женщина постучала пальцами по коленям. - Вам повезло, что я взяла плату заранее. Вернитесь через час. - Не беспокойтесь. - Эли улыбнулся. - Мы подождем здесь. Ни женщина, ни её охранник не выглядели этому рады, но Эли теперь был платящим клиентом, поэтому они ничего не сказали. Женщина встала и исчезла в задней комнате. Мужчина занял позицию у двери, в которую она вошла, наблюдая за Джозефом как ястреб. - Ну - сказал Эли, роясь в карманах - нет нужды быть недружелюбным, Мистер Охранник. Как насчет присоединиться к нам для игры? - Он вытащил колоду карт «Кинжал». - Конечно, только дружеские ставки. Охранник свирепо посмотрел и ничего не сказал, но Эли уже сдавал ему руку с королем, заманчиво положенным лицом вверх. Выражение лица охранника быстро изменилось, и он подвинулся немного ближе, беря свои карты. После выигрыша первых пяти раундов охранник значительно потеплел к ним. Настолько, что он едва заметил, как его удача неуклонно идет на спад после его первоначальной серии. Эли поддерживал разговор, задавая ему невинные вопросы и отвлекая его от карт в руке, которые, казалось, становились всё хуже по мере продолжения раундов. Для Джозефа, который привык к уловкам Эли, было ясно, что внимание вора лишь наполовину сосредоточено на игре. Его настоящий фокус был на двери, за которой исчезла женщина, и на странных звуках, которые просачивались сквозь толстое дерево. Шум было трудно определить. Он звучал как морской ветер или штормовой шквал, однако факелы за крошечным, грязным окном горели ровно, ярко-желтым, без малейшего мерцания. По расчетам Джозефа, почти ровно через час дверь открылась, и женщина вернулась в комнату. К тому моменту охранник проигрывал почти сорок минут, и четыре из пяти золотых стандартов Эли вернулись в карманы самого вора. Женщина бросила на своего охранника убийственный взгляд, и он вскочил со скамейки, оставив свою руку неразыгранной (и это хорошо: его пара рыцарей никогда бы не побила три королевы Эли), бросаясь на свое место позади нее. Эли только ухмыльнулся и собрал свои карты, спрятав их обратно в карман, прежде чем повернуться, чтобы услышать свой теперь значительно удешевленный ответ. С кислым выражением лица женщина открыла небольшой, кожаный блокнот. - Мне удалось узнать местоположение восьми клинков Фензетти - сказала она. - Вы не похожи на того, кто пытается купить один, так что я пропущу часть о том, что ни один из них не продается. Из восьми, которые я смогла найти, пять находятся у Бессмертной Императрицы. Эли издал удушливый звук. - Бессмертная Императрица? Не могла бы ты начать с чего-нибудь в более простом месте? Скажем, на дне моря? - Вы заплатили только за местоположение и владельца - сказала женщина. - То, что их невозможно достать – это ваша проблема. - Хорошо - сказал Эли, вздыхая. - Что ж, это пять из восьми. А как насчет остальных трех? Женщина провела пальцем по странице. - Один принадлежит Королю Скетти. - Скетти, Скетти - пробормотал Эли, пытаясь вспомнить. - Это на южном побережье, верно? - На самом деле, это остров - сказала женщина, кивая. - Большой остров в южном море. Четыре месяца от Зарина караваном, пять – на лодке. Эли скривился и жестом попросил её продолжать. Женщина перевернула страницу в своей книге. - Ходят слухи о кинжале Фензетти для дуэлей в великом сокровище Дель Сем. Однако его не видели уже восемьдесят лет, с тех пор как Рикард Безумный оправдал своё имя и начал раздавать семейное сокровище любому, кто обещал изгнать демона, который, как он был убежден, жил у него в груди. Эли нахмурился. - Так что этот может быть где угодно, на самом деле. Женщина кивнула и закрыла книгу. - Я бы сказала, что Скетти – ваш лучший вариант. Вы хотите купить еще один вопрос? - Не так быстро - сказал Эли. - Ты сказала, что известно о восьми клинках. Ты назвала нам только семь до сих пор. Где последний? - О - сказала женщина. - Этот, пожалуй, может быть и на дне моря, учитывая ваши шансы заполучить его. В настоящее время он находится у Герцога Гаола. - Гаол? - Эли присвистнул. - Он, говорят, богаче, чем большинство стран, вместе взятых. Правит красивым и скучным маленьким герцогством, как своей частной игровой площадкой, или так я слышал. Откуда берется «невозможная» часть? Она посмотрела на него с недоверием. - Где ты был? Она встала и подошла к маленькому шкафу, установленному в углу. Он выглядел как простой шкаф для пальто, но, когда она открыла его, Эли увидел, что он полон бумаг, организованных в деревянных ячейках с маленькими, неразборчивыми этикетками. Она покопалась немного, а затем вернулась, неся свернутый плакат. - Не могу поверить, что ты их не видел. Их расклеивают в каждом городе, поселке и на каждом почтовом отделении по всему Совету Королевств уже неделю. Одна только стоимость печати, должно быть, составила целое состояние. Эли взял плакат у нее и осторожно развернул его. Он был очень большой, в два раза больше плакатов о вознаграждении и покрыт броской блочной печатью, окружавшей гравированное изображение самой грозной крепости, которую Эли когда-либо видел. - Эдвард ди Феллбро - прочитал он вслух. - Герцог Гаола, Вассал Королевства Арго, и так далее и тому подобное. - Он просмотрел огромный список титулов, которые всегда, казалось, сопровождали любого важного человека, ища само объявление. - Ах - сказал он. - Приехали. Это объявление о новой крепости герцога. Посмотрите сюда - он подозвал Джозефа и Нико - «... эта новая, неприступная крепость, чудо современной архитектуры и безопасности, построенная на неприступном скальном основании, была создана для защиты бесценных семейных реликвий его светлости, знаменитых сокровищ Гаола». - Глаза Эли метались туда-сюда, и его ухмылка росла с каждым словом. - Силы - закричал он. - Здесь три абзаца только о толщине стен! - Мм - сказала брокер, кивая. - Так продолжается на протяжении всего текста. Люди сначала думали, что это смешно: он так много шумит об этом в местах, которые даже не знали, что есть какой-то Герцог Гаола. Кто вообще рекламирует крепость? Но настроение изменилось после того, как пошли слухи о том, что он сделал с первой парой пойманных воров. «Жестокий» не начинает описывать это. Так что, если вы не Эли Монпресс, я бы исключила эту цель. Ни один меч, Фензетти или какой-либо другой, не стоит такой миссии-самоубийства. Придерживайтесь Скетти». Эли задумчиво кивнул, сворачивая плакат обратно в трубку. - Можно я оставлю это? - Конечно - пожала плечами женщина. - Как я уже сказала, они повсюду. Я просто возьму другой. - Очень благодарен - любезно сказал Эли, вставая. - Спасибо за очень исчерпывающий ответ, мисс Брокер. Я обязательно порекомендую ваши услуги. Женщина одарила его резким взглядом. - Принято давать чаевые - сказала она. - Особенно учитывая, как тебе удалось обманом выманить у моего идиота большую часть моего гонорара. Эли невинно улыбнулся ей, но она изогнула бровь. - Я же сказала - произнесла она. - Девушке нужно есть, и если ты не будешь играть по-честному со мной, то я могу быть вынуждена написать письмо этим владельцам мечей. - Ты приводишь хороший довод - сказал Эли, и его рука мелькнула, отправляя четыре золотых стандарта, летящих через комнату в быстрой последовательности. Женщина легко поймала их, и она кивнула головой в знак благодарности, когда вор и его спутники проскользнули через низкую дверь и в ночь. - Что ж - сказал Джозеф, идя в ногу с Эли по узким грязным улицам - это было на удивление информативно. Если бы я знал, что брокеры так полезны, я бы постарался найти одного. - Они повсюду, если знать, что искать - сказал Эли, вращая свернутый плакат между пальцами. - Хотя они действительно лучше всего, когда ты ищешь что-то физическое. С розысками людей они справляются не очень хорошо. Я не ожидал такого исчерпывающего ответа от брокера в такой забытой богом дыре, как Гоин, но, думаю, мне следовало знать лучше. Брокеры, где бы они ни находились, всегда знают, что происходит. Когда-нибудь, когда мне станет достаточно скучно, я узнаю, как они это делают. - Что ж - сказал Джозеф - по крайней мере, мы знаем, куда мы идем. Я никогда не был на южном побережье, но на островах есть несколько хороших мечников, которых я давно хотел испытать. Это кажется хорошей возможностью. - Джозеф, Джозеф, Джозеф - сказал Эли. - О чем ты говоришь? Мы не едем в Скетти. Я ни за что не буду тратить полгода, чтобы отправиться на южное побережье, а затем вернуться обратно, ради того, что, по сути, является проектом «про боно»*. - Он сверкнул улыбкой в сторону Нико. - Без обид, дорогая, но твоё пальто не стоит настолько много. Кроме того - сказал он, снова разворачивая плакат с ликующей ухмылкой - зачем нам упускать такую возможность? - Я вижу несколько причин, выделенных жирным шрифтом - сказал Джозеф, заглядывая через его плечо. - Посмотри на это! - захохотал Эли. - «Неприступная крепость»? «Невозможно проникнуть»? «Защищенная от воров»? Это практически приглашение! - Эли хлопнул по бумаге тыльной стороной ладони. - Это, друзья мои – вызов! А я никогда не отворачиваюсь от вызова. - Или ловушка - проворчал Джозеф. - Давай, Эли, подумай. Единственная причина размещать объявление, подробно описывающее твою фантастическую безопасность – это если ты отчаянно пытаешься отпугнуть воров или ищешь их. Учитывая, что он развешивает плакаты в грязных дырах за мили от своих границ, я выбираю последнее. Особенно когда приманка, кажется, подогнана под определенного известного вора с королевским вознаграждением, который хорошо известен своей любовью к невозможным целям. Силы, он мог бы просто повесить баннеры «Добро пожаловать, Эли» и покончить с этим. - Возможно, ты прав - сказал Эли, сворачивая плакат обратно в трубку. - Но это делает его только еще более неотразимым. Кроме того, земли герцога находятся в Арго. Это едва ли неделя пути отсюда, если мы найдем транспорт. Даже если мы просто поедем посмотреть и решим, что это невозможно, мы все равно почти не потеряем времени. Кроме того, если эта ловушка для меня так прозрачна, как ты думаешь, то там наверняка будет куча охотников за головами, а ты ведь говорил, что хочешь хорошей драки. - Я бы не назвал большинство мусора, который гонится за нами, «хорошей дракой» - проворчал Джозеф, но даже его грубый тон не мог скрыть искру интереса. - Конечно - добавил он через несколько мгновений - мы никогда не знаем, когда можем наткнуться на еще одного Кориано. - Вот это дух. - Эли усмехнулся, хлопнув его по спине. - Пошли, найдем еды, а потом посмотрим, не сможем ли мы найти способ убраться отсюда. Не знаю, как вы двое, но я действительно устал ходить пешком. Ни Джозеф, ни Нико не стали с этим спорить, и поэтому все трое отправились на поиски таверны, чья кухня еще работала и чей пол не был в данный момент борцовским рингом. Как оказалось, найти еду было самой сложной частью ночи. Таверны Гоина оправдывали свою репутацию шумных притонов, где пиво считается едой, а сломанный нос – частью хорошего вечера. Это устраивало Джозефа, который немного повеселился, раскидывая местных под предлогом «закрепления столика», но Эли было трудно найти что-либо в меню тех немногих мест, которые предлагали еду, не являвшуюся смесью мяса, жира и грязи. После нескольких голодных, кровавых часов ночь перешла в предрассветное время, и Эли, наконец, удалось купить мешок черствого хлеба у пекаря, который только что открыл свою лавку. Добыть транспорт было значительно проще. Большинство конюхов были пьяны, а замки в конюшне были старыми и заржавевшими. Примерно за пять минут работы Эли раздобыл очень прилично выглядящую крытую купеческую телегу и упряжку крепких, но ничем не примечательных коричневых лошадей, чтобы её тянуть. Джозеф и Нико оба нахмурились, когда увидели лошадей. Лошади всегда были риском. Они были очень чувствительны к угрозам, особенно к демонам, и склонны к панике, если Нико подходила слишком близко. Однако новое пальто Слорн творило чудеса, и лошади едва заметили, когда Нико забралась на скамейку возницы и в заднюю часть телеги. - Я мог бы к этому привыкнуть - сказал Эли, запрыгивая за ней. - Напомни мне ещё раз поблагодарить Слорна. - Не радуйся слишком сильно - сказал Джозеф, забираясь последним и занимая место возницы. - Мы еще не выбрались. Он снял Сердце и аккуратно положил его в телегу. Затем он расстегнул все свои ножны, передавая свои клинки один за другим Нико. Наконец, он поднял воротник и застегнул манжеты, скрывая шрамы на руках и челюсти, и ссутулился над лошадьми с капризным выражением лица. Эли кивнул в знак одобрения. Если бы не странный, настороженный взгляд в его глазах, даже ему было бы трудно назвать Джозефа кем-то, кроме как крупным фермером с плохим характером. Их поездка из города прошла без происшествий. Если у охранников и были какие-либо подозрения относительно того, как купеческая телега, которая въехала в город прошлой ночью со старой женщиной за рулем, теперь выезжает с угрюмым мужчиной лет двадцати, одного взгляда на плечи Джозефа было достаточно, чтобы убедить их, что это не имеет значения. Они ехали в тишине около двадцати минут, прежде чем Эли постучал Джозефа по плечу, и мечник свернул телегу на обочину пустой дороги. - Прикрой меня - сказал Эли, спрыгивая. - Я собираюсь посмотреть, не смогу ли я ускорить процесс. Джозеф кивнул и откинулся назад, расстегивая манжеты и опуская воротник до его обычного плоского положения. Нико начала подавать ему его пояса с ножами, пока Эли отстегивал сбрую** от тележных лошадей и позволял им блуждать в сторону зарослей травы, которые росли между колеями. - Вот - сказал Эли, бросая сбрую на землю. - Либо они найдут дорогу домой, либо какая-нибудь достойная душа получит новых лошадей. Пусть никогда не говорят, что я не помогал людям. - Ты настоящий общественный деятель - проворчал Джозеф, пристегивая свои мечи. - Что теперь? - Теперь - сказал Эли - мы трогаемся. - Он присел рядом с правым передним колесом и дружелюбно похлопал его. - Доброе утро - весело сказал он. Несколько мгновений ничего не происходило. Затем, медленно, колесо начало скрипеть, когда, наконец, проснулось. - Что в нем хорошего? - Ну - сказал Эли, оглядываясь - для начала, это прекрасный сухой день на хорошей ровной дороге с уклоном вниз. Думаю, лучше не бывает. Колесо пошатнулось. - Это потому, что ты не здесь, тебя тащат эти цокающие звери, едешь так медленно, что у тебя мох в суставах, в тебя кидают грязью утром, в полдень и ночью. Ни один день не хорош, когда ты в колее, я тебе говорю. - Ах - сказал Эли, держа голос тихо, чтобы другое колесо не проснулось слишком рано и не испортило план. - Сегодня немного по-другому, друг. Видишь ли, лошадей нет, и у меня есть для тебя небольшой вызов, если тебе интересно. - Вызов? - Колесо встрепенулось. - Что ты имеешь в виду? - Ну - сказал Эли - ты видишь то колесо вон там?» Он указал на левый передний угол телеги. - Он только что сказал мне, что ты уже не в лучшей форме, не в круге, и что он может обогнать тебя в любой день года. Колесо заскрипело от ярости. - О, он так сказал? Меня поставили только прошлой зимой, а он уже хочет меня заменить, да? Ну, я так же крепок, как любое колесо, которое ты найдешь, и, если он хочет проверить меня, скажи ему, пусть дерзает. Я справлюсь с любой лошадью, которую он захочет проверить! - О, мы не говорим о лошадях, друг - покачал головой Эли. - Это открытый вызов. Вы двое в гонке на полной скорости, без лошадей, только ты, он и открытая дорога, победитель получает все. - Без лошадей? - Колесо заупрямилось. - Как же я должен катиться? - О, это легко - сказал Эли. - Ты просто катишься вперед. - Что, ты имеешь в виду, как с горы? - Или в гору - сказал Эли. - Где угодно! Просто катись. - Не уверен насчет этого - сказало колесо. - В прошлый раз, когда я попробовал, я упал. Я ненавижу падать». - Не беспокойся об этом - сказал Эли. - Телега тебя удержит, а я буду в сиденье, выступая в роли судьи и прокладывая маршрут. Что скажешь, хочешь попробовать гонку? Доказать, кто лучшее колесо? - Это будет не очень-то соревнование - захохотало колесо. - Просто дай сигнал, и я покажу тебе, как должна двигаться телега. - Отлично - сказал Эли, вставая. Он оставил колесо бормотать угрозы своему напарнику по оси и наклонился к Джозефу, понижая голос до шепота. - Я бужу только переднюю пару пока. Когда они устанут, мы поменяем колеса и начнем снова с парой сзади. - Я понятия не имею, что это значит, но хорошо - сказал Джозеф, забираясь обратно в телегу. - Только не возбуди телегу слишком сильно. Это долгая поездка. - Не будет долгой, когда я закончу - сказал Эли, обходя телегу к левому колесу, чтобы начать процесс снова. Через несколько минут возбужденного шепота вся телега начала трястись. Эли вскочил на сиденье возницы и ухватился за скамейку. - Держитесь - сказал он, ухмыляясь Нико и Джозефу. - Поехали. Он едва успел закончить говорить, как телега рванула вперед, грохоча по заросшей дороге на бешеной скорости. Джозеф цеплялся за телегу изо всех сил, пока деревья пролетали мимо и небо танцевало над головой. Эли смеялся и кричал указания и ободрения колесам, которые крутились так, будто от этого зависела их жизнь, выкрикивая оскорбления друг другу. - Ты не думаешь, что это немного бросается в глаза? - крикнул Джозеф через шум колес. - Вовсе нет! - крикнул в ответ Эли. - Это ничто по сравнению с тем, как путешествуют некоторые Спиритуалисты. Если нам повезет, люди подумают, что мы Шаперы-волшебники. Никто не настолько глуп, чтобы связываться с Шаперами, и они ездят на таком постоянно, хотя их безлошадные телеги намного лучше, не говоря уже о том, что они умнее. Я бы никогда не смог провернуть этот трюк на товарах Шаперов. Ах - сказал он, глубоко вздыхая - я люблю обычных, сонных духов. Они так открыты для предложений. Джозеф посмотрел на него безразлично, но Эли только шире улыбнулся. - Что? Нет смысла ехать медленно через это, если нам не нужно, верно? Не волнуйся так сильно. У Джозефа был ответ на это, но опыт подсказывал ему, что лучше придержать дыхание. Вор сделает то, что хочет, а это было быстрее. Поэтому он устроился как можно удобнее в трясущейся телеге и вынул один из своих метательных ножей. По крайней мере, телега давала ему хороший шанс попрактиковаться в ловле ножей в нестабильной среде, а Джозеф был не из тех, кто упускает возможность. Со своего места в задней части телеги Нико наблюдала за Джозефом, как он подбрасывал острый, как бритва, нож, ловя его сначала правой рукой, затем левой. Позади нее зеленая лесная чаща проносилась в размытом пятне, пока они скакали на полной скорости по дороге к Гаолу. *** *- Pro bono (от лат. pro bono publico - «ради общественного блага») - ключевое отличие от обычного волонтерства или благотворительности - помощь оказывается профессионалами в своей сфере (юристами, маркетологами, бухгалтерами, IT-специалистами и т.д.) и связана с их квалификацией. **- Сбруя (также называется конская амуниция или упряжь) - это общее название для совокупности предметов и приспособлений, которые надеваются на лошадь (или другое тягловое животное) для управления ею, седлания или запряжки в повозку/телегу ---------- Том 1 Глава 9 Им пришлось сменить колёса всего один раз, прежде чем они добрались до границы Арго. Дороги были тихими и пустынными, едва ли больше, чем тележные колеи, пока они огибали северный край Королевств Совета. Они никого не видели, и что более важно, их никто не видел. - Ну, это логично - заметил Джозеф, когда их телега, обессиленно тащившаяся, остановилась у указателя, отмечавшего официальную границу. - Эта прославленная козья тропа – худшее подобие дороги, которое я когда-либо видел». - А зачем им её содержать? - сказал Эли, с трудом слезая с телеги. - Не то чтобы здесь ездил кто-то при деньгах. Кому нужна узкая дорога через глушь, теперь, когда Совет открыл реки? И всё же - он похлопал по измученным колёсам - мы пересекли Королевства Совета по верху за три дня. Хотел бы я посмотреть, как это сделает речное судно. - Нас никогда не обвинят в нормальном путешествии - пожал плечами Джозеф, помогая Нико спуститься. - Телега ещё сможет ехать? - Нет - сказал Эли. - Они заслужили отдых. Помоги мне - сказал он, наклоняясь. - После всего этого я могу по крайней мере отпустить их на волю. Они отцепили колёса и оставили их, прислонив к камням рядом с телегой. Затем, попрощавшись с благодарностью, Эли, Нико и Джозеф отправились пешком по заросшей тропе в Арго. - Хорошо - сказал Джозеф, задавая бодрый темп. - Что теперь? - Теперь мы направимся в Гаол - Эли достал карту из своего рюкзака. - Арго разделено на четыре автономных герцогства, каждое размером с небольшое королевство. Арго на самом деле больше похоже на собрание королевств, чем на нечто вроде Меллинора, где один король всем управляет. Вероятно, поэтому оно стало одним из первых крупных игроков, присоединившихся к Совету Престолов. Оно уже привыкло к идее управления комитетом. В общем, Гаол – самое южное герцогство, занимающее всю долину реки Феллбро прямо перед тем, как она соединяется с Уэллбро, и обе они меняют свои названия на Уайтфолл, когда вода входит на территорию Зарина. Это отчасти объясняет, почему Гаол так богат. Река Феллбро соединяет северо-западную четверть Королевств Совета со всем остальным. По этому водному пути идёт столько торговли, что хватит, чтобы осчастливить даже самого жадного купца, и ни единого зерна пшеницы не пройдёт без того, чтобы Гаол не взимал какой-то тариф. Сейчас мы находимся в Эоле, самом северном и относительно бедном герцогстве Арго. Всё внимание сосредоточено на речном трафике, так что я ожидаю, что, если мы сможем держаться пешком и вдоль границы, мы просто войдём в Гаол без лишних вопросов. Джозеф бросил на него взгляд. - Так просто, да? - С нами? Никогда - засмеялся Эли. - Если мы сможем добраться до столицы Гаола, которая, кстати, тоже называется Гаол, благодаря глупым и запутанным правилам именования северо-западных королевств… В общем, если мы сможем войти невредимыми, мы получим меч Слорну и сбежим отсюда за неделю, максимум. - Неделя? - сказал Джозеф. - Ты говорил, что похищение Короля Меллинора займет неделю. - Плюс-минус крупная заминка - сказал Эли, пожимая плечами. - Похищение было для нас новой областью. Неизбежно были проколы. Это старый добрый грабеж, и никаких Спиритуалистов, чтобы всё испортить. Думаю, мы справимся. Нико и Джозеф обменялись взглядами за спиной Эли, следуя за вором на юг, по заросшей дороге, в холмы Арго. Им потребовалось два дня, чтобы добраться до границы Гаола, в основном потому, что на второй день начался дождь. Это был проливной, холодный дождь, гонимый с гор, и он делал путь невыносимым. Эли, промокший и надутый, плотно завернувшись в свою синюю куртку, упомянул что-то о том, чтобы останавливаться через каждую милю, но из этого ничего не вышло. Горные леса закончились на границе Арго; их вырубили, чтобы освободить место для выпаса овец и крупного рогатого скота, но земля здесь была бедной, и дома фермеров располагались редко. Они прошли мимо нескольких фермерских домов, чьи заманчивые столбы дыма пахли готовкой и теплом, но путешественники не останавливались. Эли на множестве случаев усвоил урок о любопытных фермерах, и даже несчастная, мокрая прогулка не заставила его попытаться открыть одну из тех дверей. - Уже не так далеко - сказал он, наклонив голову, чтобы воде было труднее стекать ему за шиворот. - Ты всё время так говоришь - ответил Джозеф. Мечник обращал на дождь не больше внимания, чем бык, и вода скатывалась с него почти незаметно. Нико шла с ним в ногу, тонко перебирая ногами, чтобы грязь не налипала на её сапоги. Эли что-то проворчал о путешествии с монстрами и держал свой темп, осторожно переставляя ноги, чтобы не потерять сапог в болотистой трясине, в которую превратилась дорога. Это был сложный процесс, вот почему он не заметил, что Джозеф и