Иллюстрации и вводные материалы

[[image:/storage/reader-images/c3b9c51990ab95d8d65ff1f565c3bfcdeb0003ff.jpg]]

Текст на иллюстрации:

Я ПАРИРУЮ ВСЁ

Что значит «сильнейший»? Я ведь ещё даже не авантюрист!

1

АВТОР / Набэсики

ИЛЛЮСТРАТОР / Кавагути

[[image:/storage/reader-images/752b94a475f10ae03033205af41c7fb0b9e832d3.jpg]]

Текст на иллюстрации:

Я ПАРИРУЮ ВСЁ

Что значит «сильнейший»?

Я ведь ещё даже не авантюрист!

— Ore wa Subete wo “Parry” Suru —

- ТОМ 1 -

-АВТОР- Набэсики

-ИЛЛЮСТРАТОР- Кавагути

[ J-NOVEL CLUB ]

Сюжет / жанр

– СЮЖЕТ – Королевство Клейз оказалось перед страшным кризисом: на его собственную принцессу Линнебург только что было совершено покушение, а соседние страны, словно голодные стервятники, уже следят за последствиями и строят планы падения Королевства. Грядущий конфликт на века изменит облик континента… но Ноор понятия обо всём этом не имеет! Недавно прибыв в королевскую столицу после более чем десятилетия суровых одиночных тренировок в горном доме, он твёрдо намерен осуществить детскую мечту и стать авантюристом, пусть даже все его навыки бесполезны. Конечно, он может [Парировать] тысячи мечей за один вдох, но ведь всем известно: чтобы стать авантюристом, одного этого мало! Путь нашего героя к исполнению мечты будет долгим(?) и тяжёлым(?) — но если есть что-то, чего Ноор не боится, так это старой доброй тяжёлой работы!

– ЖАНР – Экшен, приключения, фэнтези, сёнэн

Цветные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/00567b4e4c52af2c4ff8adcfc6c5c4f8056f26ef.jpg]]

Текст на иллюстрации:

Иллюстрация 1

[Ноор]

[Линнебург (Линн)]

«У тебя совсем нет таланта».

Так ему сказали.

Но, освоив [Парирование] и став сильнейшим...

Я ПАРИРУЮ ВСЁ

Что значит «сильнейший»? Я ведь ещё даже не авантюрист!

[[image:/storage/reader-images/b71a3393cba1a616e7c12984669de7d8e21b4e2b.jpg]]

Текст на иллюстрации:

Иллюстрация 2

Я ПАРИРУЮ ВСЁ

Что значит «сильнейший»? Я ведь ещё даже не авантюрист!

[Король Клейз]

[Рейн]

[Гилберт]

[Инес]

Меня вырастила мать в маленькой горной хижине с полем, за которым мы ухаживали вдвоём. Мы жили спокойно, даже после того как мой болезненный отец умер, когда я был ещё маленьким… но наш покой не мог длиться вечно. Когда мне исполнилось двенадцать, заболела и мама.

В отчаянии я ухаживал за ней как только мог, но она мало-помалу угасала. И вот однажды она протянула мне кожаный кошелёк с небольшой суммой денег и сказала:

— Прости, что я не смогла дать тебе многого. Ты заслуживаешь хотя бы прожить жизнь так, как сам выберешь.

Это были её последние слова ко мне; уже на следующее утро тепло ушло из её тела.

Так я остался один.

Похоронив мать рядом с отцом, я решил спуститься с горы и отправиться в город. Думаю, я мог бы и дальше жить в той хижине, как жил всегда: хоть это и была глушь без врача, у меня были скотина и щедрое поле. В окрестных лесах тоже хватало фруктов, диких зайцев и другой добычи. Мне никогда не пришлось бы бояться голода, и всё же…

Я всё равно решил покинуть свой маленький дом — место, где прожил всю жизнь.

Понимаете, у меня была мечта: я хотел стать авантюристом — таким же, как герои великих эпосов, которые отец столько раз рассказывал мне в детстве. Как герой, который вместе с друзьями сразил огромного дракона, получил его сокровища и отправился дальше, на поиски следующего подвига. Или как герой, учившийся магии у древнего волшебника, снявший проклятие с леса и получивший от Короля Духов чудесный эликсир, способный исцелить любую болезнь.

Отец рассказывал мне бесчисленное множество таких историй, и каждая зажигала в моём сердце огонь.

Будь у меня чудесный эликсир, мои родители, возможно, не умерли бы. Время от времени я позволял воображению погнаться за этим «а что, если»… но никто не мог гарантировать, что такой эликсир вообще существует. Может, все эти истории отец просто выдумывал, чтобы порадовать маленького сына.

И всё же я хотел увидеть сам. Сколько правды было в рассказах отца? А сколько — всего лишь сказки?

Но нет… может, для меня даже не имело значения, правдивы они или нет. На самом деле я просто хотел стать похожим на персонажей, которые всегда восхищали меня. Я мечтал стать героем, который поднимает меч ради друзей и слабых, встречает лицом к лицу любые трудности на своём пути, всегда побеждает и приводит историю к счастливому концу.

Да, именно таким я хотел быть. Вот и всё, просто и ясно. Я не мог перестать хотеть стать героем.

Несколько дней ушло на то, чтобы спуститься с горы, после чего я направился в городскую Гильдию авантюристов. Если я ничего не перепутал, именно туда нужно было идти, чтобы стать авантюристом.

Найти само здание оказалось легко: я спросил у стражника дорогу, и он сразу проводил меня туда. Да, добраться было просто. Но когда я попытался войти внутрь, из здания вышел мужчина с суровым лицом и преградил мне путь.

— Детям тут не место, — сказал он. — Иди домой.

Но на горе меня уже никто не ждал. Я кое-как объяснил, какие обстоятельства привели меня сюда.

— Значит, сирота? — Он ненадолго замолчал, а потом продолжил: — Тогда дело другое. В таком случае почему бы тебе не пойти в школу классовой подготовки? Таких мелких, как ты, они ещё не брали… но если хочешь попробовать, я посмотрю, что можно сделать.

Почесав затылок, он принялся объяснять.

В этом городе — королевской столице — те, кто хотел зарегистрироваться в Гильдии авантюристов, могли пройти классовую подготовку в одной из королевских школ. По словам мужчины, их основал указом нынешний король, чтобы помочь новичкам-авантюристам не погибать. Учиться там мог любой, бесплатно; более того, на время обучения школы обеспечивали едой, одеждой и жильём. Все расходы покрывались королевскими налогами.

Это звучало лучше, чем я мог мечтать. Так что, естественно, я тут же ухватился за возможность.

— Если ты правда хочешь стать авантюристом, сходи в школу подготовки и возвращайся, когда выучишь какой-нибудь навык. Любой подойдёт.

В то время я толком не понимал, о чём говорит этот мужчина — служащий Гильдии. Тогда я впервые узнал о существовании навыков.

Навыки, как он объяснил, считались доказательством силы и способностей человека. По его словам, в каждом человеке скрыт талант к одному-двум особенно выдающимся навыкам, а школы подготовки существовали затем, чтобы этот талант выявить.

В этой стране были школы для шести основных ветвей классов. Любой мог пройти подготовку по выбранному классу, и в процессе быстро выяснялось, к каким навыкам у человека есть талант и какой класс ему подходит лучше всего.

И я решил последовать совету мужчины и пройти обучение. Я попросил объяснить дорогу, поблагодарил его и сразу отправился в ту школу классовой подготовки, которую уже выбрал.

Мечник.

Это был класс, о котором я всегда мечтал. В одном из моих любимых приключенческих эпосов герой одним взмахом меча срубил огромного дракона размером с гору. Я всегда надеялся однажды суметь совершить нечто похожее. Конечно, я знал, что это всего лишь история, но не мог не задумываться о том, кем могу стать.

Нет, решил я, — кем стану.

С этой мыслью в голове я поступил учеником в школу подготовки мечников…

Но не судьба.

После нескольких месяцев занятий под руководством инструктора я понял кое-что о себе: таланта к мечу у меня нет. Более того, я был по-настоящему безнадёжен.

В целом роль мечника — атаковать. Больше всего ценится способность сеять разрушение, иными словами — наличие наступательных навыков. Но за весь срок обучения, установленный школой, я не развил ни одного наступательного навыка.

Мало того, я не развил даже обычные навыки, которые любой мог приобрести упорным трудом. Поэтому, когда срок обучения подошёл к концу, а я не мог смириться с мыслью, что придётся сдаться, я попросил инструктора о продлении. Ответ был таким:

— Мечник, который машет мечом без единого навыка, — лишь обуза для союзников. Ты тратишь время впустую.

Разочарованный, я пошёл учиться другому классу. Если будущего мечника у меня не было, значит, я стану воином.

Воины — авангардный класс, использующий разное оружие и рискующий жизнью, чтобы защищать союзников. Пусть он и не так идеально совпадал с образом авантюриста в моей голове, как мечник, это всё равно был класс, которым я восхищался.

Я уже знал, что с мечами у меня плохо, но ничего страшного: буду пользоваться другим оружием. Подойдёт что угодно. Лишь бы у меня была сила жить авантюристом, неважно, что именно держать в руках.

Так я поступил в школу подготовки воинов, где следующие несколько месяцев жил среди мускулистых взрослых и тренировался так яростно, будто из меня выжимали кровь, пот и слёзы до последней капли.

Но, несмотря на всё отчаяние, к концу срока обучения мне удалось развить только самый базовый навык из всех — такой, каким мог пользоваться кто угодно. Он немного усиливал физические способности, и только. Для того чтобы сойти за воина, этого никогда бы не хватило.

Иными словами, таланта стать воином у меня тоже не было.

Инструктор проявил доброту и лично тренировал меня до конца срока, но после этого посоветовал попробовать другой класс. «Если будешь упорствовать в невозможном, тебя ждёт только ранняя могила», — сказал он.

И я, несмотря на нарастающее разочарование, продолжил держаться за надежду и отправился в следующую школу подготовки.

На этот раз я решил стать охотником. Если ближний бой мне не давался, я был готов ограничиться луком и стрелами. Да и в охоте я не был совсем уж новичком: дома, на горе, я ставил ловушки и сбивал птиц камнями. Может, какие-то задатки у меня уже были — с такой мыслью я начал обучение.

Но снова всё оказалось бесполезно.

Как бы отчаянно я ни старался, единственным навыком, который я смог развить, был [Бросок камня]. Его мог развить и использовать кто угодно — даже дети. А чтобы добавить обиды, я ни разу за весь срок обучения не смог нормально пользоваться луком, хотя именно лук был главным оружием охотника. Инструктор выразился так:

— У тебя полный ноль интуиции в обращении с тонкими инструментами.

После ухода из школы охотников мне было ужасно. Ведь я понял, что никогда не смогу соответствовать своему образу идеального героя из отцовских эпосов. Я не годился для класса, который ведёт великолепные бои, бросаясь в гущу с оружием в руках.

Пусть так, подумал я. Если я смогу отправляться в приключения, мой настоящий класс уже не так важен. Я был готов отказаться от главной роли, если найдётся другой способ быть полезным. Может, мне не суждено стать героем сказаний, но должно же быть хоть что-то — хоть что-нибудь, — что я смогу сделать.

Поэтому, почти в отчаянии, я поступил в школу подготовки воров. Внутри у меня ещё теплилась слабая надежда: может, только может, именно здесь проявится мой талант.

Но я был наивен. В итоге мне удалось развить лишь навык, немного приглушающий звук шагов.

— Ты даже сундук с ловушкой открыть не можешь, — сказал мне наблюдавший за обучением мужчина, сам вор. — А без навыков обнаружения о разведке можешь и не мечтать.

Затем он совершенно ясно сказал, что мне стоит попробовать другой класс, потому что таланта вора у меня явно нет. Так что, хотя я цеплялся за этот шанс как за последний, меня снова отправили прочь.

Я был в полном тупике. Вор был моей последней надеждой — единственным оставшимся классом, который казался мне достижимым. Оставались только магические, но от них я отказался сразу, как только гильдейский служащий рассказал мне о них.

Магия была совокупным плодом врождённой близости к мане, огромного интеллекта и усердных тренировок. Эти три вещи требовались лишь для того, чтобы выйти на стартовую линию. Хуже того, обычно говорили, что сложность пути магических классов несравнима с подготовкой мечников или воинов. Зная это, я отбросил их как вариант… но теперь выбора не оставалось. Других путей у меня не было.

И потому, хотя мои знания о мире магии сводились к обрывкам из детских сказок, я решил броситься туда с головой. Это было глупо, но кто знает? Может, где-то внутри меня дремал скрытый талант к магии. С этой мыслью я отправился в школу подготовки магов и попросил обучать меня.

Если коротко, я оказался безнадёжен. Во всём. Старый маг у дверей впустил меня со словами: «Хм, почему бы и нет? Посмотрим, на что ты способен». Но максимум, что я освоил, — один-единственный навык, создававший на кончике пальца крошечный язычок огня, не больше пламени горящей свечи.

Это был базовый — нет, даже ниже базового — навык, который любой, каким бы бесталанным ни был, должен был выучить максимум за три дня; у меня же на него ушёл весь срок обучения.

— Для человека настолько лишённого природного таланта к магии это весьма необычно, — сказал старый маг, с большим интересом наблюдавший за моими попытками. Но в конце концов он мягко меня отчитал и отправил прочь. — Боюсь, тебе здесь не место. Найди себе другой путь.

В тот же день я тихо покинул школу магов и отказался от мысли стать магом.

Всё моё обучение до сих пор заканчивалось неудачей, а из множества классов, куда я мог попасть при помощи Гильдии авантюристов, оставался только один: клирик. Это был магический класс, и для меня он казался самым безрассудным выбором из всех. Во-первых, стать клириком было ещё труднее, чем магом. Те, кто носил это звание, почти всегда рождались с благословением от божества — с исцеляющей магией — и с раннего детства проходили долгие годы строгой подготовки.

— Клирики и им подобные? — сказал мне гильдейский служащий. — Это единственная ветвь классов, где одного старания мало.

Я верил каждому его слову, не поймите неправильно… но уже было ясно, что я не могу стать ни мечником, ни воином, ни охотником, ни магом, ни даже вором. Мне больше не на что было возлагать надежды, и я отправился в школу подготовки клириков.

Вскоре я пришёл к большому, торжественному храму, сложенному из камня. Я постучал в двери, затем объяснил свою ситуацию и надежды высокому священнику, вышедшему ко мне, но ответ был прост и ясен:

— Ты просишь невозможного. У тебя нет базовой подготовки. Тебе следует сдаться.

Я и сам это прекрасно знал, но, как бы настойчиво он ни пытался отослать меня, я не мог заставить себя бросить всё. — Я не сдвинусь с этого порога, пока вы не позволите мне здесь учиться, — сказал я ему. И, верный слову, не сдвинулся.

Прошёл день, потом второй, потом третий, и наконец…

— Полагаю, основам я могу тебя научить.

Так началось моё обучение на клирика.

К несчастью, после срока непрерывных, изматывающих занятий я получил только [Малое лечение]. Оно было ниже даже самого низкого класса заклинания клириков, [Лечение], и максимум могло частично затянуть мои собственные мелкие царапины; для клирика это был бесполезный навык.

Даже после тренировок из последних сил этот один навык оказался всем, чего я добился. Иными словами, я окончательно доказал полное отсутствие таланта.

— То, что ты зашёл так далеко, не получив в детстве благословения, само по себе удивительно, — сказал мой инструктор, священник. Но, несмотря на его утешение, я видел, как другие ученики моего возраста изучают куда более впечатляющие навыки и совершенствуются несравнимо быстрее. Было очевидно, что я никуда не годился. В конце концов всё оказалось напрасным.

И вот пришло время снова явиться к гильдейскому служащему — сообщить, что я не выучил ни одного полезного навыка и по всем классам признан «непригодным».

— Ни одного приличного навыка не смог выучить? — спросил он. — Тогда в первый же день авантюрства тебя найдут мёртвым в канаве, без вариантов. Бросай это дело и иди домой, ладно? Если хочешь, я могу поискать тебе другую работу.

Разумеется, он велел мне отбросить мечты. Это было совершенно разумно — даже я понимал, что путь авантюриста полон опасностей, — но всё равно не мог заставить себя отказаться. Поэтому я молча покинул город.

У меня не было таланта. Совсем. Этот факт был ясен как день.

Но и что с того? — вдруг подумал я. — Какая разница, что у меня ни к чему нет таланта? Это лишь значит, что мне придётся вложить в тренировки ещё больше усилий.

Тогда я понял, что не могу сдаться, несмотря ни на что. Ведь инструктор школы мечников однажды сказал мне: «Пусть это и крайне редко, но если человек постоянно тренирует навык в течение очень, очень долгого времени, в итоге он может развить совершенно новый».

Я ухватился за эти слова. Они были всем, что у меня осталось, — моей последней и единственной надеждой. Я убедил себя, что времени, в течение которого меня оценивали, было просто слишком мало, а если тренироваться дольше, даже я смогу выучить полезный навык и стать авантюристом.

Да, всё, что мне нужно, — это напряжённые тренировки. Я решил: как только вернусь домой, на гору, буду тренироваться до упаду.

Конечно, раз я хотел быть мечником, первым делом после возвращения я сделал себе деревянный меч. Потом, взяв верёвки, развесил палки на ветвях деревьев вокруг дома. Я отбивал их деревянным мечом снова, снова и снова, сосредоточившись только на этом. Это и только это должно было стать моей тренировкой.

[Парирование]

Я использовал единственный навык мечника, который выучил за время в школе подготовки мечников, — худший из всех, признанный всеми бесполезным.

Так я парировал палки с рассвета до заката, день за днём. Порой я даже забывал есть и спать.

◇

Прошёл год.

[Парирование]

Теперь я мог парировать десять палок за один вдох. Я чувствовал, что становлюсь лучше, но нового навыка в себе не ощущал. Я не знал, когда это случится, но был уверен: случится. Нужно было лишь продолжать трудиться. И когда это произойдёт, я смогу встать на собственные ноги как авантюрист. Тогда-то и начнутся мои приключения.

Одна мысль об этом заставляла сердце петь от восторга. Я ловил себя на том, что с радостным нетерпением жду каждого нового дня, а в груди звенит надежда на будущее.

◇

Прошло ещё три года.

Если не считать времени, уходившего на необходимое — охоту и уход за полем, — я по-прежнему тренировался с утра до ночи, доводя себя почти до полного изнеможения.

Палки я уже давно заменил сделанными собственноручно деревянными мечами, решив, что они лучше подойдут в качестве целей. Всё моё внимание было отдано тому, чтобы парировать бесчисленное оружие, летящее по воздуху, и теперь…

[Парирование]

Я мог парировать сотню деревянных мечей за один вдох, даже с закрытыми глазами. Казалось, я стал немного сильнее, но нового навыка так и не развил. А время, проведённое вне горы, научило меня, что навыки в этом мире — всё.

— Похоже, я тренировался недостаточно.

Даже уровень начинающего авантюриста всё ещё был для меня недосягаем; в моём нынешнем состоянии приключения оставались мечтой внутри мечты. С этой мыслью я решил сделать тренировки ещё строже.

◇

Шли недели и месяцы, и прежде чем я успел осознать, прошло ещё десять лет. Я продолжал строгие тренировки, не пропуская ни дня, и всё добавлял деревянные мечи, пока уже не мог сказать, сколько их висит на деревьях. Несколько лет назад, когда число перевалило за тысячу, я перестал считать.

Я отдавал себя тренировкам, держал разум пустым и снова и снова парировал деревянные мечи. Всё, что я делал, — парировал.

[Парирование]

Я достиг стадии, на которой мог парировать тысячу деревянных мечей, даже не взмахивая собственным, но всё ещё не чувствовал, что развиваю новый навык.

— Интересно, сколько же тренируются настоящие мечники… — пробормотал я вслух. Я даже представить себе этого не мог. Авантюристы теперь казались настолько далёкими от меня, что от одной мысли стать одним из них кружилась голова.

Во мне не было ни крупицы таланта — это я уже знал. Именно поэтому я пытался компенсировать его тяжёлым трудом, но чувствовал, что наконец подхожу к пределу.

Гильдейский служащий говорил, что, чтобы стать авантюристом, мне нужно выучить навык, но мне уже двадцать семь, а у меня по-прежнему нет ни одного. Даже самому заурядному авантюристу нужны навыки, но, сколько бы я ни бился, они были для меня недостижимы.

И всё же я не мог отказаться от желания стать авантюристом и увидеть мир.

— Ну и глупая мечта… — Я гнался за ней, понимая, что она глупая, — по крайней мере, мне так казалось. Любой другой на моём месте признал бы, что пора искать иной образ жизни… но я всё равно не мог пасть духом.

И потому я спустился с горы и вновь направился в королевскую столицу. Мне нужно было снова посетить Гильдию авантюристов.

С моего последнего посещения Гильдии авантюристов прошло больше десяти лет. Внутри всё выглядело почти так же, но помещение уже не казалось таким просторным, как в детстве, да и само место выглядело более потрёпанным, чем я помнил.

— У вас сегодня к нам какое-то дело, господин?

Пока я рассеянно осматривался, со стойки регистрации ко мне обратилась миниатюрная молодая женщина — нет, скорее девушка лет под двадцать. Похоже, она была там одна; мужчины, который когда-то встретил меня, нигде не было.

— Да, я хотел бы зарегистрироваться авантюристом, — ответил я.

Девушка сразу достала лист бумаги.

— Тогда, пожалуйста, впишите сюда ваше имя и навыки, которыми владеете. Если вы не умеете писать, не стесняйтесь сказать. Мы с радостью заполним всё за вас.

К счастью, родители позаботились о том, чтобы я более-менее умел читать и писать. Я взял лист и увидел, что действительно нужно указать только имя и навыки, так что сразу принялся за дело.

Анкета регистрации авантюриста

Имя: Ноор

Заявленные навыки

Ветвь мечника: [Парирование]

Ветвь воина: [Физическое усиление]

Ветвь охотника: [Бросок камня]

Ветвь вора: [Лёгкий шаг]

Ветвь мага: [Крошечное пламя]

Ветвь клирика: [Малое лечение]

Один за другим я записал свои простейшие навыки по каждой ветви, всего шесть. Это было всё, что у меня имелось.

— Так нормально? — спросил я девушку.

— Да, спасибо. Подождите, пожалуйста, минутку, пока я всё проверю… А?

Похоже, продолжая смотреть мою анкету, девушка запуталась. Она потянулась к толстому справочнику, лежавшему на стойке регистрации, — на нём было написано «Словарь навыков». Немного изучив его содержимое, она нерешительно повернулась ко мне.

— Эм… вы уверены, что заполнили всё правильно? — спросила она. — Если вы что-то забыли добавить…

— Это всё.

Она ненадолго замолчала, а потом сказала:

— Что?

Мой честный ответ сменил растерянность на её лице на панику. Она схватила лежащую неподалёку маленькую книжку и торопливо принялась её листать. Судя по виду, это было учебное пособие для регистраторов.

— П-простите мою грубость! — сказала она. — Тогда, эм… вы, эм… знаете о школах подготовки, которые есть у нас в королевской столице? Поступать туда может кто угодно. Вы сможете пройти обучение по шести основным ветвям классов у первоклассных инструкторов и развить новые навыки…

— Да, я о них знаю. Я тренировался в каждой из них, и вот такие у меня навыки.

— А-а…?!

Она тихо вскрикнула, но удивление задержалось на её лице лишь на мгновение.

— Прошу прощения. Пожалуйста, подождите здесь минутку.

Она снова принялась листать книжку. Несколько раз пролистав её туда-сюда в поисках нужного места, девушка подняла на меня виноватый взгляд.

— Э-эм, тогда мне очень жаль вам это говорить, но…

— Я не могу зарегистрироваться авантюристом? — спросил я. Я примерно этого и ожидал.

— Боюсь… нет. Вы не соответствуете минимальным требованиям Гильдии. Мне правда очень жаль…

— Нет, всё в порядке. Не нужно извиняться.

Я уже знал, что моих навыков недостаточно для регистрации авантюристом. Девушка выглядела облегчённой, но это быстро изменилось, когда она услышала мои следующие слова.

— И всё же я хотел бы зарегистрироваться авантюристом. Вы можете чем-нибудь мне помочь?

Девушка принялась лихорадочно переводить взгляд с меня на учебное пособие, и руки у неё задрожали. Она уже была на грани слёз, а теперь ещё и покраснела. Неужели моя просьба была настолько ужасной?

— Значит, никак? — сказал я.

— Эм, эм, но, эм… П-пожалуйста, подождите здесь минутку!

Как раз когда мне стало ещё хуже за неё, она вскочила со стула и помчалась вглубь Гильдии.

— М-мастееер!

— Что случилось, Ария? — донёсся из-за стены голос. — Хм? Почему у тебя лицо красное?

— Эм, понимаете, тут мужчина, который…

Судя по звукам, она объясняла мои обстоятельства этому «мастеру».

Через некоторое время из глубины тяжёлой походкой вышел крупный мужчина с суровым лицом. Выражение у него было спокойное, но щёку и руки пересекали несколько заметных шрамов.

Я моргнул. Я знал этого человека. Пусть теперь в его волосах стало больше седины, его лицо вызвало во мне волну ностальгии.

— Ну-ну, — сказал он, — не скажу, что мне нравится, когда над нашими зелено… хм? Ты кто такой? Не видел твоей физиономии в этих краях.

Похоже, он меня не узнавал. Более того, по острому взгляду, которым он меня смерил, он, вероятно, решил, что я какой-то подозрительный тип. Но знакомое лицо подняло мне настроение.

— Привет, — радостно выпалил я. — Давно не виделись.

— Хрм? Давно не что? Не знаю, за кого ты себя принимаешь, но… — Он замолчал, положил руку на бороду и склонил голову набок. — Погоди-ка. Дай минуту…

[[image:/storage/reader-images/f6a1f84963fb07f034de1e5a19814adef46ce0e9.jpg]]

Поглядев на меня ещё немного, он просиял от узнавания.

— Чтоб меня. Ты-то как вымахал. Ты тот самый пацанёнок из давних времён, да? Ноор, кажется?

— Это я, — ответил я.

К моему удивлению, он меня помнил. И даже по имени.

Девушка-регистратор, тревожно наблюдавшая за нашим разговором, перевела недоумённый взгляд с него на меня.

— Эм, вы знакомы с этим человеком? — спросила она у гильдейца.

— Да. Вроде того. Оставь его мне, Ария. Найди себе пока другую работу.

— С-сейчас!

Мы посмотрели, как девушка перешла к другой стойке и стала помогать другим посетителям, а потом мужчина снова повернулся ко мне — теперь такой добродушный, что это совершенно не вязалось с его видом минуту назад.

— Извини за это. Вообще-то помнить лица — часть моей работы. Хотя ты совсем не такой, как я запомнил. Нехило же ты вытянулся, а?

— Не переживайте, — ответил я с улыбкой. — Прошло больше десяти лет. Честно говоря, я удивлён, что вы вообще помните моё имя.

— Ха! Конечно помню. Хотел бы забыть — не смог бы. Один срок в школе подготовки и взрослому-то тяжко, а тут мелкий приходит и выдерживает полный срок во всех шести, да ещё и ни одного навыка толком не выучивает? Ты был первым, кто такое провернул, и последним тоже будешь. А потом взял и исчез без следа. Ни слуху ни духу, так что я уж думал, что ты точно сгинул. Чем ты всё это время занимался? — Он замолчал и почесал затылок. — Хотя нет. Забудь. Не хочу лезть не в своё дело.

Ему явно было любопытно, что со мной было после ухода из столицы. У меня не было причин держать это в секрете, так что я рассказал, как вернулся домой на гору и продолжил тренироваться один.

— Что? Ты серьёзно хочешь сказать, что больше пятнадцати лет тренировался в одиночку, чтобы получить навык? Никогда не слышал, чтобы кто-то был настолько упрямым… — Он оборвал себя на полуслове, будто передумал. — Хотя нет, пожалуй, именно ты и мог такое выкинуть.

Затем, уже несколько нерешительно, он продолжил:

— Ну и… какие навыки получил?

— Никаких, — честно ответил я.

Да, в итоге я не выучил ни одного нового навыка. Мои инструкторы были правы, когда говорили, что у меня нет талантов.

— Ну, это ожидаемо. Инструкторы королевских школ подготовки не просто так на своих местах. Этот город называют Святой землёй авантюристов, и даже здесь они лучшие из лучших. Ошибаются они нечасто. Жаль говорить, но если они сказали, что ты не годишься, значит… так оно и есть.

— Да. Не гожусь. Я тренировался отчаянно, насколько мог, но без толку.

Когда у человека развивается навык, по телу проходит особое ощущение; я узнал это, когда развивал свои простейшие навыки в школах подготовки. Но после ухода из королевской столицы я больше ни разу его не почувствовал. Иными словами, я не развил новых навыков.

И всё же, если взять всё вместе, я был уверен, что действительно очень старался…

— Ну, не принимай близко к сердцу, — сказал гильдеец. — В жизни не всё гладко. Есть куча дел помимо авантюрства. Хотя постой… ты это уже знаешь. Вот мне и интересно, зачем ты пришёл? Только не говори, что эта анкета на стойке твоя.

— Моя. Несмотря ни на что, я всё ещё хочу стать авантюристом. Я понимаю, что прошу невозможного, но нет ли хоть какого-нибудь способа?

— Погоди. Ты серьёзно? — Он нахмурился, несколько мгновений смотрел на меня, а потом обречённо покачал головой. — Ладно, ладно. Я к своей работе отношусь серьёзно, так что выслушаешь всё с самого начала.

Потирая поседевшую голову, гильдеец принялся объяснять.

— Первым делом: авантюрство — работа для тех, кто хочет большого риска и большой награды; для тех, кто уверен в собственных силах; и для просто чокнутых, которым опасность в радость. Вписывайся на свой страх и риск. Придётся ходить в места, где водятся монстры, разведывать логова преступников, а порой и охотиться за наградами за головы. В авантюрстве прибыльная работа — опасная работа. Иначе говоря, быть авантюристом значит каждый день ломать хлеб со смертью… но, думаю, это ты уже знаешь.

— Да, — ответил я, кивнув. — Меня это устраивает.

Всё, о чём он говорил, я уже прекрасно понимал.

— Короче говоря, авантюрство — работа, где ты сам суёшь нос в опасность. Поэтому, чтобы защитить человеческие жизни, давным-давно были установлены стандарты, официально признанные всеми гильдиями. Мы называем эти стандарты «рангами». Их ввели, чтобы меньше идиотов лезли в невозможное, ошибались и подыхали где-нибудь в канаве.

С этими словами он достал из стойки регистрации Гильдии официальный список рангов и показал мне.

Официальные ранги авантюристов

S-ранг (платиновый): лица, признанные Ассоциацией Гильдий авантюристов обладателями исключительных способностей.

A-ранг (золотой): лица, признанные официально назначенными учреждениями исключительно способными и имеющими выдающиеся достижения.

B-ранг (серебряный): лица, признанные официально назначенными учреждениями исключительно способными и обладающими удивительной силой.

C-ранг (бронзовый): лица, признанные Ассоциацией Гильдий авантюристов способными и обладающими превосходной силой.

D-ранг (железный): лица с превосходными способностями авантюриста.

E-ранг (начинающий): лица, обладающие минимальными способностями, необходимыми для того, чтобы стать авантюристом.

— Как правило, рангов авантюристов всего пять: от A до E, — сказал гильдеец. — S-ранг, или платиновый, существует, но это почёт, который достаётся только самым исключительным исключениям. Не бери его в голову. Обычно человек начинает с E-ранга и поднимается к A, выполняя поручения и получая признание своих способностей… но чтобы это произошло с тобой, тебя сначала должны признать человеком, «обладающим минимальными способностями, необходимыми для того, чтобы стать авантюристом». Только тогда ты сможешь стать E-рангом — начинающим.

Его объяснение звучало знакомо; смутно я помнил, что слышал это от него в детстве.

— Теперь дальше, — продолжил он. — Официальное требование для самого нижнего старта, E-ранга, — иметь хотя бы один полезный навык. Вообще-то требование довольно мягкое… — он сделал паузу, — но для тебя, похоже, это серьёзная преграда. И поскольку оно действует почти в каждой гильдии каждой страны, не только здесь, в королевской столице, мои руки связаны. Прости.

С виноватым видом он почесал затылок.

— Понятно, — сказал я. — Значит, ничего не поделаешь.

Может, мне наконец пора всё бросить и повзрослеть. Головой я понимал, что всё закончится именно так. Если честно, я и пришёл-то сюда только затем, чтобы убедиться в том, что мне сказали в детстве.

И всё равно удар оказался тяжёлым. До сих пор я всегда жил, глядя на цель стать авантюристом. Знание, что это невозможно, не облегчало необходимость изменить свои чувства. Но невозможное не зря называют невозможным.

— Похоже, мне правда придётся сдаться… — вздохнул я, опуская плечи, пока мысли уходили куда-то в сторону.

Гильдеец некоторое время молча смотрел на меня, а потом снова заговорил:

— Ну, если тебе просто хочется быть авантюристом, то, может, варианты у тебя не полностью закончились.

Моя голова дёрнулась вверх сама собой.

— Есть способ?

— Не сказал бы, что он есть… но и сказать, что его нет, тоже не могу.

— Расскажите. Пожалуйста.

Он тихо вздохнул, потом медленно сказал:

— Как я уже объяснил, ты не соответствуешь требованиям, чтобы стать авантюристом самого низкого ранга, E-ранга. Но, строго говоря, есть ранг ниже E.

— Ниже E?

— Даже среди нас, кто занимается такими делами, о нём знают немногие. Нестандартное положение, называется F-ранг, иначе — новичок. Начинающий обычно считается самым низким, но новичок ещё ниже. Это особый ранг, существующий только здесь, в королевской столице. Поскольку там нет условий про какие-либо навыки, ты можешь зарегистрироваться новичком даже сейчас. Только…

— Я… я согласен!

Не успев осознать, я от волнения почти перекинулся через стойку. Я знал, что веду себя по-детски, но ничего не мог поделать. Пусть крошечная, но мне только что дали новую надежду.

— Успокойся и сначала выслушай, — сказал гильдеец. — Важная часть дальше.

— Хорошо.

— На практике ранг новичка почти не существует, и на то есть причина: навыки не навыки, но зарегистрироваться может кто угодно, включая тебя. Однако у него есть определённые условия.

— Условия? — спросил я. — Какие?

— В этом вся суть. Тебе запрещено брать любые охотничьи поручения, и поручения по сбору материалов за пределами города тоже исключены. Вот условия. В конце концов, если ты не можешь себя защитить, даже сбор материалов становится опасным. А что можно? Брать разные мелкие поручения внутри города. И всё. Иными словами — чистить стоки, таскать землю на стройках, искать потерявшихся кошек… Вот единственные виды работ, которые доступны на ранге новичка.

— Мелкие поручения внутри города…

— Верно, — подтвердил он. — Ничего больше. И какой же дурак станет регистрироваться авантюристом ради такого? Поскольку работу посредничает Гильдия, мы забираем долю оплаты. Обычная работа была бы куда выгоднее. Этот ранг изначально ввели давным-давно, чтобы заставить городских нищих и подобных им заняться трудом, но с тех пор, как экономика стабилизировалась, он стал забытым пережитком, которым никто не пользуется. Закон, создавший его, приняли очень давно; за последнюю сотню лет даже следов его применения не осталось. Честно говоря, в регистрации новичком нет вообще никаких преимуществ. Так что ради твоего же блага просто найди нормальную работу и…

— Меня это устраивает, — сказал я. — Пожалуйста, зарегистрируйте меня.

— Что? — Он остановился и уставился на меня. — Погоди, ты вообще слышал хоть слово из того, что я только что сказал?

— Слышал. Никакой охоты, никакого сбора материалов — в общем, никаких опасных поручений, которые выводят меня за город, верно? Меня это устраивает, так что, пожалуйста, зарегистрируйте меня.

— Серьёзно, — сказал он после паузы, — ты меня не слышал? Знаешь, тебе бы не помешало чуть больше уважать советы старш… Нет, пожалуй, ты никогда не был из тех, кто слушает других, если уже что-то вбил себе в голову.

Гильдеец испустил ещё один вздох — на этот раз большой — и снова почесал затылок.

— Ладно. Раз я сам рассказал, сам и пожну, что посеял. Выдам тебе регистрационную карту… но послушай. Как только тебе это надоест, сразу скажешь мне, понял? Обычная работа тебе подойдёт лучше, без вариантов. Я познакомлю тебя с людьми в любое время, когда захочешь. Усвоил?

Сказав всё, что хотел, гильдеец ушёл в комнату в глубине и вернулся с маленькой коробкой, покрытой пылью. Потом достал из неё чёрную как ночь карту, расписался и протянул мне.

— Если усвоил, бери.

— Что это? — спросил я.

— Твоя регистрационная карта F-ранга. По сути, она будет служить твоей лицензией авантюриста. С условиями, конечно, но о них я только что сказал. Не вздумай слишком ею хвастаться, ладно? Правда нечем гордиться.

— Не буду, спасибо! Клянусь, я отплачу вам за это!

Так, получив лицензию авантюриста F-ранга, я сделал первый шаг к своей долгожданной мечте.

— Ты такой славный, Ноор. На тебя всегда можно положиться!

— Что вы, госпожа Стелла. Спасибо, что всегда поручаете работу мне.

Госпожа Стелла была пожилой женщиной и заказчицей поручения по чистке стоков, которое я только что выполнил. В уже привычном для нас обмене она расписалась на листке поручения, который я ей протянул, после чего я попрощался с ней и бросился к следующей работе.

Воспоминание о том, как я впервые пришёл к её дому, было ещё свежо. В конце концов, это была моя самая первая работа как авантюриста. Госпожа Стелла жила в районе королевской столицы, который называли «старым кварталом», потому что он существовал с незапамятных времён. Хотя он, несомненно, был частью города, из-за близости к окраине там не было доступа к городским уборочным службам, тщательно работавшим в центральных районах. Поэтому жителям старого квартала приходилось убираться самим.

Но госпожа Стелла, жившая одна с тех пор, как умерли её муж и сын, страдала больными ногами и плохим зрением. Без помощи рядом уборка с каждым днём становилась для неё всё более непосильной. И вот стоки вокруг её дома, давно уже не чищенные, неизбежно начали источать неприятный запах.

Она очень хотела справиться с проблемой, но никак не могла. И потому, доведённая до отчаяния, решилась подать поручение в Гильдию авантюристов.

«Пожалуйста, — говорилось в заявке, — не поможет ли мне кто-нибудь?»

Но никто не помог.

Насколько я понимал, с точки зрения обычного авантюриста награда, предложенная госпожой Стеллой, была попросту не слишком привлекательной. Большинство предпочитало высокодоходные поручения вроде охоты на монстров или срочного сбора материалов, да и Гильдия обычно ставила именно такие поручения в приоритет при посредничестве с заказчиками.

Поэтому — возможно, все участники процесса считали, что чистку домашних стоков можно сделать когда угодно и поручить любому свободному человеку, — поручение госпожи Стеллы осталось без внимания. И тут, когда она уже совсем не знала, что делать, ей повезло: появился я.

Она была так благодарна после завершения моей первой работы, что стала постоянной заказчицей и начала просить именно меня. Более того, из-за того, как радовалась каждый раз, когда я ей помогал, я начал делать чуть больше, чем требовалось по поручению. По мере того как я привыкал к работе, времени на чистку заявленных участков стока уходило всё меньше, и постепенно я стал прочищать ещё и всё больше соседних участков.

Кто-то мог бы сказать, что это трата времени, но соседи госпожи Стеллы были очень благодарны, и я с радостью продолжал. Конечно, плата за эту работу не была чем-то особенным, но для меня она того стоила. Ведь я видел улыбки на лицах людей и ощущал удовлетворение от того, что собственными руками делаю город хоть чуточку чище.

Правда, сегодня я, пожалуй, перестарался. В какой-то момент во время чистки я потерял счёт времени, так что к следующей работе вышел позже, чем собирался.

— Успею? — вслух задумался я.

Я поспешил по городским улицам, дважды свернул и наконец прибыл на стройку, которая была моей целью. Как обычно, прораб, мой второй заказчик на сегодня, вышел меня встретить.

— В самый раз, Ноор. Сегодня всё как обычно. Рассчитываю на тебя!

В последнее время мой ежедневный распорядок обычно состоял из утренней чистки стоков и дневной переноски земли на этой стройке.

Насколько я понимал, королевскую столицу, где я находился, называли знаменитым прозвищем «Святая земля авантюристов» из-за огромного древнего подземелья в черте города. Поскольку город в последнее время вёл масштабное строительство, чтобы расширить дороги перед подземельем, понадобилось много рабочих рук. В конце концов, из-за нехватки людей эти работы стали поручениями, подаваемыми в Гильдию.

Но, как и чистка стоков, местные строительные работы не слишком привлекали обычных авантюристов. Похоже, я был единственным, кто взял поручение по собственному желанию. Впрочем, это никак не меняло моего мнения: лучшей работы я и пожелать не мог.

Ведь здесь любого оценивали только по вложенному труду. Чем больше земли перенесёшь, тем больше заплатят. С навыком [Физическое усиление], который я получил во время подготовки воинов, я легко мог нести в пять раз больше обычного человека, а с [Малым лечением], почти что не-навыком, развитым во время подготовки клириков, мог медленно, но верно исцелять себя прямо во время работы, так что даже не чувствовал усталости.

Мои навыки не считались достаточно полезными, чтобы зарегистрировать меня авантюристом, но для нынешнего образа жизни они отлично помогали. [Лёгкий шаг] из подготовки воров прекрасно подходил для поимки потерявшихся домашних кошек, а [Крошечное пламя] из подготовки магов пригождалось в готовке. Особой пользы для навыка охотника, [Броска камня], у меня не было, но способность попадать по далёким предметам отлично впечатляла детей.

Однако единственному навыку, который я тренировал так отчаянно, — [Парированию] — настоящего применения я так и не находил.

Я продолжал тренироваться даже сейчас; привычку, выстроенную за пятнадцать лет, было трудно бросить. А поскольку во мне всё ещё теплилась слабая надежда, что однажды мои усилия принесут плод, я не собирался останавливаться — пусть даже вероятность была ничтожно мала.

В любом случае, если оставить в стороне мои шансы стать нормальным авантюристом, навыков вполне хватало, чтобы оплачивать жизнь в королевской столице. Правда, как бы мне ни хотелось думать, что все тренировки были не зря, до авантюриста ранга начинающего мне было всё ещё очень далеко. В нынешнем положении я прекрасно понимал, что мечта стать героем эпосов до неприличия самонадеянна.

Время от времени я даже спрашивал себя: почему бы не довольствоваться тем, что уже есть? В конце концов, мечта стать авантюристом выросла из желания помогать людям, а я… ну, уже это делал. Я брал поручения, получал за них оплату, и люди благодарили меня. День за днём так проходила моя жизнь. Одного этого было достаточно, чтобы чувствовать себя наполненным; желать большего было бы жадностью.

К тому же у меня не было семьи, которую нужно содержать, и не было нужды в больших деньгах. Браться за рискованные поручения ради быстрого богатства было бы просто лишним.

Пожалуй, жить так до самой смерти было бы не так уж плохо.

Именно эта мысль крутилась у меня в голове, пока я работал по всему городу, и прежде чем я заметил, прошло три месяца.

Теперь у меня было нормальное жильё. Мне понравилась дешёвая гостиница, которую посоветовал гильдеец, и с тех пор я там и оставался. Отчасти она была дешёвой потому, что еда не включалась, но я всю жизнь готовил сам, так что это меня не особенно беспокоило.

Бани там тоже не было, но в городе хватало общественных купален. В нескольких минутах ходьбы находились самые разные, и я мог выбирать по настроению. Иногда, отмывшись от пота, я даже угощал себя чем-нибудь вкусным из уличной лавки. Жизнь здесь, в королевской столице, была удобной.

— Хорошо работаешь, Ноор, — сказал прораб стройки. — Чертовски хорошо. Жаль только, что ты авантюрист. Ты уверен, что не хочешь работать со мной и моими ребятами? Я бы платил тебе втрое… нет, впятеро больше обычной ставки. И больше, если захочешь. Я знаю, что ты каждую монету отработаешь.

Прораб уже некоторое время как проникся ко мне симпатией и с тех пор взял за привычку делать мне похожие предложения. И всё же…

— Спасибо, — ответил я, — но мне и так хорошо там, где я есть.

…я взял за привычку каждый раз отказывать ему одним и тем же ответом.

— Очень жаль, говорю тебе, — сказал он, вздохнув и посмотрев на меня удручённо.

Так он тоже делал каждый раз. Мне становилось немного неловко. Но, к собственному неудивлению, я не мог заставить себя отказаться от давно лелеемой мечты. Это тоже стало своего рода привычкой. В конце концов, я хотел быть авантюристом. Хотя другие рабочие на стройке и поддразнивали меня, я стремился отправляться в приключения, подобные тем, о которых рассказывали эпосы. Мечта глупая, конечно, но для меня это не имело значения.

Я старательно работал, перенося землю… и не успел оглянуться, как солнце начало садиться.

Пора было заканчивать.

— На сегодня всё, — сказал прораб. — Благодаря тебе мы идём с опережением графика, Ноор. Завтра тоже на тебя рассчитываю.

— Я приду, — ответил я. — Увидимся завтра.

Затем, как всегда, я протянул ему листок поручения для подписи. После доклада в Гильдии и получения дневной оплаты я собирался принять ванну, затем пойти на привычное место и потренироваться.

Однако, когда я уже уходил, мне показалось, что я увидел вспышку света. Она пришла с дальнего края стройки, где находился вход в Подземелье Потерянных.

— Что это было? — спросил я сам себя.

Мне просто почудилось?

Нет, решил я; я что-то видел. Какой-то яркий пурпурно-красный свет. И едва я утвердился в этом…

— Кто… Помогите…!

…мне показалось, что я услышал слабый крик.

Что бы ни было тем странным пурпурно-красным светом, я видел его лишь одно мгновение.

В тот же миг, когда услышал крик, я бросился в его сторону. Завернув за угол, я увидел это — огромное существо, стоявшее у входа в подземелье.

— Что это?

Это была гигантская корова, и она стояла на двух ногах.

Таково было моё первое впечатление, но такой коровы я раньше никогда не видел. Её голова оказалась бы на уровне крыши дома, а в руках она размахивала огромным чёрным металлическим топором, больше собственного тела.

Затем я заметил людей вокруг неё. Они были облачены в серебряные доспехи, которые я, кажется, уже видел, и держали наготове мечи и копья. Разве это не стража королевской столицы? Они выстроились перед коровой боевым порядком, преграждая ей путь, будто защищали кого-то.

Корова взмахнула по ним топором.

Плохо. Если они не уйдут с дороги, умрут.

Едва эта мысль мелькнула в голове, тела нескольких стражников взлетели в воздух.

С одного взгляда было ясно, какая тяжесть стоит за одним взмахом этого топора. Попади он по человеку — шансов не останется.

И как раз когда тела стражников трагически разлетелись брызгами крови, я увидел юную девушку. Она рухнула на землю, полусидя, и ошеломлённо смотрела на корову снизу вверх.

— …и атаковать! Защитить…!

Судя по звуку, стражники пытались защитить девушку, но корова разбрасывала их в стороны каждым страшным взмахом топора, заливая всё вокруг кровью. Стражники кричали, а корова продолжала атаковать, убивая их одного за другим.

Меч, вырванный из тела стражника вместе со всем комплектом брони, пролетел по воздуху и упал у моих ног.

Но стражники всё равно отчаянно пытались защитить неподвижно сидящую девушку.

— Они погибнут.

Я почувствовал это инстинктивно. Не знаю, как лучше объяснить, но движения закованных в броню стражников выглядели вялыми — заметно вялыми. Может, это были новобранцы, ещё плохо обученные?

Они сражались с коровой изо всех сил, но если это было всё, на что они способны, их всех перебьют. Не успел я додумать эту мысль, как последний стражник взлетел в воздух. Девушка, всё ещё лежавшая на земле, осталась одна. Если она не двинется, её расплющит в месиво.

Корова высоко подняла топор над головой, готовясь обрушить его на последнюю цель.

— Берегись! — крикнул я.

В тот же миг я активировал [Физическое усиление] на полную мощь, схватил меч стражника у ног и бросился к корове. На бегу, ещё не выпрямившись, я подхватил с земли камешек и изо всех сил щёлкнул по нему пальцем.

[Бросок камня]

Навык, полученный мной из-за провала в становлении охотником, использовался мгновенно и отправил камешек прямо в цель — в один из глаз коровы.

Внезапная атака, похоже, на мгновение сбила корову с толку, но не ранила её. Всё, чего я добился, — разозлил её.

— Грррмммооооооо!!!

Издав землетрясущий рёв, огромная корова отвела внимание от девушки и обратила его на меня. И меня это вполне устраивало.

Если я удержу её злость на себе, девушка хотя бы пока будет в безопасности. Она всё ещё сидела на земле, но сейчас я мог лишь молиться, чтобы она нашла силы убежать, пока внимание коровы приковано ко мне.

А дальше… что ж, придётся как-то разобраться с этим противником.

— Грррмммооооо!!!

Корова ринулась на меня, каждым шагом оставляя трещины в земле. Она снова подняла топор и со всей силой замахнулась.

Как и следовало ожидать от существа с такой огромной физической силой, корова была ещё и обжигающе быстрой. Она преодолела расстояние в одно мгновение и обрушила на меня свой массивный топор с головокружительной высоты.

Если атака попадёт, я закончу так же, как стражники, — разлетевшись в воздухе на мелкие куски. Однако…

[Парирование]

Используя свой единственный навык мечника, я вложил все силы в то, чтобы встретить топор, падавший мне на голову, и отвести его в сторону.

Посыпались искры. Затем, с металлическим стоном, громадный топор ударил рядом со мной в каменные плиты мостовой и разнёс их так, будто это были просто твёрдые конфеты. Удар пустил по ногам жёсткую отдачу, и я едва удержался, чтобы не пошатнуться.

Я посмотрел на топор и увидел, что он глубоко вонзился в землю.

— Грррмммооооооо!!!

Собрав всю силу, корова вырвала топор из плит и повела его сбоку, намереваясь нанести мне смертельный удар. Огромное лезвие, легко превосходившее человека ростом, летело прямо мне в туловище.

Одного взгляда на чёрный топор хватало, чтобы понять его чудовищную тяжесть. Задень меня хотя бы кромка лезвия, я превращусь в разбросанные куски мяса. Как это только что случилось со стражниками, мои внутренности разлетятся во все стороны, и я умру.

[Парирование]

На этот раз я вложил всё, что имел, в вертикальный взмах, парируя массивный топор вверх своим мечом.

Снова вспыхнули искры, ещё ярче прежних, и топор пронёсся по воздуху над моей головой. Мгновение спустя мне в лицо ударил ветер от силы замаха.

Какая невероятная мощь.

Мне казалось, что там, у маленького дома на горе, я тренировался довольно упорно, но руки уже начинали неметь.

Массивный топор, зажатый в паре рук толще торсов нескольких мужчин, понёсся на меня градом ударов, снова и снова обрушиваясь как бесконечная буря. Мне требовалось всё, что у меня было, просто чтобы отбивать их.

Как страшно.

Каждый раз, когда я парировал один из взмахов коровы, в меня словно вбивали мою собственную неопытность, моё собственное невежество.

Какой бы сильной она ни казалась, каким бы грозным противником ни была для меня, корова, наверное, даже не была настоящим монстром. В конце концов, мы находились в пределах сравнительно безопасного города. Я не знал, как там простые горожане, но не сомневался: любой достаточно сильный авантюрист разобрался бы с ней в мгновение ока.

Насколько же сильны звери во внешнем мире?

Я даже представить себе не мог. Неудивительно, что гильдеец велел мне отказаться от мысли стать авантюристом. Как лягушка в колодце, я не знал мира за пределами родного дома.

Парируя удар за ударом, я думал лишь об одном: какой же огромный мир там снаружи. Я познавал это самым тяжёлым способом.

Мне казалось, что я немного стал сильнее, но реальность не была так наивна. Для меня даже это простое животное из города рядом с местом, где я родился и вырос, было угрозой. Я дрожал от осознания этого холодного факта — но ещё и от понимания, что глубоко внутри всё равно не собираюсь отказываться от мечты.

Насколько же я плох в умении проигрывать?

— Грррмммоооо!!!

Не обращая внимания на мои размышления, корова снова взмахнула топором и продолжила наступление. Она била по мне вновь и вновь, безумно, вкладывая полное внимание в каждый тяжёлый и быстрый удар, а я отчаянно отбивал их в сторону. У меня не было места для контратаки, а даже если бы оно было, шансов на победу всё равно не существовало. Я не располагал средствами, чтобы дать отпор. Навыки жизненно важны в бою, а у меня их не было.

Я знал это. Глупая была мечта.

Пока я продолжал парировать топор коровы, каждый удар которого мог оказаться смертельным, эта мысль прочно засела в голове. У меня, наверное, с самого начала не было шансов победить — в конце концов, у меня ни к чему нет таланта. Сколько бы усилий я ни вкладывал, они не превращались в способности. Как я вообще мог думать, что сумею кого-то спасти? Я просто зазнался.

И всё же. И всё же.

[Парирование]

Даже если у меня никогда не будет шанса стать героем… я хотел хотя бы защитить одну испуганную девушку, упавшую передо мной.

Потому что идеальный авантюрист, каким я с детства хотел стать, всегда и везде рисковал бы собственной жизнью, чтобы защитить слабых.

Именно таким я хотел быть. Неважно, сколько времени на это уйдёт; это была моя мечта, и я не мог её отбросить. Если я брошу эту девушку здесь и сейчас, как смогу когда-нибудь осуществить эту мечту в будущем?

[Парирование]

Сосредоточившись на одном, я парировал новые атаки коровы. Это было всё, что я мог.

— Грррмммоооооо!!!

Корова снова опустила топор… но этот удар был нацелен не на меня.

Всё это время девушка не двигалась. Похоже, у неё даже не было сил бежать; она всё так же сидела в оцепенении и смотрела. Заметив это, корова, вероятно, решила сперва убить её. Топор пошёл прямо вниз по траектории, которая должна была пройти мимо меня и расплющить девушку.

[Парирование]

Я проскользнул перед девушкой, в последнюю долю мгновения оказавшись между ней и коровой, и снова парировал атаку. Топор отскочил вверх, заставив корову слегка пошатнуться.

— Грррррооооооо!!!

Корова пришла в ярость и вложила в атаки ещё больше силы. Сейчас она, вероятно, видела во мне помеху, от которой нужно избавиться. Я чувствовал её злость и раздражение в каждом взмахе топора; удары стали куда тяжелее прежних. Руки уже давно кричали от боли.

Но сколько бы ударов ни пришло, я парирую их все.

Что бы ни случилось, я не позволю этому топору опуститься. Пока дышу, каждый раз буду отправлять его обратно. Даже если я не могу победить, я по крайней мере до последнего мгновения смогу защищать эту девушку.

Так я думал. Но уже почти достиг предела.

Первым сдался меч в моих руках. Хотя он был куда лучше деревянных мечей, с которыми я тренировался на горе, разница в размерах между ним и топором коровы была слишком велика. С резким звуком ломающегося металла клинок разлетелся на куски.

Увидев шанс, корова ударила прямо мне по шее. Если атака попадёт, она легко разорвёт и меня, и девушку. Однако…

— Я ещё не закончил!

К рукояти меча, которую я держал, всё ещё крепился маленький обломок клинка — достаточно, чтобы, возможно, парировать ещё один удар. Но это будет последнее парирование, которое я смогу выполнить этим оружием.

Понимая это, я заострил внимание до абсолютного предела, вложил в этот миг всё, что имел, и взмахнул мечом всем телом и всей душой.

На одно мгновение мне показалось, что время остановилось.

Меч в моих руках вошёл в топор коровы ровно в то место, куда я целился. Затем, собрав всю силу, я завершил взмах, отправив топор по выбранной мной траектории.

[Парирование]

Топор, который я парировал, с чудовищной силой вырвался из хватки коровы, закрутился в воздухе и прорубил её шею насквозь, а потом с громовым грохотом врезался в здание и исчез из виду.

— Я… справился?

Тишина.

Корова, оставшаяся без оружия, стояла совершенно неподвижно и не издавала ни звука. Потом, спустя несколько ударов сердца, её голова тяжело рухнула на землю, а вскоре за ней — и тело.

Убедившись, что корова больше не поднимется, я наконец позволил себе облегчённо вздохнуть. Из-за той последней атаки меч в моих руках превратился в крошечные щепки. Даже рукояти не осталось. Это и правда был мой последний шанс.

— Опасно было, — пробормотал я, ненадолго остановившись, чтобы собраться. — Ещё секунду он бы не выдержал.

И не только меч. Моё тело тоже уже было на пределе. Теперь, когда появилось время подумать, я понял: кричали от боли не только руки и ноги — всё моё существо. Я был полностью измотан, настолько, что от одного стояния кружилась голова.

Честно говоря, это было жалко. До такого состояния меня довела одна корова, да ещё и не дикая, а городская. И я хотел отправляться в мир за приключениями? Даже мечты имеют предел безрассудства.

Мне всё ещё нужно больше тренироваться.

— Спасибо, — раздался за спиной дрожащий голос. — Вы спасли мне жизнь. Эм… могу я спросить, кто вы?

Пока я был погружён в мысли, девушка за моей спиной поднялась на ноги и поблагодарила меня. Похоже, она наконец нашла силы двигаться. Слава богу.

— Рад, что успел, — сказал я вместо ответа.

Но правда ли это? Я посмотрел на разбросанные вокруг тела стражников. Все они погибли жестоко.

— Эм… если можно, могу я узнать ваше имя? — сказала девушка. — Не хочу быть навязчивой, но мне хотелось бы отплатить вам за то, что вы для меня сделали.

Пока я пытался решить, что ответить, за её спиной показались двое стражников, бегущих к нам.

— Нет, — сказал я ей, — мне ничего такого не нужно. В конце концов, я просто проходил мимо.

Потом, слишком смущённый, чтобы даже назвать им своё имя, я оставил остальное стражникам и поспешил в Гильдию. Мне ещё нужно было отчитаться о сегодняшней работе на стройке.

В тот день Королевство Клейз было потрясено до основания. Минотавры — монстры, обычно обитающие в Бездне, глубочайшем слое старейшего подземелья мира, расположенного в королевской столице: Подземелья Потерянных. И всё же один из них без предупреждения появился в самом сердце города.

Этот минотавр целенаправленно напал на Вундеркинд-принцессу, только что вернувшуюся из экспедиции в средние слои подземелья. В довершение ко всему одновременно проявилось мощное сдерживающее заклинание, физически ограничившее принцессу Линнебург и оставившее её беззащитной.

Привратники, элитные стражи у входа в подземелье, погибли все до единого. Однако благодаря одному гражданскому, который быстро вмешался и сразил минотавра, принцессе едва удалось спастись.

— Это правда? Кто-то призвал минотавра внутри города?

— Вне всяких сомнений, Ваше Высочество. Принцесса Линнебург сама, как единственная выжившая свидетельница, показала, что была использована какая-то магия призыва.

Услышав доклад Дархена, начальника штаба Королевского рыцарского ордена, принц скрипнул зубами.

— Значит, это было намеренно.

— Мы опасаемся именно этого, — ответил Дархен. — На месте был найден магический перстень, который, как мы полагаем, послужил катализатором призыва. Мы считаем, что его носил купец из Торгового Вольного Государства Саренза. Верховный Заклинатель Окен, капитан нашего Корпуса магов, изучил перстень и сказал, что он был запитан манокамнем чрезвычайно высокой чистоты. Настолько высокой, что такой невозможно найти в свободной продаже.

С этими словами Дархен протянул пурпурно-красный осколок драгоценного камня.

— Понятно, — сказал принц.

Магия призыва была крайне продвинутой ветвью магии и требовала манокамня высокой чистоты, а также сложного круга призыва, выгравированного с абсолютной точностью магом высокого ранга. Более того, манокамень, способный запечатать минотавра — угрозу особого класса A, катастрофического уровня, — нельзя было купить ни за какие деньги, как бы богат человек ни был. Само собой, лишь немногие силы располагали средствами, чтобы добиться всего перечисленного.

— По словам Окена, — начал Дархен, — следы структуры заклинания, оставшиеся на манокамне, напомнили ему нечто из Магической Империи Деридас. Он сказал, что они очень похожи на образцы, производимые их передовыми предприятиями по изготовлению магических инструментов. Ещё он сказал, что запечатать минотавра в пространстве размером с перстень вполне возможно, если использовать манокамень сверхвысокой чистоты, сравнимый с Сердцем Демона Теократии Митры.

Пока Дархен продолжал доклад, лицо принца мрачнело. Три только что названные страны окружали Королевство Клейз. Среди них Деридас сейчас был сильнейшей державой континента и страной, которая в данный момент оказывала на Королевство наибольшее политическое давление.

— Им нужна месть? — пробормотал принц.

За последние несколько лет Магическая Империя Деридас нарастила военную мощь на фоне стремительного развития технологий производства магических инструментов. Одновременно она использовала эту новообретённую силу, чтобы расширять территории, вторгаясь в малые страны вокруг себя и захватывая их.

Она также предъявила возмутительные требования его собственному Королевству Клейз, прекрасно понимая, что просит невозможного.

«Уступите нам права на подземелье вашей страны. Взамен мы одолжим вам нашу армию».

Королевство Клейз было небольшой страной, опиравшейся на два главных достояния: обильные природные ресурсы, рождаемые подземельем, и людей, собиравшихся вокруг него. Если этот фундамент отнимут, сама страна перестанет функционировать.

Разумеется, отец принца ответил соответствующе:

«Это наша страна. Мы защитим её сами».

К несчастью, нынешнего императора Магической Империи было не так-то легко остановить. Инцидент с минотавром, очевидно, стал его ответом, и намерение было ясно — месть и угроза. По крайней мере, именно это объяснение казалось принцу наиболее разумным.

— Нет, — пробормотал он, — это не может быть всем.

До сих пор действия Империи не выходили за рамки мелких притеснений, но смысл сегодняшней атаки был совершенно иного уровня.

Младшая сестра принца, Линн, согласно законам Королевства сейчас проходила испытания обряда престолонаследия. В результате, в зависимости от времени и места, она могла оказаться беззащитной и одна. Исполнители этого происшествия целились именно в такую возможность и попытались лишить её жизни. Более того, в момент призыва минотавра они даже связали её мощным сдерживанием.

Очевидно, они намеревались устранить её, а их план был разработан и исполнен тщательно. И всё же при этом они откровенно оставили улики, прямо указывающие на них. Факты не складывались. Будто им было всё равно, обнаружат их или нет. Будто они нагло нарывались на драку.

Иными словами…

— Этот террористический акт против моей сестры был не столько угрозой нашей стране, сколько провокацией. Они хотят, чтобы мы объявили им войну.

— Боюсь, мой принц… вы можете быть правы, — ответил Дархен.

Будь первая принцесса Линнебург убита, всё Королевство Клейз было бы вынуждено выследить виновника. А с таким очевидным следом улик сделать это оказалось бы легко.

Ведь виновник по сути сам объявил миру своё имя.

Однако, если на этом основании потребовать объяснений от другой страны, это, вне всякого сомнения, станет началом войны. Иными словами — именно тем, чего добивается преступник.

— Они хотят спровоцировать нас, — пробормотал принц, — затем раздавить в прямом конфликте и состряпать кое-как предлог, чтобы захватить наше подземелье и его ресурсы.

С точки зрения виновника, успех или провал покушения не имел значения. Магическая Империя Деридас насмешливо оставила улики, которые невозможно пропустить, почти предлагая Королевству Клейз ответить, если оно вообще посмеет.

Не десятилетия — нет, уже целый век Королевство Клейз не переживало такого несправедливого вмешательства со стороны другой страны. Это было почти открытым актом агрессии. Как ни посмотри, вина лежала на преступнике. Однако попытаться использовать это как основание для обращения к окружающим странам…

— Исключено, — тихо сказал принц.

И правда, Королевство Клейз, обладавшее изобилием ресурсов из подземелья, сейчас было окружено тремя крупными странами.

На востоке лежала Магическая Империя Деридас — страна, основанная на уникальной технологии, магической науке, которую поддерживали большие месторождения природных ресурсов в горных хребтах, включая магические руды.

На западе лежала Святая Теократия Митры, обладавшая крупномасштабной барьерной технологией, переданной божественным откровением и способной защитить целый город.

Наконец, на юге лежало Торговое Вольное Государство Саренза, страна, гордившаяся самой мощной экономикой на континенте благодаря широкой торговой сети и постоянному обмену с заморскими государствами, а также впечатляющими возможностями в разведке благодаря чрезвычайно мобильным вооружённым караванам.

Королевство Клейз имело со всеми тремя странами договоры о взаимном ненападении. Однако в нынешнем положении их нельзя было назвать союзниками — не в истинном смысле. Дело было в том, что отношения между ними и Королевством теперь отличались от тех, что существовали при подписании договоров.

До сих пор все четыре страны поддерживали равновесную борьбу за власть. Каждая играла на собственных сильных сторонах, а то, чего одной стране недоставало, она восполняла торговлей и переговорами с другими. Так веками сохранялся мир между ними.

Но в последние годы это приятное, долгое равновесие рухнуло из-за нового процветания Магической Империи. Когда к власти пришёл нынешний император, она нашла способы ещё больше усилить военную мощь магической наукой и быстро набирала всё больше силы.

Затем, используя вторжения и аннексии бесчисленных малых стран вокруг себя как возможность, Магическая Империя сблизилась с Митрой и Сарензой, и все трое начали предъявлять неразумные требования Королевству Клейз, занимавшему столь слабое геополитическое положение. Цель Империи была ясна: ей нужно было подземелье Королевства и связанные с ним ресурсы.

Для Империи, набравшей силу за счёт исследований реликвий подземелий, Подземелье Потерянных было соблазнительным источником ещё большей мощи. Что до Митры и Сарензы, они внимательно наблюдали за текущей ситуацией, выжидая.

Теперь, когда равновесие было нарушено, а взаимное позирование осталось в прошлом, любой признак уязвимости Королевства Клейз будет безжалостно использован. Иначе говоря, Королевство — и только Королевство — оказалось в положении игрока с форой против себя. В первую очередь оно географически находилось в таком положении, что если остальные три страны решат сотрудничать и вторгнуться, оно ничего не сможет сделать, чтобы остановить их.

В нынешнем состоянии мы — спелая добыча.

С точки зрения Королевства хуже положения быть не могло. Оно было окружено, и каждый из соседей стоял на грани превращения во врага.

— Не то чтобы я не понимаю, о чём думает отец, — пробормотал принц. — Просто…

Его отец был строгим и несгибаемым человеком, который решительно отвергал любое неразумное требование к Королевству. От мелких требований до крупных, а порой и откровенно безнравственных — ни одно не получило одобрения его отца.

В глазах принца это была совершенно уместная, даже справедливая манера для короля. Однако факт оставался фактом: она же привела к сильному трению. Из-за непреклонной рассудительности короля, из-за того, что он стоял на своём и не уступал, отношения между Королевством и соседями постепенно ухудшались.

И в результате Линн подверглась нападению — акту, призванному запугать короля, который ни разу не прогнулся под давлением.

— Наше королевство на грани кризиса, — сказал принц.

Виновник, организовавший сегодняшнюю атаку, несомненно, ждал, когда среди граждан Королевства вспыхнет смута, а сама откровенность провокации означала лишь, что ответственный уже готов к тому, что последует дальше. Иными словами, сегодня был всего лишь знак; это только начало.

Одна давящая мысль овладела сознанием принца.

Нельзя терять ни мгновения.

— Сегодняшняя атака не будет последней, — сказал он. — Нас ждут новые угрозы, скрытые в тенях, — более сложные ловушки, спящие внутри нашего королевства. Немедленно начните их расследование.

— Да, Ваше Высочество, — сказал Дархен.

— И, — добавил принц, потому что оставалась ещё одна нерешённая проблема, — что касается мужчины, спасшего Линн…

«Линн» было детским прозвищем принцессы Линнебург, и принц пользовался им до сих пор. Она сама только что рассказала ему о событиях атаки. По её словам, мужчина один противостоял минотавру, монстру из Бездны, и ушёл без единой царапины, убив его.

Но такое невозможно — именно эта мысль первой пришла принцу в голову, когда он услышал рассказ сестры. Если не невозможно, то по крайней мере за пределами его способности поверить; всё, чему он учился, и весь здравый смысл настаивали на этом.

Линн сказала, что мужчина легко парировал десятки тяжёлых атак минотавра. Что сделал это всего лишь серийным палашом стражника. Что весь обмен ударами занял около десяти секунд.

Ещё она сказала, что пока она, оцепенев, наблюдала за их молниеносной схваткой, последний удар нанёс мужчина. Он отклонил манометаллический топор, достаточно огромный, чтобы проломить стену замка, одним лишь обломанным эфесом одноручного меча и обезглавил минотавра его же собственным клинком.

Здравый смысл говорил: её рассказ невозможен при любом воображении. Если бы, гипотетически, такой мужчина действительно существовал, это означало бы, что его боевые способности превосходят те, которыми Шесть Верховных обладали в молодости. Их отряд из шести человек в прошлом сражался с минотавром в Бездне. Возглавляемые нынешним королём в экспедиции в Подземелье Потерянных, они столкнулись с чудовищем случайно. В отряде были одни авантюристы S-ранга, и их слава уже стала легендарной, но все они приготовились к возможности смерти; даже Дандалг Бессмертный, воин и танк их группы.

По их словам, кожа минотавров с головы до ног прочнее стали. Даже глаза у них крепкие, неуязвимые для обычных стрел и клинков.

К счастью, им удалось ранить чудовище магией Окена, Верховного Заклинателя, и Чёрным клинком короля, реликвией подземелья. Но даже тогда их отряд едва победил. Убийство одного минотавра довело всех до грани истощения. После этого они отказались от всех сокровищ прямо у себя под носом и бежали домой.

Это старая история, и теперь, когда у Шестёрки за плечами куда больше опыта, принц был уверен, что новая встреча прошла бы иначе. Однако урок оставался прежним: минотавры — угроза высшего порядка.

И всё же Линн рассказала принцу о молодом человеке, который убил одного из них в одиночку, словно сказочный герой, шагнувший прямо из легенды. Ему было чрезвычайно трудно в это поверить.

— Сестра, должно быть, растерялась, — сказал принц. — Пока дадим ей прийти в себя. Позже снова спросим её о случившемся.

В конце концов, принцесса оказалась в ситуации, угрожавшей жизни. Пусть она и была величайшим вундеркиндом, которого когда-либо видело Королевство, достигнув серебряного ранга в четырнадцать лет — куда раньше самого принца, — небольшая растерянность была неизбежна. В конце концов, раньше она никогда по-настоящему не сталкивалась со смертью.

Принц даже допускал возможность, что чудовище не было настоящим минотавром, но это подозрение уже развеяли. Один из Шести Верховных — Зиг, Верховный Мечник, — изучил труп монстра и не оставил места сомнениям.

Что-то не сходилось. Единственным объяснением, которое казалось принцу хоть сколько-нибудь разумным, было то, что сказочная фигура из рассказа сестры действительно существовала.

— Вы выяснили, куда ушёл этот мужчина? — спросил принц. — Наши люди, прибежавшие на место, видели его, верно?

— Вот в этом и дело, — ответил Дархен. — Они видели его, да, но…

— Но? Но что?

— По их словам, он исчез прямо у них на глазах, словно призрак. После этого им не удалось отследить, куда он ушёл.

— Что? Что это должно означать? Ты хочешь сказать, что наш элитный разведывательный корпус под командованием самого Верховного Тени держал этого человека прямо перед носом и потерял? Какие же они…

«Какие же они тогда элиты?» — это принц собирался сказать, но оборвал себя. Он прекрасно знал, что его подчинённые исключительны.

— Я понимаю ваши опасения, Ваше Высочество, — сказал Дархен. — Согласно их отчётам, он исчез без звука. Но они были уверены, что видели его.

— Иными словами, этот мужчина был достаточно хорош, чтобы уйти от них, даже когда они использовали навыки восприятия.

— Боюсь, да, Ваше Высочество.

Кто же он такой? Он достаточно силён, чтобы без труда в одиночку убить минотавра, и достаточно быстр, чтобы уйти от элитного разведкорпуса Королевства. В это трудно поверить. Неужели такой человек действительно скрывался в королевской столице? Что здесь происходит?

Трение между Королевством Клейз и его соседями достигло точки кипения. Здесь, прямо внутри королевской столицы, что-то началось.

— Хорошо, — сказал принц. — Продолжайте расследование. Не теряйте ни мгновения.

— Немедленно, Ваше Высочество, — ответил Дархен. Пожилой мужчина коротко поклонился и быстро удалился.

— Нужно ускорить контрмеры. По всем направлениям. Сразу.

У принца не хватало информации — совершенно не хватало, — и это его раздражало. Противник уже сделал ход — смелый, грубый ход, говорящий о безразличии к тому, что его обнаружат. Это могло означать только одно.

— Мы уже на краю…

Война приближалась. Возможно, она уже началась.

Он должен был сообщить королю. Но нет, отец был проницательным человеком; возможно, он давно всё понял и уже принял меры.

И всё же мысли принца продолжали бурлить; он не мог перестать думать о спасителе сестры.

— Кто же он…?

Если этот человек не был их врагом, это вселяло бы невыразимое спокойствие. Принц надеялся, что так и есть; в конце концов, тот, по рассказам, спас жизнь его сестры.

Но пока что мужчина оставался лишь неопознанной загадкой. В нём было слишком много странного. Прежде всего, если он так силён, как случилось, что о нём никто раньше не слышал? И если он не враг Королевства, зачем сбежал, не назвав имени? Один этот вопрос уже мешал считать его союзником.

— Желательные предположения нас никуда не приведут, — пробормотал принц.

И всё же именно в таких ситуациях сильнее всего хочется цепляться за желаемое. Словно отгоняя эту мысль, принц покачал головой. В его положении нельзя было полагаться на подобное.

— Вот я и трачу время на фантазии о том, правда ли всё сказанное сестрой. Должно быть, выгляжу полным глупцом.

В истории Линн мужчина появился из ниоткуда в минуту кризиса и спас положение. С таким избитым сюжетом он вполне мог быть героем сказки.

— Первым делом мне следует успокоиться и подумать.

К переменным, уже кружившимся в голове принца, добавилась ещё одна. Делая глубокие вдохи, чтобы успокоить перегруженный разум, он сел в кресло своего кабинета и погрузился в мысли, пытаясь разобраться в сложной игровой доске, которая лежала перед ним.

Покинув место происшествия, по дороге в Гильдию авантюристов я сделал небольшой крюк. Я хотел отправиться туда прямо, чтобы отчитаться о выполненных поручениях, но заметил, что какие-то странные мужчины идут за мной. У меня было плохое предчувствие, поэтому я решил оторваться от них.

Правда, на это ушло довольно много времени; снаружи уже совсем стемнело.

— О? Это ты, Ноор? — спросил гильдеец, когда я вошёл в Гильдию. — Я уж волноваться начал. Ты целым выбрался?

— Что-то случилось? — спросил я.

— Что, всю шумиху пропустил? У самого входа в подземелье появился монстр из Бездны. И страшный до жути; такого в этих краях не ждёшь.

— Монстр…?

— Именно. Чёртова тварь подняла настоящий переполох. Я слышал, это было рядом с твоей стройкой, вот и забеспокоился… но, похоже, ты всё пропустил. Слава богам, потому что эта штука дала бы жару полной группе авантюристов S-ранга. Да меня бы она прикончила, прежде чем я успел бы моргнуть, а в своё время я был A-рангом.

— Она правда была настолько страшной? Значит, мне повезло.

Самое серьёзное, с чем столкнулся я, была корова. Конечно, даже она представляла для меня серьёзную угрозу, но я решил, что это лучше, чем встретить настоящего монстра.

— И что с ним стало? — спросил я. — Он всё ещё там?

— Нет, пока мы в безопасности. Представь себе: монстр был минотавром из Бездны, но какой-то таинственный мужчина прикончил его в одиночку. Одним ударом, не меньше. Нечто невероятное, да?

— Такого сильного монстра… одним ударом?

— Ага. Запомни мои слова, сегодня нам повезло. В худшем случае весь город сейчас лежал бы в руинах. Кто бы ни был тот человек, он заслужил мою благодарность.

Я ненадолго задумался.

— В мире есть удивительные люди, да?

Подумать только, что всё это происходило, пока я дрался понарошку с коровой… Очевидно, я всё ещё был абсурдно слаб. Этот факт нужно было как следует усвоить.

— И всё же, — сказал я, — он победил монстра, который мог бы дать бой группе S-ранга… в одиночку? Что же это за человек?

— Кто знает? — ответил гильдеец, ненадолго задумавшись над моим вопросом. — Казалось бы, такой силач должен быть знаменит, но я о нём ни слуху ни духу. Стража, правда, сейчас переворачивает город в поисках, так что рано или поздно узнаем.

— Наверное.

Пока мы непринуждённо разговаривали, гильдеец ловко обработал мои листки поручений и передал мешочек с оплатой.

— Держи, твой дневной заработок. Неплохой улов.

— Честный труд, — сказал я, принимая мешочек. — Спасибо.

— Кстати об этом, Ноор. Ты думал о том, чтобы взяться за нормальную работу?

— Нормальную работу? Я уже авантюрист.

Гильдеец обхватил голову руками и громко вздохнул.

— Послушай. Ноор. Я понимаю, что повторяюсь, но ты ведь знаешь, что мы забираем часть оплаты как посреднический сбор? Если бы не мы, сегодня у тебя в кармане было бы ещё на тридцать процентов больше.

— Да, — сказал я. — Знаю.

— Прораб со мной говорил, представляешь? Практически умолял отдать тебя ему. Сказал, что работника лучше тебя в жизни не видел. И не он один ко мне приходил; все тебя хотят. Как долго, по-твоему, это продлится? Выбери место, пока ещё можешь, и начни обустраиваться…

Не успел я заметить, как гильдеец снова пустился в одну из длинных тирад. Сколько раз это уже случалось? В последнее время он начал рассказывать мне о хороших рабочих местах — разумеется, не по моей просьбе. Он даже направлял меня к людям. Я всё время говорил, что ничего этого мне не нужно, но…

Странно, но, хотя мы не сходились во мнениях, его настойчивость меня не раздражала. Мне казалось, что он делает всё это потому, что желает мне лучшего.

Впрочем, это не мешало мне каждый раз отказывать.

— Так вот, Ноор. Авантюрство — работа захватывающая, это даже я признаю. Сам ведь этим жил. Но в итоге это не меняет того факта, что большинство авантюристов умирает молодыми. Были у меня в своё время близкие друзья; хорошие, честные люди, все как один. Но быть авантюристом значит однажды проснуться и понять, что никого из них уже не осталось. Вот когда мне было пятнадцать…

Дело было плохо. Я понял, что он собирается начать очередную историю, которую я уже слышал — и не один раз. Когда гильдеец доходил до такого состояния, приходилось готовиться надолго.

Как бы приятно ни было смотреть, как он с жаром рассказывает о друзьях — от знакомства до расставания, — завтра у меня была работа, так что я хотел поскорее вернуться домой. Поэтому с обычной улыбкой, пропуская рассказ мимо ушей, я стал выжидать подходящий момент, чтобы вмешаться.

Но прежде чем успел, почувствовал за спиной внезапное присутствие.

— Наконец-то я вас нашла, — сказал мягкий голос.

Я удивлённо обернулся и оказался лицом к лицу с маленькой женственной фигурой в плаще. Фигура — девушка — опустила капюшон, и я понял, что уже видел её. Если не ошибаюсь, это была…

[[image:/storage/reader-images/5601e48a5015dcae37b8668c9e675cebb2066b10.jpg]]

— Девушка с того раза? — спросил я.

— Да, — сказала она. — Я не хотела проявлять невежливость, но мне нужно было снова встретиться с вами.

Это была та самая девушка, на которую напала взбесившаяся корова.

Погодите… она проследила за мной сюда? Со своей стороны я считал, что хорошо оторвался от тех странных мужчин, которые шли за мной, но её вообще не заметил.

Мне казалось, что мой навык [Лёгкий шаг] улучшился, раз стал достаточно хорош, чтобы дома, в лесах на горе, охотиться на диких зайцев, волков и других животных так, что они меня не замечали. Но если такая девочка смогла проследить за мной, а я не понял… мне ещё очень далеко.

Но как она узнала, куда я пошёл? Просто повезло? Нет, не может быть. Наверное, у неё какой-то навык, который подсказал.

— О, — сказал я. — Вы использовали навык, чтобы найти меня, верно?

— Да, — ответила она. — Я тренировалась в школе подготовки воров. Знаю, это было невежливо, но я использовала дальний навык обнаружения, чтобы найти вас. Мне показалось, так будет быстрее, поэтому…

Ничего себе. Звучало как очень полезный навык. И выучить его в её возрасте?

— Значит, вы класс ветви воров? — спросил я.

Она замолчала на мгновение, а потом сказала:

— Нет. Моя специальность — ветвь магов… но, грубо говоря, у меня примерно равное количество навыков во всех шести ветвях классов.

— Так много? Впечатляет.

— В моей семье это вроде традиции. Политика, если угодно. «Учись всему, чему можешь научиться», — так у нас говорят… Но на самом деле это просто моё увлечение. Мне даже неловко упоминать такое перед человеком вроде вас.

— Что вы. Это очень впечатляет.

Она была так юна — выглядела примерно того же возраста, что и я, когда впервые покинул маленькую горную хижину, — и при этом владела столь многими навыками. Мне уже следовало привыкнуть, но я снова почувствовал собственную неполноценность.

— Эм… мне очень жаль, но на нас смотрят, — заметила она. — Мы можем поговорить снаружи?

Я понятия не имел, как отвечать. Попытался глазами попросить помощи у гильдейца, но он ответил мрачным хмурым взглядом и сказал:

— Ноор, что ты натворил?

— Ничего плохого… кажется.

Я был в этом городе не так давно, поэтому многого ещё не знал. К счастью, каждый раз, когда я ошибался, сам того не понимая, гильдеец помогал мне. И всё же мне казалось, что я уже сильно привык к местным порядкам — по крайней мере, по сравнению с тем временем, когда только прибыл. Не думаю, что сегодня сделал что-то проблемное.

— Всё в порядке, — сказала девушка. — Снаружи никого нет, и я использую [Звукоизоляцию] и [Сокрытие], чтобы нас не подслушали.

Это тоже навыки? Невероятно. Мне трудно было поверить, что она считает их всего лишь частью увлечения. И всё же зачем ей так стараться ради разговора со мной? Растерявшись, я снова посмотрел на гильдейца. Он, всё ещё хмурясь, коротко кивнул.

— Мне пойти? — нерешительно спросил я.

— Иди, — сказал он. — Только… не забывай, с кем имеешь дело. Постарайся не нагрубить, ладно?

Я недолго смотрел на него в замешательстве, а потом наконец ответил:

— Хорошо. Не буду.

И, всё ещё не до конца понимая, что происходит, я последовал за маленькой девушкой из Гильдии авантюристов.

Мы некоторое время шли, пока наконец не остановились на центральной площади королевской столицы. Как и сказала девушка, вокруг не было ни души. Время от времени я замечал стражников, которые двигались так, будто что-то искали, но, похоже, они не обращали на нас внимания.

Вот какова сила её навыков? Довольно удивительно.

Убедившись, что все стражники ушли и мы остались одни, девушка заговорила.

— Прежде чем сказать что-либо ещё, прошу позволить мне извиниться. Я обязана вам жизнью, и всё же проявила невежливость, проследив за вами без вашего ведома. За это мне искренне жаль. Но прошу понять: мне нужно было снова встретиться с вами, несмотря ни на что.

С этими словами она глубоко поклонилась.

— И ещё, — продолжила она, — я должна извиниться за своё поведение в Гильдии. С моей стороны было крайне невежливо внезапно прерывать ваш разговор и просить вас выйти со мной. Прошу простить меня. С учётом моего положения нежелательно, чтобы меня видели на людях в таком виде, и я подумала, что у вас тоже могут быть обстоятельства, которые стоит учесть.

— Всё в порядке, — сказал я. — Не беспокойтесь.

Я не считал, что ей есть за что извиняться. Более того, никаких «обстоятельств», требующих особого внимания, у меня не было. У меня начало складываться ощущение, что здесь, возможно, действует какое-то недоразумение…

— Так, — сказал я, — что вам было нужно от меня?

Именно этого я прежде всего не понимал: зачем ей вообще понадобилось идти за мной? Может, гильдеец был прав, и я случайно сделал что-то не так?

— Только одно, — сказала она. — Я хочу выразить вам благодарность за спасение моей жизни. Поэтому… спасибо. По-настоящему.

Сказав это, длинноволосая девушка снова глубоко поклонилась.

Я ненадолго замолчал.

— И всё? Но вы ведь уже благодарили меня раньше.

— Нет, это было недостойно той благодарности, которую вы заслужили. Сегодня вы спасли не только мою жизнь; вы спасли и многих граждан этого королевства.

— Вы преувеличиваете.

Всё, что я сделал, — остановил одну взбесившуюся корову. Правда, мне было жаль стражников, погибших там. Один неверный шаг — и я закончил бы так же.

Теперь, задумавшись об этом, я понял: моё решение броситься туда, несмотря на бессилие, было не чем иным, как безрассудством. У этой девушки имелся целый набор удивительных навыков. Даже если бы я не вмешался, вполне возможно, что она справилась бы сама.

Конечно. Почему я не заметил этого раньше? Мне показалось странным, что она всё время сидела на земле. Не потому, что не могла убежать; ей это было не нужно.

Там был ещё один странный свет, синий, будто сдерживающий её, но к моменту, когда я добрался до коровы, он полностью исчез. Если бы я оставил её, она, вероятно, была бы в порядке. Чем больше я об этом думал, тем сильнее мне казалось, что я сделал что-то совершенно лишнее…

— Вам правда не нужно из вежливости проявлять ко мне такую заботу, — сказал я. — То, что я сделал, вероятно, было совсем не нужно. Мне самому следует извиниться за то, что вмешался. Простите.

— Н-нет, что вы! — запнулась она. — Я правда благодарна! Если бы вы не прибежали, не знаю, что бы со мной стало!

Судя по её виду, у неё было сильное чувство долга. Я был впечатлён. Не многие в её возрасте настолько внимательны к другим.

— В таком случае, — сказал я, — я с радостью приму вашу благодарность.

— Если возможно, я хотела бы отплатить вам за то, что вы сделали. Насколько смогу. Назовите награду — и она будет вашей. Мой отец тоже ужасно благодарен вам. Он спросил, позволите ли вы нашей семье использовать всё, что у нас есть, чтобы выразить вам искреннюю признательность.

Я моргнул.

— Повторите? Всё, что у вас есть?

Я не мог понять, что она говорит. Казалось, разговор начал уходить в странную сторону.

— Ваших слов достаточно. Правда. Мне больше ничего не нужно.

— Нет, пожалуйста. Вы должны позволить мне поблагодарить вас должным образом. Мой отец и брат тоже очень хотят встретиться с вами и лично выразить благодарность.

— Правда, вы уже сделали более чем достаточно.

— Н-но… так нельзя! Пусть по мне и не скажешь, я человек определённого положения! Я не могу ничего не сделать для того, кто спас мне жизнь! Это было бы позорно! Пожалуйста, вы должны позволить моей семье поблагодарить вас!

— Простите, но… что бы это ни было, мне это не нужно.

Я не знал, что у неё за положение, но, с моей точки зрения, получать ненужные вещи было бы только затруднительно.

— Т-тогда, может быть, у вас есть какие-то трудности? Моя семья будет рада помочь… Если хотите, уверена, мой отец даже охотно обсудит вопрос земли.

Что? Земли? Почему мы внезапно заговорили об этом? Во-первых, у меня уже был дом и поле на горе. Я ценил саму мысль, но, если честно… мне это было не нужно.

— Простите, но мне правда не нужна никакая награда.

— Н-но…!

Внезапно я понял, что девушка вот-вот расплачется. Но почему? Я всего лишь сказал, что её слов достаточно. Может, я недостаточно ясно выражаюсь?

— Так не пойдёт, — заявила она. — Я обязана добиться, чтобы вы приняли нашу благодарность!

— Обязаны?.. — Я был почти уверен, что благодарность не должна идти с чем-то подобным в придачу. — Что бы вы ни говорили, мне правда ничего не нужно.

— Тогда, пока вы не согласитесь принять её, я не сдвинусь с этого места ни на шаг.

Похоже, что бы я ни сказал, она не собиралась отступать. А поскольку она действительно была на грани слёз, я решил, что она серьёзно. Ну и ребёнок…

Погодите, она и была ребёнком.

И всё же упрямая. Она напомнила мне меня самого в её возрасте. Возможно, именно так чувствовал себя инструктор школы клириков, когда больше десятка лет назад я пришёл и заявил, что не сдвинусь, пока он не позволит мне учиться, несмотря на все его попытки меня прогнать.

Судя по всему, у этой девушки был довольно упорный характер. Если она прождёт здесь три дня и три ночи без еды и воды, как я тогда, я уже не буду знать, что делать.

Похоже, выбора у меня нет.

— Ладно, — сказал я. — Я встречусь с вашим братом и отцом. Но только это, хорошо?

— П-правда?!

Мне правда не нужно было больше благодарности, чем я уже получил. В конце концов, всё, что я сделал, — остановил корову, бушевавшую посреди города, хотя я, конечно, не рассчитывал, что городские коровы настолько свирепы. Может, здесь, в королевской столице, такое регулярно случается. Я, правда, не слышал, чтобы люди об этом говорили, — все были заняты происшествием с монстром.

Я не знал местных порядков, поэтому, возможно, существовал неизвестный мне обычай встречать с величайшим гостеприимством людей, спасших тебя от буйной коровы. Я не вполне мог это понять, но, как говорится, в чужом доме живи по чужим правилам.

— Только серьёзно, — сказал я, — мне правда не нужна никакая большая награда.

— Конечно! Тогда отправимся немедленно. Могу я попросить вас идти прямо за мной? Я бы предпочла не привлекать внимания, поэтому скрою нас [Сокрытием], [Сокрытием от обнаружения] и несколькими другими навыками.

Сказав это, девушка зашагала быстро. Ещё мгновение назад она была на грани слёз, а теперь на лице у неё сияла невинная улыбка…

Вся та тревога раньше ведь не была просто игрой, правда? Может, несмотря на возраст, она более искусный стратег, чем я решил.

Не имея другого выбора, я последовал за девушкой, подстраиваясь под её лёгкие подпрыгивающие шаги. Вместе мы вошли в ночь, опустившуюся на город.

— Это… ваш дом?

Я был уверен, что девушка ведёт меня к себе домой, но когда мы добрались до места, передо мной оказалось нечто, по сути, похожее на замок. Прочные каменные стены, копейщики у обеих сторон огромных ворот, несущие стражу. В целом это больше походило не на дом, а на королевский замок — или крепость — прямиком из сказки.

Мне было трудно поверить, что это её дом, но раз уж мы пришли сюда…

— Знаю, жилище не самое обычное, — заметила девушка, — но это мой дом. Прошу, входите.

Сказав это, она как ни в чём не бывало проскользнула мимо стражников у ворот.

— Мы просто войдём? — спросил я.

— Да, — ответила она. — Время дорого, и не стоит отвлекать стражу от работы.

Я был почти уверен, что наблюдать и останавливать подозрительных людей от входа — как раз их работа. Однако они даже не моргнули, увидев нас; вероятно, из-за навыка девушки [Сокрытие]. У меня всё ещё были сомнения, но я отложил их в сторону и послушно прошёл внутрь. В конце концов, это её дом и её правила.

— Кстати, — сказала девушка, — я ещё не спросила вашего имени. Если вас не затруднит, могу ли я узнать его?

— А, меня? — сказал я, пока мы продолжали идти. — Меня зовут Ноор.

— Рада познакомиться, сэр Ноор.

Услышав собственное имя, я вдруг понял, что не знаю её.

— Раз уж вы заговорили, как зовут вас?

— О! П-простите, я совсем забыла! — Девушка остановилась, повернулась ко мне и вежливо поклонилась, приложив правую руку к груди. — Меня зовут Линнебург Клейз. Имя немного длиннее обычного, поэтому, пожалуйста, можете просто звать меня Линн. Это имя я использую, пока набираюсь опыта как авантюрист.

— Линн, — повторил я. — Понял.

Она была права: «Линн-что-то-там» звучало длинновато и трудно запоминалось, а с «Линн» такой проблемы не было. Хорошее имя, как я подумал.

— Сейчас я сниму [Сокрытие], — сказала она. — Здесь мы в безопасности, и я не хочу, чтобы нас приняли за нарушителей.

Она так и сделала, и мы продолжили путь к дому. Он был поистине огромным: по моим ощущениям, мы шли уже некоторое время, но до цели всё ещё не добрались. Судя по всему, семья Линн была очень богатой. Или, может, они дворяне? Это объяснило бы всю ситуацию. Неудивительно, что гильдеец велел мне не грубить. Хотя, если честно, я всё равно ни малейшего понятия не имел, что делать. Дворяне, богачи и их этикет были для меня совершенно чужим миром.

— О! — воскликнула Линн. — Как раз та, кого я хотела увидеть. Мы можем спросить у неё, где мой отец.

Мы уже некоторое время шли по длинному просторному коридору, когда впереди показалась женщина с ниспадающими золотыми волосами. На ней была юбка, напоминавшая форму служанки, но поверх неё она носила тяжёлую на вид серебряную броню.

— С возвращением, леди Линнебург, — сказала женщина.

— Спасибо, Инес, — ответила Линн. — Мы хотели бы встретиться с моим отцом. Уже слишком поздно, чтобы получить аудиенцию?

Бронированная женщина замолчала и прищурилась на меня.

— Могу я спросить, кто этот мужчина?

Я почувствовал, что меня оценивают, и по поведению женщины было не похоже, что она собирается встречать меня тепло.

— Инес, он мой гость. Прошу, воздержитесь от невежливости. Это человек, который рисковал жизнью, спасая меня во время нападения.

Женщина на краткое мгновение онемела, затем пришла в себя и сказала:

— Поняла, миледи. Прошу, следуйте за мной.

Она была служанкой этого дома? Её броня выглядела довольно тяжёлой, так что мне трудно было представить, как она убирает или стирает без серьёзных трудностей…

Пока я с любопытством её рассматривал, наши взгляды встретились, и она смерила меня острым взглядом. Похоже, она относилась ко мне с большой настороженностью, что было вполне понятно: после сегодняшней работы по переносу земли я не успел ни переодеться, ни привести себя в порядок. Более того, сегодня я был грязнее обычного.

Вспоминая, я начал день с чистки стоков, затем сразу отправился на стройку таскать землю до самого вечера. Вскоре после этого дрался с коровой, а по пути в Гильдию авантюристов мне пришлось оторваться от странных мужчин, которые шли за мной. Женщина наверняка думала, что я не к месту в роскошном доме со слугами. Я её не винил; сам так думал.

— Сюда, пожалуйста, — сказала серебрянобронированная женщина, Инес, открывая тяжёлую металлическую дверь в конце длинного коридора.

За дверью стоял мужчина с красиво украшенным золотым копьём. Он небрежно приготовил его и посмотрел на нас — нет, на меня.

— Что заставило тебя бегать так поздно, Инес? — сказал он. — И с возвращением, леди Линнебург.

Затем после паузы спросил:

— А это кто?

Хотя тон мужчины оставался лёгким на всём протяжении этой быстрой череды вопросов, взгляд был острым. Как и женщина, он тоже настороженно ко мне относился. Присмотревшись, я увидел, что наконечник его золотого копья направлен прямо мне в горло, будто он готов сразить меня в любой момент.

У меня начало складываться ощущение, что дом Линн — очень опасное место…

— Пропусти его, Гилберт, — сказала Инес. — Этот господин — ценный гость леди Линнебург. Его необходимо немедленно допустить к аудиенции у Его Величества.

— О? Её гость? — спросил мужчина. — Значит, ты тот самый?

На мгновение мне показалось, что его взгляд стал ещё острее… но, глядя мне в лицо, он быстро вернул прежнюю лёгкость.

— Я, если честно, не очень это вижу.

— Не груби гостю нашей госпожи, — отчитала его Инес. — Кроме того, тебе лучше сопровождать нас на аудиенции. Чем больше… сопровождение, тем лучше.

— Понял, — сказал мужчина. — Веди.

Он перестал целиться копьём мне в горло, положил его на плечо и пошёл за нами.

Инес всё так же шла впереди, а наша группа прошла через дверь, которую охранял копейщик, и вскоре добралась до комнаты, очевидно бывшей нашей целью. У неё тоже были тяжёлые двери, а открыв их, мы увидели двух мужчин — молодого и средних лет, — разговаривавших на возвышении.

— Брат.

— Линн?..

Судя по звуку, молодой мужчина был братом Линн. На вид ему было около двадцати, как я прикинул; не намного старше самой Линн.

— Это мой Плащ отшельника? — спросил он. — Ты выходила? Я же прямо сказал тебе пока оставаться внутри!

— Прости, брат… — сказала Линн. — Но прошу понять: мне нужно было найти моего спасителя.

— Значит, этот мужчина…?

— Да. Этот господин — человек, который спас меня.

Брат Линн посмотрел на меня потрясённо. Кажется, ему понадобилось несколько мгновений, чтобы найти следующие слова:

— Этот человек — твой спаситель?!

— Простите за мой вид, — сказал я. — Линн сказала, что нужно торопиться.

Извиниться казалось самым мудрым решением. Брат Линн всё ещё молча смотрел на меня, а Инес откровенно сверлила моё лицо взглядом. Может, такое выражение глаз было у неё обычным, но это не меняло того, что её напряжённость заставляла меня беспокоиться: вдруг я сделал что-то не так. Хотя я решил, что всё ещё в порядке; когда я посмотрел на Линн в поисках ответа на своё беспокойство, она счастливо улыбалась.

— Ничего подобного, — ответил новый голос. — В конце концов, это мы попросили вас о внезапной встрече. Прошу прощения за хлопоты.

Голос разнёсся по всей просторной комнате, до самого высокого потолка. В нём было такое достоинство, что если бы мне сказали, что он принадлежит королю страны, я сразу бы поверил. Тон был странно приятным и одновременно повелительным; почему-то я сам собой выпрямился.

Инес и копейщик — Гил-как-там-его — сразу опустились на одно колено и склонили головы. Обладатель голоса, должно быть, был хозяином дома — то есть отцом Линн.

— Так ты спаситель моей дочери? — продолжил мужчина. — Моложе, чем я ожидал. Поговорим, да? Лицом к лицу.

Отец Линн поднялся с величественного кресла на возвышении и медленно пошёл ко мне. Он сказал, что я моложе, чем ожидал, но я поймал себя на противоположной мысли о нём. Хотя, может, он просто выглядел старше, чем я представлял, из-за достойной и внушительной осанки.

— Должен предупредить, — сказал я, ненадолго замявшись. — Я не из дворянской семьи и ничего такого. Я понятия не имею, какие манеры здесь нужно соблюдать, так что могу случайно сделать что-нибудь грубое. Это нормально?

Этикет был для меня совершенно чужим понятием, поэтому я решил, что предупредить необходимо. Однако стоило мне заговорить, как я заметил, что у Инес дрогнула бровь, хотя сама она оставалась на колене рядом со мной. Я сказал что-то не так? Я правда не понимал. Было бы гораздо проще, если бы мне просто говорили, когда я ошибаюсь…

— Ха-ха! — рассмеялся отец Линн. — Я нисколько не против. Оставим возню с этикетом дворянам и им подобным. Если уж на то пошло, так всё пойдёт куда гладче.

— Да? — сказал я. — Рад слышать. Спасибо.

Отец Линн спокойно остановился прямо передо мной.

— О, не стоит. Если оставить любезности в стороне, благодарить должен я. — Он взял мою руку обеими своими — я сразу заметил, какие они морщинистые и иссечённые шрамами, — и глубоко склонил голову. — Позволь мне поблагодарить тебя как следует. Если бы не твой поступок сегодня, моей дочери уже не было бы с нами. Никакая благодарность не способна отплатить за то, что ты сделал, но я говорю это от всего сердца: спасибо. По-настоящему.

Пусть я ничего не знал о дворянском этикете, искренняя благодарность в каждом его слове и действии говорила сама за себя.

— Всё в порядке, — сказал я. — Это было ничто. Ваших добрых слов более чем достаточно.

Отец Линн удовлетворённо кивнул. Я успешно принял их благодарность. Молодец, я. Я глянул на Линн, желая проверить, можно ли мне уйти, но…

— И всё же, — сказал отец Линн, — я не могу позволить человеку, которому так многим обязан, уйти с пустыми руками. Будь то монеты, земля или дворец — назови свою награду, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы дать её тебе. Итак, каково твоё желание?

Каким-то образом я оказался в повторении прежнего обмена с Линн. Это у них семейная традиция? Я начал понимать, что они, вероятно, не позволят мне уйти, пока я не приму от них хоть что-нибудь.

И всё же желание у меня было только одно: стать сильнее, самому выучить навыки и отправиться в приключения как полноценный авантюрист. Путь к этому был всё ещё долгим и тяжёлым, но это как минимум было тем, что нельзя купить за деньги.

— У меня нет таких желаний, — сказал я. — Простите, но награда мне не нужна.

— Понимаю, — ответил отец Линн. — Значит, ни земли, ни монет ты не хочешь…

Он ненадолго замолчал, будто погрузившись в мысли, а затем сказал:

— А сокровища? Как ты, несомненно, знаешь, нашей стране принадлежит старейшее подземелье в мире, и в сокровищнице нашей семьи лежат всевозможные редкости, какие только можно вообразить, добытые из его глубин за века. Там много полезных вещей, которые нельзя купить простыми монетами. Да я даже позволю тебе забрать половину всей сокровищницы, если захочешь. Как тебе?

— О-отец?! — вскрикнул брат Линн, глядя на отца с выражением полного потрясения. — Это уже слишком, не так ли?!

Если честно, это предложение поставило в тупик и меня. Я не знал, сколько всего в их сокровищнице, но был уверен, что ничего оттуда не хочу. Наверное, всё это вещи, бесполезные для меня; нынешний образ жизни меня вполне устраивал. К тому же мне было бы некуда положить то, что они дадут.

— Нет, — сказал я. — Простите, но этого я тоже не хочу.

— Хм… — Отец Линн выглядел задумчивым. — Тогда чего ты хочешь? Вместо того чтобы я продолжал гадать, возможно, быстрее будет, если ты сам скажешь.

— Честно, мне не нужна никакая роскошная награда или что-то подобное. Вашей благодарности для меня более чем достаточно.

Всё, что я сделал, — вытащил Линн из неприятности с буйной коровой; ничего особенного. К тому же, учитывая, сколько навыков у неё было, я был уверен, что она могла справиться сама. Я был лишь невежественным глупцом, вмешавшимся там, где не требовалось.

И всё же меня поражала сила чувства долга у Линн и её отца. По их дому было ясно, что денег им хватает, но как бы богат ни был человек, мне казалось чрезмерным продолжать навязывать подарки тому, кто говорит, что ничего не хочет. Хотя, может, здесь так принято.

— Значит, у тебя нет материальных желаний? — спросил отец Линн. — Хм. Что же нам тогда с этим делать?

Стоя на месте, он поднял взгляд к высокому потолку, словно глубоко задумался.

Эм, дело не только в «материальных желаниях»; я правда ничего не хотел. Вообще.

— Интересно, — пробормотал отец Линн, будто говоря сам с собой, — какая ещё награда подобает за спасение жизни моей дочери?

Потом, очевидно натолкнувшись на идею, он широким шагом вернулся к роскошному креслу, где сидел раньше, и снял со стены за ним потёртый, почерневший меч.

— Как насчёт этого? — спросил он, вернувшись и вложив меч мне в руки.

[[image:/storage/reader-images/0f0686cb6f88769c80ab7ac0c7ce6ee6d7898f84.jpg]]

— Это меч… верно? — спросил я.

— Да. Хотя на вид, возможно, не совсем.

Теперь, когда я держал его и мог рассмотреть вблизи, я не был уверен, что это действительно меч. Форма вроде бы подходила, но он был ужасно изношен и весь почернел, с зазубринами там и сям по кромке. Не похоже, чтобы он мог что-то резать, и чем внимательнее я смотрел, тем больше видел щербин и вмятин даже на плоскости клинка. Ровных мест на его немалой длине почти не осталось.

Короче говоря, это был скорее плоский кусок металла, чем меч. Я не знал, из чего он сделан, но материал был чрезвычайно тяжёлым; когда отец Линн передал его мне, я едва удержался на ногах. Почти казалось, что вся вещь целиком сделана из металла тяжелее свинца.

— О-отец?! Но это же…!

— Что в этом плохого, Рейн? — сказал отец Линн своему сыну. — Я уже отошёл от дел, и для меня это не более чем украшение. Разве не лучше так, чем оставлять его без дела?

— Н-но…!

— У нас ведь всё ещё есть та копия, что мы сделали? Уверен, никто не заметит, если мы повесим её на место. Инес, Гилберт — держите это при себе. Понятно?

— Как прикажете, — ответила Инес.

Копейщик на мгновение замялся, затем сказал:

— Да, как пожелаете.

Пока я слушал их разговор, я смотрел на плоский почерневший кусок металла в руках и пытался решить, правда ли это меч. Могу ли я действительно принять это от них…?

— Это, случайно, не очень важная вещь? — спросил я. — Если важная, я не могу её принять.

— О нет, — ответил отец Линн. — Это всего лишь то, что я подобрал в своих странствиях. Изначально у него не было владельца; он просто мне приглянулся, и я какое-то время им пользовался. Вот и всё.

— Подобрали в странствиях…?

— Именно, — сказал он. — Для тебя это всего лишь моя вещь из вторых рук. Уж такое ты сможешь принять?

Я снова посмотрел на чёрный меч в руках. Вещь, доставшаяся от отца Линн, да? Чем больше я рассматривал его, тем грубее и потрёпаннее он казался. Клинок почернел настолько, будто впитывал весь свет, который его касался, а вокруг рукояти была обмотана изношенная ткань такого же чёрного материала. Да, «изношенный» идеально описывало этот меч. И вдобавок он был настолько тяжёлым, что руки уже уставали просто держать его.

С учётом всего этого, если думать о мече как об инструменте для тренировок, он начинал казаться куда привлекательнее. Более того, с его весом и формой он, наверное, идеально подошёл бы для трамбовки на стройке.

— Хорошо… — сказал я. — В таком случае с благодарностью принимаю.

Я мог лишь предположить, что отец Линн остался доволен моим ответом, потому что его испещрённое шрамами лицо расплылось в широкой улыбке. К этому моменту было вполне ясно: ни он, ни его дочь не позволят мне уйти без какой-нибудь награды. Если принятие этого меча было разумным компромиссом, значит, мне легко удалось отделаться.

— Что скажешь, если попробуешь им взмахнуть? — спросил отец Линн.

Я ненадолго задумался над его вопросом, затем сказал:

— Вот так?

И взмахнул чёрным мечом одной рукой. Как и ожидал, он был невероятно тяжёлым, но не настолько, чтобы я не мог им пользоваться. Благодаря [Физическому усилению] беспокоиться было не о чем.

— Ну и как ощущается? — спросил он.

— Тяжёлый, — ответил я. — Но справлюсь.

Отец Линн рассмеялся.

— Ха-ха! Значит, можешь махать им одной рукой? Знаешь, несмотря на вид, меч этот крепкий. Он спасал мне жизнь бесчисленное количество раз…

Пока он говорил, взгляд отца Линн стал далёким, словно он вспоминал былые времена. Значит, меч всё-таки был для него важен. Я начал думать, что, возможно, не должен был его брать. С другой стороны, мне казалось, что пытаться вернуть вещь сразу после принятия — тоже плохой ход.

— В таком случае, — сказал я, — буду пользоваться им бережно.

— Это меня порадует.

Он снова тепло улыбнулся, а затем продолжил:

— Кстати, у меня есть к тебе отдельная просьба. Не согласишься ли ты немного потренировать мою дочь? В последнее время обстановка опасная. Отец не может не волноваться.

— Я? — удивился я. — Тренировать Линн?

Одно внезапное предложение за другим. Я коротко обдумал идею, прежде чем дать ответ.

— Простите, но… не думаю, что мне есть чему её учить. К тому же разве ей не стоит самой выбирать себе инструкторов? Я ничего не знаю о воспитании детей, но уверен, никому не нравятся назойливые родители, верно?

— Ха! Истинная правда!

Я только что отказал ему в просьбе, но отец Линн рассмеялся так, будто я пошутил. У меня сложилось впечатление, что улыбка даётся ему легко. Зато все вокруг нас напряглись — особенно Инес, которая теперь сверлила меня пугающим взглядом.

— Я сказал что-то не так? — нерешительно спросил я.

— О нет, вовсе нет, — ответил отец Линн. — Напротив, я уже и не помню, когда в последний раз имел удовольствие от настолько приятного разговора.

— Рад слышать. Ну, если это всё, могу я теперь идти?

— Конечно. Прости, что задержал тебя. И ещё раз, как отец Линн, благодарю.

— Это было ничто. Правда. Вообще-то мне кажется, что это я должен извиниться за то, что принял такую огромную награду.

Хотя я честно не хотел ничего, в итоге ушёл с чем-то довольно важным. И всё же я решил, что так к лучшему. Чёрный меч был весь побит и потёрт, но именно поэтому мне было удобнее его принять. Он казался прочным, и я чувствовал, что его вес идеально подойдёт для моих тренировок. К тому же, раз он довольно широкий, пригодится для чистки стоков. Завтра первым делом проверю.

— Ладно, — сказал я, — мне пора.

Теперь, когда я наконец смог уйти, я попрощался с Линн и остальными, вышел из замка и поспешил обратно к ночлегу, собираясь по пути заглянуть в общественную купальню и смыть дневной пот.

Вернее, таков был мой план.

— Прошу прощения, но мне нужно с вами поговорить. Идёмте со мной.

Инес, вассал Линн, остановила меня прежде, чем я успел сбежать. Я сделал, как она попросила, и последовал за ней, но, если честно…

Мне казалось, ничем хорошим это не закончится.

Место, куда привела меня Инес, оказалось чем-то вроде открытой площади на территории поместья. Кроме нас, вокруг никого не было. Осмотревшись, Инес остановилась, повернулась ко мне лицом и поклонилась.

[[image:/storage/reader-images/5a18b86523bcc79b6d9eac41c971de3df2afdc7f.jpg]]

— Прежде всего, — сказала она, — позвольте мне извиниться за мою невежливость. Моё прежнее поведение не соответствовало приёму, который подобает спасителю леди Линнебург. Полагаю, моя оценка вас могла причинить вам неудобство. Прошу, простите меня.

Я был полностью убеждён, что она собирается устроить мне выговор за что-то, что я сказал или сделал раньше. Я уж точно не ожидал, что вместо этого получу извинение.

— Всё в порядке, — сказал я. — Меня это особо не беспокоило. Не переживайте.

Я немного волновался из-за того, как она реагировала на меня, но при этом был почти уверен, что у неё были основания: я всё ещё плохо понимал местные порядки, поэтому легко мог поверить, что каким-то образом сказал или сделал что-то грубое. Честно говоря, если бы она начала перечислять всё, что я сделал неправильно, я бы с радостью поблагодарил её.

— Вы правда не сделали ничего такого, за что нужно извиняться, — сказал я. — Пожалуйста, поднимите голову.

От моих слов Инес расслабилась и выпрямилась.

— Вот как? Тогда благодарю вас за то, что приняли мои извинения. Мне искренне жаль моей невежливости. Однако наша с коллегами обязанность — защищать семью Клейз от всякого вреда. Всё остальное, включая развлечение гостей, имеет меньший приоритет. Буду признательна, если вы это поймёте.

Значит, её работа — охранять семью? Теперь, когда она это сказала, я вспомнил, что тяжёлая на вид броня поверх юбки — вроде части формы служанки — показалась мне неподходящей для домашней работы. А значит…

— О, — сказал я. — Значит, вы правда не служанка?

Инес удивлённо моргнула от моего вопроса.

— К слову, я ведь ещё не представилась, верно? Я Инес Харнесс, член и заместитель капитана Воинского корпуса семьи Клейз.

Значит, я был прав: она не служанка. Более того, она была заместителем капитана чего-то там. Хотя я не очень понимал подробности, звучало это впечатляюще.

— Кроме того, — сказала она, — с детства меня также знают как «Божественный щит», и на мне лежит честь защищать леди Линнебург. Хотя некоторые дела сейчас занимают меня в другом месте, изначально её безопасность любой ценой была моей обязанностью. Сегодня вы выполнили её вместо меня, и за это примите мою глубочайшую благодарность.

Затем Инес посмотрела мне прямо в глаза и продолжила:

— Безопасность леди Линнебург для меня важнее собственной жизни. Спасти её — всё равно что спасти меня. Поэтому я хочу выразить вам искреннюю признательность.

Инес снова приложила руку к серебряному нагруднику и тихо поклонилась. В этом не было ничего театрального, но я чувствовал: она говорит искренне. Она сказала, что ценит жизнь Линн выше собственной, и я ей поверил.

— С этого момента, — сказала она, — я буду стремиться стать тем, на кого вы сможете положиться. Если вам когда-либо понадобится моя помощь, вам достаточно попросить.

Честно говоря, мне казалось, что она сильно преувеличивает. Я просто оказался в нужном месте в нужное время и остановил взбесившуюся корову. И всё же я решил принять её предложение, хотя бы в душе. Иначе я опасался, что мне снова навяжут что-нибудь ещё.

— Хорошо, — сказал я. — Если мне что-то понадобится, обязательно скажу.

Инес мягко улыбнулась, но улыбка быстро сменилась её обычным суровым выражением.

— Тем не менее должна предупредить: мы, вассалы, ещё не одобрили вас полностью. Хотя леди Линнебург, похоже, не возражала против вашего поведения в зале аудиенций, и ваша речь, и ваши манеры были недопустимы. Обычно такая фамильярность не позволяется.

А, значит, вот почему она смотрела на меня так остро.

— Сегодня было исключение, — сказала Инес. — Если в будущем вы повторите подобную дерзость, знайте: она не останется без внимания. Кроме того, остерегайтесь вести себя так на глазах у других вассалов, особенно если их много.

— Спасибо. Я ценю совет.

Вот такие местные традиции я сам никогда бы не понял.

— Как вассалы, мы обязаны давать такие наставления посторонним, — сказала Инес. Она ненадолго замолчала, затем добавила: — Я решила, что лучше упомянуть об этом.

Погодите, она специально отвела меня в сторону только ради этого? Люди этого дома и правда были искренни до невозможности.

— И последнее, — сказала Инес. — Я перед вами в долгу. Если возможно, я хотела бы узнать ваше имя.

Затем она снова улыбнулась — чуть заметно, как и в прошлый раз.

Я правда ещё не называл ей своё имя, да? Сегодня этот вопрос задавали удивительно часто.

— Меня? — сказал я. — Меня зовут Ноор.

— Ноор?..

Улыбка Инес мгновенно исчезла.

На миг я опешил.

— Я вас чем-то обидел?

— О нет… Прошу прощения; это не имеет к вам отношения. А теперь, если позволите, мне нужно удалиться.

С этими словами Инес быстро покинула площадь, скрывая от меня лицо, пока уходила.

Что это было? Может, ей внезапно стало плохо. Но теперь, когда и это закончилось, я наконец-то свободен найти купальню и вернуться к ночлегу.

Так я думал. Но за спиной раздался ещё один голос.

— Эй, уже уходишь? Перед тем как уйти, как насчёт схлестнуться со мной разок? Мне не терпится увидеть, на что на самом деле способен герой, о котором ходят слухи.

Из темноты появился мужчина с копьём. Хотя я не видел его, пока говорил с Инес, его присутствие рядом ощущал. Если память не изменяет, это был Гил-как-то-там… верно? Нет, подождите. Альберт. Точно.

В Альберте было что-то, говорившее, что он не обычный человек; с первого взгляда я сказал бы, что он солдат на службе этого дома. Я задумался, что означал его вопрос.

— Что вы имеете в виду под «схлестнуться»?.. — спросил я.

— Можно назвать это боевой тренировкой. Спаррингом.

— Спарринг? — повторил я. — Мне правда можно присоединиться?

— Конечно. Немного развлечения никому не вредило.

— Тогда с радостью.

Мне тоже было интересно, как он тренируется. Честно говоря, мне казалось, что это я должен был просить его.

Хотя после боя с коровой я всё ещё немного устал, пока ходил и разговаривал со всеми, я использовал на себе [Малое лечение], так что физическая усталость почти ушла. Я не был в идеальном состоянии и не знал, насколько хорошим противником окажусь, но шанс был слишком удачным, чтобы упустить его. Придётся смотреть на это как на возможность поучиться у человека с куда большим опытом.

— Хм, — сказал он. — Ты охотнее, чем я ожидал. Идём со мной; тренировочная площадка в этой стороне.

И так я последовал за копейщиком Альбертом — нет, подождите, Халбертом — к месту нашего первого спарринга.

Когда мы пришли на тренировочную площадку, там всё ещё оставалось несколько человек — кажется, солдаты на службе у семьи Линн. Раз они продолжали упражнения так поздно ночью, значит, относились к своей работе с настоящим рвением. А может, кто-то из них просто занимался после работы. Эта мысль вызвала во мне чувство некоторого родства: моя нынешняя жизнь была устроена примерно так же.

— Так… Вон там, пожалуй, подойдёт для спарринга.

Копейщик окликнул одного из солдат в указанной стороне, и тот одолжил ему учебное копьё с деревянным наконечником. Я ещё на входе взял деревянный меч. Чёрный меч, который мне подарили, был при мне, но мы ведь пришли только спарринговаться; тренировочное оружие подходило куда лучше.

Разобравшись с этим, Гил… нет, погодите. Хал… нет, Ал?.. Какой-то-там-берт приготовил учебное копьё.

— Может, по мне и не скажешь, но я в королевской столице кое-какое имя себе сделал, — сказал он. — Так что не сдерживайся, герой. Покажи, на что способен.

— Хорошо, — ответил я. — Спасибо, что уделили мне время.

— Ладно, я начинаю!

И так, без дальнейших промедлений, началась наша тренировка в настоящем бою. В тот же миг атмосфера вокруг копейщика изменилась: он рванул прямо ко мне, глаза стали такими же острыми, как при нашей первой встрече, а расслабленные движения тела мгновенно превратились в ловкие. Переход был великолепный. Уже по одному этому я понял, что передо мной не какой-нибудь рядовой солдат. Один за другим в меня летели его точнейшие выпады. Отточенная стойка была прекрасна и позволяла увидеть, через какое невероятное количество тренировок он, должно быть, прошёл.

Я уклонялся от его ударов и невольно ими любовался — но что-то было не так.

Он был медленным.

Нет, не так. Он сдерживался, причём сильно. Он уже успел оценить мои способности и решил проявить заботу?

— Я понимаю, что вы обо мне думаете, но так сильно сдерживаться не нужно, — сказал я. — Даже такой парень, как я, смог бы уклоняться от этих ударов с закрытыми глазами.

Копейщик замер.

— Что?.. Вот как? Моя ошибка. Тогда как тебе… вот это?

В одно мгновение он стал намного быстрее. В его движениях больше не было ни следа лишнего: копьё устремлялось мне в грудь, и каждый удар перетекал в следующий, словно вода. Я едва не залюбовался его плавной, красивой формой.

Но даже тогда что-то было не так. Он всё ещё был слишком медленным. С закрытыми глазами я бы уже, пожалуй, не справился, но его удары всё равно оставались на таком уровне, что уклоняться от них можно было почти не сосредотачиваясь.

— Нет, я ещё выдержу, — сказал я. — Можете быстрее.

— Можешь, значит?

Атмосфера вокруг него снова изменилась. Теперь его острый взгляд будто прошивал меня насквозь, а всё тело излучало устрашающую жажду крови.

Он был похож на мастера. Копьё плясало в воздухе, извивалось, словно живой зверь, переходило в ловкие обманные движения и удары из слепых зон, намереваясь пронзить меня.

Но всё равно он был слишком медленным. Да, быстрее прежнего, но не настолько, чтобы я не мог уклониться. Более того, время от времени он даже специально оставлял в ударах бреши, будто приглашая меня контратаковать. Каждый повторный выпад делал его совершенно беззащитным в тот миг, когда я уходил с линии удара. Единственное объяснение, которое приходило мне в голову: он просит меня ударить его в незащищённую спину.

Постойте, а правда ли это? А что, если это и есть его настоящие способности? Разве такое возможно? Если да — если это действительно всё, на что он способен, — может, я и правда стал немного сильнее?

Но стоило этой мысли мелькнуть у меня в голове…

[Драгрейв]

Устрашающая аура копейщика взорвалась, а его фигура расплылась. Я почти сразу потерял его из виду… и вдруг прямо перед глазами возник наконечник копья, несущийся на меня.

Я не понял, что произошло, но затем осознал: его странно расслабленные движения казались медленными только потому, что он приучал меня к этой скорости. Иными словами, всё это было подготовкой к одному стремительному удару.

Пока я мешкал, поражённый до глубины души, копьё летело прямо мне в горло. Это было всего лишь учебное оружие из дерева, но оно двигалось с такой невероятной скоростью, что могло бы пробить камень. Если бы атака попала, мне снесло бы голову. Даже я это видел.

Короче говоря, от этого удара нужно было уклониться. Иначе — верная смерть.

В тот же миг, когда я понял свою ошибку, я вложил всё, что мог, в [Физическое усиление] на полной мощности и с помощью [Лёгкого шага] ушёл от несущегося наконечника. Видимо, удача была на моей стороне: я успел оказаться за спиной мужчины до того, как копьё добралось до моего горла.

— Опасно было, — сказал я и невольно облегчённо выдохнул. Я обернулся и посмотрел на копейщика: он всё ещё стоял ко мне спиной, безмолвно держа оружие в руках. Да, всё и правда было на волоске. Попади тот удар, я бы не выжил.

Но он действительно атаковал с намерением убить меня?..

Нет, скорее всего, нет. Он с самого начала спарринга понимал разницу в наших навыках — поэтому его атаки и начались такими медленными. Он использовал их, чтобы проверить, на что я способен; затем, увидев, что я возгордился, ударил с такой скоростью, от которой, по его расчёту, я едва-едва смогу уклониться. Так я это понял — и, как он и предвидел, я заметил копьё как раз вовремя.

Чем больше я об этом думал, тем меньше находил других объяснений. Даже сейчас копейщик будто бы показывал мне беззащитную спину, но это, без сомнения, было продолжением того же урока. Наверняка он собран и готов переломить ситуацию, стоит мне возомнить о себе и попытаться ударить его сзади.

Иными словами, он говорил мне не зазнаваться: я победил всего лишь корову, и не более того. Гордыня всегда ведёт к страшному падению, и именно поэтому он специально отвёл меня в сторону. Это было предупреждение.

— Я понял, — сказал я. — Я проиграл.

Даже поднимать тему победы и поражения было стыдно, но только это я и смог сказать. Он мгновенно разглядел мою самоуверенность и сразу поставил меня на место. Подумать только, он зашёл так далеко лишь затем, чтобы показать мне мои недостатки… Меня поражало, насколько сострадательными были и он, и Инес.

— Теперь я понимаю, — добавил я. — Дальше продолжать бессмысленно.

— Ч-что? Что ты понимаешь?..

— Всё хорошо. Правда. Этого достаточно.

— Нет, подожди. Я ещё с тобой не за—

По всему было видно, что он всё ещё хотел меня чему-то научить, но урок я уже усвоил. И намеревался вырезать его у себя в сердце:

Я всё ещё слаб.

— Буду ждать нашей следующей встречи, — сказал я. Я сделаю всё, чтобы стать лучше и в тот день заставить его отнестись ко мне всерьёз.

Раньше я хотел поскорее вернуться домой, принять ванну и отоспаться после утомительного дня — но о чём я думал? Я слишком привык к удобной жизни здесь, и где-то по пути это сделало меня самодовольным. Урок был таким простым, но ему всё равно пришлось мне его преподать.

Мне нужно было больше тренироваться. И потому, с сердцем, пылающим новой решимостью, я покинул тренировочную площадку.

◇

На принцессу напал Минотавр — чудовище из Бездны. И это чудовище было сражено одним-единственным человеком.

Услышав эту новость, Гилберт, Владыка копья, едва сдержал возбуждение. Все остальные в королевском дворце были заняты облегчением от того, что принцесса в безопасности, и глубоким гневом на виновника нападения; один лишь он думал совсем о другом — о человеке, убившем Минотавра.

Гилберт хотел узнать об этом спасителе больше. Если слухи о его силе были правдой, возможно, он относился к людям честолюбивым. Это было бы интересно. Гилберт хотел увидеть его сам — встретиться с ним лицом к лицу.

Пока эти мысли ещё крутились у Гилберта в голове, тот самый человек, которого он жаждал увидеть, появился перед ним: принцесса Линнебург привела его во дворец в тот же день, когда случилось нападение. Гилберту стоило труда сдержать любопытство. Он пристально наблюдал за мужчиной, когда того пригласили в зал аудиенций и втянули в разговор с самим королём, пытаясь оценить его истинные способности.

Поступки этого человека были достаточно впечатляющими, чтобы назвать его героем. Король Клейз лично пожелал встретиться с ним и увидеть, что он собой представляет. Что скрывалось под всем этим? Жаждал ли он силы так же постоянно? Именно в надежде найти родственную душу Гилберт наблюдал за ним с живым интересом.

Однако незнакомец оказался неожиданно скромным. Ему не нужны были ни деньги, ни земли, ни поместья, ни почести. Даже когда король предложил ему горы сокровищ, от которых у любого обычного человека заблестели бы глаза, он твёрдо отказался. Речь у него была грубоватой, зато держался он смело. Гилберт, выросший сиротой, не видел в нём ничего, что могло бы ему не понравиться.

Для человека, который, как говорили, в одиночку победил Минотавра, он выглядел удивительно мягким. На вид он был примерно ровесником Гилберта, а телосложением — чуть выше и немного крепче. В этом смысле слабым его, конечно, назвать было нельзя, но и особого напора в нём не чувствовалось. Гилберт не ощутил той напряжённой силы, которой ожидал от человека с такими достижениями.

Действительно ли этот человек силён? Теперь, встретившись с ним, Гилберт начал сомневаться.

Говоря прямо, сам Гилберт был силён и гордился этим. Его считали одним из лучших бойцов, которыми располагало Королевство. Даже в юном возрасте он уже достаточно проявил себя, чтобы заслужить прозвище «Владыка копья» — титул, достойный упоминания в одном ряду с сильнейшим классом в мире, Владыкой меча.

За исключением Инес, получившей Дар и титул «Божественный щит», Гилберт был самым юным сиротой, поднявшимся до нынешней должности, и самым быстро возвысившимся членом Шести армейских корпусов королевской столицы. Равных ему не было, и ему приходилось тренироваться одному по составленному им самим режиму. Лишь редкие наставления его учителя Зига, Владыки меча, известного также легендарным именем «Зиг Тысячи клинков», напоминали Гилберту, что ему ещё недостаёт опыта. В остальном он никогда не встречал ничего, что мог бы назвать препятствием для своего роста. Даже Зиг для него был лишь целью, которую он со временем преодолеет.

Даже Инес, обладательница Дара, признанная всеми Шестью владыками главным военным достоянием Королевства, ни разу не побеждала Гилберта в спарринге. Этого и следовало ожидать, учитывая, что у неё была другая роль, но всё же Гилберт не сомневался в её мощи. Если бы она высвободила настоящую силу, то смогла бы стереть всю королевскую столицу, словно это пустяк. Он прекрасно это знал, и именно поэтому они никогда не могли сражаться друг с другом всерьёз.

По той же причине Инес была ему скучна.

Они никогда не могли выкладываться друг против друга полностью. Их силы имели разную природу. В противнике вроде неё невозможно было найти настоящий азарт. Ему нужно было другое — кто-то другой.

Но не было никого, кто мог бы сравниться с Гилбертом. У него не было соперника, и после времени, которое казалось вечностью, это наскучило ему. В его жизни не хватало волнения. Все были слишком слабы. Он хотел настоящего противника — кого-то своего возраста, с кем можно было бы состязаться и кого можно было бы назвать равным. Хотя Гилберт понимал, что желание это эгоистично, какая-то часть его души, глубоко-глубоко внутри, всё равно продолжала искать такого человека.

И вот появился этот загадочный мужчина. Все были убеждены, что он силён, а если слухи о том, что он сразил Минотавра, были правдой, то силён он был чудовищно.

Гилберт невольно задумался: неужели наконец-то нашёлся достойный противник? Упускать возможность проверить это он не собирался, поэтому вызвал мужчину на поединок под предлогом спарринга — и, вопреки ожиданиям, тот послушно согласился.

Как только дуэль началась, Гилберт обрушил на противника одну атаку в полную силу за другой… но что бы он ни делал, мужчина не отвечал. Гилберт начал недоумевать, что вообще происходит, и тут тот сказал:

— Я понимаю, что вы обо мне думаете, но так сильно сдерживаться не нужно. Даже такой парень, как я, смог бы уклоняться от этих ударов с закрытыми глазами.

Мужчина прямо заявил, что даже не считает этот бой испытанием.

Гилберт почувствовал, как это оскорбление от мягкого на вид противника разъедает его изнутри, но вместе с кровью, бросившейся в голову, пришло и приятное ощущение. Подобное случалось с ним впервые. Обычно любой спор решался задолго до того, как ему приходилось становиться серьёзным. Возможно, именно поэтому он и правда невольно сдерживался.

— Что?.. Вот как? — Потратив мгновение, чтобы успокоиться, Гилберт снова поправил стойку. — Моя ошибка. Тогда как тебе… вот это?

По-новому оценив силу мужчины, Гилберт решил отбросить прежние сомнения и атаковал изо всех сил. Его удары были настолько свирепы, что он сам удивлялся, продолжая наступление. Это был самый быстрый, самый острый шквал атак, который он когда-либо выпускал. Он это чувствовал. И это великолепное проявление силы заставило Гилберта понять: до сих пор он действительно сдерживался. Впервые в жизни он почувствовал такое удовлетворение от работы копьём.

И всё же что-то было неправильно. Даже после такого яростного натиска не было ни малейшего признака, что его копьё хотя бы задело противника. Более того, мужчина даже не пытался использовать деревянный меч в руке. Он спокойно следил за траекторией оружия Гилберта и уклонялся, двигаясь лишь настолько, насколько было необходимо. Его шаги были настолько невероятно точны, что копьё словно вообще не двигалось.

Иными словами, он читал Гилберта как открытую книгу.

Тем временем Гилберт уже выжимал из себя всё. Нет, он чувствовал, что уже вышел за собственные пределы. Но даже так не мог даже царапнуть противника. Ни один удар не достиг цели.

Ничего подобного с ним ещё не случалось.

Затем мужчина заговорил снова:

— Нет, я ещё выдержу. Можете быстрее.

— Можешь, значит?

Ну хорошо. Гилберт внутренне рассмеялся; что-то в нём оборвалось. Если тебе нужна моя полная сила…

[Драгрейв]

Это была сильнейшая атака в его арсенале — смертоносный выпад копьём быстрее звука. Когда-то он убил им Громового дракона, несшегося по небесам быстрее молнии. Приём был достаточно мощным, чтобы уничтожить любого противника, и именно поэтому Гилберт никогда не применял его против человека. Сама мысль должна была быть немыслимой, но сейчас…

Гилберт принял это решение не сознательно; его тело действовало почти инстинктивно, а решимость пришла к нему естественно, как дыхание. Боевые инстинкты, отточенные до предела, уже вынесли заключение: ничто другое этого человека не коснётся. Одного его копья недостаточно.

Прежде чем Гилберт это понял, оружие уже летело к горлу противника. Атака была такой быстрой, что его собственное сознание не поспевало за ней. Если она попадёт, мужчина умрёт… но Гилберт ни о чём не жалел.

Слава богам. Достанет. Ещё чуть-чуть — и моё копьё его достанет. Слава богам.

В это кратчайшее мгновение, несравнимо более короткое, чем моргание, только эти мысли пронеслись у него в голове. Затем копьё достигло цели и пронзило противнику горло.

По крайней мере, так ему показалось. Мужчина исчез, будто призрак. Лишь когда чувства Гилберта догнали происходящее, он понял, что противник стоит у него за спиной.

Совершенно не понимая, что произошло, Гилберт мог только стоять в оцепеневшем молчании. Но прежде чем это чувство успело перерасти в отчаяние, он заметил странность: в каменных плитах там, где только что стоял его противник, зияла большая воронка.

Когда она появилась? Ещё мгновение назад земля была цела. Гилберт понятия не имел, что могло её вызвать, но понимал: это наверняка связано с тем, что только что произошло. Скорее всего, причиной было какое-то действие противника.

Повернув голову, Гилберт увидел, что каменные плиты были раздроблены и в других местах. Для такого разрушения требовалась огромная сила, но он не слышал звука и не чувствовал удара. Что, во имя всего, могло это сделать?

— Я понял. Я проиграл.

Гилберт как раз пытался найти ответ на эту загадку, когда противник, всё ещё стоявший у него за спиной, внезапно заговорил.

— Теперь я понимаю, — продолжил мужчина. — Дальше продолжать бессмысленно.

— Ч-что? Что ты понимаешь?..

— Всё хорошо. Правда. Этого достаточно.

— Нет, подожди. Я ещё с тобой не за—

Как ни посмотри, исход их спарринга был полным и безоговорочным поражением Гилберта. Впервые он проиграл прямой бой, не сумев даже царапнуть противника. И всё же…

— Я проиграл.

Мужчина сдался.

На тренировочной площадке всё ещё оставалось несколько подчинённых Гилберта, занимавшихся своими упражнениями. Противник уступил, потому что заметил их взгляды. Иными словами, он не только победил, но ещё и проявил милосердие.

Мужчина тихо направился к выходу с тренировочной площадки и нарушил молчание лишь один раз, проходя мимо Гилберта.

— Буду ждать нашей следующей встречи.

Затем, пока Гилберт оставался неподвижен, мужчина ушёл, даже не оглянувшись.

Впервые в жизни Гилберт дрожал от ощущения поражения. Для тех, кто жил мечом, не было большего унижения, чем когда тебе сдаются из жалости… но ещё сильнее была чистая радость. Потому что теперь у него появилась новая цель — новый человек, к которому можно стремиться.

В ту ночь, пробормотав слова в пустоту, Гилберт, Владыка копья, понял, что на его лице появилась свирепая улыбка.

— Да. Пожалуй, это тоже будет весело.

Покинув тренировочную площадку, я тренировался куда больше обычного, по дороге к жилью зашёл в баню, а затем лёг спать. Следующее утро началось с привычного распорядка: я отправился чистить сточные канавы. Сегодня я работал не у госпожи Стеллы, и место назначения находилось довольно далеко от её дома.

После того как люди увидели канавы, которые я вычистил в районе госпожи Стеллы, другие тоже начали подавать для меня поручения в Гильдию авантюристов. А когда я выполнял их, эта тенденция продолжалась, и число клиентов постепенно росло. Мне везло.

Так я и оказался в нынешнем положении: каждый день ходил по разным местам и чистил там всё, что требовалось. Теперь это уже стало для меня знакомой рутиной.

Сегодня я взял с собой тяжёлый чёрный меч, который подарил мне отец Линн. Как выяснилось, им было удивительно удобно соскребать комья грязи, намертво прилипшие ко дну канав. Обычно я пользовался обрезками древесины со строек, где работал, но, похоже, теперь они мне больше не понадобятся. Я был поражён тем, как хорошо меч снимает грязь.

Правда, пользоваться им нужно было осторожно: стоило ошибиться с углом или приложить чуть больше силы, и вместе с грязью начинал срезаться камень канавы. Но отец Линн сказал правду: сам меч был невероятно прочным. Сколько бы я им ни пользовался, он не скалывался и не трескался.

Справедливости ради, оружие изначально выглядело довольно потрёпанным, так что, возможно, я просто не замечал новых повреждений. В любом случае это был замечательный подарок.

День до сих пор шёл продуктивно, но всё изменилось, когда пришло время переносить землю. Из-за множества стражников, расследовавших недавние происшествия в этом районе, работать на стройке оказалось невозможно, и теперь почти весь день был свободен.

Хм… Что бы сделать?

Я размышлял над этим вопросом в лесу на окраине королевской столицы. Как авантюрист F-ранга, я не имел права брать поручения, требующие выходить за пределы города. Но в свободное время мог идти куда угодно. С тех пор как я пришёл в столицу, этот участок леса стал местом моих ежедневных тренировок. Чем-то неуловимым его атмосфера напоминала гору, которую я когда-то называл домом, а поскольку он находился довольно далеко от самого города, здесь было приятно и спокойно, без лишних взглядов.

В лесу хватало открытых мест, где можно было двигаться, и было много деревьев, на которые я мог подвешивать деревянные мечи. Главное же — он располагался на вершине довольно крутого обрыва, и отсюда открывался прекрасный вид на окрестности. Все эти причины и заставили меня так полюбить это место и начать пользоваться им постоянно.

Сразу после того, как я покинул свою гору, я даже спал здесь, но отсутствие крыши над головой, как и следовало ожидать, доставляло массу неудобств, поэтому вскоре я перебрался в гостиницу на краю города. Комната была не особенно просторной, зато хозяйка меняла постель, пока меня не было, и стирала одежду по просьбе. Я был благодарен гильдейцу за то, что он посоветовал мне такое отличное место.

Раз на сегодня поручений больше нет, пожалуй, пройду свой обычный режим тренировки ещё тщательнее, чем всегда.

Я приготовил подаренный тяжёлый меч, собираясь немедленно начать… но тут услышал чьё-то присутствие со стороны ближайших зарослей. Может, зверёк? Нет; птиц и мелких животных здесь хватало, но что-то, способное издавать такой заметный звук, проходило мимо редко. Судя по шагам… наверное, это был человек.

Из любопытства я повернулся на звук, и из-за деревьев показалось знакомое лицо.

— Линн?.. — сказал я. — Почему ты здесь?

— Доброе утро, господин Ноор, — ответила она. — Прошу простить за внезапное вторжение. Гильдмастер сказал, что вы, скорее всего, будете здесь… Надеюсь, я вам не мешаю.

— Нет, не особо. Но как ты сюда добралась?..

Мы находились на вершине крутого обрыва. Я вырос в горах, так что мне было нетрудно сюда подниматься, но обычному человеку до этого места добраться было бы непросто. К тому же, хотя я и рассказывал гильдейцу об этом участке, никаких точных указаний ему не давал…

С другой стороны, Линн умела находить людей с помощью своих навыков. Не то чтобы я считал слежку за людьми особенно похвальным занятием, сколько бы навыков человек ни мог использовать…

— Почему ты снова за мной пошла? — спросил я. — Мне казалось, вчера мы всё уладили.

— Да, и я благодарна вам за вчерашний день. Сегодня я пришла по другому делу. Я хотела бы обратиться с просьбой.

— С просьбой?

— Я знаю, что вы уже обсуждали это с моим отцом… но на этот раз я хотела бы попросить лично.

— Попросить о чём? — уточнил я. Сколько я ни ломал голову, понять, о чём она говорит, не мог.

— Господин Ноор, — сказала она, — прошу, позвольте мне стать вашим пажом.

— Моим… пажом? А это что?

Я был почти уверен, что во вчерашнем разговоре ничего такого не поднималось.

— В качестве вашего пажа я смогу заботиться о ваших повседневных нуждах и смиренно принимать ваши знания и наставления, — объяснила Линн. — В каком-то смысле это похоже на ученика при магическом исследовательском учреждении или, возможно, при мастере какого-либо ремесла. Лично для меня одной чести находиться рядом с вами было бы более чем достаточно. Я постараюсь не причинять неудобств, так что прошу — вам нужно лишь дать разрешение.

Она приложила руку к груди и молча поклонилась. Этот жест уже начинал казаться знакомым: вчера я видел его множество раз. Может, в этом городе так показывали искренность. Честно говоря, он мне нравился. И всё же…

— Нет.

— Что?

Наверное, она не ожидала отказа. В следующий миг она вскинула на меня взгляд, совершенно растерявшись.

Вообще-то, почему она не ожидала отказа?

— В-вам всё-таки не понравилось моё вчерашнее поведение?.. — запинаясь, спросила она. — И-или вы считаете меня слишком неопытной, чтобы на меня можно было положиться? Я… я, конечно, признаю, ч-что вчера показала себя постыдно, н-но если вы только позволите мне оставаться рядом, я уверена, что смогу быть полезной. Несмотря на то какой я кажусь, я получила самые высокие оценки за всю историю всех шести королевских школ подго—

— Нет, дело вовсе не в этом.

Не то чтобы с ней было что-то не так; просто у меня и так хватало забот — работа и ежедневные попытки стать сильнее. Прежде всего, брать ученика для меня было немыслимо.

— Послушай, мне просто нечему тебя учить, — сказал я. — И твоя полезность для меня не важна. Я сам о себе позабочусь.

Я давно привык жить один и вполне мог обеспечивать все свои повседневные нужды. Конечно, я пользовался услугами хозяйки для стирки, но этого мне хватало; больше помощи мне не требовалось.

— Т-тогда я обещаю, что моя семья предоставит вам более чем достойную плату за обучение, так что прошу—

— Нет, мне такое не нужно.

— В-в таком случае вы можете использовать меня как пожелаете: для помощи с поручениями Гильдии авантюристов, для мелких дел или для чего угодно ещё. Я—

— Это тоже не нужно.

— Т-тогда—!

— Что бы ты сейчас ни собиралась сказать, скорее всего, мне это тоже не нужно.

Лицо Линн постепенно краснело всё сильнее, и она выглядела так, будто вот-вот расплачется. Я начал думать, что она всерьёз не ожидала моего отказа. Но, как бы там ни было, я не мог изменить того факта, что мне ничего не нужно и что я ничего не могу для неё сделать.

— Я… я клянусь, что буду вам полезна! — взмолилась Линн. — Вы просто не верите в мои способности? Е-если так, то прошу простить, но—!

Всё ещё на грани слёз, она взялась за жезл с бледным самоцветом, который носила при себе, и двумя руками подняла его перед лицом.

— [Танец ледяных копий].

В мгновение ока вокруг нас разлился холод, будто мир внезапно замёрз, и в воздухе начали формироваться десятки собранных в группы ледяных копий. Каждое было размером с человека, с остриём, сходившимся в тонкий наконечник. Казалось, я смотрю на собрание отточенных клинков. А затем, едва они успели возникнуть, эти группы с огромной силой рухнули вниз — прямо на Линн.

— [Адское пламя].

В тот самый миг, когда я осознал опасность, она подняла одну руку к небу и выпустила из ладони ревущий адский огонь. У меня на глазах пламя росло всё больше и больше, пожирая и тут же испаряя десятки ледяных клинков, обрушивавшихся на неё. В итоге остался огромный огненный шар, легко способный поглотить целый дом. От одного его присутствия всё вокруг раскалилось… но затем он исчез так же быстро, как появился. Линн рассеяла пламя одним движением запястья.

— Это было [Адское пламя], один из высших магических навыков, которые я могу использовать, — объяснила она. — А это…

Пока я стоял, ошеломлённый, она привычным движением вернула маленький жезл на пояс, тем же движением вытащила золотой кинжал из чёрных ножен и взмахнула им в воздухе.

— [Туманный клинок].

Без единого звука одно из больших деревьев за её спиной сдвинулось в сторону и рухнуло.

— Это одна из тайных техник ветви воров, — сказала Линн. — Мой учитель, Владыка теней, научил меня пользоваться ею. А это…

Линн ловко убрала кинжал в ножны, на этот раз сняла со спины длинный меч, встала в стойку двумя руками, взмахнула оружием горизонтально и сказала:

— [Божественный разруб].

Из клинка вырвалась вспышка света, рассекла поваленное дерево, и место разреза оказалось охвачено бледным пламенем.

— Это был [Божественный разруб], священный навык мечника, — сказала она. — Уникальная техника, особенно эффективная против нежити. А это…

— Нет, можешь остановиться, — спокойно вмешался я, не давая Линн продолжить демонстрацию удивительных навыков. — Я уже достаточно увидел.

Она уже доказала, что была выдающимся человеком, полным таланта, и на её фоне моя жалкость становилась ещё очевиднее.

На самом деле теперь, узнав настоящий масштаб её арсенала, я был убеждён: она точно могла бы победить ту корову.

— Т-тогда вы примете меня в ученицы?

Погодите, почему она смотрит на меня с такой надеждой?

— Нет, — прямо сказал я. — Ты только подтвердила, что мне нечему тебя учить.

После моего повторного отказа Линн посмотрела на меня с потрясением. Но почему? Теперь, когда она показала, насколько потрясающая, стало ещё очевиднее, что у неё нет причин учиться у меня.

— Н-н-несмотря на то какой я кажусь, мои таланты признают все мои учителя, Шесть владык! Если бы вы только снизошли до того, чтобы держать меня рядом, вы бы увидели, что я могу быть чем-то полезна! Я… я знаю, что не могу даже сравниться с вами, господин Ноор, но прошу—

— Я с первого взгляда понимаю, насколько ты искусна. Просто…

Я не знал как, но она приняла меня за человека, чьи наставления стоило выпрашивать. Какие ложные впечатления она составила, чтобы прийти к такому выводу?.. Я хотел объяснить ей недоразумение, но объяснения никогда не были моей сильной стороной. Наверное, лучше было просто показать ей правду.

— Ты только что продемонстрировала множество удивительных навыков, — сказал я. — Теперь я покажу тебе свои.

Я сосредоточился, направил волю в кончик пальца, и вскоре… там вспыхнуло пламя размером с сжатый кулак.

