Пролог.

Столица Аркадии, Аркад. На окраине города, на ипподроме Туистен, собралось множество людей, которые толкались, не оставляя места, чтобы ступить. — Финальный! Долгожданный финальный круг! Сэндерболт Райзинг и Силвер Харрикейн ведут ожесточённую борьбу! Интересно, кто же одержит победу! — Конечно, Силвер Харрикейн! — Я поставил всё своё состояние, давай! Силвер Харрикейн! Люди во весь голос подбадривали лошадей, на которых поставили деньги, и от этого гула казалось, что огромный ипподром вот-вот содрогнётся. — Поворот! На повороте Силвер Харрикейн слегка притормаживает. Этим моментом пользуется Сэндерболт Райзинг, чтобы оторваться! — Восстание тёмной лошадки, в которую никто не верил! Происходит чудо! — Уооох! — Вперёд, Сэндерболт Райзинг! На тебе коэффициент 15! — Ещё чуть-чуть! Ещё чуть-чуть! — 15! 15! В центре людей, выкрикивающих имя Сэндерболт Райзинг, словно члены секты, скандирующие лозунги, к удивлению, был маленький ребёнок. Да ещё и ребёнок, которому, должно быть, всего-то лет пять. — Вперёд, Сэндерболт Райзинг! Я верю только в тебя! Имя ребёнка — Эстель. Волнистые серебристые волосы Эстель были красиво заплетены в две косы, а её рост был таким маленьким, что казалось, вот-вот достигнет пояса взрослого мужчины, но нет. Но с просмотром скачек не было никаких проблем. Потому что высокий папа, Соллен, посадил её себе на шею. — До финиша осталось совсем немного……! Ах, что это такое! Сэндерболт Райзинг! Сэндерболт Райзинг! Жокей Сэндерболт Райзинг падает с лошади! Сэндерболт Райзинг останавливается на месте! Прямо перед финишем происходит огромная авария! — Что…… — Силвер Харрикейн! Не упуская эту возможность, выкладывается на последнем рывке! …… Победа! В конце концов, Силвер Харрикейн одерживает победу! — Чёрт, это невозможно! Победа была прямо перед носом! — Мои деньги! Мои деееньги! Люди, поставившие на Сэндерболт Райзинг, в качестве выхода для своих эмоций либо хватали надетые на головы шляпы и швыряли их, либо плевали на пол. — Что это за… Он не был взволнован так, как они, но Соллен тоже проиграл свои деньги. Билет тотализатора, который он сжимал вместе с крошечными ножками ребёнка, потерял силу и упал, словно сухой лист. Если бы Сэндерболт Райзинг победил, он вернулся бы 150 миллионами руче, но теперь это был бесполезный клочок бумаги. — …… Дочка, что это такое? — ……А? — Ты сказала,что Сэндерболт Райзинг обязательно выиграет. Что сделаешь папу богатым. — Э-это самое… Эстель, которая, обхватив папину голову обеими руками, сглотнула сухую слюну, тут же громко ахнула. — Вот чёрт, теперь я правильно вспомнила! — Что? — Следующий раунд — настоящий. Коэффициент был не 1 к 15, а 1 к 25! — Что? — Жокей упал, и он к сожалению упустил победу, но на следующих скачках, проявив боевой дух несмотря на травму, Сэндерболт Райзинг действительно побеждает! Сильно возбуждённая Эстель обеими руками принялась колотить Соллена по плечам. — Папа! В следующий раз надо поставить деньги! Всё состояние! Поставить всё состояние! — Ун, всё состояние……, всё состояние это хорошо. Но, детка, что ты сказала перед началом этих скачек? — Э… Взгляд Эстель, чьи движения резко остановились, устремился в пустоту. — Эти скачки он обязательно выиграет, поэтому… сказала не оставляя ни одной монеты, всё дочиста просадить и поставить деньги… — Угу. Так что сейчас у папы нет ни одного руче. Я банкрот. Будто доказывая этот факт, Соллен засунул руки в карманы брюк и вывернул их наружу. В соответствии с жестом «дочиста» вниз упала лишь пыль. Тем не менее, Эстель, спустившаяся вниз, словно не могла поверить, что папа банкрот, покружилась вокруг Соллена, а потом спросила у стоящего рядом мужчины. — Правда, что нет даже вот столько? А дядя Торкан? — А, это… Мужчина, который всё время скачек неподвижно стоял рядом с Солленом, растерялся от неожиданного вопроса, прилетевшего в его сторону. С его лица капал липкий холодный пот, и его реакция выглядела странной, кто бы на него ни посмотрел. Но Соллен и Эстель были слишком взволнованы, чтобы заметить этот факт. — Эх… Что поделаешь. Эстель поставила на пол висящий у неё за спиной рюкзачок в виде кролика. То, что ребёнок достал оттуда, было милой свиньей-копилкой. — Пипи. Я не забуду твою высокую жертву. — Ты действительно принесёшь Пипи в жертву? Правда? — Угу. Раз папа поверил Эстель и поставил всё состояние, то Эстель должна взять на себя ответственность и вернуть папе деньги. — …… Дочь! — Папа! Трогательная сцена, где отец с дочерью крепко обняли друг друга с растроганными лицами, закончилась за несколько секунд. Потому что нужно было успеть купить билет тотализатора до начала следующих скачек. — Я не могу принести нашу Пипи в жертву своими руками. Торкан, ты иди купи билет тотализатора. — Э-это… — Что с тобой, Торкан? Соллен, смотревший на Торкана с невинным лицом, только сейчас понял, что его состояние странное. Одновременно он осознал, что взгляд Торкана застыл где-то в одном месте… — Хе! — Что с тобой, папа? …… Хиик! Трибуны, на лестнице, ведущей к выходу. Женщина, заслонившая солнце рукой и смотревшая на них сверху вниз, выглядела устрашающе, словно судья, преследующий сбежавшего преступника до края земли. — Лу-Луна? Как ты здесь… — Гав-гав! Словно в ответ на этот вопрос, маленькая собачка с белой шерстью примчалась и прыгнула в объятия ребёнка. Эстель, которой едва удалось поймать собачку, наконец, поняла ситуацию. — Руми, ты! Что же ты, если мама скажет тебе найти меня, ты правда придёшь и найдёшь меня!— Гав-гав! Собачке, которой нет дела до затруднительного положения ребёнка, было только радостно облизывать лицо Эстель и вилять хвостом. — Итак. Леденящий голос опустился на их головы. От этого холода их тела задрожали как осиновые листы. Эстель, Соллен и Торкан инстинктивно прилипли друг к другу. — Это что, улица художников? Говорили, пойдёте смотреть спектакль? — Нет, вот, это самое… Папа сказал, что здесь веселее. Соллен заерзал, удивлённый тем, что дочь без зазрения совести сдала папу. Холодный взгляд, тут же устремившийся на него, заставил Соллена быстро открыть рот. — Я не виноват, дорогая. Наша дочь сказала, что сделает папу богатым, и одурачила меня. — Как ты можешь так подло поступать, папа? — Первой подло поступила дочь». Пока отец с дочерью по-детски препирались, Луна смотрела на Торкана с лицом, выражавшим, что она ничего от них не ожидала. — Что я сказала, когда вы уходили? Хорошо присматривать, чтобы эти двое не сбежали, разве не говорила? — Это… Пока Торкан хранил молчание, потому что на самом деле не мог сказать, что он не обычный квартирант, а подчинённый, поклявшийся в верности Его Высочеству принцу, Луна выхватила свинью-копилку из рук Соллена. — Пипи конфискован. И, повернувшись, начала уходить прочь. Сильно удивлённая Эстель, обняв Руми, поспешно побежала следом за Луной. — Погоди, мама! Сэндерболт Райзинг на следующих скачках действительно победит. Коэффициент 1:25. На это надо поставить. Если поставить 1 миллиард, можно получить 25 миллиардов!» Из уст пятилетнего ребёнка лились слова, подобающие только помешанным на азарте игрокам. Луна посмотрела на опекунов Соллена и Торкана, и у двоих, у которых были свои грешки, были виноватые лица. — На что ты собираешься потратить эти 25 миллиардов, сделанные из 1 миллиарда? — На них нужно вложиться в другое дело и приумножить деньги ещё больше! — А после того, как приумножишь? — А? Стану богатой! — А после того, как станешь богатой? — После этого…… Эстель только моргала с глупым лицом. В ответ на эту реакцию Луна легонько вздохнула и протянула ребёнку руку. — Если мы пойдём сейчас, то как раз успеем. Не хочешь посмотреть спектакль? — А?… Хочу! Хочу! Эстель хочет посмотреть спектакль! — Гав-гав! Знает ли она будущее или нет, ребёнок есть ребёнок. Луна, погладив Эстель по голове, крепко взяла ребёнка за руку и оглянулась назад. Чтобы оставить предупреждение двум мужчинам, которые нерешительно шли следом. — Дома поговорим. В конце концов, если уж возвращаться домой таким образом, то хоть бы скачки должны были увенчаться успехом. Словно усугубляя сожаление двоих, позади них, выходящих с ипподрома и направляющихся к уличной сцене, голос комментатора разнёсся широко-широко, словно эхо. — Чёрт побери! Сэндерболт Райзинг! Победа! Одерживает победу! Коэффициент аж 25… Всего 3 месяца назад все они были чужими друг другу, так сложились обстоятельства, что под одной крышей стала жить семья — таков был их мирный повседневный день.

Эпизод 1.

Если не считать того факта, что кулон, подаренный родителями, разбился, тот день ничем особым не отличался.

Без происшествий сходила на работу, поработала, без происшествий закончила рабочий день и купила ужин в пекарне, в которую часто хожу.

До этого момента — обычная повседневность.

Однако, в отличие от обычных дней, у моей двери сидела, свернувшись калачиком, какая-то девочка.

«Кто бы это мог быть? Неужели она пришла ко мне домой?»

Для начала я тихо кашлянула, чтобы не напугать ребёнка.

— Кхем-кхем.

Услышав звук, девочка резко подняла голову и посмотрела на меня.

Я встала на некотором расстоянии, чтобы не вызывать у ребёнка подозрений, и спросила.

— Что ты там делаешь? Может быть, ты потерялась?

— Нет. Я сижу здесь не потому, что потерялась, а потому что у меня есть дело в этом доме.

Поднявшись с места, девочка прямо посмотрела на меня и чётко выговорила.

Взгляд был ясный-ясный, а выражение лица решительное. По крайней мере, было ясно, что она не выглядит потерянной и беспокойной, и это позволяло немного успокоиться.

— Понятно. Но это мой дом. Может, ты ошиблась адресом?

— Нет. Я искала Луну.

— Меня?

Когда я указала на себя указательным пальцем и спросила, девочка энергично кивнула.

«Откуда она знает моё имя?»

Как раз в тот момент, когда я, подумав: «Среди знакомых мне детей нет таких маленьких», покачала головой.

— Простите за бестактность при первой встрече, но не могли бы вы стать моей мамой?

Сделав один, два шага ко мне, девочка запрокинула голову и посмотрела на меня снизу вверх. Благодаря этому я смогла отчётливо разглядеть её лицо.

Круглые, большие, чёрные глазки. Пухлые щёчки с лёгким румянцем.

Серебристые волосы, собранные в два хвостика, и даже рюкзачок в виде кролика за спиной — в общем, очень миловидная девочка.

Да, выглядела она очень мило, но...

— Это... Что ты сейчас сказала, малышка?

— Меня зовут не Малышка, а Эстель. Красивое имя, правда?

— Да. Очень красивое имя. Но сейчас уже смеркается, разве тебе не пора домой?

— Если только Луна разрешит, я хочу жить в этом доме с сегодняшнего дня. Как дочь Луны!

Ха-ха-ха. Ну надо же. Где это видано, чтобы портили жизнь женщине, которая никогда даже не встречалась с мужчиной.

— Я ещё немного умею готовить, и хорошо делаю поручения. Умею убираться, стирать и мыть посуду. И не капризничаю.

— Понятно, очень способная. Но уже слишком поздно, разве не пора тебе домой? Слишком поздно для игр на улице.

— Я сейчас не шучу!

— Ладно, ладно. Я поняла, так что теперь иди домой. Я так устала, что не могу проводить тебя до дома. Пока.

— Ах, подождите!

Я почувствовала, как к моей ноге прилипла маленькая тёплая лапка. Но я бессердечно отлепила ребёнка, зашла в дом и заперла дверь.

Тук-тук-тук!

— Выслушайте меня, пожалуйста! Я правда серьёзно!

— Наверное, где-то рядом есть опекун? Не может же она быть одна в такое время.

Если я сейчас впущу её домой, меня могут принять за похитителя.

Если оставить её в покое, опекун, наверное, придёт и заберёт её. Сделав такой незначительный вывод, я приняла душ, поела хлеб, легла в кровать и уснула.

На следующее утро. К счастью, ребёнка нигде не было.

— Наверное, благополучно вернулась домой?

Я думала, что моя связь с ребёнком, с которым у меня не должно быть никакой связи, на этом закончилась.

— Здравствуйте! Сегодня такая хорошая погода. Отличная погода, чтобы усыновить умненького ребёночка, правда?

— Не могли бы вы взглянуть на это? Вот список поручений, которые я могу выполнять! Просто дайте мне начать. Когда мне исполнится 6 лет, этот список станет в два раза длиннее!

— Разве мы с Луной не подходим друг другу? Я думаю, что это тоже судьба!

Дом, где я живу. Ателье, где я работаю. Даже пекарня, в которую я часто хожу.

Где только не появлялась Эстель: то тут, то там, она возникала на моём пути и вела себя настойчиво.

Если бы это был не пятилетний ребёнок, я бы уже давно сообщила в охрану правопорядка.

— Она оставит это, просто оставит...

Я так думала и утешала себя, но Эстель не оставляла это.

Неделю, две недели она продолжала появляться и настойчиво умолять стать её мамой.

В конце концов,это я сдалась первой.

— Хаа...Ладно. Я сдаюсь.

— Ура! Значит, вы станете моей мамой?

— Нет, выслушай до конца. Давай поговорим серьёзно.

Я отвела Эстель и усадила её на скамейку в относительно безлюдном месте.

Затем, вручив ребёнку сэндвич, я начала серьёзный разговор.

— Почему именно меня ты просишь стать твоей мамой? Может, мы встречались раньше?

— Да. Мы с вами встречались однажды во времена, которые Луна не помнит.

Эстель кивнула с меланхоличным и туманным выражением лица, не по-детски.

Если бы этой девочке было хотя бы лет десять, я бы, возможно, серьёзно задумалась, но так как ей всего около пяти лет, я не могла отнестись к этому серьёзно, даже если бы хотела.

— В любом случае! Я не прошу растить меня бесплатно. Я сама предоставлю средства на моё содержание.

— Откуда у тебя деньги?

— Минутку.

Эстель, затолкав в рот оставшийся кусок сэндвича, достала из кармана бумажку и протянула её мне.

— Вот! Возьмите!

— Что это?

Неужели настоящие деньги? Чек? Наследство, оставленное биологическими родителями Эстель перед смертью?

...С такими мыслями я проверила бумажку и моментально выдохлась.

Бумажка была просто бумажкой. Бумажка с написанными несколькими цифрами.

— Похоже, ты ещё мала и не очень понимаешь, что такое деньги...

— Лотерейный билет. Там, на площади, продают лотерейные билеты, где можно выбрать цифры, верно? Это выигрышные номера на этот месяц.

— Что?

— Обязательно по этим цифрам, и нужно успеть купить до конца этого месяца!

— Ты знаешь, что такое лотерейный билет?

— Знаю! Выигрыш джекпота в этом месяце — 100 миллиардов руче! Разве этих денег не хватит, чтобы вырастить одну меня?

Мало того, что хватит. Можно было бы вырастить 10, даже 20 человек. Разумеется, при условии выигрыша.

— Странно повзрослевшая, что ли... Я уже подумала, что она развита не по годам...

Я смотрела на старательно выведенные цифры и тихо вздохнула.

— Хорошо. Если выиграет билет с этими номерами, я тебя воспитаю. Но если не выиграет, ты больше не будешь бегать за мной. Поняла?

— Это уговор? Договор! Это договор!

— Ладно, договор.

Я заключила с Эстель договор, скрепив его мизинцами, потому что думала, что билет с этими номерами не может выиграть.

— Сто миллиардов руче. Существуют ли такие деньги в реальности?

Я точно так думала, но...

— Поздравляем с выигрышем джекпота, уважаемая клиентка! В этом месяце вы единственная победительница джекпота, так что весь приз в 100 миллиардов руче полностью достаётся вам!

Неужели это правда выиграло?

Сон это или явь?

До сих пор голова кружится, словно мне дали по затылку.

— Сто миллиардов руче... Правда выиграло...

Выйдя из банка и идя по улице, я не чувствовала реальности, словно шла по облакам.

— Всё-таки, это не сон?

Как раз в тот момент, когда я невольно потянулась к шее и потрогала висящий кулон.

— Луна!

Маленькая тень подбежала, топ-топ-топ, раскинула руки в стороны и преградила мне путь.

И затем с полным ожидания и волнения лицом спросила меня:

— Как прошло? Я была права? Джекпот... Ик!

— Ха-ха-ха! Эстель, я же говорила. Выиграть в лотерею может не каждый. Боюсь, тебе придётся отказаться от новой куклы.

Схватив Эстель, я закрыла ей рот и жестом показала замолчать.

«Сколько же людей сейчас наблюдают за этим банком!»

Целых 100 миллиардов! Не один, не десять, а сто миллиардов!

Как и следовало ожидать, взгляды нескольких людей, которые не пропустили мимо ушей слова Эстель, устремились на меня. Среди них были и те, кто перешёптывался, глядя на меня.

«Неужели нас раскусили?»

Я, держа на руках Эстель, поспешно покинула переулок.

— Луна, Луна…

— Тсс, тихо.

Я не знала, что скажет Эстель, и не знала, кто может подслушать её слова.

В конце концов, единственным оставшимся у меня выбором было вернуться домой вместе с Эстель.

— Ну, заходи.

— Уааа! Дом очень большой! Здорово!

Определённо, потому что это ребёнок, звук шагов, бегущих по узкому коридору перед прихожей, был очень шумным.

Я хотела крикнуть, чтобы не бегала, но лишь тихо вздохнула. У меня не было на это сил.

Для начала я указала на диван перед камином в гостиной, напротив лестницы, и сказала:

— Посиди там. Если хочешь пить, сока хватит?

— Да. Эстель любит сок.

Эстель, крепко сжимая в обеих руках данную мной кружку, потягивала сок. Похоже, она очень хотела пить, потому что опустошила кружку за один раз.

— Пфух! Очень вкусно!

— Дать ещё одну?

— Нет. Я не могу так обременять…

Изо рта ребёнка, который сидел опрятно, словно получил хорошее домашнее воспитание, вдруг вырвался звук «А!».

— Я же теперь дочь Луны! Значит, можно немного обременять, так?

— Ладно, насчёт этого разговора. Прости, но ты не можешь быть моей дочерью.

— Что? Почему?!

Эстель, подскочив с места, сжала оба кулачка и посмотрела на меня.

— Луна же точно обещала мне, что если лотерейный билет выиграет, то будет растить меня. Неужели вы собираетесь, получив деньги, взять слова обратно?

— Где ты вообще научилась таким словам…

— Луна же человек, который держит обещания!

Не знаю когда, но в глазах ребёнка уже собрались слёзы, готовые хлынуть. Чтобы успокоить Эстель, я для начала извинилась.

— Поэтому… Ладно, скажу честно. Я не думала, что лотерейный билет действительно выиграет. Я считала, что ты шутишь.

— Такими словами нельзя расторгнуть нашу договорённость. Устный договор — тоже договор.

Очень отточенно говорит. Если смотреть на это, то она казалась не пятилетней девочкой, а как минимум лет пятнадцати.

Интересно, как вообще воспитывают детей в приюте, где живёт Эстель?

Подумав, что надо как-нибудь навестить его, я объяснила Эстель.

— Есть кое-что, чего ты ещё не знаешь, потому что маленькая…

— Я знаю всё, что нужно знать! Нет ничего, чего я не знаю! Я даже знаю, как выглядит аист!

— Я тоже знаю. Аист приносит детей, правда? Как бы то ни было, я не замужем, поэтому удочерить тебя не могу.

— Думаете, можно отделаться, сказав, что я ребёнок…… Что?

— В этой стране законное право на усыновление есть только у пар, официально зарегистрировавших брак.

Чтобы удочерить тебя, Эстель, мне сначала нужно выйти замуж. Но у меня нет не только мужа, но даже парня.

То есть, независимо от моего желания, удочерить Эстель я не могу.

— Не может быть…! У Луны нет мужа? А возлюбленный?

— И того, и другого нет.

— Если нет, можно же создать!

— Это не то, что можно создать, просто захотев…

— Можно заключить контракт! Выберите подходящего симпатичного и смирного мужчину, поживите какое-то время как муж и жена, а если по-настоящему привяжетесь друг к другу, как прекрасно жить душа в душу, счастливо! И заодно завести милого ребёнка!

Ну надо же.

— И этот милый ребёнок — ты?

— Конечно! А, братиков или сестричек я всегда приветствую. Мне больше нравятся милые младшие сестрёнки, чем непослушные младшие братики.

