15.08.2010. 17:35]

— “Я не могу так поступить!” — он ударил кулаком по стене так, что плакат, стоявший рядом упал.

— “Но почему, Окабе? Ты же понимаешь… если не сделать это…Маюри…

— “Знаю! Я знаю…но я не могу…”

Он упал на колени. Громко. С силой. В голосе слышалась дрожь. Что мне делать? Я была готова… готова к этому с самого начала. Но почему? Почему сейчас я колеблюсь…Маюри же…

— “Окабе… а вдруг я не умру после отмены ди-мейла? Вдруг, ты просто поменяешься с другим Окабе, а я продолжу жить здесь?”

— “Но…”

Он сказал это. Затем поднялся с колен и взял меня за плечи.

— “Я не смогу жить без самого дорогого человека в своей жизни!”

А? Что он…сейчас сказал?

— “Без самого…дорогого?”

— “Да…потому что…” — он сделал паузу, сглотнув накопившиеся эмоции — “Потому что я люблю тебя, Курису Макисэ.”

— “Ааа?”

Он сказал что любит меня? Нет, он шутит. Но он сейчас не шутит. Что же делать? Думай, Курису Макисэ. Не показывай красок.

— “А что ты чувствуешь ко мне?”

Его голос отдался в ушах. Этот вопрос и меня заставлял задуматься. Что ему ответить? Что же ему сказать? И должна ли я…хранить эти чувства в себе? Нет… я так больше не могу. Я не смогу простить себя, если сейчас промолчу.

— “Ты…правда хочешь знать?”

— “Хочу.”

— “Тогда…” — я взяла его за воротник обеими руками — “Закрой глаза.”

Он прикрыл их. Мне оставалось… сделать только одно. И… черт возьми, я не могу. Я не могу так поступить с ним. Простите меня. Все.

Я встала на носочки, и подтянула свои губы к его. Одно движение. Один результат. Буря эмоций. И три слова…

— “Я люблю тебя…”

0.571024 > 0.679133

[17.08.2010. 16:39]

— “Окарин, вы с Курису держитесь за руки! Вы что, стали парочкой?”

— “Нет, Маюри…”

Мы сидели на диване. Маюри весело прыгала вокруг нас, смотря как мы держимся. Но не из-за близости.

Сейчас, мы были в полном опустошении.

Сегодня Маюри умрет. А мы находимся под наблюдением SERN.

Нам нужно забрать Телефоноволновку, Машину для Скачков во времени и IBN5100 чтобы он не попал им в руки. Если мы просто останемся здесь, они точно нападут.

— “Окарин, так что там с Ди-мейлом?”

— “Да, Дару. Мы поговорим попозже. Маюри, а ты что, куда то собираешься?”

Я вместе с Окабе посмотрела на Маюри. Она собирала вещи.

— “Меня подруга позвала к себе на ночёвку! Мы будем пересматривать Rai-net, и есть Мороженное.”

— “Ах, понятно. Ты только… не ешь много мороженного.”

Она кивнула и пошла к выходу. Хасида угрюмо посмотрел на нас. Как только она вышла, Он подскочил.

— “Окарин! Ты же сам сказал что нужно отменить первый Д-Мейл, чтобы Маюри не умерла! А теперь желаешь ей меньше мороженого на ночь есть? Ты что, конченный?”

Окабе молчал. Лишь сильнее сжимал мою руку. Я понимала его.

— “Хасида! Не дави на Окабе! Ему сейчас сложно!”

— “Не могу, Коллега Макисэ! Он должен…”

— “ВЫСЛУШАЙ МЕНЯ!”

Окабе крикнул на Хасиду. Тот икнул, и немного отошёл назад. Окабе отпустил мою руку, и посмотрел на него.

— “Отменить Д-Мейл…Спасти Маюри…Ты вообще читал что написано в нем!??”

— “Конечно читал! Там написано…”

Вдруг он вспомнил. Его глаза раскрылись, и посмотрели на меня.

— “Именно! Хочешь спасти Маюри? Да давай! И убьешь Курису! Хочешь убить Курису?!?”