[Крошечное пламя]

Когда я только выучил этот навык, огонёк на кончике пальца был не больше зажжённого фитиля свечи. С тех пор я посвящал всё свободное время его тренировке, надеясь, что так однажды смогу выучить нормальный навык мага. Не считая сна, я всегда держал часть внимания на кончике пальца и поддерживал над ним мерцающий огонь.

И вот чего добился всеми этими усилиями. Конечно, огонь стал немного больше, чем вначале, но всё равно оставался в десять раз меньше [Огненного шара], атакующего заклинания огня, которое когда-то показал мне учитель-маг. Иными словами, мои старания всё ещё были куда хуже самого низшего класса атакующих заклинаний.

По сравнению с огненным навыком, который Линн использовала раньше, можно было считать, что у меня такого навыка вообще нет. Сколько бы я ни пытался улучшиться, пламя на кончике пальца никогда не становилось больше кулака. Разумеется, бросить его, как [Огненный шар], я тоже не мог. После пятнадцати лет усилий это был предел того, на что я способен…

Но я всё равно дорожил им. В готовке он очень выручал.

— Это [Крошечное пламя], мой единственный навык ветви магов, — сказал я. — Что касается остальных пяти ветвей, там всё примерно так же. Думаю, мне не нужно объяснять, что это значит… верно?

Навыки, которыми я мог пользоваться, даже сравнивать нельзя было с теми, что показала Линн; сама попытка нас сравнить выглядела смешной. Каждый навык, продемонстрированный ею, был поразителен, и то, что она освоила их в своём возрасте… Я мог только восхищённо вздохнуть. Слово «талантливая» — нет, «гений» — будто было создано для таких детей, как она. Ей нечему было у меня учиться.

— Видишь? — сказал я. — Вот что я имею в виду, когда говорю, что ничего не могу для тебя сделать.

Я погасил [Крошечное пламя] на кончике пальца. Какое там обучение — я даже объяснить толком не мог. Убедить её я мог только тем, что выставлю себя посмешищем.

Увидев мой скудный огонёк, Линн вдруг опустила голову и задрожала. Теперь она, похоже, тихо размышляла о чём-то. Может, я наконец-то прояснил недоразумение между нами.

— Понимаешь, что я пытаюсь сказать? — спросил я.

Она кивнула, ненадолго замолчала, а затем сказала:

— Да. Теперь я полностью осознала… собственную гордыню и незрелость.

На вид она немного успокоилась; от прежнего отчаяния не осталось и следа. Я уже было обрадовался, что наконец до неё достучался… Погодите, что? «Гордыня»? «Незрелость»? Какое это вообще имело отношение к делу? У меня появилось неприятное чувство, что она поняла всё совсем не так, как я хотел.

— Да, всё именно так, как вы говорите, — продолжила она. — Просить стать вашей ученицей при всём моём позоре — верх самонадеянности. Разумеется, вы не сочтёте меня достойной такой, какая я сейчас, и поэтому…

Она снова приложила руку к груди, но на этот раз осталась стоять прямо, торжественно глядя мне в глаза.

— Когда-нибудь я добьюсь того, чтобы вы признали меня своей ученицей, господин Ноор. Нет, учитель Ноор. А до тех пор я буду следовать за вами, куда бы вы ни пошли.

Когда мои глаза смотрели на [Крошечное пламя] передо мной, разум начал вспоминать историю, которую я когда-то слышала. Рассказ, ходивший в школах подготовки королевской столицы, — историю о бесталанном мальчике.

Учителя время от времени её пересказывали, и сам мальчик к нынешнему времени почти превратился в легенду, но все воспринимали этот рассказ всего лишь как сказку — пусть и с некоторой моралью. Ведь достаточно было его услышать, чтобы убедиться: такой человек не мог существовать на самом деле.

По словам учителей, произошло вот что.

Хотя школы подготовки королевской столицы славились суровостью своих учебных программ, однажды нашёлся человек, который покорил все шесть, причём прошёл каждую до самого конца. И тем, кто совершил это потрясающее достижение пятнадцать лет назад, был юный мальчик, однажды просто появившийся в столице без всякого предварительного шума.

Однако эта история не укладывалась в голове ни у кого из тех, кто её слышал. Такого мальчика просто не могло существовать. Все, кто действительно знал школы подготовки, были в этом убеждены.

Их учебные программы, разработанные Шестью владыками — мастерами соответствующих классов — ради развития навыков, были беспощадны. Эти тренировки из ада, как их называли, были настолько суровы, что редко кто выдерживал три дня, не говоря уже о неделе. Но даже если большинство не держалось так долго и уходило раньше, этого короткого срока всё равно хватало, чтобы получить один-два навыка.

В конце концов, как и следовало ожидать, великие страдания приносили великие награды. Большинство учеников уходило в тот момент, когда развивало полезный навык. Но никто из прошедших через этот опыт даже не думал возвращаться во второй раз. Школы подготовки были не тем местом, где человеку следовало — или вообще было возможно — оставаться надолго. После недели программа превращалась в непрерывную череду всевозможных стрессовых испытаний, призванных вызвать развитие навыков.

Это был ещё более суровый процесс, созданный исключительно для тех, кто хотел получить навыки более высокого класса; испытание, цель которого состояла в том, чтобы выяснить, как долго человек выдержит в самых крайних условиях. С самого замысла он никогда не предназначался для того, чтобы кто-то смог его преодолеть и закончить.

Даже я, при всей своей настойчивости, выдержала лишь две недели. Несмотря на то что королевский статус дал мне особое преимущество — уроки у наставников с юных лет, — несмотря на предварительные знания и приготовления, это было всё, что я смогла вынести. Настолько суровы были школы подготовки.

Продержаться там целых три месяца? Да ещё ребёнком? Такого человека не могло существовать. Все, кто проходил там обучение, были в этом убеждены. Я — пожалуй, даже сильнее остальных.

Я не могла даже представить подобное. Мальчик из истории поступил в первую школу подготовки в том же возрасте, что и я: в двенадцать лет. И, как говорили, этот юный мальчик без исключения завершил полную трёхмесячную программу по всем шести ветвям классов.

Это было невозможно. Любой подумал бы так.

Но среди всех невероятных рассказов о мальчике это было ещё самое малое. Поразительно, но, пройдя через всё это обучение, он не смог выучить ни одного полезного навыка для своей цели — стать авантюристом. Когда каждая школа подготовки сказала ему, что у него «нет способностей» к соответствующему классу, мальчик покинул последнюю, школу клириков, и с тех пор о нём больше никто ничего не слышал. Никто не смог его отыскать.

Это, разумеется, было немыслимо.

То, что о мальчике с тех пор не удалось добыть никаких сведений, тоже было загадкой. Учитель Кэру, Владыка теней и мастер воровской ветви классов, при желании мог расширить свой [Поиск человека] на всё Королевство. Стоило ему взяться за дело всерьёз, и на континенте почти не оставалось людей, которых он не мог бы найти. И всё же он не смог найти мальчика. Что это означало?

Разве такое было возможно?

В этой истории ничто не казалось реальным. Учителя, которых называли одними из сильнейших и искуснейших людей мира, обеспокоились мальчиком после того, как узнали о его уходе, и пустили в ход все мыслимые средства, чтобы его найти. Они не жалели усилий и искали везде, но сколько бы лет ни прошло, не обнаружили ни единого следа.

Прежде всего, было трудно поверить в существование человека, который сумел заслужить признание каждого из этих своеобразных учителей настолько, что те специально стали его искать. Меня саму все шестеро хвалили как блестящую ученицу, но я была членом королевской семьи; не удивлюсь, если в их оценке ко мне проявлялось некоторое снисхождение. Мои достижения к тому же было легко понять: я просто приобрела больше навыков, чем кто-либо другой.

Но мальчик из истории был другим. После отчаянных тренировок он не смог развить ни одного полезного навыка. Хотя он хотел остаться и после того, как прошли три месяца, учителя выгнали его, заявив, что у него нет таланта. Иными словами, хотя эти выдающиеся наставники сначала махнули на мальчика рукой, потом они всё же попытались его найти. Вероятно, потому, что не могли отпустить кого-то столь способного.

Чем дальше заходила история, тем бессмысленнее она становилась.

В ней было слишком много противоречий. И всё же каждый из учителей утверждал, что мальчик действительно существовал: однажды он появился в королевской столице из ниоткуда, а после ухода исчез без следа.

Если бы такой человек существовал, было бы неудивительно, начни о нём где-нибудь возникать истории. Но достоверных свидетельств не было. Лишь изредка всплывали смутные воспоминания или слухи, догадки о том, что, может быть, такой мальчик когда-то и появлялся. В итоге это оставалось всего лишь историей, которую рассказывали — и рассказывали нечасто — учителя, видевшие мальчика лишь короткое время. А когда я настойчиво приставала к учителю Сейну, Владыке спасения, чтобы он рассказал больше, он сказал:

— Нам самим трудно в это поверить. Но он существовал. Он был здесь, в королевской столице.

В его словах я уловила оттенок сожаления, но дальше он говорить отказался. Никто из остальных учителей тоже никогда не говорил больше. Поэтому никто не знал подробностей о мальчике: ни откуда он пришёл, ни как его звали — ничего.

И потому было неизбежно, что бесталанного мальчика стали считать вымышленным персонажем. К такому выводу пришли все; ни один человек не воспринимал историю как правду. В конечном счёте почти все мы понимали её как сказку с моралью, коллективно придуманную учителями, чтобы научить учеников не ослепляться собственным талантом, а самих себя — не упускать талант своих учеников.

Я разделяла это мнение, но теперь начинала думать иначе: возможно, история всё-таки была правдой. Потому что перед моими глазами стоял человек, столь же немыслимый, как и бесталанный мальчик.

Господин Ноор показал мне [Крошечное пламя] больше обычного. Это было заклинание, которое учитель Окен, Владыка заклинаний — он же Окен Девятизаклинатель, — показывал мне в детстве, когда обучал меня магии. Учитель Окен, с огнём, пляшущим на кончике пальца, тогда сказал:

— При достаточной тренировке даже навык самого нижнего класса вроде [Крошечного пламени], способный лишь превращать палец в свечу, может вырасти вот до такого размера.

После этого он рассмеялся и сказал, что практической пользы от него почти никакой, и что только такому бездельнику, как он сам, прожившему больше двухсот лет, хватило времени тратить его на столь бессмысленную практику.

Это воспоминание до сих пор было ярким. Тогда я тоже могла использовать [Крошечное пламя], и после урока попробовала сделать то же самое. Но что бы я ни делала, увеличить огонь не удалось. Итогом моих проб и ошибок стало то, что я — несмотря на юный возраст — поняла: за один день такого не добиться, и сразу сдалась. Я была убеждена, что это потребует подавляюще долгой самоотдачи, подобной той, через которую прошёл учитель Окен.

И именно поэтому теперь я онемела от потрясения. Зрелище передо мной заставляло сомневаться собственным глазам. [Крошечное пламя] господина Ноора было в несколько раз больше того, что показывал учитель Окен. Это могло означать только одно: он достиг высоты, которой не достиг даже Окен, Владыка заклинаний, величайший маг в мире. И этот же человек обладал фехтованием, достаточным, чтобы одним массовым одноручным мечом сразить Минотавра из Бездны.

Сколько же тренировок ему пришлось пройти, чтобы в таком возрасте быть способным на подобное? Я не могла даже вообразить. Но его способность была явной: она мерцала прямо передо мной в виде [Крошечного пламени]. По всей вероятности, этот молодой человек обладал магическими способностями, превосходящими даже великого Окена Девятизаклинателя.

Пока я стояла, дрожа от потрясения, господин Ноор заговорил, и [Крошечное пламя] всё ещё горело у него на пальце.

— Думаю, мне не нужно объяснять, что это значит… верно?

Я осознала, что только что сделала. Моё представление было всего лишь хвастовством набором высококлассных навыков, которые я только недавно выучила. Мне стало стыдно. Но тут человек передо мной снова заговорил.

— Видишь? Вот что я имею в виду, когда говорю, что ничего не могу для тебя сделать.

В тот же миг я всё поняла. Несколькими короткими словами и одним действием господин Ноор исправил моё фундаментальное заблуждение. Меня вновь пронзило ясное осознание того, какой глупой я была. Но одновременно я поняла и другое: я нашла его — человека, за которым должна следовать; следующую ступень своего пути.

В самом начале моего обучения в школе мечников, после того как я за три дня приобрела все навыки из его программы, мой учитель Зиг, Владыка меча, сказал мне:

— Любой признает, что у тебя есть талант. В этом отношении во всей королевской столице тебе нет равных. Но в нашем мире существуют люди, которые, хотя талантом и куда ниже тебя, преодолели эту разницу одним лишь объёмом тренировок. Таких людей очень мало… но однажды ты можешь встретить одного из них. Именно у них тебе и нужно учиться. Запомни это, пока куёшь себя. Никогда не зазнавайся.

Тогда я восприняла его слова всего лишь как поддержку моих усилий… но теперь знала: человек передо мной был именно тем, о ком говорил учитель Зиг. Я своими глазами видела невероятную силу господина Ноора.

Он парировал каждый удар Минотавра, которого отправили напасть на меня в рамках какого-то иностранного заговора, и убил его. Более того, он отмёл любые предложения вознаграждения — от сокровищ до положения и почестей; что бы мы ни предлагали, ему это было не нужно. Когда я задумалась почему, отец сказал мне:

— Одним словом, потому что он силён — телом и волей. Ему ничего не нужно, потому что он уже обладает силой, достаточной, чтобы жить в одиночку.

Без всякого предупреждения отец отдал господину Ноору реликвию подземелья, которая когда-то никогда не покидала его собственного бока, — Чёрный клинок. Я не знала, что именно отец увидел в нём, но доверяла его чутью. В будущем мы с братом возглавим наше королевство. У королевской семьи Клейз есть только одно правило для её членов: быть сильными. И сейчас, прежде всего, мне нужно было учиться у силы господина Ноора.

Я никогда не видела никого, кого могла бы назвать ему равным. Слова учителя Зига были правдой: такой, какая я сейчас, я должна учиться именно у человека передо мной.

Наконец-то я поняла.

— Да, — сказала я. — Теперь я полностью осознала… собственную гордыню и незрелость.

Господин Ноор ещё не одобрил меня полностью. В его глазах я, должно быть, выглядела всего лишь эгоистичным ребёнком. Это было вполне естественно, учитывая мои слова и поступки до этого мгновения. Но я не отступлю — пока не добьюсь его признания и по-настоящему не пойму его силу.

Я не могла быть уверена, что сумею донести до него свою решимость. Был шанс, что он снова просто оттолкнёт меня. И всё же…

— Да, всё именно так, как вы говорите, — сказала я ему. — Просить стать вашей ученицей при всём моём позоре — верх самонадеянности. Разумеется, вы не сочтёте меня достойной такой, какая я сейчас, и поэтому…

И всё же, во что бы то ни стало, я должна была следовать за этим человеком. Моё сердце уже решило.

— Когда-нибудь я добьюсь того, чтобы вы признали меня своей ученицей, господин Ноор. Нет, учитель Ноор. А до тех пор я буду следовать за вами, куда бы вы ни пошли.

Потому что ответ, который я искала, — истинный смысл силы, к которому поколениями стремилась королевская семья Клейз, — находился в человеке, стоявшем прямо перед моими глазами.

В своём кабинете принц безвольно сидел в кресле. Целая гора вопросов требовала его внимания, но мысли тревожно возвращались к одному-единственному.

— О чём думал отец, отдавая Чёрный клинок какому-то совершенно постороннему человеку?

В некотором смысле было бы куда предпочтительнее, если бы он отдал половину реликвий подземелий из сокровищницы. В конце концов, пусть они постепенно накапливались за долгую историю Королевства, это также означало, что им никто не нашёл применения. Их стоимость в монетах была немалой, но в итоге они всё равно лежали нетронутыми. Самое большее — собрание полезных лишь в отдельных случаях предметов, дорогих диковин и произведений искусства.

Но Чёрный клинок был другим.

— Из всего, что можно было выбрать… именно этот меч.

То, что отец принца отдал незнакомцу, было самой сутью полезности. Его ценность просто нельзя было сравнивать с мелочами, пылившимися в сокровищнице.

Когда нынешний король ещё был авантюристом, задолго до рождения принца, он создал группу с нынешними Шестью владыками и спустился в глубочайшие глубины Подземелья Потерянных. Несколько лет спустя, после путешествия, в котором смерть подстерегала их на каждом шагу, он вернулся с Чёрным клинком — реликвией особого класса, одной из величайших в долгой истории Королевства. Некоторым она была известна и как Несокрушимый клинок.

Его чёрное как ночь лезвие не мог повредить ни один металл, каким бы твёрдым он ни был: ни мифрил, ни орихалк, ни манаметалл. Однажды, в качестве испытания, по нему ударили Драгнилом — выкованным дварфами молотом для создания оружия из орихалка, о котором говорили, что он сделан из клыков Древнего дракона. Молот разлетелся на куски.

Никто не знал, из какого материала сделан Чёрный клинок. Это оставалось полной загадкой.

Исследователи Королевства сразу же принялись проводить над ним всевозможные эксперименты, и их усилия привели к единственному выводу: какие бы известные знания — навыки, инженерные приёмы или магию — ни применяли, мечу невозможно причинить вред. Даже слабейшей царапины. Насколько кому-либо было известно, во всём мире не существовало ничего твёрже Чёрного клинка. Даже адамантит, самое твёрдое из известных веществ, в сравнении с ним можно было назвать мягким.

Но существовала куда большая загадка: Чёрный клинок невозможно повредить, так почему же он в таком ужасном состоянии? По всей его длине тянулись бесчисленные крупные сколы, царапины и вмятины. Единственным объяснением было то, что их нанесла абсурдная сила, превосходящая человеческое понимание. Даже когда все учёные Королевства объединили усилия, никто не смог найти ни одного письменного упоминания о том, что могло бы это сделать.

Что произошло в глубинах подземелья? Да и как само подземелье вообще возникло?

Чёрный клинок был ключом к разгадке этих тайн. Реликвия высшего порядка, важнейшее национальное сокровище Королевства Клейз. Правители других стран исходили слюной от одной возможности взглянуть на него и даже предлагали огромные состояния в надежде когда-нибудь получить его себе.

Однако отец принца отвергал все такие просьбы. И это было естественно: меч был настолько ценен. Но просто вручить его подозрительному незнакомцу? Принц даже не мог понять, что могло заставить его пойти на такой шаг.

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Это я понимаю, — пробормотал принц себе под нос. — Но всё равно…

Принц отчаянно хотел узнать личность этого незнакомца. Его способности, судя по всему, были настоящими — Гилберт попросил спарринга и не смог нанести ему ни одной атаки, — но дело было не в этом. Был ли он действительно их союзником? Этот «Ноор», как его звали, оставался полной неизвестностью.

То, что он спас Линн от Минотавра, очевидно, было правдой. В этом отношении принц мог понять, почему его отец, обычно столь строгий, предложил Чёрный клинок: это был бесценный дар в обмен на бесценную спасённую жизнь. Но, хотя Ноор был спасителем его сестры, он оставался слишком неизвестным, чтобы ему доверять.

Уже само то, что этот человек случайно оказался рядом с принцессой ровно в тот момент, когда напал Минотавр, выглядело подозрительно; а затем он ещё и отделался глупой отговоркой и сбежал, не назвав имени. К тому же, помимо его невероятной силы, из-за которой он казался персонажем героического эпоса, существовал и вопрос его поведения перед королём. Быть деревенским и невежественным — одно, но не проявить ни крупицы верности Королевству было непростительно.

Судя по всему, Линн глубоко восхищалась этим человеком — что было понятно, учитывая сделанное им для неё. Но можно ли вообще подпускать его к ней? Одной ошибки хватило бы, чтобы его сила, способная сразить Минотавра, стала чудовищной угрозой.

— Оснований доверять ему просто недостаточно, — пробормотал принц. — И всё же…

И всё же факт оставался фактом: Ноор получил одобрение отца принца, монарха и высшей власти Королевства Клейз, а решения короля абсолютны. Для любого члена дома Клейз, если поступит приказ, не останется иного выбора, кроме как довериться этому человеку.

Однако такого приказа ещё не было. Собственные сомнения и опасения принца насчёт Ноора говорили ему, что отец, вероятно, тоже пока не спешит полностью доверять этому человеку.

— Понимает ли отец, в каком мы положении? — задумался принц и тут же сам себе ответил. Это его отец; конечно, он заметил беспокойство, скрытое в настроениях Королевства. И, понимая это, он отдал Чёрный клинок незнакомцу. А значит…

— Это страховка, — пробормотал принц. — Ход «всё или ничего». Он хочет, чтобы этот человек прорвал патовую ситуацию, сковавшую доску.

С этой точки зрения принц начал понимать необъяснимое решение, принятое отцом накануне.

Король сделал ставку на человека по имени Ноор, рассчитывая, что он станет страховкой Королевства перед тем, что ещё должно случиться: что не важно, кто он такой, раз он может взмахнуть этим мечом.

Да, именно так.

Чёрный клинок. Дандалг Бессмертный, известный своей сверхчеловеческой силой, однажды застонал от усилия, пытаясь всего раз взмахнуть этим мечом. Зиг Тысячи клинков отказался брать его, заявив, что меч слишком тяжёл для него. И даже король в расцвете сил, командир Шести владык, мог с трудом орудовать им лишь двумя руками.

Ноор взмахнул им одной рукой. Более того, он унёс абсурдно тяжёлый меч домой так, будто это было самое обычное оружие. От такого можно было усомниться, действительно ли это реликвия подземелья мирового уровня. Возможно, новый дом подходил ей лучше, чем казалось. Это была рискованная ставка, но принц понимал: при нынешнем положении выбирать им не приходится.

— Что-то приближается… — пробормотал принц. — Я это чувствую.

Недавние волнения вокруг королевской столицы, указывавшие на участие соседей Королевства. Откровенный акт террора — покушение на Линн, члена королевской семьи, — заговор, в котором в самом сердце города была использована магия призыва. Оба события были крупными ходами такого масштаба, какого не случалось уже много лет, и принц сомневался, что на этом всё закончится.

Покушение не было конечной целью врага; при всей величине происшествия оно было лишь попыткой вывести Королевство из равновесия. Будь принц на месте врага — будь это его заговор, — он бы не остановился здесь. Он продолжил бы тщательно готовить свой большой замысел, одновременно приводя в движение броские отвлекающие манёвры. Покушение было только знаком начала и ничем более.

В таком случае что дальше? Как бы виновато он себя ни чувствовал, принц решил: пока он остаётся в неведении, Линн, вероятно, лучше держаться рядом со своим спасителем. Если этот человек не враг, то он станет великолепной охраной — способной в одиночку убить Минотавра. Ничто не могло быть надёжнее.

И наоборот: доверив принцессу Ноору, они поставят её в идеальное положение для того, чтобы он сам её убил. И всё же, судя по событиям прошлого дня, было бесконечно маловероятно, что подобная мысль вообще пришла бы ему в голову. Ситуация также показала, что сейчас он не является их врагом — по крайней мере, принц на это надеялся.

— У нас недостаточно времени, — сказал принц самому себе. — И людей тоже.

Вокруг спасителя Линн оставалось слишком много неопределённостей… но в нынешнем положении принца у него не было выбора, кроме как довериться этому человеку. Это была всего лишь ставка, но Королевство загнали в угол.

Сейчас Королевство Клейз находилось в мире — но только на поверхности. За закрытыми дверями дела развивались стремительно. Людей катастрофически не хватало, и времени выяснять, как именно враг сделает свой ход, у них больше не было.

— Мне нужна дополнительная информация… — пробормотал принц.

Взяв со стены серый плащ и быстро накинув его, он вышел из кабинета и направился в город.

— Надеюсь, вы найдёте хорошее поручение, учитель Ноор!

— Да… я тоже…

Пообедав в ближайшей уличной лавке, мы с Линн отправились в Гильдию авантюристов — уже во второй раз за сегодня для нас обоих. Когда мы вошли, гильдеец окликнул нас.

— Эй, Ноор… почему ты вместе с госпожой Линнебург? И что это ещё за «учитель»?

— Гильдмастер, — сказала Линн, — пока я авантюристка, прошу обращаться ко мне как к «Линн». И «госпожой» меня тоже называть не нужно.

— Верно, — сказал гильдеец. — Это я забыл. Моя ошибка, Линн.

Извинившись перед ней, он наклонился ко мне поближе и тихо прошептал:

— Ноор, что случилось?.. Она и утром тебя искала. Ты ведь опять ничего не натворил? После всей этой вчерашней заварушки.

— Ну… всё сложно, — ответил я.

Я не думал, что вообще способен это объяснить; в конце концов, я и сам толком не понимал, что происходит. Пока я стоял, размышляя, что сказать гильдейцу, я покосился на Линн, надеясь на её помощь. Стоило нашим взглядам встретиться, как она радостно улыбнулась.

И что мне было с этим делать?..

Впрочем, после этого она, кажется, провела с гильдейцем какой-то безмолвный разговор. Когда обмен взглядами закончился, гильдеец почесал седые волосы, помолчал, а затем сказал:

— Прости. Мы тут в чужие дела не лезем. Правило гильдии. Забудь, что я спросил.

— Нет, — ответил я, — это не секрет.

Что до меня, он мог расспрашивать сколько угодно. На самом деле я даже хотел получить его совет насчёт…

— Так, зачем пришёл? — спросил гильдеец. — Не думал, что снова увижу тебя сегодня, раз ты говорил, что собираешься в лес.

— Планы изменились, — ответил я. — Я надеялся, что вы подскажете мне поручение.

— Поручение? — повторил он.

— Да. Такое, которое могут принять двое, если можно.

— Двое, значит…?

Гильдеец взглянул на Линн, стоявшую у меня за спиной. По какой-то непостижимой причине всё это время она выглядела так, будто была в прекрасном настроении. Я понятия не имел, почему ей так хотелось за мной следовать.

После нашей предыдущей встречи я перепробовал всё, что только смог придумать, чтобы развеять недоразумение между нами. Судя по всему, мне удалось лишь ухудшить ситуацию. Теперь она говорила, что пойдёт за мной куда угодно.

Где я свернул не туда?..

Честно говоря, я совершенно не понимал, что делать. Я попытался продолжить тренировку как ни в чём не бывало, но вскоре пришлось отказаться от этой мысли: я слишком остро ощущал, что она всё время на меня смотрит. А когда я решил пойти в Гильдию авантюристов и найти какую-нибудь работу, чтобы скоротать время… она последовала за мной так, словно это было само собой разумеющимся.

Выбора у меня действительно не было; придётся какое-то время позволять ей сопровождать меня на заданиях. Так она рано или поздно обязательно заметит свою ошибку. Поэтому я и пришёл искать поручение, которое позволило бы мне это сделать.

— Посмотрим… — сказал гильдеец. — Какие поручения я могу тебе предложить? Ну, Линн, если память мне не изменяет, серебряного ранга… так что, если вы двое создаёте группу, можете отправиться на охоту на гоблинов сразу за городом.

— О-охоту на гоблинов?! — вырвалось у меня.

Его ответ потряс меня настолько, что я машинально переспросил. Я никогда не ожидал, что мне предложат охотничье поручение; я уже списал их как нечто совершенно недоступное для меня. И вот теперь мне действительно предлагали одно.

— М-мне правда можно его принять?!

— Да, — ответил он. — Если в группе есть серебряный ранг, можно брать поручения серебряного ранга. Правда, авантюристы, не соответствующие нужному рангу, обычно больше похожи на мёртвый груз, так что, если группа не особенно хорошо сработалась, чаще берут поручения на один-два ранга ниже.

— Т-тогда… какая степень опасности у охоты на гоблинов?

Я сомневался, но этот вопрос нужно было задать.

Я взял мгновение, чтобы собраться; возбуждение чуть не взяло надо мной верх, но действовать спокойно было правильнее. Сначала нужно было убедиться, насколько опасной окажется работа. Я слышал, что гоблины — самый слабый вид монстров, корм для начинающих авантюристов, чтобы проверить свои способности, но также слышал и о рисках, связанных с охотничьими поручениями. Где на этой шкале находится охота на гоблинов? В зависимости от ответа я мог подвергнуть Линн опасности, взяв её с собой.

— Что, охота на гоблинов? — переспросил гильдеец. — Начальный уровень. На три ранга ниже серебра.

— Я… я беру! — крикнул я, не сумев сдержать предвкушения.

На три ранга ниже. С этим я справлюсь.

Но тут меня внезапно осенило: я ведь, по сути, просто использую ранг Линн ради собственной выгоды. Причём вскоре после того, как сам был ею озадачен. Мне стало немного стыдно от того, насколько корыстно это выглядело. К тому же, прежде чем принять поручение, мне придётся создать с ней группу. Она вообще будет не против? Если откажется…

Я взглянул на неё.

— Что-то случилось? — нерешительно спросила Линн, увидев неуверенность на моём лице.

— Тебе… точно это подходит? — спросил я. — Мне придётся положиться на твой ранг, чтобы принять это поручение.

Мой голос стал немного тише, пока я боролся с чувством вины за то, что пользуюсь ею. Услышав вопрос, Линн облегчённо улыбнулась, словно ожидала чего-то другого.

— Разумеется, учитель! — ответила она. — Вы можете пользоваться всем, что у меня есть и что может быть вам полезно. Я последую за вами, куда бы вы ни пошли, так что направляйте меня, как пожелаете.

— В-вот как?.. — сказал я.

Она согласилась. Мне казалось, будто я её как-то обманываю, и было жалко, что я полагаюсь на такую юную девушку, но всё же… это была одна из моих долгожданных мечт. Я хотел пойти на охоту на гоблинов. Но оставался вопрос: способен ли я на это?

Я взглянул на гильдейца.

— Не смотри так тревожно, — сказал он после недолгого молчания. — Линн серебряного ранга; всё будет нормально. Но всё равно не откусывай больше, чем сможешь прожевать, понял? То, что риск низкий, ещё не значит, что безопасно.

— Понял, — ответил я. — И не переживайте: я знаю свои силы. Буду делать только то, что могу.

Слова гильдейца немного успокоили меня. И всё же я решил быть настороже. Для меня это было путешествие в неизвестное.

— Значит, берёшь? — спросил он.

— Да, — сказал я. — Пожалуйста.

После моего подтверждения он достал из стола карту и показал её мне.

— Вот район охоты. Потом доложишь, сколько добудешь. В качестве доказательства мы принимаем правые уши, так что не забудь принести их обратно, ладно?

— Понял, — ответил я.

— Правда, — продолжил он с улыбкой, — в последнее время поступали сообщения, что гоблинов стало мало. Не знаю толком почему, но вы можете даже ни одного не встретить. Если так выйдет, просто соберите травы. За них мы тоже заплатим.

Затем гильдеец закончил писать какой-то документ и с глухим стуком поставил печать.

— Ладно. Идите, — сказал он. — Только постарайся не покалечиться, слышишь? Это не пикник.

— Да, — ответил я, — знаю.

— И возвращайтесь до темноты.

— Понял. Вернёмся. Идём, Линн.

— Да, учитель.

Так мы отправились к месту, где, как говорили, обитали гоблины, — в Лес зверей, соседствующий с королевской столицей.

Если выйти из королевской столицы и примерно час идти на север, можно было добраться до места, известного как Лес зверей. Там рисковал наткнуться на разные виды монстров, для которых этот лес был домом, но в то же время это было отличное место для сбора всевозможных трав и плодов, за которые на рынке давали неплохие деньги. Начинающие авантюристы часто приходили сюда выполнять поручения.

Несмотря на зловещее название, степень опасности Леса зверей по оценке Гильдии авантюристов была довольно низкой. Судя по всему, имя придумали как меру предосторожности — чтобы люди бездумно не забредали внутрь и не подвергали себя риску. Хотя, конечно, это никак не останавливало тех, кто вообще не знал, как называется лес.

— Значит, это и есть Лес зверей? — пробормотал я вслух. — Деревья тут растут так плотно… и они отличаются от тех, что в лесу к югу от города, куда я обычно хожу. Огромные.

— Да, — ответила Линн. — Здесь немного другая экосистема.

Этот лес был известен тем, что рядом с королевской столицей здесь обитали гоблины. Говорили, что при правильном обращении гоблины не особенно опасные монстры, но это не значило, что рядом с ними можно терять бдительность. В конце концов, они вполне могли нападать на людей и есть их. Они воспринимали людей как пищу и, встретив человека, тут же бросались в атаку.

Гоблины были всеядными и могли питаться фруктами, орехами и ягодами, но особенно любили мясо. Ужасающе дикое создание. Насколько я слышал, начинающие авантюристы нередко пропадали в Лесу зверей, а потом от них находили только кучу костей.

Если не следить за их численностью, гоблины быстро размножались. Обычно они жили в лесу и охотились на мелких животных, но когда их становилось слишком много и пищи не хватало, они начинали выходить к человеческим поселениям.

Поэтому Королевство поощряло регулярное истребление части гоблинов, чтобы сдерживать их число, а награды всем участникам этой работы выплачивались через Гильдию авантюристов.

Впрочем, королевскую столицу не зря называли Священной землёй авантюристов: здесь куда ни плюнь — попадёшь в сильного авантюриста. Для таких людей гоблины почти не представляли угрозы, и местная зачистка легко могла превратиться в полное истребление.

Это, как оказалось, тоже было нежелательно. Хотя гоблины и относились к монстрам, у них была своя роль в среде обитания; если верить рассказам, лесная экосистема становилась куда богаче, когда в ней жили гоблины, чем когда их не было вовсе.

А поскольку в таких экосистемах росли, помимо прочего, ценные лекарственные травы с полезными свойствами, Королевство следило за охотой на гоблинов и не позволяло их численности падать слишком низко. Также действовали правила, защищавшие места их обитания и сохранявшие эти участки по возможности нетронутыми.

В результате сложная экосистема Леса зверей сохранилась — вместе с монстрами — и стала домом для растений и животных, которых редко встретишь в других лесах. А ещё этот лес идеально подходил начинающим авантюристам как место для тренировки и заработка.

Примерно так выглядел урок, который Линн провела для меня по дороге сюда. Как выяснилось, помимо огромного набора навыков, она ещё и обладала обширными знаниями. Быть настолько способной в её возрасте уже само по себе было поразительно, а вдобавок она ещё и авантюристка серебряного ранга. Я не сомневался: когда-нибудь она вырастет в невероятного человека.

— Похоже, гильдмастер был прав, — сказала Линн, осматривая окрестности в поисках монстров. — Гоблинов поблизости не видно. Видимо, сейчас их действительно мало.

Наверное, она использовала что-то вроде [Обнаружения присутствия], чтобы проверить признаки жизни поблизости.

— О! Нет, подождите, я только что почувствовала отклик, — сказала она, указывая мне направление. — Это… похоже на монстра. Он немного далеко, но добраться туда будет недолго. Идём?

Я вдруг осознал, что рядом с ней до ужаса удобно. Сам я не мог внести ровным счётом никакого вклада, поэтому послушно пошёл за ней, и мы всё глубже и глубже заходили в лес.

— Мне кажется, или становится темнее?.. — спросил я.

— Да, — ответила Линн. — Я слышала, что в таких местах старые деревья сильнее закрывают солнце. Думаю, гоблины предпочитают именно такие участки.

Я был почти уверен, что солнце всё ещё высоко, но вокруг стало сумрачно и мрачно. Гоблины вели ночной образ жизни, поэтому не любили ярко освещённых мест и предпочитали жить глубоко в лесу, в таких вот местах, а днём часто уходили спать в тёмные пещеры. Самым эффективным способом охоты было найти такую пещеру и напасть на гоблинов, пока они спят, но людям без нужных знаний их было трудно обнаружить.

Поэтому чаще всего охотились на голодных гоблинов, которые днём бродили в поисках добычи. Жестоко.

Если то, что мне рассказывали, было правдой, гоблины не отличались большим умом. В отличие от людей они редко собирались в группы, хотя исключения всё же были: там, где росло много фруктов или другой еды, скопления гоблинов встречались нередко. Такие сборища считались куда опаснее, и наткнуться на одно из них было настоящим невезением.

Я надеялся, что с нами ничего подобного не случится, хотя понимал: раз рядом Линн, это крайне маловероятно. И всё же, пока мы медленно приближались к присутствию монстра, которое она обнаружила, я не мог не нервничать.

— Хм? — Линн вдруг остановилась и озадаченно склонила голову.

— Что-то не так, Линн?

— Н-нет, просто… я точно почувствовала монстра в этом районе. Но…

— Но?

Она помедлила.

— Он исчез.

— Исчез? — переспросил я.

— Да. Конечно, возможно, его убил кто-то другой, но… я была уверена, что поблизости больше никого нет. Как же?.. — Она склонила голову на другой бок, всё ещё выглядя неуверенно.

— Монстры ведь живые существа, — сказал я. — Может, он просто умер от старости или болезни.

— Верно, — ответила она. — Это вполне возможно. В любом случае, если мы пойдём туда, где исчезло его присутствие, то должны найти тело. Если он просто умер, мы всё равно сможем забрать правое ухо и получить награду.

— Хорошая мысль. Раз уж мы зашли так далеко, не возвращаться же с пустыми руками. Идём.

По какой-то причине сегодня явно был не лучший день для охоты на гоблинов. Я немного расстроился, но ничего не мог с этим поделать. Я решил, что буду рад хотя бы увидеть настоящего гоблина собственными глазами — раньше мне это ещё ни разу не доводилось. Для моего первого приключения этого, пожалуй, более чем достаточно. Жадничать не стоило.

— И всё-таки странно… — сказала Линн. — Сегодня в лесу слишком тихо. Здесь ведь должно ощущаться куда больше жизни…

Она была права: мы не слышали даже птичьего щебета, не говоря уже о присутствии других животных. Я решил было, что это просто такой лес, но, похоже, нет. Если подумать, Линн говорила, что местная экосистема довольно богата; по идее, здесь всё должно было кишеть жизнью. И всё же сегодня мы не встретили ничего. Может, нам просто не повезло.

Пока я размышлял об этом, мы добрались до места.

— Должно быть где-то здесь… — начала Линн, крутя головой и осматривая всё вокруг.

Насколько я мог судить, место было пустым.

— Или нет… — закончила она. — Здесь ничего нет.

— Да, — сказал я. — Похоже… нет, подожди.

На первый взгляд вокруг действительно не было никаких признаков жизни… но что-то в поле зрения вызывало у меня сильное, неприятное чувство неестественности.

— Что… это такое?..

Я прищурился, пытаясь найти источник тревоги, и заметил что-то в воздухе над нами. Пара маленьких зелёных ног, словно парящих в пустоте, хотя приглядевшись, я понял, что они будто слегка просвечивают.

Пока я смотрел на эти ноги, какая-то неизвестная сила подняла их невероятно высоко в небо, а затем они вдруг исчезли, словно их что-то проглотило. Из того места, где они пропали, брызнули капли, похожие на воду, и упали нам с Линн на лица.

Линн, по-видимому, что-то осознала и запаниковала. Она поспешно активировала один из своих навыков.

— [Разоблачение]!

И в тот миг, когда навык подействовал…

— Что?!

— Что это такое?..

Перед нами будто сорвалась прозрачная завеса, и внезапно обнаружилось странное присутствие — зеленокожий великан, стоявший на двух ногах. На первый взгляд он был похож на человека, но человеком я бы его ни за что не назвал.

Его жилистые руки тянулись вниз так далеко, что почти касались земли, а ноги были толще трёх огромных деревьев вокруг, вместе взятых. В голове у него торчало нечто похожее на красивый фиолетово-красный драгоценный камень, а звериные глаза смотрели прямо на нас. Большая клыкастая пасть жевала, и с краёв её стекала красная кровь.

Я никогда прежде не видел такого животного. Это что…?

— Э-это… гоблин! — воскликнула Линн, с потрясённым видом глядя на великана.

— Хм… — сказал я. — Так вот какой он, гоблин.

Он был совсем не таким, как я представлял, — гораздо, гораздо больше. Все называли гоблинов слабейшими монстрами, и я был полностью уверен, что они намного меньше, но, как говорится, некоторые вещи нужно увидеть собственными глазами.

И всё же существо передо мной соответствовало всему, что я слышал о гоблинах. Зелёная кожа, ходит на двух ногах, как человек, острый звериный взгляд. Он даже пользовался орудиями — сейчас как раз вырывал из земли два больших дерева, по одному каждой рукой. Видимо, собирался использовать их как дубины.

— Значит, это разумный монстр? — пробормотал я себе под нос. — Страшновато…

Я слышал, что гоблины не слишком умны, но это лишь в сравнении с людьми. Это не значило, что они совсем тупые. Напротив, если сравнивать с другими монстрами, их часто называли довольно сообразительными.

Выходит, помимо огромных размеров, у него ещё и мозги есть? Я взглянул на гоблина — он уже закончил вырывать деревья и теперь смотрел на нас, держа их высоко над головой, — и невольно содрогнулся. Мне почти не верилось, что авантюристы всего мира считают таких монстров мелочью… но реальность была прямо перед глазами. Как бы мне ни хотелось возразить, пришлось принять это. И всё же я замешкался и невольно отступил. Этот гоблин был куда больше той коровы, которую мне и так было очень трудно победить.

Лицо Линн застыло. В такой ситуации я её понимал. Хотя она была одарена умом и талантом, настоящего боевого опыта у неё, наверное, было не так уж много.

— Бояться нечего, — сказал я ей, одновременно пытаясь убедить в этом себя. — Это… просто гоблин.

Говорили, что гоблины — первый барьер для новичка, что охота на них является первым шагом к тому, чтобы авантюрист встал на собственные ноги. Но для меня то, что я видел перед собой, казалось высокой стеной, на которую невозможно взобраться.

Гоблины — зелёные существа, пожирающие людей и известные как самый слабый вид монстров. Для такого, как я, кого ещё даже новичком нельзя было назвать, это был грозный противник, к которому нельзя относиться легкомысленно.

И всё же, если я смогу одолеть того, кто стоит передо мной, это наверняка будет считаться первым шагом к моей давней мечте — стать авантюристом.

Гоблин издал рёв, разнёсшийся по сумрачному лесу, и вперился в нас огромными глазами. По всему было видно: он решил, что сегодня мы станем его обедом. Одна эта мысль почти заставила меня застыть на месте от страха.

И всё же…

— Давай одолеем его, Линн.

Я очистил разум и приготовил Чёрный клинок. Мне всё ещё было страшно, но сейчас было не время об этом думать. Страх, ужас, паника — всё это лишь короткие дороги на тот свет.

Мы сможем победить этого гоблина, я был уверен. Ведь рядом была Линн.

— Да, учитель.

Так началась наша ожесточённая битва со слабейшим из всех монстров — гоблином.

Я смотрела вверх на чудовищное существо перед собой, и от потрясения слова застряли у меня в горле.

— Э-это… гоблин…!

Гоблин-император. Подвид самого страшного представителя гоблиньего рода — гоблина-короля, угрозы класса Катастрофы. Их различали потому, что гоблины-короли были естественным явлением и появлялись раз в несколько сотен лет, а гоблины-императоры — нет. Это были искусственно созданные монстры.

Было известно, что гоблинов можно изменять человеческим вмешательством. Однако такая практика давно ушла в прошлое, и в наши дни считалась запретным знанием — плодом исследований, которые теперь были под запретом. Для этого в кожу гоблина вживляли манакристаллы, а затем вливали огромное количество маны.

Как правило, тела монстров могли выдержать лишь определённый объём маны; если превысить этот предел, они разрывались и погибали. Однако в крайне редких случаях некоторые гоблины приспосабливались к такой избыточной плотности. Говорят, если продолжать вливать ману в этих уникальных особей, их тела раздувались, как шары, — и если они выдерживали даже это, то в конце концов усваивали ману и делали её своей.

В результате появлялся гоблин, по силе сопоставимый с гоблином-королём, — угроза ранга A, класса Катастрофы. Именно поэтому гоблинов-императоров относили к той же степени опасности, что и гоблинов-королей.

Но гоблин передо мной был настолько огромен, что в это почти невозможно было поверить. Он был как минимум вдвое больше любого гоблина-короля, о каких я училась, если не крупнее. Я вдруг вспомнила теорию: результат эксперимента зависит не только от количества вливаемой маны, но и от качества манакристалла, вживлённого в тело гоблина.

Я посмотрела на манакристалл, сиявший во лбу гоблина передо мной, и сразу поняла, что он ненормален. Невероятные размеры и чистота полностью отличали его от обычного манакристалла. Когда-то, во время учёбы в Священной теократии Митры, мне довелось увидеть Сердце демона, которое называли манакристаллом высшего класса из всех существующих. Но этот ни в чём ему не уступал — нет, возможно, по чистоте даже превосходил его.

И всё же его вживили в гоблина? Неудивительно, что существо выросло до таких ненормальных размеров.

Я не могла подтвердить ни одно из своих подозрений. Но одно знала точно: даже гоблин-король не справился бы с этим монстром.

Гоблины-короли были угрозой ранга A — монстрами, с которыми с трудом могла справиться полная группа авантюристов золотого ранга. И всё же они бледнели перед размерами гоблина-императора передо мной.

Более того, он был пожирателем сородичей — монстром, который ел себе подобных и становился сильнее за счёт поглощённой из них маны. Я уже не представляла, насколько большую угрозу представляет этот гоблин-император. Почему он оказался в таком месте?

Я не смогу его победить. Я была уверена, что не смогу. На него ещё и наложили [Сокрытие]. Было ли это сделано с помощью магического инструмента или чего-то ещё, я не знала, но это точно сделал человек.

Неудивительно, что мы не встретили в лесу ни одного животного: этот монстр тайно пожрал их всех. Я бы не удивилась, если среди его жертв были и люди.

Неужели учитель Ноор пришёл сюда потому, что почувствовал его? Мне казалось странным, что человек его силы так радостно рвётся охотиться на гоблинов. Значит, чистая радость, которую он излучал, была лишь уловкой — способом тайно устранять страшные угрозы? Он всегда так помогает людям?

Стыд за собственную поверхностность становился всё сильнее. Оглядываясь назад, я вспомнила, как учитель Ноор смотрел на меня с такой неуверенностью в Гильдии авантюристов. Он, должно быть, предвидел такой исход. Он волновался, правда ли ему можно брать меня с собой.

Всё это время я была для него лишь обузой.

Страх, который я испытала, когда на меня напал Минотавр, снова поднял голову. Я невольно начала дрожать. Силы ушли из ног, и мне оставалось лишь пытаться не рухнуть.

И тогда заговорил учитель Ноор.

— Бояться нечего. Это… просто гоблин.

Просто гоблин.

Он был прав. Страх притупил моё суждение. Нужно успокоиться; со мной всё будет в порядке. Сейчас я не одна. Учитель Ноор взял меня с собой не просто так — я была в этом уверена.

— Давай одолеем его, Линн.

Учитель Ноор назвал моё имя. Он полагался на меня. Я чувствовала это в его словах.

И он был прав. Сейчас не время дрожать от страха; я должна сражаться рядом с ним. Я знала, что со мной всё будет хорошо, потому что рядом сейчас был человек, который встретился лицом к лицу с монстром из Бездны и победил.

От этой мысли дрожь мгновенно утихла.

Странное чувство. Ещё миг назад мне было так страшно, что я едва могла стоять, — я почти поддалась смерти и отчаянию. И теперь мне предстояло встретиться с ужасающим врагом, на фоне которого меркли даже монстры класса Катастрофы, а рядом со мной был всего один человек. И всё же…

— Да, учитель.

И всё же я почувствовала, как уголки моих губ едва заметно поднимаются.

Стоя за спиной учителя Ноора и глядя на возвышавшегося перед нами гоблина-императора, я улыбнулась.

Гоблин сжимал вырванные им огромные деревья, по одному в каждой руке, и пристально смотрел на нас глазами свирепого зверя. Из клыкастой пасти мелькнул тёмно-красный язык. Пока он не показывал признаков того, что собирается немедленно атаковать; казалось, он не спеша оценивает добычу.

Смогу ли я и правда сразиться с таким страшным монстром?

Но едва это сомнение начало вползать мне в грудь, гоблин внезапно атаковал: поднял одно из больших деревьев высоко над головой и обрушил его на нас двоих.

Огромное тело монстра двигалось с невероятной скоростью. В одно мгновение грубая кора дерева оказалась почти передо мной, заслонив небо над головой. Вблизи я понял, что ствол куда толще, чем показалось сначала. Если он попадёт в кого-то из нас, мы точно погибнем. Но…

[Парирование]

Я изо всех сил поднял меч и ударом отвёл падающее дерево в сторону. Удар, прошедший через рукоять, был чудовищным. Всё произошло ослепительно быстро… но, похоже, моё парирование удалось. Я смог немного изменить траекторию дерева, и оно рухнуло в землю прямо рядом со мной, вырыв в почве глубокую борозду. Я оглянулся и увидел, что Линн тоже цела.

Но не успел я сформулировать следующую мысль, как гоблин атаковал снова. Проявив грубую силу, он взмахнул массивным стволом в другой руке — левой — и повёл им по нам горизонтальным ударом, скашивая все деревья на пути и выворачивая комья земли там, где ствол скрёб по почве. Я приготовился перепрыгнуть атаку, но замер, кое-что осознав.

— Плохо, — пробормотал я.

Гоблин уже держал в правой руке ещё одно дерево. Как и полагалось разумному монстру, он, должно быть, пустил атаку почти по земле, потому что предвидел: мы попытаемся перепрыгнуть. Если я прав, он собирался сбить нас, пока мы будем беззащитны в воздухе.

Сама чудовищная сила, позволявшая ему размахивать деревьями, уже была достаточно страшной, но больше всего меня пугал расчётливый взгляд в его глазах. И всё же я не собирался позволять ему добиться желаемого.

[Парирование]

Вместо того чтобы уклониться, я воткнул Чёрный клинок в землю и силой отбил огромное дерево прямо вверх. Великан-гоблин, похоже, этого не ожидал: он на миг пошатнулся, потеряв равновесие.

Это был наш шанс контратаковать. У меня самого не было средств атаковать противника, но у Линн они были.

— Линн, теперь ты.

— Да, учитель. [Ветряной резак].

Бесчисленные лезвия ветра, созданные навыком Линн, собрались в закручивающийся шторм и полетели прямо в гоблина. Бешеный вихрь пронёсся по лесу и разорвал в щепки окрестные деревья. Однако…

— Гугья-а-а!

Гоблин увернулся от атаки так, будто это было пустяком.

На мгновение Линн выглядела потрясённой, но быстро взяла себя в руки.

— [Танец ледяных копий]!

Она создавала одну за другой десятки сосулек, каждая размером с человека, и выпускала их в гоблина быстрой чередой, не оставляя ему места ни для уклонения, ни для контратаки. Напор её обстрела был невероятным: каждая ледяная глыба летела с силой пушечного ядра. Все деревья поблизости, в которые они попадали, разлетались на щепки, а земля под нашими ногами начала покрываться инеем.

Но не все сосульки достигали цели. Наш противник был слишком быстр.

— Я и не думал, что гоблины такие быстрые, — пробормотал я.

Я слышал, что гоблины проворны, но это превосходило всё, что я мог себе представить. Он лавировал между деревьями, уклоняясь от сосулек Линн, подхватывал одно поваленное дерево за другим и швырял их в нас, как стрелы. Мне приходилось выкладываться полностью, чтобы сбивать их и не дать попасть в Линн.

Так продолжаться не могло. Большая часть атак Линн не попадала, а у меня вообще не было пригодных атакующих навыков. И вдобавок…

— Как?! Почему он восстанавливается?! — воскликнула Линн.

Яростный шквал сосулек оставил на теле гоблина бесчисленные раны: среди них был порез на руке и промёрзший, частично расколотый палец на ноге. Она точно смогла его ранить — но прежде чем я осознал это, раны исчезли. Через несколько мгновений все нанесённые ему повреждения пропадали так, словно их никогда не было.

— Из-за манакристалла?.. — пробормотала Линн, глядя на гоблина. — Неужели поэтому?..

«Манакристаллом» она называла тот фиолетово-красный камень, застрявший у него во лбу? Присмотревшись, я почувствовал, что свет от него стал сильнее, чем раньше.

— Ты про тот камень? — спросил я. — Что с ним?

— Возможно, это источник силы гоблина, — ответила она. — Нужно как-то его извлечь…

— Нужно просто вынуть? — уточнил я.

— Да. Если я права, это его слабое место.

— Слабое место, значит?

Продолжая сбивать деревья, которые гоблин швырял в нас, я почувствовал небольшое облегчение. Его способность восстанавливаться удивила меня, но, как оказалось, в соответствии со славой слабейшего монстра, у него было очень понятное слабое место. Проблема заключалась лишь в том, как до него добраться.

Гоблин был невероятно быстр; подойти к нему вплотную было непросто. Я не был уверен, что смогу догнать его, даже если побегу во всю силу. Что же делать?

Похоже, гоблин воспринял наше замешательство как удачный момент для атаки и тут же начал следующий ход. Руками он подбросил в небо огромную кучу гигантских древесных обломков, и все они вскоре начали падать на нас. Одновременно гоблин принялся без разбора хватать куски сломанных деревьев, разбросанные по земле, и с безрассудной яростью метать их в нас.

Проклятье, подумал я. Он нас поймал.

Гоблин всё это время наблюдал за нами острыми глазами. Он ясно видел, как я сбивал его атаки Чёрным клинком — точнее, сбивал их по одной. Из-за чудовищной тяжести моего оружия сделать то же самое с десятком или большим количеством деревьев было выше моих сил. В лучшем случае я смог бы отвести два-три за один взмах. Но даже если бы у меня был более лёгкий меч, это ничем бы не помогло: такое оружие не смогло бы отбить столь крупные снаряды.

Я не мог парировать сразу несколько деревьев — и, внимательно наблюдая, гоблин это понял.

Пока я стоял, восхищаясь умом монстра, ливень древесины начал обрушиваться на нас. Одновременно сбоку в нас летели обломки, как стрелы.

Что я делаю? Сейчас не время восхищаться. Если я ничего не придумаю, то не смогу защитить Линн. Но едва эта мысль пришла мне в голову…

— [Ветряной взрыв]!

Из Линн вырвалась яростная буря, сотрясшая весь лес с силой огромного землетрясения. Под таким подавляющим давлением ветра бесчисленные снаряды, летевшие в нас, были отброшены и рассеяны в воздухе.

Она потрясающая.

А затем, глядя на выпущенный ею навык, я вдруг кое-что придумал.

— Линн. Можешь ударить этим мне в спину?

— Вы имеете в виду мой [Ветряной взрыв]? — спросила она. — Н-но это атакующее заклинание. Его силы достаточно, чтобы пробить дыру в стене замка…

— Если я поставлю на пути меч, должно быть нормально. Думаю, так у меня появится шанс догнать гоблина и вырвать красный камень. Как считаешь?

Она помолчала, обдумывая мои слова, а потом ответила:

— Хорошо, учитель. Если вы так говорите, сделаем это.

Если коротко, моя идея была похожа на то, как легче бежать, когда ветер дует в спину. Я подумал, что с таким сильным ветром, какой могла вызвать Линн, смогу развить приличную скорость.

План был довольно простой… но я рассудил: если мне удастся что-то сделать с камнем гоблина, остальное Линн должна будет завершить сама. Попробовать стоило.

Я приложил Чёрный клинок к спине, а Линн упёрла в него обе ладони.

— Я готов, — сказал я.

— Начинаю… [Ветряной взрыв]!

[[image:/storage/reader-images/f067c6c590b611fea80a397b770ec0cd30f2a64f.jpg]]

Удар оказался мгновенным и чудовищным. Даже через меч мне показалось, что тело разорвёт на части от давления. Но пока подавляющая сила толкала меня в спину, я активировал [Физическое усиление] и оттолкнулся от земли со всей мощью, на какую был способен.

Земля подо мной треснула, и моё тело тут же понесло вперёд с невероятной скоростью. Это было несравнимо с обычным бегом. Хотя я сделал всего один шаг, окружающий пейзаж уже размазывался перед глазами. Затем я активировал [Лёгкий шаг], и воздушная стена передо мной исчезла, заставив меня ускориться ещё сильнее.

Когда мне нужно было преодолевать большие расстояния, я всегда использовал навык [Лёгкий шаг]. Поначалу я думал, что он умеет только глушить звук шагов, но однажды внезапно обнаружил, что ошибался.

Когда я тренировался в горах, мне часто мешал воздух. Как бы я ни хотел двигаться быстрее, вокруг тела всегда была словно стена, которая сдерживала меня и не давала двигаться так, как хотелось. Но стоило использовать [Лёгкий шаг], как по неизвестной мне причине этот воздух исчезал вместе со звуком моих шагов. Благодаря этому в последнее время я мог двигаться намного быстрее.

И всё же сейчас я был быстрее, чем когда-либо. Следующий шаг казался таким далёким. Нужно было осторожно не потерять равновесие.

Я сосредоточился полностью на следующем шаге, вложил всю силу в [Физическое усиление] и снова оттолкнулся от земли. В тот же миг удар прокатился по всему телу, земля лопнула, а мышцы ноги застонали от напряжения. Ощущение было такое, будто я треснул кость.

Но если только это, всё в порядке. С [Малым лечением] я мог мгновенно залечивать мелкие травмы вроде трещин в костях и разрывов мышц.

Я сделал следующий шаг, потом ещё один, и ещё, вкладывая всё больше силы в каждый, снова и снова, бесчисленное множество раз, пока не стал двигаться ещё быстрее. К тому моменту гоблин уже заметил, что я приближаюсь, и попытался отпрыгнуть назад, чтобы уйти. Скорость его реакции была невероятной. Он двигался невообразимо быстро.

Но сейчас я был быстрее.

— Поймал.

Я вцепился в огромную морду гоблина, как можно крепче ухватился за красный камень, вживлённый в его лоб, и потянул.

— Гугья-а-а-а!!!

Гоблин завизжал от боли, а из новой раны хлынули струи свежей крови.

С камнем в руке я отпрыгнул в сторону и стал наблюдать издалека. Гоблин яростно корчился от боли и бил вокруг себя так, словно обезумел, одной лишь силой валя деревья. Катаясь по земле в муках, он сам наносил себе новые раны беспорядочными ударами. В нём уже не чувствовалось того разума, который он показывал раньше. А без камня во лбу его раны больше не восстанавливались.

— Линн… остальное можно оставить тебе? Прости, но если можешь, сделай это как можно безболезненнее.

Теперь, когда я вырвал красный камень — его слабое место, — гоблин больше не подавал признаков, что собирается нападать на нас. Однако если оставить его, существовала вероятность, что в будущем он снова станет есть людей. Поэтому, хоть мне и было немного его жаль, нам придётся истребить его здесь и сейчас.

— Как пожелаете, учитель… [Адское пламя].

В тот миг, когда Линн активировала навык, гоблина охватил обжигающе горячий огонь. Хотя он горел, он даже не пытался выбраться из пламени. Он просто кричал, всё это время выглядя так, словно не понимал, что происходит.

— Прости меня, гоблин, — сказал я.

Затем, корчась в мучениях до последнего, он издал последний стон и встретил свой конец. Линн прекратила действие навыка, оставив на земле лишь огромное обугленное тело.

Так я впервые — с помощью Линн — убил гоблина, слабейшего из всех монстров.

Принц сидел за письменным столом с мрачным выражением лица, всё ещё в сером плаще, который надевал для выходов в город. Ещё совсем недавно он сам ходил по столице и собирал сведения. К сожалению, ничего полезного выяснить не удалось: королевская столица выглядела воплощением мира и спокойствия. И всё же…

— Нужно немедленно найти зацепку, — подумал принц вслух. — Если мы не подготовимся…

Что-то надвигалось — он был в этом уверен, — и им жизненно необходимо было найти признаки, которые пролили бы свет на происходящее. Он приказал всем сотрудникам разведывательного подразделения собирать любую возможную информацию. Если случалось хоть что-то необычное, каким бы незначительным оно ни казалось, принц хотел знать.

Задача принца состояла в том, чтобы связывать разрозненные крупицы информации, рассыпанные по городу, и с их помощью предугадывать то, что приближается. Это был единственный приказ, который он когда-либо получал от отца, короля. Пять лет назад, когда принцу исполнилось пятнадцать и он достиг совершеннолетия, отец сказал ему: «Ты должен понимать состояние нашего королевства лучше всех, умело направлять своих людей и быть готовым справиться с тем, что придёт».

Сейчас принц заставлял подчинённых опрашивать горожан, у которых были свои работники. Сети, заранее раскинутые принцем и его людьми, пока ничего не поймали, поэтому им оставалось сосредоточиться на том, что могло просочиться сквозь них, и методично собирать разведданные снизу вверх. Но именно эта медлительность и привела к нынешнему напряжённому положению.

Принца охватила тревога. Не хватало ни времени, ни людей. Он не знал, что делать.

И тут до него донёсся звук шагов в коридоре.

— Кто-то идёт…

Принц вернул на полку совершенно секретные отчёты расследования, которые читал. По лёгкости шагов он понял: приближается не Дархен, его начальник штаба. Значит, это мог быть только один из подчинённых, которых принц отправил проводить расследования, — член разведывательного подразделения под началом Кэру, Владыки теней.

После короткого ожидания в дверь постучали.

— Ваше Высочество, я принёс срочные новости.

— Войдите, — позвал принц.

Дверь распахнулась, вошёл мужчина, поклонился и начал говорить:

— Ваше Высочество. В Лесу зверей обнаружен гоблин-император.

Принц вскочил на ноги от потрясения, сбросив капюшон серого плаща.

— Гоблин-император?! Сколько жертв?!

— Полученные мной донесения указывают, что он уже убит принцессой Линнебург и господином по имени Ноор, — сказал мужчина. — Поэтому мы пока не смогли официально подтвердить масштаб жертв. Разведчики, находившиеся поблизости, поспешили к месту сражения и сейчас изучают останки монстра.

— Линн и… — принц осёкся.

Даже минимумом гоблин-императоры имели степень опасности A, равную гоблинам-королям. Чтобы вообще приступить к убийству такого существа, первым делом собирали группу авантюристов золотого ранга. Конечно, возможно, ничего удивительного не было в том, что Линн справилась с этим, раз рядом с ней был человек, в одиночку убивший Минотавра. И всё же, если бы она оказалась одна…

В худшем случае она могла погибнуть. По лбу принца скатилась холодная испарина.

— После этого мы связались с принцессой Линнебург, чтобы подтвердить её рассказ о столкновении, — продолжил мужчина. — Она передала нам вот это: манакристалл чрезвычайно высокой чистоты, похожий на найденный после нападения на принцессу несколько дней назад. Он был вживлён во лбу гоблина.

— Я слышал о таких манакристаллах, — сказал принц. — Их вживляют гоблинам-императорам, чтобы дать им силу… Постойте. Что это?! Вы хотите сказать, это манакристалл того гоблина-императора?!

Гоблинов-императоров создавали искусственно. Это был запретный акт: в кожу гоблина вживляли манакристалл и накачивали его огромным количеством маны, пока он не превращался в монстра, чья сила соперничала — а то и превосходила — силу гоблина-короля. Поскольку процесс легко мог выйти из-под контроля и привести к огромным разрушениям и жертвам, многие страны запретили как саму процедуру, так и любые связанные с ней эксперименты.

Это принц знал. Но размер и чистота манакристалла перед ним заставили его усомниться в собственных глазах.

— Насколько сильным вырастет гоблин-император с манакристаллом такой чистоты? Я и представить не могу…

— По словам наших разведчиков, труп был в несколько раз крупнее среднего гоблина-короля, — объяснил мужчина.

— Ещё бы… — пробормотал принц. — Этот манакристалл просто ненормален.

Манакристаллы такого качества редко доводилось видеть. Тот, что был вставлен в кольцо мага, использованное для призыва Минотавра, тоже был абсурдно чист, но этот вдобавок отличался исключительными размерами. Оба были первоклассными изделиями, сопоставимыми с манакристаллами, которые использовались в магических инструментах уровня национальных сокровищ.

Как владелец этих манакристаллов получил их? И, более того, как он мог потом вживить один из них в гоблина, словно это расходный материал? Кто вообще способен на такое?

Недавние происшествия были делом рук Магической империи. Для такого вывода не требовалось много размышлений; это было ясно по нынешней ситуации. Однако манакристаллов такого качества, насколько было известно, не существовало — за единственным исключением: Сердец демона, производимых Священной теократией Митры.

Манакристалл, вставленный в кольцо мага, был такого размера, что его ещё можно было добыть при наличии огромного богатства. Но этот манакристалл по всем меркам должен был быть недоступен. И всё же его владелец потратил его на гоблина, словно тот был одноразовым…

Не может быть. Неужели Магическая империя и Священная теократия объединили силы?

Принц быстро оборвал эту мысль: в нынешней ситуации она никуда его не приведёт. Он взял мгновение, чтобы собраться, и сказал:

— Это было чрезвычайно опасно. Они хорошо справились, убив его своими силами.

— Да, Ваше Высочество, — согласился мужчина из разведывательного подразделения. — Более того, по словам принцессы Линнебург, монстр скрывался в Лесу зверей при помощи высокоуровневого [Сокрытия]. Она оценила, что он находился там как минимум несколько дней, если не дольше.

Принц на мгновение лишился слов.

— Что?! [Сокрытие]?!

Гоблин-император скрывался несколько дней в окрестностях города под [Сокрытием], которое не смогли почувствовать даже подчинённые Владыки теней из разведывательного подразделения королевской столицы? Реальность словно перестала иметь смысл. Принц понимал, что Магическая империя вполне могла разработать неизвестный магический инструмент, способный на такое, в ходе исследований реликвий подземелий. Но даже если такая технология у неё была, как она доставила огромного гоблина-императора в Королевство?

Карета или повозка исключались. Магию призыва тоже трудно было представить: сеть наблюдения Королевства заметила бы её в момент активации. А Магическая империя никак не могла заставить монстра пройти такой путь на своих ногах… или могла?

Но даже если могла, то как?

Принц снова оборвал себя. Так он не продвинется; слишком много нужно обдумать. В такие моменты, когда хладнокровие было особенно важно, он имел дурную привычку слишком распаляться.

— Значит, он несколько дней скрывался в Лесу зверей под [Сокрытием]… — повторил принц. — Были ли у нас признаки, которые могли бы предупредить заранее?

— Сейчас в Лесу не сезон сбора трав, так что авантюристы почти не заходили глубоко внутрь, — начал мужчина. — Насколько мы можем судить, пропавших людей тоже нет. Однако три дня назад гильдмастер Гильдии авантюристов запросил проверку Леса из-за низкой численности гоблинов, а результаты оформил в письменный отчёт, направленный страже королевской столицы, где указал намерение ограничить количество поручений на охоту на гоблинов. Хотя, поскольку сезонное снижение численности гоблинов довольно обычно, полагаю, стража поставила другие дела выше ответа на этот отчёт.

— Три дня назад… — пробормотал принц. — Тогда возможно, что то же самое сейчас происходит и в других регионах.

— Документ ещё не полностью упорядочен, — сказал подчинённый, — но мы составили запрошенный вами отчёт по расследованию пропавших людей и подозрительных событий за последние три месяца.

— Покажи.

— Да, Ваше Высочество. Вот.

Принц принял толстую пачку документов и начал быстро листать её, страницу за страницей, внимательно запоминая каждый фрагмент информации и раскладывая их в уме. На первый взгляд все происшествия были не связаны между собой.

Горожане не могут спать из-за подозрительных звуков по ночам.

Резко увеличилось число бродячих кошек и собак.

Дедушка, который накануне ушёл гулять и не вернулся.

Соседний лес, где в последнее время внезапно стало тише.

Внезапное исчезновение преданного семье мужа.

Горожане недоумевают, потому что последние несколько дней скот ведёт себя пугливо.

И многое другое. Принц кропотливо прочёл каждую запись, мысленно отмечая их местоположение на карте королевской столицы, разворачивавшейся у него в голове. При первом рассмотрении бесчисленные происшествия вообще не имели связи… но, подгоняемый подозрениями, он стал соединять их воедино, и медленно, но верно они сложились в вывод. При внимательном наблюдении он заметил: все незначительные обрывки исходят из районов рядом с несколькими сосредоточенными точками.

В пачке документов находились все недавние явления, которым не нашли объяснения. По мере того как сведения, собранные разведчиками принца, заполняли карту в его сознании, начали выделяться десятки мест, где за последние несколько дней резко увеличилось количество непонятных явлений.

И когда принц понял, что всё это значит, от ужаса у него дыбом встали волосы по всему телу.

— Подготовьте следственную группу к выезду: включите всех, кто способен использовать [Обнаружение сокрытия] и [Разоблачение]. Я подготовлю список мест. И созовите Шесть владык — передайте, что это чрезвычайная ситуация. Как только все соберутся, мы обратимся к королю за приказами. Понятно? Если понятно, бегите! Живо! Идите!

— Да, Ваше Высочество!

Под крики принца мужчина выбежал из кабинета и помчался по коридору. Принц тут же пожалел о своём невольном всплеске. В его положении сохранять самообладание было необходимо, но эта мысль никак не унимала силу нынешней злости.

— Проклятье!

Принц поднял кулак и ударил им по столу, где всё ещё лежала пачка документов. Сквозь сжатые пальцы начала сочиться кровь. Подобные проявления эмоций были для него редкостью — на людях он всегда старался оставаться спокойным, — но перед лицом нынешней ситуации сдержаться было невозможно. Он сомневался, что кто-либо смог бы сохранить самообладание.

— Почему я не понял этого раньше? — пробормотал принц.

Если бы понял, он смог бы подготовиться. Но теперь, в этих обстоятельствах? Каждый его ход будет на шаг позади. Даже если он будет реагировать максимально быстро, он боялся, что уже слишком поздно.

Бурлящая тревога и яростный гнев в сердце принца были направлены только на него самого — и на виновников всего происходящего. В одиночестве кабинета его раздражение дошло до предела и вырвалось наружу.

— Что это такое?! Что это такое?! Они правда готовы зайти так далеко?! Какой грех совершило моё королевство?! Неужели человеческие жизни для них ничего не значат?!

Принц знал, что Магическая империя отчаянно желает реликвий Подземелья Потерянных. Однако он не ожидал, что это желание настолько глубоко. Он был убеждён: несмотря на раздражающие требования Империи, она всё ещё оставалась участником, сидящим за одним столом и готовым к переговорам.

Принц был наивен. Враги Королевства больше не видели в нём равного — больше не считали переговоры чем-то стоящим.

Вы так жадно возжелали ресурсов нашего подземелья?

Места скрытых угроз для их королевства были выжжены в памяти принца. Их распределение могло означать только одно.

— Это словно… словно…

Принц рухнул вперёд на стол с документами, теперь запятнанными его собственной кровью, и пробормотал голосом, таким же пропитанным отчаянием:

— Словно они собираются стереть всё Королевство с лица земли…

Вскоре после нашей битвы с гоблином появились какие-то люди, назвавшиеся подчинёнными брата Линн, и о чём-то напряжённо поговорили с ней. Они выглядели сильно потрясёнными, когда она показала им фиолетово-красный камень, который я вытащил изо лба гоблина. Видимо, им зачем-то нужно было его изучить, так что она передала его им. Они поблагодарили нас и сказали, что позже вернут его, но уже начинало темнеть.

Похоже, пока мы были сосредоточены на сражении с гоблином, мы потеряли счёт времени. Ночью монстры становились активнее, и лес делался ещё опаснее, поэтому мы с Линн поспешили обратно в королевскую столицу и направились в Гильдию авантюристов — конечно же, чтобы отчитаться о результатах охоты.

— Эй! — окликнул я. — Мы вернулись!

— Ноор? — отозвался гильдеец. — Хм. Кто-то в хорошем настроении.

Он сразу меня раскусил — как и следовало ожидать от человека, с которым я говорил почти каждый день. Я действительно был в хорошем настроении, и причина была веской: я завершил свою первую охоту на гоблина! Для авантюристов всего мира это могло быть пустяком, но для меня стало огромным первым шагом, достойным праздника. Я убил гоблина, стартового монстра для начинающих авантюристов. Улыбка сама не сходила с лица.

— Да, — ответил я. — Мне удалось убить гоблина!

Гильдеец помолчал.

— Вот как? Не делал ничего безрассудного?

— Я… старался не делать, но он доставил куда больше проблем, чем я ожидал. Правда, с помощью Линн мы всё-таки его одолели.

Честно говоря, бой легко мог закончиться плохо. Один я ни за что не смог бы победить того гоблина; мы справились только благодаря Линн. Я был ей в долгу, который никогда не смогу вернуть.

— Что, просто смотрел со стороны? — спросил гильдеец. — Ну, за разумность тебя осуждать не стану.

— Почти так, — ответил я. — Если честно, я лишь немного помог. Основную работу сделала Линн. Авантюристы серебряного ранга и правда потрясающие, да? Я даже не сосчитаю, насколько больше у неё навыков, чем у меня. Она настоящий спаситель. Не уверен, что сейчас стоял бы здесь, если бы не она.

— Н-неправда! — Линн выглядела смущённой, и её щёки покраснели. — Всё наоборот: я лишь помогала учителю Ноору!

Ей правда не нужно было быть такой скромной, но, может, именно это в ней и было по-настоящему впечатляющим. Несмотря на исключительные способности, она никогда не вела себя заносчиво и со всеми держалась одинаково скромно. Да что там — при её юном возрасте она была настолько блистательным примером человека, что мне самому хотелось брать с неё пример.

— Как бы там ни было, главное, что вы оба целы, — сказал гильдеец. — Знаю, это был всего лишь гоблин, но даже гоблин может испортить день начинающему авантюристу, если тот будет неосторожен. Зато опыта теперь чуть больше, а?

— Да, тут вы правы, — сказал я. — Я сегодня многому научился. Для начала, мой мысленный образ гоблина до встречи с настоящим оказался совсем другим. Я даже не думал, что у них в голове бывает камень — и что это слабое место.

Услышав мои слова, всё ещё полные возбуждения, гильдеец странно посмотрел на меня.

— Хм? Камень в голове? Ты о чём?

— Ну, камень гоблина. Красивый такой, фиолетово-красный.

— А, ты, наверное, про его манакристалл! — сказал он. — Но манакристаллы, добываемые из гоблинов, обычно находятся внутри тела, возле сердца или горла…

Я задумался над его словами.

— Правда?..

Гильдеец некоторое время гладил бороду, словно глубоко размышляя, а затем бросил на меня подозрительный взгляд.

— Ты уверен, что убил именно гоблина?

— Да, почти уверен… — ответил я. — Верно, Линн?

— Если учитель Ноор говорит, что это был гоблин, значит, это был гоблин, — решительно заявила она. — Что бы ни сказал кто-либо ещё.

[[image:/storage/reader-images/e518149f828b864a868c68b94f27fc9527ec1af7.jpg]]

Почему она так настойчиво это сказала?.. Впрочем, если Линн тоже говорит, что это был гоблин, значит, это точно был гоблин.

— Вот как? — Слова Линн никак не изменили странного выражения на лице гильдейца, но, похоже, ему этого хватило, чтобы поверить. — Тогда прости, что усомнился. Гоблины ведь, наверное, бывают самых разных видов. Просто решил перепроверить, понимаешь?

— У гоблинов обычно не бывает камня во лбу? — нерешительно спросил я.

— Обычно нет, — сказал гильдеец. — Но не могу сказать, что это невозможно как таковое… и я слышал, что их манакристаллы иногда находятся в голове или где-то рядом. Наверное, не так уж трудно представить гоблина с камнем прямо во лбу. Похоже, тот, кого вы убили, был просто редким экземпляром.

— Хм, — сказал я. — Значит, гоблины бывают самых разных форм и размеров? Интересно.

Рассказы были полезны, но ничто не сравнится с тем, чтобы увидеть настоящее своими глазами. И всё же, если бы мне снова встретился такой гоблин, я не был уверен, что смог бы победить во второй раз. Даже если бы Линн снова была рядом, нельзя было предугадать все неожиданности. К тому же нам повезло, что мы встретили только одного гоблина; если бы нас окружили несколько таких же крупных, как тот, с которым мы сражались, всё могло бы стать совсем плохо.

— В одном я точно убедился, — сказал я. — Гоблины правда опасные существа. Нам повезло, что против нас был только один. Если бы их оказалось двое или трое… не знаю, справились бы мы.

— Тут ты прав, — сказал гильдеец. — Я уже и не сосчитаю, сколько раз слышал истории о новичках, которые убили гоблина, расслабились, а потом получили удар в спину. Гоблины — мелочь, но если они окружат, даже опытным авантюристам будет несладко. Хорошо, что вы пошли туда, когда их численность низкая.

— Да. Думаю, какое-то время я, пожалуй, воздержусь от охоты на гоблинов. Этот дал мне понять, насколько мне ещё многого не хватает. Лучше не попадать в опасность только потому, что я переоценил себя.

В следующий раз я попробую охотиться на гоблинов после того, как ещё потренируюсь и стану сильнее. К тому же мне всё ещё нужно привыкнуть к тяжёлому Чёрному клинку, который дал мне отец Линн. Когда гоблин обрушил на меня целый дождь деревьев, я был бессилен. В такие моменты, когда дело доходит до предела, я должен уметь размахивать оружием так, чтобы оно меня не сдерживало.

— Разумно, особенно если ты ещё не уверен, — сказал гильдеец. — Безрассудство — последнее, что тебе нужно. Жизнь у тебя всего одна.

— Да, — сказал я. — Не волнуйтесь, я знаю свои силы лучше всех. Ничего безумного делать не стану.

И всё же я, наверное, изначально не особенно подхожу для охоты на гоблинов. Убивать существ, похожих на людей, было как-то неприятно — перед самым концом мне даже стало жаль гоблина. Думаю, в следующий раз я попрошу у гильдейца какое-нибудь другое поручение на охоту на монстров.

— Ладно, тогда, — сказал он. — Давай доказательство убийства, и я выдам тебе плату.

— Хм? — Я непонимающе посмотрел на него.

Доказательство убийства? Что это?

— «Хм» у него, — ответил он. — Я же говорил принести правое ухо в доказательство, что ты убил гоблина, помнишь?

Я помолчал.

— А. Кажется, мы его сожгли.

Навык Линн отправил ухо в огонь вместе с остальным гоблином. Я так сосредоточился на убийстве монстра перед нами, что мысль о правом ухе даже не пришла мне в голову.

— Эй, ну ты же понимаешь, что без доказательства мы не можем выдать награду? — проворчал гильдеец. — Не то чтобы из-за одного гоблина стоило суетиться, но… да чёрт с ним.

Он бросил мне серебряную монету.

— Это за что? — спросил я.

— Подарок от меня в честь твоей первой охоты на гоблина, — ответил он. — Сегодня ты ведь почти ничего не заработал, да? На баню и еду должно хватить.

— Вы уверены?.. — спросил я. — Простите, что заставляю вас обо мне хлопотать… и спасибо. Я благодарен.

Он был прав: сегодня я почти ничего не заработал, потому что работа на стройке была приостановлена. Я решил позже отдать эту монету Линн, чтобы поблагодарить за помощь. Стоимость бани я легко мог покрыть из своих накоплений.

— Спасибо, — сказал я гильдейцу, — за всё. Сегодня вы мне очень помогли. Но мне пора на ночлег. Увидимся завтра.

Попрощавшись, я приготовился уйти из Гильдии авантюристов. День выдался напряжённый. По моим прикидкам, я нагрузился куда сильнее, чем если бы просто отправился на обычную работу по переноске земли. Всё-таки, как я и слышал, охота на монстров — тяжёлый труд. Я был весь грязный, поэтому мысленно решил по дороге к ночлегу зайти в баню и смыть с себя пот.

Линн ведь не пойдёт за мной настолько далеко… верно? Уже поздно, так что я настроился отправить её домой.

— Что ж, мне тоже пора возвращаться домой, — сказала она. — Если вам больше ничего от меня не нужно, учитель Ноор…?

О, слава богам. Она не собиралась упрямиться.

Впрочем, я тут же одёрнул себя: радоваться этому было неправильно. Линн сегодня по-настоящему обо мне позаботилась. Думаю, прежде чем она уйдёт, я должен хотя бы поблагодарить её.

— Больше ничего, — сказал я. — Сегодня ты мне очень помогла. Можно мне будет снова положиться на тебя в следующий раз?

— Конечно. Я сделаю всё, чтобы быть вам полезной, учитель.

Улыбнувшись, она приложила руку к груди и тихо поклонилась. Она теперь каждый раз будет так делать?.. Искренность у неё была невероятная. Хотя, честно говоря, мне правда не казалось, что ей нужно относиться ко мне настолько почтительно.

— Что ж, гильдмастер, — сказала она, — позвольте откланяться.

— До встречи, Линн, — ответил гильдеец, и мы вместе проводили её взглядом, пока она собиралась уходить. Затем, глядя ей вслед, он заговорил со мной тихим голосом. — Так, Ноор… как долго ты собираешься это продолжать?

— Продолжать что? — спросил я.

— Ну, мы уже обсуждали это столько раз, что, наверное, тебе и слушать не надо… но сегодня ко мне приходил прораб из Гильдии строителей. Он чуть ли не умолял меня убедить тебя пойти работать под его началом. Похоже, ты ему очень приглянулся. Я никогда не видел, чтобы этот упрямый старик так нахваливал человека. Насколько я слышал, платить тебе будут безумно хорошо; охота на гоблинов рядом не стояла. К Гильдии строителей относятся некоторые из крупнейших компаний во всём городе. Если окажешься под крылом этого старикана, можешь больше никогда не переживать о поиске работы — я гарантирую. И мне не нужно тебе объяснять, что ты уже в том возрасте, когда пора думать о том, чтобы остепениться и завести семью.

— Мы можем обсуждать это сколько угодно, но мои чувства не изменятся.

— Да, да, знаю, — сказал он. — И всё же…

Почувствовав, что он вот-вот снова начнёт одну из своих долгих нотаций, я приготовился перебить его и уйти… но не успел. В гильдию внезапно ворвался кто-то, кого я, кажется, узнал.

— Значит, ты была здесь, Линн, — сказал он, и я понял, что это брат Линн. — Тогда сэр Ноор тоже здесь?

— Брат?.. — спросила Линн.

Она столкнулась с ним, прежде чем успела уйти, и выглядела слегка ошарашенной.

Брат Линн, казалось, на мгновение огляделся, а потом, едва заметив меня, направился прямо ко мне.

[[image:/storage/reader-images/44dca3dd4ef9d1ae4b952daadf12bcfc0ce149f9.jpg]]

Мы с гильдейцем переглянулись.

— Эй, сегодня мир вверх тормашками перевернулся? — спросил он. — Сначала госпожа Линнебург, теперь господину Рейну что-то нужно от тебя, Ноор? Ты уверен, что никому на хвост не наступил?

— Правда не наступал… По крайней мере, кажется, не наступал.

Я был уверен, что ничего такого не делал. Ну, почти уверен… Хотя перед гильдейцем, который разгребал за мной неприятности, когда я только приехал в королевскую столицу без малейшего понятия о здравом смысле, мой протест звучал довольно слабо…

Пока мы всё ещё пребывали в растерянности, брат Линн подошёл ко мне, и я ясно увидел мрачное выражение его лица, когда он открыл рот.

— Сэр Ноор. Простите за внезапность, но завтра утром вы не могли бы отправиться вместе с Линн в Торос? Это город в горном районе нашего королевства. Я предоставлю вам карету и охрану. Прошу прощения, что сейчас не могу рассказать больше, но… пожалуйста. Нам нужна ваша помощь.

На следующее утро мы с Линн тряслись в карете по неровной дороге.

Вчера, попросив меня об услуге, брат Линн добавил: «Я не пожалею средств ни на дорогу, ни на плату за наём. Прошу. Вы единственный, к кому я могу обратиться». Я не совсем понимал подробности, но, кажется, из-за нехватки людей я оказался единственным подходящим человеком, которого можно было нанять в такой короткий срок. Я понял это так: людей, к которым он мог бы обратиться, у него хватало, просто свободное время, похоже, было только у меня.

Вообще-то это было вполне справедливое предположение. Стройка у входа в подземелье ещё какое-то время должна была стоять закрытой, а благодаря недавно подаренному мне чёрному мечу я неожиданно быстро продвинулся с очисткой стоков. Да что там — только этим утром я одним махом выполнил поручения на десять дней вперёд, так что решил, что со стоками пока всё будет в порядке.

Если подумать, брат Линн обратился ко мне в идеальный момент.

Насколько я понял, наша карета должна была отправиться из королевской столицы на северо-запад, к горному городу Торосу, где мы ненадолго остановимся. Затем, если не случится ничего необычного, мы пересечём горы и направимся в Священную теократию Митры, одну из соседних с Королевством стран. Инес, ехавшая вместе с нами, вроде бы везла письмо, которое должно было уладить вопрос с въездом и прочие подобные дела.

Что до самой работы, меня попросили сопровождать Линн — и всё. У меня были сомнения, но брат Линн выразился совершенно прямо: «Если не случится ничего непредвиденного, это ничем не будет отличаться от увеселительной поездки». С моей точки зрения всё действительно складывалось в самый обычный спокойный отдых.

Поручение, конечно, было странным, но я не видел причин отказываться.

— Простите за неразумную просьбу моего брата… — сказала Линн. — Надеюсь, по крайней мере, наше путешествие пройдёт спокойно.

— Ничего страшного, — ответил я. — Мне ведь платят.

Обсудив всё с гильдейцем и получив его разрешение, брат Линн нанял меня через Гильдию авантюристов. Сейчас я был авантюристом F-ранга, а значит, не мог принимать поручения на охоту или сбор за пределами города, но сопровождать кого-то или нести багаж, видимо, не запрещалось.

Иными словами, в этом путешествии я должен был быть сопровождающим Линн — чем-то вроде слуги. По-моему, роль мне вполне подходила: как авантюрист я не мог похвастаться ничем достойным, зато в переноске тяжёлого багажа был уверен не хуже любого.

Что до платы за наём, брат Линн предложил мне самому назвать цену. Я понятия не имел, сколько обычно берут за подобные вещи, так что оставил это гильдейцу. «Я выбил для тебя довольно выгодные условия, так что расслабься и езжай хоть надолго», — сказал он, но, если честно, деньги почти не повлияли на моё решение. Линн сказала, что будет рада, если я поеду с ней, а ещё я был перед ней в долгу за вчерашнюю охоту на гоблина. Раз просьба исходила от неё, причин отказываться у меня не было.

Правда, настоящая причина, по которой я принял поручение, была другой — и о ней я не рассказал ни Линн, ни гильдейцу. Не то чтобы это был секрет… просто признаться, что главным мотивом стала моя мечта впервые в жизни прокатиться в карете, было довольно трудно.

Для меня эта поездка была лучшей платой за наём, какую только можно представить. Если не считать деревень, через которые я проходил, спускаясь с горного дома, королевская столица была единственным городом, который я видел своими глазами. Мне не терпелось увидеть другие — а если повезёт, может, даже другую страну. Сказать, что я волновался от предвкушения, значило бы ничего не сказать.

Кроме того, путешествовать по разным местам было одной из моих мечт. Я хотел воплотить её собственными силами, как авантюрист… но до этого мне было ещё далеко. В любом случае, пусть даже в роли чужого сопровождающего, ничто так не расширяло кругозор, как путешествие, и именно поэтому эта работа стала для меня исполнением желания. Когда перед отъездом мы закончили грузить в карету припасы и багаж, делать мне было уже нечего, но меня это нисколько не смутило: я устроился поудобнее и начал наслаждаться спокойной дорогой.

Карета, в которой мы ехали, была довольно роскошной: мягкие удобные сиденья, прочная крыша и настоящие, пусть и тонкие, стены со всех сторон. Внутри совсем не было тесно. С обеих сторон находились большие двери для пассажиров вроде нас, а в каждой стене — крупные окна, через которые можно было видеть во все четыре стороны. Их даже можно было открывать и закрывать. Когда я услышал, что можно ехать и чувствовать ветер на лице, я спросил Линн, нельзя ли открыть переднее и заднее окна. В итоге теперь мы неспешно покачивались в такт ходу кареты и наслаждались свежим ветерком.

Вид за окном был мирным: пшеничные поля тянулись до самого горизонта, готовые встретить сезон жатвы. Теперь, когда я задумался, эта местность находилась недалеко от дорог, по которым я шёл, когда впервые покинул свой горный дом, — только тогда недавно посеянная пшеница ещё была сочной зеленью.

Теперь я почти не узнавал пейзаж перед собой, а ведь изменилась всего лишь пора года. До горизонта раскинулась поистине золотая равнина. Одного взгляда на этот вид хватало, чтобы понять, насколько богаты эти земли — а значит, и само Королевство. Интересно, смогу ли я видеть такие пейзажи — а может, и куда более удивительные — постоянно, если стану настоящим авантюристом и отправлюсь в собственные странствия?

От этой мысли мне стало так радостно, что я даже подался вперёд на краю сиденья. Остальные, наверное, решили, что я слишком увлёкся… и именно так оно и было.

В отличие от моего восторга, сидевшая на козлах Инес — наша охрана — выглядела подавленной. В этой поездке нас было только трое: она, Линн и я. Как только наши взгляды встретились, Инес сказала:

— Примите мои глубочайшие извинения за то, что вас втянули в это, сэр Ноор.

По-моему, извиняться было ни к чему — мы ведь всего лишь ехали в путешествие, — но я списал это на сильное чувство ответственности Инес. Возможно, она всегда так разговаривала с людьми. И всё же нельзя было отрицать, что сегодня она выглядела совсем нездоровой. Может, её мучило то самое «укачивание», о котором я слышал.

— Вам нехорошо?.. — спросил я.

— Нет, я лишь погрузилась в собственные мысли… — ответила Инес. — Прошу прощения. Можете не сомневаться: впредь я полностью сосредоточусь на обеспечении вашей безопасности.

До этого я вообще-то не тревожился… но поведение Инес давало мне для этого неплохой повод. Всё это время она о чём-то мрачно размышляла. К тому же, пусть она и говорила, что будет охранять меня, разве её главной обязанностью не была защита Линн?

В этой поездке нас было всего трое, так что на плечи Инес легло немало обязанностей — в том числе править лошадью. Она и так выглядела нездоровой, и мне не хотелось заставлять её работать больше необходимого.

— Нет, всё в порядке, — сказал я. — Я сам о себе позабочусь. Насколько смогу… Во всяком случае, в бегстве я довольно уверен.

В своих боевых навыках я не был особенно уверен, ведь лишь недавно смог кое-как сразить гоблина, зато бегать и прятаться у меня получалось хорошо. По собственному опыту я знал, что способен выбраться без единой царапины даже из окружения стаи горных волков.

— В этом не будет нужды, — сказала Инес. — У меня есть [Щит]. Защищать тех, кто рядом, — мой долг.

— Ваш щит?..

Я внимательнее осмотрел Инес, сидевшую передо мной. Как и в прошлый раз, на ней было что-то вроде формы служанки, поверх которой она носила серебряные доспехи. Но ничего похожего на щит — ни на ней, ни рядом с ней — я не видел.

— Не похоже, что вы что-то несёте… — сказал я. Я даже не видел у неё никакого оружия.

— Потому что мне это не нужно. Более того, так во многих отношениях удобнее.

— Понятно, — сказал я, хотя на самом деле ничего не понял. Возможно, Инес увидела это по моему лицу и слегка улыбнулась.

— Возможно, мне стоит показать. [Божественный щит].

Инес протянула руку, и перед ней в воздухе возникла огромная сияющая стена света. Она выглядела нематериальной, но от неё несомненно исходило ощущение какой-то преграды. Ветер, дувший нам навстречу спереди движущейся кареты, полностью исчез.

— Ого… — сказал я. — Так вот что вы имели в виду?

— Да, — ответила Инес. — Если что-то случится, прошу, прячьтесь за мной. Большинство оружия и заклинаний не способны пробить его.

— Хорошо. Спасибо.

Я немного опасался отправляться в путешествие всего с двумя спутницами, но теперь был уверен, что с нами всё будет в порядке. По словам Линн, Инес была так же сильна, как копейщик, который давал мне наставления на тренировочной площадке. Альб… нет, Гил?.. Подождите, точно — Ламберт. Похоже, Инес была такой же сильной, как Ламберт.

Линн говорила, что он настолько искусен, что может в одиночку сразить дракона. Мне до такого было не дотянуться: я отчаянно бился с одним-единственным гоблином.

Иными словами, Инес точно была не из слабых. Я решил с благодарностью принять её защиту.

Успокоившись, я снова принялся любоваться бескрайними золотыми полями. Но теперь в них что-то показалось мне странным. Я подался к месту возницы, откуда окрестности были видны лучше, и прищурился.

— Что это? — спросил я.

Присмотревшись, я заметил вдали странную полосу, тянувшуюся сквозь пшеницу. Говорят, сильный ветер иногда повреждает посевы и валит их на землю, но это было не похоже на такой случай. Скорее казалось, будто что-то протаптывало себе путь.

— Сэр Ноор? Что-то случилось?

Услышав мой вопрос, Инес тоже начала оглядывать пшеничные поля, но, похоже, не заметила того, что привлекло моё внимание. Правда, это было очень далеко и разглядеть сложно — но я был уверен: там что-то двигалось. Что же это?

— Что-то не так? — Линн высунулась из кареты и тоже принялась всматриваться в поля; видимо, она услышала наш разговор.

— Там что-то есть, — сказал я.

Внезапно её лицо выразило потрясение. Должно быть, она тоже это увидела.

— [Разоблачение]!

Словно прозрачная пелена закрывала дальний край моего поля зрения, а навык Линн сорвал её, открыв то, что скрывалось под ней, — существо, похожее на огромную чёрную жабу. Оно двигалось низко, неторопливой походкой, а рядом с ним стоял маленький мальчик.

Мальчик, появившийся словно из ниоткуда, огляделся, будто чему-то удивился. Затем он и странная жаба встретились глазами.

Прежде чем мой разум успел распознать опасность, ноги уже сами понесли меня вперёд.

— Подождите, это же—!

Я слышал, как Инес кричит мне вслед, но уже активировал [Физическое усиление] и во весь дух мчался к мальчику и жабе.

Когда [Разоблачение] принцессы раскрыло существо, до того скрывавшееся прямо у нас на виду, я ахнула.

— Это же… нет, Чёрный дракон смерти?!

Хотя издалека монстр выглядел как огромная чёрная жаба, на самом деле это была разновидность драконов, известных своим свирепым нравом. Говорили, что их когти твёрже железа и разрывают добычу на части, клыки достаточно прочны, чтобы дробить валуны, а инстинкты толкают их пожирать всё, что движется.

Но самым ужасным было их дыхание — миазмы, накапливающиеся в мешке у задней стенки глотки. Любое живое существо, которого они касались, без исключения получало чудовищные ожоги и превращалось в чёрный, обугленный труп.

Именно это зловещее дыхание стало источником прозвища «Несущий Чёрную смерть». Среди всех монстров, обитавших на континенте, Чёрные драконы смерти считались одними из самых свирепых.

Поскольку они относились к драконам, их боевая мощь не требовала пояснений, а из-за огромной опасности миазмов, способных поражать обширные области, их считали угрозой специального класса A. Вторичные последствия их дыхания тоже были страшны: оно впитывалось в почву и создавало выжженные, чёрные, бесплодные земли, тянувшиеся до самого горизонта. На континенте было бесчисленное множество таких мест.

Но почему Чёрный дракон смерти оказался так близко к человеческому поселению? Обычно они жили глубоко в ядовитых болотах, и люди встречали их крайне редко.

Неужели дело было в мальчике рядом с ним? Я изучила его отличительные черты и, хотя прежде лишь слышала рассказы о его народе, пришла к выводу, который показался мне верным.

— Что здесь делает демонолюд?.. — пробормотала я.

Демонолюди были ненавидимой расой получеловеческих существ: более двухсот лет назад, потерпев сокрушительное поражение в великой войне против Священной теократии Митры, они лишились своей страны и рассеялись по всему миру. Внешне они напоминали людей, но между нашими расами имелись явные различия. Например, говорили, что все демонолюди способны по собственной воле общаться с магическими зверями — особая способность, которой они обладают с рождения. Также говорили, что по природе они подобны монстрам. Сохранилось множество исторических записей о том, как демонолюди управляли свирепыми монстрами, словно продолжением собственных рук, подвергая опасности целые города.

При всём этом настоящие встречи с демонолюдьми были редкостью: считалось, что их расу почти истребили. Я впервые видела одного из них.

И всё же они были лишь почти истреблены. Ходили слухи о выживших после великой войны, которые скрываются в неизвестных местах и ждут возможности отомстить. Таких людей рекомендовалось убивать на месте, хотя Священная теократия Митры, ненавидевшая демонолюдей как врагов, щедро платила за тех, кого брали живыми. Из-за этого когда-то даже существовали авантюристы, называвшие себя «охотниками на демонолюдей».

— Неужели этот мальчик-демонолюд привёл сюда Чёрного дракона смерти?.. — пробормотала я.

Осознав, что ребёнок — демонолюд, я начала понимать происходящее. Скорее всего, он направил Чёрного дракона смерти сюда. Но зачем? Если оставить монстра на волю, он опустошит все близлежащие поселения — а мы ничего не сможем с этим сделать, не втроём. Какой бы стойкостью ни обладал человек, дыхание миазм дракона убивало за считанные мгновения. Броситься на него без всяких мер противодействия означало самоубийство.

И всё же почему — почему — он делал именно это?!

— Учитель!

Принцесса рванулась за ним, но я поспешно призвала свой [Божественный щит], создав световую преграду, которая перекрыла ей путь и вынудила её отступить.

— Нельзя, госпожа.

Я сама чувствовала, насколько противоречивы мои действия. Моей обязанностью было защищать тех, кого я сопровождала. Всего несколько мгновений назад я сказала нашему спутнику, что буду оберегать его этим самым щитом… но сейчас прежде всего я должна была защитить принцессу Линнебург. Выше этого долга для меня не было.

Я сказала себе, что у меня нет выбора, кроме как отказаться от того человека — отказаться от Ноора.

Но то, что случилось дальше, не поддавалось вере. Ноор уже добрался до Чёрного дракона смерти и, держа меч одной рукой, парировал его налетающие когти. Мой наставник и приёмный отец, Дандалг, владыка Щита, когда-то едва мог размахивать Чёрным клинком двумя руками. А Ноор непринуждённо держал его одной.

Более того, он этим мечом отбивал прямые удары драконьих когтей, которые, по слухам, способны разбить любое оружие, — и делал это без видимого труда. Сила, позволившая этому человеку в одиночку убить минотавра, сила, чью нелепость признал даже тот бешеный пёс Гилберт, была настоящей; я поняла это без тени сомнения.

Однако этой силы было недостаточно, потому что опасность Чёрного дракона смерти заключалась не в когтях и клыках его огромного тела.

Мы должны были развернуться и бежать в тот самый миг, когда увидели дракона. При нашей нынешней боевой мощи мы ничего не могли против него сделать. Нужно было немедленно вернуться в королевскую столицу, перегруппироваться и прийти с подкреплением, но я знала: даже это будет напрасно. Все шесть армейских корпусов столицы были отправлены на отдельные задания; именно поэтому это поручение досталось мне.

«Королевской столице грозит опасность, какой мы ещё никогда не видели, — сказал мне принц. — Если вы получите известие о гибели города, немедленно заберите Линн и сэра Ноора и попросите убежища в Священной теократии Митры».

Он запретил мне раскрывать что-либо принцессе. Если бы она узнала правду о нашем положении, то отказалась бы уезжать.

Хотя я не считала решение принца ошибочным, в душе меня терзал конфликт. Я не могла смириться с мыслью, что мои товарищи и подчинённые будут рисковать жизнью, пока я одна спасаюсь бегством. Вина за то, что я оставила их позади, тяжёлым грузом давила на совесть.

И всё же мне доверили миссию: я должна была охранять принцессу и сопроводить её в безопасное место. Я посвятила себя её защите, какие бы жертвы ни пришлось принести. В этом смысле я тоже отдавала жизнь за Королевство — так же, как те, кого оставила позади. Только эта мысль позволила мне зайти так далеко.

Но теперь перед нами возникла неожиданность: Чёрный дракон смерти. Скорее всего, этот мальчик-демонолюд поставил его здесь. Предугадали ли враги, что принцесса выберет этот путь для побега? Я не могла знать наверняка, но одно было ясно: дорога для нас потеряна. Оставалось лишь повернуть назад и бежать.

Мы уже были близко к Торосу. Если мы не остановим этого монстра, он нанесёт невосполнимый ущерб ближайшему городу, а может, и землям дальше. Такова была опасность его класса угрозы: потеря одного-двух городов считалась бы лучшим исходом.

И всё равно нам нужно было бежать, даже если это отнимет жизни у множества людей. Здесь были только мы трое; как бы мы ни старались, ничего сделать не могли. Даже для меня, сильнейшего щита Королевства, отступление было единственным вариантом, и всё же…

— О чём он думает?!

В моём голосе прозвучало больше обвинения, чем я хотела, но кто мог меня винить? Ноор бросился от кареты, а я едва успела остановить принцессу, когда она побежала следом. Теперь он был уже на значительном расстоянии. Даже если бы мы попытались собраться и бежать, действовать достаточно быстро, скорее всего, уже не вышло бы. Из-за него мы упустили шанс отступить.

Он ринулся в бой, не подумав, не обращая внимания на окружающих, — в этом я была уверена. Вероятнее всего, он собирался спасти мальчика-демонолюда.

Этот человек был настоящим глупцом. Он верил, что спасает ребёнка, даже не подозревая, что именно мальчик привёл сюда монстра. Эта простая мысль — или, возможно, мгновенное решение — и толкнула его вперёд.

Я понимала, почему он побежал, но его поступок не имел смысла. Тот, ради кого он рисковал жизнью, был виновником самой угрозы, с которой он столкнулся.

Хотя, если бы я этого не знала… я тоже бы пошла.

Следом во мне поднялось именно это чувство. Рисковать жизнью, чтобы защитить слабого, — так и должен поступать воин, представитель моего класса. Если передо мной стоит испуганный человек, я тоже хочу его защитить. Именно стремление к этому идеалу заставило меня выбрать свой путь и так усердно тренироваться.

Но люди — не персонажи сказок; у наших возможностей есть предел. Иногда рискнуть своей жизнью ради защиты одного означает подвергнуть опасности кого-то другого. Иногда приходится хладнокровно и разумно решать, кого следует спасать в первую очередь.

Сейчас был один из таких моментов. И всё же…

Что с этим человеком такое?!

Я и сама не заметила, как начала кусать губу. Он беззаботно называл принцессу Линнебург «Линн». А в благодарность за то, что бросился ей на помощь, король передал ему свой любимый Чёрный клинок.

Задолго до знакомства с Ноором я уже знала его имя. Дандалг, владыка Щита, мой приёмный отец, которого я почитала, произносил его бесчисленное количество раз. Во время тренировок, на охотничьих вылазках, всякий раз, когда я сталкивалась с трудностями, отец находил повод вспомнить о нём.

«Интересно… что бы сделал Ноор?»

Это было его привычкой — фраза, которую он невзначай ронял только рядом со мной и ни при ком другом. Каждый раз я спрашивала, о ком он говорит, но он никогда не отвечал. Лишь улыбался и велел забыть сказанное.

Но отец так и не перестал произносить это имя. Я помню, как каждый раз злилась, слыша его. У него была я — так почему он постоянно вспоминал какого-то незнакомца? Я не знала, что делать с чувством, которое тогда во мне поднималось.

По словам других, я производила впечатление человека, которому неинтересны люди. Я была согласна. Возможно, я сама приучила себя к этому. Возможно, потому, что на собственном опыте поняла: со мной лучше держаться на расстоянии.

Я была совсем маленькой, когда мои родители-авантюристы исчезли, и меня взял столичный приют. Вскоре после этого я поняла, что обладаю загадочной силой. Если немного сосредоточиться, я могла создать тонкий прозрачный лист света. Тогда я не понимала, что это такое, — просто думала, что он красивый, — и однажды показала этот маленький фокус одному из детей, с которыми обычно играла… и случайно отсекла ему руку начисто.

С тех пор окружающие смотрели на меня как на предмет страха.

Когда люди поняли, что моя способность — Дар, редкий даже в летописях истории, на меня обрушились похвалы, но взгляд в глазах тех, кто меня окружал, не изменился. «Не подходи ко мне, — говорил он. — Ты опасна».

Я не винила их. Если я ошибалась в использовании своего Дара, то была способна разрушить всё вокруг. Окен, владыка Заклинаний, научил меня этому, и с тех пор, как я начала учиться контролировать свою новую силу, я старалась избегать человеческих отношений. Держаться от других на расстоянии стало для меня естественным, и постепенно их слова и поступки перестали как-либо влиять на мои чувства.

Или, по крайней мере, так должно было быть. Но вместо этого я обнаружила в себе странную зависть к человеку, о котором не знала ничего, кроме имени. Я не могла понять почему.

Теперь этот самый человек появился передо мной и вверг меня в ещё больший хаос. Он с непринуждённой фамильярностью обращался к принцессе, служению которой я посвятила жизнь, и стоял рядом с ней — там, где долгом было стоять мне все эти годы, — словно это было само собой разумеющимся. Когда я узнала, что он и есть тот самый «Ноор», о котором говорил отец, мне показалось, будто у меня отняли всё.

Во время поездки в карете именно это уродливое чувство соперничества заставило меня уверять его, что я буду его защищать, хотя он не нуждался в защите.

Правда заключалась в том, что, когда он выпрыгнул из кареты, я должна была суметь его остановить… но какая-то часть меня сама подстегнула моё бездействие. В тот миг я искренне поверила, что он может победить. В конце концов, он был отцовским «Ноором». Его признали король, принцесса, Гилберт и все шесть владык, включая моего отца.

Может, он справится.

Может, найдёт способ победить это ходячее бедствие.

Помимо воли я ощутила надежду. Я на миг освободилась от ревности и зависти, таившихся внутри, и это заставило меня отпустить его.

Ноор был глупцом. Он, ничего не понимая, бросился прямо в пасть смерти. Но если он глупец, то я куда большая глупая. Я понимала ситуацию — и всё равно не остановила его.

— Приготовьтесь, госпожа, — сказала я принцессе. — Миазмы сейчас ударят.

Чёрный дракон смерти, сцепившийся с Ноором в бою, широко распахнул пасть. Глубоко в его глотке я увидела кружащийся смерч — ядовитый и чёрный как ночь. Он готовился выпустить своё самое страшное оружие.

— Учитель!

— Мы уже ничем не можем ему помочь, госпожа. Он слишком далеко.

Дракон выдохнул миазмы. Чёрное как смоль облако напрямую накрыло Ноора и, разлетевшись вспышкой густого тёмного тумана, в считанные мгновения заволокло всё моё поле зрения.

— Оно идёт, госпожа! За мной!

Я немедленно призвала [Божественный щит], формируя световые барьеры, которые перекрыли всё пространство между нами и Чёрным драконом смерти. Бесчисленные щиты наложились друг на друга, складываясь в сияющий вал. Однако даже этого было недостаточно, чтобы полностью защитить нас от миазмов. Часть просочилась через щели в моей стене, но её быстро нейтрализовал жреческий навык принцессы — [Очищение].

Каким-то образом нам удалось защитить себя, карету и лошадь. Но только это. Мы вложили все силы в то, что оказалось лишь символическим сопротивлением.

[[image:/storage/reader-images/154862e6e8e572fbf0e9d2f6eed2a46934f0aeeb.jpg]]

— Учитель!

— Не надо, госпожа. Для него уже слишком поздно.

— Н-но…!

— Нельзя! Сейчас вы должны думать только о собственном выживании!

Я кричала принцессе предостережение и снова прикусила губу. С того самого мгновения, как Ноор бросился вперёд один, я предвидела такой исход. Именно поэтому я так злилась — на него, за то что он рванул, не подумав о последствиях, и на себя, за то что не смогла его остановить. Эти ошибки создали ситуацию, в которой жизнь принцессы теперь оказалась под угрозой. В итоге я не смогла защитить никого.

Я была недостойна называться стражем.

Миазмы Чёрного дракона смерти начали сгущаться в ещё более плотное облако. Ноора уже нельзя было спасти; одного вдоха этого яда хватало, чтобы умереть. Даже высокоранговому жрецу исцелить такое было бы почти невозможно. Даже если бы здесь находился сам Сейн, владыка Спасения, у Ноора всё равно почти не было бы шансов выжить. В такой плотности миазмов срок жизни измерялся считанными секундами.

— Учитель!

Принцесса отчаянно беспокоилась о Нооре, но для него уже было поздно. Более того, если мы задержимся ещё хоть немного, сами окажемся в безвыходном положении. Я полностью сосредоточилась на безопасности принцессы…

И вдруг услышала звук изнутри чёрного тумана.

— Что… это? — пробормотала я.

Может, это был звук боя Ноора с Чёрным драконом смерти. Может, он собирал последние силы, пытаясь сопротивляться.

Но звук не прекращался. Время от времени к нему добавлялся шум чего-то разлетающегося на части.

— Что это?.. — пробормотала я себе под нос. Я видела, что незнакомый грохот смутил и принцессу.

Затем по пшеничным полям внезапно пронёсся порыв ветра. Плотная пелена миазмов начала рассеиваться — и в глубине чёрного тумана я увидела, как Чёрный дракон смерти обрушивает когти вертикальным ударом.

Но удар так и не достиг цели: вскоре его парировал мужчина, державший меч одной рукой. Невероятно, но он всё ещё стоял лицом к дракону, хотя кровь струилась по всему его телу.

— Учитель…

Он уже был за гранью помощи — одного взгляда на его тяжёлые раны хватило бы любому. И всё же он спокойно смотрел на дракона и продолжал стоять. Пока завеса миазмов медленно расходилась, он с неотступной сосредоточенностью парировал мечом когти Чёрного дракона смерти, защищая мальчика-демонолюда, лежавшего за его спиной.

Перед таким зрелищем мы с принцессой не могли произнести ни слова. Тогда я поняла: источником тех незнакомых звуков были когти дракона, которые один за другим разбивались на части.

Я больше не могла назвать увиденное глупостью, потому что передо мной было само воплощение идеала, к которому я всегда стремилась: броситься навстречу опасности, не думая о собственной безопасности, и защищать другого даже ценой собственной жизни. Перед моими глазами стоял щит — именно такой, каким я всегда его представляла.

Сегодня мальчик впервые должен был отнять жизнь.

«Надеюсь, я не ошибусь…»

Ему было страшно. Хотя он был одним из демонолюдей, носителей проклятой крови, которую ненавидел весь мир, он не выносил вида крови — потому что видел только собственную.

Сколько мальчик себя помнил, его пинали, били и обращались с ним хуже, чем с человеком. Попытаешься заговорить — получишь кулак. Встретишься с кем-то взглядом — всё равно что попросишь ударить. Даже когда он держался в стороне, на него набрасывались просто за то, что он существует.

И всё же мальчик ни разу не подумал жаловаться: в конце концов, с теми, кто родился таким, именно так и должны были обращаться. Иногда ему казалось это странным. Почему люди делали с ним такие ужасные вещи? Но как бы тяжело этот вопрос ни давил на сердце, он ни разу больше не задавал его вслух. Единственный раз, когда он осмелился спросить, его избили до неузнаваемости. Три дня ему давали только воду.

Взрослые сделали с мальчиком много страшного, но мысль отомстить — сделать с ними то же самое — ни разу не пришла ему в голову. Как она могла прийти, если он знал, как сильно это больно?

Такой образ мыслей возник у мальчика не потому, что он от природы был добрым или сочувствующим; причина лежала глубже. Он чувствовал мысли других людей. Достаточно было находиться рядом с кем-то, чтобы понять, какие эмоции тот испытывает, а если мальчик сознательно прикладывал усилие, он без труда видел самые сокровенные мысли.

Когда взрослые поняли, на что мальчик способен, они стали обращаться с ним ещё жестче. Никому не понравилось, что его разум читают. Они боялись, что мальчик чувствует то, что чувствуют они, видит то, что они думают, и даже имеет доступ к их самым глубоким тайнам. Они называли его неестественным, отвратительным и жутким — мерзким животным в человеческой оболочке.

Для взрослых мальчик стал лишь новым доказательством того, почему демонолюдей следует ненавидеть. Его начали избегать, изолировать и избивать сильнее, чем прежде. Он стал объектом их ненависти, над которым издевались при каждой возможности. В более добрые дни это означало выдуманные поводы ударить его или отвернуться от него. В другие — его пинали или оставляли без внимания вообще без причины.

Для мальчика такое ужасное обращение стало нормой. Каждый день его неизменно били кулаками, пинали и избивали. В конце концов он онемел к боли, даже когда она терзала тело.

Именно из-за всего пережитого мальчик ни разу не подумал поднять руку на другого. Как он мог заставить кого-то ещё пройти через то же ужасное чувство? Он чувствовал чужую боль, а значит, это обернулось бы для него двойным страданием.

Поэтому мальчик никогда даже не причинял вреда другому человеку; мысль об этом была страшнее любой жестокой побои. Но сегодня… у него не было выбора. Ему придётся не просто ранить кого-то — ему придётся убить. Иначе взрослые станут ещё ужаснее не только к нему, но и ко всем остальным детям-рабам.

Он должен был отнять жизнь. Он не мог ошибиться.

Человек, давший мальчику приказ, даже сказал: «Если сделаешь всё, как я скажу, я дам тебе что-нибудь вкусное». Поэтому у мальчика не было выбора. Взрослые, дети… он убьёт всех, кого потребуется, не оставив никого в живых.

В награду за хорошо выполненную работу мужчина обещал не только каждый день кормить мальчика вкусной едой, но и перестать бить его без причины. Обещание казалось смелым, ведь этот мужчина часто бил и самого мальчика, и других детей, но мальчик ни разу не видел, чтобы он нарушил слово. Нарушение обещания означало побои, а выполненное обещание — похвалу.

И мальчик пообещал убить.

Несмотря на свои силы, мальчик обнаружил, что совершенно не способен читать мысли этого мужчины. Причиной, по-видимому, был защитный магический предмет. Но мальчик к этому привык, а мужчина оказался достаточно добр, чтобы дать ему обещание, которое нужно выполнить.

И это было не всё: сегодня у мальчика действительно появлялся шанс стать полезным другим. Он не знал, доживёт ли до завтрашнего дня, но то, что он делал, поможет целой стране, и этим можно было гордиться.

По крайней мере, так сказал мужчина, прежде чем отправить его.

Группа людей, которым мальчик помогал, всегда сторонилась его и других детей и издевалась над ними. Но одновременно он родился и вырос среди этих людей. Может, хорошо уже то, что он наконец сможет быть им полезен.

Скоро погибнет много людей, думал мальчик. И это будет моя вина.

Ведь именно он привёл сюда мерзкого Чёрного дракона смерти.

Демонолюди от рождения обладали способностью настраивать свои мысли на мысли монстра — проклятой силой, которая давала носителю полный контроль над выбранной целью. Об этом мальчику рассказал намного более старый демонолюд, с которым он однажды случайно встретился. По его словам, давным-давно способность их расы использовалась только для ухода за скотом. Но со временем демонолюди стали применять её на монстрах и в войнах, убивая множество людей.

«Вот почему теперь нас все презирают, — сказал старший демонолюд. — Таков порядок вещей».

С рождения мальчик был уродством — проклятым животным, способным общаться с монстрами. Так ему всегда говорили, пока он рос. И всё же он хотел быть полезным людям. Он был демонолюдом, но хотел помогать другим и в ответ слышать от них добрые слова.

Поэтому, как бы сильно он ни дрожал, он твёрдо держался за мысль, что должен хорошо выполнить работу. Пусть ему страшно, пусть он не хочет отнимать жизнь, он выполнит обещание. Это было единственное, что наконец оказалось в его силах.

Но едва мальчик собрался с духом, скрывавшее его [Сокрытие] было сорвано.

— А?..

Он был потрясён: [Сокрытие] усиливали магическим предметом, и теперь оно исчезло? Вот так просто?

В следующий миг мальчик осознал свою ошибку: теперь взгляд Чёрного дракона смерти был направлен на него. Мгновенная потеря концентрации разрушила контроль над монстром, и по хищному взгляду дракона мальчик понял: тот больше видит в нём только добычу.

Тогда мальчик понял, что умрёт. Дракон уже знал, как убивать и сдирать мясо с костей жертв, — мальчик понял это в тот миг, когда монстра привели к нему, — а времени, чтобы снова установить мысленный контроль, не оставалось. Он мог лишь смотреть, как дракон широко раскрывает пасть и высоко заносит когти. Сейчас его разорвут на куски.

Как только мальчик понял, что это конец, в нём возникла мысль — самая искренняя, из глубины сердца.

Я рад.

Умерев здесь, он никого не ранит. Ему не придётся чувствовать боль, которую он причинит другим.

Но вместе с облегчением пришла вина. Хотя тяжесть исчезла с его плеч, из-за его провала, вероятно, жестоко изобьют кого-то из других детей.

Простите, сказал он неизвестно кому. Я так и не смог быть хорошим мальчиком.

Мальчик знал: бесполезных детей наказывают. Этому уроку его учили много раз.

Простите, что я до самого конца был никчёмным.

Наверное, он получал заслуженное, думал он. За то, что был бесполезен. За то, что родился с проклятой силой. За то, что считал себя несчастнее других.

После жизни, прожитой под клеймом проклятого ребёнка, это было наказанием за само его существование.

Когда чудовищные когти дракона опустились, мальчик произнёс безмолвную молитву. У демонолюдей не было богов, им не позволялось иметь веру… но однажды он слышал, что умершие рождаются заново в новой жизни. Он верил в это, пусть совсем немного.

И потому он всем сердцем помолился неизвестно кому.

Если я перерожусь, надеюсь, в следующей жизни меня не будут так сильно бить. Надеюсь, я смогу хоть немного быть кому-нибудь полезным.

Больше мальчик почти ничего не хотел… или так ему казалось. В последние мгновения где-то глубоко внутри поднялась крошечная жадность.

И ещё одно: если моё желание сбудется… хотя бы раз я хочу съесть что-нибудь вкусное.

Перед лицом смерти это было всё, чего мальчик пожелал. Он закрыл глаза и стал ждать, когда придёт его час… но когти Чёрного дракона смерти так и не разорвали его. Вместо этого —

[Парирование]

Незнакомец, появившийся словно из ниоткуда, принял когти дракона на чёрный меч, который держал одной рукой, и отбросил удар, уже готовый стать концом мальчика, обратно вверх, к небу.

Парируя огромные когти чёрной жабы передо мной, я неожиданно подумал: а ведь она не такая уж серьёзная.

Честности ради, каждый удар монстра был очень силён — настолько, что по рукояти моего меча проходила мощная дрожь. И всё же… парировать их было не особенно трудно. По физической силе жаба примерно соответствовала гоблину, с которым я сражался вчера, если не уступала ему немного, а двигалась определённо медленнее. Если моя догадка верна, она, наверное, находилась где-то в самом низу списка монстров.

Но подождите… Если гоблинов называют самыми слабыми монстрами, а эта жаба ещё слабее, то, может, она вообще не монстр. В таком случае с нами всё будет в порядке. Убить её человеку вроде меня, без атакующих навыков, будет нелегко, но я был уверен, что мы справимся. Нужно лишь дождаться, пока Линн и Инес догонят меня, а значит — выиграть время.

К счастью, в выносливости я был одним из немногих вещей, за которые мог немного поручиться.

Но едва я приготовил меч, жаба вдруг начала раздуваться. Что-то было не так, но к тому моменту, когда я это понял, я уже смотрел прямо в её широко раскрытую пасть, где глубоко в горле клубилось что-то чёрное. Прежде чем я успел задуматься, что это, жаба с силой извергла это наружу.

Чёрное туманное облако летело прямо на меня. Я понимал, что могу уклониться… но тогда мальчик за моей спиной окажется под ударом. Поэтому я остался на месте и принял миазмы на себя, ожидая, пока они окутают всё моё тело.

Самая малая часть просочилась мне в рот, и меня вырвало кровью.

— Яд?..

Всё тело пронзили сильная боль и головокружение. По одному вкусу я понял, что проглотил какой-то яд — причём смертельный.

И тут мне кое-что пришло в голову: разве Инес не собиралась что-то сказать, прежде чем я сорвался с места? Наверное, она хотела предупредить меня — сказать быть осторожным с этой ядовитой жабой. Теперь я понял, почему её удары не казались особенно впечатляющими: её главное оружие было не в мощных на вид клыках и когтях, а в смертельном яде, спрятанном в брюхе. Именно это Инес и пыталась мне сказать.

Пока кровь брызгала у меня из всего тела, в голове возникла одна-единственная мысль:

Да… Если это всё, что у неё есть, думаю, я справлюсь.

◇

Давным-давно, когда я ещё жил один на своей горе, со мной случилась история: я по ошибке съел гриб, который мама когда-то велела мне не есть ни при каких обстоятельствах. Он назывался «погибель дракона», потому что его яд, как говорили, был достаточно силён, чтобы убить дракона.

Почему я сорвал его и принёс домой… честно говоря, я не помнил. Может, в тот день я собрал особенно много добычи и слишком радовался, чтобы заметить опасный гриб, затесавшийся среди остальных. Как бы там ни было, я бросил его в котелок, потушил и съел на ужин.

Через некоторое время у меня начались сильные боли в животе, и я стал извергать огромное количество крови. Когда я понял, что съел что-то неподходящее, было уже поздно: гриб успел перевариться слишком далеко, чтобы я мог его вырвать.

Казалось, яд разошёлся по всему телу. Я не мог двигаться, поэтому сосредоточил все силы на том, чтобы применять недавно полученное [Малое исцеление] к животу. Это было единственное, что пришло мне в голову.

Понемногу я чувствовал, как желудок восстанавливается, но стоило мне хотя бы на миг потерять концентрацию, как я снова начинал кашлять свежей кровью. Оказавшись в положении, где малейшая слабина заставляла меня кровоточить из всех возможных частей тела, я продолжал использовать [Малое исцеление] и всё это время готовился к смерти.

Мои мучения продолжались день за днём, утром и ночью. Иногда мне удавалось встать и выпить воды, только чтобы потом снова рухнуть на землю, истекая кровью и корчась от боли. Во время каждой встречи со смертью я упрямо цеплялся за жизнь… пока наконец, по какой-то счастливой случайности, непрерывное применение [Малого исцеления] не позволило мне восстановить достаточно сил, чтобы немного двигаться.

Это были муки, не описать словами, но, обретя немного бодрости, я постарался не пропустить привычную тренировку. Однажды я решил, что буду оттачивать навыки каждый день, и сдаваться было нельзя. Я почти не мог вложить силу в руки, всё время блевал кровью и не знал, переживу ли даже эту попытку, но упрямая решимость всё равно заставляла меня махать деревянным мечом.

Утром восьмого дня я заметил странность: боль в животе исчезла, кровь больше не шла, а тело стало удивительно лёгким. Хотя последнее, пожалуй, имело смысл, учитывая, что целую неделю я не ел нормальной еды.

Первым порывом было отправиться на охоту за чем-нибудь питательным. Изголодавшись, я жаждал мяса и даже в ослабленном состоянии считал, что вполне способен завалить дикого кабана. Думая о следующей трапезе, я вышел в лес — и тут же совершил вторую большую ошибку.

Меня укусила огромная ядовитая змея.

Тогда я прямо на месте смирился со смертью. Даже после того как мне каким-то образом удалось убить змею, я был убеждён, что остаётся только ждать смерти, и просто лёг на лесную землю с закрытыми глазами.

Но, как ни странно, сколько бы я ни ждал, яд так и не подействовал. Ни одна часть тела не болела. Озадаченный, я поднялся, забрал змею и вернулся домой, где приготовил и съел её. Говорили, что этот вид несъедобен из-за яда, но что поделать — я был очень голоден.

К тому же под рукой у меня была только эта змея, а раз её яд вроде бы не действовал на меня, я был почти уверен, что особого вреда не будет. Ведь укус змеи настолько не повлиял на меня, что я даже начал сомневаться, была ли она вообще ядовитой.

Мысль была до смешного простая, но… тогда я был ребёнком.

Когда я действительно съел змею, меня поразило открытие: она была невероятно вкусной. Её мясо оказалось куда сочнее любой горной птицы, а глубиной вкуса превосходило все грибы, какие я когда-либо ел. Казалось, его сладость разливается по всему телу.

Самым удивительным было то, как быстро моё тело восстановилось во время еды, — я списал это на питательность змеи. Покончив с трапезой и проглотив всё с огромным воодушевлением, я сразу отправился искать ещё. Одного вкуса хватило, чтобы я пристрастился.

Вскоре мне удалось найти вторую, но стоило её увидеть, как в голове тихо зазвенели тревожные колокольчики. Во время первой встречи с этим видом я ещё не был уверен, но теперь точно понял: передо мной ядовитая шипастая змея — животное, которое мама велела мне не есть, как бы голоден я ни был.

Я оказался в затруднении. До этого я всегда жил по маминым наставлениям, и всё, чему она меня учила, оказывалось верным. Но я уже съел ядовитую шипастую змею без каких-либо последствий. Как?

Пока я размышлял, меня снова укусили. Тогда я понял: дело не в том, что змея была неядовитой, — просто я стал невосприимчив к её яду. Я понятия не имел, как именно это произошло, но «погибель дракона», которую я съел, очевидно, дала мне некоторую устойчивость к ядам.

К тому же [Малое исцеление], которое я считал сравнительно бесполезным, на деле оказалось очень полезным. Я не был уверен, но у меня возникло ощущение, что навык тоже в какой-то степени нейтрализует яд. Это невероятно меня обрадовало. Я подумал: может, именно так я получу новый навык. И с того момента начал проверять на себе каждое ядовитое горное растение и животное. Иногда что-то оказывалось смертельнее, чем я ожидал, и заставляло меня жестоко кашлять кровью, но я всегда вытягивал себя [Малым исцелением], и ничто из съеденного так и не оказалось хуже «погибели дракона».

Впрочем, в итоге мои ожидания обернулись лишь разочарованием. Нового навыка я так и не получил.

Зато я сделал открытие: ядовитые растения и животные, как правило, очень вкусные. И хотя время от времени попадались исключения, мне ещё не встречался пример, который не был бы хотя бы питательным. Может, именно непривлекательность заставляла ядовитую флору и фауну естественным образом запасать питательные вещества.

Так или иначе, именно так у меня появилась любовь к ядовитым растениям и животным, которую я сохранил до сих пор. Если правильно избавиться от токсинов, из них получаются довольно качественные ингредиенты, а если избавиться не выходит, тогда пригождается постепенная нейтрализация, которую даёт [Малое исцеление]. К тому же достаточно немного потерпеть, и в конце концов у меня всё равно появится устойчивость.

Короче говоря, к ядам я теперь довольно привык. Могу честно сказать, что моя переносимость очень высока: это одна из немногих достойных черт, которые у меня есть.

Чёрный туман жабы определённо был сильным ядом. В тот миг, когда он коснулся моего тела, я понял, что по смертоносности он соперничает с «погибелью дракона». И всё же, если это всё, я был уверен, что выдержу.

«Погибель дракона» на самом деле довольно вкусная; с той самой судьбоносной встречи я стал часто добавлять её в рагу. Да, каждый раз я немного кашлял кровью, но хуже не становилось. В конце концов, убедившись, что это безопасно, я просто не смог устоять перед хорошей едой.

Главная мысль была в том, что яд такой силы на меня не подействует. Оказавшись в тумане, я быстро начал использовать [Малое исцеление], чтобы нейтрализовать его действие. Реакция была не идеальной — я немного кровоточил, — но по прошлому опыту понимал, что эта атака не сможет мне помешать. Вскоре раны закрылись, и я снова был как новенький.

Чёрный туман рассеивался вокруг, но, судя по всему, моя нейтрализация сработала: мальчик прямо за моей спиной не пострадал. Как же хорошо.

С облегчением я продолжил парировать когти жабы, когда она обрушивала их на меня. Они выглядели толстыми и крепкими, но я готов был поставить на то, что меч в моей руке прочнее.

[[image:/storage/reader-images/6dbdca3071899462f629a0fa325c13a2f064e8e0.jpg]]

Каждый раз, когда я отбивал падающие на меня когти, они один за другим скалывались и разбивались. Я поражался своему оружию: пусть тяжёлое, зато впечатляюще прочное. Поначалу я недооценивал его ценность из-за потрёпанного вида, но теперь был убеждён, что это и правда царский подарок.

Пока я мысленно благодарил отца Линн, острые как бритва когти жабы продолжали ломаться один за другим. Затем, когда когтей у неё не осталось, она раскрыла огромную пасть и попыталась укусить меня зазубренными клыками. Разумеется, и это оказалось столь же бесполезно: я парировал все атаки до единой, пока жаба не осталась беззубой.

Если оценивать всё вместе, эта жаба была очень свирепой. Даже без когтей и с разбитыми зубами она продолжала бросаться на меня. И всё же теперь она явно ослабла — возможно, выброс яда тоже истощил её силы. Если я буду продолжать, может, она сама рухнет.

Но едва эта мысль пришла мне в голову, жаба снова начала раздуваться. Её намерения были очевидны: она собиралась открыть пасть и выпустить ещё одно облако яда. Она раздувалась и раздувалась, пока не стала куда крупнее, чем в первый раз. Я был уверен: она ставит всё на эту последнюю атаку. Яд, наверное, будет гуще и ещё сильнее.

Но даже я не попадусь на одну и ту же уловку дважды. Я приготовил меч и сосредоточился на движениях жабы. А затем, ровно в тот миг, когда она раздулась ещё больше и раскрыла пасть, собираясь извергнуть яд…

[Парирование]

Я изо всех сил ударил снизу вверх по нижней челюсти жабы. Получив прямой удар снизу, её пасть силой захлопнулась, а огромное облако яда и сжатого воздуха, которому теперь было некуда выйти, рвануло обратно в тело жабы. Она вздувалась, вздувалась, а потом наконец…

Начиная со спины, жаба с грохотом лопнула, забрызгав всё вокруг кусками мяса.

— Какое ужасное зрелище… — пробормотал я. Какой бы свирепой ни была жаба, никто не заслуживал такой страшной смерти.

Но когда мой взгляд наткнулся на разбросанные по округе комья жабьего мяса вместе с её ядом, в голове мелькнула мысль. Очень скоро она сложилась в вывод, который было невозможно игнорировать.

Эй… эта жаба может оказаться довольно вкусной.

Когда мне наконец удалось оторвать внимание от разбросанных кусков жабьего мяса, я увидел, что тот мальчик всё ещё сидит за моей спиной на земле, весь в грязи. Я облегчённо вздохнул: похоже, он не пострадал.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Угу…

Мальчик медленно поднялся. Выглядел он немного нездоровым — может, вдохнул яд жабы, — но хотя бы мог стоять, так что пока, как мне казалось, серьёзной опасности не было. Нужно будет просто попросить Линн его подлечить. Она и правда девочка многих талантов.

— Опасная была ситуация, да? — сказал я. — Не повезло тебе наткнуться на такую штуку. Ты пришёл так далеко один?

Мальчик немного вздрогнул, и его плечи задрожали.

— Н-нет, я… я… привёл её с собой…

— Привёл с собой? — переспросил я. Мне с трудом верилось, что такой ребёнок тащился вместе с настолько свирепой жабой. — Правда? Зачем ты это сделал?..

Мальчик снова вздрогнул.

— Я… я обещал привести её вон в тот город. О-он сказал, что я должен, поэтому, поэтому я…!

— Ты про Торос? — спросил я. — Подожди, обещал? Не говори, что ты…

Если этому мальчику велели привести жабу в Торос, это могло означать только одно: несмотря на юный вид, он был в процессе доставки. Но всё же зачем доставлять что-то настолько ядовитое? К тому же она была такой огромной, что притащить её сюда наверняка было довольно— И тут меня осенило. Если моё правило, что большинство ядовитых животных вкусны, верно, то при условии, что кто-нибудь как-то обработает токсины этой жабы, из неё, наверное, получится довольно вкусное блюдо.

Чем больше я думал, тем сильнее убеждался в своей правоте. Я был не слишком образован, так что все мои открытия, скорее всего, для большинства людей были общеизвестными вещами. Разумеется, всем было известно, что ядовитые существа вкусны, значит, в больших городах вполне могли иметься способы обработать жабий яд.

Подождите, но тогда… О нет.

— Эта жаба была ингредиентом? — пробормотал я себе под нос.

Если посмотреть с этой стороны, всё вставало на свои места. Жаба была настолько огромной, что даже одна дала бы уйму мяса, а если кому-то нужен максимально свежий вкус, доставлять животное живым — очевидно лучший вариант. То, что раньше её скрывало [Сокрытие], наверное, было нужно, чтобы защитить её от презренных мясных воров и тому подобных людей.

Так вот что здесь происходило. В таком случае я только что заставил ценный товар этого мальчика — товар, который должен был снабдить Торос, — взорваться на непродаваемые куски. Я был потрясён собственной непредусмотрительностью.

— Прости, — сказал я, оглядывая окружающий беспорядок. — Я сделал ужасную вещь. Это была важная доставка, да? Это меня не оправдывает, но я понятия не имел.

Я извинялся от всего сердца… хотя одного извинения, конечно, было недостаточно, чтобы загладить вину.

— А?.. — Мальчик широко раскрыл глаза и уставился на меня. Я сказал что-то не то?

— Ну, что я разорвал эту жабу. — Я нервно указал на куски бывшей жабы вокруг нас. — Или… ничего страшного? Я… всё-таки не испортил дело?

После некоторого колебания мальчик кивнул, явно готовый меня простить. Наверное, жаба напала на него — хотя я не знал почему, — так что он, возможно, решил, что мой поступок был неизбежен.

— И всё же как ты привёл такую свирепую жабу сюда? — спросил я. — Только не говори, что тащил её за собой волоком.

Мальчик снова вздрогнул. Его плечи задрожали, а голос звучал так, словно он заставлял себя говорить.

— Я… я могу… управлять монстрами. Так я и привёл её сюда…

— У-управлять монстрами?!

Я невольно обернулся ещё раз. Маленький ребёнок с силой управлять такой огромной жабой? Разве такое возможно?

— Удивительный навык, — продолжил я. — Мир правда полон сюрпризов, да?

И он ведь такой юный. Интересно, как он получил для себя настолько впечатляющий навык.

— А-а?.. — сказал мальчик. — Навык?..

— Разве нет?

Он вздрогнул от моего вопроса и застыл. Всё это время он выглядел испуганным… но я не понимал, чего именно.

— Нет, — ответил мальчик. — Я родился… с этой силой. Я… демонолюд.

— Ты родился с ней?!

На этот раз я изумился втройне. Мир действительно полон сюрпризов. Я никогда не знал, что люди могут рождаться с такими необыкновенными силами. В очередной раз мне напомнили, как мало я по-настоящему знаю о мире.

Я был рад, что выбрался за пределы королевской столицы: я и не ожидал встретить кого-то настолько удивительного.

— Потрясающе, что ты умеешь это с самого рождения, — сказал я. — Если это не настоящий дар богов, то я уж не знаю, что тогда дар.

— А?! — воскликнул мальчик. — Э-эм, я демонолюд! Мы… мы все обладаем этой силой!

По его взволнованному виду я примерно понял, что он хочет сказать.

— Понятно, значит, эта способность обычна для твоего народа? Тогда вы, ребята, правда удивительные. Я даже не сосчитаю, сколько раз мечтал о такой силе.

На своей горе мне нравилось заботиться о скоте, но работа это была тяжёлая. В хорошую погоду я выпускал животных свободно пастись на солнце. Однако ночью появлялся риск нападения диких зверей, так что до темноты мне всегда нужно было вернуть их в крытые загоны, а если казалось, что пойдёт дождь, то ещё и вдвое быстрее.

Ухаживать за ними было совсем непросто.

К тому же, когда я использовал их помощь в полевых работах, животные, которых я растил годами, были послушными и уже знали, что делать, но молодняк, которого я ещё не успел обучить, часто игнорировал команды. В такие моменты я нередко мечтал о том, как было бы легче, если бы я мог разговаривать с животными.

Теперь, столкнувшись с живым примером того, что считал невозможным, я снова поразился, насколько огромен мир… хотя в каком-то смысле он и мал. Одной небольшой поездки за пределы королевской столицы хватило, чтобы встретить человека, существование которого я раньше даже вообразить не мог. Видимо, волнение приключений можно найти гораздо ближе к дому, чем я думал.

Пока я предавался своему восхищению, глаза мальчика широко раскрылись.

— А?.. — сказал он, потрясённо глядя на меня.

Я опять сказал что-то странное? Я правда не хотел…

— Э-эм, вы не боитесь демонолюдей? — спросил мальчик. — Вы… не ненавидите меня?

— Нет… — ответил я, не понимая. — Почему я должен бояться? И, э-э, что значит «ненавидеть» тебя?..

У меня начало складываться ощущение, будто мы с мальчиком ведём два совершенно разных разговора. Во-первых, что именно в этой ситуации так его пугало? Я не очень понимал примерно половину его слов, особенно про то, что я якобы должен его ненавидеть. Мы ведь только что встретились. Линн тоже была необычным ребёнком по-своему, и с ней мне порой было трудно найти общий язык… но этот мальчик определённо мог с ней посоревноваться.

— Моя сила… пугает многих людей, — объяснил мальчик; возможно, увидел растерянность на моём лице. — Они её очень ненавидят…

— А, так вот что ты имел в виду, — ответил я. — Да… наверное, такие люди есть везде.

Это был единственный ответ, который я смог придумать. Он говорил о людях, которые не любят животных, верно? Сам я таких никогда не встречал, но слышал, что они существуют.

— И всё же не стоит из-за этого переживать, — продолжил я. — Что бы кто ни говорил, твоя сила очевидно полезна.

— Полезна?.. — переспросил мальчик.

— Да. Ухаживать за скотом, искать потерявшихся кошек, делать всякое такое. Если сразу подумать, можно ещё попросить животных помогать с полевыми работами и… может, использовать птиц для доставки писем? Да, звучит очень удобно.

Пока я перечислял случайные идеи, которые приходили в голову, мальчик заплакал.

— Я могу… Я могу быть полезным?.. Я?..

Крупные слёзы потекли по его лицу, когда он смотрел на меня.

[[image:/storage/reader-images/ba587746e0716070a3569aaf45668c7a9c20a105.jpg]]

Интересно, пережил ли он в последнее время что-то тяжёлое. Может, среди своих его не считали особенно талантливым или что-нибудь в этом роде. Но мир огромен, и такие ограниченные личные суждения куда ненадёжнее, чем кажется.

И всё же для маленького ребёнка вроде него сомневаться, может ли он быть полезным… Как ни смотри, он слишком низко себя оценивал. Это было по-настоящему жаль, учитывая, насколько удивительным талантом он обладал.

— Конечно можешь, — сказал я. — Такой невероятной силы нечего стыдиться. Посмотри на меня: у меня вообще нет талантов, и я всё равно как-то держусь. И, эй, если она тебе не нужна… можешь отдать её мне!

— П-правда?.. Я могу быть… нужным людям?..

Мальчик остался стоять передо мной и замолчал, продолжая плакать.

Интересно, почему ему так трудно в это поверить? По-моему, его способность была по-настоящему невероятной — такой, что другие могли бы завидовать. Грустно, что он ещё не понял, чем был благословлён.

Может, нынешние обстоятельства не позволяли ему это осознать, но я был уверен: придёт время, когда всем понадобится его помощь. Это было видно любому, даже такому парню, как я. Ведь у него доброе сердце — достаточно доброе, чтобы почти без колебаний простить ошибку случайного прохожего.

Поэтому я ждал, пока мальчик плачет. И только когда увидел, что слёзы у него иссякают, положил руку ему на голову и громко, отчётливо сказал:

— Да. Конечно можешь. Ты можешь быть полезным сколько захочешь — и даже больше. Куда больше, чем я когда-либо смогу.

Увидев, как учитель Ноор сразил Чёрного дракона смерти, мы с Инес стали вместе использовать заклинания очищения и ветра, чтобы развеять его миазмы. Вскоре мы снова могли свободно двигаться.

До этого мы были прикованы к месту, охраняя карету и лошадь, но всё равно видели весь бой издалека — от начала до конца. Иначе как потрясающим это зрелище я описать не могла. Буйство дракона разрывало землю, а его когти, словно зверь обезумел, снова и снова обрушивались вниз с бешеной скоростью. Но учитель Ноор парировал каждую атаку; от каждого столкновения раздавался гул, похожий на землетрясение, и когти дракона разлетались вдребезги.

Я всё ещё с трудом могла принять увиденное. Битва человека с драконом не должна была закончиться так. Учитель Ноор, оказавшись в невыгодном положении из-за мальчика, которого защищал у себя за спиной, встретил чудовище лицом к лицу и не уступил ни шагу. А когда пыль рассеялась, на ногах остался человек, а не дракон.

Кто бы вообще поверил в такое?

К моему удивлению, когда после боя учитель Ноор пошёл обратно к нам, ведя за собой спасённого мальчика, шаг его был спокойным и собранным. Он держался так, будто ничего важного вовсе не произошло.

— Учитель! — крикнула я. — Вы ранены?!

— А, нет, — ответил он. — Я в порядке.

— Н-но вы весь в крови!

Когда он подошёл ближе, я увидела, что он буквально промок от крови — до такой степени, что было чудом, как он ещё не истёк ею до смерти. Никакого «в порядке» тут быть не могло. Мне нужно было немедленно начать лечение.

— А, ты про это? — спросил учитель Ноор. — Ничего страшного. Оставить как есть — и само должно затянуться. Хотя, если так говорить, оно уже затянулось.

— Ч-что? Но такого не… Не волнуйтесь, учитель. Я сейчас вас выле—

Я подбежала к нему и положила на него руки, готовая начать лечение… но, сколько ни проверяла, не смогла найти ни одного пореза.

— Вы правы… На вас ни единой раны…

— Я же говорил. Я в порядке.

Я не могла в это поверить. Похоже, даже кровопотеря на нём никак не сказалась. На его теле не осталось и следа от прикосновения миазмов. Как бы трудно мне ни было поверить, правда стояла перед глазами.

— П-простите, что усомнилась в вас, — сказала я. — Вы… правда невредимы.

— Ага, — ответил учитель Ноор. — Не хочу хвастаться, но у меня неплохая стойкость к ядам.

Он улыбался беззаботно, словно считал это пустяком, но я знала: всё не могло объясняться настолько просто.

Его покрыли смертоносные миазмы — сильнейший яд, способный разъедать даже землю. Это была жуткая вещь, по природе похожая на проклятие, пропитанное драконьей маной. Не существовало мыслимого способа, чтобы человек коснулся её напрямую и остался цел.

И тут меня внезапно осенило: оставалась одна возможность, которую я ещё не рассмотрела. Приглядевшись внимательнее, я заметила, что от учителя Ноора исходит странно безмятежная аура. Когда-то давно, ещё во время обучения в школах классовой подготовки, я видела подобное явление. Учитель Сейн, Владыка спасения, показал мне ауру той же природы.

Неужели… учитель Ноор тоже владел священным духом?

Священный дух был тем, чего достигал человек, с почти святой самоотверженностью закалявший тело и разум. Он позволял очищать всё, к чему прикасаешься, и мгновенно исцелять любые раны.

Однако, в отличие от навыков, священный дух нельзя было получить просто. Для этого человек должен был вынести невероятное количество ненормальных тренировок на грани жизни и смерти. Это была вершина идеала, до которой за всю историю добрались лишь единицы святых. Даже моему учителю Сейну, которого люди, посвятившие жизнь служению божественному, называли живой легендой, понадобилось больше сорока лет, чтобы по-настоящему овладеть своим священным духом.

И всё же учитель Ноор в таком молодом возрасте сделал то же самое?

Я подавила неверие. Это же учитель Ноор; конечно, для него это возможно. Но сколько же он тренировался?..

— Линн, посмотришь, в порядке ли этот мальчик? — спросил учитель Ноор, прервав моё оцепенение. Он положил руку на плечо мальчика, стоявшего рядом с ним. — Он выглядит неважно.

Разве этот мальчик не?..

— Всё в порядке… — неуверенно сказал мальчик. — Я… я нормально…

— Точно? — спросил учитель Ноор. — Ты такой бледный.

Услышав слова моего учителя, я наконец всё поняла. Я всмотрелась в черты мальчика. Раньше я была слишком далеко, чтобы разглядеть, но теперь…

— Я всегда бледный, — сказал мальчик. — Я… демонолюд.

— Да?

Мои подозрения подтвердились: мальчик был демонолюдом. Бледная кожа, бледно-голубые волосы с серебристым отливом и глаза цвета глубокой тьмы — такие, что чем дольше смотришь, тем сильнее кажется, будто они готовы тебя поглотить. Он принадлежал к народу, на который весь мир смотрел с опаской из-за способности управлять монстрами, — к народу, который за последние сто лет его враг, Священная теократия Митры, заклеймил врагами божественного. Я слышала, что выживших среди них почти не осталось…

— Значит, это правда? — спросила я. — Мальчик — демонолюд?

— Ага, — ответил учитель Ноор. — Ты правда много знаешь, Линн.

— Знаю. Хотя раньше никогда не встречала никого из них.

Учитель Ноор, похоже, прекрасно понимал, что мальчик — демонолюд. Неужели он знал это с самого начала и всё равно бросился его спасать?

— Учитель, — продолжила я, — что… вы собираетесь теперь с ним делать?

— Я хотел попросить, чтобы он поехал с нами. Можно?

Я была слегка потрясена. Демонолюди как народ считались настолько опасными, что большинство стран советовали задерживать их или убивать на месте. Даже если учитель Ноор только что спас мальчика, дальше его ожидало лишь…

— Вы уверены? — спросила я. — Он демонолюд… И монстр, которого он привёл, только что…

— Ага, знаю, — ответил учитель Ноор. — Но ведь никто из нас не пострадал, правда? Жалко, что часть пшеницы здесь испорчена… но из-за меня он теперь остался без работы. Если смогу, я хотел бы как-то это возместить.