«……Это я правда из любопытства спрашиваю, все дети в приюте, где ты живёшь, такие же, как ты…… То есть?»

— Такие же милые, как я? Нет. Я самая милая. Поэтому, пожалуйста, не обращайте внимания на других детей. Перед вами такая милая и умная я, так зачем же вам проявлять интерес к другим?

Если бы эти наглые заявления исходили от симпатичного и смирного юноши всего на год моложе меня, возможно, всё было бы хорошо.

Тогда я могла бы с радостью принять эту ситуацию.

— Для начала давай выслушаю причину. Почему ты хочешь остаться здесь? Может, директор приюта или воспитатели издеваются над тобой?

— Э…

Эстель, было, собралась что-то сказать, но сглотнула и, широко улыбнувшись, произнесла:

— Это не так! Я хорошо жила. Очень-очень!

— Тогда в приюте плохие условия? Еда невкусная, или когда спишь ночью, в тесной комнате приходится спать вплотную с друзьями?

— Количество еды нормировано, но все три приёма пищи в день есть. Двухъярусные кровати стоят вплотную, как курятник, но, по крайней мере, кровать можно использовать одному… Бюджет приюта, конечно, ограничен, но если затянуть пояс, то как-то можно было жить.

— Тебе это не нравится, поэтому ты хочешь остаться здесь?

— Хм, я, это самое…

Поняла ли она, что я считаю этот разговор очень важным?

Эстель, перебирая длинные уши рюкзака в виде кролика, немного помолчала, раздумывая, а потом сказала мне:

— Где-то через месяц… Один знатный господин посетит приют.

— Чтобы усыновить ребёнка?

— Нет. Чтобы найти своего потерянного в прошлом кровного ребёнка. Я похожа на того ребёнка, поэтому он примет меня за своего и заберёт с собой.

Голос Эстель становился всё громче. Словно она пережила что-то очень горькое.

— Но позже найдётся настоящий кровный ребёнок, и я останусь не у дел в той семье! Пока каждый день не стану проводить в слезах, слыша, как меня называют дармоедкой, пожирающей еду!

— А… Так что?

Я не знала, что сказать, и лишь рассмеялась.

— У тебя действительно богатое воображение. Когда вырастешь, хорошо бы стать художником. Искусство, конечно, требует больших денег, но ведь есть выигрыш от лотереи…

— Это не воображение! Это то, что действительно произойдёт в будущем.

В качестве доказательства Эстель указала на счёт, куда поступил выигрыш от лотереи.

— Иначе как бы я могла знать выигрышные номера лотереи? Я знаю будущее. Видела это во сне.

— Видела во сне?

— Да!

Эстель энергично кивнула.

На её лице была полная уверенность. Та самая уверенность, что событие, увиденное ею во сне, воплотится в реальности.

«Неужели потому, что она ребёнок…?»

Обычно, даже если приснится что-то более реалистичное, я бы просто забыла, сказав, что это просто сон.

— Как бы то ни было, я не могу стать твоей мамой по закону. Вместо этого я поищу добрую пару, которая станет тебе родителями.

Тут губы Эстель вытянулись в бутон.

— Не хочу. Откуда мне знать, не являются ли эти люди плохими, притворяющимися добрыми? Мне не подходит никто, кроме Луны!

— Что, если я окажусь плохим человеком в маске доброты?

— Луна — добрый человек. Я знаю.

— Ладно, спасибо, что признала…

Вот это действительно вызвало любопытство. Неужели потому, что Эстель видела меня во сне, она так безоговорочно мне верит?

— В любом случае, тебе лишь бы не быть усыновлённой тем аристократом, верно? Так?

— И я хочу жить вместе с Луной.

— Упрямая, как осёл…

— Благодарю за комплимент!

— Это не комплимент.

В ответ Эстель надула губы.

— Луна вот кто упрямая, как осёл. Обычные люди, даже просто из жалости к вечно плачущему милому ребёнку, согласились бы помочь.

Бормоча это, Эстель вдруг, словно что-то вспомнив, резко подняла голову и спросила меня:

— Значит, проблема в том, что сейчас нет человека, который стал бы мне папой? Если бы был человек, который стал бы папой, всё было бы в порядке?

— Хотя это так… Но это не та проблема, которую так легко решить.

— Понятно. Хорошо.

Эстель, перебирая пальцы один за другим, словно что-то подсчитывая, покачала головой.

Мне почему-то стало немного не по себе. Мне показалось, что «Понятно», вышедшее из уст Эстель, означало не то, что она поняла мою ситуацию.

«Неужели… Неужели она приведёт какого-нибудь мужчину со словами "Я нашла человека, который станет папой!"?»

Уж если кто и мог такое совершить, то это этот ребёнок. Эстель протянула ко мне руки.

— Луна, Луна. Я кое-что хочу. Дайте мне, пожалуйста, карманные деньги.

— Хочешь что-то? Что именно?

— Это, ну то есть, хм…

Эстель, нерешительная с ответом, поднесла указательный палец к своим губам и подмигнула одним глазом.

— Женская тайна!

— ……

— Ай-яй, у Луны теперь же много денег. Дайте Эстель карманные деньги. Да?

— Ладно, хорошо.

Я достала из кармана три монеты и вложила их в руку Эстель. Это было ровно триста руче.

— Этого хватит?

— ……Что? И это всё?

— Что значит "и это всё"? На это можно купить и съесть две конфеты.

— Эстель не хочет есть конфеты! Эстель…

— Да, Эстель?

Когда я прищурилась и посмотрела на неё, Эстель не смогла легко вымолвить слова и помотала губами.

— Скажи, что именно ты хочешь. Если я решу, что это вещь, которую тебе можно иметь, я куплю её. Но денег я не дам.

— Почему!

Поскольку именно Эстель сообщила выигрышные номера, было естественно, что она претендует на свою долю.

Но Эстель была слишком мала, чтобы распоряжаться такими большими деньгами. Нужно было быть как минимум взрослой.

— Потому что это как раз подходящая сумма для карманных денег, которые пятилетний ребёнок может носить с собой.

— Но Эстель не обычный ребёнок!

— Да, особенный ребёнок, знающий будущее? Уже слишком поздно, так что теперь пойдём домой.

— Эстель будет жить здесь!

— Если Эстель будет жить здесь, то Луне придётся жить в тюрьме.

— ……Ууу!

К счастью, похоже, она не хотела отправлять меня в тюрьму, поэтому Эстель послушно взяла меня за руку и вышла из дома.

Но, похоже, что она отказалась от плана стать моей дочерью только на сегодня.

— Посмотрим. Когда-нибудь я всё равно буду жить в доме Луны.

— Ладно, надеюсь, когда-нибудь настанет такой день.

Раз уж я провожаю Эстель до приюта, стоит заодно встретиться и с директором приюта.

Нужно своими глазами увидеть, в каких же условиях растут дети, если девочка выросла такой дерзкой.

Следующий день.

— Уф-ф, Луна – дура.

Ворча, Эстель, которая с утра пораньше съела одну миску риса, тихонько выбралась из приюта.

Дойти от приюта, расположенного на западной окраине столицы, до центрального переулка столицы было очень трудным делом для пятилетнего ребёнка.

Но Эстель бодро шагала, постукивая кулачками по усталым ногам.

Цель была одна.

— Разве если у Луны появится муж, она сможет удочерить меня?

Усердно перебирая ножками, Эстель вновь перебирала в памяти содержание сна, который был таким реалистичным.

Того самого сна, который заставлял задуматься, не правда ли, что она действительно дожила до двадцати лет, умерла и вернулась назад во времени.

— В том сне у Луны не было мужа.

Если точнее, она вышла замуж один раз, но потом развелась. Говорили, что её бывший муж был мусором, или что-то в этом роде.

Как бы ни были срочны её собственные обстоятельства, она не могла снова прилепить тот мусор к Луне.

Остался лишь один способ.

«Человека, который станет моим папой, я выберу сама.»

Кандидатов она уже наметила.

Именно для того, чтобы встретиться с тем кандидатом в папы, Эстель и вышла из приюта ранним утром.

Конечно, это была не единственная цель.

Тук-тук

«Добро пожаловать……У-у? Кто этот малыш?»

Молодой мужчина в чёрном плаще встретил Эстель, которая энергично распахнула большую дверь и вошла внутрь здания.

Опустившись на корточки, чтобы быть на одном уровне с Эстель, он поправил большие очки, занимавшие половину его лица, кончиками пальцев.

— Девочка, как ты сюда попала? Может быть, ты потерялась?

— Я Эстель. Мне пять лет.

— Понятно. Мисс Эстель, а где твой опекун?

Молодой человек оглядел пространство за Эстель, видимо, полагая, что маленький ребёнок не мог прийти один.

И это было естественно, ведь это была не лавка сладостей, а лавка магических предметов.

Но Эстель, которая бодро дошла сюда одна, громким голосом привлекла его внимание к себе.

— Опекуна нет. Эстель пришла одна. Чтобы купить магический свиток.

— Чтобы купить магический свиток… Пятилетняя мисс Эстель пришла сюда одна?

— Да!

В ответ на бодрый ответ ребёнка молодой мужчина смущённо поправил очки.

— Э, гм… У тебя есть деньги? Не знаю, знаешь ли ты, но магические свитки довольно дороги. Самый дешёвый стоит миллион тучче.

— Знаю.

Эстель с расстроенным лицом надула нижнюю губу.

— Если бы Луна дала карманные деньги, было бы легко…

Но все карманные деньги, которые она получила, утомив её, составили всего десять монет.

И по пути сюда Эстель потратила их все на то, чтобы купить и съесть конфеты и выпить сок.

В этот момент от мужчины, который до сих пор находился в стадии настороженности, повеяло враждебностью.

Как раз в тот момент, когда изливавшаяся из мужчины магия под влиянием этой враждебности начала формировать острые клинки.

[Впусти её.]

По приказу голоса, прозвучавшего из пустоты, словно эхо, магические клинки, окружавшие Эстель, растаяли в одно мгновение, словно лёд.

— Учитель?

[Очень дерзкий ребёнок… У меня есть вопросы к ней, так что проводи в мою комнату.]

— Да, понял.

С того момента, как учитель приказал сопроводить, этот ребёнок стал гостьей учителя.

Приняв такое решение, мужчина полностью убрал враждебность и магию, вызывавшие покалывание на коже Эстель, и проводил ребёнка в помещение в глубине лавки.

— Прошу сюда, гостья.

Совсем не замечая вопросительного взгляда мужчина, Эстель последовала за ним и с облегчением вздохнула про себя.

«Отлично, первый этап достигнут.»

Теперь начиналось важное.

Нужно было приобрести магический свиток, совершенно необходимый для спасения «того мужчины», который в будущем станет поводом для размолвки, и ещё.

«Если события из сна — это действительно будущее, которое произойдёт…»

Дедушка Маталджу в будущем станет её учителем.

— Прости, Эстель. Если бы я разгадал это проклятие чуть раньше…

«Моего учителя я должна спасти!»

Эстель вошла в комнату бодрым шагом.

То получаешь предложение от пятилетнего ребёнка стать матерью, то выигрываешь джекпот в лотерее.

Может, это потому, что я подряд пережила шокирующие события, которые сложно пережить и раз в жизни?

В последнее время сны стали хуже.

Изначально я была не из тех, кто видит сны.

«Уж если видеть сны, лучше бы они были с хорошим содержанием.»

Главной героиней сна была не я, а Эстель.

И во сне, Эстель…

— Нашла! Слава богу, ещё не поздно. Я могу спасти того человека!

— Э-э… Странно, почему силы покидают меня…

— Не получается, надо спасти того человека…

Она не просто получила ранения, а лишилась жизни.

«Эх, даже если видеть сны, зачем видеть такие плохие.»

Пусть содержание было не очень хорошим, но стресс от того, что я три дня подряд вижу один и тот же сон, был непередаваем.

Иначе разве хозяйка ателье, увидев, что у меня очень плохой цвет лица, отпустила бы меня с работы пораньше?

— Луна, что это с твоим цветом лица? Я отпущу тебя пораньше, так что скорее сходи в больницу.

— Нет. Я ничем не больна, просто плохо спала…

— Но ты же не была такой. Причина бессонницы — это либо любовь, либо болезнь. Луна, у тебя появился мужчина, который тебе нравится?

— А, нет.

— Тогда ответ ясен. Иди в больницу.

Хозяйка решительно толкнула меня в спину, и благодаря этому я вышла с работы посреди яркого дня и шла по улице.

Конечно, я не собиралась идти в больницу. Плохой цвет лица был из-за недосыпа.

«Ладно, пойду домой и посплю.»

Надеюсь, если вздремну днём, мне не приснится такой странный сон.

«Кстати, может, потому что я постоянно думаю об Эстель…»

Теперь мне даже видения Эстель являются.

— ……

Нет, это не видение!

Та девочка, которая одна бодро едет на общественной карете, — это точно была Эстель.

Из-за большого рюкзака в виде кролика за спиной не узнать её было просто невозможно.

«Погоди, эта общественная карета… Она ведь явно поедет за город?»

— Эстель!

Я с опозданием крикнула имя ребёнка, но карета уже тронулась и удалялась.

— Говорили, что за городскими воротами рыщут торговцы людьми, которые похищают и продавают детей!

— Эстель! Постой!

Я начала бежать за каретой. Без сомнения, это был самый быстрый бег в моей жизни.

---

— Хох, хе-хек……, э-это, подождите, дядя…

Перед станцией отдыха для карет за городскими воротами.

Кучер, который как раз собирался напоить своих лошадей водой, удивлённо спросил меня:

— Ой, ты только посмотри на эту девушку. Кто-то гонится за тобой?

— Нет… Хе-хек, хек, случайно в этой карете не было девочки? С рюкзаком в виде кролика.

— Аа, эта девочка. Говорила, её папа пошёл в ту гору рубить дрова, но забыл обед, и она понесла ему. А что?

— В ту гору? Одна?

Похоже, только после моих слов кучер осознал, что странно, чтобы маленький ребёнок один поднимался на ту большую гору.

— Нет, она сказала, что носит обед уже несколько раз, вот я и не подумал…

— И в каком направлении она пошла?

— Пошла туда. Кхм, но будь осторожна. Я видел, что какой-то орден или что-то вроде того объявил там облаву, и с середины горы вход ограничили… Постарайся не сделать ничего, что могло бы вызвать придирки.

— Да, спасибо.

Поклонившись и поблагодарив кучера, я начала подниматься в гору в указанном им направлении.

К счастью, на горной тропе остались, хоть и слабые, следы ребёнка. Идя, используя эти следы как ориентир, я вспомнила сон, что видела прошлой ночью.

Точно, там было большое озеро с падающим водопадом.

Говорят, сны обычно конструируются на основе собственных воспоминаний, но за всю свою жизнь я ни разу не видела такого озера.

И вот.

«…… Чёрт, это? Да это же то самое озеро.»

В тот момент, когда я кое-как взобралась на крутой склон, даже не представить, как пятилетний ребёнок смог на него подняться, передо мной раскинулось большое озеро из сна.

Громоподобный водопад, низвергающийся с отвесной скалы, и камыши, колышущиеся на берегу.

И мужчина, плавающий в озере, окрашивая окружающую воду в красный, и та, что пытается разорвать бумагу в руках…

— Эстель!

— Мамочки!

Эстель, испуганная моим криком, дёрнулась.

Я быстро подошла к Эстель, которая обернулась на меня с круглыми от удивления глазами.

— Луна? Почему ты здесь?

— Это ты должна объяснить. И кстати, то, что ты собираешься порвать, это магический свиток?

— Да. Тот человек выглядит плохо, поэтому я хочу его спасти…

— Дай сюда. Если ты его порвёшь, у тебя будут большие проблемы.

Это как раз и было содержанием моего сна.

Сон, в котором Эстель, пытаясь спасти того мужчину, не зная, жив он или мёртв, рвёт магический свиток и умирает.

Но Эстель, словно не понимая моих слов, широко раскрыла глаза и спросила:

— Почему у Эстель будут большие проблемы? Его сделал очень великий человек. Это не бракованный свиток.

— Да, проблема в том, что свиток исправен. Такому ребёнку, как ты, нельзя использовать магические свитки.

— Почему? …А! Ааа!

К счастью, похоже, Эстель тоже знала о мерах предосторожности при использовании свитков. Но на всякий случай я объяснила подробно.

— Если такой растущий ребёнок, как ты, порвёт свиток, мана внутри тела может стать нестабильной, и можно истощиться.

— Точно! Эстель сейчас же пять лет! Я забылась!

Словно очнувшись, Эстель шлёпнула себя ладонью по лбу! Я, глядя на это, коротко вздохнула.

Если бы я не остановила её, Эстель порвала бы свиток. И, как во сне, истощилась бы и упала.

И тогда, несмотря ни на что, пытаясь спасти того мужчину, она вошла бы в озеро, и там силы покинули бы её…

«Погоди, значит, события, увиденные во сне, воплотились в реальности?»

Что вообще происходит?

Разве такое может произойти просто как совпадение…?

— Ууу, не получается, надо обязательно спасти того дядю…! А, Луна! Тогда Луна не могла бы использовать это?

В этот момент Эстель, которая топала ногами от нетерпения, вложила свиток, что держала в руках, мне в руку.

Я посмотрела на свиток и спросила у Эстель.

— Откуда это у тебя?

— Что? А, вот, это самое…

— Кто тот мужчина, и почему он лежит там?

— Хм, м, это, Эстель не знает, наверное…

Эстель закатила глаза, виляя зрачками, пытаясь выкрутиться, но вскоре начала умолять с жалобным выражением лица.

— Луна… Я прошу. Ладно? Давайте сначала спасём того дядю, а потом разберёмся.

— ……

— Так же тот дядя умрёт. Жизнь человека – это ведь драгоценно!

Эх. Здесь ведь нельзя сказать, что это не драгоценно.

— Ладно. По рукам. Так что давай сюда всё, что у тебя в рюкзаке. Наверное, есть зелья?

— Хе! Откуда ты знаешь?

Просто взглянув, было видно, что он истекает кровью, и казалось маловероятным, что его можно спасти, просто вытащив из воды.

— Вот, держите. Я на всякий случай купила несколько высшего качества, так что используйте обязательно, Луна!

Количество зелий, доставленных из рюкзака Эстель, составило пять штук. Защитных и атакующих магических свитков, похожих на средства самозащиты, тоже было пять.

— Не те вещи, которые пятилетний ребёнок может достать…

Но поскольку ситуация была безвыходной, пришлось пока закрыть на это глаза.

— Я спасу того дядю, так что ты иди вон туда.

— Почему? Эстель тоже может помочь.

— Состояние того дяди не очень подходит для психики пятилетнего ребёнка.

— Ууун… Да, ладно!

Убедившись, что Эстель послушно сидит на корточках поодаль, я подошла к берегу и разорвала свиток.

Вжух!

Сильный ветер, вырвавшийся из разорванной бумаги, обхватил мужчину, неподвижно лежавшего на поверхности озера, и принёс его передо мной.

«К счастью, он жив.»

Но, приложив руку к его носу, я почувствовала, что дыхание слишком слабое. Как и говорила Эстель, казалось, что если не оказать помощь немедленно, он умрёт.

То есть, если бы Эстель не пришла, этот мужчина умер бы здесь.

— Луна! Как дела? Тот дядя жив?

— Да. Сейчас займусь лечением.

Я достала из кармана всегда носимый с собой портативный набор для шитья и взяла из него портновские ножницы.

— Радоваться ли этому…

На мужчине была дорогая одежда.

Но из-за того, что раны, предположительно от меча, покрывали всё его тело, дорогая одежда тоже была вся изорвана. Благодаря этому её можно было как-то разрезать и портновскими ножницами.

— Боже мой…

Как бы в доказательство того, что его жизнь была нелёгкой, тело мужчины было полно старых шрамов вместе с большими и малыми ранами.

Я кое-как вытерла влагу с тела мужчины, а затем вылила зелье на его раны.

Шшш-шипение.

На ранах, куда было вылито зелье, появились белые пузырьки.

После недолгого ожидания кровь остановилась, а большие и маленькие раны исчезли, словно затянулись.

Похоже, высшее качество зелья оправдало уверенные слова Эстель.

«И цвет лица вернулся…»

Приложив палец к носу мужчины, я почувствовала, что его дыхание стало ровнее, чем раньше. Казалось, можно было немного успокоиться.

— Луна! Мне можно уже подойти?

— Нет, подожди ещё немного.

Я вытерла лицо мужчины платком, испачканное комьями грязи.

Я хотела проверить, нет ли ран на лице или голове, но, невольно взглянув на лицо мужчины, я удивилась и ахнула.

«Вау, какой красавец…!»

Могу с уверенностью сказать, что он самый красивый мужчина из всех, кого я видела в жизни.

Черты лица с чёткими, ясными линиями находились в идеальной гармонии на фоне белого лица.

Глубокие глазницы, стройная линия подбородка, красивой формы красные губы с чуть приподнятыми уголками и высокая переносица — всё было привлекательно, но самое впечатляющее — это глаза мужчины.

Изначальный цвет, наверное, был близок к тёмно-синему. Но в зависимости от угла падения света они казались яркими, как небесная лазурь.

