Молчаливая ведьма: Гайден Isora Matsuri Эта история разворачивается после событий «Молчаливой ведьмы», так что сначала лучше прочитать всю основную книгу. Моника Эверетт — единственная в мире, кто владеет магией без слов. Она сама одолела легендарного чёрного дракона. В 15 лет её признали одной из семи сильнейших магов королевства, после чего она ушла тихо жить в лес. Но через два года такого затворничества Монике поступает заказ — тайно защищать второго принца. Загвоздка в том, что ведьма... ужасно стеснительная. Настолько, что бессловесную магию она освоила лишь потому, что не могла нормально разговаривать с людьми. ==================== Щелчок пальцами Исаак знал, что его учитель, Моника Эверетт, Безмолвная Ведьма, с поразительным безразличием относилась к самым насущным жизненным нуждам. Особенно экстремальными были её пищевые привычки. Увлёкшись исследованиями, Моника запросто могла пропускать приёмы пищи. А если она всё-таки ела, то обходилась кусочком хлеба или горстью орехов, которые запивала глотком кофе. Пока Исаак не начал вести хозяйство, кухонная утварь и встроенная духовка в её доме были покрыты толстым слоем пыли. Не в силах смотреть на это, Исаак постепенно приносил различную посуду и приправы каждый раз, когда навещал Монику. Благодаря ему кухня теперь была хорошо оборудована и ухожена. Исаак охладил испечённый торт, пропитал его цитрусовым сиропом и щедро покрыл сахарной глазурью. Пока глазурь застывала, он приготовил кофе. Он слышал, что кофейник Монике достался от отца. Отец Моники — Бенедикт Рейн... Учёный, оказавшийся втянутым в заговор и встретивший безвременную кончину. Исаак был тесно связан с тем инцидентом. Это было имя, которое он не мог забыть. Нет, имя, которое не должен был забывать до конца жизни. И всё же Моника разрешила Исааку пользоваться наследием покойного отца. Поэтому Исаак был особенно осторожен и почтителен, держа в руках этот кофейник. Разлив кофе по чашкам и разложив торт на маленькие тарелки, Исаак направился в гостиную. Там он увидел Монику, сидящей в кресле и сосредоточенно что-то пытавшейся сделать пальцами. Прислушавшись, Исаак услышал, как она тихо бормочет себе под нос. «Эх… а ведь раньше у меня получалось…» «Что ты делаешь?» Когда Исаак окликнул её сзади, Моника резко замерла и посмотрела на него с лёгкой неловкостью. Её бледные щёки мгновенно вспыхнули румянцем, а нахмуренные брови выдали тревогу. «Т-ты подсматривал?» «Ты шевелила пальцами, будто пыталась что-то сделать». Это было то, чего она не хотела бы показывать? Исаак поставил поднос с кофе и тортом на стол, а Моника, опустив голову, снова пошевелила пальцами. «Ну, понимаешь… Раньше я умела, а теперь не могу». Что-то, что она умела раньше, а теперь — нет? Честно говоря, Исааку, гению, с лёгкостью осваивавшему любое дело, это было не очень понятно. Будь то учёба, фехтование или даже кулинария — всё, чему он научился, оставалось с ним навсегда. Однако Моника, не слишком искусная ни в чём, кроме магии и математики, такого опыта не разделяла. То, что раньше получалось само собой, вдруг стало невозможным… Должно быть, это по-настоящему пугающее чувство. «Что именно у тебя не получается?» — мягко спросил Исаак. Моника с серьёзным видом ответила: «Щёлкать пальцами». «А?..» С полной невозмутимостью Моника повторила озадаченному Исааку:«Щёлкать пальцами». Щелчок пальцами. Независимо от того, насколько официально это название, под ним понимается действие, когда средний палец, плотно прижатый к большому, соскальзывает и ударяет по его основанию, производя характерный звук. Исаак продемонстрировал, щёлкнув пальцами. «Вот так?» «Именно», — кивнула Моника и тихо промычала: «Хм-м…» — пытаясь повторить щелчок правой рукой. Однако звук вышел слабым и неотчётливым — совсем не таким, каким должен быть уверенный щелчок. «Всё равно не получается…» — грустно вздохнула Моника и опустила голову. «Год назад… я много тренировалась для Верховного совета». Верховный совет. Исаак никогда не забудет день, когда узнал истинную личность Моники. Тогда она вела себя уверенно, как и подобает одной из Семи Мудрецов, подавляя волю всех присутствующих в зале. При сотворении магии такие действия, как щелчок пальцами или взмах палочкой, действительно имеют значение. Эти жесты при активации заклинания помогают визуализировать сам «момент» его запуска. Подобно спусковому крючку, щелчок или взмах облегчают высвобождение магии. Однако для тех, кто в совершенстве владеет управлением маной, подобные уловки не нужны. Более того, в реальном бою предупреждать врага о своём заклинании зачастую невыгодно. Главное преимущество магии Моники без произнесения заклинаний как раз и заключалось в скрытности её действий, что делало жесты ещё более бесполезными. «Разве ты не умеешь колдовать без слов?» Моника была одним из сильнейших магов страны. Учитывая её мастерство в контроле над маной, она должна была обходиться без единого жеста. Так зачем же ей понадобилось щёлкать пальцами? На вопрос Исаака Моника опустила взгляд, смущённая и растерянная. «Вообще-то… я просто хотела выглядеть эффектно на Верховном совете». «…» Видимо, в глазах Моники щелчок пальцами при сотворении магии смотрелся «круто». Безусловно, её выступление на Верховном совете было впечатляющим. Но неужели ради этого ей действительно пришлось осваивать щелчки до такой степени? Пока Исаак тщетно подбирал слова, Моника с покрасневшими щеками продолжила: «М-м, господин Сирил часто щёлкает пальцами, когда использует магию… вот я и подумала, что это выглядит круто, понимаешь?..» «Оу, правда?..» Хотя в голосе Исаака слышалась тревога, Моника, казалось, совершенно этого не заметила. Он устремил на её лицо полный вопросов взгляд. «Сирил учил тебя щёлкать пальцами?» «Нет, в то время господин Сирил был занят сбором петиций… Так что, пока мы работали над проектом «Чёрной чаши», я попросила старшего Ди научить меня». «…» ХьюбердДи.Человек, стабильно занимавший высокое место в личном списке Исаака «Люди, которых нужно держать подальше от Моники». Если вспомнить, он и правда часто щёлкал пальцами, активируя магические устройства. Исаак замолчал, охваченный сложной гаммой чувств, в то время как Моника продолжала практиковаться. «Импульс при соскальзывании среднего пальца с большого очень важен, но, возможно, угол неправильный… Хм… Может, я прилагаю недостаточно силы?..» С тем же энтузиазмом, с которым она обычно погружалась в сложные магические изыскания, Моника теперь искренне пыталась заново научиться щёлкать пальцами. Её преданность была очевидна. Исаак тихо усмехнулся. Моника удивлённо округлила глаза:«Что смешного?» Исаак небрежно отвёл чёлку и прищурился. «Просто я считаю тебя милой». «Т-ты не думаешь, что я... крутая?» Кажется, его любимый учитель предпочитал казаться «крутой», а не «милой». Исаак сдержал смешок и ответил: «Конечно, мой учитель — самый милый и самый крутой человек на свете». С этими словами Исаак взял руку Моники. Её маленькая ладонь, больше похожая на детскую, была испачкана чернилами от пера и чернильницы. Но это была та самая рука, что спасла Исаака. Как же он был счастлив, когда эта рука протянулась к нему. «Если хотите потренироваться, позвольте мне Вас научить. Вы можете во всём на меня положиться, ведь теперь я Ваш ученик». Исаак хотел, чтобы Моника полагалась на него во всём — даже в таких мелочах. Спустя несколько минут Неро, вернувшись с прогулки, застал Монику и Исаака сидящими друг напротив друга и молча шевелящими пальцами. Оннаклонил голову и пробормотал: «Что это за магия такая?» ✧ ✧ ✧ Тема первого независимого исследования Безмолвной Ведьмы: Щелчки пальцами. =) ---------- Дискуссия о титулах В последнее время Моника часто посещала резиденцию Сирила, дом маркиза Хайона. Благодаря их совместным исследованиям с Терновой Ведьмой Раулем Розебергом, Монике и Раулю было разрешено использовать землю Дома Хайон. Поскольку детали исследования были сверхсекретными, встречи в резиденции маркиза были самым удобным вариантом. Тем не менее, маркиз Хайон был занятым человеком. Таким образом, его сыну Сирилу было поручено составлять и предоставлять отчеты маркизу позже. В последнее время стандартная процедура включала в себя их троих - Сирила, Рауля и Монику – они вели обсуждения в одной из комнат особняка. В этот день, трио пересматривало результаты их предыдущих исследований в гостевой комнате. Моника тщательно собрала и проанализировала данные о тенденциях, но из-за большого объема документов, потребовалось время, чтобы полностью их обработать. Закончив просмотр документов, Сирил протяжно зевнул и слегка потер глаза. Увидев это, Моника извиняясь нахмурилась. «М... Мне жаль. Мои данные были слишком подробными, не так ли...?» Моника любила углубляться в сложные цифры и вычисления, поэтому ее сердце скакало от радости от подробных данных. Однако для материала, предназначенного для публики, она должна была обобщить их в более читаемый формат. Сирил покачал головой в ответ на извинения Моники. «Не нужно извиняться. Подробные данные не являются проблемой, когда они так хорошо организованы. Я позабочусь о выборе информации, чтобы сообщить об этом отцу, так что тебе не нужно ничего менять». От слов Сирила, Моника облегчённо выдохнула. Тем временем, Рауль, небрежно просматривающий документы, протянул свои руки выражая восхищение. «Сирил, Моника, вы двое такие поразительные! Я всегда был плох в задачах такого рода… Я бы скорее предпочёл смотреть на то как растут растения, чем смотреть на одни лишь цифры..» «Лорд Розеберг, именно вы отвечаете за приготовление удобрений. Вы слишком скромны.» «Да ну что вы, зачем так серьёзно? Мы ведь товарищи по садоводству, верно? Зовите меня просто Рауль». Сирил привычно проигнорировал Рауля и отметил в документах пару моментов для улучшения. Моника внесла правки, предложенные Сирилом, и добавила несколько собственных улучшений. После этого Сирил распределил следующие задачи, а Моника уточнила детали. Поскольку Сирил и Моника работали вместе как члены студенческого совета во время учёбы в академии Серендия, они привыкли к такому типу совместной работы и могли понимать действия друг друга без объяснения деталей. Вспоминая прошлое, Моника думала о днях в студенческом совете: как она подготавливала записи для Сирила, а он затем представлял их президенту и учителям. (Какая же это ностальгия…) Она даже представить себе не могла, что после ухода из Академии Серендия ей снова доведётся работать рядом с Сирилом. С улыбкой, размышляя об этом и тихо радуясь, Моника вернулась к своим документам. Когда работа подошла к естественной паузе, Рауль вмешался — с тёплым, сердечным смехом. «Черт! Я ужасно разбираюсь в деталях, так что очень благодарен, что вы двое рядом. Сирил, Моника, вы такие надёжные, на вас точно можно положиться.» Моника незаметно улыбнулась словам Рауля. Услышать, что кто-то считает её «надёжной», искренне согрело её сердце. Смущённо улыбнувшись, она протянула Раулю лист с изложенными подробностями о составе удобрения. «Это для тебя, господин Терновая Ведьма! Пожалуйста возьми!» «Спасибо! Но если это возможно, могла бы ты звать меня по моему настоящему имени вместо титула?» «Ум.. Прости.. Я просто не очень привыкла к такому..» Пока Моника ерзала пальцами, Рауль моргнул своими зелеными глазами и наклонил голову. «Моника, но ты ведь постоянно зовешь его ‘Луисом’, а не ‘господином Барьерным Магом’, верно?» Моника была мгновенно ошеломлена замечанием Рауля. Хотя она и не осознавала этого, Рауль был прав. Выглядя слегка заинтересованным в их разговоре, Сирил вмешался со слегка удивлённым выражением лица. «Разве не принято обращаться к Семи Мудрецам по их титулам?» «Неа, на самом деле такого правила нет. Просто Моника всегда обращается к нам по нашим титулам, поэтому мне было интересно узнать почему она обращается к Луису по имени» Моника опустила свои круглые глаза задумавшись. По правде говоря, это была ее бессознательная привычка. (Почему же..