— Работы?.. Какой работы?

— Он сказал, что вёл эту ядовитую жабу в город.

— Он вёл Чёрного дракона смерти в…?!

Точно так же, как раньше он назвал Гоблина-императора «просто гоблином», учитель Ноор назвал Чёрного дракона смерти «ядовитой жабой». Для человека его невероятной силы, возможно, разница была невелика… но если бы того дракона выпустили посреди города, люди бы погибли. Впрочем, мальчик тоже подвергал бы себя опасности. Тогда зачем он?..

Учитель Ноор снова повернулся к мальчику.

— Кстати, ты говорил, что кто-то дал тебе эту работу, верно? Кто?

Мальчик опустил глаза и покачал головой на этот проницательный вопрос.

— Я… не знаю. Он не сказал, кто он.

Похоже, это было всё, что он готов нам сообщить, потому что после этого он замолчал.

Инес шагнула вперёд.

— При таких обстоятельствах скрывать что-либо тебе не поможет. Мы были бы признательны за правду.

От её жёстких слов мальчик вздрогнул, а его плечи начали дрожать.

Следующие слова мальчик произнёс нерешительно, словно боялся реакции Инес.

— Я… правда не знаю. Нас просто так растили…

Испуганный взгляд и робкая манера подтвердили мои подозрения: он был рабом.

Хотя в Королевстве Клейз рабство было запрещено и жители почти не говорили о нём, в других странах оно было частью повседневной жизни. Если моя догадка верна, хозяин мальчика, вероятно, воспользовался его происхождением демонолюда и превратил его в одноразового ребёнка-солдата.

— У тебя есть дом, куда ты можешь вернуться? — спросила Инес. — Ты сумеешь добраться туда сам?

— Я… не знаю, — ответил мальчик. — По дороге сюда мне завязали глаза…

— Значит, ты не можешь вернуться, даже если захочешь.

Он кивнул.

— Вот видите, — сказал учитель Ноор. — Думаете, мы можем взять его с собой? Я хочу отвезти его туда, где он будет в безопасности.

Наконец я поняла намерения учителя Ноора. Он спас этого бедного мальчика, зная, что тот — один из демонолюдей, расы, которую так многие ненавидят. Такой поступок мог сделать его врагом самых разных людей, и всё же учитель Ноор выбрал именно его.

Мне стало стыдно за собственную узость. Один лишь факт, что этот мальчик демонолюд, заставил меня повести себя как трусиха. Как я смею называть себя королевской особой, если вот и всё, на что я способна? Я ведь должна была уже усвоить урок: я слишком склонна рассуждать теоретическими знаниями. Отец всегда меня за это бранил.

«Не позволяй слухам вводить тебя в заблуждение. Доверься тому, что видишь собственными глазами».

Я снова всмотрелась в лицо мальчика. Ничто в нём не напоминало расу злодеев, о которой я слышала в историях. Я видела лишь худого маленького ребёнка, которому некуда идти. Наверное, он за всю жизнь ни разу не ел досыта. Если я не могу помочь одному бедному мальчику, как я могу называть себя дочерью Короля-авантюриста?

Учитель Ноор повернулся к дрожащему мальчику-демонолюду.

— Как тебя зовут? Кажется, я так и не спросил.

Мальчик поднял глаза и пробормотал:

— Это… Роло.

— Роло, значит? — Учитель Ноор улыбнулся, словно пошутил. — Коротко, просто и легко запомнить. Мне нравится!

— Инес… — сказала я. — Я хотела бы поддержать просьбу учителя. Можно нам взять этого мальчика… можно нам взять Роло с собой?

— Госпожа Линнебург… — ответила Инес. — Я понимаю ваши чувства, но наше нынешнее положение…

Она выглядела разрывающейся. Её главной обязанностью было обеспечить мою безопасность — я это хорошо понимала. И всё же…

— В карете ещё должно быть место, — сказал учитель Ноор. — А если нет, он может занять моё.

— Место есть, — с хмурым видом ответила Инес. — Я согласна, что мы обязаны защищать сирот, демонолюд он или нет. Однако, учитывая наше нынешнее положение, нам будет трудно взять его с собой. Прежде всего, демонолюдям запрещено входить в Священную теократию Митры. Кроме того, мне больно это говорить, но… оставить его в одном из городов по пути было бы всё равно что подписать ему смертный приговор. Лучшим вариантом может оказаться расстаться с ним здесь, вдали от чужих глаз.

Логика Инес была безупречна; происхождение мальчика нельзя было игнорировать. Священная теократия Митры всё ещё хранила память о войне с демонолюдьми и считала весь их народ врагами божественного. Любой, кто наткнётся на мальчика, попытается задержать и заключить его.

В этой стране всё ещё действовали награды за демонолюдей. В худшем случае, если бы мы привезли его с собой в Митру, нас точно так же заклеймили бы грешниками, и солдаты Теократии напали бы на нас. Мы не могли позволить себе такой риск, но всё равно я…

— Странно… А я уж думал, он к этому моменту сдохнет…

Именно тогда я поняла, что позади нас стоит мужчина, окутанный остатками чёрного дыма, который предвещал его появление.

— Странно… А я уж думал, он к этому моменту сдохнет…

«Странный» — вот единственное слово, которым я мог описать человека, появившегося буквально ниоткуда. За спиной у него висел огромный меч в форме креста, верхняя часть тела была обнажена, а лицо обмотано чёрными бинтами. На поясе болталось бессчётное множество ножей самых разных форм и размеров, звеневших при каждом его движении.

Да, выглядел он очень странно.

— И все эти куски костей и мяса кругом… — продолжил мужчина. — Ух ты. Только не говорите, что это всё осталось от «груза»?

Он повернулся к нам.

Похоже, мужчина говорил о жабе, а это могло означать только одно.

— Вы… заказчик доставки Роло? — спросил я.

— Я заказчик? — Мужчина изучил моё лицо. — Не-а… Я просто «нанятый». А ты кто такой? Выглядишь так, будто нырнул в миазмы… так почему живой? Только не говори… ты убил эту штуку?

Значит, заказчиком он не был, но занимался тем же делом, что и Роло.

— Да, это сделал я, — ответил я. — Я не знал, что доставка важная, поэтому она у меня вроде как взорвалась… Простите.

— Ты чего… передо мной извиняешься?

— Разве вы не сказали, что это ваш груз?

— А. Не-а, с этой частью работы я никак не связан. Мне без разницы, если кто-то разнёс эту тварь. Моё дело — с ним.

Мужчина указал пальцем на Роло, стоявшего у меня за спиной.

— С Роло? — спросил я.

— Ага. Я пришёл «забрать его домой». Для меня важно только это.

— Значит, вы пришли за ним?

— Ну… — протянул мужчина, — что-то вроде того. Мне сказали, что хорошо заплатят.

— Заплатят? — повторил я.

И тут, пока я отвлёкся на странное поведение мужчины, он внезапно исчез. Почувствовав опасность, я крепко сжал меч в руке и без колебаний взмахнул им изо всех сил.

[Парирование]

Вокруг нас рассыпался каскад искр. Мужчина вытащил огромный серебряный меч в форме креста, висевший у него за спиной, и ударил по Роло. Я едва успел заметить конец его движения.

— Что вы делаете? — спросил я.

— Ты… любишь мешаться, да? — ответил мужчина. — Может, просто отдашь его?

— Вы про Роло?..

— Плевать мне на его имя. Но да… того мальчишку за твоей спиной. Он дорогого стоит. Или, по крайней мере, его труп.

— Его труп? Что вы имеете в виду? Разве вы не пришли забрать его?

— Мне, в общем-то, всё равно, живой он или мёртвый… хотя, думаю, если оставить его живым, заказчик разозлится. Наверное, они могли бы убить его уже после доставки… но это ведь звучит хлопотно. Назовём это профессиональной любезностью.

— Я понятия не имею, о чём вы говорите.

— Ничего. Объяснять всё равно смысла нет, так что…

Его слова оборвались, и мужчина снова исчез из виду. Сзади меня накрыло сильное чувство тревоги, и я резко развернулся, выводя меч навстречу.

[Парирование]

Моё оружие столкнулось с серебряным мечом мужчины в форме креста и тут же сломало его; вокруг снова яростно рассыпались искры. Мужчина проследил взглядом за отлетевшим обломком клинка и нахмурился.

— Кто… ты такой? Что-то в тебе не так…

Отбросив сломанный меч, мужчина вновь исчез… или так мне показалось. В следующее мгновение он уже летел ко мне из слепой зоны, с парой золотистых ножей в руках.

[Парирование]

У меня даже не было времени вдохнуть.

— Настоящий любитель совать нос не в своё дело, а? — сказал мужчина.

Интенсивность исходившего от него давления резко возросла.

— Встаньте за мной, госпожа! — крикнула Инес.

Она и Линн, должно быть, почувствовали то же, что и я, потому что приняли оборонительные стойки.

А затем мои уши пронзил резкий звон.

— Пожалуй, начну с твоей головы.

Мужчина исчез снова, оставив на земле разрыв там, где только что стоял, — и оказался прямо передо мной. Удар, с которым он оттолкнулся от земли, отбросил Инес и Линн назад. Я тоже едва не потерял равновесие, но быстро взял себя в руки и сумел взмахнуть мечом навстречу ножу, летевшему прямо мне в горло.

[Парирование]

Наши клинки столкнулись, и нож разлетелся на куски, но односторонним это столкновение никак не было. Чудовищная тяжесть удара прошла по мечу и отдалась в моей руке.

Рука заныла и загудела. Я был потрясён. По внешнему виду мужчины никак нельзя было сказать, что его удары несут такую мощь. Он бил так же сильно, как корова, с которой я сражался на днях, — нет, даже сильнее. И атаки его были острее.

Он был таким худым, а ножи такими маленькими. Как такое возможно?

Даже восхищаясь противником, я как-то сумел парировать следующий нож, затем следующий и ещё один за ним. С каждой новой атакой мужчина доставал новый нож и связывал удары в стремительный натиск. Он бил с нелепой скоростью; у меня начинала кружиться голова от одних попыток уследить.

Я снова усомнился в собственных глазах. Этот мужчина был не просто силён — он был пугающе быстр. Он метался вокруг меня, нанося удары со всех мыслимых направлений снова и снова. Я едва защищал Роло, полагаясь на инстинкты, чтобы чувствовать атаки мужчины… но только это я и мог делать. Противник был слишком быстрым; угнаться за ним у меня не было никакой надежды.

Если так продолжится, он меня убьёт.

Когда тревога уже начала нарастать, мужчина внезапно остановился. Острые глаза смотрели на меня из-под чёрных бинтов, обмотанных вокруг головы.

— Странно… — протянул он. — Почему… ты ещё не умер?

— Э-э… я не знаю, как мне на это отвечать…

Мужчина в явном недоумении склонил голову набок, всё ещё глядя на меня. Потом его взгляд опустился к поясу.

— А… чёрт. Почти вся коллекция пропала. Нелегко было её собрать, знаешь ли.

Он с несколько печальным видом приложил руки туда, где раньше висело столько ножей, и осмотрел их остатки на земле.

Приглядевшись, я заметил, что на поясе у мужчины осталось всего два или три ножа, а рядом — множество пустых ножен. Все остальные клинки я разбил.

Я вздохнул с облегчением. Видимо, мужчина перестал атаковать потому, что у него закончились оружия. Но, увидев, как он уныло смотрит на разбросанные по земле осколки металла, я невольно почувствовал лёгкую вину.

— Не поймите меня неправильно, мне правда жаль, что я сломал все ваши вещи, — сказал я. — Но, справедливости ради, вы напали на нас ни с того ни с сего.

— О, — ответил мужчина, — не переживай. Я тебя не виню и всё такое. Просто… мифрил я ещё мог бы понять, но орихалк и драконий клык вообще-то ломаться не должны.

— Да?..

— Да, — подтвердил он. — Так уж оно устроено… Ну, обычно устроено… Я знал, что в тебе что-то не так. Не так много людей начнут беспокоиться о противнике прямо посреди боя. И твой меч… он страннее тебя. Странный парень со странным мечом… Ну да ладно. Сегодня сделаю всё простым способом.

Мужчина поднял сломанный серебряный меч, который раньше отбросил, и швырнул его высоко в воздух.

— Простым способом? — спросил я.

Мужчина держал руку поднятой, и серебряный меч в форме креста остановился в воздухе. Он начал вращаться, затем постепенно задрожал всё сильнее и засиял ярким красным светом, похожим на молнию, словно внезапно раскалился добела.

Совершенно не понимая, что происходит, я просто ошеломлённо смотрел, как красное сияющее скопление взорвалось, распавшись на бесчисленные крошечные точки, которые разлетелись в воздухе. В следующее мгновение они изменили форму и превратились в серебряные ножи в форме креста, укрывшие небо.

На глаз их было несколько тысяч.

Зависшая в воздухе масса сверкающего серебряного оружия выглядела точь-в-точь как дождевые тучи.

— О… и не волнуйся, что сломаешь эти, — сказал мужчина. — Разбей сколько хочешь. Я просто сделаю новые, ага?

Он с улыбкой опустил руку, и вращающиеся серебряные клинки разом ринулись вниз, разлетаясь всё шире, пока не обрушились на нас, словно птичья стая.

После того как нас с принцессой Линнебург отбросило назад, мы остались на расстоянии и наблюдали за взрывным обменом ударами между Ноором и внезапно появившимся незнакомцем.

— Не может быть… — сказала я. — Это тот, о ком я думаю?..

— Думаю, да, — ответила принцесса Линнебург, согласившись с моими подозрениями. — Мертвец.

Мертвец Заду. У него было много прозвищ, а сам он когда-то был авантюристом ранга S.

— Но почему он в таком месте?.. — пробормотала я.

Заду был авантюристом родом из Свободного торгового государства Саренза. Одни говорили, что он сын богатого торговца, другие называли его сиротой, но истинные подробности его рождения почти никому не были известны.

Он начал карьеру авантюриста в пятнадцать лет, и очень скоро выделился. Слава его росла быстро, и не прошло и нескольких лет, как он приобрёл репутацию выдающегося авантюриста, способного выполнить любую комиссию в одиночку.

Любую комиссию.

Получение титула Драконоборца, достижения, о котором мечтало бесчисленное множество авантюристов, было лишь первым из многих великих деяний Заду. Он с невероятной скоростью завоёвывал доверие и популярность, и казалось, что почти мгновенно поднялся на самую вершину общества.

По общепринятым меркам ранг S был вершиной авантюризма — высотой, которую большинству не достичь и за целую жизнь труда. Заду понадобилось всего несколько лет, и он добрался до этой вершины к двадцати годам.

С точки зрения силы, славы и богатства, несмотря на молодость, Заду стоял наверху. Все знали его как несравненного гения и героя — и были правы. Он превосходил обычного человека во всём. И магия, и владение мечом были лишь инструментами его воли; талант к обучению не знал равных, а алхимией он овладел настолько, что, как говорили, соперничал с дворфами, легендарными мастерами этого искусства. В каждой мыслимой области Заду обретал славу и положение выше всех остальных.

Да, его определяли сила и превосходство… последнего у него было слишком много.

Сам Заду почти не обращал внимания на свою славу, зато все прочие пели ему дифирамбы, возносили его на пьедестал или завидовали ему. Молодой герой Свободного торгового государства Саренза, авантюрист ранга S Заду, — одно его существование сводило людей с ума.

По мере роста его известности даже те, кто никогда его не видел, начали превозносить его достоинства, и вскоре не осталось ни одного человека, сомневавшегося в его пригодности к званию авантюриста. Все его боготворили, некоторые — почти буквально… и способности Заду оправдывали каждое возложенное на него ожидание.

Но затем одна известная торговая семья загадочно исчезла. Все до единого члены их дома пропали в мгновение ока.

Виновником был Заду.

Тридцать шесть человек были убиты его рукой, включая детей, родственников по браку и слуг. Когда его спросили, почему он это сделал, ответ был прост:

— Потому что мне это поручили.

Он убил их, потому что ему сказали, что хорошо заплатят. Комиссия была очень простой, а награда, как и обещал заказчик, превосходной. На протяжении всего объяснения Заду казался вполне довольным.

И тогда люди поняли: в отличие от обычного человека, у Заду не было понятия добра и зла. Когда дело касалось поручений, он вообще не делал различий.

Среди авантюристов, ищущих работу, были популярны разные варианты поговорки «нуждающимся выбирать не приходится», но никто не воспринимал её настолько буквально, как Заду. Какими бы ни были подробности комиссии, он принимал её без колебаний.

Он не делал различий. Пока в деле была выгода, он буквально мог сделать что угодно. Даже убийство младенца подходило, если цена была верной. Закон для него тоже ничего не значил; более того, незаконные поручения, которые не выдавались в Гильдии авантюристов, — поручения, перед которыми любой другой авантюрист замялся бы, — были для него лёгкой добычей.

Ирония заключалась в том, что резня торговой семьи лишь укрепила его репутацию человека, выполняющего абсолютно любую принятую комиссию, включая сомнительные дела, которые никогда нельзя вывести на свет. Его стали знать как сильнейшего живого авантюриста, который сделает для тебя что угодно, если у тебя есть деньги. По мере распространения этих слухов росли и слава Заду, и страх перед ним.

Для некоторых избранных слухи лишь делали Заду ещё привлекательнее. А сам Заду, столкнувшись с ожиданиями таких людей, выполнял их все без различий. С этого момента отношение общества к нему полностью перевернулось. Люди и организации всех мастей перестали обращаться с ним как с героем и начали бояться — настолько, что даже упоминать его в разговоре стали избегать.

Естественно, некоторые начали сомневаться, подходит ли Заду роль авантюриста, но его положение ранга S не изменилось. На его счету было слишком много подвигов, а прошлый вклад в Гильдию авантюристов был неизмерим. Без его деяний список достижений Гильдии за последние годы стал бы жалко коротким.

Ассоциация гильдий авантюристов — собрание всех Гильдий авантюристов континента — провела конференцию, и в итоге было решено переписать правду о преступлении Заду. Одно удобное доказательство за другим всплывало наружу, все они изображали погибшую торговую семью продажной, и рассказ о происшествии с Заду вскоре стал звучать так: «То, что он сделал, было проблематично, но в итоге послужило общему благу».

В конечном счёте Заду сохранил квалификацию авантюриста.

Разумеется, многие были возмущены этим отбеливанием. Голоса, ставившие под вопрос статус Заду как авантюриста ранга S, постепенно становились громче… но затем произошёл инцидент, который закрыл весь вопрос.

Заду сверг страну.

Он в одиночку сразился с целой армией и вышел победителем. Затем, согласно желанию заказчика, вырезал всех членов королевской семьи той маленькой страны. Исполняя детали комиссии, он пригвоздил каждого из них к стене мечами.

Заду утверждал, что ничего не чувствовал к стране, которую разорил, — ни сочувствия, ни ненависти, ничего. Он уничтожил её, не испытывая ни единой эмоции.

Конечно, просто потому, что делал, как ему приказали, — потому что, с точки зрения поручений, комиссия была из хороших. Заду показал, что уничтожит целую страну без малейшего колебания, словно наступит на муравейник.

«Любая комиссия — хорошая комиссия».

Для Заду эта распространённая среди авантюристов поговорка была истиной. В его глазах все поручения были равны. Этика, здравый смысл, любая вооружённая мощь, достоинство и история страны… Всё это не имело значения. Уничтожить целую страну казалось ему ничем не отличающимся от зачистки логова гоблинов.

Когда весть о поступке Заду разошлась, даже Ассоциация гильдий авантюристов, прежде закрывавшая глаза на его действия, поняла, что больше не может молчать. Уже на следующий день Заду лишиликвалификации авантюриста, за его голову назначили огромную награду, а комиссии на его подчинение разослали во все Гильдии авантюристов континента.

За одну ночь «Заду, сильнейший авантюрист» стал «Заду, кошмарная награда». Знаменитые авантюристы собирались группами и отправлялись его усмирять, жаждая вознаграждения, но обнаружили, что он уже исчез.

Некоторое время о Заду вообще не было известий. Важные фигуры из нескольких стран, опасаясь за свои жизни, предлагали огромные суммы за его поимку, что привело к устойчивому росту награды и числа авантюристов, мечтавших разбогатеть на охоте за ним.

Вскоре после того, как награда за Заду разрослась до поистине абсурдной суммы, появилась подсказка о его местонахождении. Настроение было приподнятым, и охотники за наградой собирались в свои группы, а затем объединились в самый большой ударный отряд из когда-либо зафиксированных. Их строй насчитывал в несколько раз больше людей, чем потребовалось бы для убийства дракона, и по размеру равнялся полноценной армии.

Шансы были на их стороне. Более тысячи человек собрались ради единственной цели — победить одного мужчину, Заду. И так они направились к месту, где, как говорили, он находился…

Но никто не вернулся. Все до одного прославленные авантюристы, отправившиеся за наградой Заду, на следующий день были найдены мёртвыми.

Гильдия авантюристов оказалась в полном тупике. Единственный вывод, к которому она пришла: цель награды, Заду, бывший авантюрист ранга S, не поддаётся усмирению. К сожалению, цена за его голову достигла потрясающей высоты. Поток авантюристов, преследующих его ради этой награды, никогда бы не иссяк, и каждый из них шёл бы на бессмысленную смерть.

С этого момента Заду становился бы всё страшнее, а награда за «невыполнимую комиссию» поднималась бы ещё выше, вдохновляя новых авантюристов охотиться за ним. Это стал бы бесконечный круг смертей, поэтому Гильдия авантюристов решила сделать единственный логичный следующий шаг…

Она объявила, что охота на Заду прошла без сучка и задоринки.

Поскольку он оказался невозможен для подчинения, Гильдия создала рассказ о том, что ударный отряд успешно убил его. Нужно было предотвратить новые бессмысленные смерти и новое бессмысленное нагнетание страха, поэтому было сделано официальное объявление: цель награды «встретила свой конец» от рук доблестных авантюристов.

Имена убийц сохранили в тайне, а всем, кто внес деньги в награду, вернули средства под предлогом, что успешные авантюристы отказались их принять.

Так для тех немногих, кто знал правду, Заду стал известен как «Мертвец». Подходящее прозвище для мерзости, которую считали мёртвой, но которая всё ещё где-то скрывалась в мире, неизвестно где.

Заду был тем, кто должен был оставаться мёртвым, потому что его жизнь не могла принести ничего хорошего.

Верхушка Ассоциации гильдий авантюристов решила, что лучший способ свести вред от Заду к минимуму — полностью игнорировать его, и этот порядок сработал. Заду, которому всегда были безразличны статус и слава, больше никогда не привлекал внимания публики. Для всех, кроме немногих знавших правду, он считался мертвецом и в конце концов был забыт.

Разумеется, само собой, Заду всё ещё был жив. Поступали сообщения, что он продолжает «работать» на тех, кто его нанимает, а иногда обнаруживали тела с характерными ранами от его фирменных крестообразных мифриловых ножей.

Я собственными глазами видела следственные отчёты об этих телах, когда помогала стражникам королевской столицы в их работе.

Фирменное оружие Заду называлось Серебряный крест. Это был определяющий символ угрозы, которую Гильдии авантюристов континента в итоге замели под ковёр, — смертоносное оружие, которое с помощью алхимии Заду могло сломать десятки железных клинков за тот же миг, за который отнимало сотни жизней.

И сейчас тысячи таких клинков танцевали в небе надо мной.

— Нет…

В моём сердце больше не осталось сомнений: перед нами был Заду. Это было ясно по его облику, оружию и, прежде всего, силе. Заду, бывший авантюрист ранга S… В прямом бою против такого чудовища у меня не было бы ни единого шанса.

Пока отчаяние брало надо мной верх, серебряные кресты порхали в небе, словно птичья стая. Затем все разом начали падать дождём на Ноора. Но и это было не всё — в то же самое мгновение…

— [Гроза].

Зловещий напев Заду заставил чёрные грозовые тучи застлать небо. Вспышки света били вокруг нас, вспарывая землю бороздами, и воздух наполнился запахом гари.

— Учитель!

— Стойте, госпожа! Это слишком опасно!

В панике я заслонила собой подопечную, когда она попыталась броситься к Ноору.

Ноор вступил в бой с Заду и всё ещё держался. Продолжая защищать мальчика-демонолюда у себя за спиной, он с чудовищной силой размахивал единственным клинком и умело сдерживал весь рой крестов.

В моих глазах Ноор тоже был нечеловеческим… но рано или поздно он достигнет предела. Ведь он сражался, всё ещё пытаясь защищать мальчика. По обычным меркам это было неприемлемое положение в бою. Такого исключения, как Заду, Ноор не мог встретить, неся на себе такую помеху.

По крайней мере… не в одиночку.

Мне хотелось закричать от бессилия, но ни звука не вырвалось. Ноги сделали шаг вперёд, но я сдержала себя. Возможно, если бы мы с Ноором работали вместе, нам удалось бы вырвать победу, но… я не могла забыть, кого должна защищать. Моим долгом было доставить принцессу Линнебург невредимой в Священную теократию Митры, где она сможет попросить убежища.

В подобных обстоятельствах я обязана была сохранять самообладание и оценивать приоритеты. Именно поэтому… именно поэтому мне нужно было…

— Госпожа Линнебург. Позволите ли вы мне оказать Ноору помощь?

Моим долгом было защищать принцессу Линнебург. Сохранять её безопасность, даже ценой собственной жизни. Но чтобы этот долг был исполнен… нам был нужен Ноор. Я была уверена, что его нелепая сила понадобится нам в грядущие времена, и именно поэтому я не могла позволить ему умереть. Королевство Клейз не могло позволить себе потерять его. В будущем он станет для нас незаменим.

Хотя, признаюсь, слова вырвались у меня ещё до того, как это оправдание успело обрести форму.

— Да, конечно, — ответила принцесса Линнебург. — Прошу.

— Благодарю за понимание, госпожа.

Я сделала ещё один шаг вперёд, даже не услышав её ответа, — а к тому времени, когда её слова достигли моих ушей, уже бежала так быстро, как только позволяло тело.

[Парирование]

Я вложил всю силу в то, чтобы смести стаю серебряных крестообразных клинков, летевших на меня, и в воздух ослепительной россыпью взметнулись искры. Часть ножей, ударившись о мой чёрный меч, сломалась и разлетелась металлическими осколками. На той скорости, с которой они летели в меня, некоторым хватало одного прикосновения моего оружия, чтобы рухнуть на землю.

И всё же за один взмах я мог задеть лишь ограниченное число клинков, а ещё оказалось, что промахиваюсь чаще, чем думал. Тот жуткий мужчина, наверное, управлял своим серебряным оружием издалека.

Ножи, которые я не успевал перехватить мечом, летели в нас с Роло, словно буря клинков. Я вставал на их пути, защищая мальчика, и из моего тела брызгами хлестала кровь, когда они впивались в меня.

К счастью, сами повреждения были не такими уж серьёзными; я мог использовать [Малое лечение], чтобы до какой-то степени закрывать раны. Проблема была в другом…

— Меня тут совсем прижали к стенке, — пробормотал я.

Я застрял. Сделать ничего было нельзя. Пока я был занят, подозрительный мужчина с бинтами на лице отступил на такое расстояние, с которого я не мог до него достать. Если я сделаю хотя бы шаг вперёд, пытаясь остановить его серебряные клинки, Роло окажется в опасности.

Похоже, целью мужчины был Роло, так что я должен был его защищать, но всё, что я мог, — стоять на месте.

Дело было плохо. На отражение волн серебряных ножей уже уходили все силы — нет, они уже меня подавляли. Один за другим они вонзались в моё тело…

— [Божественный щит].

И тогда вдалеке, рядом с мужчиной, управлявшим серебряными клинками, возник тонкий лист света. Он протянулся прямо к нему, разрезая землю по пути, но мужчина без малейшего колебания увернулся в сторону. На этот краткий миг стая серебряных ножей в воздухе дрогнула.

Только дрогнула. Буря клинков быстро выправила курс и взмыла высоко в небо, разбиваясь на группы по несколько ножей, которые разлетелись во все стороны, словно живые существа со своей волей.

Это было плохо. Ножи снова полетят на нас, и теперь не с одного направления, а сразу отовсюду. Я не смогу защитить нас от всех. У меня только один меч.

Пока я стоял и лихорадочно искал решение, серебряные клинки мужчины набрали новую скорость и разом обрушились вниз.

Вот и всё — я был уверен, что мне конец. И всё же я поднял меч… а перед моими глазами вдруг из ниоткуда появился ещё один лист света. Пока я успел осознать удивление, летящие ножи ударились в прозрачную преграду, заполнившую поле зрения, и один за другим отлетели в стороны.

Не понимая, что только что произошло, я просто стоял и смотрел на это зрелище. Разве это не…

— Прошу прощения за опоздание.

В следующую секунду Инес уже стояла рядом со мной. При виде неё меня накрыла небольшая волна облегчения.

— Рад, что ты пришла, Инес, — сказал я. — Ты меня правда спасла.

Она не ответила: была занята тем, что создавала стены света и отражала серебряные клинки, летевшие на нас со всех сторон. Но даже так она успевала взмахивать рукой в сторону противника и посылать к нему лист света из ладони.

Это был тот самый «щит», который она показывала мне во время поездки в карете, — но я не знал, что его можно использовать вот так. Он выстреливал вперёд, как единый клинок света, и рассекал прямую линию в воздухе и земле.

Но наш противник был быстр. Он без всякого труда уклонялся от атак Инес, которые своей остротой напоминали мне скорее меч, чем щит. И всё же…

— [Божественный щит].

Напор Инес ни на миг не ослабевал. Отражая серебряные клинки мужчины, она продолжала один за другим выпускать в него мечеподобные листы света. Они, пролетая, вырубали в земле разрезы прямо у меня на глазах.

Несмотря на изумление, я начал чувствовать плохое предчувствие. Атаки Инес, несомненно, были быстрыми… но они всё равно не попадали. При всей мощи не было и признака, что они догоняют нашего противника.

Полосы света Инес легко читались. Нужно было внимательно смотреть, чтобы заметить признаки, но если заметишь, нетрудно понять, в какую сторону они пойдут. Было почти так, будто они сами просили того мужчину с забинтованным лицом увернуться. И хотя щиты Инес стояли стенами, защищавшими нас от его серебряных клинков, они не могли сбивать их с неба так, как мой меч. Ситуация не изменилась: мы всё ещё застряли.

— Сэр Ноор… — сказала Инес. — Как видите, у меня есть некоторые трудности с тем, чтобы попасть по нему своим щитом. Прошу прощения, но не могли бы вы мне как-нибудь помочь?

— Давай подумаем… — пробормотал я.

Похоже, Инес думала о том же, что и я. Пока она продолжала защищать нас щитами, я обдумывал, что могу сделать. Благодаря ей пока мы были в безопасности, так что у меня появилась минута, чтобы собраться и осмотреться.

Масса клинков свободно летала в воздухе, быстрая, как птичья стая. Сбить их все мечом было бы трудно. Перед лицом такого количества смертоносного оружия, разом падающего на меня, я не видел, что могу сделать… но чем больше думал, тем яснее понимал: каждый отдельный нож сам по себе не был такой уж угрозой.

И хотя клинки летали довольно быстро, я знал птиц быстрее — тех, которых иногда сбивал камнями на горе, которую называл домом. Если я использую [Бросок камня], то, наверное, смогу попасть и по этим ножам.

Камней поблизости видно не было, зато вокруг валялись обломки когтей и клыков — остатки огромной жабы, которая взорвалась раньше. Они вполне подойдут.

Я поднял с земли кусок жабьего клыка и показал Инес.

— Думаю, я смогу сбить эти клинки вот этим.

Она коротко замешкалась, прежде чем ответить:

— Вы уверены, что сможете попасть?

Я снова поднял глаза к стае серебряных клинков в небе.

— Ага, почти уверен.

Гарантий я дать не мог, но был довольно уверен. Сбивать птиц камнями было моей сильной стороной — одним из очень немногих фирменных приёмов, которыми я владел. Ножи мужчины были маленькими целями, но я решил, что всё равно справлюсь.

Правда, бросать я собирался не камни, а когти и клыки мёртвой жабы. Мне было немного неловко разбрасываться её останками… но выбирать не приходилось. Придётся постараться использовать её части с пользой.

— Очень хорошо, — сказала Инес. — Тогда я буду на краткий миг убирать щиты, когда вы бросаете. Не беспокойтесь о подстройке под меня: я подстроюсь под ваш ритм.

— Понял, — ответил я.

Я вонзил меч в землю, наклонился и набрал столько когтей и клыков, сколько мог унести в руках. Я знал, что не могу гарантировать попадание по таким маленьким целям, но, к счастью, земля была буквально завалена боеприпасами. По крайней мере, можно было не волноваться, что они закончатся.

— Ладно, начинаю, — сказал я.

Я сжал камнеподобные осколки в руке так сильно, как мог, и они с хрустом начали крошиться. Они оказались твёрже, чем я ожидал, но после ещё одного сжатия во всю силу я сумел раздробить их на мелкие фрагменты. Отлично. Даже если с точностью у меня будет не очень, бросок сразу множества мелких снарядов увеличит шансы попасть по целям.

Благодаря Инес, которая держала нас в безопасности, я мог полностью сосредоточиться на бросании камней — вернее, кусков жабы. Я крепко сжал их, слушая, как они в моей ладони дробятся ещё мельче, и вложил всю силу в активацию [Физического усиления] на всё тело. Затем одновременно вызвал и [Лёгкий шаг], и свой единственный охотничий навык.

— [Бросок камня].

Размахнувшись изо всех сил, я швырнул измельчённые фрагменты жабы в надвигающийся рой серебряных ножей. Тут же по окрестностям разнёсся грохот чудовищного взрыва: мои снаряды попали прямо в цель, сбив из воздуха значительное число клинков.

Целился я не слишком точно, но, судя по всему, получилось как надо. Когти и клыки, должно быть, были очень твёрдыми, потому что клинки, в которые они попали, мгновенно рассыпались на мелкие металлические осколки.

Раньше ножи двигались так, будто были живыми, но, похоже, после разрушения они теряли силу. Кусочки, теперь лежавшие на земле, не подавали никаких признаков, что снова нападут на нас.

Мне всё ещё было жаль жабу, но её останки справились идеально — наверное, даже лучше, чем камни.

— Ладно, второй заход, — сказал я Инес.

Я раздробил куски жабы в другой руке и швырнул их так сильно, как мог.

— [Бросок камня].

И снова бесчисленные фрагменты клыков и когтей полетели прямо к летящим серебряным ножам, разбивая их на куски и сбивая с неба. Мне показалось, что на этот раз я достал их ещё больше, чем прошлым броском, — наверное, потому, что прицелился лучше.

Во мне поднялась уверенность. Если так продолжать, мы правда сможем победить.

Я снова наклонился, чтобы подобрать новые куски жабы, и сжал их настолько крепко, насколько мог. Они были такими твёрдыми, что врезались в ладони и слегка пустили кровь, но на этом этапе это уже ничего для меня не значило. Я раздробил останки на крошечные фрагменты, прицелился в рой серебряных клинков и снова бросил изо всех сил.

— [Бросок камня].

Разлетелись новые ножи — намного больше, чем в прошлый раз, — и посыпались по воздуху. Чем больше я привыкал попадать по движущимся целям, тем точнее становилась моя рука. Я раздробил следующую порцию кусочков жабы.

— [Бросок камня].

Когда я сосредоточился на следующей порции, затем ещё одной и ещё одной, время, уходившее на то, чтобы подобрать, раздробить и бросить фрагменты, стало сокращаться. После определённого момента я перестал подавать Инес сигналы: она убирала щиты в идеальном согласии с моими бросками, так что, похоже, больше не нужно было каждый раз говорить вслух.

Всё моё внимание было отдано тому, чтобы подбирать когти и клыки и бросать их. Благодаря Инес мне не нужно было беспокоиться ни о чём, кроме серебряных клинков в небе. Мысленно поблагодарив её, я постепенно увеличивал темп бросков.

[Бросок камня]

С каждой горстью измельчённых останков, которую я швырял, бесчисленные серебряные ножи падали с неба в яростной россыпи искр — и чем больше я повторял это дело, тем ярче становились эти искры. Смотреть на них было больно… но если отвернуться, я не смогу попадать по целям. Поэтому я активировал [Малое лечение] на ноющих глазах и продолжал бросать изо всех сил.

[Бросок камня]

Подобрать, бросить. Подобрать, бросить. С каждой бомбардировкой часть роя ножей ломалась и рассеивалась — вот так просто. Я чувствовал, что точность понемногу растёт. Каждый бросок вызывал оглушительный грохот, когда мои снаряды пробивали массу клинков, превращая их в серебряные осколки, которые ловили свет и падали на землю кучами.

Казалось, вокруг нас идёт серебряный снег. Равнина, на которой мы стояли, почерневшая от дыхания ядовитой жабы, постепенно окрашивалась серебристо-белым от парящих вниз серебряных обломков.

— Осталось совсем немного… — пробормотал я.

Когда я наконец очнулся от транса, в котором бросал куски жабы, я увидел, что ножей в небе стало гораздо меньше — достаточно мало, чтобы, наверное, справиться с остатками мечом. Но как только я это понял, мужчина вдалеке исчез.

Поражённый дурным предчувствием, я тут же выдернул меч из земли, встал перед Инес и взмахнул так быстро, как мог.

[Парирование]

Вокруг нас рассыпалась масса искр. Хотя противник ещё миг назад был так далеко, он уже успел добраться до нас.

— Опасно было, — сказал я. — Я знал, что что-то не так.

Я думал, мужчина продолжит натиск, как во время своей предыдущей череды атак, но вместо этого он спокойно отступил и замер, не отводя взгляда от моего лица.

— Это мои слова… — начал он своим медленным протяжным голосом. — Как ты сейчас заблокировал этот удар? И… это всё тоже твоих рук дело?

Он оглядел разбросанные по округе осколки серебряного металла.

— Ага, — ответил я. — Я сбивал птиц примерно такой же скорости. Хотя столько за раз, конечно, никогда не сбивал.

— Не скажу, что я тоже ожидал, будто ты собьёшь столько. У меня теперь совсем мало осталось, спасибо тебе…

— Простите, что я их ломаю, — сказал я, — но вы сами отправили их в нас.

— Ага. Как я уже говорил, я тебя не виню. И всё же…

Мужчина снова исчез.

[Парирование]

В тот же миг разлетелась новая россыпь искр. На этот раз нож мужчины был нацелен на Роло.

— Это значит, что мне надо как-то отбить убытки, понимаешь?

Мужчина исчез ещё раз, но теперь мои глаза сумели за ним уследить — пусть и едва-едва. Подстраиваясь под его движение, я взмахнул мечом, не сдерживаясь, и в воздух снова взметнулся каскад искр.

С этим парнем правда нельзя было терять бдительность. Он был быстр, а удары его обладали страшной силой. Одет он был немного странно, но отрицать его нелепую мощь было невозможно. Я и представить не мог, что в мире существуют такие люди. Стоило всего лишь немного отъехать от королевской столицы, а я уже встречал сплошные сюрпризы.

Мужчина был быстрее гоблина, а атаки его были в несколько раз тяжелее, чем у той огромной коровы, с которой я сражался. Я с трудом мог поверить, что он человек, как и я; для меня он скорее напоминал монстра. Если я потеряю концентрацию хоть на миг, он меня убьёт. От этой мысли меня прошиб холодный пот.

И всё же… после встречи с тем гоблином у меня уже был личный опыт того, насколько опасен настоящий монстр. Этот парень, конечно, был сильнее, но разница была не такой огромной, чтобы для меня это что-то меняло.

Справлюсь, сказал я себе и крепче сжал меч. Поначалу его ослепительно быстрые атаки пробирали меня до дрожи… но теперь я понемногу привыкал к его скорости.

[Парирование]

Я уловил момент стремительного и тяжёлого удара забинтованного мужчины, а затем отбил его полносильным взмахом меча. И снова я поразился прочности своего оружия. Хотя нож противника тоже казался невероятно твёрдым, мой меч явно превосходил его: из двух ножей, которыми он орудовал, один треснул у основания клинка.

Мужчина отпрыгнул назад и уставился на сломанное оружие.

— Что это за меч?.. — спросил он растерянно. — Это же адамантит, знаешь ли. Почему ломается моё оружие?

Я замер.

— Он не был дорогим, надеюсь?

— А, плевать. Я могу купить ещё, когда захочу. Просто надо будет… накопить монет.

Мужчина бросил в меня сломанный нож и исчез.

— [Громовая вспышка].

[Парирование]

Брошенный в меня нож двигался быстрее, чем могли видеть глаза, но его удар был ещё быстрее; я едва успел вовремя сдвинуть меч, чтобы парировать атаки. С этим парнем правда нельзя было расслабляться. Будь я хоть немного медленнее, нож оказался бы у меня в горле…

— Пожалуйста, не нападайте внезапно, пока мы разговариваем, — сказал я. — Я правда подумал, что сейчас умру.

— Ну, это потому что я пытался тебя убить… — ответил мужчина. — Серьёзно, что с тобой такое? И я знал, что меч у тебя странный… нет, вы оба странные, ты и меч. Как ты вообще увидел мою атаку, не говоря уже о том, чтобы отбить?..

— Я просто как-то… отбил?

— Это не то, что человек просто как-то делает…

Он вложил нож — судя по всему, последний — обратно в ножны на поясе и огляделся. Инес не двигалась: всё это время она стояла перед Роло, защищая его. Даже если бы она возобновила наступление, я был почти уверен, что этот парень снова просто уклонится от её атак.

Произнеся безмолвную молитву, я сказал мужчине:

— Мы всё ещё продолжаем?..

Если возможно, я больше не хотел драться.

— Нет… — ответил он. — Без инструментов работать не выходит… Глянь на этот бардак. Мифрил повсюду. Мне лень всё это собирать… и заклинания на тебя тоже не работают… так что приёмы у меня закончились. Та дама тоже реально опасная, значит, пожалуй, на сегодня лавочку прикрою.

— Тогда… вы уходите?

— Ага. Слышал, в королевской столице будет большая вечеринка… но, похоже, и от неё придётся отказаться, да?

— В королевской столице? — повторила Инес. — Что вы имеете в виду под «вечеринкой»?

Мужчина улыбнулся под чёрными бинтами.

— Подробностей не знаю… но, говорят, будет совсем дикое веселье. Звучит интересно… но мне велели возвращаться пораньше, да? Думаю, сегодня я и так уже достаточно повеселился… так что буду хорошим мальчиком и уйду. Увидимся, странный парень.

Он повернулся, чтобы уйти.

— Ладно… До встречи.

Облегчённый тем, что странный мужчина уходит, я машинально ответил обычным прощанием. Но стоило мне это сделать, как он внезапно остановился, обернулся и уставился на меня.

— Ты правда немного не в себе, да? — спросил он.

— Думаете?.. — ответил я. — Я бы не согласился…

Хотя он меня пугал, услышать в лицо, что я «не в себе», было не тем, что я мог просто пропустить. В смысле… если кто тут и был «не в себе», то явно полуголый парень с чёрными бинтами вокруг лица, верно?

— Думаю, — крикнул мужчина своим жутким голосом, улыбаясь так, словно ему было весело. — Я много безумцев за жизнь повидал… но даже на их фоне ты берёшь верх.

Затем он посмотрел на Роло, стоявшего за нами.

— Поблагодари свою счастливую звезду, мальчишка-демонолюд. Ах, какая трата. Если бы я привёз тебя обратно, неплохо бы заработал — за твой труп мне хватило бы десять раз заменить все потерянные сегодня инструменты. Но всё же…

Мужчина снова исчез. Я сжал меч в руке, чувствуя, как будто каждый волос на теле встал дыбом, и взмахнул изо всех сил.

[Парирование]

В воздух взметнулся яростный дождь искр, и последний нож мужчины разлетелся на куски, но даже это не помешало сломанному оружию оставить порез у меня на шее.

— Когда рядом такой парень, мало что можно сделать, да?

Под нашими с Инес пристальными взглядами жуткий полуголый мужчина с лицом, обмотанным чёрными бинтами, издал смешок, больше похожий на стон, и исчез вместе с тёмными тучами в небе.

Пока я смотрела на потрясающую битву учителя Ноора и Инес против Заду — и даже ещё некоторое время после ухода Заду, — я не могла пошевелиться. Их обмен ударами принадлежал миру, совершенно отличному от того, который я знала. Если бы я подошла хотя бы на один шаг ближе, меня бы в мгновение ока изрезало на куски.

Уход Заду был таким же внезапным, как и его появление. Когда я наконец смогла убедиться, что никаких следов присутствия этого человека в округе не осталось, я позволила себе миг облегчения. Очевидно, он пришёл сюда только за Роло, поэтому просто ушёл, когда был вынужден отказаться.

Но когда учитель Ноор и Инес вернулись ко мне вместе с Роло и рассказали о тревожных прощальных словах Заду, в груди вновь поднялось беспокойство.

— В королевской столице?.. — спросила я. — Что он мог иметь в виду?..

— Я не уверена, — ответила Инес. Я видела, что она тоже тревожится. — Однако его точные слова были: «совсем дикое веселье». Довольно многозначительное замечание.

Мы с Инес мрачно размышляли, когда к нам обратился учитель Ноор.

— Вам интересно? — спросил он. — Ну, вечеринка.

— Интересно… — ответила я. — В королевской столице что-то случится?..

— Правда? Тогда как насчёт вернуться прямо сейчас? Мы ещё не так далеко отъехали. Я помню, Инес говорила что-то о том, что Роло нельзя брать в Митру, но со столицей проблем меньше, да? Развернуться может быть неплохой идеей.

Инес, услышав предложение учителя Ноора, выглядела разрывающейся.

— Сэр Ноор, это будет…

Но прежде чем она успела договорить, Роло вдруг рухнул на колени и задрожал, обхватив себя за плечи.

— Что случилось, Роло? — спросил учитель Ноор. — Тебе холодно?.. Ты ужасно выглядишь.

Роло проигнорировал вопрос и продолжал дрожать.

— В-вы пришли… из королевской столицы?!

— Ага. Я думал оставить тебя там, раз, похоже, мы не можем взять тебя с собой в путешествие. Ты не хочешь туда идти?

— Н-нет, не в этом дело… Вы… вы не можете. Нельзя возвращаться!

— Можешь объяснить почему? — спросила я.

— Я слышал… Он сказал, что… что самый большой идёт туда… Что столице конец… Я слышал. Он сказал, что это будет зрелище куда грандиознее, чем Чёрный дракон смерти!

— Что это значит? — спросил учитель Ноор.

Роло не ответил. Он лишь продолжал сжиматься и дрожать на месте. Мы с учителем Ноором и Инес обменялись взглядами.

— Инес, — сказала я, — вернёмся. Похоже, положение серьёзнее, чем я представляла. Вы согласны, учитель?

— Конечно, — ответил он.

Ответ Инес прозвучал более нерешительно.

— Прошу подождать, госпожа. Я не могу согласиться с этим решением. У меня есть приказ лорда Рейна…

— Достаточно, Инес. Я уже знаю. Он приказал тебе отвезти меня в Митру, чтобы просить убежища, если со столицей что-нибудь случится, верно? Поэтому ты и отказываешься возвращаться.

— Госпожа… Как вы?..

— Я его сестра; догадаться о его мыслях не так уж трудно. Полагаю, он знал, что я буду сомневаться, ехать ли… но, честно говоря, мне всё же хотелось бы, чтобы он дал мне нормальное объяснение. И всё равно мой брат не из тех, кто отдаёт необдуманные приказы. Поэтому я молчала и подчинялась — потому что думала, что так будет лучше. Уверена, у него есть какой-то план, которого я не могу полностью понять.

Инес помолчала, прежде чем ответить:

— В таком случае, госпожа, нам следует продолжать путь в Митру. Там вы будете в наибольшей безопасности.

— Возможно, но… теперь всё иначе. У нас есть новые сведения от Заду и Роло. Мы должны немедленно вернуться в королевскую столицу и сообщить им о приближающейся опасности. Более того… что хорошего может выйти из того, что я одна сбегу?

— Госпожа…

— Мы обе знаем, что случилось с демонолюдьми после того, как они потеряли свою страну. Даже если сейчас я смогу сбежать, меня ждёт та же участь. Я не должна бежать.

После моих слов Инес посмотрела на Роло, дрожащего и съёжившегося на земле.

— Очень хорошо… — сказала она. — Мы вернёмся. Но, прошу вас, госпожа, вы не должны отходить от меня.

— Спасибо, Инес.

— А ты, Роло? — спросил учитель Ноор. — Если не хочешь идти с нами, мы можем попрощаться здесь, но…

Хотя Роло, казалось, немного колебался, он всё же сумел прошептать сквозь дрожь:

— Я… пойду.

Его ответ удивил меня, учитывая прежнюю реакцию.

— Я, может, ничего не смогу сделать… — продолжил Роло, — но там будут мои люди, они всё это устроят, поэтому…

— Да?.. — ответил учитель Ноор. — Деа… Дем… Вашему народу, похоже, приходится тяжело, да?

Больше он ничего не сказал и замолчал, словно что-то занимало его мысли. Затем он повернулся и посмотрел на место недавней битвы. Глядя с печалью на разбросанные куски тела Чёрного дракона смерти, теперь покрытые обломками мифрила, он тихо покачал головой. В его выражении то и дело мелькали проблески сожаления.

Учителю Ноору было больно думать о том, как рос Роло, — я была в этом уверена. Мне стало стыдно за себя: вначале я была слепа к обстоятельствам мальчика и думала только о собственной безопасности.

— Поехали, — сказал учитель Ноор после недолгой паузы. — Мы ведь торопимся?

— Поехали, — ответила я.

И с этими словами мы вчетвером сели в карету, которую оставили неподалёку.

Как и сказал Роло, в королевской столице нас, вероятно, ждала великая опасность. Мысль о том, чтобы добровольно встретить её, пугала меня… но рядом со мной был учитель Ноор — человек, сразивший Чёрного дракона смерти и отразивший легендарного Мертвеца Заду. Возможно, какие бы трудности ни лежали впереди, это не имело значения. Возможно, он просто прорвётся сквозь них все.

Я поймала себя на надежде, что так и окажется.

Сейчас мой долг как принцессы Королевства Клейз — не отступить. Я должна сопроводить своего учителя, человека, который во всём казался сошедшим со страниц героического эпоса, в королевскую столицу, даже если это будет стоить мне жизни. В нынешних обстоятельствах это, вполне возможно, единственное, что я могу сделать для своего королевства.

— Поторопись, Инес. Гони так быстро, как сможешь.

— Да, госпожа.

И так, теперь с мальчиком-демонолюдом Роло на борту, наша карета вновь двинулась в путь — обратно по дороге, с которой мы приехали, к королевской столице.

— Принцесса Линнебург — ещё та головная боль, да? Не верится, что она заявила, будто хочет пойти прогуляться в такое время ночи.

— Ага. Хорошо ещё, что днём её все отговорили, включая короля. Но ты же её знаешь: расслабляться нельзя.

— Она правда настолько хлопотная? Во-первых, она просто избалованная юная леди, а во-вторых, ей ведь всё ещё пять лет, нет? Говорите что хотите, но на вид она обычная маленькая девочка. Я понимаю, она особа огромной важности… но разве ей нужно столько стражи?

Кайл Всеслышащий, авантюрист A-ранга, призванный по срочному заказу через Гильдию авантюристов, пожал плечами и оглядел остальных. Сейчас он нёс ночную караульную службу и сидел у костра вместе с пятью другими элитными бойцами, собранными из разных мест, в том числе из рядов солдат самого Королевства Клейз. Эти люди, каждый из которых был опытным ветераном и по-своему героем, держались настороже — но их бдительность была направлена не на какую-то неизвестную внешнюю угрозу.

В конце концов, их нынешняя миссия называлась «сидеть с ребёнком».

Их обязанностью было охранять — и присматривать за — принцессой Линнебург, собственной Гениальной принцессой Королевства. Король взял десятилетнего принца Рейна на учебную охоту на магических зверей, так что на этих стражей легла забота о принцессе, оставшейся в замке.

— Ты так говоришь только потому, что ничего не знаешь о принцессе, парень. Узнаешь её хоть немного — и не станешь так распускать язык.

— Ха! Это довольно робко для человека, который забил дракона насмерть, Барже Могучий Кулак! Я ведь когда-то восхищался твоей легендой. Отставка и служба в королевском дворце сделали тебя слишком мягким. Старость — ужасная штука, да?

— Что ты сказал, мальчишка?!

Барже, пожилой солдат с огромной фигурой, вскочил на ноги и свирепо уставился на Кайла — высокого, стройного молодого человека.

— Я о тебе всё слышал, — сказал Кайл. — В наши дни у тебя только две обязанности: сидеть с принцессой да выполнять мелкие поручения… А ведь когда-то ты был героем и Драконоборцем!

— У тебя нет уважения, Кайл, — прорычал Барже. — Мы заказали твою помощь, потому что возлагали большие надежды на твои разведывательные умения, но это не даёт тебе права дерзить.

— Хватит, вы двое, — сказал капитан их отряда стражи. — Если капитан Зиг вас услышит, одним «простите» не отделаешься.

— Да что такого? — ответил Кайл. — Все Шесть владык сегодня на охотничьей вылазке. Даже Зиг Острый Слух не услышит нас оттуда, где он сейчас. Но, с другой стороны, это значит, что сегодня здесь только мы. Так что не теряйте бдительности, а?

— Именно, — ответил Барже. — Мы должны быть настороже, иначе принцесса нас перехитрит.

— Ха-ха! — рассмеялся Кайл. — Меня — и перехитрит пятилетняя? Шутишь.

— Я совершенно серьёзен.

— Ха! Чёрт, ты и правда серьёзен!

— Если ты не можешь этого понять… возможно, мне стоит преподать тебе урок.

— Эй. Барже, Кайл. Я сказал — хватит.

После вмешательства капитана стражи оба нехотя отступили. На короткое время повисла тишина, а потом Кайл заговорил снова.

— Слушайте, я ведь не воротю нос от работы, ладно? Просто у меня есть гордость. Гениальная принцесса она там или нет, ни один ребёнок меня не проведёт. Я отработаю свою плату, можете не сомневаться.

Ответ Барже прозвучал с такой же задержкой:

— Будем надеяться.

Так ночь без дальнейших происшествий становилась всё глубже. Юная принцесса послушно легла в кровать и вскоре погрузилась в спокойный сон…

Во всяком случае, так казалось.

— У-у нас проблема!

Как раз когда луна полностью поднялась в небо и озарила мир своим светом, Кайл Всеслышащий прибежал к постам остальных стражей. Он должен был следить за спящей принцессой, но теперь стоял перед ними с мертвенно-бледным лицом.

— Что случилось?

— Принцесса пропала! Я нигде не могу её найти!

— Что?.. Ты всё как следует обыскал?

Услышав новости Кайла, остальные стражи напряглись.

— Да, — сказал Кайл. — Я проверил каждый угол её спальни, но… она просто исчезла!

— Ты ведь сам вызвался стоять на наблюдении?! — рявкнул капитан стражи. — Чем ты занимался?!

— Я… прошу прощения. Она исчезла, пока я был на перерыве на еду. Знаю, это не оправдание, но это было всего на мгнове—

— Что ты наделал?! Это чрезвычайная ситуация! Где принцесса?! Ты хотя бы это знаешь?!

— Знаю… Я оставил поисковую иглу в её ночном платье, так что мы сможем определить её местоположение на этой карте. Она всего лишь ребёнок, так что далеко уйти не смо—

— Когда мне понадобится твоё мнение, я спрошу! — гавкнул капитан стражи. — Давай карту!

Вырвав карту королевской столицы и её окрестностей, капитан развёл над ней руки и активировал навык [Обнаружение]. От увиденного у него отхлынула кровь от лица.

— Это… плохо.

Принцесса двигалась с невероятной скоростью и уже покинула пределы города. С трудом верилось, что маленькая девочка могла бежать так быстро. Более того, по пока неизвестной причине она шла прямо на северо-восток. Её похитили? Нет, делать выводы было ещё рано. Несомненным оставалось лишь одно.

— Принцесса направляется в Лес зверей.

— Почему туда?..

— Если я правильно помню… она уже некоторое время хотела своими глазами увидеть, действительно ли дневная и ночная экосистемы Леса различаются. Король отчитал её, когда узнал, и запретил ей идти, но время от времени она всё равно пытается тайком выбраться. Достопочтенный Владыка теней всегда ловит её до того, как она покинет замок, но, разумеется… сегодня ночью его здесь нет. Когда её главного препятствия не стало, принцесса, должно быть, решила, что это лучший шанс улизнуть.

— Да вы издеваетесь… — пробормотал Кайл. — То есть её не похитили? Она сама сбежала через нашу сеть наблюдения? Часть этих ловушек рассчитана на связывание магических зверей! Вы хотите сказать, пятилетняя девочка нашла способ обойти все наши меры безопасности и ещё сумела это сделать?!

— Это же принцесса… — подчеркнул Барже. — Такое вполне возможно.

Капитан стражи поспешил вмешаться.

— В любом случае, в это время ночи там бродят гоблины! Это кризис, ясно?! Немедленно преследуем её!

Справляясь с собственным нетерпением, капитан стражи раздал приказы. Он понимал: такой промах уже достаточен, чтобы его сняли с должности; теперь оставалось только надеяться, что ничего хуже не произойдёт. Если они не поторопятся, вполне возможно, что он и его стражи окажутся ответственны за смерть маленькой девочки — той самой, о которой говорили, что она обладает невиданным со времён основания Королевства талантом.

Отчаявшись, стражи все как один бросились вслед за принцессой, будто на кону стояли их собственные жизни.

◇

В лунную ночь, глубоко в Лесу зверей, стая гоблинов окружила одну маленькую девочку. В руках у неё было множество орехов, ягод и цветов всех цветов, а глаза стояли полные слёз.

— Простите… — сказала девочка. — Я не хотела портить ваш дом. Правда, правда простите…

Под взглядами людоедских тварей стояла не кто иная, как юная принцесса Линнебург. Она со всем сердцем обращалась к стае монстров и, плача, продолжала извиняться.

— Правда, правда простите!..

Но гоблины, не понимая её слов, лишь оскалили клыки и стали подступать ближе. Очень скоро они оказались всего в шаге от маленькой девочки, которая только плакала и извинялась.

Именно в этот миг на место прибыли стражи.

— Нет! Защитить прин—

Капитан стражи начал отдавать приказ в тот самый момент, когда увидел ситуацию, но было поздно: именно тогда гоблины все разом бросились на жертву. А дальше произошло…

— …цессу?..

…неожиданное. Прежде чем кто-либо успел это осознать, в руках принцессы оказался меч, украшенный золотом, отражавшим лунный свет. Затем она взмахнула им — и бесчисленные головы гоблинов полетели в ночную темноту.

— Мне правда очень жаль.

Следом на землю упало несколько гоблинских туловищ, отделённых от ног. Девочка высоко подпрыгнула и на лету разрубила всех оставшихся вокруг неё монстров.

— Простите… Я не думала, что так выйдет. В следующий раз я обязательно постараюсь, чтобы вы меня не заметили, так что… правда, правда простите! [Огненный шар]!

На фоне луны рыдающая девочка создавала из ладони один огромный огненный шар за другим и каждым испепеляла всё новых гоблинов. Всё, что могли стражи, — стоять и смотреть на резню.

А затем они начали сомневаться в собственных обязанностях. Зачем мы вообще сюда прибежали? — думали они. Чтобы её защитить? Как они могли защитить её, если она уже уничтожала стаю гоблинов прямо у них на глазах?

В следующий миг стражи поняли, что рыдающая девочка стоит перед ними и склоняет голову. Все гоблины были убиты.

— Простите… — сказала девочка. — Я собиралась только немного поиграть и сразу вернуться домой, но здесь было столько редких растений, и… Я ведь никогда раньше не видела настоящий лунный цветок… Они распускаются только в лунные ночи… Я… я просто потеряла счёт времени и поняла это только тогда, когда меня уже окружили… Простите меня…

Пока маленькая девочка плакала и отчаянно извинялась, один особенно крупный мужчина опустился перед ней на колено и мягким голосом сказал:

— Вы в безопасности, госпожа. Для нас важно только это. Пойдёмте, пора домой.

Его морщинистое лицо было изрезано глубокими шрамами, но улыбка всё равно лучилась добротой. Осознав, кто перед ним, Кайл Всеслышащий не смог поверить собственным глазам — уже во второй раз за эту ночь. Ведь говорили, что никто и никогда не видел улыбки на лице молчаливого, бесстрастного, некогда легендарного авантюриста Барже Могучего Кулака, которого боялись за дикость, достаточную, чтобы забить дракона насмерть голыми руками.

На следующий день, глядя, как юная принцесса защищает его перед вернувшейся охотничьей группой короля и объясняет, что происшествие целиком было её собственной виной, Кайл дал себе клятву: он подастся на службу в королевский дворец и посвятит всю жизнь тому, чтобы оберегать её.

Здравствуйте, меня зовут Набэсики. Прежде чем сказать что-либо ещё, спасибо вам за то, что взяли в руки эту книгу.

«Я парирую всё: Что значит, я сильнейший? Я же ещё даже не авантюрист!» — это история, которую я начал выкладывать на Shosetsuka ni Naro почти по прихоти, из чувства: «Напишу-ка я что-нибудь весёлое и бодрящее!» К моему удивлению и благодарности, с самого начала отклик оказался ошеломительным.

Среди этих откликов было по-настоящему невероятное количество просьб адаптировать эту серию в новеллу, мангу и тому подобное. (Я почти уверен, что моё незнание ситуации доставило многим людям немало хлопот…) Редакторы, с которыми я переписывался, говорили мне много тёплых слов поддержки и любезно объясняли, что именно так интересно в истории под названием «Parry». Самые разные мнения, которые я получил от всех вас, очень поддерживали меня во время работы над этой серией. Поэтому я хотел бы воспользоваться случаем и выразить всем вам искреннюю благодарность.

Во время разработки этой серии мне чрезвычайно повезло встретить замечательную Кавагути-сан, иллюстратора новелльной адаптации. Я счастлив, что у меня есть их иллюстрации. Они смогли идеально уловить ключевые элементы персонажей по моим анкетам, настолько подробным, что они слегка напугали моего редактора, и создать дизайны персонажей примерно в тридцать раз лучше, чем я, автор оригинала, вообще мог вообразить. Когда я увидел черновики дизайнов, мне оставалось только сложить ладони и со всей серьёзностью поклоняться перед экраном.

Разумеется, меня глубоко тронули не только дизайны персонажей Кавагути-сан, но и то, как они передали через иллюстрации обстановку и мир «Parry» — лучше, чем я когда-либо мог надеяться. Если сказать совсем мягко, Кавагути-сан, я считаю вас божеством. Огромное спасибо.

Также я хотел бы поблагодарить Оотомо-сан, который вместе со мной с нуля выстраивал новелльную адаптацию, и Фурусато-сан, который сотрудничал с нами вплоть до выхода этой книги. Кроме того, я хотел бы особо поблагодарить великого Инагаки-саму, который первым нашёл «I Parry Everything» на Shosetsuka ni Naro и продолжал неустанно, с огромным энтузиазмом поддерживать меня, пока я всё ещё блуждал в растерянности.

Больше всего я хотел бы выразить благодарность всем, кто взял эту книгу в руки и получил от неё удовольствие; всем, кто читал веб-новеллу и всё равно купил эту книгу; и всем, кто продолжает наслаждаться веб-новеллой, несмотря на мои сравнительно расслабленные — то есть очень медленные — обновления. Огромное спасибо. Именно благодаря вам, читателям, я могу продолжать писать эту историю.

Ещё я хочу поблагодарить всех сотрудников редакционного отдела за их труд по маркетингу и продажам, Араки-саму за дизайн этой книги, Намикаву Дайсукэ-саму за озвучивание главного героя Ноора в рекламном ролике, KRSG-сэнсэя за работу художником манга-адаптации… и многих других людей, которых я не могу вместить в это послесловие. Эта книга смогла выйти благодаря участию всех вас. Спасибо. Возможно, причина, по которой мне кажется, будто «Parry» уже не является только моим созданием, в том, что эти персонажи уже были приняты столь многими людьми.

Хотя я чувствую себя невероятно благословлённым и удачливым из-за возможности выпустить эту книгу, а авторская часть меня ликует… если подумать спокойно, пока я создал всего один том. Есть ещё столько сцен, событий и персонажей, которые мне хочется выразить. Мне не терпится увидеть, как персонажи «Parry» будут расти и меняться в будущем. (Да, я знаю, что писать их буду я сам.)

Я планирую получать удовольствие и продолжать стараться изо всех сил, работая и над веб-новеллой, и над опубликованной версией «I Parry Everything», так что надеюсь, вы будете следить за ними. В частности, я обещаю: второй опубликованный том будет ещё лучше первого.

Я правда верю, что «Parry» — такая история, которая становится лучше с каждой книгой, поэтому, если вам понравился первый том, я искренне надеюсь, что вы ещё немного пройдёте этот путь вместе со мной.

Набэсики, сентябрь 2020 года

[[image:/storage/reader-images/1a73d19c535619007194c900f80b49132a860fca.jpg]]

Текст на иллюстрации:

Послесловие

Кавагути

предварительная подготовка.

Спасибо!

Так, посмотрим...

Я отправил вам анкеты персонажей.

Редактор

Ноор неожиданно крепкий, да?

...

Да. Неожиданно крепкий...

Спасибо за возможность!

Дизайнить персонажей было супер весело.

Тяжело, но я справлюсь.

Ну, он ведь может держать Чёрный клинок одной рукой...

Подождите... его тело росло вместо навыков?!

После работы меня обычно можно было найти за ужином у одного из ларьков или в одной из столовых, что тянулись вдоль главных улиц города. Мои товарищи по строительной площадке всегда охотно советовали мне самые разные заведения и вкусные блюда, и моим тайным увлечением было пробовать новые места по этим рекомендациям.

Однажды, когда мы с коллегами горячо обсуждали, где хорошо кормят, нас прервал внезапный смех. Он раздался у меня за спиной.

— Хе. Так вот что у вас считается вкусным? Не знал, что вы все такие комедианты.

Я обернулся и увидел невысокого знакомого мужчину — я время от времени замечал его рядом со стройкой. На его лице была зловещая улыбка, которую я никак не мог понять.

— Что ты сказал? — спросил я.

— Погоди, Ноор, — сказал один из моих товарищей. — С этим типом лучше не связываться.

— Хе-хе. На главных улицах ничего по-настоящему хорошего не найти, уж я-то скажу. Настоящие гурманы ходят по задним переулкам. Но, наверное, от таких, как вы, вкуса и ждать не стоило.

Я посмотрел по сторонам и увидел, что остальные мои товарищи все как-то съёжились. Почему — я не понимал; зато слова невысокого мужчины о еде на главных улицах разожгли моё любопытство.

— Вот как… — ответил я. — В задних переулках правда есть настолько хорошие заведения?

— Хе-хе. Заинтересовался? Я могу отвести тебя в одно… если у тебя хватит духу принять вызов.

— Вызов?.. — повторил я.

— Не слушай его, Ноор, — сказал другой мой товарищ. — Я ради твоего же блага говорю: пойти с ним — последнее, что тебе стоит делать.

— Почему?

— Ну… потому что он ест… — Мой товарищ огляделся, словно искал поддержки у остальных. — Ну, ты понимаешь…

— Не надо, — сказал другой. — Не напоминай.

— Урп… — простонал третий. — От одной мысли уже…

— Давайте не будем? Меня сейчас… Ух…

— Вы в порядке? — спросил я. — Что с вами вдруг?

Ещё мгновение назад мы болтали и отлично проводили время, а теперь все прикрывали рты руками и выглядели так, будто их мутило.

— Если тебе настолько любопытно, — сказал один из товарищей, — тогда, наверное, сходи и сам посмотри. Я… правда не хочу объяснять.

— Ага, — добавил другой, а затем повернулся к остальным. — В любом случае это же Ноор. Думаю, он справится.

— Верно, — заметил ещё один. — Один раз попробовать — и только один раз — может даже стать хорошим опытом.

— Давай, Ноор, — добавил четвёртый. — Поймёшь, когда окажешься там. Потом расскажешь нам всё, ладно?

— Раз вы так говорите, — ответил я. — Хорошо.

И вот на следующий день, хотя реакции остальных вызывали у меня некоторое подозрение, я пошёл с невысоким мужчиной туда, куда он хотел меня отвести.

— Хе-хе. Ну вот, мы на месте.

Мы стояли перед крохотной забегаловкой, спрятанной глубоко в тёмном переулке. Едва мы вошли, меня ударил странный запах, тянувшийся откуда-то из глубины. Точно сказать было трудно, но, возможно, это пахла еда.

— Что это за место?.. — невольно спросил я.

— Не видела тебя тут раньше, сынок.

Говорила старуха с необычной, немного мрачной атмосферой вокруг неё. Судя по всему, она была хозяйкой заведения.

— Да, он со мной, — сказал невысокий мужчина. — Говорит, интересуется изысканной едой, вот я его и привёл. Как обычно, пожалуйста. На двоих.

— Хи-хи! Как обычно, значит? — На лице старухи появилась тревожная улыбка; она наложила на две тарелки что-то из глубины кухни и поставила перед нами. — Хи-хи… Ешьте.

— Что это? — спросил я.

— Просто попробуй, — ответил мужчина.

Я сделал, как велено, и зачерпнул большой кусок того, что подала старуха. На вид это напоминало липкую, гниющую рыбью тушку, которую порубили и свалили кучей… но я всё равно отправил её в рот.

— Хм… — пробормотал я.

Кости царапали и болезненно кололи внутреннюю сторону рта, а зловоние гнилой рыбы было таким сильным, что на мгновение я задумался, не выплюнуть ли всё обратно. Но когда я преодолел это первое испытание, мои вкусовые рецепторы накрыло загадочно приятным вкусом.

Честно говоря, еда из ларьков на главных улицах всё ещё нравилась мне больше, но это блюдо определённо было вкусным — просто в другом смысле.

— Ты был прав, — сказал я. — Вкусно.

— Что?! — Мужчина почему-то смотрел на меня потрясённо. — Понимаю, понимаю! Ты перспективнее, чем я думал!

— Правда?.. — спросил я.

— Ага. Я увидел тебя в совершенно новом свете.

Я не понимал почему. Я ведь всего лишь честно высказал мнение…

— Хорошо, тогда перейдём к следующему блюду, — сказал мужчина. — Можно нам, пожалуйста, сами-знаете-что? Ну, то самое, от которого я чуть не лишился чувств, когда впервые попробовал его два года назад.

— Хи-хи. Ты уверен, что не рановато? — спросила старуха. — Сынок ведь здесь впервые.

— Уверен, — ответил мужчина. — Если я правильно его понял, он справится.

— Хи-хи. Ну, я ни за что не отвечаю. И денег не верну, даже если вы не сможете доесть.

— Никаких проблем. Подавайте.

— Хи-хи. Благодарю за заказ.

Так передо мной оказалось следующее блюдо: нечто угольно-чёрное, для чего я не находил слов.

— Что… это такое? — спросил я.

— Попробуй — и узнаешь, — ответил мужчина.

— Раз ты так говоришь.

Я снова сделал, как было велено, и тут же испытал сильнейшее ощущение неправильности. Первой я почувствовал тошнотворную сладость. Затем, миг спустя, на язык одновременно обрушилась яростная смесь остроты, горечи, терпкости и кислоты. Когда я проглотил, сила каждого вкуса взорвалась на пике, раздражая рот и горло. Я практически цеплялся за сознание, но всё же…

— Было вкусно, — сказал я.

Ещё чуть-чуть — и блюдо не попало бы в категорию «вкусно», но всё-таки едва-едва туда прошло. У него был уникальный вкус, какого я никогда раньше не испытывал, но оно определённо оставалось съедобным. Я не думал, что в нём есть яд, поэтому решил: если привыкнуть, можно будет закрепить его в моём сознании в категории «вкусное».

— Вот как… — заметил мужчина. — Вот как. Я недооценил тебя, приятель. Не думал, что ты зайдёшь так далеко. Моё уважение!

Он снова смотрел на меня с удивлением, хотя я всё ещё не понимал почему. Потом его глаза засияли. Я запутывался всё сильнее.

— И всё же, — продолжил он, — если для тебя даже такой уровень — проще простого… тогда остаётся попробовать только одно. Хозяйка, выноси его. Блюдо, ради которого я три года назад рисковал жизнью.

— Его?.. — переспросила старуха. — П-подожди, ты не можешь иметь в виду…

Её глаза широко распахнулись от потрясения, а затем она продолжила укоризненным тоном:

— Ты в своём уме? Это не то, что какой-нибудь рядовой любитель сможет удержать в желудке. Ты достаточно давно сюда ходишь, чтобы понимать это.

— Да-да, — ответил мужчина. — Я готов. Я возьму ответственность за всё, что случится. Выноси.

— Хи-хи… Кто-то слишком разошёлся. Ну да мне-то что. Помни: ответственность на тебе. Хи-хи.

Зловеще хихикая, старуха наполнила блюдо чем-то ещё из глубины кухни — чем-то таким, что воняло и словно даже светилось зелёным, — а потом поставила передо мной.

— Что это?.. — спросил я.

— Ядовитая жаба, тушенная в соевом соусе, — объяснила она. — Северные варвары раньше ели её, чтобы проверить свою храбрость… хотя с тех пор, как эту традицию соблюдали, прошло немало времени.

Я не разобрал ни слова из её объяснения — запах блюда был слишком резким. Я задумался, можно ли это вообще есть.

— Тут понадобится выдержка… — сказал я.

— Хе-хе. Струсил? — спросил мужчина. — Когда я впервые это увидел, я чуть не отключился от одного запаха. А во рту становится только хуже, и… эй, эй, стой! Не ешь так много за раз! Умрёшь!

Я действовал без колебаний и откусил щедрый кусок зелёной… субстанции. В тот же миг рот заполнило настолько мерзкое зловоние, что я засомневался, действительно ли ем пищу. Оно до ужаса напоминало самые вонючие канавы, которые мне доводилось чистить, и всё же…

— Это вкусно, — сказал я.

И это было вкусно, хотя едва-едва. У блюда был отчётливо кислый запах, а текстура оказалась настолько отвратительной, что одна попытка проглотить заставляла рот, горло и желудок одновременно невыносимо болеть… но когда я преодолел всё это, я понял: блюдо битком набито питательными веществами.

Да, оно выглядело и пахло ужасно, но определённо не было несъедобным. Более того, если собраться с духом, в такой питательной еде можно найти немало пользы. До этого я сомневался, можно ли вообще считать её пищей, но теперь был достаточно уверен, что можно, пусть и в самом узком смысле. В конце концов, яда в ней не было.

Подумать только, существуют даже такие блюда… Мир и правда огромен.

— Что?.. — глаза невысокого мужчины распахнулись. — «Вкусно»?!

Я посмотрел на него с недоумением.

— Разве ты привёл меня сюда не потому, что еда здесь вкусная?..

— То есть да, но… Ты уверен? Н-на самом деле, стой. Я давно не ел это блюдо, так что просто проверю— кхак!

Откусив всего раз, мужчина повалился на пол, будто подавился. Со временем, приложив усилия, он всё же сумел подняться, но не раньше, чем в отчаянии ударил по полу.

— К-как ты можешь… называть такое… вкусным?!

— Хи-хи. Сдавайся уже, — сказала ему старуха. — Ты проиграл. Новичок тебя побил. Теперь он носит титул Чудного гурмана.

«Чудного гурмана»? Я понятия не имел, о чём они говорят. Разве мы пришли сюда не потому, что он хотел познакомить меня с хорошей едой?

— Это ещё не конец, слышишь?! — выпалил невысокий мужчина. — П-посмотрим, кто будет смеяться последним в следующий раз!

После этого заявления он заплатил за обе наши трапезы, вышел из крохотной забегаловки и исчез в ночи. Я собирался заплатить за себя сам, но теперь мне оставалось только с благодарностью принять его доброту.

— Было отлично, спасибо, — сказал я старухе. — Думаю, я приду снова.

— Хи-хи. Приходи, сынок. И его тоже приводи. В следующий раз я подам не меньше чем лучшее, так что жди с нетерпением.

— Хорошо, так и сделаю. Уже жду.

Так, закончив еду и поблагодарив хозяйку, я вышел обратно в ночь, оставив позади мрачный маленький ресторан.

Иллюстрации и вводные материалы

[[image:/storage/reader-images/bb83f9f8c99c5b19054fd6195337deae08f68738.jpg]]

Текст на иллюстрации:

Я ПАРИРУЮ ВСЁ

Что значит, я сильнейший? Я же ещё даже не авантюрист!

2

АВТОР / Набэсики

ИЛЛЮСТРАТОР / Кавагути

[[image:/storage/reader-images/b4a242e7b4c7381c097206b6bef647d2788d852e.jpg]]

Текст на иллюстрации:

Я ПАРИРУЮ ВСЁ

Что значит, я сильнейший?

Я же ещё даже не авантюрист!

— Ore wa Subete wo “Parry” Suru —

- ТОМ 2 -

-АВТОР- Набэсики

-ИЛЛЮСТРАТОР- Кавагути

[ J-NOVEL CLUB ]

Цветные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/a388fe3dbe1d3ae17722020a703536d7cca1e035.jpg]]

Текст на иллюстрации:

Иллюстрация 1

[Ноор]

«У тебя совсем нет таланта».

Так сказали этому человеку.

Но, овладев [Парированием] и став сильнейшим...

Я ПАРИРУЮ ВСЁ

Что значит, я сильнейший? Я же ещё даже не авантюрист! 2

[[image:/storage/reader-images/88aa1981834e26a2de87b7e8b08174a60f2d3786.jpg]]

Текст на иллюстрации:

Иллюстрация 2

Я ПАРИРУЮ ВСЁ

Шесть владык Королевства Клейз

Командиры шести армейских корпусов Королевства

Владыка заклинаний [Окен]

Владыка спасения [Сейн]

Владыка щита [Дандалг]

Владыка меча [Зиг]

Владыка лука [Мианна]

Владыка теней [Кэру]

[Королевство ...]

Краткое содержание

[[image:/storage/reader-images/b702d46ea5084a16b2a98217ed9a96240903b5a7.jpg]]

Текст на иллюстрации:

[ События к этому моменту ]

Более десяти лет назад Ноора стали называть «мальчиком без таланта». Даже пройдя полный курс во всех школах классовой подготовки королевской столицы, он так и не смог развить ни одного значимого навыка. Решив не отказываться от мечты, он вернулся в свой дом в горах и день за днём тренировался в одиночестве, сосредоточившись на своём защитном навыке [Парирование].

Когда Ноор наконец вернулся в столицу, он случайно наткнулся на принцессу Линн, на которую напал монстр, и спас её. Она решила сделать его своим учителем, и с этого момента шестерёнки его судьбы начали вращаться в самых неожиданных направлениях. Ноор — человек совершенно непревзойдённой силы и способностей, хотя он единственный, кто этого не понимает, — уже столкнулся с грозными испытаниями и опасностями, но на пути впереди его ждёт ещё много всего...

Персонажи

[[image:/storage/reader-images/e2d9dabffb7fa71e9935339305b7f5c062755556.jpg]]

Текст на иллюстрации:

Я парирую всё

Что значит, я сильнейший?

Я же ещё даже не авантюрист!

Персонажи

Ноор

Ноор: В двенадцать лет ему сказали, что у него нет таланта ни к одному из шести классов, и он ушёл в уединение, где десять лет оттачивал свой единственный навык: [Парирование]. Несмотря на то что он авантюрист самого низкого ранга, он невероятно силён — правда, он единственный, кто пока этого не заметил.

Линнебург (Линн)

Линнебург Клейз (Линн): Четырнадцать лет. Превосходит всех во всех областях и является первой принцессой Королевства Клейз. Вражеские силы пытались лишить её жизни, но Ноор сумел её спасти. С тех пор она зовёт его «учителем» и следует за ним.

Инес

Инес Харнесс: Рыцарь Королевства Клейз. С детства владеет уникальным защитным навыком и использует его, служа телохранительницей Линн. Двадцать один год.

Рейн

Рейн Клейз: брат Линн и первый принц Королевства Клейз. Двадцать лет. Хладнокровный и собранный человек, на котором лежит долг направлять Королевство как советник короля. Ради некоторых целей он готов пойти на всё.

Роло

Роло: мальчик из демонолюдей. Обстоятельства его рождения и воспитания окутаны тайной. Поскольку его расу в основном презирают и угнетают, он прожил очень несчастную жизнь.

Принц Рейн измотал себя до предела, весь день носясь по королевской столице, но отдых и сон были последним, о чём он мог думать.

— Нельзя терять ни минуты, — пробормотал он себе под нос. — Нужно найти фигуры, которые они расставили и оставили ждать своего часа.

Десятки скрытых угроз, таившихся в городе, проявили себя. Первую следственная группа раскрыла с помощью [Разоблачения], но теперь по всей столице поднимали головы могущественные монстры, и поднятая ими сумятица делала утреннее спокойствие далёким воспоминанием.

К счастью, почти ко всем местам, где скрывались угрозы, уже были направлены солдаты, а Шесть армейских корпусов королевской столицы под командованием Шести владык Королевства Клейз рассредоточились по городу в полном составе. К ним присоединился отряд нанятых авантюристов, собранный Гильдией авантюристов, и с новоявленными монстрами справлялись должным образом.

Стычки по всему городу шли тяжело, но гораздо худшего исхода удалось избежать благодаря донесению Линн и Ноора о гоблине-императоре, спрятанном под [Сокрытием]. По их сведениям были сформированы зачистные отряды, и поэтому общий ход столкновения складывался благоприятно. Милостью судьбы, хотя раненых было много, отправка священнослужителей прошла достаточно успешно, чтобы до сих пор не допустить ни одной смерти.

Силы столицы эвакуировали как можно больше жителей в безопасные западные районы. Даже если здания будут разрушены, а окружавшие город стены обратятся в жалкие обломки, королевская столица восстановится, пока живы её люди. Поэтому, хотя всё и скатилось в хаос, серьёзного ущерба нанесено не было.

Пока что.

— Это ещё не конец, — прошептал принц. — Должно быть что-то ещё.

Их враг, Магическая империя Деридаса, открыто пыталась уничтожить Королевство Клейз, и, по оценке принца, уже обнаруженные атаки были не более чем первыми ходами. Это уже было нападение необычайного масштаба, но всё ещё лишь подготовка: Магическая империя терпеливо дождётся подходящего момента — когда военная сила Королевства будет растянута по всему городу, — и только тогда приведёт в действие следующую большую волну.

Именно так на их месте поступил бы сам принц.

По сути, принц играл ту же роль, что и его нынешние враги, поэтому понимал их методы куда острее, чем ему хотелось бы. Именно это убеждало его: у них припасено ещё что-то. Но это понимание ничуть не помогало решить проблему, с которой он столкнулся сейчас. Он знал, что что-то грядёт, но не имел ни малейшего представления, что именно.

— Где? — пробормотал принц. — Откуда придёт следующая атака?

Он провёл на ногах весь день и всю ночь, и подошвы его уже были стёрты до крови. Накануне вечером, поручив Божественному щиту Инес увезти его сестру, принцессу Линнебург, в соседнюю страну Митру, чтобы та нашла там убежище, принц сам бросился без отдыха собирать сведения, которые помогли бы докопаться до сути происходящего.

Но он не нашёл ни крупицы полезной информации. Сейчас теневая рота — элитнейшее разведывательное подразделение Королевства Клейз, возглавляемое Владыкой теней, — с налитыми кровью глазами прочёсывала королевскую столицу и её окрестности. Чтобы не посрамить репутацию лучших из лучших, они вели разведку с откровенно абсурдной скоростью и уже обыскали почти каждый уголок в городе и вокруг него.

И всё же они ничего не нашли.

Усталость и злость довели терпение принца до предела. Вражеская атака должна была начаться в любую минуту... но откуда она придёт? И какой примет вид? Ответов у него не было. Как бы отчаянно он ни искал, усилия не приносили результата.

В городе и во всех окрестностях больше не осталось мест, куда можно было бы заглянуть. Переулки, достаточно узкие, чтобы по ним пролезли разве что крысы, близлежащие леса, где обитали монстры, различные городские объекты, связанные с подземельями, подземные водоводы — они прочесали сверху донизу каждый возможный закоулок. Атака сверху тоже казалась вполне возможной, поэтому они обыскали даже небо. Но ничего не нашли.

Принц уже начал думать, что им больше нечего делать. Или, может быть...

Может быть, если столь тщательный поиск не дал плодов, это означало лишь, что его интуиция ошиблась. Ничто не обрадовало бы его больше, чем известие, что все тревоги с самого начала были беспочвенны. Возможно, он просто позволял себе чрезмерный оптимизм... но неужели и правда больше ничего не должно было случиться?

Возможно, потому что изнеможение наконец взяло верх, а возможно, по какой-то иной причине, но принц позволил этой слабой надежде остановить себя. Пытаясь перевести дыхание, он запрокинул голову и посмотрел в небо... и именно в этот миг заметил едва уловимый след чего-то необычного далеко-далеко, на самой границе видимого.

— Что это?.. — пробормотал принц.

Нарушение было не более чем крохотной дрожью. Сначала принц попытался списать его на усталые глаза, но сам с трудом мог в это поверить. Насколько он видел, высоко в небе участок облаков дрожал так, что это едва-едва казалось неестественным. И чем дольше он смотрел, тем сильнее становилось это искажение.

— Не может быть... — Осознав свою ошибку, принц стиснул зубы так сильно, что выступила кровь. Он мыслил слишком узко. Всё время, что он провёл на земле, метаясь туда-сюда, оказалось просто потрачено впустую. Ему казалось, что в поисках они перевернули каждый камень, но всё это время у них была огромная слепая зона.

— Значит... оно идёт ещё выше... — Принц уже учёл опасность атаки виверн с воздуха и отдал приказ как можно внимательнее следить за небом. К сожалению, у наблюдения был предел: даже дальнозоркий Охотничий корпус мог вести детальное наблюдение в лучшем случае до высоты облаков. Если угроза шла откуда-то ещё выше...

— Тогда это всё равно, что мы вообще не искали.

Пока принц впадал в отчаяние от совершённой ошибки, искажение, за которым он наблюдал, с каждым мигом становилось всё больше. Уже было очевидно, что там что-то есть: огромный, зыбкий, неясный силуэт. Следующая «фигура», которую принц так отчаянно искал, теперь находилась прямо у него перед глазами и приближалась. Кризис, за которым он гнался, доведя глаза до кровавой красноты, был прямо здесь.

— [Разоблачение]!

Стремясь как можно скорее раскрыть неизвестную угрозу, скрытую под [Сокрытием], принц активировал один из собственных навыков, чтобы сорвать прозрачную плёнку. И тогда, почти до обидного легко, она предстала перед ним. На город легла исполинская тень, и принц онемел от потрясения.

— Что?.. — наконец выдавил он. — Нет. Нет, этого не может... Перед ним было одно-единственное титаническое существо из породы, которую каждый признал бы одним из сильнейших представителей монстров: дракон. И, что ещё хуже, это был не обычный экземпляр, а Древний дракон, вершина своего вида. И он находился над городом.

Принц не мог поверить собственным глазам. Чувство долга, питавшее его желание защитить королевство, рефлекторно отвергало правду.

Потому что то, на что он смотрел, было воплощением полного уничтожения королевской столицы.

Это был дракон, о котором знали все и которого никто никогда не видел, — дракон, которого никто и не должен был видеть: дракон, считавшийся самой катастрофой.

— Дракон бедствия... — Когда принц наконец принял реальность ситуации, потрясение сменилось яростью. — О чём они думают?! — закричал он среди окружавшего хаоса. — Это существо за пределами человеческого разумения, а они собираются использовать его в своих целях?! Они лишились рассудка?!

Теперь принцу было крайне трудно поверить, что его враги — здравомыслящие люди. Они наверняка сошли с ума. Иначе как они вообще могли пойти на такое?

— Они выпустят это на цивилизацию?..

Дракон бедствия был древнейшим из существующих драконов — печально известным чудовищем, которое человечество никогда не должно было тревожить. Говорили, что ему больше тысяч лет, и за прошедшие века о нём сложили бесчисленные легенды. Эти истории, записанные во множестве книг, казались сказками, граничащими с кошмарами. Они рассказывали о неисчислимых трагедиях, в которые было трудно поверить как в реальность.

Однако существовали неопровержимые свидетельства пропитанной зверствами истории этого дракона: следы его дыхания, выжженные в бесчисленных горах; руины великого мегаполиса, который, как говорили, был стёрт с лица земли за одну ночь; жалкое озеро — всё, что осталось от военной крепости, которую он походя разорвал.

Любой, кто хоть немного знал эти истории, сразу понял бы, что означает появление этой живой легенды.

Лёгкое движение Дракона бедствия могло с лёгкостью раздробить гору, а если бы чудовище ради забавы взмахнуло хвостом, каменный замок, созданный руками людей, без труда рассыпался бы. Перед лицом этой великой угрозы в голове принца оставался один вопрос.

Почему?

Согласно книгам, описывавшим древнюю историю континента, Дракон бедствия, хоть и становился неуправляемым бедствием после пробуждения, буйствовал лишь недолгое время, а затем снова погружался в сон. Периоды спячки длились, как известно, сотни лет; поэтому, держась подальше во время его активности, люди могли сосуществовать с драконом, пусть и не жить рядом с ним.

По тем же записям, с последнего пробуждения Дракона бедствия — чёрного цвета — прошло всего около ста пятидесяти лет. Следующий активный период должен был наступить ещё примерно через двести лет, и всё же вот он был перед глазами принца, огромный, удерживаемый в воздухе взмахами крыльев.

— Нет... Только не говорите, что они разбудили его намеренно. Это же безумие... — Несколько сотен лет назад одно-единственное столкновение с Драконом бедствия почти обратило весь континент в руины. По преданию, некий жадный человек, желая обменять добычу на ничтожную горсть монет, сорвал с дракона чешуйку, пока тот спал. Этот беспечный поступок пробудил чудовище, и оно, впав в ярость, начало обращать все поселения вокруг в пепел.

Описанное в книгах буйство длилось целых десять лет, и шрамы той трагедии до сих пор оставались по всему континенту. Разумеется, люди гибли толпами, а все страны, существовавшие тогда, были разрушены.

Из этой неописуемой катастрофы человечество вынесло ценный урок: никогда не тревожить Дракона бедствия.

И потому, надеясь не допустить повторения такой глупости, пережившие бедствие записали свои ужасающие воспоминания всеми доступными способами. Эти свидетельства передавались из поколения в поколение, чтобы человечество никогда больше не оказалось во власти чудовища, настолько превосходящего человеческое разумение.

И всё же, несмотря ни на что...

— Они готовы зайти так далеко ради обычного конфликта между людьми? Насколько же они тупы?! — воскликнул принц. — Неужели прошлое ничему их не научило? Эту черту нельзя переступать. Как они не способны понять такую простую вещь?!

Перед Драконом бедствия человечество ничего не могло сделать. Его приход означал гибель целого региона. «Конец цивилизации» — так его тоже называли, и примеров уничтоженных им стран было более чем достаточно. Для дракона творения людей, возводившиеся бесчисленными поколениями человеческой истории, рушились так же легко, как замки из песка.

И теперь это легендарное существо спокойно летело в небе над городом, направляясь к королевскому замку, где находился отец принца.

— Это конец, — прошептал принц. — Всё кончено... Зловещий облик дракона вверг его в отчаяние, лишив сил даже стоять. Теперь ему было ясно: сегодняшний день станет последним днём истории Королевства Клейз. Дракон бедствия был неподвластен людям. Ничего нельзя было сделать. Ни один человек в мире не мог повернуть нынешнюю ситуацию вспять.

В конце концов, это была реальность. Только в буйной фантазии герой мог появиться в нужный момент и спасти всех.

— Нет... Возьми себя в руки!

Собрав последние остатки воли, принц напряг ноги и поднялся. Ещё не всё было кончено. Ситуация не была безнадёжной. Он ещё мог что-то сделать. Сейчас, в этот самый миг, он должен был действовать.

И потому, глубоко вдохнув, принц начал отдавать приказы офицеру связи, застывшему рядом с ним.

— Немедленно выводите всех из района эвакуации за город — всех до единого! Тащите силой, если придётся! Главное — выведите их! Бросить всё имущество, не оставить ни одного человека! Ясно?!

— Да, мой господин!

Получив выкрикнутый приказ принца, офицер связи тут же бросился передавать его дальше. Принц сорвался на бег, чтобы сделать то же самое для остальных подчинённых, не переставая отчаянно смотреть на гигантскую тень, зыбко проступавшую в небе над его головой.

Битва, развернувшаяся в Королевстве Клейз, больше не была сражением за защиту королевской столицы — она превратилась в гонку за то, чтобы бросить город и выжить.

— Мы уже почти на месте, учитель.

— Ага. Я уже едва-едва её вижу.

Карета, в которой ехали Инес, мальчик из демонолюдей Роло, учитель Ноор и я, спешила к королевской столице. С самого начала обратного пути мы поддерживали полный ход, и, хотя я понимала, что слишком перегружаю лошадь, её упорство позволило нам увидеть столицу меньше чем за половину времени, которое мы потратили на дорогу к Митре.

Вид города лишил меня слов. Я сразу поняла: что-то не так. Инес, державшая поводья, напряжённо смотрела на дым, поднимавшийся над столицей.

— Я так и знала... — сказала я. — Что-то случилось.

Ветер принёс к нам запах гари. Над столицей поднимался чёрный дым. Даже с такого расстояния зрелище было ужасным. Столбы дыма поднимались не из одного-двух мест; они тянулись со всех концов огромного города. Казалось, все районы охвачены пламенем.

Глядя на зловещую картину, которая становилась всё ближе, я затаила дыхание и прошептала:

— Неужели всё настолько плохо?.. — Я прекрасно понимала, почему брат хотел, чтобы я была далеко от города, но перед лицом этой ситуации его желание больше не имело значения. Сама мысль, что я сочла допустимым бежать одной... Стыд за собственную недальновидность вновь ударил по мне.

— Хм? Что это? — пробормотал учитель Ноор. Он с озадаченным выражением смотрел в небо. Видимо, он что-то заметил... но его взгляд был направлен так высоко, что он смотрел почти прямо над головой.

— Всё в порядке? — спросила я.

— Посмотрите туда, наверх, — ответил он. — Разве не видно? Кажется, там что-то есть.

— Над облаками?..

— Ага, смотрите.

Учитель Ноор указал на точку далеко над облаками, прямо над городом. Как бы я ни напрягала зрение, я ничего не видела.

— Боюсь, я не... — Удивление задушило мои слова. Когда я пристально всмотрелась туда, куда указывал учитель Ноор, в дымном небе над городом постепенно начало проступать нечто. Тонкая дрожь, которую я могла описать только как едва заметное искажение. Мало-помалу оно, похоже, опускалось к земле.

— Вы правы... — сказала я. — Там действительно что-то есть.

Оно двигалось. Я видела какую-то зыбкую массу, почти накрывавшую весь участок неба над городом.

— Это ведь не может быть живым существом? — пробормотала я. — Оно слишком... — Несмотря ни на что, я сомневалась собственным глазам. То, что я видела, казалось ненормально огромным, особенно по сравнению со зданиями, которые виднелись вдали. Оно было слишком большим, чтобы быть живым, — слишком большим.

Через миг мы все затаили дыхание.

— Что?! — воскликнула я.

Мы с удивлением смотрели в небо, когда оно появилось из ниоткуда. Кто-то где-то, вероятно, использовал [Разоблачение] на зыбкой массе, и вид, открывшийся, когда прозрачная плёнка спала, почти лишил меня дара речи.

— Нет... — Вид титанического дракона, летевшего над королевской столицей, ошеломил меня. А поскольку я его узнала, оцепенение стало ещё сильнее. Чудовище выглядело в точности как печально известный Дракон бедствия, чей облик описывали и изображали не только в записях легенд, но и в книжках с картинками, справочниках, гримуарах, хрониках и почти во всех остальных видах текстов.

— Не может быть... — сказала я. — Неужели правда?

Дракон бедствия. Его появление гарантировало полное и окончательное уничтожение всего окружающего региона. Но теперь эти предзнаменования уже не имели значения; знал ли кто-то легенды или верил ли, что перед нами настоящий Дракон бедствия, сцена перед глазами делала судьбу нашей земли слишком очевидной.

Титанический дракон, нависший над половиной города, неторопливо двигался по небу... к королевскому замку. Глядя на него из кареты, я тихо выдохнула:

— Нет!

Королевский замок Королевства Клейз изначально строился почти как крепость, и во время чрезвычайных ситуаций служил командным центром, откуда мой отец — высшая власть в военных делах Королевства — мог отдавать приказы окрестностям.

Если бы отец побежал сейчас, возможно, он успел бы спастись. Его физических возможностей для бегства было более чем достаточно... но я знала, что он никогда не выберет этот путь. Судя по всему, большая часть жителей всё ещё оставалась в городе. В ситуации, когда их нужно эвакуировать, мой отец всегда останется, чтобы стать для них щитом.

Ведь он сам был одним из величайших военных ресурсов города и Королевства, а также одним из сильнейших людей во всём мире. Пусть он и отошёл от действительной службы, никаких признаков ослабления в нём не было, а рядом с ним находились Шесть владык, чья боевая мощь оправдывала их титулы.

Я уже знала, что произойдёт: мой отец-король поведёт Шесть владык в прямое противостояние с Драконом бедствия — ради того, чтобы как можно больше людей успели покинуть город.

И всё же...

— Пожалуйста... бегите... — прошептала я.

Каким бы ветераном и героем ни был мой отец, против такого противника он не мог выстоять. Его ждала лишь верная смерть. Город падёт, а его король погибнет. Королевство Клейз будет—

— Дракон, значит? Я впервые вижу дракона. Они такие большие.

Мой разум был полон одних лишь картин самого худшего, но голос учителя Ноора вернул меня в чувство. Среди внутренней бури я собрала все силы, чтобы заговорить настолько спокойно, насколько могла.

— Мой отец там. Если этот дракон доберётся до него... — Следующие слова застряли в горле.

— Мне пойти помочь ему? — спросил учитель Ноор.

— Нет, я... боюсь, уже слишком поздно.

Я сама не понимала, зачем произнесла очевидное. Что могло дать учителю Ноору известие о моём отце? Мы всё ещё были далеко от города — отсюда мы ничего не могли сделать. И даже если предположить, что мы успеем к нему добраться, изменить что-либо всё равно будет не в наших силах.

— Думаю, я едва-едва успею, — сказал учитель Ноор. — Если побегу.

Я удивлённо уставилась на него.

— Правда? С такого расстояния?

— Ага.

Насколько я могла судить, он говорил совершенно серьёзно.

— Если ты сделаешь то же самое, что тогда, когда мы сражались с гоблином, думаю, я успею, — закончил он так, словно речь шла о простейшей вещи.

Хотя мысли мои были заняты тревогой, его слова дошли до меня. Он не мог иметь в виду...

— Вы говорите о моём [Ветряном взрыве]? — спросила я. — Я, конечно, могу его использовать, н-но... — Это заклинание не должно было применяться таким образом. Тогда я выстрелила им в спину учителя Ноора только потому, что отчаянная ситуация требовала этого. Более того, он только что выдержал две подряд тяжёлые битвы — с Чёрным драконом смерти и Мертвецом Заду, — и они наверняка сильно его истощили. Как я могла просить его броситься прямо к Дракону бедствия?

— Ну, если пойду, я, скорее всего, только буду мешать... — начал учитель Ноор. Он был воплощением спокойствия, словно нынешняя ситуация его вовсе не тревожила. Улыбнувшись мне, он поднял в одной руке Чёрный клинок и продолжил: — Но всё же есть шанс, что я смогу хоть чем-то помочь. Этот город сделал для меня много хорошего. И твой отец тоже. Поэтому я хочу сделать всё, что могу.

В этот миг я вспомнила, кто именно стоит передо мной.

— Вы... правы, — сказала я.

И вот так мои сомнения исчезли. Почему я вообще усомнилась, что мы успеем? Конечно, успеем. Ведь учитель Ноор сам это сказал. Решение пришло мгновенно: я сделаю всё, что в моих силах, чтобы доставить его туда.

[Ветряной взрыв] был продвинутым атакующим заклинанием стихии ветра. Обычно его не следовало применять против людей; это была смертоносная магия высокого класса, обладавшая силой, достаточной, чтобы снести целую каменную крепость или, при прямом попадании, разнести обычного монстра на мелкие куски. Именно поэтому в лесу я так колебалась, прежде чем использовать его на учителе Нооре. Даже согласившись на его план, я, кажется, вложила в заклинание меньше половины своей силы...

Но теперь я не стану сдерживаться. В этом не было необходимости. В прошлый раз учитель Ноор ушёл без единой царапины. Заклинание, которое серьёзно ранило бы кого угодно другого, для него оказалось не более чем попутным ветром. И это было ещё не всё: всё в нём выходило за рамки нормы. Мой узкий здравый смысл не мог его измерить. Поэтому, чтобы оправдать его ожидания, я приготовилась телом и душой выпустить [Ветряной взрыв].

Никаких колебаний и сдержанности не требовалось. Ведь передо мной стоял не кто иной, как мой учитель Ноор.

— Хорошо, — сказала я. — Инес, помогите мне.

— Как прикажете, госпожа.

Следуя моим распоряжениям, Инес с помощью [Божественного щита] создала несколько световых барьеров. Затем она сложила их в единый цилиндр и положила его набок. Я попросила учителя Ноора встать с одного конца, направленного к королевской столице, а сама встала у другого и положила на него обе руки.

— Начинаю, — сказала я. — Удар будет несравнимо сильнее, чем в прошлый раз. Простите меня.

— Что?

В следующий миг я полностью сосредоточилась на подготовке. Мне нужно было собрать всю свою ману и выстрелить ею в спину учителя Ноора.

Я сформировала на ладонях несколько [Магических барьеров] и, в качестве дополнительной меры предосторожности, покрыла каждый [Отражением] и [Отражением магии]. Мой [Ветряной взрыв] должен был усилиться и сжаться в цилиндрическом [Божественном щите] Инес — абсолютном защитном барьере, — поэтому мне следовало быть готовой к отдаче.

Затем, чтобы максимально повысить мощность заклинания, я наложила [Усиление], [Заряд] и [Всплеск], а потом использовала [Сжатие], чтобы уплотнить ману, собранную в ладонях. Одновременно, чтобы резко поднять мощность, я активировала [Множественное заклинание] — навык, которому меня научил учитель Окен, Владыка заклинаний. Три заклинания на каждой руке были моим нынешним пределом. В сумме обеих рук это означало шестикратное применение.

Я сосредоточилась на предстоящей задаче — выпустить всю до последней крошки силу через световой цилиндр Инес и в спину учителя Ноора. Это был абсолютный предел того, что я могла сделать, по крайней мере из придуманного на месте.

За время одного глубокого вдоха я завершила все приготовления. Дальше мои способности не шли. В лучшем случае этого хватит лишь, чтобы преодолеть скорость звука; до Дракона бедствия этого будет недостаточно. Но если добавить в уравнение учителя Ноора...

— Начинаю... — сказала я. — [Ветряной взрыв].

Я выпустила своё шестикратно наложенное заклинание, усиленное всем, что у меня было. Почти сразу я ощутила через обе руки чудовищный удар: их резко отбросило от светового цилиндра. Кости в них раздробило, а учитель Ноор, принявший заклинание прямо в спину...

Исчез без следа. Словно просто растворился в воздухе.

— Учитель?..

Не прошло и мгновения, как на дороге, ведущей к королевской столице, появился большой кратер. Затем второй, потом третий. Огромные вмятины возникали одна за другой, будто следы исполина, а земля между ними раскалывалась, образуя длинную трещину, что тянулась к городу, как молния.

Земля содрогалась и ходила ходуном, а все деревья в поле моего зрения тряслись так, словно их ударило страшное землетрясение. По одной лишь силе вибрации казалось, будто в землю врезался огромный метеорит.

В тот же миг далеко впереди я увидела, как что-то взмыло высоко в воздух. Это был силуэт человека с мечом в одной руке.

— Пусть удача будет с вами, учитель.

Фигура продолжила лететь прямо вперёд. А затем в мгновение ока исчезла на фоне Дракона бедствия, нависшего в небе над королевской столицей.

С самой высокой точки столицы король смотрел на город, которым правил. Шпиль королевского замка был построен для того, чтобы в чрезвычайных ситуациях отдавать приказы всему городу, и с него можно было ясно оценить состояние окрестностей.

Густой чёрный дым тянулся до самого горизонта. Дома, церкви и рынки были объяты пламенем. Число разрушенных жилищ не поддавалось счёту, а звуки яростного боя доносились со всех концов города. И в небе — титанический чёрный дракон, появившийся из пустоты.

Король смотрел, выжигая эти картины в памяти.

— Значит, вот какую «мелочь» он имел в виду? — произнёс он вслух. — Как плохо я оценил его характер. Я и представить не мог, что он прибегнет к столь открытому применению силы.

«Он» — это император Деридас III, правитель Магической империи. Глядя на приближающегося дракона, король вспоминал последние — и провалившиеся — переговоры с императором, состоявшиеся несколько дней назад, а также последние слова, брошенные тем на прощание.

— Какую нелепость они пытались протолкнуть нам в глотку, — пробормотал король. — Отдать наше подземелье и все его ресурсы? Вздор.

Для Королевства Клейз согласие на такое требование было бы равносильно закрытию книги тысячелетней славной истории.

В отличие от трёх соседних стран, Королевство Клейз было маленьким. Оно не достигало и десятой части площади любого из соседей, а его природные ресурсы — водные пути, шахты, леса и прочее — были скудны. И всё же у него был один-единственный, но ключевой актив: Подземелье Потерянных, которое считалось древнейшим подземельем в мире. Торгуя найденными в нём древними реликвиями и магическими инструментами, пополняя казну и при этом максимально используя большую часть территории как сельскохозяйственные земли, Королевство сумело поддерживать себя на протяжении всей истории, несмотря на малые размеры.

Подземелье Потерянных было причиной, по которой королевскую столицу называли «святой землёй авантюристов». Оно же было истоком основания Королевства. Даже спустя бесчисленные поколения оно оставалось сердцем экономики Королевства и краеугольным камнем жизни народа. Каждый житель страны в огромной мере пользовался его дарами.

Но Империя потребовала всё. Для Королевства уступка повлияла бы не только на жизнь населения — она гарантировала бы крушение самого Королевства. Император прекрасно это понимал, но всё равно выдвинул требование.

Деридас III обезумел от алчности... но король ещё помнил время, когда это было не так. Пусть склонность императора выдвигать возмутительные требования никуда не делась, когда-то этот человек был вполне способен находить точки соприкосновения. По крайней мере король считал его правителем, который уравновешивал амбиции разумом.

Однако император старел, и каждый год давался ему тяжелее предыдущего. Опираясь на развитые промышленные технологии своей империи, он аннексировал соседние государства, владевшие подземельями, и с рвением использовал их древние реликвии и магические инструменты, чтобы поднимать исследования Империи на новые высоты. А с каждым успешным воспроизведением таких ресурсов могущество Империи — и военное, и политическое — становилось всё больше.

И тогда император по-настоящему изменился. Он перестал скрывать жадность и амбиции и стал человеком, который презирал саму идею поддерживать равновесие между своей империей и соседями. Возможно, после обретения силы, позволявшей навязывать свои эгоистичные желания, он счёл такие понятия ненужными.

По мере того как Империя крепла и всё чаще давила на окружающих своим весом, двое других соседей Королевства начали следовать её примеру. Между Деридасом, Митрой и Сарензой был заключён пакт о ненападении, после чего три страны начали открыто присоединять более мелкие территории в пределах досягаемости, грубо хватая природные ресурсы, политическое влияние и вооружённую мощь.

— Неужели они так жаждут силы?

Средоточием интереса трёх стран, а также источником мощи Магической империи были подземелья и найденные в них ресурсы. В их глубинах можно было добыть любое число потрясающих реликвий, многие из которых не имели себе равных в полезности при вторжении в другую страну. Если вложить в них должные исследования, их даже можно было воспроизводить, увеличивая военную силу страны и превращая войну в пустяк.

Именно этот тёмный путь избрал Деридас III — и даже теперь не проявлял ни малейших признаков того, что свернёт с него. Учитывая его безмерную алчность, неудивительно, что теперь он так отчаянно хотел получить Подземелье Потерянных: он был убеждён, что оно дарует ему ещё больше силы.

Но какая польза выйдет из бесконечного продолжения такого круга? Сила существует, чтобы обеспечивать счастье граждан страны. Сдерживать эту силу и применять её только при необходимости — тоже вполне достойный способ править.

Однако, когда король озвучил это убеждение, император усмехнулся.

— Именно из-за таких взглядов ты навеки застыл на месте и остался правителем крошечного королевства. Ты никогда не был годен в короли.

И на этом тирада императора не закончилась.

— «Раздавить такое крошечное королевство, как твоё, будет сущей мелочью. Если не примешь мои условия, отказывайся, уже смирившись со своей судьбой», — повторил король, вспоминая угрозу. — Хм. Император держит слово.

Король понимал, что император опасен. Он ожидал, что тот придумает какой-нибудь заговор, но эта бойня... Она не только началась раньше, чем король мог предположить, но и оказалась куда беспощаднее и гораздо масштабнее.

Хотя император совершенно ясно обозначил свои намерения, в глубине души король не воспринял его всерьёз. Он был убеждён, что тот всё ещё человек: что ему нужно лишь Подземелье Потерянных под Королевством, а ко всей культуре и истории над ним он просто равнодушен.

Возможно, этот человек был прав, и король действительно не годился для правления. Король Клейз был упрямцем, а политика ему никогда не подходила. По природе ему куда больше подходило бездумно размахивать мечом, чем отдавать приказы вассалам. Ещё совсем недавно он носился по городу, сражаясь со вспышкой монстров, — лично сразил трёх гоблинов-императоров.

Но это было максимумом, на который оказалось способно стареющее тело короля. Остальное он оставил вассалам и своему сыну, принцу Рейну, а сам поднялся на шпиль королевского замка, чтобы полностью посвятить себя роли координатора: наблюдать за полем боя и корректировать расположение войск. Однако...

— Здесь моё правление заканчивается... — Истина заключалась в том, что этой ситуацией руководил принц Рейн. После совершеннолетия принца в пятнадцать лет король передал ему командование разведывательными операциями и внутренними делами Королевства, надеясь, что эти роли помогут наследнику престола набраться опыта, — и принц быстро превзошёл ожидания короля.

Увидев это, король затем дал принцу власть командовать Шестью армейскими корпусами королевской столицы, а вместе с ней и приказ сразить громового дракона. Принц великолепно справился с задачей — фактически превзойдя самые смелые ожидания короля.

Король знал, что сын уже давно превзошёл его. Королевству больше не нужен король Клейз, чтобы процветать.

Благодаря превосходной прозорливости принца к нынешнему кризису подготовились заранее. Приказы принца Рейна об эвакуации жителей, по мнению короля, тоже были своевременными и верными. Потери пока удерживались на минимуме, и хотя зачистка вспышки монстров была тяжёлой борьбой, силы Королевства постепенно продвигались вперёд. Возможно, теперь они даже брали верх.

Но, в отличие от положения дел, сам король выглядел жалко.

— К этому привела моя ошибка. Я даже не имею права молить их о прощении.

Дракон бедствия маячил перед глазами короля, неуклонно приближаясь. Это был худший кризис, с каким только может столкнуться страна: само воплощение отчаяния, символ гибели, о котором говорили легенды по всему континенту, — и сюда его привёл неверный шаг короля на переговорах с императором. Глядя на титанический силуэт, он вдруг подумал:

Если бы только они сейчас были рядом.

Зиг, Владыка меча.

Дандалг, Владыка щита.

Мианна, Владыка лука.

Кэру, Владыка теней.

Окен, Владыка заклинаний.

Сейн, Владыка спасения.

Шесть владык были вассалами короля и его добрыми друзьями, с которыми он не раз проходил через битвы не на жизнь, а на смерть. Это были товарищи, которым он доверял, как никому другому. Будь они сейчас рядом с ним, возможно, в этой ситуации оставалась бы хотя бы крупица надежды.

Но сейчас Шестеро были рассеяны по городу. Чтобы как можно быстрее подавить хаос, их отправили в разные районы командовать собственными участками боя.

Всё уже было не так, как раньше. Теперь Шестеро занимали крупные посты в устройстве Королевства — Королевства, которое не могло позволить себе связать все лучшие силы в одном месте.

Король вспомнил то, что уже давно понял: цепь хаотичных событий, охвативших город пламенем войны, скорее всего, была лишь масштабной отвлекающей операцией, призванной разделить Шесть владык, главную военную силу Королевства.

Хотя король прекрасно это осознавал, подыграть отвлекающему манёвру было единственным способом защитить жизни людей. Поэтому он не сожалел, что приказал Шестерым разделиться и руководить зачисткой. В конечном счёте враг просто оказался на два шага впереди.

Однако... король никак не ожидал, что Империя окажется настолько беспощадной в выборе средств.

— Воистину, я совершил непростительную ошибку.

Охваченный сожалением, король мысленно просил прощения у своего народа, милостиво следовавшего за глупым правителем; у сына и дочери, которым он не смог передать страну, которую так любил; и у Королевства, чья славная история вскоре закончится из-за его ошибки.

Король вытащил длинный меч из ножен у бедра и молча взял его наготове.

— Пусть это и не искупит содеянного, но хотя бы один его глаз я унесу с собой.

Один глаз легендарного Дракона бедствия... Король думал, что на это способен, если поставит на кон жизнь. Убить его было невозможно, но он хотя бы оставит ему шрам на память.

С этой мыслью и смертью перед глазами король вдруг понял, что его кровь кипит. Ощущение было ностальгическим — напоминанием о тех временах, когда он был всего лишь авантюристом, исследовавшим подземелья вместе с товарищами. Осознав это, он криво улыбнулся.

— И правда не гожусь в короли.

Просто стоять вот так, с мечом наготове, куда больше подходило такому человеку, как он. Потому что, каким бы глупцом он ни был, он всё ещё мог взять глаз за глаз — пусть в этом обмене отдаст несравнимо больше. Крепче сжав оружие, он шаг за шагом подошёл к краю балкона, готовясь нанести последний удар.

Но король остановился. Дракон бедствия широко раскрыл пасть, открывая ему ослепительный свет внутри.

— Я надеялся хотя бы нанести один удар... но, похоже, ты не позволишь мне и этого.

Дракон собирался выпустить своё легендарное дыхательное оружие — Свет разрушения. Согласно легендам, эта атака обращала горы в пыль, испепеляла страны и превращала города в бесплодные равнины. И теперь, стоило ему взглянуть один раз, он понял, что эти истории были не просто сказками.

Свет в пасти дракона был настолько насыщен маной, что пространство вокруг него, казалось, искривлялось. Как и утверждали легенды, он принесёт лишь абсолютное разрушение. Никакие магические барьеры не дадут утешения. В тот миг, когда дракон выпустит дыхание, король обратится в пыль — и весь город вместе с ним.

Осознав это, король отбросил все мысли о сопротивлении.

— Прости, Линн.

Перед лицом собственной смерти он сосредоточился на дочери, Линнебург.

Король знал, что принц Рейн, беспокоясь о жизни сестры, отправил Линн в Священную теократию Митры, где она когда-то училась ребёнком. Но он также знал, что даже если она доберётся туда благополучно, впереди её ждёт немало тягот. Митра заключила союз с Магической империей. Из трёх соседей Королевства она была самой безопасной, но это мало что значило.

Король прекрасно понимал, что ждёт королевскую особу павшей страны в конце пути.

Но вместе с тем Линн находилась рядом с Ноором, человеком, которому он отдал Чёрный клинок. Возможно, имея рядом столь невероятно способного спутника, она сумеет избежать этой ужасной судьбы. Рейн наверняка думал так же: он отправил с ними Инес, Божественный щит, служившую телохранительницей Линн с самого детства. Если у короля оставалась последняя молитва — последняя мысль, которой он позволил бы занять свой разум, — то только о том, чтобы дочь выжила и прожила счастливую жизнь.

Король сам себе удивился. Его королевство стояло на пороге гибели, а больше всего его заботила безопасность дочери. Воистину, он не был годен править.

— И всё же... хотя бы последние мгновения я должен провести, оставаясь верным своему долгу.

Король отбросил любимый длинный меч и извлёк Взрывной меч — одну из подземельных реликвий, которыми владел, — наполняя его всей своей маной, пока готовился прыгнуть в пасть дракона перед собой. Следующим ударом он поставит на кон всё.

Даже если король не сможет забрать один глаз дракона, он использует последний миг до распада собственного тела, чтобы помешать ему выпустить дыхание. Остальное он мог оставить способному сыну и вассалам. Они найдут путь — он был уверен.

— Ну же, дракон. Я покажу тебе, чего стоит человечество.

Ослепительно яркий свет сиял глубоко в пасти зверя, искривляя пространство вокруг. Легендарный Дракон бедствия был на грани того, чтобы выпустить Свет разрушения. Но прежде чем он успел это сделать, краем глаза король заметил, как в поле зрения что-то ворвалось.

— Что?..

Беззвучно и с невероятной скоростью оно летело прямо к Дракону бедствия...

[Парирование]

И тогда голова чудовища резко дёрнулась вверх.

[[image:/storage/reader-images/647933e188ee8ffc39b09c6cc4f5eddb1af80f6b.jpg]]

Одновременно изобилие сжатой маны в пасти дракона сформировалось в единый луч света и выстрелило в небо над городом, разрывая облака. Луч прочертил в воздухе дугу, а затем упал на далёкую равнину, словно сорвавшаяся звезда, заливая всю местность белизной.

Потом, с запозданием, ударила ударная волна. Вызванный ею ураган мгновенно расплющил дома из дерева и кирпича, а каменные здания разметал по ветру, словно листья. Сопровождавшее его сияние обожгло королю глаза.

Но даже в яростной буре света и ветра король видел, как дракон начал падать с неба головой вниз, обмякнув всем телом. И вместе со зверем среди кружащихся обломков вниз летел смутно знакомый мужчина, крепко держащий меч, который когда-то был постоянным спутником короля в его приключениях.

Дракон был в замешательстве. Почему он падал с неба? Почему земля неуклонно приближалась сверху?

Вид дерзких, крохотных раздражителей внизу заставил дракона захотеть стереть их своим гордым светом, и именно это он и сделал. Или так ему казалось...

Но нет, он должен был их уничтожить. Ведь его свет — уничтожение всего сущего — был прямо перед глазами, ослепительно сияя.

Так... почему?

Дракон выпустил дыхание прямо в одно из крошечных существ внизу — ничтожную пылинку, посмевшую проявить враждебность.

Так почему его свет теперь мчался по небу?

Почему дракон падал, глядя на него снизу?

Наблюдая за перевёрнутым небом, дракон задавался вопросом. Даже когда он ударился о землю и с громовым рёвом расколол её, а его спина, покрытая чешуёй твёрже чистого кварца, сплющила каменные здания на пути, он всё ещё не мог понять.

Что только что произошло?

Подозрение заняло мысли дракона. Всё было неправильно. Почти так, словно что-то отправило в полёт его самого, а не наоборот.

Пыль и обломки разлетелись, когда дракон, всё ещё размышляя над загадкой, поднялся на ноги. Затем в мутном облаке он заметил одну фигуру: одно из крошечных существ, державшее что-то вроде чёрной иглы. То самое существо, которое дракон успел мельком увидеть за мгновение до того, как выпустил свой свет.

Существо молча стояло на земле, изуродованной бурей, и смотрело на дракона.

А, подумал дракон. Вот оно. Виновато это. Эта ничтожная мошка стала причиной случившегося со мной. Она покрыла мою прекрасную, гордую чешую пылью, и за это ей нельзя позволить существовать.

Дракон нашёл ответ на свои вопросы и тут же пришёл в ярость. Он не чувствовал боли, ран на его теле тоже не было... но всё равно он не собирался оставлять проступок крошечного существа без внимания.

По правде говоря, дракон не знал, что именно сделало это существо и как. Но каким-то дешёвым трюком оно помешало дракону действовать так, как он желал. Убедившись в этом, дракон закипел от ярости.

Такое нельзя оставить без ответа.

Дракон издал безумный рёв, от которого содрогнулась земля и задрожало небо. Особой причины для его гнева не было. Всё, что вставало на пути дракона, должно было быть растоптано в порошок. Всё, что противилось ему, следовало разорвать на клочья и пережёвывать, пока дракон не насытится. Эти реакции были так глубоко вырезаны в его душе, что почти стали инстинктом. Если дракон пожелает, он сможет раздавить всех крошечных существ вокруг настолько мелко, что от них не останется и следа. Прожив тысячи лет, он знал: это абсолютная истина.

И потому без колебаний дракон обрушил на неприятное создание перед глазами свои прославленные когти — каждый в несколько раз больше одного из крошечных существ. Он не хотел ничего, кроме как раздавить помеху, и охотно поддался этому желанию, но...

[Парирование]

Дракон вновь не понял, что произошло. В прошлом его когти разрывали горы, обращали крепости крошечных существ в руины и даже рвали на части раздражающих представителей его собственного вида. Маленькое существо должно было превратиться в столь же маленькое пятно, но когти дракона вместо этого были отведены в сторону и с оглушительным грохотом ударили в землю.

Такой исход был невозможен.

Дракон развернулся, намереваясь нанести следующий удар своим огромным, гордым хвостом. Этот величественный отросток превращал в месиво даже самых стойких собратьев дракона; у одного маленького дерзкого существа не было ни единого шанса.

И вот дракон широко развернулся и со всей силой пустил вокруг себя великолепный хвост, покрытый чешуёй куда твёрже железа, на ходу сокрушая сотни жилищ крошечных существ и обращая каменные стены в поднимающиеся облака пыли. Затем, наслаждаясь грохотом разрушения, он направил хвост прямо в маленькую бельмо на глазу.

Сердце дракона наполнилось восторгом: он знал, что мошка не сможет оказать никакого сопротивления.

[Парирование]

Вдруг дракон почувствовал, что оказался не там, где должен. И лишь когда чувства догнали происходящее, он понял, что почему-то лежит на спине.

Дракон был растерян и не понимал, что только что случилось. Затем его охватило сомнение. После атаки его гордым хвостом от существа не должно было остаться ничего... так почему оно всё ещё стояло там?

Хуже того, крошечное существо выглядело спокойным, словно ничего не произошло. Оно просто ждало на месте, всё так же держа крошечный чёрный предмет, похожий на бесполезные иголки, которые так любят остальные малыши.

Дракон размышлял над странной ситуацией. Что происходит? Как это происходит? Но как бы он ни смотрел на вещи, что-то было не так. Мир, который он видел, был полон противоречий. Слабые не бросают вызов сильным, а дракон был воплощением абсолютной силы... и всё же всё выглядело так, будто это крошечное существо только что отбило его хвост. Причём почти без усилий!

Нет, такого быть не могло. Это невозможно. Наверняка виноват какой-то случай.

Тогда дракона осенило: с самого начала надо было использовать свет — своё величайшее оружие и гордость. Надо было выпустить дыхание.

Дракон широко раскрыл пасть, сосредоточив в горле огромное количество маны, накопленной за сотни лет сна. Окружающее пространство исказилось под давлением. Мана в глубине драконьей глотки набухала и раскалялась до слепящего жара. Хотя у чудовища не было лицевых мышц, способных выразить эмоции, в глубине души оно улыбалось.

Вот оно. Больше не будет — нет, не может быть — никаких случайностей. У них просто не останется места. Ведь за тысячи лет существования дракона ни одно живое существо ещё не избежало уничтожения его светом. Это станет концом для крошечного существа. Такова окончательная судьба глупца, восставшего против дракона — вершины всего живого.

Вера дракона в себя была непоколебима. Бурлящая мана в глубине его горла сходилась в критическую массу, пока...

Из пасти дракона вырвался сияющий свет — атака, которая тысячелетиями испепеляла врагов дракона, обращала в ничто бесчисленные горные хребты и даже страны и меняла сам облик земли. И вся эта разрушительная сила была направлена на одно крошечное существо.

— Гроооааррр!

В мгновение ока всё вокруг окрасилось в белый, когда единый луч маны, несущий обещание верного уничтожения всего, чего коснётся, выстрелил из пасти дракона прямо в ничтожное бельмо на глазу, выбранное целью.

Дракон знал: что бы ни произошло, это будет конец. Но пока он купался в собственной уверенности и восторге...

[Парирование]

Гордый свет дракона, в который была вложена вся его сила, внезапно отклонился вверх. Он улетел далеко в небо и где-то за пределами видимости упал, создав бессмысленный кратер.

Почему?

Почему... это происходит?

И тогда дракон наконец понял. Сомнений больше не оставалось. Всё дело было в крошечном существе. Оно вмешалось в дыхательную атаку, оставив жажду дракона к разрушению и опустошению неудовлетворённой.

Наконец дракон признал: это бельмо на глазу — это крошечное существо — враг.

Несмотря на свой вид, это была неприятная сущность, достаточно сильная, чтобы считаться помехой, и в своей дерзости она теперь стояла перед драконом как противник.

Поняв это, дракон впал в ещё большую ярость. Такую досаду нужно было устранить.

Теперь дракон больше не желал удовольствия от мучения этого крошечного существа. Важно было лишь полностью уничтожить его. Он разорвёт мошку на части, пережуёт её в клочья, а затем снова и снова будет топтать, пока не останется ни плоти, ни костей. Впереди было полное и окончательное уничтожение, ибо такова неизбежная судьба всех, кто бросает вызов дракону. Ни одно существо ещё не стало исключением из этого правила, и это тоже не станет.

Да, именно это дракон и сделает. Именно это он должен сделать.

— ГРРРРООООАААРРРР!!!

Пока дракон ревел, в нём пробудилась глубинная тяга к разрушению и опустошению. Он пустил в ход всю доступную мощь, обрушивая разнообразные удары, чтобы сокрушить раздражающего врага. Ему уже было всё равно, ранит ли он себя в процессе; пока он сможет уничтожить неприятного ничтожного противника, ничто другое не имело значения.

Каждый удар дракона вспарывал борозды в земле и яростно сотрясал её, заставляя рушиться все жилища крошечных существ в поле зрения. Следуя собственным порывам, дракон разрушал всё, на что падал его взгляд.

В такие моменты дракону нужно было лишь отдаться своим желаниям. Когда сознание снова всплывёт, всё уже будет закончено; вокруг раскинется лишь приятное море обломков. А уничтожив всё и улучшив себе настроение, он вернётся в своё ложе, где неспешно насладится ещё несколькими сотнями лет сна.

Каким бы необычным ни был этот обмен, он закончится так же, как и все остальные, — в этом дракон был уверен. И вновь поддавшись порывам, он снова погрузился в собственный восторг.

[Парирование]

Но пока дракон продолжал нападать на крошечное существо, его ярость и восторг постепенно превращались в менее уверенные чувства. Подозрение. Сомнение. Замешательство. Глядя на мошку с крошечной чёрной иглой, он не мог не недоумевать. Почему помеха всё ещё жива? Разве дракон только что не атаковал всей своей силой? Конечно, атаковал. Так почему враг не умер? Почему бельмо на глазу всё ещё движется?

И... почему великие когти и чешуя дракона — куда твёрже железа и чистого кварца, неуязвимые даже для алмаза, — так сильно повреждены? Их невозможно было ранить, но теперь они выглядели так, будто были хрупкими деревянными брусками. Дракон никогда прежде не испытывал ничего подобного.

И тогда дракон заметил ещё одну странность: всё это время крошечное существо не источало ни крупицы убийственного намерения. Ни разу оно даже не притворилось, что собирается атаковать. Казалось, оно вовсе не признаёт дракона врагом, хотя обратное было абсолютно верно.

Схожим образом сам дракон всегда отвергал раздражителей, появлявшихся перед ним с враждебностью, как совершенно незначительных. Их атаки не причиняли ему боли, поэтому он просто позволял им делать что угодно. В конце концов, когда придёт подходящий момент, дракон сможет раздавить их по настроению.

В таких встречах — а их было немало — дракон даже не испытывал к этим существам вражды. Они были слишком слабы, чтобы считаться врагами. Но в этом столкновении, где дракон обрушивал когти удар за ударом, всё выглядело почти так...

Словно слабым, замахивающимся на сильного, был сам дракон.

Дракон пришёл в ярость. Он не мог поверить. Такая дерзость со стороны одного из крошечных существ была недопустима. Это привилегия сильных.

Гордость дракона — его инстинкт абсолютного существа, тысячелетиями знавшего только победу, — поднялась из глубочайших слоёв тела, где была вырезана. Подчиняясь её велению, дракон атаковал своими гордыми клыками, твёрже всего на свете и способными дробить даже алмаз.

В ответ крошечное существо крепко сжало чёрную иглу и спокойно дождалось атаки.

[Парирование]

Дракон услышал неприятный треск: его клыки ударились и сломались у основания. Затем его шею резко выкрутило вверх, и он снова увидел небо, когда жалко рухнул к земле.

Замешательство захлестнуло дракона. Удар от падения расколол землю, и, оседая в обломки, он размышлял над произошедшим.

Ярость дракона уже прошла, уступив место сомнению, а затем уверенности, когда он наконец был вынужден осознать истину.

Этим миром правят обладающие силой. Сильные повелевают слабыми, а слабые обязаны без вопросов подчиняться. Это была фундаментальная истина мира драконов — единственное, инстинктивное правило их вида.

И потому дракон, будучи тем, кем был, не мог не подчиниться своим порывам и признать правду: сейчас слабым был он. А значит, как проигравший, он был вынужден покориться.

Итак, следуя инстинктам, дракон повёл себя так, как подобает проигравшему. Он прижал шею и живот к земле, ткнулся головой в почву и закрыл глаза, словно отдавая себя на милость крошечного существа перед ним.

Затем дракон перестал двигаться. Впервые в жизни он принял позу покорности.

[[image:/storage/reader-images/1616fd715412664d70748f25f2ab4f9bcea177f5.jpg]]

Куда ни посмотри, дым поднимался огромными столбами. Королевский замок, прежде возвышавшийся над всем городом, рухнул почти без сопротивления, и его обломки теперь кружили в воздухе в буре ветра.

Вдали учитель Ноор сражался с Драконом бедствия. Я не могла как следует его разглядеть, но само зрелище их столкновения внушало трепет. Каждое движение дракона заставляло землю содрогаться, в мгновение ока уничтожая здания восточных районов города. Пока я смотрела, дома рушились, и всё большая часть местности обращалась в руины.

Но страшнее всего был невероятно яркий луч маны, который дракон время от времени выпускал, — его легендарное дыхание, Свет разрушения. Каждый такой луч улетал далеко к равнинам и пробивал в земле кратеры.

Я смотрела на битву, которая меняла сам облик окружающей местности.

Это была схватка не на жизнь, а на смерть, словно сошедшая со страниц героического эпоса. Никто бы не подумал, что это столкновение человека и дракона, но так оно и было. Учитель Ноор держался против Дракона бедствия, что доказывала неослабевающая атака чудовища.

Учитель Ноор сказал, что спасёт моего отца и убежит, но это вовсе не было лёгкой задачей. Каким бы способным он ни был сам по себе, он не всемогущ, и как член королевской семьи Клейз я не могла позволить ему взвалить весь груз на себя. Даже если поддержка, которую я могла оказать, будет в лучшем случае ничтожной, я должна была идти.

Поэтому мы с Инес — прихватив Роло — оставили карету, сели на её лошадь и поспешили в город, чтобы догнать учителя Ноора.

Разрушения, которые ждали нас, были не похожи ни на что из виденного мной прежде. От города, каким он был несколько дней назад, не осталось и следа. К счастью, людей вокруг я не видела; видимо, всех эвакуировали в безопасное место. Но прежде чем я успела почувствовать облегчение, голос Инес заставил меня собраться.

— Там что-то есть. Будьте настороже, госпожа.

Я тут же повернулась, и от увиденного кровь застыла в жилах. Перед нами стояли три исполинских гоблина-императора. У меня вырвался беззвучный возглас потрясения. Совсем недавно мы пытались сразить одного — всего одного, — и даже учителю Ноору пришлось нелегко. Встретиться лицом к лицу с тремя оказалось достаточно, чтобы меня сильно пошатнуло. Почему их так много и почему они здесь? Я думала, убитый нами гоблин-император был единственным.

Словно отвечая на мою растерянность, один из чудовищных мутантов огромной рукой подхватил кусок обломков и метнул его в нашу сторону. Мы не успели среагировать: снаряд врезался в голову бедной лошади, и нас швырнуло в воздух.

Стая гоблинов-императоров ловко рванулась к нам, намереваясь развить атаку... но путь им внезапно преградил один из световых щитов Инес.

— Спасибо, Инес.

— Госпожа. Прошу, держитесь рядом со мной. — Её голос был напряжённым, несмотря на то что мы сумели подняться и восстановить равновесие.

Пока у нас были щиты Инес, гоблины-императоры не могли нас коснуться, но мы всё равно не имели права делать неосторожные движения. Уже одно то, что нас окружали их громадные фигуры, сковало мои ноги страхом и пригвоздило к месту. Это чувство не было для меня новым: я испытала его и в прошлый раз, когда столкнулась с одним из этих монстров.

Но... мы с учителем Ноором сразили того гоблина-императора. Как я заставила себя сражаться? Как вынудила тело двигаться? У меня было смутное ощущение, что я тогда услышала что-то ободряющее, но что именно?

Что сказал бы учитель Ноор, увидев меня такой — жалкой и испуганной? Если память мне не изменяет...

— Не нужно колебаться, Инес. Это всего лишь гоблины. — Стоило мне заставить себя произнести эти слова, как ноги перестали дрожать.

— Именно так, госпожа, — ответила Инес, глядя на титанического дракона, метавшегося на равнине обломков. — По сравнению с ним они и правда всего лишь гоблины.

Она была права. С кем сейчас бился насмерть учитель Ноор? Не с кем иным, как с легендарным Драконом бедствия. Если я действительно хочу учиться у него, то не могу бояться горстки каких-то гоблинов. Он был бы поражён.

— Будем действовать медленно и надёжно, — сказала я. — Я подавлю их движения по одному. [Танец ледяных копий]!

Я призвала из земли бесчисленные ледяные копья, надеясь пронзить гоблинов-императоров и приморозить их к месту, но они оказались слишком быстры. Сколько бы я ни пыталась, попасть не получалось — без помощи учителя Ноора. По лбу начал стекать холодный пот, когда Роло вышел из-за наших спин и заговорил.

— Прости, но... не двигайся.

— Гуг-хя?!

По команде мальчика один из гоблинов-императоров застыл на месте.

— [Танец ледяных копий]!

Я призвала ледяные копья прямо под монстром, и они быстро опутали его ноги.

— Инес.

— Госпожа.

Затем Инес развеяла световой щит, служивший нам защитой. Вместо него она создала сияющий клинок и молча взмахнула им по гоблину-императору.

— [Божественный меч].

Свет прочертил в воздухе прямую линию и отделил голову монстра от плеч. Даже окружающие здания не были пощажены: их рассекло под тем же углом, и они подняли огромные облака пыли, рушась на землю.

[[image:/storage/reader-images/1cb261e39e84413fd569842fc17995d1b0fc4bbd.jpg]]

— Один готов... — сказала Инес, убедившись, что гоблин больше не движется. Затем она погасила световой меч и снова призвала щит.

Когда свет, рождаемый Даром Инес, [Божественным щитом], использовался как клинок, он без труда рассекал даже орихалковую броню. Не было ничего, чего он не мог бы разрезать, и именно поэтому королевская семья даровала ей второй титул: Божественный меч.

Я ужаснулась собственной растерянности. Как я могла забыть, что рядом со мной есть человек с такими способностями?

— Осталось двое, — закончила Инес.

Оставшиеся гоблины-императоры высоко подпрыгнули, избегая удара Инес. Они нырнули к нам, но Инес приняла их на щит и отбросила.

— Простите. Остановитесь.

И в тот миг, когда они приземлились, Роло заморозил их на месте.

Достаточно было одной простой команды, чтобы гигантские монстры как вкопанные остановились. Я с трудом могла поверить, что Роло передо мной — тот же ребёнок, который раньше так нас боялся. Более того, я никогда не знала, что демонолюди обладают силой такой степени. Неудивительно, что мир боится их рода. Или, погодите, это Роло просто исключение?..

По правде говоря, часть меня всё ещё боялась мальчика. Но он проглотил страх и пошёл с нами, вероятно, потому что хотел помочь учителю Ноору. Он собрал всю храбрость, чтобы стоять здесь рядом с нами.

— [Коцит].

Я снова заморозила землю, закрепив противников на месте и превратив их в ледяные статуи. Затем Инес отсекла им головы.

— Итого трое.

Когда мы добили гоблинов-императоров, громовые рёвы, сотрясавшие округу, внезапно прекратились. Голова дракона, метавшаяся высоко над покрытым пылью городом, исчезла.

— Учитель?..

Дракона больше не было ни видно, ни слышно, а это могло означать только...

— Не может быть...

Битва закончилась. И если моё предчувствие было верным... победителем стал учитель Ноор. И всё же мне было тревожно. Даже он не мог выйти из битвы с Драконом бедствия невредимым. Каким бы стойким он ни был, сама мысль казалась невозможной.

— Поспешим.

— Да, госпожа.

Мы все побежали глубже в город, пока вокруг, словно туман, всё ещё поднимались облака пыли, и на пути отбивались от волн монстров.

— Я думал, что умру... — И это была правда. Огромная сила заклинания Линн на мгновение заставила меня потерять сознание, а когда я пришёл в себя, то уже летел по воздуху. Земля приближалась всё быстрее, и я сразу понял, в каком положении оказался.

Нужно приземлиться как следует, иначе мне конец.

В отчаянии я оттолкнулся от земли и сорвался в прыжковый бег. Я едва избежал жуткой участи, но времени почувствовать облегчение не было: городские стены оказались почти на расстоянии плевка. Я отчаянно — очень, очень отчаянно — прыгнул в воздух и в самый последний миг сумел перелететь через них. Я был в безопасности.

Или мне так показалось. Теперь я нёсся прямо к голове дракона. Ещё секунду назад он был так далеко, а теперь оказался прямо передо мной.

В полузабытьи я взмахнул чёрным мечом. Чешуя дракона была твёрдой; столкнись я с ней, мне, наверное, пришлось бы хуже, чем от удара о городские стены. К счастью, взмах сумел погасить мой разгон как раз в тот миг, когда я врезался в голову дракона, сбив его с неба и отправив нас обоих падать к земле.

Вот тогда всё стало по-настоящему плохо. Когда я пришёл в себя, то понял, что стою посреди бури обломков лицом к лицу с драконом, который невольно послужил мне подушкой.

— Это... не к добру.

Зверь издал рёв, от которого содрогнулась земля, и уставился прямо на меня. Всё случилось так быстро, что я ещё не успел разобраться в ситуации, но даже в замешательстве одно было ясно: я разозлил дракона.

И это определённо был дракон.

Такие монстры были привычной частью большинства легенд и сказок, поэтому даже такой парень, как я, о них знал. Правда, видел я дракона впервые. Он был огромен и выглядел куда свирепее, чем я когда-либо представлял. Даже после того как я видел его издалека, его размеры всё равно совершенно ошеломляли — титаническое тело выглядело так, будто подпирало небо.

Дракон поднял когти, словно собирался меня раздавить, но, глядя на движение огромного существа перед собой, я испытал странное чувство. Разница в размерах между нашими видами оказалась куда отчаяннее, чем я мог ожидать; одного выдоха из его ноздрей хватило бы, чтобы отправить меня в полёт, а если бы он наступил на меня, я без вопросов погиб бы. Перспектива столкнуться с таким страшным монстром должна была перепугать меня до смерти.

И всё же, странным образом, глядя на дракона, я не чувствовал особого страха. Наоборот, когда его когти опускались на меня, они казались невероятно медленными.

Может быть, после того как меня на невообразимой скорости выбросило к городу и я раз за разом едва избегал смерти, что-то глубоко внутри меня онемело. Я просто не мог заставить себя по-настоящему испугаться.

Дракон, конечно, был огромным... но именно поэтому было куда проще понять, что он сделает дальше. К тому же, если ничего другого, я был почти уверен, что смогу отразить его атаку. Всё ещё немного кружась, я выровнял меч и решительно отбил когти, опускавшиеся на меня сверху.

[Парирование]

Я ощутил тяжесть чудовищного удара и услышал громовой грохот. Когти дракона не раздавили меня, а рухнули рядом, вспоров землю бороздами.

Это оказалось проще, чем я ожидал. Удар дракона, конечно, был таким же тяжёлым, как выглядел: атаки той взбесившейся коровы или гоблина рядом с ним ничего не значили. Но я вообще-то был готов к чему-то ещё более тяжёлому.

Если говорить о силе удара, заклинание Линн, которое в первую очередь отправило меня сюда в полёт, было несравнимо сильнее. То есть... оно заставило меня потерять сознание, а потом убедило, что я умру. Но я выдержал его и даже остался жив, чтобы рассказать об этом. Если смотреть так, когти дракона совсем не казались страшными.

Поэтому, применяя на себе [Малое лечение], я просто сосредоточился на том, чтобы выжить, и отчаянно выдерживал атаки дракона одну за другой. Я уклонялся и парировал удары противника, стараясь двигаться как можно меньше, но иногда всё же отпрыгивал от летящих валунов и других обломков. Когда я втянулся, это оказалось не особенно трудно; как выяснилось, у дракона на самом деле было не так уж много способов атаковать меня. Правда... становилось довольно страшно всякий раз, когда он бил по мне огромным хвостом, по пути сметая окружающие здания.

Иногда дракон также пытался ударить меня ярким светом из пасти, но, к моему удивлению, меч мог парировать и это. Кстати, с чем бы клинок ни сталкивался, на нём, похоже, не появлялось новых царапин. Эта загадка уже давно меня занимала.

Наконец я создал для себя небольшую передышку — и именно тогда дракон сделал нечто совершенно неожиданное.

— Гр-р-р... — Он перестал атаковать и вместо этого присел передо мной. Я испытал облегчение от того, что оказался в безопасности, но вместе с тем...

— Что ты делаешь?..

Дракон лежал на земле, не двигаясь. Глаза его были приоткрыты, так что он, наверное, не спал. Не похоже было и на то, что он рухнул от изнеможения. Но какой бы ни была причина, я больше не чувствовал от чудовища никакой враждебности; оно просто лежало неподвижно и смотрело на меня.

Пока я ломал голову над тем, что делать, меня кое-что осенило: вид головы и шеи дракона напомнил мне историю из детства. Это было приключенческое сказание, где герой обезглавил злого дракона и получил титул «Драконоборец». Чешую, когти, клыки и кости дракона затем использовали для изготовления прекрасного оружия, брони и лекарств, и это принесло местным землям богатство и удачу.

Отец рассказывал мне много историй о таких героях, когда я был маленьким мальчиком, и я помнил, как хотел вырасти таким же, как Драконоборцы. Следуя этой мысли...

— Обезглавить дракона, да?..

Наверное, это был единственный шанс за всю жизнь сделать именно это. Если я сражу этого титанического дракона, стану ли таким же, как герои, которыми всегда восхищался? Пока эта безумная мысль крутилась у меня в голове, я ещё раз взглянул на теперь уже смирного дракона и машинально покачал головой.

— Я... не могу тебя убить.

Дракон, без сомнения, был злым. Он только что разрушил больше домов, чем я мог сосчитать, и, хотя я не знал наверняка, очень вероятно, что он убил много людей.

И всё же сейчас я не чувствовал от него враждебности. Его прежние рёвы, от которых дрожала земля, стихли до мягкого рычания, и настроение у него, похоже, стало куда спокойнее. На самом деле он даже вытянул ко мне голову, словно говоря: «Делай со мной что хочешь». Взгляд у него был искренний, будто он по-настоящему о чём-то меня просил.

В каком-то смысле его тихое рычание напомнило мне ласковые звуки маленьких животных, которые привязались ко мне у дома в горах...

Как только эта мысль пришла мне в голову, я понял, что не могу отнять жизнь у бедного дракона. Убивать животных, на которых я охотился ради мяса, которые разоряли мои посевы или пытались съесть меня, я был готов, но не мог заставить себя навредить тому, кто ведёт себя дружелюбно. Теперь, когда дракон больше не буйствовал, я просто не мог его сразить.

Во всяком случае, мой меч с самого начала не годился для обезглавливания. Против шеи толщиной с драконью у него не было бы ни единого шанса.

Отказавшись от всех мыслей сразить лежащего передо мной дракона, я расслабил хватку на мече.

— Я и правда не создан быть героем из сказок, да?

Но если отложить это в сторону... почему дракон так резко изменил поведение? Он только что был в разгаре бешеного буйства, а теперь стал кротким и послушным. Как бы я ни думал, я не мог даже приблизиться к ответу.

— Учитель! Вы целы?!

Я обернулся, услышав знакомый голос за спиной, и все части головоломки тут же встали на место.

— О... понял. Так вот что случилось.

Передо мной были Линн, Инес и де... дем... мальчик из каких-то там людей, Роло, у которого была удивительная способность управлять монстрами.

— Учитель! Вы не ранены?!

— Нет, всё в порядке.

— Вы... что?

Конечно, удар заклинания Линн переломал мне все кости, но я восстановил себя [Малым лечением], пока выдерживал нападение дракона. Иными словами, я действительно был в порядке. Линн странно на меня смотрела, но пока я это проигнорировал: мне нужно было поблагодарить Роло.

— Роло. Ты меня спас, — сказал я. — Я чуть не умер.

Теперь уже Роло посмотрел на меня странно.

— Эм... что? — спросил он. — О чём вы?

— Разве не ты успокоил дракона?

— Я?! Н-нет, точно нет!

— Что?..

Роло энергично замотал головой, выглядя потрясённым. Он говорил правду? Но... как ещё дракон мог оказаться в таком состоянии?