Помнится, я точно однажды уже думала об этом…

Погоди.

«Цвет глаз?»

Морг-морг.

Зрачки, ещё без фокуса, под несколько раз моргнувшими веками начали постепенно обретать ясный свет. Я чуть не вскрикнула.

— Э-э, вы пришли в сознание?

— Угх…

Словно мои слова были сигналом, мужчина с болезненным лицом, зажмурив глаза, издал стон.

— Дядя, вы в сознании?

Подбежавшая не знаю когда близко Эстель стала размахивать пальцем перед глазами мужчины.

— Вы это видите? Сколько их?

В ответ на вопрос Эстель из уст мужчины вырвалось непонятное слово.

Эстель, поморгав на него глазами, снова спросила.

— Сколько же их? Один, два, три, четыре?

— ……А… ……Два?

— Правильно! Два! Это два!

— Два……, понятно……

Мужчина, который бормотал без сил, словно очнувшись от долгого сна, с трудом приподнял тело и сел.

Похоже, в его теле ещё не было сил, и когда я осторожно поддержала его, мужчина поблагодарил меня.

— Спаси……бо? ……Так говорят, да……?

— Да. Случайно, у вас сейчас сильно кружится голова?

Самым серьёзным ранением была рана от меча на левой груди, но кровь текла и с затылка. Возможно, он получил сильный удар по голове, и оттого его сознание спутано.

Нет ли на такой случай какого-нибудь зелья? — пока я думала об этом и рылась в рюкзаке, Эстель высунула голову с жалобным видом и обратилась к мужчине.

— Дядя, вы ведь знаете, что были на волосок от смерти? Но Эстель и Луна спасли вас. Значит, теперь вы должны отплатить за добро.

— Эстель, не надо так.

Мне показалось, что она слишком жестоко говорит к только что пришедшему в себя мужчине, и я потянула Эстель за руку, но мужчина с растерянным лицом заморгал.

— Я был на волосок от смерти……?

— Нельзя отнекиваться! Если бы мы не помогли, дядя точно бы умер. Так, Луна?

Эстель, сказав, что это нужно прояснить, стала ждать моего согласия, а я, не зная, что сказать, сжала губы и наблюдала за реакцией обоих.

«Похоже, они не знакомы… Тогда зачем Эстель пыталась спасти этого мужчину, даже рискуя собственной жизнью?»

— Угх… Простите, не помню.

Всё, что вышло из уст мужчины, который молча то сжимал, то разжимал свои руки, — это были те слова.

Эстель, словно никак не могла с этим смириться, топнула правой ногой по земле.

— Ложь! Бесполезно пытаться выкрутиться такими словами. Вот эти промокшие свитки и пустые пузырьки от зелий — тому доказательство!

— Нет, я не отнекиваюсь, просто…

Мужчина смотрел на Эстель с растерянными глазами.

— Кто я?

— Что?

— Как меня зовут, сколько мне лет, что я здесь делал…… Ничего не знаю.

Мужчина, пробормотавший это с растерянным лицом, вдруг подскочил с места и начал шарить по карманам своих брюк.

Но ничего не выпало.

Ни вещей, удостоверяющих личность, ни единой монеты.

— …….

Похоже, он и сам понял, в каком бедственном положении оказался, и молча лишь вытряхнул пустые карманы.

Эстель с сомнительным лицом снова спросила у него, выглядевшего довольно жалко.

— Вы ничего не помните? Правда?

Мужчина медленно кивнул.

Выходит, не просто спутанность сознания, а память улетучилась. Похоже, травма головы была серьёзнее, чем я думала.

— Тогда для начала в больницу…

— Папа!

Мгновенно воздух вокруг нас с мужчиной накалился.

Словно совсем не замечая этого, или желая разрядить эту накалённую атмосферу, Эстель подбежала к мужчине и крепко обхватила его ноги.

— Папа – дурак! Забыл и свою жену, и дочь! Поэтому мама и бросила папу!

В общем, изначально у Эстель не было такого плана.

Но по пути её мысли изменились. С того момента, как она услышала эти слова мужчины.

— Как меня зовут, сколько мне лет, что я здесь делал…… Ничего не знаю.

Не знает ни имени, ни возраста.

«Значит, и своего статуса не знает.»

В тот день, когда она услышала от Луны, что та не может её усыновить, потому что у неё нет мужа.

Эстель придумала план — найти Луне нового мужа и отобрала несколько кандидатов в папы.

Но среди этих кандидатов этого мужчины не было.

И это было естественно, если подумать о его истинном статусе. Ведь как бы она ни была мила, добра, умна и искренна, он никогда не принял бы простолюдинку Луну в жёны.

Мужчина не знал даже, кто он, не говоря уже о доме или деньгах.

Куда он мог пойти, не зная даже собственного имени? В этой стране, наверное, не было никого, кто знал бы его.

«И похоже, вокруг нет ни охраны, ни помощников…»

Переменной было то, когда вернётся его память, но если она вернётся завтра или послезавтра, можно будет, сославшись на то, что мы его спасители, попросить об одном одолжении и отпустить его.

Но раз у него нет памяти и ему некуда идти, он какое-то время будет исправно играть роль папы в доме Луны.

А если он не будет справляться со своей ролью, можно отправить письмо во дворец соседнего королевства, мол, принц-изгнанник здесь, заберите, и выгнать его.

«Мне нужно лишь согласие Луны.»

Он идеально подходит на роль временного папы.

Закончив размышлять, Эстель подбежала к мужчине и крепко обхватила его ноги.

— Папа – дурак! Забыл и свою жену, и дочь! Поэтому мама и бросила папу!

— ……Я твой папа?

Мужчина с растерянным лицом поднял прилипшую к его ноге Эстель.

Затем с сомнением в лице внимательно посмотрел на лицо ребёнка и повернул голову ко мне.

В момент, когда наши взгляды встретились, мужчина смущённо улыбнулся.

— Дорогая?

От этих слов я мгновенно протрезвела.

— Нет же! Нет!

Я, яростно размахивая руками, смотрела на Эстель, которая была крепко зажата в объятиях мужчины.

— Эстель, ты, что за бессмыслицу несешь!

— Фу-хыынг! Это всё потому, что папа не умеет зарабатывать деньги. Вот мама и не хочет видеть папу, поэтому и ведёт себя так!

— Я изначально тебе и не мама!

— Хы-ыык, прости, мама! Это всё потому, что папа не может заработать денег! А Эстель ест по семь раз на день и проедает все запасы еды! Впредь буду есть совсем немного! И не буду капризничать!

— Нет…

— И папа, скорее говори, что ошибся! Если у тебя нет ни денег, ни памяти, тебя же вышвырнут на улицу?

Эстель стала трясти мужчину, ухватившись маленькими ручками за его брюки.

От этого тело мужчины закачалось, как тростник на ветру. Если подумать, он лишь недавно вернулся с того света.

— И одежда на нём так себе! Если папа будет слоняться по улицам в таком вызывающем виде, его похитит какая-нибудь дурная аристократка и запрёт в подвал! И ты никогда больше не увидишь света и будешь эксплуатируем!

Что же у неё в голове творится…

В тот момент, когда у меня от головокружения пошатнулись ноги, мужчина, мгновенно сокративший расстояние, поддержал меня, ухватив за плечо.

Я так испугалась внезапной близости, что невольно отшлёпала его по руке.

Он мельком взглянул на отшлёпанную со звуком «шлёп» руку, посмотрел на меня молчаливым взглядом и, опустив внешние уголки глаз, издал подобострастный голос.

— Я был неправ, дорогая…

— Нет, я же сказала, не "дорогая"!

— Впредь буду усердно работать и зарабатывать деньги. Я любыми способами возьму на себя ответственность за пропитание нашей семьи, так что примите меня обратно……. Ладно?

— Ведь, я же сказала, нет…

С ума сойти, правда!

Самое сумасшедшее в этом то, что мне оставалось только повторять, что это не так. Потому что это правда не так!

Но в этой ситуации, где Эстель называет того мужчину папой, а меня мамой, какими же словами можно это исправить?

— Эстель, ты…

— Дорогая.

В тот миг, когда я собиралась сказать Эстель, чтобы она прекращала врать, мужчина затрясся, словно замёрз.

— Мне так холодно…

— Нет…

— И одежды нет, и я промок насквозь… Кха-кха…

Мужчина, обняв Эстель правой рукой, повернул голову в другую сторону и громко покашлял.

Затем, потирая лоб пустой рукой, произнёс угасающим голосом.

— И голова кружится, кажется, я всё-таки простудился… Кха, кха!»

— Папе очень холодно? Подожди. Эстель снимет свою одежду и даст тебе.

Вывернувшись из объятий мужчины, Эстель сняла свою верхнюю одежду и накинула её ему на плечи.

Но одежда Эстель была слишком мала, а плечи мужчины слишком широки. В итоге получилось, что одежда просто повисла на плечах как на вешалке.

Похоже, он и сам это понял, потому что мужчина снова накинул одежду Эстель на её плечи.

— Ничего. Наша дочь такая тёплая, что теперь всё в порядке… Кхе-кхе, кхе! Кхе-кхе!

— Мама! Так папа правда простудится!

Эстель и мужчина одновременно посмотрели на меня с жалобным выражением лица.

Внешне они, конечно, не были похожи, но их действия были настолько слажены, словно они настоящие отец с дочерью.

— Мамочка… Если так оставить всё как есть, папа простудится, будет ходить с соплями, перейдёт в воспаление лёгких, температура так сильно поднимется, что он станет дурачком и всё…!

— Кхе-кхе! Кх-кхоле! А-ах, где это я, кто я…

А неужто эти двое и вправду не отец с дочерью? Может, они мошенники, играющие семью?

— Мама, среди свитков, что Эстель дала тебе, есть свиток телепортации. Если его использовать, можно сразу попасть домой.

— Но для этого ведь нужно записать координаты нашего дома в свиток телепортации?

Как же ребёнок узнал координаты для телепортации в наш дом, которых и я не знаю, и как она их записала?

— Хе-хе, разве Эстель не отзывчивая?

Это было уже сверх всякой отзывчивости.

В тот момент, когда я, хмурясь, тяжело вздыхала, мужчина, нежно гладивший голову Эстель, вдруг изменился в лице.

— ……Какое-то странное чувство.

— Что?

— Кажется, нам не стоит здесь находиться.

Его лицо было слишком серьёзным, чтобы думать, что он это говорит просто так.

— Что значит "странное чувство"…

— А, папа! Папа! Держи! Держи, свиток телепортации!

Эстель, порывшись в рюкзаке-кролике, вложила ему в руку один свиток и выпрыгнула у него из объятий.

Затем она подобрала порванные свитки и пустые пузырьки от зелий, сложила их в рюкзак и швырнула в озеро разрезанную мной дорогую одежду.

— Поскорее домой, папа!

Эстель одной рукой схватила мою руку, а другой — руку мужчины.

Одновременно с этим мужчина, держа свиток в одной руке, ловко ухватился зубами за его край и разорвал.

И моё зрение на мгновение почернело.

Спустя некоторое время к берегу озера, где исчезли трое, подбежали четверо мужчин в масках.

Обнаружив по запаху следы того, что кто-то пролил кровь, они тщательно обыскали окрестности берега.

Вскоре они нашли обрывки свитков, упавшие из рук мужчины, и клочки разрезанной одежды.

— Похоже, он был здесь совсем недавно.

— Проанализируйте обрывки свитков и выясните, какая магия была использована.

Пока подчинённые анализировали обрывки свитков и продолжали обыск, лидер группы окинул окрестности острым взглядом.

— Судя по тому, что вода ещё красная, он точно доплыл сюда…

Его анализ был точен.

Если бы его подчинённые прибыли к этому озеру хоть немного раньше, или если бы Эстель и Луна не пришли сюда.

Они могли бы наверняка прервать дыхание мужчины, который едва поддерживал в себе жизнь.

Но Луна и Эстель спасли мужчину и покинули это место.

Не зная об этом, группа убийц продолжала искать следы мужчины, пока…

— Вон они!

— Чёрт! Ребята, вперёд!

Они столкнулись с двумя слугами, которые тоже шли по следу мужчины, и вступили в ожесточённый бой.

Резкие звуки ударов, крики, стоны и запах крови, не сочетающиеся с мирным пейзажем колышущихся колосьев, поднялись вверх, словно туман.

Спустя некоторое время. Убийцами оказались те, кто пал мёртвыми.

Двое мужчин, получившие ранения не менее серьёзные, чем у их противников, переводили дыхание и, допивая последнее зелье, огляделись.

— Где же Его Высочество принц?

— Давай поищем. Раз эта сволочь здесь, значит, он должен быть где-то рядом.

Они отчаянно обыскивали окрестности берега в поисках своего господина.

— Этот кусок ткани… Точно часть одежды Его Высочества принца.

Мужчина с мускулистым телом и смуглой кожей протянул кусок дорогой ткани, а мужчина с относительно стройным телосложением взял его.

— Похоже, его отрезали ножницами или мечом…

Они не могли предположить, что дорогую ткань разрезали портновскими ножницами из набор для шитья Луны, работавшей в ателье.

Поэтому их разумное предположение было таковым:

— Эти ублюдки, несомненно, пытались оставить следы того, что Его Высочество испустил дух здесь!

— Тогда принц? Он жив?

— Конечно же! Не может быть, чтобы он умер. Он должен быть где-то здесь.

Однако, несмотря на продолжающиеся поиски, принца нигде не было видно.

До самого конца не выпуская из рук ниточку надежды, они обыскали тела убийц.

— Обрывок свитка?

— Подожди немного. Я проанализирую.

У убийц не хватило времени, чтобы провести анализ, но у них времени было достаточно.

Благодаря этому они смогли установить, что магия, заключённая в обрывке свитка, — это магия телепортации.

— Неужели целью этих ублюдков было похищение принца?

— Но эти мерзавцы нанесли удар по Его Высочеству.

Его слова были верны. Чтобы целью было похищение, предатель, нанятый ими, точным ударом вонзил меч в левую грудь принца. Уже в тот момент говорить о жизни принца было сложно.

Более того, эти двое уже догадывались, кто стоит за убийцами.

Их заговор мог завершиться только со смертью принца. Они ни за что не оставили бы его в живых.

Если бы убийцы действительно похитили принца, высока вероятность, что это было сделано, чтобы скрыть его тело и замять это дело.

Так что, вероятно, принц уже…

— Неужели Его Высочество… догадывался, что его убьют здесь…

Рыжий мужчина в растерянности похлопал себя по груди.

Там лежало предсмертное письмо. То письмо, что мужчина вручил ему несколько дней назад, когда они въезжали в эту страну.

— ……Торкан. Я вернусь в Балтар.

— Что?

— Я пойду, чтобы передать последнюю волю Его Высочества королю.

Рыжий мужчина с горьким выражением лица похлопал себя по груди.

Брюнет, Торкан, смотрел на него с недоверием, а затем схватил его за одежду своей крупной рукой.

— Его Высочество принц ещё не умер!

— Думай так, если хочешь. А я буду думать иначе.

От холодного голоса сослуживца лицо Торкана покраснело от гнева.

— Туан, ты! Неужели забыл о милостях принца?

— Чёрт возьми, ты думаешь, я этого хочу?

Рыжий мужчина, Туан, грубо оторвав руку, сжимавшую его одежду, закричал, словно издавая вопль.

— Эти сволочи, чтобы убить Его Высочество, задействовали даже местный орден рыцарей. Дворяне двух стран вступили в сговор, чтобы убить принца целого государства. Разве ты не понимаешь, насколько это серьёзно? Неужели не понимаешь?!

Король Балтара потерял своего единственного брата, и поэтому принц смог выжить среди множества покушений.

Что же будет, если король узнает, что дворяне его собственной страны объединились с дворянами соседней страны, чтобы убить этого самого принца?

Поднимется кровавый ветер возмездия и чисток. Возможно, даже начнётся война.

Если стоящий за этим человек просчитал всё настолько далеко, то он возложит вину за «убийство принца» на дворян этой страны, а сам уйдёт в тень.

— Тогда имеет смысл и похитить тело Его Высочества.

Если же нет, то можно избавиться от тела принца, сделав его навсегда пропавшим без вести.

Как бы то ни было, для слуги, поклявшегося ему в верности, это было делом, которое он ни за что не мог оставить без внимания.

— Я вернусь к королю и подробно расскажу, как погиб принц.

— ……

Торкан опустил голову, словно смирившись с решением Туана.

Он всё ещё не мог поверить, что его господин мёртв.

Но король тоже должен был узнать, через что его брат прошёл в далёкой чужой стране.

— А я… буду искать принца здесь.

— Да, у тебя обязательно получится найти принца. Я тоже, закончив дела, постараюсь поскорее вернуться сюда.

— ……Справлюсь ли один?

— Раз один, значит, справишься. Понятно?

Тогда произошло удивительное.

Тело Туана окуталось красным светом, и его облик превратился в форму огромного орла.

— Ки-и, ки-ррок!

— Не беспокойся. Я не сдамся, пока не найду Его Высочество.

Глаза Торкана бешено полыхали местью и гневом.

Давно уже исчезли раны, которыми было покрыто его тело.

Наполовину благодаря зелью, но наполовину благодаря высокой регенерации, присущей зверолюдям.

— Ки-рок, ки-ик!

< Понял. Свяжись со мной сразу, как найдёшь принца. >

Туан, смотревший на Торкана беспокойным взглядом, расправил крылья и взмыл высоко в небо.

Тело Торкана, молча смотревшего на это, окуталось чёрным светом и превратилось в ворона.

— Кхон-кхон, кхон.

Чёрный ворон сначала повёл след по запаху куска дорогой ткани.

Но запах полностью оборвался, и проследить дальше было невозможно. Похоже, они действительно переместились телепортацией.

Тогда оставался только один вариант.

Чёрный ворон уловил запах убийц, лежащих без движения на земле.

Запах крови и запах яда мешали, но среди них можно было уловить слабый след их собственного запаха.

Этого было достаточно, чтобы проследить, откуда они пришли.

«Наверное, он в их логове.»

Я пойду до края света, чтобы вернуть принца.

Ворон, каркавший над телами, вскоре исчез, словно ветер.

Внутри палатки, где двое мужчин молча смотрели друг на друга.

Разрушая гнетущую тишину, наконец, засветился хрустальный шар, лежащий посередине стола между двумя мужчинами.

Мужчина в маске, скрывающей лицо, прикоснулся к хрустальному шару и сказал:

— Докладывай.

· Не удалось захватить цель.

Хотя оно не проглядывалось наружу, лицо под маской исказилось от ярости.

— Неужели упустили? С такой серьёзной раной он упал с обрыва?

· Сопротивление зверолюдей было слишком яростным. Если так пойдёт, отряд будет уничтожен, поэтому я как раз отдал приказ к отступлению.

— Уничтожен? Но зверолюдей же всего двое?

· Эти двое зверолюдей неистовствовали и разорвали на куски десятки моих людей. Если бы я знал, что зверолюди, о которых только слышал, обладают такой силой, я бы не взялся за это дело.

Хотя он максимально скрывал эмоции, в голосе, доносящемся из хрустального шара, чувствовались лёгкие гнев и страх.

· В любом случае, я сделал всё, что мог, и здесь я смываю руки. Если хотите захватить цель, делайте это сами.

— П-погоди!

Мужчина в маске попытался удержать его, но магическая связь хрустального шара оборвалась. Он рефлекторно выругался.

— Сейчас, в такой момент, и выйти из игры! Чтобы перейти к следующей стадии, нужно подтвердить смерть принца…

Мужчина в маске бросил взгляд на мужчину напротив.

Поняв причину этого взгляда, тот резко и отрывисто сказал:

— Надеюсь, ты не потребуешь от меня дополнительных действий. Какой бы ни был результат, я, как и договаривались, отпустил рыцарей и перекрыл пути отступления. Теперь твоя очередь исполнять договор, маркиз Крабо.

Маркиз Крабо под маской нахмурил брови.

Но он не мог жаловаться. Действительно, в их договоре не было условия «до подтверждения смерти принца».

— ……Ладно. Понятно.

На душе было горько, но ничего не поделаешь. Если тянуть время, это только помешает, так что сначала нужно было вернуть этого человека.

Маркиз Крабо достал из-за пазухи кинжал и зеркало и протянул их собеседнику.

— Пусти кровь и капни на это зеркало.

У него была особая магическая вещь. Та самая, что позволяла с помощью крови найти кровного родственника.

— Как я и говорил вначале, этот артефакт показывает широкий диапазон. Уточнять поиск — это твоя задача.

— Я понял, так что просто скажи местоположение.

В его нервном голосе сквозило нетерпение.

Маркиз Крабо усмехнулся и наполнил зеркало с упавшей на него кровью собеседника маной.

Спустя некоторое время.

— Ты сказал, сколько у тебя кровных родственников, связанных с твоей кровью?

— Вместе с потерянной дочерью — двое.

— Двое…… Действительно, оба находятся где-то поблизости.

Услышав это, мужчина удивлённо переспросил:

— Поблизости, говоришь?

— Да. Наверное, в столице. Точно где-то внутри столицы.

— Ха! Столица, в столице! Значит, моя дочь была в столице!

Мужчина пришёл в ярость и стал метаться.