хм..) Может потому что Луис присоединился к Семи Мудрецам в то же время что и она сама? Нет, не совсем. Задумчиво кивая, Моника проследила свои воспоминания и внезапно хлопнула в ладоши. «Понимаете ли, я звала Луиса по имени ещё с тех пор когда училась в Минерве!» Изучив безмолвную магию и перескочив таким образом несколько курсов, Моника присоединилась к исследовательской лаборатории профессора Гидеона Розерфорда, одного из лучших учителей Минервы. Однако, честно говоря, Моника мало чему научилась у профессора. Она просто проводила свое время, в свободных исследованиях под званием научного сотрудника Розерфорда. По этой причине, хотя Моника уважала Розерфорда как своего бывшего учителя, она не считала его своим наставником. Когда профессор рассказывал истории из прошлого, он часто упоминал «глупого ученика по имени Луи». Во времена её учёбы в Минерве Моника не раз слышала из первых уст о том переполохе, который устраивал Луис, будучи студентом. Поэтому с тех пор она воспринимала его как ‘господин Луис, тот самый ученик, о котором профессор Розерфорд так часто рассказывал’. «Вот почему я по какой то причине бессознательно звала его «господин Луис» «Ммм, в таком случае почему ты зовёшь Сирила ‘господин Сирил’?» «Эм..» Пока Моника размышляла, над причиной, Сирил сузил свои голубые глаза и посмотрел то на Рауля, то на неё. «Хватит болтовни. Моника, принеси те документы.» «…» «Моника?» «…! Ах! Да, сейчас!» Сбивчиво порывшись в бумагах, Моника протянула Сирилу совершенно не тот документ. Он бросил на неё сомнительный взгляд. ~~~ Каждый раз, когда Сирил произносил её имя, в глубине груди у Моники поднималось странное чувство. Тайное чувство, известное лишь ей одной. ---------- Трёхминутная готовка с Хильдой Эверетт (что бы все разрушить) Надев лабораторный халат, Хильда Эверетт задала вопрос своей недавно усыновлённой дочери Монике: — Какие меры предосторожности нужно соблюдать при работе с аналитическими весами? — Ставить их на ровную поверхность и, эм… не трогать руками. — Почему нельзя трогать руками? — Потому что жир с кожи, э-э, может вызвать ржавчину на приборе и… сделать невозможными точные измерения. — Молодец. Когда Хильда с улыбкой похвалила её, Моника опустила взгляд и начала смущённо заламывать пальцы. Внешний вид Моники и её нерешительная манера речи заставляли её выглядеть младше своих двенадцатых лет. Однако, в сравнении с тем как она выглядела когда Хильда только приняла её к себе, её внешний вид стал намного лучше. В то время Хильда только забрала Монику, у той был сильный недовес, и ее слабость была выражена настолько, что ей было трудно есть твердую пищу. Но прежде всего, её разговорные навыки были ещё более примитивными, чем сейчас. Когда Хильда подметила, что Монике нравятся числа, Моника безэмоционально ответила: —— «Потому что цифры не страшные». Хильда потеряла дар речи. Числа не пугали — иначе говоря, слова были страшны для Моники. Эта девочка пострадала от множества злых языков. Потерять способность говорить и уйти в мир чисел — таков был её способ защиты. Хильда знала Монику с раннего детства. Несомненно, даже будучи маленькой, Моника проявляла больший интерес к числам, чем к книжкам с картинками… Однако она всё же умела по-настоящему улыбаться. Хильда хотела как-то изменить эту ситуацию, и для этого ей необходимо построить доверительные отношения с Моникой. Лучший способ завоевать доверие - через совместную работу. Поэтому Хильда решила действовать именно так. — В этом руководстве по приготовлению сладостей для чайников сказано: «В кондитерском деле точность в измерениях крайне важна…» уверенно произнесла Хильда, глядя на ингредиенты, отмеренные с помощью аналитических весов. — Иными словами, можно смело сказать, что эти печенья уже готовы благодаря нашим идеальным измерениям. Это, безусловно, было преувеличением. Тем не менее, Хильда с полной уверенностью протянула книгу Монике. — А теперь перейдём к следующему шагу. Ты можешь прочитать рецепт для меня? — Да. Эм… дальше нужно всыпать сахар в масло и хорошо размешать. Хильда смешала масло и сахар в миске, и попыталась перемешать все с помощью деревянной лопатки. Однако, из-за того что погода снаружи сегодня была холодной, масло всё ещё оставалось твёрдым и не поддавалось перемешиванию так легко. Увидев, что Моника тревожным взглядом смотрит в миску, Хильда, стараясь её успокоить, приняла вид собранного взрослого. — В таких случаях поступают вот так. Хильда поставила миску с маслом и сахаром на кастрюлю с горячей водой, создав таким образом водяную баню. Это растопило масло и позволило смешать его с сахаром. Масло всё равно растопится позже в духовке, поэтому Хильда решила, что раннее топление не проблема. После этого она снова обратилась к Монике. — Всё смешано. Каков следующий шаг? — Эм.. понемногу добавляйте взбитые яйца и хорошо перемешивайте. Следуя инструкциям, Хильда влила взбитые яйца в миску несколькими небольшими порциями и энергично перемешала. Моника не могла ничем помочь, но она задавалась вопросом должно ли тесто для печенья выглядеть таким липким? Что ж, добавление муки скорее всего должно помочь улучшить ситуацию. — Готово! Что дальше? — Мм, дальше нужно просеять муку.. — Просеять муку.. да.. Повторив эти слова, Хильда взяла горсть пшеничной муки. Затем, широко размахнув рукой… — Хмф! — она со всей силой бухнула муку в миску. Мука взметнулась облаком и покрыла всю верхнюю часть её тела. Хильда, ничуть не смутившись, продолжала зачерпывать и швырять муку. Когда вся мука была добавлена таким образом, Хильда повернулась к Монике с лицом полностью покрытым мукой. — Кхе… Запомни, Моника. В этом шаге есть ещё одна важная вещь… вентиляция. — Вентиляция? Хильда кивнула и распахнула настежь кухонное окно. Ворвался северный ветер, делая воздух неприятно холодным. — Когда при работе с огнём в воздухе накапливается определённая концентрация горючей пыли, может произойти взрыв из-за распространения горения… Однажды я чуть не умерла от этого. — С-создание сладостей п-пугает.. — Не бойся, всё должно быть хорошо если ты будешь придерживаться рецепта, и ты даже сможешь приготовить нечто вкусное! К этому моменту Хильда уже нарушила множество правил безопасности. Однако ни она, ни Моника этого не осознавали. — Ну что ж, соберёмся с духом и перейдём к следующему шагу. Что там написано? — Эм… тщательно перемешать тесто. — Понятно, тщательно перемешать… Это опасная операция, так что, Моника, отойди немного подальше. Хильда отложила деревянную лопатку, взяла нож лезвием вниз и энергично принялась мешать тесто остриём ножа. На самом деле муку следовало бы лишь слегка перемешать лопаткой. Перемешивание ножом не предусматривалось. — Ну вот, тесто готово! Осталось только раскатать, вырезать форму и испечь… Хотя, если подумать, у меня дома нет формочек, так что придётся растянуть и нарезать «на глаз». Хильда беззаботно растянула комковатое тесто, усеянное пятнами. — Давай сделаем это вместе, Моника. — Да! Повторяя за Хильдой, Моника растянула тесто ладонями. Месить такое тесто оказалось неожиданно увлекательно. Обе они сосредоточились на процессе раскатывания, погрузившись в свои мысли. Когда они закончили, Хильда кое-что вспомнила: она не пользовалась духовкой уже много лет, и из-за пыли и пятен жира та была совершенно непригодна для работы. — В такие моменты не стоит торопиться или паниковать. Настоящая хозяйственная женщина решает всё с помощью точно контролируемой магии микропламени. Хильда зажгла огонь сокращённым заклинанием, и Моника подняла взгляд, уставившись на её лицо. — Мадам Хильда, потрясающе! По сравнению со сверстниками, реакция Моники выглядела чуть неловкой, но её лицо всё равно светилось восхищением. Хильда, польщённая и довольная, улыбнулась. Не замечая того, что то, чему предстояло стать печеньем, уже начало источать чёрный дым. ＊　＊　＊ — Моника! Неро! Я испёк печенье. Выпьем чаю? Голос Исаака заставил Монику поскорее закончить последнее предложение в её отчёте. Неро, дремавший на вершине книжного шкафа, плавно спустился и принял человеческий облик, сев в кресло. В последнее время, Неро часто принимает человеческий образ когда дело доходит до поедания сладостей. Таким образом ему легче есть, ну или по крайней мере так он заявляет. Неро откинулся над в своём кресле и посмотрел на Исаака который тем временем расставлял тарелки на столе. — Я все ещё не привык что ты зовёшь меня Неро, странные ощущения. — В таком случае мне обращаться к тебе ‘Господин Бартоломео Александр’? — Ты можешь называть меня Старшим. В первую очередь я нахожусь рядом с Моникой дольше тебя так что обращайся ко мне с уважением и зови Старшим. — Я мог бы рассмотреть твою просьбу, если ты запомнишь моё имя. — А ты нахальный, блёсточка. Неро уставился на Исаака пока его рука тянулась к тарелке с печеньем. Но до того как кончики его пальцев успели схватить хоть что-то, Исаак переместил тарелку из зоны досягаемости. Неро поджал губы и повернулся к Монике, которая до сих пор работала над каким-то отчётом. — Моника, поторопись! Ты там скоро закончишь?! Я умираю с голоду! — Да-да, один момент… готово! Как только Моника подняла своё лицо, Исаак сразу же забрал перо из её рук и поставил его обратно в держатель, и всё это одним плавным движением. Затем он поставил чашку кофе прямо напротив Моники. — Вот. Наслаждайся~ — Большое тебе спасибо! Моника сделала глоток кофе до того как схватила сделанное Исааком печенье. Печеньки в форме цветочков с джемом посередине были по настоящему хрустящими и вкусными. Просто идеальными. Как и их безупречный золотистый цвет. Вкус был настолько утончённый, что было бы вполне уместно подать их вовремя чайной церемонии в Академии Серендия. Пока Моника понемногу грызла печенье, Неро уже с жадностью его пожирал. — Это хрустящее печенье потрясающее, но то солёное, что ты готовила на днях, мне понравилось больше, чем это. — Ах да, бисквиты с солью и сыром. Они хорошо сочетались с вином. Исаак ответил мягким кивком и сам откусил печенье. Затем он пробормотал низким голосом: «Неплохо». Хотя Исаак назвал их всего лишь «неплохими», для Моники это было чрезвычайно впечатляющее достижение. Моника понимала насколько это непростая и требующая усилий задача - печь печенье. — Айк, ты удивительный! Делать сладости это очень-очень-очень тяжело! Её тон казался весьма торжественным, поэтому Исаак моргнул несколько раз и наклонил голову. Он заметил, что Моника пристально смотрит на его одежду. Насколько Моника знала, приготовление печенья это довольно грязная работа, особенно просеивание муки. Мука, как правило, разбрасывалась повсюду. Тем не менее, по какой-то причине одежда Исаака была абсолютно чистой. «Айк, ты так хорошо просеиваешь муку... Но, пожалуйста, будь осторожен что бы мучная пыль не взорвалась». «...А?» Представляя, как Исаак сжимает муку в кулаке и с силой бросает ее в миску, Моника серьезно пробормотала: «Вентиляция важна». Кулинарные промахи Хильды Эверетт. Не повторяйте это дома, дети. ---------- Подготовка к экзамену и мясной пирог Его мать была профессионалом в приготовлении пирогов, превращая любой фрукт, мясо, или рыбу во вкуснейшее произведение искусства. Пироги поражали не только затейливым видом — на их поверхности красовались решётчатые и плетёные узоры, — но и обрамлением из теста в виде цветов и листьев, нежно опоясывающих форму. Она часто позволяла ему помогать с декорацией коржей. Он вспоминал, как его мать, с уже заметно округлившимся животом, украшала пирог, думая о своём младшем ребенке который вот-вот появится на свет. — Однажды, старший брат приготовит для тебя самый вкусный пирог на свете! Сказал он однажды животу своей матери. ＊　＊　＊ В день, когда летняя жара смягчилась и уступила место освежающим осенним ветрам, Гленн Дадли посетил дом Моники в Сазандале, неся в подарок фаршированных сосисок. — Моника! Мне срочно нужна твоя помощь с подготовкой к экзамену! Моника наклонила голову в замешательстве когда услышала слова «подготовка к экзамену». Если она правильно помнит, Гленн выпустился из Академии Серендия этим летом. После нескольких секунд раздумий, Моника поняла, что Гленн подразумевает под «экзаменом». — А.. Это случайно, не экзамен на мага? — Точно! Для новичков! Услышав громкий голос Гленна, Неро, дремавший у окна издал недовольное урчание. Исаак поставил перед Неро тарелку с фаршем, а затем посмотрел на Гленна. — Дадли, я думал, ты уже давно сдал уровень начинающего мага. Учитывая твои навыки это должно быть проще простого? — Хехе, ч-что ж, понимаешь… В ответ на искреннюю похвалу Исаака на лице Гленна появилась счастливая, хотя и немного сложная улыбка — словно у него были смешанные чувства по поводу сказанного. — Ну… вообще-то я уже дважды пытался сдать… и оба раза провалил письменную часть. Вспомнив, как Гленн занимался в Академии Серендия, Моника лишь с пониманием вздохнула. Даже на начинающем уровне магического экзамена были включены вопросы о строении магии, законах, связанных с её использованием, истории и знаниях о магических существах. Более того, всему этому нельзя было научиться в обычных школах. Учебные заведения где изучалась магия были немногочисленны даже в Ридилле — одной из ведущих стран в области магических технологий. — Наставник занят поисками кандидатов на место нового мудреца. А Ал всё ещё учится в Академии Серендия, так что теперь, после выпуска, я не могу так просто встретиться с ним. Упомянутый Гленном «Ал» был не кем иным, как третьим принцем страны — Альбертом. Альберт и Гленн были хорошими друзьями: один делился теоретическими знаниями, другой — помогал с практическими упражнениями. Когда Моника училась в Академии Серендия, она тоже немного занималась с Гленном. Вероятно, именно поэтому Гленн и обратился к Монике за помощью. Впрочем, его выбор состоял либо из королевских особ или даже самих Семерых Мудрецов. Для любого другого это выглядело бы по-настоящему экстравагантно. — Если я трижды подряд завалю этот экзамен, придётся ждать два года, прежде чем пересдавать. — Э-э… ну да, так и есть… — А тут ещё мой наставник недавно вернулся, помахал посохом и сказал: «Ты же понимаешь, что будет, если снова провалишься?»… — ..И-ик! Для Луиса Миллера его посох не был средством демонстраци статуса мага; скорее уж это было оружие что бы избивать его жертв. Моника не хотела видеть как её другу причиняют боль, и по возможности она хотела помочь Гленну. Но, не имело значения насколько Моника стремилась помочь Гленну.. — ..