— Правда? — спросил я, почувствовав необходимость убедиться. — Это был не ты?

Роло затряс головой так отчаянно, что вместе с ней двигалось всё тело. Раз он с такой отчаянностью отрицал свою причастность, значит, должен был говорить...

Нет, погодите. Это просто не могло быть правдой. Это наверняка был Роло. Вокруг я больше никого не видел, а из всех нас только он мог управлять монстрами. Он боялся, что люди сочтут его способность пугающей, хотя я не понимал почему, так что, возможно, он переживал, что мы начнём его бояться, если узнаем, что он может контролировать такого титанического дракона.

И всё же я хотел бы, чтобы он был немного честнее с собой, особенно когда его сила не из тех, что можно скрывать вечно. Но признавать он явно не собирался, так что, наверное, ничего не поделаешь.

— Ну, как угодно, — сказал я. — Если ты так говоришь, Роло.

— Угу... Это точно был не я.

— Ладно, пусть будет так. В любом случае... я хочу попросить тебя кое о чём.

— Меня?

Роло, может, и чувствовал неуверенность из-за своей силы, но у нас было для неё идеальное применение.

— Если возможно... можешь отправить дракона обратно домой?

— Домой?.. — повторил он.

Если дракон останется здесь, кто-нибудь непременно придёт и убьёт его. Возможно, для человеческого общества это был бы лучший исход — всё-таки это монстр, печально известный тем, что опустошает всё вокруг, — но всё же... мне было его жаль. Я понимал, что поступаю неразумно, но, если возможно, хотел тихо отпустить его на свободу.

Линн посмотрела на меня с тревогой.

— Но, учитель, этот дракон...

— Я понимаю, что убить его здесь и сейчас, наверное, было бы лучше всего, но... если можно, я не хотел бы прибегать к этому. Я понимаю, что веду себя эгоистично. И всё же у нас правда нет выбора?

После короткой паузы Линн ответила:

— Хорошо. Если вы так желаете, учитель.

— Думаешь, сможешь, Роло? — спросил я.

— Не знаю... Такого сильного монстра трудно заставить подчиниться. Но... я хотя бы смогу попросить.

Роло начал подходить к лежащему на земле дракону. Хотя он всё ещё притворялся неуверенным, похоже, он был готов выполнить мою просьбу, хотя лично мне казалось, что разыгрывать эту роль ему незачем.

— Пожалуйста, — сказал я.

— Угу. Я попробую.

Однако, подумав ещё, я понял, что отношение Роло на самом деле достойно восхищения. Несмотря на такой удивительный дар, он не хвастался своей способностью без причины. Впечатляло, что он настолько скромен, хотя немного больше гордости мальчику его возраста не повредило бы.

Я был уверен, что Роло никогда не злоупотребит своей силой и не станет ею давить на других, и, хотя я считал его немного чересчур робким, он начинал мне очень нравиться.

— Хорошо... начинаю!

Роло встал перед драконом и завёл с ним какой-то безмолвный разговор. Затем чудовище издало низкое рычание.

— А?.. — воскликнул Роло. Он повернулся ко мне.

— Что случилось? — спросил я.

— Он... Он говорит, что сделает всё, что попросит его хозяин.

— Это... Впечатляет.

Хотя я и ожидал чего-то подобного, я всё равно немного удивился. Роло был страшным ребёнком, и в будущем его наверняка ждало много удивительного. Если бы он только немного разобрался со своим мрачноватым характером, уверен, он вырос бы популярным.

— В таком случае, можешь попросить его мирно вернуться домой? — сказал я. — И... знаю, это большая просьба, но можешь ещё попросить, чтобы он с этого момента не причинял вреда людям?

— Д-да... Я могу... — Роло снова повернулся к дракону и закрыл глаза. Судя по виду, он сумел до него достучаться. Через недолгое время дракон глубоко зарычал и поднял титаническое тело с земли.

— Получилось? — спросил я.

— Да... Он сказал, что подчинится всем вашим просьбам.

— В-вот это... —

— Да... Вот это...

Дракон широко расправил огромные крылья и мощным взмахом взмыл в воздух, подняв за собой бурю ветра.

— Невероятно...

— Подумать только, такое возможно...

Линн и Инес с изумлением смотрели на улетающего дракона. Тем временем мы с Роло обменялись взглядами.

— Он правда улетел...

— Д-да...

Все четверо некоторое время молча смотрели, как чёрный дракон отступает на восток, испытывая облегчение от того, что великий кризис миновал. Но пока я наслаждался спокойствием, в поле зрения внезапно вспыхнул яркий пурпурно-красный свет, окрасив небо в густой багрянец.

— Что?

Затем луч алого света поглотил дракона, прожигая его от головы до хвоста. Чудовище рухнуло головой вниз к земле и с громовым грохотом ударилось о поверхность.

— Я просто не могу перестать смеяться. Кто бы знал, что направлять будущее так легко?!

Император пребывал в прекрасном расположении духа, глядя на королевскую столицу. Он всё ещё помнил план вторжения, предложенный ему вассалами; когда он впервые услышал его, сердце забилось быстрее. Подчинить чудовищ с помощью демонолюдей и выпустить их на улицы. В то же время направить к городу легендарного Дракона бедствия, чтобы он уничтожил всё, что останется. А сразу после этого отправить крупный отряд имперской армии, убить дракона и взять Королевство под контроль под предлогом «оказания помощи».

Строго говоря, Дракон бедствия успел лишь недолго побуйствовать, после чего пришёл в себя и покинул столицу, но это почти ничего не меняло. Император с самого начала не ожидал, что тот уничтожит весь город; легендам свойственно преувеличивать. А то, чего дракон на самом деле добился, вполне стоило денег, выплаченных тому неприятному работорговцу.

Император смотрел, как дракон падает на дымящийся город внизу, и улыбался.

— В конечном счёте тысячелетний дракон — всего лишь зверь. Не более чем одна из моих пешек.

Один выстрел из нового сверхоружия Империи — Брионака, Копья света — поглотил дракона и отправил его камнем вниз. Характеристики этого вооружения стремительно улучшились благодаря Сердцам демона, манакристаллам, предоставленным Теократией Митры. Императору не нравилось, что хитрая лисица, верховная жрица Митры, держит полную монополию на столь редкий магический ресурс, но то, что она предложила сотрудничество Империи, было весьма удачно, даже если она явно делала это из чувства превосходства. Впрочем, его это не тревожило: однажды он заберёт и её страну.

— Но сначала — Королевство.

В целом всё до сих пор шло по плану. С помощью Кольца Гигеса, крупномасштабного магического инструмента [Сокрытия], созданного предельными усилиями блистательных имперских исследователей, имперская армия смогла сравнительно легко добраться до столицы Королевства Клейз. С собой они привели и три Эгиды — мобильные генераторы мановых заслонов, способные защитить даже от Света разрушения Дракона бедствия, — а также четыре Брионака, мановые пушки, достаточно мощные, чтобы прожечь даже драконью чешую.

Сверхмощным вооружением, испускавшим мановые лучи, на фоне которых легендарный Свет разрушения казался тёплым ветерком, управлял магический корпус Империи. Он сопровождал имперскую армию, в которую входили девять тысяч рядовых солдат. Каждый из них был оснащён новейшим снаряжением, способным превратить даже недавно набранного рекрута в воина, с которым приходилось считаться. Среди этого снаряжения были магоклинки — мечи, способные без труда разрубать железо, — и магощиты, создававшие силовые поля, которые гасили магию и отражали стрелы и клинки.

Что же до отборной элиты армии числом в тысячу человек, у них были магопушки, способные вести непрерывный дальний обстрел заклинаниями, сравнимый с атакующей магией мага среднего ранга, и магоброня, нейтрализующая почти любой вид магического нападения.

В общей сложности имперское войско насчитывало больше десяти тысяч солдат. Для сравнения, всё население Королевства Клейз было меньше сорока тысяч. Среди тех, кто мог сражаться, оставались только Шесть армейских корпусов королевской столицы, постоянно находившиеся на действительной службе, и ополчение из бродячих авантюристов. Вместе их не набралось бы и двух тысяч. И сколько из них в этом хаосе вообще сумели бы оказать сопротивление? Несколько сотен — в лучшем случае, если оценивать щедро.

Иными словами, и качественно, и количественно имперская армия обладала подавляющим военным превосходством.

Император едва сдерживал смех. Его империя, доведшая технологию магических инструментов до предела, теперь не знала себе равных. И благодаря этому наступлению весь мир узнает об этом.

История, которая войдёт в летописи, уже была решена: Королевство Клейз проявило небрежность в управлении Подземельем Потерянных, позволив чудовищам хлынуть на улицы столицы. Затем его безудержная жадность пробудила гнев Дракона бедствия — и тем самым страна подписала себе смертный приговор.

И вот тогда вмешалась Империя, освободив граждан Королевства, а также бесценное, всемирно известное Подземелье Потерянных, от безумного правления их слабоумного короля. В конечном счёте солдаты имперской армии действовали как спасательные войска, пришедшие уберечь нацию от ненужной гибели. Да, они явились сюда лишь для того, чтобы спасти тех, кто оказался в беде.

— А раз так, мы должны проследить, чтобы бедствие выглядело достаточно убедительным.

Император надеялся, что город будет стёрт с лица земли: так последствиями станет легче управлять. Он намеревался возвести новую столицу на той же равнине и разместить в ней новые исследовательские центры магических инструментов. Для этого было удобнее, если всё, что стояло здесь сейчас, сравняют с землёй.

Граждане Королевства были такой же помехой. Они до нелепости преданы своему идиоту-королю и наверняка начнут смуту под властью Империи. По этим причинам они должны были умереть. Выжить позволят лишь избранным — только для того, чтобы предлог со «спасательными войсками» выглядел убедительнее. Впрочем, позже император всегда сможет распорядиться убить и их.

И всё же, как бы безжалостен он ни был, уничтожение королевской столицы вызывало у него некоторое сожаление. Полное разрушение города похоронит под завалами сокровищницы реликвий подземелья, которые нация собирала всю свою долгую историю и хранила в кладовых королевского замка. Часть удастся вернуть, но другие почти наверняка будут безнадёжно повреждены.

Да, он сожалел об этой потере, но списывал её как неизбежную. К тому же, если этот хитрый идиот-король почти не использовал их, практической ценности в них, вероятно, было немного.

— Хотя... потеря Чёрного клинка действительно причиняет мне боль.

Чёрный клинок был найден на самой глубокой из известных слоёв Подземелья Потерянных, и это было единственное, чем император искренне сожалел пожертвовать. Реликвия подземелья, стоявшая в отдельном классе, была сделана из неизвестного металла, который не могла поцарапать ни одна субстанция и ни одно заклинание. Если разгадать тайну его состава или способа создания, оружие и военное снаряжение всего мира продвинутся вперёд семимильными шагами. Возможности были бесконечны: броня, способная остановить любое оружие или заклинание; клинки, способные резать драконью чешую; и даже теоретическая магическая артиллерия — не выдерживаемая ни одним известным металлом, — которая сможет стирать с карты целые города.

Если смотреть на всё вместе, Чёрный клинок заключал в себе силу изменить мир. Если бы император сумел получить его, он смог бы начать настоящую общественную революцию. А если бы анализ и воспроизведение увенчались успехом, создание непобедимой армии перестало бы быть мечтой.

Поистине великая потеря. Несчастная судьба несравненной реликвии привела её прямо в руки невежественного глупца-короля.

Снова и снова император предлагал королю Клейзу уступить Чёрный клинок, но упрямец неизменно отказывал. Даже просьбу просто взглянуть на оружие он отклонил. Теперь, когда кризис стоял у порога Королевства, болван, вероятно, спрятал реликвию там, где её никогда не найдут. Если так, её скрытый потенциал будет полностью растрачен и исчезнет в тумане времени.

Но император принял это в расчёт. Даже если он не найдёт Чёрный клинок среди обломков, у него останется хотя бы его источник — Подземелье Потерянных. Чудовищно сильные граждане Королевства сотни лет посвящали изучению его глубин, но даже сейчас большая часть подземелья оставалась не нанесённой на карту. Вполне возможно, что ниже самых глубоких из известных слоёв дремлют реликвии, сделанные из материалов, похожих на Чёрный клинок.

Если император отправит свои войска, вооружённые передовым оружием, исследовать подземелье и извлечь каждую реликвию, ожидающую в его глубинах, найти желаемое будет не так уж трудно. Быть может, древнейшее подземелье мира хранит реликвии ещё невероятнее Чёрного клинка. Если так, Империя пойдёт в будущее ещё увереннее, а весь мир пожнёт непостижимые блага.

Король Клейз, глупец, всё ещё не мог этого понять. На каждое доброе предложение императора он отвечал прямым отказом — именно поэтому император уничтожит его. Его последователи тоже умрут, без сомнения. Оплот власти идиота-короля рухнет, как и его ничтожная история, и станет не более чем воспоминанием.

Империя собиралась начисто стереть старую доску. Это станет прекрасной демонстрацией для других стран.

— Истории не нужны несколько рассказчиков, — вслух произнёс император. — Достаточно одной истины.

Отныне летописи будут говорить только о триумфе Империи. Истину определяет победитель, и пока Империя будет свидетельствовать о подробностях, этого достаточно. Никто другой не нужен.

Если кому-то из граждан Королевства всё же удастся выжить, император насильно заставит их молчать и продаст в рабство. Он уже достиг соглашения с главой Купеческой гильдии Сарензы: те купят всех беженцев, которых ему удастся собрать, и заткнут любые лишние рты.

— И всё же я думал, разрушения будут полнее.

Когда ветер рассеял пыль, висевшую над столицей, император смог лучше разглядеть свою цель. Он видел, как дракон обрушился на город идиота-короля, и хотя буйство было недолгим, оно определённо было яростным. Почему же тогда в руинах лежала только четверть города?

Император надеялся на тотальную резню городского населения, но, к разочарованию, больше половины, похоже, всё ещё были живы. Если это скоро не изменится, имперской армии придётся подавлять значительное число «мятежных сил». Это будет несколько утомительно, но в то же время...

— В своём роде должно быть весело.

На лице императора расползлась улыбка, когда он погладил свои белёсые усы; на горизонте его ждала восхитительно односторонняя бойня. Авантюристы со всего мира собирались в Королевстве, но они всё равно оставались сбродом. Даже вместе они не сравнятся с имперской армией и её арсеналом магического оружия.

И всё же среди противников императора было несколько человек, вызывавших у него лёгкое беспокойство: ветераны, развившие множество навыков высокого класса и обладавшие, откровенно говоря, ненормальной силой. И никто не воплощал это лучше, чем Шесть владык.

Зиг Тысячи клинков.

Дандалг Бессмертный.

Кэру Жнец.

Мианна Небесный лук.

Окен Девятизаклинатель.

Сейн, Демонический святой.

Каждый из них был подлинным чудовищем. Кроме них была Инес, Божественный щит, ученица Бессмертного, и Гилберт Драконоборец, правая рука Зига Тысячи клинков. К тому же, если слухи правдивы, нынешние принц и принцесса тоже становились грозными личностями.

Наконец, как ни ненавистно было императору признавать это, сам идиот-король также был силой, с которой приходилось считаться. Именно его непревзойдённая мощь, сколь бы варварской она ни была, позволяла ему так высокомерно вести себя с Империей.

Императора раздражало, что эти люди обладают такой чудовищной силой. Благодаря им Королевство Клейз сумело сохранить независимость.

— Но сегодня этому конец. Приближается новая эпоха.

На своём пути к этому дню император растоптал множество других земель, владевших подземельями. Он призывал толпы имперской бедноты, оснащал их массово произведённым новейшим магическим снаряжением, созданным на основе исследований реликвий подземелий, и указывал направление, куда идти. Этого было достаточно, чтобы ломать противостоявшие ему страны и армии.

Теперь военная мощь определялась не подготовкой и не дисциплиной, а силой, рождённой интеллектом. Доказательством служили десять тысяч солдат, находившихся в распоряжении императора.

Во время вторжений в другие страны Империи хватало и тысячи бойцов, чтобы достигать целей. Но этот случай был особым. Император считал его демонстрацией для всего мира, рекламой рождения самой сильной армии из существующих. Поэтому все солдаты были оснащены новейшим снаряжением. Отныне люди будут вечно говорить о судьбе, ожидающей всякого глупца, который посмеет бросить вызов Магической империи. После такого показа силы никто из её выживших противников больше не попытается сопротивляться.

— Да, это выставка.

Используя передовые достижения магической науки, Империя сразит тысячелетний символ ужаса — Дракона бедствия — и захватит глупое, скованное традициями Королевство Клейз. Вместе с историей об идиоте-короле, который навлёк на себя позорный конец, император объявит миру, что «легенды» — не более чем реликвия прошлого.

— Ваше Императорское Величество, смотрите.

— Что?

Император посмотрел туда, куда указал один из имперских гвардейцев, стоявших рядом, и увидел фигуры нескольких людей. Взглянув через магический инструмент [Дальновидения], он различил женщину в серебряной броне. Она смотрела прямо в его сторону. Очевидно, она уже применила [Разоблачение] к [Сокрытию], скрывавшему имперскую армию.

— Кто это?

— Инес, Ваше Императорское Величество. Божественный щит. Без сомнений.

Император цокнул языком.

— Значит, она всё-таки здесь.

Божественный щит была живой легендой, известной по всему миру. Как и подразумевал её титул, она была наделена Даром бога, и, как и ожидалось от той, кого называли «божественной», была ещё более чудовищной, чем Шесть владык. Без оружия и брони она могла защититься от драконьего дыхания и начисто разрубить орихалк. Если она находилась в столице, неудивительно, что Дракон бедствия добился так мало.

— Впрочем... это может быть идеальной возможностью.

Даже такое чудовище, как Божественный щит, было пережитком прошлого. Эпоха, когда легенды царили над миром, уже закончилась, и началась эпоха разума.

— Используйте Брионак.

— Да, Ваше Императорское Величество.

У Божественного щита была полезная способность — та, которую жадный император страстно желал заполучить себе. К несчастью, она служила этому докучливому королю. Убедить её отбросить верность будет нелегко. Император даже обдумывал возможность промыть ей мозги, но, поразмыслив ещё немного, решил, что усилия того не стоят. Жаль, но придётся её убить.

Брионак, Копьё света. Вершина имперских исследований магического оружия, способная прожечь Дракона бедствия. Императорская армия привела на это поле боя четыре таких орудия, и теперь они собирались сделать второй выстрел.

Божественный щит могла создавать свет, который называли «непобедимым», но это не имело значения, когда обжигающий жар их Брионака сотрёт её из бытия. Здесь и сейчас император лично повергнет ещё одну легенду. Несмотря на несравненную красоту и, казалось бы, безграничную силу, чудовище канет в небытие после одного его приказа.

— Ах, какая радость. Я просто не могу насытиться войной.

Император любил смотреть, как уничтожают города с долгой и драгоценной историей. Любил смотреть, как людей топчут ногами. И больше всего любил подчинять тех, кто был ему неприятен, особенно когда мог поставить их на колени или уничтожить. От одной мысли, что он подвергнет короля Клейза таким же мучениям, у него учащался пульс. Его давнее желание вот-вот будет удовлетворено.

Жаль, что он не увидит последнего, горького выражения лица идиота-короля, но из-за этого он не потеряет сон. Результаты важнее всего, а сейчас он уже достиг полной победы. Этого было достаточно.

Хотя... если у идиота-короля и была одна сильная сторона, так это живучесть. Вполне возможно, что он тем или иным способом уцепится за своё жалкое существование.

Император на мгновение задумался, что сделает, если король выживет. Может быть, отсечёт ему конечности и будет держать в подземельях императорского двора как питомца; пусть глупец проводит остаток дней, сожалея о своём неповиновении. Подвергнуть его всем мыслимым пыткам тоже было заманчиво. Да, так будет лучше. Он превратит короля в хнычущее, ползающее ничтожество.

Думая о том, что сделает после того, как обратит королевскую столицу в пепел, император всё веселее посмеивался.

— Оружие готово, Ваше Императорское Величество.

— Огонь.

Он без колебаний отдал приказ вассалу. В тот же миг безжалостный свет Брионака — огромное богатство маны, очищенное и усиленное сверхчистым Сердцем демона, — собрался в стволе пушки. Затем он вырвался к столице единым лучом багрового света.

— Это конец.

Лицо императора исказилось от восторга, пока он смотрел, как гибельный луч мчится прямо к Божественному щиту и...

[Парирование]

...и вдруг уходит под немыслимым углом. В самый последний миг на его пути возник неизвестный мужчина, и теперь багровый свет взмывал в небо.

Отпарировав красный свет, который внезапно полетел в нашу сторону, я посмотрел туда, откуда он пришёл.

— Едва не попало. Что это было? И что это там за толпа? Большущая какая.

На восточных равнинах, с противоположной от той части города, где буйствовал дракон, я видел огромную группу людей. [Разоблачение] Линн открыло их нам. Все они были одеты в тёмно-фиолетовую броню и вооружены длинными серебряными мечами и сияющими красными щитами. К тому же они стояли ровным строем и, похоже, постепенно приближались к нам.

— Судя по всему, Магическая империя ввела в действие свою армию, — ответила Линн. Голос у неё был мрачный, а лицо побледнело. — Их несколько тысяч. Нет, возможно, больше десяти тысяч. Слишком много, чтобы я могла сосчитать.

Армия Империи? Что они здесь делали? Вся эта ситуация окончательно сбила меня с толку.

— Кстати, что с городом? — спросил я. — Что здесь произошло?

Раньше я был слишком взволнован, чтобы заметить, но в столице мы оказались совершенно одни. Обычно улицы были полны людей до глубокой ночи... а теперь казалось, будто весь город опустел.

— По дороге сюда мы встретили подчинённых моего брата, — сказала Линн. — Они немного рассказали нам о ситуации. Похоже, чудовища появились по всей столице, а граждан эвакуировали в западные районы, где сравнительно безопаснее. Думаю, городские солдаты заняты координацией эвакуации.

— Вот как? Неудивительно, что я никого не видел.

И всё же, чтобы чудовища появлялись по всему городу... Что вообще происходило?

— При этом я полагаю, они видели тот сильный свет только что, — продолжила Линн, глядя на огромную группу вооружённых солдат вдали. — Подкрепление должно уже идти... но им может понадобиться время, чтобы добраться до нас. И даже если они придут, постоянной армии города далеко не хватит, чтобы победить такое большое войско.

Инес шагнула вперёд и встала перед Линн.

— Дальше идти нельзя, госпожа. Мы должны отступить. С армией такого масштаба нам просто не справиться.

— Ты права. Отступим и соединимся с братом. А вы, наставник?

— Я? Зачем вообще спрашивать? При всём, что происходит, мой ответ должен быть очевиден.

Разумеется, я собирался убежать вместе с ними. Я даже не думал, что есть другой вариант. Правда, Линн сформулировала вопрос довольно странно; почти так, будто считала, что остаться здесь одному — вполне допустимый план действий. За кого она меня принимала?

— Вы правы, — сказала Линн, улыбнувшись. — Это был глупый вопрос.

О, хорошо. Она меня поняла.

Погоди, точно поняла? На всякий случай я решил высказать намерения ясно и вслух.

— Да. Я собираюсь бе...

— Летит! — внезапно крикнула Инес. — За мной!

Я проследил за её взглядом и увидел, как по воздуху летит поток багрово-фиолетовых сфер, всё ближе и ближе. Судя по всему, это были какие-то заклинания, выпущенные огромной армией вдали.

— [Божественный щит].

Как только буря сфер начала обрушиваться на нас, Инес создала один из своих щитов. Она сумела нас защитить, но...

— Проклятье! — выругалась Инес. — Нас прижали!

Магические сферы теперь падали на нас как ливень и не прекращались ни на секунду. Очень скоро земля вокруг нас была изрыта, отрезав путь к отступлению. Мы по-настоящему оказались в ловушке.

Линн тревожно огляделась.

— Это моя вина, — сказала она. — Как только мы увидели эту армию, главным приоритетом должно было стать бегство.

Я и сам чувствовал себя потерянным. Но прежде чем успел хотя бы попытаться разобраться, Роло вскрикнул:

— С-смотрите! Там ещё один свет!

Я повернулся туда, куда он указывал, и увидел ещё один багровый луч, летящий к нам. На этот раз я увидел и его источник — огромную чёрную трубу, покрытую сложными на вид гравировками. Если мы не отреагируем, нас ударит тем же, что сбило того огромного дракона.

— Ещё один... Он летит... — Линн смотрела на приближающийся свет, побледнев ещё сильнее.

Похоже, выбора у меня не было. Собравшись с духом, я шагнул вперёд.

— Наставник? Что вы делаете?

— Если выхода нет, значит, придётся его пробить. Силой, если понадобится.

Мы уже видели, что мой меч может отражать такие атаки — хотя я понятия не имел, как именно, — значит, мне нужно быть впереди нашей группы.

— Пробить...? Но как?

— Я выйду и немного побегаю вокруг. Это даст вам троим время уйти.

— Н-но, наставник!

Линн посмотрела на меня с тревогой. Честно говоря, мне самому от этого было не особенно спокойно. И всё же, пусть я был бесполезен в бою, бегать туда-сюда я умел довольно хорошо.

На горе, где я вырос, я часто злил местных птиц, когда воровал их яйца на ужин. Они, конечно, нападали на меня, но сбежать от них было не слишком трудно. То же самое касалось роёв ядовитых пчёл после того, как я крал их восхитительно сладкие соты: мне всегда удавалось уйти невредимым. Пока я буду бежать со всех ног, я наверняка смогу убежать и от этой огромной армии.

— Не волнуйся, я не собираюсь делать ничего безумного, — сказал я. — Я планирую вернуться целым.

Я не собирался бросаться прямо в ряды врага и сражаться с ними или что-то в этом духе. Отвлечь их — лучшее, на что я способен. Под этим непрерывным дождём заклинаний выиграть время было единственным вариантом.

Стоило попытаться. Если получится, у моих спутников появится возможность сбежать. И, как сказала Линн, городские солдаты рано или поздно придут меня выручать. Возможно, я был чрезмерно оптимистичен, но корзина у меня была всего одна, и все яйца отправились именно в неё.

— Поняла, наставник, — сказала Линн. — Но позвольте мне помочь вам, даже если моя поддержка будет не многого стоить.

— Конечно. Давай.

Линн мягко положила ладонь мне на спину и начала готовить какое-то заклинание. Наверное, защитную магию, так что я возлагал на неё большие надежды.

— Хорошо. Готовьтесь к удару.

Прости, что? «К удару»?

— Линн, — сказал я. — Только не говори, что ты используешь... обычное?

— Именно. Но не волнуйтесь, наставник, — она улыбнулась мне. — На этот раз я обязательно отрегулирую силу.

Погоди, погоди, погоди. Нет, правда. Подожди, пожалуйста.

Линн определённо что-то поняла не так. Она готовилась запустить меня прямо в сторону солдат вдали, а меньше всего на свете мне хотелось попытаться устроить самоубийственную атаку на такую огромную армию. Я вызвался только потому, что думал побегать рядом с ними и рассеять их магию.

Что-то подсказывало мне, что Линн совершенно не уловила моих намерений.

— Подожди се...

— Удачи. [Ветряной взрыв]!

Будто не замечая моих опасений, Линн выпустила заклинание. Яростная буря ветра ударила мне прямо в спину.

Плохо дело. Меч всё ещё был у меня в руке, а значит, ничто не смягчило удар заклинания Линн. На этот раз я точно умру. Я был уверен. Но в последней отчаянной попытке выжить оттолкнулся от земли в неконтролируемом рывке.

Я сделал первый шаг вперёд, затем второй — а потом полностью активировал [Физическое усиление] и помчался ещё быстрее. В следующее мгновение меня догнала запоздалая ударная волна заклинания Линн, толкнув ещё дальше вперёд.

Слава богу.

Каким-то образом мне удалось избежать мгновенной смерти, но я всё ещё был не спасён. Я нёсся прямо к световому щиту Инес, который защищал нас от дождя магических сфер. Пригнувшись, я едва проскользнул в щель между щитом и землёй. Теперь нужно было разобраться с потоком атакующей магии.

Плохо. Я лечу прямо в него!

Я уже двигался с чудовищной скоростью, и времени на реакцию стало ещё меньше, чем прежде. Я следил за траекториями сфер и рефлекторно выворачивал тело, уклоняясь от них, но так далеко не уйдёшь. От особенно плотной группы заклинаний не спасёт никакое извивание.

Быстро сообразив, я взмахнул мечом по горизонтали.

[Парирование]

Сферы заклинаний передо мной отрикошетили в стороны. Я был в безопасности. И одновременно мои подозрения подтвердились. Мой меч сработал против драконьего света, против багрового луча ранее, а теперь и против этих атак. Я не знал как, но он мог парировать магию.

И всё же из-за тяжести клинка мне удавалось справляться только с несколькими сферами за раз. Это было далеко от подавляющего числа атак, всё ещё летевших на меня. Что я мог сделать? Впереди меня ждало только смертельное столкновение с залпом магических ударов.

Но правда ли это?

Я провёл большую часть жизни, парируя деревянные мечи. Двенадцать лет или около того я только этим и занимался. Благодаря этому теперь мог парировать тысячу деревянных мечей за один вдох.

Поначалу вес нового меча полностью сбивал меня с толку; он был совсем не похож на деревянные мечи, к которым я привык. Но чем больше я им пользовался, тем удобнее становилось. Каждый взмах давался чуть легче, а после того как заклинание Линн столько раз сдувало меня с места, я привык двигаться на безумных скоростях.

Сферы, которые я только что парировал, почти не имели веса. По сравнению с деревянными мечами это было проще простого, так что...

[Парирование]

Я с силой взмахнул мечом, и несколько сотен магических сфер улетели прочь и исчезли. Получалось. Каждый взмах плавно переходил в следующий шаг, позволяя мне ускоряться ещё больше. Больше не было нужды уворачиваться от сфер; я с лёгкостью гасил их.

Медленно, но верно я всё лучше привыкал к своей скорости и весу меча. Может быть, можно пойти дальше. Физически я устал, но в остальном чувствовал себя отлично.

— Посмотрим, как далеко я смогу зайти!

С таким темпом до столкновения с вражеской армией оставались мгновения, а при нынешнем разгоне я уже не смог бы изменить траекторию. Но это было нормально. Я смирился с судьбой. Поддаться потоку и нырнуть прямо внутрь было куда лучше, чем безрассудно пытаться резко остановиться.

К счастью, в своей способности убегать я был уверен. Если почувствую, что становится совсем плохо, просто удеру. Даже если вражеские солдаты меня окружат, я знал, что справлюсь. А если какие-нибудь странные обстоятельства всё же поставят меня в смертельно опасное положение, я хотя бы утешусь тем, что облегчил побег Линн, Инес и Роло.

Решившись, я вложил ещё больше силы в ноги; земля подо мной треснула, когда я ускорился. Я двигался так быстро, что зрение расплывалось. Всё проносилось мимо с такой скоростью, что мне казалось, будто я шагнул в другой мир. А затем, не успев и моргнуть, я достиг передней линии вражеской армии. Первый противник, закованный в тяжёлую броню, поднял меч и щит.

[Парирование]

Я взмахнул клинком изо всех сил, и без всякого сопротивления огромный меч противника взлетел в воздух.

Слава богу, подумал я. Я опасался, что он может поймать мой удар. Очевидно, хотя снаряжение у него было впечатляюще мрачное, скорость реакции не дотягивала до гоблина. На самом деле он казался почти неподвижным. Остальные солдаты были такими же. Все казались столь же медленными, а значит, возможно...

[Парирование]

Следующим взмахом я парировал несколько десятков мечей и разом отправил их в воздух. Усилий почти не потребовалось, поэтому я попробовал сотню — и снова почти никакого сопротивления. Заинтересовавшись, я парировал двести, затем триста, затем четыреста, затем пятьсот...

Странно: даже после стольких мечей я почти не вспотел. Может, потому что мой собственный клинок был таким тяжёлым, но оружие противников казалось легче перьев. Оставалось попробовать только одно.

[Парирование]

Я вложил весь вес в следующий взмах... и сумел выбить из рук солдат тысячу клинков.

Хм. Это оказалось не так уж трудно. Я вполне мог парировать тысячу оружий за один вдох. Почти как снова оказаться на горе и тренироваться с деревянными мечами.

После этого маленького эксперимента я убедился: я, пожалуй, смогу выиграть Линн и остальным достаточно времени. Поэтому решил парировать мечи врагов столько, сколько позволит сила — и выносливость.

Бегать вокруг и парировать — вот единственные две вещи, которые мне нужно было делать. В конце концов, я всего лишь служил отвлекающим манёвром. Я выбросил из головы лишние мысли и полностью сосредоточился на том, что нужно парировать перед собой.

◇

Тем временем...

В небе появился серебристый прилив. Он клубился, словно живой, рисовал в воздухе изящные дуги, как птица, и блестел в солнечном свете, неторопливо вращаясь круг за кругом.

Поначалу солдаты Магической империи не понимали, что происходит. Магоклинки, дарованные им самим императором и способные превратить любого человека в могучего воина, в одно мгновение исчезали из рук, а в следующее появлялись в небе.

Тысячи магических мечей — мечей, способных разрубать железо, — отражали тусклый серебряный свет, взмывая в воздух. Затем они начали падать обратно.

В полубезумной панике, пытаясь защититься, многие солдаты подняли магощиты. К счастью, их защита была чудесно надёжной: она отбила падающие мечи и отправила в небо ещё один рассеянный серебряный прилив. Солдаты дружно выдохнули с облегчением... но облегчение оказалось болезненно недолгим.

Внезапно их щиты исчезли. Как и мечи, секунду назад они были на месте, а теперь пропали. Солдаты инстинктивно посмотрели в небо в поисках потерянного снаряжения — и оно было там. Их щиты, которые должны были давать непробиваемую защиту, теперь изящно вращались в воздухе, высоко над приливом мечей, от которого они только что спасли солдат.

Те, кто осознал ситуацию, бросились бежать, но наступательный строй не оставлял им пространства для побега. Костюмы несгибаемой брони сталкивались друг с другом и валились кучами. Те несчастные, кто оказался снизу, придавленный товарищами, могли лишь смотреть в небо и кричать.

И тогда смертоносное, всепробивающее магическое оружие обрушилось дождём на солдат, лишённых средств защиты.

Началась полнейшая суматоха. Империя собиралась использовать свои магоклинки, чтобы резать граждан королевства, ослабленного чудовищами, но теперь они вонзались в руки, ноги, плечи и туловища паникующих солдат, пытавшихся убежать. Самым невезучим доставалось больше одного удара.

Большинство солдат метались и кричали, отчаянно пытаясь спастись, но немногие более стойкие снова вооружались и принимали боевые стойки, готовясь к следующей атаке неизвестного врага. Это оказалось бесполезно: их мечи снова взлетали прочь.

Никто не понимал, что происходит. Они ничего не видели и ничего не ощущали... но их оружие снова исчезло.

Что-то было не так. Невозможное становилось явью. Последний солдат понимал это, и это вгоняло их в панику. Они даже не знали, что на них нападает. Имперская армия имела все преимущества и считала себя непобедимой, но теперь ей пришлось столкнуться с собственной хрупкостью.

Вот так поле боя погрузилось в чистый хаос. Одни бросали оружие, вопя и крича. Другие сидели и молились своим богам. Кто-то, лежа в крови, мог только умолять о помощи. Наступление армии, ещё недавно гордое и уверенное в победе, теперь было окутано мрачной аурой отчаяния.

Даже самые стойкие солдаты лишились боевого духа после четвёртого обезоруживания. Не способные понять истинный облик необъяснимого явления, которое на них нападало, они в страхе бросались на всё вокруг и ранили собственных товарищей.

Затем, когда их воля к бою упала до самого дна, солдаты заметили семь огромных силуэтов в небе над собой. Четыре были похожи на массивные трубы, а остальные три — на большие кресты. Те, кто узнал их, тут же усомнились в собственных глазах: это были четыре пушки Брионака, сверхоружие имперской армии, и три Эгиды, их непробиваемые магические бастионы. Символы гордой, передовой магической науки Империи — несравненное вооружение, обещавшее славную победу.

Так... почему они были там?

Пока солдаты смотрели в небо, их пронзило сомнение. А затем семь предметов медленно закружились над головами и с семью громовыми рёвами рухнули на землю, и армия погрузилась в ещё более глубокое отчаяние. Непревзойдённые пушки вонзились глубоко в землю, а защитные генераторы были так искорёжены и изломаны, что от прежней формы крестов не осталось и следа. Подробные каналы, выгравированные на снаряжении, погасли, а значит, магии в них больше не было.

Каждому было ясно: все семь вооружений теперь бесполезны.

Имперская армия потеряла сверхоружие и бастионы, а её солдаты больше не имели ни мечей, ни щитов. Это могло означать только одно: они потерпели полное и безоговорочное поражение. Почти у всех хватило рассудка это понять.

Но всё ещё оставались те, кто отказывался сдаться, — крепкие сердцем и духом люди, снова и снова поднимавшие мечи и доблестно ищущие скрытого врага. Однако всё было тщетно; вскоре их боевой дух тоже рухнул. Их мечи разбивались так, словно были стеклянными, и от чего-то, чего они даже не могли увидеть.

— Что... это? Что... происходит?

Наконец имперский генерал, командовавший всей армией, смог выдавить несколько слов. Раньше армия бодро наступала, чтобы покорить королевскую столицу, но теперь видела в ней место, где правили беспомощность, отчаяние и ужас.

И к тому времени, когда затихающий серебряный прилив совершил свой седьмой круг, ни у одного солдата не осталось воли к бою. Никто даже не попытался поднять меч. Десятитысячная имперская армия, гордившаяся своей полной непобедимостью, была полностью уничтожена — и при этом не понесла ни одной смертельной потери.

Император смотрел на приближающийся серебряный прилив. Хотя он не вполне понимал, на что именно смотрит, то, как он клубился в небе, словно живой, казалось ему просто завораживающим.

— Что это?

Приглядевшись, он получил ответ: это было скопление мечей. Очень знакомых мечей. Более того, они выглядели точь-в-точь как магоклинки, которые он выдал имперской армии. Но как такое могло быть? По какой причине они теперь кружились в воздухе?

Прежде чем император успел ещё сильнее усомниться в собственных чувствах, он понял, что позади него кто-то стоит. Он резко обернулся в седле и увидел мужчину, державшего что-то... чёрное. Неожиданная фигура смотрела прямо на него, и их взгляды встретились.

— Кто ты?

Ответа император не получил. В следующее мгновение мужчина исчез, словно его там никогда и не было.

— Что за...?

Внезапно земля там, где стоял призрак, треснула, сотрясая окрестности. Конь императора испуганно заржал, а бесчисленные серебряные мечи в небе начали дождём падать на имперскую армию внизу.

Солдаты одновременно подняли почти непробиваемые магощиты, готовясь отразить натиск, — и именно тогда император заметил, что магоклинков в руках у них нет. Он дёрнул поводья, пытаясь успокоить животное, и крикнул ближайшим имперским гвардейцам:

— Что это значит? Что происходит?

Никто не ответил. Все были слишком заняты тем, что смотрели в небо и бормотали что-то в ошеломлённом ступоре.

Не удержавшись, император проследил за их взглядами и увидел, что воздух теперь полон... досок? Они тоже казались знакомыми, хотя он не мог сразу понять почему.

Император снова обратился к подданным:

— Что эти доски делают там наверху?

И снова никто даже не попытался ответить. Все были слишком заняты попытками избежать падающих мечей, а теперь солдаты остались совершенно с пустыми руками.

Что вообще происходило? Пока император искал ответ, прежний призрак вновь появился позади него.

— Снова ты?

Их взгляды опять встретились. На этот раз император внимательнее рассмотрел лицо мужчины и тогда понял:

— А ты разве не...?

Это был тот же человек, которого он заметил через магический инструмент [Дальновидения], мужчина, вставший на защиту Инес, Божественного щита. Но... это не могло быть правдой. Если это действительно он, почему он здесь? Меньше тридцати секунд назад он стоял в столице, почти на самой границе дальности действия [Дальновидения]. Как он преодолел такое расстояние?

Нет, сейчас это было неважно. Были вопросы куда насущнее. По неотрывному взгляду мужчины было ясно, что тот понимает, что видит перед собой правителя Магической империи. Но чего он добивался? При таких обстоятельствах ответ мог быть только один.

Он пришёл за головой императора.

— И-и-и!

Из уст императора вырвался непривычный писк. В его распоряжении была целая армия, но сам он оказался совершенно беззащитен. Подданные, которым он даровал столь надёжное оружие, выглядели бесполезными. Даже имперская гвардия, всегда находившаяся рядом, была поглощена окружающим хаосом. Для убийцы ситуация не могла быть более благоприятной.

Осознав своё положение, император сжался от ужаса, но страх быстро отступил, когда он вспомнил, что с ног до головы облачён в сияющую золотую Кайзер-броню. Она была сделана из орихалка и могла отразить любую атаку или заклинание.

Пусть подходит, подумал он.

Теперь стало ясно, что имперская армия бесполезна, а значит, императору придётся сражаться самому. Даже мастера клинка не могли сравниться с его умением владеть мечом, и с этой успокаивающей мыслью он вытянул из ножен на поясе изготовленный по его заказу Кайзер-клинок — такой же сияющий и золотой, как броня. Всё ещё сидя на коне, он приготовился к бою.

Но мужчина не принял вызов. Он отвёл взгляд, будто потерял интерес, и снова растворился в воздухе.

— Так ты всё же не пойдёшь на меня, а?

Внезапно в небе появилось кое-что ещё — большая чёрная труба. Она приземлилась прямо перед императором, с гулким ударом вонзившись в землю.

— Гхак!

Император свалился со своего хвалёного скакуна и набрал полный рот земли. Он резко поднял голову и только тогда понял, что чёрная труба из манаметалла перед ним очень похожа на Брионак, одно из новых сверхоружий Магической империи. Но этого не могло быть... Ещё мгновение назад все Брионаки были направлены на город идиота-короля. Невозможно, чтобы один упал с неба.

Затем сверху рухнули ещё три трубы. Каждая с оглушительным грохотом вонзилась в землю.

— Как? Как это происходит?

Никто не ответил. Обычно такая дерзость привела бы императора в ярость, но картина перед ним была слишком хаотичной.

— Что... Что это такое?

Когда император начал повторяться, мужчина появился позади него в третий раз. И снова призрак лишь смотрел, а затем беззвучно исчез.

— Кто это?

Голова императора была полна одних вопросов. Отчаянно пытаясь найти хоть какие-то ответы, он судорожно стал приводить мысли в порядок.

Он привёл с собой десять тысяч солдат в идеальном строю, каждого вооружил непробиваемым щитом и клинком, который превращал человека в могучего воина. Оснащение было роскошным до предела. И учитывая, что по сути они были отрядом зачистки — последним гвоздём в гроб уже побеждённого короля Клейза, — победа должна была быть гарантированной. Император рассчитывал, что это будет скорее приятная небольшая прогулка.

Ничто не должно было остановить имперскую армию. У рядовых были магоклинки и магощиты; отборная элита носила магоброню и была вооружена магопушками. Были и четыре Брионака, способные превзойти даже легендарного Дракона бедствия. У них даже имелись три Эгиды, крупномасштабные магические защиты, способные отразить любую магию... Верно, Эгиды. Его непобедимые щиты. Они должны были сделать его армию неуязвимой для любой атаки и любой засады. Так почему же они не работали?

Император огляделся и увидел их: среди паникующих солдат и четырёх чёрных труб, торчавших из земли, лежали три креста, яростно искорёженные. Это были...? Нет, невозможно. Странные предметы перед ним совсем не походили на Эгиды, которые он помнил. Те были ослепительно белыми, а их тонко выгравированные контуры сияли магическим светом. В их торжественном величии было почти что божественное качество — ничего общего с жалкими кусками металлолома, которые он видел сейчас.

— Они не могли сломаться. Это невозможно.

Эгиды были высшей защитой, способной отразить всё. Непобедимые щиты, которые должны были охранять непобеждённую имперскую армию... так как же они дошли до такого состояния?

— Почему это происходит?

Император не понимал. Затем таинственный мужчина появился снова, держа зловещий чёрный меч.

— Что это...? Нет... — Глаза императора расширились, когда он впервые осознал, на что смотрит. В руке мужчины был Чёрный клинок, несравненная реликвия, которой он добивался с тех пор, как случайно увидел её в руках идиота-короля. Это не могло быть ничем другим.

Затем снова вспыхнуло подозрение. Если это действительно Чёрный клинок... кто этот мужчина? Этот глупец король Клейз всегда отказывался расставаться с мечом, так почему теперь он в руках незнакомца? И как он так непринуждённо держит его одной рукой...?

Чёрный клинок был уникален во всём. Он был невосприимчив к магии и сделан из материала прочнее орихалка, драконьего клыка и даже адамантита, самого твёрдого из известных металлов. Но самым примечательным был его необъяснимый вес: даже десять сильных солдат не смогли бы унести его.

И всё же этот мужчина держал его одной рукой. Это было абсурдное достижение. «Великий» король Клейз, чья нелепая сила позволяла ему одной рукой отправлять в полёт сотню людей, вынужден был пользоваться Чёрным клинком двумя руками — и даже тогда едва мог им взмахнуть.

— Нелепость.

Все доказательства указывали на один вывод: этот мужчина был сильнее чудовищного короля Клейза. Сама мысль, что такой человек может существовать, была бессмысленна. Но если этот призрак действительно держал Чёрный клинок и не выказывал ни малейшего напряжения... тогда ничто не могло встать у него на пути. Весь мир был у него во власти.

— Вздор. Просто вздор, — бормотал император, не желая верить в это пугающее объяснение, но было поздно: он не мог отрицать увиденное. Хотя он не знал, почему и как всё так сложилось, одно было ясно: причиной был этот человек. Чёрный клинок в его руке мог быть только передан ему самим королём Клейзом, а значит, он был авангардом абсолютного болвана. Он явно был важным ресурсом, так почему император, у которого было более чем достаточно подчинённых, собирающих сведения о делах Королевства, только сейчас узнал о нём? Их разведка была недостаточно тщательной... или Королевство лишь недавно признало таланты этого мужчины? Возможно ли вообще, чтобы столь сильный человек так долго оставался незамеченным?

В любом случае итог был один. Один мужчина лишил десять тысяч солдат клинков и щитов, ввергнув всю имперскую армию в хаос. Он вонзил их Брионаки глубоко в землю и превратил Эгиды в жалкие груды лома.

Лицо императора исказилось от мучительного страха, когда он наконец принял этот катастрофический кошмар как правду. Одна вещь всё ещё оставалась непонятной: если мужчина обладал такой силой, почему он до сих пор не атаковал? У него была идеальная возможность срубить правителя Магической империи.

Что же делать? Этот мужчина явно знал, где находится император, — они уже не раз встречались взглядами, — но отказывался действовать. Вместо этого появлялся и исчезал снова и снова. Почти как будто насмехался над императором... И едва эта мысль возникла, губы мужчины изогнулись в зловещей улыбке.

— А-аахк!

[[image:/storage/reader-images/22ffd4a3c94a937c355a0007124f69df36d7077a.jpg]]

Император издал сдавленный вскрик. Он понял смысл этой загадочной улыбки. Мужчина знал, кто перед ним, и играл с ним, всё глубже загоняя в угол и наслаждаясь его ужасом. Так и должно было быть. Это чудовище унижало добычу и забавлялось с ней, делая ровно то, что сам император хотел сделать с королём Клейзом. И почему бы нет? Человек с такой непревзойдённой силой мог делать всё, что пожелает.

Губы мужчины снова исказились в мрачной, насмешливой улыбке.

— И-и!

На этот раз император почувствовал, как по ноге потекло что-то тёплое, а затем беззвучно вскрикнул от потрясения, когда ухмыляющийся мужчина снова исчез.

Было очевидно, что нужно делать. С этой мыслью император взобрался на своего хвалёного скакуна. Тот был оснащён магической сбруей высшего класса, сделанной из орихалка и зачарованной на многократное увеличение физической силы животного. Затем император повернулся спиной к паникующим солдатам, пустил коня во весь опор и бежал с поля боя — один.

Я продолжал в каком-то одержимом оцепенении парировать мечи и в конце концов сумел прорваться через толпу. Передо мной теперь был старик в сияющей золотой броне, сидевший верхом на коне с такой же вычурной сбруей. Он обернулся и смотрел прямо на меня.

— Кто ты? — спросил он, едва наши взгляды встретились.

Честно говоря, после вида этого странного наряда мне самому хотелось задать тот же вопрос. Но времени останавливаться на приятную беседу не было: я видел, как только что отпарированные мной мечи падают к земле. Если солдаты снова подберут оружие и бросятся на меня все разом, у меня не будет ни единого шанса.

Нужно спешить. Нужно продолжать парировать. Поэтому я на полной скорости рванул обратно в толпу солдат, сосредоточившись только на том, чтобы бегать кругами вокруг них и отбивать их оружие. Как выяснилось, у них были ещё и какие-то щиты, которыми они отражали падающие мечи. Я решил парировать и их тоже.

Где-то по пути я заметил несколько огромных чёрных труб, стрелявших теми багровыми лучами ранее, а также несколько белых крестообразных устройств, испускавших тот же свет. Я отправил их всех вверх со всей силой, какую смог собрать.

Я прекрасно понимал, что только выигрываю время, но парировать эти штуки было куда лучше, чем оставлять их там. Я продолжал, отбивая всё на виду... и в конце концов снова оказался позади толпы, где блестящий старик всё ещё сидел на коне.

— Опять ты?

Как только наши взгляды встретились, он окликнул меня. Я хотел ответить приветствием, но не мог говорить: непрерывное парирование не оставило мне времени отдышаться.

— Подходи!

Старик выглядел испуганным. Он вытащил меч из ножен на поясе, но руки у него были такими худыми, что он не мог держать его ровно. Может, он решил, что я какой-то злодей, пришедший забрать его жизнь. Учитывая всё происходящее, я его не винил.

И всё же я не видел смысла отбивать его меч. По тому, как он его держал, было очевидно, что взмахнуть он не сможет. Он просто направлял остриё в мою сторону, чтобы не подпустить меня ближе, поэтому я решил его игнорировать и побежал обратно к солдатам, которые начали подбирать оружие.

После ещё одного круга парирования я понял, что снова вернулся к задней части толпы. Я остановился и начал глубоко дышать — мне нужна была хотя бы короткая передышка, чтобы не свалиться, — но, жадно втягивая воздух в лёгкие, заметил странную вещь. Старик почему-то лежал кучей на земле, а лицо у него было покрыто грязью. Что-то случилось, и он упал с коня? С ним всё будет в порядке?

Я немного за него переживал, но тут увидел, что некоторые солдаты пытаются поднять мечи. Этого допустить было нельзя, поэтому я снова ринулся в армию и продолжил парировать.

В следующий раз, когда я вернулся к месту передышки, старик выглядел совершенно перепуганным. Неужели в его глазах я был настолько страшным? Я остановился и посмотрел на него, но его лицо всё сильнее и сильнее морщилось. Казалось, он вот-вот заплачет.

Погоди, ты всё неправильно понял.

Я не хотел быть здесь по собственному желанию. На самом деле я хотел покинуть это поле боя как можно скорее. А мужчина тем временем сжался, едва не умирая от страха. Да, он был одним из тех, кто пришёл нападать на город, но я всё равно невольно беспокоился за него. В конце концов, это был испуганный, дрожащий старик.

Пытаясь доказать, что я не желаю ему зла, я изобразил самую широкую улыбку. Возможно, она выглядела неловко, но это было не совсем моей виной: из-за такой нагрузки мне не хватало воздуха, и лицо одеревенело. Но если он меня поймёт, этого будет достаточно. Я поднял уголки губ так высоко, как только мог.

Выражение лица старика стало трудно прочесть. Насколько я видел, дрожать он тоже перестал. Я задумался, дошло ли до него. Боялся, что нет, но вдали солдаты снова поднимали мечи. Разумеется, я не мог этого допустить, поэтому бросился к ним.

Но тут ноги перестали меня слушаться.

Если подумать, сегодня я съел разве что лёгкий завтрак. Ещё я потерял много крови, когда сражался с той ядовитой жабой. Наверное, если бы всё закончилось на этом, я бы справился, но затем мне пришлось разобраться с тем странным парнем в бинтах, выдержать заклинание Линн полной мощности и столкнуться с огромным драконом. А после ещё и вся эта безумная беготня. Неудивительно, что я был на пределе.

Я решил: завершу всё здесь, а потом убегу. Но прежде чем успел воплотить свой великий план, колени окончательно подкосились.

Это было плохо. Я ошибся в возможностях собственного тела. Остановиться здесь означало почти попросить, чтобы меня задавили толпой, но ноги уже отказали. Бежать было невозможно. На [Малое лечение] тоже нельзя было положиться: оно отлично лечило раны, но никак не избавляло от голода или усталости.

Дышать было трудно. Мне не хватало воздуха.

— Гхак!

В следующий миг я уже кашлял кровью. Наверное, я слишком сильно нагрузил и лёгкие. Движения становились ещё более вялыми. Это точно было плохо. Я не мог пошевелить ногами. Голова затуманилась. Всё расплывалось. Я переусердствовал — двигался слишком быстро. Волна головокружения ударила в меня... и всё потемнело.

Когда я пришёл в себя, вокруг были солдаты с мечами, и они приближались. Я не мог убежать. Не мог отбиться. Ноги всё ещё не слушались.

Вот и всё. Я умру.

И всё же я сделал всё, что мог, чтобы выиграть Линн, Инес и Роло немного времени. Единственным моим желанием было, чтобы они успели выбраться.

Готовясь к смерти, я поднял взгляд к небесам... и увидел что-то похожее на мерцающие звёзды. Я не понимал, что это. Бесчисленные огни чертили небо, становясь всё больше и больше, пока...

[Падающая звезда]

Вокруг меня обрушился сверкающий дождь стрел. Снаряды изгибали траектории в воздухе, как птицы, меняющие путь. Затем один за другим они находили цели в руках и ногах окружающих солдат, выводя их из строя.

— Подождите, это... — Я уже видел нечто подобное. Это была высшая охотничья техника, которую однажды показала мне одна из прежних наставниц. Она согласилась на демонстрацию только из-за моего упрямства и подчеркнула, что покажет лишь один раз. Это был навык, способный пронзить любую цель между небом и землёй.

Новые раненые солдаты вскрикнули от боли и рухнули на землю, но не все были выведены из строя. Некоторые подняли мечи и продолжили идти ко мне с яростью на лицах. Я всё ещё не мог двигаться. Сделать я ничего не мог.

[Драгрейв]

Тогда солдат вокруг меня разметал внезапный порыв ветра. Я повернулся туда, откуда пришла атака, и увидел знакомого мужчину с золотым копьём. Он был... тем парнем с копьём.

— Ты пришёл за мной, Ал... Постой, Хэл... Ламберт.

— Гилберт. — Он молча оглядел окрестности. — Что за чертовщина тут случилась? Знаешь что? Не отвечай. Это должен был быть ты. Я услышал, что какой-то идиот в одиночку бросился на армию. Думал, кто бы это мог быть, но теперь всё сходится.

Гилберт улыбнулся и закинул копьё на плечо, но я увидел группу солдат, наступавших на него сзади. Я попытался предупредить, но захлебнулся собственной кровью.

[Тысяча граней]

К счастью, беспокоиться не пришлось. Солдаты тут же рухнули, истекая кровью из порезов по всему телу, будто их иссекли бесчисленные клинки. Этот навык я тоже видел раньше. Это было...

— Ты опоздал, учитель, — сказал Гилберт. — Я добрался первым.

— Прошу прощения. Остальные скоро будут здесь.

Я никогда не смог бы забыть человека, на которого теперь смотрел. Он немного постарел, но я всё равно узнал его. Мой прежний наставник-фехтовальщик, с единственным длинным мечом на поясе, человек, чей класс я всегда мечтал получить.

— Благодарю, незнакомец, — сказал он мне. — Ваша помощь очень ценна, но позвольте нам хотя бы заняться зачисткой. Мы запятнаем доброе имя Шести армейских корпусов, если будем сидеть сложа руки.

С этими словами мой наставник тихо положил ладонь на меч. Затем, в мгновение ока, вынул оружие широким горизонтальным взмахом.

[Тысяча клинков]

В точном соответствии с названием навыка тысяча клинков пронеслась по полю боя, двигаясь так быстро, что их едва можно было различить. Из каждого солдата, которого они касались, брызгала кровь, и зрелище напомнило мне распускающиеся багровые цветы.

Вот он. Фехтовальщик, которым я всегда хотел стать, исполнял навык, которому я годы и годы пытался научиться. Один-единственный раз увидеть его было достаточно, чтобы полностью меня пленить. Именно из-за него я начал тренироваться с деревянными мечами.

Даже когда мои попытки развить новый навык закончились неудачей, я отчаянно искал именно это движение. Я даже пытался создать собственную версию: если настоящая была недостижима, меня устроило бы и подражание. Но все мои странные мотивы породили лишь грубую силовую технику, чтобы отбивать тысячу деревянных мечей. Она не могла резать, как настоящая, так что сходства не было совсем.

Все эти годы я хотел снова увидеть навык своего наставника-фехтовальщика, и теперь он был прямо передо мной. Я смотрел как зачарованный, пока он выпускал одну атаку за другой. Моё внимание дрогнуло только тогда, когда я увидел, что приближаются ещё двое.

— О, Зиг. Если я правильно помню, я просил тебя не убивать так без разбора. Знаешь ли, из трупов выходят не слишком хорошие информаторы.

— Хо-хо! Не будь неблагоразумен, Сейн. Ты же понимаешь, что это слишком большая просьба против армии такого размера.

У одного были узкие глаза, и он носил что-то похожее на белое облачение священнослужителя. Другой был стариком в чёрных как смоль одеждах, но самым заметным у него была густая, невероятно пышная белая борода, закрывавшая большую часть лица. Он выглядел как настоящий маг.

Я узнал и этих двоих — и по одежде, и по манере речи. Мужчина в белом с мягкой улыбкой был моим наставником-священником, а его старый, бодрый спутник — моим наставником-магом. Они продолжали неторопливо беседовать, хотя солдаты подступали всё ближе.

— Ты так говоришь, Окен, но разговаривать с человеком после смерти довольно хлопотно. Живые куда послушнее.

— Хо-хо! Не связано ли это с природой твоих «допросов»? Я слышал, многие считают смерть более предпочтительной альтернативой.

— Оставь эти мысли. Уверен, это недоразумение. Все эти слёзы проливаются от благодарности. Ты бы слышал, как они благодарят меня, когда я возвращаю им совершенно крепкое здоровье, без единого физического изъяна. В конце концов, если говорить о конечностях, я могу отрастить сколько угодно.

Лицо старого мага побледнело, и он отступил от мужчины в белом.

— Сейн... Ты...

— Просто маленькая шутка.

— Ну вот они всех и распугивают. Перестань их рассказывать, прошу тебя.

— О, никак не могу. Лёгкая шутка — идеальное средство, чтобы снять напряжение на поле боя.

— Заметь, я не смеюсь.

Двое мужчин продолжали обмениваться репликами, расправляясь с солдатами вокруг себя. Старик одновременно творил девять заклинаний, а его спутник голыми руками останавливал летящие на него мечи, забирал их и резал ими прежних владельцев.

— Они должны быть здесь с минуты на минуту, не так ли? Думаю, нам пора подготовиться.

— Да-да. Сегодня мы весь день только принимали удары; я уж точно не собираюсь пропускать великий финал. Вы там. Готовы?

— Так точно! — Внезапно появилась группа людей в чёрных одеждах, сбрасывая с себя прозрачный покров, делавший их невидимыми. Судя по виду, они скрывались под [Сокрытием].

— Теперь все вместе. — Мой наставник-маг поднял руки высоко вверх, и в них возникли девять сияющих магических кругов. Один за другим такие же круги начали появляться перед каждым из людей в чёрных одеждах.

— [Земляные путы], — хором произнесли они.

Земля внезапно вздыбилась, охватывая ноги растерянных солдат и приковывая их к месту. Затем по другую сторону смущённой имперской армии я увидел, как в нашу сторону несётся группа фигур в броне. От их поступи дрожала земля.

— Хо-хо! А вот и долгожданное прибытие Воинского корпуса — защитников самой столицы! Ох, боже. Глаза у них все налились кровью. Ты ведь сказал им никого не убивать, да?

— Я проследил за этим; за них я беспокоюсь больше всего. Город, который им поручено защищать, лежит в руинах. Полагаю, они раздражены сверх всякой меры.

Воины в тяжёлой броне подняли огромные щиты, поднимая ногами густые облака пыли, и врезались в противника. Имперские солдаты, всё ещё прикованные к земле и не имеющие куда бежать, разлетались во все стороны.

Впереди воинов был особенно крупный мужчина в серебряной броне, втрое выше обычного человека. Он бросился вперёд без щита и оружия, и одной инерцией своего рывка раскидывал вражеских солдат налево и направо. Его я тоже узнал, а учитывая гигантское телосложение, ошибиться точно не мог. Это был наставник-воин, который заботился обо мне во время трёх месяцев в его школе подготовки.

Мой наставник-маг посмотрел на имперских солдат, взлетающих в воздух, и вздохнул.

— Боже мой, какая неразбериха. Что стало с «никого не убивать»?

— Ты говоришь так, будто не сам придумал эту стратегию.

— М-м, ну, вывести врага из строя и одержать одностороннюю победу — всегда лучший путь. А при такой разнице в численности наших армий честного боя просто не существует.

— Похоже, ты в хорошем настроении, Окен.

— Хо-хо! Сколько бы этим костям ни было лет, хорошая схватка всегда заставляет кровь кипеть. Теперь я поставлю тюрьму здесь. Остальное за тобой, Сейн.

— Разумеется. Можешь оставить это мне.

— Не моргайте, это займёт всего мгновение. Вы там! Готовы?

— Так точно!

Мой наставник-маг и группа людей в чёрных одеждах начали активировать ещё один магический навык. Затем все они произнесли хором:

— [Каменная тюрьма].

Из земли поднялись прочные на вид каменные стены высотой с десять человек каждая. Они окружили и замкнули всех имперских солдат, которых Воинский корпус сбросил в огромную кучу. Вскоре каменная тюрьма была завершена.

— Приступим, все? — спросил мой наставник-священник, и ещё одна прозрачная плёнка сошла, открывая группу людей в белых одеждах. — Мы должны спасти всех выживших и научить их ошибочности их пути. Помните: мертвецы плохие информаторы и мало что дают в смысле ручного труда.

— Обязательно было так формулировать? — спросил мой наставник-маг.

Прибыла ещё одна группа с мечами и вместе с людьми в белых одеждах направилась в каменную тюрьму. Некоторые имперские солдаты всё ещё оставались снаружи ограждения и пытались бежать, но мой наставник-воин просто хватал их огромными руками и одного за другим забрасывал за стены.

Люди в чёрных одеждах вскоре появились на вершине тюремных стен, а вскоре к ним присоединились фигуры с луками. Обе группы смотрели вниз на окрестности, неся дозор. Силы Королевства полностью взяли местность под контроль.

Не прошло много времени, как последние имперские солдаты сдались и присоединились к товарищам в каменной тюрьме.

— Наставник Ноор? Вы в порядке?

Когда битва закончилась и я уже вот-вот собирался рухнуть от усталости, ко мне подбежали Линн, Инес и Роло. Линн бросила на меня один взгляд и сотворила какую-то исцеляющую магию, после чего мне стало намного лучше.

[[image:/storage/reader-images/2d8bd95aa3aa9716b63861c5bfab1dfb7c483984.jpg]]

Я не знал, какое заклинание она использовала, но уже снова мог двигаться. Она правда удивительный ребёнок — будто умеет всё на свете.

— Да, благодаря тебе мне намного лучше, — сказал я. Затем поднялся на ноги и подобрал меч. — Спасибо, Линн.

— Вы уверены? — спросила она. — Может, отдохнёте ещё немного?

— Нет, всё нормально. Двигаться я могу.

Правда, я был довольно голоден. Хотелось прямо сейчас что-нибудь съесть... но это не особенно походило на подходящее время и место. Наверное, просить о таком было бы слишком. Тем временем солдаты вокруг всё ещё суетились туда-сюда. Люди в белых одеждах и те, кто был в броне, выводили пленных имперцев из каменной тюрьмы группами, лечили их раны и задавали вопросы.

— Ну что, Зиг? — раздался рядом голос. — Есть полезные сведения?

Я обернулся и увидел, что мой наставник-маг говорит с моим наставником-фехтовальщиком.

— Да. Сейн заставил их командующего говорить. В засаде нет других сил; это всё. Кэру ещё раз прочёсывает город на всякий случай, но он доложил, что и там больше угроз, похоже, нет. Вероятно, он прав.

— Тогда, полагаю, на сегодня занавес битвы опускается, хо-хо! — произнёс мой наставник-маг, закручивая пальцем свою длинную бороду.

— Однако следов императора нет. Похоже, он сбежал.

— Императора? Это ещё что значит? Постой, ты ведь не про самого императора? Этот хитрый старый хрыч правда проделал весь этот путь?

— Да. У нас есть показания нескольких солдат. Ошибки в сведениях нет. Он был здесь, в золотой броне.

— Вот это странно. Не думаешь, что собственная идиотия наконец взяла над ним верх? Готов спорить, он так раздувался от гордости за снаряжение своей армии. Для человека, заставляющего подданных называть его титулами вроде «Его Императорская Мудрость», ему не помешало бы немного благоразумия, хо-хо!

— Золотой броне? — спросил я. Слова сами сорвались с языка. — Вы про того старика?

Они оба посмотрели на меня, а затем мой наставник-маг сказал:

— Ты его видел?

— Если вы про странного старика в золотой броне, то да, я встретил его раньше. Конь у него тоже был весь блестящий. Его трудно было не заметить.

Мой наставник-маг стал теребить усы, которыми так гордился, и глубоко задумался.

— Блестящий конь, говоришь? Возможно... на нём была орихалковая броня. Хм. Если отвлечься от ужасающего вкуса, она, несомненно, дала бы ему более широкий набор возможностей. Раз это конь командующего, его наверняка зачаровали [Усилением мускулатуры], [Ветрозащитой]... и, возможно, [Отражением стрел]. Он должен быть исключительно быстр, а значит, к настоящему времени, вероятно, успел уйти далеко. Хм, что же нам делать?

Он снова принялся гладить свою пышную белую бороду.

— Если он доберётся до границы, он окажется вне нашей досягаемости, — сказал мой наставник-фехтовальщик. — Просто соберёт силы заново и вторгнется снова.

— Именно. Когда он вернётся в Империю, между нами окажется сколько угодно военных застав, не говоря уже о мосте через каньон. И мы не можем просто войти туда, будто мы имперские граждане.

— Тогда признаем его побег?

— Нет-нет. Это шанс, выпадающий раз в жизни, загнать проклятого старого козла в угол. Мы должны им воспользоваться. Хотя, возможно, уже слишком поздно. Чтобы догнать его до границы, нам, наверное, пришлось бы отрастить крылья и полететь. Хм.

Полететь, значит?

— Если у тебя нет предложений, не вижу смысла дальше об этом размышлять. Нужно оставить его и готовить стратегию к следующей атаке.

— Не спеши так. Всегда есть шанс, что если пошевелить мозгами, появится хорошая идея.

— И? У тебя что-то есть?

— Может быть, если ты дашь мне подумать...

— У нас нет времени тратить его на такие неторопливые занятия.

Прежде чем мои наставники успели сказать что-то ещё, я вмешался в их разговор.

— Я, возможно, знаю способ. — Идея внезапно пришла мне в голову.

— Что? — спросил наставник-фехтовальщик.

— Правда? — добавил наставник-маг. — Не соблаговолишь ли объяснить?

— Ну, — сказал я, — если вам нужно лететь, кажется, я могу помочь.

Старый наставник повернулся прямо ко мне и посмотрел в лицо.

— Хо-хо! Вот человек, которому есть сказать что-то интересное. Так расскажи нам, как мы полетим? Я вполне способен добиться этого с помощью [Полёта], но не могу сказать, что мне нравится перспектива преследовать его в полном одиночестве.

— Вообще-то, я почти уверен, что этот способ подойдёт сразу нескольким людям.

— Нескольким, говоришь? Неужели существует такая удобная вещь? С какой скоростью можно передвигаться твоим методом? Нет смысла пользоваться им, если мы не сможем обогнать цель.

— Об этом тоже не стоит волноваться. По-моему, он летает довольно быстро. Если всё ещё жив.

— Он? Что это за «он»?

Ну, «он» не был человеком, это точно. И ещё неизвестно, станет ли он вообще слушать наши слова.

— Я почти уверен, что сработает, — ответил я. — То есть с нами ведь будет он.

Я указал на Роло, который стоял почти рядом со мной.

— А?.. — сказал Роло. — Что...? Эм... я?

— Хо-хо? Ребёнок-демонолюд, если глаза меня не подводят. Понимаю, понимаю. А теперь, не просветишь ли ты меня насчёт этого гениального плана?

◇

Мой наставник-фехтовальщик удалился: видимо, у него были другие дела. Остальные направились туда, где тот багровый свет сбил дракона. Мы нашли зверя всё ещё лежащим на земле, обожжённым со всех сторон.

Он даже не шевелился, так что я почти решил, будто он мёртв, но, приложив ухо, всё ещё услышал биение сердца. Воля к жизни у него была впечатляющая. Если быстро его вылечить, шанс спасти оставался. Ради этого я попросил наставника-мага привести наставника-священника.

— За свою жизнь я исцелял самых разных людей и животных, — сказал мой наставник-священник, — но дракон такого размера — впервые даже для меня.

Он улыбнулся, положил ладони на угольно-чёрную чешую и начал читать какую-то безмолвную молитву.

Прямо у нас на глазах чешуя дракона начала обновляться, а треснувшие когти и клыки — отрастать. Очень скоро дракон уже не просто вернулся с порога смерти, а выглядел полностью ожившим. Талант моего наставника-священника был по-настоящему невероятен.

Линн рассказывала мне, что исцеляющая магия расходует много выносливости мага, и, учитывая, как сильно её всегда выматывало лечение меня, я не сомневался. Даже от моего [Малого лечения] я зверски голодал. Вылечить существо такого размера не могло быть простой задачей.

— Наставник Сейн, — сказала Линн, — думаю, мне всё-таки стоит вам помочь.

— О, это пустяки, — ответил мой наставник-священник. — Я в этом старый мастер. Меня больше беспокоишь ты, Линн. Ты немного перестаралась, не так ли? Я запрещаю тебе продолжать. Отдохни.

— Да, наставник...

Она сделала это из-за меня? Я был убеждён, что она умеет всё, но, может, я слишком сильно на неё полагался. Услышав их разговор, я немного пожалел о своей прежней уверенности.

— Но, оставив это в стороне... — Мой наставник-священник повернул голову ко мне, всё ещё держа руки на драконе, и улыбнулся. — Ты и правда вырос, Ноор. Я почти тебя не узнал.

— Что? — спросил мой наставник-маг. — Это Ноор?

Он явно помнил меня куда хуже.

— Давно не виделись, правда? — сказал я. — Вы двое совсем не изменились.

Мой наставник-священник тихо рассмеялся.

— Я сразу понял, что это ты. Телосложение у тебя совсем другое, но черты лица и ощущение вокруг тебя точь-в-точь прежние. Я очень удивился, когда услышал, что кто-то хочет, чтобы я вернул Дракона бедствия с порога смерти, — и вдвойне, когда узнал, что этот кто-то ты. Просто знай: я не против одолжить тебе свою силу, хотя всему, что исходит от Окена, я откажу.

Мягкая улыбка на лице моего наставника-священника была ровно такой, какой я её помнил.

— Хо-хо! — рассмеялся мой наставник-маг. — Так это и правда ты, Ноор! Я думал, лицо знакомое. Неплохо подрос, а? Благослови меня небо, я ведь почти прошёл мимо! Время и правда летит, да? Неужели прошло уже больше десяти лет?

Я уже начал сомневаться, помнит ли он меня вообще, так что это стало приятным сюрпризом.

— По моим подсчётам, примерно пятнадцать лет, — сказал я. — Я тоже не думал, что снова увижу вас, наставник. Думал, вы уже откинули копыта.

— Хо-хо? Какая ужасная вещь, сказанная так непринуждённо! Знай, во мне ещё минимум сто лет. Я намерен жить долго после того, как тебя уже закопают! Хо-хо-хо!

Я рассмеялся вместе с ним.

— Смотрю, ваши шутки ничуть не изменились. Рад, что у вас всё так хорошо.

— Хм? Не припомню, чтобы я шутил. Я всегда сама серьёзность! Хо-хо!

Старик радостно улыбался и гладил бороду. Выражение лица у него тоже было именно таким, каким я его помнил. Это и правда вернуло меня в прошлое.

— Значит, это и есть пресловутый Дракон бедствия, да? — сказал мой наставник-маг. — У него ужасающее давление. Подумать только, мне довелось увидеть легенду вблизи... Долгая жизнь всё-таки имеет свои плюсы!

— Верно, — добавил мой наставник-священник. — Не могу сказать, что когда-либо ожидал коснуться его собственными руками.

— Сказав это, Ноор... ты совершенно уверен, что всё сработает? Боюсь, я не слишком рассчитываю остановить дракона, если он снова взбесится.

Мой наставник-маг мрачно смотрел на дракона. Я понимал почему: если он снова сорвётся, я тоже не был уверен, что смогу его остановить. К счастью, все здесь были настолько сильнее меня, что и сравнивать нечего. А главное...

— Всё будет хорошо, — сказал я. — С нами Роло.

— Роло, да? — Мой наставник-маг проследил за моим взглядом и посмотрел на него. — Значит, так тебя зовут.

Мальчик вздрогнул под внезапными взглядами.

— Хо-хо. Так скажи мне, Роло, насколько ты уверен в этом плане?

— Я... я совсем... не уверен...

— Хо? Хо-хо?! С-совсем, говоришь?.. — Мой наставник-маг снова повернулся ко мне, и лицо у него вдруг стало поражённым и подавленным. Не нужно было так на меня смотреть. Хотя я понимал, откуда это взялось: Роло не излучал уверенности.

— Всё нормально, наставник, — сказал я. — Несмотря на вид, Роло...

Прежде чем я успел закончить объяснение, землю внезапно сотряс толчок. Это было похоже на землетрясение, но на самом деле причиной стал рык дракона.

— Похоже, дракон скоро проснётся, — сказал мой наставник-священник.

— Уже? — спросил я. — Ух ты.

— Хо, хо-хо-хо... Ты уверен, что с нами всё будет в порядке, да?!

— Да, — ответил я. — Роло?

Вся кровь отхлынула от лица моего бедного старого наставника, но объяснение навыка Роло могло подождать до другого раза. Демонстрация, вероятно, будет гораздо убедительнее.

— Х-хорошо... — Роло закрыл глаза, и дракон сразу поднял огромную шею. Зверь казался титаническим уже лежащим на земле, но теперь его чудовищный размер стал ещё очевиднее. Он медленно встал на все четыре лапы, вытянул голову к небесам, а затем издал мощный и яростный рёв. Земля задрожала ещё сильнее прежнего, а отголосок был таким сильным, что просто удержаться на ногах стало трудно. Одно присутствие этого колосса заставило каждый волос на моём теле встать дыбом.

— Он и правда огромный... — пробормотал я.

Дракон повернул голову, осматривая крохотных существ у своих ног. Его большие глаза сосредоточились на нас, мерцая как гигантские кристаллы, и меня тут же начало трясти от ужаса. Возможно, виноваты были инстинкты — те, что велели бояться таких огромных зверей.

Несмотря на мои страхи, среди нас был один человек, выглядевший совершенно невозмутимо.

— Слава богу, — произнёс Роло. — Он говорит, что нас послушает.

— Правда? — ответил я. — Ух ты.

Роло только что сказал нечто совершенно невероятное — и так, будто это самая естественная вещь на свете. Видимо, этого хватило, чтобы окончательно потрясти моего тревожного старого наставника.

— Хо-хо... Вот это чудо. Это... это... Ух ты. То есть... просто ух ты.

Я начал переживать, что его хватит удар. Ну, наверное, слишком беспокоиться не стоило: я с самого начала знал, что всё так и выйдет. И всё же, сколько бы раз я ни видел силу Роло, она каждый раз перехватывала дыхание. Колоссальный дракон послушно сидел перед маленьким мальчиком. Он наклонился вперёд и издал низкое рычание, значение которого даже я мог примерно угадать.

— Он злится, да? — спросил я.

Может, потому что я долго жил на горе, но иногда я как будто понимал, что чувствуют животные. Дракон звучал очень похоже на зверей, к которым я привык, когда они тихо злились: словно кто-то ранил что-то дорогое им, и они хотели добраться до виновника.

— Угу... — сказал Роло. — И ещё... эм, он говорит спасибо. За то, что его вылечили.

— Да?

Когда Роло это сказал, я смог припомнить что-то похожее на сострадание в том прежнем, сотрясавшем землю рыке. Я был убеждён, что этот дракон злой, но, возможно, всё было совсем не так.

— Ты правда всё это понимаешь, Роло? — спросил мой наставник-маг. — Ух ты. Ух ты! Не согласишься ли ты в будущем переводить для меня? Ах, какие успехи я мог бы сделать в исследованиях!

— Ты забегаешь вперёд, Окен, — сказал мой наставник-священник. — Для начала нам нужно сказать: «Пожалуйста».

Лицо моего наставника-мага сияло детским любопытством, пока он изучал дракона, а мой наставник-священник махал чудовищу с более спокойной и мягкой улыбкой. Они были полной противоположностью друг другу.

Дракон снова низко зарычал.

— Знаешь, что он сейчас сказал, Роло? — спросил я.

— Угу. Он сказал... что хочет мести. Хочет, чтобы это стало его следующим приказом.

— Б-боже мой! — вскричал мой наставник-маг. — «Приказом»? Ты правда приручил Дракона бедствия до такой степени?! У-ух ты! Просто... по-настоящему... ух ты!

Мне одному казалось, что «ух ты» внезапно стало одним из самых употребляемых им слов? Ну, не то чтобы я не понимал. Я был впечатлён не меньше.

— Да, — сказал я. — Роло удивительный.

— Эм, всё не так, как вы думаете, — ответил мальчик. — На самом деле это Ноор...

— ГРРРРООООААААРРР!!!

Роло не успел закончить, потому что рёв дракона заглушил его.

— Он... говорит, что больше не хочет ждать, — объяснил Роло.

— Пожалуй, логично, — сказал я.

— Хо-хо... Кажется, теперь я понимаю. Твой гениальный план — лететь на спине дракона, верно?

— Именно. Я подумал, места там более чем достаточно.

— Великолепно... Хо-хо... Какая славная идея! Обожаю! Позволь мне отправиться с вами!

— Ты знаешь, что не можешь, Окен, — вмешался мой наставник-священник. — Ты нужен здесь, чтобы управлять каменной тюрьмой.

— Я... я знаю... Просто хотел попробовать это сказать...

Пока мой старый наставник тоскливо смотрел на дракона, Роло, Инес и Линн приготовились взбираться ему на спину.

— Ты идёшь, Роло? — спросил я. — И ты тоже, Линн?

— Кто-то должен защищать Роло, — ответила Линн. — Я уверена, что мы с Инес сможем уберечь его.

— Если подумать... ты права.

Я на самом деле не продумал план настолько далеко. Роло был единственным, кто мог говорить с драконом, так что ему нужно было идти, но он ещё ребёнок; кто-то должен был его защищать. Я задумался, могу ли чем-то помочь.

— Хотя я бы всё равно пошла, — сказала Линн. — Вы ведь тоже, наставник?

— Я? Эм... я...

Погодите-ка. Я пришёл сюда помочь наставникам полететь, но в какой-то момент вообще не подумал о том, что мне самому придётся забраться на дракона. То есть, конечно, я мог на него сесть; идея была моя, так что логично, если я пойду с ними. Просто, э-э, была одна маленькая проблема: я боялся высоты. Не до полной беспомощности, но... всё же довольно сильно. Даже просто стоять на высоком утёсе было достаточно, чтобы я застывал и хотел свернуться в комок. Если не смотреть вниз, было не так плохо, но всё равно я предпочёл бы вообще избежать подобной ситуации.

С другой стороны, я сам втянул Роло в это. Я понимал, что мне будет не по себе, если они отправятся без меня, поэтому смирился с судьбой и ответил Линн:

— Хорошо. Я... пойду.

— И я тоже, — сказал мой наставник-священник. — Хочу присмотреть за пациентом до самого конца. К тому же «разговоры» как раз наша специальность. Верно, Кэру?

— Не ставь меня с собой в один ряд. Я не получаю удовольствия, пугая собеседников.

Ниоткуда за нами появился мужчина в маске, одетый с головы до ног в чёрное... или он всё это время был там? Если да, я его не заметил. Лицо у него почти полностью закрывала маска, но я всё равно узнал его. Это был наставник-вор, который когда-то меня тренировал.

— Давно не виделись, Ноор, — сказал он. — Возьми меня тоже. Для такого крупного скакуна понадобится [Сокрытие]. У меня как раз есть один из вражеских магических инструментов [Усиления сокрытия], так что это оставь мне.

— Рад, что ты с нами, — ответил я.

— Нам приятно, что вы с нами, наставник Кэру, — добавила Линн.

— Хо-хо! Инес, Кэру и даже госпожа Линнебург? Когда есть качество, количество не нужно, вот что я скажу! А теперь быстро, времени мало. Вам лучше отпра...

— Подождите, пожалуйста, — донёсся ещё один знакомый голос у нас за спиной. — Возьмите и меня. Вам понадобится переговорщик.

— Брат? — сказала Линн. А прямо позади него стоял ещё один человек, которого я узнал. — Отец! Ты в порядке!

— Да. Прости, что заставил волноваться. Я тоже рад, что ты цела, Линн.

[[image:/storage/reader-images/c9905bbd48ef5b6e2f972478d4fef11e2e54e970.jpg]]

Пока отец с дочерью воссоединялись, брат Линн сразу направился к Инес.

— Ты направлялась в Митру, — сказал он. — Но вернулась.

— Да, мой господин. Я приму любое наказание, которое вы сочтёте должным за это нарушение приказа.

— Нет... это моя вина, что я вообще отдал такой глупый приказ. Ты хорошо сделала, что вернулась. И вы тоже, сэр Ноор. Мы у вас в огромном долгу.

Я пожал плечами.

— Понимаете, как-то не похоже было, что сейчас время наслаждаться отдыхом.

Он на мгновение замолчал, а затем сказал:

— Именно. Уверен, по состоянию дел это видно.

— И всё же это ещё не конец, верно? Если мы идём, лучше поторопиться.

— Ты прав.

Брат Линн повернулся к их отцу.

— Скоро увидимся.

— Я рассчитываю на тебя, Рейн, — сказал тот. — Когда окажешься там, действуй по своему усмотрению. Сейчас ты знаешь наше королевство лучше меня. Просто расскажешь мне всё позже.

— Да, отец.

Все начали взбираться на спину дракона. Я уже собирался очень осторожно сделать то же самое, когда отец Линн окликнул меня:

— Сэр Ноор.

— Да?

— Прости, что мне приходится так на тебя полагаться. Но прошу, защити моих детей.

— Да... Не волнуйтесь. Я верну их вам целыми.

— Я верю, что так и будет, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. Затем его покрытое шрамами и морщинами лицо смягчилось в доброй улыбке.

Когда я оказался на спине дракона, Роло тихо сказал чудовищу:

— Можно лететь.

И точно по команде оно взмахнуло огромными крыльями, обрушив на окрестности яростную бурю ветра.

Среди пыли и обломков, поднятых в воздух, титаническое тело дракона качнулось вверх, и мы взлетели к небу.

◇

— Они ушли.

— Да.

После отлёта титанического дракона из теней, отбрасываемых высокой каменной стеной, вышел человек. Рядом ждал исполин в серебряной броне. Двое мужчин — Зиг, Владыка меча, и Дандалг, Владыка щита, — молча стояли рядом и смотрели, как дракон удаляется.

Через некоторое время бронированный гигант заговорил:

— Ты уверен, Зиг? Ты мог бы сказать ему что-нибудь. Ноору.

— Всё хорошо. Мальчик жив и здоров. Этого достаточно.

— Но ты ведь искал его, да? Все эти годы ты винил себя в его исчезновении.

— То же можно сказать и о тебе.

— Ну да. Наверное, тогда все мы шестеро чувствовали себя ответственными. Но ты здорово нас напугал, когда сказал, что бросишь всю работу и пойдёшь его искать. А теперь он наконец вернулся.

— Всё хорошо. Это дело завершено.

— Завершено?

— Мы шестеро с самого начала не были нужны в его истории. Уже сама мысль, что мы можем взять на воспитание мальчика с таким чистым талантом, была безмерной самонадеянностью. Кто мог угадать, что он вырастет таким человеком?

Двое мужчин оглядели окрестности, поражаясь морю разбросанных мечей и щитов, а также руинам магического вооружения, которое ещё недавно было главной военной силой врага. Казалось невозможным представить, что один человек бросился на армию из десяти тысяч и обезоружил каждого.

Дандалг пожал плечами, и вместе с этим движением сдвинулась вся его огромная фигура, а затем весело сказал:

— В этом ты прав. Мы шестеро ничто по сравнению с Ноором. Старик Окен тоже был прав: мальчик вырос, не нуждаясь в нашей помощи. И всё же подумать только, что он стал настолько силён... Прямо герой из сказки. Забавно, правда?

— Дандалг, — тихо сказал Зиг, — когда восстановительные работы закончатся, удели мне немного времени. Я собираюсь начать тренировки заново, с нуля. Иначе... мне никогда его не догнать.

Его лицо было смертельно серьёзным, когда он коснулся меча на поясе.

— Эй, ты что, на старости лет решил стать претендентом? Я не против подыграть, но мы стареем. Тебе бы не помешало немного остепениться.

— Путь меча бесконечен. К тому же как я могу позволить своему клинку заржаветь сейчас, когда мне показали, насколько дальше можно идти? Если я не решусь поставить на кон саму жизнь, он навсегда останется впереди.

Дандалг почесал голову и вздохнул: его старый друг, как всегда, был непреклонен.

— Да, я знал, что ты так скажешь. — Он помолчал, затем добавил: — Он правда был настолько впечатляющим? Я не видел это своими глазами.

— Был. Настолько, что я задумался, как вообще мог считать себя достаточно хорошим, чтобы учить других. Мне до глубины души стыдно за то, как я расслабился.

Зиг начал постукивать пальцем по ножнам меча. Дандалг знал Владыку меча почти всю жизнь и сразу узнал этот признак: его друг был в превосходном настроении.

— И всё же выглядишь ты вполне довольным.

Уголки губ Зига поднялись. Редкое зрелище: этот человек почти никогда не улыбался.

— Конечно, — ответил он. — Кто бы не был доволен после такого зрелища?

— И то верно, — сказал Дандалг. Видя, как его друг радуется, он тоже не смог не улыбнуться. — После такого зрелища... кто бы не был?

Двое мужчин стояли рядом и смотрели, как Дракон бедствия исчезает в далёком небе.

На спине Дракона бедствия мы полетели в направлении, куда почти наверняка сбежал император, и вскоре пересекли границу.

Мой наставник Кэру, Владыка теней, использовал [Сокрытие], усиленное магическим инструментом [Усиления сокрытия], чтобы скрыть нашего гигантского скакуна от глаз. К этому моменту мы миновали три города и военные заставы, но никто на земле даже глазом не моргнул. Можно было сказать, что наше вторжение в владения Магической империи идёт гладко... но одна проблема всё ещё оставалась.

— Это единственный путь, которым он мог сбежать, — сказал мой брат. — Вы что-нибудь нашли?

— Нет, — ответил наставник Кэру. — Моё [Обнаружение] не показывает никого, кто подходил бы под его описание. Госпожа Линнебург?

— Ничего, — ответила я. — Я уже давно ищу, но тоже не могу его найти.

Мы с наставником Кэру в полной мере использовали [Обнаружение], [Ястребиные глаза], [Дальновидение] и [Ясновидение], прочёсывая окрестности. Но, несмотря на все усилия и расстояние, которое мы преодолели, мы ещё не нашли даже следа императора.

— Если ты и Владыка теней его не нашли, значит, он довольно далеко впереди, — сказал брат. — В худшем случае он уже мог добраться до имперской столицы.

Вскоре мы приблизились к огромному каньону, откуда открылся вид на Железный мост, протянувшийся через него. За мостом стояли несколько устрашающих крепостей, а далеко за ними лежала твердыня императора, имперская столица. Если наша цель уже пересекла мост — пограничную линию, когда-то разделявшую Королевство и Империю, — преследовать его станет куда сложнее. Мы все это понимали.

Первым заговорил наставник Кэру:

— Это может быть обидно после того, как мы проделали такой путь, но нам следует подумать о возвращении. За этой точкой лежит сердце Империи. Нас ожидают бесчисленные крепости и военные сооружения масштаба куда большего, чем всё, что мы уже видели. Мы не можем безрассудно ворваться туда. Итак, что будем делать?

— Ты прав, — сказал брат. — Мы...

Пока они продолжали совещаться, я повернулась к наставнику Ноору, чтобы узнать его мнение.

— Что вы думаете, наставник Ноор? Наставник...?

Он даже не отреагировал. С тех пор как мы взобрались на дракона, он смотрел в небо, крепко зажмурив глаза, что могло быть только признаком глубокой сосредоточенности. Интересно, о чём он думал?

Пока я смотрела на спину наставника Ноора, краем глаза заметила внезапный отблеск. Активировав [Дальновидение], я увидела коня в золотой броне, несущегося с нелепой скоростью.

— Смотрите, там, — я указала. — Он движется так быстро.

— Это он, — сказал наставник Кэру. — Наконец мы обнаружили императора. Но мы приближаемся к оборонительной сети имперской столицы. Нужно прямо сейчас решить, преследуем мы его дальше или возвращаемся.

Император подгонял коня, и вскоре того поглотили огромные ворота из манаметалла — пасть ещё более великой стены из манаметалла и камня. Её зубцы были уставлены магическим вооружением, теми же чёрными пушками, которые мы видели ранее на поле боя. За всем этим виднелась линия из нескольких крепостей. Весь участок был усеян внушительным оружием из манаметалла. Перед нами стояла совершенно неприступная преграда, пять десятилетий державшаяся нерушимо, итог поколений императоров, настороженно смотревших на соседей. Если мы продолжим погоню, наша маленькая группа бросится прямо в пасть смерти.

— Если хотим продолжить, нам нужно пройти через это, — сказала я.

— Именно, — ответил наставник Кэру. Похоже, он разделял мои опасения. — Я не назову это невозможным, но гладко точно не будет. До туда мы, пожалуй, доберёмся, но на обратном пути действие моего [Сокрытия] станет слабее. Не рассчитывайте, что мы уйдём невредимыми.

— Я понимаю тебя, Кэру, — произнёс брат с горьким выражением лица. — Но в нынешней ситуации отпустить его нельзя.

Это было правдой. Если позволить императору сбежать сейчас, он неизбежно усилит армию и вернётся за местью. Солдаты, с которыми он вторгся, почти все были набраны из бедняков, крестьян или беженцев соседних стран. Империя была вполне способна в одно мгновение превратить простых людей в могучих воинов, дав им превосходное оружие и броню.

Источник силы Магической империи — непрерывный выпуск грозных магических инструментов. Пока у неё есть ресурсы, она может массово производить сколько угодно первоклассного вооружения, а сосредоточенные усилия по расширению границ дали ей этих ресурсов в избытке.

На самом деле это было ещё страшнее, чем звучало. Для Империи слово «ресурсы» означало не только материальные блага; люди тоже входили в их число, и их было множество. Император будет собирать бедняков и беженцев из войн, которые сам же развязал, и отправлять их солдатами, обещая славу и богатство. Создать ещё одну армию для него будет легко.

Война уже началась. Отныне любое время, которое мы потеряем, Империя сможет потратить на усиление. Сегодня она потерпела сокрушительное поражение, но следующее вторжение будет только страшнее. Поэтому мы не можем мешкать. Если мы это сделаем...

— Лорд Рейн, госпожа Линнебург. — Инес без предупреждения вышла вперёд. — Учитывая обстоятельства, могу ли я получить ваше разрешение уничтожить врага?

— Уничтожить?.. — повторила я.

Только тогда я вспомнила одну важную вещь: была причина, по которой Инес даровали титул, стоящий даже выше владык, причина, по которой её способность считалась легендарной. Она была Божественным щитом, но превосходила других не только в защите. По сути, причина, по которой она обычно предпочитала не вспоминать другой титул, «Божественный меч», заключалась в том, что её клинок часто оказывался слишком мощным, чтобы быть полезным.

Инес так долго стояла рядом со мной как моя подчинённая, что я совсем упустила очевидное. Не только наставник Ноор был легендарной фигурой среди нас; здесь была ещё одна исключительная личность, бросавшая вызов здравому смыслу.

— Как сказал наставник Кэру, если мы собираемся пройти здесь, нам нужно обеспечить путь назад, — заметила Инес и посмотрела на крепости впереди. — Возможно, будет разумно уничтожить эти укрепления, пока есть возможность.

Она сказала это так, будто речь шла о самой естественной вещи в мире, но она была права. Если это должен стать наш путь домой, нам придётся устранить угрозы на нём. Часть меня сомневалась, возможно ли такое вообще... но для Инес это было абсолютно возможно.

— Ты права, — сказал брат. — Сделай это, Инес. Не сдерживайся.

— Как пожелаете, мой господин.

В обычных обстоятельствах Инес никогда не сделала бы такого предложения; она всегда старалась избегать вреда другим, если могла. Именно поэтому оно меня так удивило. Но, подумав, я поняла, что всё вполне логично. Империя пробудила не только гнев дракона, но и мой, и гнев моего брата... и гнев Инес тоже. Дом, где она родилась и выросла, город, который она поклялась защищать ценой жизни, был так безжалостно разрушен. Хотя она не говорила этого вслух, Инес всё это время сдерживала ярость.

— Роло, — сказала Инес, — я должна попросить тебя поговорить с драконом. Попроси его лететь как можно ниже. И передай, что мне на мгновение понадобится встать ему на голову, за что я прошу прощения. Я не хочу проявить неуважение.

— Х-хорошо... — ответил Роло. — Я всё передам...

— Спасибо.

Инес спокойно прошла по спине дракона, легко пересекла его шею и остановилась на голове.

Внезапно дракон перешёл в пикирование, и перед нашими глазами оказалась возвышающаяся крепость из манаметалла. Мы все вцепились в нашего скакуна, отчаянно стараясь не упасть, но Инес осталась на ногах. Она плавно провела тонкой рукой в сторону и одним этим движением создала щит света, достаточно огромный, чтобы накрыть всего Дракона бедствия. Барьер стал ещё больше... а затем она взмахнула им горизонтально.

— [Божественный щит].

Щит рассёк воздух и разрубил несокрушимую крепость из манаметалла надвое. В тот же миг чёрные пушки на её зубцах взорвались на куски.

Инес взмахнула огромным щитом света второй раз, затем третий, с каждой новой атакой всё сильнее разрушая исполинское сооружение перед нами. Она продолжала рассекать всё на нашем пути, пока дракон почти скользил над землёй.

[[image:/storage/reader-images/4be21bfd559b7371096a82c75be432a14d4eac93.jpg]]

В мгновение ока мы уже миновали первую линию обороны Империи. Дракон ускорился, и мы приблизились ко второй крепости. Ряд её пушек был направлен прямо на нас, но...

— [Божественный щит].

Снова вспыхнул свет, и вторая крепость разделила судьбу первой. Обломки сыпались вокруг, а мы продолжали двигаться вперёд.

Одна за другой устрашающие конструкции на нашем пути превращались в куски манаметалла, с шумом осыпавшиеся на землю. Мы снова и снова наблюдали одну и ту же картину.

— Невероятно...

Такова была мощь Инес, женщины, с которой не желали враждовать все Шесть владык, величайших меча и щита всего Королевства Клейз.

— Этого должно быть достаточно, чтобы обезопасить наш путь назад, — сказала она.

— Да, — медленно и размеренно ответил брат. — Отличная работа.

Дыхание Инес оставалось ровным, словно она совсем не напрягалась. Одно лишь наблюдение за ней заставило моё сердце бешено колотиться, но наставник Кэру и брат выглядели столь же спокойными; они были сосредоточены на защите Роло от падающих обломков, будто это впечатляющее зрелище их даже не отвлекло.

Все они были потрясающими, и наставник Ноор не был исключением. Его глаза всё ещё были закрыты, а лицо по-прежнему обращено к небу. Будто он с самого начала знал, что так и будет.

— Теперь я вижу коня императора, — сказал брат. — Он движется ещё быстрее, чем я ожидал. Дракон может ускориться?

— Угу, — ответил Роло. — Может... но он говорит, что если полетит быстрее, нас уже начнёт сбрасывать.

— Понимаю.

Император заставил коня бежать ещё быстрее. Наше [Сокрытие] уже давно распалось, так что он, скорее всего, увидел нас. Даже наш дракон больше не мог за ним поспеть. Скакун, усиленный орихалковой бронёй, скользил вперёд так стремительно, что я почти ожидала, что он взлетит.

Такими темпами император доберётся до имперской столицы.

— Линн, — сказал брат. — Приготовься. Наши следующие действия определят ход этой войны. Мы будем преследовать императора до столицы.

Он просил меня укрепить решимость. Я понимала почему: мы направлялись к вражеской твердыне, имперской столице, и неизвестно, что ждёт нас там. Но даже зная это, я не чувствовала в сердце ни капли тревоги. Почему бы ей там быть? Со мной были они.

Инес, Божественный щит — величайшая защитница Королевства.

Мой брат Рейн. Он был старше меня всего на шесть лет, но наш отец-король уже давно доверил ему управление внутренними делами королевства. Кроме того, он был следующим в очереди на трон, а вместе с ним — на право командовать Шестью армейскими корпусами королевской столицы.

Наставник Кэру, Владыка теней, глава разведывательных подразделений королевской столицы и мастер воров, способный скрыть своё присутствие от кого угодно.

Наставник Сейн, Владыка спасения, который сумел исцелить легендарного Дракона бедствия за совсем короткое время.

И, конечно, Роло, юный мальчик-демонолюд, приручивший того самого легендарного дракона.

Но самым значимым из всех был наставник Ноор. Он встретился с Драконом бедствия в одиночном бою, бросил вызов его Свету разрушения и лишил силы десять тысяч солдат. Даже ужасающее проявление мощи Инес не поколебало его; даже сейчас он, скрестив руки, смотрел в небо. Я была уверена, что он слышал каждое наше слово, но в ответ не произнёс ни звука.

И тут меня осенило. Он не просто погрузился в мысли; он молча слушал нашу решимость. Человеку такой силы ничего не стоило бы войти в Империю и выйти обратно невредимым. Её новейшее вооружение было для него не более чем игрушками. С его точки зрения вопрос о том, продолжать нам путь или возвращаться, вообще не имел значения.

Иногда... я задавалась вопросом. Возможно ли, что наставник Ноор ещё не показал нам даже проблеска своей истинной силы? За всё время рядом с ним я ни разу не видела, чтобы он атаковал. Быть может, в его глазах всё до сих пор было столь же незначительно, как смахнуть капли росы. Как я смогу следовать за ним, если позволю чему-то подобному испугать себя?

— Очень хорошо, — сказала я. — Покажем им, на кого они решили оскалить клыки.

Наставник Ноор всё ещё смотрел в небо, но я увидела, как он один раз кивнул, ровно в тот миг, когда дракон мощно взмахнул крыльями. Он был поистине непостижим — и в своей боевой силе, и в глубине мыслей. И он был на нашей стороне. Одного этого хватало, чтобы убедить меня: мы не проиграем.

Да, мне не о чем было беспокоиться. Потому что прямо сейчас меня окружали самые сильные люди, каких я только могла представить.

Наэль, столица Магической империи, был одним из центров экономики континента — огромным мегаполисом и политическим ядром, откуда Империя властвовала над малыми соседними странами.

Обороной обширному городу служили высоченные стены из манаметалла. Даже вход представлял собой большие тяжёлые чёрные ворота, на которых был выгравирован слабо светящийся магический герб, помогавший им открываться.

Внезапно этот самый герб засиял ярче. Передовая магическая технология Империи наделила ворота подобием разума — достаточным, чтобы понять: приближается их хозяин. Поэтому они открылись без единого звука.

Старик в ослепительно-золотых доспехах пронёсся сквозь них с невероятной скоростью. Он сидел на коне в такой же сияющей броне и мчался прямо к самому сердцу города, к самому высокому зданию.

— Как они посмели? Как они посмели?!

Въехав во дворец — итог высочайшего архитектурного мастерства, — человек в золотом спешился. Лицо его было искажено яростью. Затем он вошёл в одну из конструкций, установленных для его личного пользования, — магическое подъёмное устройство, называемое «лифтом». Оно доставило его на верхний этаж, где его ждал трон. Именно оттуда этот самопровозглашённый император мира правил.

Едва император вошёл в имперский тронный зал — место, которому он по-настоящему принадлежал, — один из подданных удивлённо вскрикнул:

— В-Ваше Императорское Величество?! Что с вами случилось? И где остальные?!

Министр, которому император поручил вести дела в своё отсутствие, был в полном и понятном смятении. Император должен был возглавлять десять тысяч человек во вторжении в Королевство Клейз, но теперь стоял перед ним один, да ещё и в таком потрёпанном виде.

— Забудь о них, — выплюнул император. — Они всё равно были бесполезны. Эти раздражающие... ничтожества! Пожалуй, даже лучшее оружие бесполезно в руках бездарей!

Император впился зубами в сухие потрескавшиеся губы. В тот миг его настолько охватил ужас, что он сбежал, но теперь это жалкое чувство уступило место гневу. Почему его легионы солдат оказались такими беспомощными? Почему вассалы, которых он считал способными, придумали настолько глупый план? Выходило, он сам глупец, раз поверил им? Как они посмели?! Даже министр, самый способный подданный в его империи, теперь таращился в окно в неприглядном смятении!

— В-Ваше Императорское Величество... — дрожащим голосом произнёс тот. — Что... это?

Император обернулся.

— О чём ты говоришь...? Н-нет, не может быть...

Гнев сменился паникой, стоило ему взглянуть в огромное окно тронного зала. Он хотел было спросить, что находится перед ним, но нужды в вопросе не было: совсем недавно он уже видел это, когда оно наводило ужас на столицу Королевства. Та же исполинская тварь теперь летела в небе над городом — и направлялась прямо к императорскому дворцу.

— Это Дракон бедствия... — пробормотал он. — Но почему он здесь...?

Император был полностью поглощён бегством и ни разу не отрывал взгляда от дороги впереди. Да и необходимости не было: зачарование [Ветрозащита] на броне его коня позволяло мчаться без малейшего сопротивления, со скоростью, с которой ничто не могло сравниться. Но теперь, подумав об этом, он вспомнил странный момент в пути — миг, когда конь вдруг ускорился ещё сильнее, чем ожидалось. Тогда, вцепившись ему в спину, император не понял причины, но теперь ответ был прямо перед глазами.

— Нет... — пробормотал он. — Мы ведь убили его Брионаком?

Вопрос был риторическим, но затем императора осенило. Где-то глубоко внутри по телу побежала дрожь.

— Не может быть... Они воскресили его?!

Другого объяснения не было. У Королевства был Сейн, Демонический святой, чудовищный человек с ненормальной исцеляющей силой. Как он посмел? Этот человек оживил дракона!

— Но как?

Как они им управляют? После постоянных охот Священной теократии демонолюди стали редчайшим ресурсом. Единственными выжившими, о которых император знал, были те, кто находился под ярмом того работорговца из Купеческой вольной державы Саренза. Тогда... как?

В голову императору пришла мысль — и она привела его в бешенство.

— Этот человек предал меня! Где он?! Где он?!

Работорговец из Сарензы управлял стаей сильных зверолюдей, использовал демонолюдей и даже мог подчинять себе крупных чудовищ. Несомненно, это была его интрига. Но почему? Он был осыпан такими милостями — таким богатством!

Император сжал кулаки, дрожа от ярости.

— Вы имеете в виду господина Луда, Ваше Императорское Величество? — спросил министр. — У него возникло неотложное дело, и он отбыл в Сарензу.

— Проклятая змея! А ты, дурак! Почему ты его не остановил?!

— В-вы... даровали ему своё расположение, Ваше Императорское Величество. П-поэтому... урк!

Император схватил ближайшего помощника за горло, и лицо того исказилось от боли. Да, император был всего лишь стариком, но сила, которую давала ему орихалковая броня, превосходила то, что мог вынести обычный человек.

— Довольно, — наконец произнёс император и швырнул мужчину на пол. — Подготовьте его. Мы убьём этого дракона раз и навсегда.

— «Е-его», Ваше Императорское Величество? — спросил министр. Даже после того, как его едва не задушили, он оставался верен долгу. — М-могу ли я спросить...?

— Кераунос. Подготовьте его.

— Н-но, Ваше Императорское Величество... — лицо преданного министра побледнело от тревоги, когда он осмелился возразить владыке. — Он всё ещё экспериментальный! Прицелы даже не откалиброваны! Применять его сейчас слишком рискованно! И-и здесь, в самом сердце города?!

— Дурак. Ты не видишь, что прямо перед тобой? Свет дракона поглотит всё. Либо мы убьём его, либо нас убьют. Делай. Сейчас же.

— Н-но... использование его на нынешней стадии испытаний может привести к непредвиденному сопутствующему ущербу! Наверняка есть иной...

Император заставил послушного слугу замолчать жестоким пинком. Министра отбросило в стену, после чего он рухнул на пол неподвижной кучей. Император ещё миг смотрел на него, затем повернулся ко второму мужчине в комнате — другому помощнику.

— Делай. Достаточно одного выстрела. Этого хватит, чтобы сбить его. Раньше хватило Брионака, а Кераунос куда превосходит его.

— Д-да, Ваше Императорское Величество.

— Наложи на ствол [Отслеживание маны]. Это компенсирует бесполезные прицелы. Этот бездарь должен был сам догадаться. И не промахнись.

— К-конечно, Ваше Императорское Величество! Как прикажете! — воскликнул верный вассал и принялся выполнять волю правителя.

Император был мокр от пота, но на лице его появилась улыбка. Превосходно. Очень многое в его плане изменилось, но хотя бы эту малую часть он ещё мог спасти. С помощью Керауноса, вершины возможностей магической науки, он снова уничтожит Дракона бедствия и явит всему миру силу Империи. С раздражающим королевством за каньоном можно будет разобраться позже.

Отныне император отказывался верить лживым замыслам, которые придумывали его глупые вассалы. В этом не было смысла, когда пламя войны уже горело ярко. Вместо этого он встретит врага напрямую. Он доведёт Кераунос, абсолютное оружие, до совершенства и сокрушит всё на своём пути. Несравненная сила его империи означала, что мелкие хитрости изначально были ему не нужны. Магической империи куда больше подобало устрашающее величие — и с этой мыслью его губы растянулись ещё шире.

В сегодняшней экспедиции пришлось принести жертвы, но это не имело значения. Взамен он получил информацию, а теперь, когда он вернул командование себе из рук этой кучки бездарных генералов, следующая битва закончится его победой.

В прекрасном расположении духа император сел на трон, символ собственной власти.

— Что так долго? — спросил он помощника. — Поторопись.

— Д-да, Ваше Императорское Величество. Я только что воспользовался магическим устройством связи, вызвал пункт управления и передал ваши приказы. Сейчас пытаюсь соединить вас с наводчиком. Если вы дадите мне ещё немного времени...

— Поторопись, болван.

Мгновение спустя из устройства раздался голос наводчика:

— Говорит Кераунос. Г-готов к выстрелу.

— Тогда стреляй, — ответил император. — Сейчас же.

— П-прошу подождать, Ваше Императорское Величество. Со мной только что связался городской дозор. На спине дракона кто-то есть!

— Молчи. Огонь.

Прошло ещё несколько мгновений, и все магические светильники, озарявшие тронный зал, замерцали и потускнели. Один-единственный выстрел Керауноса требовал всю ману имперской столицы, и по всему городу были установлены бесчисленные мановые печи, снабжавшие его энергией. Всё это топливо должно было собраться вместе, сжаться, а затем вырваться наружу ударом молнии, способным испепелить даже бога.

Именно из-за этой разрушительной атаки Кераунос называли ещё «Божьей молнией». Его мощь полностью превосходила Брионаки. Те были всего лишь переносной артиллерией, тогда как Кераунос являлся самой сущностью магической науки Империи — кристаллизацией человеческого разума.

— Аха. Аха-ха-ха!

Глядя на мир за огромным окном, император рассмеялся. Это был презрительный смешок, полный жалости и уверенного превосходства. Дракон чудом избежал смерти раньше, но теперь его снова собьют. Никогда ещё «легенда» не была столь жалкой. К счастью, третьего позора у неё не будет: этот выстрел развеет её по ветру, не оставив и следа.

Презрительный смех императора эхом отдавался в его сердце, а все огни имперской столицы гасли, когда их мана стекалась в Кераунос. В одно мгновение в городе появилась единственная плотная масса света, раздуваясь так, будто из-под земли вновь восходило погружённое солнце. Затем вспышка вырвалась из пушки, сделанной из сплава манаметалла и орихалка, где этот свет и родился.

Верный своему имени, Божья молния являла собой божественное зрелище. Она рассекла небо, устремившись прямо к дракону. Но это был не свет божества, думал император; это был свет человека, созданный людьми и их жаждой знаний.

На эту высшую атаку, плод величайшей человеческой мудрости, уже было наложено зачарование, вплетённое в её мановые волны. Теперь она не могла промахнуться, от неё нельзя было убежать или уклониться. Свет нёс верную смерть, и всё, что становилось его целью, должно было быть полностью уничтожено.

Император продолжал смеяться, купаясь в безжалостных лучах света. Когда всё закончится, он направит Кераунос прямо на Королевство Клейз. Его больше не заботило, пострадает ли в результате подземелье: его империя уже обладала силой бога. Раньше планы идиотских вассалов не дали ему показать свой истинный потенциал, но теперь всё иначе. При следующей встрече Его Императорская Мудрость будет командовать лично.

Вот он. Момент истины. Враги подвергли императора унижению большему, чем он когда-либо мог представить. Разве это не станет идеальной местью? Он подался вперёд, лицо исказилось от восторга, сердце переполняли мечты о будущем, и он с нетерпением ждал, когда божественный свет поглотит дракона целиком.

Однако...

[Парирование]

Ослепительное сияние, яркое словно само солнце, отклонилось вверх — прямо над драконом.

— Хвэ...?

Свет поднимался всё выше и выше, пока наконец не расщепился, словно ветви дерева. Затем, пока император ошеломлённо смотрел, падающие звёзды начали изгибаться в воздухе. Они возвращались домой и продолжали дробиться на бесчисленные полосы, заполнившие небо над имперской столицей.

— Ч-что...?

Оцепенение удерживало императора, пока он смотрел, как они падают. В соответствии с зачарованием, вплетённым в их мановые волны, они меняли направление прямо в воздухе, притягиваясь к крупным источникам маны.

Одной из целей, выбранных [Отслеживанием маны], стал комплекс исследовательских учреждений магических инструментов вокруг Магического ядра — крупнейшего городского источника маны, где хранились все манакристаллы, которые Империя сумела купить, захватить или выжать из вассальных стран. Именно там находилась пушка Керауноса, и именно там были сосредоточены лучшие знания и технологии Империи. Эти учреждения воплощали сотни лет имперской истории и были источником силы Магической империи, позволявшей ей властвовать над каждой страной, которая когда-либо вставала перед ней.

Император мог только смотреть, как небеса рушатся на все источники маны, поддерживавшие Империю. Особенно большой поток полос устремился к Магическому ядру, словно его засасывало обратно к месту рождения.

И только тогда он наконец понял, что происходит.

— Н-нет... Нет! Пожалуйста, нет! Только не туда!

Император кричал, но рядом уже не осталось никого, кто мог бы его услышать. Его вассалы давно сбежали, оставив его одного в имперском тронном зале. Небо над городом окрасилось ослепительным белым...

— Нет... Нееееет!

И одним ударом пламя магии Наэля было полностью погашено.

Сколько я был без сознания? Я думал, что выдержу полёт на спине дракона, если только не буду смотреть вниз... но очень скоро выяснилось, что это было наивное заблуждение.

Я зажмурился ещё до того, как мы взлетели, и задрал голову к небу, надеясь, что, если не видеть землю, я как-нибудь переживу это испытание. Но дальше началась череда событий, страшнее которых я и представить не мог.

Во-первых... полёт оказался совсем не таким плавным, как я ожидал. Дракон мотался вверх и вниз куда сильнее, чем я предполагал, а с закрытыми глазами всё было вдвое страшнее. Вокруг звучали голоса, и, кажется, Линн даже что-то спросила меня в какой-то момент, но сердце колотилось так быстро, что я не мог следить за разговором, не говоря уже о том, чтобы ответить.

Внутренности у меня переворачивались так, как я не считал возможным, и, хотя я давно ничего не ел, меня всё время тошнило. И всё же я терпел. Каким-то чудом мне удавалось держаться.

Но удача длилась недолго.

На каком-то этапе нашего пути дракон особенно резко нырнул вниз. Перед глазами у меня всё побелело, а то, что было дальше, до сих пор вспоминалось смутно. Честно говоря, было чудом, что я не свалился, пока был без сознания.

И вот теперь передо мной сиял ослепительный свет, такой яркий, что от него можно было загореть. Чутьё кричало, что это плохо.

— Что...?

Я только-только пришёл в себя, но быстро понял: свет опасен. Свет дракона рядом с ним казался слабым, как и алый луч, сбивший дракона с неба. Если ничего не сделать, нас прожарит насквозь.

Не колеблясь ни мгновения, я схватил меч и изо всех сил оттолкнулся от спины дракона, прямо навстречу свету. Ужас от прыжка в пустоту заставил меня рефлекторно зажмуриться, но я всё равно не смог бы держать глаза открытыми: стоило приблизиться к лучу совсем немного, как меня окутал невероятный жар, от которого кожа пошла волдырями.

И всё же...

[Парирование]

Я попытался мечом направить свет высоко в небо. Рукоять ударила по ладони, но даже с закрытыми глазами я понял, что получилось.

Я нервно открыл глаза и увидел яркий столп, уходящий к небесам, и дракона, машущего крыльями. Какое облегчение — дракон сумел избежать попадания. Ослепительный свет прочертил по небу чистую дугу, затем раскололся на осколки, разлетевшиеся во все стороны. Каждый оставлял за собой след, падая к земле, и вся картина походила на дождь падающих звёзд.

От этого фантастического зрелища у меня перехватило дыхание — а затем дыхание перехватило снова, когда я осознал, насколько высоко нахожусь. Всё тело у меня окаменело.

— Ой-ой.

Раз уж я прыгнул со спины дракона, теперь я нёсся по воздуху. А потом, совершенно беспомощный и до смерти перепуганный, врезался головой вперёд в высокое здание. Удар был чудовищный, но в последний миг я успел выставить меч перед собой.

Стены здания оказались сделаны из какого-то нелепо твёрдого металла, но даже это меня не остановило. Передо мной одна за другой вставали толстые прочные стены, и каждый раз мой меч пробивал их насквозь. Это повторялось столько раз, что я сбился со счёта, пока наконец не выкатился в большую комнату.

— Фух... Наконец-то закончилось...

Я с облегчением выдохнул, благодарный, что врезался в это здание, а не в землю далеко-далеко внизу, и на миг насладился чистым счастьем — подо мной был пол. В общем и целом мне невероятно повезло. Но где я теперь? Быстрый взгляд вокруг показал знакомого старика в золоте. Это точно был тот самый человек, которого я видел раньше: в конце концов, не так уж много пожилых людей разгуливает в странных вычурных доспехах. Стул, на котором он сидел, тоже сиял золотом, а вокруг стояли солдаты в тёмно-фиолетовой броне.

Их доспехи не совсем совпадали с теми, что я видел раньше на армии, но были достаточно похожи, чтобы понять: они из Империи. Иными словами, я угодил в очень скверное место.

Или так мне показалось. Присмотревшись, я заметил, что что-то не так.

— Ч-что это значит?! Вы понимаете, что это измена?!

— Примите свою участь. Ради выживания Империи это необходимо.

Солдаты полностью игнорировали меня, вместо этого обнажая мечи и приближаясь к старику. Я раньше слышал, что он император, но, может, ошибся? Похоже, его собирались зарубить.

— Здесь ты умрёшь.

— П-прекратите! Помогите! Кто-нибудь, помогите!

— Ваше Императорское Величество... здесь больше не осталось солдат, которые уважают ваше правление. Теперь упокойтесь, зная, что мы, Круг десяти, позаботимся о последствиях ваших действий.

— Ик!

— Время пришло. Прошу простить.

Один из бронированных солдат, заметно выше остальных, опустил на старика большой изогнутый клинок...

[Парирование]

Но я рванулся прямо между ними и отпарировал удар. Оружие высокого мужчины вылетело у него из рук и воткнулось прямо в потолок.

— Что...?

— И-и! — старик съёжился, увидев меня.

Похоже, внезапное вмешательство ошеломило лишившегося оружия солдата, и он закричал на меня:

— К-кто ты?! Ты защищаешь этого человека?! Прочь с дороги! Именно его бессмысленные действия привели ко всему этому! Если бы нашу империю не отягощал такой глупец-император...!

— Я не очень понимаю, что происходит, но вам правда стоит успокоиться, — сказал я.

Теперь я стоял в самом центре группы солдат. Они вытащили несколько чёрных трубок, больших и маленьких, и направили их на старика и меня.

— Эта одежда... — пробормотал один из солдат. — Наёмник?

— Цк. Такой засады мы не предвидели, — сказал другой.

Не успел я опомниться, как ко мне уже летела волна мановых сфер.

[Парирование]

Я широким взмахом меча отбил их все.

— Чт...?!

— Этот наёмник умел. Бейте вместе.

— Подождите, — сказал я. — Вы неправильно поняли.

— А какое ещё может быть объяснение?

Все солдаты направляли оружие на меня. Судя по тому, что они уже показали, отбивать их атаки мне будет нетрудно; настоящей проблемой было попытаться до них достучаться. Я стоял перед стариком, но противников было так много, что я не был уверен, смогу ли его защитить.

[[image:/storage/reader-images/00c78f759683ef7529850a86383f9b419c7368dd.jpg]]

— Пожалуйста, пригнитесь, господин, — сказал я старику. Мне нужно было опустить его как можно ниже, поэтому я схватил его за голову и прижал к полу.

— Т-ты смеешь...?! Эта дерзость не останется бе... м-мф!

— Упс.

К сожалению, в спешке я приложил чуть слишком много силы: голова старика ушла прямо сквозь пол. Выглядело это серьёзно. Он вообще в порядке?

— Х-хах!

О, хорошо. Он всё ещё дышал. Видимо, прочная золотая корона на голове его защитила.

— Не знаю, кто ты, негодяй, — сказал один солдат, — но верность этому человеку тебе не поможет.

— Именно, — добавил другой. — Он разрушил нашу империю без возможности восстановления и должен ответить жизнью. Отойди.

И всё же я был уверен, что есть вариант получше.

— Я правда не понимаю, что происходит, но вы не можете просто поговорить?

— Если бы это было возможно, мы давно бы так и сделали!

Ладно... да. Они слишком взвинчены, чтобы слушать меня.

— Умри! — разом выкрикнули солдаты и бросились на нас. Кинжалы, хлысты, парные клинки, когти, какая-то странная блестящая палка — множество видов оружия с единым намерением ударили по старику.

[Парирование]

Я снова остановил их атаки. Никто из солдат не двигался особенно быстро, так что угрозой они вряд ли были. Учитывая, что они все сгрудились, чтобы напасть на одного старика, я решил, что в своих навыках они не слишком уверены.

— Кто ты? — спросил один. — По одежде видно, что ты не из Империи.

— Должно быть, нанятый авантюрист, — сказал другой. — Но с такой чудовищной силой почему ты на его стороне? Ты не видишь, в каком он сейчас состоянии? Награды от него теперь не дождёшься.

— Наверное, я и правда считаюсь нанятым авантюристом, пусть и едва-едва, — сказал я. — Но нанимал меня не этот человек. Честно, тут какое-то недоразумение.

— Молчать! — крикнул особенно худой солдат. — Всё, что тебе нужно сделать, — отойти. Этот человек должен заплатить за свои грехи.

Затем он бросил в меня что-то ярко вспыхнувшее.

Это было плохо. Наверное, что-то вроде бомбы: я видел, как такие используют при сносе на стройках. С взрывом мой [Парирование] ничего сделать не мог, так что оставалось только убрать старика подальше от взрыва.

— Осторожно! — крикнул я.

— Гвух!

Старик всё ещё застрял в полу, поэтому вариант был один: я ударил его ногой прямо в бок. Он пронёсся через комнату и на огромной скорости врезался в дальнюю стену так, что его голова ушла прямо в металлическую отделку. Тело повисло снизу.

Упс. Может, стоило сдержаться чуть сильнее.

Но, наверное, всё нормально: я использовал меньше силы, чем когда вдавил его в пол, а его блестящая золотая броня и правда выдерживала многое. По крайней мере, я был почти уверен, что он не умер. Но если не считать этого...

— Зачем вы это делаете? — спросил я солдат. — Как можно всем вместе набрасываться на старика? Он же вообще-то ваш император, верно?

Самый высокий ответил:

— Был. Но... нет, пожалуй, он всё ещё наш император. Его сегодняшняя смерть — искупление его действий — может стать его последним долгом. Чтобы послать верный сигнал, мы должны убить его сейчас, собственными руками.

— Честно скажу, я вообще не понял ход ваших мыслей.

— Тебе и не нужно пони... мать! — рявкнул он, и ответ прервался рывком, когда мужчина бросил в старика сразу несколько бомб. Он сделал это быстро — я не успел бы отпарировать их в сторону.

Снова не имея других вариантов, я подбежал к старику, схватил его за ноги и изо всех сил выдернул из стены. Он покатился по комнате, как большой вычурный шар — замечу, подальше от взрывчатки, — и врезался в золотой стул, на котором раньше сидел, сломав и его, и корону на своей голове.

— Аиии!

Даже после этого прочность доспехов не дала ему получить серьёзных ран. С этим я точно переборщил, но лучше так, чем смерть. Теперь нужно было разобраться с солдатами. Почему они так упорно нападали на старика?

— Мы правда не можем перевести дух и обсудить всё? — спросил я. — Этот человек даже защитить себя не может. И вы же видите, какой он старый, верно? Оставьте его в покое — природа скоро сама сделает своё дело.

— Нет времени на такую праздную ерунду! — воскликнул высокий мужчина. — Мы не можем терять ни мгновения! Враг уже вторгся к нам и привёл с собой Дракона бедствия! Мы должны доказать, что не желаем конфликта, иначе нас ждёт окончательная гибель! Если мы сейчас не преподнесём его голову, наша империя... наша империя...!

— Прошу, подождите, — мягкий, но ясный голос прервал наше противостояние. — Мы благодарны за ваши намерения, но убивать его нельзя. В конце концов... мёртвые не могут искупить свои грехи.

Солдаты тут же замерли; перед нами стояли четверо людей, которых мгновение назад не было. Впереди были мои наставники-священник и вор, а за ними — Линн и её брат.

— О, хорошо, — сказал я. — Вы здесь.

— Вы в порядке, наставник? — спросила Линн.

— Да. Я думал, что умру, но мне повезло. А где Инес и Роло? Я их не вижу.

— Роло всё ещё на драконе; они в небе неподалёку. Инес его охраняет. Мы четверо спустились за вами.

— Да?

Я выглянул в огромное окно и увидел дракона, летящего снаружи. Роло махал мне со спины.

— Господин Ноор, — сказал брат Линн, хотя его взгляд был полностью прикован к старику, — могу ли я попросить вас доверить остальное нам? Переговоры такого рода всё-таки относятся к нашей сфере.

— Конечно. Действуйте, — ответил я. — Меня они совсем не слушали, а нормальное общение — лучшее решение для всех.

Линн, её брат и мои наставники и правда спасли меня своим появлением. Солдаты совсем не хотели меня слушать, и я уже не понимал, что делать. Теперь же разговор действительно казался возможным, так что лучше было оставить всё моим спутникам. Я был уверен, они справятся.

— Мы у вас в долгу, — сказал брат Линн. — Линн, отведи господина Ноора обратно к дракону и займись его ранами. Похоже, он сильно переусердствовал.

— Конечно, брат. Пойдёмте, наставник?

— Господин Ноор. За всё, что вы сделали... спасибо.

— Не за что, — сказал я. — Остальное оставляю вам.

И с этим я ушёл, оставив трёх мужчин разбираться между собой.

◇

Теперь, стоя перед Кругом десяти — наследниками миссии по защите имперской столицы, передававшейся из поколения в поколение, — принц Рейн заговорил тихо:

— Давно мы не виделись. Прошу, уберите клинки. Мы глубоко ценим ваши чувства, но у нас есть дело к этому человеку. Если возможно, мы хотели бы, чтобы вы передали его нам живым.

— Принц Рейн, — ответил самый высокий из десяти, — мы не возражаем против передачи. Никто из нас не желает войны с вашим королевством; решение взять голову нашего императора было принято ради того, чтобы предоставить вам хотя бы малую часть возмещения, необходимого для просьбы о прощении. Мы предлагаем безусловную капитуляцию — а если вы сочтёте этого недостаточным, все десять из нас также преподнесут вам свои головы. В конце концов, мы не сумели остановить эту войну с самого начала.

Этот высокий мужчина был тем самым человеком, который орудовал изогнутым мечом и пытался убить императора взрывчаткой.

— Благодарю, — ответил принц, — но в этом нет необходимости. Последнее, чего желает наше королевство, — больше трупов. Прежде всего я хочу поговорить с вашим императором; нам многое нужно обсудить, и я намерен быть очень обстоятельным. Прошу прощения, но не могли бы вы подождать, пока мы закончим?

— Разумеется. Прошу, продолжайте. Мы не в том положении, чтобы возражать, даже если бы хотели.

— Ценю ваше понимание.

В словах благодарности принца Рейна не было ни капли тепла. Он впился взглядом в старика, обмякшего на полу, и тот тут же съёжился, издав жалкий писк.

— Ик! Помогите! То есть... п-простите меня...

— Что вы сказали? Вы только что попросили меня простить вас? — принц посмотрел на старика холодными глазами, и уголки его губ слегка изогнулись. — Разумеется. Именно для этого мы и пришли.

— П-правда?! Т-тогда...!

— Накануне сегодняшнего дня двадцать три подданных нашего королевства исчезли при подозрительных обстоятельствах.

— Хва?

Принц продолжил с совершенно пустым выражением лица:

— Сегодня тоже были жертвы. Двенадцать человек выпотрошены чудовищами. Девятнадцать раздавлены рухнувшими зданиями. Тринадцать сгорели заживо. Тридцать восемь умерли от переломов конечностей, вызванных летящими обломками. Шестнадцать — от раздробленных рёбер или позвоночника. Шесть — от отсечённых конечностей. Двадцать семь — от разных видов травм головы. И сто двадцать семь разорваны, раздавлены или жестоко превращены в куски мяса чудовищами, выпущенными в город. Это лишь примерные оценки, основанные на том, что известно мне самому, но факт остаётся фактом: вы несёте прямую ответственность за всё это.

— Т-так... что ты... хочешь сказать...?

— Я сказал, что мы простим вас, верно? Я был вполне искренен. Если вы готовы испытать ровно столько же страданий, сколько все перечисленные мной жертвы, мы готовы отпустить ваши личные преступления в этом деле. Когда это завершится, я хотел бы открыть беспристрастный диалог между нашими странами о прекращении войны и репарациях. Есть ли среди присутствующих кто-нибудь, кто возражает против моих предложений?

— Нет! — хором прозвучали голоса.

Заговорили все, кроме императора. Его лицо задёргалось, когда он произнёс:

— П-подождите... Что значит... «ровно столько же»?

К встревоженному старику сзади подошёл человек и мягким голосом ответил:

— Не волнуйтесь. Вы не умрёте.

Это был наставник-священник в белом одеянии, и он с доброй улыбкой продолжил:

— Мы об этом позаботимся. Мёртвые, видите ли, не могут размышлять о содеянном и становиться лучше. Поэтому, что бы ни случилось, я гарантирую: вы не умрёте. Я лично буду отвечать за то, чтобы возвращать вас с грани смерти снова, и снова, и снова, и снова... так что вам не о чем беспокоиться. Советую смириться и принять свои грехи, потому что даже если вы лишитесь ног, если вам раздробят череп или перемелют внутренности, я восстановлю ваше здоровье настолько, чтобы после всего случившегося с вами можно было вести разговор.

Его непринуждённый монолог почти мог сойти за заклинание.

Следующим заговорил человек в чёрной маске:

— Боитесь, выдержите ли такую боль? Не бойтесь. Вы даже сознание не потеряете — даже когда страдание начнёт разрушать ваш разум. Могу гарантировать, что вы и с ума не сойдёте. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вы полностью и досконально испытали боль тех, кто пал жертвой вашей бессмысленной злобы, — тех, кого вы убили без всякой причины.

Старик почти растёкся по полу от ужаса, но принц продолжил:

— Естественно, вам не стоит тревожиться, что ваш постыдный вид станет достоянием публики. Мы не получаем удовольствия от подобных вещей. Мы проследим, чтобы вокруг вас была [Звукоизоляция], и ваши неприятные крики останутся внутри. Сколько бы вы ни умоляли о помощи, никто не придёт. Так что, пожалуйста, успокойтесь и вопите сколько душе угодно. Никто никогда вас не услышит.

— Энгх!

Старик так запаниковал, что потерял способность говорить, но собрал последние силы и выдавил последнюю мольбу:

— П-прос...!

Человек в белом медленно приблизился.

— Мы ведь только что сказали, что простим вас, не так ли? Мы простим вам всё. Если... вы действительно захотите покаяться.

Он остановился прямо перед стариком и продолжил тихим шёпотом:

— Я слышал, все очень страдали. Некоторым повезло, и их успели исцелить, но многие умерли — а даже я не могу вернуть человека из мёртвых. В этом смысле вам очень... повезло. У вас здесь такой умелый лекарь. Руки, ноги, даже шею — я отращу всё столько раз, сколько понадобится. Вам и правда очень повезло.

— Ик... — лицо старика стало бледным, как у трупа, и по полу начала расползаться лужа с неприятным запахом.

— Прошу не понимать нас неправильно: мы делаем это не ради собственного удовлетворения, — деловито сказал принц, глядя на императора сверху вниз. — Мы лишь хотим, чтобы вы поняли истинную меру боли, которую причинили людям нашего королевства. По правде говоря, вы отделываетесь легко. Жертв гораздо больше, чем те, кого я перечислил: люди, потерявшие дома, работу, родителей, детей... Список можно продолжать. Но вам простят всё это всего за небольшую боль. Вы, укравший столько жизней, останетесь жить. Потом мы вернём вам совершенно пригодное здоровье — ради обсуждения послевоенных репараций. Ведь мы должны поступить как можно справедливее и законнее.

Старик зажмурился от страха. Принц Рейн наклонился к нему, лицо было полностью лишено эмоций, а голос холоден как лёд.

— Наше королевство ведь такое милосердное, не правда ли?

Из очень высокого здания, где мы находились, я смотрел на окрестный пейзаж. Проверять что-нибудь близкое к направлению «прямо вниз» мне было слишком страшно, но многочисленных столбов дыма, поднимавшихся в воздух, хватало, чтобы понять: имперская столица лежит в развалинах. Пока я пробивал одну стену за другой, всё пошло наперекосяк, и было нетрудно догадаться почему.

— Тот свет... — пробормотал я, обращаясь к Линн, которая лечила меня. — Он упал на город?

— Да, — ответила она. — После того как вы отклонили луч, мана расщепилась и обрушилась по всей имперской столице. Дым, который поднимается от всех этих сооружений, — результат этого.

— Я... натворил что-то ужасное, да?

Я был так сосредоточен на том, чтобы отпарировать свет, что совсем не подумал о последствиях. Чудовищные разрушения, которые я причинил...

— Нет, наставник. Не думаю, что вам следует принимать это на совесть. Вы защищали нас, а выстрелила Империя. Вина лежит не на вас.

— Может, но... ведь люди могли погибнуть, да?

От одной этой мысли на сердце стало тяжело.

— Думаю... с этим всё не так тревожно. По словам моего брата, на луч было наложено зачарование [Отслеживание маны], поэтому большинство разрушенных мест — исследовательские учреждения магии или объекты, где находились мановые печи.

— Мановые печи?

— Да. Из-за плотной окружающей маны вход туда обычно невозможен. Большинство уничтоженных исследовательских учреждений тоже окружала плотная мана, так что долго находиться рядом с ними было бы небезопасно. Жилые районы, похоже, вообще не пострадали, поэтому я думаю, что человеческих жертв, скорее всего, очень мало.

— Да?.. Надеюсь, это правда.

— Конечно, я слышала, что эти учреждения и всё подобное были жизненно важны для города, так что их уничтожение не пройдёт незамеченным... но последствия всё равно не сравнятся с тем, что пережило наше королевство.

Объяснение Линн немного меня успокоило, но сам масштаб разрушений перед глазами никуда не исчезал. Кто-то наверняка пострадал.

Мы оказались здесь только потому, что гнались за императором. Как жители этого города могли предвидеть такое внезапное разрушение? Да, я знал, что мы пришли предотвратить новые беды с нашей стороны, но всё равно чувствовал себя ужасно виноватым.

— Вот вы где, Линн. И господин Ноор тоже.

Пока я думал, к нам подошли брат Линн и двое моих наставников.

— Брат, — сказала Линн, — переговоры завершены?

— Да, всё прошло довольно гладко. Император был очень сговорчив и с радостью выслушал всё, что мы хотели сказать.

— Он с распростёртыми объятиями принял все наши предложения, — добавил наставник-священник. — Он глубоко раскаивается в содеянном и уже на пути к исправлению.

— Хотя можно ли вообще назвать произошедшее «переговорами» — отдельный вопрос... — заметил наставник-вор.

— Рад слышать, что вы смогли всё уладить, — сказал я.

Наставник-священник мягко улыбнулся, как всегда.

— Именно. Это лишь показывает, как важно тянуться к другим, пока ещё можно. Когда ты мёртв, приводить дела в порядок уже поздно.

— Тогда... всё закончилось? — спросила Линн.

— Да, все необходимые процедуры выполнены, — ответил её брат. — Война окончена. Отныне мы будем вместе восстанавливать то, что потеряли.

Это было немного... неожиданно просто. Война только началась — и вот уже закончилась. Если переговоры могли пройти так легко, подумал я, им стоило с самого начала поговорить словами. Хотя, наверное, сказать проще, чем сделать. Может, тогда обстоятельства вообще не позволяли открытого разговора.

— Так этот ста... император останется здесь? — спросил я. Он казался довольно дряхлым, да и, судя по всему, подданные ему не слишком доверяли.

— Нет, — сказал брат Линн. — После обсуждения будущего устройства Империи он добровольно отрёкся от престола. Наследника из его крови выберут, чтобы он унаследовал трон.

— Наверное, так лучше.

Я ничего не понимал в политике, но даже я мог оценить это. Он казался очень робким и уже был в возрасте.

— Учитывая состояние имперского правительства, наследником, скорее всего, станет внук императора.

— Его внук... Он маленький?

— Да, ему всего десять лет. Конечно, править он ещё не готов, поэтому будет назначен опекун. Мальчику помогут и другие советники: премьер-министр, который уже давно фактически руководит политическими делами, и Круг десяти, тех людей ты видел рядом с императором.

— Те ребята...?

Это меня немного встревожило — даже очень. Уже само то, что такой огромной империей станет наследовать маленький ребёнок, удивляло, но слышать, что вместе с ним власть возьмёт та буйная группа солдат, которая отказалась меня слушать, было совсем тревожно. С этой страной всё будет в порядке?

Пока я об этом размышлял, заметил, что к нам подходят те самые десять человек.

— Господин Ноор, верно?

Я приготовился, думая, что они снова нападут. Но самый высокий мужчина подошёл ближе, снял шлем и низко мне поклонился.

— Прошу простить нас за поведение ранее, — сказал он. — Мы приняли вас за стража, нанятого императором, а не за гражданина Королевства. Из-за этого недоразумения мы направили на вас клинки, и за это хотели бы извиниться. Я понимаю, что мы не в том положении, чтобы просить прощения, но всё же сделаем всё, что в наших силах, чтобы загладить вину.

Его внезапная вежливость удивила меня. Я точно не ожидал, что он извинится.

— Проехали, — сказал я. — Вам не нужно ничего заглаживать.

— Правда? Тогда благодарю вас за то, что приняли наши извинения.

— Но... мне не кажется хорошим, когда все вместе набрасываются на старика. Я не знаю подробностей вашей ситуации, но не стоит сразу прибегать к насилию только потому, что словами ничего не вышло.

— Да... Вы совершенно правы. Теперь, когда наши головы остыли, мы понимаем, насколько постыдными были наши действия. С этого момента мы будем стремиться к мирному решению любых возникающих вопросов. Война никогда не была нашим предпочтением, и именно поэтому в последние времена важность наших должностей отошла на второй план.

— Правда?.. По вам и не скажешь.

Мужчина криво улыбнулся.

— Ваше подозрение понятно, учитывая недавнюю суматоху. Но позвольте сказать: если бы вы нас не остановили, Империю втянуло бы в грязную и затяжную гражданскую войну — а мы и так истощены. Затем малые страны вокруг нас напали бы, пока мы слабы, подстёгиваемые накопившейся к нам обидой. Лишь ваше вмешательство предотвратило это, и с тех пор мы пришли к полюбовному решению. Спасибо вам от всего сердца.

— Я правда не сделал ничего настолько великого. Я ведь вообще случайно на вас наткнулся.

Мужчина посмотрел на меня с любопытством.

— Случайно?.. Понимаю. Должно быть, это было очень странное совпадение. Вы просто случайно вломились в имперский тронный зал, высшую точку города, защищённую множеством толстых манаметаллических стен?

— Да. Я спрыгнул со спины дракона и вдруг полетел прямо в ваше здание. Думал, что умру. К счастью, мой меч оказался достаточно крепким, чтобы провести меня через все эти стены. Не хочу даже представлять, чем бы всё закончилось без него.

— Я... понимаю. Значит, вы случайно держали настолько могучий меч, а чистая случайность привела вас в имперский дворец, политический центр Империи. И, следовательно, нам не нужно чувствовать себя обязанными вам за то, что вы столь самоотверженно нас остановили. Именно это вы хотите сказать?

Странно, что он снова и снова повторял одну и ту же мысль. Но ответ у меня был только один.

— Да, вы всё правильно поняли. На самом деле мне кажется, что это я должен вас благодарить. Мне очень повезло, что у вас там оказался пол. Он спас меня от падения до самой земли.

— Ха-ха! Повезло с полом, говорите?

Высокий мужчина запрокинул голову и громко рассмеялся.

— Вы удивительный человек, господин Ноор. Хорошо; примем вашу версию. Но прошу, запомните: в будущем мы не пожалеем усилий, чтобы оказать вам помощь, даже если это будет стоить нам жизни. Какое бы желание у вас ни возникло, попросите — и мы исполним.

— Правда не думаю, что нужно заходить так далеко, но... ладно. Спасибо. Хотя я, наверное, никогда не воспользуюсь вашим предложением, я ценю его.

Мужчина оказался куда разумнее, чем я ожидал. Хотя что-то всё равно было немного странно. Казалось, будто я породил ещё какое-то недоразумение... но они хотя бы больше не размахивали оружием и не бросали в меня взрывчатку. Я счёл это достаточно хорошим прогрессом, и на этом дело пока было закончено.

Или, пожалуй, нет. Я забыл о чём-то очень важном — и понял, что это мне нужно извиниться.

— Кстати... мне тоже нужно извиниться, — сказал я. — Я ведь разрушил много ваших зданий, да? Город не был бы в таком состоянии, если бы мы сюда не пришли. Простите.

— Город?.. А, вы о Керауносе?

— Да.

— Нет, это... как ни посмотри, наша ошибка. Вы в то время находились на спине дракона, и наши действия подвергли вас огромной опасности. Разрушения перед вами стали следствием нашего решения применить незавершённое оружие, над которым мы затем потеряли контроль. Вы не виноваты.

— Но люди ведь могли пострадать или погибнуть, верно?

— Возможно... но подобных донесений мы ещё не получали. Если говорить о проступках, то грех Империи, нарушившей договор между нашими странами и вторгшейся в Королевство, куда серьёзнее. Как бы то ни было, у нас нет желания осуждать кого-либо из вас за ваши действия.

— Правда? Ладно. Но если я могу чем-то помочь, просто скажите. Я с радостью помогу таскать обломки или что-то в этом духе.

— Правда?.. Ха-ха! Похоже, вашей щедрости нет конца!

Мужчина снова запрокинул голову, и его смех, казалось, разнёсся над городом. Какой весёлый человек. Я ещё немного поговорил с ним, но вскоре подошёл брат Линн.

— Ваше превосходительство Рандеус, — сказал он. — Нам нужно уходить. По возвращении нам предстоит многое доложить.

— Очень хорошо, тогда мы проводим вас. Однако должен спросить: вы уверены, что хотите оставить нас самим себе? Возможно, это странно слышать от меня, но разве вам не следует оставить кого-нибудь для надзора за послевоенной очисткой?

Брат Линн слегка покачал головой.

— Нет, управление Империей — дело Империи; я предпочёл бы, чтобы Королевство вмешивалось как можно меньше. Если вы сумеете прийти к собственным решениям, этого будет достаточно. В конце концов, мы уже достигли договорённостей с вашим императором: взаимное невмешательство, передача ваших засекреченных технологических открытий и будущий обмен между нашими народами.

— Вы... уверены, что это всё, чего вы хотите?

— Да, это всё, чего мы желаем. Королевство не могло бы пожелать большего вознаграждения, и пока Империя соблюдает наши соглашения, наши страны останутся добрыми соседями. Кроме того, учитывая моё положение, я склонен считать, что неплохо разбираюсь в людях. Я верю, что вы сдержите слово — и вы постараетесь изо всех сил, не так ли?

— Я выражаю Королевству благодарность. Мы не растратим впустую оказанную нам доброту.

— Нам обоим понадобится много времени на восстановление. Вы потеряли свои исследовательские учреждения в огне, верно? Насколько я понимаю, у них была долгая и значимая история.

— Мы пожали то, что посеяли. И хотя ценные исследовательские материалы могли быть утрачены, жизни не потеряны. Всё, что нам остаётся, — начать заново с нуля. Мы уже сообщили военным заставам, что война окончена, так что можете покинуть нас, зная: вашему возвращению домой не будут препятствовать.

— Благодарю. Тогда мы отправляемся. Дальнейшую переписку сможем вести через посыльных.

— Именно. Желаю вам безопасного пути. Ах, и господин Ноор — я только что понял, что так и не представился вам.

Высокий мужчина, который вёл с братом Линн какой-то сложный разговор, повернулся ко мне.

— Я Рандеус, глава Круга десяти Магической империи. Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь, вам достаточно попросить.

— Договорились, Ран... Ран... деус? Да, понял.

— С нетерпением жду нашей следующей встречи, господин Ноор.

— Я тоже. О, и больше не обижайте стариков, хорошо?

— Конечно. Я буду помнить об этом особенно тщательно.

Когда мы все вернулись на дракона, Роло закрыл глаза и сказал:

— Ладно... Пора лететь.

Как по сигналу, исполин широко расправил огромные крылья и взлетел — и, как я и ожидал, мой страх высоты заставил меня захотеть свернуться маленьким комком. Правда, по сравнению с дорогой сюда мне было чуть менее страшно. Может, я немного привык к полётам.

Только совсем немного. Всё равно было ужасно.

— Эй... Роло? — сказал я. — Можешь заставить его, ну... лететь как можно ниже?

— Мгм.

И так мы в последний раз попрощались с десятью людьми, которые напали на того старика, а они провожали нас, пока мы покидали имперскую столицу.

Дорогу назад мне даже вспоминать не хотелось, но мы хотя бы вернулись в королевскую столицу до темноты. Отец Линн ждал нас ровно на том же месте, где провожал, — у меня было чувство, что он всё это время там и простоял.

— Мы вернулись, отец, — сказал брат Линн. — Война окончена. Переговоры прошли гладко.

— Да, похоже, так и есть. Отличная работа, Рейн. Подробности расскажешь мне позже.

— Разумеется.

— Прежде всего мы должны поблагодарить человека, которому столь многим обязаны.

— Да. Я собственными глазами видел, как господин Ноор сделал больше, чем можно было требовать. Мы должны вознаградить его как следует.

— Эм... вознаградить меня? — спросил я.

— Именно, — ответил отец Линн. — Ты сделал для нас многое, и будет справедливо проследить, чтобы ты получил достойное возмещение. Земля, имущество, богатство — можешь просить всё, чего пожелает сердце. Пока в наших силах это дать...

— Нет, я в порядке.

— Прошу прощения?

Я сразу вспомнил, как в прошлый раз он пытался навязать мне всё это. Богатство меня не интересовало — мне негде было бы его хранить, — как и имущество или земля.

— Я ценю вашу мысль, — сказал я, — но мне ничего не нужно. Даже если бы у меня уже не было крыши над головой, я не возражал бы ночевать под открытым небом, а еду я могу добыть охотой когда угодно.

— Правда? Ты уверен?

— Да, всё хорошо.

Мне казалось, мой ответ совершенно разумен: если принять то, что тебе не нужно, оно ведь просто будет пылиться, верно? Тогда почему у всех вокруг такие обеспокоенные лица?

— Н-нет... Нет, так нельзя, — сказал отец Линн. — На этот раз ты должен принять подобающую награду. Иначе это станет дурным примером.