Он был уверен, что её там нет. След похитителей, укравших ребёнка, терялся на окраинах столицы и рассеивался в разных уголках королевства.

Он следовал по этим следам и обыскал за последние 4 года всё королевство.

И всё это время не мог найти, потому что она была в столице!

— Ты уверен?

— Готов поручиться головой.

Услышав утвердительные слова маркиза Крабо, мужчина, словно у него не было времени на раскачку, выскочил из палатки.

Каждая секунда была на счету. Он достал из-за пазухи хрустальный шар, чтобы отдать приказ подчинённым.

— Бер, это я. Немедленно собери людей…

· Ваша Светлость Герцог! К-кое-что случилось. Только что пришли новости из Клемена…

Клемен был крупным городом, центром герцогства Хольцен и местом, где располагался герцогский замок.

Когда он так паникует, значит, определённо что-то произошло в герцогском замке.

Но что бы там ни случилось, Герцог Хольцен считал, что поиск его дочери важнее…

· Говорят, фамильная реликвия исчезла!

От последовавших слов Била его шаги, которые он ускорил, резко остановились.

Исчезла фамильная реликвия, охранявшая их род сотни лет.

Это была проблема, которую нужно было решать немедленно.

Гораздо более срочная, чем поиск дочери где-то в столице!

Когда окружающая темнота рассеялась, перед моими глазами оказалась не мирная картина озера, а дверь в прихожую моего дома.

Значит, в свитке телепортации и вправду были записаны координаты моего дома.

— Эстель, ты…

— А, ах! Одежда папы слишком вызывающая и нарушает общественный порядок в городе! Надо скорее спрятать папу!

Не успев я начать говорить, Эстель закрыла свои глаза маленькими, как кленовые листья, ладошками.

Рефлекторно повернув голову к мужчине, я увидела, что он, словно смущённый, опустил голову и прикрыл обнажённую грудь своими двумя руками.

— Ой, ой-ой.

— Боже, вы только посмотрите на тело этого мужчины…

Словно сбежавшиеся на пожар, прохожие с округлившимися глазами поглядывали на него и перешёптывались.

Если оставить всё как есть, поползёт слух, что перед моим домом стоит полуголый мужчина с широкой грудью и хорошей фигурой, поэтому я для начала открыла дверь.

— Заходите скорее внутрь.

— Уааа! Мы дома!

Хотя дверь я открыла для мужчины, первой в неё вбежала Эстель.

Со стороны можно было подумать, что это и вправду ребёнок, живущий в этом доме. Я тихо вздохнула.

Перерыв.

— Заходите.

— Да-а.

Мужчина, прикрывавший переднюю часть тела обеими руками, робко вошёл в дом и с любопытством огляделся.

— Дом просторнее, чем я думал. Сколько здесь этажей?

— Три этажа. Он такой просторный, потому что изначально был пансионом…

Я невольно посмотрела на мужчину и, вздрогнув, отвернулась.

Он опустил руки, хотя до этого скромно прикрывался.

Боже правый, что это за тело!

— Для начала, э-э, подождите.

Хорошо, что я не выбросила одежду моих покойных родителей.

Я поднялась на третий этаж, в комнату родителей, и достала из шкафа самую большую по размеру рубашку и брюки, после чего спустилась вниз.

— Вы и вправду можете простудиться, так что сначала примите ванну и переоденьтесь в эту одежду.

— Хорошо.Сделаю, как сказала дорогая.

— Я же сказала,не "дорогая"…

Я наполнила ванну горячей водой и проводила мужчину в ванную комнату.

— Не выходите сразу, посидите в воде подольше. Поняли?

— Да-а, дорогая.

Хорошо хоть, что он слушается, но почему он не слышит только мои слова «я не дорогая»?

— В любом случае, так будет лучше.

Раз я сказала ему посидеть подольше, у меня есть минут двадцать.

Я сразу же вернулась в гостиную и села напротив Эстель, которая сидела на диване и хрумкала печеньем.

— Эстель. Нам нужно о многом поговорить, верно?

— Да, о многом! Теперь нужно поговорить о том, как удочерить Эстель!

……Но это не то, о чём мы должны были говорить?

Я прищурилась и посмотрела на Эстель. Кажется, она не уловила смысл моего взгляда, потому что Эстель начала тараторить.

— Теперь, когда у меня есть папа, ты можешь меня удочерить, правда?

— Для начала давай спрошу вот что. Тот человек правда твой папа? То есть, родной папа?

— Хм…

Эстель опустила голову, поёрзала пальчиками и нерешительно открыла рот.

— У Эстель нет родного папы.

— ……Имеешь в виду, он умер?

— Похоже на то.

Лицо Эстель, кивавшей головой, не выглядело особо печальным.

Но почему-то она казалась одинокой, поэтому вместо того, чтобы расспрашивать подробнее, я положила ей в рот печенье.

— Тогда кто тот мужчина? Как его зовут, где живёт и кто он?

— Ням-ням, э, хм, это, хм, Эстель не знает, наверное?

Не знаю, понимает ли она, что когда врёт, это сразу видно.

Не знает? И поэтому так открыто лжёт прямо передо мной?

— Ты не знаешь ни его имени, ни возраста, ни чем он занимается, и хочешь, чтобы я вышла за него замуж?

— Он не плохой человек! У него нет ни жены, ни возлюбленной! Клянусь именем Эстель!

—Вот ребёнок. Не стоит так легкомысленно бросаться своим именем.

— Эстель тоже это знает! Но раз могу поклясться, значит, могу! И потом, тот дядя очень красивый!

— Хе-е?

— Разве он не нравится Луне? По-моему, он очень красивый. Глядя только на его лицо, кажется, что можно прожить и 100 лет.

— От ребёнка такого не услышишь…

У меня сам собой вырвался вздох.

Пока я всё глубже задумывалась, что же делать с этим ребёнком, не поймёшь, наивным он или наглым, и с тем мужчиной, потерявшим память…

Тук-тук.

Послышался стук в входную дверь.

— Кто бы это мог быть в такое время?

За окном уже спускались сумерки.

Я встала с места, перебирая в голове людей, которые могли прийти в это время.

— Сиди, ешь печенье.

— Ням-ням. Кто это?

— Я тоже не знаю.

— Эстель тоже пойдёт с тобой!

Эстель, резко подскочив, отложила печенье и прилипла к моей ноге.

Я хотела ещё раз сказать ей остаться, но, услышав ещё один стук, словно торопящий, беспомощно направилась к входной двери вместе с Эстель.

— Да, кто там…… Кевин?

За широко распахнутой дверью.

Стоял мужчина с застенчивым, робким лицом — мой сосед и друг детства, Кевин.

— Ты сегодня дома, Луна. Раньше, когда я приходил, тебя не было…

— Ты же знаешь, во дворце проходит юбилейный банкет. В ателье было много работы, поэтому постоянно задерживалась. Но что случилось?

— Вот что… Не могу я войти и поговорить внутри?

То, что он поглядывает на меня и изучает мою реакцию, значит, у него, видимо, снова есть какая-то просьба.

И эта просьба, наверное, опять будет связана с женщинами.

— Если уж он родился с такой внешностью, лучше бы у него был гибкий или твёрдый характер.

Скорее миловидный, чем красивый, с нежными чертами лица. Из-за того, что лицо очень милое, робкое выражение и жесты добавляют ему жалостливую атмосферу.

Благодаря этому, просто прогуливаясь, он привлекал к себе внимание молодых девушек, но из-за того, что характер у него очень робкий, он не мог отказать девушкам, которые подходили к нему, приглашая на свидание.

Нет, хорошо, если бы он не мог отказать только в приглашении на свидание. Он даже не мог отказать, когда предлагали встречаться.

Не раз и не два из-за девушек, которые приходили к нему домой и хватали друг друга за волосы, устраивая драку, у нас поднимался переполох.

И разбираться с этим переполохом всегда приходилось мне.

— Я же говорила раньше, если это опять проблемы с женщинами, я не знаю. Разбирайся сам.

— Луна, сначала выслушай меня…

— Даже не это, в общем, уходи. Сейчас у меня в доме гость.

— Гость? Кто?

Честно говоря, он мило смотрелся с круглыми от удивления глазами.

Я, сама того не замечая, собрала свои распускающиеся чувства и холодно сказала:

— Тот, кого ты не знаешь.

— Эй, Луна!

Когда я попыталась закрыть дверь, Кевин в панике ухватился за косяк и посмотрел на меня.

— Из-извини. Но правда, в этот раз, не могла бы ты помочь мне ещё всего один раз?

Кевин, не давая мне возможности оттолкнуть его, продолжил говорить торопливо.

— Без твоей помощи мне не справиться. Дочь графа сделала мне предложение……

— Что? Дочь графа?

В этот момент Эстель, которая до сих пор обнимала мою ногу, вскрикнула удивлённым голосом.

— Фу, мусор!

＊＊＊

Когда он погрузил тело в тёплую воду, из носа сам собой вырвался глубокий вздох.

— Хаа……

Пар, согревающий лицо, приятно щекотал. Мужчина, чувствуя, как расслабляются мышцы всего тела, прислонился к ванне.

«Похоже, я сильно намучался, раз всё тело ноет, словно я только что чуть не умер.»

Высшее зелье было настолько эффективным, что разом залечило все раны, но оно не могло полностью убрать даже болевые ощущения.

Мужчина проверил каждую область, где чувствовалась пульсирующая боль, и попытался предположить, какие раны он получил до потери памяти.

— Самая серьёзная рана…… на левой груди?

Это была не просто левая грудь.

Место, что едва избежало сердца. Вероятно, противник целился в сердце.

С намерением убить.

— Если бы противник был обычным грабителем, я бы так не пострадал……

Поскольку памяти не было, он не мог предположить, какими боевыми навыками он обладал, но думал, что, наверное, был неплох.

— Похоже, я либо нажил себе врага…… либо стал помехой чьим-то планам.

Хотя он не мог быть уверен, какое из двух, он подумал, что пока к нему не вернётся память, нужно быть осторожным.

Что важнее всего.

— Тот человек правда твой папа? То есть, родной папа?

— У Эстель нет родного папы.

Хотя он специально оставил дверь приоткрытой, расстояние от ванной до гостиной на первом этаже было довольно большим.

Слушая голоса, которые обычный человек не должен был бы слышать, мужчина надул губы.

— Похоже, я и не папа, и не муж.

Он догадывался об этом с того момента, как ребёнок, называвший его «дядя», вдруг начал звать «папа».

Но всё же.

— ……Кажется, я чертовски расстроен.

Как описать это чувство?

Похоже на чувство, когда теряешь подарок, который, как сказали, твой? Нет, чувство, что его отобрали обратно?

«Но ведь эта девочка первая назвала меня папой.»

— Теперь,когда у меня есть папа, ты можешь меня удочерить, правда?

……А, так вот в чём причина?

«Значит, цель этой девочки — стать дочерью той девушки?»

Для этого, видимо, и нужен папа.

«А я бы не против.»

Разве не лучше иметь семью, чем быть одиноким и безродным, да ещё без памяти и денег?

К тому же.

— Э-э, вы пришли в сознание?

Лицо с круглыми от удивления глазами тоже очень милое…

«Нет, не в этом дело.»

Хотя никто не читал его мысли, мужчина, вытянувшись в ванне, продолжал думать, словно оправдываясь.

— Если я буду жить в таком обычном доме как обычный глава семьи с женой и ребёнком, то тот незнакомый нападавший вряд ли легко меня найдёт.

Не знаю, смогу ли я хорошо справляться с ролью папы без памяти, но что тут сложного? Надо просто хорошо кормить ребёнка, который говорит, что ест по семь раз в день, и хорошо с ним играть.

А что до роли мужа, так это…

— Можно…… войти и поговорить внутри?

«Вот чёрт.»

И он собирается войти в дом, где поздно вечером живёт одна взрослая девушка?

— Вот же ж, плут.

Мужчина фыркнул и с громким плеском поднялся в ванне.

Чтобы остаться в этом доме до возвращения памяти, он ни за что не мог уступить место мужа.

— Мусор?

— Что? Т-ты это мне сказала……?

— А, нет! Я не дяде это сказала, просто тут был мусор.

Эстель быстренько подобрала валявшийся на полу смятый лист бумаги и сунула его в карман.

Я отвела взгляд от Эстель и посмотрела на Кевина.

— Но что это значит? Говоришь, тебе сделала предложение дочь графа?

Я бы удивилась, даже если бы предложение сделала дочь барона или виконта, а тут дочь графа?

Лучше бы тебя сбила проезжающая повозка. Это уже катастрофа невероятных масштабов.

— Нет, это самое…… Я, я просто ответил на письмо, потому что не мог его проигнорировать, когда аристократка прислала его. Но та девушка продолжала присылать письма…

— Говори только главное.

Кевин, скрипя зубами, достал из кармана маленькую коробочку.

— Вот, она сказала, что не хочет брака по расчёту…… и предложила бежать со мной……

Внутри коробки, открывшейся с щелчком, лежало кольцо. Невероятно дорогое на вид роскошное кольцо с драгоценным камнем.

Это было доказательством того, что предложение дочери графа — не шутка. И Кевин принял это доказательство!

— Эта девушка! Как ты умудрился получить даже кольцо?!

— Я-я тоже отказывался. Но она настойчиво отдала его и ушла, что я мог поделать...

— Но ты должен был отказаться! Это... Это не та проблема, с которой я могу помочь. Не могу.

Он холодно покачал головой, но Кевин, с еще более умоляющим выражением лица, повис на мне.

— О, нет, как я могу сбежать с дочерью графа? Нас точно поймают, прежде чем мы покинем столицу Мели. Меня же до полусмерти запорет батогом сам граф...

— Об этом надо было думать до того, как ты начал обмениваться письмами с дочерью графа!

— Луна, пожалуйста. А? Помоги мне в этот раз. Я больше никогда не буду беспокоить тебя подобными вещами. Ну? Пожалуйста, я умоляю. Ради моей мамы, которая будет горевать, если я умру...

На его заплаканном лице будто проступило лицо тети Софии.

Та самая женщина, которая так сильно помогла мне, когда мои родители умерли, сама скончалась от болезни год назад.

'Что же мне делать с этими незрелыми глазами... Прости за такие слова, но тетя, ты можешь положиться только на Луну...'

Как раз в тот момент, когда мои воспоминания о ее последних днях заставляли меня смягчиться.

— Хиик, а Эстель, которой всего пять лет, не подводит ни маму, ни папу. Дядя, ты ведешь себя так убого.

— Эстель!

— Дядя. Итак, какую помощь ты сейчас ожидаешь от Луны? Неужели ты думаешь выставить Луну, сказать "у меня уже есть невеста", а потом спрятаться у нее за спиной?

— Э-это...

Не сумев ничего ответить на точный вопрос пятилетнего ребенка, Кевин лишь беспомощно шевелил губами.

Ведь и раньше, когда из-за него другие девушки расстраивались, Кевин всегда выставлял меня вперед, говоря, что у него уже есть девушка, и прятался за моей спиной.

— Дочь графа тоже не дура, поэтому она наверняка захочет проверить, правда ли вы пара. Если выяснится, что простолюдин солгал дворянину, дело может стать серьезным, и вам, возможно, в конце концов придется жениться. Неужели ты хочешь разрушить жизнь Луны таким образом?

От начала и до конца все звучало весьма правдоподобно. Сто процентов правды.

Похоже, Кевин тоже не мог опровергнуть логику пятилетнего ребенка и еще долгое время лишь беспомощно шевелил губами.

— Чт-что ты такое говоришь...

— Это мне следует так говорить! Раз уж ты устроил эту ситуацию, ты и должен ее исправлять. В конце концов, ты же уже сказал, что у Луны есть парень!

— Парень? Но у Луны нет такого...

В этот момент сзади послышались шаги, выдавшие чье-то присутствие.

— Дорогая, а нет ли другой одежды?

Дорогая?!

Вздрогнув от этого щекочущего нервы обращения, я обернулась и на мгновение онемела при виде открывшейся картины.

— М-мне... Рубашка мала, пуговицы не застегиваются.

Как он и сказал, парень лишь просунул руки в рубашку, не застегнув ни одной пуговицы, обнажая твердый пресс.

Мышцы, что должны были быть отточены упорными тренировками, были разделены глубокими и четкими линиями, демонстрируя здоровую силу и упругость.

'Раньше, когда лечила его раны, я не разглядела как следует...'

От вида влажных, мокрых мышц у меня зарябило в глазах.

Но этот парень, словно решив кого-то соблазнить, проводил длинными пальцами по своим волосам, с которых капала вода, небрежно их вороша.

А затем его поднятые к вискам уголки глаз и изогнутые губы... Теперь у меня зарябило в глазах уже по другой причине.

Слова Эстель, сказанные ранее, были верны. Этот мужчина был слишком... красив!

Если выгнать его на улицу в таком виде, было лишь вопросом времени, когда нравственность на улице Гиацинтов придет в упадок.

— Др-дрожу от холода, потому что не так оделся, и могу простудить... Апчху!

— Нет, проблема не в одежде, а в том, что ты плохо вытерся, поэтому и простудишь...

Я толкала мужчину в спину, чтобы завести его в дом, как сзади послышался потрясенный голос.

— Т-так тот самый "парень" — это он? Кто этот человек?

Ах, точно, он же все еще здесь.

На мгновение я совсем забыла о существовании Кевина. Немного укорив себя, я обернулась.

— Кто он?

В голове беспорядочно пронеслись разные мысли.

'...Верно. Хотя я и очень обязана его матери.'

'Если выяснится, что простолюдин солгал дворянину, дело может стать серьезным, и вам, возможно, в конце концов придется жениться. Неужели ты хочешь разрушить жизнь Луны таким образом?'

Слова Эстели прочили мне мозг. Это была не та проблема, что решается парой вырванных волос или парой ударов ночью.

Более того, даже если на этот раз все как-нибудь уладится, Кевин снова создаст какую-нибудь проблему и прибежит ко мне.

'Ему нужен поводок.'

И, возможно, для Кевина будет лучше, если этот поводок окажется в руках у дворянки.

Придя к такому выводу, я отбросила сомнения и открыла рот.

— Он намного важнее тебя.

После того, как трое вошли в дом, дверь дома Луны холодно захлопнулась перед самым носом Кевина.

Кевин еще долго стоял на месте, переваривая последние слова, что сказала ему Луна.

— Я... намного важнее меня?

Скрип. Изо рта Кевина вырвался скрежещущий звук.

'Как она может ставить того парня, которого знает всего ничего, выше меня?'

Чувство предательства охватило все его тело. Кевин изо всех сил уставился на закрытую дверь.

'Мисс Луна, ты пожалеешь о сегодняшнем дне.'

То, что Кевин пришел к Луне сегодня, было не только чтобы попросить о помощи с делом дочери графа, но и с целью предупредить ее об одном.

Но раз уж Луна оставила его самого, а взяла в дом того мужчину...

То за то, что произойдет дальше, придется полностью расплачиваться ей, которая его отвергла.

Так он рационализировал свои мысли и зашагал вглубь переулка.

— Ну что? Хорошо рассмотрел дом своей девушки?

— Гов-говорю же, она не моя девушка...

Неважно, что делал или говорил Кевин, один из хулиганов, прятавшихся в тенистом переулке, хрипло рассмеявшись, по-дружески обнял его за плечи.

— Ну и как там? Похоже, что она действительно выиграла в лотерею?

На следующий день после объявления о выигрыше в лотерею, шайка хулиганов устроилась в укромном месте перед банком и стала высматривать людей, входящих и выходящих оттуда.

Причина была проста: они хотели выяснить, кто же этот счастливчик.

И именно Луна попала в их поле зрения.

— Я... я не уверен... Но в доме Луны был какой-то мужчина.

— Мужчина?

— И этот мужчина... Похоже, он тоже пришел, прослышав, что Луна выиграла в лотерею.

Кевин почесал затылок и соврал.

Хотя он и злился на Луну, которая поставила другого мужчину выше него, он был уверен, что, если она одумается, то обязательно вернется к прежней, доброй девочке.

— Тот парень, который крутится вокруг денег Луны, без сомнения, мошенник, прикидывающийся женихом. Если как следует его отдубасить, мы выясним, выиграла Луна в лотерею или нет.

Верно. Тогда этот парень сбежит, и не будет никаких мошенников, охотящихся за деньгами Луны.

А Луна, поняв свою ошибку, вернется к прежней себе.

И все это ради Луны – Кевин искренне так думал.

---

— Так кто этот мужчина? Ты что, уже нашла себе нового мужа, пока прогоняла меня?

— Вот именно, я же все время говорила.

— Ээ, папа!

Эстель снова попыталась вмешаться, но я быстро подхватила ее на руки, закрыла ей рот и четко сказала мужчине:

— Мы не состоим в супружеских отношениях. Я просто обнаружила вас на улице с травмами, без сознания, и оказала помощь. Вот и все.

Я надеялась, что после таких слов он наконец поймет, но нет.

— ...Ммм, я понял. Кхм-кхм! Ты так сильно на меня злишься, что полностью отрицаешь наши отношения... Кхм-кхм!

— Нет! Мы совершенно чужие люди, правда!

— Я не хочу быть чужим для моей дорогой и нашей дочки. Кхм-кхм! Я не помню, но, я во всем виноват, поэтому дай мне еще один шанс, кхм-кхм! Прошу тебя.