Нико остановились, пока не врезался лицом в спину Джозефа. - Силы! - пробормотал он, отшатнувшись. - Что теперь? Джозеф просто кивнул на дорогу перед ними. Эли прищурился сквозь дождь, сбитый с толку; затем он тоже это увидел. Примерно в десяти футах перед ними дождь прекратился. Дорога продолжалась, холмы продолжались, но дождя не было. Эли пошёл вперёд, шлёпая по грязи, пока не оказался на краю места, где погода внезапно обрывалась. Там, посреди дороги, была линия. С одной стороны, был несчастный, холодный, мокрый дождь; с другой – погода была солнечной, а дорога сухой. Прищурившись сквозь дождь, Эли наклонился вперёд, пока его нос почти не коснулся невидимого барьера, разделяющего дождь и солнце. - Ну - тихо сказал он - это странно. - Это ещё мягко сказано - ответил Джозеф. Эли наклонил голову назад и прищурился на небо. Разрыв, казалось, шёл до самого верха. Даже серые тучи останавливались у линии, кружа и переворачиваясь друг над другом на границе, словно наткнувшись на невидимую стену. - Очень странно - пробормотал Эли. Джозеф злобно посмотрел на разделение. Он не любил необъяснимых вещей. - Есть какие-нибудь идеи, что могло вызвать нечто подобное? - Ну - сказал Эли, постукивая пальцами по мокрому подбородку. - Это может быть какой-то договор между местными духами. Хотя я сомневаюсь. У духов свои порядки, но что-то настолько точное попахивает человеческим вмешательством». Джозеф нахмурился. - Значит, волшебник, который любит солнечный свет? - Я бы так предположил - сказал Эли, тыкая в линию между мокрым и сухим сапогом. - Но не Спиритуалист. Они сочли бы что-то подобное, не знаю, грубым. Совсем не в их стиле. Джозеф кивнул, и они постояли, уставившись на аномалию ещё мгновение. Затем Эли встряхнулся. - Ну - сказал он - нет смысла стоять под ливнем, когда это не обязательно. Это наша дорога, так что мы могли бы перестать беспокоиться и насладиться солнцем. Он шагнул вперёд, пересекая границу между дождем и солнцем лишь с крошечным колебанием. Он ничего не почувствовал при переходе, кроме желанного тепла солнечного света на своих мокрых плечах. Теперь, когда он был на сухой стороне, воздух был прохладным и ярким, а сухая дорога была твёрдой и ровной, что было долгожданным изменением по сравнению с изрытой грязной жижей, через которую они пробирались весь день. Оказавшись все на сухом, они встряхнули свою промокшую одежду и сели на густую траву на обочине, выливая воду из своих сапог. Теперь, когда они могли видеть солнце, стало ясно, что день быстро клонится к закату, поэтому после короткого отдыха они продолжили путь, следуя по дороге вниз из холмов в зелёную долину. Земля по эту сторону дождя сильно отличалась от поросших кустарником холмов, через которые они пробирались после того, как бросили телегу. Коричневая трава и скалистые выступы были заменены упорядоченными фруктовыми садами и зелёными пастбищами. Дорога была хорошо ухоженной, с аккуратными каменными стенами, отделявшими её от сельскохозяйственных угодий, и ни единой колеи в утрамбованной земле. Вдали живописные фермерские дома из серого камня и побеленного дерева приютились между холмами, как пухлые наседающие куры. Гладкие лошади паслись на зелёных полях, а петухи с тёмно-синими хвостами расхаживали по белым заборам, время от времени кукарекая, пока солнце садилось ниже. - Как будто мы вошли в картину - сказал Джозеф. - Коттеджи на закате или что-то в этом роде. Эли неловко поправил свою грязную одежду. Он в целом ненавидел быть грязным, но быть грязным здесь казалось оскорблением буколического совершенства*. - Странно, я думал, что самая богатая провинция в Королевствах Совета будет менее пасторальной**. Джозеф пожал плечами. - Даже богатым людям нужно есть. - Я просто надеюсь, что здесь есть что-нибудь, что стоит прихватить, кроме Фенцетти - сказал Эли. - Всё, что я вижу, это много травы и скота, а лошадей я больше не трогаю. Клянусь, чем ценнее их родословная, тем сильнее они кусаются. - Не думаю, что тебе стоит беспокоиться об этом - сказал Джозеф. - Вот и город. Эли поднял взгляд и увидел, что Джозеф прав. У подножия холма, который они только что пересекли, стоял большой, прекрасный город. Здания из серого камня с крутыми красными крышами стояли в упорядоченных квадратах, разделённых широкими, мощёными дорогами. Город был окружён со всех сторон высокой каменной стеной, хотя она выглядела скорее, как декоративный барьер, отделяющий город от деревни, чем как настоящая, защитная позиция. На дальней стороне города от их позиции река, окаймлённая мостами и доками, блестела в вечернем свете, а над ней, сидя на выступе скалы, как ворона на насесте, была цитадель герцога. Даже если бы на плакате не было изображения, Эли узнал бы здание. Идеально квадратное, с крошечными окнами и чёрным фасадом, оно радикально отличалось от очаровательных зданий, которые его окружали. Стражники патрулировали периметр, крошечные сверкающие фигуры с полированными кольчугами, ведя толстоплечих собак на кожаных поводках. Хотя был ещё ранний вечер, на стенах цитадели горели факелы. Их свет отражался зеркальными панелями, встроенными прямо в камень, отбрасывая свет взад-вперёд, так что каждая тень была освещена. Однако эти меры предосторожности казались излишними. Даже без стражников и света толстые стены цитадели положительно испускали недоступность. Эли почувствовал, как участился его пульс. Это был вызов, настоящий вызов, и он с трудом ждал начала. Джозеф поймал его радостный взгляд и скрестил руки на груди. - Мы делаем это осторожно, помнишь? - О, я помню - усмехнулся Эли. - Будет стыдно и пустой тратой времени, если сделать это как-нибудь иначе, кроме как правильно. Он хлопнул в ладоши и повернулся к своим спутникам. - Первое дело – обустройство базового лагеря. Думаю, доки. - Звучит хорошо - сказал Джозеф. - Много людей проходит там. Трудно запомнить их всех. Даже лучшие стражники не заметят трёх новых лиц. - Близко к городу, к тому же - сказал Эли, осматривая реку. - И много путей для отхода. - Значит, решено - сказал Джозеф, сворачивая с дороги. - Пошли. Эли и Нико последовали за мечником, когда он покинул дорогу и направился прямо вниз по крутому берегу к реке. Они вышли к воде к югу от города и пошли вверх, проскользнув мимо стены через одни из десятков ворот для доков и выйдя на речную набережную. Сама река была около пятидесяти футов в ширину и глубоко изрыта для больших, низко идущих барж, которые по ней плыли. Причалы выдавались в мутную зелёную воду, соединяя лодки с длинными, низкими складами, которые примыкали прямо к краю реки. Речные рабочие собрались кучками у железных костровых ям, курили трубки и жарили рыбу на шампурах над горячими углями. Однако эти скопления были редки, и, кроме речных рабочих, доки были пусты. - Всё лучше и лучше - тихо сказал Эли. Они выбрали один из складов на краю, небольшой, со старым замком, который Эли вскрыл за пять секунд, и с большим количеством пыльного груза, который никуда не собирался. - Совершенство - сказал Эли, запрокинув голову, чтобы посмотреть на последний свет вечера, проникающий сквозь крошечные, без стекол окна высоко на двухэтажных стенах. - И с запасом дневного света. - Я займусь разведкой - сказал Джозеф, ставя Сердце в угол. - Нико, обеспечь безопасность здания. Эли, делай то, что ты делаешь. - Хорошо - сказал Эли, плюхаясь на ящик и стряхивая свои мокрые сапоги. - Я немедленно приступлю к этому. Джозеф сделал жест, означающий «забудь об этом», когда выходил из двери. Нико исчезла, как только Джозеф дал ей задание, и Эли остался один. Он не торопился, выпутываясь из мокрого пальто и расправляя рубашку, чтобы белая ткань не высохла мятой. Наконец, когда он снова начал чувствовать себя человеком, он встал и прогулялся до центра пыльного склада. - Ладно - сказал он пустой комнате. - Давайте начнём. Было уже совсем темно, когда Джозеф проскользнул обратно на склад, неся сумку с едой и длинный список новых проблем. Но когда он открыл дверь, он понял, что он был не единственным, у кого были плохие новости. Эли сидел в дальнем углу комнаты, окружённый ящиками, и выглядел более расстроенным, чем Джозеф когда-либо его видел. Он поставил сумку и подошёл, присев на корточки рядом с вором. - Что не так? - Это ящики! - слишком громко воскликнул Эли. - Они не хотят со мной говорить! Джозеф вздрогнул от отчаянного тона в его голосе. Всё, что так выводило Эли из себя, должно было стать проблемой. Эли злобно посмотрел на ящики. - Они вообще не хотят со мной говорить. Вообще! Как будто они даже не духи! - Эли - медленно сказал Джозеф - это просто ящики. Мы найдём что-нибудь ещё... - Неважно, ящики это или кексы! - закричал Эли. - Они духи, и они не разговаривают. Духи всегда разговаривают со мной, если только на них не наложено Закрепощение, чтобы они этого не делали, но я ничего подобного здесь не чувствую. Просто ящики, которые не разговаривают. - Может, они стесняются? - сказал Джозеф и вздохнул. - В любом случае, у нас есть проблемы посерьёзнее, чем неразговорчивые ящики. Что-то не так в городе. - Не так? - спросил Эли. - Как не так? - Трудно объяснить, на самом деле - Джозеф провёл рукой по своим коротким волосам. - Для начала, здесь жуткая тишина. Всё так аккуратно. Плюс, улицы опустели, как только село солнце. Ни таверн, ни пьяных, ничего, кроме стражников, чистых улиц и тишины. Эли пожал плечами. - Гаол – мирный, тихий город, полный порядочных, скучных людей. Я понимаю, что у тебя, возможно, мало опыта с такими, но это едва ли повод для тревоги. - Есть тишина и есть тишина*** - огрызнулся Джозеф. - Я тебе говорю, это была жуткая тишина. И - он полез в карман - вот это повсюду в городе. - Он вытащил кусок бумаги и развернул его, показывая знакомое улыбающееся лицо над большой, жирной цифрой. Пятьдесят пять тысяч стандартов. - Они даже неверно указали награду - сказал Эли, выхватывая плакат. - Я стою шестьдесят тысяч. - Кого волнует цифра? - прорычал Джозеф, вырывая бумагу обратно. - Я знал, что это ловушка, с того момента, как ты загорелся от того плаката с цитаделью у брокера, но плакаты о награде подтверждают это. Мы должны сбежать сегодня ночью, пока она не захлопнулась на наших Головах. - Сбежать? - воскликнул Эли. - Джозеф, мы только что пробирались через два дня дождя, чтобы добраться сюда. Мы не собираемся просто поджать хвост и уйти. - Ты не слушал? - сказал Джозеф, хватая Эли за руку. - Одно дело попасть в засаду, но оставаться в ней, когда ты её заметил – это просто глупо. Часть боя – знать, когда отступить. - Как ты любишь напоминать - сказал Эли, вырывая руку обратно - я не боец. И мы не уходим. - Вам следует уйти - прошептал тихий голос. - Вы кажетесь хорошим волшебником. Мы не хотим, чтобы вы умерли. Эли отвернулся от Джозефа. - Ну, привет - сказал он. - Похоже, ты можешь говорить! Ящики вокруг них подпрыгнули. - Тсс! - прошипел голос. - Не так громко! Если нас поймают за разговором с тобой, это наш конец. - Что? - прошептал Джозеф, оглядываясь. - Это ящики - прошептал в ответ Эли, улыбаясь как сумасшедший. - Они с тобой согласны. - Он похлопал мечника по спине, а затем наклонился, чтобы прошептать деревянному ящику. - Что ты имеешь в виду, «конец»? Кто вас поймает? Ящик снова замолчал, оставив вопрос висеть в воздухе. Затем, голосом, который был едва слышнее шёпота пыли по дереву, он сказал - Наблюдатель. Эли нахмурился, сбитый с толку. - Наблюдатель? - Наблюдатель герцога видит всё - сказал ящик, дрожа. - Нам не разрешено говорить с волшебниками, но вы самый милый, самый яркий волшебник, которого мы когда-либо видели, так что, пожалуйста, уходите. Мы не хотим, чтобы вас поймали. Эли собирался задать ещё один вопрос, когда его прервал резкий треск с самого высокого ящика в стопке. - Наблюдатель! - в унисон закричали ящики. - Он идёт! Ни слова! Игнорируйте волшебника! - Убирайтесь отсюда! - отчаянно прошептал ящик Эли. - Что идёт? - отчаянно прошептал Эли, проводя руками по пыльному дереву. - Что ты имеешь в виду, «наблюдатель»? Но ящики снова замолчали, и в тишине Эли услышал низкий звук. - Что происходит? - снова сказал Джозеф, на этот раз более настойчиво. - Тсс! - шикнул на него Эли, пригнувшись среди ящиков. Джозеф бросил на него острый взгляд, а затем тоже услышал это. Это звучало как сильный ветер, проносящийся между зданиями, только он не проносился. Ревющий звук задерживался, двигаясь вверх по реке медленно, терпеливо, и манерой, которая была совершенно не связана с идеей ветра. Он ударил по деревянным стенам склада, как волна, сотрясая всё, что не было прибито, свистя, когда прорывался сквозь высокие окна. Затем он исчез, методично двигаясь вниз по линии доков, оставляя после себя только напуганную тишину травмированных ящиков. Эли взглянул на Джозефа, и они вдвоём поползли обратно к центру склада. Нико ждала их там, хотя Эли не видел, как она вошла. Она просто была там, и не выглядела счастливой по этому поводу. - Что-то только что прошло мимо-– прошептала она, когда они подошли. - Мы слышали - сказал Эли. - Ты поняла, что это было? Нико покачала головой. - Я хочу сказать, что это был ветер, но я никогда не чувствовала такого ветра. Эли задумчиво прикусил губу, но Джозеф выглядел так, будто его решение было принято. - Итак - сказал он - мы вошли в ловушку, полную напуганных духов и ветров, которые не являются ветрами. Этого достаточно, чтобы убедить тебя, что эта работа будет стоить больше хлопот, чем стоит? - Один день - Эли повернулся к Джозефу, подняв один палец. - Дай мне один день, чтобы разведать ситуацию. Завтра ночью мы нанесём удар или уйдём. В любом случае, это будет сделано. Здесь что-то происходит. Сначала линия в дожде; теперь это. Наверняка тебе так же любопытно, как и мне, что здесь творится? - Конечно, мне любопытно - сказал Джозеф. - Но я не позволяю своему любопытству загнать меня в ситуации, из которых я не могу выбраться. В этом разница между тобой и мной. - Да ладно - сказал Эли. - Я никогда не был в ситуации, из которой не мог выбраться. Джозеф бросил на него взгляд. - Для всего бывает первый раз. Эли усмехнулся. - Ну, если мы собираемся сжать три дня подготовки в один, давайте приступим. Но сначала я обеспечу нашу позицию. - Как ты собираешься это сделать? - спросил Джозеф. - Ты только что сказал, что духи не хотят с тобой говорить. - Для этого им не нужно - сказал Эли, возвращаясь к ящикам. - Извините - сказал он, его голос был мягким и нежным. - Я ценю предупреждение, сделанное ранее, и у меня есть ещё одна просьба. Ящики неудобно загрохотали, и Эли поднял руки. - Это ничего особенного. На самом деле, вы, вероятно, собирались это сделать в любом случае. Всё, что я хочу, это чтобы вы заснули. Просто игнорируйте меня, забудьте, что я здесь, и я клянусь, я не буду делать ничего волшебного, чтобы разбудить вас. Ящики загрохотали от этого, смущённые, и дребезжащий голос из глубины крикнул. - Как мы можем спать? Вы волшебник. Теперь, когда мы проснулись, мы не можем просто не замечать вас. Эли сел перед ними, скрестив ноги. - Просто попробуйте - мягко сказал он. Ящики неуверенно заскрипели, но Эли не двигался. Он просто сидел на полу, глаза закрыты, лицо спокойное, пока склад становился всё темнее и темнее. Вскоре нервные звуки от ящиков стали тише, а затем и вовсе прекратились. Склад затих, как любое старое, забытое место. Тихо, как кошка, Эли встал и отошёл от ящиков к маленькому углу у двери, где Нико и Джозеф сидели, сгруппировавшись вокруг крошечной лампы, тихо поедая еду, которую принёс Джозеф. - Всё в порядке? - сказал Джозеф, бросая Эли круглый батон хлеба. - Всё в порядке - ответил Эли, плюхаясь рядом с ними. - Итак - сказал Джозеф. - Я знаю, что пожалею, что спросил, но что ты сделал? - Я усыпил их обратно - устало сказал Эли. - Маленькие, обычные духи почти всегда спят, если только волшебник их не разбудит. Конечно, проблема здесь в том, что, как только волшебник будит духа, им трудно снова заснуть, если волшебник всё ещё там. Это как пытаться заснуть, когда кто-то в комнате размахивает фонарём. Я просто успокоил своё присутствие. Думай об этом как о набрасывании одеяла на фонарь. Фонарь всё ещё там, но он не так сильно мешает. Это старый трюк, который я выучил ещё во времена моего ученичества в воровстве, на самом деле. Не всегда хорошо быть заметным, когда пытаешься быть вором. Пока я не делаю ничего волшебного или как-то иначе не привлекаю внимания, я должен казаться почти нормальным для любых наблюдающих духов. - Отлично - сказал Джозеф - план, который зависит от того, что ты не будешь привлекать внимания. - Я просто хотел бы знать, что происходит - сказал Эли, игнорируя его. - Единственное, что может так сильно взволновать духов, это если на них наступит волшебник, но я не чувствую никакого Закрепощения. Я не думаю, что пропустил бы его, если бы оно было. Это не тонкая вещь. - Значит, это загадка - сказал Джозеф, откидываясь на стену, прислонив Сердце к плечу. - Пусть Спиритуалисты разбираются с этим. Духовные загадки – это то, для чего они нужны, когда не беспокоят нас. - Как ты можешь быть таким равнодушным? - сказал Эли, откусывая большой кусок хлеба. - Разве ты не хочешь знать, что происходит? - Конечно - сказал Джозеф. - Но желание знать – ужасная причина что-либо делать. Это только вызывает проблемы, и не в хорошем смысле, а в глупом, время тратящем. Просто забудь об этом. У нас крайний срок, помнишь? - Как я могу забыть? - проворчал Эли, ложась. Они некоторое время сидели в тишине, прежде чем Нико наклонилась и задула лампу. Лежа там, в темноте, Эли собирался поразмыслить о ящиках, ветре и всех других странных вещах. Ему нужно было думать о них, потому что, несмотря на насмешки Джозефа о любопытстве, первое правило воровства – никогда не браться за работу, если не понимаешь территорию. Это была опасная игра, с большим количеством неконтролируемых факторов, чем ему было удобно. Но, несмотря на все его благие намерения, недели тяжёлого пути навалились на его тело, и он заснул, как только погас свет. Высоко над головой окна загрохотали в темноте, когда странный ветер снова прошёл мимо. Ночной воздух над Гаолом был неподвижен. Вдали на горизонте сверкала молния от далёких гроз. Тем не менее, над полями Гаола не проносился ветер, несущий дождь, и облака не пересекали границу герцогства. Они знали, как себя вести. Однако внизу, на улицах, медленно двигался ветер. Он заставлял высокие масляные лампы мерцать, нарушая устойчивые лужи света, которые они проливали на мощёные улицы. Он нырял в переулки, под бочки и через чердаки. Он ревел по пути, жестокий, воющий звук, и никогда не отклонялся от своего пути, двигаясь с почти мучительной медлительностью, пока не совершил полный круг по городу. Только тогда ветер набрал скорость. Он развернулся и поднялся, проносясь над крышами и к центру города, где цитадель герцога притаилась на своём выступающем подъёме, столь же мрачная и грозная, как её изображали плакаты. Странный ветер один раз обогнул основание крепости, а затем повернул и поднялся по угрюмой стене на вершину, единственную часть мрачной структуры, которая отличалась от блочной архитектуры. Здесь, венчающей вершину цитадели, была серия взаимосвязанных башен. Они были короткими и трудноразличимыми с земли, но находясь на вершине цитадели, они открывали захватывающий вид на город и окрестности. В центре крепости, расположенный между башнями, был небольшой внутренний дворик-сад, заполненный небольшими, аккуратными растениями, все тщательно расположенные по клумбам по цвету и размеру. Именно здесь ветер остановился, закручиваясь вниз и замедляясь до почти застойного ползания перед человеком, который сидел на тростниковом стуле в центре сада, просматривая стопку переплетённых в чёрное гроссбухов при свете устойчивой лампы. Ветер задержался на мгновение, нерешительно, но человек не поднял взгляда от своего гроссбуха, пока не закончил строку. Только тогда, когда каждая цифра была отмечена его коротким, педантичным почерком, герцог Эдвард поднял глаза на пустое пространство, где он знал, что ветер ждёт. - Отчёт. - Мой лорд - прошептал ветер - две вещи. Во-первых, приехал Хёрн. - Приехал? - Герцог отложил свой гроссбух. - Это неожиданно. - Он направился прямо к своей башне, как только прошёл ворота - Ветер издал хихикающий звук. - Он, похоже, не очень рад вернуться. - Интересно - сказал герцог. - Что второе? Свист ветра стал нервным. - Я поймал вспышку чего-то в районе доков этим вечером. Герцог нахмурился. - Вспышку? Объясни. - Ну - сказал ветер - трудно описать слепому... Взгляд герцога стал жёстче, и небольшой всплеск силы прозвучал по саду. Внезапно ветер нашёл слова. - Это было как вспышка - сказал он. - А затем она исчезла. Я прошёл дважды, но больше её не видел. Мог быть какой-то мелкий волшебник, какой-то чувствительный к духам речной рабочий, который никогда не развивал свои навыки дальше того, чтобы слушать наводнения. - Но ты так не думаешь - сказал герцог. Ветер дёрнулся от этого, удивлённый, и герцог Эдвард улыбнулся. Он всегда хорошо улавливал то, что не было сказано. Это был полезный навык для людей и духов. - Я не знаю, что это было - наконец сказал ветер. - Но ничто обычное не светит так ярко. - Понятно - сказал герцог. - Я надеюсь, дисциплина поддерживается. - Конечно - фыркнул ветер. - Ваши духи ни с кем не говорят. - Хорошо - сказал Эдвард. - Следи за этой вспышкой. Скажи всем, что я хочу плотные патрули сегодня ночью. Приманка была разложена далеко и широко. Наша маленькая мышка, возможно, уже в ловушке. - Да, мой лорд - Ветер закружился в ближайшем эквиваленте поклона, который может дать ветер. - Что-нибудь ещё? Герцог на мгновение задумался. - Да, во время следующего обхода отправь ко мне Хёрна. Мне любопытно, что он делает, вернувшись в Гаол так скоро после моих инвестиций в его успех в Зарине. - Конечно, мой лорд - хихикнул ветер. Ему никогда не нравился Хёрн, и он был в восторге от шанса заставить Спиритуалиста прийти, когда его позовут, как будто он был одним из его собственных угодливых кольцевых духов. - Спасибо, Отрил - сказал герцог. - Можешь идти. Ветер сделал ещё один круг, прежде чем улететь. Когда он ушёл, герцог снова открыл свои гроссбухи и вернулся к отметке цифр. Почти час спустя один из слуг герцога вошёл в сад, чтобы объявить о прибытии Хёрна. Герцог Эдвард уже давно закончил свою бухгалтерию и теперь использовал время, чтобы поработать со своими лозами. Он приказал им идти в одну сторону, затем в другую, отправляя их виться вверх по каменным стенам своего сада и вдоль узкого коридора, который выходил на тёмные западные холмы. Он услышал, как вошёл Хёрн, но не обратил своего внимания от своих лоз, пока они не свернулись в желаемую двойную спираль. Когда он наконец повернулся, чтобы поприветствовать своего гостя, он обнаружил Спиритуалиста, стоящего в дверном проёме и выглядящего довольно расстроенным. - Итак - медленно сказал Хёрн - вы что-то хотели? - Прямо к делу, на этот раз - сказал Эдвард, снова садясь на стул. - Ты, должно быть, в плохом настроении. - Мне приказал покинуть постель ветер после долгого путешествия, что имеет такой эффект. - Тогда закончим по-быстрому - сказал Эдвард, его голос был чётким и клиническим. - Я дал тебе деньги, чтобы доминировать в Духовном Суде в Зарине. Почему же ты вернулся в Гаол? Хёрн бросил на него острый взгляд. - Политика не похожа на твой сад, Эдвард. Я не могу заставить вещи принять форму, которую я хочу. Спиритуалист начал расхаживать. - Банаж неустанно работает над своими связями в Зарине. Можно подумать, что избежание суда за измену было героическим усилием! Чернила на её указе о изгнании едва высохли, но всё, что я слышу, это бедная Миранда, благородная, угнетённая Спиритуалистка, которая отбросила честь и безопасность, чтобы поддержать своё обещание своим духам. Весь Суд это съедает, даже Хранители, которые