Прости, Гленн… Я не могу помочь тебе с подготовкой. — Ээ!? Гленн похоже не ожидал отказа, он оглянулся на Монику с открытым настежь ртом. Моника, в очередной раз начала теребить пальцами и ответила приглушенным голосом: — Видишь ли, я принимала участие в составлении письменных вопросов для экзаменов по магии.. так что я знаю экзаменационные вопросы. Исаак поставил перед виновато свесившей голову Моникой чашку кофе, а затем заговорил спокойным тоном, с изящной улыбкой. — Хотя Молчаливая Ведьма известна своей магией без заклинаний, её достижения на этом не заканчиваются. За время обучения в Минерве Моника расшифровала почти все известные магические формулы, разработала двадцать две новые и повлияла примерно на 30% формул, включённых в базовые учебники по магии. Её влияние выходит за рамки улучшения существующих формул. Одно только это считается значительным достижением, чтобы считаться одним из Семерых Мудрецов, а мой наставник, способна к тому же использовать магию без заклинаний, она действительно потрясающая… — Э-э, Айк, Айк… хватит… Моника не удержалась и начала ерзать во время объяснения, пытаясь остановить Исаака. Тем временем Гленн внимательно выслушал его. — …Воа! Моника действительно потрясающая… Ясно. Значит, ты не можешь меня обучить… Моника посмотрела на подавленного Гленна и с досадой опустила плечи. Если есть возможность, она хотела бы помочь другу. Тем более что магия была её сильной стороной. Если она не сможет поддержать друга здесь, то когда ещё… …К сожалению, Моника уже видела вопросы к следующему экзамену. Когда Моника и Гленн погрузились в уныние, Исаак похлопал Гленна по плечу. — Если тебе подходит, хочешь, я тебя научу? — …А? Глаза Моники и Гленна округлились, а Исаак продолжил. — Я видел прошлые вопросы магического экзамена. Думаю, могу подтянуть тебя до уровня новичка. Исаак скрывавший свою настоящую личность и навыки, не мог сдать экзамен на мага. Тем не менее, он изучал материалы и готовился к экзамену самостоятельно. Увидев усердие своего ученика, Моника снова осознала, каким удивительным он был. ＊　＊　＊ — Больше всего будет оцениваться базовая магия. Но раздел про законы магии легко даёт баллы, так что его стоит выучить основательно. На продвинутом уровне придётся объяснять смысл закона своими словами, к счастью для новичков это просто тест с выбором вариантов — довольно просто. —Ух… с законами у меня туго. — Не заморачивайся. Думай о них как об обещании*, которое ты даёшь, когда пользуешься магией. /пр. п: не совсем поняла в каком смысле это «обещания», если кто понял настрочите в комментариях/ Сказав это, Исаак объяснил Гленну формулирование законов проще, словно показывая на пальцах. Гленн, хотя и жаловался, что не может читать сложные тексты, кивнул, соглашаясь с объяснением. — Важно, запомни разницу между полузапрещённой и запрещённой магией — это обязательно попадётся на экзамене. Полузапрещённую магию можно исследовать, но использовать лишь в строго определённых случаях. Исключение есть только для Семерых Мудрецов. — Наставник и Моника… они особенные, да? — Верно. Хотя Гленн и говорил что-то вполне обычное и само собой разумеющееся, Исаак улыбнулся ему с похвалой и продолжил объяснять. Слушая со стороны, Моника тайком восхитилась мастерством Исаака в области обучения. Исаак был хорош не только в объяснении, но и умел удерживать интерес Гленна. Он приводил в пример привычные вещи и излагал технические термины простыми словами. Поэтому даже Гленн, чьё внимание часто рассеивалось, смог дослушать до конца. Закончив объяснение, Исаак написал что-то на обороте использованной бумаги. Казалось, он создаёт простые практические задания. — А теперь давай повторим то, что уже прошли. Просто отвечай, правда это или нет, и не дави на себя. Когда закончишь — сделаем перерыв и съедим мясной пирог. — Мясной пирог! Гленн принялся отвечать на практические задания, и было видно, как его мотивация резко возросла. Исаак тихо встал и направился на кухню. Моника приостановила свою работу и последовала за ним. — Э-э, Айк… я могу тебе чем-нибудь помочь? — Не нужно. Мне просто нужно разогреть мясной пирог. Действительно, Исаак быстро и умело справился с разогревом пирога. Наверное, Моника, не знакомая с таким видом работы, и помочь бы не смогла. Мясной пирог стоящий в духовке был украшен сложным решетчатым узором на поверхности, а вокруг формы тесто было вырезано в виде листьев. Моника никогда не смогла бы добиться такого результата, сколько бы лет на практику ни потратила. Моника даже не задумывалась о том, чтобы самой готовить тесто для пирога. (Исаак такой талантливый…) Наблюдая, как Исаак проверяет цвет теста, Моника смутно размышляла о том, какой жизнью он жил до этого. Она знала, что долгое время он исполнял роль второго принца и изначально был слугой второго высочества. Однако о его прошлом ей ничего не было известно. Какой жизнью он жил до того, как стал слугой? Как получилось, что он оказался в услужении? Где были и были ли у него родители или семья? …Хотя такие вопросы было не совсем корректно задавать из любопытства, Моника подумала, что было бы неплохо, если бы Исаак однажды сам рассказал ей о своём прошлом. Моника слегка удивилась тому, что сама стала проявлять интерес к другим. Тем временем Неро появился на кухне, волоча за собой связку колбасок, которые принес Гленн. Он поднёс их Исааку. — Давай сразу их приготовим. Я хочу, чтобы они сверху красиво зарумянились. — Сначала мясной пирог-награда для Дадли. Сказав это, Исаак забрал сосиски из пасти Неро и положил их в шкафчик, в который кошка не могла залезть. Неро, недовольный, постучал хвостом по полу и остро посмотрел на Исаака. — …Я тут немного подумал. Разве не слишком ты добр к этому громкому человеку? Исаак слегка удивлённо моргнул на замечание Неро — так реагируют, когда указывают на что-то, о чём сам человек не задумывался. — Правда? …Возможно так и есть. Исаак достал приятно разогретый мясной пирог и улыбнулся, словно предавшись воспоминаниям. — Ну, это как заботиться о надоедливом младшем брате, верно? Разве он не милый? ---------- Принц без глянца Монике нравились сладости покрытые глазурью. Она любила их как в простом виде, так и с цитрусовым вкусом. Но ей всегда было немного грустно, когда в тёплые дни глазурь таяла и становилась липкой, ведь именно её хрустящая текстура доставляла Монике особое удовольствие. Сладости сами по себе были роскошью, но Моника считала, что добавление глазури мгновенно поднимает их на иной уровень ценности, это делает их достойными праздника. В этот день Исаак занимался выпечкой печенья на кухне. Имбирное печенье остывавшее на решётке было самых разных форм — цветы, кошки, мальчики, девочки. Убедившись, что печенье полностью остыло, Исаак наполнил маленький кондитерский мешок сахарной глазурью. Моника, следившая за процессом затаив дыхание, поняла, что вот-вот начнётся самое интересное — украшение. В детстве Моника любила наблюдать за тем, как её отец проводит вычисления и эксперименты. Возможно, именно поэтому сейчас ей нравилось тихо следить за чьей-то работой. Делая перерыв во время собственных исследований, Моника нередко оказывалась заворожена сценами кулинарных изысков Исаака. Особенно потому, что Исаак был одинаково умел и сосредоточен, что бы он ни готовил. Наблюдать за его работой было спокойно и приятно, а манящий аромат блюд становился обещанием маленького праздника. И вот теперь, вдыхая особый запах свежеиспечённого печенья, Моника смотрела, как Исаак украшает его сахарной глазурью. Завершив обводку печенья в форме цветков, он добавил к ним узоры, похожие на кружево. Когда Исаак закончил последний узор и отложил кондитерский мешок, Моника выдохнула с облегчением. Лишь теперь она поняла, что всё это время невольно затаивала дыхание. Исаак, заметив это, тихо усмехнулся: — Ты наблюдаешь с такой сосредоточенностью. — Айк, ты потрясающий. Прямо настоящий мастер. — Я всего лишь повторяю то, что когда-то видел. Вдруг, словно озарённый внезапной идеей, Исаак взялся украшать печенье в форме девочки. Разница между фигурками мальчиков и девочек заключалась разве что в том, что одни были в штанах, а другие — в юбках. Но стоило Исааку провести по поверхности сахарной глазурью, как девочка превратилась в ведьму в длинной мантии. Моника сразу узнала очертания этой мантии. — О, это же моя мантия! — Тонкие детали я, правда, передать не смог, — признался Исаак. Исаак говорил скромно, но печенье удивительно точно передавало черты Моники. Любой, взглянув на него, сразу понял бы — что это она. — Готово, — сказал Исаак и положил печенье-Монику на тарелку. Глаза Моники засияли, и она с надеждой посмотрела на него. — Эм… эм… можно я тоже попробую? — Конечно, давай. Моника засучила рукава и взяла у Исаака кондитерский мешок. Для начала она выбрала печенье в форме кошки и попыталась нарисовать на нём мордочку. Она думала, что изобразить мордочку будет легко, но равномерно выдавливать глазурь оказалось неожиданно трудно. В результате правый глаз получился слишком большим, а левый — ненатурально узким. К тому же уголок рта «потёк», создавая впечатление, что кошка пускает слюни. — Э-это совсем непросто… — пробормотала Моника. — Вылитый Нэро, когда видит мясо, — заметил Исаак. И вправду, стоило приглядеться: один глаз широко распахнут, другой прищурен, а из уголка рта «тянется слюна» — точь-в-точь Нэро перед тарелкой с мясом. Удовлетворённая таким объяснением, Моника взяла следующее печенье. — Теперь я сделаю тебя, Айк. ＊　＊　＊ — Сделаю Айка! — объявила Моника и выбрала печенье в форме девочки. (…А?) Исаак невольно склонил голову набок. Ведь были же и фигурки мальчиков — почему она взяла именно девочку? Может быть, решила сначала потренироваться? Исаак молча наблюдал, как Моника с предельной серьёзностью ведёт кондитерским мешком. Чёлка и прочие детали действительно напоминали его. Но почему же тело оказалось «девичьим»? Ответ выяснился сразу. Моника «одела» фигурку в сахарную глазурь, нарисовав фартук вместо наряда принца. И правда, фартук куда лучше ложился на форму девочки, чем на мальчика. — Готово! Это Айк! — торжественно сказала Моника и довольно фыркнула носом. Глядя на своё печенье-двойника в фартуке, Исаак почувствовал, как уголки его губ предательски дёрнулись. Ведь для Моники «Айк» был вовсе не сверкающим принцем, а учеником в фартуке. И как бы ни была эта мысль для него приятна, сама Моника, похоже, этого не осознавала. — Мне очень нравится. Спасибо, учитель — произнёс он. — А теперь я хочу сделать Лану! С её замысловатой причёской и роскошным платьем форма мисс Ланы Колетт несомненно представляла собой наибольшую сложность. — Я помогу, — сказал Исаак и встал за спиной Моники, поддерживая её руку с кондитерским мешком. ---------- Информация о персонажах и регионе [Персонажи из Ридилла] ★ Центр (Моника, Сирил, Эллиотт, Клаудия, Нил, Гленн, Бенджамин, Рауль, Рэй, Мэри) Регион, включающий столицу, Королевский дворец Ридилла, Академию Серендия и Минерву. Также в этой области находятся резиденция Розеберг Ведьмы Шипов и особняк Олбрайт Шамана Бездны. Центральное расположение не означает, что всё здесь урбанизировано*. Есть большое количество сельских районов, а родной город Нила — это холмистая сельская местность. Даже среди жителей центрального региона существуют различия в обычаях в зависимости от того, ближе ли они к востоку или западу. *Урбаниза́ция (от лат. urbanus — городской) — процесс повышения роли , городской культуры в развитии общества, увеличение численности городского населения по сравнению с сельским. ★ Восток (Исаак, Изабель, Кейси) Находится недалеко от границы с Империей. Множество местных лордов обладают мощными армиями из-за частых нападок драконов. Поскольку из-за них они несут так много потерь, они всегда настороже в ожидании нападений. Многие питают к драконам затаённую ненависть. Говорят, что жители востока любят алкоголь, и среди них много заядлых пьяниц. Среди характерных особенностей — предпочтение блюд из бобовых, любовь к мясу, привычка использовать травы вместо специй. Многие сохраняют крепкую связь с семьёй и друзьями, проявляют чуть больше физического контакта, чем в других регионах, возможно, из-за постоянной угрозы нападений драконов. ★ Запад (Лана, Бриджит, Барни, Клиффорд*) Благодаря близости к морю этот регион отличается активной торговлей и высоким уровнем хозяйственной деятельности. Жители известны своей открытостью, жизнерадостностью и общительностью, среди них много энергичных торговцев. Из-за большого количества купцов жители запада часто говорят очень быстро и легко теряют терпение. Они, как правило, поощряют своих детей путешествовать, а также сильно поддерживают их стремление к независимости и обучению за границей. ★ Юг (Элианна ← скорее ближе к востоку, Хьюберт, Брэдфорд*) Самый сельскохозяйственно развитый регион Ридилла. Благодаря тёплому климату его жители, как говорят, отличаются щедростью и спокойным характером. Торговля с Фальфорией здесь особенно активна. ★ Север (Луис) Сельские районы малонаселенны по сравнению с востоком. Жить здесь непросто из-за холодного климата. Поэтому считается, что север часто становится местом ссылки для изгнанных по политическим