Мужчина смотрел на меня с умоляющим выражением лица, с искрящимися слезами глазах.

— Не бросай меня, хорошо...?

— Нет...

Разрушительная сила его взгляда, с которым он смотрел на меня исподлобья, была настолько сильна, что я едва не ответила, словно загипнотизированная: "Хорошо, не брошу".

— Мама не бросит папу! Верно, мама?

В этот момент энергично вырывавшаяся Эстель сорвала мою руку со своего рта и радостно воскликнула.

Эстель у меня на руках тоже смотрела на меня снизу вверх с жалобным выражением, словно промокший щенок.

Словно умоляя не бросать его.

— ……

У меня на мгновение перехватило дыхание, и я лишь моргала глазами, пока надрывный кашель не прервал молчание.

В тот миг, когда я увидела дрожащего мужчину, который обхватил себя за плечи, я мгновенно пришла в себя.

— Подождите минутку.

Я поставила Эстель на пол, поднялась на третий этаж и принесла оттуда толстое одеяло.

— В этом доме нет одежды больше этой. Пока закутайся в это.

— Да, спаси… Кхм, кхе-кхе!

Легкое покашливание, которое было совсем недавно, теперь стало сильным и резким.

'Я думала, он у озера просто притворялся, что кашляет, чтобы сделать вид, что простудился...'

— Кхм-кхм! Кхе-кхе!

Глядя на него, кто кашлял так, будто вот-вот выкашляет легкие, я поняла, что, похоже, зря заподозрила этого человека в неискренности.

Едва удерживая его, кто начал задыхаться от кашля, я приложила руку к его лбу.

— Боже мой, да у тебя жар! Так нельзя. Поднимайся и ложись в кровать!

— Хынг, папе очень больно? Не умирай, папа!

— Не волнуйся, дочка… Папа никогда не оставит нашу дочку и не умрёт…

— Папа…!

Лежащий в кровати мужчина с пылающим от жара лицом и улыбающийся, и Эстель, что обхватила его и громко плачет.

Картина, столь прекрасная, что напоминала живописное полотно — вид отца и дочери.

Я, вернувшись с лекарством, грелкой и мокрым полотенцем, увидела эту сцену и, чувствуя нелепость ситуации, лишь горько усмехнулась.

— Я вижу, вы хорошо ладите, поэтому, мисс Эстель, хватит. Мало ли, ещё заразишься.

— Иин, но…

— Уже ведь поздно. Пора постепенно собираться домой.

— Но папе больно. А Эстель нельзя тут остаться поспать?

— Нельзя. Разве нет человека, кто будет волноваться, если Эстель не вернётся?

Эстель не смогла ничего возразить и лишь кивнула.

Для начала я разожгла огонь в грелке, дала мужчине лекарство от простуды и положила на лоб мокрое полотенце.

— Вы же взрослый, ненадолго сможете побыть один, правда?

— Не хочу, не оставляй меня, дорогая…

Большой взрослый мужчина, да ещё и с торсом размером с дверь, — если бы он не начал капризничать, это было бы странно.

Но почему-то при виде его пылающего лица и умоляющего взгляда во мне поднималась лишь бесконечная жалость.

'Луна, разве он тебе не нравится? По-моему, он очень красивый.'

'Кажется, если бы я просто смотрела на такое лицо, то прожила бы лет сто.'

Во всём виновата Эстель.

Я тряхнула головой и подтянула одеяло до самого подбородка мужчины.

— Я отведу Эстель и вернусь, так что побудьте одни совсем немного. Хорошо?

— Эстель может сама дойти! Луна, оставайся с папой!

— Нельзя.

— Но Эстель здорова! А папа болеет!

Эстель так сильно умоляла позволить ей остаться с папой, что в итоге я вызвала извозчика и попросила отвезти её до самого детского дома.

— Я заплачу вдвойне, так что, пожалуйста, довезите её прямо до входа в детский дом.

— Ха-ха, Да это проще пареной репы. … Только вы ведь не бросаете этого милого ребёнка в детском доме, верно?

— Нет, что вы!

— Эстель — ребёнок из детдома, а Луна — учительница! Учительница! Эстель завтра утром снова придёт!

Когда Эстель выдала такое объяснение, у извозчика на лице появилось понимающее выражение.

Всё же беспокоясь, не похитит ли её на самом деле какой-нибудь похититель, я погладила Эстель по голове.

— Если придёшь, то только днём, когда светло… А, нет.

Что бы я ни говорила, чтобы она не приходила, вряд ли она послушает.

— Я заплачу дополнительно, не могли бы вы завтра утром снова привезти этого ребёнка сюда из детского дома?

— Если хорошо заплатите, то нет ничего сложного.

Я сразу же расплатилась, извозчик улыбнулся и усадил Эстель в коляску.

— Пока-пока, Луна! До завтра!

— Угу. Иди осторожно.

После того как Эстель, всё ещё полная сил, несмотря на поздний час, уехала, размахивая рукой, я вернулась в комнату, где лежал мужчина.

— Как вы себя чувствуете?

Но ответа не последовало. Присмотревшись к его лицу с закрытыми глазами, я поняла, что он, видимо, уже уснул.

'Что ж, наверное, день был тяжёлым.'

Я снова намочила в холодной воде уже ставшее тёплым полотенце и внимательно разглядывала лицо спящего мужчины.

'Если смотреть так, то выражение лица холоднее, чем я думала.'

Линии, формирующие его лицо и черты — от линии подбородка и бровей до кончика носа — были острыми, отчего всё выражение лица мужчины казалось холодным.

Даже когда он просто спит с закрытыми глазами и дышит, от него веет благородной и надменной аурой.

Он был тем, кто будто прилип к этой маленькой комнате и старой кровати, совершенно с ними не сочетаясь.

'Если бы он не потерял память, он бы наверняка не спал в таком месте.'

Наверное, если бы он вернул память, он бы немедленно ушёл отсюда?

Хорошо бы, если бы это случилось завтра, но проблема в том, что, кажется, этого не произойдёт.

'Когда он поправится от простуды, нужно будет серьёзно поговорить.'

И что же делать с Эстель… Что же мне со всем этим делать?

'Удочерение… Разве это действительно так просто, как говорят?'

Пока я ухаживала за мужчиной, я снова и снова размышляла о том, что же делать с дальнейшей судьбой Эстель.

И, кажется, я незаметно задремала.

Мой кивок чуть не заставил меня упасть со стула, но тут большая рука подхватила меня.

— Хы!

В тот миг, когда я собралась вскрикнуть от неожиданности, эта же рука на этот раз закрыла мне рот.

Тихо.

От внезапного страха всё моё тело задрожало.

Но в тот миг, когда я встретилась взглядом с мужчиной, сидящим со спокойным лицом, моё сердце необъяснимо успокоилось.

Если разобраться, этот мужчина был незнакомцем, которого я встретила сегодня. Конечно, мне следовало бы подозревать его и быть настороже, но, что удивительно, я не чувствовала ничего подобного.

'Может, потому что он больной?'

Мужчина, поняв, что я успокоилась, убрал руку.

Он уставился в потолок и тихим, медленным голосом спросил у меня:

— Здесь… Вы говорили, это дом с комнатами на съём? На верхних этажах тоже кто-то живёт?

— А, нет. То, что это был дом с комнатами на съём — это в прошлом… Наверху есть комната моих покойных родителей и моя комната.

— А, наша супружеская спальня?

— Говорю же, нет!

Словно не слыша моих слов, мужчина сделал серьёзное лицо.

— Ммм… Дорогая, кажется, в нашу спальню пробралась какая-то крысиная морда.

— Крысиная морда?

Мужчина спустился с кровати, огляделся вокруг, а затем взял в руки ручку от швабры.

Затем, всё ещё с раскрасневшимся от неспадавшей температуры лицом, он улыбнулся.

— Подожди немного. Я быстро всё приберу и вернусь.

Спустя мгновение с третьего этажа, куда мужчина поднялся один, донёсся душераздирающий крик.

Когда я, схватив пожарный топор, в испуге бросилась на третий этаж, в коридоре были в беспорядке сложены, словно мешки с мукой, трое мужчин, лежащих без сознания.

Лишь тогда я поняла, что «крысиные морды», о которых говорил мужчина, были ворами.

— К-как эти люди попали внутрь?

— Через окно в той комнате. У окна стояла лестница.

Комната, на которую указал мужчина, была моей. По спине пробежала леденящая дрожь.

— Кажется, для начала нужно связать этих парней, есть верёвка?

— Верёвка… П-подождите минутку!

Я бросилась в подвальный склад за верёвкой, а мужчина с умелыми движениями крепко связал вворов

Немного спустя. Воры пришли в себя.

— Ай, затылок… Ч-что это такое!

— Босс. Кажется, мы попались…

— Какое попались! Эй, немедленно развяжите! Смеешь знать, кто я такой!

Сопротивлялся один из троих воров, того, кого называли боссом, особенно сильно.

Он так яростно боролся, что я подумала, не порвётся ли верёвка.

'Чт-что же делать…'

Понял ли он, что я не нахожу себе места? Мужчина, будто собираясь зевнуть, не обращая внимания на борьбу воров, спокойным голосом сказал мне:

— Ммм… Дорогая, не спустишься ты на минутку?

— А?

Казалось, жар ещё не спал, ведь лицо мужчины было алым ото лба до кончиков ушей.

С таким лицом он улыбался мне, словно говоря, что мне не о чем волноваться.

— Ненадолго. Совсем чуть-чуть.

Он сам подтолкнул меня в спину, спуская на второй этаж, и попросил заткнуть уши, пока он не вернётся.

Мне было слишком хорошо понятно, что произойдёт на третьем этаже, поэтому я присела на корточки перед лестницей и заткнула уши ладонями.

И прошло немало времени.

— Готово. Теперь можно подниматься.

Всё ещё с алым лицом, но с каким-то странно просветлённым выражением, мужчина спустился и снова повёл меня на третий этаж.

И картина, предстающая перед глазами, была такова:

— Хыыыгык, я больше никогда не буду делать плохого и буду жить хорошо…

— Простите... хнык... пожалуйста, простите нас...

У всех воров на лицах были красно-фиолетовые синяки. Судя по тому, что один из них говорил невнятно, казалось, он даже потерял передний зуб.

'Ни у кого нет шансов против избиения...'

Насколько же сильно их должны были отдубасить, чтобы они так быстро изменили своё поведение?

Я уставилась на мужчину. В тот миг, когда наши взгляды встретились, он застенчиво улыбнулся.

— Дорогая... Эти парни... говорят, что хотят кое-что сказать.

— Кое-что сказать?

Я повернула голову с растерянным видом, и лидер, всхлипывая, зашевелил губами, словно ему было много чего сказать.

— Ну, вообще-то...

— Не засоряй уши моей жены. Говори нормально.

Он даже не начал ругаться, но мужчина ударил лидера по голове ручкой от швабры – Шлёп!

Лидер возмущённо повысил голос, словно с ним поступили глубоко несправедливо.

— Ладно, ладно, хватит меня бить уже! Му—

— Му?

— Му... му... То есть, мисс! Вы же выиграли в лотерею, да?

А, так вот в чём дело. Неудивительно, что вдруг появились воры — должно быть, они узнали.

'Неужели это те самые подонки, с которыми я встретилась взглядами у банка?'

Я попыталась скорректировать выражение лица и сделать вид, что это не я, но лидер продолжал говорить, словно мой ответ даже не важен.

— Выигрыш был немаленький – 10 миллиардов руче. Как вы думаете, это справедливо – оставлять всё себе? Вы должны пожертвовать часть нуждающимся.

— О, точно, точно — ай!

— За что ты меня бьёшь?! Я же ничего плохого не сказал!

— Коллективная ответственность.

Мужчина, который ударил лидера, повернулся ко мне и спросил:

— Дорогая, ты правда выиграла в лотерею?

Показалось, будто он даёт мне возможность всё отрицать, и я быстро покачала головой.

— Нет. Какая лотерея? Если бы я выиграла, я бы уже давно переехала куда-нибудь с чистым воздухом и водой.

— Не ври... мы всё слышали!

— От кого?

— От парня по соседству.

Внезапно у меня закружилась голова.

— Кевин это сказал? Что я выиграла в лотерею?

— Именно!

— Честно, почему нас так избивают? Ты же один из нас, разве нет?

— Один из вас?

— Этот парень — мошенник, который притворяется мужем, чтобы забрать деньги у этой юной леди... Ай!

Шлёп! Шлёп! Шлёп!

Шлёп! Шлёп! Шлёп!

— Заткни свою пасть, ублюдок! Нас из-за тебя бьют!

— Ай, хватит бить по больному месту! Ааа!

— Боже. Назвать мужчину, который счастливо живёт со своей кроткой, как кролик, женой и хитрой, как лиса, дочкой, брачным аферистом? Это клевета. Ты заслуживаешь ещё больше побоев.

Шлёп! Шлёп! Шлёп!

— Ай! Разве не обычно наоборот? Хитрая, как лиса, жена и кроткая, как кролик, дочь... Ай! Ай!

— Это сейчас важно? Ай! Простите, простите! Просто хватит меня бить!

— Мм, нет. Я буду бить ещё. Пока моё разбитое сердце не заживёт.

Но, к сожалению, его сердце не получило шанса зажить.

— Дзинь-дзинь-дзинь-дзинь-дзинь-дзинь-дзинь!

Громкий сигнал тревоги от патрульного прозвучал на улице.

Я не знаю, кто позвонил в колокол тревоги, но патрульный лично пришёл к нашему дому во время ночного обхода.

— Вы в порядке? Мы получили сообщение о краже со взломом.

— О, да. К счастью, мы поймали их до того, как случилось что-то серьёзное...

Воры, которых увозили в арестантской повозке, хныкали и плакали, а их лица были покрыты синяками, пёстрыми, как осенние листья.

'А что, если нас накажут за превышение самообороны?'

К счастью, патрульный, представившийся заместителем командира патрульного подразделения, успокоил нас.

— Они мелкие преступники, но все с длинными досье и известны тем, что уходят от правосудия. Они даже были в розыске. Вы оказали большую услугу. Вы не пострадали?

— Нет, мы в порядке. Но... они были в розыске?

— Да. Особенно лидер. Известен тем, что сам избивал трёх-четырёх взрослых мужчин. Должно быть, было нелегко его обезвредить... Этот джентльмен справился с ними один?

— А, ну...

— Они внезапно начали драться между собой. Лидер вырубил своих подручных, и в этот промежуток я просто... ударил его ручкой от швабры!

Мужчина, изображая замах, улыбнулся скромно.

— Просто повезло.

— Какая скромность!

Хваля нас за храбрость, заместитель командира поклонился и попросил посетить штаб патруля через несколько дней.

— Вам нужно что-то расследовать?

— Нет, как я сказал, они были в розыске. Будет выдано вознаграждение.

— Вознаграждение?

Глаза мужчины заблестели.

Заместитель командира сказал, что это будет как минимум три миллиона руче, и глаза мужчины заблестели во второй раз.

— Как только в доме побывал патруль из-за кражи, вряд ли его скоро обшарят снова... но всё же, убедитесь, что вы запираете двери.

— Спасибо вам.

Он сказал нам немедленно звонить в колокол тревоги, если что-то случится снова, затем ушёл с другими патрульными в арестантской повозке.

Вскоре любопытные и обеспокоенные соседи начали поодиночке собираться.

— О боже, что случилось! Я слышала, был взлом! Луна, ты в порядке?

Та, кто спросила, представляя соседей, была миссис Марта с той же улицы.

— Да. Я в порядке. Вы же видели, как воров уводили, да?

— Видела, но всё же...

В этот момент мистер Холт с соседнего дома перебил, указывая на мужчину.

— А это кто? Этот молодой человек и есть тот, кто побил воров, да?

— Ну, побил...

Да, но...

Пока я колебалась, не зная, стоит ли признавать это, мужчина рядом со мной застенчиво улыбнулся и поклонился.

— Здравствуйте, я... эм...

Он вежливо поздоровался, затем наклонил голову, не зная, что сказать дальше. Он посмотрел на меня и спросил кокетливым голосом:

— Дорогая, а как меня зовут?

Я быстро закрыла ему рот, но было уже поздно.

— Д-дорогая?

— Он только что назвал тебя "дорогая"?

Не только миссис Марта и мистер Холт — все вокруг, кто наблюдал, взорвались болтовнёй.

— Боже мой, Луна! Когда ты успела выйти замуж?!

— И ты даже не сказала нам!

— В мать пошла — такие высокие стандарты. Но, по крайней мере, он красавец!

— Погоди, разве мы не должны устроить вечеринку?

— А как же Кевин...

В тот миг, когда кто-то упомянул Кевина, на улице воцарилась мёртвая тишина, словно выплеснули ушат холодной воды.

Я не упустила этот момент и попыталась заговорить.

— Вообще-то, правда в том...

— Ахх, голова кружится...

Но прежде чем я закончила, мужчина схватился за лоб и пошатнулся прямо ко мне в объятия.

Если честно, «в объятия» — не совсем верное выражение. Невозможно, чтобы его широкая грудь и плечи поместились в моих руках.

— Дорогая, кажется, моя простуда усиливается... кхе-кхе!

— О боже, молодой человек плохо выглядит.

— Молодой человек? Он муж Луны.

— Эм, как же нам его называть... В любом случае, Луна, уже поздно. Представишь его как следует в следующий раз, хорошо? Но мы хотя бы должны знать имя твоего мужа.

— Верно, верно. Вы, наверное, устали после всего этого. Идите отдыхать.

— Кхе-кхе-кхе!

— О нет, он умрёт прямо так! Давайте, заходите внутрь!

Прежде чем я успела что-либо сказать, соседи потащили нас обратно к дому.

— Отдыхайте, отдыхайте!

— Дайте знать, если что-то понадобится!

— Хорошо... мы пойдём отдыхать...

Не сумев вовремя объясниться, я смотрела на удаляющиеся спины соседей и вздыхала.

'К завтрашнему утру слух о том, что Луна из пансионата нашла себе мужа, разойдётся по всему городу...'

На этом этапе я была готова махнуть на всё рукой.

Я уже собиралась помочь мужчине, который то ли прислонился, то ли прилип ко мне, вернуться внутрь, когда — Дорогая... кто-то смотрит на нас оттуда.

Мужчина прошептал мне на ухо.

Я перевела взгляд туда, куда он указал, и увидела тень, которая быстро скрылась за стеной между нашим домом и соседским.

Даже без проверки я знала, кто это был.

— Извини, не мог бы ты зайти внутрь первым?

— Хмм...

Мужчина посмотрел то на меня, то на стену с озадаченным лицом, затем улыбнулся.

— Если что-то случится, кричи.

Затем он твёрдо вложил ручку от швабры мне в руки. Я спросила, растерявшись:

— Зачем это?

— Что значит "зачем"?

Он сделал замахивающее движение и ярко улыбнулся.

— Кто бы это ни был, не колеблясь. Поняла?

Затем он небрежно зашёл в дом.

Я какое-то время стояла там, глядя ему в спину, чувствуя что-то странно весомое в фразе «кто бы это ни был».

Ах, нельзя же просто стоять вот так.

Всё ещё крепко сжимая в руке ручку от швабры, которую вручил мне мужчина, я направилась к тому месту, где почувствовала чьё-то присутствие.

— Выходи. Не выйдешь?

Я подняла швабру и ткнула ею через стену. Я почувствовала лёгкое сопротивление, словно задела что-то, а затем последовал крик: «Ай!»

Спустя мгновение Кевин поднялся, потирая плечо, с готовыми скатиться слезами в уголках глаз.

— Ч-что ты делаешь?! Это больно…!

— Хорошо. Я и хотела причинить боль.

— Чтооо? Как ты могла—

— «Как ты могла так со мной поступить?» По-моему, это мне следует так говорить.

Кевин слегка вздрогнул и отвёл взгляд, возможно, почувствовав укол вины.

Но это продлилось недолго. Он быстро расправил плечи и посмотрел на меня прямо.

— Ну, в конце концов ничего же не случилось.

— Что?

— Ты же слышала колокол тревоги? Это я позвонил. Как ещё, по-твоему, патрульные пришли?

— И что? Ты прямо сказал ворам, что в этом доме полно денег, и чтобы они шли воровать, но раз ты на них донёс, то думаешь, что не сделал ничего плохого?

— Я-я не говорил им воровать. Они уже откуда-то услышали, что ты выиграла в лотерею, а потом…

Кевин запинался и несвязно бормотал, но внезапно прикусил губу и уставился на меня.

— Это ты во всём виновата!

— Что?

— Ты что, до сих пор не в своём уме? Тот тип только что намеренно назвал тебя «дорогая» перед всеми! Тебя совершенно одурачил брачный аферист!

— Что говоришь? Брачный аферист? Этот мужчина не такой.

Он был тем, кто вмешался и помог поймать воров, не глядя на температуру.

По меньшей мере, он не заслуживал услышать такое от Кевина... Так я думала, пока —

— Боже мой... ты серьёзно под его чарами. Пожалуйста, очнись. Что бы сказали твои родители на небесах, если бы увидели тебя в таком состоянии?

— Что?