— Вы так говорите, но...

Я правда ничего не хотел. Чёрного меча, который он дал мне в прошлый раз, было более чем достаточно. Но как раз когда я собирался сказать это, взгляд упал на стоявшего рядом Роло.

— Подождите, простите — у меня есть просьба, — сказал я. — Если можно.

— О? О! — воскликнул отец Линн, и его покрытое шрамом лицо расплылось в широкой улыбке. — Конечно, конечно! Прошу, чего бы ты ни пожелал! После всего, что ты для нас сделал, мы не можем отпустить тебя без награды!

Некоторым людям правда нравится проявлять щедрость, да?

— На самом деле речь вот об этом ребёнке, — сказал я, положив руку на плечо Роло.

Мальчик поднял на меня широко раскрытые глаза.

— А? Что? Обо мне?

— Кто...? — отец Линн запнулся, а затем произнёс: — Мальчик-демонолюд?

— Да, — ответил я. — У него нет семьи. Похоже, он принадлежал группе торговцев, которая приезжала в Империю, но они его бросили. Мы не знаем, куда они ушли.

Когда Линн лечила меня, её брат собирал сведения. Он узнал, что группа, с которой жил Роло, внезапно покинула Империю, и всё, что было известно об их направлении, — где-то в Сарензе.

Роло вернулся с нами из-за всей этой истории с драконом, но теперь ему не к кому возвращаться и некуда идти.

— Чего ты хочешь для него? — спросил меня отец Линн.

— Я хочу, чтобы он мог жить здесь нормальной жизнью, как все остальные. Вы можете это устроить?

Если я и хотел чего-то, то именно этого. Я думал взять Роло к себе, ведь из-за меня ему пришлось пойти с нами, но доходы у меня далеко не стабильные. В заботе богатой семьи ему будет гораздо лучше.

— Вы сказали, что можете дать мне имущество или землю, верно? — продолжил я. — Тогда можете дать ему дом? Еду и одежду тоже, если можно.

Отец Линн скрестил руки и кивнул.

— Понимаю, о чём ты. Если мы должны дать ему землю и имущество, сначала ему нужно стать гражданином нашего королевства. Такова суть твоей просьбы?

— Так это работает? Конечно. Если нужно всё это сделать, пожалуйста, сделайте. Он несколько раз спас нам жизнь. Он заставил дракона нас слушаться, и без его помощи война не закончилась бы так быстро. Так что если вы собираетесь кого-то награждать, наградите его. Это всё, чего я хочу.

— Это всё?.. Понимаю...

Отец Линн помрачнел и посмотрел в небо. Ему трудно принять мою просьбу? Может, он расстроился, что я сам ничего не беру. Я не очень понимал почему, но он и Линн не принимали отказа, когда дело касалось благодарности. Возможно, у них это было чем-то вроде культурного обычая, но факта это не меняло: мне ничего не нужно.

Да, я точно должен был сказать это ясно.

— Я правда не хочу ничего другого, — повторил я. — Любые другие награды, которые вы предложите, я отклоню. Я серьёзно.

Теперь всё должно было решиться. Больше ведь не осталось места для спора... верно?

— Хорошо, — сказал отец Линн. — Если таково твоё желание, мы так и поступим. Но... ты действительно уверен? У нашей семьи достаточно богатств во всех видах, и тебе не составило бы труда взять часть.

Как я и опасался, он пытался добавить что-то сверху.

— Если у вас хватает, чтобы предложить что-то мне, найдите этому лучшее применение, — заметил я. — Много людей потеряли дома, верно? Лучше помогите им. Какой смысл в богатстве, если не использовать его в такое время?

— Ты... прав. Ха-ха-ха! Совершенно прав!

Отец Линн был на редкость жизнерадостен. Я уже решил, что испортил ему настроение, но вот он громко смеётся.

Я вздохнул, радуясь, что пережил наступление подарками, но облегчение продлилось недолго. Вдруг до меня дошло, что сейчас совсем не время стоять и разговаривать.

— Простите, — сказал я, — я только что вспомнил, что мне нужно кое-куда. Линн, давай разойдёмся здесь.

— Наставник? — спросила она. — Куда вы?

— Увидимся позже! Позаботься о Роло!

И с этим я сорвался с места, оставив всех позади.

◇

Моей целью была Гильдия авантюристов, и вскоре я обнаружил, что она разваливается. Половины крыши уже не было, как и больших кусков стен. Я вошёл внутрь и увидел гильдейского служащего за разбитой стойкой: он усердно работал с усталым лицом.

— Хм? Ну надо же, кого вижу! — окликнул он меня, заметив. — Разве ты не направлялся в Митру? Хотя понятно, почему вернулся, если посмотреть на здешнее состояние.

— Да, не время было наслаждаться неторопливым отпуском. Мы довольно быстро развернулись.

— Логично. Думаю, ничего страшного; даже если твоё поручение в итоге отменят, контракт, который я тебе выбил, должен обеспечить тебе приличную сумму. Но не об этом. Выглядишь так, будто пару раз кувыркнулся в грязи. А одежда... это следы ожогов?

— Долгая история. У меня была довольно напряжённая тренировка.

— Не скажу, что удивлён, после всего случившегося. Все такие же потрёпанные, как ты. Я и сам в несколько неприятных передряг попал. Не раз думал, что умру.

— И не говорите. После всего, что я пережил, я совершенно вымотан.

Мы переглянулись с гильдейцем и оба рассмеялись.

[[image:/storage/reader-images/dfbe7b30d8ec8f61de64c4e5cf58cb4ece1388fa.jpg]]

— Но при всём этом главное, что мы оба целы, — сказал гильдеец. — Впрочем, хоть мне и неловко вешать это на тебя, когда ты так устал, бригадир Строительной гильдии весь город вверх дном переворачивает, ищет тебя. Говорит, людей не хватает. Расчищать завалы, ставить временное жильё — теперь они будут работать до изнеможения.

— Да, я так и думал. Поэтому и пришёл. Где я им нужен? Прямо сейчас туда пойду.

— Вот карта. Возьми с собой.

— Спасибо.

Я взял карту, вышел из Гильдии — на вид она могла рухнуть в любую секунду — и направился прямо на строительную площадку, где разбирали завалы.

— Вот это день... — невольно вздохнул я.

Если подумать, с самого утра одно цеплялось за другое. Наша неторопливая поездка в карете превратилась в бой с ядовитой жабой. Сразу после этого на нас напал странный человек в бинтах, затем рассказ Роло заставил нас вернуться в столицу. Потом Линн отправила меня в полёт заклинанием полной силы, я едва не столкнулся с драконом, метался, стараясь не погибнуть от него, а потом отпарировал столько мечей и щитов, что чуть не свалился замертво.

И словно этого было мало, вскоре я уже летел по небу на спине того самого дракона, который пытался меня убить. Ужас оказался таким сильным, что я потерял сознание, а очнулся уже в Империи, где останавливал группу буйных солдат, нападавших на старика.

С учётом всего этого я, конечно, сам себе не помог. Я понимал свои пределы, но безрассудно игнорировал их и бросался во всё головой вперёд. Из-за этого возникло несколько действительно опасных ситуаций, из которых я выбрался только благодаря людям вокруг. Линн, Роло, Инес, Аль... Гил...? Какой-то-берт, и мои наставники — все они вытаскивали меня из очень скверных положений. Если бы кого-то одного из них не было рядом, я бы сейчас не выжил. Я обязан им жизнью.

Произошло столько всего, и я страшно проголодался. Честно говоря, я так устал, что хотел уснуть прямо на месте. Но...

— Сейчас не до этого.

Весь город был в ужасном состоянии. Прежде всего нужно было убрать завалы. И оставалась вероятность, что под ними оказались люди. Им нужна помощь. Эта мысль сразу вымела из головы любые идеи об отдыхе.

К тому же даже после расчистки завалов всё не закончится. Столько разрушенных домов нужно отстроить заново, а земля вся изрыта буйством дракона. Выравнивать её снова будет тяжёлой работой — и лишь потом придётся закладывать фундаменты новых зданий. Работы предстояла целая гора.

К счастью, благодаря исцелению Линн физически я чувствовал себя не так уж плохо. Я был голоден, но это не станет проблемой, когда раздобуду что-нибудь поесть.

Старая добрая ручная работа — лучшая работа для парня вроде меня. Мне повезло, что у меня есть меч, потому что теперь ему предстояло много послужить. Размахивая им весь день, я понял: пусть он весь побитый и потрёпанный, слишком тупой, чтобы резать, и такой обшарпанный, что я сомневаюсь, можно ли вообще называть его мечом, но прочен он как ничто другое. Ничто не царапает его, каким бы твёрдым ни было, а огромная масса только добавляет веса моим ударам. Более того, даже после стольких сильнейших столкновений он ни разу не согнулся и не покоробился. Да, он ничего не режет — зато прекрасно бьёт.

Я никогда не смогу сделать этим мечом что-то эффектное и броское, вроде убийства чудовищ или драконов, но для забивки свай и закладки фундаментов, которыми я собирался заняться, он подходил идеально. Я к тому же всё больше привыкал им пользоваться.

Я стряхнул пыль с чёрного меча и закинул его на плечо.

— Ну что ж. Вот теперь начинается моя настоящая работа.

Немного переведя дух, я поспешил прямо к месту работ. Там уже было множество людей, и они разбирали множество завалов.

В ходе переговоров между Королевством Клейз и Магической империей было достигнуто несколько соглашений. Во-первых, император брал на себя ответственность за войну и отрекался от престола. Во-вторых, Империя выплачивала Королевству компенсацию и полностью финансировала восстановление королевской столицы; в работах должны были участвовать и имперские солдаты, взятые в плен. В-третьих, Империя передавала свои технологические открытия в области производства магических инструментов, до сих пор считавшиеся государственной тайной. И в-четвёртых, Империя соглашалась на всеобъемлющий договор о невмешательстве.

«Отречение» императора не собирались объявлять до тех пор, пока правительство его внука не будет должным образом учреждено. Поэтому в следующие несколько месяцев Империя внешне сохранит прежнюю систему правления, а внутри тем временем пройдут масштабные чистки и передача власти. Разумеется, это должно было вызвать сопротивление, но пока император оставался жив и мог подтвердить свои намерения, процесс продолжался бы с относительно небольшими помехами.

Королевство тоже вносило свой вклад: несколько лучших подчинённых Кэру из Корпуса воров отправлялись помогать как с работой напоказ, так и с делами, которые предстояло держать за закрытыми дверями. Принц Рейн сообщил королю Клейзу, что они будут работать под началом Рандеуса.

Да, король поручил управление всеми этими делами своему сыну. Особого беспокойства он из-за этого не испытывал: принц куда лучше подходил для такой задачи и наверняка прекрасно справится. Мысли короля занимало другое.

«Дать тому мальчику-демонолюду “нормальную” жизнь, свободную от страданий...» Такова была просьба одного человека.

Сидя на обтянутом тканью кресле во временном кабинете, король глубоко задумался.

— Непростая просьба... — пробормотал он. — Демонолюд, надо же...

Ноор, герой, спасший Королевство, попросил в качестве награды защитить демонолюда Роло. Он также пожелал, чтобы мальчику предоставили равный с людьми статус через гражданство.

— Подумать только, это единственная просьба спасителя нашего королевства, — сказал король. — Полагаю, нам остаётся лишь её исполнить.

В Священной теократии Митры и многих других странах демонолюды издавна считались враждебной расой, которую следовало истреблять. Ненависть была настолько сильной, что демонолюдов теперь осталось совсем немного. Именно это наследие пережил мальчик.

Демонолюды рождались с невероятными способностями. В историях говорилось, что они умеют читать мысли и управлять чудовищами — а порой даже людьми. Благодаря этим особым свойствам о них знали широко, хотя почти вся их репутация держалась на преданиях. Всем было известно о преследованиях, которым демонолюды подвергались из-за своих навыков и терактов, когда-то совершённых некоторыми из них, но рассказы людей, действительно встречавших демонолюдов, были крайне редки. Даже король за всю жизнь видел представителей этой расы лишь считаные разы.

Демонолюдов считали угрозой из-за их силы управлять свирепыми чудовищами: во времена войны с её помощью они в огромных количествах убивали людей. Неудивительно, что король содрогнулся, увидев, как тот мальчик подчинил Дракона бедствия. Мальчик — Роло — утверждал, что лишь разговаривал с ним, но в любом случае нападение на королевскую столицу ясно показало: его раса владеет пугающими способностями. Более страшного врага трудно было представить.

Но хотя король не сомневался, какую угрозу могут представлять демонолюды, у него всё же были сомнения в их врождённой «злобности».

Да, люди и демонолюды воевали в прошлом, и последние устраивали жестокие вторжения на земли первых. Но, если судить по истории, это было ничуть не хуже того, что люди творили друг с другом. На руках людей было куда больше человеческой крови, чем на руках демонолюдов.

А если говорить о числах, люди убили несравнимо больше демонолюдов, чем наоборот. Более того... существовали даже свидетельства, что именно люди спровоцировали войну. Простая истина заключалась в том, что не было рациональных оснований считать демонолюдов особенно опасными. Бояться их сильнее, чем любых других людей, причин почти не имелось.

Однако говорить о подобных вещах открыто — если человек вообще о них знал — стало запретной темой. Любой, кто хоть немного разбирался в вопросе, также понимал: все рассказы о «нависшей угрозе демонолюдов» исходили из Митры. Доверие, которое другие страны питали к Священной теократии, и стало основой международных соглашений о том, как следует обращаться с этой расой.

Прежде всего голос Митры обладал таким влиянием из-за барьерных техник, которые она предоставила множеству других стран. Эти техники позволяли создавать невидимые стены силы, способные не подпускать чудовищ к человеческим поселениям или вовсе мешать подземельям их порождать. В городах и посёлках определённого размера этим пользовались все. Священная теократия обладала монополией на такие барьеры и через Церковь Митры распространяла их по землям, чтобы «обеспечить людям безопасность».

В обмен на свои техники Митра просила сотрудничающие страны выполнить одно требование: осудить демонолюдов как чрезвычайно опасную угрозу человечеству. Представителей этой расы надлежало убивать на месте или брать живьём и выдавать Священной теократии, которая обещала щедрые награды за содействие.

Мало кто возражал против этой просьбы. Утверждения Митры, скорее всего, были полны дезинформации, но какое это имело значение, если Священная теократия предлагала настолько действенные методы защиты? От отказа никто ничего не выигрывал.

Было неясно, почему Митра и её церковь так одержимы демонолюдами. Возможно, причиной была старая ненависть, оставшаяся после великой войны с ними, но та война произошла сотни лет назад. Должно было быть что-то ещё. Должно было существовать нечто в самих демонолюдах, из-за чего Священная теократия так открыто им противостояла.

К несчастью для Королевства, поддержать демонолюдов означало нажить врага в лице Митры — крупной державы, чьи корни тянулись по всему миру.

— Это... совсем не мелкая просьба, — пробормотал король. — Митра слишком велика, чтобы делать её врагом.

Впрочем, в последнее время Священная теократия предпринимала тревожные шаги. В нападении на королевскую столицу использовались Сердца демона — редкие манакристаллы, которые можно было производить только в Митре, а контроль страны над ними был слишком строгим, чтобы такое количество просто ускользнуло сквозь пальцы. Приходилось предположить, что Священная теократия официально поставила их Магической империи.

Но зачем? У Королевства Клейз была история хороших отношений с Митрой. Совсем недавно Линн училась там, и тогда Священная теократия не дала поводов для подозрений.

Расследование Королевства по делу Сердец демона вскоре должно было начаться всерьёз, и пути их распространения быстро станут ясны. Но в этот момент король не мог не подозревать Священную теократию. Он не знал почему, но она, очевидно, хотела уничтожить Королевство Клейз.

— И именно теперь меня просят защитить мальчика-демонолюда. Мальчика, который, к тому же, один из героев, спасших наше королевство. Мы не из тех, кто отвечает на долг злом, но...

Решение защитить его лишь добавило бы масла в уже пылающий огонь.

Многие уже видели мальчика, способного управлять тем титаническим драконом, поэтому было очевидно: верховная жрица Митры узнает о нём. Её Святейшество Астирра без сомнения использует эту информацию как предлог для бесконечного наступления.

В душе король хотел защитить мальчика. Было неправильно воздвигать барьеры и изолировать целый народ только за то, что они демонолюды. Они были разумными соседями, а разговор всегда оставался возможностью. Более того, Роло был ребёнком; он не имел никакого отношения к прошлым поступкам своей расы.

Как прекрасно было бы, если бы король мог сказать всё, что действительно думал. Но человек на его месте не мог предаваться таким наивным мечтам. Он окликнул своего сына Рейна, ожидавшего у входа во временный кабинет.

— Дай этому мальчику-демонолюду гражданство, дом и средства, чтобы его дальнейшая жизнь была свободна от нужды. Подробности оставляю тебе.

— Как пожелаете.

Принц быстро вышел — без сомнения, чтобы начать передавать распоряжения многочисленным подчинённым.

Оставшись в кабинете один, король глубже опустился в кресло.

— Ноор, значит? Поистине непредсказуемый человек.

Ноор наотрез отказался принять всё, чего мог бы пожелать любой человек: вещи, имущество, сокровища и даже землю. Казалось, в нём отсутствуют желания, присущие всем прочим. Может, он в каком-то смысле лишился рассудка?

— Нет... рискну сказать, такие вещи ему действительно не нужны. И с его силой это неудивительно.

Всё, что король предлагал ему, он, вероятно, мог бы получить сам, стоило лишь захотеть. Все материальные блага были для него легко доступны и потому не имели ценности. Такова была степень силы, которой он достиг.

— В одиночку заставить Дракона бедствия склониться...

Король видел это совсем рядом. Одним-единственным мечом этот человек отпарировал один сокрушительный удар за другим — каждый был достаточно силён, чтобы разорвать город на куски, — и отправил дракона кувырком по земле.

Ноор был подлинным героем — король знал это точно, потому что в прошлом его самого называли так. Он всегда восхищался героями из сказок и постоянно стремился приблизиться к ним. Ноор был самим воплощением этого идеала... и, более того, ничего не желал для себя. Можно было подумать, будто он сошёл со страниц истории о святом, слишком прекрасном, чтобы быть правдой.

А когда он всё же наконец высказал просьбу, она заключалась в спасении мальчика-демонолюда.

— Просить нас признать демонолюда гражданином Королевства и защитить его — всё равно что просить нас отвернуться от Митры.

Это была территория, на которую нельзя ступать, — табу, о котором знали многие страны и которого никогда не смели касаться. Но тот человек без колебаний двинулся вперёд. Помочь мальчику-демонолюду — вот всё, чего он желал.

О чём он думал? Какова была его истинная цель? Нет... скорее всего, никаких глубинных намерений у него не было. Это действительно было его единственное желание.

— Неужели он намерен перевернуть сами устои нашего мира — всё то, что нас связывает? Втянуть всё наше королевство в свою невозможную задачу?..

Король умолк.

— Нет... пожалуй, «втянуть» — не то слово.

Сейчас королю хотелось последовать за этим героем по его пути, увидеть будущее, которое тот выберет. Сердце билось с несомненным предвкушением, словно у ребёнка, ожидающего следующую часть истории. Даже если это подвергнет опасности народ его королевства, даже если сорвёт с мира тонкую оболочку покоя, ему хотелось увидеть, что сделает Ноор. Это желание внутри было почти осязаемым.

Старый император был прав, называя его глупым королём. Он был позором для всякого, кто считает себя правителем страны.

Но...

— Быть авантюристом — значит гнаться за глупой мечтой до самого конца. А я, ничтожный король, могу лишь поддержать... — Он замолк. — Нет, пожалуй, это оправдание немного притянуто за уши. Позже придётся одолжить мудрость Окена и придумать что-нибудь получше. Ах, но как же ужасно хлопотно — исполнять просьбу нашего героя!

Пока король говорил, лицо его сияло безудержной радостью. Вскоре из временного кабинета раздался раскатистый смех.

Уже некоторое время мальчику казалось, что он спит. Да, иначе и быть не могло. Когти Чёрного дракона смерти уже разорвали его на части, а всё это — лишь одна из тех грёз, которые люди видят после смерти.

В конце концов, как хоть что-то из этого могло быть настоящим?

Он говорил с Драконом бедствия и летел на его спине вместе с человеком, который его спас, и принцессой королевства. Они спустились в имперскую столицу, победили императора, а потом без всяких трудностей вернулись обратно. Такое могло случиться только в выдуманной истории, и невозможные картины, которые он видел по дороге, убедили его: всё это лишь в его голове.

Один человек бросался в огромную армию и создавал серебряный прилив бесчисленных летящих клинков. Луч, яркий как солнце, поднимался высоко в небо, затем рассыпался и обрушивался на имперскую столицу метеорным дождём. Прекрасная женщина в серебряных доспехах разрывала громадные металлические крепости так, будто они сделаны из глины. А самое невозможное — он сам помогал другим сражаться с гигантскими чудовищами.

Это просто не могло быть реальностью. Чем ещё всё это могло быть, кроме его воображения?

Столько прекрасного не могло произойти с ним. Всё это было дальше самых смелых мечтаний. И всё же он был счастлив. Какая разница, если всё ложь? Всё равно это было потрясающе, и он никогда прежде не видел столько захватывающих зрелищ.

А началось всё с того, что тот человек отпарировал своим чёрным мечом когти Чёрного дракона смерти. Да, именно тогда и началась фантазия мальчика — когда его разорвало так мгновенно и безболезненно. Он даже был благодарен. Не кому-то конкретному, но всё равно благодарен.

Спасибо, что позволили мне закончить так хорошо.

Он был настолько убеждён, что спит, что даже не моргнул, когда прекрасная женщина перед ним сказала:

— Отныне ты будешь жить со мной. Надеюсь, ты не против, Роло.

После этого его привели в огромный дом, дали свежую смену одежды, а затем посадили за белый стол, заваленный множеством блюд. Всё было настолько новым, что он мог лишь смотреть, полубесчувственно и словно в тумане.

Эта женщина была той самой, что с вершины дракона рассекала крепости Империи. Он не сомневался в этом ни на миг, но сейчас она выглядела такой спокойной и доброй, что он всё равно начинал сомневаться в самом себе.

Угу. Это точно сон. Его уверенность стала ещё крепче.

— Что ты делаешь? Ты ведь не собираешься дать всему этому остыть после того, как добрые люди приготовили нам еду?

Он вздрогнул: он не ожидал, что женщина снова обратится к нему.

— А-а? Я могу... это есть?

— Конечно, — ответила она, странно глядя на него с другой стороны стола. — Это ужин. Ох, есть что-то, чего ты не ешь? Я могу попросить приготовить другое.

Он отчаянно замотал головой. Честно говоря, он понятия не имел, сможет ли есть то, что перед ним: он никогда ничего такого не пробовал. Но если это сон, значит, бояться нечего. И даже в этом выдуманном мире отказаться было совершенно немыслимо. Лучше рискнуть, чем позволить унести всё куда-нибудь ещё.

Но даже понимая это, он никак не мог заставить себя есть. Еда была слишком роскошной. Даже сны ведь не могут быть настолько идеальными, верно?

— Я... правда могу... взять эту еду? — спросил он.

Слово «еда» напомнило мальчику маленькие куски чёрного хлеба. Часто они были твёрдыми как камень и воняли землёй и плесенью, но в дни за железными решётками он всё равно смаковал их.

«Этого достаточно, чтобы ты не сдох. Будь благодарен, что мы вообще даём тебе еду».

Сколько он себя помнил, ему говорили именно это — и всегда давали есть одно и то же. А теперь тарелки перед ним были наполнены множеством разных вещей. Это... еда? Столько всего, чего он не узнавал. Миска прямо перед ним — это какой-то суп?

— В нём... овощи? И мясо тоже...

Ничего настолько роскошного у него никогда не было. Но прежде чем он успел утонуть в изумлении, кое-что вернуло его на землю.

Ах да. Это же сон.

Было немного странно, что в его сне есть вещи, которых он не видел при жизни... но, может быть, сны после смерти просто немного особенные.

Он почувствовал облегчение. Раз ничего этого не существует, ему ведь можно есть, верно? Раз всё это воображаемое, его не будут безжалостно бить за то, что он ел ту же пищу, что и человек.

— Ты не собираешься есть?

Женщина говорила ему, что можно. Но подождите — а если у еды не будет никакого вкуса? Он уже знал, что всё это сон, но не хотел знать по-настоящему. Он боялся, что в тот миг, когда сделает первый укус, эта прекрасная иллюзия закончится.

— Не нужно сдерживаться. Никто на тебя не рассердится. Вот.

Женщина протянула ему кусок белого хлеба.

— Ешь сколько хочешь.

Он долго колебался, но тут живот заурчал. Странно; почему он голоден во сне? Он сглотнул... и решился.

— Х-хорошо. Я... попробую.

Он осторожно потянулся к хлебу, но когда пальцы наконец коснулись его, что-то показалось совершенно неправильным.

— Он... мягкий?

Хлеб совсем не походил на тот, который он знал. Он был гладкий и невероятно пушистый, словно он касался хлопка. Что это такое? Растерянный, он оторвал кусочек и съел.

— Он сладкий...

Странный вкус мягко разошёлся по рту. И это была не только сладость — ещё что-то. Нечто такое, чего он никогда прежде не испытывал.

— Это... вкусно?

Слова сорвались с его губ раньше, чем он понял. Он не знал, правильное ли это описание, но наверняка именно это люди имели в виду, когда говорили «вкусно». Как иначе? Никогда прежде он не ел ничего, что так сильно напоминало счастье, и никогда не испытывал такой радости.

Как это возможно? Как он на самом деле ощущает всё это? Это ведь сон... правда?

— Что случилось?

И тогда мальчик наконец понял, что происходит. Слёзы наполнили его глаза, когда истина стала ясной.

Это не сон.

Он не умер. Дракон не убил его. Потому что тот человек пришёл ему на помощь, он был жив — и потому что он был жив, он мог есть эту вкусную еду. Но тогда почему?..

— Вы... уверены? — спросил он. — Я правда... могу это есть?

— Не нужно так спрашивать. Это просто хлеб. — Женщина — Инес — криво улыбнулась. — Ешь сколько хочешь. Там ещё много.

— Угу...

Молча он начал есть разложенную перед ним пищу, и крупные слёзы всё лились из глаз. Теперь он знал, что всё это настоящее, хотя всё ещё с трудом понимал. Как с ним такое случилось, и почему люди вокруг так добры? Сколько бы он ни думал, ответа найти не мог.

Но в одном он был уверен: всё это произошло благодаря тому человеку. Потому что тот защитил его. Потому что попросил дать мальчику дом.

Тогда, когда когти Чёрного дракона смерти опускались на него, мальчик правда радовался смерти. Он верил, что может лишь приносить миру вред и что исчезнуть ему будет лучше всего. Именно поэтому он смирился со своей судьбой и молился.

Если я перерожусь, пусть в следующей жизни меня не будут так сильно бить. Пусть я смогу хоть немного быть кому-нибудь полезным. И если моё желание сбудется... хотя бы раз я хочу съесть что-нибудь вкусное.

Теперь, не прошло и дня, одна из его молитв уже сбылась. Ему даже не пришлось перерождаться. И всё благодаря тому человеку.

— Я могу... Я могу быть полезным...? Я...?

Увидев, как Чёрного дракона смерти разнесло на куски, он нечаянно рассказал тому человеку о своём желании. Хотя его так ненавидели, он хотел что-то сделать — помочь кому-нибудь. Это была скромная мечта, но он никогда не смел произносить её вслух; за такое его били, пинали и высмеивали бы. «Ты демонолюд, — сказали бы они. — Как ты смеешь».

Как он вообще мог быть кому-то полезен? Это было невозможно. Он демонолюд, существо, проклятое зловещей силой с рождения, существо, чьё предназначение — быть ненавидимым всеми и всем. Всю жизнь ему говорили именно это — и он верил. Он знал это... так почему же произнёс своё желание вслух? Он сразу пожалел и инстинктивно съёжился перед тем человеком, ожидая удара...

Но удара не было. Вместо этого он получил удивительный ответ.

«Конечно можешь. Невероятная сила вроде твоей — совсем не то, чего нужно стыдиться».

Тот человек не отверг его мечту. Он даже назвал проклятую силу мальчика «невероятной».

Конечно, мальчик сразу решил, что тот лжёт. Единственные случаи, когда его прежде хвалили, были попытками манипулировать им — когда кто-то, ненавидевший его так же, как все остальные, хотел использовать его силы в своих целях. Он подумал, что его снова обманывают, и рефлекторно попытался прочитать сердце этого человека.

В тот же миг мальчик понял свою ошибку. Никто никогда не говорил ему ничего настолько доброго, и, хотя он уже знал, что тот человек ему лжёт, всё же оставался крошечный шанс, что он говорит правду. Стоило заглянуть в его сердце — и прекрасная иллюзия исчезла бы навсегда... но было уже поздно. К тому моменту, как он это понял, он уже знал истинные чувства этого человека.

Он не лгал. Он говорил от сердца. Но как такое возможно? Ещё удивительнее было то, что в нём не оказалось ни малейшей крупицы чего-то дурного к мальчику, даже после того как он узнал, что тот демонолюд.

Почему?

Впервые кто-то проявил к мальчику хотя бы крупицу непоколебимого доверия, и он нерешительно продолжил спрашивать о мечте, о которой никогда никому не рассказывал.

«Я могу быть... нужным людям...?»

Слёзы лились из глаз мальчика, пока он говорил, а тот человек просто слушал. И когда слёзы мальчика наконец иссякли, тот не ударил его и не высмеял; вместо этого он снова сказал от сердца:

«Да. Конечно можешь. Ты можешь помогать сколько захочешь — и даже больше. Больше, чем я когда-либо смогу».

Впервые в жизни мальчик получил слова, в которые мог поверить. Но принять их сразу не смог — и чем больше проходило времени, тем труднее это становилось.

Больше, чем он когда-либо сможет...?

Это было невозможно. Как он мог превзойти человека, который одноручным мечом отпарировал когти Чёрного дракона смерти, в одиночку сражался с драконом, уничтожившим целый город, и вернулся живым и невредимым после того, как бросился в армию из десяти тысяч солдат? Это звучало невозможно, но тот человек был совершенно искренен, когда это сказал.

В конце концов мальчик пришёл к выводу: возможно, этим словам всё-таки можно доверять. Если этот человек, настолько более удивительный, чем он сам, сказал так, значит, в этом, может быть, есть доля правды. Конечно, мальчик не смог поверить сразу, но и отмахиваться немедленно тоже не хотел.

После того как его самое искреннее желание получило признание, в сердце мальчика проросло нечто, чего там прежде никогда не было. Оно всё ещё было смутным... но он уже знал, что оно никогда не исчезнет.

Я могу помогать сколько захочу — и даже больше...

В таком случае ему, наверное, можно надеяться. Может быть, тогда он правда станет кому-то полезным. Может быть, он добьётся мечты, которую всегда считал невозможной. Если ему позволено желать этого, он сделает всё, что в его силах, чтобы оно сбылось, каким бы далёким оно ни казалось.

В каком-то смысле мальчик действительно умер и переродился. И в этой новой жизни он станет тем, кто помогает другим, — тем, кто нужен. Он сделает это, потому что тот человек дал ему силу. Потому что ему сказали: даже если он демонолюд, ему можно мечтать.

И, конечно, потому что он не хотел, чтобы утверждение того человека оказалось неправдой.

Мальчик сдерживал слёзы и запихивал в рот всё больше и больше еды прямо перед мягко улыбающейся женщиной.

[[image:/storage/reader-images/6b137360c703d9904df76a7560f5d56a251a8594.jpg]]

— Тебе не нужно есть так быстро, — сказала она. — Никто у тебя это не отнимет. Здесь только мы с тобой, так что можешь не торопиться.

— ...Хорошо.

В тот день юный мальчик-демонолюд Роло впервые почувствовал доброту других людей. Молча благодаря их всех, он ощутил, как в груди разливается тепло новой решимости.

В школе подготовки мечников, которой в столице руководил Владыка меча, однажды без всякого предупреждения появился незнакомый мальчик.

— Пожалуйста, обучите меня, чтобы я стал мечником, — сказал он.

— Обучить тебя? — переспросил Зиг. Никогда ещё к нему в школу не приходил такой маленький мальчишка. — У тебя есть разрешение от Гильдии авантюристов?

— Да. Только что получил.

— Хм. Печать действительно принадлежит служащему Гильдии, но ты слишком мал, чтобы... Нет, неважно. Раз у тебя есть разрешение, полагаю, я должен тебя принять.

Школы подготовки в столице существовали, чтобы выращивать авантюристов, и между ними действовало негласное правило: принимать всех, кто придёт. Гильдия решала, кого можно обучать, а наставники школ подчинялись. В целом процедура была до крайности простой.

И всё же Зиг не мог не задуматься, о чём думал служащий Гильдии. Наверняка за этим стояли какие-то обстоятельства, но перед ним был всего лишь ребёнок. Как он вообще выдержит школьную подготовку — ту самую подготовку, от которой сдавались взрослые крепкие мужчины?

Как главный наставник школы мечников, Зиг решил говорить с мальчиком прямо.

— К тебе не будут относиться по-особому только потому, что ты ребёнок. Здесь все равны, а обучение сурово. Ты готов это выдержать?

В ответ мальчик посмотрел Владыке меча прямо в глаза.

— Я знаю, — ответил он. — И готов.

Зиг всё равно был уверен, что мальчик бросит. По его мнению, если тот продержится хотя бы три дня, это уже станет приятным сюрпризом. Он передал подчинённому программу тренировок для будущего мечника...

И, к его удивлению, мальчик не ушёл. Ни через три дня. Ни даже через неделю.

Подготовка мечника заключалась в том, чтобы махать клинком от рассвета до заката, и мальчик именно это и делал. Кожа на его ладонях стёрлась, руки покрылись кровью, но он не показывал никаких признаков, что собирается сдаться. Наоборот, он начал рубить и рассекать ещё сильнее, разрывая мышцы своих худых рук в клочья.

Те, кому не хватало решимости, всегда сдавались до конца первого дня, но мальчик в мгновение ока дошёл до десятого. Именно тогда Зиг пересмотрел своё мнение о начинающем мечнике: по крайней мере, его решимость была настоящей.

Этот неожиданный поворот заставлял задаться вопросом: как далеко готов зайти этот мальчик? Слегка заинтересовавшись, Зиг продолжил за ним наблюдать — а мальчик продолжал тренировочную программу, ничуть не дрогнув. Вскоре он добрался дальше любого ученика до него.

Ученики с наибольшей вероятностью развивали навыки, когда тело и разум находились под крайним давлением; именно такую среду и пыталась создать школа Зига. Те, кто осмеливался туда прийти, часами махали мечами, парировали шквал ударов оружия и железных шаров и не отдыхали даже тогда, когда кости в руках, казалось, вот-вот раскрошатся. Всё это повторялось снова и снова и, разумеется, причиняло огромные страдания.

Конечно, тренировка была и психологической: она должна была соединить каждого ученика с его клинком. Само по себе это уже было определённым видом безумия.

И всё же мальчик выдерживал всё. Это впечатляло — особенно если вспомнить, что до недавнего времени он даже меча в руках не держал. К тому же было поразительно редким зрелищем, чтобы кто-то столь юный мог махать клинком с такой сосредоточенной одержимостью.

У него могло быть по-настоящему светлое будущее.

Но едва эта мысль начала укрепляться в сознании Зига, он заметил странность. Несмотря на все старания, мальчик развил лишь самый примитивный навык: [Парирование]. Как это вообще возможно? По опыту Владыки меча, такой огромный прогресс — тем более у столь юного ученика — должен был проявиться хоть во что-то. И всё же, несмотря на все благоприятные условия, мальчик не приобрёл ничего.

Может, он просто поздно раскрывается, подумал Зиг. Рано или поздно он обязательно получит новый навык — и тогда его сила начнёт расти стремительно.

В конце концов, глаз у мальчика был до нелепости острый.

После долгих просьб Зиг неохотно показал ему свой именной навык — [Тысяча клинков]. Атака была настолько ослепительно быстрой, что даже ему самому, Владыке меча, было трудно ею управлять.

Честно говоря, Зиг считал демонстрацию бессмысленной: из-за скорости этого навыка мало кто вообще мог его воспринять. Он согласился показать его мальчику лишь по легкомысленной прихоти. Он уж точно не ожидал, что после этого услышит длинный и очень подробный разбор. Собственное свойство [Тысячи клинков] делало навык слишком быстрым даже для того, чтобы Владыка меча полностью за ним уследил, но мальчик каким-то образом проследил всё. Более того, он различил каждое отдельное движение и даже указал на привычки, которых сам Зиг за собой не замечал.

Все волосы на теле Зига встали дыбом. Теперь, осознав выдающийся врождённый талант мальчика, он понял, что наткнулся на драгоценный росток — такой, ради которого не жалко было бы даже свободного времени. Для Зига это было совсем нехарактерно, но он начал верить, что мальчик способен сравняться с ним как мечник — а может, и превзойти его.

Втайне Зиг возлагал на мальчика огромные надежды. Его сердце ликовало от того, что он нашёл ребёнка с таким исключительным даром. Однако по мере продолжения программы произошло нечто неожиданное: как бы мальчик ни старался, он не мог развить ни одного полезного навыка мечника. Это должна быть какая-то ошибка, думал Зиг. Такая ситуация казалась невозможной. Но нет — даже после бесчисленных попыток мальчик так ничему и не научился.

Зиг тревожился, но продолжал. Мальчик был трудолюбив и упорен как никто; если существовал хоть один полезный навык, который он мог выучить, какой бы тот ни был, рано или поздно он наверняка его развил бы.

Какой-то талант в мальчике точно был — это не вызывало сомнений. Так или иначе, каким-нибудь способом он обязательно должен был добиться успеха. Поэтому Зиг продолжал его тренировать, упорствуя до тех пор, пока они не дошли до самого сложного уровня. На этом этапе казалось невозможным, чтобы мальчик не развил навык.

Снова и снова мальчик пытался научиться чему-нибудь полезному, но усилия не приносили плодов. Он не мог стать мечником. Против слабого монстра он, возможно, сумел бы применить достаточно хитростей, чтобы получить шанс, но против настоящей угрозы... его ждала бы только быстрая смерть. Он был одарён крепким телом, несгибаемой волей и превосходными глазами, но какая-то жестокая неудача лишила его пригодности к фехтованию. Бог клинка его не любил.

После долгих мучений Зиг принял то, что должен был сделать.

— Здесь мне больше нечему тебя учить. Тебе следует выбрать другой путь.

— Но...!

Мальчик отказался отступить. Конечно, отказался. Он выдержал три месяца отчаянных тренировок только для того, чтобы услышать, что у него «нет таланта». Как его наставник, Зиг тоже нёс за это часть вины, но не мог просить мальчика продолжать то, что станет лишь бесплодной попыткой.

— Мечник, который размахивает мечом, не имея ни одного навыка, — всего лишь обуза для союзников. Ты тратишь время. Сдавайся и иди дальше.

После этого намеренно холодного замечания Зиг выгнал мальчика из своей школы подготовки. У мальчика был настоящий талант — и именно поэтому его будущее должно было лежать на другом пути. Не на пути мастерства меча.

◇

В школе подготовки воинов Владыка щита Дандалг нахмурился и скрестил руки.

— Эй. Ты ведь не всерьёз собираешься здесь тренироваться?

Перед ним стоял мальчишка — тот самый, которого, как оказалось, выгнали из школы мечников.

Дандалг не был полностью не в курсе его положения. Зиг в последнее время упоминал, что «приглядывает за ребёнком». Он даже сказал, что юнец может оказаться непригоден к подготовке мечника и, возможно, следующим делом направится в школу воинов. Но увидев мальчика вживую, Дандалг понял одно: тот и правда был просто ребёнком.

Он справится? Можно ли мне вообще позволить ему здесь тренироваться?

Таковы были его первые сомнения. Телосложение мальчика совсем не походило на то, что ожидали увидеть в школе воинов — месте, где собирались крепкие и коренастые люди.

Воины должны были становиться щитами для союзников. Такой маленький человек наверняка чаще будет летать по воздуху, чем стоять на ногах, особенно если столкнётся с другими учениками, но Дандалг не мог ему отказать. В конце концов, мальчик получил разрешение от служащего Гильдии.

Так что, не имея другого выбора, Дандалг позволил ему участвовать.

Вот это сюрприз.

Дандалг ожидал, что мальчишка сдастся, едва попробовав суровую программу воинов — ту самую программу, от которой убегало столько взрослых. Но он на самом деле держался. Ну, возможно, это было небольшим преувеличением. Тренировка намного превосходила то, что могло вынести его крошечное тело, но он отчаянно за неё цеплялся — почти до того, что стачивал собственную жизнь.

Как вообще может существовать такой человек?

Дандалг не мог в это поверить, но доказательство стояло у него перед глазами. Мальчишка был силён — не только телом, но и сердцем, и разумом. Он не обращал внимания на боль, отбросил всякую заботу о собственной безопасности и продолжал двигаться вперёд с одной-единственной целью. Это была отвага исключительного рода, граничащая с безумием, — и именно она была нужна воинам прежде всего.

Сколько бы ему ни было больно, мальчишка отказывался сдаваться. Это зрелище даже заставило Дандалга вздрогнуть. Разве не такого человека он искал — человека с несгибаемой волей, который мог бы стать его правой рукой?

Невероятно, но вскоре мальчишка добрался до самого трудного этапа программы воинов — впервые с основания школы. Все остальные выбывали раньше. Короля интересовали лучшие из лучших, поэтому Дандалг создал испытание на пригодность, почти невозможное для прохождения. Конечно, смысла в программе, которую никто вообще не способен завершить, не было, поэтому он остановился на такой, которую хотя бы сам мог пройти.

Дандалг никогда не ожидал, что кто-то другой завершит его программу, но мальчик сделал именно это. Каким-то образом он выжил в испытании настолько суровом, что его можно было назвать только адским, но сильнее всего Владыку щита удивило не это.

— Как такое возможно?

Как бы мальчишка ни старался и сколько бы раз ни вгонял своё тело в ад, он не развил ни одного настоящего навыка. Дандалг славился оптимизмом куда большим, чем большинство людей, но даже он был потрясён. Внутри него поднялось глубокое недовольство. Он не знал, на кого оно направлено — на бога, судьбу или какую-то иную неосязаемую неизвестность, — но его смысл был ему ясен.

Он так старается. Неужели вы не можете дать ему хоть что-нибудь?

Вскоре мальчишка дошёл до конца трёхмесячного срока обучения, но даже тогда хотел продолжать. Для Дандалга это тоже было впервые. Он не знал, как реагировать. Срок закончился, но оставался ещё один вариант: он мог сделать мальчишку новобранцем Корпуса воинов, которым сам командовал.

Да, он мог это сделать. Но что, если мальчишке так и не удастся развить навык? Его безрассудная храбрость заведёт его слишком далеко, и он погибнет, защищая союзников. Такой исход был слишком вероятен, и Дандалг покачал головой.

— Нет. Если ты продолжишь гнаться за невозможным, тебя будет ждать только ранняя могила. Ненавижу это говорить, но ты не создан для пути воина. Иди дальше.

Так Владыка щита прогнал мальчишку. Жаль, конечно, но для такого способного человека наверняка где-нибудь существовал другой путь.

◇

Заноза. Человек, от которого пахнет неприятностями. Именно так подумала Владыка лука Мианна, когда увидела ребёнка, пришедшего в её школу подготовки охотников с просьбой обучить его.

— Пожалуйста, обучите меня.

— Ты серьёзно? — спросила Мианна. — Ну ладно, наверное. Возьми это и брось вон туда.

Она подняла у своих ног камешек и дала мальчишке, но тот лишь растерялся.

— Куда?

— Туда. Просто прицелься и брось.

— Вы про ту ветку? Она выглядит довольно далеко... Вы хотите, чтобы я в неё попал?

— Ага. Давай уже, у меня не весь день свободен. Если не нравится — можешь уходить.

Так уж вышло, что Мианна в тот день была особенно раздражена. Она дождалась, когда мальчишка бросит камень, и рассеянно проследила, как тот летит по воздуху.

Отлично. Как только промахнётся, я его выставлю.

Это испытание она использовала всякий раз, когда хотела прогнать потенциального ученика. Отличный способ избавиться от того, кто ей не нравился, у кого не было будущего или кто, по её мнению, мог стать головной болью в обучении. Последнее редко имело под собой веские основания, но чутьё есть чутьё, ясно?

Её метод работал и с уже принятыми учениками. Стоило ей почувствовать что-то нехорошее в ком-нибудь из них, она давала ему под видом «тренировки» испытание с абсурдными условиями, а потом, когда тот проваливался, выгоняла со словами: «Извини, но ты для этого не годишься». Возможно, это было немного нечестно, но король никогда не говорил, что так нельзя. К тому же как главный наставник она всё равно имела полную свободу в таких вопросах.

И вообще, если в её подходе было что-то не так, виноваты те, кто навязал ей эту работу.

Мианна поняла с первого взгляда, что мальчишка станет огромной занозой. Он был из тех, кто никогда не слушает других, — она буквально чуяла это. Поэтому она решила от него избавиться. Но вопреки её ожиданиям...

Камешек мальчика с чистым стуком ударил в тонкую ветку.

— Ещё раз, — немедленно сказала Мианна.

Ну попал он в ветку. Подумаешь. Во второй раз ему так не повезёт, а потом она его прогонит. Ага, именно так она и поступит.

— Тогда вы меня будете обучать? — спросил мальчик.

— Конечно. Если снова попадёшь.

Он, разумеется, промахнётся. Его цель была скорее прутиком, чем веткой, и требовать попасть по ней камнем с такого расстояния было всё равно что просить невозможного. Даже сама Мианна без лука промахнулась бы один раз из десяти.

Да, мальчик уже один раз справился, но единичная удача ещё укладывалась в случайность. Сейчас он промахнётся, и она его выставит. Тем более от него всё равно веяло дурным предчувствием.

Как и было велено, мальчишка попробовал снова. И в тот самый миг, когда камешек сорвался с его руки, Мианна поняла, что облажалась.

Попадёт.

Она уже была уверена. Мальчишка прочитал ветер, сосредоточился на цели и приложил ровно столько силы, чтобы довести траекторию камешка до совершенства.

Вот чёрт.

Мианна даже не успела придумать новую отговорку, как камешек ударил в самую верхушку крошечной ветки.

— Хорошо получилось? — спросил мальчик.

— Нет. Ничего хорошего.

Несмотря на раздражение и крайне скверное предчувствие в животе, Мианна позволила мальчику начать обучение охотника. Обещание есть обещание, и отступать от своего слова было бы некрасиво.

Но тут ей пришла мысль. Она заставит мальчишку и дальше бросать камни и даже близко не подпустит его к лукам. Так от него будет меньше головной боли.

Так прошла неделя.

— Можно я попробую стрелять из лука?

Мианна велела мальчишке продолжать бросать камни, и он так и делал — по большей части. Правда, время от времени он, кажется, внезапно вспоминал, зачем вообще пришёл, и начинал донимать её просьбами позволить попробовать лук. Каждый раз у неё возникало ужасное предчувствие... но она всегда неохотно уступала.

Разумеется, её предчувствия ни разу не ошибались. Результаты стабильно оказывались катастрофическими.

Как Мианна и ожидала, мальчишка никогда не слушал её советов. Он вроде бы слышал, но затем делал что-то совершенно другое. С другими учениками ей уже доводилось сталкиваться с такой проблемой, но он был худшим из всех.

И этим всё не заканчивалось, как бы Мианне ни хотелось обратного. Более того, то, что мальчик плохо слушал, было наименьшей из её бед. Скверное предчувствие, возникшее у неё при первом взгляде на него, оказалось полностью и безоговорочно верным.

Мальчишка был невероятно неуклюж — нет, это было что-то далеко за пределами неуклюжести. Он умудрился сломать каждый лук, который она ему давала. В одних случаях он просто рвал тетиву. В других ломал сам лук или раздавливал его своей чудовищно крепкой хваткой. А некоторые луки вообще непостижимым образом взрывались.

Очень скоро запас учебных луков школы серьёзно пострадал. Ситуация стала настолько нелепой, что Мианна даже позволила мальчику взять её драгоценный шедевральный лук, который, насколько она знала, был самым крепким и прочным луком в мире.

И он всё равно умудрился его погнуть.

Теперь мальчишка просил дать ему ещё одну попытку, но воспоминания обо всех прошлых происшествиях только заставили Мианну нахмуриться.

— В этот раз я всё сделаю правильно! — взмолился он. — Я знаю, что получится! Пожалуйста!

Мианна уже сбилась со счёта, сколько раз он это говорил; теперь их было где-то несколько десятков. Она покачала головой, побледнев, и сказала:

— Нет. Категорически нет. Как ты вообще можешь такое говорить, зная, сколько луков уже сломал? Если ты собираешься портить их буквально в тот миг, когда они попадают тебе в руки, есть ли вообще смысл пробовать? Серьёзно, что с твоей силой хвата? Ты знаешь, как мало у нас осталось учебных луков из-за тебя? И даже не заставляй меня вспоминать, как ты погнул мой шедевральный лук! Уф... Не думаю, что вообще существует лук прочнее! Просто бросай камни!

— Ладно...

Через несколько дней Мианна по прихоти заглянула в школу подготовки. Все ученики упражнялись с луками — кроме мальчишки, который по-прежнему бросал камни по целям.

И тогда Мианна присмотрелась к нему внимательнее. Она некоторое время наблюдала, а потом пришла к выводу, что с ним совершенно точно творится что-то странное. Одними лишь камешками и собственной силой он попадал по целям на расстоянии, до которого лукам было бы трудно дострелить. Мианна редко интересовалась другими людьми, но этот мальчишка пробудил её любопытство.

— Кто научил тебя так делать? — спросила она.

— А? Никто, — ответил мальчик. — Я просто привык, когда охотился на птиц.

— На птиц, значит? Каких?

— Тех, которые пикируют с неба и хватают горных кроликов.

Мианна замолчала.

— Вот как? И ты можешь в них попасть?

— Иначе какая же это была бы охота?

— А... Верно. Значит, можешь.

Она не знала, то ли рассмеяться, то ли всплеснуть руками. Из всех птиц, обитавших в Королевстве, под описание мальчика подходил только один вид: громовспышки, названные так потому, что во время охоты они обрушивались с неба как молнии. Обычному человеку было трудно уследить за такой птицей глазами, а даже опытному охотнику с превосходным луком пришлось бы пережить кошмар, пытаясь её подстрелить.

Сама Мианна, конечно, могла охотиться на громовспышек с закрытыми глазами, но большинство людей сочли бы такое невозможным. Как же тогда этот мальчишка сбивал их простыми камнями? В то время он ещё даже не знал навыка [Бросок камня]! Она полностью лишилась слов, и это ощущение только усилилось, когда она заметила, по какой цели он тренируется. Специально изготовленная мишень, которую её подчинённые подготовили для мальчика, была вся изрешечена дырами.

Сначала мальчик пользовался деревянными мишенями, как и остальные ученики. Но его камни вскоре разнесли их в щепки, поэтому растерянные подчинённые Мианны заменили мишени на сделанные из других материалов. Это решило проблему, но то, что она видела сейчас, всё равно было нелепостью. Большой стальной щит, в который он сейчас целился, был установлен так далеко, что большинство едва могло его разглядеть, — и при этом он был сплошь пробит. А мальчик сделал эти дыры камнями!

Есть ли вообще смысл ему здесь находиться? Он может всю жизнь бросать камни и прекрасно справится.

Её подозрения подтвердились: этот мальчишка был ненормальным. Да, у него не было ни крупицы таланта к стрельбе из лука, и единственный навык, который он сумел развить, — [Бросок камня]... но разве этого было мало? Мальчик настолько бессмысленно зациклился на луке, что Мианна уже сомневалась, понимает ли он вообще, для чего лук нужен.

Луки были инструментами, которые помогали стрелкам посылать снаряды дальше и точнее, чем было бы возможно иначе. Даже те, для натяжения которых требовалась большая сила, в итоге служили той же цели. Все луки без исключения существовали, чтобы компенсировать неспособность владельца попасть в цель и пробить её.

Этому мальчишке такая помощь была не нужна. Пользуясь одной лишь собственной силой, он мог превратить любой камешек в оружие, способное пробить стальной щит. Это выходило за все рамки. А что будет, если заменить эти камни кусками железа? У него был потенциал стать скорострельной пушкой с почти неограниченным боезапасом — пушкой, которая с лёгкостью проламывала бы тяжёлую броню и даже крепкие стены замка. А если он будет использовать осколки мифрила, то станет настоящей машиной убийства, способной одним броском уничтожить сотню атакующих солдат.

Такое оружие уже было куда страшнее любого лука. К тому же лук, давая владельцу большую силу, накладывал на него и большие ограничения. Мальчишке было бы гораздо лучше без него.

Мианна с самого начала оказалась права: заставлять мальчика бросать камни от рассвета до заката было куда лучшим решением. Скоро он осознает истину — само его существование противоречит всему, что представляет собой лук, — и тогда сам уйдёт из школы. Учить его было бы чудовищной головной болью, и она не хотела иметь с этим ничего общего.

Прошло три месяца.

Преодолев все неразумные требования, которые на него взвалили, мальчик теперь упрямо торчал у школы подготовки и всё ещё умолял дать ему лук. У Мианны больше не осталось выбора — пора было раз и навсегда разобраться с ситуацией.

— Я же тебе сказала, разве нет? Тебе не нужен лук. К тому же у тебя ноль чутья к тонким инструментам. Даже если ты получишь лук в руки, ты его просто сломаешь! Стрельба из лука — последнее, чему я стала бы тебя учить!

— Н-но...!

— Бросай камни, и прекрасно проживёшь. Больше тебе ничего не нужно. А теперь проваливай. Здесь ты будешь только мешаться.

Мальчишка всё ещё цеплялся за ворота школы, так что Мианна убрала его серией силовых пинков. Ей нечему было его учить. Здесь, в этой школе подготовки, люди, которые уже стреляли лучше самой Владыки лука, только занимали бы место.

Он и правда заноза.

Хотя мальчик был одержим получением навыков, нужных для того, чтобы стать авантюристом, Мианна знала: он и без них прекрасно справится. Почему бы ему не перестать связывать себя вещами, которые не имеют значения, и не заняться тем, чем он сам хочет? С того самого мига, как он пришёл в школу подготовки охотников, у него уже хватало силы, чтобы жить без ограничений — даже в одиночку, если он того пожелает.

Если говорить серьёзно, под всеми ложью и отговорками, которые она придумывала для себя, Мианна хотела, чтобы мальчик уже открыл глаза на правду.

◇

— Пожалуйста... обучите меня, чтобы я стал вором.

— Обучить? Такого ребёнка, как ты?

Кэру наслаждался полуденным отдыхом и читал книгу, когда в школе подготовки воров появился мальчик с опущенными плечами и следами грязных ботинок по всему телу.

— Да, — ответил ребёнок. — Пожалуйста, обучите меня.

— А, ты, должно быть, Ноор? Хорошо. Идём со мной.

Кэру уже слышал об этом мальчике и примерно понимал, что он за человек. Не было смысла тратить время на вопросы, ответы на которые он и так знал, поэтому обучение началось сразу.

В целом подготовка вора была довольно простой. Совершенствовать свою скрытность и видеть скрытность других. Подходить к цели без звука. Обнаруживать, обезвреживать и обходить ловушки и силки. Ученик снова и снова повторял эти базовые упражнения, а сложность постепенно возрастала. Затем, после определённого числа повторений, он развивал навык вора.

Однако как бы усердно мальчик ни тренировался, единственным навыком, который он приобрёл, был [Лёгкий шаг]. Само по себе это было неплохо: навык смягчал звук шагов и был основой для любого вора. Проблема заключалась в том, что больше у мальчика ничего не было. Если вор умеет только скрытно ходить, ему будет трудно выполнять задачи своего класса.

Но и это было ещё не всё. У мальчика имелся и недостаток, который в мире воров считался роковым: с ловушками он был безнадёжно неуклюж.

В группе авантюристов именно вор обязан вскрывать замки и обнаруживать ловушки. Вместо этого мальчик уничтожал любой запертый сундук, который ему давали, — вместе с содержимым — и приводил в действие каждую ловушку, к которой приближался. Проблемы с сундуками можно было избежать, если просто не давать ему сундуков в руки, но его «талант» запускать ловушки был серьёзной бедой. Стоило заставить мальчика пройти полосу ловушек, и он каким-то образом находил способ активировать каждую.

Даже ловушки, которые были выключены или находились на обслуживании, срабатывали, когда мальчик к ним приближался. Его несовместимость с ними стала настолько нелепой, что вполне можно было назвать это божьим деянием.

Сначала Кэру подумал, что эта странность может быть результатом навыка или Дара. Он проверил мальчика магическим инструментом, предназначенным для обнаружения подобных вещей... но результат оказался отрицательным. Мальчишка просто был врождённо невезуч и безнадёжно неуклюж.

И всё же, хотя мальчик запускал каждую ловушку рядом с собой, ни одна из них на самом деле не представляла для него угрозы. Когда отравленные стрелы пытались его пронзить, он сбивал их голыми руками. Когда на него катился огромный железный шар, он останавливал его лоб в лоб. Даже когда на него сбросили толпу ядовитых змей, он просто раздробил змеям головы, разделал туши, спустил кровь и принёс их обратно. Кэру спросил, что он собирается с ними делать, и мальчик ответил, что съест их на ужин.

Мальчишка совершенно упускал суть. Да, он обезвреживал ловушки, но не обнаруживая их, а затем отключая или обходя. Скорее, он запускал их и разрушал всё, что они на него бросали. Это без сомнения впечатляло... но было полностью неправильным.

Мальчик учился, чтобы стать вором. Кэру признавал его огромную смелость, восприятие, реакцию и инстинкт выживания, но это было не к делу. Конечно, «правильного» способа обезвреживать ловушки не существовало, однако Владыка теней начал жалеть, что не научил мальчика хотя бы минимуму здравого смысла перед началом подготовки.

Сколько бы ловушек мальчишка ни запускал, сам он всегда выходил невредимым, но с его будущими товарищами по группе всё было бы иначе. Он был смертельно непригоден для работы в команде, и уже одного этого факта хватало, чтобы лишить его права стать авантюристом класса вора.

Разумеется, это не означало, что у мальчика нет иных перспектив.

— Ты правда решил стать авантюристом, чего бы это ни стоило? — спросил Кэру.

— Да. Чего бы это ни стоило.

Кэру больше не задавал вопросов; за время их занятий он понял, что мальчик не из тех, кого легко переубедить. На самом деле это было частью того, что делало его таким симпатичным.

Сам по себе мальчишка был вовсе не плох. Его скрытность была превосходной, а интуиция — пугающе острой. Но одних этих качеств недостаточно, чтобы считаться вором. Трёхмесячный срок обучения пролетел, пока Кэру размышлял об этом, и вскоре настало время прощаться с мальчиком.

— Ты хочешь стать авантюристом, но не можешь даже открыть сундук с ловушкой, и у тебя нет навыков обнаружения, — сказал Кэру. — К тому же ты запускаешь каждую ловушку, на которую натыкаешься, так что о разведке можешь забыть. У тебя нет будущего как у вора. Выбери другой класс.

Сказав это, Кэру уже знал, что у мальчика нет таланта стать мечником или воином. Мианна тоже признала его непригодным для пути охотника — хотя Кэру сильно сомневался, что она вообще потрудилась его обучать.

Мальчик не развил сколько-нибудь значимых навыков вора. Значит, оставались только маг и клирик, но шансы на эти классы в лучшем случае были слабые. Казалось неизбежным, что мальчик в итоге не выполнит минимальные требования, необходимые для стандартного авантюриста.

Под маской Кэру улыбнулся. Ему было жаль мальчишку... но это был отличный шанс. Мальчик был упрям и силён духом, но когда его наконец заставят отказаться от мечты стать авантюристом, Кэру завербует его в свой разведывательный отряд королевской столицы.

У мальчика не было навыков, а его склонность запускать каждую встречную ловушку и правда доставляла хлопоты. Тем не менее способы, которыми он пользовался для скрытности, и врождённая способность чувствовать аномалии вокруг были невероятно впечатляющими. А главное — у него имелись терпение и упорство такой степени, какую редко встретишь. Для человека профессии Кэру эти качества были ценнее любых других. Однажды мальчик наверняка станет выдающимся разведчиком.

Я нашёл превосходного кандидата.

С этой мыслью Кэру отказал мальчику в просьбе продлить срок обучения и отправил его прочь из школы воров.

Оценка Кэру — будущий рекрут обладает огромным потенциалом — только укрепилась, когда он заметил, что мальчик всё ещё упорно пытается найти его и идти за ним, даже после того как Кэру применил на себе [Сокрытие]. Тем не менее он пошёл своим путём и вскоре растворился во тьме ночи.

◇

— Пожалуйста... обучите меня, чтобы я стал магом!

Ответив на стук в дверь своей школы подготовки магов, Владыка заклинаний Окен оказался лицом к лицу с ребёнком. Он чуть склонил голову перед малышом, по щекам которого текли слёзы, и погладил свою гордость — бороду.

— Хо-хо? Ты довольно юн для будущего ученика, разве нет? Если память меня не подводит, желающим должно быть не меньше пятнадцати лет... Возрастное требование снизили?

— Меня направил человек из Гильдии! Пожалуйста, позвольте мне здесь учиться! Это всё, что у меня осталось! Пожалуйста!

— Хо-хо. Какая мольба. Ты меня заинтересовал, дитя. Если таково твоё желание, можешь попробовать.

Так началась магическая подготовка мальчика.

Как Окен и подозревал, мальчишка был безнадёжен. У него не было абсолютно никакого таланта к магии, и мана текла по его телу настолько плохо, что это поражало. Чтобы пользоваться магией, человек должен был с юных лет привыкать к мане, а затем изучать магическую теорию. Мальчик споткнулся уже на самом первом шаге: его мана была попросту слишком сгущённой.

— Возможно, он слишком поздно начал работать со своей маной, — размышлял Окен вслух. — Хм, но даже так мало кто рождается с настолько слабой пригодностью к магии. Для его возраста мана должна быть куда податливее... Интересно, не вызывает ли это какая-то особенность его природного сложения.

Дело было не в том, что у мальчика совсем не было маны — на самом деле её у него было даже больше среднего. Проблема заключалась в том, что по какой-то причине она затвердела внутри тела и отказывалась течь. А если ману нельзя сдвинуть, её нельзя и использовать.

С другой стороны, возможно, такое уникальное состояние давало мальчику крепкую устойчивость к магическим атакам.

Окен откровенно сказал мальчишке, что никакая тренировка не улучшит его перспектив. И всё же мальчик отказался уходить из школы.

— Хм. Пожалуй, посмотрим, к чему это приведёт.

Окен уступил решимости мальчика и решил позволить ему продолжить обучение. Многие ученики со временем пресыщались и уходили сами, но для тех, кто уходить отказывался, лучшим решением было дать им тренироваться, пока они не насытятся.

Как бы то ни было, школа подготовки магов была местом для тех, кто уже обладал определёнными знаниями и техникой. Для мальчика, у которого не было ни того ни другого, единственной возможной тренировкой была медитация в камере резонанса маны. Суть процесса заключалась в том, чтобы запереться в полностью тёмной, беззвучной и изолированной комнате и встретиться лицом к лицу со своей внутренней маной.

Камера была устроена так, чтобы во много раз усиливать чувства находящегося внутри, поэтому отлично подходила тем, кто надеялся развить навыки. Конечно, эта особая среда усиливала также боль, страхи и тревогу. В зависимости от человека можно было сойти с ума, просто войдя туда.

Большинство выдерживало в камере не больше нескольких секунд, но даже после объяснений Окена мальчик не показал ни тени нежелания попробовать медитацию.

— Ты совершенно уверен? — спросил Окен.

— Да. Я сделаю это.

Что ж, рассудил Владыка заклинаний, любой опыт — шанс чему-нибудь научиться. Он даст мальчику честную возможность.

Всё равно он там надолго не задержится.

Так, особо не раздумывая, Окен позволил мальчику войти в камеру резонанса маны.

Минуты превратились в часы, но мальчик не выходил. Его не было видно даже тогда, когда Окен проснулся следующим утром.

Владыка заклинаний побледнел. Дело было очень плохо. Неужели мальчишка потерял там сознание? Не хотелось думать, но... в худшем случае он мог даже умереть.

В панике Окен заглянул внутрь камеры — и увидел мальчика, спокойно сидящего так, будто ничего не случилось. Ребёнок поднял глаза и, заметив старика, твёрдо выгнал его:

— Не мешайте.

Что вообще происходит...?

С тех пор мальчик проводил всё своё время в камере резонанса маны, выходя только поесть и справить естественные нужды. Мало кто вообще решался пользоваться этим методом тренировки, поэтому фактически камера стала его личной комнатой.

Окен, естественно, беспокоился и регулярно проверял мальчишку. Он спрашивал, всё ли в порядке, не появились ли у мальчика какие-нибудь физические нарушения, но его всегда выпроваживали одним и тем же ответом:

— Я в порядке.

Окен был весьма озадачен. Он позволил мальчику медитировать, потому что тому больше нечем было заниматься, но камера резонанса маны всё равно оставалась продвинутым методом, которого сторонились даже опытные маги. Это была одна из самых суровых и сложных форм подготовки, какие могла предложить школа.

Однако, несмотря на всё время, проведённое там, мальчик так и не развил ни одного навыка.

Да, Окен был определённо озадачен. Он не понимал, как такое вообще возможно.

Прошло три месяца.

Когда срок обучения подходил к концу, во время одного из своих выходов из камеры резонанса маны мальчишка навестил Окена. Ему наконец удалось развить навык, и он хотел его показать.

Окен не питал больших ожиданий, готовясь смотреть: природное сложение мальчика почти запрещало ему работать с маной. И всё же ребёнок трудился невероятно упорно, поэтому Владыка заклинаний был готов похвалить его независимо от результата.

Но когда Окен увидел заклинание...

Как... такое возможно?

Он был поражён. Мальчик показывал ему [Крошечное пламя]. Среди навыков мага оно находилось на самой нижней ступени лестницы, но проблема была не в этом: мальчишка проявлял заклинание сразу из двух пальцев. Иными словами, это было двойное наложение. Хотя прежде он едва касался магии.

Как такое возможно?

Окен оцепенел от шока. Множественное наложение было высшей техникой управления маной, которую приобретали лишь после многих лет кропотливого изучения и тренировок. Когда Окен был молод, само её существование считалось фантазией, поэтому он сам был открыто изумлён, когда достиг её.

Окену понадобилось пятьдесят лет труда, чтобы освоить множественное наложение. Потом он, выпятив грудь, делился обретённой мудростью во множестве таверн, куда заносили его путешествия. Лишь несколько десятилетий спустя он начал слышать о других, кто достиг того же, и таких людей вообще не существовало бы без его наставляющей руки.

Но этого мальчика никто не учил. Он достиг множественного наложения собственными силами всего за три месяца.

Как такое возможно?!

Окен был настолько потрясён, что его мысли зациклились. Прямо перед его глазами происходило невозможное — событие, способное поколебать сами основы истории магии. Но пока старик был охвачен восторгом, мальчик выглядел подавленным.

— Это всё, что у меня получилось, — сказал он. — Как бы сильно я ни старался, я могу только это.

Даже придя в себя, Окен не смог ответить ребёнку, чьи плечи поникли от разочарования. Да, чувство магии у мальчика было непревзойдённым... но его природное сложение имело роковой изъян.

Окен был свидетелем великолепного достижения, но не мог его отпраздновать. Как ни прискорбно, он понимал: у мальчика нет будущего мага. Посвятив всю прожитую жизнь — почти три столетия — изучению магии, он чувствовал эту печальную правду костями.

Какая потеря. Какая страшная потеря. В редком приступе печали вечно оптимистичный старик скорбел от всего сердца.

Если бы только сосуд мальчика — его природное сложение — оказался более подходящим. Он прославился бы во всём мире как маг, не имеющий равных.

— Хо-хо, — сказал Окен. — Боюсь, похоже, твоё место не здесь. Найди себе другой путь. Такой, который сможет по-настоящему принять тебя, а ты — его.

Срок обучения закончился, и Окен отправил ребёнка прочь. Но, глядя на удаляющуюся маленькую фигуру, он вдруг подумал:

Может, он мог бы усыновить мальчика и вырастить сам.

Он на миг задумался об этой идее, но быстро от неё отказался. У мальчика хватало силы самому проложить себе путь, что бы ни случилось. В нём было нечто, чего не хватало другим людям, и он наверняка сумеет сам сформировать своё будущее.

Уверившись в своём решении, Окен просто смотрел, пока мальчик не исчез из виду. Ребёнок был достаточно способен, чтобы не нуждаться ни в учителях, ни в наставниках — прямо как сам Окен в прошлом.

◇

— Я хочу стать клириком. Пожалуйста, обучите меня.

Одним снежным утром мальчик, выглядевший так, будто находится на пределе сил, появился у церкви, которая служила также входом в школу подготовки клириков Сейна.

— В детстве ты проходил обряд благословения? — спросил Сейн, Владыка спасения.

— Обряд? Что это?

Сейну стало жаль мальчика. Как тот дошёл до желания стать клириком, не имея никаких необходимых основ? Это было прискорбно, но ничего нельзя было сделать.

— Без необходимой базовой подготовки ты не сможешь стать клириком. Тебе следует отказаться.

Сейн решил прогнать мальчика. Он сочувствовал ему, правда сочувствовал, но обучать его было невозможно. Чтобы подготовить клирика к чудотворению, требовалось многое, и человек, не получивший благословения души, попросту не мог пользоваться чудом исцеляющей магии.

Те, кто должны были стать клириками, проходили обряд вскоре после рождения. Этот обряд направлял душу в их тела, а количество души, которое они могли вместить, определяло силу их будущих чудес. Единственным исключением из этого правила были люди, благословлённые особенно выдающимися Дарами.

Из-за этих уникальных обстоятельств ученики школы подготовки клириков определялись на годы вперёд. Это была единственная школа с настолько строгим отбором, и желающих никогда не принимали с таким коротким уведомлением. Неужели служащий Гильдии, одобривший разрешение мальчика на обучение, этого не знал? Невозможно было представить, чтобы иначе он направил его сюда.

— Должно быть, с твоим разрешением произошла ошибка, — сказал Сейн. — Здесь обучаются только те, чьё поступление было заранее устроено. Прошу прощения, но я не могу тебя принять.

Но поникший мальчик оказался слишком упрям, чтобы принять это объяснение.

— Я не сдвинусь с этой двери, пока вы не позволите мне здесь учиться, — заявил он.

Мальчик был силён волей, но Сейн ещё и руководил приютом королевской столицы; у него было достаточно опыта с детьми, и он знал, что этот приступ упрямства будет лишь временным. Ни один ребёнок не сможет долго выдержать снег. Поэтому, уверенный, что мальчик сдастся и уйдёт, Сейн отправился заниматься дневной работой.

В конце концов наступил полдень, и один из служащих Сейна, выглядевший совершенно растерянным, принёс ему весть.

— Ребёнок всё ещё там. Мне прогнать его?

— Оставь его, — ответил Сейн.

В тот день у него было много дел, и вскоре он отправился на другое место, где требовалось его внимание.

День прошёл, и следующим утром... мальчик всё ещё ждал снаружи церкви.

— Не говори мне, что ты всё это время был здесь.

— Был.

Мальчик лгал. На нём даже не было пальто, так что невозможно было представить, что он всю ночь выдерживал непогоду. А если бы выдерживал, у него уж точно не осталось бы сил так твёрдо ответить.

— Можешь приходить каждый день, если желаешь, но ничего не изменится, — заверил ребёнка Сейн.

— Я могу сказать вам то же самое. Я не сдвинусь ни на шаг, пока вы не позволите мне здесь учиться.

— Тогда продолжай как хочешь.

Как и накануне, Сейн оставил мальчика и занялся своими делами. Правда, ему было любопытно, и всякий раз, когда в работе выпадал короткий перерыв, он выглядывал из окна вниз, к входным дверям.

После нескольких таких проверок Сейн осознал одно.

— Он... и правда не сдвинулся ни на шаг.

Теперь был уже день, а мальчик всё ещё ждал ровно на том же месте. Значит ли это, что он действительно простоял там всю ночь? Даже когда солнце начало садиться, он отказался двигаться.

Не в силах больше игнорировать растущее подозрение, Сейн поспешил к входной двери.

— Мне правда очень жаль, — сказал он ребёнку, — но я не смогу тебя учить, сколько бы ты здесь ни стоял. Чтобы стать клириком, нужно обладать особыми качествами, которых у тебя нет. Я не желаю тебе зла — это просто правда.

— И всё равно... я хочу попробовать. Пожалуйста.

— Ты просишь невозможного. Пожалуйста, откажись и возвращайся домой.

— Мне... некуда возвращаться.

Сейн уже не мог поверить, что мальчик лжёт. Похоже, ему действительно было некуда идти.

— В таком случае не хочешь прийти в мой приют? Там много других детей. Уверен, ты сможешь найти друзей.

Ребёнок замолчал.

— Тогда вы будете меня обучать?

— Этого я сделать не могу.

— Тогда нет.

— Понимаю... Полагаю, мне остаётся только позволить тебе стоять здесь, пока ты не удовлетворишься.

Хотя он был обеспокоен, Сейн решил оставить мальчика в покое. В конце концов, ребёнок выглядел здоровым, а ждал прямо у церкви, полной ветеранов исцеляющей магии. Сейн велел ночным дежурным, что если состояние мальчика ухудшится, они должны оказать ему помощь, дать тёплую постель и горячую еду. Ещё он попросил немедленно сообщить ему, если что-то случится.

Уладив это, Сейн на день отправился домой. Сотрудники ему не сообщили... но он всё равно не мог уснуть. Сдался ли мальчишка? Ребёнок, каким бы упрямым он ни был, не станет рисковать жизнью просто ради того, чтобы доказать свою правоту. В конце концов дети всегда уступают.

Но что насчёт этого мальчика? Он казался таким несгибаемым. Ему некуда было возвращаться. Сейн начал сожалеть, что не утащил его в приют силой, и эти мысли терзали его, пока он ждал вестей от ночных дежурных.

Не успел он заметить, как взошло солнце.

Снаружи снова шёл снег. Сейн, обеспокоенный, направился к церкви раньше обычного — и там обнаружил мальчика, всё ещё ждущего у дверей.

— Ты правда всё это время был здесь? — спросил Сейн.

Ребёнок дал тот же ответ, что и прошлым утром:

— Я не сдвинусь ни на шаг... пока вы не позволите мне здесь учиться.

Решимость мальчика казалась почти осязаемой, и внезапное осознание пробежало холодом по спине Сейна. Если он позволит этому ребёнку продолжать протест, то увидит его и завтра, и послезавтра, и через день после этого. Эта демонстрация будет длиться, пока мальчик не умрёт.

В решимости избежать такого трагического исхода Сейн остался лишь с одним выбором: уступить.

— Хорошо. Полагаю, я могу обучить тебя основам. Входи, и ты присоединишься к остальным на подготовке клириков.

— П-правда?!

— Однако нет никакой гарантии, что хоть что-нибудь из этого окажется для тебя возможным. Прошу, пойми это.

— Да, я знаю! Спасибо!

Так началась подготовка мальчика как клирика. В его энтузиазме никто не мог сомневаться, но это не меняло того факта, что ему не хватало чего-то важнейшего — того, что было у всех остальных, стремившихся стать клириками: благословения.

Чтобы удостовериться, Сейн использовал специальный измеритель, чтобы определить, сколько души есть у ребёнка. Полное отсутствие основы у мальчика и так было почти несомненным, и проверка лишь это подтвердила. В нём не было сколько-нибудь заметного количества души.

Клирики творили чудеса, принимая душу в свои тела. Это было базовым принципом применения божественной магии, включавшей проявление таких чудес, как [Лечение]. Поскольку у мальчика не было души, которой он мог бы пользоваться, его обучение могло состоять только из информационных лекций. Но это не остановило его желание участвовать в той же тренировке чудес, что и другие ученики. Снова и снова Сейн пытался убедить его, насколько неразумна эта просьба, но безуспешно. Мальчика невозможно было поколебать.

Понимая проигранную битву, когда видел её, Сейн уступил просьбе мальчика. В глубине души он жалел ребёнка, зная, что тот никогда не получит желаемого... но затем произошло нечто странное. Мальчик отбросил осторожность и упорствовал в тренировке, пока наконец не развил [Малое лечение]. Этот навык стоял ниже даже самого низкого ранга навыков клирика, но всё равно оставался навыком клирика.

— Как... такое возможно? — пробормотал Сейн.

С любой точки зрения это было немыслимо. Навыками клирика могли пользоваться только те, у кого была душа — катализатор чудес. Нельзя применить силу, которой тело не обладает, и всё же этот мальчик, похоже, сделал именно это.

Единственный возможный вывод состоял в том, что ребёнок не заимствовал силу души, чтобы творить чудеса; он использовал собственную силу. Слово «абсурд» даже близко не описывало происходящее. То, что мальчик был способен на такое, означало: мощность его чудес не будет ограничена количеством души, которое он имеет. По сути, у них не было верхнего предела.

Как, во имя всего на свете, мальчишка этого добился?

Сейн едва мог поверить. Всё, что он знал, говорило ему, что это невозможно, но он должен был принять истину: в этом конкретном отношении мальчик ступил на территорию куда, куда дальше той, куда сам Владыка спасения когда-либо заходил.

Увидев, чего добился мальчик, Сейн понял, что сам недостаточно усерден в собственной подготовке. Он был глупцом, раз жалел ребёнка, и теперь его захлестнуло сожаление.

Но среди этого раскаяния существовало зерно благодарности. Благодаря юному учителю перед собой Сейн решил подняться на ещё большую высоту... но выражение лица мальчика было далеко не радостным.

— Значит... это не навык...?

— Навык, — ответил Сейн. — Хотя, боюсь, он не подойдёт как полезный для авантюриста. Но то, что ты дошёл так далеко, не получив в детстве благословения, само по себе поразительно.

Возможно, ты пока этого не осознал, но достигнутое тобой действительно потрясающе.

— Ох... Значит, я всё равно никуда не годился.

Даже после похвалы Сейна мальчик выглядел ужасно подавленным. Его реакцию было достаточно легко понять: он не достиг того, чего хотел, а завтра исполнялось ровно три месяца с тех пор, как он пришёл в школу подготовки. По законам Королевства именно столько ученик мог обучаться, и мальчик не был исключением.

В ту ночь, размышляя о случившемся, Сейн кое-что понял. Талант мальчика ещё не пророс как следует, но если дать ему достаточно времени и образования, он сможет — нет, обязательно сможет — стать непревзойдённым. Возможно, он даже крепко подружится с Инес и Гилбертом, двумя новыми воспитанниками приюта.

Сейн принял решение: он пригласит мальчика без семьи в приют, которым управлял. Но когда следующим утром он пришёл сделать это предложение... ребёнка нигде не было. Он ушёл из школы подготовки, даже не попрощавшись. По словам одного из сотрудников, видевших его уход, мальчик направился в сторону Гильдии авантюристов.

Сейн немедленно собрал Шестерых владык на совещание. Он спросил, что они будут делать с мальчиком — Ноором, — обладавшим столь огромным талантом, и было принято единогласное решение: все шестеро возьмут его к себе и воспитают.

Но к тому времени мальчик уже исчез из города. По словам служащего Гильдии, видевшего его последним, он просто пропал, не сказав, куда идёт.

Узнав об этом, Зиг заявил, что слагает с себя все обязанности и отправляется на поиски мальчика. Это вызвало настоящий переполох в королевском дворце, и остановить его удалось лишь совместными усилиями всех остальных — включая короля.

В конце концов было решено, что Шестеро проведут совместные поиски ребёнка, но какими бы методами они ни пользовались, им не удалось найти ни единой зацепки о его местонахождении. Даже поймать его тень казалось непостижимо невозможным. Разочарование множилось, и время шло...

Пройдёт больше десяти лет, прежде чем они увидят его снова.

— Ну что, сегодня тоже хорошо поработали. До завтра, Ноор.

— Ага, до завтра.

Закончив очередной день, за который мы разбирали завалы и засыпали ямы, я попрощался с бригадиром и ушёл со стройки. Товарищи, закончившие вместе со мной, кто-то уже собирались по домам, кто-то болтали небольшими группами, а кто-то занимались делами, которые им ещё нужно было уладить.

— Эй, Ноор, — окликнул меня кто-то.

Это был один из моих товарищей по работе — мужчина, с которым я иногда разговаривал на перерывах и время от времени ходил ужинать.

— Давненько мы вместе не ели. Как насчёт сегодня? Я вчера нашёл неплохое местечко.

— Прости, сегодня пропущу, — ответил я. — Мне нужно кое-куда зайти.

— Кое-куда? По делам?

— Ага. В баню.

Он помолчал.

— В баню? Разве нельзя сходить после еды?

В королевской столице мыться было обычным делом. Общественных бань здесь хватало: воду для них создавали с помощью реликвий из подземелий, и многие работали до поздней ночи. Так что вопрос моего товарища был вполне разумным.

— Обычно можно, — сказал я. — Но сегодня я задержусь там подольше. Нужно вот это отмыть.

Я снял с плеча чёрный меч и показал ему.

— Это же инструмент, которым ты постоянно работаешь? — спросил он, с любопытством глядя на него. — Это... лопата, да?

— Нет, меч.

— Меч? Эта штука?

— Ага.

Он склонил голову набок и теперь смотрел на клинок куда подозрительнее. Я понимал почему: тот был весь в выбоинах и зазубринах и выглядел так, будто вообще ничего не способен разрезать. По одному внешнему виду в нём трудно было признать меч. Но отец Линн называл его именно так, и я был склонен ему верить.

— Ну, как скажешь, — сказал товарищ. — Погоди, ты серьёзно собираешься взять эту штуку с собой в баню?

— Собираюсь. Она тоже сегодня хорошо поработала, так что, думаю, заслужила как следует отмыться.

Несмотря на свой повреждённый вид, меч был таким прочным, словно его вообще нельзя было сломать. К тому же он был очень удобен в работе, хотя из-за задач, которые я им выполнял, часто оказывался покрыт землёй и всякой грязью. Я старался хотя бы раз в день ополаскивать его, когда находилось время, но поверхность у него была грубая, неровная, с множеством щелей и углублений, до которых добраться куда труднее. Чтобы вычистить всё как следует, требовалось немало времени, поэтому сегодня я специально его выделил.

— А другим посетителям бани это не покажется странным? — спросил товарищ. — Меч у тебя довольно грязный.

— Не удивлюсь, если покажется.

Он был прав: утром я чистил этим клинком сточные канавы, а после обеда копал и засыпал ямы. В большинстве бань меня остановили бы у входа, едва увидев, что я пытаюсь пронести его внутрь.

— Но я нашёл идеальное место, — продолжил я. — Сейчас туда и иду.

— Вот как? Тогда поедим в другой раз.

— Договорились. До встречи.

Он всё ещё выглядел немного недоверчивым, но ничего страшного. Я попрощался и направился прямиком к общественной бане, которая была моей целью.

◇

— Это снова я! — позвал я женщину средних лет за стойкой. — Можно занять место, чтобы отмыть меч?

— Рада снова тебя видеть, Ноор! — ответила она. — Я ждала, когда ты вернёшься. Конечно можно, тебе здесь всегда рады! Не спеши, сколько нужно — столько и мой!

— Спасибо. Вот, плата за вход.

— Ой, да не надо тебе платить! Это мне следовало бы платить за то, что ты приходишь! Отдыхай как следует!

Баня, куда я пришёл, была маленькой и обшарпанной, спрятанной в углу старого квартала на западе города. Одна из немногих, не пострадавших во время нападения Империи, но здание было очень старым, и в первый мой визит там царила изрядная грязь. Казалось, посетителей сюда вообще не заглядывало — настолько, что я даже задумался, открыто ли заведение.

Но мне нужна была не просто какая-нибудь баня. Я искал место, где смогу отмыть меч, и одного взгляда хватило, чтобы понять: вот оно. Я решил, что в сияющей чистотой бане администратор задерёт нос, едва увидев состояние моего меча, а заведение попроще и позапущеннее, вероятно, отнесётся к этому спокойнее.

Вопреки моим ожиданиям, женщина за стойкой посмотрела на меня с явным неодобрением, но всё-таки впустила — при условии, что после себя я вычищу купальни.

И я именно так и поступил. Отмыв меч, я выскреб грязные ванны сверху донизу... а в следующий раз, когда пришёл, отношение женщины изменилось до неузнаваемости. Увидев меня, она тут же стала горячо благодарить.

Оказалось, моя тщательная уборка почти до неузнаваемости изменила баню, и уже на следующий день сюда хлынули посетители. И это было ещё не всё: по какой-то причине люди, пришедшие после моего визита, сразу же исцелились от самых разных недомоганий. Боль в спине, затёкшие плечи, вялость, хроническая усталость... Как ни странно, даже боли в животе, синяки и мелкие порезы проходили.

Мне было трудно в это поверить, но слухи разошлись, и баня стала пользоваться бешеным успехом.

С тех пор я всегда мыл свой меч в этой бане, когда он пачкался, — на том же условии, что и в первый раз. И каждый раз, когда я появлялся, женщина за стойкой снова и снова благодарила меня за помощь. По её словам, раньше баня стояла на грани закрытия из-за нехватки посетителей. Обновлённый вид вдохнул в дело новую жизнь, и она даже смогла нанять работников.

Женщина дошла до того, что назвала меня «спасителем» бани. С её стороны это было очень любезно, но меня больше радовало, что я нашёл место, где могу мыть меч сколько захочу. Пусть в первый раз хозяйка и неохотно согласилась, с тех пор она всегда принимала меня радушно.

— И правда, идеальное место нашёл, — сказал я ни к кому конкретно.

Вдобавок сегодня все купальни были только в моём распоряжении: женщина вывела остальных посетителей, чтобы мне было проще убираться. По сравнению с другими заведениями здешние ванны были небольшими, но места всё равно хватило бы примерно на двадцать человек. А сегодня здесь были только я и чёрный меч.

Можно было расслабиться, пользоваться горячей водой сколько угодно и залезать в любую ванну, какая понравится. Я даже мог взять меч с собой в воду, потому что после этого всё равно собирался вычистить каждую.

Иначе говоря, сегодня был идеальный день, чтобы довести меч до скрипучей чистоты. Наверное, только здесь я мог позволить себе такую роскошь. Поблагодарив судьбу за удачу, я погрузился в горячую воду и принялся тереть клинок специальной жёсткой щёткой, которую не забыл взять с собой.

— Ты сегодня очень помог. Завтра тоже на тебя рассчитываю.

Я понимал, что разговаривать с мечом немного странно, но очень к нему привязался. Он многое для меня сделал — и сегодня, и вообще, — и не скалывался и не царапался, как бы грубо я с ним ни обращался. Теперь он был моим надёжным напарником, тем, на что можно положиться в самой разной работе.

Я продолжал отмокать в ванне и щёткой вычищал все трещины и углубления меча. Горячей водой мыть было куда легче, чем холодной, и результат говорил сам за себя. После долгого тщательного оттирания клинок начал отражать свет.

Ещё через некоторое время, когда я снова и снова промывал меч и вычищал даже почти незаметные царапины... он и правда заблестел.

— Вот так.

Я взял свежевымытый, глянцево поблёскивающий меч в руки и с довольным видом осмотрел свою работу. Потом, ещё немного согревшись, как обычно вычистил купальни. А когда закончил, моя решимость обновилась: с таким замечательным напарником рядом завтра я тоже постараюсь изо всех сил.

Большое спасибо, что прочитали второй том «Я парировал всё время, чтобы стать сильнейшим авантюристом». По сравнению с первым томом, где было довольно много спокойных сцен, этот получился куда более напряжённым. С самого начала на весах стояла сама судьба королевства. Думаю, некоторых читателей веб-новеллы это удивило.

Если говорить честно, изначально я писал — точнее, планировал написать — арку Магической империи одним томом, а не двумя. Когда я только начал выкладывать серию на Shosetsuka ni Naro, я вскользь подумал, что было бы здорово когда-нибудь издать её. Я начинал с намерением делать каждую арку аккуратными ста тысячами знаков — средней длиной бункобона, — но чем дальше писал, тем быстрее разрасталось количество сцен, которые мне хотелось включить. И прежде чем я успел опомниться, первая арка перевалила за двести тысяч знаков.

Мне очень повезло: со мной связались насчёт публикации ещё на раннем этапе выкладки. Я стремился внимательно следить за общей структурой истории, чтобы она хорошо читалась как один том, но вскоре понял, насколько был наивен: текста получилось вдвое больше. Не зная, что делать, я поговорил с редактором. К моей благодарности, они решили, что арку можно просто разделить на две книги, поскольку содержание каждой выдерживает самостоятельный том. Это был очень ясный и простой вывод.

Как бы то ни было, из-за этого большая часть эффектных сцен оказалась во втором томе, а первый закончился без особой развязки и сильного финального акцента. Для меня, автора, такой способ был удобен, но, думаю, для издательства и его стратегии продаж эти обстоятельства были сравнительно невыгодны. Поэтому редакторам и издательству, которые любезно приняли такое решение, а также читателям, которые остались с серией, взяли в руки второй том и оставили благожелательные отзывы, я могу только выразить благодарность.

В целом, хотя первые два тома «Парирования» имеют немного необычную структуру — один заканчивается на «переломном моменте», а другой сразу бросает читателя в кульминацию, — мне кажется, вместе они довольно хорошо собирают историю в единое целое. Можно сказать, это первая и вторая части одного тома во всём, кроме названия.

И всё же, как автор, я чувствую, будто мы только что прошли пролог. Впереди ещё очень много истории.

Если всё пойдёт хорошо, следующий том начнёт арку Священной теократии. Она начинается с того, что верховная жрица Митры, где принцесса Линнебург (Линн) училась за границей, призывает к исполнению помолвки, о которой сама Линн ничего не помнит. В арке будут элементы популярного тропа «расторжения помолвки», но, думаю, она отличается тем, что наши герои отправятся расторгать эту помолвку физически. Или что-то в этом духе.

Судя по объёму соответствующего текста в веб-новелле, полагаю, эту новую арку тоже придётся разделить больше чем на один том. Точные детали пока неясны, но надеюсь, что пока вы продолжите сопровождать «Парирование».

Как некоторые из вас, возможно, заметили, глава, завершающая этот том, — «Бесталанный мальчик» — описывает те же события, что и одноимённая глава в начале первого тома. Конечно, версия в этом томе была рассказана с множества новых точек зрения. Довольно забавно сравнить два тома и увидеть, насколько сурово расходятся взгляд протагониста и взгляды людей вокруг него, правда? Настанет ли когда-нибудь момент, когда эта пропасть будет преодолена?..

Пожалуйста, оставайтесь с нами — впереди ещё многое!

Набэсики

Март 2021

[[image:/storage/reader-images/57cc6c31365d9218f3c7c648d3f53f25a2ec95b8.jpg]]

Текст на иллюстрации:

`Спасибо, что прочитали второй том!`

`Кавагути`

`[японская подпись]`

Так уж вышло, что один из моих товарищей по работе называл себя «банным мастером». Однажды он уже водил меня в «Купальню Химера» — укромную, но знаменитую баню в столице, — а теперь мы направлялись в другое прекрасное заведение, которое он предложил мне показать.

— Мы идём в Купальни разрушения и возрождения, — сказал он мне. — Готовься.

Мне было немного любопытно, из-за чего весь шум, но когда мы наконец пришли и залезли в воду... всё выглядело довольно обычно.

— Не так уж сильно отличается от других бань, — сказал я, не скрывая разочарования.

— Хе. Вот как ты думаешь? — спросил он. — Присмотрись. Что видишь прямо там?

Он указал на горячую воду, в которой мы сидели, и привлёк моё внимание к плавающим в ней силуэтам.

— Это... рыбы? — спросил я.

— Ага. Терморыбки, если точнее. Редкий вид, который живёт только в горячих источниках горных областей. Основатель этой бани когда-то был авантюристом. Он разбогател, успешно разведя терморыбок, которых привёз с собой, и на эти деньги осуществил давнюю мечту — открыл баню.

Такого плана на старость для авантюриста я ещё не представлял. Воистину профессия мечты. Пока я сидел и размышлял, крошечные рыбки начали окружать меня и покусывать тело.

— Только не дёргайся, — сказал товарищ. — Они тебе не навредят. Именно в них главная особенность Купален разрушения и возрождения. Терморыбки объедают старую ткань и стимулируют рост новой кожи. Будешь ходить сюда достаточно часто — весь станешь гладкий и блестящий.

Было немного щекотно, но смотреть, как рыбки облепляют меня со всех сторон, оказалось довольно интересно.

— Даже просто наблюдать за ними забавно, — сказал я.

— Правда? Это ещё одна из знаменитых потайных достопримечательностей столицы. Детям тоже очень нравится.

— Ага, понимаю, почему она популярна.

— И всё же... ты ведь понимаешь, что это ещё не всё. Я, банный мастер, не стал бы вести тебя в такую даль ради детского развлечения.

— Что ты имеешь в виду?

Пока терморыбки покусывали его, он понимающе улыбнулся и прошептал:

— Как и в «Купальне Химера», здесь есть особая скрытая ванна. Пользоваться ею могут лишь избранные, и она на волосок от полной незаконности. Разумеется... ты ведь согласен?

— Конечно, попробую.

Он провёл меня через неприметную дверь и вниз по тускло освещённой лестнице, под землю. Потом мы немного прошли по узкому коридору и вышли в просторное помещение. Перед нами стояли ванны с горячей водой, как и этажом выше, но я с трудом верил своим глазам. Вода была тёмной, и в ней извивались бесчисленные штуки, похожие на щупальца.

— Вот мы и пришли, — объявил товарищ. — Что скажешь?

После короткой паузы я спросил:

— Что это за... шевелящиеся штуки?

— Хе-хе-хе. Я знал, что ты удивишься. Это Зал гидры. Как следует из названия, здесь используют гидролист — редкое растение, которое живёт только в вулканических областях. Эта скрытая комната и есть истинная ценность «Купальни Гидра»... и настоящая причина, почему место зовётся Купальнями разрушения и возрождения.

Я сглотнул, глядя на жуткую картину перед собой. Чтобы залезть в эти ванны, определённо требовалась смелость.

— Хе-хе, — усмехнулся товарищ. — С таким видом места не могу винить тебя, если струсил. Но не переживай: выращивать гидролист в столице законом не запрещено. Это полностью законно. Правда... кому вообще пришло бы в голову использовать его в банях? Иначе говоря, идея настолько странная, что никто ещё не подумал её законодательно запретить.

Он явно был доволен своим объяснением, но до меня почти ничего не дошло. Я впервые видел гидролист, и он был мерзкий. Как кому-то вообще пришла в голову мысль засунуть его в ванны?

— Не бойся, — сказал товарищ. — В широком смысле они мало чем отличаются от терморыбок. Делают то же самое.

— Да?

— Да. Но всё-таки должен предупредить тебя о... Погоди, что ты делаешь?

— Ну, ты привёл меня сюда. Раз уж так, залезу.

— Э... нет. Не надо просто прыгать внутрь, пока я не закончил объяснять. Знаешь, я правда думал, что даже ты в этот раз немного поколеблешься... А, э-эй! Я сказал, подожди! Ты серьёзно умрёшь!

Я не обратил внимания на его тревогу и медленно опустился в гидровую ванну. Вода была приятно тёплой, но усики оказались склизкими и неприятными. Правда, когда я постепенно к ним привык...

— На удивление приятно, — сказал я.

Товарищ замолчал.

— «Приятно»?

Сначала усики, скользившие по телу, казались гадкими и неуютно тёплыми, но, если перетерпеть и представить их терморыбками из предыдущей ванны, склизкое ощущение стало каким-то... удобным. Раздражало, когда они время от времени пытались попасть мне в рот или уши, но их можно было просто отталкивать руками, а когда я освоился, это даже стало довольно весело.

— Эй... — сказал товарищ. — Эти штуки, вообще-то, должны быть немного ядовитыми. Надо выпить вот это противоядие, иначе они сразу парализуют. Почему с тобой всё в порядке?

— Хм? По-моему, всё нормально.

— Что?.. Серьёзно? Н-но так не может...

Я и правда чувствовал лёгкое покалывание... но был почти уверен, что со мной всё в порядке.

— Погоди... — пробормотал товарищ. — Сотрудник у входа всегда говорит, что нельзя заходить, не выпив противоядие, поэтому без него я не пробовал. Как думаешь, это уловка, чтобы заставить людей раскошелиться на напиток втридорога? Да, пожалуй, похоже на правду. Ладно, попробуем...

— О, вообще-то... Подожди.

Я совсем забыл, что моё [Малое лечение] позволяет нейтрализовать яд. Если товарищ попробует залезть ко мне, ничем хорошим это, скорее всего, не закончится.

— Тебе, наверное, не стоит.

— Почему? Если с тобой всё в порядке, то и со мной наверняка... Ак!

В тот миг, когда его ногу оплёл гидролист, рот товарища перестал двигаться. Затем он рухнул на пол, парализованный. Усики начали медленно затаскивать его в ванну... и вскоре он полностью исчез под горячей водой.

◇

Я вырвал товарища из гидролиста, вытащил из ванны и силой влил ему в рот противоядие, которое упало на пол, а затем отнёс его в комнату отдыха у входа. В сознание он пришёл довольно быстро — и проснулся со странно освежённым видом.

— Хе-хе-хе... — усмехнулся он. — Глупость вышла. Значит, дорогое противоядие было необходимо. Не стоило быть таким беспечным. И всё же теперь я ещё глубже постиг «Купальню Гидра». Этот драгоценный опыт нужно передать следующему поколению.

Однако в следующий раз, когда мы пришли в «Купальню Гидра», у входа висела табличка: «Деятельность заведения приостановлена за культивацию опасной формы жизни». Ещё какое-то время после этого сильный ветер дул над улицей, пока мой товарищ цеплялся за табличку и рыдал.

Иллюстрации и вводные материалы

[[image:/storage/reader-images/944e1731340cce2fe4d041cb3105e6231b650bd8.jpg]]

Текст на иллюстрации:

Я ПАРИРУЮ ВСЁ

Что значит, я сильнейший? Я же ещё даже не авантюрист!

3

АВТОР / Набэсики

ИЛЛЮСТРАТОР / Кавагути

[[image:/storage/reader-images/8cb24e00df27891ad15aac363e1a41483f533dd1.jpg]]

Текст на иллюстрации:

Я ПАРИРУЮ ВСЁ

Что значит, я сильнейший?

Я же ещё даже не авантюрист!

— Ore wa Subete wo “Parry” Suru —

- ТОМ 3 -

-АВТОР- Набэсики

-ИЛЛЮСТРАТОР- Кавагути

[ J-NOVEL CLUB ]

Цветные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/66878a387764dbb5580be195f6574a5ad0ad8c3c.jpg]]

Текст на иллюстрации:

Я ПАРИРУЮ ВСЁ 3

Что значит, я сильнейший? Я же ещё даже не авантюрист!

Иллюстрация 3

«У тебя совсем нет таланта».

Так сказали этому человеку.

Но, овладев [Парированием] и став сильнейшим...

[Роло]

[Линнебург (Линн)]

[[image:/storage/reader-images/1c7500c0b11b8cac2f4ba8c4a8a8883263bb1db1.jpg]]

Текст на иллюстрации:

Иллюстрация 3

Я ПАРИРУЮ ВСЁ

Новые персонажи

Четыре

[Сирена]

[Мариберр]

[Святой принц Тирренс]

[Астирра (Её Святейшество)]

«У тебя совсем нет таланта».

Так сказали этому человеку.

Но, овладев [Парированием] и став сильнейшим...

Краткое содержание

[[image:/storage/reader-images/ce173cf569485dece4bab558a59756f2a46b7746.jpg]]

Текст на иллюстрации:

[ События к этому моменту ]

Пока Ноор и его спутники находились вдали от королевской столицы, на город напали монстры, которыми управляла Магическая империя. Затем на столицу обрушился легендарный исполинский Дракон бедствия! Его устрашающая разрушительная сила грозила поставить Королевство на колени, но Ноор вмешался и положил конец буйству чудовища.

Позже Ноор, Линн, Инес, Роло и другие представители Королевства Клейз бросились в погоню за императором, когда тот отступал в Магическую империю. Вскоре они оказались под ударом могучего Керауноса... но даже абсолютное оружие не смогло превзойти [Парирование] Ноора. Он рухнул прямо в тронный зал, и в последовавшем хаосе принц Рейн настиг императора и тут же взял его под стражу, наконец положив войне конец.

Персонажи

[[image:/storage/reader-images/d9f120fbbae646ec13ddc79534e70aa602b196f3.jpg]]

Текст на иллюстрации:

Я парирую всё

Что значит, я сильнейший?

Я же ещё даже не авантюрист!

Персонажи

Ноор

Ноор: В двенадцать лет ему сказали, что у него нет таланта ни к одному из шести классов. После этого он ушёл в уединение и десять лет оттачивал единственный свой навык — [Парирование]. Несмотря на то что он авантюрист самого низкого ранга, он невероятно силён, хотя сам пока единственный, кто этого не заметил.

Линнебург (Линн)

Линнебург Клейз (Линн): Четырнадцать лет. Первая принцесса Королевства Клейз, не знающая равных ни в одной области. Вражеские силы покушались на её жизнь, но Ноор сумел её спасти. С тех пор она зовёт его «учителем» и следует за ним.

Инес

Инес Харнесс: Рыцарь Королевства Клейз. С детства владеет уникальным защитным навыком и применяет его как телохранительница Линн. Двадцать один год.

Рейн

Рейн Клейз: Старший брат Линн и первый принц Королевства Клейз. Двадцать лет. Спокойный и собранный человек, несущий долг направлять Королевство как советник короля. Ради некоторых целей он готов пойти на что угодно.

Роло

Роло: Мальчик-демонолюд. Обстоятельства его рождения и воспитания окутаны тайной. Поскольку его расу в большинстве стран презирают и угнетают, он прожил очень несчастную жизнь.

— Примите мои соболезнования в связи с недавним кризисом. Очевидно, нам тоже следовало внимательнее следить за действиями Империи. Нельзя допустить, чтобы столь отвратительный конфликт между союзными государствами континента повторился вновь. Отныне нам обоим надлежит двигаться вперёд с должной бдительностью.

Эти учтивые слова произнесла женщина в белых одеждах — голос у неё был величавый, а в осанке чувствовалась та весомость, которая так часто сопутствовала исключительному положению. Её красота словно противоречила возрасту, а на одежде сверкало множество драгоценных камней.

Женщина только что закончила осмотр разрушенной столицы в сопровождении нескольких человек из своей свиты и теперь сидела на простом деревянном стуле в импровизированной гостиной, устроенной на месте той части королевского замка, что ещё недавно стояла здесь. С нападения Магической империи не прошло и месяца. Поэтому, когда сосед Королевства — Священная теократия Митры — внезапно пожелала выразить сочувствие, королю Клейзу пришлось принимать высокую гостью в наскоро обустроенных помещениях.

— Я глубоко благодарен Теократии за помощь в восстановлении, верховная жрица Астирра, — ответил король, — не говоря уже о вашей неожиданной милости лично посетить нас. Как правитель Королевства Клейз, я благодарю вас от всего сердца. Одно ваше присутствие воодушевило всех моих подданных, а не только приверженцев Церкви Митры.

На прекрасных, словно высеченных из камня чертах верховной жрицы появилась мягкая улыбка.

— Ваша благодарность излишня, король Клейз. Наши страны давно связаны друг с другом. Как соседи, мы лишь оказали помощь, которую и должны были оказать.

— Рад это слышать. Как вы видели, мы ещё долго не сможем отплатить вам. Но если настанет день, когда Теократии потребуется наша поддержка, клянусь, Королевство будет рядом.

— Одних ваших слов вполне достаточно. Надеюсь, мы и впредь сможем сохранять наши гармоничные отношения.

— Полностью с вами согласен.

Король и верховная жрица обменялись сердечными улыбками. Непосвящённому наблюдателю их разговор показался бы непринуждённой беседой двух близких друзей... но атмосфера в комнате была несколько напряжённой. Как правящая фигура Священной теократии Митры и её раскинувшейся по всему континенту Церкви Митры, верховная жрица фактически обладала властью над многочисленными последователями этой веры. А теперь, когда её давний соперник, Магическая империя, утратил значительную часть своего влияния, она стала самым могущественным человеком на континенте.

Король Клейз молча изучал верховную жрицу, сидевшую напротив него. Она, вероятно, поняла смысл его взгляда, но лишь склонила голову набок и невинно посмотрела на него.

— Что-то не так, король Клейз? У меня что-то на лице?

— Нет, я просто подумал, что сколько бы времени ни прошло, вы всегда выглядите воплощением юности.

Хотя верховная жрица Астирра уже давно перевалила за вторую сотню лет, изящные черты юности всё ещё оставались при ней. Король Клейз мог честно сказать: со времён его собственной молодости она ничуть не изменилась. Её красота казалась почти мифической, и от этой мысли король задумался. По легендам, эльфы были расой, жившей куда дольше людей. Говорили, что долгий век верховной жрицы Астирры объяснялся эльфийской кровью в её жилах, но король Клейз с не меньшей готовностью поверил бы, что она превратилась в какое-нибудь чудовище.

Верховная жрица тихо рассмеялась.

— Ах вы плут. Сочту это лестью.

— Я говорил искренне. По моим оценкам, ваша красота продержится вечно. Эльфийская кровь — поистине дивная вещь.

Снаружи их разговор был предельно безмятежным. После нападения Магической империи Королевство Клейз получило от Митры щедрую финансовую и материальную помощь, и восстановление шло гладко. В этом отношении король и правда был благодарен верховной жрице. Да и как иначе, если она столь быстро поддержала восстановление королевской столицы?

В то же время король Клейз относился к своей старой соседке с величайшей осторожностью: гора улик, обнаруженных во время нападения Империи, словно указывала на Священную теократию. Однако верховную жрицу было не так-то просто вывести на чистую воду, а в интригах и заговорах король уступал ей во всём. Понимая это, он решил ударить прямо в самую суть.

— Кстати, есть один вопрос, который меня несколько беспокоит. Похоже, Империя во время нападения использовала неожиданно большое количество Сердец демона — бесценного продукта Теократии. Не знаете ли вы, как такое могло случиться?

Напряжение в комнате мгновенно стало очевидным для всех.

— Скорее всего, их у нас похитили, — спокойно ответила верховная жрица, всё ещё с приветливой улыбкой. — Ввиду их ценности мы строго регулируем внешнюю перевозку и экспорт Сердец демона, но, полагаю, внутри страны у нас произошло несколько краж. Именно их Империя и использовала. Весьма прискорбно.

Именно такого ответа король и ожидал: «Их похитили, и только». В таком случае он даст ровно тот ответ, который приготовил.

— Похитили? Понимаю. Для Теократии это, должно быть, тоже было настоящим кризисом. Выходит, Империя нацелилась на жизненно важные ресурсы нас обоих.

— Именно. Кризис для нас обоих.

Король и верховная жрица оба рассмеялись. Жест был пустым, лишённым тепла и вообще всего, что можно было бы назвать человеческим чувством. Их мягкие улыбки не доходили до глаз, ясно выдавая в них одни лишь маски, а смех, разнёсшийся по комнате, звучал отчётливо сухо. Напряжение можно было резать ножом.

Верховная жрица Астирра занимала высшее положение в религии, которой следовали в десятках стран. Более того, она и сама была священной фигурой, ближайшей к святой Митре и уступавшей лишь ей. Страны, исповедовавшие митрийскую веру, почитали её как воплощение мудрости, милосердия и сострадания.

Король Клейз этого мнения о верховной жрице не разделял. Он знал: общепринятые представления, как бы широко они ни распространялись, часто бледнеют перед личным опытом. В его глазах эта женщина была воплощением обмана. Она во всём преследовала только собственную выгоду и была чудовищем, способным без колебаний раздавить любого, кто встанет у неё на пути.

Вытащить из верховной жрицы правду было всё равно что попытаться схватить туман, а любая попытка заглянуть ей в сердце открывала лишь непроницаемую тьму. Каждый раз, встречаясь с ней, король ощущал, будто видит перед собой прекрасную куклу, внутри которой скрывалась бездонная пропасть.

— Ах, к слову, — недавно до меня дошёл один слух. — Верховная жрица бросила на короля ледяной взгляд, будто могла видеть его мысли, и тонко улыбнулась. — Говорят, Королевство приняло демонолюда в число своих граждан. Это правда?

По комнате пробежала дрожь, и всех присутствующих охватило необычное давление. И всё же улыбка короля не дрогнула; он ответил спокойно.

— Ого. Значит, слух всё-таки дошёл до вас. Ничего иного я и не ожидал от человека, у которого столько ушей по всему континенту. Разумеется, это правда. В силу некоторых обстоятельств Королевство временно взяло под опеку мальчика-демонолюда. Разве с этим есть проблема?

Фальшивая улыбка на лице верховной жрицы натянулась. Очевидно, король задел больное место.

— «Есть проблема?» — повторила она, и тон её стал ледяным. Каждое слово было пронизано чем-то похожим на убийственное намерение, и оно накрыло комнату. — Вы говорите так, будто это пустяк, король Клейз. И ещё «опека»? Советую вам тщательнее выбирать слова. Вы говорите так, словно это человек, а не злобное существо, приносящее миру вред. Не считаете ли вы свои действия нарушением Пункта о надзоре за демонолюдьми в договоре между нашими странами? Вам было бы разумно пересмотреть решение и немедленно передать тварь нам. Они враги человечества — таково мнение всех подписавших договор стран на континенте. Или вы намерены с этим не согласиться?

Верховная жрица говорила отстранённо и властно, но король не шелохнулся, пристально глядя ей в лицо.

— Договор не имеет силы до такой степени. Он был составлен так, чтобы уважать личную волю каждой страны, которая его подписала.

— И всё же обещание есть обещание. Игнорирование международного соглашения ни к чему хорошему не приведёт. Прежде всего, страны — участницы Военного альянса континента Харт обязаны немедленно выдавать демонолюдей Теократии при обнаружении. Вы ведь наверняка это знаете?

— Теперь, когда вы упомянули, припоминаю. К сожалению, Королевство сейчас не является членом Альянса. Если мне не изменяет память... вступлению Королевства противилась как раз Теократия — и не только она.

Верховная жрица рассмеялась так, словно совсем забыла об этом факте.

— Простите мне мою неучтивость. Тогда, быть может, мне сразу написать вам рекомендательное письмо? Членство принесёт огромную пользу. Для начала, вашим солдатам не придётся тратить силы на истребление монстров.

Король Клейз выдавил смешок и сказал:

— Премного обязан за вашу заботу. Я обдумаю это предложение.

В ответ верховная жрица Астирра тоже тихо рассмеялась.

— И, обдумывая, снова ускользнёте, не так ли? Не слишком благородно с вашей стороны.

Два правителя улыбались друг другу. Их разговор казался вполне мирным — если не пытаться заглянуть под поверхность.

— В самом деле, не слишком благородно, — продолжила верховная жрица. — Такая нерешительность не к лицу досточтимому монарху Королевства Клейз. Ваш предшественник был несколько гибче, знаете ли.

— Если у нас появится достаточно причин вступить, мы рассмотрим этот вопрос. Но, как бы вы ни были недовольны, факт остаётся фактом: у вас нет оснований вмешиваться в то, как Королевство обращается со своими демонолюдьми... как бы сильно Теократии ни хотелось монополизировать Сердца демона.

Щека верховной жрицы Астирры дёрнулась. Со стороны нельзя было заметить серьёзного нарушения её самообладания, но под прекрасной, приветливой маской бушевал яростный водоворот чувств.

— Король Клейз... это какая-то шутка? — Тон верховной жрицы стал зловещим, и все присутствующие почувствовали ненормальное давление, грозившее сдавить им лёгкие. Казалось, вся тьма мира была собрана и сжата в одном месте. — Вы хотите сказать, что Теократии нужны демонолюди? Прошу, объясните, что вы имеете в виду. И «монополизировать»? Боюсь, я вас не понимаю. Способ производства Сердец демона — государственная тайна высшего порядка. В зависимости от того, как будут развиваться события... — Верховная жрица говорила так, будто не замечала остальных людей в комнате, застывших на месте. Король Клейз решил продолжить за неё, рискуя показаться перебивающим.

— В зависимости от того, как будут развиваться события, этот способ может оказаться изложенным письменно и распространённым. Если на нас будут давить слишком сильно, мы можем быть вынуждены раскрыть сведения, которые сами предпочли бы оставить скрытыми. Разумеется, я бы хотел уладить всё мирно. Уверен, вы меня понимаете.

Наконец истинные чувства верховной жрицы начали просачиваться сквозь фасад, словно трещина, уродующая прекрасное произведение искусства.

— И кто же поверит столь лживой выдумке? — В её облике сгущалась сама тьма, а низкий, мрачный голос резал всех, кто его слышал, словно распарывал изнутри.

Верховная жрица Астирра всё ещё улыбалась, но в этой улыбке не было ни тепла, ни веселья — лишь проблеск тёмной, бесконечной бездны. Затем она, казалось, рассмеялась, хотя не издала ни звука.

— Вы произносите эту чушь, понимая, что она будет означать? — продолжила она. — Это было бы неразумно с вашей стороны, король Клейз. Совсем неразумно. Человек, сидящий на троне Королевства, в своей гордыне направит клинок на нашу церковь? Если вы вскоре не пересмотрите свою позицию, то можете навлечь на себя божественное возмездие, подобно той стране глупцов, что в прошлом сделала нас своими врагами.

Тёмные облака, кружащие по комнате, уже превратились в бурю убийственного намерения, но улыбка короля не дрогнула.

— Ха. Уверяю вас, никто не думает напрямую противиться власти Теократии. Сейчас мы сотрудничаем с вами настолько, насколько можем, и намерены продолжать в том же духе. Я лишь выражаю обеспокоенность тем, что Теократия навязывает нам собственные обстоятельства. Наше королевство гордится тем, что с самого основания сохраняет независимость и не терпит вмешательства других стран. Если вы будете столь милостивы и уважите это, мы тоже не станем раскачивать лодку. Вот и всё, что я хотел донести. Наши страны давно находятся в добрых отношениях. Уверен, мы сможем прийти к взаимопониманию.

— Понимаю. Значит, уважение? Уважение... Интересное слово вы выбрали.

Гнев, исходивший от верховной жрицы, словно в одно мгновение улёгся. Тёмные облака исчезли, и комната вернулась к прежней гармонии. По крайней мере, так это выглядело для тех, кто следил лишь за выражениями лиц этой пары.

— Что ж, — сказала верховная жрица. — На этот раз я сделаю исключение и закрою глаза на незначительный проступок Королевства. В знак признания уз между нашими странами. Мы ведь должны уважать друг друга, не так ли, король Клейз? — Она снова улыбнулась, и её новая теплота и сладость резко контрастировали с прежним поведением. Давление, накрывавшее комнату, исчезло, словно всё это было лишь иллюзией.

— Благодарю вас за понимание, — сказал король. — Нет ничего более обнадёживающего, чем разумный сосед.

— Именно. Наши связи длятся так долго. Ничего удивительного, что они могут быть несколько гибкими.

Как всегда, король был поражён: верховная жрица словно стала совершенно другим человеком. Как она могла без тени стыда говорить о взаимном уважении, при этом надевая столь очевидную маску? Впрочем, кое-что в её формулировке заставило его насторожиться.

— В связи с этим, — продолжила она, — хотя я и не решаюсь назвать это компенсацией... у меня есть к вам просьба. Не согласитесь ли вы её выслушать? По сравнению с тем, что мы только что обсуждали, она совсем невелика.

— Просьба... говорите? — Король слишком хорошо знал: её мягкое выражение лица и кроткие, обходные фразы предвещали нечто наихудшее. — Просьба. Редкое слово из ваших уст.

В этом слове было что-то такое, от чего король Клейз оцепенел, а по спине у него пробежал холодок. Верховная жрица, увидев это, улыбнулась. Она выглядела забавляющейся, будто играла с маленьким ребёнком. От её безмятежного выражения тревога короля лишь усилилась.

— Не нужно так настораживаться, — сказала она. — В конце концов, дело личное.

— Личное?..

— Именно. Мне несколько неловко говорить об этом, но мой сын в последнее время чувствует себя немного одиноко.

— Ваш сын... святой принц Тирренс?

— Да. Он говорит, что очень хотел бы снова встретиться с вашей дочерью. Вот я и подумала, не могли бы вы исполнить его желание.

Святой принц Тирренс, также известный как Божественный наследник, был преемником верховной жрицы Астирры. Полуэльфы, происходившие от долгоживущих эльфов, редко рождали детей, и верховная жрица лишь недавно была благословлена сыном. Тирренс должен был быть примерно ровесником Линнебург.

— Принцесса? — переспросил король. — Я знал, что ваш сын был гостеприимен к ней во время её учёбы за границей, но не думал, что они настолько близки.

— Признаюсь, я и сама узнала об этом недавно. Тоже была удивлена. Мой сын весьма очарован принцессой Линнебург. Более того, похоже, он влюблён в неё до такой степени, что, по его словам, «тоскующее сердце вот-вот вырвется из клетки». Поэтому он так страстно желает увидеть её на праздновании своего совершеннолетия.

Верховная жрица говорила о чувствах сына без малейшего колебания, но это ничуть не скрывало запаха обмана. Король понимал, что она лжёт, но не знал, насколько именно, поэтому намеренно ответил расплывчато.

— Ах, значит, он достиг совершеннолетия? Время и правда летит. Достойный повод для праздника. Наше королевство, разумеется, передаст ему благословения, но — хотя, возможно, мне не пристало это говорить, — ответит ли принцесса на его чувства... это уже другой вопрос. Решать ей.

По нерешительному тону короля было ясно, что любовные дела молодёжи ему мало знакомы, и верховная жрица захихикала, словно увидела что-то забавное.

— На этот счёт беспокоиться не о чем. Уверена, она тоже относится к нему очень хорошо.

— Опять внезапные откровения? Откуда у вас такая уверенность?

Прочитав его смятение, верховная жрица широко улыбнулась уголками губ, словно торжествуя: «Да... вот так». Казалось, король Клейз сидит перед насмешливым чудовищем, которое наконец услышало именно тот вопрос, которого ждало. Её выражение оставалось всё таким же весёлым — дурное предзнаменование, подумал король, — когда она издала череду столь же зловещих звуков, которые он вскоре распознал как слова.

— Разумеется, потому что они уже обручены.

Обручены?.. Дочь ни о чём подобном ему не говорила. Это наверняка была очередная ложь верховной жрицы, но без Линн он не мог её опровергнуть. Возможно, она говорила правду, и эта крупица сомнения притупила следующие слова короля.

— Я... слышу об этом впервые.

Лучшего ответа король Клейз подобрать не смог. Верховная жрица держала его на ладони, но чего она добивалась?

Насладившись смятением, которое вызвала, верховная жрица Астирра, казалось, удовлетворённо кивнула.

— Да, для меня это тоже стало потрясением, но они решили всё между собой; нам было бы неправильно вмешиваться. Как старшее поколение, мы обязаны поддержать тайные чувства молодых, не так ли?

Верховная жрица, должно быть, почувствовала, что мысли короля пришли в беспорядок. Она надела бесстыдную улыбку и ещё более приветливую личину, продолжая:

— Беспокоиться не о чем. Уверена, всё сложится прекрасно. Если принцесса решит посетить торжества, это станет чудесной радостью для всей Теократии. Ведь мы собираемся устроить самый великолепный бал в честь совершеннолетия моего сына.

— Бал?..

— Именно. Мы уже разослали приглашения выпускникам и сановникам других стран; осталось лишь получить ответ вашей дочери. Поскольку наши страны связывает столь долгая история добрых отношений, я решила сохранить всё в тайне, пока приготовления не будут готовы. Могу рассчитывать на скорый ответ, да?

Только тогда король понял свою ошибку. Он был далёк от большинства светских дел, и подобные мероприятия словно выставляли напоказ его слабые стороны. Было очевидно, что верховная жрица расставляет какую-то ловушку. Она придумывала способ получить власть над слабым местом непокорного Королевства — принцессой.

Конечно, он мог отказаться. Как король, он мог просто велеть принцессе не ехать. Однако...

— Уверена, вы понимаете, — сказала верховная жрица Астирра, — было бы глубоко прискорбно, если бы она не присутствовала. Пропуск столь важного светского события без необходимости запятнал бы её репутацию. Это могло бы дурно сказаться на её будущем.

Приглашения уже были разосланы выпускникам и сановникам других стран. Иными словами, если верховная жрица сфабрикует скандал вокруг отсутствующей принцессы, он легко дойдёт до самых влиятельных игроков международной сцены. Хуже того, это была не пустая угроза: она могла так поступить и поступила бы. Она словно уже заявила о своих намерениях вслух.

Верховная жрица Астирра выставила будущее Линн на торг. Она ясно давала понять, что уже перекрыла все пути к отступлению и создала ситуацию, в которой король не сможет отказать, — и всё ради того, чтобы получить желаемое. Выхода у него не было.

— Разумеется, — продолжила она, — если вы тревожитесь о её поездке в Митру, пусть, конечно, прибудет с друзьями и охраной. Сколько пожелаете. О ночлеге и пище не беспокойтесь — мы с радостью обеспечим и то и другое, ведь все так жаждут увидеть принцессу в лучшем платье. Ах, и ещё... — Она снова изобразила улыбку. — По такому случаю я приглашу и того ребёнка-демонолюда, как гостя. Ведь оно — законный гражданин вашего королевства. Считайте приглашение знаком нашего сердечного уважения к доблестной попытке вашей мужественной страны в этом вопросе. Оно может приехать как друг вашей дочери; так не должно возникнуть никаких проблем. Передайте им мои наилучшие пожелания. Мы готовы оказать им тёплый приём.

— Я... так и сделаю, — ответил король Клейз. — Но поедет ли она, решать ей. — Его тон был нерешительным — он знал, что потерпел полное поражение, — но верховная жрица улыбнулась так, будто ожидала даже этого.

— Уверена, она поедет. Ваша дочь — мудрая юная особа. Верю, она поступит на благо всех нас.

Едва эти слова сорвались с губ верховной жрицы, она встала и покинула комнату, уведя за собой свиту. Она поднялась на свой воздушный корабль — реликт подземелья мирового класса, находившийся во владении Митры, — и улетела из королевской столицы, которая всё ещё пребывала в разгаре восстановления.

— Отец. Вы хотели поговорить со мной?

— М-м... Да, об этом... — Король, всё ещё с неохотным выражением лица, пересказал дочери свой недавний разговор с верховной жрицей.

— Обручены?.. — спросила она. — Я? Со... святым принцем Тирренсом?

— Да, хотя сам я впервые об этом слышу. Это правда?

— Нет, для меня это тоже новость. Что здесь происходит?

— Понимаю. Тогда хорошо. Хотя... нет, пожалуй, это всё равно тревожно.

Ответ дочери принёс королю облегчение. Как он и подозревал, утверждение верховной жрицы было простой выдумкой. Тем не менее сам факт, что она с самого начала сказала столь легко разоблачаемую ложь, а затем так нагло попыталась продавить вопрос, вызывал вопросы. Работала ли она ради какой-то тайной цели — настолько важной, что ради неё была готова даже разорвать давние связи между Королевством и Теократией? Если так, это было дурным предзнаменованием.

Некоторое время наблюдая за тем, как отец размышляет с мрачным лицом, Линн вдруг заговорила:

— Ах, знаете, если подумать...

— Хм? Ты что-то вспомнила?

— Да, один слух. Святой принц Тирренс раньше рассказывал людям, будто мы с ним обручены, — и, добавлю, это было весьма дурным тоном.

— Слух?.. — Неожиданное слово застало короля Клейза врасплох.

— Именно. Во время моей учёбы за границей у святого принца было немало девушек среди последователей, но за мной он ухаживал особенно настойчиво. Он часто выдумывал истории о нашей «помолвке», что, вероятно, и стало причиной этого недоразумения.

— П... понятно, — ответил король. Об этом он тоже ничего не слышал.

— Будьте спокойны: я ни разу даже не допустила такой мысли. Более того, когда я окончила Священную академию Митры, я совершенно ясно изложила Его Святейшеству свою позицию: «Помолвка должна быть согласована обеими семьями, наша страна изначально не следует подобным обычаям, и, превыше всего, вы никак не привлекаете меня как представитель противоположного пола». После этого я решила, что он оставит меня в покое.

— О-ох... — Король знал, что Линн — его дочь, но всё же это был довольно смелый способ отказать принцу крупной державы. Хотя он считал, что в целом она поступила правильно, по её описанию было вполне разумно предположить: Его Святейшество мог затаить обиду.

С другой стороны, Линн было всего одиннадцать, когда она училась в Митре за границей, и она провела там даже не полный год. Наверняка всё это уже осталось в прошлом.

— Как ты тогда ответишь на их приглашение? — спросил король. — Если не хочешь, тебе не нужно ехать. Во-первых, ты всё ещё проходишь испытание наследования престола. Это можно использовать как предлог для отказа. Все дипломатические вопросы мы решим за тебя, так что не беспокойся.

С другой стороны, в Священную академию Митры поступали не только ради техник барьера Теократии: это было место, где собирались лидеры следующего поколения, изучавшие дипломатию и светские манёвры. Если выпускников Академии уже пригласили на празднование дня рождения и совершеннолетия святого принца, значит, это наверняка будет грандиозное светское событие, собирающее высшие круги самых разных стран. Отказавшись присоединиться к ним, Линн могла повредить собственному будущему.

Верховная жрица вела себя отвратительно манипулятивно. Впрочем, она всегда была такой.

— Значит, они собираются устроить бал в честь дня рождения и совершеннолетия святого принца Тирренса? — спросила Линн.

— Да, — подтвердил король. — Он состоится примерно через три месяца. Нам нужно быстро дать ответ.

Принцесса замолчала, несомненно обдумывая ситуацию, а затем сказала:

— Хорошо. Я поеду. Времени немного, так что лучше сразу начать приготовления.

— Хорошо, — ответил король Клейз, слегка поражённый её решительностью. — Но ты должна знать: есть немало тревожных признаков, которые меня беспокоят.

— Вы хотите сказать, что, по-вашему, Митра строит против нас заговор?

— Я бы не стал заходить так далеко... Нет, забудь. Не могу отрицать, что что-то здесь не так.

У его дочери была острая интуиция. Да и почему бы ей не быть острой? Совсем недавно она оказалась поймана в мощном барьере и подверглась нападению Минотавра из Бездны. Воспоминание о событиях того дня лишь усилило тревогу короля. То, что дочь понимала нынешнее положение дел, было, пожалуй, естественно: ведь именно она стала целью того покушения.

— Честно говоря, — сказал он, — сейчас я не хочу подпускать тебя к Теократии. Обстоятельства совсем не похожи на те, что были во время нападения Империи, когда Митра разрешила тебе укрыться у них. От этого приглашения дурно пахнет, и как бы мне ни хотелось даже не думать об этом... если случится худшее, твоя жизнь может оказаться под угрозой.

Король решил, что прежде всего должен предупредить дочь о возможной опасности. Однако Линн выглядела совершенно спокойно, словно он не сказал ничего необычного.

— Понимаю, — ответила она. — И всё же моё мнение не изменилось. Мы королевская семья — угрозы нашей жизни не новость, и посещать такие светские собрания — наш долг. Разве вы не согласны? В любом случае я не хочу снова давать Его Святейшеству полную свободу говорить обо мне всё, что ему вздумается, пока меня нет рядом.

— М-м... Но всё же... — Король Клейз всё ещё сомневался. Эта угроза была иной: всё в ней казалось зловещим. Инстинкты, выкованные бесчисленными встречами со смертью, кричали ему, желая донести: впереди их ждёт нечто по-настоящему опасное.

Королю было бы нетрудно приказать дочери не посещать бал, но он всегда учил её принимать собственные решения, а не просто следовать советам окружающих. Кроме того, ему не хотелось пренебрегать её решимостью.

— Отец, — сказала Линн, — вам не нужно волноваться. Со мной всё будет хорошо. Если бы я ехала одна, я бы немного беспокоилась, но они наверняка не станут возражать, если я возьму с собой в Митру ещё нескольких человек.

— В качестве сопровождающих? Нет, они вовсе не будут против. — Верховная жрица ясно дала понять, что Линн может ехать с любым числом людей и что им предоставят жильё и питание.

— Тогда всё должно быть в порядке.

— Вообще-то... есть ещё одна проблема.

— Ещё одна?

— Её Святейшество пригласила и того мальчика-демонолюда — Роло. В качестве твоего «друга». — Линн несколько мгновений пусто смотрела на отца, а затем чуть улыбнулась. — Думаю, с этим тоже всё будет хорошо, разве нет? Роло мой друг, и хотя ему наверняка придётся столкнуться со множеством трудностей... думаю, ему будет интересно побывать там.

— Чтобы убедиться: ты понимаешь, что значит для демонолюда быть «приглашённым» в Митру?

— Конечно, но... наоборот, мне кажется, это может стать хорошей возможностью показать людям, что демонолюди не так опасны, как все считают. Большинство гостей будут молоды и не столь предубеждены, так что, возможно, до них будет легче достучаться.

— Возможно, но... — Само присутствие на таком приёме будет куда легче сказать, чем сделать.

Увидев тревогу на лице отца, Линн криво улыбнулась и пожала плечами.

— В первую очередь, отец, это трение стало неизбежным в тот момент, когда вы решили принять Роло. Зачем теперь отступать? Мы с братом уже давно всё для себя решили.

Король вспомнил принятое несколько дней назад решение и сказал:

— Верно. — Он выбрал принять просьбу Ноора, дать мальчику убежище и обращаться с ним так же хорошо, как с любым другим гражданином, а значит, сам запустил эту цепь событий. Более того, Королевство было неизмеримо обязано Роло. Оно должно было отплатить ему добром, а причиняя ему вред, этого не сделаешь.

И всё же король сомневался. Он носил мантию власти, но принял решение, которое по всем меркам было иррациональным. Люди в его положении должны были ставить общее благо выше всего — охотно жертвовать одним человеком, если это спасёт десятерых. Вместо этого он поступил наоборот, создав столько раздора ради защиты одной-единственной жизни. Это был поступок глупца.

Для политического лидера правильным выбором было бы бросить мальчика-демонолюда — ребёнка расы, у которой во всём мире нет ни одного союзника, — чтобы защитить граждан Королевства. Даже если бы люди возненавидели его за это, те, кто занимает его положение, должны защищать мир до последнего вздоха.

Но для короля Клейза это не было вариантом. Его вдохновил абсурдный человек, который, казалось, был способен на что угодно и привёл его к глубокому осознанию.

Какой же я король, если не могу защитить даже одного маленького мальчика?

Эта мысль, пусть детская и совершенно нелогичная, глубоко задела в нём струну, а теперь он перекладывал последствия на плечи этих детей. Хуже всего было то, что они принимали эту ношу. Король понял: всё это время он относился к дочери как к ребёнку, но она уже была куда взрослее его самого.

— Прости, — сказал он. — В итоге я свалил свои трудности на плечи тебе и Роло. Я назначу Инес твоей сопровождающей.

— Хорошо, — ответила Линн. — Кстати говоря, есть ещё один человек, которого я хотела бы взять с собой.

— Ты имеешь в виду того, о ком я думаю?

— Разумеется. Я сейчас же пойду его попрошу.

Едва эти слова сорвались с её губ, Линн радостно вышла, даже не задержавшись, чтобы объяснить, куда направляется. Конечно, не было никакой загадки в том, что она отправилась искать Ноора.

— Что ж, — вслух размышлял король, — если он согласится, мне станет куда спокойнее. — Человек, которому он доверил Чёрный клинок, был, мягко говоря, силён. В нём было что-то такое, из-за чего казалось: он сможет преодолеть любую опасность, с которой столкнётся.

И всё же король не мог избавиться от дурного предчувствия. Верховная жрица сказала, что, чтобы развеять его тревоги, он может отправить сколько угодно людей.

— Говорят, детей нужно отпускать навстречу приключениям, но... это и правда меня тревожит.

Из окна своего временного кабинета король Клейз смотрел на город. Восстановление только началось.

— Доброе утро, бригадир.

— Ноор! Опять с самого утра здесь, а? Вот уж выручаешь так выручаешь.

Восстановление столицы всё ещё только начиналось. Во время вторжения Империи были разрушены сотни домов, а земля во многих местах оказалась взрыта или рассечена глубокими бороздами. Я даже слышал, что королевский замок, прежде гордо возвышавшийся в центре города, был полностью уничтожен. Многие жители лишились крыши над головой и работы; вернуть прежний мирный уклад будет совсем непросто.

И всё же для меня самого мало что изменилось. Я по-прежнему занимался обычной работой — даже чисткой стоков. Обломки, разлетевшиеся во время нападения, оказались повсюду, и расчистить их было ужасно тяжело, но городские канавы уже почти вернулись в нормальное состояние.

Мой распорядок дня выглядел так: ранним утром, пока остальные ещё спали, я чистил стоки, потом отправлялся на одну из строительных площадок, а после работы проходил свою обычную тренировку.

— Вы тоже, как всегда, рано, — сказал я.

— А как же. Я бригадир — значит, должен приходить первым. Пример подавать, понимаешь? Да только один кое-кто всё время заявляется на рассвете, и мне приходится вытаскивать себя из постели ещё раньше. Скоро, чувствую, буду на ногах засыпать.

— Похоже, это моя вина. Мне стоит приходить чуть позже?

— Чего? Я тебя хвалю, дубина. Работы у нас ещё гора, а город в таком состоянии... Какой бригадир откажется от парня, который приходит раньше всех и весь день работает не покладая рук? Тьфу, из-за тебя я тут раскис.

Бригадир почесал затылок и рассмеялся. Как он и сказал, дел оставалось немало. По крайней мере, строительные работы продвигались хорошими темпами — хотя в основном за это следовало благодарить мой меч.

Сейчас одной из главных задач было обеспечить жильём всех, кто потерял дома во время нападения. Новые дома требовалось возводить как можно скорее, но прежде надо было выровнять землю и разобраться с фундаментами; иначе через несколько лет здания перекосит. Для этого мы через равные промежутки вбивали в землю сваи — до самого скального основания. Работа была изматывающая: на один дом требовалось от десяти до двадцати свай, а на большие здания порой уходило до сотни.

Обычно бригада из пяти человек за день справлялась с парой десятков свай — этого хватало на один-два дома, и такой результат считался хорошим. Рабочие с молотами по очереди били по каждой свае, действуя в полной синхронности, пока она надёжно не садилась на место. Труд был тяжёлый, и быстрее его выполнить нельзя... по крайней мере, я так думал.

А однажды, в самый обычный день, мне пришло в голову забивать сваи своим мечом — и результат удивил даже меня. Одного удара сверху хватало, чтобы деревянный столб ушёл в землю до конца. Конечно, в одиночку я не справился бы: по обе стороны сваи должны были стоять люди и держать её ровно, так что всего нас было трое. Но наша эффективность резко выросла. На самой высокой скорости на одну сваю уходило всего несколько секунд.

Поначалу мы работали втроём. Переходили от сваи к свае, и к обеденному перерыву обычно успевали сделать фундаменты примерно для десяти домов. К концу дня это число доходило до тридцати. Новый способ меня совсем не утомлял; в каком-то смысле он был продолжением моей обычной тренировки с мечом. Я так чисто вгонял сваи в землю, что это даже начало приносить удовольствие.

Потом, после проверки и небольшого планирования, мы перешли на нынешнюю систему. Вместо того чтобы одни и те же двое рабочих бегали за мной, мы поставили по два человека у фундамента каждого дома, чтобы они заранее держали сваи. Теперь за день мы легко проходили фундаменты для пятидесяти домов — и благодаря этому сильно опережали график. Поэтому все начали относиться к моей помощи как к чему-то бесценному. Мне постоянно говорили, как благодарны за то, что я беру на себя такую выматывающую задачу.

Честно говоря, мне она совсем не казалась выматывающей. Бегать от сваи к свае и вгонять их в землю было очень весело. К тому же я привыкал к весу меча и отрабатывал точность ударов. К этому моменту я занимался этим уже потому, что сам хотел; мне даже не нужно было, чтобы остальные продолжали меня просить.

И всё же, как бы мне ни нравилась эта работа, я предлагал другим попробовать — было неловко забирать всё веселье себе. Но никто на площадке не мог даже удержать мой меч. Кто бы ни попытался, меч сразу выскальзывал из рук, падал на землю и поднимал огромное облако пыли. Каждый раз он оставлял такую внушительную вмятину, а звук был таким оглушительным, что желающих пробовать больше не находилось: всем становилось слишком не по себе.

Так я и стал штатным специалистом площадки по забивке свай. Товарищи даже начали звать меня Забивателем свай. Название было прямолинейное, конечно, но это было первое прозвище, которое я получил с тех пор, как стал работать авантюристом. В каком-то смысле оно напоминало титулы, которыми всегда наделяли знаменитых героев. Сам я слишком стеснялся им пользоваться, но, признаться, был немного рад.

— Этот твой плоский чёрный меч, — сказал бригадир, покосившись на оружие у меня за плечом. — Из чего он вообще сделан? Никто, кроме тебя, поднять его не может, а он после всех этих свай как новенький. Я в этом деле давно, но такой нелепости ещё не видел.

— Я и сам не знаю, — ответил я. — Мне его подарили.

— Хм... Должно быть, реликвия из подземелья. Время от времени находят такие штуки, из материалов, о которых никто понятия не имеет. Слыхал, на аукционах за них неплохие деньги дают. Твой, может, целое состояние стоит.

— Наверное, вы правы. Но продавать я его не собираюсь.

— И правильно. Лучших рук для этого меча и быть не может.

— Так и сделаю. Я к нему всё равно уже привязался.

Сам не заметил, как начал брать меч с собой куда бы ни шёл. Он стал мне почти напарником. С виду он был не особенно примечателен, зато невероятно полезен, и чем больше я им пользовался, тем сильнее меня впечатляла его прочность. Даже его особенный вес мне начал нравиться.

В последнее время из-за строительных работ у меня оставалось меньше времени на тренировку, которой я занимался каждый день с детства, но меч был таким тяжёлым, что я не чувствовал, будто ленюсь. Даже просто махать им было хорошей нагрузкой. Так что, пусть я и тренировался не так долго, как раньше на горе, я мог уверенно сказать: объём работы получался тот же.

На этом достоинства не заканчивались. Меч по-прежнему отлично подходил для того, чтобы соскребать упрямые куски грязи со стенок стоков и канав. Ещё он не раз спасал мне жизнь. Все эти преимущества, да ещё и помощь на стройке, окончательно убедили меня: подарок был замечательный, и продавать его точно нельзя.

Пока мы с бригадиром разговаривали, на площадку начали подтягиваться остальные рабочие.

— Ладно, — сказал бригадир. — Приступаем.

— Уже? — спросил я. — Разве ещё не рановато?

— Все ведь здесь! Ты на них дурно влияешь, знаешь ли. Да и по мне, раньше начнём — раньше закончим. Лучше, чем стоять без дела, верно?

— Справедливо.

С забивкой свай мы более или менее нагнали график, так что сегодня большую часть времени предстояло перевозить материалы, нужные для самих домов. Мы сразу принялись за дело, как обычно следуя указаниям бригадира.

Состав рабочих на площадке почти не менялся, и теперь мы все уже хорошо знали друг друга. Впрочем, не все были подданными Королевства: среди нас работали и солдаты, участвовавшие в недавнем нападении Империи. После пленения их, видимо, отправили помогать восстанавливать столицу.

Судя по всему, Империя выплачивала Королевству большие репарации. Она даже покрывала жалованье бывших солдат. Поначалу я немного настороженно относился к работе бок о бок с людьми из страны, которая недавно была врагом, но, узнав их получше, понял: они совсем не опасны. Такие же обычные люди, как и мы.

По рассказам бывших солдат, почти все они были крестьянами или рыбаками из бедных деревень. Никакой ненависти к Королевству у них не было; они вступили в имперскую армию только от нужды, потому что там обещали стабильное жалованье и положение в обществе. А потом Империя вложила им в руки оружие и направила в нашу сторону.

Так прояснилось, почему я не почувствовал особой угрозы, когда ворвался прямо в ряды Империи: большинство из них были обычными людьми почти без настоящей подготовки. По сравнению с тем, чтобы идти в бой с оружием, которым они толком не умели пользоваться, нынешняя работа подходила им гораздо лучше.

Бывшим солдатам, как оказалось, говорили, что Королевство — ужасное место, но стоило им пожить здесь какое-то время, и они увидели правду. Все они в один голос признавали: как с пленными с ними обращаются лучше, чем когда-либо обращались как с солдатами Империи. Теперь у каждого в шаге появилась заметная лёгкость.

Одни старались накопить денег и со временем вернуться домой, другие надеялись остаться в Королевстве навсегда и, возможно, даже получить здесь гражданство. Как выяснилось, процесс принятия в гражданство был довольно строгим — мне говорили, что одного долгого проживания мало, — но цель всё равно оставалась вполне достижимой.

На площадке работали самые разные люди, и недостатка в руках точно не было. Благодаря этому восстановление шло гладко.

В итоге вторжение Империи стали называть «Однодневной войной», потому что закончилось оно в мгновение ока. Между нашими странами уже подписали мирный договор, а торговля росла; разрушение всех тех крепостей и стен упростило обычным людям переход через границу.

Честно говоря, видя нынешнее согласие, я ещё сильнее ощущал, насколько глупой была война. Говорили, что отношения между нашими странами давно были напряжёнными, но раз теперь мы так хорошо ладим, я невольно думал: им стоило прекратить ссору гораздо раньше. Хотя, наверное, всё было не так просто.

Я продолжал работать, всё ещё погружённый в мысли, когда ко мне подошёл один из товарищей.

— Эй, Ноор. Сможешь в перерыв опять рассказать нам историю? Некоторые ребята ещё ни разу тебя не слышали, им стало любопытно.

— Опять? — спросил я. — Конечно, я не против. Но, как я уже говорил, у меня почти только одна история — про гоблина.

— Вот она и подойдёт.

— Она будет мало отличаться от прошлой. Ты ведь понимаешь?

— Ещё как. Именно поэтому она такая хорошая. Ладно, пойду всем скажу!

С этими словами товарищ вернулся к работе. Он был одним из тех, с кем я обычно проводил обеденный перерыв. Нам давали довольно щедрое время передохнуть, а кроме еды заняться было почти нечем, так что оставшееся время люди обычно болтали или дремали.

Чтобы скоротать время, я начал рассказывать истории о том, что пережил сам, и о знакомых мне чудовищах. Опыта авантюриста у меня пока было мало, так что запас историй был неглубоким, да и красноречивым я себя никак не считал. И всё же, к моему удивлению, всем вроде бы нравилось.

Некоторые товарищи даже стали чаще просить меня рассказывать, и этот случай был как раз таким. Обычно я в ответ рассказывал историю про гоблина. Я пытался подробно изложить встречу с ядовитой жабой, но её принимали не очень хорошо; почему-то, когда я доходил до части про вкусные ингредиенты, все всегда просили меня остановиться.

История про гоблина тоже вызывала странные взгляды, стоило мне перейти к подробностям, но это было понятно. Гоблинов знали все, однако места их обитания — по крайней мере, вокруг королевской столицы — очень тщательно контролировались. Поэтому большинство обычных людей за всю жизнь ни разу не видели ни одного. Наверное, поэтому им было так интересно.

Во время перерыва, съев свой обед, я сразу начал рассказ.

— Сейчас вы услышите историю о моей первой встрече с гоблином. Мы были глубоко в лесу, когда он появился из ниоткуда: огромный зелёный великан, который возвышался над деревьями. И он смотрел на нас сверху вниз. В тот миг я правда подумал, что умру. Я ведь никогда раньше не видел настолько громадное существо.

Разумеется, мой рассказ встретили смехом и одним из обычных ответов:

— Ха! Да брось, Ноор! Мы все знаем, что гоблины такими большими не бывают!

Поддевали меня товарищи, с которыми я хорошо ладил: они уже слышали эту историю несколько раз и знали, к чему всё идёт. Всё было по-доброму и только делало рассказ веселее для остальных, так что я продолжил.

— Верно, — сказал я. — Если никогда прежде не видел гоблина, именно так и подумаешь. Но поверьте: тот, кого мы встретили, был настоящим чудовищем. Он вырвал из земли два огромных дерева, взял по одному в каждую руку — вот так! — и начал размахивать ими, будто прутиками, разнося вокруг нас весь лес. Это было нелепо!

[[image:/storage/reader-images/b6086805ce260f482ca05f8d94f18a2f1f3e7104.jpg]]

— Гоблин вырвал два дерева и стал ими размахивать?

— Ага. Гоблин.

Все опять рассмеялись. Так происходило всегда примерно на одних и тех же местах. Они выглядели так, будто им весело, но у меня было чувство, что они мне не особенно верят.

Нет, не так — я точно знал, что большинство считает всю историю выдумкой.

Справедливости ради, некоторые части я действительно преувеличивал, чтобы было интереснее. К тому же нам всегда было так весело, что я сам незаметно начал рассказывать с чрезмерным воодушевлением. Поэтому я просто не обращал внимания на их скепсис и продолжал.

— Гоблины, которые живут в лесу, такие быстрые, что становится страшно. Мне говорили, что они ловкие существа, но этот великан мелькал так стремительно, что я даже уследить за ним не мог. В мгновение ока он почти добрался до нас. Он сносил деревья рядом, хватал их и швырял прямо в нашу сторону!

— Вот это внушительный гоблин! — театрально воскликнул мой товарищ.

— Да, он почти нас достал. Мне пришлось изо всех сил парировать деревья мечом.

— Деревья, летящие прямо в тебя? — спросил другой товарищ. — Мечом? Это уже само по себе впечатляет.