причинам или для тех, кто лишился дома из-за нападений драконов. В регионе наблюдается значительный разрыв в уровне благосостояния, а также он особенно известен плохой безопасностью по сравнению с остальной частью Ридилла. На севере в каждом поселении свой уникальный диалект, и даже среди жителей одного региона нередко встречаются совершенно разные акценты. Хотя в Ридилле хорошо развиты гидротехнические сооружения, север всё ещё испытывает нехватку акведуков и проточной воды, поэтому во многих местах вместо воды пьют слабый алкоголь. Отчасти поэтому здесь так много любителей выпить. ＊　＊　＊ Юг = Известен щедростью и спокойным нравом → родина Хьюберта Ди Запад = Жизнерадостные и общительные торговцы → родина Клиффорда Андерсона Как можно понять из вышесказанного, региональные особенности не обязательно применимы ко всем жителям этих мест. Сазандал, где живёт Моника, находится на западе. Владения Эрин, которыми управляет Исаак, расположено чуть дальше к югу оттуда. Хотя в Эрине нет такого большого порта, как в Сазандале, там есть небольшие красивые города с великолепными видами на море. Я обозначила пару персонажей в тексте которых вообще не помню из основной истории, если кто-то о них знает, отпишитесь в комментариях: Брэдфорд, Клиффорда Андерсон ---------- Ведьма, съеденная бобами Гайден 1: Осень, когда бобы созревают под высоким небом Сирил Эшли, наследник маркиза Хайоуна, вместе с Молчаливой Ведьмой Моникой Эверетт и Ведьмой Шипов* Раулем Розенбергом втроем стояли, задрав головы, и смотрели на возвышающийся перед ними гигантский... горох. Каждый стебель, толщиной с человеческую руку, переплетался с другими, и теперь это уже было сравнимо по размеру с древним деревом возрастом в несколько веков. Пока троица стояла в изумлении, растения продолжали стремительно удлинять свои лозы, увеличиваясь и в толщину, и в высоту. Повторим ещё раз: это должен был быть горох. Взглянув вверх на это шевелящееся нечто, Сирил произнес твердым голосом: — Лорд Розенберг, у меня есть вопрос. — Ну что за формальности! Зови меня просто Рауль, Даже в такой ситуации Рауль сохранял беззаботную улыбку. Сирил бросил на него острый взгляд и с язвительной интонацией поправился: — Хорошо, тогда Ведьма Шипов. Разве при насыщении растений маной не существует установленных пределов, которые нельзя превышать? Горох, который сейчас стремительно разрастался у них на глазах, ещё недавно был всего лишь горсткой семян. Обычных, ничем не примечательных горошин. Но стоило посадить их в почву, смешанную с удобрением, созданным Ведьмой Шипов, как семена тут же проросли, начали извиваться, расти с невероятной скоростью и в считанные мгновения достигли таких размеров. Моника, стоявшая рядом с Раулем и побледневшая от ужаса, дрожащим голосом пробормотала: — М-может быть, я о-о-ошиблась с количеством магии в удобрении? Создатель удобрения, Рауль, оставался беспечным, в отличие от ошеломлённого Сирила и побледневшей Моники. — Ну и ну, здорово вырос, правда? — восхитился он. — Здорово?! — взорвался Сирил. — Да от гороха уже ничего не осталось! Рауль указал на стручки, свисающие с лоз: — Как это не осталось? Вот же, смотри, горох как горох, даже бобы на месте. И правда, в плотно набитых стручках, угадывалась форма гороха. Вот только размеры были несопоставимы: стручки достигали роста человека, а бобы — величины человеческой головы. Утончённый Сирил не обладал такой невозмутимостью, чтобы назвать это горохом. Не успел он что-то возразить, как Моника, со слезами на глазах, выдавила: — П-п-п-простите! Наверное, я где-то ошиблась! — Ммм, погоди-ка, — перебил её Рауль, доставая из кармана пачку бумаг. Это был рецепт удобрения для гороха. Моника многократно проверяла расчёты, и в цифрах ошибок не было. Да, в записях всё было верно. Но Рауль, изготовивший удобрение по этим расчётам, хлопнул себя по лбу и воскликнул: — Упс, я ошибся с запятой! — ТАК ЭТО ТВОЯ ВИНА?! — взревел Сирил, и его крик эхом разнёсся по ясному осеннему небу. 　* * * Дом Хайоун спонсировал исследования магического насыщения, проводимые Ведьмой Шипов и Молчаливой Ведьмой, в частности, изучение зачарования сельскохозяйственных культур маной. Это новаторское исследование было направлено на создание сортов, которые могли бы процветать в холодном климате и на истощенных почвах. В общем смысле, существовало два основных метода насыщения растений маной. Один метод заключался в прямом насыщении маной уже выросших растений, другой — в насыщении маной удобрений. Для массового применения второй способ был гораздо удобнее, так как не требовал обработки каждого отдельного растения. Однако насыщение удобрений маной могло повлиять и на исходную почву. Один неверный шаг мог привести к тому, что целое поле стало бы бесплодным. Поэтому они организовали поле глубоко в горах для проведения исследований магически усиленных удобрений. Место находилось на большом расстоянии от других поселений Хайоуна. Улучшение растений требовало огромного времени, денег и терпения, даже если за дело брались два из Семи Мудрецов, величайших магов королевства. К тому же в королевстве Ридилл действовали строгие ограничения на использование магии на растениях, особенно на превышение допустимых норм. Другими словами… — Если это вскроется, нам конец, так что надо что-то делать, пока не заметили! — сказал Рауль с интонацией озорного мальчишки, пытающегося скрыть свою шалость. Сирил окинул его ледяным взглядом: — Вы же возьмёте на себя ответственность за это, не так ли, лорд Розенберг? — Хм, сегодня я не взял с собой гербициды. Как насчёт того, чтобы сжечь всё сразу с помощью магии Моники? Моника энергично замотала головой: — Использовать здесь огненную магию опасно, может начаться лесной пожар. Лучше применить магию ветра или льда для обрезки. После этого использовать магию земли, чтобы проверить уровень магического загрязнения почв... Прежде чем Моника закончила говорить, её фигура исчезла из поля зрения Сирила. — Хи-и-и-ия-я-я! Пронзительный вопль Моники раздался откуда-то сверху. Сирил вскинул голову и увидел, как Моника, запутавшаяся в гороховых лозах, болтается в воздухе. Он тут же начал читать заклинание, создавая ледяное копьё, чтобы разрезать удерживающие её стебли. Но лозы раскачивались, и прицелиться было сложно — одно неверное движение, и копьё могло задеть Монику. Пока Сирил пытался прицелиться, Рауль, приложив руки ко рту, крикнул: — Эй, Моника! Ты же можешь легко справиться с этим с помощью безмолвной магии, верно? Спускайся, мы поймаем! Действительно, Моника была единственным в королевстве магом, способным использовать безмолвную магию. Разрезать удерживающие её стебли для неё не составило бы труда. Но вместо этого она, раскачиваясь и чуть не плача, закричала: — Н-не могу... Почему-то магия не работает... А-а-а! Отпусти-и-и! С этими словами её тело начало притягиваться к основному стеблю гороха. Моника отчаянно брыкалась, но тщетно — её маленькая фигурка исчезла, поглощённая горохом. Протянутая в мольбе рука вскоре скрылась под зелёной массой. Как только Моника полностью исчезла, стручки гороха резко набухли, и из них с треском вылетели бобы размером с человеческую голову. Они разлетались с такой скоростью, что могли нанести серьёзный ущерб. Сирил мгновенно воздвиг защитный барьер, отразив атаку. Но не успел он перевести дух, как упавшие на землю бобы задрожали, начали прорастать и с невероятной скоростью пустили новые плети. Сирил, содрогнувшись, спросил: — Какую магию вы вложили в этот горох? Это же не просто ускорение роста? — Ну, я добавил эффект поглощения маны, — признался Рауль. — Когда смешиваешь удобрение с магией, почва загрязняется, верно? Вот я и подумал, что если наделить горох способностью поглощать ее из окружения, это будет революционно!. Сирил вспомнил случай, когда Рауль использовал цветы с подобным эффектом, чтобы задержать Барьерного Мага, истощив его ману за полчаса. Но этот горох, судя по всему, был куда мощнее из-за ошибки в удобрении. Скорее всего, Моника не могла использовать магию, потому что горох поглотил её силы, едва коснувшись. Но её держали всего несколько секунд! У нас не будет шансов сопротивляться, если нас поймают! Горох, поглотивший ману Моники, продолжал расти. Новые лозы, выросшие из лопнувших бобов, оплетали основной стебель, увеличивая его размеры. — Одна ошибка в запятой — и вот что вышло... — пробормотал Сирил, осознавая, насколько опасны магические исследования. Но Рауль, покачав головой, возразил: — Неа, не одна. Я ошибся на две запятые! И это были слова одного из Семи Мудрецов, вершины магического общества страны. Сирил, глядя на Рауля, подумал, что Моника, которая ночи напролёт проверяла расчёты для удобрения, имеет полное право придушить его. Вопрос: Разве Рауль не собирался учиться в Империи? Ответ: — Скоро поедет! Всё ещё в стадии подготовки! Прим. пер.: * — Да, я знаю, что все привыкли к варианту с Ведьмой Терновника и ИБАРА НО МАДЖО САМА можно перевести и как "ведьму шипов", и как "ведьму терновника". Точно так же английский вариант ТОРН ВИЧ тоже можно перевести обеими способами. Но, прочитав гайден, я понял одну вещь: ни он, ни его родственницы, ни первая ведьма ни разу не использовали кусты терновника, всюду речь о розах или розовых лозах. Потому я считаю более корректным для рулейта "Ведьму Шипов". ---------- Сверкающий принц и любовное зелье ведьмы Айзек Уокер, (самопровозглашённый) ученик Молчаливой ведьмы Моники Эверетт, обычно проводит больше половины месяца в доме Моники. Тем не менее, согласно их договоренности, раз в месяц он возвращается в герцогство Эрин, которым управляет, чтобы исполнять свои обязанности лорда. Поскольку он выбрал надёжного заместителя и сам был искусен в делах управления, особых трудностей это не вызывало. Однако, когда дело доходит до приёма гостей, полностью переложить обязанности на управляющего уже не получается. Официально Айзек — второй принц королевства Ридилл, Феликс Арк Ридилл. Даже отказавшись от права на престол и уединившись, он всё равно не мог избежать внимания некоторых людей. Одним из таких посетителей в тот день оказался дядя Феликса, Тобиас. Тобиас, которому предстоит стать следующим герцогом Крокфордом, явно намеревался укрепить своё положение, выдав свою дочь Лоретту замуж за второго принца. Даже если я, как второй принц Феликс Арк Ридилл, отказался от права на престол, мой сын, по законам этой страны, может претендовать на престол… Чертовски неприятная ситуация. Вздохнув про себя, Айзек направился в чайный салон. Ему предстояло развлекать упомянутую мисс Лоретту на чайной церемонии. Когда Феликс вошёл в чайный салон, крупная девушка, сидевшая за чайным столом, вздрогнула и подняла взгляд. — Давно не виделись, Ваше Высочество… то есть, Ваша Светлость, герцог Эрин. — Простите, что заставил ждать, мисс Лоретта. — Нет-нет, это я должна извиниться, что отняла время у столь занятого герцога, — сказала она, виновато опустив голову. Девятнадцатилетняя Лолетта склонила голову, выглядя искренне виноватой. С каштановыми волосами и янтарными глазами, она производила впечатление скорее сдержанное. Хотя платье на ней было элегантным, его дизайн казался слишком взрослым для её возраста. Поскольку Лоретта приходилась Феликсу кузиной, Айзек уже встречался с ней раньше — не впервые. В детстве, когда настоящий Феликс ещё был жив, он несколько раз её видел. Однако Лоретта, до прошлого года учившаяся в женской академии, похоже, не привыкла к общению с мужчинами и сейчас выглядела крайне напряжённой. Она была довольно высокой и крупной девушкой, но при этом, похоже, весьма робкой. Нет, причина её нервозности не только в этом. Скорее всего, её отец Тобиас строго приказал ей очаровать второго принца. — Давно мы не пили чай наедине, мисс Лоретта. — Да, вы правы… О, прошу, попробуйте чай. Голос Лоретты дрожал от напряжения, а её взгляд беспокойно метался из стороны в сторону. Айзек почувствовал, что что-то не так, и слегка постучал по карману, подавая знак Уилдиану, который находился внутри. Подняв чашку с чаем естественным движением, он почувствовал лёгкий аромат роз. — Какой приятный чай. Пахнет розами. При этих словах Лоретта вздрогнула, её плечи напряглись. Вздохнув про себя над плохими актёрскими способностями девушки, Айзек взглянул на чашку. Если тебе подали что-то с ароматом роз, будь осторожен Эти слова тайно передавались из поколения в поколение среди королевской семьи. Уильдиану, находившийся в кармане, незаметно применил магию. Для высшего духа воды, очистить жидкость не составляло труда. Айзек выпил очищенный Уилдиану чай и улыбнулся Лоретте. — Очень вкусный чай. Аромат роз просто чудесный… Знаешь, он напоминает мне розы из сада королевского дворца. Наверное, поэтому он кажется таким успокаивающим. Разумеется, Айзек не обладал настолько тонким обонянием, чтобы различать оттенки аромата роз. Это была просто болтовня. Но его слова заставили Лоретту заметно занервничать, и она отвела взгляд. — Я… я рада, что вам понравилось… — пробормотала она. На её лице выступил холодный пот, а глаза подозрительно часто моргали. Айзек слегка приподнял уголки губ и поставил чашку на блюдце. — Кстати, о саде королевского дворца. Вы знаете, что его из поколения в поколение обслуживает Ведьма Шипов. Лоретта ахнула и застыла, её лицо побледнело. Её реакция была до смешного очевидной. Сдерживая смех, Айзек продолжил: — Род Ведьмы Шипов славится мастерством в магии наложения на растения. Говорят, они наделяют цветы в саду разными свойствами. — Да… правда? — вымолвила Лоретта. — Иногда они даже создают лекарства из зачарованных растений, — добавил он. Лицо Лоретты побледнело ещё больше, став землистого оттенка. В этом чае содержалось магическое зелье, созданное Ведьмой Шипов. Более того, скорее всего, это был афродизиак… нет, учитывая, что это магическое зелье, созданное Ведьмой Шипов из Семи Мудрецов, правильнее назвать его мощным любовным зельем. Слышался слабый стук — это дрожащие зубы Лоретты стучали друг о друга. Айзек посмотрел на несчастную девушку и улыбнулся ей доброй, почти королевской улыбкой. — Это твой отец заставил тебя использовать это зелье? — Э-эм… — Если честно признаешься и отдашь зелье, я сделаю вид, что ничего не произошло. Скажем, чай случайно пролился. При этих словах Лоретта разрыдалась. 　