голосовали против неё, и это делает вещи очень сложными. Хёрн остановился там на мгновение, восстанавливая своё самообладание. Эдвард, со своей стороны, просто наблюдал и делал заметки. - В нынешнем положении - продолжил Хёрн тихим, спокойным голосом - Зарин больше не является оптимальным местом для достижения моих целей, поэтому я вернулся, чтобы перегруппироваться. Завтра приедут несколько сочувствующих и влиятельных Хранителей Башни, чтобы обсудить наш следующий шаг. Жизненно важно, чтобы мы противодействовали Банажу на фактах, прежде чем он склонит весь Суд обратно под свой культ личности. - Ммм - Герцог кивнул, поворачиваясь обратно к своим лозам. - Смотри, чтобы ты это сделал. Мне бы не хотелось думать, что мои инвестиции в тебя были плохими, Хёрн. Спиритуалист напрягся, но ничего не сказал. Эдвард улыбнулся. Ему нравилось знать, что Хёрн понимает разницу между ними здесь. У Хёрна могло быть влияние в Зарине, но это был Гаол. Здесь не было силы, никакой власти, которую бы герцог не контролировал. - Уже поздно - наконец сказал Хёрн. - Прошу прощения. Эдвард махнул рукой, слушая, как Хёрн повернулся и ушёл. Когда человек ушёл, Эдвард поднял свои гроссбухи и лампу и направился к двери. Когда он достиг её, он остановился и повернулся к своему саду. Он посмотрел на него на мгновение: хорошо сбалансированные цвета, сладкий аромат цветов, всё в идеальном порядке. Удовлетворённый, он сказал - Спокойной ночи. Как только слова покинули его губы, каждый цветок в саду резко закрылся. С этим герцог Эдвард из Гаола взял свой фонарь и пошёл по пустым залам в свою постель. *** *- "Буколического совершенства" означает - Идеальный мир и гармония: Состояние или место, которое достигло абсолютного идеала мирной, безмятежной, сельской или простой жизни. **- "пасторальный" от фр. pastorale, восходящего к лат. pastoralis — пастушеский, сельский ***- в оригинале также, ошибки нет ---------- Том 1 Глава 10 Далеко-далеко на западе от Гаола, далеко на западе от всего, на пустынном побережье Тамила, самого западного Королевства Совета, Гин бежал по редкой траве с костлявым кроликом, зажатым в зубах. Его вихрящаяся шерсть делала его почти невидимым в облаках холодного, соленого морского тумана. Здесь земля встречалась с водой высокими скалами, словно континент отвернулся от бесконечной, стальной воды. Океан же, мстя, кусал скалу волнами, острыми как лезвия ножа, выедая её на протяжении бесконечных лет в большое и разнообразное скопление утёсов и пещер, зияющих из скал, как разинутые рты, под тусклым серым небом. Гин следовал вдоль линии утёса, пока не достиг места, где берег, казалось, сложился сам в себя. Здесь, очень осторожно ступая лапами по мокрому, гладкому камню, он спустился в ложбину между двумя скальными столбами. Она была узкой, и ему пришлось несколько раз карабкаться, чтобы не застрять. Затем, примерно через десять футов, скала внезапно распахнулась, и он упал в большую пещеру. В ней было сумрачно, но не темно. Серый свет просачивался через трещины наверху и через широкий вход пещеры, который выходил к океану. Небольшие гребни ракушек и морской травы на песке обозначали линию прилива, наполняя пещеру запахом соли и гниющих водорослей. Гин аккуратно приземлился на твердый песок и, отвернувшись от ревущего моря, потрусил к задней части пещеры, где на куче сырого плавника мерцал маленький, жалкий костер. Рядом с ним, скрючившись в маленький рваный комок, сидела его хозяйка. Он бросил кролика в песок рядом с костром и сел. - Еда - сказал он. - Для того, когда ты закончишь хандрить. Миранда сердито посмотрела на него из-под скрещенных рук. - Я не хандрю. - Так я и поверил - фыркнул Гин. Она потянулась к кролику, но прямо перед тем, как её пальцы коснулись разорванного меха, Гин отодвинул его лапой. - Ты готова поговорить о том, куда мы отправимся дальше? Миранда вздохнула. - Мы никуда не отправимся. Оранжевые глаза Гина сузились. - Значит, мы просто проживем свою жизнь в морской пещере? - Пока я не придумаю что-то лучше - огрызнулась Миранда. - Мы беглецы, помнишь? - Ну и что? - сказал Гин. - Если нас кто-то и ищет, то это, вероятно, Банаж, пытаясь исправить эту неразбериху. - Это не проблема Банажа - сказала Миранда, впервые встретившись взглядом с Гином. - Это я решила пойти трудным путем, и я потерпела неудачу. Она снова спрятала голову в руках. - Если я не могу быть хорошим Спиритуалистом, то по крайней мере я буду хорошим изгнанником и тихо исчезну, не устраивая сцен, чтобы ещё больше не смущать Двор. Гин покачал головой. - Ты хоть слышишь, как нелепо ты себя ведешь? Думаешь, все станет лучше, если ты продолжишь играть роль послушного Спиритуалиста до конца? - Поддерживать Двор Духов – мой долг! - воскликнула Миранда. - Я не шучу, дворняга. - Нет - сказал Гин. - Ты прячешься и зализываешь раны. Какая от тебя польза Двору Духов, если ты используешь его только как причину, чтобы убежать? - Убежать? - Голова Миранды резко поднялась. - Я не могу просто перестать быть Спиритуалистом, Гин! У меня есть клятвы! У меня есть обязательства! - Именно - сказал Гин. - Но прежде всего нынешнее. Я думал, ты уже приняла это решение еще в Зарине, но теперь я не уверен. Что важнее, Миранда, Двор Духов или духи? Откажешься ли ты от своих клятв перед нами, чтобы спасти честь Банажа? Захотел бы он, чтобы ты это сделала? Миранда отвела взгляд, и Гин с шумом поднялся. - Просто помни, что ты никому не принесешь пользы, прячась в этой дыре - прорычал он, труся к выходу из пещеры. - Ешь своего кролика. В следующий раз, когда проголодаешься, можешь пойти и поймать себе ужин сама. Миранда оставалась на месте, пока он не ушел. Когда его тень исчезла в морском тумане, она схватила кролика и начала его разделывать. - Глупый пёс - подумала она. Она насадила кролика на палку и положила его над углями. Гин, возможно, был особенно проницательным псом, но он все равно был псом, и он не понимал. Если она устроит сцену, для Мастера Банажа все только ухудшится, и это будет невыносимо. Банаж всегда старался помочь ей, а она отплатила ему тем же. Как видела это Миранда, у неё оставался только один вариант, одна последняя обязанность: исчезнуть, раствориться в мире и никогда не дать Хёрну ещё дюйма рычага против её мастера. Миранда откинулась на стену пещеры, впиваясь пальцами в плотный песок, пока кролик начинал шипеть. Снаружи серый океан бился и пенился, бросая холодный туман глубоко в пещеру. Она поморщилась. В одном Гин был прав: они не могли оставаться здесь вечно. У неё не было запасной одежды, не было одеял, и она была грязной от морской соли и песка. Даже её кольца были покрыты соляным налетом. Тем не менее, она не знала, куда ещё бежать, или что делать, когда доберется туда. Когда она пыталась представить жизнь, оторванную от Двора Духов, её разум пустел. Она полагала, это было объяснимо. Она была во Дворе Духов с тринадцати лет, и с того момента, как она приняла свои клятвы, Двор был её жизнью. Она всегда подозревала, что это была основная причина, по которой Банаж принял её в свои ученицы, а не кого-либо другого. Она была единственной, кто работал столько же часов, сколько он. Но она делала это с радостью, потому что, когда она делала работу Двора Духов, она чувствовала, что делает что-то важное, что-то стоящее. Это давало ей цель, смысл, уверенность. Теперь, без Двора, она чувствовала себя как кусок плавника, качающийся на волнах, идущий в никуда. Она откинулась назад, глядя на свет костра, танцующий по гладкой кривизне обмытого морем камня. Ветер дул сквозь пещеру, свистя над скалой, словно смеясь над ней. Затем, из ниоткуда, прошептал Голос - Миранда? Миранда вскочила на ноги, выставив руки, готовая, но пещера была пуста. Двигался только огонь, маленькие языки пламени цеплялись за жизнь в сильном ветре. Она прижалась спиной к стене. - Обман ветра? Духи иногда бормотали, проходя мимо, особенно ветры, которые редко спали. Однако Голос был чистым, и он определенно произнес её имя. Она лихорадочно обдумывала это, пытаясь следить за всем сразу, когда её глаза поймали что-то странное. У входа в пещеру, силуэтом на фоне полосы дневного света, приземлилась фигура. Миранда быстро моргнула, но это не изменило увиденного. Со светом за спиной, она не могла понять, был ли это мужчина или женщина, но это, безусловно, было человеческое существо, хотя она только что видела, как оно сделало то, что человек не должен был бы уметь. Что бы это ни было, оно не подходило пешком и не спускалось – оно приземлилось перед её пещерой. Приземлилось аккуратно, как будто спрыгнуло со ступеньки, но это не имело никакого смысла. Скала была почти сто футов высотой. Пока она пыталась разобраться, фигура нагнулась под низкий вход пещеры и пошла вперед быстрыми, живыми шагами. Миранда прижалась спиной к стене и послала дрожание силы к своим кольцам, только чтобы обнаружить, что они уже проснулись и были готовы, подозрительно мерцая. Когда фигура вошла в круг света от костра, Миранда увидела, что это мужчина. Она оценила его возраст как поздний средний, может быть, старше, с седыми волосами и кожей, которая начинала обвисать. У него было умное, морщинистое лицо и большие очки, которые придавали ему вид добродушного ученого. Этому способствовала длинная, бесформенная роба, которую он обмотал несколько раз вокруг своих костлявых плеч, так что он выглядел как кто-то, кто проиграл схватку с простыней. Кроме робы и очков, она не видела на нем другой одежды. Даже его ноги были босыми, и он старался ходить только по песку, обходя намытые участки острых, сломанных ракушек. Миранда не сдвинулась ни на дюйм, пока он приближался. В нем не было ничего угрожающего, но вот незнакомец, появившийся из ниоткуда, а она была разыскиваемой беглянкой. Но даже когда эта мысль промелькнула у неё в голове, она почувствовала себя почти глупо, думая так. Любой мог бы увидеть, что этот человек не был из Двора Духов. Если отсутствие колец было недостаточно, то тот факт, что он просто подошел к Спиритуалисту, у которой все духи жужжали, без малейшего следа осторожности, полностью отметал все подозрения в причастности Двора Духов. Оставался вопрос: кто он такой? По мере того, как он приближался, ветер продолжал реветь, заглушая все остальные звуки. Он гнал песок волнами и развевал робы мужчины вокруг него, хотя, чудесным образом, они никогда не запутывались в его руках и не мешали его ногам. Когда он достиг костра Миранды, мужчина грациозно сел, как гость на банкете, и жестом указал рукой. В тот момент, когда он пошевелил пальцами, ветер затих, и в наступившей внезапной тишине он протянул руку к Миранде. - Пожалуйста - сказал он, улыбаясь. - Садитесь. Миранда не сдвинулась с места. Требовался сильный волшебник, чтобы работать с ветром, и она не собиралась давать ему шанс только потому, что он был вежлив. - Кто вы такой? - Кто-то, кто хочет вам помочь, Спиритуалист Лионетт - сказал мужчина приветливо. - Если вы знаете так много - сказала Миранда, немного расслабившись - то вы должны знать, что теперь я просто Миранда. Мой титул был снят на прошлой неделе. - Мне это сообщили - сказал мужчина. - Но такие вещи имеют очень мало значения для сил, которые я представляю. - Он снова махнул рукой. - Пожалуйста, садитесь. Любопытство теперь съедало её, и она медленно сползла по стене, пока не села, лицом к нему через костер. - Прошу прощения - сказал мужчина, снимая очки и протирая их о свою робу. - Я был невежлив. Меня зовут Лелбон. Я служу послом Иллира. Он замолчал, ожидая какой-то реакции, но имя ничего не значило для Миранды. Однако, как только Лелбон заговорил, она почувствовала острое, колющее давление на ключицу. Сначала она подумала, что это сделал мужчина, но затем поняла, что это был кулон Эрила, впивающийся ей в грудь. Стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, она послала небольшую вопрошающую нить силы своему духу ветра. Ответ, который она получила, был непреодолимым, отчаянным желанием выйти. - Эрил - сказала она тихо, потянув за нить, которая их связывала, давая разрешение. Давление кулона прекратилось, и дух ветра вылетел. Однако, в этот раз Эрил не бросился носиться. Вместо этого, он послушно закружился рядом с Мирандой, создавая маленькие круги на песке. - Прости, хозяйка - прошептал ветер. - Иллир – один из Ветряных Лордов. Не отдать дань уважения его послу было бы немыслимо грубо». Миранда напряглась. - Ветряные Лорды? - Да - сказал Лелбон. - Западный Ветер, в частности. - И этот Иллир - сказала Миранда осторожно - он Великий Дух запада? Ей казалось, что это огромная территория, чтобы находиться под контролем одного Великого Духа, но с духами всегда было лучше предполагать больше силы, а не меньше, чтобы не рисковать оскорбить. Судя по тому, как действовал её обычно непокорный дух ветра, Миранда догадалась, что Иллир не был тем, кого она хотела бы рассердить. - Великий Дух – не самое точное описание - сказал Лелбон с медлительной рассудительностью человека, который преуспевал в деталях. - У Великих Духов есть домен: река контролирует свою долину, древнее дерево охраняет свой лес, и так далее. Ветры отличаются. Они могут пересекать десятки разных доменов за свой день, и поскольку они не касаются земли, местные Великие Духи имеют над ними мало контроля. Таким образом, вместо того, чтобы быть частью лоскутного одеяла привязанных к земле доменов, у ветров есть свой собственный домен в небе, которым управляют четыре лорда, по одному на каждое кардинальное направление. Всякий раз, когда ветер дует в каком-то направлении, он входит во власть этого лорда. Иллир – Лорд Запада. Следовательно, когда ветер дует на запад, он находится под властью Иллира. Он улыбнулся в пространство, где кружился Эрил. - Любой ветер будет дуть во всех направлениях в течение своей жизни, и, таким образом, обязан в верности всем четырем ветрам. Рассердить любого из них может означать навсегда отрезать это направление. - Ужасная судьба - содрогнулся Эрил. - Наша природа – дуть, куда мы выбираем. Потеря направления для ветра – это как потеря конечности для человека. Миранда медленно кивнула, немного ошеломленная. Она никогда не слышала ничего подобного, ни из своих уроков во Дворе Духов, ни из своих путешествий, и уж точно не от своего духа ветра. - Не выглядите так встревоженно - улыбнулся Лелбон, глядя на её широко раскрытые глаза. - У людей, волшебников или других, нет причин знать об обязательствах ветров. Большинство духов даже не понимают, как это работает. Им и не нужно. Ветры сами занимаются своими делами. - Так кто вы? - Чувствовалось, что это довольно личный вопрос, но ей нужно было знать. - Вы человек или… Лелбон рассмеялся. - О, я человек. Я учёный, который изучает духов, в частности, духов ветра, вот как я наткнулся на свою текущую должность. Западный Ветер – старый, могущественный дух, но также довольно эксцентричный и очень интересующийся делами людей. В обмен на то, что он позволяет мне изучать его и его двор, я служу ему как посланник и посол, когда ему нужно лицо, которое люди могут видеть. Большинство людей находят разговор с ветром напрямую довольно тревожным. - Это один из способов выразиться - сказала Миранда, косясь на пустое место, где кружился Эрил. - Но почему Иллир послал вас поговорить со мной? Что нужно Западному Ветру от бывшего Спиритуалиста? Мужчина задумчиво поджал губы. - Ваша репутация среди духов, которых волнуют такие вещи, весьма образцовая, Миранда Лионетт. Особенно ваше смелое спасение захваченного Великого Духа Меллинора. Миранда дернулась. - Вы знаете об этом? Лелбон усмехнулся. - Очень мало того, чего не слышат ветры, и это было едва ли маленькое событие. Рядом с этим, технические детали политики Двора Духов и того, кто является или не является официально Спиритуалистом, не важны. Все, что мне нужно знать, это готовы ли вы сделать для нас работу? Миранда откинулась назад. - Спасибо за комплимент, но боюсь, вы обратились не к тому человеку. Вам было бы гораздо лучше обратиться со своей просьбой к Ректору Спиритуалису в Зарине. - Ах - сказал мужчина. - Мой мастер уже решил, что Двор Духов не в состоянии предложить нам необходимую помощь, и именно поэтому меня отправили найти вас. Вы хотя бы выслушаете наше предложение? Миранда нахмурилась, затем кивнула. В конце концов, какой вред может быть в том, чтобы просто выслушать его? Лелбон улыбнулся и наклонился ближе. - Как я объяснил, Ветряные Лорды, хотя и очень могущественные духи, технически не являются Великими Духами, так как они не имеют власти над определенной областью. Тем не менее, они, как и все большие, старые духи, обязаны защищать и заботиться о менее могущественных духах, чем они сами. Так было всегда. Теперь, это соглашение кажется достаточно простым на поверхности, но на самом деле это тонкий баланс обязанностей. Ветры обязаны реагировать на любые проблемы, которые они видят в доменах, которые они пересекают. Однако, поскольку они не имеют реальной власти над любыми духами, кроме духов ветра, это часто означает не более, чем сообщение о проблеме местному Великому Духу, который разбирается с проблемой по-своему, если вообще разбирается. - Звучит не очень надежно - сказала Миранда. - Это зависит от Великого Духа - сказал Лелбон. - Если они открыты для внешней помощи, все идет гладко, проблема решается, и все идут дальше. Однако, если Великий Дух не приветствует вмешательство в свои дела… - Он замолчал, подбирая нужное слово. - Ну, скажем, что все может стать сложным, что подводит нас к моему предложению. - Дайте угадаю - сказала Миранда. - Ваш лорд нашел проблему где-то, где местный Великий Дух не хочет его видеть. - Более или менее - сказал Лелбон, улыбаясь. - Я не могу вдаваться в подробности происходящего. Мой мастер уже вторгается на опасную территорию, просто ища вас. Всё, о чем мы просим вас, это пойти в это место и сделать свою собственную оценку в качестве нейтральной стороны. Вот и вся работа. Мы, конечно, оплатим ваши расходы, и мой мастер будет очень благодарен. Долгое мгновение Миранда была очень соблазнена. Это звучало как интересная проблема, и она, должно быть, очень срочная, если Западный Ветер предпочел привлечь её, а не ждать, пока Двор Духов назначит кого-то. Но… - Чисто из любопытства - сказала Миранда медленно. - Куда бы я отправилась? - Вы знакомы с землей, окружающей реку Феллбро? - спросил Лелбон. - Герцогство под названием Гаол? Миранда замерла. - Гаол? - Да - сказал Лелбон. - Среднего размера владение, около четырех дней езды от Зарина. - Я знаю, где это - пробормотала Миранда. Это изменило всё. Гаол был местом, где Хёрн держал свою башню. - Слушайте - сказала она. - Вы, кажется, много знаете обо мне, так что вы знаете, что я не могу поехать в Гаол. Это земля Хёрна. Если бы меня там вообще увидели, все бы подумали, что я там ради мести. В любом другом месте я, возможно, смогла бы вам помочь, но не в Гаоле. - Именно из-за вашей истории с Хёрном мы выбрали вас - сказал Лелбон серьезно. Глаза Миранды расширились. - Вы думаете, Хёрн замешан? - Позвольте мне выразиться так - сказал Лелбон, наклоняясь ближе. - Если бы он делал свою работу как Спиритуалист, нам нужно было бы просить вашей помощи? Мы нуждаемся в вас, Миранда, именно в том виде, в каком вы есть. Никто другой не подойдет. Они долго смотрели друг на друга, а затем Миранда отвела взгляд. - Прошу прощения, я не могу. Я уже слишком сильно запятнала репутацию Двора Духов. Если я поеду и устрою сцену в Гаоле, я буду не лучше, чем вор Монпресс. Передайте вашему мастеру спасибо за предложение, но я не могу этого сделать. Они сидели в тишине, а затем, медленно, Лелбон встал. - Ну - сказал он - если это ваше окончательное решение, я не буду оскорблять вас спорами. Однако - он полез в складки своей белой робы и вытащил маленький квадрат яркой, цветной бумаги - если вы передумаете, просто подайте нам сигнал. Он вложил сложенную бумагу в руки Миранды, прежде чем она успела отказаться, и отвернулся, шагая по песку к выходу из пещеры. Запоздало Миранда встала и поспешила за ним, чтобы проводить. Это было просто проявление хороших манер, хотя она чувствовала себя немного нелепо, играя роль хозяйки в пещере. Тем не менее, Лелбон любезно улыбнулся, когда она пригнулась вместе с ним под низко висящий край пещеры и вышла на каменистый пляж. - Мне жаль - начала Миранда, но мужчина покачал головой. - Всё, о чем я прошу, это чтобы вы подумали об этом. В конце концов - его мягкий Голос стал резким - вы Спиритуалист. Вы должны решить, как лучше всего соблюсти свой долг. Миранда вздрогнула от этих слов, но ничего не сказала. Лелбон вежливо улыбнулся и, после небольшого поклона, пошел прочь по пляжу. Она смотрела, как он уходит, чувствуя себя немного неловко. После его драматичного и таинственного прибытия она была уверена, что его уход будет чем-то более драматичным, чем просто неспешная прогулка по каменистому пляжу. Но старик продолжал идти, его босые ноги ловко обходили участки камней и сломанных ракушек, становясь всё меньше и меньше за облаками морского тумана. Она уже собиралась вернуться в свою пещеру, когда уловила движение уголком глаза. Далеко по берегу она увидела, как Лелбон поднял руку, как будто кого-то окликал. Когда его рука поднялась, поднялся великий ветер, хлестнув Миранду волосами по лицу, пока он проносился по пляжу. Он достиг Лелбона через секунды после того, как прошел мимо неё, и бесформенная роба старика раздулась вокруг него, как воздушный змей. Пока она смотрела, его босые ноги оторвались от песка. Он взмыл вверх с ветром, белизна его робы, как у морской птицы на фоне тусклого серого неба, и исчез над утёсами. Миранда побежала к воде, надеясь увидеть больше его удивительного полета, но небо было пустым, и старик уже исчез. Она всё ещё смотрела, когда звук чего-то тяжелого, приземляющегося в песок позади неё, заставил её обернуться. Гин присел на корточки позади неё, тяжело дыша, как будто он пробежал всю линию утёса. - Что происходит? Что это был за огромный ветер? - Разве это не было потрясающе? - сказал Эрил, прежде чем Миранда смогла даже открыть рот. - Это был один из великих ветров, которые служат западу. Я никогда не встречал такого большого ветра! - Что делал здесь великий ветер? - прорычал Гин, сердито глядя на небо. - Пытался дать нам работу - сказал Эрил, кружась так, что его слова ударили Миранде в лицо. - Я не могу поверить, что ты ему отказала! Иллир – величайший из Ветряных Лордов, и ты упустила шанс оказать ему личную услугу? - Подожди, что? - Гин посмотрел на ветер. - Какую работу? - Ту, за которую мы не беремся - сказала Миранда твердо, посылая толчок силы Эрилу. - Если бы это было где-то ещё, возможно, но нет такого духа в мире, который заставил бы меня поехать в Гаол. Я бы сделала все, через что мы прошли в Зарине, бесполезным. Пока она говорила это, Эрил тараторил под ней в невероятной спешке, рассказывая Гину подробности просьбы Лелбона. Гин слушал, шерсть на его спине стояла дыбом, к тому времени, как ветер закончил. - Это правда? - сказал он, оранжевые глаза вспыхнули, когда он посмотрел на Миранду. - Ты отказала духу, который искал тебя, прося о помощи? - Не смотри на меня так! - крикнула Миранда. - Я не стала беглецом, чтобы обернуться и пойти прямо на задний двор Хёрна! Ты хочешь, чтобы я сделала все, через что мы прошли в Зарине, бесполезным? - Лучше, чем сделать всю твою карьеру Спиритуалиста бесполезной! - закричал Гин в ответ. - Мы твои духи, Миранда. Мы служим тебе, потому что верим в тебя. Миранда, за которой я следую, никогда бы не отказала духу, который просит о помощи. - Ты вообще слушал, что я говорила? - воскликнула Миранда. - Мастер Банаж... - Банаж никогда бы не простил Спиритуалиста, который отвернулся от своей клятвы духам, чтобы служить Двору. - Гин теперь рычал. - И ты это знаешь. - Это нечестно! - сказала Миранда. - Это не так