Третий рассмеялся.

— Ну, это же Ноор. Уверен, он и правда способен на что-то такое!

— По-хорошему, — добавил четвёртый, — никто, кто столкнулся бы с таким чудовищем, не выжил бы, чтобы рассказать.

— Тут не поспоришь, — ответил я. — Если бы не маг Серебряного ранга, которая была со мной, меня бы сейчас здесь не было. Она гений и умеет пользоваться самой разной магией, но даже её буря ледяных копий не остановила гоблина. Он всё равно шёл на нас. Как вспомню, до сих пор страшно. Не верится, что я выбрался живым.

Все опять рассмеялись, хотя я говорил чистую правду. Но это было нормально: я ведь не отчаянно хотел, чтобы мне поверили. Пока сам не встретил гоблина, я тоже не знал, какими они бывают на самом деле, так что прекрасно понимал их сомнения.

— Ну, — сказал один из товарищей, — если оставить в стороне вопрос, почему такой впечатляющий парень, как ты, работает с нами на стройке... Серебряный ранг, значит? Ничего себе. Гоблины правда настолько страшные, что доставляют хлопоты такой умелой авантюристке?

— Да, ей тоже пришлось туго, — сказал я. — Она очень умная и талантливая, но опыта у неё пока не так много. Когда мы впервые увидели, насколько огромен гоблин, она застыла от шока.

— Если я правильно помню... потом ты вытащил огромный камень у него изо лба, и он сразу остановился, да?

— Именно. Никогда бы не подумал, что у гоблинов такая заметная слабая точка. Хотя их наверняка не зря считают самыми слабыми из всех чудовищ. А, правда, мне сказали, что тот, которого мы встретили, был не обычным гоблином, а редкой особью.

— Ещё бы. Если бы обычные гоблины были похожи на того, которого ты описываешь, я бы боялся вообще выходить из города!

— Я тебя понимаю. Честно говоря, я сам больше ни одного встречать не хочу. Будьте настороже, когда выходите из столицы. Если увидите чудовище, хоть немного похожее на гоблина, бегите!

Снова раздался дружный хохот — и на этом моя история закончилась.

— Твои байки всегда такие весёлые, Ноор, — сказал один товарищ. — Сегодняшняя не исключение.

— Ага, — добавил второй. — Надо же, ты даже из гоблина умеешь нас так завести!

Я замялся.

— Знаете, я правда с ним встретился. Конечно, кое-что в рассказе преувеличил... но почти всё было правдой.

— Не переживай, мы знаем. В смысле, описания у тебя странно подробные. Да и если учесть, что мы слышали про этого гоблина уже невесть сколько раз и всё равно просим ещё, у тебя настоящий талант рассказчика.

— Вы меня в краску вгоните, — сказал я. — Но спасибо.

Я не считал себя хорошим рассказчиком, но мне это определённо нравилось. Может, это досталось мне от отца. Он тоже всегда любил истории. Конечно, до его умения говорить мне было далеко, но я хотя бы мог взять главное и выжать из него что-нибудь интересное. А поскольку я сам всегда был очарован его рассказами, то понимал, каково быть слушателем.

Я начал рассказывать всем истории вскоре после того, как пришёл на эту строительную площадку. И внезапно за это даже получил прозвище: Поэт. Правда, как Забиватель свай я был известнее — да и этот титул мне нравился больше.

Остаток дня мы занимались запланированной работой. Очень скоро — и раньше обычного — пришло время всем расходиться по домам.

— До завтра, Забиватель свай, — сказал один из товарищей. — Расскажешь нам ещё как-нибудь!

— Конечно, — сказал я. — Хотя историй у меня не так уж много.

— Даже если будешь рассказывать одни и те же, это хороший способ скоротать время. Байки у тебя довольно нелепые, но слушаешь их — и будто сил прибавляется. Трудно объяснить.

Другой товарищ, с которым я виделся почти каждый день, вмешался:

— Знаешь, когда слышишь одну и ту же историю снова и снова, она запоминается. Я даже рассказал своим детям ту, про гоблина, и им очень понравилось.

— Ты её запомнил и принёс домой? — спросил я. — Для меня это честь.

— Ага. Они были в восторге от огромного, быстрого как молния гоблина. Когда я закончил, они носились по дому и притворялись им. Жена чуть с ума не сошла. Сможешь в следующий раз зайти и рассказать им лично?

— Если ты серьёзно, то конечно. С удовольствием. Хочешь, я подготовлю для них новую историю?

— Было бы здорово, но... только ничего про поедание ядовитых жаб, змей или грибов, ладно? Не хочу, чтобы дети набрались идей.

— Верно. Тогда придумаю что-нибудь другое. О, может, историю про взбесившегося дракона, напавшего на столицу. Как вам? Вдруг я оказался лицом к лицу с ним, совсем один. Едва выбрался живым.

— Ха! — радостно рассмеялся товарищ. — Звучит отлично! Им такое нравится.

— Только учти... история про дракона тоже правдивая. Обязательно скажи об этом детям, хорошо?

— Само собой. Только знай: я рассчитываю, что ты сделаешь её интересной. Честно, я и сам уже жду!

— Понял. Постараюсь вспомнить, что произошло, и сложить всё в хороший рассказ.

— Спасибо. Ладно, до завтра!

— Да, до завтра.

Я помахал ему и остальным, и мой рабочий день официально закончился. Как по мне, потрудился я неплохо. Дальше я собирался заглянуть в баню, зайти к лотку за ужином, а потом завершить день обычной тренировкой — и всё это время думать, как превратить битву с драконом в хорошую историю.

Но я ещё даже не успел приступить к своим планам, как...

— Учитель Ноор.

Услышав очень знакомый голос, я обернулся и увидел не менее знакомого человека, идущего ко мне.

— Значит, вы были здесь, — сказала она.

— О, Линн. Давно не виделись.

— Мне ужасно жаль, что я так вас беспокою, учитель, но мне нужно кое о чём вас попросить.

— Нужно?

— Да. — Линн выпрямилась. Потом посмотрела мне прямо в глаза, совершенно серьёзная, и сказала: — Если вы согласитесь... не могли бы вы снова сопровождать меня в Митру?

— Две обычные порции, пожалуйста.

— Сейчас будет!

Мы с Линн свернули в переулок и сели на простые деревянные табуреты у одного из многочисленных городских лотков с едой. После работы я был зверски голоден, поэтому предложил поговорить за сытной едой. Вскоре каждому из нас подали по миске.

— Я раньше такого не пробовала, — сказала Линн, сделав первый кусок. — Очень вкусно.

Один из товарищей по строительной площадке рассказал мне об этом месте, и с тех пор я стал здесь постоянным посетителем. В меню всё было вкусным, но одно блюдо особенно выделялось: яичная лапша с мелко рубленным мясом и овощами в густом белом бульоне. Больше всего мне нравилось мясо, хотя я не знал, что это такое; когда я спросил продавца, тот лишь слабо и жутковато улыбнулся, а парень, который первым рассказал мне об этом месте, сказал: «Лучше не спрашивай. Какая разница, если вкусно?»

Я не понимал, почему все так скрытничают, но товарищ был прав: незачем увязать в подробностях. Линн, похоже, тоже ела с удовольствием.

— Так о чём ты говорила? — спросил я.

Линн поставила миску и повернулась ко мне.

— Да, о моей просьбе. Из-за определённых обстоятельств через три месяца мне нужно отправиться в Митру. Путь может быть опасен. Если вы будете так великодушны, учитель, не могли бы вы сопровождать меня? С вами рядом мне было бы куда спокойнее.

— В Митру? Опять?

— Да. Вы не против?.. — спросила Линн. Она снова взяла миску и смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

Священная теократия Митры, значит? Мы собирались отправиться туда не так давно, но нашу поездку пришлось прервать. Лично я хотел туда попасть — новое место, которое можно исследовать, — но...

— В каком смысле «опасен»? — спросил я. — Есть шанс, что нам снова придётся сражаться с чудовищами?

Линн во второй раз поставила миску и задумчиво посмотрела на меня.

— Честно говоря, я не знаю, как всё обернётся. Просто ожидаю, что опасность будет. Не меньше, чем во время нашей прошлой поездки, а может, и больше.

— Хм...

В прошлый раз, когда мы направились в Митру, нам пришлось сражаться с ядовитой жабой и тем странным человеком в чёрных бинтах. Если нас ждали только такие неожиданности, я был уверен, что мы как-нибудь справимся.

Но, хлебая лапшу, я вдруг задумался: а правда ли мне можно идти с ней? Я всё ещё слаб, и в последнее время многое заставило меня остро это осознать. После победы над ядовитой жабой и гоблином в лесу я чуть увереннее стал относиться к себе, но эта уверенность быстро исчезла на следующий день после вторжения Империи, когда гильдиец сообщил мне нечто по-настоящему потрясающее. Оказывается, во время хаоса на столицу напали гоблины-императоры — гигантские чудовища, несравнимые с обычными гоблинами.

Как по мне, даже тот гоблин, которого мы с Линн одолели вместе, уже был невероятно огромным. А гоблины-императоры, говорят, в десять раз больше и в несколько раз быстрее.

В день нападения Империи по всему городу появилось множество гоблинов-императоров. Столкнись я хотя бы с одним из этих чудовищной силы монстров — меня бы в мгновение ока превратили в лепёшку. И всё же городские авантюристы объединились и перебили их всех.

К моему изумлению, гильдиец — как выяснилось, он ещё и глава гильдии — сам возглавил группу, и впятером они убили гоблина-императора своими силами. «Давненько я так хорошо не разминался!» — посмеялся он, когда рассказывал мне об этом.

Тогда же я узнал, что гильдиец, помимо должности главы гильдии, когда-то был авантюристом Золотого ранга. Мы постоянно болтали, но мне ни разу даже в голову не приходило, что он может быть таким невероятным человеком. Стоило лишь попытаться представить, как он и его союзники сражались с чудовищем величиной с гору, и я застывал от восхищения.

Хотя, когда я сказал ему об этом, гильдиец только рассмеялся.

Я мог лишь предположить, что всех чудовищ убили ещё до того, как мы добрались до столицы. Если большинство гоблинов-императоров в десять раз крупнее того гоблина, с которым мы сражались, то их головы, наверное, задевали облака, — а ничего подобного мы не видели. Я думал, что странно не встретить хотя бы их трупы, но гильдиец сказал, что авантюристы всё убрали. По его словам, иначе они всем мешали бы.

После рассказа гильдийца я всерьёз задумался. Да, с помощью Линн мне удалось убить гоблина, и в поединке с драконом один на один я сумел не умереть, но и только. По сравнению с людьми вокруг меня — чья сила выходила за всякие пределы — я был почти бесполезен.

А ещё был сам король, который, как говорили, быстро и без чьей-либо помощи убил трёх гоблинов-императоров. Он поставил жизнь на кон, чтобы защитить свой народ, и теперь об этом говорили все авантюристы. Я прекрасно понимал, почему такого человека все уважают. Само знание, что в Королевстве существует кто-то столь высокого уровня, потрясло меня до глубины души — хотя, честно говоря, в последнее время со мной такое случалось часто.

Недавний опыт заставил меня понять: мир куда огромнее, чем я когда-либо ожидал... Именно поэтому я колебался. Линн специально пригласила меня в Митру, но правда ли мне можно ехать? Не стану ли я ей только помехой?

— Мы пойдём одни? — спросил я.

— Нет, Роло тоже пригласили, так что он отправится с нами. Если согласится, конечно.

— О, его тоже?

— Да. Я подумала, что нам стоит поехать только вчетвером — четвёртой будет Инес. Слишком большая группа может создать проблемы.

Я помолчал.

— А зачем ты вообще едешь?

— Возможно, это прозвучит немного странно, но... это опасное предприятие — празднование совершеннолетия одного моего знакомого. По сути, мы будем присутствовать на приёме.

— На... праздновании совершеннолетия?

Как что-то подобное может быть опасным? Я совершенно не понимал.

Линн, должно быть, прочла это по моему лицу, потому что посмотрела на меня виновато.

— Простите. Я прекрасно понимаю ваши сомнения, но дело несколько... деликатное. Я не решаюсь говорить об этом подробнее здесь. И всё же с моей стороны неразумно просить вас, даже не предложив должного объяснения. Прошу простить меня.

— Ничего страшного. Ты ведь не можешь изменить обстоятельства. Но раз мы идём на приём, нужно ли мне что-нибудь принести или подготовить? Я в таких вещах совсем не разбираюсь.

Линн покачала головой.

— Подготовкой займёмся мы, учитель. Мы просим лишь, чтобы вы нас сопровождали. Мы позаботимся о необходимом наряде и обо всём остальном, что может понадобиться. Правда, нам потребуется немного вашего времени, чтобы снять мерки.

— «Необходимом наряде»? Там будет особый порядок одежды?

— Да. Но будьте спокойны: мы подготовим что-нибудь достаточно прочное, чтобы выдержать всё, что может случиться.

Чем больше Линн рассказывала, тем тревожнее мне становилось. Неужели празднование совершеннолетия в Митре подразумевает убийство какого-нибудь свирепого чудовища? Я сомневался, что именно это ждёт нас там, но слышал, что в мире существуют места с похожими обычаями — где, чтобы признали взрослым, нужно пройти опасное испытание. Туда ли собиралась Линн? Голова шла кругом от сомнений.

— Мне правда можно идти в такое место? — спросил я.

— Если ничего плохого не случится, вам нужно будет лишь присутствовать. К тому же на пиршестве, несомненно, подадут поистине изысканные блюда. Уверена, вам понравится — хотя, разумеется, я не хочу ничего навязывать.

— Да?..

Изысканные блюда, значит? Линн была права: этого точно можно было ждать с нетерпением. Во время первой поездки в королевскую столицу я узнал, что у разных народов и мест есть собственные местные блюда, а разнообразное население часто означает столь же разнообразную пищевую культуру. Мысль о том, что может ждать меня в Митре, заставила сердце биться быстрее. Может, я открою там самые разные деликатесы — например, грибы ещё вкуснее драконьей руины. Поехать мне точно хотелось, но...

— Наверное, мне лучше не идти, — сказал я.

— А-а? — Линн застыла, словно мой ответ застал её врасплох. Наверное, я объяснил недостаточно хорошо.

— Как ты знаешь, — продолжил я, — королевская столица всё ещё восстанавливается. Многие в той суматохе потеряли дома. Я помогаю на строительных работах чем могу, и боюсь, что если брошу свои обязанности, всё дело замедлится.

Путешествие в Митру казалось привлекательным, но я всё ещё был нужен здесь, в столице; до возвращения города в нормальное состояние пройдёт немало времени. Отвернуться от всего этого было бы неправильно.

— В-вы совершенно правы, — запнулась Линн. — Н-но...

— Кроме того, найдётся ведь много людей, которые подходят тебе в сопровождающие лучше, верно? Честно говоря, я хочу увидеть Митру, и мне любопытна эта церемония совершеннолетия... но пользы от меня не будет. Поэтому мне придётся отказаться.

— Я... я... понимаю. Если таково ваше желание, учитель...

Линн заставила себя улыбнуться, но я видел, как у неё на глазах выступают слёзы. Она подняла миску и начала тихо пить бульон. Её молчание совершенно не вязалось с тем оживлением, которое было в ней раньше. Я не понимал, почему мой отказ так её потряс и так сильно расстроил, но смотреть на это было по-настоящему больно.

— Была какая-то причина, почему ты пришла именно ко мне? — спросил я.

Линн снова поставила миску. Затем посмотрела мне прямо в глаза и сказала:

— Да. Никто другой не подойдёт, учитель.

— Почему?

— Ах, ну... Позвольте мне исправиться. Мне не следовало с самого начала относиться к просьбе так легкомысленно.

Она поднялась с деревянного табурета, приложила руку к груди и знакомым вежливым жестом поклонилась мне.

— Учитель Ноор, вы и Инес — единственные люди, которым я могу доверить свою жизнь. Поэтому я смиренно прошу вас сопровождать меня. Если вы окажете мне эту милость, то я, Линнебург Клейз, клянусь своим именем, что отплачу вам.

Она снова говорила очень торжественно. Это же всего лишь церемония совершеннолетия. Конечно, приятно, что она так мне доверяет, но я не мог отделаться от чувства, что она опять что-то неправильно понимает. Я не так силён, как она думает, и всё же...

— Завтра я поговорю с бригадиром, — сказал я. — Мой ответ будет зависеть от того, как пройдёт разговор. Так подойдёт?

Её лицо заметно просветлело.

— Конечно!

Она выглядела вне себя от радости, что я, возможно, поеду с ней. Я задумался, когда же у меня появится шанс исправить её явно ошибочное представление обо мне, но сейчас это было второстепенно. Если она твёрдо решила положиться на меня, я хотел помочь чем смогу. Я прекрасно знал свои недостатки, но сделаю всё возможное, чтобы их компенсировать.

Да кого я обманываю? Линн была благородным оправданием, но правда заключалась в том, что я просто хотел отправиться в приключение. Конечно, строительная площадка была весёлой. Люди на меня полагались, и работа была важная. Но впереди была Митра — мир, которого я ещё не видел, где меня ждало столько нового. Даже зная, что это будет опасно, я хотел пойти. Хотел увидеть всё своими глазами. Я не мог сдержать любопытство, бурлящее внутри, и не мог отрицать очевидного: именно желание приключений и сделало меня авантюристом!

И всё же, прежде чем отправиться в такое путешествие, мне нужно было многое подготовить. Мир ведь опасен и полон страшных чудовищ вроде гоблинов-императоров.

Прежде всего, если мы направляемся в опасное место, меня беспокоил мой нынешний уровень. Даже если с нами будет Инес, я должен быть готов в одиночку справиться с любым чудовищем, которое встречу. Иначе существовал серьёзный шанс, что домой я уже не вернусь.

До поездки оставалось три месяца, но это вовсе не так много. Я решил использовать это время, чтобы стать сильнее — хотя бы настолько, чтобы встреча с гоблином-императором не означала для меня неминуемую смерть. Но тренировок, которыми я занимался в свободное время, было недостаточно; мне придётся перестать работать на стройке.

Расставшись с Линн, я провёл бессонную ночь, обдумывая, что сказать бригадиру. Как ни пытался я себя убедить, поступок был невероятно эгоистичным, и все на строительной площадке пострадают из-за него.

На следующее утро я пришёл на стройку ещё раньше обычного.

— Бригадир?.. — сказал я. — Нам нужно поговорить.

— Да ну? — ответил он, странно на меня глядя. — Редкость какая. И чего это ты так официально?

Я не знал, с чего начать. Даже после целой ночи размышлений нужных слов так и не нашёл. Бригадир увидел, как мне трудно, и тут же улыбнулся.

— А-а. Понял. Уходишь, да?

Я потрясённо уставился на него и пробормотал:

— А? Как вы узнали?

Я ведь ещё ничего не сказал.

— У тебя всё на лице написано. Ладно. Иди. За мечтами гнаться надо, верно?

— Мечтами? Какими мечтами?

— Э? Ты чего меня спрашиваешь? Они же твои. Раз уж ты авантюрист, какие-нибудь должны быть.

— Знаете... вы правы, — сказал я.

В этом конкретном случае «мечта» звучало, может, и слишком громко, но это было то, за чем я хотел пойти.

— Правда, если я пойду за ними, мне придётся бросить работу здесь. Вы все так хорошо ко мне относились, а теперь вам придётся делать то, что останется после меня. Простите.

На лице бригадира появилась кривая улыбка.

— Да брось ты. Никто тебя тут силой не держал. А если бы и держал, надолго бы не удержал. Я знал, что этот день когда-нибудь придёт. Сколько я ни пытался заманить тебя в Гильдию строителей, ты всё равно твердил, что останешься авантюристом.

— Пожалуй, да...

— Кроме того, свою долю ты уже отработал с лихвой. Мы на два месяца опережаем график. За это тебя не отблагодаришь как следует. И никто в здравом уме не скажет, что ты себя не доказал. Только за этот месяц ты сделал работу сотни человек. Я всё подсчитаю и отправлю оплату через Гильдию авантюристов. Обязательно забери.

— Обязательно.

Бригадир на миг замолчал, а затем добавил:

— Возвращайся когда угодно, понял? Мне ещё многому хочется тебя научить. И не думай, что я от тебя отказался. За такого парня, как ты, я бы платил жалованье десяти... нет, двадцати обычных рабочих и всё равно считал бы, что удачно сторговался.

— Да, я обязательно вернусь. Можете на меня рассчитывать.

На этом я отправился своей дорогой. Строительная площадка так долго была частью моей жизни, но теперь я наконец оставлял её позади. Я был твёрдо настроен провести следующие три месяца в ещё более упорных тренировках, начиная с завтрашнего дня.

Иначе из Митры я живым не вернусь.

В лесу неподалёку от королевской столицы я приготовился к обычной тренировке. Глубоко вдохнул утренний воздух и крепче сжал рукоять меча обеими руками. Затем взмахнул им в сторону окружавших меня лиственных деревьев.

Меч был таким тяжёлым, что от одного взмаха мои ноги ушли в землю, а по лесу пробежала лёгкая дрожь. Следом поднялся яростный порыв ветра: он сорвал листья с ветвей и унёс их вверх. Я встал в стойку, отсчитал несколько ударов сердца и выбрал один лист из тех, что закружились в буре.

[Парирование]

Лист с приятным швип распался на части, но я уже сосредоточился на следующем. Затем на следующем. И ещё на следующем после него. Каждое движение выходило быстрее предыдущего, и вскоре я парировал все листья, которые подхватил этим порывом. Ни один из них ещё даже не коснулся земли.

Первая часть тренировки была завершена. Разминка, можно сказать.

[Парирование]

В следующий взмах я вложил чуть больше силы и поднял ещё более свирепый ветер. Затем активировал один из немногих навыков, которыми действительно мог пользоваться: [Лёгкий шаг]. В мгновение ока мне стало намного легче двигаться.

Изначально [Лёгкий шаг] был навыком, который всего лишь заглушал мои шаги. Потом он вдруг начал убирать и воздух вокруг меня. Благодаря этому я мог двигаться куда быстрее обычного: пока навык действовал, исчезала воздушная стена, которая так часто сопротивлялась моим движениям.

[Парирование]

Я проскальзывал между деревьями, будто сшивал их вместе, и парировал сотни дрожащих листьев раньше, чем они успевали коснуться земли. Мои движения не поднимали ветра, шаги не издавали ни звука, и по лесу разносился только треск разрываемых листьев. Хотя и этого шума, конечно, хватало: через некоторое время все птицы и звери поблизости перебрались куда-нибудь подальше.

[Парирование]

Закончив, я повторил всё сначала: взмах, чтобы поднять ветер, затем парирование листьев, сорванных с ветвей. Я делал это снова и снова, не думая ни о чём другом. Порывы, которые я вызывал, постепенно становились сильнее, и каждый раз в воздух взлетало всё больше листьев.

Для меня это уже стало ежедневной привычкой.

[Парирование]

Когда я достиг цели — парировал десять тысяч листьев, по моим приблизительным подсчётам, — я устроил короткую передышку.

— На сегодня утром, пожалуй, хватит.

Как способ тренировки парирование листьев было довольно простым, но, по-моему, оно стало огромным шагом вперёд по сравнению с прежней привычкой просто махать мечом. Мне казалось, что я двигаюсь быстрее и точнее, чем раньше. Я всё лучше привыкал к весу меча и теперь мог в последний миг подправлять траекторию взмаха. Я буквально ощущал собственный прогресс.

Конечно, когда несколько дней назад я придумал этот способ с листьями, сама возможность стать хоть немного сильнее меня очень обрадовала. Но такими темпами...

— Этого всё равно не хватит...

Я вспомнил гоблинов-императоров, о которых слышал, и вздрогнул. Говорили, что они в несколько раз проворнее того гоблина, с которым я столкнулся. Мне не обязательно было становиться достаточно сильным, чтобы победить такое чудовище, но я должен был суметь защитить спутников, чтобы мы могли безопасно сбежать. По крайней мере, именно ради этого я и тренировался.

К сожалению, мне казалось, что я упёрся в какой-то потолок. Да, я немного стал сильнее, но всё ещё даже представить не мог, что смогу выдержать бой с гоблином-императором. Мне нужен был другой способ тренироваться.

Честно говоря, от нынешнего метода всё равно стоило переходить к чему-то новому. Листьев не бесконечно много, и если три месяца подряд их парировать, я, наверное, обдеру весь лес догола. Я понимал: чтобы приготовить омлет, нужно разбить яйца, но это всё равно казалось перебором.

Сейчас мне чего-то не хватало... и я довольно хорошо представлял, чего именно. Мне нужен был способ тренировки, похожий на настоящий живой бой.

◇

В тот же день после полудня я отказался от обычной тренировки и заглянул в Гильдию авантюристов. Едва гильдиец меня увидел, как окликнул в своей обычной манере.

— О, да это же Ноор! Давненько не виделись — если, конечно, можно назвать «давненько» какие-то жалкие несколько дней. Видимо, я так привык к нашим ежедневным беседам, что даже короткий перерыв кажется долгим.

— Возможно, вы правы, — ответил я.

— Ну и что тебе нужно? Если речь о деньгах, которые мы для тебя держим, можешь снять их в любой момент. Честно говоря, в голове не укладывается, что на стройке можно столько заработать. Я даже за драконов таких наград не видел. Ты точно не хочешь вступить в Гильдию строителей? Этот прижимистый старикан никогда столько не отваливает, и... ладно, кажется, я уже знаю твой ответ.

Как всегда, гильдиец начал уговаривать меня найти работу «получше». К этому моменту это уже почти стало приветствием, так что я сразу перешёл к причине, по которой пришёл.

— Нет, с деньгами всё в порядке, пусть пока лежат там. Мне сейчас особенно не на что их тратить. Сегодня я пришёл за заказом.

— Хм? Заказом? Ты разве не говорил, что пока сделаешь перерыв?

— Я не о строительной работе. Есть что-нибудь, связанное с боем? В городе, чтобы можно было делать каждый день. Я понимаю, что не могу сражаться с чем-то слишком сильным, но ищу противника, с которым можно быстро подраться. Чтобы он представлял угрозу, но был не слишком опасен.

— Брось, Ноор. Такие удобные заказы на деревьях не растут. — Он посмотрел на меня с досадой, но вдруг задумался, будто что-то вспомнил. — Хотя погоди... пожалуй, кое-какие растут. Но тот заказ немного...

— Он есть?

— Наверное, стоит хотя бы объяснить.

— Пожалуйста.

— Помнишь, как во время нападения Империи разнесло район вокруг Подземелья Потерянных? Это расшатало барьер, который удерживал чудовищ внутри, и кое-кто из слабаков начал выбираться наружу.

— Правда? Я об этом не слышал.

Гильдиец помолчал.

— Рядом с твоей стройкой висели объявления. Ты их не видел?

— Нет. Тогда я думал только о работе, поэтому почти не обращал на них внимания.

Значит... из подземелья выходили чудовища? Слабые или нет, разве это не было довольно серьёзным делом?

— В общем, — продолжил гильдиец, — эти чудовища только с верхних слоёв, так что большой проблемы от них нет. Авантюристы вместе с городской стражей сдерживают их. Некоторых даже отложили на потом.

— Отложили?

— Угу. Они не столько опасные, сколько хлопотные в уборке, а сейчас у всех и так дел по горло, поэтому это не первоочередная задача. Городская стража уже давно выставила у нас несколько заказов, но за них почти никто не берётся.

— То есть они просто лежат?

— Да. Если конкретно, это заказы на охоту за привидениями.

Я слегка отшатнулся.

— О-охоту... за привидениями?..

— Именно. В основном за привидениями. Если тебе совсем не повезёт, наткнёшься на скелета.

— Скелета?..

— Оживший человеческий скелет. Никогда о таких не слышал?

— В смысле... кости? Двигаются? Это... как-то жутковато.

— Ты что, боишься?

— Н-нет... — попытался возразить я, хотя голос вышел тонким. — Конечно нет.

Честно говоря, с такими вещами у меня было плохо. Когда я был маленьким, отцовские рассказы о призраках и зомби пугали меня так, что я боялся даже сходить в туалет один. Я всегда плакал и умолял маму пойти со мной.

Сейчас, конечно, такие истории меня уже не тревожили. Как могли? Призраков не существует, а зомби выдуманы. Мне хватило сказать себе это, чтобы справиться со страхом.

Погоди...

Они существуют?

— Справедливости ради, скелетов стоит опасаться, — сказал гильдиец. — По угрозе они E-ранга, как гоблины, но немного сильнее. Пользуются оружием и довольно крепкие. Правда, не особенно быстрые, так что от них легко убежать. Обязательно так и сделай, если столкнёшься с одним, понял?

Всего немного сильнее гоблинов? Судя по описанию, скелеты были для меня идеальным испытанием.

— Кстати, — продолжил гильдиец, — привидения — угроза F-ранга. Мы считаем их скорее неудобными явлениями, чем настоящими чудовищами. Они могут стать агрессивными, но физически вредить тебе нечем: они только «лезут» к тебе в голову. Поэтому мы их не столько убиваем, сколько истребляем, как крыс. Даже человек твоего необычного ранга может брать такие заказы.

— Понятно...

По рангу авантюриста я всё ещё оставался новичком. Брат Линн предлагал замолвить за меня слово в благодарность за помощь во время вторжения Империи — «Рекомендация моей семьи немало поспособствует повышению вашего ранга», сказал он, — но в итоге я отказался. Некоторые цели теряют смысл, если достигаешь их не собственными силами. Да и в любом случае человек, который едва сумел победить гоблина — да ещё и с чужой помощью, — на высоком ранге наверняка создавал бы проблемы.

Я хотел когда-нибудь с гордостью стать авантюристом, который усилился собственными трудами и обрёл собственные навыки. Если так, возможно, этот заказ и правда подходил мне идеально.

— Но всё же, — сказал гильдиец, — если хочешь истребить привидение, понадобится магия. Они не могут бить нас физически, и мы тоже не можем бить их физически. Магических навыков у тебя нет, да?

— Есть. Ну, технически. Смотрите.

Я создал на кончике пальца скромный огонёк, не больше горящего фитиля свечи.

— Это [Крошечное пламя]. Мой лучший — и единственный — магический навык.

— Вижу. Но ты ведь не собираешься им сражаться?

— А разве не получится?

— Не то чтобы совсем невозможно... но я точно никогда не слышал, чтобы кто-то пробовал. Навредить ты ему, наверное, сможешь, но вряд ли серьёзно. Можешь попытаться, конечно, только не стесняйся отступить, если поймёшь, что не выходит. Договорились?

Несмотря на это предостережение, я решил взять заказ. Это определённо было не в моём вкусе, но шанс встретить скелета — чудовище немного сильнее гоблина — стоил хлопот. Гильдиец сказал мне бежать, если увижу такого, но мне нужен был грозный противник, даже если ради этого приходилось пойти на небольшой риск. К тому же в моём возрасте нельзя вечно говорить, что я всё ещё боюсь привидений.

Правда, мне было немного не по себе. [Крошечное пламя] оставалось единственным эффективным оружием в моём распоряжении, и особой уверенности это не внушало. Поэтому...

— Интересно, согласится ли Линн пойти со мной...

Дело было не в том, что я боялся привидений или мысли охотиться на них одному. Совсем нет. Просто если что-нибудь случится, мне будет спокойнее рядом с человеком, который специализируется на магии.

— Прости, что заставил тебя пойти со мной.

— Ничего подобного. Моя просьба на днях была куда более неразумной. К тому же я всегда рада быть полезной.

Вчера я попросил Линн сходить со мной на охоту за привидениями — и она с готовностью согласилась. Сегодня мы отправились с самого утра. Заказ, который мы взяли в Гильдии авантюристов, указывал местом назначения старый подземный склад рядом со входом в Подземелье Потерянных. Похоже, это место уже давно считалось «проклятым». Линн знала подробности и объясняла их по дороге.

— Подземный склад раньше действительно был частью Подземелья Потерянных, — сказала она. — Хотя, если точнее, только геологически: проходов, соединяющих их, нет. Несколько сотен лет назад группа авантюристов зачистила чудовищ, гнездившихся внутри, и это пространство начали использовать как склад. Оно оказалось просторным и прочным, поэтому его сочли удобным местом для хранения еды. У него довольно долгая история.

— И его всё ещё используют, хотя там время от времени появляются привидения? — спросил я.

— Да. Редкое привидение не представляет большой опасности. Оно может отпугнуть людей со слабыми нервами, зато держит подальше крыс и тому подобных существ, а для любого товарного склада это желательное преимущество. Так что минусы есть, но есть и польза. Такие уж они, привидения.

— А-а...

Я впервые слышал, что в Королевстве так спокойно относятся к привидениям. Уж точно не подумал бы, что люди считают их чем-то вроде средства от вредителей... Линн продолжила объяснять, что до сих пор неизвестно, почему они появляются именно там, где появляются. Да и что такое привидения на самом деле, было неясно.

— Существует несколько теорий, — продолжила она. — По одной, это разновидность живой магии, созданной очень давно, в эпоху возникновения подземелий. По другой — заблудшие духи авантюристов, погибших, не исполнив мечту, а теперь завидующих живым и досаждающих им.

— Вот как? Ты очень хорошо разбираешься.

Линн, пока подробно рассказывала о привидениях, выглядела довольно оживлённой. Может, ей нравились такие вещи.

— Когда я узнала, что мы займёмся этим, я кое-что прочитала в семейной библиотеке. Всегда важно быть подготовленной.

Она даже специально всё изучила? Какая старательная девочка. Я подумал, что мне стоит брать с неё пример и тоже начинать делать подобное — хотя библиотек у меня, конечно, не было.

— Кстати, — сказал я, — мне говорили, что мы можем столкнуться и со скелетами. Они примерно то же самое, что привидения?

— Скелеты? Они часто появляются вместе с привидениями в подземельях, но классифицируются как разновидность чудовищ и действительно имеют физическое тело. Думаю, сам способ их возникновения тоже в корне отличается. В любом случае там, куда мы идём, мы вряд ли их встретим. Со склада поступали сообщения только о привидениях.

— Хм? Правда?

Значит, скелетов не будет? Немного жаль — но и немного легче.

Привидений, похоже, видели в разных местах столицы, и я подозревал, что гильдиец выбрал для меня безопасное. О желании сразиться со скелетом я ему не говорил, так что он, наверное, сделал это просто из заботы. Я не знал, как относиться к ситуации, хотя всё равно был благодарен.

Ну и ладно. Придётся довольствоваться привидениями.

— Мы пришли, — сказала Линн.

После довольно короткой прогулки мы добрались до места назначения: пустого участка, обнесённого деревянным забором и множеством табличек. Однажды я уже приходил сюда помогать разбирать завалы, но именно это место явно было закрыто для посторонних.

— Сюда? — спросил я. — Мы можем войти? На табличках написано: «Вход воспрещён».

— Да, у нас есть разрешение. Пойдёмте?

Мы перелезли через ограждение и двинулись дальше. Вскоре впереди показалась широкая каменная лестница, ведущая вниз.

— Наша цель внизу, — сообщила Линн. — Там и должны быть привидения.

Когда мы подошли ко входу, я почувствовал слабый холод, поднимающийся из-под земли. Там внизу была кромешная тьма: сколько я ни напрягал глаза, ничего не мог разглядеть. Более подходящего места для привидений, пожалуй, и быть не могло.

— Ладно, — сказал я. — Спускаемся.

— Да, учитель.

Я крепко сжал меч и сделал первый шаг вниз, во тьму. Всё-таки хорошо, что Линн была со мной. Не потому, что мне было страшно одному идти на тёмный подземный склад; просто без неё я мог бы заблудиться по дороге.

Линн было всего четырнадцать, но на неё действительно можно было положиться. О себе в её возрасте я такого сказать не мог...

Чем ниже мы спускались по широкой лестнице, тем труднее мне становилось различать окружение. Вскоре я уже не видел даже собственной руки перед лицом — не говоря о Линн, которая шла рядом.

— Это вход, — сказала она, затем открыла деревянную дверь и вошла в просторное помещение.

Тьма была такой полной, что я не видел вообще ничего. Я применил [Крошечное пламя] и стал ориентироваться по его свету, пока мы продвигались сквозь мрак.

— Учитель, уверена, вы и так это знаете, но прошу быть осторожнее со стенами и полом. Мне трудно поверить, что в этом складе, которому несколько сотен лет, ещё остались действующие ловушки, однако ваш Чёрный клинок исключительно тяжёл. Нельзя исключать, что произойдёт что-нибудь непредвиденное.

— Понял. Буду осторожен.

Предупреждение Линн напомнило мне кое-что из того, что говорил мой наставник, когда я учился в школе воровской подготовки: «По какой-то причине ты приводишь в действие каждую ловушку, на которую натыкаешься. Обязательно держись как можно дальше от мест, где они могут быть».

Если этот склад когда-то был частью подземелья, вполне возможно, что в нём всё ещё оставались опасные ловушки. Я поклялся себе быть как можно осторожнее и с новой решимостью сделал осторожный шаг вперёд.

Клац.

[[image:/storage/reader-images/e1e3c02c58a708b973ca951526a2b0bc03b172e0.jpg]]

Каменная плита под моей ногой просела.

— Хм?

Мгновение спустя опора подо мной начала крошиться. Это было плохо — определённо ловушка. Я попытался отпрыгнуть как можно быстрее, но запоздал; наверное, от волнения мои реакции притупились. Я провалился сквозь пол, и разрушенная каменная кладка посыпалась вместе со мной.

— У-учитель?!

Голос Линн и просторная комната над головой стремительно удалялись, пока я вместе с градом обломков падал в неизвестность. Вскоре я врезался во что-то похожее на пол, но оно тут же раскололось и ничуть не остановило моего падения. Это повторялось снова и снова, пока я крутился в воздухе и отчаянно пытался выровняться.

Наконец я приземлился на твёрдую землю.

— Ну и длинное же было падение...

Отодвинув завалы, рухнувшие вместе со мной, я осмотрелся. Точнее, попытался: вокруг было слишком темно, чтобы что-то увидеть. В лучшем случае по эху камней, которые падали после меня, я понял, что нахожусь в довольно просторной камере. Ещё я осознал, что пережил падение без травм, и это стало большим облегчением.

Полная тьма заставила меня заметить, что огонёк на пальце погас. Я зажёг его снова, и моё внимание сразу привлекло что-то похожее на большой алтарь в глубине камеры.

Кто стал бы ставить алтарь на складе?

Вопрос был именно в этом, но прежде чем я успел хотя бы попытаться найти ответ...

— У-у-уОООо-о-оУУу-уОГхххХХ!

По камере разнёсся леденящий душу вой. Я всмотрелся во тьму, пытаясь понять, откуда он донёсся... и заметил нечто странное, похожее на дымку.

— Что это?..

Источник жуткого крика торчал из алтаря — всё ещё едва различимого в темноте — словно с любопытством осматривался. Сначала я даже не понял, на что смотрю; оно было таким огромным, что мне пришлось задрать голову, чтобы увидеть его целиком. Но спустя миг я осознал, что возникло передо мной: половина гигантской, бледной, отдалённо человеческой головы, и один её выпученный глаз смотрел прямо на меня.

Нечто медленно поднялось из алтаря и посмотрело на меня сверху вниз из темноты. Вид был настолько жуткий, что я застыл на месте. Ничего столь страшного я никогда не видел — и даже не представлял. Но я слышал о таком. Полупрозрачное, проходит сквозь предметы и отдалённо напоминает человека — это точно должно было быть тем, за чем я сюда пришёл.

— Неужели... это привидение?..

Теперь, когда я увидел его своими глазами, я был потрясён. Я ожидал, что привидения будут размером с человека. Хотя, если уж обычные гоблины оказались такими огромными, наверное, нет ничего странного, что и привидения бывают большими.

— УУУу-о-оОООоо-у-уООгххХХ!

Привидение снова издало потусторонний вой, и я невольно скривился от ужаса. Оно было куда больше и страшнее, чем я мог вообразить. Хуже того, от него исходила жуткая тьма — нечто непостижимое, пробуждавшее во мне первобытный страх.

— Учитель! Вы в порядке?!

Линн вдруг спрыгнула сверху... и тут же застыла от потрясения. Привидение резко повернуло голову на её появление и теперь смотрело прямо на неё. Я понимал её ужас; более того, готов был поспорить, что на её месте ужаснулся бы кто угодно. Бывает зловещее, а бывает вот это. Наверное, именно это имел в виду гильдиец, когда говорил, что привидения лезут к тебе в голову.

— У-у-уОоОООу-у-уООо-оогХХХ!

В ответ на появление Линн отдалённо человеческое тело привидения начало корчиться и меняться. Две тонкие, похожие на кости руки разбухли до толщины древесных стволов, а затем разветвились на восемь крепких отростков, напоминающих щупальца. Ноги тоже разделились, стали тонкими и вытянутыми и потянулись к полу, стенам и потолку. От прежней формы не осталось и следа.

Наконец два огромных глаза привидения начали делиться и множиться с пугающей скоростью, быстро достигнув числа, которое я даже считать не хотел. Это было ужасно. Даже если привидения безвредны, неудивительно, что никто не хочет связываться с ними без нужды.

— УУуу-о-оОООООо-о-ОгхххХХ!

В общем, даже зная, что привидения на самом деле не опасны, я считал происходящее слишком страшным. Линн говорила, что людям со слабыми нервами лучше держаться от них подальше, но я был убеждён: от такого зрелища умер бы даже человек с обычными нервами.

— У-у-уОООУу-Оо-оО-оООгххХХ!

За те несколько мгновений, что я размышлял, у привидения выросло ещё десять рук. Масса его скользящих ног, должно быть, перевалила за сотню, а бесчисленные налитые кровью глаза всех форм и размеров смотрели прямо на нас с Линн. Мне было по-настоящему страшно. Больше всего на свете я хотел убежать... но не мог сделать этого, не истребив даже одного привидения, — не тогда, когда Линн специально пошла со мной.

— Прости, Линн, но пока отойди и посмотри со стороны. Я хочу попробовать сразиться с ним один.

— К-конечно. Но...

— Если всё станет плохо, помоги мне. Я рассчитываю на тебя.

После короткой паузы Линн сказала:

— Поняла, учитель.

Я приготовил меч в одной руке и [Крошечное пламя] в другой, изо всех сил стараясь заставить его гореть как можно ярче. Теперь мне уже нечего было бояться. Одного-единственного привидения я вовсе не боялся — совсем ни капли.

Полный решимости, я взял под контроль дрожащее тело и приготовился броситься на воплощение ужаса передо мной.

— Начинаю.

Настало время истребить привидение.

Окружённый тьмой, я оттолкнулся от твёрдой земли и рванул к привидению. Всё его бледное полупрозрачное тело начало слабо светиться, когда я приблизился.

— Что это?.. — пробормотал я.

Мгновение спустя руки привидения выстрелили вперёд, а белёсые пальцы превратились в бесчисленные щупальца, которые одновременно потянулись ко мне.

Довольно быстрое.

Жуткие прозрачные щупальца неслись, как стрелы, — но не настолько быстро, чтобы я не мог от них уклониться. Я резким шагом ушёл в сторону. Да, они были безвредны, но мне всё равно не хотелось, чтобы они меня коснулись.

Странно, но от щупалец, бесшумно бросавшихся ко мне, я чувствовал что-то вроде убийственного намерения. Казалось, если хоть одно прикоснётся ко мне хотя бы на миг, оно высосет из меня всю жизнь до последней капли. Конечно, ничего подобного на самом деле не случится, но это показывало, насколько ошеломляюще пугающим оказалось мерзкое белое тело привидения. Оно вызывало у меня такое беспокойство, что я хотел держаться от него как можно дальше.

— УУУу-у-уОООооООоогххХХ!

Я отчаянно прыгал, крутился и уворачивался от атакующих щупалец, а привидение тем временем создавало их всё больше и больше. Затем оно издало визг — наверное, от ярости — и удвоило натиск. В темноте заметалась масса рук толщиной со стволы, и их пальцы, как я теперь заметил, были усеяны бесчисленными глазами и тянулись ко мне.

Это было похоже на бурю, но всё же не настолько, чтобы я не мог уклоняться. Если привидение способно только на это, то я был почти уверен, что сумею подобраться к нему вплотную.

Или так я думал...

Чёрт!

Я потерял бдительность всего на миг, но привидению этого хватило: оно ударило щупальцами слева и справа, из-под ног, сверху по голове и сзади — одновременно. Короче говоря, оно атаковало со всех сторон.

Дело было плохо. Из-за темноты вокруг оставалось слишком много слепых зон, и уж точно я не ожидал, что щупальца полезут прямо из пола. Оставалось лишь предположить, что привидение нарочно отвлекло моё внимание и создало брешь, которой могло воспользоваться. Впечатляюще; я не думал, что оно настолько разумное.

Бледные щупальца перекрыли все пути к отступлению. В таком положении они точно должны были меня коснуться. Мысль была довольно неприятной. Должен был быть какой-то способ избежать этого...

[Парирование]

Я взмахнул мечом. Это не было осознанным действием — тело двинулось само. И к моему удивлению, я ощутил лёгкое сопротивление.

— УУуууоООооООо-оогххХХ!

Мой меч парировал щупальца привидения. Полупрозрачные отростки отбросило назад, и они исчезли во мраке.

— Что?..

Я растерялся — разве физические атаки не должны быть бесполезны против привидений? Я помнил, что мой меч может парировать магию, но чтобы он касался ещё и призраков... Как это вообще работает?

Впрочем, если подумать, сейчас было не время и не место беспокоиться об этом. Мой меч мог парировать привидение; в данный момент важно было только это. Узнав это, я с каждой секундой всё меньше пугался непостижимого существа передо мной. Теперь, когда у меня был способ с ним справиться, причин бояться не осталось.

Привидение снова воспользовалось темнотой и запустило в меня щупальца. Только на этот раз...

[Парирование]

Я взмахнул уже намеренно. Меч отбил все щупальца до единого и с ещё большей силой отправил их обратно в глубокий мрак.

— Похоже, справлюсь.

Понимание, что [Парирование] действует на привидение, немного меня успокоило. Теперь оно уже ничем не могло меня напугать. Но просто защищаться было бесполезно; свободной рукой я создал пламя на кончике одного пальца.

[Крошечное пламя]

Это было единственное магическое заклинание в моём распоряжении — слабое, ненадёжное и почти бесполезное в настоящем бою. Но против привидения у меня возникла идея: а что, если сложить вместе пять [Крошечных пламен]?

[Крошечное пламя]

На кончике каждого пальца раскрытой ладони появился скромный огонёк. Тёмное окружение стало немного светлее, а зловещая фигура привидения засияла бледной белизной.

— У-у-уУУУооООо-оууООуугхх!

Увидев мои огни, привидение издало ещё один леденящий кровь вопль. Похоже, оно боялось огня. Это было хорошо — значит, моё [Крошечное пламя], скорее всего, на него подействует.

Привидение прицелилось в меня и обрушило яростный шквал рук и щупалец, но я продолжал парировать их одной рукой. Спешить было незачем. Я сосредоточил всё внимание на огнях у себя на пальцах и медленно, уверенно приближался к цели.

Продвигаясь сквозь темноту шаг за шагом, я осторожно сосредоточился на раскрытой ладони. Пять огоньков постепенно поползли вниз по пальцам. Когда они достигли центра ладони, они идеально слились вместе, будто никогда и не были раздельными. Пламя в моей руке вспыхнуло жарче и ярче.

Отлично.

Привидение, должно быть, тоже это увидело, потому что его щупальца бросились на меня с ещё большей силой. Бледные отростки застлали всё поле зрения. На этот раз, однако, я не стал пользоваться мечом; вытянул вторую руку и направил пламя на привидение.

— [Крошечное пламя].

Я довёл сияющее пламя в ладони до предела, заставляя его разгораться настолько сильно, насколько мог, пока...

Вспыхнул ослепительный свет и грянул громовой рёв. Рой надвигающихся щупалец разорвало на куски, они разлетелись во все стороны, а ударная волна отбросила меня назад. Мне удалось не слишком сильно закувыркаться и приземлиться на ноги, но привидению повезло меньше: прищурившись во тьму, я увидел, что у его огромного тела исчезла целая треть.

— Похоже, сработало. Но всё же...

На первый взгляд привидение выглядело жалко, однако его тело уже начало восстанавливаться. Скоро от повреждений не останется и следа. Выходит, огневой мощи мне всё-таки не хватило.

— Значит, всё и правда не так просто.

Моего [Крошечного пламени] было недостаточно. Я, правда, наполовину ожидал именно этого: гильдиец говорил, что единственный способ истребить привидение — разом рассеять всё его тело магическим заклинанием. В таком случае оставался только один вариант — попробовать кое-что ещё, чего я прежде даже не пытался делать. Это был тайный запасной план, который я подготовил специально для сегодняшней охоты на привидений. Действовать придётся полностью на ходу, но если судить по тому, что мне только что удалось... наверное, всё будет нормально.

[Бросок камня]

С помощью навыка я метнул меч в всё ещё восстанавливающееся привидение и пришпилил чудовищное существо к большому алтарю позади него. Привидение заизвивалось в муках и попыталось вытащить меч. Затем, когда усилия не помогли, оно в отчаянии начало вырывать себя из пронзившего удара.

Судя по всему, через несколько секунд оно освободится, — но мне этого было более чем достаточно. Теперь обе руки были свободны, и я зажёг огни на кончиках всех десяти пальцев.

[Крошечное пламя]

Я бросился вперёд, как можно быстрее сокращая расстояние до пришпиленного привидения. На бегу я вспомнил ощущение, которое испытал раньше, и, следуя ему, слил огни в руках, создав на каждой ладони по маленькому сияющему пламени.

— УУууООооООо-оууОГГгххХ!

Я прорвался сквозь мрак к привидению, а оно махнуло на меня устрашающим множеством щупалец. Но я был быстрее. Оказавшись прямо перед призраком, я свёл ладони вместе.

Два маленьких сияющих пламени начали сливаться, подталкиваемые чувством, похожим на молитву. А когда они соединились полностью, то выпустили мощную вспышку и превратились в крошечную, ослепительно яркую крупицу света. На вид она стала куда меньше, но жар, который от неё исходил, был намного сильнее. Я никогда раньше не пробовал подобного, но всё, кажется, шло по плану.

Пожалуйста, пусть этого хватит, чтобы всё закончить!

Это была вершина всей магии, которой я мог пользоваться, — сосредоточенный результат всех моих усилий. Если и этого окажется недостаточно... что ж, тогда придётся попросить Линн разобраться с остальным.

Я раскрыл ладони в сторону привидения и вложил в крупицу света столько маны, сколько сумел собрать.

[Крошечное пламя]

Окружающая тьма окрасилась ослепительной белизной. По рукам прошёл пронзительный удар. Свирепый порыв ветра врезался в тело и отбросил меня назад...

И огромное белое привидение было уничтожено вместе с алтарём позади него. От чудовищного существа не осталось и следа.

Поначалу я не могла понять, что за жуткое бледное чудовище парит во тьме перед учителем Ноором и мной. Мне не казалось, что я когда-либо видела или слышала о чём-то подобном, а встретить такое в подземном складе в самом сердце города было, мягко говоря, неожиданно. Но затем я вспомнила, где именно мы находимся, и холод пробежал у меня по спине.

— Не может быть!

Неясная, огромная и бледная фигура; тело, покрытое глазами; четыре конечности, способные разветвляться в бесчисленные вытягивающиеся щупальца, которые быстро расправляются с добычей, — такие признаки вовсе не были обычны для существ этого мира. Насколько мне было известно, все они были только у одного легендарного чудовища.

— Фантом Грей...

Его бледная фигура смешивалась с темнотой и казалась пепельно-серой — именно эта особенность и дала чудовищу имя. Королевство Клейз имело долгую историю исследования подземелий, и в старых записях прошлого существовали свидетельства о Фантоме Грее, где его называли чудовищем класса Экстремальной катастрофы.

Сотни лет назад Фантом Грей без предупреждения появился из глубин подземелья, и за считанные мгновения число погибших достигло тысячи. Самые способные авантюристы того времени объединились, чтобы победить его, но полностью уничтожить чудовище оказалось им не под силу. В итоге отборный отряд мужчин и женщин из духовенства, все с классами жреческой ветви, едва сумел запечатать чудовище глубоко под землёй — ценой множества жизней. Так за аномальную угрозу, которую оно представляло, Фантом Грей стал Именным чудовищем.

Согласно записям, Фантома Грея запечатали внутри реликта подземелья в форме алтаря, усиленного многослойным барьером. Затем алтарь поместили глубоко в Подземелье Потерянных, чтобы никто никогда до него не добрался, а ведущие к нему проходы запечатали.

Сейчас перед нами, различимый во тьме, стоял большой алтарь, подобный тому, что упоминался в тех свидетельствах. Я узнала высеченные на нём заклинательные письмена как разновидность барьерной техники — мощную печать, предназначенную для призрачных чудовищ. Ошибки быть не могло: это был тот самый реликт, в котором удерживали Фантома Грея, только письмена печати теперь были сломаны в нескольких местах, а сам алтарь, казалось, вот-вот рассыплется. Неужели недавнее нападение Империи потревожило это место настолько, что часть алтаря разрушилась?

Внезапная тревога заставила меня напрячь зрение и всмотреться дальше во тьму. В тот же миг я заметила слабые эфемерные фигуры привидений, дрейфующих вокруг разрушающегося алтаря. Одно за другим они втягивались в тело Фантома Грея и поглощались им.

— Значит, вот что здесь произошло...

Неудивительно, что в этом районе внезапно участились сообщения о привидениях. Причина их появления до сих пор была неизвестна, поэтому всё туманно списывали на подземелье, но то, что я видела, объясняло всё: Фантом Грей звал их к себе.

— ОоООооОааАааАААгГГгхХХ!

Его жуткий вой словно сжал мою душу в тисках. Из глубины меня поднялся первобытный страх перед неизвестным, и ужас пригвоздил меня к месту. Я попыталась собрать мужество и стряхнуть оцепенение, но усилия оказались напрасны.

В резком контрасте с моей дрожью учитель Ноор оставался совершенно спокоен, уклоняясь от натиска Фантома Грея. Если оглянуться назад, его прежние слова будто подразумевали, что он ожидал встретить здесь это чудовище.

Неужели всё с самого начала было замыслом учителя Ноора?.. Чем дольше я думала, тем менее вероятными казались любые другие объяснения. Мне и раньше показалось странным, что человек его силы просит меня сопровождать его на истребление привидений. Он даже сказал, что это «будет хорошей тренировкой».

К тому же была ловушка, которую он так «неосторожно» привёл в действие, едва войдя на склад. Наступить на ловушку первым же шагом мог только дилетант с тяжёлым недостатком наблюдательности, но учитель Ноор ни в коей мере не был настолько неумел. Единственное разумное объяснение — его острые чувства обнаружили скрытую внизу аномалию, и он нарочно обрушил пол.

Если всё это правда, то оно, кажется, доказывало моё подозрение: учитель Ноор действительно с самого начала намеревался столкнуться с Фантомом Греем. Однако...

— ОоОооААааАаААааГгГГХХХ!

Чудовище было слишком страшным. Согласно записям, физического оружия у него не было, но одного прикосновения хватало, чтобы лишить человека жизни. После того как оно уничтожило ударный отряд из десятков опытных авантюристов, ему дали прозвище «Лик ужаса».

Фантом Грей не был противником, с которым можно столкнуться без плана, тем более вдвоём; одно прикосновение означало мгновенную смерть. И всё же...

Во тьме, среди массы зловещих, похожих на щупальца конечностей, которые извивались и менялись так же быстро, как наносили удары, учитель Ноор изящно проскальзывал через мельчайшие промежутки. Он был один, но не отступал перед яростным натиском чудовища. Даже когда уклонение становилось невозможным, он просто Чёрным клинком отбивал каждую бледную конечность, которая тянулась к нему. Я почти забыла: у него был несравненный реликт, который отец когда-то добыл из глубин Подземелья Потерянных.

Придя в себя, я увидела, как учитель Ноор продолжает одной рукой парировать атаки Фантома Грея так, будто они не заслуживают ни малейшего внимания. При этом он неторопливо приближался к его бледному извивающемуся телу.

— Невероятно...

Я не смогла подобрать никаких других слов. Единственная мысль была в том, что учитель Ноор находится на уровне, далеко превосходящем всё, что я вообще способна вообразить. Мои страхи с самого начала были беспочвенны. Я испытала облегчение, но оно вскоре уступило место изумлению, когда я заметила пять огней на кончиках пальцев учителя Ноора.

— Это... пятикратное наложение? — пробормотала я. — Но как?.. Такого быть не должно...

Наложить пять заклинаний одной рукой, то есть использовать [Множественное заклинание], было вершиной искусства мага. Это была предельная, беспрецедентная техника, которую я много раз видела в исполнении учителя Окена. Но и это было ещё не всё: на кончиках пальцев учителя Ноора горели несколько экземпляров того мощного [Крошечного пламени], которое он однажды показывал мне. И, как тогда, они были [Сверхналожением].

Как он вообще стал способен на такое? Возможно, он находился не просто за пределами моего воображения, а где-то гораздо, гораздо дальше — там, где уже не хватало слов. Но затем, пока я потрясённо смотрела на учителя Ноора, я увидела зрелище, от которого меня едва не пошатнуло.

— Я... наверное, сплю...

Всё ещё сдерживая Чёрным клинком бледные щупальца, учитель Ноор соединил пять [Сверхналоженных] экземпляров [Крошечного пламени] в другой руке. Возникшее пламя вспыхнуло ещё сильнее. Я была ошеломлена. Неужели это...

— [Слияние магии]?!

[Слияние магии] было высшим навыком — вершиной, которой учитель Окен сумел достичь лишь после более чем ста лет упорного изучения. Если маг без малейшей погрешности идеально наслаивал два одновременно применённых заклинания, они быстро начинали усиливать мощь друг друга. Теория существовала с далёкого прошлого, но требовала настолько чудовищного контроля маны, что, как говорили, учитель Окен был единственным ныне живущим человеком, способным на такое.

В любом случае [Слияние магии] было навыком, который соединял одно заклинание с другим — по крайней мере, формально. Учитель Ноор только что на моих глазах слил пять. Нестерпимый объём учёбы, который должен был понадобиться, чтобы стать способным на такое, выходил за пределы моего понимания.

То, что разворачивалось передо мной, было просто абсурдом. Затем, пока я стояла, чувствуя лёгкое головокружение, учитель Ноор протянул руку к противнику.

— [Крошечное пламя].

После вспышки света и оглушительного взрыва часть тела Фантома Грея была оторвана.

— Не верю...

[Крошечное пламя] относилось к самым низким классам магических навыков. Его единственный эффект — создать скромный огонёк на кончике пальца. Но мой учитель усилил его до невероятной мощи.

Бой не закончился: Фантом Грей уже восстанавливался. Однако учитель Ноор не проявил ни капли тревоги. Он спокойно метнул Чёрный клинок в чудовище, пригвоздив его к алтарю, затем сократил расстояние между ними с пятикратно наложенными вариантами [Крошечного пламени] в каждой руке. Он слил их так легко, будто дышал, и снова выпустил заклинание в Фантома Грея.

Обжигающий свет смыл темноту, а громовой рёв сотряс землю. В одно мгновение огромная фигура чудовища, настолько большая, что словно затмевала вокруг себя громадную пещеру, распалась вместе с алтарём позади неё. В полу и окружающих стенах раскрылись глубокие борозды.

Я стала свидетельницей магии такой высоты, которая превосходила самые смелые мои мечты. Мой собственный предел [Множественного заклинания] при использовании обеих рук — шестикратное наложение. Учитель Окен, мудрец, известный как Девятизаклинатель, способен лишь на девять. Учитель Ноор только что наложил десять заклинаний, и все — [Сверхналожением]. И, что ещё впечатляло сильнее, он слил их вместе.

Одна лишь мощь атаки говорила о пугающем объёме учёбы и тренировок. Если и существовал противник, способный выдержать такое, то я считала разумным признать его поистине непобедимым.

Я пыталась представить, когда, если вообще когда-нибудь, смогу сама достичь такого мастерства в магии. Даже для учителя Окена эта задача, вероятно, граничила с невозможным. Подвиг учителя Ноора был настолько внушителен, что даже легендарное чудовище не имело против него шансов.

Заклинание уничтожило Фантома Грея — увидев его мощь, что ещё я могла думать? Я молилась, чтобы моя оценка оказалась верной, потому что если даже этого было недостаточно, я не представляла, что ещё можно сделать.

— ООоОооОоОААаАААГгГГххХ!

Однако по пещере снова разнёсся леденящий вой, разбив мою безнадёжную надежду: Фантом Грей сумел восстановиться даже после всей силы заклинания учителя Ноора. Похоже, он не получил никаких устойчивых повреждений — напротив, его жуткая бледная фигура стала больше прежней и продолжала расти.

Отчаяние накрыло меня. Было совершенно ясно, что чудовище становится сильнее. Сложное, подавляющее заклинание слияния учителя Ноора нисколько его не ранило. Возможно ли вообще победить такое чудовище? Моё тело снова застыло от ужаса.

Перед лицом этого пугающего развития учитель Ноор лишь сказал:

— Значит, этого всё-таки не хватило.

В его выражении не было и тени тревоги; наоборот, он выглядел полностью удовлетворённым. Не знай я лучше, подумала бы, что он похож на человека, нашедшего покой от сознания, что испробовал абсолютно всё, что мог. Как он способен сохранять такое спокойствие? Его настрой отличался от простой покорности...

И тут я вспомнила кое-что важное: человек, стоящий меньше чем в дюжине шагов от меня, был не кто иной, как мой учитель Ноор. У него наверняка был какой-то выдающийся тайный план в рукаве. Я могла не понять его, но была уверена: именно он позволит ему вырвать победу.

Пока я смотрела на учителя с сердцем, полным ожидания, он мягко улыбнулся мне. Добро в его глазах ослабило моё беспокойство, и с новым чувством облегчения я улыбнулась ему в ответ.

А потом он бодро сказал:

— Ладно, Линн, дальше ты сама.

...

.........

............

Что?

Мой разум полностью опустел. Учитель только что объявил, что дальше всё зависит от меня? Зачем? Как ни посмотри, чудовище перед нами было слишком сильным, чтобы я могла его победить.

Нет, подождите... Чем больше я думала, тем страннее казалось наше положение. Прежде всего, зачем учитель Ноор вообще привёл меня сюда? Он сказал, что хотел моей помощи и что ему нужно одолжить мои силы, но что, если это были только предлоги? Что, если он с самого начала хотел, чтобы всё произошло именно так?

Что, если, говоря, что это «будет хорошей тренировкой»... он имел в виду меня?

Конечно. Это было так очевидно. Как я не поняла раньше? Учителю Ноору не нужно становиться сильнее, а мне — нужно.

— Значит, вот как...

Учитель Ноор, должно быть, насквозь увидел меня тогда. Он понял, что я полагаюсь только на его силу, а не на свою. Я так беспечно решила, что пока он будет рядом со мной в путешествии в Митру, я буду в безопасности, какие бы опасности ни встретились нам на пути. В глубине души я цеплялась за уверенность, что он защитит меня от всего на свете.

Но это... это был способ учителя Ноора сказать мне, что я стала самодовольной. Он хотел, чтобы я поняла: нельзя просто смириться со своей слабостью и во всём полагаться на других. Возможно, ему показалось, будто я отказалась от попыток стать лучше.

Вот почему он привёл меня сюда.

— Я понимаю, учитель.

Собрав всю волю, я повернулась к Фантому Грею лицом. Ноги и голос дрожали, когда я сказала:

— Я... сделаю всё, что смогу.

Я не была уверена, как именно одолею такое чудовище, но, возможно, учитель Ноор уже дал мне подсказку...

«Прости, Линн, но пока отойди и посмотри со стороны».

Таковы были его слова, когда я только спустилась в пещеру, а это могло означать лишь одно: все его действия до сих пор были демонстрацией для меня — той, что укажет путь к тому, как стать сильнее. Это понимание принесло новую волну напряжения, и я сглотнула накопившуюся во рту слюну.

Учитель Ноор велел мне сделать то же, что сделал он, — и показывал, что победить Фантома Грея мне под силу. Он верил, что я могу это сделать. Он даже доверил это дело огромной важности мне, несмотря на мою неопытность. Я должна была оправдать его ожидания.

Но задача казалась невозмо...

— ОоОоооООООооАААГггхХХ!

Нет. Я не могла позволить страху говорить за меня сейчас, когда это важнее всего. Я изгнала из головы любые мысли об отчаянии и смятении. Я сделаю это. Здесь и сейчас я покажу учителю всё, на что способна, — а значит, мне нужно сосредоточиться.

Мне всё ещё было неясно, что именно нужно делать, но я буду думать на ходу. Иначе рискую потерять признание учителя.

— Я начинаю.

Я глубоко вдохнула, до предела сосредоточила волю и приготовилась наложить магию согласно последовательности, складывающейся у меня в голове.

Сначала я создала в ладонях многослойные экземпляры [Магического барьера] и покрыла их [Отражением], [Отражением тепла] и [Отражением магии]. Затем, чтобы вывести мощность магии за предел, я применила [Усиление], [Заряд] и [Всплеск] настолько полно, насколько могла, и с помощью [Сжатия] собрала вместе каждую каплю своей маны. Одновременно я использовала [Множественное заклинание].

Все приготовления были закончены. Мой предел — три заклинания в каждой руке, что в сумме давало шестикратное наложение, — или, по крайней мере, именно так я воспринимала свой предел. Учитель Ноор достиг ещё более высокого мастерства магии и ожидал того же от меня.

— [Адское пламя].

Крайне осторожно я синхронизировала ману и наложила по [Адскому пламени] в каждой руке. Затем, вытянув руки, начала сдвигать две сферы разрушительного жара от ладоней в пространство между ними. Допусти я малейшую ошибку — последующий взрыв оказался бы достаточно силён, чтобы смертельно меня ранить.

Я нервничала так сильно, что пот струился по лбу, но отчаянно сохраняла самообладание и сосредоточила всё внимание на руках. Крошечные поправки маны позволяли продолжать сдвигать два заклинания внутрь, но процесс был мучительно медленным; считанные секунды казались вечностью. Даже самые малые корректировки магии выматывали сильнее, чем если бы я пыталась продеть нить в ушко десяти тысяч игл. Капли пота срывались с подбородка и почти неслышно падали на землю, но я была так напряжена, что эти звуки казались оглушительными.

[[image:/storage/reader-images/52887e2b848032c22433f0a83882f11b70d1dc90.jpg]]

— Я... справилась?

После этого предельного сосредоточения, хотя мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание, я поняла: мне удалось переместить два заклинания в нужное положение. Между ладонями теперь горел небольшой пылающий огненный шар.

Но это было ещё не всё. Я удерживала огненный шар на месте, стараясь не нарушить его стабильность, и наложила два экземпляра одного заклинания, а затем два другого.

— [Ветряной взрыв]. [Очищение].

Первое должно было усилить мощь моего огня и сделать финальное заклинание управляемым, а второе — повысить эффективность атаки против врага, по крайней мере согласно прочитанному. Формально Фантом Грей не был нежитью, но обладал сходными с ней свойствами. Кроме того, согласно старым записям, когда духовенство запечатало чудовище внутри алтаря, их непрерывные [Очищения] замедляли его движения. Я собиралась поставить на сведения, ради которых мои предшественники пожертвовали столь многими жизнями.

Два экземпляра [Адского пламени].

Два экземпляра [Ветряного взрыва].

Два экземпляра [Очищения].

В общей сложности я удерживала шесть заклинаний — предел того, что могла наложить одновременно. И я собиралась слить их вместе.

— Когда пытаешься, это уже не кажется таким пугающим.

Слияние двух экземпляров [Адского пламени] дало мне почувствовать [Слияние магии]. Теперь, к моему удивлению, это уже не казалось таким трудным. Да, одно лишь соединение двух заклинаний вымотало мой разум безмерно, но сейчас было не время об этом заботиться.

После короткой передышки я начала вливать ману в пылающую бурю в своих руках. Я поставлю всё на одну атаку; не было смысла что-то приберегать. С таким намерением я сосредоточила всё своё существо на буре пламени, которую удерживала под контролем.

В будущем я должна буду справляться с подобным легко. Иначе мне будет стыдно называть себя ученицей учителя Ноора.

— ОооООоООааАааААГгГхХХ!

Заметив моё заклинание, Фантом Грей издал страшный вой и вытянул ко мне рой щупалец. Масса бледных отростков напоминала беззвучную лавину снега, несущуюся сквозь темноту; теперь их движения были заметно быстрее и острее, чем раньше. Если хоть один конец доберётся до меня, я не смогу уклониться, и моя жизнь погаснет на месте.

Но всё будет хорошо. Я знала это. Призрачные отростки, которые ещё недавно внушали мне такой ужас, теперь не вызывали во мне ни капли тревоги. Ведь...

— Я закончила.

Если я освою технику, которой учитель Ноор меня научил, даже легендарный Фантом Грей не будет противником, которого нужно бояться. Именно это чувство он хотел передать мне: уверенность, приходящую вместе с силой отогнать тьму.

— Спасибо, учитель Ноор.

Всё было готово. Моё заклинание слияния завершено. Я направила сияющий вращающийся адский огонь на рой щупалец, несущийся ко мне, и глубоко вдохнула.

— Начинаю. [Адское пламя].

Огромный раскалённый взрыв пламени вырвался из моих рук к Фантому Грею и уничтожил всё на своём пути, включая само чудовище. Остатки магической энергии рассыпались в безграничной буре, которая поглотила то, что осталось от бледного тела призрака, и отправила его в небытие.

Даже теперь Фантом Грей всё ещё мог восстановиться, но моя атака ещё не закончилась.

— [Ветряной взрыв].

Управляя бушующими ветрами, я распространила светящееся пламя, слитое с [Очищением], настолько широко, насколько смогла. Я не оставлю от чудовища ни единого следа. Я позволила буре продолжать бушевать и укрыла местность очищающим огнём, решив обеззаразить до последнего разбросанного остатка тлеющего разрушения, которое когда-то было Фантомом Греем.

Я стояла посреди яростного адского огня, где один неверный шаг означал бы моё полное уничтожение... но была странно спокойна. Я просто продолжала удерживать магию и не чувствовала ни малейшего страха.

Хотя управлять заклинанием слияния было чрезвычайно трудно, это не шло ни в какое сравнение со сверхчеловеческим подвигом, который показал мне учитель. Он был так далеко за моими пределами, что само сравнение с ним казалось самонадеянностью, — и, подумав об этом, я даже смогла улыбнуться.

Мало-помалу я привыкала управлять своей магией и заставляла сияющее пламя продолжать танец. К тому времени, когда в потолке раскрылась огромная дыра и внутрь хлынул дневной свет, уже не осталось никаких признаков того, что Фантом Грей когда-нибудь восстановится вновь.

Был вечер, когда Линн заглянула в комнату, которую мне выделили в поместье Инес.

— Как насчёт этого, Роло? — спросила она. — Ты хотел бы поехать с нами в Митру?

Священная теократия Митры пригласила Линн на церемонию совершеннолетия их принца — и сказала, что я могу сопровождать её как друг. Всё это звучало как сон, и даже увидев официальное приглашение со своим именем, я всё равно не мог скрыть удивления. Митра очень давно ненавидела демонолюдей; там считали, что мой народ должен исчезнуть, и обычно убивали нас на месте. Наверняка это приглашение было ловушкой, придуманной, чтобы заманить меня на их территорию, схватить и истребить в тот момент, когда я пересеку границу.

— Не думаю, что в Митре мне будут рады... — сказал я, озвучив свои опасения. — В худшем случае... меня могут даже убить.

— Ты прав. Как ты и сам знаешь, Митра безжалостна к демонолюдям. Я не хочу подвергать тебя тяготам, Роло. Просто... мне показалось, что это приглашение может стать хорошей возможностью.

После короткой паузы я повторил:

— «Хорошей возможностью»?

— Именно. Это будет большое светское собрание, куда приедут люди из множества стран. Как ты и боишься, не все будут тебе рады. Некоторые, возможно, даже пожелают тебе зла. Но если ты согласен, я хотела бы дать им шанс увидеть тебя собственными глазами — показать им, что мой друг не так страшен, как они думают.

Линн назвала меня своим другом. Мне всё ещё было трудно в это поверить — всё-таки она была принцессой целого королевства, — но я видел, что она действительно так считает.

— Но... — замялся я. — Если там соберётся столько людей, появление демонолюда может вызвать панику.

— Возможно... но, быть может, они так боятся только потому, что никогда не смотрели на демонолюда как следует.

— Есть много людей, которые видели меня лично, но всё равно ненавидят или боятся.

— Значит, они просто ужасно судят о людях. Не все будут такими.

— Ты так думаешь?..

— Думаю, — твёрдо ответила она. Я лишь говорил о своих честных опасениях, но почему-то она выглядела немного печальной. — Роло... Инес, учитель Ноор и я — никто из нас ни капли тебя не боится.

— Угу. Я знаю. Спасибо.

Я уже рассказал ей о своей способности читать мысли, и она, похоже, совершенно не была этим обеспокоена. Многие люди здесь, в Королевстве Клейз, были такими же, включая отца Линн, короля Клейза. По сравнению с Ноором их чувства ко мне были сложнее, но все они относились ко мне тепло.

Конечно, не все встречные были такими — кое-кто откровенно враждовал со мной, — но я по крайней мере мог сказать, что люди вокруг меня были добры. Они обращались со мной так хорошо, что иногда я даже думал: может, я умер и попал на небеса?

Нет, конечно, это было не так. Люди, которые вдруг начинали меня ненавидеть и испытывать отвращение, стоило им понять, что я демонолюд, служили достаточным доказательством. Просто таков был естественный порядок мира, и изменить его было нельзя. Я даже говорил об этом Линн, но от этих слов она всегда становилась такой же грустной, как сейчас.

— Всё в порядке, — сказал я. — Мне всё равно, что люди обо мне думают.

— Нет, не в порядке. Именно это меня и злит.

— Злит... тебя?..

— Да. Я хочу, чтобы они увидели спасителя моего королевства таким, какой он есть на самом деле. Не думаю, что это так уж неразумно.

— Но большую часть сделал Ноор...

— Без тебя, Роло, всё случившееся не прошло бы так гладко. Тебе стоит чуть больше гордиться своим вкладом. Ты это заслужил.

— Не знаю...

Линн улыбалась, но при этом казалась немного расстроенной. Это напомнило мне о том, как Инес однажды сделала такое же лицо. «Роло, что ты хочешь сделать?» — спросила она тогда, а я не смог ответить. Я правда не знал, чего хочу, наверное, потому, что вырос с мыслью, будто иметь собственные желания плохо. Возможно, именно поэтому я понимал свои желания хуже, чем другие люди.

Но, увидев выражение лица Линн, я вдруг смог подумать об одной вещи, которой хотел. И с этой мыслью...

— Линн, я поеду с тобой в Митру.

Она слегка удивилась; видимо, не ожидала, что я соглашусь так легко. В Митре меня наверняка встретит множество дурного, но мне придётся стиснуть зубы и выдержать всё, даже если оскорбления перейдут в насилие. Что бы они ни бросили в меня, со мной всё будет в порядке; в конце концов, я к этому привык. Но прежде чем я успел сказать что-то подобное Линн, она заговорила первой.

— Роло, если ты думаешь просто выстрадать это ради нас, пожалуйста, не надо, хорошо? Я хочу, чтобы ты пришёл, чтобы мы могли показать всем, кто ты на самом деле. Если бы я считала, что это подвергнет тебя серьёзной опасности, мы бы сейчас даже не разговаривали об этом.

Она словно прочитала мои мысли. Я знал, что на самом деле это не так, но видел: она искренне обо мне беспокоится.

— Хорошо, — сказал я. — Я тоже хочу, чтобы всё прошло хорошо.

— Я рада. Значит, я могу сообщить Митре, что ты будешь присутствовать на церемонии?

Я кивнул.

— Да.

Линн тихо, с облегчением выдохнула, затем улыбнулась и слегка хихикнула.

— Прекрасно. Честно говоря, мысль о том, что мне придётся ехать одной, немного меня огорчала. Мне будет спокойнее, если ты будешь рядом. В Митре я, видишь ли, не самая популярная персона.

— Угу. Раз мы едем вместе, мне не страшно.

Улыбка Линн стала гордой.

— Совершенно верно. Если кто-нибудь там попытается причинить тебе вред, Инес и я его остановим, — да и учитель Ноор ни за что не потерпит подобных злодеяний. Мы будем защищать тебя ценой своих жизней, так что, пожалуйста, верь нам.

— Буду. Спасибо.

Больше об этом говорить было не нужно. Мы попрощались, и Линн ушла.

◇

Через некоторое время после её ухода с работы вернулась Инес. Я сразу рассказал ей о своём решении поехать в Митру.

— Понятно, — ответила она, мягко кивнув. Она почти никогда не показывала эмоций, но в тот миг, как мне показалось, немного тревожилась.

— И ещё, эм... — продолжил я. — Насчёт вопроса, который вы мне задали...

— Какого именно?

— О том, есть ли что-нибудь, что я хочу сделать.

— Ах, да.

— Я... хочу попробовать пройти подготовку, чтобы стать авантюристом.

— Авантюристом? — повторила Инес, выглядя слегка удивлённой.

— Все жители Королевства могут попробовать, верно? Может, я и не «человек», но король позволил мне стать гражданином, так что я подумал, что, возможно, и я могу...

Инес лишь на мгновение опустила глаза, а затем снова посмотрела на меня. Похоже, ей не понадобилось долго обдумывать ответ.

— Конечно можешь, — сказала она. — Ты уже гражданин Королевства, так что никаких проблем быть не должно. Обсудим это с наставниками школ подготовки? Время как раз подходящее: сегодня вечером все они собираются вместе, и я тоже должна появиться. Пойдём со мной.

Инес быстро направилась вперёд, а я последовал за ней. Разговор с Линн наконец позволил мне понять, чего я на самом деле хочу. Это пришло легко, стоило мне по-настоящему задуматься, — так легко, что я даже удивился, почему не понял этого раньше.

Печальные лица Линн и Инес сделали грустно и мне. Впервые я заметил, что мне больно видеть, как люди, которые так добры ко мне, расстраиваются. Часть меня хотела забрать их страдания себе и вынести их вместо них, и в тот момент я осознал: я хочу делать всё, что могу, чтобы люди передо мной улыбались.

Конечно, для этого мне нужно стать гораздо сильнее. Конечная цель была простой: я хотел стать кем-то вроде Ноора — человеком, который, не принимая отказа, может стереть печаль с лиц окружающих.

Где-то глубоко внутри я бессознательно решил, что моя мечта безрассудна и невозможна, и потому отказался даже стремиться к ней. Теперь, однако, я смотрел на всё иначе. Я был ничем — никем. Так какая разница, если мои старания закончатся неудачей? Терять мне нечего. Если лёгкого пути к желаемому нет, значит, мне просто нужно продолжать пытаться.

Возможно, моё желание никогда не исполнится, сколько бы раз я ни поднимался, отряхнувшись. Ну и что? После встречи со смертью я словно родился заново. В этой новой жизни я стану тем, кто может помогать другим, — тем, кто нужен. Теперь я знал, что даже демонолюду позволено иметь стремления. А если нет ничего плохого в том, чтобы желать исполнения своих молитв, то я сделаю всё необходимое, чтобы они исполнились. Именно это я поклялся сделать.

Отныне, если я захочу чего-то добиться, не будет иметь значения, считаю ли я это возможным. Я больше никогда от этого не откажусь. Ведь Ноор научил меня, что мечтать можно.

Шесть владык закончили доклады о своих обязанностях несколько раньше обычного и теперь изучали стоящего перед ними мальчика-демонолюда. Инес привела его на собрание и объяснила его положение: верховная жрица пригласила его в Митру, и он хотел пройти подготовку, чтобы стать сильнее.

Каждый из присутствующих понимал, что значит для демонолюда пересечь границу Митры. Все они одинаково ясно понимали и то, почему мальчик хочет силы. Различались только их реакции.

Первым к мальчику обратился Зиг, Владыка меча.

— Роло, верно? — спросил он. — Значит, ты хочешь учиться в школе подготовки. Сколько тебе сейчас лет?

Роло покачал головой.

— Я не знаю.

— Не знаешь?

— Нет. Я даже не знаю, где родился. Но... думаю, мне больше десяти. Однажды я слышал, что меня «подобрали больше десяти лет назад», так что сейчас мне, наверное, тринадцать или четырнадцать. Может, немного больше.

— Понимаю.

Больше Зиг сказать не успел и замолчал. Неуверенность в голосе Роло делала его ненадёжным на вид, а беглого взгляда хватало, чтобы понять: мальчик мал и кажется хрупким. Конечно, это, вероятно, было следствием детства, в котором он не получал достаточно пищи, но у Зига всё равно имелись причины для беспокойства. Подойдёт ли этому ребёнку меч?..

Следующим заговорил мужчина, сидевший рядом с Зигом: Дандалг, Владыка щита.

— Так каким классом ты хотел бы заниматься? Учитывая обстоятельства, я не стану сразу говорить, что для ребёнка твоего возраста это невозможно, но знай: тебе придётся нелегко. Однажды мы уже встречали мальчишку в похожем положении, но, ну... он был немного особым случаем.

Дандалг почесал голову, рассматривая мальчика в зале совещаний. Его оценка очень напоминала оценку Зига.

— Но это всё в сторону, — продолжил он. — Вопрос в том, с чего мы начнём, а времени на подготовку у тебя, боюсь, будет недостаточно.

— У меня есть возможное решение, — вмешалась Инес, положив руки на большой круглый стол в центре комнаты и переведя взгляд по шести сидящим вокруг него людям. — Вы готовы меня выслушать?

— Хо-хо! — рассмеялся Окен, Владыка заклинаний, поглаживая свою белую бороду — предмет собственной гордости. — Как редко ты бываешь столь прямолинейна на наших собраниях, Инес. Разумеется, говори. Моё любопытство пробуждено.

— Как вам всем известно, через три месяца Роло и я будем сопровождать госпожу Линнебург в Митру. Я намерена подготовить его настолько, насколько возможно до того времени, хотя понимаю, что это почти не оставляет нам запаса. Поэтому...

Инес изложила своё предложение. Когда она закончила, Дандалг скрестил руки и задумчиво хмыкнул.

— Значит... посменная ротация? Каждый день кто-то другой из нас будет его тренировать?

— Да. В нынешнем положении, полагаю, это лучший подход, хотя боюсь, что это станет для всех вас дополнительной нагрузкой...

— Тьфу, это вообще не повод для беспокойства. И всё-таки... — Дандалг повернулся к мальчику. — Роло, верно? Тебя это устраивает? Сразу предупреждаю: наши тренировки не для слабаков. Будет трудно и больно. Некоторые бросают их в первый же день.

— Угу. Я... думаю, справлюсь, — ответил мальчик, но его голос был слабым и лишённым уверенности.

Тревога Дандалга усилилась.

— Инес, как, по-твоему, он... Ну, раз это изначально твоя идея, ты, должно быть, считаешь, что с ним всё будет в порядке. Э-э, с ним ведь всё будет в порядке, да?

— Да, — сказала Инес. — Я уверена, что Роло сумеет выдержать эту подготовку. Кроме того, вовсе не будет преувеличением признать, что в Митре его ждёт определённый риск. Я понимаю, что моя просьба неразумна, но хочу подготовить его настолько, насколько мы способны. Прошу, одолжите мне вашу помощь.

— Не пойми неправильно, я понимаю, к чему ты ведёшь. Просто, ну... сама понимаешь.

Дандалг посмотрел на сидевшего рядом Зига в поисках поддержки, но Владыка меча лишь покачал головой.

Следующей вмешалась Мианна, Владыка лука.

— Я не понимаю. В Митре назначены награды за демонолюдей. К тому же он просто ребёнок. Почему ему нужно ехать туда, где так опасно? Его по сути отправляют на смерть.

Она, не отрывая сурового взгляда от мальчика, сказала:

— Инес, как ты, госпожа Линнебург и король вообще можете считать это допустимым?

— Вы ошибаетесь, — сказал Роло, выдерживая её хмурый взгляд. — Я сам попросил поехать.

Мианна несколько мгновений смотрела мальчику в глаза и произнесла:

— Вот как?

Затем она перевела внимание на Инес, и та кивнула в подтверждение.

— Это правда, — подтвердила Инес. — Госпожа Линнебург сообщила мне, что окончательное решение остаётся за самим Роло. Король также выразил мнение, что мы должны уважать желание мальчика. Роло сам выбрал и пройти подготовку, и отправиться в Митру. Я не давила на него ни в одном из этих вопросов.

— Раз это говоришь ты, значит, так и есть. Но правильно от этого не становится. Он всё ещё просто ребёнок. Разве король не решил его защитить? Почему внезапно отправлять его в Митру?

Мианна замолчала, а затем недовольно пробормотала:

— Как будто мы используем его как инструмент дипломатии.

В отличие от недовольной Владыки лука, Окен подмигнул Роло и показал большой палец.

— Хо-хо! Что ж, я целиком за. Кто не рискует, тот ничего не получает, как говорится! И предложенный Инес способ я тоже считаю идеальным: он оставляет нам возможность проверить самые разные варианты.

— Я тоже поддерживаю, — сказал Сейн, Владыка спасения, сидевший рядом с Океном. Он мягко улыбнулся Роло. — Уверен, ему будет отрадно узнать, на что он способен. Подготовка клирика на данном этапе, пожалуй, уже решённый вопрос, так что большее, чему я могу его научить, — это поддерживать собственное здоровье и защищать себя. Но я всё равно с радостью предложу свою помощь.

Услышав вердикты этой пары, Дандалг, похоже, тоже пришёл к решению.

— Ну... пожалуй, вы правы. Как сказал старик Окен, кто не рискует, тот ничего не получает.

— Именно, — продолжил Зиг. — От того, что мы будем сидеть здесь и ходить кругами, ничего не изменится. Если мальчик хочет попробовать, значит, мы должны позволить ему. Вот и всё.

Кэру, Владыка теней, молча оглядел остальных, прежде чем наконец внести свой вклад.

— Похоже, мы все согласны. Дандалг, начинай голосование.

— Но я всегда его начинаю.

— Ты лидер Шести владык.

— Только формально... — проворчал Дандалг. — Ладно. В течение следующих трёх месяцев мы, Шесть владык, полностью возьмём подготовку Роло на себя. Возражения есть? Если нет, я пойду в Гильдию авантюристов и оформлю необходимые договорённости.

— Нет, — сказал Зиг.

— Без возражений, — добавил Кэру.

— Хо-хо! — рассмеялся Окен. — И у меня их нет.

— Я также не имею возражений, — объявил Сейн.

Пятеро из Шести владык уже высказались, но шестая молчала с недовольным выражением лица, будто хотела прожечь взглядом стену зала совещаний.

— Мианна? — сказал Дандалг. — Есть возражение? Если да, мы тебя выслушаем.

— Конечно есть, — резко ответила Мианна. — И не одно. Я вообще ничего этого не понимаю. Но... раз ребёнок сам этого хочет, какой у меня выбор?

— Роло, — сказала Инес, — ты правда согласен?

Мальчик спокойно кивнул; его поведение ничуть не изменилось с того момента, как он вошёл в комнату.

— Угу.

— Тогда, похоже, мы пришли к решению.

— Ещё как пришли! — объявил Дандалг. Он рассмеялся, затем положил одну из огромных ладоней на голову Роло и взъерошил мальчику волосы. — Ладно, с завтрашнего дня этот малец — наш ученик. Готовься, коротышка! Мы настоящая шайка суровых наставников!

После нескольких дней, потраченных на разбор последствий обвала подземного склада и уточнение обстоятельств уничтожения Фантома Грея, принц Рейн размышлял над сведениями о внезапном появлении чудовища из исторических хроник. Что-то было не так.

— Мифриловый алтарь, описанный в записях, не должен был так легко получить повреждения... — пробормотал он себе под нос.

Родная сестра принца, Линн, лично оказалась вовлечена в этот случай и пересказала ему всё из первых рук. И всё же несколько деталей не давали ему покоя. Согласно историческим книгам в библиотеке королевской семьи, аномальное чудовище Фантом Грей было запечатано в алтаре, целиком изготовленном из мифрила, — материала, который даже в лучших обстоятельствах трудно повредить.

Обычные клинки и заклинания не способны оставить на мифриле даже тончайшую царапину. И пусть он уступал в прочности орихалку и адамантиту, он исключительно хорошо проводил ману и легко усиливался чарами. Именно поэтому покойные спасители Королевства приложили усилия, чтобы вынести из глубин подземелья огромный мифриловый алтарь и установить его в той пещере, сделав его печатью Фантома Грея.

И всё же, если верить восторженному объяснению Линн, Ноор полностью обратил алтарь в пыль с помощью [Крошечного пламени]. Одна эта новость вызвала у принца Рейна первый приступ сильной головной боли. Однако если оставить в стороне эту отдельную аномалию — героя из сказки, — было немыслимо, чтобы простые землетрясения или иные последствия имперской атаки настолько повредили цельную мифриловую реликвию. Самое разумное предположение состояло в том, что...

— Кто-то намеренно его разрушил.

Сейчас мысли принца были заняты событием, с которого началось недавнее вторжение: неудачной попыткой покушения на принцессу Линнебург. Доказательства и показания не оставляли сомнений, что за неё отвечала командная цепочка Империи, и соответствующие репарации уже были включены в мирный договор. Однако в ходе расследования постепенно начала проявляться тень третьих сторон.

Вокруг всего инцидента было множество зловещих признаков. Главный из них, подтверждённый после событий несколькими источниками — в том числе близкими помощниками императора, — касался магии призыва, заключённой в высокочистом мановом камне Кольца Гигеса, и Минотавра, которого эта магия произвела. И то и другое имело один и тот же источник. Из этого следовало, что третья сторона добыла магию призыва, мановый камень и кольцо раньше, чем Магическая империя успела сделать это собственными инновациями в области инструментов призыва. Она также справилась с пугающей задачей: пленила Минотавра, страшное чудовище из глубин Бездны.

Чтобы противостоять Минотавру, требовались исключительная мощь и мастерство. За исключением таких людей, как Шесть владык, которые в прошлом сталкивались со многими Минотаврами, обычным людям с ними не сравниться. Если неизвестная третья сторона сумела захватить одного из этих свирепых зверей, а затем передать его другим, её сила должна была соперничать с лучшими в Королевстве — а то и превосходить их. В это было трудно поверить, но присутствие третьей стороны в Империи уже подтвердилось множеством показаний. Свидетелей оказалось достаточно, и потому собрать сведения было легко.

И всё же Королевство Клейз до сих пор не смогло установить даже внешность этих вмешавшихся. Как бы тщательно ни расследовали дело, результаты всякий раз различались. Одни свидетели утверждали, что видели группу старых торговцев; другие — низкорослого зловещего работорговца. Некоторые настаивали, что третьей стороной была компания прекрасных гадалок.

Показания менялись от места к месту, и противоречия всё больше наводили на мысль, что эти люди скрывали своё присутствие в Империи. Возможно, они пользовались маскировкой, искажавшей чувства, или изменяли воспоминания тех, кто видел их после завершения дел. В любом случае они доказали, что способны манипулировать Империей из тени, располагают внушительной силой и умеют вести свои зловещие дела ловко и аккуратно.

Самый важный вопрос заключался в том, кем они были на самом деле. Император показал, что они из Сарензы, но нельзя было игнорировать возможность, что его чувства тоже исказили.

По времени всё указывало на то, что третья сторона могла быть той самой загадочной группой, с которой когда-то жил мальчик-демонолюд Роло. Однако они считали его одноразовым инструментом и потому тщательно избегали сообщать ему что-либо полезное. Что ещё усложняло дело, верхушка группы ни разу не показывала своих лиц. Неудивительно, что след оборвался.

Однако существовала и другая третья сторона, которая, как полагали, приложила руку к делам Империи. И за ней, похоже, было чуть легче проследить.

Согласно рассказу Линн о покушении, начало атаки Минотавра совпало с возникновением мощного барьера, внезапно ограничившего её движения. Высшие чины Империи — включая генералов — ничего не знали об этом барьере, а значит, виновник всё ещё оставался неизвестен.

Конечно, у Королевства имелось несколько предположений о том, кто мог быть ответственным. Если не считать крайне редких магических реликвий, найденных в подземельях, — таких как Мифриловый алтарь, — Митра полностью монополизировала распространение барьеров. Людей, способных создать барьер такой силы и при этом воздействовать лишь на небольшую область, было совсем немного.

Более того, не было никаких гарантий, что попытка убийства Линн не связана с недавним случаем с Фантомом Греем. В конце концов, Линн училась в Митре, и она утверждала, что часть магических гравировок, отвечавших за мощный барьер, запечатывавший чудовище, была полностью стёрта.

Повреждения были слишком серьёзны, чтобы считать их результатом естественного износа. Гораздо разумнее было заключить, что знающий человек намеренно их нанёс. Решающих доказательств участия Митры не было, но, по мнению принца, вся ситуация указывала именно на это.

Митра вместе с другими зловещими вмешавшимися тесно сотрудничала с Империей, помогая её безжалостному вторжению. А затем верховная жрица Астирра осмелилась нанести Королевству «сочувственный» визит и заявить о желании оказать помощь.

— Как отвратительно...

Эти слова сами сорвались с губ принца, густо пропитанные яростью.

Король Клейз мудро поступил, не позволив ему присутствовать ни на каких переговорах с верховной жрицей. Принц Рейн знал, что не смог бы сохранить такое же самообладание, как отец. Более того, он был уверен: стоило бы ему увидеть её лицо — и он потерял бы контроль. Возможно, даже обнажил бы клинок.

И как могло быть иначе? Действия верховной жрицы были непростительны. Из всех замешанных виновников именно она сильнее всех желала убийства Линн.

— А эти разговоры о помолвке моей сестры со святым принцем... — пробормотал принц Рейн. Тихий гнев в его голосе нарушил ночное спокойствие кабинета. — Есть предел тому, сколько насмешек мы способны терпеть.

Его сестра выделялась даже на фоне долгой истории королевской семьи. И её, и принца называли одарёнными, но Линн практически переопределяла само это слово. Её гений превосходил любые рамки, и если она продолжит развиваться нынешними темпами, сила Королевства возрастёт семимильными шагами.

Талант Линн признавали повсюду; некоторые даже провозглашали её чудо-ребёнком, какой появляется раз в несколько веков. Более того, значительная часть граждан уже твёрдо поддерживала её наследование престола. Она ещё не завершила испытание, которое по законам Королевства была обязана пройти, прежде чем сможет править, но когда она официально получит это право, народ без сомнений выберет её монархом.

У принца Рейна не было ни малейшего желания оспаривать такой исход. Прежде всего, люди хотели видеть своим монархом героя; он сомневался, что они с готовностью примут человека, чьи руки запятнаны столь многой грязной работой. Более того, он искренне считал Линн лучшей кандидаткой на трон. По природе принцу куда лучше подходили закулисные задачи, а не яркое выступление на главной сцене. Он был уверен: её восхождение на престол сплотит граждан сильнее, чем когда-либо, и поведёт Королевство Клейз в эпоху великого процветания.

Однако для иностранных держав, которые видели в усилении Королевства всё что угодно, кроме положительного явления, Линн была угрозой. Не было бы странно, если бы они решили устранить её заранее... и именно это они и сделали. Они воспользовались хаосом войны, чтобы предпринять первую попытку покушения на её жизнь; затем, когда она провалилась, верховная жрица Астирра подошла к Королевству под личиной сострадания, принеся с собой весть о вымышленной помолвке. В глазах принца это было лишь другой стороной той же монеты: верховная жрица не сумела устранить Линн и теперь намеревалась превратить её в удобный инструмент. Как он мог не гневаться?

Конечно, верховная жрица не стала бы выдумывать такую грандиозную ложь ради одной цели. Принц Рейн мог предположить, что она хочет выжать из упрямого Королевства Клейз всё, что только возможно.

— Она жаждет наших ресурсов?.. Или ей нужно что-то другое?

Если говорить упрощённо, первейшей целью верховной жрицы Астирры наверняка были ценности, извлечённые из Подземелья Потерянных, — а возможно, и само подземелье. В конце концов, именно этого она и ей подобные желали задолго до рождения принца. Хотя с момента обнаружения подземелья прошли сотни лет, до самых нижних его глубин так никто и не добрался. Более того, никто не знал, насколько глубоко оно уходит. Это была сокровищница неизвестных чудес, хранившая реликвии и богатства, за которые державы многих чужих стран отдали бы очень многое.

Но Подземелье Потерянных не даровало свои богатства свободно, а то, что оно всё же отдавало, часто приносило бедствия. Появление Фантома Грея оказалось значительным и поистине катастрофическим событием, но оно было лишь одним из бесчисленных испытаний в долгой истории подземелья.

И всё же Королевство Клейз раз за разом доказывало, что способно подавлять угрозы, поднимающиеся из всемирно известного подземелья, без иностранной помощи, тем самым утверждая своё право владения и внушая определённое почтение соседям. Но если соседи Королевства когда-нибудь сочтут, что оно не способно управлять подземельем, ситуация перевернётся с ног на голову.

Если, «гипотетически» говоря, Королевство неправильно распорядится подземельем и позволит случиться некоему бедствию, другие страны вполне могут усомниться в законности его владения и использовать это как основание для вторжения. Внезапное появление Фантома Грея в момент, когда Королевство ещё оправлялось от войны, стало бы идеальным оправданием, если бы чудовище не было быстро уничтожено.

Ноор и принцесса сумели остановить Фантома Грея, прежде чем он добрался до общественности, но потенциальная трагедия ясно показала: кто-то пытается саботировать Королевство. И личность этого «кого-то» уже начинала обретать форму в сознании принца.

— Всё это время мы доверяли не тем рукам.

Принц Рейн стиснул зубы. До сих пор Королевство Клейз и Священная теократия Митры держались друг от друга на определённом расстоянии и сохраняли некое равновесие. Сотни лет они оставались в хороших отношениях как союзники. Тёмные слухи вокруг Митры никогда полностью не исчезали, но Королевство продолжало доверять соседу ради взаимовыгодных отношений. Именно поэтому принц Рейн и его сестра в детстве учились в Митре, и именно поэтому перед началом войны он выбрал её как убежище для сестры.

Теперь же, когда война закончилась, а в его распоряжении оказалось столько новой информации, принц Рейн проклинал собственную прежнюю близорукость. Митру больше нельзя было назвать заклятым другом Королевства. Теократия, скорее всего, давно отбросила подобные представления, но принц был слишком слеп, чтобы это заметить.

Давнее равновесие сил уже рухнуло. Империя фактически выбыла из игры, а Королевство Клейз получило серьёзный удар. Однако Королевство также получило значительные репарации и обещание секретных технологий Империи; получив достаточно времени, оно использует эти знания, чтобы вступить в новое процветание.

Но верховная жрица была слишком алчной и непримиримой, чтобы это позволить. Она будет действовать, потому что если когда-либо существовал шанс захватить Подземелье Потерянных, то именно сейчас. Принц Рейн на её месте поступил бы так же. Он знал: если — если — он решил бы пойти на агрессию и перед ним появилась бы такая очевидная возможность, он без колебаний использовал бы все доступные средства, чтобы получить желаемое.

— Полагаю, это значит, что следующий конфликт уже начался... — мрачно пробормотал принц, и самообладание уступило место раздражению. Смотреть на противника было всё равно что смотреть в зеркало, только противница значительно превосходила его.

Именно потому, что принц Рейн понимал цели верховной жрицы, его гнев продолжал расти. Его талант предугадывать её стратегии происходил оттого, что он сам прежде рассматривал подобные методы, а затем отбрасывал их, исходя из логики, что некоторые границы нельзя переступать. И всё же он прекрасно понимал её безжалостные мотивы — даже соглашался с ними. Вот почему он испытывал такую глубокую досаду: и на неё, и на себя.

— Мне... стоит остудить голову... — пробормотал принц Рейн.

Он начал обдумывать «приглашение» своей сестры в Митру. С любой точки зрения это была очевидная ловушка. Что бы ни ждало её там, это неизбежно будет опасно. И всё же... поездка могла стать идеальной возможностью броситься прямо в сердце врага. Если Королевство будет лишь смотреть и ждать, положение станет только хуже. Возможно, стоило попытаться сделать одну ставку с огромным риском.

Конечно, всё зависело от того, хватит ли принцу Рейну смелости поставить на кон жизнь драгоценной сестры. Он даже думать об этом не хотел, но...

— Нет... Успокойся, — сказал он, укоряя себя. Он знал за собой склонность быть мягким, когда дело касалось сестры. — Отбрось личные чувства. Рассмотри все варианты. Только тогда ты сможешь прийти к выводу.

Линн была незаменима. Она олицетворяла будущее процветание Королевства. Но оно наступит лишь в том случае, если она получит возможность исполнить свой долг. Ставить её выше всего остального значило запрягать телегу впереди лошади. Более того, обязанность королевской семьи — обеспечивать процветание граждан и страны в целом. Они обязаны действовать в интересах тех, кто изначально придаёт им смысл и статус.

Королевство Клейз было втянуто в то, что уже можно было назвать новой войной. Хотя воды казались спокойными, под поверхностью они яростно бурлили и закручивались, а Королевство уже утянуло в самые тёмные глубины, откуда не вынырнуть за новым глотком воздуха.

В нынешнем положении принц Рейн не мог позволить личным чувствам к семье влиять на суждения. Перед ним лежала игровая доска, и он должен был продумать самое рациональное размещение фигур на ней. Если ради блага народа и Королевства необходимо рискнуть жизнью младшей сестры, он сделает это без мгновения колебаний. Именно этого требовалось от тех, кто занимает подобные положения, кому придают смысл и служат опорой системы, которыми они управляют.

Мысли принца понеслись вперёд, и вскоре он пришёл к выводу.

— Этот мальчик, Роло...

Демонолюд, оказавшийся в столь особых обстоятельствах, станет ключом.

От того, как он поведёт себя, судьба Королевства изменится самым решительным образом.

И всё же одновременно у принца Рейна возникла другая мысль: неужели король уже предвидел предназначение Роло, когда решил принять его? Если так, то принц и правда оказался близорук. Он резко возражал против того, чтобы сделать мальчика-демонолюда гражданином Королевства, потому что верил: это принесёт его народу одни несчастья. С другой стороны, его отец был добрым и мягким человеком. Вполне возможно, что его единственными мотивами были сострадание к юному мальчику и желание сдержать обещание, данное Ноору.

Да, король Клейз был простым человеком — и наивным. Он ставил справедливость и чувства выше холодного расчёта выгоды и потерь. Как государственный деятель, он, возможно, из-за этих качеств казался глупцом, но именно поэтому народ почитал его как героя — поэтому его считали монархом высшей пробы. Граждане Королевства последуют за его прямой праведностью до самого конца, ибо человеческая природа всегда ищет наставления у тех, кто обладает истинной честностью.

Принцу Рейну таких добродетелей недоставало. К собственному отвращению, он умел принимать решения только так: класть преимущества и недостатки на чаши весов и смотреть, куда те склонятся.

— Мне следует посоветоваться с Океном и отцом, прежде чем планировать следующие шаги... — пробормотал он себе под нос.

Хотя принц обнаружил единственный луч надежды Королевства, он не собирался хвататься за него немедленно. Слишком многое нужно было сделать, слишком многое обдумать. Ему предстояло обработать каждый пункт, если он хотел нанести ответный удар чудовищной женщине, пытавшейся устранить его младшую сестру.

— Тем, у кого нет таланта... приходится компенсировать это усилиями, — сказал принц Рейн.

Только постепенно накапливая плоды собственного труда, такой обычный человек, как он, сможет соперничать с окружающими чудовищами.

Принц Рейн открыл окно, впуская ночной ветер в кабинет, чтобы он остудил оставшийся в нём жар. Затем вернулся к работе и начал просматривать стопку докладов, принесённых подчинёнными.

Инес Харнесс не знала своей семьи. Её родители, оба авантюристы, погибли ещё до того, как она стала достаточно взрослой, чтобы понимать окружающий мир, и оставили её одну.

В детстве Инес часто переезжала, переходя из дома в дом среди товарищей её родителей-авантюристов, пока наконец не оказалась в столичном приюте Харнесс — убежище для множества детей с похожей судьбой. Директор приюта и весь персонал были так добры; они приняли её с распростёртыми объятиями, дали ей горячую еду и новую одежду. Эти добрые люди протянули Инес руку и предложили ей дом, и пусть они не были её семьёй, подаренное ими тепло было ничуть не слабее.

Поначалу Инес не верила, что может стать частью их дома. Потому что раньше, куда бы она ни попадала, все говорили ей одно и то же:

— Ты проклятие.

Стоило ей перейти в новый дом, как вскоре случалось какое-нибудь несчастье — и каждый раз перед тем, как её отсылали прочь, она слышала одни и те же презрительные слова:

— Твоим родителям не повезло. Поэтому они и умерли. Ты такая же. Ты приносишь несчастье всем вокруг. Вот почему ты — проклятие. Я был обязан твоим родителям, но теперь, думаю, свой долг я уже исполнил. Так что... прости. Иди куда-нибудь ещё.

Однако сколько бы времени ни проходило, люди в приюте так и не отвергли Инес. Месяцы превратились в годы, и, наконец успокоившись, она привыкла к новому дому. По какой-то странной причине её обычная невезучесть никак себя не проявляла.

Инес начала думать, что, может быть — совсем, совсем может быть, — она нашла место, где ей можно остаться. Она достаточно долго играла с другими детьми, чтобы назвать некоторых из них друзьями, и постепенно становилась ближе к работникам приюта. Какое-то время она росла здоровой и ни в чём не нуждалась.

А затем, в один прекрасный день, стоя в саду приюта, Инес без всякой причины протянула руку к небу. Не успела она опомниться, как перед ней в воздухе повисло что-то загадочное и светящееся. Оно напоминало тонкий сияющий экран и было прекрасным.

Инес тогда была ещё совсем маленькой. Она стояла и заворожённо смотрела на странное явление, не понимая, что это такое. В этот момент к ней подбежал мальчик: он заметил свет за её ладонью и, решив, что это часть какой-то игры, протянул руку, чтобы его поймать.

Дальше всё обернулось хаосом — так внезапно, что никто не успел ничего понять. Стоило мальчику коснуться экрана, как его рука была отсечена, окрасив всё вокруг яркой алой кровью.

После этого чудовищного несчастного случая стало ясно, что Инес обладает Даром — благословением небывалой редкости. Он дал ей силу, превосходящую воображение: меч света, способный разрезать что угодно. Её способность была настолько эффективна, что, пожелай она того, Инес смогла бы в мгновение ока вырезать всю регулярную армию целой страны — без всякой подготовки.

Очень скоро чиновники Королевства определили Инес как человека, способного в одиночку погубить целое государство. Они понимали: без каких-либо усилий или предварительной подготовки она получила силу с колоссальным потенциалом — силу, которая могла принести огромную пользу или страшное бедствие, в зависимости от того, как ею распорядиться.

В распоряжении Инес оказался поразительно могущественный навык, но эта сила привела её к одиночеству. Люди Королевства знали: даже если она пока не умеет управлять своей силой, само её существование представляет угрозу международного масштаба. Оставить её без присмотра было невозможно. Поэтому было решено, что Инес, оставаясь на попечении приюта, будет одновременно получать особое обучение у всех Шести владык.

Прошло несколько лет, и в нежном возрасте четырнадцати лет Инес получила титул «Божественный щит» и ранг старшего рыцаря Королевства. В истории Королевства Клейз впервые столь юная девушка поднялась до такой высокой должности, но ни один голос не выступил против. К тому времени истории о её несравненных доблестных подвигах уже разошлись далеко, и люди в самых разных местах знали, насколько она страшна.

Слышали? На обычной тренировке она рассекла холм надвое.

Слышали? Во время совместной миссии по истреблению чудовищ она одним ударом срубила целую стаю нападавших виверн.

Слышали? За одну ночь она продавила внутрь и полностью уничтожила логово разбойников, напавших на торговый караван.

Поначалу эти истории высмеивали как явные преувеличения. Но шло время, появлялись свидетели всё новых великих деяний, и невероятные слухи превратились в несомненную правду, разжигая славу Инес — и благоговейный страх людей. Жителям Королевства Клейз было свойственно любить героев, и они приняли женщину-рыцаря всем сердцем.

Ум Инес позволял ей быстро учиться чему угодно. К тому времени, когда её имя распространилось по всему Королевству, она уже знала достаточно, чтобы служить на официальной административной должности. Более того, её разум был настолько остёр и хорошо натренирован, что на экзамене для старших рыцарей Королевства она показала лучший результат среди всех, кто сдавал его вместе с ней.

Почти в одно мгновение Инес, Божественный щит, получила широкую поддержку граждан Королевства. Поводов поддерживать её хватало: она была сиротой без всякой семьи, выросла в королевском приюте после смерти родителей-авантюристов, а когда стала рыцарем, взяла фамилию этого самого приюта. Даже её юность стала частью её привлекательности. Никто не мог найти ни одной веской причины, чтобы осудить её.

В тот момент родилась легенда — молодая женщина нового поколения, которая должна была унаследовать дело самих Шести владык. Вместе с рыцарским рангом и титулом «Божественный щит» Инес получила обязанность: служить сопровождающей и телохранительницей юной принцессы Линнебург, единственной дочери короля.

Инес была несколько удивлена. Она была мечом и щитом Королевства и полностью намеревалась посвятить себя этим ролям. Стать телохранительницей принцессы она тоже была не против. Но сопровождающей?

Несмотря на сомнения, Инес приняла поручение. А затем, к собственному удивлению, обнаружила, что её обязанности ей очень даже по душе. Проще говоря, это было весело.

Принцесса Линнебург была жизнерадостной и умной. Она регулярно разговаривала с Инес и рассказывала молодой рыцарю самые разные вещи. Новые истории, сведения о далёких местах... Она была словно словарь или энциклопедия, радостно пересказывающая свои страницы. Более того, хотя необходимость участвовать в необычных играх принцессы часто становилась настоящим испытанием, для Инес это было источником всё новых и новых свежих впечатлений.

В день происшествия в приюте директор, к счастью, оказался рядом и смог приживить отсечённую конечность, а затем исцелить её. И всё же, извинившись перед бедным мальчиком, Инес полностью перестала разговаривать с другими детьми. Она боялась даже подходить к ним, опасаясь, что то же самое случится снова, и с тех пор больше ни с кем из них не играла.

Конечно, одиночество Инес не было только её собственным выбором. В редкие моменты, когда она всё же приближалась к другим детям, они сами отступали. Они молча держались от неё подальше, проходя мимо в коридорах, и даже смотрели на неё издалека.

Несмотря на их реакцию, Инес никогда не чувствовала от других детей ненависти. Их отталкивала скорее боязнь — то настороженное чувство, которое возникает перед чем-то опасным и непонятным. Она приняла, что ничего не может с этим поделать; окажись она на их месте, скорее всего, поступила бы так же.

На самом деле в приюте был один ребёнок, который не отвернулся от Инес: тот неуправляемый хулиган Гилберт, который при каждой возможности бросался к ней с деревянной палкой в руках и вызовом на губах. Но он был исключением. Если не считать его выходок, не было никого, с кем Божественный щит могла бы по-настоящему поговорить.

Иными словами, время рядом с принцессой давало Инес возможность сделать то, чего она очень давно не делала, — поговорить с кем-то примерно своего возраста. Просто находиться рядом с ней было приятно, и молодой рыцарь радовалась, что на неё кто-то полагается.

Инес было так весело, что иногда она даже забывала: охрана принцессы — порученная ей обязанность. Хотя работой она никогда не пренебрегала, и сама эта работа ей тоже искренне нравилась. Принцесса Линнебург нуждалась в ней, и Инес отвечала на это.

Когда ей доверили защищать принцессу, Инес впервые почувствовала себя по-настоящему живой. Она начала думать, что нашла место, где ей позволено жить, и с этого момента даже стала смотреть на собственное существование в положительном свете. Поэтому она поклялась защищать свою подопечную и Королевство ценой собственной жизни.

Однако шесть лет спустя принцесса Линнебург начала испытание, которое должно было дать ей право наследовать престол, и их отношения временно прервались. То, что это произошло так рано, говорило о беспрецедентном таланте принцессы: она преодолела все протоколы и прошла все проверки, необходимые для начала испытания, всего в четырнадцать лет — впервые в истории Королевства.

По законам Королевства, чтобы получить официальное право наследовать престол, подходящий кандидат должен был собственными силами совершить великий подвиг — такой, который сделал бы его достойным в глазах и действующего монарха, и народа. Строго говоря, нигде не было записано, что испытание необходимо проходить совершенно в одиночку... но принцесса Линнебург выбрала именно этот путь, и никто не собирался подрывать её решение. Те, кто знал принцессу, признали её решимость и оставили её в покое, уверенные, что у неё хватит знаний и умений преодолеть любое испытание. Им оставалось лишь ждать.

Попытка убить принцессу Линнебург с помощью Минотавра из Бездны произошла вскоре после этого. Узнав, что принцесса была на волосок от смерти, Инес горько пожалела, что покинула её сторону хотя бы на мгновение. Если бы она только была рядом, думала Инес, она ни за что не позволила бы такому случиться.

В конце концов принцесса выжила, но только благодаря внезапному появлению одного человека, который в одиночку сразил Минотавра. Инес впервые встретила его после этого происшествия. В глубине души она знала, что обязана ему величайшей благодарностью, но её чувства исказились во что-то куда менее приятное.

Это я должна была её защитить.

Инес завидовала мужчине по имени Ноор — и сама эта мысль казалась ей крайне странной. Она никогда даже не думала, что способна кому-то завидовать; это чувство всегда обращали на неё, а не наоборот.

Размышляя об этом, Инес поняла, почему зависть оказалась такой сильной: она боялась потерять причину собственного существования. Ноор сопровождал её и принцессу во время событий, последовавших за покушением, и проведённое вместе время показало Инес, что он необыкновенен абсолютно во всём. Он напрямую соприкоснулся со смертельной миазмой Чёрного дракона смерти — и вернулся без малейшего вреда. Он в одиночку бросил вызов Дракону бедствия, когда тот был на грани уничтожения всей столицы, и каким-то образом заставил его подчиниться. Затем он бросил вызов новейшему оружию Империи, встретил его разрушительную мощь лоб в лоб и обратил в бегство армию числом больше десяти тысяч солдат, не забрав ни одной жизни. А после всего этого он попросил Владыку спасения вернуть Дракона бедствия с порога смерти, предложил дерзкий план проникновения в Империю, который никому больше даже не приходил в голову, доказал с помощью мальчика-демонолюда Роло, что этот план возможен, и вырвал победу для Королевства Клейз из пасти поражения.

Самым удивительным было то, что все эти события произошли в один и тот же день. За столь короткое время Ноор совершил больше, чем обычный человек совершил бы за всю жизнь.

Инес казалось, будто она мельком увидела высоту, до которой никогда не сможет дотянуться. Она не была ровней Ноору. Она не могла точно сказать, когда именно это случилось, но в какой-то момент признала: она безнадёжно уступает ему.

Я не могу проиграть никому. Я защищу Королевство, которое подарило мне эту жизнь, от любой угрозы, потому что это и принятая мной обязанность, и долг, возложенный на меня как на человека, получившего силу Дара.

Эти убеждения Инес так долго старалась поддерживать, ни разу в них не сомневаясь. И всё же за один день — одним человеком — они внезапно были перевёрнуты.

Инес была вынуждена понять, что роль, которую она себе воображала, была всего лишь фантазией — фантазией, которую Ноор разбил в одно мгновение. В какой-то момент, хотя именно она должна была защищать других, ей самой пришлось опереться на него — и даже не один раз. Это заставило её задуматься, имела ли вообще какой-нибудь смысл её жизнь до сих пор.

И всё же по какой-то необъяснимой причине Инес не почувствовала уныния. Скорее, казалось, будто Ноор освободил её от всевозможных оков. Но едва она начала принимать свою жалкую себя, принц Рейн сообщил всем решение государственной важности.

— Наше Королевство берёт под опеку мальчика-демонолюда Роло.

По словам принца, король решил, что Королевство Клейз примет Роло. Однако этим дело не ограничивалось. Как и следовало ожидать, самому мальчику угрожало множество опасностей, и частые покушения на его жизнь были вполне возможны. Поэтому ему требовался опекун — способный человек, который мог бы постоянно оставаться рядом.

Инес знала, что Роло уже бросили те, кто прежде о нём «заботился», и что теперь ему некуда идти. И теперь ей говорили, что нужен кто-то, кто защитит его — присмотрит за этим юным мальчиком, чья раса обрекала его на отвержение и изгнание.

— Я сделаю это.

Она и сама не успела понять, как и по причинам, которые не могла даже начать объяснять, выдвинула собственное имя.

— Я хочу о нём позаботиться. Пожалуйста.

После нашей стычки с привидением мы с Линн выбрались на поверхность через огромную дыру в потолке и решили разойтись. Уходя, она сказала с улыбкой:

— Думаю, теперь я наконец поняла смысл ваших слов, учитель. С этого момента я прекрасно справлюсь сама. Когда мы отправимся в Митру, я покажу вам, насколько выросла.

Затем она куда-то ушла одна.

Я не был уверен, какой именно «смысл» Линн нашла в моих словах; честно говоря, я вообще не помнил, чтобы сказал что-то проницательное. И она собиралась стать ещё сильнее, хотя уже была куда сильнее всех своих ровесников? Мне казалось, что умения использовать магию, способную пробить в земле гигантскую дыру и стереть с карты целый склад, более чем достаточно.

Впрочем, отбросив свои сомнения, я решил, что с истреблением привидений на долгое время покончено. Неосязаемые призраки и ожившие скелеты и так не входили в список моих любимых вещей, а уж после того первого дня...

Когда я расспросил людей, оказалось, что мы столкнулись вовсе не с привидением. У меня и раньше были лёгкие подозрения: то чудовище определённо казалось чем-то большим, чем простой отпугиватель крыс. Похоже, его называли Фантомом Греем.

Слух о чудовище только-только дошёл до Гильдии, когда я пришёл туда, и пот холодным водопадом стекал по лбу сотрудника, пока он рассказывал мне о нём. Он выглядел поражённым и сказал, что мне невероятно повезло выбраться живым.

Он был совершенно прав: говорили, что одно прикосновение Фантома Грея убивает на месте. Все те гигантские бледные щупальца, от которых я уворачивался просто потому, что они выглядели мерзко, на самом деле были вестниками смерти, высосавшими жизни из тысяч сильных авантюристов в прошлом. Я благодарил судьбу, что избежал той же участи, — и что Линн тоже её избежала, конечно. Я действительно был обязан ей жизнью. Я никак не мог нанести завершающий удар, так что если бы её не было рядом, щупальца чудовища рано или поздно всё равно добрались бы до меня. Я стал бы трупом, застрявшим в той тёмной подземной камере, и меня никогда бы не нашли.

Сотрудник Гильдии сказал, что Фантом Грей вряд ли когда-нибудь появится снова, ведь Линн уничтожила его без следа... но осторожность никогда не бывает лишней. Как говорится, молния иногда бьёт в одно место дважды, и никто не мог гарантировать, что когда-нибудь в будущем не появится ещё один, два или даже десять таких монстров. Поэтому я больше не брал поручения на истребление привидений. Я не видел причин снова переживать ужасы своего первого опыта, особенно теперь, когда Линн куда-то исчезла.

Кроме того, как выяснилось, число сообщений о привидениях резко сократилось с тех пор, как мы вернулись, так что и самих поручений стало меньше. Хотя на моё решение это особо не повлияло — мне просто не хватало храбрости идти одному, когда существовал шанс, что снова появится что-то вроде Фантома Грея.

Прощай, скелет, мой заклятый враг, которого мне так и не довелось увидеть. Я хотел хотя бы раз сразиться с тобой, чтобы проверить свою силу... но, думаю, пока отложу эту идею.

◇

[Парирование]

Сегодня я снова оказался в лесу и продолжал привычную тренировку взмахов. От занятий по удару по листьям я уже какое-то время назад отказался: мне стало слишком совестно смотреть на то, какими редкими стали деревья. Ветер, мягко говоря, теперь гораздо легче проходил сквозь их ветви.

Каждый мой взмах заставлял землю дрожать. Благодаря весу моего меча даже это давало неплохую тренировку... но чего-то не хватало. Я сомневался, что, снова и снова рассекая воздух, действительно стану сильнее.

Как я и подозревал, я упёрся в потолок. Должен же быть способ стать сильнее, но какой? Я слышал, что соперник равной силы — отличный подход, ведь вы можете улучшаться, сражаясь друг с другом, но когда я попытался вспомнить кого-нибудь на своём уровне, никто особо не пришёл в голову. Да и вообще, есть ли у людей, которых я мог бы попросить, время на такого, как я?

Может, в следующий раз, когда увижу Линн, спрошу у неё. Мне не нравилось постоянно использовать её для своих тренировок, но она сама приходила ко мне из-за поездки в Митру, так что, возможно, она смогла бы помочь. Конечно, всё зависело от того, сумею ли я её вообще найти.

Пока я обдумывал эту мысль, за спиной вдруг раздался голос:

— Ха. Так вот где герой собственной персоной тренируется в одиночку?

Обернувшись, я увидел знакомого мужчину, который непринуждённо держал золотое копьё на плече. Его лицо я, конечно, никогда бы не забыл — я был обязан ему жизнью. Он пришёл мне на помощь как раз тогда, когда меня вот-вот должна была убить армия Империи. Да, его звали...

Гил...?

Гил...

Гил...!

Гил...!!!

— Гил... — Я сделал очень долгую паузу. — Слушай, можно я буду так тебя звать? «Гил»?

— Что это сейчас была за пауза? — подозрительно спросил он.

Чёрт. Я не мог вспомнить его имя. Я был обязан жизнью какому-то... берту и не мог... А, вот оно. Он был Гилберт, копейщик.

— Гилберт, — сказал я. — Что ты здесь делаешь?

— О, значит, ты всё-таки помнишь моё имя, — ответил он. — А я уж решил, что ты его начисто забыл.

— Н-не говори глупостей... Ты спас мне жизнь. Конечно, я помню.

Пусть мне и понадобилось на это немного времени.

— Спас жизнь? Что? — Гилберт коротко меня осмотрел. — Ладно. Что ты чувствуешь — твоё дело. Важнее другое: похоже, у тебя есть свободное время. Поможешь мне с одним поручением?

— С поручением? — переспросил я.

— Да. Дед Окен подобрал эту игрушку после имперского вторжения и немного с ней повозился. — Гилберт постучал по броне, которая выглядела смутно знакомой. — Он хочет, чтобы я её испытал и рассказал свои впечатления, так что я ищу кого-нибудь, с кем можно поиграть.

Вдруг Гилберт исчез — или, по крайней мере, так мне показалось. На самом деле он с невероятной скоростью переместился мне за спину, и я лишь едва сумел за ним уследить.

— Ну как? — сказал он. — Достаточно хороший партнёр для тренировки?

Хотя он был куда способнее меня, он предлагал потратить часть своего времени и дать мне несколько советов — прямо как раньше. Лучшей возможности я и представить не мог.

— Определённо. Твоя скорость может оказаться именно тем, что мне нужно, чтобы стать лучше.

— Серьёзно? — спросил Гилберт, выставляя копьё. — Ну, тогда тебе повезло. Сразу предупреждаю: на этот раз я сдерживаться не буду.

— Меня это устраивает. Начинай, когда будешь готов.

В тот же миг, как эти слова сорвались с моих губ, Гилберт снова исчез.

[Драгрейв]

[Парирование]

В мгновение ока я поднял меч и парировал его копьё. Хорошо, что я уже видел этот его навык раньше, иначе, возможно, не остановил бы так легко — особенно потому, что на этот раз он был куда быстрее. На самом деле он ударил по мне так остро, что я честно поверил бы, будто он пытается меня убить.

— Ха-ха! — рассмеялся Гилберт. — Даже этого оказалось мало? Знаешь, в какой-то момент шутка перестаёт быть смешной. Ладно... Похоже, это значит, что я могу поднять темп?

Я кивнул и сказал:

— Пожалуйста. Я выдержу.

— Тогда иду.

До этого на его лице была приятная улыбка, но теперь от неё не осталось и следа. Следующая атака действительно будет серьёзной. Я медленно вдохнул и сосредоточил всё внимание на острие его копья. Шум вокруг становился всё глуше и глуше, и...

[Драгрейв]

В одно мгновение золотое копьё Гилберта оказалось прямо перед моими глазами и стремительно приближалось, двигаясь с такой чудовищной скоростью, что было похоже скорее на полосу света, чем на оружие. Я направил все нервы своего тела на то, чтобы отследить его, и вложил каждую каплю силы, которую смог собрать, в один взмах мечом.

[Парирование]

Сверкающее острие копья Гилберта столкнулось с моим чёрным мечом, взметнув в воздух россыпь золотых искр. Это зрелище вызвало у моего противника резкий звонкий смех, а затем он пробормотал:

— Ты это заблокировал? Даже орихалк сколол... — Он снова засмеялся. — Ну и смешно же. Я тут так жульничаю... и всё ради этого?

[[image:/storage/reader-images/6934f4094afab70dfa0e0183fec010d2ab702e97.jpg]]

Я напряг слух, пытаясь разобрать, что он сказал, но толку не было: я слишком сильно дрожал после удара. Даже рука, державшая меч, тряслась.

Гилберт снова рассмеялся, и на этот раз у него затряслось всё тело. Похоже, он действительно получал удовольствие.

— Ладно, — сказал он. — Следующий будет быстрее. Не против?

Быстрее этого? И говорил он так непринуждённо, словно для него это было так же естественно, как дышать.

— Конечно, — мой рот согласился раньше, чем мысли успели его догнать. — Давай.

Атака Гилберта только что была быстрее всего, что мне когда-либо приходилось переживать. Если следующая будет ещё быстрее, я не был уверен, что смогу за ней уследить. Я оценил собственные возможности и на мгновение подумал взять сказанное назад... но мой партнёр по тренировке ожидал, что я не отстану от него. Я слышал это по его голосу. Он говорил мне, что я никогда не стану сильнее, если не проверю свои пределы, и он был прав. Мне нужно было намеренно бросить вызов опасности, а раз он любезно делился со мной своим мастерством, было естественно посмотреть, насколько далеко я смогу себя подтолкнуть.

— Гилберт, — сказал я, — раз ты берёшь на себя столько хлопот, чтобы помочь мне, пожалуйста, сделай следующую атаку быстрее, чем я смогу уследить. Иначе это не будет настоящей тренировкой.

— Ха-ха! — Он снова рассмеялся. — Ну, раз ты сам это сказал, потом без сожалений, ладно?

После этого он замолчал и встал в боевую стойку, держа копьё наготове.

Я встретил противника лицом к лицу и изо всех сил сжал меч. Его следующий удар приближался... и я собирался его остановить.

[Драгрейв]

[Парирование]

Гилберт крепко сжал копьё. В пятый раз за этот день он вложил всё своё существо в следующий удар... только для того, чтобы Чёрный клинок отбросил его в сторону, разметав вокруг яростный сноп искр.

Значит, даже этого оказалось мало?

Удар сломал ему обе руки — это он понимал. Кости в кистях уже раздробило во время их первой схватки, и все силы уходили на то, чтобы игнорировать чудовищную боль, пронзающую всё тело. Лишь усиленные магобронёй мышцы ещё позволяли ему держать копьё, но сухожилия в руках, которые несли оружие на скоростях, недоступных ему одному, и в ногах, оттолкнувшихся от земли с подавляющей силой, были изорваны в клочья. Он едва мог стоять. Воздуха в лёгких больше не оставалось, а мир вокруг темнел.

Всего несколько столкновений — вот и всё, что потребовалось, чтобы довести Владыку копья до его нынешнего жалкого состояния. Он бил сильнее, чем когда-либо прежде, и не один раз, а снова и снова, заимствуя силу магоброни, чтобы превзойти пределы собственного тела. Каждая атака срезала саму его жизненную силу, но ни одна даже близко не подошла к противнику. Несравненное мастерство копья, которым он всегда так гордился, не могло даже коснуться Ноора.

— Ха-ха... — усмехнулся Гилберт. — Вот уж совсем не смешно.

И снова он столкнулся с реальностью: его противник был настоящим чудовищем.

Магоброня Владыки копья — магическое снаряжение, которое использовало ману владельца и даровало даже обычному горожанину сверхчеловеческую силу, — была прощальным подарком после вторжения имперской армии. Именно этот комплект подобрал на поле боя Владыка заклинаний Окен, а затем возился с бронёй, пока та не стала значительно эффективнее.

Гилберт был наполовину ошеломлён нелепым прототипом Окена, но всё же выслушал старика. Он знал, что человеческие тела не предназначены для силы, настолько превосходящей их возможности, — по крайней мере, без риска, — но, услышав объяснение Владыки заклинаний о том, как пользоваться магобронёй, тут же решил её опробовать. В итоге он понимал: в вопросе чужой нелепости у него самого нет никакого права кого-то критиковать.

Когда Гилберт взял магоброню, Окен много раз предупреждал его:

— Во время испытания держи выходную мощность в пределах двадцати процентов сверх твоей максимальной силы.

Старик говорил, что всё выше этого причинит телу Владыки копья чудовищный, опасный для жизни вред.

Гилберт согласился — главным образом, чтобы избавиться от ворчания Окена, — но...

Да ты издеваешься.

Жалких двадцати процентов было и близко недостаточно, чтобы коснуться такого противника, как Ноор. Первый удар Гилберта в полную силу удержался на самой верхней границе этого порога, но когда он увидел, как эта атака была без усилий отражена, он отбросил все мысли о обещании, данном Окену. Следующая попытка была на пятьдесят процентов сильнее его предела без магоброни, потом — на восемьдесят. Снова и снова он бил копьём с силой, которую его тело в обычных обстоятельствах никогда не вынесло бы, — и, разумеется, как и говорил Окен, его тело заплатило цену.

И всё же Гилберт даже не смог поцарапать противника. Он вкладывал в каждую атаку всю свою волю и больше, чем всю свою силу, но их сбивали в сторону задолго до того, как они достигали цели. В этом не было смысла. Почему между ними такая огромная пропасть? Почему сам Владыка копья, даже с нечестным преимуществом, всё ещё настолько слабее? Собственная неполноценность вызывала у него отвращение.

[Драгрейв]

Для следующего удара Гилберт снова повысил выход магоброни. Плоть была разорвана, кости раздроблены, тело вот-вот должно было развалиться на части. И всё же он рванулся в очередной выпад, далеко превосходящий его пределы.

[Парирование]

Но даже это было небрежно отбито в сторону. Последовавший удар сотряс несгибаемое орихалковое копьё Гилберта, закреплённое под мышкой, и мгновенно раздробил ему рёбра. Снова и снова оружие двух мужчин встречалось, и каждый раз Гилберт был вынужден признавать мучительную правду: он не ровня своему противнику.

Но он приближался. Он заставлял Ноора пользоваться мечом — тем, чего тот не делал во время их первого поединка. Прогресс был ничтожным, но он был. Гилберт собирался догнать стоящее перед ним чудовище — или умереть, пытаясь.

[Драгрейв]

[Парирование]

Каждый раз, когда оружие Владыки копья отбрасывали в сторону, его тело кричало, протестуя против безрассудства. Оно требовало ответа: как он собирается соперничать с таким непреодолимым зверем в человеческом обличье? Каждый мускул, каждая кость и каждое сухожилие визжали, и даже пять чувств пытались его остановить. Хватит, говорили они. Ты не можешь продолжать. Это безнадёжно.

Само тело Гилберта умоляло его принять реальность — признать собственные пределы. Он настолько уступал, что даже после всех попыток не нанёс противнику ни одного удара. Единственным оставшимся вариантом было признать поражение и сдаться. Он, конечно, это знал; рассудок он не потерял. Более того, именно потому, что он это знал, разочарование было таким невыносимым. И всё же...

— Ха-ха!

В то же время это заставляло его смеяться. Несмотря на разочарование, вся ситуация казалась ему... комичной. Его переполняла ярость от собственного бессилия, он был так раздражён, что, казалось, вот-вот сойдёт с ума, но почему-то ничего не мог с собой поделать. Смех поднимался из глубины груди, и остановить его было невозможно.

Почему он смеялся? Неужели вся кровь, ударившая в голову, довела его до края? Нет... Он знал настоящую причину.

— Ха-ха! Ха-ха-ха! — взревел он. — Вот это действительно нечто!

Гилберту было весело. Наконец-то он нашёл то, к чему можно стремиться, и теперь был вне себя от восторга. Мотивация, которая нужна была ему, чтобы стать сильнее, — стена, которую нужно было преодолеть, — стояла прямо перед его глазами.

[Драгрейв]

[Парирование]

Владыка копья знал, что не является достойным противником для человека перед ним. Насколько он мог судить, Ноор даже забыл его имя. Да и кто стал бы его винить? Для того, кто стоял так высоко над остальными, Гилберт был просто очередным никем — ещё одним лицом среди ничтожной толпы внизу.

И это было правдой.

Гилберт был потрясён до глубины души. Между ним и Ноором лежала невозможная пропасть... но он всё равно попытается её пересечь. Он отдал магоброне каждую последнюю каплю маны, не обращая внимания на бесчисленные предупреждения тела, и поднялся к высоте, которой никогда прежде не достигал. Плоть взвыла от боли и разорвалась, а кости в ступнях раскололись от следующего шага. Всё это — ради следующего удара; иначе он не смог бы достичь этого чудовища.

[Парирование]

И всё же выпад Владыки копья — самый быстрый, на какой он когда-либо был способен, — был легко сбит вниз.

— Ха-ха!

Гилберт снова рассмеялся. А что ещё ему оставалось? Он не мог поверить, что такой человек, как Ноор, действительно существует. Он платил собственной жизнью, чтобы догнать противника, но даже этого оказалось недостаточно. Казалось, он может пытаться целую вечность и всё равно никогда не преуспеет.

— Похоже... — выдавил он, — для тебя это всё ещё... пустяк.

— Да, — согласился Ноор. — С этим я более-менее справлюсь.

— Вот как? Тогда... сделать следующий ещё быстрее?

— Пожалуйста.

Ноор приготовил Чёрный клинок, который держал в одной руке, а Гилберт встал в стойку с копьём, игнорируя звуки собственного распадающегося тела. Он уже не чувствовал ладоней, поэтому держал оружие одним лишь инстинктом. Слух отказывал, зрение мутнело; сфокусироваться удавалось только одним глазом, да и то едва-едва.

Стойка Владыки копья начала качаться, зрение ухудшилось ещё сильнее, ноги неустойчиво задрожали. Он наконец достиг точки невозврата. После следующего удара он сомневался, что вообще сможет стоять.

Но это было нормально. Чем сильнее разрушалось его тело и чем дальше он выходил за пределы, тем острее становилось его копьё. У него ещё оставалась сила сжать оружие. Следующий удар превзойдёт всё, что он когда-либо пытался сделать, — и достигнет противника.

[Драгрейв]

Едва рванувшись вперёд, он понял кое-что: он снова смеётся. Никакого глубокого смысла в этом не было; само владение копьём просто приносило ему настоящее удовольствие. Это было чувство, которое он совершенно забыл.

В тот день, решив сравняться с Ноором, Гилберт бил, колол и бросался вперёд, пока тело наконец не отказалось его слушаться.

На столе в зале совещаний лежал потрескавшийся комплект магоброни. Над ним сгорбился старик в явно подавленном настроении — Владыка заклинаний Окен.

— Этот проклятый Гилберт... — уныло ворчал он. — Как он посмел довести мой милый маленький прототип до такого жалкого состояния? Прошло всего несколько дней! Я так и знал, что не стоило давать ему его взаймы.

Позади него Сейн, Владыка спасения, словно что-то вспомнил.

— О, раз уж мы заговорили о Гилберте, — с улыбкой небрежно сказал он в спину Окену, — прикреплённая к Корпусу мечников медик высказывает на него свои жалобы. По её словам, он наведывается почти каждый день, чтобы его исцелили, и каждый раз его кости и органы находятся в ужасающем беспорядке. Она говорит, что он приходит на пороге смерти, и само его лечение — маленькое чудо. Правда, ей недостаёт тренировки, так что, на мой взгляд, это прекрасная возможность наверстать упущенное.

Окен обернулся с сомнением на лице.

— Этот негодник получает настолько серьёзные травмы? Да ещё с учётом того, в каком состоянии броня, которую я ему дал... Что он вообще затеял? Только не говорите, что он в одиночку ходит охотиться на драконов или что-то в этом роде.

— Что именно, и правда...? — эхом отозвался Сейн. — Я немного за него беспокоюсь, но похоже, он нашёл нечто, чему может посвятить себя. Учитывая, каким равнодушным он был в последнее время, если найденное помогает ему вернуть пыл, я бы сказал, это хорошо.

— Конечно, ты бы так сказал, — проворчал Окен. — Не тебя же он втягивает в свои выходки. Кем он меня вообще считает, раз велит починить эту броню к завтрашнему утру? Даже просто заделать трещины на этой штуке — задача не из лёгких. Вот ведь напасть!

— Ты так говоришь, но всё равно считаешь это пустяком, верно? Почему бы не оказать ему такую любезность?

— Хмф. Для меня это пустяк, значит? Что ж, это само собой разумеется! Тебе тоже напомнить?! Я непревзойдённый гений Окен, Владыка заклинаний, также известный как Окен Девятизаклинатель! Нет ничего, чего я не мог бы сделать! Хо-хо!

Пока старик весело смеялся и поглаживал свою гордую белую бороду, Дандалг бросил на него косой взгляд. Владыка щита слушал весь разговор.

— «Непревзойдённый гений», значит? — сказал он, явно сдерживая желание закатить глаза. — Не то чтобы я мог это отрицать, пожалуй. Тебе сколько лет уже?

— Хо-хо! Мне? Полагаю, это будет мой двести восьмидесятый год.

— Ты... человек, верно?

— Для человека столь крупного сложения, Дандалг, ты удивительно сильно заботишься о самых мелких деталях! Ну же, что плохого в нескольких лишних годах удовольствия?

Дандалг бросил на Окена взгляд, который ясно говорил: «Нескольких?» — но Владыка заклинаний лишь прочистил горло и удобно перевёл разговор дальше.

— В любом случае долгая жизнь имеет множество преимуществ. Даже в моём возрасте я всё ещё нахожу мир полным любопытных вещей. Вот, например: прямо у меня под носом находится невероятный дурак, способный испортить магоброню, которую я столько дней улучшал! Хмф. Полагаю, ничего не поделаешь. Сегодня у меня как раз есть немного свободного времени, а я и так хотел провести его, возясь с магическим снаряжением, так что могу заодно подыграть просьбе этого мальчишки. Это будет лучше, чем сидеть сложа руки! Хо-хо!

Дандалг с впечатлением наблюдал, как Окен каким-то образом превратил причину своих жалоб в то, чего теперь с нетерпением ждал.

— Знаешь, старик, я вижу, что в тебе ещё много лет жизни.

— Хо-хо! Разумеется! — воскликнул Окен, став ещё бодрее. — Хочешь узнать секрет моего долголетия? Ешь вкусную еду и каждый день занимайся тем, что тебе нравится! Можешь брать с меня пример.

— Ага. Так и сделаю, — ответил Дандалг, скрывая свои настоящие мысли: «Не может быть, чтобы только этого хватило прожить так долго». Затем, вспомнив, зачем Шесть владык вообще собрались вместе, он повернулся к остальным в комнате. — Итак, на чём мы остановились? Что с задатками Роло? Вы знаете, зачем мы сегодня здесь. Вы все уже его осмотрели, так что давайте ваши мнения.

Прошла неделя с тех пор, как Шестеро взяли мальчика-демонолюда на обучение. После короткой тишины первым заговорил Зиг.

— Я провёл с ним несколько проверок, чтобы оценить его склонность к мечу... но его сила хвата заставляет меня сомневаться, стоит ли ему вообще брать меч в руки.

Хотя Владыка меча говорил непривычно уклончиво, Дандалг согласно кивнул.

— Да, у воина он столкнулся с той же проблемой. Я с самого начала думал, что так и будет, но телосложения для этого у него просто нет.

Следующей заговорила Мианна.

— Я провела его через основы охотника, но он безнадёжно слаб. Думаю, дело в травмах рук, которые он получил в детстве, но, как вы и сказали, силы хвата у него вообще нет. Он даже не смог натянуть тетиву самого маленького лука, который я ему дала. В стрельбе из лука будущего у него нет.

— Травмы рук, да? — повторил Дандалг. — Сейн, полагаю, исцелять их уже поздно?

— К сожалению, да. Его тело уже приняло нынешнее состояние как «нормальное» — вероятно, из-за того, что травмы, полученные им в раннем детстве, так долго оставались без лечения.

— Хо-хо... — задумчиво произнёс Окен. — С тем, чтобы стать магом, у него тоже есть довольно крупная проблема. Поскольку она касается его врождённой природы, можно сказать, что тут ничего не поделаешь.

— Понятно... — пробормотал Дандалг.

За исключением Кэру, который пока молчал, каждый из Шести владык дал Роло отрицательную оценку.

— И всё же мальчишка...

Шесть голосов прозвучали хором:

— Довольно интересный.

— Удивительно способный.

— Любопытный, хо-хо.

— Не пустая трата времени.

— Многообещающий вор.

— Весьма старательный.

И снова первым начал Зиг.

— Как сказала Мианна, у Роло почти нет силы хвата, поэтому в обращении с мечом у него почти нет выдающихся черт. Однако важнее всего другое: он смертельно боится ранить противника. Обычно я заключил бы, что у него нулевая пригодность к пути мечника, но, как ни странно, меч он держит неожиданно прилично. Если дать ему лёгкий деревянный тренировочный меч, он становится вполне способным противником.

— «Противником»? — повторил Дандалг. — Для кого? Для тебя?

— Разумеется, я сдерживался, но он всё равно продержался дольше, чем я ожидал. На протяжении всего нашего небольшого поединка он без колебаний принимал, что мой клинок его ударит, и спокойно продолжал выбирать наилучшие доступные движения. Такая сила воли встречается редко.

Дандалг кивнул, а затем повернулся к остальным.

— Зиг прав. Я с самого начала знал, что телосложения, чтобы стать воином, у мальчишки нет; он слишком хрупкий, чтобы быть щитом для союзников. Но если говорить строго о стойкости, её у него хоть отбавляй. Я тоже заметил, что он ни капли не заботится о собственной безопасности. И к боли он привычен — слишком привычен, если честно. Он будет держаться до тех пор, пока кто-нибудь не вмешается, прямо как один знакомый нам всем человек, которого мы встретили давным-давно. Возможно, понадобится время, но, думаю, в будущем из Роло действительно может что-то получиться.

— Тут не поспоришь, — согласилась Мианна. — На первый взгляд кажется, что мальчишку собьёт с ног сильный ветер, но он на удивление крепкий духом. Даже когда я пустила прямо в него несколько стрел, самообладания он не потерял. Более того, он сумел внимательно отследить траектории их полёта. В качестве проверки я слегка подтолкнула его к границе между жизнью и смертью, и по его лицу было видно, что он там уже бывал.

— Стоп, что? — вмешался Дандалг. — Мианна, что значит «подтолкнула к смерти»? Ты уже в первый день зашла так далеко?

— А в этом есть проблема? У нас не так уж много времени. И если мы его тренируем, разве не должны делать это как следует? Если сейчас срежем углы, потом ему будет только больнее, и тогда мы уже ничем не сможем ему помочь.

— Ты не ошибаешься, но... всему есть порядок.

Это было всё, что Дандалг смог сказать в ответ коллеге, которая, как всегда, говорила всё, что думала. Затем, стоя за его спиной, наконец высказался Кэру.

— Редко вижу тебя такой воодушевлённой, Мианна. Нечасто ты настолько увлекаешься одним учеником. Даже когда ты тренировала Ноора, я слышал, ты фактически предоставила его самому себе. Что изменилось?

— Разумеется, я оставила его одного, — парировала Мианна. — Если не считать того, что он не умел пользоваться луком, у него уже всё было в порядке. Мне нечему было его учить. Самое большее, я немного рассказала ему, как читать ветер, а в следующий миг он уже отправлял обычные камешки прямиком сквозь все цели перед собой. Он даже мог выполнять [Уклонение от стрел] одной физической подготовкой, хотя это вроде бы высшая техника охотника. Плюс он сломал все луки, которые я ему дала, включая мой любимый мастерский лук. Что мне ещё оставалось?

— Довод принят. — Кэру искренне кивнул, вспомнив, как человек, о котором шла речь, проигнорировал обычную практику избегать ловушек и вместо этого пошёл напролом, врезаясь в них и разрушая.

— Хо-хо! — рассмеялся Окен. — Он всегда был довольно абсурдным, не так ли? Подумать только, он достиг двойного произнесения без всяких наставлений!

— Именно, — добавил Сейн. — По словам принцессы, на днях, в противостоянии с Фантомом Греем, он сумел выполнить десятикратное произнесение. Его рост поистине не знает границ.

— Ну, неудивительно, что к этому времени он зашёл так далеко. И всё же... одновременное десятикратное произнесение, значит? Это, скажу я вам, немалое достижение... Хм? Десять? Десять...?

Окен, человек, известный также как Девятизаклинатель, внезапно застыл, а остальные в комнате сочувственно вздохнули.

— Он и тогда уже был нелепым, — сказала Мианна. — Я даже не хочу представлять, как сейчас выглядит его [Бросок камня]. Если бы мы дали ему мешок кусков мифрила, он, наверное, смог бы заменить нам всю пограничную охрану.

— Мианна, — вставил Дандалг, — ты ведь не намекаешь, что он мог бы отогнать стаи виверн несколькими простыми камешками?

— Я бы не стала это исключать. В любом случае думать о нём — пустая трата времени. Возвращаясь к мальчику: похоже, он многому может у меня научиться, так что я его научу. Я не отправлю его навстречу почти верной смерти неподготовленным, можешь не сомневаться.