Его взгляд был полон…боли и даже ненависти. Впервые вижу его таким. И могу лишь молчать…

— “И что же нам делать, Окарин? Как нам дальше?”

— “Мы заберём изобретения, и покинем Акихабару. Отправимся в Америку.”

— “Америку говоришь…У меня там конечно есть друзья, но не думаю что они смогут меня приютить.”

Я подняла руку. Они посмотрели на меня.

— “Мой дом достаточно просторный. Я думаю, мы сможем там…”

— “Не думаю, Курису” — возразил Окабе — “Если они знают о том что ты в лабораторию, скорее всего знают и где ты живёшь. Нам нужно неизвестное для них место.”

— “Мы могли бы арендовать какое-то помещение, ангар, или вроде того.” — предложил Хасида.

— “Да, если объединим средства.”

— “К сожалению, у меня мало средств — Окабе устремил взгляд в пол. — “придется просить у родителей.”

— “Тогда, нужно собрать все вещи и готовиться к уходу. Я куплю билеты.” — сказала я.

Так, после обсуждения плана, мы разошлись. Я пошла в отель, а Окабе и Дару остались в лаборатории. Без лиц. Без эмоций. Лишь с чувством печали.

За окном начинался дождь. Сегодня, она умрет.

[17.08.2010. 20:40]

— “Курису…подруга Маюри позвонила…”

Окабе позвонил мне. Его голос…хриплый и грустный. Как и слезы на моих щеках. Маюри уже…

— “Окабе…как ты?” — я спросила, не подумав.

— “Лучше не спрашивай…”

Быстро. Тяжело.

— “Курису… ты слышишь?”

— “Да…слышу…”

— “Я люблю тебя. И не позволю, что бы с тобой что то случилось…”

Опять. Опять он признается мне. А мне остаётся лишь плакать. Почему? Я даже ответить не могу. Потому что провалилась? Я уже должна была быть отменена. Окабе должен был попасть на мировую линию где Маюри жива. А теперь…

— “Я тоже, Окабе…”

Я положила трубку, и пошла в ванную. Не плачь. Не нужно. Оставайся сильной. Ради него.

[20.08.2010. 13:30]

Мы с Окабе были в аэропорту. Техника была погружена. Но была одна проблема…

Хасиды нигде не было.

— “Черт, и где он? Я же говорил ему…”

Окабе нервно сказал это. Затем достал телефон, и приложил к уху. Не для прикола. Для звонка.

Гудок. Ещё гудок. Его дыхание было неровным и обрывистым. А нам уже нужно было на борт.

Гудки прекратились.

— “Дару! Ты где? Почему не бере…”

— “Ринтаро Окабе. Не думали, что ты так быстро откликнешься.”

Окабе замер. Его взгляд расширился. Как и мой. Это явно был не Хасида.

— “Хасида у нас. И он совсем не хочет вас сдавать. Но у нас предложение.”

Громкий голос продолжал нас настораживать.

— “Отдайте нам Курису Макисэ и Машину времени. А мы отдадим вам Итару Хасиду.”

Окабе сглотнул. Я смотрела на него. Он не сможет… это очевидно.

— “Прости Дару…” — он сказал. Тихо. А затем — “Мы отказываемся.”

— “Что ж, жаль. Тогда, удачи вам. Вы наверняка найдете свое семейное будущее.”

Я смотрела на него. И видела как он сломался. Я ничего не могла сделать. Только сжимать его руку.

Звонок сбросили. Окабе убрал телефон.

— “Пойдем, Курису.”

— “Хасида…”

— “Дару догонит…”

Не догонит. Никогда. Он просто врёт. Да и я не лучше.

Мы сели на самолёт. Он начал подъем.

Запотевшее окно показывало расплывающееся Токио. Вдалеке, была лаборатория. Пустая. Брошенная. Как и наши мечты. Теперь у нас есть только мы.

Я сжимала его руку. Он сжимал мою. До хруста костей. До боли. Но отпустить мы не можем. Если отпустим – рухнем.

Где-то впереди новая надежда. Новая жизнь. Но сейчас – только боль.