Услышав, как Кевин упоминает моих покойных родителей, меня пробрала дрожь.

Но он, казалось, не замечал моего леденящего выражения и продолжал смотреть на меня с жалостливым лицом.

— Что ж, это понятно. Ты ведь никогда раньше даже не встречалась с парнями, так как же ты могла избежать ловушки мошенника, который приблизился к тебе с единственной целью — обмануть?

—……

— Но всё в порядке. Я здесь. Я помогу тебе разоблачить его перед всеми.

— Я думала, ты собираешься извиниться передо мной. — Нет, если точнее — Я надеялась, что ты извинишься. Если бы ты просто сказал, что тебе жаль, тогда я…

Простила бы я Кевина?

Смогла бы я всё списать со счетов, сказав, что всё в порядке, ведь никто не пострадал, и потому что он хотя бы сообщил патрульным?

— С чего бы мне извиняться? Это ты должна извиниться передо мной, Луна.

— …… В чём же я перед тобой провинилась?

— Ты проигнорировала меня, потому что была под чарами того жулика. И ты также отвергла мою просьбу.

— Ты думаешь, отказ выполнить твою просьбу — это то, за что я должна извиняться?

— Конечно. Мне было очень больно.

Его глаза выглядели такими жалкими, пока он смотрел на меня с печальным лицом. Такими жалкими, что я почти протянула к нему руку.

Так было всегда с самого детства.

Всякий раз, когда Кевин смотрел на меня вот так, с печальным лицом, я не могла этого выносить и всегда уступала.

Потому что его яркое, улыбающееся лицо потом делало меня счастливой. Так было тогда.

Глупые решения, повторявшиеся снова и снова, легко становились привычкой.

И я наконец осознала — это я сама позволила Кевину винить меня даже в такой ситуации.

— Понятно. Я зашла слишком далеко.

— Верно? Но всё в порядке. Я прощаю...

— Давай не будем видеться какое-то время.

— Что?

Кевин смотрел на меня в полном недоумении, словно не мог понять, что только что услышал.

Он не верил, что такая, как я, может сказать нечто похожее на расставание. Это выражение заставило меня почувствовать пустоту.

— Мы знаем друг друга с рождения и держались вместе, как семья. Но я думаю, это было токсично для нас обоих.

— О чём ты говоришь?

— Даже если мы жили как семья, мы ей не являемся. Я думаю, нам обоим необходимо это осознать.

Даже в семье есть границы, которые следует уважать.

Но Кевин переступал эту черту слишком легко, просто потому что мы были «как семья».

Я не знала, что станет с нашими отношениями в будущем, но, независимо от этого, между нами была нужна дистанция.

Кевин, однако, явно чувствовал иначе.

— Так, ты говоришь... мы больше не будем видеться? Мы даже не будем здороваться, если встретимся? Мы не будем разговаривать?

— Да.

— Как... как ты можешь так со мной поступить...

Выражение его лица, которое выглядело так, будто он дуется, постепенно стало влажным от слёз.

Лицо Кевина в слезах выражало не печаль, а разочарование и ярость.

— У тебя никогда не было другого друга, кроме меня, и ты думаешь, что можешь так поступить? Нет! Не можешь! Ты вернёшься ко мне! Ты извинишься!

Я молча смотрела на покрасневшие глаза Кевина, который выкрикивал проклятия или причитания — я не была уверена, — а затем развернулась.

Словно пытаясь остановить меня от ухода, Кевин закричал ещё громче.

— Не уходи! Стой на месте! Если ты уйдёшь сейчас, я правда с тобой больше не увижусь! Никогда!

Но я не обернулась. Даже если когда-нибудь в такой ситуации мне и захочется обернуться — прямо сейчас я должна была идти вперёд.

'Извините, мисс София.'

Возможно... я не смогу исполнить вашу предсмертную просьбу.

Подумав так, я открыла входную дверь и вздрогнула от большой тени, прислонившейся к внутренней стене прихожей. Я чуть не вскрикнула.

— Боже...! Что ты здесь делаешь?

— Мм... Я был готов выбежать в тот же миг, как ты крикнешь.

Произнося это, мужчина внимательно оглядел меня с головы до ног. Казалось, он проверял, не ранена ли я.

— Помогло?

Его взгляд упал на ручку от швабры, которую я всё ещё крепко сжимала.

Вспомнила заплаканное лицо Кевина и его «больно!», я горько усмехнулась.

— Да. Благодаря тебе.

— Тогда, пожалуй, я могу пойти спать. Верно?

— Конечно. Уже поздно, так что иди — п-погоди! Эй!

Как только я кивнула, тело мужчины рухнуло, словно марионетка с обрезанными нитями.

В испуге я быстро подхватила его, и сквозь тонкую одежду почувствовала исходящий от его тела сильный жар.

— О нет, всё тело просто горит.

Он заставлял себя ловить воров, не глядя на температуру, так что, конечно, в итоге рухнул.

Я кое-как уложила без сознания мужчину в кровать и с горькой улыбкой положила холодное мокрое полотенце на его пылающий лоб.

— Если тебе было так плохо, нужно было просто лечь спать…

Это был день, когда я объявила о разрыве с Кевином, с кем я прожила всю жизнь, как с семьёй. Это было не то, что я сделала легкомысленно.

И всё же я не вспоминала о Кевине снова до самого рассвета.

Благодаря этому я вспомнила.

Где же я видела эти глаза раньше — глаза, которые сияли голубым, как прояснившееся после бури небо, в тот миг, когда солнечный свет падал на них.

---

Раннее утро.

Эстель помчалась в столовую, проглотила на завтрак кусок хлеба, накинула свой практически ставший частью её самой рюкзак-кролика и попыталась покинуть приют.

'О нет, учительница караулит у ворот!'

Это было не один и не два раза — Эстель тайком сбегала уже почти месяц. Конечно, её в конце концов поймали.

Главная учительница, осознав это, усадила Эстель и сказала не выходить на улицу. Когда Эстель не послушалась, учительница, видимо, решила лично охранять ворота.

'Она выглядит очень уставшей...'

Чувствуя вину, Эстель издалека низко поклонилась учительнице.

Но виновата она или нет, ей приходилось защищать своё собственное будущее.

'Сейчас мой шанс, пока тот мистер болен и прикован к кровати! Если я буду рядом с ним и буду ухаживать за ним, я заработаю кучу очков!'

'Подумать только, она так преданно ухаживала за своим больным папой! Эстель, ты и правда моя родная дочь! С этого момента папочка будет хорошо о тебе заботиться!'

Наверняка он пообещает что-то вроде этого... верно?

Луна была доброй и мягкосердечной, поэтому она не смогла бы выгнать мужчину, который потерял память и ему некуда было идти. Это означало, что Эстель, возможно, сможет остаться в доме Луны, если будет держаться рядом с ним.

'Даже если тот мистер позже вернёт память и уйдёт... к тому времени я уже буду дочерью Луны!'

Глупо ухмыляясь, представляя будущее, полное грёз и надежд, Эстель вдруг поняла, что сейчас не время мешкать.

'Мне нужно идти заботиться о нём!'

Если она упустит этот момент, он может потом заподозрить её — спросит, где она была, когда он болел, усомнится, действительно ли она его дочь!

— Снаружи должна ждать повозка...

Поможет ли вообще говорить об этом директору?

— Что ты здесь делаешь?

— И-ик, ты меня напугал! ... Фух, чуть не поймали.

Убедившись, что директор не смотрит в её сторону, Эстель с облегчением вздохнула и обернулась.

— Ты меня испугал, Рок! Почему ты подкрадываешься вот так и внезапно начинаешь говорить?

— Тренировка рыцаря. Подавление присутствия.

Мальчик усмехнулся и, заложив сцепленные руки за голову, спросил Эстель:

— Так что ты здесь делаешь?

— Э? Ну... вообще-то...

— Я знаю. Ты снова пытаешься сбежать, да?

— Что? Н-нет, не пытаюсь!

— Да, пытаешься. Я всё выяснил.

— Нет, я сказала, что нет!

— Правда? Тогда, наверное, я могу позвать директора? Дирек—

В панике Эстель подбежала и заткнула Року рот ладонями.

— Тш-тш! Тише!

— Ммпх! Мммф!

— Что?

— Мммф мммф.

Он показал на её руку у него на рту, словно говоря: «Я не могу говорить, пока ты не уберёшь руку».

— Я уберу, но не зови директора.

Рок кивнул, и Эстель отпустила его, тут же начав оправдываться.

— Я правда не собиралась уходить из приюта. Я просто хотела поиграть с директором в прятки.

— Правда? А я думал, если ты сбегаешь, то покажу тебе собачий лаз.

— Правда? Это мило, но— погоди, что?!

Эстель схватила Рока за воротник, её глаза широко распахнулись от нетерпения.

— Есть собачий лаз? Где?!

— Там, за зданием. Взрослые о нём ещё не знают. Он маленький и спрятан в кустах.

— Покажи! Отведи меня туда!

— Ладно, ладно – только отпусти.

Рок легко кивнул, но Эстель не сразу отпустила его воротник.

Её подозревали его мотивы.

— Вообще, почему ты мне помогаешь? Директор сказала всем детям не покидать приют и останавливать тех, кто попытается.

Если бы они были близкими друзьями, это было бы одно дело — но у Рока не было причин так ей помогать.

'И в моём сне... Рок был...'

Как раз когда неприятные воспоминания начали омрачать лицо Эстель —

— Ты заметила, насколько улучшилась наша еда?

—А?

Рок с серьёзным лицом начал загибать пальцы.

— Каждое утро мы получаем свежеиспечённый хлеб, пока не наедимся. Мы даже получаем чашку свежего молока. У нас также бывают перекусы два раза в день — один раз это печенье, набитое шоколадной крошкой или сухофруктами, а другой раз — свежие фрукты, не слишком мягкие или кислые.

—Правда? Я и не знала!

Конечно, не знала — Эстель всегда пробиралась в столовую на рассвете и хватала один кусок хлеба из корзины.

Теперь, когда она подумала, в корзине в последнее время было больше хлеба...

— И они строят новое общежитие и игровую площадку на пустом участке.

— Общежитие? Игровую площадку?

— Ага. Они собираются поселить по два ребёнка в комнату, а игровая площадка будет покрыта мягкой травой и землёй, так что никто не поранится, если упадёт.

— Не может быть. На какие деньги?

В приюте было почти тридцать детей.

Одно только кормление их три раза в день — уже немалая трата, не говоря уже о постройке новых общежития и игровой площадки?

'Погоди-ка... неужто...'

Неужели герцог Хольцен уже нашёл это место?

По спине пробежали мурашки, но Эстель быстро тряхнула головой.

'Этого не было в моём сне.'

К тому же, герцог никогда не поддерживал приют — на самом деле, когда его дочь исчезла, он заподозрил, что приют помог её спрятать.

Он обвинил персонал в похищении и велел их арестовать.

В результате дети оказались разбросаны, и их судьбы стали неизвестны.

Именно поэтому Эстель должна была стать дочерью Луны — любой ценой.

— Что значит "на какие деньги"? Это было пожертвование твоего спонсора.

— Что?

Все остальные мысли мгновенно стёрлись из головы Эстель.

— Моего спонсора?

Эстель с недоумением наклонила голову, а Рок с таким же недоумением посмотрел на неё.

— Ты правда не знала? Меню изменилось на следующий день после того, как ты пришла сюда, держа ту леди за руку.

— Леди?

Эстель несколько раз моргнула. Затем её глаза заискрились.

— Луна!

Точно! Луна и была спонсором!

'Может, она не могла дать мне деньги напрямую, потому что я ещё маленькая — но она пожертвовала большую сумму, чтобы я могла комфортно жить в приюте!'

— Верно. Луна — спонсор. Она будет моей мамой!

— Так я и думал, что та леди, должно быть, и есть та самая. Директор сказала, что она, возможно, даже отправит нас в школу.

Королевская Академия была только для дворян и королевских особ, но в столице Аркадии, Аркаде, были три другие академии, которые принимали простолюдинов.

Тем не менее, плата за обучение была дорогой — слишком дорогой для детей из приюта, чтобы даже мечтать о поступлении...

— Пока мы сдадим вступительный экзамен, нам не нужно беспокоиться о плате за обучение. Так что я с сегодняшнего дня начну усердно учиться.

— Понятно. Рок, я уверена, ты поступишь в военную академию!

— А? О... да, спасибо.

— Не за что. Мы все здесь, чтобы помогать друг другу.

За стеной, куда привёл её Рок, действительно была маленькая собачья лазейка. Она выглядела слишком маленькой даже для того, чтобы Рок мог пролезть.

— Ну, я пошла. Не рассказывай никому об этой лазейке! Это наш секрет!

— Да, конечно. Только не попадись похитителям.

— Ладно! Увидимся!

Хихикая, Эстель втянула тело, как черепаха, и проползла в маленькое отверстие.

Рок присел на корточки и смотрел в отверстие, склонив голову набок, пока Эстель энергично убегала.

— Странно...

'Я говорил ей, что планирую в военную академию?'

Но та, кто могла бы ответить, уже ушла, и всё, что оставалось Року, — неловко почесать шею.

---

Тук-тук-тук, тук-тук!

Ритмичный стук донёсся издалека, за ним послышался скрежет стула поблизости.

Мужчина, разбуженный шумом, медленно поднял свои тяжёлые веки.

Затем — топ-топ-топ — шаги затихли вдали.

Вскоре он услышал два голоса, ведущих беседу.

— А? Ты дома, Луна? Разве ты не на работе?

— Здесь больной. Ты поела?

— Ммм, ела, но, кажется, уже всё переварила...

Услышав этот жалобный тон, он без труда представил маленького ребёнка, обхватившего свой пустой живот обеими руками.

Образ был настолько неожиданно милым, что он сам тихо рассмеялся.

Затем послышался мягкий, успокаивающий голос:

— Хочешь овсянки? Я приготовила её для пациента, так что она немного пресная.

— Ничего! Эстель — хорошая девочка, которая не жалуется на еду!

— Правда? Только потом не говори чего-нибудь другого.

О нет, дитя... что ты будешь делать, когда на столе окажется что-то тебе не нравящееся?

Тихо посмеиваясь, мужчина медленно сел на кровати — как раз в тот момент, когда мокрое полотенце соскользнуло с его лба.

— ......

Оно было почти сухим и тёплым.

Он инстинктивно схватил его и другой рукой потрогал свой всё ещё влажный лоб, затем бросил взгляд на прикроватную тумбочку.

Там стояли кувшин, чашка с водой и пакетик с лекарством. На полу — таз, наполненный чистой водой.

Признаки заботы были повсюду.

Вид всего этого вызвал странное волнение в его груди.

Выжимая влажное полотенце, он попытался вспомнить последнее, что помнил до потери сознания.

— Давай не будем видеться какое-то время.

Если честно, он считал реакцию Кевина – его настороженность – совершенно нормальной.

Если взглянуть объективно, он по сути обманул их под предлогом брака.

Он намеренно называл Луну «дорогая» при других, хотя они на самом деле не были женаты.

'Люди слишком мягкосердечны.'

Пустить взрослого мужчину в свой дом только потому, что он заболел?

Этой молодой хозяйке нужно выработать привычку быть более осторожной с незнакомцами.

Разве не трое воров проникли сюда только вчера?

— Бам! Бух! Бдыщ!

Как раз в этот момент шум — слишком громкий, чтобы быть просто шагами — понёсся по направлению к комнате.

Он посмотрел на дверь, уже угадывая, кто виновник.

И точно, скрип, дверь открылась, и в проёме показалась маленькая головка – это была Эстель.

— О! Папа, ты проснулся?

— Ага. Совсем недавно.

— Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше?

Подбежав к кровати, Эстель взглянула то на его лицо, то на полотенце в его руке и на таз, и сияя, с гордостью соврала:

— Эстель всё это время ухаживала за папой!

— О? Правда?

Малыш, я же слышал, как только что открылась входная дверь, когда ты входила.

Вместо того чтобы сказать это вслух, он просто вздохнул и снова лёг в кровать.

— У папы всё ещё жар... Можешь поменять мне полотенце?

— А? О... У папы всё ещё жар?

— Ага. Хочешь потрогать?

Спокойно лежа в кровати, с одеялом, подтянутым до подбородка, он наклонил лицо к Эстель.

Она нерешительно, с неуверенным видом, приложила руку к его лбу.

— Вроде не такой уж горячий...

— Нет, у папы жар... Кхе-кхе!

— П-Правда?

Всё ещё не уверенная, Эстель осторожно ощупала его лицо обеими руками, а затем внезапно приняла торжественное выражение лица.

— Доверься Эстель! Эстель будет заботиться о папе! ... Прямо как она это делала раньше!

К тому времени, как я вернулась в комнату с двумя мисками тёплой овсянки, меня встретил полный водяной хаос.

— Вааа! Прости, Эстель виновата, папа! У меня не хватило сил, я не смогла как следует выжать полотенце!

—Ммм, нет, всё в порядке. Приятно и прохладно...

—Что вообще здесь произошло?

—Лу... Мамочка!

Только тогда Эстель, казалось, осознала, что я вошла в комнату. Она подпрыгнула у кровати и бросилась хватать меня за юбку.

— Эстель пыталась ухаживать за папой... но потом...

Пока она с трудом говорила сквозь слёзы, мужчина спокойно сказал за неё.

— У папы из-за температуры было много пота. Верно?

Он сел и плюхнул промокшее полотенце в таз.

Выглядело так, будто он пытался уничтожить улики, но это было бессмысленно — его лицо, одежда и кровать были полностью мокрыми.

Тем не менее, Эстель, казалось, не замечала этого и вместо этого выглядела тронутой.

— Видишь? Он и правда мой настоящий папа! Я вырасту и буду заботиться о папе!

Она запрыгнула на кровать и крепко обняла его, выкрикивая «Папа самый лучший!» раз пять.

Он обнял её в ответ и тихо рассмеялся, а затем подмигнул мне в тот миг, когда наши взгляды встретились.

Вместо того чтобы выяснять, что означало это подмигивание, я просто поставила поднос на тумбочку.

— Прежде всего вам обоим стоит поесть.

Вообще-то, прежде чем это...

— Сначала тебе стоит переодеться...

Нет, погоди – даже до этого...

Был один важный вопрос, который мне нужно было задать.

— Ты помнишь своё имя?

Верно. Я до сих пор не знала имени этого мужчины.

— О, моё имя.

Усадив Эстель на пол, мужчина скрестил руки и глубоко нахмурился.

Не просто немного подумал — он громко стонал от усилий.

— Моё имя... Моё имя...

— Ты не помнишь?

Он продолжал стонать, так что я протянула ему сухое полотенце, чтобы вытереть мокрое лицо.

Вытеревшись, он неопределённо пробормотал:

— Солен...?

— Солен? Это твоё имя?

Всё ещё не уверенный, Солен какое-то время безучастно смотрел в потолок, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Но, дорогая, разве ты не знаешь моего имени? Я не говорил тебе, как меня зовут?

— Как я говорила вчера, мы на самом деле не жена...

— Вау, Солен! Это так круто! Папа Солен! Имя тебе очень идёт!

Моё предложение было прервано громкими хлопками Эстель.

— С этого момента я буду звать тебя папа Солен. Верно, мамочка?

— Нет, погоди...

— Агххх, Эстель голодна! Папа, ты тоже голоден, да? Давай сначала поедим!

Эстель быстро взяла с подноса миску и ложку и протянула их ему.

Солен мягко улыбнулся и кивнул.

— Спасибо. Я был голоден. Семья — это действительно лучшее.

Хихикая, Эстель взглянула на меня и взяла свою собственную миску и ложку.

Она уселась прямо рядом с кроватью.

— Давайте есть!

Сияя, она зачерпнула ложку овсянки и отправила её в рот — затем сразу же замерла.

— Мм, мм... мм?

Тем временем Солен лишь приподнял одну бровь, глядя на миску, а затем молча продолжил есть, словно так и надо.

Я тихо прокашлялась и медленно встала, делая вид, что не заметила ничего странного.

— Эм... Раз одежда мокрая, я пойду принесу что-нибудь переодеться.

— Х-Хорошо... Д-Давай, мамочка...

Голос Эстель дрожал. Я нарочно не смотрела на реакцию Солена, поворачиваясь, чтобы уйти.

Пока я, почти бегом, выскальзывала за дверь, его голос донёсся из-за приоткрытой двери.

— Дочь, нас не выгнали. Мы просто сбежали, потому что еда была плохая...

Я так старалась приготовить еду для больного, и вот что получаю? Серьёзно!

'Если от плохой еды сбегают, тогда, полагаю, мне это на руку...'

Но когда я вернулась с одеждой с третьего этажа, обе миски были совершенно пусты.

Солен съел всё. И Эстель тоже.

— Вы всё доели? Принести ещё?

— Х-Хм? Нет! Эстель теперь сыта. Я в порядке. Э, а как насчёт тебя, папа?

— Да, я сыт. Это же две миски... Я сыт. Спасибо за еду, дорогая.

Был ли это голод? Или, может, он оценил старания?

Так или иначе, вид того, как они оба доели овсянку — которая, видимо, была достаточно плохой, чтобы от неё бежали, — немного улучшил моё настроение.

— Вот одежда, чтобы переодеться. Должна подойти более-менее.