* * * Вернувшись в свою комнату, Айзек поставил на стол маленький флакон, отобранный у Лоретты. В крохотном флаконе, который можно было вместить в ладони, плескалась бледно-розовая жидкость. Это и было то, что Лоретта подмешала в чай Айзека. Уильдиану выполз из кармана Айзека и принял облик слуги. Взглянув на флакон, он нахмурился. — На это зелье наложена чрезвычайно сильная магия с эффектом влечения. Более того, она обладает направленным эффектом внушения… Не будет ошибкой назвать это магией ментального манипулирования, смею сказать. — Да, похоже на то. Это традиционное ведьминское любовное зелье. Он поднял флакон и открыл крышку. Аромат роз был настолько сильным, что казался удушающим. — Я устойчив к ядам, но даже я не смог бы противостоять магическому зелью. Спасибо, Уилл, ты меня выручил. — При неправильной дозировке это может вызвать магическое отравление. Почему подобные опасные вещи вообще находятся в обращении? — спросил Уильдиану с недоумением. Айзек, задумчиво хмыкнув, скрестил руки. Уилдиану, будучи духом, отлично разбирался в обращении с магической энергией, но в человеческой магии, "колдовстве", он был не так сведущ. — Чтобы объяснить ситуацию с этим ведьминским любовным зельем, нужно рассказать о магии наделения. Существует два основных типа наделения магической силы предметам: постоянное наделение и временное наделение. Постоянное наделение — это техника, в основном используемая при создании магических инструментов. Она позволяет внедрять мощные и сложные магические формулы в вещества, но недостаток в том, что для стабилизации наделения требуется время. С другой стороны, временное наделение подразумевает мгновенное наделение. Применения включают временное вливание маны в меч, чтобы превратить его в магический меч, или отправку маны в вещество для его манипуляции. Это используется в ситуациях, когда нужен кратковременный эффект. — Проще говоря, постоянное наделение может внедрять сложную и мощную магию, но требует времени для стабилизации. Временное наделение активируется быстро, но внедрить сложные магические формулы сложно. — И как это связано с любовным зельем ведьмы? — спросил Уилдиану. Айзек поднёс флакон к свету и слегка встряхнул его. — Как ты думаешь, каким способом создано это зелье — постоянным или временным наделением? — Учитывая сложность магии, я бы сказал, что это постоянное наделение. Обычно такие зелья создаются с помощью постоянного наделения, когда магическая формула закрепляется на материале, который затем обрабатывается. Временное наделение ограничено по силе и возможностям. Но есть исключение — или, скорее, аномалия. — Род Ведьмы Шипов — особенный. Они из поколения в поколение специализируются на магии наделения на растения и способны даже с временным наделением создавать невероятно мощные магические формулы, — объяснил Айзек. Обычный маг, используя временное наложение на растение, может лишь слегка усилить его свойства или заставить двигаться. Но Ведьмы Шипов способны на гораздо большее. Они могут укрепить растение до твёрдости металла, усилить его ядовитость до смертоносного уровня или наложить сложные чары, вроде магии подслушивания. — Особенно их магия эффективна с розами. Говорят, их чары на розах становятся ещё мощнее. Если Ведьма Шипов всерьёз возьмётся за дело, то с помощью розового цветка может даже отразить сильнейшую атакующую магию Артиллерийского Мага, — добавил Айзек. Пятая Ведьма Шипов Рауль Розенберг, обладает крупнейшим запасом маны в стране. Хотя он не силён в бою, в своём саду роз он практически непобедим. — Возвращаясь к обсуждению правовых норм, постоянное наделение строго регулируется, потому что оно способно на многое. С другой стороны, временное наделение не подвергается столь строгим ограничениям. В конце концов, возможности временного наделения ограничены, так что нет необходимости в обширных регулированиях. — Однако исключением является род Ведьмы Шипов, дом Розенберг — подхватил Уилдиану. — Именно так. Магические зелья, специально созданные с помощью временного наделения Ведьмой Шипов, не подлежали правовому регулированию. Однако, поскольку они создавались с использованием магии наделения, всегда существовала вероятность, что они могут стать регулируемыми в любой момент. Тем не менее, временные зелья до сих пор не запрещены, потому что королевская семья в чрезвычайных ситуациях пользовалась такими зельями. Поэтому королевская семья намеренно избегала регулирования зелий с временным наделением, насколько это было возможно. С другой стороны, Розенберги тоже не хотят, чтобы их зелья попали под запрет, и поэтому не распространяет их открыто. В результате королевская семья защищала дом Розеберг, а дом Розеберг, в свою очередь, поддерживал королевскую семью, не допуская чрезмерного распространения магических зелий — негласное соглашение, существовавшее уже не одно поколение. Но кто-то нарушил этот порядок. — Не хочу говорить об этом громко, но предыдущая Ведьма Шипов была, мягко говоря, проблемной личностью. Если проще — она тайно продавала зелья за деньги местным дворянам, — рассказал Айзек. Когда семья Розенбергов узнала об этом, они в спешке сместили Четвёртую Ведьму Шипов с поста главы семьи и назначили на её место шестнадцатилетнего Рауля. Таким образом, магические зелья, проданные предыдущей Ведьмой Шипов, до сих пор остались в руках некоторых дворян. Зелье, которое Лоретта пыталась подсунуть Айзеку, скорее всего, было одним из таких. — Кто бы мог подумать, что такое зелье попадёт ко мне в руки подобным образом, — усмехнулся Айзек, убирая флакон в ящик стола. Уильдиану посмотрел на него с укором. — Что вы собираетесь делать с этим любовным зельем ведьмы? — Я ведь ученик мага. Как я могу не исследовать редкое магическое зелье, специально созданное Ведьмой Шипов? Но выражение лица Уильдиану оставалось мрачным. Более того, в последнее время он стал особенно придираться к своему господину и спросил с явным подозрением: — Вы же не собираетесь использовать его на ком-то, правда? — Нет, конечно, нет. Потому что это совсем не весело. Если он и будет добиваться своих целей, то только так, чтобы это вызывало у него искреннюю радость. Иначе его покойный друг наверняка был бы разочарован. Айзеку хотелось гордиться собой перед этим другом и перед Моникой, которая спасла ему жизнь. — И, главное, неужели ты думаешь, Уилдиану, что я стал бы использовать подобное зелье, чтобы завоевать девушку, которая мне нравится? — У вас есть склонность быть неразборчивым в средствах для достижения целей, Эти слова были резкими, но Айзек уклонился от ответа, отмахнувшись с двусмысленной улыбкой. В конце концов, в этом было слишком много правды. ---------- Брат и сестра — возмутители спокойствия Женщина с чёрным зонтиком прогуливалась по одной из гор, расположенных в Хайоуне. На ней было розовое платье, совершенно не подходящее для горных прогулок. Её непослушные кудрявые, ярко рыжие волосы, украшал пышный цветок розы. Несколько суровое лицо покрывал толстый слой косметики. Тяжело выдохнув, женщина устало опустилась на ближайший пень. — Ах, как же я устала… Чёрт возьми, не знаю, что там за секретные исследования, но кто додумался устраивать поле в такой глуши?! — ворчала она, выражая недовольство. Целью ворчливой женщины было секретное исследовательское поле, где маркиз Хайоун и Ведьма Шипов проводили эксперименты с зачарованными удобрениями. Однако женщину интересовали не сами исследования. Свернув зонтик, она ухмыльнулась, и на её лице появилась зловещая улыбка. — Ну что ж, мой глупый братишка, наверное, уже использовал то самое удобрение… И даже не подозревает, что я подменила часть ингредиентов! Ха, держу пари, сейчас он позорится перед маркизом Хайоуном! — злорадствовала она. Её звали Мелисса Розенберг. Будучи предыдущей "Ведьмой Шипов" и старшей сестрой Пятого Ведьмы Шипов, Рауля Розенберга, она отправилась в эту горную прогулку только ради одного — увидеть смущённое лицо брата. Четвёртой Ведьме Шипов досталась крайне позорная репутация. А именно: "Мудрец, уволенный за рекордно короткий срок". Мелисса, ставшая в двадцать лет Четвёртой Ведьмой Шипов, благодаря своему исключительному таланту изготавливала магические зелья и продавала их направо и налево. Она создавала зелья и сбывала их, создавала и сбывала, пока не вызвала гнев своего клана. Упрямые члены клана в один голос твердили, что магические зелья — величайшая тайна рода, и продавать их направо и налево недопустимо. Но Мелисса лишь отмахивалась: "Почему не продавать, если они приносят деньги?" Для мага, чьи исследования требуют огромных затрат, деньги никогда не бывают лишними. Тем более, Мелиссе нужны были средства на борьбу с её комплексами — веснушками и непослушными кудрявыми волосами. И не стоит говорить, что это не связано с исследованиями. Для Мелиссы борьба с веснушками и кудрями была делом всей её жизни. В итоге, потратив вырученные от продажи секретных зелий деньги на косметические средства, Мелисса всего за несколько месяцев лишилась титула главы дома Розенбергов. А Пятой Ведьмой Шипов стал её младший брат Рауль. Этот самый Рауль был на редкость несносным. Обладатель редкого дара, унаследованного от предков, он мог похвастаться магической силой, не имевшей себе равных в стране. К тому же, его красота напоминала Первую Ведьму Шипов. И, несмотря на постоянную работу в поле, у него не было ни единой веснушки! А вот Мелисса, сколько бы ни пряталась под зонтиком, сколько бы ни намазывала косметику, сколько бы ни покрывала лицо толстым слоем пудры, не могла избавиться от проклятых веснушек! И ещё эта его шевелюра! У Мелиссы такие же рыжие волосы, но грубые и сухие, а у Рауля — блестящие, вьющиеся локоны розового оттенка, которые все восхваляли. Ах, какой же он невыносимый брат! Талантливый, красивый, да ещё и без веснушек и проблем с волосами! Этот глупый братишка заслуживает позора. Стоило Мелиссе вспомнить беззаботное лицо Рауля, как её охватывало раздражение. Фыркнув, она резко встала и зашагала вперёд, движимая единственной целью — увидеть позор брата. Сейчас Рауль, не подозревая о её проделке с навозом, наверняка попал в беду. Представляя, как он в панике мечется, Мелисса чувствовала облегчение. — Помучайся как следует, дурак! Вот тебе и поделом! Ха-ха-ха! — она громко расхохоталась, но вдруг замолчала. — Хм? Её взгляд остановился на чём-то впереди. Сквозь деревья виднелось что-то зелёное и извивающееся. Это "что-то" стремительно росло, становясь выше окрестных деревьев. Хоть Мелисса и лишилась титула, она всё ещё была бывшим Мудрецом. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что перед ней. Это было растение, чрезмерно увеличившееся из-за избытка магической силы. — Горох… это же горох, верно? — пробормотала она, и её щёки задёргались от нервного тика. Мелисса действительно подмешала кое-что в удобрение. Но это не должно было привести к такому гигантскому росту гороха! Она и не подозревала, что Рауль, вероятно, ошибся на пару знаков после запятой в расчётах. Сжимая зонтик, Мелисса застыла в оцепенении. Погоди, погоди, погоди! Что натворил этот идиот?! Впереди, под её взглядом, горох, ставший результатом проделок и ошибок брата и сестры Розенбергов, продолжал расти. 　