Дандалг слегка настороженно посмотрел на непривычно воодушевлённую коллегу.

— Лишь бы ты не зашла слишком далеко.

Затем он повернулся к мужчине в маске, молча стоявшему позади него.

— А ты что думаешь, Кэру?

— Хм... У Роло довольно серьёзная склонность к ремеслу вора. Я не знаю конкретных обстоятельств его воспитания, но он очень чувствителен к присутствию других и исключительно хорошо стирает собственное. Представляю, что и то и другое когда-то было необходимым умением для его повседневной жизни, каким бы прискорбным это ни было. Кроме того, у него уже проявился ряд навыков. Времени мало, но, думаю, он продолжит расти.

— Принято. А ты, старик?

Но когда Дандалг повернулся к Окену, он вздрогнул: старик смотрел в пустоту и лихорадочно бормотал что-то почти похожее на заклинание.

— Э-эй. Старик? Ты в порядке?

— Де— хо? К-конечно! О чём мы говорили?

— О Роло. Ты точно в порядке?

— Хо-хо! Роло! Да, верно... Я... просто кое о чём задумался, понимаешь ли. Так, э-э, Роло... Ну, для начала, он не способен пользоваться магией. Следовательно, стать магом ему невозможно.

Дандалг нахмурился от слишком непринуждённого заявления.

— Не может пользоваться магией? Можешь подробнее?

— Точнее будет сказать, что как демонолюд он не должен ею пользоваться. В молодости мне довелось услышать, как один мой знакомый говорил на эту тему. И после нескольких испытаний с Роло результаты оказались именно такими, как я ожидал: сродство его тела с маной попросту слишком высоко.

— Разве это не хорошо?

— Нет, совсем наоборот. Если человек с достаточно высоким сродством попытается усилить свою внутреннюю ману, он вызовет чрезмерную реакцию, и весь процесс внезапно начнёт разрушаться. Если проявить неосторожность, сам факт произнесения заклинания может привести к мгновенной смерти.

— Настолько серьёзно, да?.. — Дандалг был поражён. — Для меня это новость.

— Разумеется. Точная природа демонолюдей не слишком широко известна. В любом случае, поскольку это сродство связано с его расой, ничего с ним не поделаешь.

— Понятно... Всё равно жаль растрачивать такой потенциал.

— Ах, зато его чувство управления маной многообещающе! — радостно заявил Окен, поглаживая белую бороду. — Хотя его природа вынуждает его отказаться от магии, с магическими инструментами и снаряжением, которые я заставил его попробовать, он обращался впечатляюще умело — и это говорю я. При правильном обучении он отлично вырастет. Мотивации у него, конечно, тоже хоть отбавляй.

— Именно, — мягко улыбаясь, согласился Сейн. — Роло очень решительно смотрит в будущее. Я не могу обучить его как клирика, но могу засвидетельствовать его усердие. Каждый день после ваших тренировок он приходит в церковную библиотеку заниматься. Он не тратит на отдых ни единого лишнего мгновения.

— Каждый день? — повторил Дандалг.

— Да. Думаю, скоро он сможет читать довольно сложные материалы. Меня немного беспокоит его здоровье — он действительно очень старается, — но мы с Инес заботимся о нём и внимательно следим за его состоянием, так что проблем быть не должно.

— Рад слышать, — сказал Дандалг, а затем оглядел остальных: после слов Сейна мнение высказали все. — Полагаю, на этом наш первый разбор закончен. Что до обучения Роло... ну, я так понимаю, мы все решили продолжать? Судя по всему, каждый из нас нашёл собственную причину с ним заниматься.

— Хм. Возражений нет! — согласился Окен. — Тогда могу я удалиться? Я вспомнил одно важнейшее дело, которым просто обязан заняться! Хо-хо!

Все проводили старика взглядом, пока он спешил из зала совещаний, даже не дождавшись ответа. Затем Дандалг и Сейн посмотрели друг на друга.

— Эй, Сейн, — с кривой улыбкой сказал первый. — Разве старик не говорил, что сегодня у него есть свободное время, так что он собирался повозиться с тем магическим снаряжением?

— Ты же знаешь, какой он плохой проигравший, — ответил Сейн с точно таким же выражением.

Эти двое уже собирались сами покинуть комнату, но остановились перед дверью. На их пути стоял Зиг, пристально глядя на Дандалга и держа руку на ножнах у бедра. У Владыки щита уже появилось дурное предчувствие, когда...

— Могу я одолжить тебя, Дандалг? — спросил Зиг. — Сегодня ты свободен от службы, так что я был бы благодарен за компанию.

Дандалг приложил руку к голове, наполовину ошеломлённый.

— Я уже почти забыл: у нас есть ещё один человек, который не ведёт себя на свой возраст.

— В этот самый момент Ноор где-то совершенствуется, — продолжил Владыка меча. — А путь меча бесконечен. Прости, но только ты можешь быть моим противником для полноценной тренировки в живом бою.

— Это правда, но мы уже в таком возрасте, что должны вообще-то принимать возраст в расчёт, знаешь ли. — Дандалг повернулся к Владыке спасения. — Скажи ему, Сейн. Я давно миновал расцвет сил; после роли няньки Зига я точно не вернусь невредимым.

— А что, если я присоединюсь? — предложил Сейн. — В последнее время я несколько расслабился в упражнениях. К тому же моё присутствие должно сделать занятие совершенно безопасным.

Зиг начал постукивать пальцем по рукояти меча, словно смутно обрадовавшись.

— Ах, ты тоже к нам присоединишься, Сейн? Тогда я смогу махать клинком без ограничений.

— Эй-эй. Подождите, — возразил Дандалг. — Почему вы оба ведёте себя так, будто мы уже всё решили? У меня от этого совсем нехорошее чувство.

— Будь спокоен, — сказал Сейн. — Как бы сильно тебя ни избили и ни ушибли, я буду рядом и исцелю тебя. А ты, Зиг, владей клинком так свободно, как пожелаешь.

— Знаете... Мне кажется, я внезапно подхватил озноб, — осторожно сказал Дандалг. — Можно я пойду домой?

— Не беспокойся. Я восстановлю тебя до превосходного состояния. Умереть — последнее, что я тебе позволю. В этом я даю слово.

— Обязательно было так выражаться?!

Так было решено, что обучение Роло продолжится под руководством каждого из Шести владык.

[Шквал стрел]

Стоявшая довольно далеко от меня девушка скромного телосложения натянула свой золотой лук, а затем одновременно выпустила дождь из нескольких сотен стрел. Я глубоко вдохнул и посмотрел в небо, стараясь держать её на краю поля зрения.

— Вон там, кажется... — пробормотал я себе под нос.

Я напряг зрение и внимательно изучил бурю стрел, не позволяя себе пропустить ни одной, пока обдумывал следующий ход.

Вон там.

Я заметил участок, где падающие стрелы были чуть менее плотными. Если достаточно умело пробежать через него... в меня воткнутся всего шесть.

[Физическое усиление]

Я применил один из базовых навыков, которому научился совсем недавно, усилил ноги и побежал, держа ступни так близко к земле, что почти скользил.

Девушка выпустила ещё один залп. Стрел было слишком много, чтобы я мог их сосчитать, и теперь буря снарядов шла на меня сразу с двух направлений: сверху и прямо спереди. Но для меня это ничего не меняло. Ни секунды не колеблясь, я проскользнул через самое слабое место обстрела, приблизился к цели и приставил деревянный тренировочный кинжал к её шее.

— Попал, — сказала она уже в десятый раз за сегодня.

Опустив кинжал, я остановился, чтобы перевести дыхание, и только тогда заметил, что девушка странно на меня смотрит.

— Эй, эм... тебе не больно? — спросила она. — Выглядит так, будто они вошли довольно глубоко.

— Да, больно, — ответил я.

У меня в спине торчали две стрелы, в руках — три, в ноге — одна. Ровно столько, сколько я и ожидал. Я начал вытаскивать их одну за другой.

— Как ты можешь быть таким спокойным? — спросила девушка. — Это просто неправильно. Капитан Мианна приказала мне не сдерживаться, и я не сдерживалась, но... если бы тебе чуть меньше повезло с тем, куда они попали, ты мог бы прямо сейчас умереть. Тебе бы не помешало хотя бы немного бояться.

— Всё нормально. Я всегда слежу, чтобы избежать самого худшего. Спасибо, что беспокоишься обо мне, э-э...

— Сирена, — сказала она. — Запомни уже, ладно? Я старше тебя, так что хочу уважения!

— Эм, хорошо. Тогда... можно я попрошу ещё один раунд, Сирена?

Она ошеломлённо уставилась на меня.

— Ты серьёзно? Может, передохнёшь? Ты ни разу не остановился.

— Я ещё не так устал.

— Честное слово... Что с тобой не так? Хотя, если ты способен уворачиваться от такого количества моих стрел, ты уже достаточно безумный. Ах да, пока не забыла: сначала пусть Мари тебя исцелит. Она пришла сюда специально быть твоей медичкой, а не сидеть без дела.

— А, эм, точно. Мари...

— Мариберр, — сказала Сирена. — Запомни.

Мы оба повернули головы к девушке, о которой шла речь. Услышав своё имя, она вздрогнула.

— Я... я не против просто «Мари», — запинаясь, сказала она. — Н-но, э-эм, Роло... как ты можешь быть таким спокойным? Ты двигаешься как ни в чём не бывало, хотя весь в ранах от стрел...

— Наверное, потому что могу это терпеть? — ответил я.

— Э-это ненормально!

Мариберр начала подходить ко мне, но выглядела совершенно перепуганной. Её ступни совсем медленно скользили по земле. Наверное, она шла меня исцелить.

— Думаю, это ещё и благодаря тебе, Мариберр, — сказал я. — Когда ты рядом, я могу получать сколько угодно ран.

Она тихо заскулила.

— П-пожалуйста, не полагайся на меня вот так! Ты ничем не лучше Гилберта! В последнее время он приползает ко мне как мертвец, с перемолотыми костями и внутренностями! Я больше не могу! Почему люди всегда должны так жутко калечиться во время тренировок? Только капитана Сейна из нас всех устраивает вся эта кровь и мерзость, понимаешь?! С виду он такой добрый, а на самом деле совершенно бессердечный! Сначала он делает меня медиком сразу для Воинского корпуса и Корпуса мечников, ссылаясь на нехватку людей. Потом заставляет делать ещё и это! Я когда-нибудь умру от переработки, я точно знаю!

Сейн говорил мне, что Мариберр — его «правая рука», и то, что она сделала дальше, будто подтверждало его слова. Она положила на меня руки — всё ещё ворча, — и мои раны вмиг закрылись. Боль тоже исчезла.

— Большое спасибо, Мариберр.

Я осмотрел себя, проверяя, всё ли в порядке, а затем снова повернулся к Сирене.

— Можно теперь ещё один раунд?

Она несколько секунд смотрела на меня.

— Я всё ещё думаю, что тебе стоит отдохнуть.

— Нет, я в порядке.

— Правда? Ты ведь знаешь, что капитан велела мне ни капли не сдерживаться? Не жалуйся потом, если на этот раз серьёзно пострадаешь.

— Ничего страшного. Я не хочу, чтобы ты сдерживалась.

— И почему ты так отчаянно хватаешься за эти тренировки?

Я остановился и задумался над её вопросом.

— Мне нужно быть в лучшей форме. Иначе я просто буду их задерживать.

— Ты ведь не про госпожу Линнебург и Инес, Божественный щит?

— Р-Роло, ты настолько высоко целишься? — спросила Мариберр, с тревогой отступая от меня. — Я... я не думаю, что когда-нибудь смогла бы поддерживать таких людей, как они. Они же не люди! И я говорю это с величайшим уважением!

Честно говоря, мне казалось, она себя недооценивает. Кстати, и она, и Сирена знали, что я скоро отправлюсь в Митру вместе с Инес и Линн.

— Ладно, начинаем, — сказала Сирена.

— Угу, — ответил я. — Я готов, когда будешь готова ты.

— Что бы ни случилось, мне правда будет всё равно, ясно?

Мы заняли позиции ровно в тысяче шагов друг от друга. С такого расстояния мне было трудно услышать, что говорит Сирена, но обратное было неверно: зверолюдская кровь позволяла ей слышать меня, даже когда я говорил тихо.

Я крикнул, что готов. В ответ Сирена натянула золотой лук и выпустила в небо ещё один огромный залп стрел.

— Вон там, кажется... — пробормотал я.

Я снова изучил траекторию стрел, а затем побежал через те участки, где они были рассеяны сильнее всего, отбивая тренировочным кинжалом только самые опасные. Я не мог увернуться или отбить их все, поэтому некоторые всё же вонзались в меня, но меня это не особо волновало.

Почти не обращая внимания на стрелы, я проскользнул через бурю, летевшую сверху и спереди, и бросился прямо к своей цели — Сирене.

— Попал, — сказала она, когда я снова приставил деревянный кинжал к её шее. Одиннадцатый раз за сегодня.

Поскольку я не умел натягивать лук, максимум, что я мог делать в рамках охотничьей подготовки, — уклоняться от снарядов. Это предложила Мианна: она сказала, что раз я не могу достаточно прилично обращаться ни с одним оружием, мои шансы выжить выше всего, если я буду носиться по полю и следить, чтобы враги в первую очередь не могли до меня добраться.

Выносливости у меня было немного, но Кэру, Владыка теней, научил меня двигаться как можно эффективнее и внимательно слушать, какие звуки издают мои кости и мышцы во время бега. Дандалг, Владыка щита, показал, что значительную часть боли можно подавить, если правильно регулировать дыхание. А Зиг, Владыка меча, заставил меня понять, как важно ни на миг не выпускать оружие противника из виду.

Всё это были базовые знания, но на тренировках с Сиреной я сознательно старался применять их на практике. Я всегда держал глаза широко открытыми и выбирал кратчайший путь к ней — и пока это работало хорошо. После повторных упражнений я чувствовал, как тело постепенно привыкает к правильному движению.

Но всё равно этого было мало. Мне нужно было сделать больше, иначе я стану для всех обузой.

— Ещё один раунд, пожалуйста, — сказал я.

Сирена покачала головой с видом человека, которому всё окончательно надоело.

— Сначала займись стрелами, которые из тебя торчат. Мари, исцели его.

Мариберр снова жалобно пискнула.

— Я... я больше не могу! М-можно мне уже уйти?! Я не хочу видеть, как Роло получает ещё больше стрел!

[[image:/storage/reader-images/bb2e63c8f3d55a6ef5489853d59a69da8e539893.jpg]]

— Я не против, — сказал я. — Я могу продолжать и так.

— Не неси чушь, — резко сказала Сирена. — Ты вообще понимаешь, как сейчас выглядишь? Хотя бы вытащи их сначала. Ты весь изрешечён.

— И-и! — пискнула Мариберр. — Гадость! Гадость!

— Прости... — ответил я. — В следующий раз постараюсь, чтобы в меня попало меньше.

— Д-дело не в этом! И-и пожалуйста, уже вытащи их! Н-но так, чтобы я не видела, ладно?!

Пока я колебался, не зная, стоит ли вытаскивать стрелы, за моей спиной раздался знакомый голос:

— Простите, я опоздала. Пришлось немного присмотреть за детьми.

Это была Мианна. Раньше, отдав нам указания, она временно ушла из школы подготовки, сказав, что ей нужно приготовить еду для двоих детей.

— Итак, вы сделали, как я велела? — спросила она. — Ты не сдерживалась, Сирена?

— Н-никак нет, мэм! — ответила Сирена, вытягиваясь по стойке смирно и поворачиваясь к Мианне. Её уши и хвост тоже торчали вверх.

В Мианне тоже текла зверолюдская кровь, и её хвост медленно покачивался из стороны в сторону.

— Ты не поддавалась из жалости к нему?

— Я... я бы и не подумала!

— Однако стрел в нём меньше, чем я ожидала. Ты ведь знаешь, что Сейн одолжил нам святую Мариберр не для украшения?

Выражение лица Сирены застыло. В то же самое мгновение Мариберр отступила на приличное расстояние. Ого, она умела двигаться очень быстро.

Мианна подошла к Сирене, начала внимательно её осматривать, а потом принюхалась.

— От тебя немного пахнет возбуждением. А, кажется, я поняла.

— Я... я... Ч-что?! — Шерсть на ушах и хвосте Сирены тут же встала дыбом.

Мианна бросила на неё косой взгляд и взяла тренировочный лук.

— Роло, дальше я займусь тобой сама. Ты понимаешь, что это значит, верно? В тебе будет торчать в десять раз больше стрел. Начинаем, как только тебе исцелят раны.

— Хорошо, — сказал я. — Давайте.

Я начал вытаскивать все стрелы, застрявшие в моём теле. Всё это время за спиной я слышал, как Мариберр хнычет и вскрикивает.

— Отец, можно уделить мне немного времени?

Дандалг работал за письменным столом в своём кабинете — стол был специально сделан под его крупное телосложение, — когда в комнату тихо вошла фигура. Он поднял взгляд от документов и посмотрел на посетительницу поверх очков в серебряной оправе.

— Хм? А, это ты, Инес. Что привело тебя сюда в такой час?

— Я хотела спросить, как продвигается обучение Роло. Простите, что переложила эту задачу на вас и остальных, поэтому подумала, что меньшее, что могу сделать, — поинтересоваться его успехами.

— Роло, значит? Что ж... он работает удивительно много. Когда ты впервые привела с собой этого хилого мальчишку, я не был уверен, что у нас вообще что-нибудь выйдет, но теперь он раззадорил всех шестерых. Я даже сам начал получать удовольствие от наших тренировок. Тебе совершенно не о чем беспокоиться.

Губы Инес дрогнули в слабой улыбке.

— Понимаю. Это облегчение. Возможно, мне стоило спросить самого Роло, но он всегда чем-то занят до поздней ночи. Я не хотела мешать.

— Не кажется ли тебе, что ты слишком уж о нём заботишься? Хотя не то чтобы я не понимал твоих чувств, учитывая, как сильно он старается.

— Да. Мы и так требуем многого от того, чьё тело всё ещё так слабо развито; я хочу по возможности не увеличивать его нагрузку.

Теперь улыбнулся Дандалг.

— И всё же, — сказал он, — я никак не ожидал, что ты вызовешься взять его к себе. Это было настоящей неожиданностью.

— Было...? Не думаю, что я сделала для него так уж много; самое большее, просто передала его на попечение вам и остальным владыкам. Да, я отношу его из библиотеки в постель, когда он засыпает от усталости, но это едва ли заслуживает похвалы.

— Для молодой женщины, которая никогда ни к кому не проявляла интереса, это большой шаг вперёд. Хотя ничего плохого в этом, пожалуй, и не было.

Инес опустила глаза. Оценка Дандалга — будто она не интересовалась другими — была не совсем верна: она просто не знала, как держаться с людьми на подходящем расстоянии, и в итоге всё время молчала.

Ей казалось, что нынешние обязанности помогли ей свободнее разговаривать с людьми, но стоило теме перейти к более личным вещам, как она всё равно не знала, что сказать. Инес уже давно считала это одним из своих недостатков.

— Ну, не переживай об этом, — продолжил Дандалг. — Двигайся в своём темпе. У каждого он свой, как говорится.

— Я понимаю.

— Кстати, как ты сама? Я слышал, вы тренируетесь вместе с госпожой Линнебург. Окен сказал что-то о том, что она вдруг начала делать огромные успехи, — старик при этом был белый как полотно!

— Да, недавно я стала её партнёром по тренировкам. Похоже, после уничтожения Фантома Грея она что-то поняла и теперь развивается с невероятной скоростью. На днях она освоила семикратное заклинание — и даже смогла применить к нему [Слияние магии]. Подозреваю, пройдёт совсем немного времени, и меня отстранят от этой роли за ненадобностью.

Её лицо было мягким, но слова явно звучали самоуничижительно.

Лицо Дандалга омрачилось.

— Инес, как ты держишься после... ну, ты понимаешь?

— После чего?

— После того, как стёрла пограничные крепости Империи.

Губы Инес сжались, и она снова опустила взгляд.

— Это было... проблематично, не так ли? Я так и подозревала.

— Нет-нет, я не собираюсь тебя в чём-то обвинять. В итоге это пошло на пользу обеим нашим странам. И как рыцарь Королевства ты превосходно исполнила свой долг. Тебя, если уж на то пошло, следовало бы похвалить. Когда мне впервые рассказали, что произошло, у меня словно огромный камень с плеч свалился.

— Понимаю...

Дандалг смущённо почесал затылок, и его огромная фигура будто немного съёжилась.

— Просто... я не был уверен, что ты смотришь на это так же положительно. Не пойми меня неправильно: я не собираюсь изображать твоего опекуна и читать тебе большую нотацию. Но, ну... я немного за тебя беспокоюсь.

— Беспокоитесь...?

— М-м. По правде говоря, причин для беспокойства у меня быть не должно. Ты достаточно сильна, чтобы, если захочешь, сразиться со всеми Шестью владыками разом и победить. А я, как слабейший из нас, тем более не в таком положении, чтобы за тебя тревожиться.

— Это вовсе не так. Вы — цель, к которой я стремлюсь, отец, и мне ещё далеко до...

Дандалг усмехнулся.

— Ценю такие слова, но тебе уже пора открыть глаза. Ты давно нас превзошла. С твоей силой ты можешь одним взмахом стереть с карты страну-другую. Ты ведь это понимаешь?

Инес не ответила; она лишь смотрела на Владыку щита, слегка растерянная.

— Я тоже слабею, — продолжил Дандалг. — Это несомненно. Начать хотя бы с того, что моё прозвище, «Дандалг Бессмертный», в основном вина Сейна. Каждый раз, когда я оказываюсь на пороге смерти и хнычу как младенец, этот хладнокровный негодяй чинит меня и отправляет обратно на передовую. Неважно ему, нет у меня рук или в животе зияет дыра насквозь: в следующий миг он уже вернул меня в идеальное состояние и с улыбкой говорит: «Ну же, Дандалг, скорее возвращайся к работе!» Этот человек страшнее Великого демона.

В отличие от подавленного выражения Инес, Дандалг бодро продолжил:

— А ещё есть Зиг и Мианна, которые обращаются со мной как со своим личным щитом. Пожалуй, это было неизбежно, раз больше я ни на что не годен, но всё же: я всего-то таскался за такими безумцами, как они, и выживал, а потом вдруг стал какой-то важной шишкой. Король даже пожаловал мне красивый титул «Владыка щита». А когда я сказал ему, что никогда в жизни не пользовался щитом, знаешь, что он мне ответил? «Ты и есть щит, Дандалг»! Не думаешь, что это уже чересчур?

Он рассмеялся, заставив широкие плечи содрогнуться.

— Но ты другая. У тебя есть настоящая, честная «сила», которой позавидует кто угодно. Она всегда была у тебя. Какой бы враг ни встал у тебя на пути, ты не проиграешь — если, конечно, не будешь сдерживаться. Проще говоря, ты непобедима.

— Я... не воспринимаю себя так.

— Что ж, это правда — по крайней мере, с точки зрения такого парня, как я. Но меня беспокоит не твоя сила.

— Что-то другое?

— Как бы сказать...? Ты слишком добрая. Ты ранила нескольких солдат Империи, когда разорвала их крепости, и из-за этого теперь так мрачнеешь, верно?

— Я...

Инес замолчала, не находя следующих слов. Во время атаки на Империю она в гневе взмахнула своим мечом света, посчитав это необходимым, чтобы обеспечить им путь домой. Но в результате её действий несколько имперских солдат едва не погибли под обрушившимися обломками. Даже если тогда, в период войны, они были врагами Королевства, этот факт всё равно тяготил её.

— Это нормально, — заметил Дандалг. — В нашей работе, если после того, как ранишь кого-то, ты ничего не чувствуешь, вот тогда с тобой действительно всё кончено. Может звучать противоречиво, но именно потому, что ты такая, какая есть, остальные могут доверить тебе твои обязанности. К тому же после такого зрелища само по себе безумие, что мы имеем дело всего с несколькими ранениями. Даже мчась по воздуху верхом на Драконе бедствия, ты сумела избежать тех частей крепостей, где, как тебе казалось, могли находиться солдаты. Мне почти хочется спросить, в чём твой секрет: по всем признакам, такой трюк должен быть попросту невозможен. Хотя, пожалуй, Зиг и ему подобные, наверное, тоже смогли бы... В общем, ты сделала всё, что могла, так что нечего так убиваться.

— Не знаю... — Инес опустила взгляд на пол, погрузившись в мысли. Ей было трудно поверить, что она действительно сделала всё возможное. Возможно, она могла лучше.

— При этом, — продолжил Дандалг, — зная твою доброту, я всё же думаю, что тебе стоит по возможности избегать использования своего «меча». Мы шестеро растили тебя щитом не просто так. Увидев силу твоего Дара, мы поняли, что твоя разрушительная способность принесёт тебе только несчастье. Слишком тяжёлое бремя для одного человека.

Дандалг посмотрел Инес прямо в глаза, а затем наклонился ближе.

— Так что даже если ты ошибёшься, используя его, не бери всё на себя, ладно? И не чувствуй вины по какой-нибудь глупой причине вроде того, что не хочешь нас беспокоить, потому что у тебя всегда есть мы, если больше никого. Все шестеро считают тебя родной дочерью.

— Вы... считаете?

— Да, хотя из нас, конечно, только у Мианны действительно есть дети. И ещё кое-что: тебе вовсе не нужно каждый раз просить разрешения, когда ты используешь свою силу. Да, ты служишь Королевству, но ты не оружие. Мы не растили тебя оружием, и король тоже не считает тебя им. Мы просто хотели научить ребёнка, получившего нелепо огромную силу, пользоваться ею правильно. И ты всегда так и делаешь.

— Я не уверена, что это правда, — с тревогой ответила Инес. — По крайней мере, ощущается иначе.

Дандалг криво улыбнулся.

— Знаешь, я удивился, когда ты впервые решила присмотреть за Роло. Но теперь, проведя с ним больше времени, понимаю. Вы двое похожи настолько, что это поражает.

— Мы... похожи?

— Угу. Вы оба владеете огромной силой и отказываетесь её признавать. Ваше упрямство кого угодно доведёт.

Подумав, Инес решила, что, возможно, они с Роло и правда чем-то напоминают друг друга. Не внешне, конечно, а общей трудностью — найти место, где им позволено быть. Каждый из них провёл часть жизни в постоянном отвержении, переходя от одного человека к другому. Возможно, именно поэтому она привела его туда, где сама почувствовала себя принятой. Его реакция напомнила ей, как она впервые получила горячую еду в приюте после долгого периода нерегулярных трапез в домах, где жила раньше.

Это воспоминание вызвало на лице Инес горькую улыбку; Роло и правда был похож на неё прежнюю. Но почему она решила взять его к себе? Ей ведь нечего было ему дать.

— И всё же, — сказал Дандалг, — похоже, Роло верит хотя бы в собственный потенциал. Не уверен, что слово «уверенность» тут подходит, но по какой-то причине он убеждён, что однажды достигнет того, к чему стремится. Он мчится к этой цели почти безрассудно. Такие люди сильны в другом смысле — а сейчас ты их полная противоположность.

Инес не поднимала глаз.

— Возможно... так и есть.

— Угу. Это факт. — Дандалг улыбнулся своей приёмной дочери. — Послушай, Инес. Признай уже свой талант. Когда сделаешь это, поймёшь, что тебе не нужно становиться сильнее.

— Вы так считаете?

— Да, и я могу сказать тебе это как самый слабый из Шести владык — как человек, всю жизнь натыкавшийся на сильных и получавший от них побои. Я так горжусь тобой, моя дочь. Ты сильнейший человек во всём мире. Тебе нужно только открыть на это глаза.

Дандалг положил большую ладонь на голову Инес.

— В общем, это всё, что я хотел сказать. Ты представитель Шести владык, так что держи голову выше, когда отправишься в Митру. И не сомневайся, если ситуация потребует использовать твой «щит» или твой «меч». Что бы ни случилось, ответственность возьмём мы.

— Я... не могу заставить вас делать это. При любых обстоятельствах.

— Тогда скажу прямо: ты даже не представляешь, как я был бы доволен, если бы ты хорошенько влепила той верховной жрице по лицу. Да, это стало бы дипломатическим кошмаром, но я бы без раздумий сложил должность, лишь бы увидеть это. Правда, ты, пожалуй, никогда не выкинешь такую глупость.

Дандалг рассмеялся, и каждый раскат его смеха был, как всегда, громким и сердечным.

— На самом деле, отец... есть ещё один вопрос, который я хотела бы вам задать. Если у вас есть время.

— Ну что за формальности? Конечно, время есть. Говори.

— Я хотела спросить, можете ли вы рассказать мне о детстве Ноора. О том, каким он был.

— Ноор, хм? — Дандалг даже не попытался скрыть удивление. — Редкость. В смысле — то, что ты кем-то заинтересовалась. И из всех людей...

— Это странно с моей стороны?

— Нет, настолько далеко я бы не заходил. На самом деле, думаю, это хорошо. Но почему ты спрашиваешь?

— Я... думаю, что проиграла ему. И не вижу, как когда-нибудь смогла бы его превзойти.

Дандалг усмехнулся, затем почесал затылок с кривой улыбкой; он прекрасно знал, что представляет собой Ноор.

— Понятно. «Проиграла ему», значит? Пожалуй, прими мои соболезнования. Он... изрядно безумен. Во многих смыслах. Как бы сказать...? Он просто не относится к той же категории, что все мы. Попытка измерить его по каким-либо устоявшимся меркам только заставит тебя ходить кругами. Тебе не нужно думать о нём в понятиях победы и поражения.

— Я сравнила нас по своим личным меркам и всё равно оказалась ниже. Но я считаю это хорошим. Кажется, будто меня освободили от ненужной ноши, и я наконец могу яснее увидеть себя.

Дандалг был и поражён, и впечатлён: для Инес было по-настоящему редко так открыто говорить о своих чувствах. Кроме того, насколько ему было известно, прежде она никогда не проявляла такого живого интереса к другим. Тонкие перемены, происходившие в ней благодаря окружающим, включая Роло, согревали сердце Владыки щита.

Он поёрзал в своём огромном кресле — как и стол, сделанном на заказ, — и сказал:

— Вот как? Прекрасно. Интересно, какое лицо сделал бы Гилберт, если бы услышал от тебя такое.

— Почему вы вдруг заговорили о нём?

— О, я просто вслух подумал. Не обращай внимания. Хотя... ты правда ничего не замечаешь, да?

Инес вопросительно посмотрела на Дандалга.

— Ладно, неважно. Что ты хотела узнать? — спросил Владыка щита. — О Нооре я знаю не так уж много, он провёл у меня всего три месяца, но и этого хватило, чтобы понять, насколько он абсурден. Давай посмотрим, с чего начать...

Он поставил локоть на стол, подпер подбородок рукой и начал вспоминать события более чем десятилетней давности.

В тот день Дандалг отложил накопившуюся стопку работы, чтобы рассказывать Инес истории прошлого, — и их разговор продолжался до глубокой ночи. Очень, очень давно он не говорил со своей дочерью так неторопливо.

— Только не пойми неправильно, ладно? — прошептала Сирена мне на ухо. — Что бы там со стороны ни показалось, это было не то.

— Ладно.

— Я зверолюд, и когда я сосредоточена в пылу боя, иногда... кое-что случается само собой. Вот и всё.

— Ладно. Я понял.

— Кроме того, ты мелюзга, демонолюд, слабак и младше меня. Совсем не мой тип. Так что не вздумай делать какие-нибудь выводы. Если ты начнёшь смотреть на меня в таком смысле, я не буду знать, что... В общем, просто не надо, понял?

— Ладно.

Когда Мианна закончила меня тренировать, она пригласила нас с Сиреной к себе домой. Как только мы пришли, она провела нас внутрь и усадила за стол прямо возле кухни.

Обычно я ел вместе с Инес, поэтому перед уходом обязательно сообщил ей о приглашении Мианны. Она ответила, что не возражает, а потом ушла куда-то сама, сказав, что сегодня тоже поужинает в другом месте.

Мэриберр, похоже, тоже хотела пойти с нами, но пробормотала что-то о том, что снова заступает в ночную смену, и убежала, рыдая в сторону заката.

— Похоже, Мэриберр сейчас правда нелегко, — сказал я. — Жаль, что я не могу как-нибудь занять её место.

— Она просто лентяйка. Дашь ей хоть малейшую поблажку — она выжмет из неё всё, что сможет, — заявила Мианна; в какой-то момент она оказалась прямо за нашими спинами. — Работа есть работа. Кто-то должен её делать. К тому же я пригласила именно тебя. Если вместо тебя явится кто-то другой, весь смысл ужина пропадёт.

— Меня?

— Да, Роло. Тебя. Муж попросил меня позвать тебя. А ты, Сирена... — Мианна ущипнула девушку за одно ухо. — У нас, зверолюдов, никакие «кое-что» не случается просто так во время боя. Хватит распускать странные слухи.

Сирена издала странный высокий звук.

— Д-да, мэм!

— Подумай над своим поведением, — строго сказала Владычица лука. — И ещё: еда готова. Налетайте.

Мианна с глухим стуком поставила на стол большую тарелку. На ней горой лежало яркое, роскошное блюдо, какого я раньше никогда не видел.

— М... мне правда можно это есть? — спросил я. Слова сами сорвались с языка. Еда выглядела очень вкусной, но была разложена так красиво, что мне казалось почти жалко её трогать.

— Что ты такое говоришь? — спросила Мианна. — Если не будешь есть, я тебя выставлю. И смотри, чтобы ничего не осталось. Готовка моего мужа — лучшая на свете.

Сирена со слезами на глазах согласно кивнула; её ухо всё ещё было зажато в руке Мианны. Она... сможет так есть? Я уже начал в этом сомневаться, когда с кухни донёсся мужской голос.

— Мианна, сначала отпусти её. Ты груба с нашими гостями.

— Как скажешь, дорогой, — ответила Мианна.

— До... рогой?.. — пробормотала Сирена с явным неверием.

Наконец Мианна отпустила ухо Сирены. Она смотрела мне за спину, и я обернулся... и увидел, как к столу подходит крупный мужчина в белой поварской форме.

— Добро пожаловать, Роло, Сирена, — сказал он. Он сияюще улыбался и нёс в руках ещё несколько блюд. — Я Лай, муж Мианны. Хозяин дома, если так можно выразиться. Спасибо, что приняли наше внезапное приглашение. Я хотел извиниться за причинённые вам хлопоты, а заодно угостить вас своей кухней.

— Хлопоты?.. — Мы с Сиреной озадаченно переглянулись. Она, похоже, тоже не понимала, о чём он.

— Да, хотя, думаю, Мианна могла об этом не упомянуть, — сказал Лай, аккуратно расставляя блюда перед нами. — Пока вы двое тренировались, ей пришлось ненадолго уйти, верно? Это была моя вина. Один знакомый вдруг сообщил мне о превосходных ингредиентах, и я просто обязан был забрать их лично. Но это случилось как раз в часы, которые я обычно провожу с детьми, так что Мианне пришлось присмотреть за ними, пока я занимался своими эгоистичными делами. Я понимаю, что вам и так редко выпадает время потренироваться с ней, поэтому мне стало совестно.

Лай как раз закончил расставлять блюда, когда Сирена выпрямила спину и вежливо сказала:

— О нет, никаких хлопот не было. На самом деле, когда капитана Мианны нет рядом, мне куда проще... Пи-и!

Шерсть на ушах и хвосте Сирены встала дыбом. Наверное, она почувствовала, что Мианна снова беззвучно стоит у неё за спиной.

Лай усмехнулся.

— Ты из честных, да, Сирена? Понимаю, почему моя жена тебя любит. Но если откровенно, слова об извинении — лишь предлог. Настоящая причина, по которой я позвал вас сюда, в том, что я хотел дать вам попробовать мою стряпню. Особенно тебе, Роло. Я, знаешь ли, ей весьма горжусь.

— Мне? — спросил я.

— Да, так что не сдерживайся, хорошо? Ешь сколько хочешь. Добавки хватит.

— Ладно. Эм... спасибо. Я... так и сделаю.

По его приглашению я потянулся к одной из тарелок на столе, хотя едва смог удержать руку от дрожи. Сирена сделала то же самое — настороженно поглядывая на Владычицу лука, всё ещё стоявшую у неё за спиной, — и попробовала одно из блюд.

Еда и так выглядела потрясающе, но вкус был... неописуемо хорош. Мы с Сиреной жадно принялись есть, забыв даже, как разговаривать, пока наконец...

— Было очень вкусно! — одновременно объявили мы, когда наелись.

С первого же кусочка, попавшего мне в рот, я не мог остановить руки, которые сами тянулись за новым. Просто назвать готовку Лая «вкусной» было недостаточно, но я не мог подобрать лучших слов.

— Ну как? — спросил он. — Понравилось?

— Да, — ответила Сирена. — Я никогда не ела ничего настолько вкусного.

— Я тоже, — добавил я. — Я даже не знал, что еда может быть такой вкусной.

Лай снова усмехнулся, явно довольный.

— Вот как? Что ж, тогда все мои старания были не зря.

— Вы сами приготовили все эти блюда? — спросил я.

— Сам. Видишь ли, я единственный повар в этом ресторане.

— Повар?.. Это ресторан?

— Это ещё и наш дом, но да. Хотя я бы назвал его, самое большее, хобби. Раз Мианна тоже работает, днём я смотрю за детьми, а вечером открываю ресторан. Иногда днём он работает ещё и как кафе. Мест, как видишь, немного, так что это маленькое дело с ограниченным числом посетителей. По одному виду места ты бы, наверное, ни о чём таком не догадался?

— Да... — задумчиво сказал я. Я решил, что это просто дом Мианны.

Сирена осторожно потирала живот, но фыркнула и посмотрела на меня с изумлением.

— Ты правда вообще ничего не знаешь? Муж капитана Мианны — один из лучших поваров столицы. Его ресторан так знаменит среди гурманов, что запись туда расписана на полгода вперёд. Люди приезжают сюда поесть даже из других стран.

— Правда? Ничего себе.

— Правда, — повторила Сирена, выпятив грудь и явно готовясь читать мне лекцию. — Цена одного обеда обошлась бы обычному человеку в годовой заработок. Как капитан Мианна — живая легенда среди охотников, так её муж — живая легенда в мире гурманов.

Лай смущённо улыбнулся.

— Для меня честь слышать такое, но ты не совсем права. Моя готовка — просто хобби, которое я немного переборщил развивать, поэтому я говорю гостям платить столько, сколько они считают справедливым. После того как несколько человек вывалили передо мной невероятные деньги, слухи зажили собственной жизнью. Честно говоря, я просто счастлив, что люди готовы приходить ради моей еды. Если у кого-то нет денег, я с радостью накормлю бесплатно.

Уши Сирены дёрнулись — и Мианна, не упустив ни мгновения, схватила их обеими руками.

— Я... я не собиралась! — запротестовала Сирена. — Я не думала есть бесплатно!

— Вот как? — спросила Мианна. — Тогда прошу прощения. Я знаю, что ты получаешь приличное жалованье, так что, если придёшь есть ко мне домой, поддержишь семейный доход, верно?

— Д-да, капитан!

— Ну-ну, Мианна, — мягко сказал Лай. — На этом хватит.

— Знаю, знаю. — Мианна неохотно отпустила уши Сирены... и тут же начала их гладить.

— Э-эм, капитан?.. Вы разве не отпустите?

— Это было это, а это — другое. Твои уши неожиданно приятно трогать. Дай мне погладить их ещё немного.

— К-капитан?!

— Да перестань суетиться. Совсем недолго.

Лицо Мианны слегка раскраснелось, пока она гладила уши Сирены. Самой Сирене, должно быть, было щекотно, потому что её щёки всё время подёргивались.

Лай с очередной смущённой улыбкой наблюдал за ними.

— Прости, Роло. Похоже, моя жена немного перебрала. Обычно она совсем не пьёт, но, когда мы узнали, что ты придёшь, решили оставить детей у моих родителей, так что, думаю, она просто пользуется редкой возможностью. Не суди её слишком строго, ладно?

— Угу... — Конечно, я был совсем не против, но всё же задавался вопросом, можно ли нам так просто оставить Сирену на волю судьбы...

— В любом случае, — продолжил Лай, — это, наверное, ещё в пределах дружеского сближения, так что мы можем не вмешиваться. Наверное.

— Думаете?..

Мы оба пили чай и смотрели, как Сирена извивается в объятиях Мианны.

— Ах да, Роло, — сказал Лай. — Я позвал тебя попробовать мою готовку, но ещё хотел кое-что с тобой обсудить.

— Со мной? — спросил я.

— Да. Насчёт того, что ты демонолюд. Скажу прямо: что ты думаешь о Мианне и Сирене?

— Что я... думаю о них?

— Как видишь, они зверолюды, хотя и не чистокровные. Их кровь довольно смешана. — Лай придвинулся ближе и тихо перевёл взгляд на них; к этому моменту Сирена так запуталась в объятиях Мианны, что, казалось, уже никогда не выберется. — Во мне тоже есть кровь зверолюдов, хоть её и совсем немного. Как повар я считаю это благословением: у меня вкус и обоняние острее, чем у большинства. Но, что ж... смотря кого спросить, кровь зверолюдов может быть поводом для гордости, поводом для ненависти или чем-то между ними.

— Поводом для ненависти?..

— Да. К счастью, здесь, в Королевстве Клейз, с нами обходятся более-менее так же, как с людьми, но во многих других странах это не так. Там на нас бросают грязные взгляды уже за то, что мы просто вышли на улицу. Почти не проходит дня, чтобы кто-нибудь не швырнул в нас камень, и это далеко не худшее из того, что я видел. Слишком много детей убивали просто за «преступление» иметь кровь зверолюдов. Видишь ли, до того как мы попали сюда, мы с Мианной много странствовали. Именно из-за своего прошлого она всегда носит эту шляпу, чтобы скрывать уши.

Лай сделал паузу, отпил чаю, а затем спокойно продолжил:

— Я знаю, что ты, вероятно, принимаешь нас так же, как всех остальных, но мне было интересно, как ты сам относишься к собственной крови, если ты не против говорить об этом. Не так уж часто выпадает шанс встретить демонолюда.

Моя кровь, значит?.. Не думаю, что был хоть один день, когда я забывал, что я демонолюд. Всю жизнь я считал это чем-то плохим: раз само моё существование заслуживает презрения, значит, лучшее, что я могу сделать для мира, — умереть. То, что меня били, пинали или ненавидели из-за моей расы, казалось естественным.

Мой мир всегда было очень легко понять: демонолюды — злые, презренные существа, которым вообще не следовало существовать. Но потом я встретил Ноора, и с той судьбоносной встречи...

— Честно говоря... — сказал я, — я не знаю, что чувствую.

— Не знаешь? — спросил Лай.

Я покачал головой.

— Я всегда думал, что иметь кровь демонолюдов — плохо, но... теперь уже не так уверен.

Долгое время я верил, что кровь, текущая во мне, злая. Теперь же я не мог назвать её ни хорошей, ни плохой. Да, я был демонолюдом, но меня заверили, что я всё равно могу быть полезен другим. Окен также рассказал мне о временах, когда демонолюды ещё не были демонолюдами.

В итоге, несмотря на то что раньше всё казалось таким ясным, теперь я не знал, что думать.

Лай усмехнулся и радостно кивнул.

— Вот как? Ну, это вполне нормально. Угу. Когда ты в чём-то не уверен, куда лучше честно признаться, чем делать вид, будто всё понял.

Я растерянно уставился на него. Почему он так доволен? Я ведь почти не ответил на его вопрос.

Лай печально улыбнулся.

— Нет, прости. Ты, должно быть, сбит с толку, особенно раз я сам поднял эту тему. По правде говоря, я и себя-то не слишком хорошо понимаю, но не думаю, что в этом есть что-то плохое. Иногда, если не можешь решить ни так, ни иначе, лучше просто признать это.

Он весело рассмеялся, а затем его тон стал серьёзнее.

— Роло, ты ведь едешь в Митру, верно? Уверен, ты уже знаешь, но там к демонолюдам ужасно суровы. К зверолюдам они тоже не добры, но это ничто по сравнению с отношением к вам.

— Угу. Я знаю.

— Поэтому, когда Мианна сказала мне, что ты принял их приглашение, я подумал, что, возможно, ты махнул на себя рукой. Но твой ответ только что меня успокоил.

— У... успокоил?

— Угу. К тому же, когда ты ел, я не увидел в тебе человека, которому стало всё равно, жить ему или нет. Конечно, то, что ты пытаешься сделать, совсем не обычно, и я не стану отрицать, что это выглядит безрассудно... но ты стараешься так, что, думаю, добьёшься успеха. Ты не похож на того, кто действует по мимолётной прихоти или ради мести. Скорее наоборот. Ты подходишь к этому куда рассудительнее, чем я ожидал.

— Правда?.. Не могу сказать, что я очень глубоко об этом думал.

— Ха-ха. Ты думал достаточно, это видно. Поэтому я и спокоен. А, кстати, есть ещё десерт. Сейчас принесу.

— О, эм... спасибо.

Лай ушёл на кухню и вернулся с несколькими яркими, красиво оформленными блюдами. Потом он предложил мне есть. Первый же кусочек, коснувшись языка, наполнил меня чистым счастьем. Тем временем я видел, как Сирена смотрит на меня укоризненными глазами, всё ещё пойманная Мианной сзади.

— Кстати, Роло... — сказал Лай. — У тебя есть кто-нибудь, кто тебе нравится?

— А?.. Кто-нибудь, кто мне нравится? — Я ошеломлённо уставился на него от такой внезапной смены темы. Мианна и Сирена на мгновение замерли, ожидая моего ответа. — Эм, нет, но... Вообще-то, думаю, есть. Я не знаю, что они чувствуют ко мне, но... думаю, они мне нравятся.

Я никогда не ожидал, что мне действительно кто-то понравится, но теперь вокруг меня было столько добрых ко мне людей, хотя я всё ещё не понимал, почему они так стараются. Кажется, то, что я к ним чувствовал, и было привязанностью.

— Они тебе близки? — спросил Лай.

— Угу.

Мне нравились Ноор, Линн и Инес. Мианна, конечно, тоже, как и остальные Шесть владык. Ещё мне были дороги Сирена и Мэриберр, помогавшие мне с тренировками. Они знали, что я демонолюд, но относились ко мне так же, как ко всем остальным. Наверное, поэтому они так быстро стали мне нравиться.

Сирена метала в меня взгляды-кинжалы, пока Мианна продолжала гладить её уши и хвост. Позже мне нужно будет прояснить это недоразумение между нами...

— Понимаю, понимаю, — сказал Лай, многозначительно кивая. Он выглядел очень довольным. — Это прекрасно. Просто прекрасно. Уже одно то, что у тебя есть кто-то дорогой, — замечательная вещь. Это делает тебя сильнее, даже если ты сам не замечаешь. Не физически сильнее, конечно; я говорю о том, что это помогает тебе выдерживать всё, что подбрасывает жизнь. В драке я куда слабее жены, но моя драгоценная семья напоминает мне, что я не имею права позволить себе умереть. Благодаря им у меня никогда не заканчивается желание стараться.

Уши Мианны и Сирены навострились.

— Я люблю Мианну, — продолжил Лай. — Больше всех и всего на свете, разве что наших детей — но это уже отдельный разговор. Как женщина моя жена для меня дороже всех. По природе я непостоянный человек, всё время перехожу от одного к другому, но моя любовь к ней не изменится никогда. Никогда.

— С-чего это вдруг? — проворчала Мианна. Её лицо стало ещё краснее, и она наконец отпустила Сирену.

— Короче говоря, Роло, у тебя ведь тоже есть такие люди?

— Да. Думаю, есть.

Лаю пришлось подтолкнуть меня, чтобы я это понял, но такие люди у меня были. Все они были хорошими, и я знал: если со мной случится что-то плохое, все они искренне огорчатся. Раньше я верил, что моя жизнь ничего не стоит, но теперь эта мысль казалась неправильной. Если я умру, дорогие мне люди по-настоящему расстроятся. Я не хотел заставлять их это пережить — наоборот, я хотел, чтобы они всегда улыбались. Странно: единственным моим настоящим желанием всегда было есть вкусную еду, но где-то по пути я наткнулся на ещё кое-что, чего действительно хотел.

Именно люди вокруг давали мне причину жить.

Лай усмехнулся.

— Ни малейшего сомнения, да? Подумать только, а я волновался, что тебе по-настоящему тяжело. Похоже, всё это было большим недоразумением. Ты уже очень благословлён, верно? И люди вокруг очень тебя любят.

— Угу. Я тоже так думаю.

Он снова рассмеялся.

— Знаешь, Роло, ты мне правда понравился. Приходи ещё когда-нибудь попробовать мою стряпню, хорошо? Давай так: я отдам тебе следующую свободную бронь. Правда, расписание сейчас совсем забито, так что самое раннее, что могу предложить... скажем, через три месяца?

— Ладно.

— Большое спасибо, дорогой гость. И обязательно возвращайся, хорошо? В следующий раз я вложу все силы, чтобы приготовить для тебя лучшую еду в твоей жизни.

После этого я ещё немного поговорил с Лаем, пока мы ждали, когда Сирена, наконец освободившаяся от приставаний Мианны, доест свой десерт. Когда она закончила, мы поблагодарили хозяев за приглашение и ушли.

— Ладно, следующий пошёл!

— Да! Пожалуйста!

После нашей первой тренировочной схватки в лесу Гилберт каждый день возвращался, чтобы помочь мне с тренировками. Наши занятия пролетели в мгновение ока, и теперь трёхмесячный срок подготовки наконец подходил к концу.

[Драгрейв]

Мы стояли так далеко друг от друга, что нам приходилось повышать голоса, чтобы слышать, но выпад Гилберта всё равно достиг меня в одно мгновение. Я внимательно проследил за отточенным остриём его золотого копья и легко ударил по нему мечом.

[Парирование]

Оружие скользнуло друг о друга, рассыпая в воздухе яркие искры. Моё парирование немного сбило копьё Гилберта с курса; вместо того чтобы пронзить мне горло, оно лишь оцарапало шею сбоку.

— Ещё раз, пожалуйста, — сказал я.

Мужчина передо мной цокнул языком.

— Да-да. Но следующий так удачно для тебя не пройдёт, понял?

Мы всегда следовали одному и тому же тренировочному порядку: Гилберт бросался на меня с пугающе быстрыми копейными выпадами, а я отслеживал их и парировал. И всё. Хотя занятие было монотонным, он ни разу не пропустил дня и ни разу не пожаловался. Он просто сосредоточенно помогал мне.

Атаки моего противника были резкими — и чем больше он их повторял, тем быстрее становились. Я понимал, что он лишь подстраивается под темп моего роста, но из-за этого каждый удар угрожал моей жизни. Я не мог позволить себе потерять концентрацию даже на один день.

В целом цель наших тренировок состояла в том, чтобы постоянно проверять пределы моих возможностей. Призрак смерти каждое мгновение таился у меня в глубине сознания — именно такую повседневность Гилберт создал для меня.

[Драгрейв]

Копьё Гилберта с каждым днём становилось всё острее, и мне тоже приходилось совершенствоваться. Через какое-то время изменился и способ, которым я парировал его оружие мечом. Изначально я полагался только на силу. Точнее, у меня просто не было возможности думать о чём-то, кроме как парировать изо всех сил. Теперь всё было иначе: вместо того чтобы ударять по его копью со всей мощью и пытаться встретить в лоб несущуюся на меня силу, я мягко отводил её в сторону.

С тех пор как я принял этот метод, моя способность отражать атаки, летящие прямо в меня, резко улучшилась. И всё благодаря неустанной помощи моего партнёра по тренировкам.

Гилберт был быстр. Его удары преодолевали расстояние за долю мгновения, которое требуется, чтобы моргнуть, и от этого становилось ещё страшнее, когда они летели прямо мне в горло. Прежний я умер бы на месте, даже не увидев его копья. Но это был прежний я.

[Парирование]

Теперь, хотя мой противник обладал пугающей скоростью, я мог парировать его атаки. Конечно, за это я был обязан только его помощи и терпению.

Несколько раз я вкладывал в парирование слишком много силы и ломал золотое копьё Гилберта надвое. Мне всегда было ужасно неловко, но он смеялся и прощал меня. Как оказалось, из-за какой-то странной силы в его копье, которая называлась «чары», через день оно снова становилось целым.

Я и так знал это, но Гилберт был не только невероятно силён, но ещё и очень добр, и широк душой. Вновь я молча выразил уважение мужчине передо мной.

— Прости, но на сегодня придётся закончить, — сказал Гилберт, опуская копьё. — У меня есть одно дело.

— Конечно, — ответил я. — Спасибо. Ты, как всегда, очень мне помог.

— Знаешь, я всё думал... Ты правда так считаешь?

Я слегка растерянно склонил голову.

— Конечно. А почему нет?

— Да?.. Ну, ладно. Неважно. Ах да, стоит сказать: я случайно проболтался, что мы так тренируемся. Мой мастер сказал, что хочет зайти.

— Твой мастер? Кто это?

— Увидишь. Ты его уже знаешь.

— Хорошо. И ещё раз спасибо. За то, что тратишь время и помогаешь мне.

— Я мог бы сказать тебе то же самое, верно? Если ты всерьёз, конечно.

— Да? Рад, что ты так высоко меня ценишь.

— Знаешь, у меня всё время такое чувство, будто мы не разговариваем друг с другом, а говорим каждый в свою сторону... — Гилберт пожал плечами. — В общем, я пошёл. Чёрт, сегодня у меня тоже всё болит... Лучше схожу подлечиться перед работой.

Он закинул копьё на плечо и ушёл.

Через некоторое время я услышал шаги. Я ждал, слушая, как они становятся всё громче, пока в поле зрения не вошло знакомое лицо. Это был мой наставник-мечник из детства.

— Наставник? — спросил я. — Почему вы здесь?

— Гилберт рассказал мне, чем ты занимался, — сказал он, разворачивая тканевый свёрток, который нёс, и показывая серебряный клинок в сияющих белых ножнах. — Это мифриловый меч. Я буду пользоваться таким же. Я хотел бы провести с тобой поединок перед твоим отъездом в Митру.

Я помедлил.

— Со мной, наставник? Конечно. Лучшей возможности и просить нельзя. Правда, меч у меня уже есть.

— Прости, но тот — слишком особый случай. Я хочу, чтобы мы сражались на равных, одинаковыми мечами.

— Хорошо.

Я отложил чёрный меч в сторону и принял тот, что протягивал наставник, — и в этот же миг он ударил. Не теряя ни мгновения, я выхватил новый клинок из ножен и отвёл его удар. Два серебряных лезвия столкнулись, выбросив небольшой сноп искр.

— Этот меч ужасно лёгкий, — заметил я.

— В сравнении с тем, которым ты обычно пользуешься, так и будет, — ответил наставник. — Помахай им, дай себе время привыкнуть.

— Хорошо.

Прислонив ножны к корню ближайшего дерева, я подбросил ногой лежавшие у меня под ногами веточки и несколько раз рубанул по ним серебряным мечом. Лезвие оказалось острее, чем я ожидал: пока я превращал веточки в крошечные кусочки, казалось, будто я режу воздух. Вес у него тоже словно отсутствовал. Атаковать им было всё равно что атаковать пером.

В общем, всё в этом новом клинке ощущалось... неправильно. Наверное, я слишком привык размахивать тяжёлым чёрным мечом.

— Теперь чувствуешь его? — спросил наставник.

— Нет, — ответил я; меч был таким лёгким, что от этого мне становилось неспокойно. — Всё ещё довольно неудобно.

— Скоро привыкнешь.

Мой наставник снова ударил. На этот раз он рубанул по мне слева, справа и сверху — сразу с трёх направлений. Я отразил все удары одним взмахом, и теперь искры посыпались целым водопадом.

Да, этот меч определённо был слишком лёгким. Из-за него казалось, будто я просто машу рукой. Но при обмене ударами я всё же почувствовал отдачу. Если мы продолжим, я, уверен, смогу привыкнуть.

— Вы правы, — сказал я. — Кажется, это только что помогло. Я немного ближе к тому, чтобы его почувствовать.

— Понимаю. Тогда продолжим так ещё какое-то время?

— Пожалуйста.

Я едва успел поднять меч, прежде чем на меня обрушился следующий десяток ударов — слева, справа, снова слева, почти все сразу. Я сосредоточился на том, чтобы поспевать за ними, и самым малым движением, на какое был способен, аккуратно отражал их один за другим.

[Парирование]

И снова полетели искры.

Мы продолжали в том же духе какое-то время: наставник атаковал, а я парировал каждый удар, и вскоре лес наполнился звоном сталкивающихся клинков. Чем дольше это длилось, тем лучше я привыкал к невесомому мечу в руке.

— Думаю, теперь я к нему привык, — сказал я.

— Хорошо. Тогда ускорюсь.

Стоило словам сорваться с губ наставника, как он оказался рядом со мной. Эти удары летели сверху, снизу и сзади, целясь в мои слепые зоны. У меня не было времени думать, как с ними справляться; я просто отдавал всё своё существо тому, чтобы парировать те, которые замечал.

Я был поражён. Невероятно быстрый меч наставника бил со всех направлений, двигаясь быстрее, чем человек успел бы вдохнуть. Но даже тогда я понимал: он ещё даже не начал по-настоящему. Для него это должно было быть всего лишь разминкой. Ведь... он всё ещё не показал никаких признаков применения своего фирменного навыка.

— Ладно, этого хватит, — сказал наставник и впервые принял настоящий боевой стой. — Начнём? — Его поведение резко изменилось: теперь казалось, будто само его присутствие способно разорвать меня на куски. Напряжение в воздухе сгустилось, а он продолжил тихим голосом: — Ноор, с этого момента я буду сражаться всерьёз. Сделай мне одолжение и тоже выложись полностью.

Его слова едва до меня дошли. Одно лишь то, что он стоял напротив, заставило мои мышцы сковаться, а сердце — биться всё быстрее. Моей жизни угрожала опасность? Это я чувствовал? Хотя это был всего лишь поединок с наставником?

— Впрочем, — продолжил наставник, — мы здесь не для того, чтобы убивать друг друга. Пусть проиграет тот, кого первым вынудят сдвинуться с места?

— Меня устраивает, — ответил я.

— Тогда я использую свой навык. Готов?

Я уже знал, о каком навыке он говорит. Не сомневался ни на мгновение. Он собирался использовать тот самый навык, который показывал мне, когда я ещё ребёнком тренировался у него, — навык, выпускающий тысячу атак за один миг. По любым меркам одна лишь попытка выдержать такой натиск была безрассудством... но я хотел его увидеть. Нет, не только это. Я уже видел его раньше. Я хотел пережить его на себе.

Поэтому из чистого любопытства я сказал:

— Да. Готов.

Слова сами сорвались у меня с языка.

— Хорошо. Иду.

Меч наставника исчез. В тот же миг я понял, что меня со всех сторон окружила пляшущая буря из тысяч мечей — точнее, тысяч остаточных образов.

[Парирование]

Моё тело двигалось само, реагируя на летящие удары. Думать было некогда — всё, что я мог делать, это парировать. Сделай я что-то другое, и не прожил бы так долго. К счастью, меч в моей руке был лёгким; наверное, я смогу поспевать.

[Тысяча клинков]

Вокруг нас взорвались тысячи искр. Каждый раз, когда наши мечи соприкасались, вспыхивал ослепительный свет, а вместе с ним приходило ощущение, будто металл совсем понемногу скалывается. Сотни — тысячи — обменов ударами произошли за одно моргание, так же быстро стачивая наше оружие.

Мой наставник был быстр — невероятно быстр. И пока я захлёбывался этим потрясением, его меч стал ещё быстрее. Начало казаться неизбежным, что он прорвёт мою защиту.

— Невероятно... — пробормотал я.

Искры плыли в воздухе, словно падающие листья. Я оказался внутри навыка, которым восхищался с детства, — на высоте, что существовала далеко-далеко надо мной.

Наши мечи продолжали сталкиваться, а лезвия — стачиваться. Даже оставшийся металл коробился от чудовищного жара, который рождал каждый удар. Всё происходило слишком быстро, чтобы я мог увидеть это глазами, но я чувствовал: наши мечи становятся тоньше.

Плохо. Наше оружие вот-вот окончательно не выдержит. Однако наставника это, похоже, не заботило: он продолжал рубить по мне, не думая ни о чём другом.

Сила каждого взмаха противника была невообразимо давящей, а его владение мечом — по-настоящему пугающим. Атаки кружили вокруг меня, как буря, ударяя со всех направлений сразу. Они летели так быстро и в таком количестве, что глаза не имели ни единого шанса за ними уследить. И всё же...

[Парирование]

Все мои тренировки с Гилбертом не прошли зря. Я едва-едва мог ловить боковым зрением этот ливень мечевых ударов и благодаря этому осторожно разбираться с ними один за другим.

Разлетающиеся искры становились всё ярче, пока полностью не застлали всё вокруг меня. Со стороны я, наверное, выглядел как шар бушующего пламени. Тем временем серебряный меч в моей руке быстро исчезал. То, что осталось от лезвия, наверняка должно было вот-вот сломаться. Но я не мог позволить себе замедлиться: пропусти я хотя бы один удар наставника, и моё тело разрежет на куски.

Я не мог даже моргнуть. Наставник не давал мне ни мгновения передышки. Я просто продолжал парировать, настолько сосредоточившись, что забыл даже дышать. Я не имел понятия, сколько прошло времени.

После всех тренировок с Гилбертом я начал думать, что стал хотя бы немного сильнее. Мне даже казалось, что я, возможно, переживу встречу с Императором гоблинов. Но теперь, столкнувшись с настоящей силой, я понял, насколько далёк от того, чтобы самому её обрести. Сила наставника была подлинной — и даже больше, чем я когда-либо представлял. Сражение с ним, да и с Гилбертом тоже, заставило меня признать: мир полон людей, с которыми мне даже сравниваться не приходится.

[Тысяча клинков]

[Парирование]

Наконец с пронзительным визгом наши мечи чисто переломились надвое. Отсечённый металл взвился высоко в воздух, а затем упал обратно и глубоко вонзился в землю.

— Значит, на этом закончим, — сказал наставник, расслабляя стойку и глядя на клинки, торчащие из земли. — Прости, что заставил тебя потакать моей прихоти. И всё же я по-настоящему рад, что смог собственными глазами увидеть твой рост.

— О, извиняться не нужно. Я был счастлив снова увидеть ваш навык так близко. Хотя, если честно... я всерьёз думал, что умру.

— Вот как?

Мы оба рассмеялись, всё ещё сжимая остатки сломанных мечей. Солнце в какой-то момент дошло до горизонта и окрасило всё вокруг красным. Это напомнило мне детство. Более пятнадцати лет назад мы с наставником точно так же скрещивали клинки до самого заката.

— Ноор, — сказал наставник. — Госпожу Линнебург, Инес... и Роло тоже. Защити их всех. Когда придёт время, я знаю, что могу на тебя положиться.

— Конечно, — ответил я. — Я сделаю для них всё, что смогу.

Справедливости ради, все они сами по себе были пугающе сильны, так что я сомневался, что моя помощь им вообще понадобится. Но в совершенно невероятном случае, если она всё же понадобится, я собирался сделать всё, что смогу. Именно поэтому я и выдержал столько тренировок с Гилбертом.

— Это всё, что мне нужно было услышать, — сказал наставник. Он вернул два сломанных клинка в ножны, а затем тихо ушёл, оставив меня одного. Уходя, он едва заметно улыбался.

Утром того дня, когда мы должны были отправиться в Митру, я пошёл к назначенному месту встречи — на окраине столицы, где, по идее, не должно было быть людей. Когда я пришёл, было ещё довольно темно, но я заметил маленькую фигуру, уже стоявшую там. Это ведь...

— Ты пришла раньше, чем я ожидал, Линн, — сказал я.

— Да, — ответила она. — Я слишком волновалась, чтобы спать, поэтому пришла пораньше. — Она была одета, как всегда, в привычную одежду, в которой, кажется, легко двигаться.

— Теперь, когда я задумался... мы ведь довольно давно не виделись, да?

— Верно. Думаю, наша последняя встреча была тогда, когда с вас снимали мерки для одежды, которую вы будете носить в Митре.

— Так давно, значит?

Линн тогда пришла с группой мужчин, и в итоге они обмерили меня со всех сторон. С тех пор прошло уже два месяца, и время пролетело невероятно быстро — наверное, потому что мои тренировки с Гилбертом были по-своему странно весёлыми.

— Похоже, Роло тоже здесь, — заметила Линн.

Я проследил за её взглядом и увидел знакомого мальчика, который шёл к нам. Но что-то в нём казалось непривычным. Сначала я не мог понять, что именно, но, когда он подошёл ближе, меня вдруг осенило.

— Роло... — сказал я, — ты вырос?

Он моргнул, глядя на меня, а затем ответил:

— Угу. Совсем немного.

— Всё равно впечатляет, если учесть, что мы не виделись всего около двух месяцев.

— Наверное, ты прав. Должно быть, это потому, что я нормально ем. За это мне нужно благодарить вас двоих и остальных.

— Рад это слышать.

Пока мы непринуждённо обменивались приветствиями, в поле зрения появилась Инес. Её серебряные доспехи блестели даже в тусклом свете, а золотые волосы струились за спиной, пока она шла. Она направилась прямо к Линн и слегка поклонилась.

— Госпожа Линнебург. Карета почти готова к отправлению. Она прибудет сюда вскоре после того, как закончат погрузку багажа.

— Спасибо, Инес.

Доложив коротко, Инес подошла ко мне. Она казалась куда более приветливой, чем раньше, хотя я не мог точно сказать почему. Возможно, дело было в изменившейся манере держаться. В любом случае мне было приятно это видеть.

Инес слегка улыбнулась.

— Господин Ноор, похоже, мы снова будем под вашей опекой. Рада этому.

— Я тоже под вашей, — ответил я. — Рассчитываю на тебя, Инес.

— И я тоже буду на вас полагаться. А теперь прошу меня ненадолго извинить — мне ещё нужно кое-что подготовить. Увидимся позже.

— Конечно. Увидимся.

Глядя, как Инес спешит прочь, я тихо вздохнул с облегчением: она сказала, что наша карета почти готова. Честно говоря, вчера вечером мне пришло в голову, что мы, возможно, снова полетим верхом на том чёрном драконе, но мои страхи, похоже, оказались напрасными.

— Наверное, было очевидно, что на драконе мы не поедем... — пробормотал я.

— Ты про Ралу? — спросил Роло.

— Ралу?.. — Я вопросительно посмотрел на него, не узнавая имени.

— Дракона. Ты сам дал ей имя, Ноор. Не помнишь?

— Я?..

— Угу. Ты сказал, что «Дракон Бедствия» слишком длинно, и предложил дать ей имя покороче, вроде «Ралы». Я передал это ей, и ей очень понравилось.

Я на мгновение покопался в памяти.

— Теперь, когда ты сказал... смутно припоминаю что-то такое.

Когда мы обсуждали имя для дракона, моим первым побуждением было дать ему что-то похожее на «Роло», ведь именно он за ним присматривал. Я тогда правда не слишком об этом думал и тем более не ожидал, что они примут моё предложение.

Ну, полагаю, если сама персона — э-э, дракон — довольна, то всё хорошо.

— Ты сказал «ей», — заметил я. — Дракон — самка?

— Нет, — ответил Роло. — У драконов нет пола в том смысле, как у людей. Но она попросила обращаться к ней как к девочке и становится угрюмой, если этого не делать.

— Вот как? Наверное, «у каждого своё» относится и к драконам.

Тут вмешалась Линн, до этого слушавшая наш разговор.

— Учитель, вариант с путешествием на Рале рассматривался, но, видите ли... из-за своих размеров она слишком заметна и к тому же немного пугает. Сейчас она отдыхает в другом месте.

— П... понятно... — наконец ответил я. Значит, они всё-таки думали о путешествии на драконе?! Что ж, это, конечно, было бы быстрее кареты, да и в небе с нападениями чудовищ пришлось бы разбираться реже. Если смотреть так, это почти казалось хорошей идеей. Почти. Я всё ещё ненавидел высоту. Одного воспоминания о перелёте обратно из Магической империи хватало, чтобы мне снова захотелось упасть в обморок...

Я решил сменить тему.

— Ах да. Я больше никого здесь не вижу. В Митру едем только мы?

— Да, — сказала Линн. — Только Роло, Инес и мы с вами. Инес будет править, как и в прошлый раз. Малой группе проще двигаться и действовать в случае чрезвычайной ситуации, поэтому брат и отец предложили ограничиться несколькими способными людьми.

— Наверное, верно. — Слова о возможной «чрезвычайной ситуации» немного меня встревожили, но я решил, что, скорее всего, всё будет в порядке. С нами ведь будут Линн и Инес.

Не успел я подумать о чём-то ещё, как уловил отголоски голоса, донёсшиеся откуда-то над головой. Высоко в небе над нами плавно дрейфовала странная фигура, и она приближалась. Что бы это ни было, выглядело оно явно подозрительно, но, пока я размышлял, не поднять ли с земли камень и не бросить ли в нарушителя, фигура помахала рукой.

— Хо-хо! Вот вы где! Похоже, я успел в самый последний миг!

— Наставник Окен? — удивлённо спросила Линн.

Подозрительной фигурой, летевшей по воздуху, оказался не кто иной, как мой наставник-маг. Он мягко опустился на землю и протянул Линн один из двух кожаных мешочков, которые держал.

— Вот, юная госпожа, — сказал он. — Подарок на прощание. Возьми с собой.

Линн заглянула внутрь мешочка.

— Но ведь это...?! Наставник, вы уверены?!

— Уверен. Так, мелочь, чтобы обезопасить тебя. Возьми. Хотя я, конечно, предпочёл бы, чтобы тебе вообще не пришлось этим пользоваться.

— Тогда... спасибо. Я с радостью приму.

Линн убрала что-то-не-знаю-что в нагрудный карман, а мой наставник-маг достал из другого мешочка маленький предмет.

— Теперь, Роло... это твоё, — сказал он.

— Моё?

— Именно. Если уж на то пошло, это главная вещь, которую я хотел сегодня передать.

Роло принял предмет и внимательно его осмотрел.

— Кольцо? Это?..

— Да. И да, в нём тот камень. Возьми его с собой. Как им пользоваться, полагаю, ты знаешь?

— Угу...

— Это не та вещь, которую стоит всем показывать, так что держи её в этом мешочке, пока она не понадобится.

— Хорошо. Спасибо, Окен.

— Хо-хо! Не стоит благодарности!

Мой наставник-маг улыбнулся и показал Роло большой палец, явно довольный.

Роло вернул кольцо в маленький кожаный мешочек и привязал его к поясу.

— Наставник? — сказала Линн. — Можно спросить, что это за кольцо?

Мой наставник-маг усмехнулся.

— Боюсь, что даже тебе нельзя знать... вот что я должен был бы сказать. Но раз уж необходимость вынуждает! Я открою тебе тайну, но ты не должна говорить об этом никому, хм? Никому! Если в Митре об этом узнают, будет... очень плохо.

Он наклонился и что-то прошептал ей на ухо. Мгновение спустя Линн резко подняла голову и потрясённо уставилась на него.

— Такое правда возможно?! — воскликнула она.

— Хо-хо! Разумеется! Я ведь гений, не знаешь ли! Ну, первоначальное предложение сделал юный Рейн, и материалы заказал тоже он, но всё же именно я воплотил его нелепую идею в жизнь, да ещё и в такой короткий срок! Во всём нашем огромном мире только я способен на подобный подвиг! В последнее время я даже сам пугаюсь собственной гениальности!

— И с учётом этого вы довольно долго с ним возились, — раздался новый голос. — Всего неделю назад вы явились ко мне в слезах, умоляя помочь и говоря, что не успеете закончить к их отъезду.

Линн повернулась к вошедшему.

— Наставник Сейн?

Я тоже обернулся. Она была права: перед нами стоял мой наставник-жрец с доброй улыбкой на лице.

— А может, вы хотя бы не будете рассказывать подобные вещи перед учениками?! — воскликнул наставник-маг. — Дайте мне произвести достойное впечатление на моих учеников! Хотя бы сейчас, если не в другое время!

— Прошу прощения, но я не могу этого сделать; ложь, знаете ли, грех. Во-первых, разве вы не собирались отдать им эти вещи ещё вчера? Я весьма отчаянно помогал вам, когда вы мне об этом сказали. Почему вы ждали до сих пор?

— Н-ну, я ничего не мог поделать! Мне вдруг пришёл в голову способ ещё больше их улучшить! У меня, знаешь ли, есть гордость инженера магических инструментов. К тому же вручать их в последний момент куда волнительнее для всех, разве нет? Назовём это изящной толикой внимания с моей стороны. Ты ведь понимаешь, правда?

— Совершенно нет. Более того, я отчётливо помню, как эта ваша «забота» заводила нас в весьма тяжёлые переделки. Или вы об этом забыли?

В отличие от моего наставника-жреца, который всё ещё улыбался, наставник-маг выглядел так, будто вот-вот заплачет. Он явно оказался в невыгодном положении — вернее, это было больше похоже на то, что его отчитывают.

Мой наставник-жрец всегда был таким страшным?..

— Ах, Сейн, полегче с ним, — сказал новый голос. — В итоге ведь успел, нет?

Другой добавил:

— Именно. Закрой на это глаза. Для него это обычное дело.

— Полагаю, то, что это «обычное дело», и составляет основу доводов Сейна, — сказал третий.

Прежде чем я успел заметить, к нам присоединились ещё три знакомых лица.

— Наставник Дандалг, наставник Зиг, наставник Кэру, — сказала Линн, приветствуя их по очереди. — Вы пришли.

— Просто проводить вас, — отметил мой наставник-воин. — Иначе у нас здесь нет никаких особых дел. — Похоже, он говорил и за моего наставника-мечника, и за наставника-вора.

Затем к нам присоединился ещё один человек: брат Линн.

— Линн, мне нужно обсудить с тобой расписание на время после прибытия, — сказал он. — Подойдёшь туда на минуту?

— Конечно, — ответила Линн и пошла за братом. Они остановились неподалёку и начали обсуждать какие-то документы.

Мне было особенно нечем заняться, и я отвлёкся на окрестности — по крайней мере, пока ко мне не подошёл наставник-маг. Может быть, после такой выволочки от наставника-жреца ему стало неуютно рядом с остальными.

— Вам что-то от меня нужно? — спросил я.

— Нужно ли мне что-то? Какая отстранённость! Я просто подошёл попрощаться! Ах, но боюсь, дать мне тебе нечего. Прости, если ты на что-то надеялся!

— Нет, всё в порядке. Я ничего не ожидал.

— Хо-хо! Смотрю, ты нынче весь деловой! Что ж, я бы всё равно не смог дать тебе ничего лучше, чем это. — Он улыбнулся и указал на мой чёрный меч. — Ты всегда носишь его совершенно открыто, но это ведь почти бесценный артефакт. Обязательно береги его.

— Конечно. Я всегда стараюсь.

Хотя меч был настолько прочным, что выдерживал всё, для чего я его использовал, и при этом не выглядел хоть сколько-нибудь хуже, я никогда не забывал ухаживать за ним после работы. На самом деле, в дни, когда я забивал сваи на стройках, у меня вошло в привычку после смены брать его с собой в одну из городских бань, а потом чистить от рукояти до кончика прямо в купальне.

— Рад это слышать, — сказал наставник-маг. — Хотя, полагаю, повредить его было бы нелегко, каким бы безрассудным ты с ним ни был.

Пока мы продолжали разговаривать, неподалёку подкатила большая карета. Похоже, всё было готово к нашему отъезду; теперь нам оставалось только сесть внутрь. Но в следующее мгновение...

— Что это было? — пробормотал я.

Моё внимание привлёк зловещий крик; он донёсся откуда-то сверху и с той стороны, куда мы собирались ехать. Я быстро взглянул в небо и увидел несколько странных силуэтов — так далеко, что они казались почти точками. Я напряг зрение и на этот раз различил... крылья, взмахивающие вверх и вниз, пока нечто приближалось к нам. Сначала я подумал, что это птицы, но... нет, для птиц они были слишком большими.

— Это стая виверн, — сказал мой наставник-мечник, отвечая на мой невысказанный вопрос. — Сейчас как раз близится время года, когда они появляются естественным образом, но... в этой группе их слишком много.

Мой наставник-воин взял большие бинокли, висевшие у него на поясе, и теперь смотрел в них.

— Плохо дело, — сказал он. — Эту стаю довели до безумия с помощью [Берсерка]. Они необычно возбуждены, так что, если доберутся до города, будут неприятности. Это выглядит... слишком подозрительно для совпадения, не думаете?

— Я как раз думал, что в последнее время всё было довольно тихо... — задумчиво произнёс наставник-жрец. — И вот, в такой день, именно в этом месте... Это и правда заставляет задуматься, совпадение ли перед нами.

— Эта стая в несколько раз больше тех, что мы обычно видим каждый год, — отметил наставник-вор. — Мне трудно поверить, что это естественно. Простите, похоже, в моей сети предупреждений нашлась прореха.

— Хо-хо... Тебе не за что извиняться, Кэру, — добавил наставник-маг. — Хмф. Это совершенно в её духе, этой старой карги... Она поджигает людям дома, а потом заявляется и навязчиво торгует своими «барьерами», будто мы все не видим, что она делает! Она ничуть не изменилась. Я... так и знал, что ненавижу её.

Пока наставники ворчали, стая виверн приближалась всё ближе и ближе. Даже с того места, где мы стояли, было ясно, что эти твари велики — недостаточно, чтобы сравниться с Ралой, но всё равно велики. И численность у них была немалая. Бесчисленные крылья били воздух и отбрасывали тени, от которых вокруг словно темнело.

— Мой меч так высоко не достанет, — заметил наставник-мечник.

— Где Мианна? — спросил наставник-воин. — Можно попросить её сбить их всех.

— Дома, — ответил наставник-вор. — Она должна присматривать за детьми. Если пойдём за ней, не успеем вернуться.

— Ты ведь не предлагаешь то, о чём я подумал?

— Похоже, другого выбора у нас нет... — сказал наставник-жрец. — Придётся положиться на Окена.

— Вы издеваетесь... — Все мои наставники тревожно повернулись к старому магу, который всё ещё стоял рядом со мной. В ответ он мягко улыбнулся, наклонился ко мне и прошептал на ухо:

— Кстати, теперь я могу двенадцать.

— Двенадцать? — спросил я. — Двенадцать чего?

Я не понимал, что мой старый наставник пытается мне сказать: тема сменилась слишком внезапно. Я решил, что он, должно быть, уже достиг возраста, когда человек без предупреждения начинает перескакивать с одного на другое... Может быть, неожиданная стая виверн потрясла его до старческого слабоумия.

— Хмф. Притворяешься, значит? — прошептал наставник, наклоняясь ещё ближе. — Я слышал, что ты сделал. Так вот, знай: если я немного постараюсь, десять для меня — раз плюнуть. Не зазнавайся только потому, что чуть-чуть быстро продвинулся!

Теперь я запутался ещё сильнее.

— Слушай сюда, Ноор. То, что меня называют Девятизаклинателем, ещё не значит, что это мой предел. Даже близко нет. Я остановился на девяти лишь потому, что никто даже близко не мог меня догнать; на той высоте, куда я взобрался, и так было достаточно одиноко, так что я не видел причины идти ещё дальше! К тому же я подумал, что джентльмену моего возраста было бы неприлично выглядеть настолько увлечённым и одержимым, поэтому я намеренно сдерживался. Вот и всё, и это чистая правда!

— П... понимаю?

— Чтобы доказать это, я дам тебе попробовать, на что я способен на самом деле. Смотри!

Мой наставник-маг поднял руку, и вокруг неё с треском возникли шесть маленьких парящих сфер молнии. Взмахом другой руки он создал ещё шесть, а затем отправил все двенадцать в полёт к стае виверн, словно у них была собственная воля.

— Хо-хо! Узрите! — объявил он. — Вот что я могу сделать со своим [Слиянием], когда берусь всерьёз!

Старик вскинул руки в воздух, заставив двенадцать сияющих сфер резко дёрнуться, а затем начать сливаться. Тёмные тучи накрыли прежде широкое голубое небо, стремительно разрастаясь, а извивающиеся молнии змеями обвивались вокруг них и между ними. Вскоре всё небо потемнело.

Затем началась яростная гроза.

Насколько хватало глаз, погода изменилась в одно мгновение. Зрелище было ошеломляющим. Пока неумолимый дождь обрушивался на моего наставника-мага водопадом, он повернул поднятые руки к земле, а затем резко опустил их вниз.

[Гроза]

Всё окрасилось белым: в небе над нами возник новый столб молнии, достаточно яркий, чтобы обжечь мне глаза, и толще всего, что я когда-либо видел. Долю секунды спустя раздался оглушительный грохот: громадная молния ударила в землю, сотрясая саму почву под нашими ногами и наполняя воздух потрескивающим статическим зарядом.

[[image:/storage/reader-images/32dd235ff6d4d8f9b8b1427d20695722eba4ce55.jpg]]

— Невероятно... — пробормотала Линн, не отрывая глаз от зрелища. Больше она ничего не сказала; похоже, она потеряла дар речи.

Я был потрясён не меньше. После этой молнии, если её вообще можно было назвать молнией, не выжила ни одна виверна; «стихийное бедствие» казалось мне куда более подходящим описанием. От них остались только обугленные чёрные силуэты, начавшие падать с неба.

— Хо-хо! Для такого, как я, подобное — сущая мелочь!

Мой наставник-маг щёлкнул пальцами, и чёрные тучи тут же рассеялись. Утреннее солнце снова пролило на нас свои лучи, а благодаря сильному ливню по небу протянулась большая радуга.

— Полагаю, она и дальше будет досаждать столице подобными выходками, — сказал наставник-маг. Затем он повернулся к нам и продолжил: — Но это вас, дорогие путешественники, не касается. Отправляйтесь в Митру с лёгкими сердцами, ибо город в наших руках!

После этого старик показал нам самый воодушевлённый большой палец и сопроводил его весёлым взрывом смеха.

Несмотря на внезапную суматоху с вывернами, напавшими на нас перед самым отъездом, путь до Митры шёл гладко. Даже слишком гладко — почти до разочарования. Я сидел в карете немного настороже и всё думал, не нападёт ли на нас гоблин или какое-нибудь другое свирепое чудовище, но мои тревоги оказались совершенно напрасными.

Инес держала поводья, и наша карета с поразительной скоростью неслась по тракту. Похоже, её изготовили специально для этой поездки, используя особое снаряжение — и магическое, и обычное, — добытое в Магической империи. Она была значительно быстрее прежней кареты, на которой мы ездили, и, кажется, именно это объясняло, почему нам не попадались чудовища: они просто не могли нас догнать.

Мы с Роло всю дорогу смотрели, как мимо проносится пейзаж, и добрались до Митры почти незаметно. По пути встречалось немало городков, которые выглядели любопытно, но мы миновали их все, направляясь прямо к цели.

Лично мне хотелось бы немного расслабиться и подольше полюбоваться видом из кареты, но такой роскоши мы себе позволить не могли. Мой наставник по магии прекрасно справился с вывернами, но из-за этого задержал наш отъезд. Сильные молнии выбили вокруг огромные воронки, каменная мостовая тракта была разломана на большом участке, а проливной дождь превратил всё вокруг в грязь. Нам понадобилось время, чтобы снова подготовиться к дороге.

И всё же я успел насмотреться на спокойные луга, просторные равнины и великолепные возделанные поля, так что в целом остался доволен.

Когда мы въехали в город Митра, карета замедлилась, наконец давая нам возможность спокойно осмотреться. Понимая, что другого шанса может и не быть, я буквально прилип к окну и уставился наружу.

— Значит, это столица Митры?

Наверное, благодаря прекрасной погоде город выглядел совершенно мирным. Время от времени мы проезжали открытые пространства, где деревья грелись в солнечном свете, их листья покачивались на ветру, а дети играли на площадях, украшенных фонтанами.

Я многого ждал от своей первой поездки в чужую страну, и она меня не разочаровала: атмосфера города была совсем не такой, как в Королевстве Клейз. Митра была страной, сосредоточенной вокруг религии, и потому через равные промежутки попадались церкви, обставленные каменными статуями. Было и множество вещей, которых я вообще не мог опознать. Каждый раз, когда я видел что-то такое, я спрашивал Линн, что это, будто любопытный ребёнок, а она любезно объясняла.

Пока карета двигалась по одной из главных улиц, перед нами во всей полноте показалось огромное внушительное здание с величественной архитектурой. Оно было настолько большим, что мы видели его ещё до того, как вошли в город, и Линн уже успела рассказать мне о нём.

— Это тот Собор, о котором ты говорила? — спросил я.

— Да, — ответила она. — Это сердце Теократии: Собор святой Митры, обычно называемый просто Собором. Самое важное место в стране и символ власти Теократии — и государственной, и религиозной.

Было очень интересно видеть столько зданий, связанных с религией. Наверное, именно о таком говорят, когда упоминают национальную самобытность.

Собор обладал какой-то особой силой, заметной с первого взгляда, как и подобает самому важному зданию Митры. Благодаря внушительным размерам его можно было увидеть ещё за пределами города, и даже оттуда я различал сложные украшения. Построить такое, мягко говоря, было делом невероятно трудным. Уже по одному этому можно было понять, насколько Теократия им дорожит.

— Митра потрясающая... — пробормотал я.

Путешествия дарили совершенно особые впечатления, и я искренне радовался, что приехал. Уже рассказы Линн о Соборе меня взволновали, но теперь, когда я видел его вблизи, он намного превзошёл моё воображение. Впрочем, всё, что я видел из окна кареты, заставляло меня восхищённо вздыхать.

— Какой красивый город.

Я говорил совершенно искренне. Куда бы я ни посмотрел, нигде не было ни единого мусорка. Кроме того, город изобиловал изящной архитектурой и украшениями, будто сам был произведением искусства. Уже одно это стоило всей дороги сюда, хотя я, конечно, не отказался бы задержаться и насладиться поездкой ещё немного.

— И правда, — сказала Линн. — Я тоже считаю его очень красивым. Столицу Митры ещё называют Святым городом, и некоторые последователи этой веры почитают сам город как священную землю. Думаю, это хорошо показывает, насколько он им дорог.

— Понимаю их. Атмосфера здесь совсем не такая, как в королевской столице.

И всё же в городе было что-то странное. Возможно, он был слишком иным. С тех пор как мы въехали, я заметил, что здесь удивительно мало шума. Главная улица, по которой мы ехали, была полна людей, но они почти не разговаривали — только настолько, чтобы ощущалось их присутствие. Время от времени я слышал детей, но и всё. Я знал только королевскую столицу и не понимал, какими обычно бывают другие города, но всё равно... всюду было неестественно тихо.

— Город довольно тихий, да? — заметил я.

— Да.

— Это связано с мероприятием, на которое мы едем?

— Нет, город всегда такой. Я не хотела бы говорить это слишком громко, но... — Линн активировала какой-то навык, и вокруг нас в карете возникла прозрачная плёнка, отсекая звук снаружи. Я уже видел это раньше: [Сокрытие]. После этого она продолжила шёпотом: — В этом городе вас всегда слушают. Какой бы пустячной ни была беседа.

— Слушают?.. — повторил я.

— Да. Точного способа я не знаю, но особые представители духовенства Митры используют свои барьерные техники по всему городу, чтобы собирать сведения. Я слышала, что они весьма точны, а их сеть особенно широка. Официально это не признано, но горожане в целом знают.

— Они правда так делают?

— Да. Именно поэтому все воздерживаются от разговоров, если в них нет необходимости. Те несколько лет, что я провела здесь на учёбе, были... несколько удушающими.

— Звучит тяжеловато. Наверное, в обычном разговоре я не сказал бы ничего такого, что боялся бы показать другим... но всё равно чувствовал бы себя не очень приятно. На короткий срок ещё ладно, но если жить дольше, мне, кажется, больше понравилось бы в Королевстве.

— Я чувствую то же самое. Однако, как мне кажется, большинство поддерживает надзор Митры; его считают необходимым для поддержания общественной безопасности. Прежде всего, он был установлен по приказу верховной жрицы, которую искренне чтят самые преданные последователи Церкви Митры.

— Понятно. Похоже, они очень ей преданы.

— Да. Их рвение — ещё и причина такой чистоты города: это один из способов, которыми они служат своей вере. Поэтому я бы советовала не говорить дурно о верховной жрице. Даже неосторожная шутка может привести к ночному визиту толпы инквизиторов... во всяком случае, я так слышала. В королевской столице это редкость, но здесь, в Теократии, последователи Церкви Митры особенно ревностны.

— Я и о самой Церкви почти ничего не знаю. Что она из себя представляет?

— Ну... — Линн несколько мгновений смотрела в крышу кареты, глубоко задумавшись. — Как и вы, я смотрю на неё со стороны, поэтому далека от того, чтобы называться специалистом... Но Церковь Митры, формально известная как Церковь святой Митры, — сравнительно новая религия. Она возникла примерно двести пятьдесят лет назад, и её основательницей была верховная жрица Астирра. То есть нынешняя верховная жрица. Она одновременно ведущая фигура этой религии и её начало. С основания страны и до сих пор она обладала полной религиозной властью и вдобавок была истинной политической силой Теократии. О Церкви Митры почти невозможно говорить, не упоминая её.

— Подожди... она была первой верховной жрицей? И всё ещё жива?

— Да. Верховная жрица Астирра — полуэльф, унаследовавшая кровь легендарных эльфов, и именно этим объясняется её долгая жизнь. Говорят, ей около трёхсот лет... но это лишь предположение. Расспрашивать считается грубостью, а последователи Церкви почитают верховную жрицу как священную особу, так что сведения о ней достать трудно. Тем не менее, если просто обратиться к истории, записи подтверждают, что ей по меньшей мере больше двухсот пятидесяти лет.

— Э-э... ясно. То есть, короче... она живёт очень, очень давно?

— Да. Она основала Священную теократию Митры на принципах помощи сиротам и бедным, используя собственное богатство и учение, полученное ею через божественное откровение святой Митры. Благодаря её усилиям со временем был построен Святой город, а Церковь с тех пор приобретала всё больше последователей. И это ещё не всё: благодаря огромной внутренней поддержке, которую она получила через благотворительность для бедных и заботу о сиротах — а приюты здесь существовали с самого основания, — теперь она обладает значительным влиянием и во многих других странах.

— Эта верховная жрица звучит как действительно великий человек.

Линн на краткий миг замялась, прежде чем сказала:

— Да. Её история рисует её настоящей святой. Однако на самом деле... вокруг неё ходят кое-какие неприятные слухи.

— Неприятные слухи?

— Да. Но эта тема считается запретной, и обсуждать её публично —

— Госпожа... — прервала её Инес с козел кареты. — Мы скоро въедем на территорию Собора. Ради осторожности советую вам следить за словами.

— Спасибо, Инес. Ты права. — Линн повернулась ко мне. — Прошу прощения, наставник Ноор, но пока нам придётся остановиться. С этого места окружение будет довольно чувствительно к подобным темам. Прошу вас свести разговоры к минимуму.

— Понял. Хорошо.

Линн уже рассказала мне куда больше, чем я рассчитывал узнать, так что я был доволен. После моего ответа она сняла [Сокрытие]. Посмотрев вперёд, я понял, что мы уже очень близко к Собору. Вблизи он казался ещё больше и торжественнее.

Вдруг мне пришла в голову мысль.

— Кстати... мы ведь будем присутствовать на церемонии совершеннолетия в Соборе, верно? Знаю, спрашиваю поздновато, но... что именно мне там делать?

Лицо Линн озарилось пониманием.

— Я... мне очень жаль! Я так занялась подготовкой, что совсем забыла объяснить вам, наставник! — Она прочистила горло, выпрямилась и начала: — Когда мы войдём на территорию Собора, нас проводят в гостевые покои. Затем, после ночёвки, мы с Роло посетим завтрашнее обеденное мероприятие, которое также будет балом, и вечерний банкет. Там мы должны будем увидеть верховную жрицу Астирру, о которой я говорила, а также её сына, святого принца Тирренса. Что касается вас, наставник, вы будете сопровождать нас с Роло.

Иными словами, мне нужно было просто быть рядом. И... подождите, я правильно расслышал?

— Погоди, — сказал я. — Верховная жрица... Ты имеешь в виду ту, о которой только что рассказывала? Потрясающую старушку, прожившую сотни лет? Я с ней встречусь?

Меня внезапно охватило беспокойство. Можно ли мне вообще находиться в одном здании с таким человеком? Не буду ли я там совершенно не к месту? Я даже близко не подготовился к чему-то подобному.

— Разумеется, — сказала Линн. — Поскольку вы здесь как мой сопровождающий и охранник, наставник, вы будете рядом со мной. Хотя, строго говоря... ваша роль — лишь предлог для вашего присутствия. Я нисколько не стану возражать, если вы почувствуете необходимость «действовать самостоятельно».

— Правда?

— Да. Если случится что-то... непредвиденное, действуйте по собственному усмотрению. После всего времени, что мы провели вместе, я не сомневаюсь: вы будете первым, кто заметит нечто необычное.

Что-то «необычное», значит? Линн уже говорила, что церемония совершеннолетия будет опасной, так что я в какой-то мере подготовился. Но теперь, услышав это прямо от неё ещё раз, я не мог не почувствовать сильное беспокойство.

— Понятно... — сказал я. — Похоже, на этой церемонии может случиться что-то серьёзное.

— Я не хотела бы строить предположения, но да, это вполне вероятно.

— Нас ведь не собираются ударить в спину или что-нибудь такое?

Линн помолчала.

— Честно говоря, я не уверена, что именно может произойти. Простите, что вы слышите об этом только сейчас.

— Нет, ты уже раньше дала мне общее представление, этого более чем достаточно. Более подробное объяснение я всё равно, наверное, не смог бы запомнить. Не переживай, уверен, всё как-нибудь обойдётся.

Опасной или нет, в конце концов это была простая церемония совершеннолетия. А раз её устраивал такой великолепный город, мне было любопытно посмотреть, что она собой представляет. Мы проделали весь этот путь, так что я решил: раз уж приехал, можно и насладиться происходящим.

— Мне правда жаль, наставник. Я втягиваю вас в свои обстоятельства.

— Вовсе нет. Тебе не нужно извиняться. Честно говоря, мне даже немного интересно, чем бы меня ни удивили.

Лицо Линн всё это время было мрачным, но, услышав мои слова, она улыбнулась.

— Конечно. Я буду на вас полагаться, наставник.

Её улыбка немного меня успокоила, но место, куда мы направлялись, казалось настолько невероятно внушительным, что тревога не проходила. Если честно, я не до конца понял объяснение Линн... но понял, что верховная жрица — широко почитаемая и исторически незаменимая фигура. Она прожила сотни лет и за это время построила с нуля такой прекрасный город. И теперь я должен был с ней встретиться. От одной мысли об этом я начинал нервничать.

— Похоже, мне нужно собраться с духом... — пробормотал я.

— Да, — сказала Линн.

Мне придётся быть крайне осторожным. Учитывая её возраст, если я внезапно чем-нибудь удивлю верховную жрицу, то могу случайно сократить ей жизнь или что-то вроде того... да?

— Мы ожидали вашего прибытия, леди Линнебург из Королевства Клейз. Приветствуем вас и ваших сопровождающих. Прошу, сюда.

После того как наша карета въехала на территорию Собора, она подъехала к месту высадки. Мы остановились и вышли, и там нас встретила женщина в белом одеянии.

— Я провожу вас в комнаты, — сказала она.

— Благодарю, — ответила Линн.

Мы последовали за женщиной внутрь Собора. Пройдя через великолепные, богато украшенные двери и ужасно широкий коридор, мы вышли в открытое куполообразное пространство, откуда расходились разные коридоры. Стоило бросить в них быстрый взгляд, и я увидел бесчисленное множество дверей, ведущих, как я предположил, в отдельные комнаты.

— Ого... — выдохнул я. — Это место будто отдельный город.

— Верно, — ответила женщина в белом. — Из-за огромного и сложного устройства Собора говорят, что тот, кто здесь заблудится, уже никогда не найдёт выхода. Прошу вас, будьте осторожны и не сходите с пути.

— Понял.

Мы пошли за женщиной вверх по лестнице, всё глубже в Собор. Возможно, дело было в сложности планировки, но изнутри здание казалось больше, чем выглядело снаружи. Мне казалось, что мы уже зашли очень далеко, но до наших комнат, похоже, было ещё не близко. Проводница была права: если я отстану от остальных, выбраться сам не смогу. Если каким-то образом потеряю их из виду, в худшем случае придётся разбить окно и выбраться наружу.

— Прошу, сюда.

Через некоторое время проводница ввела нас в маленькую комнату с большим окном. Для такого сравнительно крошечного помещения окно было почти слишком большим, но я не жаловался: снаружи виднелся яркий дворик, и зелень словно тянулась к нам сквозь стекло.

И всё же комната была странной. В ней не было ничего похожего на мебель, а кроме двери и большого окна не было ни одного входа или выхода.

Они ведь не собирались оставить нас четверых ночевать здесь вместе, правда?

Но едва эта мысль пришла мне в голову, проводница шагнула на светящийся голубовато-белый узор на полу — и внезапно исчезла.

— Что сейчас произошло?.. — растерянно спросил я. — Куда она делась?

— Вы впервые видите переносной барьер, наставник? — спросила Линн. — Их используют для перемещения. Полагаю, этот вертикальный. В Митре они весьма распространены.

— Переносной барьер? — повторил я, не узнавая слова. — Для вертикального перемещения?

— Да. Собор очень высокий, поэтому такие системы помогают передвигаться между этажами. Это весьма удобно: достаточно встать на него, и вас перенесёт. Нам стоит идти, проводница наверняка ждёт нас.

Я помедлил.

— Нужно просто встать на него?..

— Да. На то место.

Я осторожно подошёл к точке, на которую указала Линн. В тот миг, когда моя нога коснулась узора, вид перед глазами исказился, а тело словно всплыло. Не успел я опомниться, как пейзаж за окном оказался гораздо ниже прежнего. И это было ещё не всё: пол под ногами почему-то стал прозрачным, открывая вид сверху на тот самый садик во дворе, который я видел раньше.

Меня тут же пробрала дрожь.

Перенос произошёл куда быстрее, чем я ожидал, а высоту я переносил плохо. Внезапная смена вида за окном и прозрачный пол заставили мои колени застыть, а руки — задрожать.

Пока я стоял и пытался взять себя в руки, один за другим появились Линн, Роло и Инес.

— Мы... довольно высоко, да? — сказал я.

— Да, — ответила Линн. — Думаю, гостевые комнаты расположены на верхних этажах.

— Прошу, сюда, — сказала проводница.

Вместе с остальными я пошёл за женщиной в белом, всё время стараясь расслабиться. Вскоре мы вышли в ещё один широкий коридор. Этот был украшен гораздо роскошнее прежних: стены занимали многочисленные изысканные статуи и картины. Стояли там и причудливые вазы, в которые, казалось, можно провалиться одним взглядом, и мечи самых разных удивительных форм и размеров. Я не разбирался в стоимости подобных вещей, но понимал, что они наверняка очень ценны.

Я ожидал чего-то подобного, но, похоже, нам выделили покои для очень важных гостей. От этого мне хотелось побродить вокруг и всё как следует рассмотреть. Приди я сюда один, меня, наверное, даже через входные двери не пустили бы.

Я шёл по коридору, заворожённый каждой диковиной, мимо которой мы проходили. И не успел заметить, как мы добрались до места.

— Эти покои предназначены для вас, леди Линнебург, — объяснила проводница. — Ваш юный спутник и сопровождающая также остановятся здесь. Комната господина находится по соседству.

— Благодарю.

— Завтра за вами придут, когда понадобится ваше присутствие. До тех пор прошу проводить время по своему усмотрению.

— Разумеется. Мы будем ждать проводника.

После этого короткого обмена женщина в белом ушла. Мы все быстро осмотрели свои комнаты, а затем снова собрались в коридоре.

— И что теперь? — спросил я.

— Посмотрим... — Линн задумалась. — Мы прибыли довольно поздно, так что я думала, что мы с Инес и Роло проверим наряды на завтра и ляжем спать. А вы, наставник?

— Ну... я хотел немного прогуляться по зданию, если можно. Здесь столько всего, чего я раньше не видел, и мне хотелось бы рассмотреть всё получше.

— Вот как? Если вы считаете, что так будет лучше, наставник, я не стану возражать. Однако... — Лицо Линн стало немного нерешительным.

— Думаешь, это плохая мысль?

— Боюсь, да. Скоро стемнеет. Если вы просто хотите пройтись, то, думаю, лучше подождать до завтра. Ночью бродить по Собору обычно запрещено.

— Правда? Тогда сегодня посижу в комнате. Вид из окна и правда достаточно хороший.

Когда я быстро осматривал свою комнату, я высунулся из большого окна и увидел город издалека. Правда, ненадолго — я почти сразу инстинктивно отдёрнул голову из-за страха, — но если не смотреть прямо вниз и держать взгляд на горизонте, наслаждаться видом было вполне можно.

Городской пейзаж Митры был прекрасен; я сомневался, что он мне когда-нибудь надоест. Солнце как раз садилось, и шпили церквей, рассыпанных по городу, в вечернем сиянии казались ещё более завораживающими. А вместе с праздничными кострами, которые уже зажгли повсюду в преддверии завтрашнего торжества, всё это выглядело по-настоящему волшебно. Я мог бы провести весь вечер, любуясь им.

— В таком случае увидимся завтра, — сказала Линн.

— Да. Спокойной ночи.

Но как раз когда мы собирались разойтись по комнатам, из дальнего конца коридора показался мальчик с зелёными волосами. Его сопровождали несколько человек в странных белых доспехах — похоже, его стража.

— Ах, вот ты где! — сказал мальчик. — Ты опоздала, Линн. По дороге случились неприятности? Мне кажется, я ждал тебя целую вечность.

— Святой принц Тирренс.

Мальчик — видимо, святой принц Тирренс — с широкой улыбкой подошёл к Линн. На вид они были примерно одного возраста, но он был чуть выше её. На остальных он даже не взглянул, когда заговорил.

— Я так жаждал снова тебя увидеть, Линн. Ты не представляешь, как я счастлив. Едва поверил своим ушам, когда услышал, что ты проделаешь весь этот путь, чтобы отпраздновать мой день рождения.

— Для меня было честью получить ваше приглашение, Ваше Святейшество. — В отличие от дружелюбного поведения мальчика, Линн говорила холодно и официально. Я вспомнил, что она рассказывала раньше: это должен был быть сын верховной жрицы, самого важного человека во всей стране.

Мальчик тихо рассмеялся.

— Ох, перестань держаться так отстранённо, Линн. Мы ведь обручены. И обе наши семьи это признали.

— При всём уважении, — сказала Линн, — вы всё ещё настаиваете на распространении этой шутки? Я не помню, чтобы соглашалась на подобное, и тем более это не было согласовано обеими нашими семьями. Прежде всего, мой отец даже не знал об этом деле.

[[image:/storage/reader-images/0da18b68d4a94a38bed69ad411f3a12b718f0438.jpg]]

Мальчик снова тихо рассмеялся.

— Правда? Но моя мать уже объявила это так. Ты ведь понимаешь, что это означает?

— К сожалению, нет. Я даже не могу понять, как такое вообще произошло, — ответила Линн. Она выглядела откровенно недовольной, хотя беззаботная улыбка зелёноволосого мальчика не исчезала. С самого начала их разговора воздух вокруг словно чуть наэлектризовался.

Мальчик весело фыркнул.

— Всё такая же упрямая, вижу. Ты правда единственная, знаешь? Единственная, кто может показать мне в лицо такое убийственное намерение.

— Я не стремлюсь производить столь резкое впечатление. Но если предположить, что стремилась бы, мне трудно понять, почему вы хотели бы свататься к такому человеку.

— Не понимаешь? Так именно это в тебе и прекрасно. Меня не интересуют те, кто легко сгибается перед деньгами или властью.

— Хотя для меня честь слышать от вас столь высокую оценку, боюсь, я не смогу оправдать ваших ожиданий.

Со стороны казалось, что мальчик хочет с ней ладить, но лицо Линн оставалось совершенно ледяным. Они явно были знакомы, но я задумался, не были ли они в плохих отношениях.

— Вечно такая равнодушная... — пробормотал мальчик. — Сделка ведь не так уж плоха, правда? Теперь, когда Империя собственными руками погубила себя на востоке, старый баланс сил рухнул, и мы стали главной державой на континенте. Да, в вашем Королевстве есть несколько талантливых людей — весьма талантливых, учитывая разгром имперской армии, — но нападение истощило вас, не так ли? Если ты станешь моей супругой, это будет означать, что ты станешь партнёршей наследника самого влиятельного человека на всём континенте. Мы сможем даровать вам сколько угодно благ. Я знаю, ты достаточно умна, чтобы это понимать.

— Не думаю, что такой союз был бы хоть сколько-нибудь полезен моему королевству.

— Он был бы только полезен. Покровительство Митры возвысило бы влияние Королевства. Почему ты отвергаешь соглашение, когда оно так очевидно выгодно? Знаешь, как долго я тебя ждал? Впрочем, почему бы тебе не пойти со мной в мои покои прямо сейчас? Идём, оставь своих сопровождающих.

Зелёноволосый мальчик легко поманил Линн рукой, всё ещё улыбаясь без малейших колебаний.

— Вы, должно быть, шутите.

В тот миг, когда Линн произнесла эти слова, напряжение в воздухе стало гуще. От неё исходила такая острая аура, что она, наверное, пронзила бы любого, кто подошёл слишком близко. Даже стоя рядом, я почти чувствовал, как она впивается в кожу, словно клинок. Я помнил похожее ощущение от моего наставника-мечника.

Это... плохо, да?

— Святой принц Тирренс, эти ваши шутки зашли слишком далеко, — сказала Линн. — Если вы продолжите, я сочту это оскорблением моей семьи и поступлю соответственно. Полагаю, вы понимаете.

Затем Линн положила руку на рукоять золотого меча у бедра. Доспешные стражи по бокам зелёноволосого мальчика почти сразу двинулись, чтобы преградить ей путь, а Инес точно так же шагнула вперёд, защищая свою госпожу. Оказавшись между своими подзащитными, она и стражи пристально смотрели друг на друга.

Мальчик опять рассмеялся.

— Спокойно, дорогие мои стражи. Волноваться не о чем. Она ничего не сделает.

— Но, Ваше Святейшество...

— Госпожа, — вмешалась Инес, — прошу, отступите.

— Святой принц прав, Инес, причин для беспокойства нет. Это всего лишь приветствие. Такое часто случается, когда мы с ним встречаемся. — Линн повернулась к зелёноволосому мальчику. — Не так ли, Ваше Святейшество?

— Именно так. И не стоит удивляться, что мы настолько близки. Ведь мы поклялись однажды быть вместе.

Прошло несколько мгновений, прежде чем Линн ответила:

— Однако если вы захотите выйти за пределы простых «приветствий», наше положение изменится.

— Ах, как страшно! Твой талант запугивать поистине нечто особенное. И всё же я рад видеть, что ты осталась собой. Моя Линн.

Мальчик небрежно махнул рукой, и доспешные стражи тихо вернулись за его спину. Инес тоже отступила на место позади Линн, а Линн убрала руку с меча. Похоже, обстановка немного успокоилась.

— Я также прошу вас воздержаться от столь легкомысленных замечаний, — сказала Линн.

— Если отложить всё прочее, я уже достаточно счастлив, что ты приехала, — ответил зелёноволосый мальчик. — Не могу передать, как жду завтрашнего празднования моего дня рождения.

— Да. Я тоже его жду, хотя должна напомнить вам: в некоторых отношениях я не смогу оправдать ваших ожиданий.

Мальчик рассмеялся.

— От твоих слов мороз по коже! Но всё же предупрежу. — Его лицо внезапно стало серьёзным, и он наклонился ближе к Линн. — Я хотел бы, чтобы ты понимала: вы не на территории своей семьи. Не знаю, что ты для нас приготовила, но тебе было бы разумно не предпринимать ничего неподобающего.

— С сожалением вынуждена сообщить, что не понимаю, о чём вы говорите.

— Вот как? — Мальчик несколько мгновений изучал её. — Тогда я больше не стану тебя расспрашивать. Что бы это ни было, сомневаюсь, что это подарок для меня. Я искренне считаю, что избежать лишнего кровопролития будет лучше для нас обоих... но если ты не согласна, мы не уклонимся.

— И снова прошу прощения, но я не понимаю, что вы имеете в виду, Ваше Святейшество.

— И ещё: твоему сопровождающему следует воздержаться от того, чтобы называть мою мать «старушкой», где бы он ни находился — даже в карете. Когда она разгневана, она довольно страшна, знаешь ли.

— Как и я, — сказала Линн. — Я уже говорила вам это раньше.

На миг повисла тишина, пока мальчик смотрел Линн в глаза; затем он разразился смехом.

— Вот как? Ты и правда упряма, да? Неудивительно, что я влюбился в тебя с первого взгляда. Интересно, что ты покажешь мне завтра. Возможно, ты всё-таки приготовила для меня подарок. В любом случае, думаю, на этом наше приветствие после разлуки можно закончить. Ты и твои сопровождающие, должно быть, устали после долгой дороги.

— Благодарю за заботу.

— Ох, как же я не могу дождаться завтрашнего дня. Увидимся тогда, Линн. Желаю тебе спокойной ночи и сладких снов.

Мальчик помахал рукой, затем развернулся и вместе со своими доспешными стражами ушёл по коридору. Когда он скрылся из виду, Линн глубоко выдохнула и явно расслабилась.

— Наконец-то ушёл, — сказала она.

— Что это было? — спросил я. — Он ведь... святой принц? Или что-то вроде того.

— Да, это был он. Можете считать его... моим другом времён учёбы за границей.

— Понятно... — Если глаза меня не обманули, Линн и зелёноволосый мальчик совсем не выглядели друзьями. И всё же его семья была достаточно важной, чтобы Линн приехала сюда, так что на его плечах, наверное, было многое, чего обычному человеку вроде меня не понять.

— Простите за это, — сказала Линн. — Внезапность этой встречи заставила меня потерять самообладание. Похоже, я устала сильнее, чем думала. Если вы не против, я, пожалуй, лягу спать.

— Да, хорошая мысль. Отдохни.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам. Линн упоминала, что прошлой ночью почти не спала, и выглядела она соответственно. Ей и правда стоило отдохнуть.

В ту ночь я выполнил обычную ежедневную тренировку, глядя в окно на маленькие огоньки, рассыпанные по прекрасному городскому пейзажу. Даже когда я лёг в постель, я всё ещё был погружён в остаточные воспоминания о нашем путешествии.

На этот раз я проснулся в очень удобной кровати.

— Всё ещё до рассвета, да? — пробормотал я.

За богато украшенным окном небо оставалось тёмно-синим и предрассветным. И всё же слабого света хватало, чтобы отлично видеть город Митру.

Где бы я ни был, я любил рассвет. Всё вокруг ещё тихо, будто весь мир спит, но то тут, то там уже можно увидеть людей, выходящих из зданий. Глядя на них, я всегда чувствовал, что город оживает и вот-вот начнётся день.

Прошлой ночью я лёг рано, выполнив лишь минимальное число взмахов мечом из обычной тренировки. Комната, где я остановился, была весьма роскошной, с отдельной ванной, где можно было пользоваться горячей водой сколько угодно, так что после упражнений я смог как следует отмыться и освежиться.

В комнате также стояла огромная чаша с фруктами, из которой мне разрешили есть сколько захочу. Взяв несколько штук — сок отлично утолил жажду, — я лёг спать в мягкую кровать, глядя на вид за окном.

Благодаря этому я был в прекрасной форме.

— Ладно, пора переодеться.

Я сразу решил надеть одежду, которую Линн заказала специально для церемонии. Я не привык к таким нарядам, так что возился довольно долго и действовал методом проб и ошибок, но в конце концов справился.

Наверное, для прогулки было ещё рановато, но солнце уже встало — ну, почти, — и я хотел наверстать вчерашнюю экскурсию, которую пропустил. Я вышел в коридор, собираясь вести себя тихо и не будить Линн и остальных, которые, наверное, ещё спали... но увидел Инес, стоявшую перед их комнатой, будто на страже.

— Господин Ноор, — заметила она. — Вы рано встали.

— Не знал, что ты уже не спишь, Инес. Линн и Роло ещё спят?

— Госпожа сейчас переодевается. Она и Роло проводят последнюю проверку одежды.

— Правда? Удивительно, что все так рано поднялись. — Вчера Линн выглядела измотанной, так что я ожидал, что она поспит хотя бы подольше.

— Они легли довольно рано. Судя по вашему виду, вы уже завершили собственные приготовления?

— Ага. Решил, что лучше сделать это раньше, чем позже. А ты, Инес? Ты одета так же, как вчера. Переоденешься позже?

— Нет, на мероприятие я пойду в этом.

— В этом?

— Да. Я должна быть нашим охранником, и этот наряд служит этой цели. Кроме того, это моя парадная одежда. Причина, по которой для вас подготовили нынешний наряд, господин Ноор, в том, что ваш обычный вид был бы здесь несколько неуместен.

Инес всё ещё стояла перед дверью в тех же серебряных доспехах и юбке, в которых я видел её всегда. Теперь, когда она сказала, они и правда выглядели официально; и хотя я не разбирался в подобных мероприятиях, я знал, что нас ждёт какая-то важная церемония. Легко было представить, что моя обычная одежда выделялась бы слишком сильно.

— Спасибо, — сказал я. — Это очень помогло. Я понятия не имел, что нужно надевать на такие события.

На первый взгляд подготовленная для меня чёрная парадная одежда казалась жёсткой и тесной. Но теперь, когда я её надел, она оказалась очень приятной: сидела идеально и совсем не стесняла движений. Я мог вращать руками, сколько хотел. Ткань была гладкой на ощупь, и, хотя она была очень тонкой, казалась странно прочной.

Если я не ошибался, наряд был сшит специально для меня. Было непривычно думать, что кто-то приложил ради меня столько усилий.

— Кстати, одежда потрясающая, — продолжил я. — Никогда не носил ничего подобного, но в ней очень удобно.

— Да, — ответила Инес, — она исключительного качества. Её изготовили лучшие мастера королевской столицы. Вплетённая в ткань мифриловая нить должна делать её довольно прочной, но слишком сильная нагрузка всё равно может её порвать. Прошу, не обращайтесь с ней чрезмерно грубо.

— Постараюсь. — Было очевидно, что одежда сделана из качественного материала, так что я специально отметил про себя: случайно рвать её нельзя.

— Кстати... вы встали довольно рано. Что вы намерены делать сейчас, господин Ноор?

— Раз уж мы здесь, я подумал, что стоит воспользоваться случаем и получше рассмотреть картины, скульптуры и прочие украшения в коридорах. В Королевстве такого не увидишь, верно?

— Понимаю. Думаю, если вы просто будете ходить по коридорам и рассматривать убранство, проблем возникнуть не должно... — Инес на мгновение задумалась. — Но я бы рекомендовала не уходить слишком далеко. Если вы заблудитесь, найти вас будет весьма трудно.

Инес посмотрела вдаль по просторному коридору — хотя тот был слишком длинным и широким, чтобы по-настоящему называться коридором. От него отходило бесчисленное множество боковых проходов, образуя настоящий лабиринт. Я был совершенно уверен: если попытаюсь забраться в их глубины один, точно заблужусь.

— Да, я останусь недалеко, — согласился я. — Я почти не видел искусства, так что мало в нём понимаю. Думаю, нескольких вещей хватит, чтобы удовлетворить любопытство.

— Благодарю за понимание. Скоро за нами придут, так что советую вернуться вскоре. Крайне важно, чтобы вы присутствовали на балу вместе с нами, иначе все наши усилия окажутся напрасными.

— Понял. — Я уже направился по коридору, но тут ко мне вернулся вопрос, который я давно хотел задать. — Балы — это события, где люди танцуют, верно? От нас этого будут ждать?

— Нет, только от высокопоставленных гостей. Мы всего лишь охрана; наша задача — следить за обстановкой и не позволить, чтобы леди Линнебург и Роло оказались в опасности. Если не случится чего-то исключительного, нас не попросят танцевать.

— Это облегчение. Я никогда ни с кем не танцевал и понятия не имел бы, что делать. А ты умеешь танцевать, Инес?

— Я... нет, в этом мы равны. Мои обязанности требуют от меня осваивать самые разные навыки, но в целом с такими вещами, как танцы, у меня плохо.

— Правда? Удивительно. — Инес уже показала, что умеет очень многое — например, управлять каретой, — и я думал, что нет ничего, чего она не могла бы сделать.

— Удивительно? Правда? — Инес на мгновение замолчала. — В целом я способна справляться с большинством задач сама, поэтому не слишком хороша в том, что требует согласованных действий с другими.

— Наверное, у тебя ведь есть навык со световым щитом... Он кажется очень удобным. С ним трудно представить, что тебе когда-нибудь понадобилась бы чья-то помощь.

После ещё нескольких мгновений молчания Инес ответила:

— Я бы не стала заходить так далеко. Моих слабостей больше, чем сильных сторон.

Наш непринуждённый разговор вскоре прервал голос из комнаты, которую охраняла Инес:

— Это вы, наставник Ноор?

— Да, я здесь.

— Инес, не могла бы ты открыть дверь?

— Конечно, госпожа.

Инес выполнила просьбу, и перед нами появилась Линн — не в привычной одежде, а в чисто-белом платье. Впрочем, «чисто-белое» было недостаточным описанием: платье почти сияло, и само присутствие Линн словно освещало тусклый коридор. Смотреть прямо на неё было даже немного ослепительно.

— Вижу, вы уже готовы, наставник, — сказала Линн. — Вы выглядите очень подобающе.

— Спасибо. Это в нём ты пойдёшь, Линн? Оно такое... очень белое. Даже немного слепит.

— Да... Это платье почти целиком соткано из мифриловой нити, поэтому в зависимости от угла оно кажется белым или серебряным. Я надеялась избежать этого материала, поскольку он несколько броский... но мой брат очень настаивал. Как думаете, оно слишком чрезмерное?

— Не особо. Тебе идёт. Не могу хорошо описать, но... ты в нём выглядишь как принцесса какой-нибудь страны.

Линн тихо рассмеялась.

— Вот как? Я немного сомневалась, но если вы сказали это, наставник, значит, платье стоило сшить. — Её яркая улыбка ясно показывала, что настроение у неё хорошее, и мне стало немного легче; она выглядела веселее, чем вчера.

— Ах, чуть не забыла! — воскликнула Линн. — Роло почти не узнать! Смотрите!

Она метнулась обратно в комнату и так же быстро вернулась с кем-то, кого я никогда раньше не встречал. Этот человек, которого она тянула за руку, был примерно одного с ней роста, но немного младше, и носил мужскую парадную одежду, очень похожую на мою.

— Кто это? — спросил я.

— Эм... Это я, Ноор... — смущённо сказал незнакомый мальчик.

— Да, наставник. Это Роло, — радостно добавила Линн. — Трудно сказать, правда?

— Роло? — повторил я. Да, волосы мальчика были бледно-голубыми, а смотревшие на меня глаза — того же странного цвета, что у Роло, но на этом сходство заканчивалось. — Правда? Он совсем не похож на себя вчерашнего.

Линн весело фыркнула.

— Правда? Возможно, я немного перестаралась с волосами и прочим... но думаю, результат того стоил. Уверена, даже аристократия будет им восхищаться.

Довольная собой, Линн осматривала человека, похожего на Роло, — нет, человека, которым он раньше был. Я тоже смотрел, но чем дольше изучал мальчика перед собой, тем меньше верил. Не могло быть, чтобы это был Роло.

— Я правда тебя не узнал, Роло, — сказал я; несмотря на сомнения, я был готов пока притвориться, что это он. — Одежда и волосы совсем другие.

[[image:/storage/reader-images/fef792e5269bf22c3e9f13f4aaeb54dc2fb7925f.jpg]]

Теперь, когда я хотя бы допустил мысль, что это Роло... она уже не казалась совершенно невозможной. В нём всё ещё оставались следы знакомого мальчика.

— Ты стал очень... — Я на миг запнулся. — Сильным на вид? Будто совсем другой человек.

— Ты так думаешь? — нерешительно спросил он.

Это определённо был голос Роло, а значит, передо мной действительно был он. Но первый шок всё ещё не отпустил меня. Прежний Роло был более... мрачным? Он казался менее уверенным и немного робким, всегда выглядел хрупким и крайне подавленным.

Теперь же он выглядел волевым и надёжным.

— Ты куда лучше того разговорчивого мальчишки со вчерашнего дня... — пробормотал я. Может, сравнивать Роло с незнакомцем было не слишком вежливо, но тот хорошо одетый мальчик действительно не мог сравниться с человеком, стоявшим передо мной. Я слышал, что Роло последние месяцы тренировался, так что, возможно, дело было в этом? Его телосложение тоже стало лучше.

Раньше волосы Роло всегда спадали ему на лицо и скрывали выражение, но теперь были аккуратно зачёсаны в сторону, открывая лоб и брови. Наверное, именно из-за этого я принял его за совершенно другого человека.

Однако, продолжая смотреть на Роло, я понял, что ошибался. Самое важное отличие вскоре стало очевидным: его глаза. Раньше они казались беспокойными и всё время бегали туда-сюда. Теперь же в них было полно уверенности, и они смотрели на какую-то далёкую цель, видимую только ему. От этого его взгляд казался заметно надёжнее.

Вот почему он выглядел таким другим. Раньше волосы скрывали глаза, и я не заметил перемены.

— А, теперь понял, — сказал я. — Ты и правда выглядишь как другой человек, Роло.

Сомнения исчезли, и мне стало даже приятно. Но в стороне от этого за прошедшие месяцы он действительно изменился. Я не знал, что именно произошло, но всегда думал, что он слишком мрачен и слишком мало ценит себя. А теперь... что-то придало ему уверенности. Его внешность стала соответствовать силе, которая всегда была внутри.

Мне нужно было принять увиденное: мальчик передо мной действительно был Роло. Это всё ещё казалось странным, но, чем дольше я изучал его лицо, тем правдоподобнее становилось то, что раньше казалось невозможным.

Вот так, подумал я. Хороший прогресс. Ещё немного усилий — и я наверняка смогу принять правду о человеке передо мной.

— Кстати, наставник... куда вы собрались в такой ранний час? — спросила Линн, прерывая мою искреннюю попытку принять нового Роло.

— А? — Я моргнул. — Я? Я вчера упоминал: хочу посмотреть на произведения искусства, выставленные тут в коридорах.

— Здесь?.. — повторила Линн.

— Да. Ты сказала, что ночью ходить нельзя, но утром ведь можно? Здесь, кажется, много такого, чего в Королевстве не увидишь. Если ничего другого, хотя бы будет несколько историй на будущее.

Подумав, Линн хлопнула ладонями перед грудью.

— Тогда можно я пойду с вами? Если вы не против, конечно. Я тоже не слишком хорошо разбираюсь в искусстве, но хотя бы смогу дать базовые пояснения.

— Буду признателен. Пожалуйста.

— Конечно! — Линн повернулась к остальным. — Роло, Инес, почему бы и вам не пойти с нами?

— Эм, хорошо.

— Как пожелаете, госпожа.

Так мы и отправились на короткую экскурсию по Собору, любуясь произведениями искусства, украшавшими коридоры.

— ...а эта ваза, украшенная великолепно проработанными мифриловыми лепестками, должно быть, «Белая ваза цветов и нектара». Это один из Десяти белых шедевров, созданных мастером-ремесленником легендарных дворфов в древний среднезеновианский период.

— Понятно. Это довольно... потрясающе?

— Именно! Их изящно вылепленные формы настолько исключительно красивы, что они стали популярны среди королевских и дворянских коллекционеров. Говорят, одной такой достаточно, чтобы купить целый большой дворец. А теперь, кажется, на противоположной стене находится Кинжал Губитель Зла, ещё один непревзойдённый антиквариат среднезеновианского периода. Он знаменит тем, что его часто подделывают, и потому за ним закрепилась репутация вещи, которая попадает только к тем, кто действительно способен отличить подлинник от фальшивки. Само обладание им уже даёт значительный статус. По одной теории, мастер, создавший его, специально стремился именно к этой цели...

— Да. Ага. Угу...

Линн давала обстоятельное и тщательное объяснение каждому произведению искусства, которое нам встречалось, рассказывая всё: от его истории до способа создания и нынешней рыночной стоимости. Это лишь снова подтвердило моё мнение о том, насколько обширны её знания. Хотя мне начинало становиться немного неловко: как бы ей ни нравилось рассказывать нам, она говорила так подробно, что большая часть сказанного влетала мне в одно ухо и вылетала из другого.

В любом случае, главное я понял: здесь всё было очень впечатляющим.

Пока мы шли по одному из многочисленных коридоров, слушая подробные объяснения Линн о разных произведениях искусства, я вспомнил огромную картину, которую видел вчера по дороге к нашим комнатам. По моему предложению мы все вернулись к ней, чтобы рассмотреть получше.

— Вот, — наконец сказал я, глядя на нужную картину. — Та самая. Она даже больше, чем я запомнил.

Вчера, когда мы шли в комнаты, я видел её только издалека, но вблизи её размер впечатлял. Роскошная, очень стилизованная золотая рама и сама привлекала взгляд, но заключённая в неё картина была просто странной. На ней был изображён только скелет, сидящий на величественном золотом троне, в одеждах, усыпанных сияющими вставными драгоценностями. Честно говоря, картина была довольно жуткой — именно поэтому она меня и заинтересовала. Зачем она висит здесь, в Соборе?

— Линн... — сказал я. — Насчёт этой огромной картины... Почему в таком месте висит изображение жуткого скелета? Для меня это просто похоже на чудовище. У неё есть какой-то смысл?

Я ожидал, что Линн начнёт интересную страшную историю, но вместо этого её лицо помрачнело. Инес выглядела столь же обеспокоенной. Я что-то сделал не так? Я всего лишь высказал своё мнение, как и о разных других произведениях искусства, мимо которых мы проходили во время экскурсии.

— Наставник... — сказала Линн, и в её голосе звучала тревога. — Эта картина изображает священный образ святой Митры. Простите за дерзость, но вам не следует столь открыто высказывать подобные мнения. Если кто-нибудь услышит, это доставит неприятности.

Я помедлил.

— Почему?

— Святая Митра — главный и важнейший объект поклонения последователей Церкви Митры, включая верховную жрицу Астирру. В их глазах нет ничего более священного. Говоря дурно о святой Митре, вы рискуете оскорбить значительную часть Теократии в целом.

— Прости. Я не это имел в виду.

— Нет, это... Честно говоря, наставник, мои собственные впечатления отчасти схожи с вашими. Но я всегда слежу, чтобы не произносить их вслух. Это задело бы чувства очень многих людей, поэтому, думаю, лучше быть осторожными.

[[image:/storage/reader-images/43a8eb845202024857108cd20bb0a8ee389a2cdc.jpg]]

— Да, похоже, мне больше не стоит об этом говорить.

Даже снова рассматривая огромную картину, я всё равно видел в ней только скелетное чудовище. Но говорить этого я уже не собирался — не после предупреждения Линн. Так что я добавил ещё одно негласное правило к тем, что постепенно накопились за время моего пребывания здесь. Жизнь в Теократии казалась немного стеснённой. Конечно, здесь было так много странного и красивого, но Королевство всё же подходило мне больше.

— Ну, я доволен тем, что мы посмотрели, — сказал я. — Наверное, нам стоит вернуться в комнаты. Спасибо за объяснения, Линн, они очень помогли.

— Я как раз думала, что нам пора возвращаться, — согласилась Линн. — Пойдём?

Мы вернулись в комнату Линн, где съели приготовленный для нас завтрак. После этого, когда мы пили чай, заваренный Инес, в дверь постучали.

— Леди Линнебург, — позвал голос с другой стороны, — я пришла проводить вас на бал.

Инес открыла дверь, и за ней ждала женщина в белом одеянии. Мы начали приводить себя в порядок и готовиться к выходу.

— Благодарю, — сказала Линн, когда мы закончили. — Мы готовы. Не могли бы вы показать нам путь?

— С удовольствием. Прошу, следуйте за мной.

Когда мы вышли из комнаты, я заметил людей дальше по коридору.

— Хм? Кто это? — пробормотал я.

Приглядевшись, я увидел группу тех самых солдат в странных белых доспехах, с которыми мы столкнулись вчера, — и они шли прямо к нам. На этот раз рядом с ними, похоже, не было разговорчивого святого принца.

Мы остановились и смотрели, как группа подходит всё ближе. Затем, совершенно неожиданно, солдаты окружили меня.

— Вы господин Ноор, один из сопровождающих леди Линнебург, верно? — спросил один из них. — По приказу Её Святейшества мы должны оказать вам гостеприимство в отдельной комнате. Прошу немедленно последовать за нами.

Я удивлённо огляделся. Они собирались специально обо мне позаботиться? Я повернулся к Линн, пытаясь понять, что происходит, но и она, и Инес выглядели так, будто не знают, что делать. Я их, в общем, понимал: мы только что собирались идти на бал, а теперь перед нами возникла неожиданная перемена планов.

— Гостеприимство, значит? — повторил я. — Я ценю внимание, правда ценю, но вы имеете в виду прямо сейчас? Это довольно внезапно. И... только меня?

— Да, нам приказано забрать вас и только вас.

— О... Всех вас? Ради меня одного? Мне даже как-то неловко.

Я снова повернулся к Линн, надеясь что-нибудь понять по её выражению; она лучше всех разбиралась в подобных вещах. Одними глазами я умолял её подсказать мне, что делать.

— Я... оставлю решение на ваше усмотрение, наставник, — сказала она.

— Правда? То есть... я могу решить сам? — Я-то именно у неё просил помощи, так что это было последнее, что хотел услышать.

После короткого колебания я решил:

— Ладно. Раз это приказ самой верховной жрицы, наверное, мне стоит пойти. Иначе эти ребята, наверное, получат неприятности.

— Так... вы действительно намерены идти один? — спросила Линн.

Я вопросительно посмотрел на неё.

— Да? Кажется, они именно этого хотят, так что...

— Я... понимаю. Пожалуйста, будьте осторожны.

Уловив конец нашего разговора, женщина в одеянии двинулась вперёд.

— Тогда прошу следовать за мной, леди Линнебург, господин Роло, леди Инес. Я провожу вас в бальный зал.

— Наставник... — сказала Линн, — желаю вам удачи и безопасности.

— Спасибо?.. — ответил я, снова странно на неё посмотрев. — Увидимся позже.

Её напутственные слова немного меня озадачили, но я попрощался со всеми и отправился через Собор в противоположном направлении, следуя за группой из шести человек в странных доспехах.

— Что это за место? Здесь ужасно темно.

Солдаты привели меня в полутёмное, просторное, похожее на пещеру пространство, освещённое только слабым солнечным светом, просачивавшимся сверху. Я едва различал далёкие стены.

По пути сюда мы наступали на светящиеся голубые полы столько раз, что я сбился со счёта, и теперь окончательно потерялся. В лучшем случае я смутно понимал, что мы, кажется, под землёй.

Пока я с любопытством осматривался, один из странно доспешных солдат — тот, у кого по мечу висело на каждом боку, — любезно объяснил:

— Когда-то это был вход в огромную темницу, известную как Темница скорби.

— Темница? — повторил я. — Я не знал, что они есть и в Митре.

Темница, значит? Теперь, когда он об этом сказал, место и правда ощущалось именно так. У стен и пола была древняя фактура, которой я не замечал ни в одной из построек наверху.

— Ты не знал, что они у нас есть? Какая невежественность. Этот город — столица нашей Священной теократии — был построен над Темницей скорби после того, как верховная жрица лично, в одиночку, прошла все её глубины. Земля под твоими ногами — наша почитаемая история. Тебе следует считать честью уже то, что кому-то вроде тебя позволили на ней стоять.

— Правда? Спасибо. — Мне и правда повезло: судя по его словам, немногие получают шанс увидеть это место.

Прошло несколько мгновений, прежде чем солдат снова заговорил:

— Ты выглядишь до крайности беззаботным. Не понимаешь, в каком положении находишься?

— Хм? Вы ведь собирались оказать мне гостеприимство, верно?

— Да. Но... мне трудно поверить, что ты всё ещё не понимаешь наших намерений.

Другой солдат перебил мужчину с двумя мечами, и группа начала перешёптываться.

— Оставь, Сигир. Вопросы ни к чему не приведут с человеком, готовым совершить столь вопиющее богохульство.

— Воистину, о чём думали эти клейзские псы, когда отправили сюда такое пустое место? Неужели у них не нашлось сопровождающих хотя бы с крупицей здравого смысла?

— Довольно. Даже для языческого дикаря его грех слишком велик. Непростительно, что ему вообще позволили войти в нашу святую страну.

— Именно. Покончим с этим быстро. Чем дольше говоришь с язычником, тем тусклее становится вера.

— Совершенно верно. Чем скорее я окажусь подальше от этого варвара, тем лучше. Давайте немедленно избавимся от него, почтенная сестра.

— Ты знаешь, что мы не можем, Миранда. Её Святейшество дала нам прямой приказ схватить его, чтобы он послужил подношением.

— Уф... знаю, знаю. Просто хотела это сказать.

— Тогда начнём немедленно.

Странные шлемы — или маски? — полностью скрывали лица солдат, но я понял, что среди них были женщины. Я просто смотрел, пока они продолжали свой разговор. Затем один из солдат поднял руку в мою сторону.

— Начать.

Ослепительный бледно-голубой свет внезапно сорвался с пальцев солдата, будто молния. Он вмиг обвился вокруг моего тела, оплетая руки и ноги.

— Что?! — воскликнул я. — Моё тело не...

В тот момент, когда свет коснулся меня, движения начали казаться стеснёнными. Будто из меня высосали силы. Что происходит?

Один из солдат усмехнулся.

— Не двигается? Это продвинутый сдерживающий барьер, способный связать минотавра из Бездны. Мне рассказывали о твоих впечатляющих деяниях во время войны Королевства против Империи, но сейчас, в таком состоянии, даже пальцем пошевелить будет для тебя слишком трудно.

— О, нет, я бы не сказал, что настолько... — Я слегка напрягся, и голубой свет беззвучно рассыпался вокруг меня.

— Что—?!

— Странный свет, — заметил я. Заинтересовавшись, я ощупал места, где он меня касался, но следов не осталось. Выражений солдат я не видел, но, кажется, они были удивлены.

— Что это?.. Почему сдерживающий барьер не сработал?

Другой солдат выдвинул предположение:

— Возможно, твой священный инструмент дал сбой. Дай, я попробую своим.

Затем другой солдат выпустил в меня такой же бледно-голубой свет — только немного ярче. Он обвился вокруг моего тела... но не причинял боли или чего-то такого. Даже особо не чесалось. Самое большее — было немного тесно и будто из меня чуть-чуть вытекла сила. Я слегка пожал плечами, и свет снова лопнул.

— Простите, кто-нибудь может объяснить, что происходит? — спросил я.

— Невозможно!

Солдаты, должно быть, сильно растерялись; никто из них не обращал внимания на мой вопрос. Честно говоря, я и сам был в растерянности. Это и было то гостеприимство, о котором они говорили? Они привели меня сюда, но я совершенно не понимал, как должен реагировать.

Солдаты снова собрались вместе, сравнивая и обсуждая маленькие инструменты, которыми создавали бледно-голубой свет.

Может, мне нужно было просто... оставить свет как есть?

Я не имел ни малейшего понятия. Я думал, что в королевской столице хватает культурных вещей, которые трудно понять, но здесь, в Митре, их было куда больше.

— Почему сдерживающий барьер не работает?

— Может, Королевство разработало магическое снаряжение, способное сопротивляться нашим барьерам?

— Это... возможно. У них есть Владыка заклинаний Окен.

— Тогда у нас нет другого выбора. Придётся схватить этого язычника напрямую.

— Надо было с самого начала так сделать.

— По местам. Сейчас.

После ещё одного тихого разговора солдаты обнажили оружие и окружили меня. Я заметил несколько маленьких ножей, несущихся ко мне из полумрака, нацеленных в лоб, глаза, горло и другие жизненно важные места.

[Парирование]

Я тут же отбил их мечом. Но нападение на этом не закончилось: без малейшего колебания двое солдат ворвались в радиус моего меча — один с длинным двуручным клинком, другой с мечом в каждой руке.

Почувствовав опасность, я уклонился в сторону, но вслед за двумя вооружёнными солдатами в меня сзади полетел залп магических заклинаний. Я не видел, кто их выпустил, но почти остановился, чтобы полюбоваться безупречной работой их команды. Солдаты наседали на меня в идеальной непрерывной цепочке.

Если отвлечься от моего восхищения, я всё больше и больше путался. Разве они не должны были обо мне позаботиться? Чего именно они пытались добиться? Что ж, узнать это можно было только одним способом...

— Вы ведь собирались оказать мне гостеприимство или что-то вроде того?

— Мы и оказываем. Или тебя это, быть может, не устраивает?

— А.

На этот раз двое странно доспешных солдат зашли мне за спину с копьями. Они были быстры: если зазеваться, меня могли продырявить. Я как-то сумел отвести их удары, но затем на меня разом пошли четверо.

[Парирование]

Я парировал все их атаки мечом, отправив солдат в полёт, и они приземлились в нескольких шагах от меня.

— Он лучше, чем я думал.

— Ш-шутишь! Он правда отбил это?

— Значит, донесения о том, что этот пустоголовый мужчина — герой Королевства Клейз, были не совсем слухами...

В последний раз я рефлекторно вложил в парирование больше силы, чем собирался, но никто из солдат не выглядел обеспокоенным. Вновь двое сзади выпустили в меня заклинания, а остальные четверо выверили момент и сократили дистанцию.

Это была атака с шести сторон без единого просвета. Я всё ещё совершенно не понимал, что происходит, но сосредоточил все силы на защите от их яростного натиска. Как всё к этому пришло?

Это ведь не их настоящее гостеприимство, правда? Но они так сказали...

Мысли не успевали за чередой неожиданных событий. И всё же наблюдать за их превосходной техникой было достаточно интересно; я мог бы смотреть на неё долго и не заскучать. А их непрерывная одновременная атака разогревала меня — мне начинало становиться весело.

— А, понял.

Наконец я осознал, что происходит: у каждой страны своя уникальная культура, и это был способ Митры проявлять ко мне гостеприимство. Внезапная «засада» солдат была просто развлечением для гостей.

Когда Линн говорила, что церемония совершеннолетия может быть опасной, я совсем не понимал почему, но теперь всё сошлось. Наверное, она имела в виду именно это; ведь один неверный шаг здесь мог привести к серьёзной травме. Хотя я должен был признать... мне действительно было очень весело.

— Простите, я мало знаю о культуре вашей страны и довольно медленно сообразил, — сказал я. — Значит, вот что вы называли «гостеприимством».

— Именно. Или ты ожидал, что мы сядем за стол с таким, как ты, и просто заварим чай?

— О нет, думаю, такое мне куда больше подходит.

— Благодари за это великодушие Её Святейшества. Будь признателен.

Значит, это была идея верховной жрицы? Что ж, по словам Линн, она могла слышать всё, что говорили в этой стране. Может, она услышала мои слова о том, что мне тревожно, потому что я не знаю, что люди должны делать на балах, и специально всё это устроила? Если так — если она правда уделила столько внимания человеку, который был всего лишь сопровождающим Линн, — то она и правда великий человек. Неудивительно, что граждане так её почитают.

Я бездумно назвал верховную жрицу старушкой, а потом плохо отозвался о её драгоценной картине, сказав, что на ней жуткий скелет. Должно быть, она услышала каждое слово, но всё равно оказалась настолько понимающей, что простила меня.

— Вы правы, — сказал я. — Я благодарен. Сначала удивился, но это довольно весело!

Теперь, когда я задумался, тот бледно-голубой свет, наверное, был сигналом к началу. Я совсем не понял, и потому солдаты, должно быть, потеряли терпение и бросились на меня.

Иными словами, это было самое настоящее гостеприимство. Нельзя было дать ему пропасть впустую. Я встал лицом к шестерым солдатам, приготовил меч и сказал:

— Давайте продолжим. На этот раз я выложусь полностью. Вы все шестеро будете нападать вместе?

— Хм. Струсил? — спросил один из них.

— Совсем нет. Если ваши следующие атаки будут похожи на те, что были только что, я вовсе не против.

Наши предыдущие обмены ударами не казались особенно опасными; солдаты наверняка сдерживались, чтобы развлечь гостя. Беспокоиться было не о чем.

— Значит, ты намерен принять всех нас сразу, простолюдин?

— Нелепость, — заметил солдат с двумя мечами. — Но... интересно. Наверху проходит великолепный бал. Быть может, и нам здесь, внизу, стоит насладиться временем.

— Сигир, твоя дурная привычка снова проявляется.

— Это неважно. Наш долг остаётся прежним.

— Пожалуй, ты прав. Вы слышали его: он сказал, что ему «весело». Так разделим же с ним веселье. Давно нам не попадалась достойная дичь.

— Сегодня день празднования Его Святейшества. Хотя наша работа не для внешнего мира, нам всё же стоит отпраздновать.

Затем солдат с двумя мечами повернулся ко мне и сказал гораздо более низким голосом:

— Я — Молниеносный Сигир. Принимаю твой вызов.

Один за другим остальные солдаты приготовили оружие и назвали себя.

— Рай, Небесный клинок.

— Миранда, Священное писание.

— Петра... Ложное писание.

— Рюк, Пронзающая смерть.

— Гергнейн. Крепкое копьё.

— Мы — одно крыло Двенадцати священных посланников Священной теократии Митры. Мы — Синистраль, и мы будем твоим противником. Готов ли ты?

Они назвали слишком много имён, чтобы я сумел их запомнить, но их представления определённо произвели впечатление. В тот же миг напряжение вокруг них стало гуще. Наверное, было вежливо назвать себя так же, как они.

Кстати... у меня ведь тоже был титул, которым я мог воспользоваться?

— Я обычный гражданин Королевства Клейз: Ноор, Забиватель свай. — Подражая тому, что сделали шестеро солдат, я взмахнул чёрным мечом вниз. — Рад познакомиться.

Наверное, я слишком нервничал: мой взмах встряхнул землю, и по ней побежали трещины. И всё же теперь я полностью понимал солдат — это было весело. Сначала, конечно, было немного неловко, но сам акт называния себя делал происходящее приятнее.

Было свежо и необычно испытывать незнакомое гостеприимство в столь же незнакомой стране. В мире оставалось так много всего, чего я ещё не знал. И, как сказал один из солдат, сегодня праздник совершеннолетия; было бы жаль не насладиться торжеством в полной мере.

— Ладно, кто первый? — спросил я. — Я не против, если вы все нападёте сразу, как раньше. Даже думаю, так будет гораздо веселее.

Я сжал чёрный меч и принял боевую стойку, готовясь принять гостеприимство, которое шестеро передо мной так щедро предлагали.

Следуя за проводником по череде широких коридоров, мы с Линн и Инес наконец добрались до бального зала.

— Похоже, мероприятие уже началось, — заметила Линн.

В зал лился солнечный свет, и там уже вовсю шло великолепное торжество. Для гостей приготовили пиршественный стол; люди в самых разных парадных нарядах стояли группами, а многие разбились на пары и танцевали в центре помещения.

Стоило нам войти, как все головы поблизости резко повернулись в нашу сторону. Смотрели они не на Линн и не на Инес — смотрели на меня. Из глубины зала до меня начали доноситься перешёптывания.

— Это демонолюд?

— Значит, Её Святейшество говорила правду. Не могу поверить, что они привели сюда одного из них.

— Я раньше ни разу не видел такого вживую.

— Оно ведь не привело с собой чудовищ? Нам ничего не угрожает?

— Выглядит ухоженнее, чем я ожидала... но посмотрите только на отвратительный цвет его глаз. Совсем как у чудовища.

— Не смотри. Хочешь умереть?

— Какой же надо обладать наглостью, чтобы Королевство Клейз привело такое как государственного гостя. Верх безвкусицы.

Их пронзительные взгляды сопровождались страхом, ненавистью, отвращением, презрением и раздражением. Самые разные чувства одновременно струились от гостей ко мне и давили на мои мысли. Похоже, многие из них уже знали, что я демонолюд.

Наверное, им заранее сообщили, что сюда прибудет кто-то вроде меня.

Среди множества чувств, обращённых ко мне, было и убийственное намерение.

— Ух... — Роло, ты в порядке?

Я всегда старался не привлекать внимания и держаться в тени, поэтому раньше мне не приходилось разом сталкиваться со злобой стольких людей. Давящая тяжесть их ненависти и острота их слов заставили меня почти физически захотеть вывернуть желудок. Но ничего. Я привык к такому обращению.

По крайней мере, мне так казалось.

— Мм-м... я в порядке.

Я знал, чего ожидать, ещё до того, как пришёл сюда, и не мог вынести мысли, что поставлю Линн в неловкое положение после того, как она потрудилась взять меня с собой. Поэтому я подавил тошноту, поднимающуюся изнутри, и, терпя пронзительные взгляды, двинулся глубже в зал. Вскоре я заметил в дальнем конце золотой трон, на котором сидел святой принц, с которым мы познакомились вчера.

— Полагаю, нам следует поприветствовать его... — пробормотала Линн. — Хотя особого энтузиазма по этому поводу я не испытываю.

Мы втроём подошли к святому принцу Тирренсу, и он, повернувшись к нам, улыбнулся. Вокруг него стояло несколько девушек примерно его возраста. До этого они поздравляли его, но смена его внимания дала им понять, что мы пришли. Они уставились на нас с Линн с явной настороженностью.

— Для нас большая честь получить ваше приглашение, Ваше Святейшество, — сказала Линн и спокойно поклонилась, не обращая внимания на остальных девушек.