После того как я убрала пустые миски на кухне и вернулась, Солен уже переоделся.

Она всё ещё была немного тесновата, но ткань достаточно тянулась, чтобы сидеть по его фигуре.

— Позволь мне быстренько проверить твою температуру.

— У папы всё ещё жар. Сильный.

— Нет. Мне намного лучше благодаря заботе нашей дочки.

— Правда? Из-за Эстель?

—Ага. Благодаря тебе.

Он не звучал так, будто просто говорит это — его температура и правда значительно спала.

— На всякий случай, тебе всё ещё стоит принять лекарство.

— Хорошо, дорогая.

Послушно приняв лекарство, Солен посмотрел на меня с безобидной улыбкой и спросил:

— Но, дорогая, даже эта одежда немного маловата на мне... Где моя собственная одежда и вещи?

— Их нет.

— Ты всё выбросила?

Солен выглядел так, будто вот-вот заплачет. Словно не мог поверить, что в этом доме не осталось ни одной его вещи.

— Ну...

Я уже собиралась снова сказать «Мы не женаты», как вдруг заметила Эстель, которая нервно наблюдала за мной.

Она пристально смотрела на мои губы, тревожная — боясь, что я скажу «Она не моя дочь» или «Мы с тобой не женаты».

Внезапно я вспомнила сегодняшнее утро — как я ходила к соседу, чтобы сказать портному, что сегодня не приду на работу, и попросить доктора навестить нас на дому...

______________

— Правда? Ваш муж слёг? Что ж, полагаю, это ожидаемо — в ваш дом всё-таки вломились трое грабителей… Не волнуйтесь. Я пошлю Джуда в ателье. Можете положиться на меня.

Всё, о чём я просила миссис Марту, — это вызвать доктора и дать знать в ателье, что я не смогу прийти сегодня.

Но после этого к моей двери постучалось больше пяти человек.

— Я слышала, у вас прошлой ночью был взлом. Вы не пострадали?

—Я слышал, твой муж один побил всех троих?

— Когда вы вообще успели пожениться? У тебя же даже парня не было.

Одни слышали звон колокола прошлой ночью и вышли проверить; других в тот момент не было дома. Но, несмотря ни на что, все, казалось, знали, что произошло.

Что у меня теперь есть «муж».

— Кстати, Луна… Я слышала слух, что ты выиграла в лотерею. Это правда?

Даже новость о выигрыше в лотерею распространилась.

«Если бы я знала, что всё так обернётся, я бы вообще не покупала тот билет».

Первый приз в лотерее. 10 миллиардов руче.

Всего двести миллионов руче могли купить вам скромный дом в столице. Так что не нужно объяснять, какое же это состояние — 10 миллиардов.

Неужели только те трое головорезов позарились бы на такую огромную сумму?

— Дорогая?

Мужчина, который избил троих опасных преступников одной лишь ручкой от швабры, теперь смотрел на меня своими мягкими глазами.

По меньшей мере, я должна была признать вот что:

Если бы его не было здесь прошлой ночью, я бы сильно пострадала.

— ...Температура спала, и ты выглядишь намного лучше, чем вчера. Так что почему бы нам не поговорить серьёзно о том, что будет дальше?

—О, я люблю серьёзные разговоры.

Солен торжественно кивнул и заявил:

— Ты, возможно, пытаешься меня выгнать, дорогая жена, но я никуда не уйду. У меня есть прекрасная жена и умная дочь — я остаюсь здесь.

Он выглядел так, будто был готов при необходимости лечь на пол в знак протеста.

Эстель, которая переводила взгляд с одного на другого, внезапно встала рядом с Соленом.

— Верно! Эстель тоже не уходит! Я буду жить здесь с мамочкой и папой!

Они обменялись взглядами и кивнули, на их лицах были решительные, уверенные выражения.

Что бы я ни говорила, они явно были полны решимости не быть выгнанными.

— И, дорогая, я слышал ходящие слухи, что ты выиграла в лотерею... Если люди узнают, что ты живёшь в этом доме одна, без мужа, придёт больше воров.

—Да, да! Они должны знать, что здесь стоит на страже сильный мужчина, иначе они снова проберутся!

Они точно указывали на то, о чём я беспокоилась.

В конце концов, вместо дальнейших возражений, я капитулировала.

— Хорошо. Но мы составим контракт.

—Контракт?

Я поднялась наверх и вернулась с листом бумаги и перьевой ручкой. Начиная писать то, что уже продумала, я сказала Солену:

— Скажу это в последний раз. Мы не женаты. Мы встретились впервые вчера. Я совершенно чётко это дала понять.

—О… То есть, если я восстановлю память, не пытаться исказить историю, верно?

—Да.

Я положила ручку и протянула бумагу Солену.

Он подпер подбородок одной рукой, уставился на бумагу, затем тонко улыбнулся и кивнул.

— Что ж, если я восстановлю память, я, наверное, вспомню, как мы любили друг друга… Но ладно, я не буду противоречить этому. Хотя—

Солен указал на бумагу указательным пальцем.

— Здесь, здесь и здесь... Я не знаю несколько этих слов.

—...Что?

—Может, это из-за потери памяти...

—Я прочитаю за папу!

Эстель практически выхватила бумагу у него из рук и начала читать вслух своим чистым, звонким голоском.

— Первое! Луна и Солен не состоят в супружеских отношениях. Это недоразумение со стороны Солена, и Луна подтверждает, что прилагала усилия для его разъяснения.

— Мхм. Мы это уже обсудили. Дальше.

— Второе! Луна и Солен не являются супружеской парой, но даже если бы являлись, поскольку Солен не обладает памятью, они по сути чужие люди. Следовательно, даже проживая под одной крышей, они будут сохранять соответствующую дистанцию.

— Соответствующую дистанцию?

— Проще говоря — отдельные комнаты.

— А... То есть никакого скиншипа тоже?

— Конечно нет!

Что это вообще за слова он говорит?

Смущённая, я уставилась на него. Солен надулся и кивнул с притворно-жалостливым видом.

— Оу... ладно. Тогда начнём с держания за руки позже. Дочка, продолжай.

Прежде чем я успела спросить, что он только что сказал, Эстель быстро перешла к следующему пункту.

— Третье! До тех пор, пока Солен не восстановит память, Луна будет обеспечивать его едой, одеждой и кровом. Взамен Солен будет защищать Луну и дом от опасностей, таких как злоумышленники.

— Что ж, конечно.

Солен без колебаний кивнул.

— Защита моих жены и дочери от опасности – это само собой разумеющееся. Есть что-то ещё?

— Да, последняя часть! Если Солен восстановит память, Луна окажет финансовую поддержку для его безопасного возвращения домой.

Солен, кивавший до этого момента, нахмурился на последнем пункте.

— Погоди. Значит ли это, что ты выгонишь меня, если я вспомню?

— Нет, это значит, что если ты будешь защищать меня, то я тоже помогу тебе, когда это будет нужно.

— Тогда добавь это: Если Солен не пожелает уйти, его не будут принуждать к этому.

—Я напишу!

Ухватив ручку своей маленькой рукой, Эстель старательно добавила пункт.

Хотя почерк был немного кривым, она идеально написала просьбу Солена, без единой ошибки.

Затем она начала добавлять ещё одно предложение от себя.

— Луна и... Солен... становятся настоящими мамой и папой Эстель...

— Детка, я думаю, в конце там есть ещё одно хитрое слово.

— Нет! Больше ничего!

Я наклонилась, чтобы посмотреть, какое слово Солен не может узнать.

[*Законно.*]

Другими словами, она хотела быть официально удочерённой.

— Та-дам! Эстель уже подписала! Теперь очередь мамочки и папочки!

Внизу страницы Эстель написала своё имя большими, жирными буквами.

Солен наклонил голову и накарябал подпись рядом с подписью Эстель. Это определённо было не «Солен».

— Ай! Папа! Так не пишется «Солен»!

—Разве нет?

—Нет. Это... эм...

Эстель взглянула на меня, затем прошептала Солену на ухо:

— Папа всё забыл и превратился в болвана, поэтому он плохо пишет.

—О нет... Что же наша дочка будет делать с таким болваном-папой.

—Ничего! Я тебя научу!

Следуя указаниям Эстель, Солен медленно, черта за чертой, вывел свою подпись.

Результат больше походил на рисунок, чем на подпись, но я подписалась рядом.

— Хорошо. С этого момента мы – пара по контракту.

— И Эстель тоже! Семья по контракту!

— Да, семья по контракту.

— Хе-хе, я так рада!

Пока Эстель радостно смеялась, я аккуратно сложила контракт и повернулась, чтобы как положено представиться Солену.

— Меня зовут Луна. Мне двадцать три года, и я работаю портнихой в магазине одежды.

— И она мамочка Эстель! О, а мне пять!

Эстель подняла руку с пятью пальцами и ярко улыбнулась Солену.

— Приятно познакомиться, папа!

— Мне тоже приятно познакомиться. Думаю, меня зовут Солен... и, раз я ничего не помню, я не уверен, сколько мне лет.

— Хе-хе!

Солен с радостным возгласом поднял Эстель и крепко обнял.

Они выглядели такими нежными, словно настоящие отец и дочь.

— С нетерпением жду нашего совместного времени, дорогая.

Наблюдая за его такой сладкой улыбкой, я не могла не почувствовать это.

Эта наша маленькая фальшивая семейная игра — которая может закончиться уже завтра, если Солен вернёт память, — возможно, оставит неизгладимый, прочный след в моей жизни.

— Хи-хи! Луна, Луна!

Как раз в этот момент Эстель подбежала ко мне, украдкой взглянув на Солена, и прошептала мне на ухо.

— Теперь, когда у меня есть папа, мы можем удочерить Эстель, да?

Её голос был громче, чем я ожидала. Возможно, он долетел до ушей Солена. Я взглянула на него, но он был занят изучением перьевой ручки.

Я наклонилась и прошептала ей в ответ в ухо, стараясь не привлекать его внимания.

— Пока нет.

— Почему нет?!

— Чтобы зарегистрировать брак, нам нужны надлежащие документы...

Как мы можем что-либо зарегистрировать с мужчиной, который не может даже уверенно назвать своё имя, не говоря уже о предъявлении удостоверения личности?

— Сначала нам нужно получить для Солена какое-то легальное удостоверение личности – даже если временное. Затем регистрация брака. Потом усыновление.

Но кто знал, сколько времени это займёт?

Даже для временного создание легального удостоверения для взрослого человека — нелёгкая задача.

— ...Ах. Ааааах!!

Осознав реальность ситуации, Эстель схватилась за лицо обеими руками и драматично завопила.

— О нет, я выбрала не того папу!

— Э-Эстель...

Серьёзно? После того как она так упрямо настаивала, что он её настоящий отец? И теперь она выкрикивает это?

Мне стало неловко за Солена, но, к счастью — или к несчастью — он, казалось, не слишком расстроился.

Вместо этого —

— Оу, моя доченька... Значит, ты разочарована, потому что твой папа слишком тупой, чтобы читать.

Он развеселённо усмехнулся, прищурив глаза.

— Плохи дела, детка. Ты не можешь выбирать себе родителей.

— Нет, могу! Дети могут выбирать родителей! Я выберу! Я выберу нового!

— Да? А после подписания того контракта, как именно ты это сделаешь?

— Я его порву!

Эстель внезапно вскочила на ноги и рванулась к моему карману.

Но прежде чем она успела до меня дотянуться, Солен поймал её на лету обеими руками, словно летящую белку.

— Отпустиии меня!

— Не-а. Не выйдет.

Солен взгромоздил её себе на плечи и, придерживая за ноги, принялся кружиться с ней по дому.

Хотя Эстель кричала в знак протеста, она крепко вцепилась в его голову – вероятно, боясь упасть.

— Это не считается! Это недействительно! Я найду нового папу!

— Не сможешь найти нового, пока не порвёшь контракт.

— Лунааа! Порви его!

— Не можешь. Луна на моей стороне. Верно, дорогая?

Солен подмигнул мне с хитрым видом.

Я отвернулась и взяла свою чашку. Сок сладкий.

— Вааааа! Это нечестно!

— Вот поэтому не стоит подписывать что попало. Даже твой потерявший память папа это знает, так что тебе тоже лучше запомнить. Поняла?

—Вааааа!

...Эта семья точно будет в порядке?

Вздох вырвался у меня прежде, чем я успела сдержаться.

Отвернувшись от них обоих, я машинально подняла руку и потрогала кулон на своей шее.

Эпизод 2.

— Запомни это, Луна. Никогда не снимай это ожерелье. Храни его бережно, чтобы не потерять и чтобы камень не разбился.

— Хорошо, мамочка!

— Но если кулон всё же разобьётся... тогда тебе начнут сниться необычные сны.

—Какие сны? Я люблю сны про клубничный торт!

— Если бы только они были такими... Но большинство твоих снов будут очень печальными и очень тяжёлыми.

— Чтооо... Тогда что мне делать?

— Не страдай в одиночку. Поговори с семьёй, что рядом с тобой, хорошо?

— С семьёй рядом? С тобой и папой?

— Да... хотя я надеюсь, что именно мы будем рядом с тобой, когда это случится...

— А? Что ты сказала?

— Видишь ли, дорогая. Если ты когда-либо выберешь быть семьёй с кем-то, по какой бы то ни было причине, каким бы то ни было способом... это действительно особая связь.

— Хм... Я не понимаю.

— Возможно, сейчас нет, но однажды ты поймёшь, что мама имела в виду. Луна... давай пообещаем?

— Если пообещаем, ты приготовишь мне клубничный торт?

— Да. Но только если ты пообещаешь сдержать это обещание со мной.

— Я обещаю!

— Когда-нибудь, когда у тебя будет своя собственная семья...

Мне приснился такой ностальгический сон.

— ...Ах.

Всё было так ярко во сне. Но как только я открыла глаза, лица расплылись, словно туман, исчезнув в мгновение ока.

Я лежала в кровати с закрытыми глазами, надеясь, что образ вернётся.

— Если подумать... эти сны начались после того, как кулон треснул.

Трещина на камне появилась из ниоткуда, и я думала, что это странно.

— Может, кулон всё это время сдерживал сны?

Это было натяжкой, конечно, но время было странно точным.

Я повертела кулон сквозь одежду и вышла из спальни.

— Ты проснулась, дорогая?

Солен, сидевший на диване в гостиной внизу, поприветствовал меня, когда я спускалась по лестнице.

Несмотря на ранний час, на его лице не было и следа сна.

Он был свежевымыт и опрятен. Ну, если не считать того, что его рубашка выглядела так, будто вот-вот лопнет от его слишком широких плеч.

— Почему ты так рано встал?

— Подумал, что если просплю и не буду зарабатывать деньги, ты меня выгонишь.

И снова — этот жалобный тон.

Я бросила на него осуждающий взгляд для верности.

— Я не настолько бессердечна, чтобы выгонять того, кто только вчера болел простудой.

— Хмпф... Но ты и не говоришь, что мне можно оставаться, не зарабатывая денег...

Ну, вообще-то. Немного это слишком – бесплатно кормить и предоставлять кров взрослому человеку.

Я неловко прокашлялась и протянула ему тунику, которую держала под мышкой.

— На, переоденься.

— О? Ты купила это? Когда?

— Я не покупала. Я сшила. Я же говорила тебе — я работаю в ателье.

— Вау... Ты сделала это за одну ночь?

Глаза Солена заискрились, словно я была каким-то волшебником.

Это не было чем-то особенным. Я покраснела и снова прокашлялась.

— Я прикинула твой размер на глаз, так что... Просто примерь.

— Хорошо.

Он кивнул – затем тут же начал раздеваться прямо передо мной.

Вскрикнув, я повернулась к нему спиной.

— З-зачем ты переодеваешься прямо здесь?!

— Ну, ты же уже всё видела...

— Мы не женаты! Я говорила, мы по сути чужие люди!

— Разве мы не встретились впервые, когда я был без рубашки...?

...Верно. И это я разрезала его рубашку.

— Но это было для лечения!

Пытаясь выбросить из головы воспоминание о его прессе, я шлёпнула себя по щекам.

— Всё готово, дорогая.

— Дай посмотреть.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Солена в новой тунике.

Я взяла на размер больше, чем думала, что ему нужно...

И всё же плечи сидели идеально. Его руки оказались длиннее, чем я думала, грудь шире, а талия уже, чем я ожидала.

Это было самое идеальное тело-перевёрнутый треугольник, которое я когда-либо видела.

— Нигде не жмёт? Попробуй поднять руки и повращать плечами.

— Всё в порядке. Правда, в районе талии немного свободно.

Он взмахнул руками, как крыльями, и лишняя ткань затрепетала, словно паруса.

Я рассмеялась и потянулась к боку туники, чтобы точнее измерить его талию.

— С таким телом... готовые вещи, наверное, плохо сидят. Тебе понадобится либо индивидуальный пошив, либо вещи ручной работы.

— Понятно... Но скажи мне, разве в твоём ателье так снимают мерки?

— А? Что.. Ах!

Поскольку туника была свободной в талии, было трудно визуально оценить посадку.

Поэтому я инстинктивно положила обе руки на его талию.

Отчего это выглядело так, будто я его обнимаю.

— П-прошу прощения!

— Какой уж там медленный старт – ты сразу перешла к тому, чтобы трогать меня... Вообще, это напомнило мне: Разве дарить одежду – это не просто уловка, чтобы раздеть кого-то?

— Как ты можешь помнить это, когда даже не помнишь своего имени?!

— Потому что это не бессмысленные мелочи! К тому же, мне нравится как ты называла меня «милый» и «дорогой». Мы же раньше так разговаривали, да?

Эта мягкая, тающая улыбка заставила мою голову кружиться.

— Э-это не то, что я имела в виду под «медом»!

— Разве? А мне нравится... Ладно, дорогая. Я полностью готов. Вот.

Солен скрестил руки на груди буквой «Х», ухватился за плечи и замер, закрыв глаза.

Мой взгляд случайно упал на его губы, и я, смущенно запнувшись, пробормотала.

— Ч-что ты имеешь в виду?

— Ты сшила мне верх, теперь пора и брюки. Давай, снимай мерки — от талии до щиколоток.

— Э-эм...

Если бы кто-то не помог, то при измерении талии мы снова оказались бы в... объятиях друг друга.

Нет, погоди. Я могу просто попросить его самого держать концы сантиметра!

Я яростно тряхнула головой, пытаясь стереть воспоминание о прошлом разе.

Но тепло, задержавшееся на кончиках пальцев, не желало уходить, а жар в щеках никак не проходил.

— Та-да! А Эстель — а? Что вы двое делаете?

— Дорогая, мама уже ворчит на папу, что он не зарабатывает денег...

— Папы, которые не зарабатывают денег, никуда не годятся! Верно? Мамочка, давай прогоним этого папу и найдем нового!

Эстель прилипла ко мне с этой самой отговоркой, явно поджидая момент, чтобы это сказать. Солен лишь цыкнул.

— Не повезло. Мамочка не прогоняет папу — она же вчера допоздна не спала, чтобы сшить ему одежду, помнишь?

— Правда? Тогда Эстель тоже хочет платье!

— Не-а. Сначала брюки. Дорогая, побыстрее измеряй меня — я же сказал, я готов.

Вздох... Бесполезно просить кого-то из них уйти, да?

Пожалуй, лучше мне самой удалиться.

Да, так будет спокойнее.

Вчера, когда я зашла в ателье, чтобы сказать, что не смогу выйти на работу из-за взлома, наш сосед Джуд любезно передал ответ мадам.

— «Хозяйка ателье сказала: "О боже! Кража? Это серьезно!" и велела тебе взять еще один выходной».

Какая трогательная забота. У меня и сегодня, как и вчера, было много дел.

Во-первых, теперь, когда в доме стало больше людей, нам понадобилось больше базовых вещей и дополнительной мебели.

К счастью, этот дом раньше был пансионатом, так что не нужно было беспокоиться о расстановке комнат.

Солен занял комнату рядом с лестницей на втором этаже — ту самую, где он впервые рухнул и проспал, когда появился.

Прошла всего одна ночь, а он уже успел ее присвоить.

— Если хочешь другую комнату, мы можем поменяться.

— Нет, я к этой уже привязался.

Он пробыл в ней всего одну ночь — и как он уже успел привязаться? Тем не менее, следуя примеру Солена, Эстель тоже выбрала себе комнату.

— Луна! Я хочу эту! Мне нравится эта комната!

Эстель выбрала ту, что в конце коридора на втором этаже — самую большую, на двоих.

— Разве она не слишком большая для тебя одной? Тебе не будет одиноко?

— Нет! Я повешу занавески и устрою тут свой секретный штаб!

Эстель забралась на нижнюю койку и размахивала руками и ногами, делясь своими грандиозными планами.

Я представила ее, уютно устроившуюся под тёмными шторами для затемнения с маленькой лампой, и поняла, что это на самом деле звучит очень уютно.

— Хм. Но все же для маленькой девочки комната кажется слишком большой.

— Я не маленькая девочка — я Эстель! И пока я одна, но, может, ненадолго!

— А?

Эстель сжала кулачки и торжественно объявила:

— Эстель... может позаботиться о маленьком братике или сестричке!

— Ах... Ну, дорогая, что ты думаешь на этот счет?