* * * Сирил стиснул зубы, поддерживая защитный барьер. Благодаря быстро возведённому барьеру ему удалось избежать захвата лозами гороха, но двигаться дальше он не мог. Он разрубал лозы ледяными копьями, но те мгновенно отрастали снова. — Поторопись и сделай что-нибудь, лорд Розенберг! Рауль, без тени напряжения, пробормотал: "Хм-м", почесав затылок. — Если бы у нас были розы… — задумчиво сказал он. Как розы могли бы переломить ситуацию? Сирил не имел ни малейшего понятия, но в такой момент оставалось лишь довериться чуду, которое мог сотворить Мудрец. — Розы помогут? — уточнил он. — Ага, хватило бы одного цветка. Да хоть засушенного, как в поделках, — ответил Рауль. На этом поле выращивали в основном овощи и травы, роз здесь не было. Но у Сирила была одна зацепка. Но это… Сомнения длились лишь мгновение. Спасение Моники было приоритетом. Скривившись, Сирил сказал Раулю: — В моей сумке есть венок для зимнего солнцестояния. Там должны быть засушенные белые розы. В королевстве Ридилл во время праздника зимнего солнцестояния принято украшать дома венками. Считалось, что они обладают защитной силой, отгоняют беды и приносят счастье в новом году. Обычно венки делают из веток, украшая их хвоей, шишками или ягодами боярышника, но в венке Сирила были и засушенные белые розы. — Где твоя сумка? — спросил Рауль. — В телеге, — ответил Сирил. Телега с инструментами для работы в поле стояла неподалёку, в пяти минутах бега. Если бы, конечно, путь не перекрывали гороховые лозы. Их окружили со всех сторон, и добраться до телеги было непросто. Сирил, решившись, снял брошь с воротника. Этот магический артефакт поглощал и выводил избыточную магическую энергию из его тела. Для полной отдачи магии брошь лучше снять. — Я выиграю время. Беги к телеге. — Ты уверен? У Сирила не было выбора. Он гневно посмотрел на Рауля и рявкнул: — Чтобы ты знал, если ситуация ухудшится ещё больше, считай, что тебе навсегда запрещено ступать на земли Хайоуна! На грозный окрик Сирила, от которого замолкали даже плачущие дети, Рауль, по непонятной причине, вдруг просиял. — Это что, типа объявления о разрыве дружбы? Круто, как настоящие друзья! Сирил, раздражённый неуместной беспечностью Рауля, лишь цокнул языком. Но времени на споры не было. Поддерживая барьер, Сирил начал длинное заклинание, устремив взгляд в сторону телеги. — Беги! — крикнул он. Щёлкнув пальцами, он вызвал ледяные лезвия, которые разрубили лозы гороха. Лозы тут же начали отрастать, но Сирил сдерживал их ледяной стеной. — Не тормози! Беги, Рауль Розенберг! — рявкнул он, нахмурив брови. Рауль, давно мечтавший, чтобы его называли по имени, весело крикнул: "Понял!" — и бросился бежать. ---------- Гигантский горох против Белого урагана № 1 Под ясным осенним небом, где воздух был холоднее северного ветра, Сирил стоял перед огромным горохом, выросшим до размеров гигантского дерева. Горох хлестал длинными лозами, словно кнутом, целясь в Сирила. Но прежде чем лозы успели его опутать, на них обрушились ледяные стрелы, разрывая их в клочья. Уф, этому нет конца! Сирил торопливо продолжал читать заклинания, готовясь к следующей атаке. Благодаря своей способности к гиперпоглощению маны, Сирил мог быстро восстановить истраченную ману, лишь сняв брошь — магический артефакт. Однако бесконечно использовать магию он не мог. Непрерывное применение заклинаний изматывало тело, а концентрация постепенно угасала. И всё же нельзя останавливаться... Как же Сирилу хотелось, подобно Монике, применять безмолвную магию без заклинани! В такие моменты он особенно остро это ощущал. Сирилу, чьим пределом было сокращённое произнесение заклинаний, приходилось немедленно начинать новое заклинание, чтобы подготовиться к следующей атаке. Дыхание неизбежно сбивалось. Поддерживая ледяную стену, чтобы лианы не добрались до Рауля, и разрубая ледяными стрелами те, что атаковали его самого, Сирил старался отвлечь на себя все атаки гороха. На словах это звучит просто, но на деле требовалась невероятная концентрация. Малейшая ошибка в заклинании могла привести к мгновенному поражению. Напряжение заставляло Сирила торопиться и сужало его поле зрения. В тот момент, когда ледяное копьё разрубило лиану перед ним, другая лиана, подкравшаяся снизу, обвила его ногу и подняла худощавое тело в воздух. — Гх... проклятье... — вырвалось у Сирила. В момент, когда его подвесили вниз головой, кровь прилила к голове, а магическая энергия начала стремительно утекать из тела. И с ужасающей скоростью! Не зря этот горох мгновенно поглотил ману Монике, одной из Семи Мудрецов. И всё же... моя мана ещё не иссякла! Благодаря своей способности к гиперпоглощению маны, Сирил смог частично нейтрализовать магическую атаку гороха. Воспользовавшись этим кратким мгновением, он создал ледяное копьё и разрубил лиану, сжимавшую его лодыжку. В тот же миг, когда лиана с треском разорвалась, тело Сирила рухнуло на землю. К несчастью, его отбросило на склон, далеко от поля. Не успев сгруппироваться, Сирил покатился вниз по склону. ＊＊＊ В мире есть люди, чутко улавливающие опасность, и те, кто этого не умеет. Мелисса Розенберг твёрдо верила, что относится к первым. Увидев гигантский горох, она тут же развернулась и пошла назад. Это плохо, очень плохо. Если родственники узнают, что я к этому причастна, меня точно выгонят из дома Розенберг! Я ничего не знаю. Я просто пришла погулять в горах… Да, точно, я просто невинная прохожая, которая ничего не знает. Мелисса поспешно развернулась и начала спускаться с горы. В этот момент кусты за её спиной сильно зашумели, и оттуда выкатился человек. Точнее, скатился прямо к её ногам. — Ай! — коротко вскрикнула Мелисса, отпрыгнув в сторону, и уставилась на юношу. Ему, наверное, было столько же лет, сколько её брату Раулю. Длинные платиновые волосы были собраны в хвост на спине, а фигура казалась хрупкой. Судя по одежде, он был связан с маркизом Хайоуном. Чёрт, чёрт, чёрт, если моя причастность раскроется дому Хайоун... Юноша, пошатываясь, поднялся. У него было красивое лицо. Голубые глаза, обрамлённые длинными ресницами, сверкали, словно драгоценные камни! Нет-нет, не время любоваться! Любой свидетель из дома Хайоун был бы крайне нежелателен. В панике Мелисса быстро прикрыла лицо зонтиком, когда юноша заговорил заботливым тоном: — Прошу прощения за столь неподобающее зрелище. Вы не ушиблись, миледи? Его искренний, обращённый к даме голос заставил сердце Мелиссы подпрыгнуть. Когда её в последний раз называли "миледи"? — Э-э, я в порядке… — Это хорошо. Мелисса чуть приподняла край зонтика, чтобы взглянуть на него. Он смотрел на неё с искренней заботой. Этот юноша действительно беспокоился о её безопасности. — Кажется, поблизости нет поселений... Вы заблудились? — Охо-хо… Д-да, что-то вроде того. Конечно, она не собиралась признаваться, что пришла поглазеть на плаксивую физиономию своего брата. Улыбаясь светской улыбкой, Мелисса украдкой разглядывала юношу. Ох, он кажется таким искренним и серьёзным. Совсем не похож на моего ленивого брата! Он ведь из дома Хайоун, верно? Мелисса уже несколько лет не появлялась в светском обществе, поэтому не была уверена, но, кажется, у маркиза Хайоуна была только дочь. Значит, этот юноша, вероятно, их родственник? — А... как вас зовут? — начала было Мелисса, но в этот момент кусты снова зашумели, и из них показалась лиана гороха. Того самого гороха, в удобрение которого она подмешала кое-что. Мелисса подавила вздох и издала высокий вскрик: — Кья! — Осторожно! Он заслонил Мелиссу собой и быстро произнёс сокращённое заклинание. Ледяное копьё разорвало атакующую лиану в клочья. Боже, как это мило! Он меня защитил! Мелисса, крепче сжала зонтик. Её усыпанные веснушками щёки покраснели. Юноша, сузив глаза, смотрел на горох, затем бросил взгляд на Мелиссу и сказал: — Здесь опасно. Я задержу его, а вы немедленно спускайтесь с горы. — Э-э, спасибо, добрый человек! Ей хотелось бы ещё поболтать с этим юношей, но встретиться с Раулем было бы неловко. Развернувшись на каблуках, Мелисса, прижимая руку к бешено бьющемуся сердцу, побежала вниз по тропе. ＊＊＊ Провожая взглядом рыжеволосую девушку, убегающую по горной тропе, Сирил не мог скрыть горьких мыслей. Кто бы мог подумать, что в такой глуши окажется обычный человек! Если бы он был спокойнее, то заметил бы, что одежда девушки вряд ли принадлежала простой обывательнице, но в спешке Сирил не обратил на это внимания. Нельзя допустить, чтобы житель Хайоуна пострадал. С чувством долга будущего правителя Сирил повернулся лицом к гороху. Если его не остановить, он спустится с горы и начнёт вредить людям. Но больше всего его беспокоила Моника. Когда мана человека иссякает, он впадает в состояние, близкое к анемии, и теряет способность двигаться. Хотя есть и исключения — маги, которые, даже лишившись маны, продолжают бодро гоняться за учениками, подвешивать их вниз головой и окуривать дымом. Но это редкость. Поторопись, Рауль Розенберг! Сирилл, глядя в сторону, куда убежал Рауль, широко раскрыл глаза от удивления. Из-за спины гороха приближалось нечто огромное. Громадное тело, сотканное из зелёных лиан, — на первый взгляд похоже на горох, но это было явно нечто иное. Если горох представлял собой неуклюжую массу из скрученных лиан, то "это" было создано с явным замыслом. Это был дракон, сплетённый из зелёных лоз. По форме он напоминал двуногого дракона без крыльев. Но вместо чешуи его тело состояло из переплетённых лиан. На лианах торчали острые шипы, а местами распускались белые розы. Это был дракон, целиком сотканный из роз. Что это за чертовщина... Его взгляд упал на знакомую рыжую голову у подножия дракона. — Эй, эй! — весело махал рукой Рауль Розенберг, Ведьма Шипов, с широкой улыбкой. — Ну, как тебе? Круто, правда? Рауль выглядел так, будто хвастался новой игрушкой. Сирил, забыв про заклинание, закричал в ответ: — Что это за нелепый дракон!? — Просто добавил своей маны в розы! — беззаботно ответил Рауль. — Просто добавил маны? — переспросил Сирил. Обычное временное наделение маной могло лишь слегка оживить траву. А тут крошечные сухие розы разрослись до таких размеров! Это было ненормально. Вот оно... величайший запас маны в стране... истинная сила Ведьмы Шипов! Говорят, что Первая Ведьма Шипов, предок Рауля, превратила розовый сад в живую крепость, уничтожившую армию вражеского государства. Сирил считал это преувеличенной легендой, но, глядя на происходящее, он начал верить, что это вполне возможно. Прекрасный маг, унаследовавший внешность и силу первой Ведьмы Шипов, посмотрел на дракона из белых роз и почесал затылок. — Хм, как его назвать… раз я использовал белые розы… Вперёд, "Белый ураган № 1"! Дракон из роз, получившему крайне глупое имя, естественно, не издал ни звука. Сметая деревья своим гигантским телом, дракон скользнул по земле и приблизился к гороху. Было ли у гороха сознание, неизвестно. Но он явно воспринял дракона из роз как угрозу. Или, возможно, его привлекла невероятная мана, заключённая в драконе. Горох протянул свои лианы к нему. — Не выйдет! Рауль взмахнул пальцем, и шипастый хвост розового дракона разорвал плети гороха. Мало того, что его колоссальное тело впечатляло, его физическая сила тоже была за гранью воображения. Рауль крикнул: — А теперь спасай Монику, пока "Белый ураган № 1" его сдерживает! — Ты вообще знаешь, где она? Прошло немало времени с тех пор, как Монику утащил горох. Сирилл понятия не имел, где она сейчас может быть. — … — … Рауль хлопнул себя по лбу. — Упс. Об этом не подумал. — Я с тобой больше не разговариваю! ---------- Сон, который видела Молчаливая Ведьма Моника видела сон. Перед ней стоял стол. На нём аккуратно расставлена посуда. Когда Моника ела в одиночестве, она обычно обходилась хлебом или орехами и редко утруждала себя расстановкой посуды. Стол она накрывала только тогда, когда Айзек готовил что-то особенное. — Моника, еда готова! — раздался голос. Подняв глаза, она увидела Айзека, который, надев фартук, приближался к ней. В его руках была суповая тарелка, на которой лежала горошина размером с человеческую голову. — Сегодня моё лучшее блюдо! Суп из гороха! — объявил он. Можно ли вообще назвать горошиной этот шар размером с голову? К тому же самого супа нигде не было видно. — П-постой, Айк… это… это… Перед бледной и дрожащей Моникой Айзек зачерпнул горошину ложкой. Он протянул ложку Монике, каким-то чудом удерживая огромную горошину на крошечной ложке. Её ученик, искусный в кулинарии, сладко улыбнулся. — Вот, открой рот, а-а-а! — Нет, нет, я не могу… п-подожди… подожди-и-и-и!! И в этот момент она проснулась. У-у-у… где я? Тяжёлые веки с трудом приподнялись, но перед глазами была лишь кромешная тьма. Тело казалось ватным, даже шевельнуть пальцем стоило огромных усилий. Голова невыносимо отяжелела, мысли путались. Это из-за истощения магической силы. Точно… меня поглотил горох… что было дальше? Лорд Сирил и Ведьма Шипов они в порядке? Надо скорее выбираться отсюда. Но, несмотря на эту мысль, тело не слушалось. Стоило расслабиться, как сознание снова начинало ускользать. — Эй! Эй! Моника! Если слышишь, ответь! — раздался голос Рауля из-за гороховых лоз. Она попыталась ответить на его зов, но из губ вырвалось лишь слабое хриплое дыхание, далёкое от голоса. Я должна ответить… сказать, что я здесь… Но, вопреки её желанию, голова становилась всё тяжелее, а едва приоткрытые веки медленно закрывались. Нет… так хочется спать… И в тот момент, когда сознание снова начало ускользать, Моника услышала резкий окрик: — На перекличке отвечай немедленно! Казначей Нортон! ＊＊＊ Как найти Монику, поглощённую горохом? Рауль Розенберг, один из семи мудрецов, известный как Ведьма Шипов, предложил следующий способ: — Эй! Эй! Моника! Если слышишь, ответь! — кричал он во весь голос, ожидая отклика. Крайне простой и примитивный метод. Буйствующий горох сдерживал "Белый ураган №1" Рауля. Если и спасать Монику, то сейчас. Но сколько бы Рауль ни звал, ответа от Моники не было. Возможно, она потеряла сознание. Истощение магической силы особенно тяжело сказывается на тех, у кого её много. Моника, как один из Семи Мудрецов, обладала