просто! - Разве? - прорычал Гин, отворачиваясь. - Не так давно ты говорила мне, что есть правильное и есть неправильное, и никакое количество слов не может преодолеть пропасть между ними. Возможно, пришло время тебе подумать над своими собственными словами, и что на самом деле означают те твои драгоценные клятвы. С этими словами пес убежал по пляжу. Миранда могла только смотреть вслед ему, кипя от злости. Она почувствовала, как Эрил скользнул обратно в свой кулон, сворачиваясь на место с долгим, разочарованным вздохом, оставляя её одну на длинной, тонкой полосе каменистого пляжа. Внезапно слишком уставшая, чтобы вернуться в пещеру, Миранда села на песок, закапывая босые ноги под гладкие камни и глядя на бьющиеся волны. Служить духам, защищать их от вреда, поддерживать их благополучие превыше всего – вот клятва, которую все Спиритуалисты принимали в день получения своего первого кольца. Миранда посмотрела на тяжелое золотое кольцо на среднем пальце левой руки, прослеживая гладкий, идеальный круг, глубоко выдавленный в мягком металле. Он должен был представлять круг связи между всеми вещами, от самых маленьких духов до величайших королей, и обязанность Двора Духов способствовать равновесию в этой связи. Морской туман развевал её волосы вокруг лица, когда она повернулась, чтобы посмотреть, куда ушел Гин. Равновесие и долг, правильное и неправильное. Даже когда она думала об этом, она почти чувствовала презрительный взгляд Банажа. - В конце концов - эхом отдавался в её голове глубокий Голос Банажа. - Какой больший позор мог быть для Двора Духов, чем Спиритуалист, который отвернулся от духа, нуждающегося в помощи? Она потянулась в карман и вынула плоский, сложенный квадрат цветной бумаги, который дал ей Лелбон. Она осторожно развернула его, разворачивая деликатную бумагу снова и снова, пока в её руках не оказалось почти четыре фута красочной ткани, испещренной красными, зелеными и золотыми полосами. На ней ничего не было написано, ни записки, ни инструкций, но, когда она достигла центра квадрата, бумага заканчивалась острым концом, привязанным к длинной нити. Чувствуя себя немного глупо, Миранда встала, стараясь держать трепещущую бумагу подальше от воды. Она подошла к краю пляжа и выпустила бумагу в ветер. Она взмыла вверх, цветная лента развевалась, пока она парила в небе, закрепленная нитью, которую Миранда обернула вокруг своих пальцев. Долгое мгновение цветной змей танцевал в морском ветре, опускаясь и подпрыгивая. Затем, без предупреждения, ветер вырвал змея из её руки. Яркая, цветная бумага полетела вверх в небо, делая маленькие сальто, пока ветер уносил её, танцуя и опускаясь на запад, над морем. Миранда смотрела на змея, пока он не исчез за облаками, а затем повернулась, чтобы найти Гина. Ей не пришлось идти далеко. Он подбежал почти сразу, выглядя чрезвычайно довольным собой. - Я знал, что ты одумаешься - сказал он, виляя хвостом. - Мы уходим сейчас, или тебе все ещё нужно что-то взять? Миранда оглянулась на пещеру. Её маленький костер уже погас, и все остальное, что у неё было, было на ней. - Не думаю - сказала она. - Принять боевую готовность. - Уже дней пять - проворчал Гин, ложась, чтобы она могла забраться. Когда она была устойчива, он прыгнул, преодолевая первый каменистый выступ одним скачком. Пляж безумно качнулся под ними, и Миранда почувствовала, как вся её кровь приливает к ногам. К третьему прыжку когти Гина скреблись по голому камню, и Миранда закрыла глаза, чтобы не стошнило. Затем они оказались на ровной земле на вершине скалы, и Гин спрашивал её, куда идти. - Восток и юг - сказала Миранда. - Как далеко? - спросил Гин, труся по кустарниковой траве. - Я не знаю - Миранда прикусила губу. - Если мы пойдем на восток, мы выйдем на дорогу к реке, но если мы срежем по пересеченной местности, два дня напряженного бега? - Хорошо - сказал Гин, кивая. - Мы будем там завтра утром. - Завтра утром? - усмехнулась Миранда. - Ты же не умеешь летать, дворняга. - Нет? - Гин усмехнулся. - Смотри. Он набрал скорость, мчась по низким холмам все быстрее и быстрее, пока Миранда изо всех сил цеплялась. - Гин! - крикнула она сквозь ветер. - Ты не сможешь поддерживать это до самого Гаола! - Ты беспокойся о том, что мы будем делать, когда доберемся туда - крикнул он в ответ. - Оставь бег мне. После этого Миранда сдалась и держалась. Цепляясь за смещающуюся шерсть призрачной гончей, она пыталась подумать о том, что она будет делать, когда они достигнут Гаола, но её разум был пуст. В конце концов, она даже не знала, что они ищут, и хотя Лелбон сказал, что Западный Ветер поможет, она не знала, какую помощь великий дух ветра считал уместной, или узнает ли она её, когда она придет. Тем не менее, снова быть в пути, бежать к цели, это сделало её счастливее, чем она была с момента прибытия в Зарин, и она довольствовалась тем, что держалась, пока каменистые поля и кустарниковая трава проносились мимо. Над Гаоловой облачное небо становилось тусклее по мере приближения вечера. *** У меня немного неожиданно появились зачеты, так что скорее всего нагоню пропущенное я не так скоро, простите ( ---------- Том 1 Глава 11 Эли очнулся от яркого солнечного света, бившего ему прямо в лицо, и от сапога Джозефа, тыкавшего его в рёбра. - Вставай - сказал Джозеф. - Ситуация изменилась. Эли сел, потирая глаза от соринки. Когда он снова посмотрел, Джозефа уже не было. Эли моргнул несколько раз, пытаясь понять, приснилось ли ему всё это неприятное событие, а затем заметил лестницу, прибитую к деревянной стене склада рядом с дверью. Подъём был непростым. Лестница была прибита к стене, не оставляя места для опоры, а Эли был недостаточно бодр для подобного. Тем не менее, через несколько мгновений он протиснулся через люк на наклонную крышу, где нашёл Нико и Джозефа, лежащих ничком на деревянной черепице и уставившихся через воду. Склады, расположенные, как ни странно, у реки, находились в самой низкой точке Гаола. Однако с крыши был виден сам город, в котором, казалось, творилось какое-то волнение. - Солнце едва взошло - зевнул Эли. - Что это, бунт булочников? - Не уверен - сказал Джозеф, осматривая толпы, заполнившие широкие улицы, ведущие к цитадели. - Это вряд ли булочники, если только булочники в Гаоле не пекут хлеб с мечами. Я собирался предположить крестьянский бунт, но толпа слишком спокойна, и ничего не происходит у цитадели. Так что теперь я думаю, что это призывная армия, и, учитывая, что мы по уши в ловушке для вора, сделанной для Эли Монпресса, я бы сказал, что эта толпа скандирует твоё имя. - Что ж - сказал Эли - они идут не в ту сторону. Он был прав. Хорошо вооружённая толпа на улице направлялась прочь от доков, маршируя вверх по холму к крепости. - Интересно - сказал Эли, становясь на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть. - Нам следует спуститься и выяснить, что происходит. Джозеф свирепо посмотрел на него. - Что я тебе сказал вчера вечером насчёт любопытства? - Джозеф - цокнул языком Эли - это не просто любопытство; это подготовительная работа. Ты дал мне день и ночь, чтобы провернуть это дело, а я едва ли смогу украсть клинок Фенцетти отсюда. Пошли. Он улыбнулся, направляясь к люку. - Приведём себя в порядок. Он исчез в люке. Нико и Джозеф обменялись долгим, страдальческим взглядом, прежде чем встать и последовать за ним. Хотя годы воровства и природная склонность наделили Эли быстрой рукой и изобретательным взглядом на импровизированные маскировки, он всегда держал под рукой основные принадлежности. Были вещи, на импровизацию которых просто нельзя было рассчитывать. Как только он достиг пола склада, он подбежал к своему рюкзаку и начал вытаскивать вещи. У него накопилась на удивление большая куча, прежде чем он нашёл то, что искал: небольшой, аккуратно завёрнутый пакет, перевязанный верёвкой. Эли ловко развязал узлы, и пакет раскрылся, явив каскад золотистых, струящихся волос – жемчужину его коллекции костюмов. Он несколько раз встряхнул парик, но он почти не нуждался в уходе. Парики такого качества никогда не нуждались, если их правильно хранить. Эли не знал, сколько он стоил, но предположил, что довольно много, поскольку его прежняя владелица, принцесса Пернофф, посчитала нужным хранить его в сейфе со своими драгоценностями. Эли избавил её от того и другого той ночью, и хотя драгоценности давно исчезли, парик оставался одним из его любимых владений. Используя пальцы, Эли зачесал свои короткие волосы назад, пока они не прильнули к голове, а затем, наклонившись, с привычной лёгкостью надел парик. Когда он выпрямился, он выглядел поразительно иначе. Бледно-золотистые локоны ниспадали тонкими волнами вокруг его лица, подчёркивая его бледную кожу так, как никогда не делали его собственные тёмные волосы, делая его вид нежным и благородным в хрупком смысле, чем он полностью пользовался. - Силы - сказал Джозеф, спрыгивая с лестницы. - Только не эта штука снова. - Я перестану его носить, когда он перестанет работать - сказал Эли, закрепляя парик в окончательном положении полудюжиной крошечных шпилек. - Посмотри, нет ли чего-нибудь подходящего в ящиках. Я видел один, адресованный портному Фриману в Зарине, там может быть что-то хорошее. Джозеф подошёл к груде деревянных ящиков и начал читать выцветшие транспортные накладные. Ему пришлось отодвинуть несколько, чтобы добраться до ящика, который упомянул Эли, но когда он вскрыл его, они не были разочарованы. - Идеально - сказал Эли, ухмыляясь. Внутри лежала аккуратно сложенная стопка парчовых курток, очевидно, предназначенных для какого-то невероятно дорогого магазина в Зарине. Эли порылся в них, в конце концов выбрав кричащий красно-золотой павлиний узор, который идеально подходил к парику и, как дополнительный бонус, заставил Джозефа разочарованно вздохнуть. К сожалению, единственная куртка в коробке, которая могла налезть на широкие плечи Джозефа, была отвратительным зелёным чудовищем, которое он отказался носить. Наконец, Джозеф удовлетворился толстой чёрной рубашкой из собственного рюкзака. - Думаю, это сойдёт - сказал Эли и вздохнул. - Просто не забывай много хмуриться; так никто не подойдёт достаточно близко, чтобы заметить заштопанные ножевые дыры и пятна крови. - Я её стираю - сказал Джозеф. - В любом случае, она сидит на мне лучше, чем на парне, с которого я её снял. Эли ошарашенно посмотрел на него. - Не думаю, что хочу слышать больше о твоей разновидности «шоппинга». Джозеф пожал плечами. - Он всё равно ею не пользовался. Эли оставил это. В конце концов, Джозеф решил взять с собой только два коротких меча, которые носил на бёдрах, и ножи, которые мог спрятать в одежде. Они с Эли согласились, что входить в город, увешанным клинками, как он обычно делал, было бы напрашиваться на неприятности, особенно когда они пытались быть незаметными. Конечно, это также означало, что Джозефу придётся оставить Сердце, в чём Эли было гораздо труднее его убедить. - Не понимаю, почему это такая проблема - сказал Эли. - Ты всё равно ненавидишь пользоваться Сердцем. - Дело не в этом - сказал Джозеф, упрямо скрестив руки. - Это просто глупо – входить в неизвестную ситуацию, с вооружёнными людьми, собирающимися в городе, который мы знаем, как ловушку, и не брать наше лучшее оружие. - Ну же - взмолился Эли. - Всем известно, что ты со мной в эти дни. Носить эту штуку – всё равно что ходить с гигантским указателем: «Здесь Джозеф Лихтен! Пожалуйста, ударьте ножом!». Если ты собираешься взять его, то в маскировках вообще нет смысла. Джозеф нахмурился. - Я не думаю- - Просто оставь его здесь - прервал Эли. - Всё равно его не украдут, так как только ты можешь его поднять. Кроме того, – голос Эли стал гладким, как тёплый мёд - ты Джозеф Лихтен, величайший мечник в мире. Наверняка ты можешь справиться с несколькими вооружёнными людьми без Сердца. Джозеф бросил на него опасный взгляд. - Не обращайся со мной, как с одним из твоих идиотских духов. Он снял с себя огромный чёрный клинок и уронил его. Он упал, как метеор, воткнувшись остриём в деревянный пол. - Я оставлю Сердце, потому что ты приводишь хороший довод, но больше никогда не пытайся меня обмануть, Монпресс. - Я понял - тихо сказал Эли, но Джозеф уже шагал к двери. - Ты это заслужил - сказала Нико, вставая с ящика, на котором сидела. - Спасибо - саркастически сказал Эли, но в его сердце не было сарказма. Он посмотрел на Нико. - Уверена, что не хочешь маскировку? Просто для разнообразия? - Нет - Нико слегка улыбнулась ему. - Ничего в тех ящиках не сможет сделать это. Она шагнула вперёд в длинную тень, отбрасываемую одним из разделителей, отделяющих окна, и исчезла. Эли моргнул. Он видел, как Нико проделывала свою теневую штуку десятки раз, но никогда так чисто. Казалось, она просто испарилась. - Слорн хорошо поработал над этим пальто - сказала она позади него. Эли подпрыгнул и обернулся. Она была в нескольких футах, сидя на ящике на несколько рядов выше, и трясла своими огромными рукавами с неким инстинктивным счастьем, как кошка, играющая с оглушённой мышью. - Вижу - сказал Эли. - Пойдём? Но ящик уже был пуст, и Нико снова возникла рядом с Джозефом, который нетерпеливо стоял у двери. - Ладно - пробормотал Эли, спеша догнать. Город Гаол был прекрасным, хорошо спланированным местом. Каждая дорога была идеально прямой, каждый дом идеально ухожен. Небольшие сады сияли, как драгоценности, за низкими каменными стенами, и каждая вывеска была окрашена в соответствующие цвета без единого следа потёртости или выцветшей буквы. Даже булыжники мостовой были уложены под идеальными прямыми углами, а их швы были тщательно выметены. По всему этому порядку тёк постоянный поток обычных людей, мужчин и женщин, с одинаковыми мечами, пристёгнутыми к бокам. Они двигались плотными группами, разговаривая вместе тихим, нервным шёпотом. Никто из них не выглядел счастливым от того, что находится здесь, но они двигались хорошим темпом, направляясь к цитадели в центре города, чтобы присоединиться к растущей толпе. - Удивительно! - Эли встал на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть. - Как будто они перевернули город вверх дном, вытряхнули людей и раздали им мечи. Что это, общественная воинская повинность? - Перестань глазеть - сказал Джозеф, притягивая вора вниз за его яркое пальто. - Ты должен быть странствующим купцом, помнишь? - Думаю, глазеть вполне соответствует моему образу - сказал Эли, отмахиваясь от руки Джозефа. - Разве ты никогда не встречал купца? Они шли к центру города по одной из главных дорог. Эли, как купец, держался впереди, в то время как Джозеф, нанятый мечник, держался на несколько шагов позади. Нико, как обычно, нигде не было видно, но опытный глаз Джозефа заметил её, мелькающую во мраке между зданиями, крошечное, похожее на девушку пятно более тёмной тени. Они следовали за толпой к крепости герцога, её громоздкая, угловатая форма чернела на фоне чистого утреннего неба. Впереди дорога открывалась в площадь, которая была ещё более заполнена, чем улица, по которой они шли. Эли остановился, нахмурившись на вооружённую толпу, а затем, быстрый, как птица, ищущая укрытие, юркнул в ближайшую дверь, заставив Джозефа резко повернуть, если он хотел последовать за ним. Дверной проём вёл в пекарню. Это был крошечный магазинчик, всего несколько скамеек и прилавок, отделяющий сами печи от покупателей. Тем не менее, как и всё в Гаоле, он был безупречно чист. Доски, покрытые точными надписями, подробно описывали поразительное разнообразие выпечки и сладостей, предлагаемых магазином. Услышав дверь, пекарь оторвался от маленького окна, выходившего на переполненную площадь, и подошёл к прилавку с кислым выражением на плоском лице. Эли тут же вошёл в образ, его ухмылка стала надменной и высокомерной, когда он небрежно подбросил в пальцах горсть серебряных монеток местной валюты. Выражение лица пекаря стало бесконечно более любезным при виде блеска серебра. - Что я могу для вас предложить, сэр? - Хм - протянул купец Эли, не потрудившись оторваться от окна. - Дайте мне полдюжины этих маленьких фруктовых штучек и буханку чего-нибудь дешёвого для моего парня. Что-нибудь сытное – эти мечники съедают тебя из дома и хозяйства. Джозефу не пришлось притворяться, хмурясь, и красное лицо пекаря побледнело. - Конечно, сэр, сию же минуту. Он подошёл к полкам и начал снимать вещи с нерешительной неловкостью того, кто обычно не делает это сам. - Где ваши подмастерья? - сказал Эли, небрежно опираясь на безупречно чистый прилавок. - Не могу себе представить, что вы управляете этим магазином в одиночку. - О, нет - сказал пекарь и засмеялся. - Но вы же знаете, какие мальчишки. Они убежали на площадь, как только услышали новости. Говорят, герцог объявил всеобщий призыв, всех подряд. - Он фыркнул, выставляя пирожные. - Я просто благодарен, что получил освобождение из-за своего магазина, иначе я бы тоже хватал свой меч. - Призыв? - сказал Эли. - Почему? На Гаол напали? - О, нет - пекарь покачал головой. - Кто бы напал на Гаол? Нет, сэр, повсюду говорят, что Эли Монпресс ограбил крепость герцога прошлой ночью. Серебряные монеты перестали мелькать в руке Эли. - Правда? - сказал он, почти слишком небрежно. - Откуда вы знаете, что это был Монпресс? Его поймали? - Нет - сказал пекарь, выуживая буханку чёрного хлеба из ящика. - Ещё не было официального сообщения, но, если бы они поймали вора, я сомневаюсь, что герцог Эдуард стал бы утруждаться призывом. - Он подмигнул Эли. - Вот как мы знаем, что это был Монпресс. Кто ещё заслужил бы мобилизацию всей страны, чтобы поймать его? - Кто ещё, действительно - сказал Эли. - Но прошло уже несколько часов с момента ограбления, если Монпресс ограбил цитадель прошлой ночью. Разве вор не сбежал бы к этому времени? - Не думаю, что он мог бы - сказал пекарь, упаковывая заказ Эли в маленькую плетёную корзину. - Герцог закрыл ворота ещё до рассвета этим утром. Говорят, Монпресс может двигаться сквозь тени и убивать охранников просто взглядом, но это чушь. Какова бы ни была его награда, он человек, и ничто человеческое не могло пройти через охрану герцога. - Почему вы так говорите? - спросил Джозеф, свирепо глядя на пекаря со своего места у стены. - Вор ведь проник внутрь, не так ли? Пекарь вздрогнул и посмотрел на Эли, очевидно, ожидая, что тот сделает выговор своему охраннику, но Эли смотрел в окно, изучая цитадель и растущую толпу с напряжённым интересом. Поняв, что не получит поддержки с этой стороны, пекарь угрюмо упаковал последние пирожные Эли в корзину. Когда он закончил, ему пришлось немного подождать, пока Эли оторвётся от окна, но куча серебра, которую Эли бросил на прилавок, быстро сгладила любые обиды. - Спасибо, сэр - сказал пекарь, любезно кланяясь, когда Эли выскочил из пекарни, а Джозеф следовал за ним. В тот момент, когда они вышли на улицу, Эли резко свернул направо, и они юркнули в узкий, но шокирующе чистый переулок. Нико ждала их и угостилась одним из пирожных из корзины Эли, как только он приблизился. - Что происходит? - спросила она, откусывая уголок слоёного тарта. - Кто-то опередил нас - сказал Джозеф, прислонившись к стене со скрещенными руками. - Хотел бы я знать, кто. - У меня есть идея - осторожно сказал Эли, выбирая тарт из кучи. - Но мне нужно взглянуть на место преступления, чтобы быть уверенным. - Что? - сказал Джозеф. - Ты имеешь в виду внутри цитадели? Той, что окружена вооружёнными охранниками? - Ну, я, конечно, ничего не могу сказать отсюда - сказал Эли. Джозеф нахмурился. - Ты же понимаешь, что это всё может быть частью ловушки. - Что? - сказал Эли, рот которого был полон сладкой выпечки. - Инсценировать ограбление, чтобы я пришёл и расследовал? Это уж слишком. Подумай об этом так: мы здесь за клинком Фенцетти. Теперь, если другой вор действительно проник внутрь, он либо забрал клинок с собой, либо был вынужден его оставить. В любом случае, мы должны войти в эту цитадель, либо чтобы найти след вора, либо чтобы забрать клинок для себя. Как я это вижу, нам только что подвернулась возможность всей жизни. Они сейчас получают приказы, но через несколько мгновений вся эта толпа гражданских солдат начнёт переворачивать город в поисках Эли Монпресса. Войдя в цитадель, мы отправимся в единственное место, где они не будут искать. Ни один вор, достаточно умелый, чтобы проникнуть в цитадель герцога Гаола, никогда не вернётся на место преступления. Если посмотреть на это с этой точки зрения, цитадель – самое безопасное место в городе для нас прямо сейчас. Джозеф бросил на него долгий взгляд, небрежно всовывая и высовывая кинжал из рукава, пока обдумывал это. - Это какая-то извращённая логика Эли - сказал он наконец - но я согласен. В любом случае, пробраться в цитадель звучит гораздо интереснее, чем прятаться на складе до темноты. - Ах - сказал Эли, слизывая остатки тарта с пальцев. - Но в этом-то и заключается блестящая часть плана. Мы не будем пробираться. Они впустят нас совершенно законно. Джозеф изогнул бровь. - Как ты собираешься это провернуть? Эли только улыбнулся и сунул ему плетёную корзину. - Просто ешь свой завтрак. Мне нужно сходить за покупками. Вернусь через пять минут. Джозеф едва успел схватить корзину, прежде чем Эли исчез, вынырнув обратно на улицу со вспышкой фальшивых золотых волос и умело растворившись в толпе. Джозеф постоял, держа корзину и глядя туда, где только что был Эли, а затем вздохнул и откинулся на стену. - С ним никогда не бывает скучно, правда? - сказал он, вытаскивая буханку из корзины и глубоко вгрызаясь в тёплый, тёмный хлеб. Нико покачала головой и угостилась ещё одним тартом. Десять минут спустя Эли снова появился в переулке, сжимая в кулаке маленький бархатный мешочек и ухмыляясь, как кот, который только что съел голубятню с канарейками. Джозеф перестал крутить пустую хлебную корзину между пальцами и выпрямился. - Что ты купил? - Взгляни - сказал Эли и открыл шнурок, опрокинув бархатный мешочек над своей открытой ладонью. Раздался слабый звон, и блестящий каскад высыпался из мешочка в ожидающую ладонь Эли. Это были кольца. Кольца с драгоценными камнями всех цветов радуги, все в золотых ободках разной толщины. Некоторые камни были круглыми и гладкими, другие были огранены острыми углами, которые преломляли утренний свет сияющими цветами, и ни одно из них не было меньше первой фаланги большого пальца Эли. Короче говоря, это были самые безвкусные, кричащие украшения, которые Джозеф когда-либо видел. - Силы, Эли - сказал Джозеф, поднимая кольцо с рубином, который был почти больше, чем украшенная оправа, к которой он был прикреплён. - Надеюсь, ты их украл. Не могу представить, чтобы платить хорошие деньги за что-то настолько уродливое. - О, я заплатил за них - сказал Эли, надевая кольца на пальцы. - Но не много, не волнуйся. Это стекло. Подделки. Я видел их в витрине одного из магазинов, когда мы шли. Они, собственно, и подали мне идею, как мы попадём в цитадель. Смотри. Он поднял свои новоукрашенные руки и пошевелил пальцами. - Никого не напоминает? Он напялил кольца на каждый палец, включая большие. На его правом мизинце было даже два кольца, оба меньшие золотые и жемчужные ободки, которые выглядели как что-то, что отец купил бы своей избалованной дочери. Но он был прав, эффект был знаком, и Джозеф начал понимать. Казалось, это невозможно, но ухмылка Эли стала ещё шире. - Пошли - сказал он, повернувшись на каблуках. - Это будет самое весёлое, что у меня было за весь год. Джозеф шагнул за ним. Нико, всё ещё облизывая липкие пальцы, держалась прямо за мечником. *** Начиная с этой главы, я не читаю главы так дотошно как делал до этого. Так что если нашли ошибку или неверную локализацию непереводимой фразы с английского то пишите, я исправлю ---------- Том 1 Глава 12 Гин сдержал своё хвастовство. Он бежал подобно самому ветру, его длинные ноги поглощали мили по пересечённой местности, по дороге и без. Его оранжевые глаза не замечали