— Ладно, время пройтись по списку дел на сегодня. Все, садитесь.

— Ой-ой. Похоже, мамочка пока не планирует братика или сестричку.

— Нет! Но братик или сестричка тоже должны быть умными, правда?

— Ммм... но не стоит уже сейчас себя ограничивать. Ты еще маленькая — всему научишься.

— Это значит, ты считаешь, что папа глупый!

— ...Сосредоточьтесь!

Я оттащила их обоих в гостиную вниз.

Список дел на сегодня.

Покупки были важны, но было кое-что не менее важное.

Пришло время познакомиться с соседями.

— Раз нам вчера помогли, и пусть я не знаю, насколько надолго, но отныне мы будем жить на этой улице.

— Э-э, просто уточню... Нам нужно разрешение соседей, чтобы жить здесь?

— Мы же не прячемся в этом доме. Все в округе знают, что я живу здесь одна, так что если какой-то странный мужчина будет постоянно приходить и уходить, они заподозрят неладное. Плюс...

Я сузила глаза, глядя на Солена.

— Ты же не забыл, что называл меня «дорогая» при всех?

— Ну, потому что ты и есть моя дорогая. Так что если я не буду звать тебя «дорогая», то как же еще...?

— В общем! Вся улица, наверное, уже думает, что ты мой муж. Исправлять это уже немного поздно, так что я представлю вас обоих соответствующим образом.

Я протянула им листок, на котором все записала.

— Если не умеете читать...

— Эстель прочтет!

Эстель подпрыгнула с дивана, взяла бумагу в обе руки и четко зачитала вслух:

— «Луна и Солен впервые встретились пять лет назад. Тогда Солен помог Луне, и она влюбилась в него с первого взгляда».

Так, когда это произносят вслух, звучит чертовски смущающе.

На всякий случай я быстро повернулась к Солену.

— Это выдуманная история, ясно? Не то, что было на самом деле. Понял?

— Ага, понял. Значит, ты влюбилась в меня с первого взгляда пять лет назад и бегала за мной по пятам...

— Я сказала, это неправда!

А теперь он еще и от себя добавляет!

— Кхм, внимание! «К несчастью, Солен ушел, не узнав о чувствах Луны... но пять лет спустя судьба вновь свела их вместе!»

— Погоди. Эстель, хватит выдумывать.

— «Солен вернулся, бродя по улицам с ребенком на руках. Оказалось, его бывшая жена подставила его и выгнала с пустыми карманами!»

— Эстель, достаточно...

— «Эстель, умная и верная дочь, ушла вместе с отцом. Солен поклялся больше никогда не позволять своей дочери голодать. Он отдал последние гроши за буханку хлеба, но — о ужас! Вор выхватил ее у него из рук!»

— Вот это да. Я был таким дураком, что даже буханку хлеба не смог удержать.

— «Чтобы вернуть его, Солен погнался за вором и сумел отобрать хлеб неподалеку — но увы! Он забыл свою маленькую дочь одну на улице!»

На этом моменте история полностью ушла от сценария.

Я просто позволила ей продолжать, восхищаясь ее креативностью, а Солен — подыгрывая — наклонился и прошептал мне:

— Тебе не кажется, что из нашей дочери получится успешная писательница?

— Согласна. По крайней мере, не умрет с голоду...

Я не могла быть счастливее от предположения, что Эстель станет писательницей.

Это означало, что он признал все это лишь ее фантазией — не более.

Итак, подводя итог истории, которую я приготовила о нас троих:

Солен и я встретились пять лет назад. Он помог мне тогда, и он произвел на меня благоприятное впечатление.

Несколько дней назад мы случайно встретились вновь. После нескольких встреч мы стали близки.

Солен, теперь разведенный, воспитывал юную дочь. Когда он рассказал мне о ней, я смело предложила стать матерью для Эстель.

— ...Но, дорогая, почему у меня есть бывшая жена?

— Просто оставим так. Если кто-то спросит о твоем прошлом, просто прикинься несчастным и скажи, что тебе тяжело об этом говорить. Попробуй сейчас.

Раз уж он так хорошо умеет выглядеть жалким, я подумала, что у него получится — и так и вышло.

— Прости... Это просто... немного... всхлип...

— Вау! Эстель будет писательницей, а папа — актером!

— Дебютировать в пьесе, написанной моей дочерью? Мне нравится. Хочу сыграть красивого принца!

— Нет! Тогда ты женишься на красивой принцессе! Даже если это понарошку, нельзя жениться на ком-то другом, когда у тебя уже есть мамочка!

— Хм... Вообще-то, дорогая, в большинстве историй с принцами и принцессами они являются братом и сестрой... Они не женятся.

— О! Правда? ...Погоди! Но Принц Аркадии и Принцесса Балтара могли бы пожениться!

— Тогда давай просто вычеркнем Принцессу Балтар.

Эстель и Солен вместе хихикали и смеялись, словно все было в порядке — к счастью, он, казалось, не сомневался в сценарии, который я ему дала.

— Прочитай еще несколько раз, чтобы потом не напутать, ладно? Эстель, а тобой нам нужно поговорить.

— А? Почему? ...Я что-то сделала не так?

— Нет, ничего такого. Просто мне нужно кое-что обсудить с тобой.

Я отвела Эстель наверх, присела, чтобы оказаться с ней на одном уровне, и спросила:

— Помнишь, ты говорила, что за тобой в приют должен прийти какой-то дворянин?

Глаза Эстель от удивления стали широкими-широкими.

— Э-э, мм... а з-зачем ты спрашиваешь...?

Ее глаза беспокойно забегали из стороны в сторону — явно тема была ей неприятна.

Я сделала вид, что не замечаю этого, и продолжила.

— Когда именно это должно случиться?

— Ммм... где-то через две недели...?

Изначально она говорила, что через месяц, так что две недели — похоже на правду.

Две недели... Это слишком скоро.

Глядя на встревоженные глаза Эстель, я вспомнила свой вчерашний сон.

На самом деле мне снилось два сна.

Первый заставил меня проснуться от испуга — это был тревожный кошмар. После того как я снова заснула, мне приснились мои родители.

И первый сон был...

«Они точно придут в приют завтра. Я должна сбежать до этого!»

Поздней ночью Эстель покинула приют с одним лишь своим рюкзачком в виде кролика... и была похищена незнакомцами.

С этим еще ярким воспоминанием о сне я спросила:

— Если я не удочерю тебя в эти две недели... ты планируешь сбежать?

— Ах?!

Глаза Эстель расширились, словно я угадала точно.

— Н-Нет! Эстель не такая девочка, чтобы сбегать или типа того!

Она была ужасной лгуньей — все было написано у нее на лице.

— Правда? Уверена?

— П-Правда...

Эстель отвела взгляд и опустила голову.

Она теребила пальцы и прикусывала губу. Было ясно, что мои опасения были не беспочвенны — и что мой сон, возможно, был не просто сном.

«В том доме со мной будут обращаться как с ненужной вещью! Будут говорить, что я бесполезная обуза, которая только ест их еду и ничего не делает, и я буду плакать каждую ночь, пока не усну».

Эстель говорила, что знает будущее, но я списала это на детскую фантазию.

Возможно, именно поэтому во сне Эстель в итоге выбрала побег в одиночку.

Может быть... я дала ей понять, что взрослые ничем не помогут, что бы ни случилось.

По какой-то причине Эстель выбрала меня в качестве мамы, у которой хочет быть удрчерённой.

Это означало, что она доверяла мне больше, чем кому-либо, — а я посмеялась над ее словами...

— Эстель.

Она смотрела нерешительно, гадая, не стану ли я ее ругать.

Этот взгляд тоже заставил меня почувствовать себя неловко. Немного помедлив, я наконец сказала:

— Я тоже видела будущее во сне.

— ......ЧТООО?!

Ее голос взвизгнул от неверия.

Затем она быстро-быстро, панически спросила:

— Т-Тогда Луна тоже знает будущее? До скольких лет ты дожила? Ты помнишь, как встретила Эстель?

— Успокойся. Это была лишь очень короткая сцена.

Я рассказала ей, что видела:

Как поздней ночью она вышла из приюта и была похищена плохими людьми.

— И вообще... У меня был сон и в тот день, когда ты пошла спасать Солена. Во сне маленькая ты использовала свиток и упала без сил.

— А! Так вот почему Луна тогда побежала за Эстель!

— Ага. Правда, тогда я еще не думала, что сны могут сбываться.

В общем.

— Значит, ты не хочешь, чтобы тебя удочерил тот дворянин, да? Потому что ты знаешь, что в том доме о тебе не будут заботиться?

— ...Да! Эстель не пойдет в тот дом! Они совсем не любят Эстель!

Лицо Эстель раскраснелось, пока она сжимала кулачки.

Видя, как она выглядит обиженной, я нежно погладила ее по голове.

— Хорошо. Я обещала стать твоей мамой — и я сдержу это обещание.

— Правда?

— Да, правда. Мы же вчера даже контракт написали, помнишь?

Лицо Эстель просияло.

— Точно! Мы написали контракт! Мы его подписали, так что надо его выполнять!

— Да. Я сдержу свое обещание.

Я протянула к ней мизинец.

Честно говоря, у меня до сих пор были сомнения — даже сейчас.

Все, что я действительно знала об усыновлении, — это то, что ты становишься законным опекуном и заботишься о ребенке, пока он не сможет жить самостоятельно. И все.

Я не была готова. Я не приняла никакого твердого решения.

Может ли такой человек, как я, быть настоящим опекуном?

«Знаешь, дочь... Неважно, по какой причине и в какой форме, но как только вы решите стать семьей, эта связь — нечто особенное».

Если подумать...

Многие люди выбирают детей для усыновления.

Но сколько детей выбирают себе родителей?

Даже если я когда-нибудь выйду замуж и рожу собственного ребенка, это тот опыт, который мне больше никогда не повторится.

Если это не судьба, то что же?

— Возможно, это займет какое-то время, но я обещаю, что стану твоей мамой. Так что доверься мне и не делай ничего опасного. Обещаешь мне это?

Глаза Эстель наполнились слезами, когда она посмотрела на мой протянутый мизинец.

Потом она сильно шмыгнула носом и изо всех сил кивнула.

— Да! Обещаю!

— Хорошо. Договорились.

Она соединила свой крошечный мизинец с моим и рассмеялась.

— Тогда... тогда... с этого момента я буду называть тебя Мамочкой. Так можно, да?

— А когда ты раньше спрашивала разрешения?

— ...Хи-хи!

Ее озорная улыбка вернулась — но лишь на мгновение. Затем она вдруг ахнула.

— Но что, если тот дворянин силой заберет Эстель, прежде чем ты успеешь ее усыновить?

— Не волнуйся. Какой бы он ни был дворянин, он не может забрать тебя, если ты не хочешь уходить.

— Правда?

Конечно, если бы этот дворянин был чрезвычайно влиятельным, он мог бы найти способ протолкнуть это силой...

Но нынешняя королева — которая взошла на трон после казни собственного мятежного брата — была всецело поглощена успокоением встревоженной публики.

Она особенно презирала дворян, злоупотреблявших властью для угнетения простолюдинов.

Так что никто не посмеет забрать ребенка, который не хочет уходить, — по крайней мере, публично.

...За одним исключением.

— Если только ты не его родная дочь.

— ...О.

Выражение лица Эстель изменилось. Она выглядела немного испуганной.

— А если... мой настоящий отец придет за мной?

— Тогда, даже если он попытается забрать тебя силой, мы не сможем этому помешать — если только у нас не будет доказательств, что он тебя обижал. Если биологический родитель заявляет права на потерянного ребенка в приюте, никто не станет вмешиваться.

Эстель ухватилась за мою одежду и прикусила губу.

Я не могла понять, почему она так боится, что ее примут за родную дочь.

Разве она не говорила, что не его дочь...?

— Я просто очень похожа на его дочь, поэтому он подумает, что это я, и заберет меня.

Ах, точно. Она же так и говорила.

— Беспокоишься, что он примет тебя за свою дочь? Не волнуйся — мы можем использовать магический тест на отцовство.

— Тест на отцовство?

— Ага. Его продают в Магической Башне. Он дорогой, но...

Благодаря выигрышу в лотерее я могла себе это позволить.

— Точно! Я совсем забыла об этом!

Эстель сияя обняла меня.

— Спасибо! Мамочка и правда лучшая на свете!

— Так что, больше никаких побегов, договорились?

— Договорились!

Видя, что она снова стала веселой, я почувствовала себя гораздо лучше.

— Хи-хи. Тогда давай теперь пойдем знакомиться с соседями!

— Ладно, пошли.

Но когда мы спустились вниз взявшись за руки, Солена нигде не было видно.

— Хм? И куда он делся?

— Может, папа в туалете пошел?

Пока Эстель бежала к уборной, я заметила кое-что в конце коридора — входная дверь была приоткрыта.

Неужели он вышел на улицу?

Я подошла ближе, и из-за двери донесся шум возни.

Меня охватило дурное предчувствие, и я поспешила на улицу.

— Солен!

Как и следовало ожидать...

— Можете оскорблять меня сколько угодно — но, прошу вас, не оскорбляйте нашу Луну...!

Толпа соседей собралась перед соседним домом. Кевин стоял в центре.

По ту сторону забора стоял Солен, уткнувшись лицом в ладони и громко рыдая.

— Уа-а-а-а-ах!

________

В ту ночь, после того как Луна заявила, что не хочет иметь с ним больше ничего общего, Кевин не мог уснуть.

«Как Луна могла так со мной поступить?»

Они знали друг друга практически всю жизнь.

Ни у кого из них не было братьев или сестер, и теперь, когда родителей обоих не стало, единственным близким человеком, которого каждый из них мог назвать семьей, был другой.

Но потом...

«Давай не будем видеться какое-то время».

Как она могла такое сказать? И «какое-то время»? Что это вообще значит?

Наверное, это не значит «навсегда». Даже не невероятно долгий срок, вроде десяти лет.

Год? Это долго. Шесть месяцев? Все равно долго. Три месяца, два, даже один...

«Даже две недели — это слишком долго. Да... она, наверное, имела в виду всего неделю».

И все же Кевин был глубоко обижен.

Даже если Луна извинится, даже если ее одурачил тот гладкий проходимец и она выплакала все глаза — он поклялся, что никогда не простит ее.

«Это же она сказала, что нам не стоит видеться какое-то время».

Кевин был полностью, искренне, всеми фибрами души полон решимости —

Что бы ни происходило по соседству, он не бросит ни малейшего взгляда в ту сторону. Его это не волнует. Совсем.

Но потом...

— Эм, Кевин? Ты дома...?

— Ты слышал? У Луны теперь есть муж.

— Ты знал, что Луна вышла замуж? Ты слышал, что это за парень?

— Я сама его видела. Красивый, высокий, совершенно очаровательный.

— Я слышал, в дом вломились трое грабителей, а он их всех в одиночку избил? Должно быть, он сильный. Похоже, Луна и правда нашла себе хорошего мужа.

Это было не просто соль на рану — это был полноценный штурм.

Хвала тому мужчине лилась из уст соседей, словно они ее репетировали, и Кевин больше не мог этого выносить.

— Он мошенник!

— Что?

— О чем ты говоришь? Что за мошенник?

— Очевидно же, брачный аферист!

Этот ублюдок, должно быть, использовал свою внешность и сладкие речи, чтобы манипулировать Луной, и бедняжка полностью повелась — настолько, что даже не стала слушать своего старого друга детства.

Пока Кевин изливал свое разочарование, соседи смотрели на него с сочувствием.

— О боже. Это ужасно.

— Луна всегда была такой доверчивой, еще с детства.

Воодушевленный их реакцией, настроение Кевина поднялось.

— Да! Вот как люди должны реагировать!

Даже прохожие начали останавливаться, заинтересованные переполохом. Растущая аудитория только подстегивала Кевина говорить громче.

— Луна настолько ослепла от любви, что даже меня больше не слушает...

К несчастью, жалобы Кевина, выкрикиваемые с таким жаром, долетели через широко распахнутое окно — прямиком до ушей Солена.

«Какого чёрта этот придурок сейчас опять несёт?»

Солен пытался подслушать разговор Луны и Эстель наверху, когда громкий голос Кевина заглушил всё.

Закрывать окно сейчас, когда содержание было таким абсурдным, он не мог.

— Не то чтобы она за одну ночь нашла парня — у неё вдруг появился муж?! Нам нужно убрать этого мужчину из её жизни, ради же Луны!

«…Этот парень вообще в себе?»

Солен с ненавистью уставился в окно на Кевина, наконец понимая, почему Луна написала ему такой сценарий.

«Вот почему она всё это затеяла. Потому что этот сумасшедший сосед живёт прямо по соседству и поливает грязью людей, не задумываясь».

На данный момент у Солена не было официального статуса.

Если бы сосед донёс на него как на мошенника, и городская стража арестовала его, у него не было бы возможности доказать свою невиновность.

Если бы вскрылось, что у него нет документов, его могли бы выслать — не только из столицы, но и со всей Аркадии.

«Пожалуй, я должен быть почти благодарен, что он устраивает сцену на публике, вот так».

Солен встал, размышляя, как лучше влиться в толпу. Его взгляд упал на метлу, прислонённую к стене в коридоре.

«Если кто-то спросит о твоём прошлом, просто прикинься несчастным и скажи, что тебе тяжело об этом говорить. Попробуй сейчас».

Прикинуться несчастным... как ни странно, это совсем не казалось сложным.

Солен задался вопросом, не был ли он на самом деле актёром до потери памяти, когда распахнул входную дверь.

Мгновенно воздух застыл, словно кто-то вылил на всё холодную воду.

Он чувствовал их взгляды, но делая вид, что не замечает, Солен небрежно вышел к калитке.

Только тогда он «заметил» толпу, собравшуюся у соседского дома, и тепло поприветствовал их.

— Здравствуйте. У вас сегодня какое-то собрание?

— ...

— А, миссис Марта — и вы здесь? Я слышал, вы вчера вызывали ко мне врача. Огромное спасибо за вашу доброту.

— О, да пустяки. Это просто долг соседей...

Его яркая улыбка и дружелюбный тон застали их врасплох.

Собравшиеся соседи перешёптывались и обменивались любопытными взглядами.

Лицо Кевина покраснело от ярости, когда он закричал:

— Все здесь знают, что ты мошенник!

— А? Мне... мне жаль, но я не понимаю...

Он и правда не понимал. Солен огляделся с недоверием.

Кевин закричал снова, на этот раз громче.

— Думаешь, можешь одурачить Луну и это сойдет тебе с рук? Если она не выгонит тебя, это сделаем мы. Так что убирайся из её дома и из её жизни!

— З-зачем ты говоришь что-то настолько жёсткое вот так внезапно...?

Солен опустил голову, выглядя так, будто вот-вот расплачется. Он обхватил одной рукой локоть другой в явно скорбном жесте.

— Я... я знаю, что не достоин Луны. У меня ничего нет, я уже был женат... и у меня тоже есть ребёнок...

— Что? Ты разведён и у тебя есть ребёнок? Ты что, пытаешься разрушить жизнь Луны?!

Вздохи и шёпот пронеслись по толпе. Солен театрально прикусил губу.

— Наверное... я и правда просто обуза для неё, да...?

— Луна, должно быть, сошла с ума. Эта девочка никогда даже не встречалась ни с кем — как она может вдруг решить выйти замуж за разведённого парня с ребёнком?!

Этот выпад заставил глаза Солена расшириться от шока.

— Как ты можешь такое говорить...?! Говори что хочешь обо мне — но не смей оскорблять нашу Луну!

Слёзы хлынули из больших глаз Солена.

Он уткнулся лицом в ладони и громко зарыдал.

Обычно, видя, как взрослый мужчина так плачет, люди чувствуют неловкость или смущение.

Но что-то в дрожащих плечах Солена, его сдавленных рыданиях — всё это казалось до душераздирающего искренним.

Соседи смотрели друг на друга с неловким выражением лиц. Все, кроме Кевина.

— Он же не ребёнок, а плачет вот так...

—У него и правда могут быть чувства к Луне...

И тогда —

— Что здесь происходит?

Появилась Луна, ошеломлённая, и подошла прямо к Солену.

Она взглянула на соседей — и наконец, на Кевина.

— Дорогая...

Солен шмыгнул носом, нежно ущипнув край её рукава между большим и указательным пальцами.

Взгляд Луны немедленно переключился на него.

Солен ждал именно этого момента — когда её глаза встретятся с его.

С дрожащим вздохом он драматично шмыгнул носом.

Даже с лицом, залитым слезами, он выглядел до боли красивым.

«Да уж... и правда помогает, когда парень просто хорошо выглядит».

— Дорогая... Я не думаю, что смогу это вынести...

— Что вынести?

— Я пытался игнорировать реальность, потому что так сильно хотел быть с тобой...

Солен ещё раз громко шмыгнул носом, и по толпе распространились сочувственные выражения.

— Я ожидал, что люди будут говорить, но слышать это своими ушами... так больно...

Слёзы снова навернулись ему на глаза и изящно покатились по щекам.

На данном этапе слова «мошенник» были почти стёрты из умов соседей.

Как раз в этот момент Кевин открыл рот, понимая, что ситуация ускользает из-под его контроля.