огромным запасом маны, и её исчерпание должно было вызвать серьёзное недомогание. Магическая сила со временем восстанавливается, но, пока Моника внутри гороха, поглощающего ману, на это надеяться не приходилось. В худшем случае это могло стоить ей жизни. — Тьфу! — пробормотал Сирил и бросился к гороху. Набрав полные лёгкие воздуха, он крикнул изо всех сил: — На перекличке отвечай немедленно! Казначей Нортон! В порыве он выкрикнул её старое прозвище. Рауль удивлённо переспросил: — Казначей Нортон? Ох, я облажался. Сгорая от стыда, думал Сирил, но тут сверху раздался слабый, тише жужжания насекомых, голос. — Здесь… — прозвучал голос. Эту жалкую попытку ответа невозможно было не узнать. Это была Моника. Голос доносился чуть выше головы Сирила. Присмотревшись, он заметил маленькую руку, выглядывающую из гороховых лоз. Эта крошечная, почти детская рука слабо шевелилась, словно прося о помощи. Она была на грани досягаемости. — Нашёл! Осторожно разрезав лозы ледяным копьём, он схватил руку Моники и резко потянул. Словно репа из земли, тело Моники выскочило из гороха и рухнуло прямо на Сирила. Он поймал её маленькое тело и, не удержавшись, шлёпнулся на землю. — Л-лорд Си-рил... — послышался слабый голос из его объятий. Моника, с лицом, как у только что проснувшегося ребёнка, смотрела на него затуманенным взглядом. Её сознание было помутнено, глаза не фокусировались. — Теперь всё в порядке, — сказал Сирил. Крепко держа Монику, он быстро отскочил от гороха. Убедившись, что они на безопасном расстоянии, Рауль закатал рукава. — Монику спасли, теперь можно заканчивать, — заявил он. Рауль приложил ладонь к белому дракону из роз. В тот же миг лозы, составлявшие "Белый ураган №1", сжимавшие горох, резко увеличились в объёме. Как мышцы человека напрягаются при усилии, так и переплетённые лозы белых роз вздулись. Дракон из роз взмахнул мощной лапой и раздавил горох. Сок травы, словно кровь, закапал из раздавленного и перекрученного гороха. — Выдерни его! "Белый Ураган №1"! Дракон из белых роз схватил горох и медленно вытащил его из земли. Словно выдергивая огромное дерево, почва вокруг вздыбилась и потрескалась. Какая неимоверная сила! Сирил, держа Монику, отступил, чтобы их не задело. К этому времени горох был полностью вырван из земли и перестал двигаться. Рауль, вытирая пот со лба, облегчённо выдохнул: — Ну вот, дело сделано! — Хм? — скептически хмыкнул Сирил, оглядывая окрестности. Поле, как и следовало ожидать, было полностью разорено. Вдобавок повсюду валялись обломки гигантского гороха и дракона из белых роз. Сказать, что дело сделано, было явно преждевременно. — И ты называешь это "дело сделано"? — язвительно спросил Сирил. — Растения, зачарованные магией, сами засохнут, когда мана иссякнет, так что всё нормально, нормально. Очистим почву, а уборку оставим на завтра. Пойдём домой! — беспечно ответил Рауль. — Ладно, — вздохнул Сирил. Мысль о предстоящей уборке вызвала волну усталости. Он опустился на землю, всё ещё держа Монику. — Что, выдохся? — поддел Рауль, который, несмотря на использование мощного заклинания, выглядел бодрым. Наверное, это из-за постоянных сельскохозяйственных работ. Несмотря на утончённую красоту, Рауль обладал внушительным телосложением. Сирил с завистью посмотрел на его крепкие руки. Тем временем Рауль быстро закончил очищение почвы и подтащил стоявшую неподалёку тележку. — Залезай. Я спущу тележку с горы. — Пожалуй, воспользуюсь твоим предложением. Раньше он счёл бы кощунственным заставлять одного из Семи Мудрецов, сокровище нации, тащить тележку, да ещё и везти его самого. Но сейчас у Сирила не было ни малейшего желания отказываться. К тому же он не был уверен, что сможет спуститься с горы, неся Монику. Так что он без колебаний решил воспользоваться предложением. Тележка была загружена сельскохозяйственными инструментами и оказалась тесной, но двум людям усесться всё же было возможно. Сирил усадил Монику, прислонив её к краю тележки, и сел рядом, поддерживая её, чтобы она не упала. — Ты в порядке? — спросил он. Моника что-то невнятно пробормотала: — Лорд Сирил… бюджет на этот месяц здесь, список поставщиков для школьного фестиваля тут… Похоже, Молчаливая Ведьма видела во сне работу студсовета. Сирил, охваченный ностальгией, прислонился к тележке и выдохнул. Вскоре тележка тронулась, громыхая и сильно трясясь, но Моника даже не пошевелилась. — Эй, кстати, — начал Рауль, оборачиваясь к Сирилу, пока тянул тележку. — Что? — отозвался тот. — Тот венок, что мы использовали для "Белого Урагана №1", был аккуратно упакован в красивый мешок. Неужели это был подарок? Сирил замолчал. Рауль, будто что-то сообразив, воскликнул: — Погоди… это что, подарок для меня?! — Стой. — Венок перед зимним солнцестоянием! Классно, это так по-дружески! — Да кто бы тебе… — начал Сирил, но, замолчав, бросил взгляд на Монику. Она всё ещё спала, бормоча во сне цифры. Сирил отвернулся и замолчал. Рауль, полный энергии, продолжал болтать, таща тележку: — Прости, что испортил такой символ дружбы. Ладно, в этом году я сделаю тебе шикарный венок в подарок, так что жди! Кстати, в твоём венке были белые розы. Ты любишь белые розы? Ответа не последовало. Рауль обернулся и увидел, что Сирил и Моника, перепачканные землёй и травой, спят, прислонившись друг к другу. — Это круто, я уже чувствую, что мы боевые товарищи, — удовлетворённо кивнул Рауль и тихо пошёл дальше, стараясь не разбудить спящих друзей. ---------- Девочка встречает дракона Молодая президент торговой компании Лана Колетт в последнее время была чем-то озабочена. Её компания в основном занималась поставками материалов для магических инструментов, но недавно начала параллельно разрабатывать дизайн самих магических инструментов, а также мантий для магов. Особенно Лана, питающая пристрастие к моде, вкладывала душу в создание дизайна мантий и плащей. Ведь большинство мантий магов, находящихся в обращении, имели устаревший дизайн: они были либо пугающе скучными, либо чрезмерно вычурными, чтобы подчеркнуть авторитет владельца. Похоже, маги, включая её подругу Монику, нередко впадали в крайности. Лана мечтала вывести на рынок мантии, которые были бы удобными, комфортными и при этом стильными! С этой мыслью она предлагала различные варианты дизайна, создавала прототипы и начала их продвигать, но отклик со стороны покупателей был не слишком впечатляющим. Молодые маги реагировали на её изделия относительно положительно, но уважаемые пожилые маги не проявляли особого интереса. Несмотря на преимущества в функциональности и относительно доступные цены, пожилые маги предпочитали привычные старые бренды и упорно их придерживались. Иными словами, им было лень пробовать что-то новое. Лана считала это проявлением косности, но понимала, что не все разделяют её взгляды. В начале года предстояло событие, на котором должны были представить новые мантии. На него были приглашены преподаватели академии Минервы и известные маги — идеальная возможность для рекламы. Однако Лана до сих пор не могла определиться с главным экспонатом — мантией, которая станет изюминкой события. На этот раз в центре внимания — мужская мантия. Ткань и силуэт уже почти готовы, но чтобы покорить упрямые сердца стариков, чего-то не хватает. Она пыталась набросать эскизы на бумаге, но ни один из них не казался достаточно ярким. Бросив перо, Лана накинула на плечи шаль, висевшую на спинке стула, и встала. В такие моменты лучше всего отправиться на прогулку. Пройдясь по рынку и разглядывая товары, можно наткнуться на свежую идею. Раз уж я иду, почему бы не заглянуть к Монике? Кажется, в последние дни ее подмастерье нет дома. У Ланы были разные мысли по поводу этого человека, но она высоко ценила, как сильно он улучшил питание своей наставницы. Когда он уезжал, Моника тут же возвращалась к своему беспорядочному режиму. Наверняка она и сейчас, забыв про еду, поглощена исследованиями. Лана решила купить на рынке что-нибудь поесть и заодно пообедать с Моникой. Это был отличный план. — Клифф, я ненадолго выйду. Присмотри за делами! — крикнула Лана секретарю и, не дожидаясь ответа, выбежала из здания. ＊＊＊ Пройдясь по рынку, Лана купила хлеб, яблоки и жареные рыбные котлеты и направилась к дому Моники, разглядывая одежду прохожих. Сазандол — оживлённый портовый город, центр торговли, куда стекаются самые разные люди. Некоторые носили одежду, непривычную для этой страны, так что разглядывать их было весьма занимательно. Но ни одна из этих вещей не подходит для дизайна новой мантии… Ох, точно! Надо ещё найти модель для показа на мероприятии… Для мужской мантии, которая станет главным экспонатом, нужен был величественный и загадочный мужчина. У нее было несколько кандидатов, но ни один из них идеально не соответствовал образу. Гленн, конечно, высокий и эффектно смотрится на сцене, но он не совсем подходит для этой мантии. Нужен кто-то величественный, высокий, лет двадцати пяти, желательно с чёрными волосами. Размышляя об этом, Лана не заметила, как добралась до дома Моники. Переключив внимание, она постучала в дверь. Ответа не последовало, но зная Монику, отсутствие ответа могло означать, что она, ослабев от голода, валяется где-нибудь на полу. Такое иногда случалось. Лана уже собиралась открыть дверь, как та внезапно распахнулась. Но открыла её не Моника и даже не её подмастерье. Перед Ланой стоял незнакомый мужчина с чёрными волосами, на вид лет двадцати пяти. Высокий, с острым взглядом, он был одет в старомодную мантию, каких здесь не встретишь. Скорее всего, это был один из магов, знакомых Моники. Лана хотела поздороваться, но мужчина вдруг наклонился и внимательно посмотрел ей в лицо. Она уже нахмурилась от его бесцеремонности, как он вдруг ухмыльнулся с довольным видом: — Я запомнил твоё имя! Лана, верно? Моника вечно о тебе болтала, когда мы были в академии. Лана удивилась, что он так запросто назвал её имя, но раз уж застенчивая Моника рассказывала ему о ней, значит, он, должно быть, близкий ей человек. — Моника дома? — Моники нет. Она уехала на какие-то совместные исследования к этому... как его... Холодному парню. Под "Холодным парнем" он, вероятно, имел в виду Сирила Эшли. Лана слышала, что Моника при поддержке маркиза Хайоуна проводит совместные исследования с Ведьмой Шипов. Но кто бы мог подумать, что она уедет именно сейчас! А я так хотела пообедать вместе. Разочарованная, Лана опустила плечи. Тем временем мужчина внимательно разглядывал корзину в её руках. Его золотистые глаза блестели, как у кота, выслеживающего рыбу. Лана осторожно протянула корзину вперёд. — Я собиралась поесть с Моникой, но, может, вы хотите? — Серьёзно?! Ну, я не откажусь! — радостно воскликнул мужчина, схватил корзину и, хохотнув, облизнулся. Его манеры оставляли желать лучшего, но, если не обращать на это внимания, он выглядел весьма эффектно. Высокий, с длинными руками и ногами, а загадочные золотые глаза обладали силой, способной заворожить любого. Но почему он носит такую старомодную мантию? Мантия мужчины напоминала театральные костюмы — настолько старый был её дизайн, что она вполне могла сойти за сценический наряд. Похожие костюмы использовали на фестивале в академии Серендии. — Почему вы носите такую старую мантию? — не удержавшись от любопытства, спросила Лана, понимая, что вопрос может показаться бестактным. Мужчина, не выказав обиды, ответил, жуя хлеб из корзины: — М-м ну, давно, когда я встретил одного человека, он носил такую одежду. Вот я и скопировал. Лана не совсем поняла его странный ответ, но, похоже, эта одежда была связана с кем-то важным для него. Возможно, тот человек был актёром классического театра. Приглядевшись, Лана заметила, что узор из виноградных лоз на кайме мантии был выполнен с поразительной тонкостью. Кстати, маги ведь придают значение даже таким мелким узорам, верно? Внезапно в голове Ланы родилась идея для новой мантии. Что, если использовать узоры с мантии этого мужчины, наделённые классическим смыслом, в дизайне новой мантии? Слияние современности и классики! Как я могла забыть то, чему научилась на фестивале в Серендии! Лана часто увлекалась модными узорами и цветами, но в старинных вещах тоже было чему поучиться. К тому же вещи, вдохновлённые традициями, легче найдут отклик у пожилых магов. Если не копировать узор целиком, а использовать его в уменьшенном виде на кайме... Да, это станет отличным акцентом. А если взять золотую нить, но не блестящую, а с приглушённым оттенком, чтобы она гармонично смотрелась. Идеи для новой мантии стремительно оформлялись в её голове. И самое главное — этот человек идеально подходит для образа новой мантии! Новая идея дизайна и подходящая модель разом решили её проблемы, и сердце Ланы наполнилось радостью. Ей хотелось немедленно предложить мужчине стать моделью, но, поскольку они только что познакомились, лучше было заручиться поддержкой Моники. Лана сжала кулак, слегка наклонилась вперёд и посмотрела на мужчину. — Могу я узнать ваше имя? — О, я — Бартоломео Александр! Имя звучало грандиозно, как у героя приключенческого романа. Понятно, он, должно быть, актёр. Это объясняло его старомодную одежду. Удовлетворённая ответом, Лана улыбнулась своей самой светской