темноты, и он останавливался, только когда Миранда заставляла его, что она делала как для того, чтобы перевести дух и на время отцепить свои ноющие руки от его меха, так и для того, чтобы дать отдохнуть самому псу. Тем не менее, они проделали путь от западного побережья до границы Арго, королевства, самым выдающимся герцогством которого был Гаол, с запасом времени, пересекая границу вскоре после рассвета. Пока они бежали, у Миранды было достаточно времени для тревог. У неё не было ни денег, ни припасов, только то немногое, что было с ней под мантиями Духовного Суда в день суда. В одиночестве и изгнании на пляже она не обращала на это особого внимания. Теперь же всё, о чём она могла думать, это то, что это было убогое начало работы. Ей нужны были деньги, чтобы привести себя в порядок, и, возможно, судебный приказ или другой официальный документ, который мог бы дать ей новую личность. В том виде, в каком она была – без документов, без денег, без власти, с волосами, густыми от соли, и одеждой, запачканной морскими брызгами – она даже не знала, пропустят ли её через городские ворота. Однако на их второй остановке произошло нечто, заставившее Миранду понять, что она недооценивает Западный Ветер. После двух часов тяжёлого бега Миранда уговорила Гина остановиться у ручья. Пока он пил, она разминала ноги, которые болели от того, что так долго крепко держалась за призрачную гончую. Но когда она наклонилась, чтобы коснуться пальцев ног, она почувствовала, как что-то порхнуло у её пальцев. Она в тревоге подскочила и увидела, что это была банкнота, бумажные деньги, которые некоторые королевства выпускали для внутреннего пользования вместо монет или советов стандартов. Банкнота порхала, и она схватила её пальцами, прежде чем та снова улетела. Она была из королевства Барат, которое, как она смутно помнила, находилось где-то на юго-западе. Миранда пристально изучила банкноту, прежде чем сунуть её в карман. Цифра, напечатанная в углу, была скромной, и она даже не знала, сможет ли найти место, где её примут за пределами Барата, но это было больше, чем у неё было мгновение назад, поэтому Миранда посчитала это удачной находкой и оставила этот вопрос. В следующий раз, когда они остановились отдохнуть, это повторилось. На этот раз небольшой дождь из серебряных монет из Фенулли, города-государства за сотни миль, приземлился в дюйме перед носом Гина. После этого каждый раз, когда они останавливались, появлялись новые деньги, всегда из стран на западе, и всегда в небольших количествах, но их куча росла. К тому времени, как они достигли границы Гаола, карманы Миранды ломились, и она чувствовала себя гораздо увереннее во всём этом деле. Она всё ещё обдумывала детали в своей голове – как обменяет деньги, что скажет, если кто-нибудь спросит об этом («Мой отец собирал валюты» или «Мы гастролируем», что хорошо объяснило бы собаку), когда поняла, что Гин ведёт себя странно. Они всё ещё были на границе Гаола, не на дороге, но в пределах видимости знаков, стояли в маленькой долине чуть ниже ухоженного виноградника, но Гин не подавал признаков движения. Вместо этого он расхаживал взад и вперёд, то в герцогстве, то вне его. - Что случилось? - спросила она, слишком уставшая, чтобы волноваться так, как следовало бы. - Посмотри на землю - прорычал Гин, уткнувшись носом в траву. - Видишь что-нибудь странное? Миранда посмотрела на землю. Для неё это была полевая трава с несколькими разбросанными камнями. К счастью, Гин ответил на свой вопрос, прежде чем ей пришлось признать своё невежество. - Трава здесь мокрая - сказал Гин, роя лапой землю на стороне, не принадлежащей Гаолу - а здесь сухая. Он перепрыгнул через небольшой овраг, который обозначал начало герцогства, и потыкал носом в ярко-зелёную, но сухую, как кость, гаольскую траву. - Здесь везде так - фыркнул он, поднимая голову. - Как будто в Гаоле вообще не было дождя. Что это за погода такая? - Миранда нахмурилась и прищурилась, глядя вверх, но небо было таким же чисто-голубым, как после дождя, насколько она могла видеть по обе стороны границы. Она снова посмотрела на землю, и её хмурый взгляд углубился. - Что это за погода, в самом деле? - Мы здесь, чтобы расследовать странные происшествия - сказала она. - Это, безусловно, считается, но не может же быть, что дождь ведёт себя странно. Я не думаю, что Западному Ветру мы понадобились бы для чего-то подобного. Пойдём дальше. Возможно, мы найдём больше странностей. Гин кивнул, и они потрусили на холм в сам Гаол. Они держали дорогу в поле зрения, но оставались на хребтах и среди деревьев, Гин пригибался всё ниже и ниже, по мере того как фермы становились всё гуще. Тем не менее, всё, что они видели, выглядело совершенно нормально. Идиллически даже, настолько, что Миранда начала задаваться вопросом, зачем их вообще сюда послали. - Я и не знала, что Гаол такой красивый - восхищённо сказала она, когда они пересекали каменный мост через чистый, журчащий ручей. - Почему, чёрт возьми, Херн тратит столько времени на интриги в Зарине, когда у него есть такое место, куда можно вернуться домой? - Ну, мне это совсем не нравится - сказал Гин. - Слишком открыто и слишком аккуратно. Даже трава, растущая на полях, выстроена в сетку. Это неестественно. - Придётся привыкать - сказала Миранда, подавая ему сигнал остановиться у живописной рощицы косматой пихты. - Потому что ты будешь ждать здесь, пока я пойду обменяю эти деньги и соберу информацию. Я видела знак гостиницы и торгового дома немного дальше. Это будет начало, если ничего другого. Гин фыркнул. - Я не собираюсь ждать здесь, пока ты бродишь. - Мы же пытаемся не привлекать внимания, помнишь? - сказала Миранда, спрыгивая. - Призрачные гончие не совсем незаметны. Гин закатил глаза на это, но сел, что означало, что он согласится. Миранда улыбнулась и в последний раз проверила свои карманы. Смесь монет и бумаги приятно шуршала под её пальцами. Удовлетворённая, она провела руками по своим растрёпанным ветром, жёстким от соли волосам и завязала их в тугую косу. Когда она стала настолько презентабельной, насколько могла надеяться, она вышла из деревьев и направилась вниз по холму к большому, очаровательному дому внизу, чья ярко окрашенная вывеска рекламировала ночлег, бани и всевозможные торговые и туристические услуги. Миранда свернула на запад и подошла к гостинице по дороге, как будто шла по ней всё это время. Основное здание было отнесено от самой дороги, за большим двором для разворота караванов. Однако разворотная площадка этим утром была пуста. Пусты были и конюшни, заметила Миранда, поднимаясь по деревянным ступеням и открывая дверь гостиницы. Здание было таким же очаровательным внутри, как и снаружи, с большими деревянными балками через потолок, тёплыми лампами, висящими на стенах, и большим каменным очагом, окружённым скамейками. Чувствуя себя явно не к месту в своей грязной одежде, Миранда надела самое компетентное выражение лица и подошла к прилавку с сухими товарами, где старик разбирал большую бухгалтерскую книгу под аккуратно написанной вывеской, рекламирующей обмен денег. - Мы не обмениваем стандарты советов - сказал он, когда она подошла. - Только местная валюта. - Я не собиралась... - начала Миранда, затем прекратила, вместо этого вытащив деньги из карманов. - Местная подойдёт. Можете обменять это? Мужчина уставился на странную коллекцию валют, как будто Миранда только что вывалила на его стол рыболовную сеть, и бросил на неё взгляд, достаточно кислый, чтобы свернуть сыр. - Это вам не Заринская биржа, леди. - Просто обменяйте то, что можете - сказала Миранда. - Пожалуйста. Мужчина презрительно фыркнул на кучу, а затем, с долгим вздохом, начал сортировать банкноты и мелочь в стопки. - Итак - сказала Миранда, слегка наклоняясь вперёд. - Тихий день? - Тихий? - фыркнул мужчина. - Скорее, мёртвый. Герцог объявил о призыве и приостановил все поездки, или вы не заметили пустой дороги? - Я только что прибыла - объяснила Миранда. - Что вы имеете в виду под «объявил о призыве»? Грядёт война? Мужчина громко и от души рассмеялся. - Совет вряд ли бы это допустил, не так ли? Нет, герцог может объявить призыв для чего угодно. Это герцогство в старом стиле. Старый Эдвард владеет всем, каждым полем, каждым домом, каждым бизнесом, даже этим. Мы все работаем на него так или иначе, и призывная служба не тяжелее, чем фермерская работа. В любом случае, никто не сказал бы ему «нет», даже если бы он не был землевладельцем и работодателем. Ты не говоришь «нет» Герцогу Гаола. Не если ты хочешь сохранить то, что делает жизнь стоящей. Миранда поморщилась. Этот герцог звучал как монстр. Это было единственное хорошее в том, что она была здесь сама по себе, а не по делам Духовного Суда: ей не придётся представляться герцогу, прежде чем приступить к работе. - Что ж - сказала она и улыбнулась. - Почему он объявил призыв на этот раз? Случилось чрезвычайное происшествие? Он посмотрел на неё так, будто она была глупа. - Разве ты не слышала? Эли Монпресс ограбил герцога прошлой ночью. Обокрал его дочиста. Говорят, казна пуста. Миранде потребовалось всё её самообладание, чтобы сохранить спокойное выражение лица, но внутри она визжала от радости. Эли Монпресс здесь? Сейчас? Она даже не могла представить себе такого фантастического везения. Если бы она могла каким-то образом заполучить Эли, то даже Херн не смог бы удержать её от Зарина. Она подняла глаза и увидела, что трактирщик смотрит на неё, и Миранда поняла, что, должно быть, ухмыляется. - Как жаль - сказала она, заставляя своё лицо принять любезное безразличие. - Я слышала, за Монпресса назначена хорошая награда. Герцог поймал его? - Пока нет никаких новостей об этом - сказал трактирщик, пожимая плечами. - Цитадель была заперта наглухо. Но посмотри на это так: стал бы герцог прекращать торговлю и закрывать границы, если бы вор сидел в его камере? Может быть, и стал бы, подумала Миранда, если бы он провёл хоть какое-то исследование об Эли, но она оставила это при себе. - В любом случае, это не имеет значения - продолжил мужчина. - Герцог всё равно поймает его. В конце концов, это Гаол. - Он улыбнулся, пододвигая небольшую стопку серебряных монет через прилавок. - Шестьдесят четыре ровно - сказал он. - Бери или уходи, но лучшего за эту бумагу ты здесь не найдёшь. Миранда понятия не имела, хорошая ли это цена или нет, но взяла деньги без жалоб. Монеты были тонко отчеканены, и на каждой был выбит силуэт мужского лица, который, как гласила блочная надпись по краям, принадлежал Эдварду, Восемнадцатому Герцогу Гаола. Это, должно быть, была приличная сумма, потому что тон трактирщика значительно смягчился. - Что-нибудь ещё, мисс? - Миранда на мгновение задумалась. - Да - сказала она. - Мне понадобится новый комплект одежды. И немного мыла. Мужчина поднял брови, но повернулся и достал с полки за собой завёрнутый в бумагу брусок. – Мыло - сказал он, шлёпая брусок по прилавку. - Одно серебро. Что касается одежды... - Он подошёл к углу и открыл первый из ряда больших сундуков, приставленных к стене. - Работа моей дочери - сказал он, вытаскивая кусок коричневого домотканого материала. - По пять серебра за штуку. Просто выберите, что вам нравится. Миранда подошла, гримасничая. Сундук был полон платьев. Платьев для деревенских девушек. С маленькими мотивами маргариток на отделке и рукавах. Быстрый взгляд в другие сундуки показал то же самое. Дочь мужчины, по-видимому, была плодовитой и очень любила маргаритки. Видя, что это всё, что она собирается получить, Миранда остановилась на длинном платье ржавого цвета с широкой юбкой, которое, казалось, подошло бы для верховой езды, и, что самое главное, с длинными рукавами, которые спускались на её пальцы, чтобы спрятать её кольца. Цвет не слишком конфликтовал с её волосами, а строчка, хоть и крупная, была прочной. Довольная, она заплатила мужчине за мыло и платье, и он даже завернул его для неё бесплатно, что укрепило её подозрение, что с неё взяли слишком много. Миранда сунула пакет под мышку. Однако, прежде чем повернуться, чтобы уйти, она задала последний вопрос. - Сэр - сказала она - вчера вечером шёл дождь? - Конечно, нет - фыркнул мужчина. - Сегодня же среда. Миранда странно посмотрела на него. - Какое это имеет отношение к дождю? - Это Гаол - сказал мужчина. - Здесь дождь идёт только по воскресеньям. Миранда просто стояла там какое-то время, ошеломлённая, в то время как в её голове несколько маленьких кусочков встали на свои места. - Спасибо - сказала она. - Большое вам спасибо. Мужчина просто издал фыркающий звук, прежде чем вернуться к своей бухгалтерской книге. Миранда прошла вверх по дороге, пока не скрылась из виду окон гостиницы, затем побежала вверх по холму туда, где прятался Гин. Она боялась, что он спит, но пёс не спал и ждал. - Что происходит? - спросил он, как только она нырнула под косматую линию деревьев. - Странные и чудесные вещи - ответила она, снимая рубашку. - Меллинор, можно мне немного воды? Дух воды повиновался, и она мгновенно промокла насквозь. Сняв мыло с вощёной бумаги, Миранда начала тереть своё лицо и волосы. Она передала свой разговор с трактирщиком, пока мылась, время от времени прерываясь, чтобы попросить Меллинора о ещё воде, которую он немедленно давал, потому что слушал тоже. - Эли Монпресс! Ты можешь поверить в такое везение? - снова сказала Миранда, наклоняясь, чтобы выжать волосы. - Действительно повезло - сказал Гин. - Но вернись к тому моменту о дожде. Насколько я слышал, только Великий Дух может приказывать дождю, и только при условии сотрудничества с местными ветрами. Как это делает человек? - Может быть, он порабощает Великого Духа этой области - сказала Миранда, морщась, когда пыталась распутать узел спутанных волос на затылке. - Нелепо - проворчал Меллинор, давая ей немного больше воды. - Если бы это место было порабощено, мы бы узнали об этом за мили. Весь мир узнал бы. Поверь мне, земля, чей Великий Дух порабощён, не выглядит так. Вода выплеснулась наружу, охватывая прекрасные холмы, волнистые сельскохозяйственные угодья и цветущие сады. Миранда собиралась указать, что Меллинор выглядел довольно мило, когда она прибыла, но потом вспомнила, что духи, вероятно, видели что-то совершенно другое, и промолчала, смывая последнее мыло со своих волос в тишине. - Ну, что бы ни происходило, это нехорошо - сказала она, отжимая волосы. - Пора спросить духов, что происходит. Она натянула платье на голову, толстая ткань цеплялась за её мокрую кожу. Когда платье было на месте, она опустилась на колени на покрытую хвоей землю и сняла зелёное каменное кольцо со своего мизинца. - Аллиана - мягко сказала она, кладя кольцо на землю - передай привет роще от нас. В тот момент, когда кольцо коснулось земли, круг ярко-зелёного мха начал распространяться по коричневой хвое. Он распространился до основания ближайшего дерева, крошечные корешки мха прощупывали кору. Но когда мох полз вверх по пихте, его тихие, крошечные звуки стали звучать разочарованно. Наконец, почти через пять минут, мох отступил, и сама Аллиана заговорила. - Бесполезно, госпожа - сказал мох, звуча довольно расстроенно. - Я не могу заставить дерево говорить. Я даже не смогла поговорить с саженцем, прорастающим под ним. Я не понимаю; зелёное дерево обычно очень разговорчиво. Миранда нахмурилась. - Ты говоришь, они не проснулись? - Нет, они проснулись - проворчал мох. - Они просто не хотят говорить. Я не знаю, что это за земля, но её духи ужасно невежливы. Миранда прикусила губу. Это была неожиданная проблема. - Попробуй другое дерево. Они попробовали пять деревьев в общей сложности, но каждый раз было одно и то же. Деревья не хотели говорить. Ни один из духов в маленькой роще не хотел. Наконец, Аллиана попросила вернуться ко сну, поскольку всё это было слишком расстраивающим для неё, и Миранда вернула её в моховой агат. - Хорошо, я сдаюсь. Что происходит? - сказала Миранда, натягивая кольцо обратно на палец. - Может быть, это Эли? Как он это называл, налаживание добрых отношений с сельской местностью? - Никакое количество добрых отношений не сделает этого - сказал Меллинор, брызнув водой на упрямые деревья. - И я сомневаюсь, что даже у вора такой радиус действия. Обычно я бы сказал, что это Порабощение. Я никогда не знал ничего другого, что могло бы заставить замолчать молодые деревья после того, как волшебник разбудил их, но они не кажутся напуганными, просто обеспокоенными. - Вода издала задумчивый всплеск. - Нет, что-то не так в Гаоле, и я сомневаюсь, что только здесь. Западный Ветер был прав, когда волновался. - Так что мы собираемся с этим делать? - сказал Гин, подёргивая хвостом. - Начнём с верхушки - ответила Миранда. - Если кто-то и может сказать нам, что происходит, то это Великий Дух Гаола. Поскольку река Феллбро является безусловно самым большим духом в этой области, я думаю, что она либо главная, либо знает, кто главный, так что мы начнём с неё, а для этого мы отправимся в столицу. - В столицу? - Гин посмотрел на неё. - Река протекает по всему восточному краю герцогства. Зачем нам ехать в столицу? - Потому что она всего в трёх милях, и потому что Эли находится в столице. - Миранда улыбнулась, тряся рукавами, пока они не упали на её кольца, полностью скрывая их. - Нет ничего плохого в небольшом бонусе. - Я думал, ты сказала, что Эли уже ограбил герцога - сказал Гин. - Разве он не должен был уже давно уйти? - Да ладно тебе - сказала Миранда. - Мы говорим об Эли. Когда он просто убегал? Я даже не думаю, что он смог бы, не с целой казной. Даже Нико не настолько сильна. Нет, я уверена, он прячется в столице, выжидая свой шанс, чтобы промаршировать, пока все вокруг него сходят с ума. Кто знает, может быть, он всё ещё в цитадели герцога. - Она усмехнулась. - В конце концов, «последнее место, куда смотрит человек, это под ноги». Гин тяжело вздохнул. - Поистине тёмный день, если ты цитируешь вора. - Он лёг. - Давай, пошли. Я немного разведал, пока тебя не было. Если мы будем держаться низко, мы сможем прятаться за рощицами и живыми изгородями почти всю дорогу. Миранда свирепо посмотрела на него. - Ты должен был ждать здесь. - Гин просто вильнул хвостом, и Миранда покачала головой, прежде чем взобраться. - Просто постарайся быть незаметным - прошептала она, когда они выползали из пихтовых деревьев. - За кого ты меня принимаешь? - фыркнул Гин. Он прокрался вверх по холму, держась за виноградниками, пока не достиг полосы деревьев и кустов, которая действительно укрывала их на протяжении следующих нескольких миль, как он и сказал. Когда они достигли окраин обнесённой стеной столицы Гаола, Миранда оставила Гина спрятанным в пустом сарае. На этот раз его было гораздо легче убедить. Даже Гин признал, что у него нет шансов прокрасться в город, и, кроме того, ночной бег настигал его. Миранда оставила его спящим под соломой на сеновале, а затем, небрежно выйдя из сарая, направилась к городу. С учётом эмбарго на поездки, она ожидала, что потребуется некоторое лавирование, чтобы попасть в столицу Гаола – может быть, взятка для охранников или лазание по стене. Но, приближаясь, она поняла, что это не будет проблемой. Дорога была полна людей, в основном фермеров, судя по их одежде, и почти все они носили мечи. Это, должно быть, были призывники, поняла она. Герцог, по-видимому, собирал себе немалую армию. Из-за этого наплыва охранники у больших ворот пропускали людей без особых вопросов. Однако никто не выходил. Миранда затаила дыхание и опустила голову, проходя через ворота, но охранники даже не заговорили с ней. На этот раз она была очень благодарна, что её проигнорировали. Столица Гаола была такой же прекрасной, как и окружающая её сельская местность, с высокой, толстой стеной, сеткой аккуратно вымощенных улиц, выложенных железными уличными фонарями, и высокими, тесно стоящими деревянно-каменными зданиями с черепичными, покатыми крышами. - Здесь всё так же упорядоченно, как и за городом - прошептал Меллинор ей на ухо, когда она свернула на одну из боковых улиц. - Великий Дух, должно быть, ужасный надсмотрщик. - Я не думаю, что Великий Дух – это проблема - пробормотала Миранда. Это дело рук волшебника, она была уверена. Но, как и почему? Это были вопросы, на которые она должна была ответить. Что касается того, кто, у неё уже было довольно хорошее представление. Она посмотрела на северо-восток, где над крышами торчала острая крыша мгновенно узнаваемой башни. Это была территория Херна, в конце концов, и, как она подумала об этом, несколько странных вещей в прошлом Херна начали обретать смысл, например, как он год за годом отказывался брать собственного ученика. Она всегда списывала это на самомнение в сочетании с ленью, но если бы он что-то прятал в Гаоле, внезапно его отказ брать ученика предстал бы в новом свете. То же самое и с его упрямым отказом позволять другим Спиритуалистам проводить какие-либо исследования в Гаоле, и его настоянием, чтобы Спиритуалисты не пересекали герцогство по пути в другие места. Он утверждал, что его герцог не любит, когда Спиритуалисты нарушают покой его герцогства, проезжая на странных существах, и поскольку Херн был могущественным и влиятельным, а объехать Гаол было просто, никто не догадался подвергнуть сомнению это объяснение. Ну, это скоро изменится - подумала Миранда, глядя на башню. С последним презрительным взглядом она повернулась и начала спускаться к реке. По мере того, как она углублялась в город, толпа становилась всё гуще. Все, мужчины и женщины, несли мечи. Некоторые двигались упорядоченными группами по улицам – призывники, которые уже получили свои приказы. Другие, люди, которые прошли через ворота с ней, всё ещё продвигались к цитадели, которая, казалось, была сердцем всей операции. К тому времени, как она достигла края центральной городской площади, толпа стояла плечом к плечу. Миранда проталкивалась, как могла, но было ясно, что так она не доберётся до реки. Она нахмурилась, глядя на стену спин перед собой, и начала искать боковую улицу, по которой могла бы спуститься к воде. Именно тогда она заметила его. Там, проталкиваясь через толпу не более чем в пяти футах от неё, был Херн. Он был, как всегда, чересчур одет в ярко-синее пальто с серебряной вышивкой, и выглядел поспешно. Кольца на его пальцах опасно блестели, когда он проталкивался мимо сварливой и очень крупной пары фермеров. Пройдя мимо, он презрительно взглянул на толпу и свернул на боковую улицу, обставленную большими, красивыми домами. Как только он скрылся за углом, Миранда последовала за ним. - Миранда - сказал Меллинор предупреждающим голосом. - Что ты делаешь? - Подумай об этом - прошептала она, пробираясь сквозь толпу. - Скрытность Херна, странные вещи, происходящие с духами в Гаоле, Западный Ветер, просящий меня, врага Херна, конкретно расследовать? Не нужно быть гением, чтобы сложить всё это. - Возможно - сказал Меллинор - но не забывай свои собственные слова. Ты не хотела браться за эту работу именно из-за Херна. Херн мне не нравится не больше, чем тебе, но мир не изменился за последний день. Ты сама сказала: если кто-то увидит тебя здесь, они подумают, что это месть. Следуй своему собственному совету, игнорируй напыщенного идиота и продолжай идти к реке. - Река всё ещё будет там через час - сказала она себе под нос. - Я не могу упустить такую возможность. Подумай, если я смогу доказать, что Херн стоит за тем, что здесь происходит, я смогу разрушить его авторитет, может быть, даже добиться повторного суда. Это было бы даже лучше, чем поймать Монпресса. Даже если он просто знает, что происходит, и не сообщил об этом Суду, этого было бы достаточно, чтобы бросить тень на всю его карьеру. Она встала на цыпочки, мельком увидев светлую голову Херна сквозь толпу, прежде чем снова пригнуться. - Нет - сказала она. - Он что-то замышляет. Референдум Духовного Суда состоится со дня на день, и он не посмеет