Святой принц, всё ещё сидевший на затейливо украшенном золотом троне, весело фыркнул и беззаботно улыбнулся.

— Линн, — сказал он. — Наконец-то ты здесь. Немного запоздала, разве нет? Столкнулась с неприятностями?

— Ничуть. Её Святейшество отдала прямой приказ оказать моему сопровождающему тёплый приём, поэтому он покинул меня.

— Вот как? Какая жалость. В любом случае, почему бы тебе не подойти ближе? При таком случае я не вижу причин разговаривать с тобой на расстоянии.

— Меня вполне устраивает то место, где я стою.

— Ну же, мы ведь в куда лучших отношениях, разве нет? В самом деле... почему бы тебе не сесть ко мне на колени?

Пока святой принц улыбался и подзывал её жестом, от окружавших его девушек начали исходить мощные волны недовольства. Впрочем, их раздражение было ничем по сравнению с тем, что испытывала Линн, хотя внешне она этого не показывала.

— Прекрасная шутка, — сухо сказала Линн. — Позвольте предложить вам обращаться с подобными словами не ко мне, а к вашим спутницам. Полагаю, они были бы весьма счастливы.

Он рассмеялся.

— Если ты этого желаешь, я приму к сведению. Ну так как? Ты подумала? Я, разумеется, говорю о нашем продолжающемся обсуждении: о том, чтобы ты стала моей.

— Кажется, я припоминаю, что в прошлый раз с глубочайшим уважением отказалась от этого предложения.

— Всегда такая холодная. Неужели ты не видишь моей пылкости, несмотря на все твои отказы?

Я чувствовал, как эмоции девушек искривляются в открытую враждебность к Линн. Сам же святой принц оставался совершенно нечитаемым. Я заметил это ещё вчера, но, как бы ни старался, не мог заглянуть ему в сердце. С некоторыми людьми такое бывало — часто с теми, кто выстроил внутри себя крепкие стены.

— Как насчёт этого, Линн? — спросил святой принц. — Ты хотя бы присоединишься ко мне там?

— Где именно?

— Не притворяйся. Я приглашаю тебя на танец. Этот бал устраивают в мою честь. Разве у меня нет права выбрать себе партнёршу? Ты не согласна?

— Если таково ваше желание, Ваше Святейшество, у меня нет причин отказываться.

— Превосходно. Тогда пойдём?

Святой принц поднялся с роскошного трона и взял Линн за руку. Множество людей смотрели с завистью и ревностью, пока они шли к центру зала, где все плавно расступались, создавая вокруг них широкое пространство.

— Что ж, станцуем, — сказал святой принц Тирренс. — В конце концов, это моя церемония совершеннолетия.

Он сделал небольшой жест правой рукой, и зал наполнился медленной, мягкой музыкой. Остальные в центре приняли это как знак снова начать танцевать. Линн и святой принц присоединились к ним, двигаясь в такт музыке. Я напряг слух и сумел различить их тихий разговор за звуком лёгких шагов.

— Если я не ошибаюсь, группа, которую мы встретили, принадлежала к Двенадцати священным посланникам, — тихо сказала Линн.

Святой принц согласно хмыкнул.

— Ах, верно, ты о них знаешь. Ты сказала, что они пришли принять твоего сопровождающего, да?

— Куда они его отвели?

— Ты тревожишься о его безопасности?

— Нет. Ни в малейшей степени.

— Хм. Как бессердечно с твоей стороны.

— Вовсе нет. Для такой, как я, было бы ужасно неуважительно даже осмелиться выразить беспокойство за наставника Ноора. На самом деле я беспокоилась за них.

Принц тихо рассмеялся.

— За Двенадцать? Но ты должна прекрасно знать, на что они способны. Говорят, они равны по силе вашим Шести владыкам.

— Да, я знаю. Что о них так говорят.

— Ты очень уверена в этом человеке, не так ли?

— Да. Настолько, что доверила бы ему свою жизнь.

— Должен сказать... это вызывает у меня зависть. Если позволишь спросить, получу ли я сегодня шанс присоединиться к кругу твоих спутников?

— Ваши шутки ничуть не меняются, да? Мне они уже порядком надоели.

— Боюсь, я совершенно серьёзен.

— Вы всегда серьёзны.

— Да, пожалуй, ты мне не доверяешь. Но сегодня ночью я докажу тебе свою искренность — нет, сразу после этого. Просто приходи ко мне в покои и... О, осторожнее!

Святой принц с лёгкостью увернулся от стремительного удара Линн каблуком, и они продолжили танцевать так, будто ничего не произошло. Я был уверен, что этот обмен заметили лишь единицы во всём зале.

— Прошу прощения. Я ошиблась шагом, — тихо сказала Линн. — Видите ли, мне нечасто выпадает возможность танцевать.

Святой принц усмехнулся.

— А я уже решил, что ты пытаешься сломать мне ногу.

— Не беспокойтесь. Я бы проявила достаточно сдержанности, чтобы ущерб не оказался настолько серьёзным.

— Ты... правда пугающая, знаешь?

— Вовсе нет. Пока вы воздерживаетесь от новых нелепых замечаний, Ваше Святейшество, я, несомненно, смогу воздержаться и от новых ошибок во время нашего танца.

— Ха-ха! Какая несгибаемость.

Несмотря на характер их беседы, Линн и принц танцевали вместе прекрасно — с такой красотой и изяществом, что их можно было принять за персонажей, сошедших прямо со страниц сказки. В какой-то момент люди вокруг перестали танцевать и стали смотреть. Даже служанки, несущие угощения, замерли, заворожённые.

Через некоторое время Линн и святой принц поклонились друг другу и разошлись. Она вернулась к нам, а он — к своему трону.

После этого праздник продолжился.

Негативные чувства, обращённые ко мне, не ослабевали ни на мгновение. Присутствие Линн и Инес рядом помогало, но мне всё равно было плохо. Ненависть, отвращение, презрение, пренебрежение, убийственное намерение... Всё это и многое другое без остановки обрушивалось на меня просто потому, что я существовал.

— Что бы они о тебе ни думали, Роло, не стоит обращать на это внимания, — успокоила меня Линн.

Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем я сказал:

— Мм-м. Я знаю.

Я и правда понимал это, но легче от этого не становилось. И всё же я не мог тревожить её ещё сильнее, чем уже встревожил, поэтому решил сменить тему.

— Твой танец... был удивительным.

— О, ты смотрел? Танцы не совсем моя сильная сторона, но самый минимум я всё же сумела усвоить. Кстати, ты ведь тоже брал уроки, Роло?

— Мм-м. Только основы.

— Настоящий пример помог?

— Да. Думаю, теперь я всё запомнил.

Линн тихо рассмеялась.

— От тебя я меньшего и не ожидала, Роло. Тогда, может?..

И вдруг она взяла меня за руку и потянула за собой.

— Эм... что «может»?

— Потанцуем, конечно. Мы вдвоём.

— А?..

Линн вывела меня, кажется, прямо в центр бального зала. Все расступались перед нами, как до этого расступались перед Линн и принцем, но причина была совсем иной. В мгновение ока вокруг нас образовалось огромное пустое пространство.

— Ты правда хочешь танцевать со мной? — нерешительно спросил я.

— Конечно, — ответила Линн. — Мы всё равно будем выделяться, что бы ни сделали, так пусть уж повод будет хорошим.

— Но...

— Просто повторяй мои движения.

Линн взяла меня за руки, шагнула ближе и начала двигаться в такт музыке. Это был тот самый танец, который она только что исполнила со святым принцем, так что я решил, что хотя бы подражать ему смогу. Я обратился к памяти и стал следовать движениям Линн.

— Да, именно так, — сказала она. — У тебя хорошо получается.

— Вот так?..

Линн мягко хихикнула.

— Я впечатлена, Роло. Похоже, у тебя уже природный талант. Попробуем немного ускориться?

— Хорошо. Думаю, справлюсь.

Внезапно Линн начала двигаться гораздо быстрее. Её широкие шаги использовали всё пространство вокруг нас, и сверкающее белое платье взметалось волнами. Она походила на кружащийся белый цветок, и всё больше людей уже не могли отвести глаз.

Линн уверенно шагала, не обращая внимания ни на чьи взгляды, и ещё сильнее ускорила наш танец. Я повторял её движения и сосредоточил всё внимание на том, чтобы идти с ней в ногу, — и именно тогда заметил нечто странное. Тёмные чувства, направленные на меня, постепенно начали меняться, превращаясь в любопытство. Отвращение и презрение сменялись удивлением и сомнением, а затем и они понемногу растворялись в простом интересе.

Небольшая часть людей даже наслаждалась нашим танцем. Негатив, давивший на меня, смягчался.

— Как ты? — спросила Линн.

— Лучше, — ответил я. — Наверное.

— Прекрасно. Мне начинает нравиться, так что продолжим?

— Хорошо.

Мы снова ускорились и продолжили танцевать. Движения Линн были свободными и непринуждёнными, но, немного копируя их, я понял, что смогу поспевать без особых трудностей. Она открывала мне сердце, поэтому мне было легко понимать, что она сделает дальше.

Время от времени мы отпускали руки, танцевали зеркально друг другу, а затем снова сходились. Наши движения становились широкими, размашистыми, и мы постепенно всё лучше подстраивались к своей импровизации. Это начинало ощущаться уже не как танец на официальном балу, а как выступление на сцене, устроенное для всех присутствующих.

Люди начали нас поддерживать. Мне даже показалось, что я слышу аплодисменты. Святой принц пристально наблюдал за нами, но выражение его лица казалось неожиданно радостным, и... А?

Стены вокруг его сердца немного осыпались. А поскольку злоба в зале ослабла, помех стало меньше. Чувства святого принца потекли наружу и достигли меня, позволяя понять, что он испытывает. Это... сбило меня с толку.

Сейчас он чувствовал доверие к Линн. И это чувство было не слабым — это была та же непоколебимая вера, которую когда-то проявил ко мне Ноор. Она занимала почти половину его сердца, и одного этого было достаточно, чтобы удивиться... но другая половина оказалась ещё любопытнее.

На лице принца была улыбка, будто он просто наслаждался нашим танцем, но сердце говорило иное. Кроме надежды, которую он испытывал, и веры в Линн, там были страх и отчаяние, направленные на что-то мне неизвестное.

— Линн.

— Да, Роло?

— Думаю... святой принц, возможно, нам не враг.

— Я... что ты сейчас сказал?

Мы ещё немного танцевали, а затем поклонились зрителям. Святой принц поднялся со своего места и зааплодировал, и вслед за ним весь зал разразился овацией.

Мне стало гораздо легче. Нельзя сказать, что вся злоба, обращённая на меня, исчезла: презрения, гнева и отвращения всё ещё хватало. Но в основном она изменилась. По крайней мере, страх и убийственное намерение ослабли очень сильно.

— Спасибо, Линн, — тихо сказал я.

Она рассмеялась.

— Нет, это тебе спасибо, Роло. Было весело. Надо будет как-нибудь повторить...

Линн замолчала, и вместе с ней смолкли аплодисменты и радостные голоса. В одно мгновение оживлённая атмосфера бального зала исчезла. Восторг, только что наполнявший воздух, застыл, словно лёд. Никто не произнёс ни слова, пока...

— Как странно. Почему демонолюд танцует на церемонии совершеннолетия моего сына? Признаю, оно было приглашено, но меня несколько тревожит его бесстыдство: оно расхаживает так, будто это место принадлежит ему. Скажите мне, все вы, кто аплодировал... каково ваше мнение? Никто из вас ведь не считает это человеком?

— Ваше Святейшество!

Мягкая музыка, звучавшая в зале, прекратилась, уступив место благоговейному ужасу. На поверхность поднялись новые, сильные чувства страха и трепета.

— Ух...!

— Роло? Что случилось?

Я не смог подавить тошноту. Я заглянул в её сердце и сразу понял, насколько опасным было это действие. Она была верховной жрицей — женщиной, которую настолько широко боялись, что она держала под каблуком почти половину континента, и величайшим врагом, какой был у нас, демонолюдей.

— Прошу, не поймите меня неверно, — продолжила верховная жрица. — Не то чтобы я вам не рада. Напротив, Линнбург, Роло... знайте: вашего прибытия я ждала больше, чем чьего-либо ещё. Долгое, долгое время я ждала дня, когда вы станете моими. Ну же. Подойдите. Давайте поговорим.

Густая, тёмная ненависть, заполнявшая сердце верховной жрицы, далеко превосходила всю злобу, собранную в бальном зале. Между ними не было никакого сравнения.

— Ваше Святейшество. Позвольте выразить, какая честь для меня — получить приглашение в Теократию. Вы хотели поговорить с нами?

Мы с Инес и Роло собрались в дальнем конце бального зала, на виду у всех присутствующих, и теперь стояли перед одной особой фигурой — облачённой в торжественное одеяние и сидящей на золотом троне, усыпанном драгоценными камнями. Это была верховная жрица Астирра, живая легенда и правящая власть Священной теократии Митры. Воспользовавшись хаосом, который принесло падение Империи, она за считаные месяцы взяла под контроль половину континента.

Она улыбнулась и тихо рассмеялась.

— Не нужно так напрягаться, Линнбург. Давай просто приятно и спокойно побеседуем.

— «Спокойно», Ваше Святейшество?

Я внимательно следила за окружающими, поэтому видела, как стража Собора беззвучно выстраивается вокруг нас. Ни один человек в здравом уме не смог бы расслабиться в такой ситуации.

— Именно. Ты моя бесценная гостья. Разве первым делом нам не следует отпраздновать нашу встречу? Я ждала дня, когда ты снова приедешь в Теократию.

Верховная жрица рассмеялась во второй раз. В отличие от нашего напряжения, её улыбка была тонко выточена, как произведение искусства.

Мои подозрения подтвердились: с этой женщиной было что-то решительно не так. Теперь, оказавшись с ней лицом к лицу, я наконец поняла, почему отец — ветеран бесчисленных сражений — говорил, что встретиться с ней всё равно что встретиться с чудовищем.

Хотя мы всего лишь разговаривали, аура, исходившая от женщины передо мной, казалась бездонной, ужасающей зловещей топью, затягивающей всё моё тело в глубину. Робкой меня назвать было нельзя, но впервые в жизни я по-настоящему боялась другого человека.

— Кстати, — продолжила верховная жрица, — я слышала, что перед вашим отъездом на вашу столицу напала стая выверн. Какое ужасное несчастье. Королевство Клейз сейчас истощено и проходит восстановление, не так ли? Искренне надеюсь, что больше события столь прискорбного рода вас не потревожат.

Её тон почти насмехался.

— Ух... — Роло прикрыл рот рукой, выглядя больным.

Неосведомлённый наблюдатель, вероятно, решил бы, что верховная жрица беспокоится о Королевстве. Но для нас, знавших истину, её слова были едва завуалированной угрозой.

— На стаю был наложен [Берсерк], Ваше Святейшество, — сказала я. — Если бы мне пришлось высказать предположение, я сказала бы, что кто-то намеренно выпустил её на нас.

— Боже мой. Если это правда, это и в самом деле было ужасное бедствие.

— О нет. Мой наставник Окен одним ударом обратил всю стаю в пепел. Я не знаю, кто натравил выверн, но должна признать: мне их искренне жаль.

— Вот как? И всё же я слышала, что в последнее время активность чудовищ растёт; могу лишь предположить, что нападений впереди будет ещё немало. В будущем вам стоит внимательнее смотреть по сторонам.

— Благодарю за любезную заботу, но на нас она потрачена впустую. Сколько бы раз такие пустячные угрозы ни посещали наше королевство, оно продолжит стоять непоколебимо.

— Несомненно. Я прекрасно знаю, насколько упрямой ты можешь быть. В конце концов, мы давние союзники.

Я начала задаваться вопросом, намерена ли эта женщина вообще скрывать свои деяния. С другой стороны, все присутствующие в зале, скорее всего, и так уже были у неё под каблуком. Это было предупреждение для них — демонстрация того, какая судьба ждёт тех, кто не подчинится.

Словно подтверждая мои подозрения, улыбка, приклеенная к лицу верховной жрицы, не дрогнула. По спине пробежал лёгкий холод, но я выдержала: меня тревожило кое-что, что необходимо было сказать.

— К слову, Ваше Святейшество... я заметила, что вы говорите о Роло так, будто он предмет.

— И? — Улыбка верховной жрицы исчезла мгновенно. Несколько мгновений стояла тишина, прежде чем она заговорила снова — её голос стал на тон ниже и почти неузнаваемым. — Тебе это чем-то не нравится, Линнбург?

Её жестокие слова разнеслись по залу и сжали моё сердце, как тиски, а её взгляд приковал меня к месту. Давление, окутывавшее меня, было таким сильным, что я боялась: тело может в любой момент поддаться. Казалось, меня целиком проглатывает огромная змея. Неудивительно, что отцу было так тяжело иметь дело с верховной жрицей. По правде говоря, я настолько боялась женщины перед собой, что хотела лишь одного — сбежать.

Но в глубине души я знала: показать страх нельзя. Поэтому я продолжила разговор, тщательно подбирая слова.

— Сегодня Роло здесь как мой друг. По крайней мере, именно это я сказала ему перед нашим отъездом. Поэтому, как бы мне ни было неприятно говорить столь прямо, я не могу оставить ваши замечания без внимания. Могу ли я спросить, почему вы так внезапно переменили своё мнение?

Верховная жрица радостно рассмеялась.

— Боже мой! Ты храбра, Линнбург. Высказывать мне в лицо столь ничтожные претензии, особенно в таком юном возрасте... От этого мне ещё сильнее хочется получить тебя.

— Ваше Святейшество... — настаивала я. — Не могли бы вы ответить на мой...?

Верховная жрица подняла руку, прерывая меня.

— Линнбург. Следи за своими словами. Не кажется ли тебе, что ты немного груба? Похоже, ты пребываешь в серьёзном заблуждении. Я не меняла мнения; мои мысли на этот счёт с самого начала оставались прежними.

— С самого начала? Что вы...?

Верховная жрица снова мягко улыбнулась нам — теперь эта улыбка была лишь зловещей маской, облачённой во тьму.

— Я пригласила тебя как невесту моего сына Тирренса и как государственного гостя из вражеской страны. Что касается того демонолюда, я пригласила его и как твоего друга, и как диковину. Мои намерения ничуть не изменились.

Весь бальный зал наполнился перешёптываниями. Верховная жрица только что прямо заявила, что Королевство Клейз — враг и что она пригласила нас сюда, имея это в виду. Нас считали противниками с самого момента прибытия.

— Врагами, Ваше Святейшество? — спросила я. — Что вы имеете в виду?

— О, какая дерзкая, своевольная неосведомлённость. Королевство Клейз приняло этого демонолюда как одного из своих, несмотря на неоднократные предупреждения нашей страны. Ты ведь понимаешь значение такого решения. Король Клейз прекрасно знает, как мы обращаемся с демонолюдьми.

Верховная жрица повернулась к Роло.

— Встать на сторону столь вредоносного существа — полное оскорбление для Теократии. Чем это может быть, если не враждебным актом? Сделав этот выбор, Королевство направило клинок против нас. Так что да, вы наши враги. Ты знала это, не правда ли? Именно поэтому привела охрану.

Её взгляд скользнул к Инес, затем она рассмеялась и показательно склонила голову, будто недоумевая.

— Хотя, похоже, один из них, к несчастью, куда-то исчез.

— Я... не понимаю, Ваше Святейшество, — сказала я. — Моё королевство не питает вражды к Теократии. Но если вы предполагали обратное, зачем вызвали меня сюда как невесту святого принца Тирренса? Как шутка это кажется мне дурным вкусом, а как искреннее предложение... принять его было бы ещё труднее.

Верховная жрица вновь рассмеялась.

— Понятно. Ты и правда не понимаешь. Ах, ах.

Её лицо выражало чистейшее удовольствие. Она тихо подняла руку, и окружавшие нас солдаты разом обнажили мечи. Перешёптывания в зале оборвались так же внезапно, как начались.

— Верно, — продолжила она, — возможно, мои объяснения были недостаточны. Позволь выразиться проще: помолвка — наше условие спасения твоего королевства.

— Ваше... условие? — повторила я.

— Да. Я чрезвычайно высоко ценю твой выдающийся талант и твою кровь. Было бы ужасно жаль увидеть, как они погибнут вместе с твоим ничтожным, рушащимся королевством.

— «Рушащимся»?

— Разве это не правда? Теократия могла бы куда лучше воспользоваться твоими способностями. Как насчёт этого, Линнбург? Официально обручись с моим сыном здесь и сейчас, передай свою превосходную кровь Теократии. Это единственное условие, которое от тебя требуется, если ты хочешь, чтобы мы проявили милость к Королевству Клейз и его глупому королю.

Верховная жрица снова рассмеялась, ещё радостнее прежнего. Она выглядела точь-в-точь как чудовище, о котором рассказывал отец. Нет, она была куда, куда страшнее любого чудовища — непостижимое существо, которое ни один человек не смог бы понять.

— И всё же король Клейз бессердечный человек, не правда ли? — продолжила верховная жрица. — Подумать только, он отправил свою очаровательную дочь в самое сердце вражеской страны, даже без приличного числа охранников. Нет... по правде говоря, полагаю, тебя уже бросили на произвол судьбы. Возможно, он с самого начала собирался преподнести тебя как дань. Если так, я с радостью приму.

Под оценивающим взглядом верховной жрицы я пришла к одному инстинктивному выводу: она видит всех, не только демонолюдей, как предметы, которые можно использовать. Я видела это в её холодных, далёких глазах.

— Мой отец не замышлял ничего подобного.

— Достаточно, Линнбург. Этот разговор окончен.

— Не соглашусь. Мы ещё не закончили.

— И всё же ты отказываешься слушать. Мне не остаётся ничего, кроме как ответить соответствующим образом. Стража.

— Да, Ваше Святейшество! — ответили они.

— Схватить её.

Всё произошло мгновенно: из рук стражников ударил голубой свет, ветвясь в воздухе, словно молнии. Они использовали связывающие барьеры — ту самую технику, из-за которой минотавр когда-то едва не убил меня, только теперь летящие к нам барьеры были куда плотнее и ярче. Они смыкались со всех сторон, стремительно неслись к нам и...

— Что?!

...были отражены силой украшений в наших волосах.

Верховная жрица выглядела удивлённой.

— Что это за украшения, Линнбург? — спросила она, явно недовольная. — Они немного отличаются от наших барьерных техник. Откуда они взялись?

— Неудивительно, что вы прежде их не видели, Ваше Святейшество, — сказала я. — Я создала их сама, изучив один пример.

Верховная жрица замерла.

— Только не говори, что ты создала их с нуля.

— Именно так. Это магические инструменты, способные снимать узы, похожие на те, что когда-то наложили на меня, когда я едва не погибла от минотавра. Хотя должна признать, когда я их делала, я не ожидала, что они понадобятся мне на подобном мероприятии.

Я вложила в ответ столько сарказма, сколько сумела, но, к моему удивлению, верховная жрица выглядела довольной. Её прежнее неодобрение исчезло без следа; более того, она дрожала от восторга. Мне стало крайне не по себе.

— Ах, как совершенно великолепно, — выдохнула она. — Просто замечательно, принцесса Линнбург. Иного я и не ждала от той, на кого уже возлагала столь большие надежды, хотя не предвидела, что ты за такое короткое время подготовишь собственный уникальный отражающий барьер.

Затем её ликующий голос эхом разнёсся по мёртво-тихому залу:

— И всего после одного пережитого связывания! Значит ли это, что ты сумела довести до совершенства теорию подражания нашим секретным барьерным техникам ещё во время учёбы здесь? Поистине прекрасно. Мне придётся поднять твою оценку ещё выше. Ты просто блестяща — и очень, очень опасна.

Верховная жрица казалась взволнованной, когда взмахнула рукой, приказывая стражникам разойтись и окружить нас, не убирая клинков.

— Честно говоря, это больше, чем я ожидала, — признала она. — Ты поняла наши секретные барьерные техники с одного взгляда и сделала их своими. Похоже, твой отец серьёзно недооценил твою ценность... и ценность твоей крови.

— Моей крови?..

— Я хочу тебя ещё сильнее. Ты та, кого я так долго искала. Ну что, Линнбург? Официально обручишься с моим сыном и станешь моей? Если ты согласишься, это принесёт ещё большую стабильность не только Теократии, но и всему континенту. Эти земли познают процветание, какого прежде не видели. Я спрашиваю тебя в последний раз, так что хорошенько обдумай ответ.

— Разумеется, я...

Я хотела сказать «отказываюсь», но прежде чем слово сорвалось с моих губ, вокруг нас раздался громкий грохот.

— Что?.. — пробормотала я.

Каменный пол задрожал и пошёл трещинами, а несколько металлических люстр сорвались с потолка и разбились. В одно мгновение ещё недавно тихий бальный зал погрузился в хаос.

— Что это значит? — произнесла верховная жрица.

Из коридора донёсся громкий топот торопливых шагов; затем в зал ворвалась группа взволнованных солдат и подбежала к верховной жрице.

— Ваше Святейшество, — сказал один из них, — у нас есть основания полагать, что кто-то проник в глубины Темницы скорби под Собором.

— В... глубины? Но почему?..

Недовольство вернулось на лицо верховной жрицы, и она посмотрела на меня.

— Линнбург, только не говори, что это твоих рук дело.

Несмотря на её подозрения, я была в таком же неведении.

— Что делают священные посланники? — пробормотала верховная жрица. — Немедленно разберитесь с ситуацией. Глубины — священная земля; там хранятся бесценные реликвии. Схватите вора на...!

Без всякого предупреждения лицо верховной жрицы исказилось выражением, которое каждый наблюдатель безошибочно принял за боль. Её широко распахнутые глаза уставились в пустоту, а рот открывался и закрывался от потрясения.

— В-Ваше Святейшество?! Что-то не так?!

Солдаты вокруг верховной жрицы заволновались. Удивлены были не только мы: я сомневалась, что кто-либо из присутствующих когда-нибудь видел такое выражение на её лице. Она по-настоящему, искренне растерялась. Её обычное самообладание исчезло, руки и тело дрожали.

— К-как? — пробормотала она. — Как кто-то получил доступ к...? Это должно быть невозможно. Никто не должен суметь войти...!

Её глаза расширились, и она хриплым, сдавленным голосом простонала:

— К-как?!

Снова по лицу верховной жрицы мелькнула мука. Но вскоре холодная маска вернулась, и она начала отдавать приказы присутствующим солдатам.

— У меня есть дело. Схватите эту девчонку — но обращайтесь вежливо. Когда я вернусь, жду хороших новостей.

— Да, Ваше Святейшество.

Верховная жрица даже не стала ждать ответа солдат: она уже исчезла во вспышке бледно-голубого света.

— Что ж, пожалуй, я вернусь в свои покои, — сказал святой принц, а затем повернулся к солдатам. — Ах да, все вы: приведите ко мне Линн после этого, хорошо?

Он улыбнулся и помахал мне, а затем исчез в новой вспышке голубого света.

В этот миг я почувствовала, как внутри меня поднимается определённое чувство.

— Инес.

— Да, госпожа?

— Ты можешь идти. Выполни приказ моего брата.

— Но, госпожа...

Инес огляделась. Солдаты смыкались вокруг, бальный зал всё ещё содрогался, и хаос даже не начал утихать.

— За этой тряской наверняка стоит наставник Ноор. Это должен быть его сигнал нам; вероятно, он нашёл что-то, что заставило его действовать. Поэтому, если мы собираемся двигаться, делать это нужно сейчас.

Я встретилась с ней взглядом и сказала:

— Иди. Здесь я справлюсь одна.

Инес закрыла глаза и коротко кивнула.

— Как пожелаете. Берегите себя, госпожа.

— Буду. Вы тоже, Инес, Роло.

Инес с помощью меча света открыла в полу отверстие, через которое они с Роло ловко исчезли. Окружавшие нас солдаты среагировали слишком поздно; они могли только смотреть. Затем все они рассмеялись.

— Что? Служанка и охранница просто... сбежала?

— Ха. Вот это стойкость. Она вроде бы была одной из гордых элитных воинов Королевства Клейз? Верится с трудом.

— Принцесса Линнбург. Вы тоже не собираетесь бежать?

— Нет, — сказала я. — Я не стану делать ничего подобного.

— Понимаю. Тогда, пожалуйста, пройдёмте спокойно. Мы будем благодарны, если вы не устроите сцену.

— Похоже, вы заблуждаетесь. Я никуда с вами не пойду. Я лишь сказала, что останусь здесь.

— Принцесса?.. При всём уважении, вы не понимаете, в каком положении находитесь?

Солдат взмахом руки указал на окружающее. Вокруг меня стояло примерно две сотни вооружённых стражников — несколько сотен, если считать тех, кто ждал за пределами бального зала. Передо мной была почти половина прославленного Священного ордена Митры, элитные рыцари с лучшим доступным мифриловым оружием и бронёй.

Куда бы я ни посмотрела, я видела только врагов. Ни один человек здесь не был на моей стороне, включая сановников и гостей из других стран, наблюдавших за происходящим из-за спин солдат.

— Разумеется, — сказала я. — Я всё прекрасно понимаю.

— В таком случае к чему это упрямство? Пожалуйста, идите спокойно...

Солдат потянулся к моей руке, но я первой схватила его за запястье и мягко отвела в сторону.

— Похоже, вы действуете, исходя из целого ряда заблуждений.

— Чт—?! Я не могу двигаться?!

— Во-первых, мои спутницы не сбежали. Они просто отправились кое-что искать.

Солдат отчаянно пытался вырваться из моей хватки. Я была почти уверена, что его мифриловая броня зачарована [Усилением мускулатуры]: она повышала грубую силу до обычно немыслимого уровня. Но отпускать его я пока не собиралась.

Мне нужно было сказать ещё кое-что.

— Что касается второго вашего заблуждения: я остаюсь здесь, потому что мне нет нужды бежать. В самом деле, зачем мне бежать от вас?

Наконец я отпустила запястье солдата. Он отскочил назад с потрясённым видом и сразу направил на меня клинок. Возможно, я немного перестаралась с силой... Присмотревшись, я увидела отчётливые вмятины на его наруче.

— Прежде всего, что в нынешнем положении должно вынудить меня спасаться бегством?

Я медленно обвела взглядом круг направленного на меня оружия и продолжила голосом, который услышали все:

— Во всём этом бальном зале нет ни одной угрозы для меня.

Стоя на месте, я распознала чувство, поднимавшееся внутри. Я начинала злиться.

Зрелище было, одним словом, странным. Более двух сотен солдат — к тому же рыцарей Священного ордена — окружали одну-единственную девушку, и всё же отступали именно они.

— Я несколько раздражена.

Холодный, звучный голос наполнил бальный зал. Почти невозможно было поверить, что он принадлежит той самой девушке, которая ещё совсем недавно так радостно танцевала.

— Нет... если говорить честно, я очень раздражена, — продолжила она. — Я, признаться, не ожидала, что моих друзей, моё королевство и меня подвергнут подобным оскорблениям.

Рыцари явно были сбиты с толку, но один всё же попытался исполнить свой долг.

— Принцесса Линнбург... мы собираемся вас обездвижить. Если вы попытаетесь сопротивляться...

— Обездвижить меня?

Девушка в чисто-белом платье спокойно осмотрелась вокруг. Затем, перед лицом рыцарей, направивших на неё оружие, она слегка склонила голову набок и продолжила тем же непринуждённым тоном, каким говорят во время приятной прогулки с другом:

— Вы правда намерены это сделать? Серьёзно? Не может быть, чтобы вы говорили всерьёз.

— Значит, вы всё же не понимаете своего положения. Тогда нам придётся обойтись с вами грубо. Простите.

Рыцари приблизились к девушке. Обнажённые клинки, сверкавшие серебряным светом, были нацелены ей в грудь, будто в любой момент могли пронзить её насквозь.

Девушка с любопытством изучила их. Затем с её изящных губ сорвался один-единственный вопрос:

— Вы хотите обездвижить меня... таким малым числом?

Её голос стал холоднее прежнего.

— Принцесса. Возможно, вы не знаете, но мы — гордость Митры, её элита. И среди нас шестеро из Двенадцати священных посланников.

— Да, я прекрасно знаю, Раива, Небесный мандат. Вон там Хейрут, Священный меч, верно? А тот — Кайн, Бесклинковый. Собравшиеся здесь должны быть членами Декстрали.

Девушка перечисляла имена так спокойно, словно приветствовала знакомых на званом ужине.

— О? Для нас большая честь, что вы знаете наши имена. Могу ли я предположить, что вы также понимаете, на что мы способны?

— Понимаю. И хотя мне неприятно это говорить... если вы хотите подчинить меня, я бы посоветовала вам призвать ещё сотню людей вашего уровня.

Воздух мгновенно заледенел, и от рыцарей пошла колючая враждебность.

— Что вы сказали?

— Принцесса, звучит так, будто вы не считаете нас угрозой. Словно мы не заслуживаем вашей осторожности. Или я ошибаюсь?

Даже когда напряжение становилось всё сильнее, девушка оставалась невозмутимой. Она продолжила бесстрастным голосом:

— Нет, именно это я и говорю. Ах, хотя, возможно, и ещё сотни было бы недостаточно, чтобы оттянуть неизбежное. Трудно сказать. Разрыв между нами слишком велик.

— Принцесса Линнбург. Вы заходите слишком далеко. Я понимаю, что вы рассержены, но провокации не принесут ничего хорошего.

Растущее раздражение рыцарей никак не поколебало равнодушия девушки. Без малейшей заминки она сказала:

— Нет, вам следует знать, что на самом деле я сдерживаюсь. Если бы я сказала всю правду, то выразилась бы так: люди ваших способностей не являются для меня даже малейшим препятствием.

— Вы... правда так думаете?

— Да. Разумеется, я понимаю, как высокомерно это звучит, но вы, похоже, настолько не осознаёте своего положения, что я обязана вам сказать. Считайте это предупреждением, чтобы вы не пострадали.

Прошло долгое мгновение.

— Значит, вы хотите сказать, что беспокоитесь не о собственном благополучии, а о нашем?

— Да, именно так.

Теперь даже зрители, стоявшие за рыцарями, могли видеть, как в их рядах растут смятение и раздражение.

— Вы забываетесь, принцесса. Несмотря на видимость, мы стараемся обращаться с вами уважительно. Но если вы продолжите нас оскорблять... я не могу гарантировать, что вы выйдете из этого невредимой.

Наконец на прежде каменном выражении девушки что-то изменилось: её бровь едва заметно дрогнула.

— Вы... причините мне вред? — спросила она, и её голос прозвучал чисто и ясно. В нём не было эмоций; он лишь констатировал факты их положения. — Я ученица Шести владык и наставника Ноора, а вы рассчитываете победить меня какой-то сотней, тысячей или сколько вас там? Вы правда думаете, что сможете?

— Принцесса, ради вашей безопасности предупреждаю: Её Святейшество разрешила нам исцелять любые травмы, которые вы можете получить. Иными словами, сколько бы милости она и святой принц вам ни оказали, если вы откажетесь подчиниться, нам придётся усмирить вас силой.

— Да, прекрасно. Именно об этом я и говорю.

Воздух резко затрещал, как ломкий лёд. Затем, словно только что вспомнив какую-то мелочь, девушка добавила:

— Ах, но когда будете это делать, обязательно нападите на меня все сразу. Иначе я, пожалуй, даже не смогу счесть вас противниками.

Её холодные слова эхом прошли по бальному залу. Затем рыцари молча перехватили оружие.

— Схватить её.

Это был сигнал. Один из рыцарей взмахнул длинным мечом, и в его движении была открытая злость.

— Ты всего лишь избалованная дворянская девчонка из захолустного королевства! — взревел он. — Знай своё место!

Его атака была быстрой — почти слишком быстрой, чтобы уследить глазами. Но цель уже исчезла.

— Что?..

Для всех выглядело так, будто девушка просто пропала. Длинный меч рыцаря рассёк пустой воздух, и только затем глаза его соратников расширились от удивления.

— Проклятье! Она сбежала?! Где она?!

— Найдите её! Она не могла уйти дал...

Рыцари растерялись: они потеряли девушку, которую верховная жрица приказала схватить. Пока они в панике оглядывались в надежде обнаружить её, над ними появилась белая тень.

— Простите. Позвольте взять свои прежние слова обратно.

Девушка в белом говорила звонко, как колокол. Она стояла вверх ногами, упираясь ступнями в потолок. Одним плавным движением она извлекла из платья спрятанный там золотой меч и приготовила в другой руке серый кинжал. Она устремила на рыцарей ледяной взгляд и продолжила холодным голосом:

— Вы хуже, чем я ожидала. Ваш меч чрезвычайно медленный, а ловкость постыдна. Прошу прощения, но, поскольку подыгрывать вам было бы пустой тратой времени...

[[image:/storage/reader-images/02f81d8da9e3ee28376face1cdbd8816d215a6ac.jpg]]

Девушка присела, обеими ногами всё ещё прочно стоя на потолке. А затем...

— Мне придётся перехватить инициативу.

Белый силуэт исчез. Перед глазами рыцарей мелькнула золотая полоса, но никто из них не сумел понять, что это было. Самое большее — несколько человек обнаружили, что их клинки рассечены.

— Чт—?!

Пока рыцари застыли в потрясении, отрубленные концы их оружия закружились в воздухе и со звоном металла рассыпались по полу. Но прежде чем кто-либо успел оправиться от растерянности, бальный зал наполнил туман, состоящий из плотной маны.

— [Молния].

Бесчисленные молнии ударили одновременно. К тому времени, когда рыцари осознали, что их атакуют, они уже осели, лишившись силы в коленях. Облачённые в броню, они один за другим грохотали шлемами о пол.

— Ч-что происходит?!

Вот так дюжина рыцарей, окружавших девушку, оказалась выведена из строя. Рыцари за ними, заметив это, бросились поднимать мечи и принимать стойки, но реагировать на приближающуюся угрозу было уже поздно.

— [Коцит].

В одно мгновение морозный воздух вокруг ног рыцарей превратился в ловушку, сковавшую их мифриловую броню. Пока они тщетно пытались освободиться, над ними взметнулось белое платье, и его хозяйка ступила им на головы.

— [Громовой удар].

На беспомощных рыцарей обрушился не один, а три огромных разряда грома.

— Нгх... ах...!

Рыцари потеряли сознание, стоя на месте. Их мифриловая броня славилась высокой сопротивляемостью магии... но всё равно осталась полностью скованной льдом. А девушка в белом тем временем двигалась дальше, переступая по рыцарям и рассекая их клинки на ходу. Казалось, никто в бальном зале не успевал за её движениями; самое большее, что им удавалось уловить, — случайный белый след, похожий на танцующий цветок.

— Что? Что... происходит?!

По залу прокатилась волна неверия. Рыцари Священного ордена были сильнейшими в Митре — элита элиты, облачённая в броню высшего качества, — а их целью было схватить... одну-единственную девушку. Это казалось излишним, хотя никто и не осмеливался возражать. Каждый из рыцарей предполагал, что против принцессы маленькой страны вроде Королевства Клейз хватит одного-двух человек.

Так почему пало уже столько их товарищей? Никто не понимал, что происходит. С каждой секундой всё больше лучших бойцов Митры оказывались повержены.

— Что происходит?! Что это делает?!

Один из рыцарей — элита даже среди своих — всё же сумел следить за движениями девушки... и увиденное ошеломило его. В одной руке она держала золотой меч, а другой одновременно творила заклинания льда, ветра и молнии, обрушивая их в самую гущу врагов.

[Множественное заклинание]. Большинство присутствующих рыцарей никогда прежде даже не видели этого. Двойное сотворение уже было редкостью, а тройное считалось практически невозможным — это свидетельствовало о грандиозности такого достижения. Четверное и выше относилось к области легендарного Девятизаклинательного Окена и никого более.

Как эта девушка ухитрялась одновременно творить несколько заклинаний одной рукой?.. Это было немыслимо. Многие рыцари начали подозревать, что видят перед собой нечто нереальное, но мужчина, способный за ней следить, знал холодную, твёрдую истину: она действительно валит его товарищей, и вскоре придёт и за ним.

И всё это время, безостановочно выпуская одну атаку за другой, девушка даже не сбивалась с дыхания. Несколько полностью готовых заклинаний обвились вокруг её руки, и затем...

— [Молния].

Рыцарь пал от мощного разряда, всё ещё сомневаясь собственным глазам. Никто не мог ей противостоять. Большинство падало, даже не понимая, с чем столкнулось, видя лишь след из бессознательных тел, оставшийся после неё. Ситуация была настолько ненормальной, что гордая элита Митры не могла отреагировать. Даже члены Двенадцати священных посланников, лучшие из лучших, пали без всякой торжественности.

За считаные секунды девушка превратила полное окружение в... это. Кем она вообще была? Она двигалась слишком быстро.

В растерянном взгляде рыцарей появлялось только танцующее белое платье, напоминавшее белый цветок. Каждый раз, когда оно кружилось, грохотал гром, и всё больше драгоценной элиты Теократии падало. Среди хаоса это зрелище вскоре стало кошмаром — символом абсолютного ужаса.

— М-мы никак не сможем... победить...!

Победа была невозможна. Но прежде чем последний рыцарь успел закончить, он уже был сражён.

Не все рыцари потеряли сознание, но это не имело значения: перед лицом такой подавляющей силы они не посмели бы подняться снова. Никто не хотел продолжать бой.

Хотя это было не совсем верно. Среди отчаяния один человек снова поднялся на ноги.

— Нгх... Не ожидал, что вы настолько сильны. Неудивительно, что вы смотрели на нас свысока. Но... всё ещё не окончено!

Этим единственным рыцарем был Раива, Небесный мандат, верховный командир Священного ордена Митры и предводитель Двенадцати священных посланников. Он отбросил сломанный мифриловый двуручный меч и извлёк сияющий лазурный клинок из ножен за спиной.

— Этот шедевральный клинок дарован мне Её Святейшеством! — провозгласил он. — Я не паду здесь!

Это было всё, что Раива, Небесный мандат, успел сказать, прежде чем заметил маленькую трещину в мифриловом великом шлеме, который должен был защищать его от магии. Сквозь пролом пробивался свет.

— Что это за трещина?..

[Туманный клинок]

В полной тишине серый кинжал девушки мягкой, ласкающей дугой прочертил воздух и рассёк мифриловый великий шлем Раивы надвое, открыв его озадаченное лицо. Половины со стуком упали на пол — и в то же мгновение девушка сотворила заклинание.

— Спать пора, — сказала она. — [Сонное облако].

— П-подожд...

Чёрный туман возник и окутал голову Раивы, погружая Небесный мандат в глубокий сон в тот самый миг, когда попал ему в ноздри. Его верхняя часть тела качнулась — затем он с глухим шлепком рухнул лицом на каменный пол.

Битва между девушкой и Священным орденом длилась всего несколько десятков секунд. Она одна осталась на ногах, тогда как несколько сотен элитных воинов Теократии лежали поверженными на полу. Сомнений быть не могло: она одержала подавляющую победу.

— Фух... — выдохнула она. — Если мне понадобилось столько времени, чтобы обезвредить такую маленькую группу, мне ещё расти и расти. Наставник Ноор закончил бы такой бой ещё до его начала.

Над бальным залом повисла тишина. Оглядевшись, девушка вдохнула, сдула с золотого меча немногочисленные осколки мифрила, прилипшие к лезвию, и спрятала его обратно в платье.

— Если подумать, кто я такая, чтобы критиковать других за недостаток мастерства?.. Возможно, я слишком сильно вышла из себя. Нужно будет поразмыслить над этим.

Девушка, которая в мгновение ока уничтожила несколько сотен рыцарей — не пролив при этом ни капли крови, — тяжело вздохнула, огляделась и спокойно обратилась к зрителям.

— Никто не ранен? Прошу прощения за шум. А теперь простите, но мне придётся рано покинуть этот бал. Видите ли, я тороплюсь. Прошу меня извинить.

Коротко склонив голову, девушка развернулась на каблуках и направилась вслед за святым принцем. Ни оваций, ни похвал ей вслед не прозвучало, но на её чисто-белом платье не было ни единого пятна или царапины.

Принц Рейн сидел за столом в своём кабинете вместе с сестрой, принцессой Линнебург. Они обсуждали, что она наденет на торжество в Митре.

— Итак, таковы детали платья, — заключил принц. — Есть ли в спецификационных документах что-то, о чём ты хотела бы спросить?

Линн изучала толстое руководство, которое дал ей брат, и вид у неё был недовольный.

— Спецификации мне понятны, но... разве это платье не слишком роскошное? Одно только то, что его полностью соткут из мифриловой нити, уже обойдётся непомерно дорого, а сделать его ещё и на пять процентов из орихалка? Честно говоря, я о таком даже не слышала.

— Это предложила Гильдия ткачей, и в этом главное преимущество платья. Орихалк значительно повысит его защитные свойства. Дополнительные расходы не будут напрасными.

— Но я не могу возлагать на казну Королевства такую огромную нагрузку ради простой одежды...

— Линн. Я понимаю, почему ты так говоришь, но это не частный заказ. Это вопрос и внешней политики, и государственной безопасности. Я не могу позволить себе ничего меньшего.

— Если ты так говоришь, брат, значит, мне, наверное, придётся согласиться...

Пока принц объяснял практические преимущества конструкции платья, Линн снова смотрела в спецификации и всё равно чувствовала себя недовольной.

— Я... понимаю, — сказала она наконец. — Тогда выберем этот вариант. Хотя мне всё ещё кажется, что он слишком дорогой.

Дав своё неохотное согласие, Линн поднялась и вышла. Принц дождался, пока за ней закроется дверь, а затем взял документы, которые она вернула на его стол. Как она и сказала, смета мастера была чрезвычайно высокой — за такие деньги можно было бы возвести большой особняк или, возможно, купить маленький замок вместе с окружающими землями.

— И всё же... мне неспокойно.

Действительно ли этих спецификаций будет достаточно? Когда принц думал о том, что может произойти в Митре теперь, когда отношения с Королевством ухудшились, он не мог не тревожиться.

Он повернулся к слуге, стоявшему рядом.

— Позови представителя Гильдии ткачей.

— Сию минуту, мой господин.

Старый мастер ждал за дверью и, стоило его позвать, быстро вошёл.

— Насчёт платья, которое мы обсуждали на днях... — сказал принц. — Я внесу изменения в спецификации. Вместо пяти процентов орихалка сделайте двадцать.

— Д-двадцать?! — Глаза мастера стали круглыми как блюдца.

— Это невозможно?

— Н-нет, конечно нет. Но платье из-за этого будет стоить н-намного дороже, мой господин!

— Я заплачу. Насколько дороже?

— П-приблизительно... по меньшей мере в пять раз. Нет, в десять!

— Думаю, я справлюсь. Не тревожьтесь: вы получите оплату. Просто сосредоточьтесь на изготовлении платья. И... никому не говорите об этом изменении. Особенно моей сестре.

— П-понял, мой господин.

После этого мастер вышел из кабинета с тревожным лицом, унося документы, на которых теперь появилось несколько новых отметок.

— С этим разобрались... — сказал Рейн, затем опустился в кресло и глубоко вздохнул. Его сестра была бережливой; узнай она об изменении, непременно высказала бы недовольство. Лучше было оставить её в неведении.

Дополнительный орихалк должен был превратить платье в надёжное снаряжение, способное защитить его сестру. Но тут принцу пришла в голову новая мысль.

— Этого всё ещё может быть недостаточно...

Чем больше орихалка вплетут в платье, тем выше окажутся его прочность и сопротивление магии. При двадцати процентах оно выдержит пламя и когти Красного дракона... но что, если Линн столкнётся с чем-то ещё опаснее? Такое вполне могло случиться, а значит...

Принц знал, что обязан любой ценой обеспечить её безопасность.

— Простите. Скажите мастеру, чтобы вернулся. У меня есть ещё несколько просьб.

— К-конечно, мой господин.

Едва мастер торопливо вернулся в кабинет, Рейн забрал у него спецификации и быстро начал вносить ряд изменений.

— В дополнение к тому, что мы уже обсудили, я хотел бы добавить вот это и это... Ещё понадобятся вот эти пункты и... всё от этого места до этого.

Руки мастера дрожали, когда он принял исправленный документ и пробежал по нему глазами.

— Э-эм, при всём уважении, мой господин... вы действительно этого хотите? Чтобы вы представляли, это может обойтись в двадцать раз дороже согласованной цены...

— Если всего лишь столько, я заплачу.

— Н-но, мой господин!

— Мои требования невозможны?

— Н-нет, дело не в этом. Если средства будут предоставлены, Гильдия ткачей поставит на карту своё доброе имя и успешно изготовит это платье!

— Тогда никаких проблем нет. Я как-нибудь возьму расходы на себя. Просто следуйте спецификациям.

— К-как пожелаете!

Принц спокойно проводил взглядом старого мастера, который торопливо покинул кабинет, унося документы, исписанные ещё большим количеством красных пометок. Гильдия ткачей была объединением мастеров, которое король очень высоко ценил. Их новый заказ был непростым, но они справятся.

Что до стоимости, она уже выходила за рамки выделенного дипломатического бюджета. Да, цена была слегка высоковата, но принц знал, что сумеет покрыть её, продав часть военных трофеев, добытых во время походов в Подземелье.

И всё же... ему было неспокойно. Что, если с его младшей сестрой что-нибудь случится? Спецификации платья были беспримерными — вероятно, это был самый впечатляющий предмет снаряжения, когда-либо заказанный на изготовление со времён основания Королевства, — но даже оно не обеспечивало абсолютной защиты.

По мнению принца, при столь тяжёлых отношениях между Митрой и Королевством Линн требовались доспехи, способные гарантировать её безопасность. В конце концов, она была следующей королевой Королевства Клейз. А если смотреть на дело так... нынешние спецификации платья казались мучительно недостаточными. Оставалось так много необходимых функций, которые он ещё не предложил, и когда на кону стояла жизнь сестры, деньги не имели значения.

— Нет, подождите. Раз уж я об этом подумал, есть ещё кое-что. Позовите мастера обратно.

— О-опять, мой господин?

— Да, опять. У меня есть ряд требований, не указанных в документах.

— С-сейчас же!

Тот же обмен повторился ещё несколько раз, прежде чем принц наконец остался доволен. Чтобы собрать откровенно нелепую сумму денег, он продал множество личных активов и вещей... и итог полностью оправдал расходы. Лучшие мастера страны создали величайшее бронированное платье в истории Королевства, рядом с которым меркли даже многие реликвии Подземелья.

Большое спасибо, что прочитали «Я парировал всё время, чтобы стать сильнейшим авантюристом»! Этот том открывает арку Священной теократии, где главную роль берёт на себя Линн, наша главная героиня.

Мне всегда нравились деятельные, открытые героини, которые не ограничиваются ролью простого дополнения к протагонисту. Надеюсь, это ощущалось, когда Линн в этом томе играла более заметную роль, чем Ноор. Конечно, это не значит, что наш герой куда-то денется — не тогда, когда серия называется «Я парирую всё»! Если честно, в будущем он, скорее всего, ещё прибавит ход и рванёт далеко вперёд.

По сути, этот том представляет собой сборку материала из веб-новеллы с очень небольшими правками. Думаю, самым большим изменением стало то, что «разрешение» каждого персонажа стало более высоким — простите за абстрактную метафору. В частности, Роло, Сирена и Мариберр были раскрыты подробнее. Именно они больше всего занимали мои мысли, когда я собирал всё воедино.

На мой взгляд, Сирена и Мариберр изменились сильнее всего. Когда я получил их дизайны от Кавагути-сана, то сказал себе: «О, если они выглядят вот так, значит, вести себя они, наверное, будут вот так». Это вдохновило меня на ряд правок в разделе, где они появляются, и в их отношениях с другими персонажами.

Если говорить честно, влияние дизайна персонажей на их личности стало для этой серии чем-то вроде тенденции. Инес появилась в первом томе, и когда я увидел черновик её дизайна и детали её доспехов, то начал думать: «Судя по внешнему виду, они наверняка могут делать вот это...» Потом я добавлял к тексту всё больше и больше... и в итоге всё это закрепилось в сеттинге основной истории. Именно поэтому черновик дизайна Инес, который теперь доступен в сети, исписан таким количеством пометок справа.

Как автор, я многое менял в персонажах благодаря озарениям, которые приходили после того, как я впервые видел их нарисованными. И вдохновляет меня не только их снаряжение — выражения лиц тоже имеют значение. Я даже начал чувствовать, будто Инес из версии лайт-новеллы вырвалась из моих рук — в хорошем смысле! — и стала совершенно новым персонажем с огромным обаянием. (Набросок её юной версии в послесловии Кавагути-сана прекрасен, правда?)

С Сиреной и Мариберр происходит тот же процесс. Мне очень интересно увидеть, как их персонажи будут развиваться дальше. Конечно, то же самое, в большей или меньшей степени, можно сказать о каждом персонаже. Сила иллюстраций поистине огромна.

И ещё один момент насчёт дизайнов персонажей... Верховная жрица Астирра, которая появляется в этом томе, — персонаж, которого я очень давно ждал увидеть на иллюстрации. Те, кто читал веб-новеллу, возможно, догадываются почему. По многим причинам она довольно своеобразная, так что я думал, что изобразить её будет трудно. Однако Кавагути-сан набросал её так быстро, что я на самом деле примерно на неделю пропустил письмо. (Я заметил его только тогда, когда редактор спросил, проверял ли я его...) Да, вот такое случилось. (Мне правда очень жаль.)

Я совершенно серьёзно думал: если смогу получить дизайн Астирры от Кавагути-сана, то умру счастливым. Поэтому, когда он действительно пришёл, меня захлестнуло чувство, будто я достиг сразу множества личных рубежей. Конечно, я совершенно точно не могу умереть до выхода следующего тома, потому что там уж точно наступит «её» звёздный час. До тех пор я продолжу работать с решимостью «или сделать, или умереть», так что надеюсь, вы и дальше будете получать удовольствие от истории.

И наконец, манга-адаптация KRSG-сэнсэя идёт замечательно. Я был бы на седьмом небе, если бы вы смогли насладиться «Я парирую всё» и в этой форме тоже!

Набэсики

Август 2021

[[image:/storage/reader-images/3f877e70087b987d1a9c5b43de881c8cc7443844.jpg]]

Текст на иллюстрации:

`Спасибо, что прочитали третий том!`

`Я упустил возможность нарисовать юную Инес, так что оставлю её здесь, в послесловии...`

`Кавагути`

`[японская подпись: Кавагути]`

Сегодня у Сирены был выходной.

Она собиралась пойти на чай со своей сослуживицей Мариберр, но до назначенной встречи оставалось ещё довольно много времени. В такие моменты Сирена обычно возилась со своим луком. Её оружию редко требовался какой-то особый уход, но ей нравилось тщательно вычищать с него мельчайшие пятнышки грязи.

— Фух...

Она выдохнула и продолжила полировать чистой тканью изгибы лука. Орихалковое оружие, которое, как говорили, было создано давным-давно, глянцево сияло золотом в свете.

Сирена очень дорожила этим оружием: оно досталось ей от капитана Мианны. В мире его знали как «выдающийся лук», но ей было всё равно, что думают остальные; с ним её связывало нечто личное.

В конце концов, это была первая реликвия Подземелья, которой она когда-либо владела. Чтобы оправдать ожидания капитана, которая так легко отдала ей столь ценную вещь, когда Сирена была ещё ребёнком, она решила стать той, кто достоин владеть этим луком. Но пропасть между её умением и умением капитана всё ещё оставалась огромной.

Каждый раз, когда Сирена видела мастерство капитана Мианны, та неизбежно казалась ей непреодолимой стеной. И всё же Сирена продолжит пытаться догнать её, даже если всё, на что она способна, — гнаться за её тенью. Если уж на то пошло, она обязана хотя бы стать достаточно умелой, чтобы быть достойной своего лука.

Некоторое время Сирена размышляла об этом — и прежде чем успела заметить, отполировала лук до совершенства.

— Полагаю, стоит сделать несколько тренировочных выстрелов... — пробормотала она.

Хотя она не трогала ничего чувствительного, её пальцы часто скользили по луку сами собой — привычка, которая порой приводила к лёгким отклонениям. Конечно, при полировке она была осторожна, но на всякий случай всё же подняла лук, вынула стрелу из колчана у бедра, затем сильно натянула тетиву и прицелилась в небо.

— И... отпускаю.

Стрела взмыла прямо вверх и пронзила облака. Затем, после паузы, показалась на обратном пути — именно этого Сирена и ждала. Она наложила на тетиву ещё одну стрелу, прицелилась в первую и выпустила.

— Вот.

Первая стрела падала так быстро, что обычный человек не смог бы за ней уследить, но вторая летела прямо к ней, будто её тянуло невидимой нитью. Она ударила в наконечник первой стрелы и снова отправила её вверх. Сирена внимательно наблюдала, слегка нахмурившись.

— Ух... чуть-чуть промахнулась. Ну и ладно. Следующие.

Она тут же вынула из колчана ещё две стрелы, зажала их между пальцами и одну за другой выпустила в небо. Обе попали в цели — в наконечники первых двух стрел — и снова отправили их ввысь.

— Следующие.

Сирена быстрым, плавным движением вытащила и выпустила в небо ещё четыре стрелы, ни на миг не задерживаясь, прежде чем взять следующие восемь и натянуть тетиву.

— Ветер немного меняется...

Наблюдая, как четыре только что выпущенные стрелы поражают цели, Сирена тихо выровняла дыхание и сосредоточила всё тело — от кожи до ушей и меха на хвосте — на чтении тончайших сдвигов ветра, рассчитывая траекторию следующих стрел.

— Вот.

Восемь стрел, выпущенных с безупречным расчётом, полетели так, словно вплетались в невидимый вихрь, а затем столкнулись с наконечниками падающих стрел и снова отправили их вверх.

Сирена спокойно смотрела, как шестнадцать стрел достигают вершины подъёма и начинают разворачиваться, описывая в воздухе изящные дуги, а сама наложила на тетиву ещё одну. Для последнего выстрела она натянула тетиву сильнее обычного.

— Попади.

Стрела рванулась сквозь воздух со скоростью молнии. Она описала широкую дугу, подхватила все шестнадцать предшественниц за наконечники и направила их обратно к Сирене, словно игла, ведущая нить. Затем, исполнив свою задачу, последняя стрела остановилась прямо над головой хозяйки и начала падать.

Сирена стояла с приготовленным колчаном, ожидая возвращения стрел.

— И вот... раз... два! Поймала тебя, и... тебя, и тебя... Вот. Все на месте.

Но хотя она поймала каждую стрелу в колчан, лицо её исказилось недовольством, когда она проверила наконечники.

— Хм... да, они прилично сколоты. Так я и думала. Мне ещё далеко до того, чтобы, как капитан, сохранять их в идеальном состоянии... Как она вообще проворачивает этот безумный приём? Кажется, мне до него никогда не добраться...

Несмотря на недовольство Сирены, во всём Королевстве Клейз только она и Мианна могли выполнить столь невероятный трюк на ловкость. А Сирена даже не подозревала, что, хотя сама освоила его всего за несколько лет, её капитану, Владыке лука, понадобилось целых три десятилетия.

— Наверное, потренируюсь ещё немного. Если я буду настолько небрежна перед капитаном, она мне все уши прожужжит.

Сегодня у Сирены был выходной.

Тренироваться ей не требовалось. Более того, ей прямо полагалось отдыхать. Но проверить лук — это ведь самое лёгкое упражнение; наверняка ничего страшного не случится. До встречи с Мариберр оставалось ещё немало времени, а та всё равно почти всегда опаздывала. Значит, у Сирены было более чем достаточно времени на ещё несколько «тренировочных» серий.

Убедив себя собственными доводами, она снова подняла лук и выпустила стрелу, пронзившую облака.

Иллюстрации и вводные материалы

[[image:/storage/reader-images/26851ff4f3dc7bde3500af68dea7fe7691e0ec65.jpg]]

Текст на иллюстрации:

Я ПАРИРУЮ ВСЁ

Что значит, я сильнейший? Я же ещё даже не авантюрист!

4

АВТОР / Набэсики

ИЛЛЮСТРАТОР / Кавагути

[[image:/storage/reader-images/72f9f6157c6dffd63d730e664b91e657cf11f996.jpg]]

Текст на иллюстрации:

Я ПАРИРУЮ ВСЁ

Что значит, я сильнейший?

Я же ещё даже не авантюрист!

— Ore wa Subete wo “Parry” Suru —

- ТОМ 4 -

-АВТОР- Набэсики

-ИЛЛЮСТРАТОР- Кавагути

[ J-NOVEL CLUB ]

Цветные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/c17022ca925e0f6977cad8713d198c6bd7bc3461.jpg]]

Текст на иллюстрации:

Я ПАРИРУЮ ВСЁ

Что значит, я сильнейший? Я же ещё даже не авантюрист!

Иллюстрация 4

[Окен]

[Астирра]

[Рой]

Жрица Астирра. Она была полуэльфийкой — представительницей поистине исчезающе редкой расы.

Рой — представитель немногочисленного народа лепи, обитавшего на севере континента.

И наконец, маг Окен — человек и самопровозглашённый гений.

Опытный взгляд сразу распознал бы: «Философский кубок» был великолепным отрядом авантюристов — таким, которому можно было только позавидовать.

[[image:/storage/reader-images/6c4b1c4f1afcfe3c6e8d375f7cfc6002909a3835.jpg]]

Текст на иллюстрации:

Иллюстрация 4

«В-ВЕЛИ... ВЕЛИКОЛЕП...НО. ЭТА КРОВЬ. ЭТА КРОВЬ... ВЕЛИ...КОЛЕПНА. А-АХ... КАК ВОСХИТИТЕЛЬНО. АХ... АХ... А-А-А!!!»

Я ПАРИРУЮ ВСЁ 4

Что значит, я сильнейший? Я же ещё даже не авантюрист!

«У тебя совсем нет таланта».

Так сказали этому человеку.

Но, овладев [Парированием] и став сильнейшим...

Краткое содержание

[[image:/storage/reader-images/7dda38951fabaa18c42b1cbee96360f4af7823ae.jpg]]

Текст на иллюстрации:

[ События к этому моменту ]

В рамках своего плана по присоединению Королевства Клейз верховная жрица Астирра из Священной теократии Митры пригласила Линн на бал в честь церемонии совершеннолетия её сына, святого принца Тирренса. Линн приняла приглашение, имея собственный план, и отправилась в Теократию вместе с Ноором, Инес и Роло. Святой принц Тирренс тут же объявил Линн своей невестой, и наши герои оказались словно на пороховой бочке, готовой взорваться.

На следующий день — в день бала — Ноора увела группа рыцарей, чтобы показать ему своё бурное «гостеприимство». Тем временем Линн, Роло и Инес направились в бальный зал, где верховная жрица Астирра потребовала схватить Линн.

Персонажи

[[image:/storage/reader-images/1a43ec4e65ce81260c996eeeaea8c7d420f9a94f.jpg]]

Текст на иллюстрации:

Я парирую всё

Что значит, я сильнейший?

Я же ещё даже не авантюрист!

Персонажи

Ноор

Ноор: В двенадцать лет ему сказали, что у него нет таланта ни к одному из шести классов. После этого он ушёл в уединение и десять лет оттачивал единственный свой навык — [Парирование]. Несмотря на то что он авантюрист самого низкого ранга, он невероятно силён, хотя сам пока единственный, кто этого не заметил.

Линнебург (Линн)

Линнебург Клейз (Линн): Четырнадцать лет. Первая принцесса Королевства Клейз, не знающая равных ни в одной области. Вражеские силы покушались на её жизнь, но Ноор сумел её спасти. С тех пор она зовёт его «учителем» и следует за ним.

Инес

Инес Харнесс: Рыцарь Королевства Клейз. С детства владеет уникальным защитным навыком и применяет его как телохранительница Линн. Двадцать один год.

Рейн

Рейн Клейз: Старший брат Линн и первый принц Королевства Клейз. Двадцать лет. Спокойный и собранный человек, на котором лежит долг направлять Королевство как советник короля. Ради некоторых целей он готов пойти на что угодно.

Роло

Роло: Мальчик-демонолюд. Обстоятельства его рождения и воспитания окутаны тайной. Поскольку его расу в большинстве стран презирают и угнетают, он прожил очень несчастную жизнь.

Астирра (Её Святейшество)

Верховная жрица Астирра: Полуэльфийка и правительница Священной теократии Митры. Она планирует присоединить Королевство Клейз. Хотя ей больше двухсот лет, она всё ещё обладает пугающей красотой.

После того как шесть солдат Священной теократии Митры привели меня ко входу в Темницу скорби, они окружили меня и начали показывать своё чудесное гостеприимство. Две женщины сочетали магию воды и земли, а остальные четверо обрушивали на меня великолепную череду атак — двумя мечами, двуручным мечом и двумя копьями. Их сложная командная работа и мастерство, вложенное в каждое повторяющееся выступление, приводили меня и в изумление, и в восторг. Мне даже моргать не хотелось, чтобы ничего не пропустить.

И всё же...

— Что такое? — немного растерянно спросил я. Уже какое-то время все шестеро становились всё тише и тише. — Вы уже закончили, Сигир Скупой?

— Молниеносный. Сигир Молниеносный.

Сначала движения солдат захватывали дух, но по ходу представления они постепенно притупились. Лица у них были закрыты, так что наверняка я сказать не мог, но, похоже, они устали.

— Сможете продолжать? — спросил я у Сигира. Судя по всему, он был их командиром. — Если не можете, не заставляйте себя.

Помолчав, он ответил:

— Прошу прощения, но нам необходимо ненадолго прерваться для совещания. Вы не возражаете?

— Конечно. Продолжайте.

Все шестеро отошли от меня, собрались в круг и начали о чём-то шептаться. Если я правильно считал, это был уже третий раз.

— Эй, что происходит? Этот человек вроде бы второй по силе после Шести владык, верно? Второй. Неужели Шестеро настолько сильны?!

— С какой стороны ни посмотри, он ненормален. Даже после одновременного натиска нас шестерых из Синистрали, членов Двенадцати священных посланников, он ничуть не запыхался.

— По моей оценке, он превосходит Шесть владык. Как вообще он мог так долго оставаться неизвестным?

— Я сам задаюсь тем же вопросом. И у меня появляется подозрение, что он ещё даже не показал нам свою истинную силу.

— И... Её Святейшество хочет, чтобы мы захватили его живым?

— Приказы Её Святейшества абсолютны. И всё же...

Разговор у них, похоже, был довольно серьёзный. Они всё ещё носили маски, но на этот раз я видел: они вымотались. Меня это ничуть не удивляло. Во время своего выступления они на каждом шагу показывали новые приёмы. Мне было очень весело, но непрерывное исполнение таких впечатляющих акробатических номеров утомило бы кого угодно. Да и трюки в их репертуаре, наверное, уже подходили к концу.

Что до меня, из-за моего чрезмерного рвения на земле появилось изрядное количество новых трещин и вмятин... Наверное, сейчас и правда стоило заканчивать.

— Сигир, — сказал я, — может, на этом ваше гостеприимство и завершим? Не нужно переутомляться.

Сигир, человек с двумя клинками, повернулся от круга солдат и посмотрел на меня. Спустя несколько мгновений он наконец ответил:

— Хорошо. Прошу прощения. Похоже, это наш предел.

— Не нужно извиняться. Было очень весело. Спасибо, что всё это для меня устроили.

Под маской человек в странной броне вздохнул, а затем вложил оба своих клинка — уже немного выщербленных о мой чёрный меч — обратно в ножны на поясе.

— Один вопрос, — сказал он. — Насколько ты силён по сравнению с остальными в Королевстве?

— Я? — переспросил я. — Честно говоря, я скорее слабый. Я тренируюсь и всё такое, так что, думаю, лучше обычного прохожего с улицы, но знаю много людей куда сильнее меня. А почему спрашиваешь?

Повисла долгая тишина, прежде чем Сигир произнёс:

— Понятно.

Затем он снова повернулся к остальным пятерым и начал с ними ещё один шёпотный разговор.

— Отступаем. Идём.

— Сигир. Ты ослушиваешься приказа Её Святейшества?

— Не пойми меня неправильно. Её Святейшество приказала нам схватить его, даже если для этого придётся погибнуть, — и мы схватим. Мы лишь отступаем, чтобы восстановить силы, прежде чем снова бросить ему вызов.

— Но... это значит...

— Ты видишь хоть какой-то путь к победе в этой ситуации? Как бы унизительно это ни было, исход уже ясен как день.

— Цк... Ладно. Как бы мне это ни претило, ради долга придётся запросить поддержку у Раивы из Декстрали.

— Эй, эм... мы просто оставим его здесь одного?

— Да. Даже если кто-то останется за ним присматривать, задержать его не удастся. К тому же, пока он остаётся здесь, нам не придётся беспокоиться, что он вмешается где-то ещё. Это наш лучший вариант. По правде говоря, единственный.

— Какое жалкое зрелище... Подумать только, Двенадцать священных посланников доведены до такого...

Сигир снова повернулся ко мне.

— Забиватель свай, — окликнул он. — Мы уходим за подкреплением. Оставайся здесь и веди себя смирно.

— Хорошо.

Сигир помедлил, затем сказал:

— Отлично. Что бы ни случилось, никуда не уходи. После того как Её Святейшество покорила Темницу скорби, исследования сделали её в целом безопасной, но живые ловушки здесь всё ещё есть. Помни: один неверный шаг может означать твою смерть.

— Да? Тогда буду смотреть в оба.

С этими словами все шестеро пошли обратно тем же путём, которым мы пришли.

Со стороны казалось, будто они бросают меня одного, но они сказали, что идут за другими людьми — наверное, чтобы показать мне ещё больше гостеприимства. И это сразу после того, как я сказал им, что не нужно себя заставлять. Какие достойные люди. Видимо, самое малое, что я мог сделать, — спокойно посидеть и подождать.

— Эй... Почему он такой послушный? Даже жутковато.

— Кто знает...? Я уже давно об этом думаю, но он вообще понимает, в каком положении находится?

— Он такой беззаботный, что у меня пропадает желание драться.

— Но он сказал, что будет ждать. И, по крайней мере, не похоже, что он нам лгал.

— Всё равно... А, Сигир, а если он пойдёт вниз? Разве мы не будем виноваты?

— Не бойся. В подземелье есть многослойные стратумные барьеры, установленные лично Её Святейшеством. Даже если он до них доберётся, пройти не сможет. Лёгчайшее касание убьёт его мгновенно.

— Я знаю. Просто...

— Кстати... Он и правда «злой человек», которого необходимо убить? Мне трудно в это поверить. Мы так откровенно показывали своё намерение убить его, а он в ответ не проявил к нам ничего подобного.

— Ты сомневаешься в приказе Её Святейшества?

— Нет. Я лишь пытаюсь понять, зачем Ей понадобилось его захватить.

Когда шестеро скрылись из виду, я остался один-одинёшенек в широкой пещере.

— Никуда не уходить, да?.. — пробормотал я, вспоминая предупреждение Сигира и оглядываясь вокруг.

Мои глаза уже привыкли к полумраку, так что я видел довольно далеко, а вокруг лежало всякое любопытное. То тут, то там среди камня под ногами попадались предметы, похожие на монеты странной формы. А чуть поодаль стоял загадочный памятник из какого-то камня, которого я раньше не видел.

Поскольку всё это было мне незнакомо, часть меня хотела побродить и посмотреть, что удастся найти. И всё же, наверное, лучше было выполнить просьбу Сигира.

— Темница скорби, значит?

Шестеро сказали, что это древнее подземелье с долгой и почтенной историей. Ещё они сказали, что после покорения оно достаточно безопасно для прогулок, но риск случайно угодить в живую ловушку всё равно делает это занятие опасным.

С такой опасностью я уже сталкивался: однажды я случайно активировал якобы неработающую ловушку в кладовой, которая раньше была частью Темницы заблудших. Тогда я всерьёз подумал, что мне конец. Повторять такую ошибку в чужой стране я не собирался — это доставило бы ужасные хлопоты и Линн с остальными, и нашим хозяевам.

— Лучше мне не трогать ничего странного.

Оглядевшись, я заметил рядом квадратный камень, который выглядел идеально подходящим, чтобы на него сесть. Особой усталости я не чувствовал, но отдых наверняка помог бы успокоиться: после выступления солдат я всё ещё был немного возбуждён.

— Ага, этот камень должен подойти.

Решив присесть, я закинул чёрный меч на плечо, плюхнулся на квадратный камень — и услышал тяжёлый лязг.

— Хм?

Я огляделся, пытаясь понять, откуда донёсся звук, но вокруг, насколько я мог судить, ничего не изменилось. Затем, пока я размышлял над этой загадкой, понял, что линия взгляда опускается. Камень, на котором я сидел, постепенно уходил в землю.

Загадочно.

— Э-э...

Камень опускался всё быстрее. Неужели... правда?

— Вот же чёр...

В тот миг, когда я понял свою ошибку, раздался оглушительный грохот, и всё вокруг сильно затряслось. Пол — весь пол — начал крошиться, поднимая невообразимый шум.

Плохо. Очень плохо.

Очевидно, квадратный камень, на который я только что сел, был частью какого-то механизма. По виду я этого понять не смог, а уверения Сигира, что эта область безопасна, заставили меня потерять бдительность.

Хотя, если подумать, пол, наверное, крошился из-за всех трещин, которые я успел в нём наделать, — но сейчас это уже не имело значения. Я оказался совершенно беспомощен и падал вместе с обломками камня.

Чёрт.

Подо мной была сплошная тьма.

[[image:/storage/reader-images/0117699eea874aaeea138f176aca86247085d5d4.jpg]]

Я ничего не видел. Меня охватило чувство полной беспомощности: я летел сквозь мрак, не имея никакой опоры. Вскоре я врезался во что-то неровное, похожее на очередной каменный пол, но приземлился на свой чёрный меч, так что мы пробили его и продолжили падать.

Не видя вокруг ничего и не имея возможности остановить падение, я был напуган — и этот страх не отпускал меня, пока я проламывал один этаж за другим, ещё и ещё. Я даже не замедлялся; наоборот, по какой-то странной причине казалось, будто мой меч с силой тянет вниз, во тьму. Чем дальше я падал, тем яснее понимал, что это мне не кажется: тяга становилась сильнее. Что-то действительно тянуло меня вниз.

Совершенно растерявшись, с множеством сомнений в голове, я продолжал падать сквозь слой за слоем камня. И вдруг оказался в пространстве, отличавшемся от всех остальных.

— Здесь... светло?

Бледно-синий свет озарял место вокруг, позволяя мне осмотреться.

— Что это за место?

Странное сияние наполняло всё пространство и было того же цвета, что и свет, которым те шестеро раньше стреляли в меня. Я опустил взгляд и тогда заметил, что падаю к слоям светящихся синих стен, одна за другой перекрывавших пространство внизу во всю длину и ширину. Они были куда больше всего, что я видел у солдат.

Я не знал, что делать. С такой скоростью я сейчас врежусь в барьеры. Опыт недавнего времени подсказывал, что удар по ним не грозит мне непосредственной опасностью, но будет довольно неприятным и выматывающим. И всё же времени на раздумья у меня не было. Первым делом...

[Парирование]

Я со всей силой, на какую был способен, врезал чёрным мечом по первой бледно-синей стене и тут же разбил её на ослепительные искры света. Удар вышел немалый: кисти задрожали и быстро онемели. Пожалуй, столкнись я со стеной телом, неприятных ощущений было бы куда больше. Моё решение на ходу явно оказалось удачным.

[Парирование]

Так я продолжал снижаться, мечом разбивая каждую светящуюся стену на своём пути. Каждая рассыпалась бесчисленными точками синего света, ещё сильнее освещая пространство вокруг. Благодаря этому я наконец смог увидеть землю далеко внизу, изменить положение в воздухе и благополучно приземлиться.

— Похоже, выбрался целым...

Пока я наслаждался облегчением от того, что снова стою на твёрдой земле, я огляделся и увидел, что рассыпавшиеся огни исчезли, снова оставив меня в полной темноте. Может, стоило как-нибудь оставить один из тех барьеров целым, но теперь сожалеть об этом было бесполезно.

— Где я?..

Я не знал, как далеко упал, но расстояние точно было внушительным. По ощущениям я был уверен, что пролетел как минимум десять этажей.

Я уже собирался сотворить [Крошечное пламя], чтобы осветить окрестности, но тут заметил ещё одну странность. Чёрный меч в моей руке слегка тянуло дальше, во тьму вокруг.

— Что?..

Тяга была достаточно слабой, чтобы я мог счесть её плодом воображения, но меч определённо двигался. Я заметил это ещё во время падения. Наверное, именно поэтому я так легко пробивал прочные каменные полы, а теперь эта сила пыталась утянуть меня уже в сторону.

Всё это было крайне необычно. Никогда прежде со мной такого не случалось.

Меч пытался мне что-то сказать? Звучало невозможно... но, напрягши зрение, я смог различить в направлении, куда он меня тянул, небольшой вход в пещеру. Изнутри просачивалось совсем немного бледно-синего света.

— Там что-то есть?..

В груди вспыхнула слабая надежда: может быть, свет означал, что там есть лестница или другой проход наружу. Но когда я подошёл, надежда разбилась — лестницы там не было, только огромная пещера.

И пещера тоже была странной: аккуратно высеченная в камне полукруглая полость, в центре которой парил прозрачный камень из какого-то бледно-синего кристалла. Камень давал достаточно света, чтобы я как следует осмотрелся. Я немного разочаровался, не увидев ни выходов, ни лестниц, но парящий кристалл меня заинтересовал, и я решил подойти ближе.

— Он... довольно большой.

Чем больше я рассматривал камень, тем страннее он казался. Огромный — раз в десять выше меня и куда шире моего размаха рук — и состоял из нагромождения меньших прямоугольных кристаллов с ровными гранями. Он был прозрачным, хотя и слегка синеватым, так что через него можно было видеть другую сторону.

И, конечно, он парил в воздухе.

Я присел на полу и осмотрел камень снизу, но ничего, что могло бы его поддерживать, не увидел. Насколько я понимал, он и правда просто висел в воздухе.

А чтобы загадка стала ещё глубже, именно этот кристалл явно тянул к себе мой чёрный меч. Стоило мне попытаться направить оружие в другую сторону, как оно начинало сопротивляться, желая снова повернуться к центру камня.

— Что это вообще такое? — пробормотал я. — Слишком странно для простого источника света...

Заинтересовавшись, я протянул руку, чтобы коснуться его, — и тогда это случилось. Мощная сила начала тянуть моё тело к синему камню. Почувствовав опасность, я инстинктивно попытался сопротивляться, но чёрный меч в моей руке не двинулся вместе со мной. Словно у него была собственная воля, он тоже потянул меня ближе к кристаллу.

— Моё... тело... не...!

Затем я провалился в синий камень, будто тот меня проглотил. Сознание стало совершенно белым.

Когда я пришёл в себя, я оказался в незнакомом месте. На земле лежала без чувств одна женщина, а за ней...

— Скелет?

С золотого трона на меня смотрел гигантский скелет, облачённый в роскошные одежды, усыпанные драгоценными камнями. Он выглядел точь-в-точь как тот, что я видел утром на картине.

Вырубив рыцарей, стоявших на страже в коридоре, и тихо открыв дверь, принцесса Линнебург вошла в комнату и обнаружила, что святой принц Тирренс ждёт её с улыбкой.

— Я знал, что ты придёшь, Линн. Ты представляешь, как долго я ждал дня, когда ты посетишь мои покои? Моё заветное желание наконец исполнилось.

Принцесса не ответила. Она лишь смотрела на стоявшего перед ней мужчину, по-прежнему сжимая меч.

Святой принц Тирренс не дрогнул под немым давлением Линн — как не дрогнула и улыбка на его лице.

— Раз тебе удалось сюда попасть, — сказал он, — любопытно, как сейчас поживают стражники снаружи.

— Все наслаждаются спокойным сном.

— Вот как? Прекрасно.

— Союзников рядом с вами больше нет, — сказала принцесса.

Ей было не по себе. Почему святой принц выглядел таким радостным и спокойным?

— Я хотела бы поговорить с вами, святой принц Тирренс.

— Ах-ха-ха!

Святой принц разразился довольным смехом.

— Ты и правда необыкновенная, Линн! Я не думал, что всё пройдёт настолько хорошо! Значит, я не зря приложил столько труда, чтобы пригласить тебя в Митру!

Он снова рассмеялся — на этот раз так сильно, что в глазах выступили слёзы.

Линн опешила.

— Что вас так забавляет?

Смех святого принца постепенно стих, и он ответил:

— Прости, я не хотел так увлекаться в одиночку. Ты и правда сама победила рыцарей в коридоре? Ха-ха! Я знал, что ты невероятна, Линн. Ты полностью оправдала мои ожидания.

Всё ещё улыбаясь и ничуть не тревожась из-за меча, который недоверчивая принцесса направила на него, святой принц медленно выпрямился и посмотрел ей в глаза.

— Спасибо, — сказал он. — Искренне. Ты разобралась со всеми моими наблюдателями до единого. Под их пристальными взглядами мои действия были серьёзно ограничены.

— Святой принц Тирренс, о чём вы вообще говорите?..

— Ах, конечно. Для тебя это, должно быть, ужасно внезапно и непонятно. Но я хотел, чтобы ты пришла сюда именно сегодня, и был готов прибегнуть к любым средствам, чтобы это случилось. Я приложил массу усилий и задействовал самые разные нити... но всё равно удивлён, что всё получилось.

Под сомневающимся взглядом Линн улыбающийся святой принц Тирренс пожал плечами, вытер слёзы с глаз и глубоко вдохнул.

— Ещё раз прости, — сказал он. — Я не смог сдержать радость. Я просто так счастлив. Возможно, это прозвучит внезапно, но я хочу попросить тебя о помощи. В этой стране мне так и не удалось найти никого, на кого я мог бы положиться.

— В нынешнем положении я не вижу ни единой причины вам помогать, — с подозрением сказала принцесса. — Объяснитесь, если угодно.

Святой принц вдохнул и спокойно начал:

— Разумеется. Прежде всего я должен ещё раз перед тобой извиниться. Но да, верно, мне следует сказать: сейчас этот разговор никто не слушает. Я тайно переделал эту комнату так, чтобы она препятствовала магии наблюдения. Добиться этого незаметно было весьма непросто. Но благодаря всем этим усилиям это единственное место, где я могу говорить с тобой правдиво.

[[image:/storage/reader-images/75337a4350ad74bc03875347826702f36bc34ee8.jpg]]

— Правдиво?..

Хотя Линн держала меч наготове и была ошеломлена внезапной переменой в поведении святого принца, она продолжила его слушать.

— Да. Я хотел поговорить с тобой наедине, без чьего-либо вмешательства. Но, как ты знаешь, в этой стране это не так-то просто. Я рассматривал много способов и в конце концов принял решение: притворюсь, будто влюбился в тебя, и использую это как предлог пригласить тебя в свои покои. Видишь ли, я считал, что это вызовет минимум подозрений, и не мог придумать другого плана, который позволил бы нам остаться наедине и без наблюдения. Хотя... похоже, в процессе я случайно заставил тебя меня возненавидеть.

После паузы принцесса ответила:

— Именно. Это было совершенно контрпродуктивно.

— Да, я понимаю. Я об этом жалею. Я понял свою ошибку, когда сделал первую попытку и получил реакцию куда хуже, чем ожидал... но тогда я уже оказался заперт в своей роли. Внезапно бросить её значило бы привлечь слишком много подозрений. Я всё ещё питал крохотную надежду, что ты заметишь знаки, которые я тебе подавал, но, видимо, их было слишком мало и они были слишком редкими.

— Понятия не имею, о каких «знаках» вы говорите. Честно говоря, я помню только своё возмущение вашими вопиющими попытками сблизиться со мной. Думаю, по моему обращению с вами мои чувства были вполне ясны.

— Были. Поэтому сегодня я тебя спровоцировал. Я подумал, что если разозлю тебя, это тоже может подтолкнуть тебя прийти сюда.

— Вы намеренно меня провоцировали?..

— Да. Но даже если это была игра, для тебя она, должно быть, была крайне неприятной. Я глубоко об этом сожалею. Вероятно, я мог действовать куда лучше.

Принцесса вспомнила, как святой принц покидал бальный зал с улыбкой и взмахом руки. Гнев едва не вспыхнул в ней снова, но она успокоилась, когда задумалась о малой возможности, что он говорит правду. Если так, тогда...

— Вы хотите сказать, что всё ваше поведение до сих пор было ложью? — спросила она.

— О? Ты мне не сомневаешься?

— Я всегда считала странным, насколько настойчиво вы меня преследовали. Теперь это обретает смысл.

Святой принц тихо рассмеялся.

— Ты действительно проницательна. Ты догадалась куда быстрее, чем я ожидал. Я не ошибся, решив доверить тебе судьбу этой страны.

— Я ещё не соглашалась вам помогать. Вам придётся всё объяснить, прежде чем вы сможете меня убедить.

— Слава богу. Не знаю, что бы я делал, если бы ты отказалась слушать.

— Это не значит, что я обязательно поверю каждому вашему слову.

— Да, конечно. Я нисколько не возражаю. Я хочу, чтобы ты сама решила, можно ли мне доверять. Но историю, которую я сейчас расскажу, будет нелегко принять. Даже мне трудно в неё поверить.

Выражение святого принца помрачнело, и он опустил взгляд, словно погрузившись в мысли.

— Нет... пожалуй, лучше сказать, что я не хочу в неё верить.

— Святой принц Тирренс, — сказала Линн. — Боюсь, у меня немного времени, так что прошу вас говорить кратко.

— Верно, верно, — ответил святой принц.

Затем с привычной беззаботной улыбкой он сказал:

— В сущности, у меня есть лишь одно желание: я хочу, чтобы ты помогла мне убить мою мать.

Принцесса на мгновение лишилась слов.

— Убить?.. Её Святейшество?

— Да. Разумеется, всю ответственность за преступление я возьму на себя.

— Но... почему?

Святой принц не ответил. Вместо этого он откинул большой ковёр, открыв магический круг на полу, сияющий синим светом.

— Это перенос?..

— Он связан с глубочайшим слоем Темницы скорби, далеко под нами. Ты, похоже, торопишься, да и у меня, боюсь, времени осталось немного. Продолжим этот разговор по дороге.

Святой принц Тирренс ступил на круг переноса, и Линн последовала за ним.

Я снова оглядел совершенно незнакомое место, в котором внезапно оказался.

— Где я?..

Огней я не видел, но вокруг было светло. Нигде не было ни намёка на тень. А насколько я мог судить, земля — чистая и гладкая, как пол внутри здания, — продолжалась бесконечно.

Ещё страннее было то, что здесь больше никого не было. Ну, если не считать огромного скелета и лежащей без сил женщины.

Всего несколько мгновений назад я был в тёмных глубинах пещерной системы, но теперь, подняв голову, не увидел ничего похожего на потолок. Вместо него надо мной извивалось что-то вроде светящегося семицветного облака. Или, может, радуги. В любом случае выглядело это ужасно странно.

Я понятия не имел, где нахожусь. За неимением других вариантов я начал подходить к скелету и упавшей женщине; последняя, похоже, меня заметила.

— К-кто вы? — спросила она, поворачиваясь ко мне и медленно пытаясь подняться с твёрдой земли.

Она была необычайно похожа на зеленоволосого мальчика, с которым Линн разговаривала вчера.

— Вас тоже поглотило ядро подземелья? Люди снаружи — Окен и Рой — они в порядке?

— Окен?.. — повторил я.

Я не был уверен, что она имеет в виду под «ядром» и прочим, но Окен точно был именем моего старого наставника-мага.

— Я знаю одного Окена. Вы его знакомая? А вот никаких Роев я не знаю. Только Роло. Извините.

— Рой — авантюрист из народа лепи. Разведчик нашей партии. Надеюсь, ему удалось выбраться из Темницы скорби невредимым...

Женщина на мгновение опустила взгляд, и лицо её стало печальным, но потом она снова посмотрела на меня.

— Окен... он в порядке? Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я оказалась здесь. Кажется, довольно много, но я не уверена...

— Понятия не имею, сколько вы здесь, но с Океном всё хорошо. Почти слишком хорошо для такого старика.

Эта женщина явно знала моего наставника-мага. Выглядела она молодой — примерно моего возраста, — но, может быть, познакомилась с ним совсем недавно. Или, как и я, в детстве попала к нему на попечение.

Однако, пока я вспоминал старого наставника, на лице женщины появилось изумление.

— Окен... старик?.. — произнесла она.

[[image:/storage/reader-images/9e505c57623581ed2eb9bd66a3f76c9baafd8367.jpg]]

— Ну... да? Он был моим наставником по магии, когда я был ребёнком, и уже тогда был старым. Было бы не удивительно, если бы он в любой день отдал богу душу. Или мы говорим о разных людях?

— Нет... Вы сказали, что ваш — маг, значит, скорее всего, это один и тот же человек. Понимаю. Значит, прошло так много времени... В таком случае вы тоже авантюрист, пришедший покорить Темницу скорби?

— О нет. Ну, формально я авантюрист, но в это подземелье попал случайно. Я даже не собирался входить, просто у входа случайно наступил на ловушку, и она сбросила меня прямо сюда.

— Одна... ловушка перенесла вас на самый глубокий стратум?

— Похоже на то.

— Чудеса не перестают случаться...

— А что это вообще за место? Я коснулся странного парящего синего камня, и вдруг оказался здесь.

— Значит, вы всё-таки коснулись его... Это было ядро подземелья — и, похоже, не только оно. Не знаю почему, но хозяин подземелья, должно быть, как-то изменил его, чтобы захватывать любых вторгшихся.

— Хозяин подземелья?

— Сущность, слившаяся с ядром, расположенным в самой глубине подземелья. Один такой пример — вот он.

Женщина посмотрела на массивный скелет, сидевший в стороне от нас.

— Иными словами, хозяин — могущественное чудовище, которое очень давно было запечатано здесь, в глубочайшей части Темницы скорби.

— Чудовище?.. — повторил я. — Но оно совсем не двигается. Даже выглядит мёртвым.

— Да, то, что вы видите, — лишь оболочка.

— Оболочка?

— Именно. Когда-то здесь было ужасающее чудовище. Я сражалась с ним, если вы позволите мне столь щедро описать случившееся; против его мощи я почти ничего не могла сделать. И всё же по неведомой мне причине оно сохранило мне жизнь и вместо этого решило заточить меня. Подозреваю, что сущность этой оболочки покинула это место и ушла во внешний мир, но я не знаю, что она сделала и что собирается сделать.

— Оно... ушло наружу?

Я посмотрел вверх на огромный скелет. Сам его размер всё ещё впечатлял — он был, наверное, вдвое выше гоблина, с которым я когда-то столкнулся, — и чем больше я его рассматривал, тем больше он напоминал картину, которую я видел наверху в Соборе.

Кроме того, во внешнем мире я точно не видел ничего похожего на это чудовище. Его вид был настолько пугающим, что я бы точно не пропустил.

— Оболочка чудовища, значит?.. — пробормотал я.

Чтобы убедиться, что оно и правда мёртвое, я слегка постучал чёрным мечом по голени гигантского скелета. Кость чуть треснула, и вся оболочка дёрнулась и задрожала.

— Эм... ой.

Я тоже вздрогнул — от неожиданности. Честно говоря, я вовсе не хотел ничего повредить, но, может быть, вложил в лёгкий удар слишком много силы. Мысли заметались. Что мы будем делать, если из-за моей неосторожности оно снова проснётся?

Женщина удивлённо уставилась на меня.

— Вы сейчас...?

— Что сейчас? — спросил я.

— Я и раньше пыталась повредить его, но даже мои лучшие удары не оставили и следа. А вы раскололи его одним стуком.

— Это плохо?

— Вовсе нет. Скорее наоборот. Что это за меч?.. Он, похоже, сделан из весьма странного материала. Чем больше я его изучаю, тем уникальнее он кажется...

Женщина с большим любопытством рассматривала мой чёрный меч. Я не мог её винить: его вид и правда был необычным.

— Это? — спросил я. — Честно говоря, я сам о нём ничего не знаю. Зато применений у него много. Он тяжёлый и в довольно плохом состоянии, но быстро справляется с чисткой канав, полезен для тренировочных взмахов. А ещё отлично подходит для забивания свай.

— Канав?.. Я... понимаю...

Женщина ещё некоторое время изучала мой меч, а затем вдруг посмотрела на меня и улыбнулась.

— Впрочем, вы сами не менее необычны. Несмотря на обстоятельства, вы совершенно спокойны. По какой-то причине одно ваше присутствие странно меня успокаивает.

— О нет, это мне стоит сказать вам то же самое. Я понятия не имел, что произойдёт, когда меня проглотил тот синий камень, но очень обрадовался, увидев здесь другого человека. Остаться наедине с этим жутким скелетом было бы до мурашек неприятно.

Женщина тихо рассмеялась.

— Вот как? Вы довольно забавный человек.

Затем она хлопнула кулаком по ладони, будто внезапно что-то поняла.

— Мы ведь ещё не представились, верно?

— Верно. Меня зовут Ноор. Я авантюрист, в общем-то, из Королевства Клейз.

У меня было ощущение, что сегодня я представлялся уже много раз. Впрочем, в путешествии в чужую страну это, наверное, естественно.

— Понимаю. Ноор, значит?

Женщина мягко улыбнулась, стряхнула пыль с одежды и выпрямилась.

— Моё имя — Астирра. Я член авантюрной партии под названием «Философский кубок», вместе с моими спутниками Океном и Роем.

— Астирра?.. Это имя почему-то кажется знакомым...

Но сколько я ни напрягал память, вспомнить так и не смог.

Женщина в одеянии — Астирра — снова тихо рассмеялась и приняла передо мной позу, держа посох наготове.

— Правда? Что ж, несмотря на впечатление, которое я могу производить, в своё время наша партия успела кое-чем прославиться. Хотя... думаю, теперь о нас уже мало кто знает.

Несмотря на улыбку, её лицо казалось чуточку грустным.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке. Не беспокойся обо мне, Инес.

Мы с Роло находились в Темнице скорби под Собором Митры и спешили сквозь темноту, направляясь всё глубже.

— Ты уверен, что нам туда? — спросила я.

— Угу. Никаких сомнений. На нашем пути я никого не чувствую, так что нужно просто двигаться дальше.

— Поняла.

Часть меня тревожилась из-за того, что я действую вдвоём с мальчиком, который ещё даже не достиг совершеннолетия, но эти сомнения продержались недолго. По правде говоря, развитие Роло было настолько выдающимся, что заставляло меня сомневаться в ценности суровых тренировок, которые я проходила больше десяти лет, с самого детства. Я двигалась почти на своей максимальной скорости, в мощно зачарованных мифриловых сапогах, позволяющих часами бежать в несколько раз быстрее обученного солдата, но он не отставал и не показывал ни малейших признаков усталости.

Я хорошо знала, что из-за своего воспитания Роло несёт множество ограничений. Судя по тому, что он рассказывал о прошлом, его продали в рабство ещё совсем маленьким. Кроме того, сколько он себя помнил, его руки были повреждены — покрыты такими старыми и глубокими ранами, что даже Сейн, Владыка спасения, не смог их исцелить. Даже сейчас они мешали Роло в повседневной жизни. И вдобавок физическое устройство демонолюда не позволяло ему напрямую пользоваться магией.

Иными словами, многое Роло просто не мог делать. Однако он настолько отточил то, что мог, что эти способности с лихвой перекрывали любые недостатки.

Пока наше продвижение по подземелью ничто не задерживало. Мы не встретили ни одного солдата. Роло с помощью тонко отточенного чувства изменений в окружающей среде вёл меня через темноту, избегая всех возможных столкновений.

Более того, магический инструмент у него в руке был специализированным датчиком маны, созданным для обнаружения и визуализации мановых волн, совпадающих с волнами пользователя по качеству. Для его использования требовалось чрезвычайно тонко управлять своей маной; даже Окен, Владыка заклинаний, считал его сложным. Но Роло это не беспокоило: он управлял им, мчась рядом со мной на полной скорости, и его ловкость посрамила бы даже опытных солдат Королевства.

Всего несколько месяцев назад Роло вошёл в Королевство Клейз хрупким мальчиком. Перемена в нём была почти невероятной.

Я начала служить принцессе Линнебург, когда мне было четырнадцать, поэтому хорошо знала, что в нашем мире действительно существуют вундеркинды. И всё же мне и в голову не приходило, что за свою жизнь я встречу ещё одного такого человека. Роло и правда был чудом.

— За этой стеной, — сказал он, указывая вперёд и глядя на магический датчик в руке.

— Хорошо, — ответила я. — [Божественный щит].

Мечом света я разрушила место, на которое указал Роло. Стены подземелья были примерно столь же прочны, как драконий клык — материал, уступающий только адамантиту, — но перед моим Даром это ничего не значило. Как, впрочем, и перед Чёрным клинком Ноора. Принц Рейн это знал, поэтому возложил на меня ясную и простую обязанность: «Разбейте каждую стену, которая встанет между вами и целью».

— Теперь нужно вниз, — сказал Роло.

— Поняла.

В точном соответствии с приказом, который принц дал мне ещё в Королевстве, я разрушала все стены и полы на нашем пути, пока мы спускались в глубины подземелья. Роло управлял магическим датчиком в руке, всё ближе и ближе подводя нас к цели.

— Предвидение лорда Рейна оказалось пугающе точным... — пробормотала я себе под нос.

Было почти страшно, насколько точно он предсказал каждое событие с момента нашего прибытия в Митру. Я всё ещё помнила, что он сказал нам прямо перед отъездом.

— Скорее всего, во время аудиенции с вами верховная жрица Астирра откроет свою истинную сущность и прямо выдвинет неприемлемые требования. Но подыгрывать ей не нужно. Её исходное ожидание состоит в том, что она сможет завоевать наше королевство, так что считайте: переговоров с самого начала не будет. Вместо этого сосредоточьтесь на том, что произойдёт после срыва ситуации. Если отношения между нашими странами ухудшатся ещё сильнее, верховная жрица перейдёт к финальной стадии своего плана. До того как это случится, вы должны сделать свой ход.

В худшем случае Митра могла взять принцессу Линнебург в заложники и тем самым спровоцировать полномасштабную войну, которая втянула бы в себя даже соседние страны. Принц подчёркивал: прежде чем такая трагедия сможет случиться, нам нужно воспользоваться возможностью и ударить в самое сердце противника.

— С тех пор как Королевство приняло у себя одного из демонолюдей — расы, которую Митра объявила враждебной, — на нас обрушились обвинения от стран, находящихся под влиянием Теократии. Поэтому первое, что нам необходимо сделать, — получить законное оправдание тому, что мы взяли Роло под свою защиту.

Формальных объявлений не было, но война между Королевством Клейз и Священной теократией Митры уже началась. По всему континенту шли жестокие политические сделки: разные силы боролись за превосходство после случившегося. Но Королевство, давшее противникам повод для возмущения, оказалось в невыгодном политическом положении. И чем больше проходило времени, тем хуже становилась его позиция.

Однако надежда была: «доказательства», которые могли перевернуть нынешнее положение.

— Теократия скрывает тёмную тайну, связанную с демонолюдьми. Само собой, речь идёт о Сердцах демона. Если мы сможем получить доказательство, оно даст нашему королевству необходимую возможность — пусть и малую — обратить невыгодное положение с ног на голову. Влияние будет лишь небольшим, но равновесие между нашими странами настолько хрупко, что и этого должно хватить.

Принц объяснил принцессе Линнебург, Роло и мне, что нам нужно изменить представление континента о демонолюдях. Мы должны показать, что они не враги человечества, а раса, заслуживающая нашей защиты.

— Информация, добытая подчинёнными Кэру, дала нам примерное представление о месте, которое мы ищем. Ключевая тайна скрыта под Собором святой Митры, за мощными многослойными барьерами, в глубочайших недрах Темницы скорби. Там что-то есть, запомните мои слова. Иначе быть не может. Вы должны найти это любыми средствами и открыть миру. Таково обязательное условие выживания нашего королевства на этом континенте теперь, когда мы решили принять демонолюда.

И для успеха нам была необходима помощь того самого демонолюда.

— Если вам по-настоящему не повезёт, вы четверо можете столкнуться со всей военной мощью Теократии. И как бы сильно я ни хотел отправить вам подкрепление, положение не позволяет. Но ваша малочисленность может стать преимуществом. Линн, пока Инес и Роло идут к цели, вы с сэром Ноором должны устроить какой-нибудь шум и отвлечь внимание на себя. Я расскажу вам всё, что смогу, о мерах, которыми можно воспользоваться, но момент для действия будет полностью зависеть от вашего собственного суждения.

Принц дал нам подробные указания относительно этих мер и точно объяснил, чего нужно опасаться. Затем проводил нас несколькими последними словами.

— Если вы потерпите неудачу, наше королевство не сможет избежать порицания. Даже если мы исчерпаем дипломатические возможности, связи, которые Митра создала с другими странами через свою веру, дадут ей непреодолимое преимущество над нашим малым королевством, оставив нас перед лицом ещё большего числа врагов. Но и бездействие приведёт к тому же. Поэтому приглашение Митры — наш первый и последний шанс ударить в сердце противника. Я хочу, чтобы вы помнили об этом в пути.

— Значит, Роло — ключ... — пробормотала я.

Положение Королевства Клейз резко изменилось после решения короля принять Роло — хотя, конечно, вся эта ситуация началась с человека, который спас мальчика.

Отразив вторжение Магической империи, Ноор отказался от всех почестей и наград, которые король предлагал новому герою. Вместо этого он высказал одну просьбу: чтобы Королевство позаботилось о мальчике-демонолюде Роло. Король согласился; и хотя принц, принцесса и все его вассалы, включая меня, приняли это решение, именно эта точка стала критическим моментом, в котором решалась судьба Королевства.

В конце концов, всё началось с Ноора.

Возможно, он ощущал тяжесть своих действий, поэтому и решил сопровождать нас в Митру. Но даже тогда я никак не ожидала, что первым из нашей группы начнёт действовать именно он.

Впрочем, теперь, когда я задумалась об этом... его поведение было странным с самого прибытия в Митру. Во время поездки в карете, сразу после того как госпожа предупредила его о прослушке, он назвал верховную жрицу «старухой». Затем встал прямо перед портретом святой Митры, украшавшим коридор возле наших покоев, и назвал её «жутким скелетом». После этого действия тех, кто следил за нами, стали лишь вопросом времени.

Затем, что было ещё удивительнее, Ноор позволил Синистрали Двенадцати священных посланников увести себя. Это эффективно разделило силы врага, а теперь Собор был в смятении.

— Я действительно не могу постичь, о чём думает этот человек... — пробормотала я.

В моём голосе не было упрёка. Пока мы продвигались глубже в подземелье, Ноор, вероятно, делал то же самое, оставляя за собой след разрушений. У входа мы прошли мимо гигантской открытой шахты, соединявшейся с нижними уровнями, — без сомнений, его работа.

Можно было предположить, что солдаты, преследующие нас с Роло, уже вошли в подземелье в большом числе. Однако вид этой дыры наверняка сбил их с толку: по какому пути мы ушли? Это была великолепная отвлекающая уловка Ноора — такая, которой не ожидали даже его союзники.

С самого прибытия в Митру он, казалось, неспешно осматривал достопримечательности, но его импровизированные и дерзкие действия превосходили любые ожидания. Насколько я помнила, пока принц Рейн давал нам указания, Ноор спокойно болтал с Океном, Владыкой заклинаний. Он вёл себя так, будто пришёл сюда, ни о чём не думая, но его действия до сих пор могли быть только заранее продуманными.

Как бы то ни было, мы не могли позволить возможности, которую он нам дал, пропасть впустую.

— За этой стеной, Инес.

— [Божественный щит].

По-прежнему полагаясь на Роло как на свои глаза, я мечом света разбивала одну прочную стену за другой. Всякий раз, когда он чувствовал преследователей, мы растворялись во тьме и обходили их кружным путём через пол или потолок, особенно тщательно стараясь держаться подальше от врага.

— Оказавшись в Митре, сделайте всё возможное, чтобы не нажить больше врагов. Это не акт войны, а лишь двусторонняя политическая борьба между нашими странами. Даже если их солдаты вас окружат, старайтесь по возможности избегать боя и спешите к цели, чтобы открыть миру тайну Теократии. Наш истинный враг — время, вернее его нехватка. Не забывайте этого.

В соответствии с приказами принца Рейна мы делали всё возможное, чтобы свести контакт с солдатами Митры к минимуму и продвигаться глубже в подземелье. В одиночку лучшим моим вариантом было бы пробиваться силой, но с Роло мы могли двигаться с удивительной скрытностью.

Мне было стыдно за прежнюю себя, видевшую в Роло лишь возможную обузу. И всё же я подавила ненужные мысли, пока мы всё ближе подбирались к цели.

Наконец наш путь во тьме привёл нас к огромной двери. Нет, это была не столько дверь, сколько сплошная масса металла, закрывавшая целый участок стены подземелья. Атмосфера вокруг неё была тяжёлой и мрачной, словно здесь человеческие руки запечатали то, что никогда не должно увидеть свет.

— Здесь, — сказал Роло, чуть нервно. — За этой дверью что-то есть.

— [Божественный щит].

Я разрушила металлическую стену и шагнула в открывшееся пространство, внимательно осматриваясь. Даже в почти полной темноте я понимала: мы оказались в месте, совершенно отличном от всего, что проходили по пути.

— Я зажигаю фонарь, — сказала я. — Роло, ты готов?

После нескольких мгновений молчания он ответил:

— Да.

Из небольшого отсека, встроенного в нижнюю часть моей брони, я достала переносной магический фонарь. Я активировала его, и перед нами предстала груда драгоценных камней, багровых, как кровь. Именно их мы искали — именно это пришли подтвердить. И всё же...

— Значит... это и правда то самое место, — пробормотала я.

[[image:/storage/reader-images/e83ba7a4ec624cfb9de8d87ef82275bffbd0adf7.jpg]]

— Угу. Оно... — сказал Роло, всё ещё сжимая датчик-артефакт в одной руке.

Он говорил медленнее, чем раньше, словно пытался осознать увиденное.

— Это они. Эти камни... У всех у них такие же мановые волны, как у меня.

От его слов у меня по спине пробежал холод. Эта просторная пещера была переполнена Сердцами демона: редкими манакристаллами сверхвысокой чистоты, за которые платили колоссальные суммы. Мы ожидали найти их здесь; в конце концов, именно из-за них мы и пришли.

Но само их количество...

— Их... слишком много... — прошептала я, не сводя глаз с возвышающейся груды багровых камней.

То, что их было так много, могло означать лишь одно.

— Они все?..

— Угу, — скорбно сказал Роло, глядя на Сердца демона, сверкавшие в свете моего фонаря. — Скорее всего, это мои предшественники. Все до единого.

Некоторое время я не могла говорить. Эта новость не стала для меня неожиданностью — я знала о ней ещё до нашего прихода, — но слова всё равно не выходили.

Если пропустить через тело демонолюда огромное количество маны, его плоть можно заставить преобразоваться и в конце концов затвердеть в уникальный багровый минерал. Когда-то эти знания были известны определённой части людей, но Священная теократия Митры так долго подавляла их — с помощью торговцев, разделявших огромные прибыли от продажи Сердец демона, — что теперь они были полностью забыты.

Окен, Владыка заклинаний, когда-то узнал это от старого друга, поэтому несколько важнейших людей Королевства, прежде всего король, тоже знали правду. Перед нашим отъездом принц Рейн рассказал её Роло и мне, так что я ожидала, что моя решимость будет твёрдой. И всё же я не могла сделать ни шага.

— Это всё... тени прежних демонолюдей, — прошептал Роло.

Он опустился на колени во тьме, и по его лицу текли слёзы. И будто одних багровых камней было мало, пещера была усеяна ещё одеждой и костями — целыми грудами одежды и костей.

Демонолюди, пойманные ради награды, в конце концов отправлялись в Митру, где каждый из них получал своё «божественное наказание». Их останки исчезали без следа, и даже надгробия не отмечали их гибель.

Вот куда они попадали.

— Роло...

Я искала слова утешения, прекрасно понимая, что сама потрясена. Но прежде чем они нашлись, меня пронзило чувство: что-то не так. Я всмотрелась во мрак, внимательнее осматриваясь... и меня охватило чувство, близкое к отчаянию.

— Нет...

То, что я прежде приняла за заднюю стену, оказалось ещё одной грудой багровых Сердец демона, возвышавшейся куда выше той, что лежала у входа в пещеру. Сказать, что их были сотни, значило бы сильно преуменьшить. Здесь лежали руины тысяч — нет, десятков тысяч — жизней демонолюдей.

Груды камней, каждая из которых была символом стольких трагических судеб, продолжались во тьму, и конца им не было видно. Их было слишком много. Слишком, слишком много.

Больше двухсот лет назад Митра вела войну против демонолюдей, и с тех пор между ними сохранялась горькая вражда. Но могли ли потери того времени хоть как-то сравниться с этим непостижимым количеством смертей передо мной? Я не знала.

Почему здесь хранили столько Сердец демона? Меня качнуло на месте, и к горлу подступила тошнота.

Принц поручил нам добыть доказательство тёмных дел Теократии и использовать его как политический рычаг. Но, чтобы пролить свет на эту тьму, Роло пришлось столкнуться с ужасным откровением. Мы знали и это, как знали, что наши действия здесь необходимы для его дальнейшего выживания. Именно поэтому мы считали, что готовы войти в это место.

— Но это уже... слишком... — прошептала я.

Я проклинала собственную недостаточную предусмотрительность. Такое бремя было слишком тяжело для простого ребёнка — для Роло. Демонолюди пережили столько ненависти со стороны людей и гонений со стороны стран, но их страдания на этом не закончились. После всех мук их ловили с конкретной целью: использовать как сырьё ради огромных богатств.

Внезапно меня вырвало из мрачных мыслей. Я почувствовала, что во тьме что-то движется.

— Что это?..

Я напрягла зрение, пытаясь разглядеть истинную природу увиденного, и снова была поражена.

— Что... здесь происходит?

Это была стая монстров. Относительно сильные виды, встречающиеся на глубоких уровнях нашей Темницы заблудших, выползали из темноты и двигались к нам с Роло.

Я хотела усомниться в собственных глазах. Почему здесь монстры? Это должно было быть невозможно.

— Что это значит?.. — пробормотала я.

Перед лицом бесчисленных чудовищ, внезапно появившихся из мрака, я не смогла скрыть растерянность, поднявшуюся во мне.

При обычных обстоятельствах, когда ядро подземелья разбивалось, подземелье, с которым оно было связано, переставало производить монстров. Затем, после того как специалисты Гильдии авантюристов подтверждали два необходимых условия, подземелье объявлялось «покорённым».

Верховная жрица Астирра уже покорила Темницу скорби — в одиночку, если верить рассказам, — а её ресурсы стали основанием, на котором была построена Священная теократия. Это случилось примерно двести пятьдесят лет назад. Подземелье должно было давно умереть, потерять способность создавать новых монстров и всякую надежду на возрождение. Но если перед нами сейчас была толпа уродливых, извивающихся чудовищ...

— Это подземелье ещё не покорено.

Иными словами, оно всё ещё живо.

Тревога сжала сердце, пока я смотрела на десятки монстров, уже окружавших нас. Роло оставался на земле, стоя на коленях среди багровых камней.

— Что... происходит в этой стране?.. — пробормотала я.

Перед моими глазами из темноты извергалась бесконечная волна монстров, и тёмные чувства грозили поглотить меня целиком.

— Вот суть — хотя из-за спешки я многое сократил, — заключил святой принц Тирренс, пока мы быстро шли по тёмным коридорам подземелья. — Могу ли я попросить тебя поделиться мыслями?

— Это слишком многое, чтобы сразу переварить, — ответила я.

История, которую он мне рассказал, состояла из одного откровения за другим, и во всё это было трудно поверить.

— Если вы думали, что я приму всё за чистую монету, то мне придётся извиниться. Начать хотя бы с самой мысли, что Темница скорби всё ещё жива, — это просто...

— Да, примерно такой реакции я и ожидал. Сомнение естественно.

Больше двух столетий назад, после того как верховная жрица Астирра в одиночку покорила Темницу скорби, она получила откровение от святой Митры, побудившее её основать Священную теократию именно на этих землях. Но, по словам святого принца Тирренса, подземелье вообще никогда не было покорено и оставалось активным по сей день. Иными словами, Теократия была построена на полной лжи. Это казалось слишком неправдоподобным, чтобы быть истиной.

— Когда вы это поняли? — спросила я.

— Мне было пять, когда я впервые заподозрил, что что-то не так. Но если ты говоришь о подземелье, то это случилось гораздо позже.

— Пять?

— Да. В мой пятый день рождения — ровно десять лет назад — один случай заронил во мне сомнения, — объяснил святой принц, пока мы продолжали идти сквозь мрак подземелья. — Линн... Ты ведь знаешь священное писание Церкви Митры? То, которое, как говорят, написала моя мать после получения откровения святой Митры?

— То, что подробно изложено в «Учении Спасителя»? Я не специалист, но... «Было предначертано: святая Митра, спасительница, восстанет вновь. В преддверии этого пресвятого дня мы, её верующие, должны собраться на святой земле и возвести славный город. Нельзя жалеть никаких усилий, ибо, когда наша спасительница вернётся, все, кто поселился там, обретут вечную жизнь. До тех пор — до того дня, когда мы будем восхищены, — мы должны жить достойно во имя нашей спасительницы».

Этот завет, велевший верующим собраться в святом городе и приготовиться к благословениям и спасению, которые они получат после воскресения святой Митры, считался главным догматом Церкви Митры. У неё было много преданных последователей; с самого основания Теократии она занималась помощью по всему континенту, собирая всё больше людей в святой город.

Гуманитарная деятельность Теократии, которую осуществляли миссионеры, направленные в бедствующие страны, принимала разные формы, но главным образом заключалась в принятии тех, кто лишился дома. Сирот усыновляли и обучали в церквях, основанных в дальних краях, после чего они переселялись в святой город; рабов, переживших жестокое обращение, выкупали и освобождали, а затем давали им гражданство и работу; беженцам, изгнанным войной, предоставляли место для жизни и труда. В глазах кого угодно это были благие дела милосердия, и страну, которая активно их совершала, считали прекрасным местом, полным сострадательных людей.

По сути, священное писание было ядром мировоззрения Теократии и движущей силой её развития как страны.

— Мне... не следовало ожидать от тебя меньшего, — сказал святой принц Тирренс. — Даже в Теократии мало кто способен слово в слово воспроизвести исходный текст.

— Но зачем вы о нём заговорили? — спросила я. — Вы же не хотите сказать, что этот завет содержит ложь?

— Нет-нет. Совсем наоборот.

— Наоборот?..

— Я считаю, что всё записанное в писании — правда. Святая Митра действительно существует в этой стране. И чем больше я расследую, тем сильнее убеждаюсь: людей и правда собирают ради её воскресения.

— Что... вы имеете в виду?

— Когда мне было пять, я видел святую Митру своими глазами. Но она совсем не походила на изображения в наших священных иконах. Это был колоссальный скелет, и моя мать разговаривала с ним.

Я не знала, что ответить на слова святого принца Тирренса, и могла только смотреть на него. В его поведении не было ничего, что намекало бы на шутку.

— Твоё изумление естественно, — продолжил он, — но я говорю правду. В ночь моего пятого дня рождения мать вынесла меня из постели, пока я спал. Я очнулся в странном незнакомом месте, где увидел, как она беседует с колоссальным скелетом на языке, которого я никогда прежде не слышал.

— Она разговаривала со святой Митрой? — спросила я.

— Да. Я не понимал, что они говорят, но это звучало так, будто они о чём-то совещаются. Я отчётливо помню, как страшно мне было. Всё это время я притворялся спящим, но не мог унять дрожь в теле. Тогда я уже знал святую Митру по книжкам с картинками. Меня воспитали так, чтобы я видел в ней объект почитания... но то, что я увидел, никак нельзя было назвать святым. Скорее полной противоположностью — существом чистого зла.

— Почему вы так говорите?

— Оно наслаждается вкусом крови. Моя мать пустила мне кровь из руки и подала её скелету в чаше. Он принял подношение костяной рукой, пальцы которой были толщиной с брёвна, а затем жадно выпил. Мне было всего пять, и я потерял сознание от чистого ужаса при виде этого... но всё ещё помню, как оно смотрело на меня. Хотя глаз у него не было, взгляд казался голодным, как у изголодавшегося зверя, радостно наблюдающего за добычей. Я был уверен, что в его мыслях я не более чем удобная еда, — и до сих пор так считаю.

Святой принц Тирренс говорил с мрачной серьёзностью, и такого выражения я у него прежде не видела.

— Значит... вы не думаете, что это был просто сон, приснившийся вам в детстве? — спросила я.

— На следующее утро я, как всегда, проснулся в своей постели... но когда рассказал матери, что видел, она схватила меня за руку так сильно, что я испугался, как бы она её не сломала, и приказала забыть всё. Она настаивала, что это был всего лишь кошмар, но я знал, что это не так. Рана исчезла, но я помнил острую боль ножа, которым она разрезала мне руку. Это невозможно было забыть. Так что, отвечая на твой вопрос: нет, сном это быть не могло.

— И вы больше никому не рассказывали?..

— Конечно нет. Мать приказала мне молчать. Даже ребёнком я, должно быть, интуитивно понимал опасность. С тех пор, всякий раз когда она спрашивала меня об этом, я притворялся, будто ничего не помню. Последние десять лет я делал вид, что верю в догматы Теократии и в свою мать. Если бы кто-нибудь усомнился в моей преданности, я не прожил бы достаточно долго, чтобы говорить с тобой сейчас.

Хотя святой принц Тирренс говорил спокойно, его слова предполагали нечто невообразимое. Если сказанное было правдой, он почти всю свою жизнь — по крайней мере с того времени, как начал понимать окружение, — остро осознавал, что ближайшие к нему люди являются его врагами. И всё же он ни разу не перестал притворяться спокойным и невежественным, поддерживая свою ложь.

— Вы притворялись с пяти лет? — спросила я. — Целых десять лет? Я бы не поверила, что такое вообще возможно.

— Именно, хотя, возможно, точнее будет сказать, что у меня не было выбора. Когда я достаточно повзрослел, чтобы по-настоящему понять, что значит, когда все вокруг — твои враги, я впал в отчаяние...

На лицо святого принца Тирренса вернулась его обычная улыбка.

— Но, что ж, постепенно я привык.

— Но почему вы рассказываете мне столь важный секрет именно сейчас? И вообще, почему попытались втянуть меня в это дело?

— Это... я решил, когда впервые узнал, кто ты, наверное.

— Что вы имеете в виду?

— Не хочу хвастаться, но когда мы впервые встретились, я был, пожалуй, настолько недоверчив, насколько человек вообще может быть. По правилу я отказывался кому-либо верить. И сейчас, откровенно говоря, тоже отказываюсь, но тогда это было особенно сильно. Вокруг меня не было ничего и никого, кому я мог бы доверять, и я считал такое положение естественным. Но по какой-то странной причине, едва увидев тебя, я понял, что ты другая. Не могу точно объяснить почему. Но, поговорив с тобой и узнав тебя немного лучше, я убедился в своих подозрениях. Ты действительно не похожа ни на кого из тех, кого я когда-либо встречал.

— Я... не знаю, что на это ответить. Ваше объяснение слишком отвлечённое.

— Возможно, но это правда. Иначе я объяснить не могу. А потом ты показала всем, что и правда являешься выдающимся талантом. Я почти не мог поверить. Благодаря преимуществу эльфийской крови я был лучшим учеником Теократии и в учёбе, и в фехтовании. Ни разу никто не превзошёл меня ни в том, ни в другом. Но ты оказалась сильнее меня почти во всём. Тогда я и начал думать, что ты, возможно, сумеешь что-то сделать с моей, казалось бы, безнадёжной ситуацией.

— Вы слишком высокого обо мне мнения. Я всего лишь один человек; мои возможности ограничены.

— Возможно... В конечном счёте моё желание получить твою помощь — лишь желание. Как бы она ни была мне необходима, ты не обязана её давать и ничего от этого не выиграешь. Более того, мне вообще неразумно обращаться к тебе с такой просьбой, учитывая, что я втянул тебя в свои обстоятельства без единого предупреждения. Не просто неразумно — абсурдно. Будь я сейчас на твоём месте, я бы отказался.

— Верно.

— Поэтому... если моя история тебя не убедила, если ты решишь, что помогать мне не в твоих интересах, и просто вернёшься домой с теми сведениями, которые я тебе дал, я не стану возражать. Потому что впереди нас ждёт лишь опасность. Одна только опасность.

— Изначально мы приехали в Митру, чтобы остановить вмешательство Теократии в дела Роло и нашего королевства. Для этого нам нужна информация, которая даст нам более выгодное положение, так что в том, что вы рассказали, есть ценность. Более того... здесь столько всего нужно разобрать, что это даже несколько затруднительно.

— Полагаю... так и есть. Прошу прощения, но это был единственный способ тебе всё рассказать. Если я не ошибаюсь, сегодня у меня был последний шанс встретиться с тобой и действовать.

— Последний шанс?..

— Линн. Какой в твоих глазах выглядит эта страна?

Я нахмурилась. Вместо того чтобы пояснить свои слова, он полностью сменил тему.

— Митра и правда прекрасна, — продолжил он. — Я провёл здесь всю жизнь с самого рождения, но она всё ещё меня поражает. Её здания, площади и церкви существуют в чудесной гармонии. И куда бы ты ни пошла, улицы почти невероятно чисты. Ни единого клочка мусора не портит вид.

Я молча кивнула, соглашаясь с ним.

— Но наша страна основана на лжи, поэтому действует согласно ошибочным убеждениям. Чем больше я расследовал, тем меньше мог принять мысль, что учения нашего писания были созданы с чем-то, кроме злого умысла. Это не святой город — это иллюзия, сотканная ради определённой цели тем чудовищем, которому моя мать поклоняется как спасительнице. Но его жители по сути добрые люди; их единственная ошибка в том, что они слепо доверились писанию. Как тебе хорошо известно, Митра многое делала за закрытыми дверями, и это нельзя открыть публике. Обращение с демонолюдьми — один из таких примеров. Но её народ... Они лишь любили эту землю, эту страну. Я хочу верить, что они невиновны. Это может показаться слишком удобным... но так должно быть. Иначе это будет означать, что каждый гражданин этой страны уже не подлежит спасению.

— Прошу меня извинить, но вы ещё не объяснили «цель» учений. Честно говоря, боюсь, я и за остальным из того, что вы говорили, не слишком хорошо поспеваю.

— Прости. Похоже, я забежал вперёд. К этой «цели» стремились очень, очень долго, и я подозреваю, что эти усилия совсем скоро принесут плод. Если это случится, страну ждёт ужасная судьба. Поэтому я должен предотвратить это любыми средствами.

— Это связано с вашими прежними словами о желании убить свою мать? — спросила я.

Он произнёс эту невероятную фразу после того, как я ворвалась к нему в комнату, но даже теперь я не могла понять, почему он хочет лишить её жизни.

— Да, — подтвердил он. — В нынешнем положении она мой главный враг. Как бы прискорбно это ни было.

— Откровенно говоря, я всё ещё не понимаю... Как ваша собственная мать может быть вашим врагом?

— Это трудно принять, правда? Поверь, больше всего я хочу помочь тебе понять, но времени почти не осталось. Сомневаюсь, что смогу дать удовлетворительное объяснение до того, как нам придётся действовать. И снова: я знаю, что прошу тебя без достаточных оснований поверить в то, что уже рассказал, но... я искренне верю, что ты единственная, кто может спасти эту страну. Ты моя единственная надежда.

Святой принц Тирренс внезапно остановился. Он опустился передо мной на колени, положил обе руки на землю и склонил голову так низко, что она почти коснулась камня под ним.

— Прошу, — сказал он. — Помоги мне, Линн. Я знаю, что не могу требовать, чтобы ты приняла мои слова за чистую монету, — не после всего этого. Но я хочу спасти свою страну... и людей вокруг меня. Если не больше, можешь ли ты поверить хотя бы в это?

Он ещё не рассказал мне всю правду и не дал достаточно причин считать его достойным доверия. Но одно было для меня ясно: впервые он был со мной по-настоящему искренен.

— Вам следовало сказать это с самого начала, — пожаловалась я. — Ладно. Я помогу вам. Насколько смогу.

Святой принц поднял на меня взгляд, весь — воплощённое удивление.

— А? Ты... веришь мне?

— Нет. Но что касается Роло... Раньше он сказал, что вы, возможно, не наш враг.

— Понимаю... Он способен читать сердца людей, верно? Я давно принял меры, чтобы скрывать свои эмоции, но стены, которые я возвёл, очевидно, оказались не такими непроницаемыми, как я думал.

— Именно. Благодарность вам следует адресовать ему, потому что верю я именно ему.

— Полагаю, так и есть. Я должен его поблагодарить. И тебя, конечно, тоже.

— Вам не за что меня благодарить, Ваше Святейшество. Я соглашаюсь помочь лишь потому, что считаю нашу цель справедливой. К тому же как член королевской семьи Королевства — самый низший по положению, заметьте, — я думаю, что в национальных интересах оказать помощь нашим соседям. Не принимайте это за сочувствие к другу; наши интересы просто совпали, поэтому в словах благодарности нет нужды.

В ответ на моё заявление, что я пока не могу ему доверять, святой принц Тирренс некоторое время изучал моё лицо. А потом рассмеялся.

— Другого я от тебя и не ждал, Линн! — сказал он, восстановив самообладание. — Именно эта твоя сторона и заставляет меня тебе доверять. Я влюбляюсь в тебя ещё сильнее.

— Вы непременно должны продолжать эту шутку? Знаете, она мне уже порядком надоела.

Святой принц снова рассмеялся.

— Нет, на этот раз я действительно говорил серьёзно. Как насчёт этого? Поженимся? Обещаю, что в следующих попытках ухаживать за тобой буду совершенно искренен.

— Вот именно поэтому я никак не могу заставить себя вам доверять.

Вдруг я заметила несколько крупных фигур дальше по тёмному проходу. Мне не нужен был свет, чтобы понять: это монстры.

— Похоже, подземелье и правда ещё живо, — отметила я.

— Теперь ты чуть охотнее веришь моей истории?

— Да. Немного.

Впереди на нас начала накатывать стая монстров, заполняя собой широкий коридор подземелья.

— Похоже, ситуация довольно резко изменилась к худшему, — сказал святой принц Тирренс. — Я хотел рассказать тебе больше подробностей, но подозреваю, наши новые друзья не станут спокойно стоять и ждать.

— Полагаю, не станут, — согласилась я.

По словам святого принца, наша цель находилась впереди, дальше по коридору. В таком случае...

— У нас один вариант — прорубиться, — произнесла я вслух. — Думаю, с этого момента я несколько увеличу темп. Сможете поспевать?

Святой принц тихо рассмеялся.

— Знаешь, меня тоже считали ребёнком-гением — по крайней мере, пока не появилась ты. Может, я не так способен, как ты, но и беспомощным меня не назовёшь.

— Тогда план прост: идём прямо. Я буду впереди, так что помогайте мне, насколько сможете.

Я повернулась к стае монстров и приготовила меч, когда сзади донёсся тихий голос:

— Принцесса Линнебург... Мне искренне жаль, что я втянул вас и ваших спутников в свои личные обстоятельства.

Помолчав, я ответила:

— Ваши извинения я выслушаю позже, Ваше Святейшество. Поторопимся. Мы сможем продолжить разговор на бегу.

Однако в тот самый миг, когда я приготовилась столкнуться с надвигающейся волной, земля вокруг меня разверзлась, и ещё одна стая монстров выпрыгнула снизу. Я мгновенно привела меч в позицию, но прежде чем успела действовать, вспышка света рассекла тьму. Что-то длинное и тонкое обезглавило всех чудовищ, собирающихся напасть на меня.

— Что это было?..

Я оглянулась через плечо на святого принца и увидела, что с его пальцев свисают блестящие серебристые нити, мягко дрейфующие в воздухе.

— Мифриловая нить, — объяснил он. — Я прятал её в одежде. Очень «моё» оружие, не находишь? Хотя, пожалуй, это скорее козырь, поэтому я по возможности избегаю показывать её другим.

— Тогда стоило показывать её мне?

— Конечно, — ответил он своим обычным беззаботным тоном. — Я ведь доверил тебе свою судьбу. И судьбу своей страны.

— Пожалуйста, не навязывайте мне произвольно вещи такого масштаба. Это хлопотно.

Пока святой принц стоял там с улыбкой, целая стая монстров прыгнула на него сзади. Я рванулась вперёд, проскользнула между дрейфующими серебряными нитями и срубила всех до единого, прежде чем они успели до него добраться.

— Великолепно, Линн. Другого я от тебя и не ожидал.

— Если у вас есть время говорить, значит, есть время помогать... Тирренс.

Так мы со всей возможной скоростью побежали во тьму глубин подземелья, прорубаясь через кишащие волны монстров, тщетно пытавшихся преградить нам путь.

— Астирра?.. — пробормотал я. — Кажется, я уже где-то слышал это имя...

И правда, женщина, которую я встретил, когда случайно попал в это странное место, назвалась именно так, и что-то в её имени казалось мне очень знакомым. Я просто ошибался? Нет, я точно уже сталкивался с ним. В этом я был уверен. Когда именно — вспомнить пока не мог, но, кажется, совсем недавно.

— А? Правда? — спросила Астирра. — Неужели я... стала знаменитой? — Она тихо рассмеялась. — Обо мне рассказывают легенды? О прекрасной авантюристке, которая рисковала жизнью ради спасения товарищей?

— Нет, ничего такого.

— О-о... Пожалуй, не стоило мне так обнадёживаться... — Астирра выглядела слегка разочарованной, но я ведь просто сказал правду. Я был почти уверен, что слышал это имя от Линн.

Астирра... Астирра... Кто это был?

Пока я изо всех сил пытался вспомнить, пейзаж вокруг нас перекосило и исказило, а откуда-то из ниоткуда раздался женский голос:

— Ах, вот ты где. Должна признать, я не ожидала, что маленькая мышь сумеет прорыться в такое место. Как ты миновал мои многослойные барьеры?

В пустом пространстве внезапно раскрылась трещина, обнажив клубящееся марево, достаточно большое, чтобы через него прошёл человек. Мы оба уставились на воронку, и из неё шагнула женщина. На ней были белые одежды, инкрустированные сияющими драгоценными камнями, очень похожие на те, что носил огромный скелет рядом с нами.

— Кто она?.. — потрясённо спросила Астирра.

Я тоже немного удивился: женщина до жути походила на Астирру. Нет, даже не так — если бы они были одеты одинаково, их можно было бы принять за однояйцевых близнецов. Я не видел между ними ни единой отличительной черты.

Но, приглядевшись к женщине внимательнее, я почувствовал что-то странное. От неё веяло какой-то холодностью. Поэтому, хотя внешне она действительно была точной копией Астирры, впечатление производила совершенно иное.

— Кто это? — спросил я Астирру. — Ваша родственница? Она выглядит совсем как вы.

— Нет, не думаю... — растерянно ответила она. — Она... Кто она?

Значит, они всё-таки не сёстры и не что-то в этом роде.

[[image:/storage/reader-images/0b5adf5c2d6ae01bd6961cfaa35ebd84df0330f4.jpg]]

— Я — Астирра, — сказала женщина, прямо глядя на другую Астирру, пока мы изучали её взглядом, — верховная жрица Священной теократии Митры.

— Астирра?.. — пробормотал я.

Я запутался ещё сильнее. Значит, они обе Астирры, но эта новая — верховная жрица? Что это вообще должно было означать?

Погодите. «Верховная жрица»?

Воспоминание наконец вернулось ко мне: Линн упоминала имя «Астирра», когда рассказывала о верховной жрице этой страны. Но, глядя на стоявшую передо мной женщину, я начал сомневаться в своей памяти.

— Это правда та верховная жрица, о которой говорила Линн?.. — пробормотал я.

Верховная жрица, как я слышал, должна была быть женщиной старше двухсот лет. А эта «Астирра» выглядела куда моложе. Ещё я слышал, что в Митре её почитает каждый человек... но и это казалось неправильным. Новая женщина выглядела слишком холодной по сравнению с Астиррой, стоявшей рядом со мной. Она совсем не походила на человека, которого описывала Линн.

Конечно, наверняка есть люди, которым нравится холодный характер правителя... но я просто не мог представить, чтобы эту женщину обожала целая страна.

— Кто ты? — спросила Астирра рядом со мной. — Почему у тебя моё имя и моё лицо?

Холодная Астирра — вообще-то она казалась ещё и довольно неприятной — прикрыла рот рукой и рассмеялась.

— Боже мой, — сказала она. — У тебя хватает наглости задавать такой вопрос, хотя ты всего лишь моя имитация. Я милостиво позволила тебе оставаться, поскольку думала, что однажды ты можешь в чём-нибудь пригодиться. Разве так разговаривают со своей благодетельницей?

— Я... имитация?.. О чём ты говоришь? Нет... не может быть! — Астирра рядом со мной резко обернулась и уставилась на колоссальный скелет, сидевший позади нас. Её лицо помрачнело; затем она снова повернулась к злой Астирре. — Ты...?

— Молчать.

У ног Астирры ударила молния, оставив в земле глубокую рваную борозду. Прямого попадания не было, но ударная волна заставила её оступиться и упасть.

— Тебе незачем это знать, — сказала злая Астирра. — А теперь сиди там и молчи. Моё дело — с этим господином. — Она повернулась ко мне. — Ты. Отдай мне предмет у тебя в руке. Я не знаю, что это такое, но, похоже, он весьма опасен.

— Мой меч? — спросил я. — Зачем?

— Похоже, ты меня неправильно понял. Я не прошу. Если ты не способен этого осознать, мне придётся научить тебя, в чём именно ты ошибаешься.

На нас снова обрушилась молния.

[Парирование]

Я взмахнул мечом без малейших колебаний. Молния столкнулась с чёрным лезвием, сорвалась в сторону и через мгновение ударила в землю неподалёку.

— Как странно... — сказала злая Астирра. — Это должно было тебя убить.

— Зачем вы это делаете? — растерянно спросил я. — По-моему, это немного опасно.

Злая Астирра не ответила.

— Если этого оказалось недостаточно... — медленно поднимая руку ко мне, сказала она. — Это несколько обременит данное тело, но, полагаю, выбора нет.

В её ладони вспыхнул странный свет. Я напряг зрение, пытаясь разглядеть его лучше, и тогда она произнесла:

— [Чёрная молния].

Из её руки вырвалась огромная полоса тёмной молнии. Она затрещала, расширилась и закрыла всё моё поле зрения, устремляясь прямо на меня. Инстинкты кричали: нельзя позволить ей коснуться меня — я точно умру.

[Парирование]

К счастью, мои руки двигались быстрее этой огромной молнии, и я успел поймать её мечом и отвести в сторону. Легко это не далось: удар был настолько чудовищным, что руки задрожали и взвыли от боли.

Молния ударила позади нас, заставив землю и воздух содрогнуться. Через мгновение раздался громовой взрыв.

— Опасно было... — пробормотал я.

Когда я увидел гигантский кратер, изуродовавший землю, по спине пробежал холод. Попади такая молния прямо в меня, я был уверен: от меня бы даже костей не осталось.

Обычная Астирра, всё ещё сидевшая на земле за моей спиной, смотрела совершенно ошеломлённо.

— Это была... молния? — спросила она.

— Похоже на то, — ответил я.

— Я... не знала, что её можно парировать мечом.

— Я тоже. Раньше мне как-то не приходило в голову попробовать... но оказалось неожиданно терпимо.

Разумеется, я не сомневался, что дело в моём мече. Обычный металлический клинок провёл бы электричество, и меня бы убило ударом тока. Я снова не мог не почувствовать благодарность к этому оружию.

— Но всё же парировать молнию мечом... — пробормотала Астирра. — Я думала, уже проследить за ней глазами было бы достаточно трудно.

— Если бы вы спросили меня раньше, я бы, наверное, согласился. Но, как оказалось, я знаю одного человека, который колет копьём ещё быстрее. Может, молния не такая уж невероятная.

— В-ваш знакомый быстрее молнии?.. Мне трудно поверить, что такой человек существует...

— Да, Гилберт потрясающий. Мне ещё очень далеко до того, чтобы хотя бы иметь шанс против него.

— П-похоже, пока я сидела здесь и ничего не знала о внешнем мире, Королевство Клейз стало весьма безумным местом...

Но пока мы с Астиррой болтали, успокоившись после миновавшей опасности, другая Астирра смотрела на свою ладонь и что-то бормотала себе под нос.

— Это было не так мощно, как могло бы... Видимо, это тело уже достигло предела. Я правильно сделала, что подготовила замену.

Я встал в боевую стойку лицом к злой Астирре. Всё это время от неё исходила опасность.

— Мы всё ещё продолжаем? — спросил я.

— Похоже на то, — ответила она. — Я не хочу слишком сильно загрязнять это место... но возможность идеальна. Иногда полезно размять собственное тело. А поскольку моё новое тело наконец достигло зрелости, я сочту это своего рода празднованием. Немного жаль расставаться с формой, к которой я так привыкла, но если она износилась до такой степени, ничего не поделаешь.

— «Расставаться»?.. — повторил я.

— Именно. Это тело хорошо служило мне последние две с лишним сотни лет; хотя оно и уступает моему истинному, полуэльфы оказываются весьма неплохим материалом. Честно говоря, я не ожидала, что эта репродукция окажется способна родить ребёнка. Жаль, что я не поняла этого раньше. — Злая Астирра повернулась к женщине за моей спиной. — Тогда мне не пришлось бы так долго держать тебя здесь как запасной вариант.

— О чём вы говорите? — спросил я.

Всё, что она несла, не имело для меня никакого смысла. Похоже, я был не одинок в своём недоумении: Астирра выглядела такой же растерянной.

— Но теперь... можешь быть спокойна, — сказала злая Астирра. — Ты мне больше не нужна. Твоё предназначение на этом заканчивается.

— Я не понимаю... — прошептала Астирра.

— Я всего лишь говорю, что у меня уже есть новое тело — и ещё замена для него. Поэтому мне больше не нужны ни ты... ни это. — Атмосфера вокруг облачённой в белое Астирры изменилась, из её тела повалил чёрный дым, а на губах расползлась зловещая улыбка. — Отныне вы будете сражаться с моей истинной формой.

Внезапно злая Астирра рухнула на землю, словно вся сила покинула её тело.

— Что? — Я мог только ошарашенно моргнуть. — Что сейчас произошло?

Затем воздух вокруг нас начал меняться. Я не мог понять, что именно происходит и где, но ощущение было такое, будто сдвинулось что-то огромное. Это не имело никакого смысла: здесь не было никого, кроме нас троих и того жуткого скелета.

— Только не говорите... — Подчиняясь дурному предчувствию, я повернулся и увидел, что колоссальный скелет за нашими спинами шевельнулся. Его ладонь теперь была направлена прямо на нас. — Он может двигаться?!

[[image:/storage/reader-images/3e6afd9b6bf801151842010d67d46097e098433b.jpg]]

Пока мы с Астиррой ошеломлённо смотрели, пространство вокруг его костяной руки заискрилось, словно ночное звёздное небо. Множество крошечных огней собралось в центре ладони, сжалось в одну прекрасную точку размером не больше песчинки...

А затем эта песчинка яростно дрогнула и взорвалась ослепительной вспышкой.

— [Чёрная молния].

Угольная чёрная полоса молнии — куда больше прежней — вырвалась из руки скелета и понеслась на нас со всей мощью стихийного бедствия.

[Парирование]

Я вложил все силы в то, чтобы поднять меч, и в последний миг принял удар. Чёрные искры взорвались передо мной, руки неприятно задребезжали. Сила столкновения была настолько нелепо огромной, что я почти не мог в неё поверить. С прежним ударом молнии это не шло ни в какое сравнение.

Мои руки боролись с тяжестью, которой я никогда прежде не испытывал, будто и без того тяжёлый чёрный меч внезапно стал в несколько раз тяжелее. Оружие яростно дрожало, грозя вырвать пальцы из кистей. Мне всерьёз казалось, что на меня давит целая гора.

Боль была не только в ладонях и руках; мышцы по всему телу вибрировали и молили о пощаде, но я не мог сейчас обращать на них внимания. Если мне не удастся отклонить эту огромную молнию, мы с Астиррой точно умрём.

Сражаясь с чудовищным давлением, которое грозило разорвать мне руки, я заставил меч уйти в замах и отбросил чёрный разряд так далеко, как только смог. Он рухнул в землю вдали от нас, накрыв всё вокруг тёмной вспышкой.

Наступила пауза, затем до нас докатился оглушительный грохот, а вслед за ним — не менее мощная ударная волна. Земля яростно затряслась, сбивая нас с ног.

Вдалеке мне вроде бы удалось заметить гигантскую дыру в месте попадания молнии, но уверенности не было: поднявшийся ветер едва не унёс меня целиком. Я едва удерживал глаза открытыми.

По коже побежали мурашки. Хотя мы избежали мгновенной смерти, это была всего лишь одна атака. Опасность ещё и близко не миновала. Я воткнул меч в землю и присел, отчаянно пытаясь не дать ветру унести себя.

И тут, словно ниоткуда, бившие в меня порывы исчезли.

— Ты цел? — спросила Астирра. — Удар был ужасно сильный, правда?

Она окружила нас каким-то защитным барьером.

— Да, спасибо, — сказал я. — Это было безумие. Думаю, ещё один такой удар я выдержу... но если их будет больше, у нас начнутся проблемы.

— Ты... сам довольно безумный, знаешь ли?

На этом разговор пришлось прервать: колоссальный скелет медленно поднялся с трона и теперь возвышался над нами. Больше он ничего не сделал, но давление, исходившее от него, было ни с чем не сравнимо. Мы с Астиррой невольно сглотнули от одного его вида.

— Что это?.. — неосознанно пробормотал я, наблюдая за движением скелета.

И тут мне в голову пришла мысль.

Он целиком состоит из костей.

Я уже знал монстра, подходящего под такое описание. Встретить его мне пока не удалось — предыдущая попытка закончилась неудачей, — но мне всё ещё хотелось. Как авантюрист, я думал, что он станет для меня идеальным соперником.

Конечно, этот оказался куда больше, чем я ожидал, но для монстров это, наверное, нормально. Однажды я встретил гоблина, самого слабого из всех монстров, и даже он показался мне огромным. А Гоблины-императоры, появившиеся в столице, были, как выяснилось, в несколько раз крупнее!

На глаз этот монстр был примерно втрое больше обычного гоблина. Он оказался крупнее, чем я представлял, но всё равно — это точно был он. Тот самый противник, которого служащий гильдии описывал как идеального для человека с моими скромными способностями.

— Кажется, я понял... — пробормотал я. — Это скелет, да? Монстр-скелет. Я прав, Астирра?

Раньше она упоминала, что когда-то состояла в отряде авантюристов, поэтому я решил, что у неё достаточно опыта, чтобы сказать наверняка.

— А?.. Ты думаешь... что это скелет? Пф... А-ха-ха-ха-ха!

Но по какой-то причине она расхохоталась. Нет, даже сильнее — её буквально разобрала истерика. Схватившись за живот, она время от времени снова смотрела на меня и опять начинала хохотать.

А я ведь спросил совершенно серьёзно...

— Кхм. Прости, — сказала Астирра, всё ещё сдерживая остатки смеха. — Я не ожидала такой внезапной атаки в нашей ситуации.

— Я... ошибся? — спросил я с тревогой.

Когда дыхание наконец выровнялось, Астирра покачала головой.

— Нет... Нет, ты не ошибся. Ты совершенно прав — это всего лишь скелет. Хотя он умеет пользоваться магией, так что, наверное, логичнее назвать его скелетом-волшебником. В любом случае, нам нечего его бояться. Мелочь, и только!

Даже несмотря на то, что предположение высказал я сам, теперь я начал сомневаться, что перед нами действительно просто скелет. Астирра выставляла его пустяком, но раньше говорила, что даже царапины на нём оставить не могла. И... мне показалось, или сейчас она выглядела немного отчаянной?

— Раз так, — продолжила она, — давай объединим силы и одолеем его. Мы быстро управимся. Одна я не смогла его победить, но если ты будешь рядом... — Её лицо стало серьёзнее, и она тихо приготовила посох. — Думаю, всё будет хорошо.

— Наверное, ты права.

Я крепче сжал чёрный меч и повернулся к скелету лицом. Реакция Астирры всё ещё вызывала у меня любопытство, но сейчас было не время.

— [Чёрная молния].

В нас полетела новая чёрная полоса — ещё больше и мощнее прежней. Похоже, наш противник был способен на куда большее, чем показывала его предыдущая атака, и от этого осознания меня пробрала дрожь.

[Парирование]

Несмотря на страх, я собрал силы, принял разряд центром меча и отбросил его ещё дальше, чем предыдущий. На этот раз Астирра укрыла нас обоих щитом ещё до того, как до нас добрались ударная волна и ветер.

— Т-ты цел? — спросила она.

— Да. Я уже начинаю привыкать к этим молниям. Если хуже этого у него ничего нет, я, пожалуй, выдержу сколько угодно.

— Ты... и правда что-то невероятное.

Пока мы продолжали следить за скелетом, всё его тело начал окутывать синий свет. Это был тот же свет, через который я столько раз прорывался, пока добирался сюда. Скелет, без сомнения, собирался продолжить атаку.

Если он полагался только на свои молнии, я мог более-менее продержаться. Но вечно обороняться тоже нельзя. Мой чёрный меч не очень умел резать, зато кости раскалывал — мы уже в этом убедились. Я подозревал, что, приложив достаточно грубой силы, смогу разбить скелет на куски, но проверить это можно было только одним способом.

Один я, наверное, не сумел бы победить монстра перед собой. Но вместе с Астиррой... Как она и сказала, если мы будем действовать сообща, у этого простого мешка костей не останется шансов.

Укрепив решимость, я снова поднял меч.