покинуть Зарин и пропустить подготовку к нему, если у него нет очень веской причины. Я собираюсь узнать, что это такое. Меллинору это совсем не понравилось, но он больше ничего не сказал. Миранда следовала за Херном на протяжении двух кварталов. Это была нервная работа. Все дома выходили на дорогу, и ей негде было спрятаться, как только они покинули толпу. Но Херн ни разу не оглянулся. Он просто маршировал своей напыщенной, поспешной походкой, пока не достиг ступеней большого, дорого выглядящего трактира. Здесь он поднялся по лестнице, кивнул мальчику, который открыл ему дверь, и исчез внутри. Мгновение спустя Миранда последовала за ним. Мальчик не открыл ей дверь так охотно, но монета изменила его мнение, и Миранда оказалась в роскошном входном зале богатого трактира в богатом городе. Херн был в дальнем конце комнаты, разговаривая с двумя мужчинами, которых Миранда узнала как Хранителей Башни. Как только она их заметила, хорошо одетый слуга подошёл, чтобы проводить мужчин наверх. - Мисс? - Миранда подпрыгнула, испугав официанта, который стоял рядом с ней. - Могу я вам помочь, мисс? - Да - сказала Миранда, указывая на лестницу, по которой только что исчез Херн. - Что там наверху? - Частные столовые, мэм - скептически ответил мужчина, осматривая её грубую одежду. - Хорошо - сказала Миранда. - Я бы хотела одну. Сколько? - Пятнадцать серебра за частную трапезу - сказал мужчина. - У нас есть рябчик и фазан в сливовой глазури, с... - Звучит прекрасно - сказала Миранда, суя ему деньги. - Проводите меня наверх. Надменный взгляд мужчины исчез, когда деньги ударили в его руку, и он радостно повёл её вверх по лестнице. Там было несколько столовых, но только одна дверь была закрыта. Она выбрала дверь рядом с ней, и официант показал ей маленькую комнату с обеденным столом и маленькой подставкой в углу с водой, канцелярскими принадлежностями и кувшином цветов. Лучше всего было то, что её отделяла от закрытой столовой по соседству простая дощатая стена. Она едва слышала гул голосов, доносящийся сквозь дерево, а затем высокомерный смех Херна. - Это идеально - сказала Миранда, кивая. - Можете идти. - Мужчина удивлённо посмотрел на неё, но поклонился и вышел, закрыв за собой дверь. Как только он ушёл, Миранда опустилась на пол рядом со стеной и прижала ухо к доскам. Голоса мужчин доносились, приглушённые, но понятные. - Это бардак, вот что это такое - говорил один из Хранителей Башни. - Мы проголосовали против девушки, как ты сказал, и ничего не изменилось, кроме того, что Банаж стал более самодовольным, чем когда-либо. Кроме того, теперь в Суде прилив на его стороне. Моя позиция главы комитета по управлению Духами Леса под угрозой. - Ты знал о рисках - голос Херна был скучающим. - Но ты всё равно взял мои деньги. Думаешь, твоё место главы комитета в опасности сейчас, просто подожди, пока Суд услышит о том, как ты взял взятку, чтобы свалить фаворита Банажа. Глаза Миранды расширились. Она соскочила с пола и схватила канцелярские принадлежности со стола, а также чернильницу и ручку. Вот Херн признаётся во всём, в чём она его подозревала. Ей нужно было записать это на бумаге, чтобы не забыть ни слова. Оба Хранителя Башни теперь были злы, обвиняя Херна в угрозах, пытаясь блефовать, но голос Херна был по-прежнему спокоен. - Господа - сказал он - мы можем подняться вместе, или мы можем упасть вместе. Ваш выбор. Мужчины заворчали, и Миранда почувствовала, что Херн бросает на них тот же надменный, непреклонный взгляд, который он бросил на неё в день суда. Должно быть, это сработало, потому что через несколько мгновений он начал спрашивать их о ситуации в Зарине. Миранда лихорадочно писала, когда дверь в её комнату щёлкнула. Она спрыгнула с пола и села на стул, как раз когда официант вошёл с накрытым блюдом. - Первая подача - весело сказал он. - Грибной суп со сливками и хлебный поднос. Ваше основное блюдо будет готово через... - Он остановился, когда Миранда отчаянно приложила палец к губам. Голоса из другой комнаты тоже прекратились, прислушиваясь. Затем она услышала, как открылась их дверь. Им тоже приносили первое блюдо. Миранда вздохнула с облегчением, а затем ослепительно улыбнулась официанту. - Извините - сказала она. - Это была очень долгая поездка. Всё, чего я хочу, это посидеть немного в тишине. Она встала и вложила стопку монет в его руку. - Не беспокойтесь о других блюдах - прошептала она. - Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. - Да, леди - прошептал в ответ официант, с радостью принимая монеты. - Как пожелаете. Она улыбнулась и помахала рукой, когда он ушёл, а затем, как только дверь закрылась, она схватила суп и кусок хлеба и села обратно на пол, готовя своё перо и бумагу для всего, в чём ещё мог признаться Херн. В коридоре официант пересчитал своё новое богатство. Сумасшедшая леди дала ему десять монет, чтобы прекратить её обслуживать. Ну, он не собирался жаловаться, и он не собирался позволять остальной части купленного ею ужина пропасть даром. Он тоже был голоден, и медленно жарящиеся фазаны искушали его весь день. Усмехнувшись, он положил деньги в карман фартука и поспешил вниз по лестнице к сейфу отеля. Носить с собой столько денег было опасно. Другие официанты стащили бы их при первой же возможности, вот почему все сдавали свои чаевые в сейф. Конечно, он брал пять процентов, но это была небольшая цена за то, чтобы знать, что ваши деньги не исчезнут полностью. Сейф принял его монеты без вопросов и, отметив сумму, бросил их в сейф со всей остальной наличностью. Он закрыл крышку, погружая монеты во тьму. В тот момент, когда свет погас, монеты начали говорить. Они жужжали, как гремучие змеи, распространяя сплетни, рассказывая, что слышали, но история монет официанта быстро вышла на первое место. Волшебник с кольцами, могущественными, шпионит за Мастером Херном. Герцог должен быть проинформирован! - Это было сообщение, переданное сейфу, который, в свою очередь, сказал балке стены, в которую был вмонтирован, который сказал карнизам, которые он поддерживал, который сказал фонарю на столбе снаружи. Фонарь, затем, сделал то, что ему было приказано, и включился. Мгновение спустя странный, медленный ветер подул по улице, закручиваясь, когда достиг светящегося фонаря. Он услышал историю и, посчитав её важной, понёс слова монет над крышами, над растущей толпой на площади и до самой вершины цитадели, где ждал его хозяин. Вернувшись в отель, Миранда была почти в восторге. В течение их обеда, и того, что, казалось, было несколькими бокалами вина, Херн изложил дюжину планов по свержению Банажа, любой из которых был бы тяжким нарушением его клятв. Она записала их все, отметив те, которые, казалось, уже были в процессе. Это был головокружительный список. Херн, очевидно, подкупал Хранителей Башни годами, что объясняло, почему у Мастера Банажа было с ними столько проблем. Она не была удивлена, услышав, что Херн покупал голоса, но узнать полную степень его влияния из его собственных уст было поразительно, и она изо всех сил старалась всё это записать. К тому времени, когда их официант принёс бренди, у неё было десять страниц мелких, исписанных заметок, полных дат, имён и подробностей, и она почти разрывалась от желания завершить всё и отнести это Банажу сама, изгнание или нет. Но когда мужчины в другой комнате устроились с бокалами бренди, их прервал неожиданный стук. Миранда подпрыгнула, думая, что это снова её официант. Но стук был в другую дверь, и она услышала скрежет стульев, когда Херн встал, чтобы посмотреть, что происходит. Раздался скрип, когда он открыл дверь, за которым последовали слова, слишком тихие, чтобы Миранда могла их разобрать, а затем шорох бумаги. - Что случилось, Херн? - спросил один из Хранителей Башни. Херн не ответил. Она услышала скрежет его ботинок, когда он пересёк комнату. Не обратно к своему месту, а к стене, к которой присела Миранда. Он был так близко, что она могла слышать его дыхание. Она затаила своё, не смея издать ни звука. Мгновение спустя Херн произнёс одно слово. - Деллинар. Глаза Миранды расширились. Это было имя духа. В долю секунды после этого время замедлилось. Она повернулась и схватила свои бумаги, засовывая их в карман платья, когда позвала Дёрна, своего каменного духа. Он мог остановить всё, что было у Херна, Миранда была уверена, выигрывая ей время, чтобы добраться до окна. Они были всего на один пролёт выше; она могла это сделать. Но даже когда её губы сформировали имя Дёрна, стена между комнатами взорвалась ливнем осколков дерева и извивающихся зелёных лоз. Растения прыгнули, как тигры, обвиваясь вокруг её лодыжек, талии и запястий, так сильно швыряя её на пол, что она увидела пятна. Больше лоз обернулось вокруг её рук и головы, скользя по её открытому рту, чтобы заткнуть её. Она дико боролась, но затем лозы обвились вокруг её горла, почти перекрывая ей дыхание. Она подняла глаза и увидела Херна, стоящего на коленях рядом с ней, с широкой ухмылкой на лице. - То, что ты чувствуешь, это мой дух лозы, который собирается раздавить твою трахею - сказал он спокойно. - Если твои духи попытаются что-либо сделать, он снесёт тебе голову. Миранда выплюнула ругательство в его адрес, но всё, что у неё получилось, это придушенный звук, когда лоза затянулась ещё туже. Херн наклонился так, чтобы быть перед ней, и помахал листком бумаги. - Прекрасное предупреждение - улыбнулся он, взглянув на её разбросанные заметки, которые выпали из её кармана, когда она упала. - И вовремя тоже. Я должен не забыть поблагодарить дорогого Эдварда. В коридоре раздались крики, и Миранда краем глаза увидела солдат, входящих в комнату. - Спиритуалист Херн - объявил строгий голос. - Приказ герцога, и вы, и шпион должны немедленно явиться в цитадель. Херн нахмурился. - У меня всё под контролем, офицер. Солдат даже не моргнул. - Приказ герцога - сказал он снова. Херн закатил глаза. - Очень хорошо - сказал он. – Но сначала... –-Он сделал витиеватый жест своей усыпанной драгоценностями рукой. Миранда ахнула и начала брыкаться, когда лозы натянулись. Она лихорадочно потянулась к своим духам, но было слишком поздно. Растения врезались в её кожу, связывая её конечности и перекрывая ей воздух. Её тело стало невероятно тяжёлым, и она лежала неподвижно, её лёгкие горели от нехватки воздуха. - Поднимите её - голос Херна был очень далёким. - И берегите лозы. Руки скользнули под неё, и она почувствовала, как её подняли. Лица охранников расплылись в её видении, а затем она ничего не увидела. ---------- Том 1 Глава 13 Толпа перед цитаделью редела, новобранцы получали приказы от группы полностью экипированных стражников у ворот и организованными группами расходились по разным частям города. Крестьянские солдаты были организованы с поразительной эффективностью, и Эли показалось, что герцог призывает новобранцев довольно часто. Эли ждал, пока путь не станет свободен, небрежно развалившись на скамейке у фонтана в одном из маленьких скверов, сразу за главной площадью, в то время как Джозеф напряжённо ждал за ним вместе с Нико. Наконец, последние группы новобранцев разошлись, и большинство солдат в форме поплелись обратно в цитадель, оставив у дверей лишь небольшой отряд гвардейцев и одинокого офицера. Увидев, наконец, свою возможность, Эли встал и направился к площади, Джозеф и Нико следовали за ним. Прямо перед тем, как выйти на открытое пространство, Эли остановился и закрыл глаза. Когда он открыл их снова, его манера поведения изменилась. Его осанка была идеально прямой, плечи расправлены, лицо – сосредоточенным и бескомпромиссным. Выйдя на площадь, он не пошёл через булыжники; он прямо-таки маршировал по открытой земле к широким ступеням перед неприступной крепостью Герцога Гаола. Группа из шести стражников и их офицер с наградами стояли по стойке «смирно» на вершине лестницы, перед тяжёлой железной дверью. Они сдвинулись ближе, когда Эли приблизился, подозрительно сжимая свои копья. Эли проигнорировал предупреждение и шёл, пока не остановился в шаге от первой ступеньки. Там он остановился и упёрся обеими ногами с железным упрямством. - Если вы по поводу призыва - скептически произнёс офицер - вы опоздали, чтобы избежать штрафа. Если назовёте своё имя Джеролду, я позабочусь о том, чтобы герцог знал, что вы явились, но- - Не будь глупцом - процедил Эли, откидывая свои золотистые волосы. - Я не новобранец. Я Спиритуалист Миранда Лионетт, глава расследования Двора Духов по делу беглого волшебника Эли Монпресса. Я слышал, что он напал на эту крепость прошлой ночью, и я требую доступа к месту преступления. Стражник просто стоял, моргая от замешательства. Чего бы он ни ожидал от человека, марширующего по его площади, это определённо было не то. - Вы - медленно произнёс он - Миранда Лионетт? - Да - сказал Эли, выглядя крайне оскорблённым. Стражник посмотрел на стоящего рядом с ним. - Разве Миранда не девичье имя? - Как вы смеете, сэр! - воскликнул Эли. - Должен вам заметить, это старое семейное имя. Честное слово, неужели меня постоянно должна преследовать невежественность других? «Девичье имя», действительно. Абсолютное презрение в его голосе подействовало, и лицо стражника стало пунцовым. - Прошу прощения, сэр. Я не хотел обидеть. Просто… ну, у вас есть доказательство вашей личности? - Доказательство? - Эли театрально закатил глаза. - Вы оскорбляете моё имя, а затем просите доказательств? Честное слово, похоже ли, что у меня есть время на эту идиотскую волокиту? - Подойдёт всё, что угодно - сказал стражник. - Какое-нибудь удостоверение от Двора, или- - Вы знаете кого-нибудь, кроме Спиритуалистов, кто носит такие кольца? - Эли поднял обе руки, позволяя своим кричащим стеклянным кольцам ловить солнечный свет. - Что вам нужно, грамота, подписанная самим Банажем? - Это было бы хорошо, на самом деле - сказал стражник как можно вежливее. - Я действительно не могу впустить вас без каких-либо бумаг- Эли пришёл в совершенную ярость. - Да как вы смеете, сэр! Я только что совершил двухдневное путешествие из Зарина в Гаол менее чем за четыре часа. Вы думаете, у меня было время ждать, пока эти придворные бюрократы выдадут мне бумаги? Когда вы преследуете Монпресса, время имеет первостепенное значение! След уже остывает, и за каждую секунду, которую вы тратите впустую, я теряю часы в охоте на вора. Если вы меня не впустите, я позабочусь о том, чтобы ваш герцог точно знал, кто виноват в том, что его вор сбежал! Эли огляделся. - Где ваш герцог, в конце концов? Приведите его сюда немедленно! Стражник побледнел. - Видите ли, герцог ужасно занят, и без надлежащего удостоверения личности, боюсь, я не могу- - Боитесь? - Глаза Эли сузились. - Вам лучше бояться, привратник! Где-то в этом кирпиче цитадели находится дух, который видел, как Монпресс сделал то, что он сделал. И даже сейчас этот дух засыпает. Если он заснёт окончательно, то, скорее всего, забудет, что видел, и если это произойдёт- Эли замолчал, делая глубокий, дрожащий вдох. - Вы даже не хотите знать, что я сделаю, но одно можно сказать наверняка. Его глаза сузились, пригвоздив капитана стражи убийственным взглядом. - Если это произойдёт, я позабочусь о том, чтобы все, от самых высоких властных кресел Зарина до самого Герцога Гаола, знали, что вы были причиной. Стражник поклонился, его лицо было бледным и потным. - Приношу свои извинения, Спиритуалист Лионетт; я никогда не сомневался, что вы тот, кем себя называете. Но боюсь, я всё равно не могу предоставить вам доступ в сокровищницу без разрешения герцога. Если бы вы могли подождать всего лишь- - Я не буду! - сказал Эли, небрежно махнув рукой с кольцами. - Силы, человек, вас уже ограбили до нитки! Чего вы боитесь, что я там сделаю, украду вашу пыль? Просто проводите меня и моих помощников на место преступления, и я смогу приступить к поиску вашего вора, что, уверен, сделает вашего герцога гораздо счастливее, чем если вы будете прерывать его глупыми просьбами. Стражник теперь сильно потел, и Эли воспользовался моментом для последнего натиска. - Слушайте очень внимательно - медленно произнёс он, слегка дёрнув своим духом так, что кричащие кольца на его пальцах сверкнули злобой. - Если я потеряю след из-за вашей задержки, вы пожалеете, что вообще слышали о Спиритуалистах. Вы понимаете? - Конечно, Мастер-Спиритуалист - сказал стражник, махнув своим людям к дверям. - Сюда. Отряд стражников открыл одну из больших железных дверей, и Эли, Нико и Джозеф последовали за капитаном стражи в цитадель. В небе над головой ветер, который кружил с того момента, как Эли впервые вышел на площадь, изменил направление, задув вверх по каменной стене к вершине цитадели и через окно одной из приземистых башен на её короне. Башня представляла собой одну большую круглую комнату с длинным столом по центру. Вокруг него стояла группа мужчин, все одетые в одинаковую унылую форму. Большинство из них выглядели как наряженные фермеры, которых забрали с их полей и втолкнули в униформу, чем они, по сути, и были. Это были лидеры новобранцев, и все они имели одно и то же тихое, покорное выражение лица, наблюдая за главой стола, где Герцог Эдуард указывал на метки на карте города, вырезанной в гладкой, деревянной столешнице. Герцог был в середине изложения деталей о том, как он хотел, чтобы был организован периметр, но остановился на полуслове, когда мимо пролетел ветер. - Это снова о Херне? - спросил Эдуард. - Не в этот раз - ответил ветер, кружась над генералами-фермерами. - Кто-то, выдающий себя за Спиритуалиста, только что заставил твоего идиота-привратника впустить его и его помощников в цитадель. Герцог нахмурился. - Спиритуалист? Один из приспешников Херна? - Нет, – закрутился ветер. - Я и не думаю, что это настоящий Спиритуалист. На волшебника он тоже не был похож. Это был желтоволосый мужчина, сказал, что его зовут Миранда Лионетт. Глаза герцога расширились. - Миранда? - Он поджал губы. - Учитывая, что Хёрн только что прислал сообщение о том, что сопровождает мисс Лионетт в цитадель прямо сейчас, мне трудно в это поверить. Он почесал бороду. - Кто бы это ни был, я сам разберусь. Мы не можем позволить себе ещё одну непредвиденную ситуацию на данном этапе. Ситуация и так достаточно запутана. Кстати, есть новости от шпиона? - Пока нет - прошептал ветер. - Я пойду проверю ещё раз. - Спасибо, Отхил - сказал герцог. - Я полагаюсь на тебя, что ты уведомишь меня, если случится что-нибудь ещё странное. - Конечно, мой лорд - пропыхтел ветер. Эдуард махнул рукой, и ветер улетел обратно на патрулирование, выстрелив над краем цитадели. Когда он исчез, Герцог Эдуард повернулся обратно к своим офицерам, которые терпеливо ждали, пока не закончился, как им казалось, односторонний и бессмысленный разговор. - Господа - сказал герцог. - Кажется, у нас в шкафу крыса. Те из вас, кому уже назначены должности, пожалуйста, отведите своих солдат на их места. Остальные, пойдёмте со мной. Он обошёл стол и направился к двери. - Нам предстоит поймать нарушителя. Офицеры отсалютовали и разошлись, призывая своих заместителей собрать новобранцев, пока они спускались по шатким лестницам в саму цитадель. Внутреннее убранство крепости Гаол оказалось не тем, чего ожидал Эли. Как только стражник провёл их через железные двери, он с нетерпением искал узкие коридоры, высокие потолки, площадки для лучников, ловушки для воров – все те чудесные вещи, которые были показаны на плакате. Но коридор, в который они вошли, был низким и совершенно обычным. От него отходили маленькие коридорчики, ведущие к казармам, небольшим кабинетам, переговорным комнатам и оружейным складам. Стены были не впечатляющей толщины, архитектура – ничем не примечательной, и там был только один подъёмный мост, а не пять, как хвастался плакат. Короче говоря, это была обычная цитадель, построенная по консервативному плану, и, возможно, немного дёшево. Эли был крайне разочарован. - Это и есть великая цитадель Гаол? - сказал он, оглядываясь с отвращением. - Где шестифутовые стены? Многоуровневые замки? Где ловушки? Плакат обещал ловушки в каждой комнате! Волосатое лицо гвардейца немного покраснело. - Ну - пробормотал он - это просто реклама. Те плакаты герцога были просто мерой предосторожности. Расскажи ворам, как это невозможно, и они просто сдадутся, верно? Гораздо дешевле, чем на самом деле строить какую-то супер-цитадель. Во всяком случае, я бы сказал, что это сработало. У нас не было проблем с ворами с тех пор, как распространился слух о том, насколько безопасна крепость. - Проблемы не было до прошлой ночи - указал Джозеф. - Ну, это Монпресс - фыркнул стражник. - Он едва ли в счёт. Не волнуйтесь, хотя; герцог поймает его, Сэр Спиритуалист, не сомневайтесь. - О, конечно - сказал Эли с отвращением, осматривая коридор, который теперь расширился в большую общую комнату. - Как герцог вообще узнал, что это был Монпресс? - Ну - сказал стражник - кто же ещё это мог быть? - Кто же ещё, действительно? - сказал Эли, улыбаясь, пока Джозеф закатывал глаза. Офицер вывел их из общей комнаты через хлипкий дверной проём в коридор, ещё меньший и более унылый, чем предыдущие. Эли злобно смотрел на его спину. Пока что «воровство-непроницаемая цитадель Гаол» была чудовищной тратой времени. Если бы не Фенцетти, и если бы ему не было так любопытно насчёт кого-то, кто выдаёт себя за него, Эли отменил бы всё это в тот момент, когда они прошли мимо незапертых оружейных шкафов. Только когда они почти достигли центра цитадели, Эли наконец заметил что-то многообещающее. Их проводник провёл их за угол в небольшой коридор, отстоящий от главного прохода. В отличие от других, этот коридор был длинным и узким, с потолком, достаточно высоким для размещения лучников над войсками. Лучше всего было то, что ждало в конце. Там, на дальнем конце коридора, рядом с большим каменным очагом и дымоходом, находилась огромная металлическая дверь. Её поверхность была идеально гладкой, без ручки или даже набалдашника. Она была установлена вровень с камнем, без паза или трещины, абсолютно без возможности получить рычаг. Она стояла чёрная и неприступная в свете огня, когда они приближались, и Эли сразу же начал оживляться. Вот это уже больше похоже. Когда они достигли очага, капитан стражи остановился и начал шарить в карманах, бормоча извинения. - Извините, извините - сказал он. - Каждый раз что-то новенькое. Он вытащил небольшой мешочек, завёрнутый в белую бумагу. Он положил его на ладонь, экспериментально взвешивая, прежде чем бросить пакет, бумагу и всё остальное, прямо в разгоревшееся пламя. Бумага свернулась и почернела, её края потрескались, когда белый столб сладкого пахнущего дыма, Эли различил корицу и тимьян – поднялся вверх. Затем, без предупреждения, огонь взметнулся с полным рёвом, обдав крошечный коридор волной жара. - Снова ты? - проревел мерцающий голос, пока огонь клубился, но стражник просто смахнул немного сажи со своей лысеющей головы, совершенно не подозревая, что огонь говорит с ним. Пламя поникло угрюмо. - Я знаю - пробормотало оно. - Открыть дверь, закрыть дверь. Мне никогда не дают спать. Прошли годы. Не знаю. Ни отдыха, ни сна, ничего, кроме работы… Голос задрожал, как дым на ветру, а затем исчез, когда огонь вернулся к своему обычному размеру, оставив после себя только запах жжёной корицы. Где-то под ними начало скрежетать оборудование, и огромная дверь перед ними откатилась в сторону. - Вот, пожалуйста - сказал стражник. - Это магические врата. Не понимаю, как это работает, но, полагаю, это лучше, чем толкать эту плиту плечом, да? - Действительно - сказал Эли, изо всех сил стараясь передать абсолютное отвращение, которое, как он был уверен, Спиритуалист почувствовал бы, увидев, как используется огненный дух. Это было несложно. Он и сам чувствовал себя немного кислым. Он не знал, какую операцию проводит Гаол, но волшебники, которые перегружают своих духов, заслуживают быть ограбленными до нитки. Ему оставалось только пожелать, чтобы он сам был тем, кто это сделал. Его мысли вернулись к напуганным ящикам, но он заставил себя остановиться. Что бы здесь ни происходило, у него не было времени, чтобы с этим разбираться. В любом случае, это не имело значения. Как только разойдётся слух, что Эли Монпресс ограбил Гаол, Спиритуалисты начнут появляться толпами. Они разберутся с любыми злоупотреблениями, происходящими в Гаоле. Это будет его подарок духам, и этого должно быть достаточно. Прямо сейчас ему нужно было выяснить, кто пользуется его репутацией, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля. У него было подозрение, но на этот раз он очень надеялся, что ошибается; иначе всё станет очень, очень раздражающим. Одна только мысль об этом утомила его, и он быстро переключил внимание обратно на текущую задачу. Комната за дверью сокровищницы была огромной. Она была идеально квадратной, с яркими, зеркальными фонарями, горящими высоко над головой, которые, как подозревал Эли, также питались духом, поскольку он не видел способа, как слуга мог забраться так высоко, чтобы зажечь их. Резкий, яркий свет падал на то, что, должно быть, когда-то было впечатляющей и большой коллекцией, но теперь представляло собой лишь аккуратную сетку пустых полок с только заметными отверстиями в пыли, чтобы показать, что там когда-либо что-то было. - Всё достояние семьи ди Феллбро - сказал стражник, почти со слезами. - Исчезло. - Не всё исчезло - сказал Эли, указывая через комнату, где на половине полки всё ещё стоял большой золотой лев. - Да - сказал стражник. - Вор оставил несколько предметов. Некоторые, как мы думаем, были слишком большими, чтобы он мог их унести. Другие, ну, мы, честно говоря, не знаем, почему он их оставил. Эли кивнул и наклонился ближе. - По секрету, друг - заговорщицки сказал он - насколько близки ваши люди к поимке Монпресса? Лицо стражника покраснело. - Идём по его пятам, сэр. Я не могу рассказать вам детали, конечно. Безопасность должна быть превыше всего. - Конечно - сказал Эли, милостиво улыбаясь. - Спасибо, Капитан, дальше мы сами. Капитан неуверенно переменился в лице. - На самом деле, сэр, боюсь, мне придётся остаться. Я не могу оставить никого, даже Спиритуалиста, здесь одного. - Как хотите - сказал Эли с пожатием плеч. - Мы недолго. Стражник кивнул и сел на выступ очага, но Эли уже перестал обращать на него внимание. Он прошёл через комнату к льву и опустился на колени, чтобы заглянуть в его открытую пасть. Джозеф стоял позади него, осматривая пустые полки, пока Нико отошла к дальнему концу комнаты, глядя на высокий потолок. - Ну - тихо сказал мечник - думаешь, они действительно близки к поимке вора? - Ни шанса - сказал Эли, проводя пальцами по гриве льва. - Он бы не впустил нас, если бы у них была зацепка. Насколько им известно, эта штука просто исчезла за ночь. Стражник, вероятно, остаётся, потому что надеется, что мы дадим ему что-то, что он сможет использовать. Смотри сюда. Его пальцы остановились чуть позади левой лапы льва, и Эли наклонился почти до земли, пристально вглядываясь в золото с многозначительной улыбкой. - Так и знал, это подделка. У настоящих Золотых Львов Сер на левой лапе выбито крошечное благословение вулкана Сер. У этого ничего нет. - Это не настоящее золото? - сказал Джозеф, барабаня костяшками пальцев по голове льва. - О, нет, это настоящее золото - Эли встал, отряхивая колени. - Но тот, кто ограбил это место, не был обычным домушником. Посмотри на полки, ни одна не сдвинута. Даже пыль не тронута. Эта комната кажется абсолютно безопасной, гораздо более, чем всё, через что мы прошли, чтобы сюда попасть. Я был настороже с того момента, как мы вошли, и даже я не могу понять, как вор проник внутрь, или как выбрался с тем, что должно было быть целой повозкой бесценных артефактов. Однако я могу сказать, что тот, кто это сделал, был терпелив, достаточно образован, чтобы заметить подделку, достаточно проницателен, чтобы не захотеть её, и очень, очень хорош. Это сужает список довольно сильно. - Значит, ты знаешь, кто это был? Эли закатил глаза. - Скажем так, я знаю только одного человека, который может провернуть такую работу, но если мы собираемся найти его, мне нужно увидеть список деловых контактов герцога. Джозеф посмотрел на него, совершенно сбитый с толку. - Деловые контакты? - Это наш единственный шанс. Он, конечно, не оставил здесь улик. Эли вытянул шею, осматривая полки. - Ну - весело сказал он - по крайней мере, клинок Фенцетти отсутствует. - Как это может быть хорошо? - сказал Джозеф. - Если вор забрал его, мы знаем, что это не подделка. - Или его здесь вообще не было - проворчал мечник. - Нет, нет - Эли покачал головой. - Если брокер сказал, что он здесь, значит, он здесь. Их информация всегда надёжна; вот почему за неё платят бешеные деньги. Пока он говорил, Нико появилась рядом с Джозефом. Мечник мгновенно перестал слушать Эли и обратил на неё внимание. - Мужчины с мечами заполняют коридор - тихо сказала она. - И кто-то разговаривает с нашим стражником. Эли резко обернулся. Конечно, их проводник стоял у двери в глубоком, лихорадочном разговоре с кем-то, кого Эли не мог видеть. Пока он наблюдал, кто-то убежал, и стражник занял позицию в центре дверного проёма. - Игра окончена - сказал Джозеф, глядя на Нико. - Я возьму на себя переднюю часть. Посмотри, не найдёшь ли ты другой выход. Нико кивнула, и они разошлись, оставив Эли, смотрящего в пустое пространство. - Что ты планируешь? - громко прошептал он, рысью следуя за Джозефом, когда мечник побежал к двери. Джозеф не ответил. Он достиг двери и уставился на гвардейца, который повернулся к ним лицом, сжимая в своих дрожащих руках короткий меч. - Мне очень жаль, Сэр Спиритуалист - сказал он, заглядывая Эли через плечо Джозефа. - Приказы сверху. Остальные стражники уже идут. Я с уважением отношусь к вашей организации, но, пожалуйста, сдайтесь тихо. Эли уставился на стражника, как будто у него выросла вторая голова, прежде чем вспомнил свою легенду и резко вернулся в образ. - Сдаться? - крикнул он, крайне возмущённый. - Я здесь по делам Двора Духов! Я ученик самого Ректора Спиритуалиста, глава расследования Эли! Когда дело доходит до Монпресса, я САМ являюсь высшей властью! И я требую, чтобы вы приказали этим людям отступить и пропустить нас! Эли теперь был в ярости, и это работало. Стражник обливался потом, но всё ещё не двигался. Позади него лязг металлических сапог по камню был оглушительным, когда стражники маршировали по коридору, заполняя их единственный путь к отступлению стеной вооружённых людей, и это были не новобранцы с улицы, а профессиональные солдаты. Эли собирался начать новый раунд угроз, когда Джозеф вытянул руку, прерывая его. Джозеф посмотрел на стражника. - Ты выглядишь как хороший парень - сказал он. - Извини за это. Быстрый, как кошка, Джозеф шагнул вперёд, скользнув внутрь зоны защиты мужчины и ущипнув его за внутреннюю часть руки, чуть ниже сустава его доспехов. Стражник вскрикнул от боли, и его меч выпал из его теперь безжизненной руки. В ту же секунду, как он упал, Джозеф развернул его и толкнул. Мужчина полетел в коридор, прямо в первую группу стражников. Они попытались поймать его, но вес стражника заставил их пошатнуться назад. К тому времени, как они оправились, Джозеф полностью заполнил дверной проём. Он выхватил свои мечи и занял оборонительную позицию, вращая клинки свистящими дугами, с огромной ухмылкой на лице. Солдаты в коридоре ринулись вперёд с обнажёнными мечами, и, когда они врезались в Джозефа, мечник сделал то, что умел лучше всего. Он упёрся ногами и, с громким рёвом, пронёс свои мечи – один высоко, другой низко – через толпу. Солдаты, обученные сражаться в строю, держали своё оружие на одной высоте. Мечи Джозефа пропели над ними и под ними, мимо их защиты. Человеку на крайнем левом фланге досталось хуже всего. Мечи Джозефа врезались в его доспехи у плеча и бедра, отбросив его вбок на солдата справа от него. Джозеф поддержал импульс, бросаясь в замах. Его вес, сила его ударов и неожиданный угол были слишком велики для людей, и они врезались в дальнюю стену, хрюкая от боли и удивления. Мечи застучали по камню, когда они пытались поймать равновесие, но это было бесполезно. В тот момент, когда они потеряли равновесие, Джозеф развернулся и снова ударил их, на этот раз ногой, прижимая их к стене и к привратнику, который только что закончил подниматься. То, что было скоординированной атакой, теперь превратилось в мешанину людей на полу. Джозеф ухмыльнулся и отступил к двери, даже не запыхавшись. Вторая линия солдат приготовила свои мечи и начала протискиваться мимо своих павших товарищей, когда раздался свист. Это был высокий трель, и в тот момент, когда он прозвучал, стражники начали отступать. Джозеф присел в оборонительной стойке, но коридор быстро опустел, пока на дальнем конце не остался только один человек. Он был высоким и худым, с аккуратно подстриженными чёрными волосами с проседью, и скучным, слегка раздражённым выражением лица. Его брови изогнулись, когда он увидел Джозефа. - Так - сказал он - вы наш Спиритуалист? - Зависит от того - прорычал Джозеф. - Кто спрашивает? Мужчина пристально посмотрел на него. - Я Эдуард ди Феллбро, Герцог Гаола. - Сам человек - прошептал Эли, выглядывая из-за угла. - Почему он здесь? Разве герцоги не должны руководить из тыла? Джозеф проигнорировал его, крепче сжимая свои мечи. - Слушайте - сказал мечник. - Я не собираюсь утруждать себя рассказом. Мы здесь просто ищем вора, так же, как и вы. Нет нужды становиться враждебными. Просто отступите сейчас, пока ещё больше ваших солдат не пострадало. - Отступить? - Герцог усмехнулся. - Вы не в том положении, чтобы отдавать приказы, мальчик. Но у меня нет желания тратить время и деньги, чтобы силой выгнать вас. Сдайтесь сейчас, и я позволю вам сохранить вашу жизнь. - А если нет? - сказал Джозеф. Эдуард просто улыбнулся, холодной, тонкой улыбкой, и пошевелил ртом, говоря что-то, что Джозеф не мог разобрать. Со своего места у стены Эли издал лёгкий писк. - Джозеф! - крикнул он. - Назад! Джозеф отпрыгнул назад за секунду до того, как очаг рядом с дверью сокровищницы вспыхнул стеной раскалённого добела пламени. Почти прежде, чем он смог оправиться, сквозь огонь пролетели два плоских камня. Меч Джозефа отбил первый, прежде чем он даже понял, что это было, но следующий зацепил его по плечу, и он застонал от боли. Эли прыгнул вперёд, схватив камень там, где он упал, и перевернул его в руках. Это был тротуарный камень из коридора снаружи, и когда он коснулся его, он услышал, как камень лепечет от ужаса. - Джозеф, берегись - сказал Эли. - Он волшебник. - Я догадался - проворчал Джозеф, потирая плечо. В дверном проёме пламя стихало, снова открывая герцога. Он не сдвинулся со своего места в конце коридора, только теперь перед ним была куча тротуарных камней. Они были аккуратно сложены, оставляя большое, голое пятно на полу вокруг него. Он улыбнулся Джозефу и небрежно подбросил тротуарный камень в руке. - Предложение о сдаче всё ещё в силе - сказал он. Джозеф открыл рот, чтобы сказать ему, что он может сделать с его предложением, но в этот момент герцог увидел Эли, пригнувшегося на полу, его светлый парик сдвинулся набекрень. Бледное, морщинистое лицо герцога побелело как снег, и он открыл рот в крике, который заглушил ответ Джозефа. - Эли Монпресс! Эли подпрыгнул и посмотрел как раз вовремя, чтобы увидеть, как каждый из тротуарных плиток выстреливает вперёд. Они вылетели от герцога стаей выпущенной ярости, летя по воздуху быстрее, чем камень должен был двигаться. Они бросились на Эли, и нанесли бы ужасный урон, если бы Джозеф не схватил вора за его кричащий воротник и не дёрнул его вниз в последнюю секунду. Тротуарные камни просвистели в дюймах над их головами, но Эли едва успел вдохнуть воздуха в свои колотящие лёгкие, прежде чем услышал рёв голоса герцога, разносящийся по крепости. - Духи Гаола! Ваш герцог приказывает вам! Сокрушите нарушителя! - Стойте-ка - сказал Эли, поднимая голову из приседания. - Вы не можете просто приказать зданию, как- Стены начали дрожать. В коридоре камни отрывались от опор, а брошенное оружие поднималось с земли. Всё, прибитое или нет, начало подниматься и поворачиваться к дверному проёму, где притаились Эли и Джозеф. - Нико - сказал Джозеф. - Нам нужен этот выход. Позади них в комнате было тихо. В коридоре предметы начинали ускоряться. - Нико! - крикнул Джозеф. Сразу же она появилась рядом с ними, то ли через своё теневое перемещение, то ли просто из-за своей ужасающей скорости, Эли не мог сказать. Она откинула капюшон, её нечёсаные чёрные волосы стояли дыбом, глаза горели, как свечи, и знакомая волна страха накрыла комнату. Она оттолкнула Джозефа в сторону и повернулась лицом не к коридору или летящим по нему предметам, а к огромной двери сокровищницы. Её рука вытянулась, серебряный наручник дёргался и трясся на её запястье, и её пальцы впились в железо, как в речную грязь. Глубоко в камне под их ногами что-то закричало. Нико проигнорировала это, впиваясь пальцами глубже, её светящиеся глаза сузились до щелей, когда она произнесла команду. - Двигайся. Огромная дверь двинулась быстрее, чем Эли когда-либо видел, чтобы двигалось железо. Куски камня полетели в стороны, когда она рванула вперёд, захлопнувшись с ударом, который потряс крепость. На мгновение всё замолчало, затем раздался глухой грохот, когда летящие объекты столкнулись с теперь закрытой дверью. Герцог кричал с другой стороны, но звук был очень далёк. Затем, внезапно, комната начала кричать. Эли и Нико оба закрыли уши руками, когда ужасный звук накрыл их. - Что ты сделала? - крикнул Эли. - Я закрыла дверь - сказала Нико, её голос был тонким и напряжённым, когда она натянула капюшон обратно на голову. - Я вижу это - сказал Эли. - Моя проблема в том, как ты это сделала. - Что? - Нико злобно посмотрела на него, её глаза сияли, как фонари. - Это сработало, не так ли? - О, конечно - сказал Эли, закатывая глаза. - Решила проблему сумасшедшего волшебника, но ты не можешь просто делать это с духами! - Ты и раньше говорил мне пугать духов - неохотно сказала Нико. - Это другое - огрызнулся Эли. - Немного напугать духов – это одно. Это никому не вредит и ускоряет процесс, но это не то, что ты сделала. Ты вонзила пальцы в этот металл и отдала ему приказ, а это, Нико, нехорошо. Эта дверь не может сказать тебе «нет», когда у тебя зубы в её горле. Отдавать духам приказы, которым они не могут сказать «нет», не лучше, чем Порабощение, а мы этого не делаем. Кроме того, теперь мы заперты в кричащем, паникующем хранилище, в котором, как ты упоминала ранее, нет другого выхода. Нико отвернулась, хмурясь. Эли схватил её за плечо, чтобы повернуть обратно, но Джозеф встал между ними. - Придержи - сказал он, вкладывая мечи в ножны. - Давай найдём выход. Быстро. Мы теряем структурную целостность. Он был прав. Крупные потоки песка падали с потолка, когда каменные арки, поддерживающие сводчатый потолок, боролись, чтобы освободиться и раздавить демона. Куски камня грохотали по каменным стенам, приземляясь с серией ударов, которые становились всё громче. - Мы не закончили - сказал Эли, указывая на Гин. Затем, без единого слова, они разделились, чтобы искать какой-либо выход, любой выход. - Хорошо - крикнул Эли, осматривая дрожащие стены. - Вор проник внутрь, и он не воспользовался главной дверью. Я могу это обещать. Ищите что-то необычное. - Ты можешь быть более конкретным? - крикнул Джозеф, тупо глядя на дрожащую стену. - Я не знаю - Эли провёл пальцами по дрожащему, плачущему камню. - Обесцвеченный камень, угол не на месте, всё, что могло бы отметить секретную дверь или проход, может быть, замурованное окно. Я согласен даже на мышиную нору на данный момент. - Ты не можешь просто сделать что-нибудь волшебное? - сказал Джозеф, уворачиваясь от куска камня, который упал прямо туда, где должна была быть его голова. - Я не думаю, что эти духи в настроении болтать! - крикнул Эли в ответ. Джозеф сделал ему грубый жест, как раз когда Нико крикнула: - Здесь! Забыв о споре, Эли и Джозеф подбежали, чтобы найти девушку, стоящую перед тем, что выглядело как совершенно обычный участок стены за опрокинутой полкой. - Что? - сказал Эли, оглядываясь в панике. - Я ничего не вижу. - Я тоже - сказала Нико. - Но послушай, это не кричит. Она была права. В то время как другие камни были в полной панике, участок стены перед ними, небольшой квадрат из восьми кирпичей, был совершенно безмолвен. Теперь, когда Эли посмотрел, он и не дрожал. Это был камень среди хаоса, и теперь, когда он увидел его, он удивился, как мог пропустить его раньше. Он подошёл близко к камню и очень осторожно провёл по нему пальцами. Он чувствовался твёрдым, как камень, но другим – мыльным и почти полым, когда он постучал по нему. Тонкая ухмылка пересекла лицо Эли. Он поднял ногу и, прицелившись, сильно ударил по стене. Чистая, резкая трещина появилась посередине блока стены, и камень рассыпался в пыль, открывая тёмный туннель, как раз подходящий по размеру, чтобы человек мог проползти. - Что это было? - сказал Джозеф. Эли отмахнулся от него, сосредоточившись вместо этого на том, что ждало внутри туннеля. В нескольких футах, осторожно прислонённый к стене туннеля, был ещё один квадрат стены, идентичный тому, что он только что сломал, и к нему была приклеена маленькая белая карточка. Эли протянул руку и выхватил карточку между пальцами. На ней не было печати, никаких опознавательных знаков, просто предложение, написанное аккуратным, мужским курсивом. «Думал, тебе это понадобится». Эли выругался себе под нос и сунул карточку в карман. - Хорошо - сказал он. - Двигаемся. - Что это было? - снова сказал Джозеф. - Это ловушка? Это безопасно? Эли посмотрел на него с недоверием. - Всё безопаснее, чем это! Залезай в туннель! И следи за этим квадратом. Один удар не в то место, и он рассыплется. Без дальнейших колебаний Джозеф вполз, прижимаясь к стене, чтобы протиснуться мимо квадрата фальшивой стены. Нико последовала прямо за ним, глубоко зарывшись в свой плащ. Когда они прошли, Эли на мгновение остановился и порылся в карманах, вытаскивая большую белую карточку с замысловатой, курсивной М. - Первое правило воровства - пробормотал он про себя. - Никогда не упускай возможность. С этими словами он бросил карточку к центру комнаты. Она пронеслась по воздуху и приземлилась у подножия фальшивого Льва Сер. Эли кивнул и нырнул в туннель. Ползая на четвереньках, он повернулся и очень, очень деликатно поднял квадрат фальшивой стены. Позади них, пыльные остатки старых фальшивых камней уже были неотличимы среди песка и щебня, сыплющихся с потолка. Убедившись, что за ними не последуют, по крайней мере, не сразу, Эли осторожно заткнул вход. Квадрат фальшивой стены подошёл идеально, как он и знал, и туннель погрузился во тьму. Убедившись в безопасности своего пути, Эли повернулся и направился по туннелю за Джозефом и Нико. Туннель нецеремонно закончился двадцатью футами позже в потолке винного погреба. Джозеф и Гин уже ждали, когда Эли спрыгнул, и Джозеф потянулся, чтобы вдавить расшатанные доски на потолке обратно на место позади него, не оставляя никаких признаков того, что они когда-либо двигались. Эли стоял, согнувшись, на мгновение, переводя дух. Когда он откашлял достаточно пыли, чтобы открыть миномётную роту, он выпрямился и снял свой кричащий красный плащ, который теперь был тусклого, розовато-серого цвета. - Пошли - сказал он, засовывая скомканный плащ за старую винную бочку. - Уходим. - Мы уходим, значит? - сказал Джозеф, отряхивая пыль со своей рубашки. - Нет - сказал Эли. - Мы собираемся забрать наш Фенцетти. Джозеф уставился на него. - Ты сумасшедший? Герцог знает, что ты здесь. Игра окончена. Единственное, что нам остаётся сейчас, это выбраться целыми и невредимыми. В любом случае, ты даже не знаешь, где другой вор. Как ты собираешься найти его, когда целое герцогство ищет тебя? - Я знаю, как его найти - сказал Эли, снимая свой парик и осторожно засовывая пыльный светлый беспорядок в карман для последующей чистки. - Он, конечно, не покинул Гаол. - Почему бы ему не покинуть? - сказал Джозеф. - Ты сказал, что он умён. Уехать кажется самым умным поступком. - А - сказал Эли, улыбаясь. - Но ты забываешь первое правило воровства. - Какое именно? - вздохнул Джозеф. - У тебя их по меньшей мере сто. - Это очень важно - сказал Эли, подходя к двери погреба и прижимая ухо к грубому дереву. - Последнее место, куда смотрит человек, находится у него под ногами. Он помолчал мгновение, затаив дыхание, а затем открыл дверь с размахом. - После тебя. Джозеф вышел, за ним последовала Нико. Но когда она проходила мимо, Эли схватил её за край рукава. Она оглянулась через плечо, её глаза всё ещё были подозрительно яркими. Эли усилил хватку. - Прости, если я был груб раньше, но я имел в виду то, что сказал. Я знаю, ты сделала это, чтобы спасти нас, но ты действительно не можешь вот так поступать с духами. Есть много вещей, которые я не знаю о том, как ты работаешь, Нико, и мне жаль, что я не помог тебе, как должен, но есть большая разница между тем, чтобы немного напугать духа и отдать ему приказ. Гин отвернулась. - Я должна была. Джозеф- - Джозеф не может сказать этого, потому что он не волшебник - сказал Эли. - То, что ты сделала там, было так же плохо, как любое Порабощение, если не хуже. По крайней мере, при Порабощении есть битва воли, которую дух, возможно, может выиграть, но ни один дух не может победить тебя. Демонический страх просто слишком силён. Я серьёзно, Гин. Не делай этого снова, хорошо? Нико сжала кулаки. На её запястьях её наручники начали тихо дрожать, но Эли держал её за плащ, пока, наконец, она не кивнула. - Обещаешь? Гин снова кивнула, и он отпустил её рукав. Джозеф ждал их по другую сторону двери, скрестив руки на груди. - Что это было? - Ничего - сказал Эли и улыбнулся. - Давай двигаться. Джозеф скептически посмотрел на него, но кивнул и позволил Эли вывести их из погребов. Нико следовала за ними, её лицо было скрыто длинным капюшоном её плаща. Винный погреб находился на дне лабиринта погребов, который проходил под крепостью. К счастью, лабиринт выходил на кухонный двор, откуда они и совершили свой побег, слившись с массой кухонных работников и других чернорабочих, которые все собрались у края крепости, предположительно, чтобы посмотреть на волнение. Свистки раздавались повсюду, и орды патрулей новобранцев неслись по улицам и к цитадели. Во всей этой суматохе никто не заметил трёх других нечёсаных, грязных людей, и они смогли свернуть в менее модную боковую улицу без проблем. Как только они оказались в квартале от замка, Эли сменил направление, ведя их по извилистым улицам, казалось, наугад, пока не остановился перед скромным зданием, в котором, если верить вывеске снаружи, располагалась торговая компания. - Подождите здесь - сказал Эли. - Я сейчас вернусь. Он сверкнул им многозначительной улыбкой и исчез за зданием. Джозеф, устав спорить, прислонился к стене, пока Нико не спеша отряхивала пыль со своего плаща. Несколько минут спустя Эли вышел из парадной двери, неся огромную гроссбух и ухмыляясь, как маньяк. - Силы - сказал Джозеф. - Сколько тебе пришлось подкупить клерка для этой работы? - Нисколько - сказал Эли. - Сейчас слишком жарко для взяток, так что я его спёр. Я же величайший вор в мире, знаешь ли. Джозеф закатил глаза. - Не то чтобы в этом была какая-то сложность - сказал Эли, листая книгу на ходу. - Я мог бы украсть весь офис, клеркам было всё равно. Они все прижимались к окнам, как будто сейчас должна была начаться революция на улицах. Гаол, должно быть, скучное место, если это всё, что нужно, чтобы город сошёл с ума. Эли пролистал страницы взад и вперёд, а затем остановился, постукивая пальцем по записи ближе к концу книги. - Вот оно - сказал он. - Феннелл Риктон, эксперт по каменной кладке и оценщик антиквариата по контракту с Герцогом Гаола на декоративные каменные работы, в настоящее время проживает в отеле Гринвуд. Это, кажется, у доков. Джозеф посмотрел на запись, которая была одной из сотен, идущих вниз по странице. - Откуда ты знаешь, что это наш человек? - Феннелл и Риктон – главные герои в «Трагедии Алого Рыцаря». Это его любимая опера. - Его? - сказал Джозеф. - Чья «его»? - Ты скоро увидишь. Эли повернулся на каблуках и направился к докам, Нико и Джозеф следовали за ним. Вдали голоса становились громче, когда северный угол знаменитой крепости герцога рухнул сам по себе в великом ливне щебня. ---------- Том 1 Глава 14 Цитадель затряслась и загрохотала, когда ее части обрушились. Эдуард, герцог Гаола, не обращал внимания на камни, сыплющиеся на пол вокруг него, – он смотрел на гладкую поверхность закрытой железной двери своей сокровищницы. Он, конечно, слышал о демоне Монпресса, но отмахнулся от этого как от очередного слуха, такого же, как и сказки о способности Монпресса становиться невидимым. Тем не менее, увидеть это в действии самому, в своей крепости, стало заслуженным уроком относительно поспешных выводов. Даже сейчас, спустя минуты после первой волны, демоническая паника все еще витала в воздухе. Крики людей снаружи эхом отдавались в трясущихся коридорах, слабые и далекие под грохот испуганного камня. Герцог не обращал на них внимания. Он просто ждал, терпеливо, скрестив руки за спиной. В тот момент, когда демоническая паника начала спадать, он открыл свой дух. Сразу же каждый камень замер. Воля герцога наполнила замок, сокрушая любое сопротивление, подавляя страх. Он твердо положил руки на стену рядом с собой, чувствуя каждый камень в замке, покорно лежащий перед ним. Только тогда, когда он убедился, что завладел полным вниманием каждого камешка в цитадели, он отдал свой приказ. - Приведите себя в порядок. Крепость повиновалась. Камни соскочили с пола и встали на свои места. Трещины затянулись сами собой, и он почувствовал, как цитадель застонала и затряслась, когда обрушившийся северный угол содрогнулся, а затем восстановил себя. Когда герцог оторвал руку от камня, не осталось и следа от недавней паники. Даже ссадины на камне от драки Джозефа с солдатами исчезли. Герцог вздохнул, стряхнул руки и повернулся к своим ошарашенным офицерам, которые прибежали, как только цитадель перестала двигаться. - Это чудо - прошептал один из молодых охранников. - Нет - сказал герцог. - Это обычное дело. - Он метнул взгляд на солдата. - Я не просто какой-то там волшебник, мальчик. Я – герцог Гаола. Все здесь принадлежит мне и подчиняется моему приказу: камни, вода, ветры, и ты. Никогда не забывай об этом. А теперь - он указал на одного из офицеров - ты, бери своих людей и наводи порядок во дворе. Я хочу, чтобы призывники вернулись на позиции у реки, а все остальные – по домам. Полная блокировка. Я не хочу видеть на улицах даже бродячую кошку, понял? - Есть сэр! - Офицер отдал честь и повел своих людей вниз по туннелю. Эдуард окинул взглядом оставшихся солдат. - Остальные, ждите. Мне нужно разобраться с одной последней проблемой, и тогда - он улыбнулся - мы отправимся на охоту за вором. Солдаты отдали честь и замерли по стойке «смирно». Довольный, Эдуард повернулся обратно к своей сокровищнице. Из всего в замке только дверь сокровищницы оставалась не на своем месте. Только она все еще была помята, грязная и упорно закрыта. Герцог медленно, намеренно пошел вперед, позволяя своему открытому духу идти впереди него как предупреждение, но дверь не двигалась. - Почему? - тихо спросил герцог. - Почему ты так своевольно непослушна? - Я ничего не могу поделать, мой господин - задрожала дверь. - Она приказала мне закрыться. Я должна подчиняться. Герцог наклонился, его голос был очень тихим и очень холодным. - Что бы там ни угрожала тебе девчонка Монпресса, это ничто по сравнению с тем, что я собираюсь сделать с тобой, если ты не откроешься. Дверь испустила испуганный писк и начала биться в своих направляющих, но, как бы она ни сопротивлялась, она не могла откатиться назад. - Пожалуйста, мой господин - задыхалась она. - Пощады! Она затронула что-то глубокое, боюсь. Странная смесь демонического страха и колдовства. Я никогда не чувствовала ничего подобного! Пожалуйста, дайте мне всего несколько минут, чтобы побороть страх, и я клянусь, что повинуюсь. Я молю вас, мой господин! Герцог махнул рукой. - Время – это роскошь, которой у меня нет. Он посмотрел на камни по обе стороны от двери. - Если ты не можешь открыться - сказал он - то я найду то, что сможет. Он щелкнул пальцами по стене рядом с дверью, и сразу же раствор начал крошиться. Камни выскочили из своих гнезд и аккуратной кучей приземлились на пол. Лишенная опоры, дверь начала шататься. Герцог Эдуард отступил и приказал блокам продолжать выходить. Дверь продержалась впечатляюще долго, но вскоре, по мере того как убиралось все больше и больше ее опорной конструкции, даже ее воли не хватило, чтобы противостоять гравитации. Она рухнула с долгим, трагическим стоном, врезавшись в пол в огромном облаке пыли. Герцог повернулся к своим солдатам. - Достаньте веревку и оттащите эту груду металла наружу. Установите ее в центре площади, где на нее будет попадать дождь. Посмотрим, что несколько лет ржавчины сделают с ее характером. Солдаты, глухие к духу и не совсем понимающие, что происходит, побежали выполнять его приказ. У его ног дверь начала рыдать, издавая ужасный, визжащий металлический звук, и что-то тихо затрещало у локтя герцога. Эдуард оглянулся и увидел свой огонь, огонь, который соединял все очаги в цитадели, нерешительно мерцающий. - Мой господин - затрещал он. - Не кажется ли вам это немного суровым? Он был ранен демоном, и– - Хочешь присоединиться к нему во дворе? - рявкнул герцог. - Нет, сэр - немедленно ответил огонь. - Тогда не говори больше ни слова. Герцог выпрямился, наблюдая, как солдаты вернулись с веревкой и начали обматывать ею тяжелую дверь. - Если она не может служить дверью - сказал герцог - то, по крайней мере, может послужить примером. Неповиновение не будет допущено. - Да, сэр - снова прошептал огонь, но герцог уже уходил, переступая через бедную рыдающую дверь и заходя в свою пустую сокровищницу. Трещины и разбитый камень были отремонтированы здесь, как и везде, но полки все еще были в беспорядке. Он вернул их на место нетерпеливым взмахом руки, отметив, что фальшивый Лев Сера и несколько других дешевых предметов остались на своих местах. Однако никаких признаков побега вора не было. Герцог Эдуард медленно прошел по кругу, осматривая стену, обдумывая все, но не продвинулся дальше, чем сегодня утром, когда впервые осматривал место преступления. Он был уверен раньше, но теперь был убежден, что первое ограбление не было работой Эли. Тогда почему пришел Эли? Гордость была очевидным ответом. Монпресс был гордым человеком. Он мог прийти в поисках улик о том, кто осмелился бы выдать себя за него. И все же это казалось слишком простым объяснением. Если его исследования чему-то и научили его, так это тому, что Монпресс никогда не делал ничего просто. Кроме того, это было слишком быстро. Ограбление произошло только сегодня утром, что означало, что Монпресс, должно быть, уже был в городе. Это заставило его улыбнуться. Его приманка сработала. По крайней мере, эта часть плана осталась в силе. Его улыбка померкла – кто-то преждевременно привел ловушку в действие, и он собирался выяснить, кто. Тем не менее, сегодняшние события убедили его, что ситуацию можно исправить. Монпресс был в городе. Вероятно, он планировал собственное ограбление, когда услышал о самозванце и пришел расследовать. Это, безусловно, соответствовало тому, что он знал о Монпрессе, но все же что-то было не так. Эдуард медленно ходил по комнате кругами. Выход Эли беспокоил его. Вор был известен своей эффектностью, и демонический трюк с дверью, безусловно, был эффектным, но после этого – ничего. Он исчез так же гладко, как и вор прошлой ночью. Он ненадолго допустил мысль, что два вора могут быть в сговоре, но отмел ее почти так же быстро. Монпресс не из тех, кто делится славой. Он все еще ходил и размышлял, когда заметил что-то белое на полу. Он наклонился, чтобы поднять это, перевернув в руке. Это была карта, помеченная так же, как и все его остальные, с тонкой, курсивной буквой М. Улыбаясь, Эдуард засунул карту в карман пальто. Наглый до конца, таков был Эли. Он не мог позволить, чтобы его заслуги остались невостребованными. Но когда он выпрямился, его взгляд зацепился за что-то еще, что было не на месте. Прямо перед ним стена была неровной. Эдуард уставился на нее. Он приказал всем кирпичам выровняться, когда привел цитадель в порядок. Это было еще одно проявление неповиновения или просто некомпетентность? Он подошел ближе, проводя пальцами по кривым камням. Как только он коснулся гладкой, срезанной поверхности, его глаза расширились, и несколько загадок встали на свои места. Отрил влетел через парадную дверь цитадели, остановившись, чтобы уставиться на рыдающую громадину двери сокровищницы, которую охранники командами по двадцать человек пытались оттащить вниз по ступеням. Через мгновение, опомнившись, ветер поспешил дальше. Лучше не задавать вопросов о таких вещах, а у него были новости для герцога, которые не могли ждать. Он нашел герцога в сокровищнице, что не было удивительно, – герцог смотрел на стену, что было удивительно. Отрил неуверенно кружил над головой. Прерывание герцога во время работы никогда не заканчивалось хорошо, но и сокрытие срочного доклада тоже. Он все еще боролся между этими двумя плохими вариантами, когда герцог принял решение за него. - Отрил - сказал он, указывая на квадрат стены перед собой. - Посмотри туда и скажи мне, что ты видишь. Отрил спикировал до уровня герцога и уставился на камень. - Ничего - сказал он. - Я ничего не вижу. А должен был? - Не важно - сказал герцог. - Я так и думал. - Он протянул руку и схватил камень. Блоки рассыпались в его хватке, как слоеное тесто, открывая туннель. Дрожь паники пронзила Отрила. Его работой было осматривать замок. Его работой было находить что-либо непристойное. Герцог не прощал ошибок. К счастью, герцог Эдуард выглядел скорее раздраженным, чем злым. - Это мешанина - сказал он, поднимая большой кусок фальшивой стены и кроша его в руках. - Крошечные крупинки камня и песка, слишком маленькие для сознания, и, следовательно, ниже внимания пробужденных духов, связанные хрупким клеем, а затем проштампованные, чтобы выглядеть как стена. Он помолчал, качая головой. - На самом деле это блестяще в своей простоте. Как еще можно скрыть туннель от волшебника, который знает каждый дух в своем замке, кроме как создать нечто, что эти духи не могут увидеть? Конечно, это не работа Эли. Слишком уж тонко. И все же - вздохнул он - нельзя не быть немного впечатленным таким простым и эффективным побегом. - Да, ну - сказал Отрил - насчет этого. Я пришел сообщить вам, что духи отчитались, и мы готовы занять позиции. - Ветер замолчал. - Вы всё еще хотите продолжить план, мой господин? Если вы уверены, что это не Монпресс, возможно, нам следует подождать. - Нет - сказал герцог, вставая. - Мы абсолютно продолжаем. Монпресс в городе, и он тоже ищет самозванца. Это вполне может быть наш шанс поймать двух воров ценой одного. - Монпресс здесь? - изумленно сказал Отрил. - Но я не– Герцог одарил его холодным взглядом, и Отрил отступил. - Конечно, мой господин. Как скажете. Герцог кивнул. - А как насчет нашего другого дела? Спиритуалистка обеспечена? - Да - сказал ветер, привыкший к внезапным сменам темы герцога. - И меры, чтобы она оставалась в таком состоянии, на месте, как вы приказали. Хёрн, однако, все время злорадствовал, хотя его приспешники выглядели менее довольными. Он клянется, что это настоящая Миранда Лионетт, та, что работала с Монпрессом в Меллиноре. Она не проснется еще час или два, но, по-видимому, знает Эли лучше, чем большинство. Вы собираетесь поговорить с ней? - Конечно, нет - сказал герцог. - Через час или два все должно закончиться. Кроме того, никакое количество информации не стоит того, чтобы иметь дело с экстремистами, как Банаж и его сторонники. У меня и так слишком много непредвиденных обстоятельств. Нет, насколько я понимаю, она теперь проблема Хёрна. Я просто держу ее на некоторое время, поскольку Хёрн не может удержать заключенного, чтобы спасти свою жизнь. Это из-за его любви к злорадству. Он дает им слишком много возможностей для побега. - А как насчет ее собаки? - спросил ветер. - Я слышал сообщения из сельской местности о собаке. - Как я уже сказал - произнес герцог, выходя из сокровищницы - проблема Хёрна. Идем дальше, город готов к блокировке? - Конечно - сказал ветер. - Уже несколько часов. Все, чего мы ждем сейчас, это чтобы призывники закончили зачистку последних невоеннообязанных горожан, отправляя их обратно в свои дома. - Хорошо. - Герцог улыбнулся, спускаясь по парадным ступеням своей цитадели. - Возможно, это происходит не совсем так, как я задумал, но ловушка все еще на месте. Эли придет, помяните мое слово. Просто будьте готовы затянуть петлю, когда услышите сигнал. - Да, лорд герцог - сказал ветер, взмывая в безоблачное небо, пока герцог шел через площадь, выкрикивая приказы своим офицерам. На черной скале над серым северным морем стояла великая цитадель. Она была вырезана из того же черного камня, что и утес, или, возможно, была частью утеса. Спустя столько лет трудно было сказать. Она стояла высокая и острая, нависая над бурными волнами и пустынной полосой берега далеко внизу, словно какое-то великое оружие, сброшенное в древней битве гигантов. И все же она стояла одна. У ее основания, на каменистом поле, не было ни города, ни домов на бесплодных холмах дальше. Ничего, кроме камня, песка, приземистых от ветра деревьев и цитадели, чьи окна были темными под скупым полуденным светом, проникающим сквозь пепельные облака над головой. На полпути вверх по одной из наклонных башен, сидя за широким столом, который стоял лицом к одному из больших окон с видом на море, Альрик, заместитель командира Лиги Бурь, разбирался с утренними кризисами. В пустыне, которая простиралась по южной оконечности владений Бессмертной Императрицы, пробудилось демоническое семя. К этому моменту оно съело три дюны, кактусовый лес, небольшой лагерь кочевников и агента, который был послан, чтобы разобраться с ним. Альрик внимательно слушал духа ветра, который пришел с докладом, его тонкое лицо было нахмурено в задумчивости, пока ветер шумел о размере демона и о том, как он уже съел великий пустынный шторм, и не знает ли Альрик, что они все обречены? Когда ветер наконец выдохся, Альрик повернулся к большой, открытой книге, которая занимала большую часть его стола, и пролистал ее до последней страницы. Взяв свое острое перо, он аккуратно вычеркнул имя теперь уже покойного агента. Было жаль. Мальчик подавал надежды. Он пролистал несколько страниц вперед и решил назначить одного из своих старших агентов на пустынную проблему. Анте Чейо был отличным мечником и рассудительным человеком, и он был из той части империи. Он прекрасно подойдет. Приняв решение, Альрик сделал пометку рядом с именем Чейо в большой книге и вызвал курьера. Молчаливый, облаченный в темный костюм человек мгновенно оказался рядом с ним. Альрик отдал ему приказ, и курьер ушел, чтобы найти Чейо. Поблагодарив ветер за сообщение, Альрик отправил его ждать во дворе, строго заверив, что Чейо позаботится обо всем. Ветер, казалось, не был убежден, но ушел, выдув окно в порывистом пыхтении и оставив Альрика разбираться с другими «пожарами», которые уже разгорались. Ходили слухи о возможном демоническом семени в южных джунглях Королевств Совета и новый доклад о чем-то у северного побережья Белых Пустошей, что, вероятно, было просто левиафаном, но все равно требовало расследования. Накапливались доклады от агентов в крупных городах о деятельности культов демонов, перемещениях фондов и возможных кандидатах в Лигу, а также обычные панические доклады от напуганных духов, которые нужно было расследовать, собранные наблюдения от каждого из великих ветров и запросы на оборудование от оружейника Лиги. Это был один и тот же хлам снова и снова, но все равно его нужно было рассортировать. Он был примерно на середине утренней работы, когда что-то упало на его стол с грохотом. Он поднял глаза. Это был запечатанный и закрытый трубчатый свиток с печатью их поста в Зарине. Альрик нахмурился. Необычного в том, что сообщение просто появилось на его столе, не было. Это было частью системы, которую Лига Бурь всегда использовала для быстрого распространения информации, установленной задолго до его рождения. Необычным было то, что Зарин отправлял доклад сейчас, когда он только что получил их утренний отчет полчаса назад. Он сорвал печать пальцем и начал читать. Импульс страха, Гаол, сообщен в середине утра. Разрушение духов, массовая паника, подозревается пять недель или более. Запрос резерва. Альрик прочитал сообщение дважды подряд, прежде чем позволить ему снова свернуться в свиток. Он сгорбился, его хмурый взгляд углубился. Это была проблема. Импульс страха был жаргоном Лиги для волны демонической паники, которая обычно была первым предупреждением, когда новое демоническое семя, наконец, поглощало своего человеческого носителя и становилось активным самостоятельно. Тем не менее, Мерик, его человек в Зарине, оценил демона в пять недель безудержного роста, что было просто невозможно. Ни один демон не мог избежать внимания Лиги в течение пяти недель, тем более в таком густонаселенном и цивилизованном месте, как Гаол. Но Мерик был опытным членом Лиги и не был склонен к преувеличениям. Если он сказал пять недель, то именно с этим они и имели дело. Альрик отодвинул сообщение и откинулся на спинку стула, чтобы обдумать свои варианты. Были только два демона, которые были настолько активны за пределами самой Мертвой Горы: жена Слорну и питомец Монпресса. Альрик постучал пальцами по столу. Нивел был хорошо сдержан, но творение Эли – совсем другое дело. Если она была источником страха, о котором сообщил Мерик, то это будет сложная ситуация. Белая Леди запретила Лиге охотиться на этого конкретного демона. Лорд Бурь ясно дал это понять, хотя и не сказал почему и, очевидно, был недоволен этим. Тем не менее, Лига не могла просто игнорировать массовую панику в густонаселенном районе. Их миссия состояла в том, чтобы содействовать порядку, а порядок зависел от быстрой, предсказуемой реакции. Они могли вызвать еще большую панику, чем первая, если не появятся. Альрик задумчиво постучал пальцами, прокручивая проблему в голове. Медленно начал складываться план. Слегка улыбаясь, Альрик взял сообщение и осторожно засунул его под стопку других законченных бумаг. Какой бы могущественной она ни была, Белая Леди не могла читать мысли. У него не было доказательств, что беспорядки в докладе были демоном Монпресса. Не было физического описания, докладов свидетелей. Все, что у него было, это страшное сообщение и просьба о помощи, и следовать таким вещам – было его работой. Если он никогда не расскажет о своих подозрениях, как она узнает, что случайное устранение демона Монпресса было менее чем случайным? Ему просто нужно было убедиться, что он назначит на работу правильного агента. Кого-то достаточно сильного, чтобы сразиться с демоном такого размера, и достаточно хорошего мечника, чтобы справиться с ее защитником, не говоря уже о достаточно гордом, чтобы сразиться с Сердцем Войны. Но в то же время ему нужен был человек, достаточно невежественный, чтобы не понимать, с кем он сражается, и чья потеря не будет сокрушительным ударом для Лиги, когда Леди отомстит. К счастью, у него был на примете именно такой человек. Улыбаясь немного больше, чем было уместно, Альрик вызвал курьера. Угрюмый человек появился мгновенно, войдя в кабинет Альрика через узкую щель в воздухе. Она открылась бесшумно, разрез в ткани реальности из одного места в другое, в данном случае из общей комнаты в кабинет Альрика. Мгновенное перемещение было еще одним из преимуществ членства в Лиге, необходимостью, когда нужно было путешествовать по миру в короткие сроки, и тем, в чем члены Лиги, назначенные курьерами, были особенно искусны. Альрик улыбнулся курьеру, когда разрез в воздухе закрылся за ним. - Приведи мне Берека Стеда. Курьер поднял бровь. - Стеда, сэр? - Да - сказал Альрик. - И, если он будет тянуть, просто скажи ему, что он, наконец, сможет испытать свой кровожадный меч. Если это было возможно, лицо курьера стало еще более кислым. - Да, сэр Альрик. Курьер исчез, проскользнув через новую щель в пространстве так быстро, что даже Альрик не увидел, как она открылась. Пять минут спустя, огромный человек с поясом из отвратительных трофеев и большим, зазубренным клинком, носимым открыто на боку, вошел в комнату. - Ах - сказал Альрик, поворачиваясь лицом к гостю. - Именно тот человек, которого я хотел видеть. Стед не ответил. Он сел на тяжелую скамью в углу, хмуро глядя на Альрика, пока дерево скрипело под его весом. - У меня есть для тебя работа - сказал Альрик. - В Гаоле появился демон. Скорее всего, это девушка. Я хочу, чтобы ты провел расследование. - Девушка? - Голос Стеда источал отвращение. - Я не сражаюсь с девушками. Альрик одарил его невозмутимым взглядом. - Я понимаю, что ты новичок в Лиге, но постарайся помнить, что ты сражаешься с тем, что внутри девушки. Демоны берут тело, которое служит их цели. - Я не сражаюсь с девушками - снова сказал Стед. - Отправьте кого-нибудь другого. - Это не подлежит обсуждению. - Голос Альрика был холодным, как кинжал в сугробе. - Если ты хочешь сохранить свои привилегии в Лиге - его взгляд метнулся к мечу на боку Стеда - я предлагаю тебе научиться дисциплине. Стед прищурился, но ничего не сказал. Альрик дал ему повариться в собственном соку минуту, прежде чем продолжить. - Убить девушку может быть непросто - сказал он. - Она путешествует с защитником, мечником, который владеет знаменитым пробужденным клинком. Стед усмехнулся и хлопнул по мечу на своем боку. - Не может быть лучше моего. Тонкие губы Альрика дернулись. - У этого меча было много имен, но он наиболее известен под именем, которое он взял сам, – Сердце Войны. Глаза Стеда расширились. - Сердце Войны, настоящее Сердце Войны? Почему ты не сказал об этом раньше? - Это не увеселительная поездка, Стед - рявкнул Альрик. - Твоя миссия – устранить девушку-демона и быстро и тихо забрать семя внутри нее. Избегай конфронтации с ее спутниками, если это вообще возможно. Даже будучи глухим к духу, твое членство в Лиге дает тебе чутье на демонов. Если она активна, ты должен легко ее найти. - Так точно - сказал Стед, вставая. - Быстро и тихо. Понял. Я готов сейчас, так что давай, открой мне дверь в Гаол. Альрик снова повернулся к своей бухгалтерской книге. - Ты полноправный член Лиги - сказал он. - Открой ее сам. Стед пробурчал длинную вереницу проклятий. Затем, мгновение спустя, Альрик услышал безошибочно узнаваемый мягкий звук разреза в реальности, и ворчание исчезло. Когда он оглянулся через плечо, комната была пуста. Альрик вернулся к своей бухгалтерской книге с улыбкой. В любом случае, как бы ни разыгралась эта авантюра, это было хорошо для него. Если Стед оправдает свою жестокую репутацию, Альрик навсегда избавится от демона Монпресса. Если девушка или ее мечник победят его, ну, это тоже не будет настоящей потерей. Ему больше не придется мириться с неподчинением Стеда, и, хотя потеря меча будет прискорбной, Слорн всегда мог сделать больше. Эта мысль чрезвычайно ободрила Альрика, и он принялся за сортировку остальной дневной работы с улыбкой. *** Если увидите ошибку/прямолинейный перевод/неправильные склонения и тд. Прошу в комментарии. ----------