улыбкой. — Господин Александр, как насчёт того, чтобы в следующий раз пообедать вместе с Моникой? — А мясо будет? Лучше птицу. — О, конечно, мы это устроим. Простите за внезапный визит. До свидания! Сделав реверанс, Лана развернулась, подхватила подол юбки и быстрым шагом направилась обратно в палату. Ей не терпелось скорее записать идеи для новой мантии. Кстати, интересно, какие у Александра отношения с Моникой? Судя по его словам, они знакомы ещё со времён академии Серендии. Лана решила расспросить Монику при следующей встрече. С этими мыслями она продолжала думать о дизайне новой мантии. Прим. пер.: Вообще, вариант перевода "подмастерье" случайно выдал один переводчик, но я решил взять его. Проблема в том, что в русском, в отличие от японского или английского, нет гендерно-нейтрального варианта для "ученика", но в дальнейшем будет ситуация, где такая нейтральность будет необходима, поэтому я не смог не ухватиться за такой вариант. Конечно, в основном я буду использовать привычный "ученик", но, может быть, где-то буду изредка вставлять и это, чтобы, оно не казалось из ниоткуда взявшимся, когда наступит в нём необходимость. ---------- Персонажи Моника Эверетт (19 лет) Вечно миниатюрная Молчаливая Ведьма. В последнее время её всё же начали принимать за девушку середины подросткового возраста. Айзек Уокер (22 года) Самопровозглашённый ученик Молчаливой Ведьмы. Хотя он представляется Феликсом и утверждает, что ему 20 лет, на самом деле ему 22 года. По совпадению, он одного возраста с Хьюбертом. Сирил Эшли (20 лет) В настоящее время помогает своему отцу, маркизу Хайоуну, и учится, чтобы стать следующим маркизом. Несмотря на прошедшие два года, мускулы у него так и не появились. Рауль Розенберг (21 год) Пятый Ведьма Туалетов, а точнее, Пятый Ведьма Шипов. Планирует уехать на учёбу за границу со следующего года. Хочет завести сотню друзей во время учёбы за рубежом! Мелисса Розенберг (26 лет) Самый короткий срок пребывания в должности одной из Семи Мудрецов в истории, Четвертая Ведьма Шипов и сестра Рауля. Мастер в изготовлении магических зелий, но пока не разработала зелье для удаления веснушек или исправления непослушных волос. Когда умерла Третья Ведьма Шипов, Мелисса предприняла различные ухищрения, чтобы оттеснить Рауля и самой стать одной из Семи Мудрецов, но Рауль об этом совершенно не подозревает. Недавно, кажется, она влюбилась. НероФамильяр Моники. Съел за один день все блюда, которые Айзек приготовил на время своего отсутствия. По его словам: "Я не виноват. Это всё Искорка виноват, что приготовил слишком вкусную еду". Лана Колетт (19 лет) Молодая президент торговой компании. Похоже, в последнее время она столкнулась с некоторыми проблемами. Возраст определяется по году рождения. Технически, Монике всё ещё 18 лет, так как её день рождения зимой, и в момент действия истории она его ещё не отмечала. ---------- [Бонус] Весёлая ночёвка В тот вечер, вернувшись домой, маркиз Хайоун получил в прихожей доклад от дворецкого. По его словам, сегодня в доме ночевали два гостя. Ими оказались двое из Семи Мудрецов, стоящих на вершине магического общества этой страны: Ведьма Шипов и Молчаливая Ведьма. Маркиз Хайоун спонсировал их совместные исследования, предоставляя для этого землю и материалы. Управление и координацию этих дел он, как правило, поручал своему сыну Сирилу. Сирил, похоже, был знаком с обоими гостями. Судя по всему, около двух лет назад он встретил их во дворце на новогодней церемонии. Возможно, их близкий возраст помог им легче найти общий язык. И всё же, неужели это те самые чувства, которые испытывает родитель, когда его ребёнок впервые приводит домой друзей? Конечно, эти гости — из числа Семи Мудрецов и деловые партнёры. Они приехали не развлекаться, а остались на ночь, вероятно, из-за затянувшегося обсуждения совместного исследования. В таком случае не стоит слишком радоваться. Но, может быть, можно позволить себе ненадолго заглянуть к ним, попить чаю и как бы невзначай спросить: "Спасибо, что заботитесь о моём сыне, кстати, как он вам?" — это ведь не возбраняется? С такими мыслями маркиз шагал через холл, как вдруг с верхнего этажа раздался звонкий голос сына: — Я же сказал, пора ужинать, Моника Эверетт! Сколько можно сидеть, уткнувшись в книгу?! И верни прочитанные книги на место! Как, чёрт возьми, за такое короткое время можно так перемешать весь книжный шкаф?! — Хи-и-и, п-простите… Просто в этой книге магические формулы с одиннадцатого раздела раскрываются по-другому… — Книги расставляй по фамилиям авторов! Не придумывай свои странные правила! И ты, Рауль Розенберг! Если залез в цветочную клумбу, отряхни грязь, прежде чем войти в дом! И вообще, зачем ты, искупавшись, снова полез в клумбу?! — Потому что это клумба! — Опять какие-то нелепые оправдания… Убери эту грязь, пока отец не вернулся! Некоторое время маркиз молча смотрел на лестницу. Затем оттуда спустился сын. Сирил тащил за собой Молчаливую Ведьму, обнимающую книгу, и Ведьму Шипов, перепачканного землёй. Заметив вернувшегося отца, он замер на лестничной площадке и поспешно выпрямился. — Добро пожаловать домой, отец. Э-э, тут такое дело… Глядя на запинающегося сына, маркиз Хайон подумал: кажется, можно позволить себе немного порадоваться. ＊ ＊ ＊ После ожесточённой битвы с горохом Моника осталась ночевать в резиденции Эшли. Слуги окунули её в ванну, смыли грязь и переодели в старое платье Клаудии. Госпожа дома умерла рано, а Клаудия вышла замуж в другую семью, так что женской руки в доме не было. Возможно, поэтому слуги с необыкновенным энтузиазмом взялись за заботу о гостье — впервые за долгое время. Платье, которое надели на Монику, было из элегантного синего бархата, с крупными жемчужными пуговицами. Помимо роскоши наряда, сам факт, что это платье принадлежало Клаудии, заставлял Монику ужасно нервничать. Его ни в коем случае нельзя было испачкать. За ужином маркиз Хайоун, с неясной степенью серьёзности, предложил: "Если нравится, можете забрать его домой". Моника вежливо отказалась. После ужина Моника, Сирил и Рауль собрались в комнате, где обычно проводились совещания, чтобы подвести итоги дня. Итоги были очевидны. — В следующий раз я точно не перепутаю десятичные знаки! — заявил мужчина, ошибшийся с рецептурой удобрения, с такой беспечной весёлостью, что о раскаянии не могло быть и речи. Сирил нахмурил брови и вздохнул. — Надеюсь. А теперь о том, как утилизировать останки гороха и роз… Когда Сирил начал раскладывать документы, Рауль с серьёзным видом остановил его руку. — Погоди, Сирил. Думаю, сейчас есть дела поважнее. Сирил задумался и кивнул: — Понял. Ты о мерах по устранению магического загрязнения почвы? — Нет, я о том, что раз уж у нас ночёвка, надо решить, во что играть! От Сирила повеяло ледяным холодом. Моника, в панике размахивая руками, посмотрела на Рауля, пытаясь жестами передать: "Сирил злится, он весь похолодел!" Но Рауль, словно всё понимая, лишь подмигнул. — Конечно, Моника, ты тоже с нами! Ничего он не понял. Пока Сирил излучал холод, а Моника в растерянности суетилась, Рауль, не теряя времени, вскочил, открыл дверь в коридор и крикнул слугам: — Эй, простите! Есть тут настольные игры или карты? — Да послушай ты! В этом доме нет таких… — Есть, — раздался голос. Из-за двери бесшумно появился сам хозяин дома — маркиз Хайоун. Его внезапное появление, достойное его дочери Клаудии, заставило Монику и Сирила вздрогнуть. Маркиз окинул всех проницательным взглядом. — Есть ли какие-то особые пожелания? — спросил он с торжественной интонацией. — Ну, я, честно говоря, не особо в этом разбираюсь… Эй, Сирил, а ты во что обычно играешь? Посоветуй что-нибудь! Предложив игру, Рауль тут же признался, что не знает, во что играть, и посмотрел на Сирила. Обычно Сирил набросился бы на него за такое, но сейчас он выглядел крайне растерянным. — Я… я… Его обычно задранные брови опустились, взгляд блуждал по полу. — Отец говорил… нельзя играть в такие вульгарные вещи… Маркиз, глядя на сына, бесстрастно произнёс: — Настольные игры — это наследие человечества. Кстати, в студенческие годы я был президентом клуба настольных игр и собрал неплохую коллекцию. Не хотите взглянуть? Сирил, услышав это, вскинул голову. — Прошу, позвольте посмотреть, отец! Хотя тон его был почтительным, в лице Сирила читалось облегчение, словно ему протянули руку помощи. ＊ ＊ ＊ Когда к игре присоединился маркиз Хайоун, больше всех растерялась Моника. Её выдающиеся способности к вычислениям позволяли легко выигрывать в играх, где требовалось запоминать числа или рассчитывать вероятности. Когда она, чувствуя неловкость, призналась в этом, маркиз кивнул и разложил на столе настольную игру. — Тогда подойдёт игра с элементом удачи. Начнём с простого, чтобы освоиться. Игра, предложенная маркизом, заключалась в том, чтобы двигать фишку по числу выпавших на кубике очков, и побеждал тот, кто первым добирался до финиша. Никакой стратегии — чистая удача, где способности Моники не давали преимущества. Игра была простой, подходящей даже для детей, но Монике показались любопытными маленькие истории, написанные мелким шрифтом на клетках игрового поля. Например: "Купил лошадь, продвиньтесь на две клетки" или "Заболел, пропустите ход". Фишки игроков олицетворяли их самих, встречаясь на поле с маленькими историями. Это было новым и свежим ощущением. — Я беру эту фишку! А ты, Сирил, вот эту синюю, — заявил Рауль. — Не решай за меня! Сначала послушай объяснения отца! Бурча на своевольного Рауля, Сирил внимательно разглядывал полученную фишку. Моника, получив от Рауля оранжевую фишку, неловко поставила её на стартовую клетку. — Это будет весело, — тихо сказала она. Маркиз с достоинством кивнул, размещая на поле чёрную фишку. — В каком-то смысле эта игра похожа на чтение: она позволяет прожить другую, вымышленную жизнь, — произнёс он глубоким голосом, заставляющим задуматься. Рядом Сирил, впечатлённый, кивнул: "Действительно, отец, как мудро!" — Иногда результаты не оправдывают ожиданий, но это тоже часть жизни. — Да, я запомню ваши слова, отец, и подойду к игре со всей серьёзностью! На серьёзный тон Сирила маркиз ответил чуть более мягким взглядом. — Хорошо. Игра, в которую вкладываешься полностью, приносит настоящее удовольствие. ＊ ＊ ＊ Так началась "жизнь" Моники на игровом поле. — Эм, выпало три… "Забыл кошелёк, вернись на четыре клетки"… Н-нет, почему?! Я же только что забыла кошелёк! Моника то и дело возвращалась назад из-за забытого кошелька. Уже третий раз! Рауль, первым добравшийся до финиша, с серьёзностью, редкой даже для собраний Семи Мудрецов, заметил: — Наверное, Моника забыла кошелёк, вернулась за ним домой, увлеклась чем-то другим и снова ушла без кошелька. — У-у-у я правда могла бы так… — Моника обхватила голову руками. Рядом Сирил бросил кубик. Выпала единица. Он и так всё время выбрасывал маленькие числа. — "Упал с лошади, пропустите ход". Я же только что пропустил ход, потому что меня лягнула лошадь! Зачем я вообще сел на неё?! Рауль и маркиз уже финишировали, а Моника и Сирил боролись за последнее место, не пройдя и половины поля. Моника бесконечно забывала кошелёк, а Сирил страдал от лошадей. Настал черёд Моники. Решив, что на этот раз она точно уйдёт с кошельком, она с силой сжала кубик и с боевым кличем бросила его. Выпало два. — Эм, "Прогулка с другом, продвиньтесь на одну клетку"… Хе-хе. Представив прогулку с Ланой, Моника слегка улыбнулась, обогнала отдыхающего Сирила и снова бросила кубик. Выпала единица. На клетке было написано: "Забыл кошелёк, вернись на четыре клетки". Рауль похлопал Монику по плечу. — Пошла с другом, но опять забыла кошелёк! — Кошелёк, вернись ко мне! — взмолилась Моника. В её воображении Лана, уперев руки в бёдра, возмущённо смотрела на неё: "Ну что за дела!" Пока Моника, закрыв лицо руками, переживала, Сирил взял кубик. — Теперь точно… теперь точно… С горящими глазами он бросил кубик. Шесть! Впервые больше четырёх. С радостным "Ура!" Сирил обогнал Монику, передвинул фишку и… — "Упал в яму, пропусти ход"… Что?! — Сирил, не слишком ли много у тебя несчастий? — заметил Рауль. — Почему… что я такого сделал… — пробормотал Сирил. Моника, сжав кубик, мысленно твердила: "Кошелёк, кошелёк, кошелёк, возьми его и иди гулять!" Представляя, как кладёт кошелёк в сумку, она бросила кубик. Пять! Наконец-то она вырвалась из цикла забытых кошельков… но остановилась на той же клетке, что и Сирил: "Упал в яму, пропусти ход". — О нет! Моника упала прямо на Сирила! Его точно раздавило! — воскликнул Рауль. — Простите, лорд Сирил! — Меня не раздавило! Я вполне могу выдержать Монику! — покраснев, прокричал Сирил. Рауль подвинул свою финишировавшую фишку к фишкам Сирила и Моники. — Ждите, ребята, я вас сейчас спасу! — Хватит разыгрывать странные сценки! Сиди спокойно на финише! Я сейчас дойду… Ух, опять единица. Сирил передвинул фишку на одну клетку и замер, увидев надпись. Его лицо побледнело от отчаяния. — "Повозка понеслась, вернись на старт". Пройти весь путь и вернуться на старт?! Сирил закрыл лицо руками и, словно философ, размышляющий о тщетности бытия, поник. — Я не вижу конца своего жизненного пути... Рауль разразился смехом. ＊ ＊ ＊ Наблюдая за яростной борьбой за последнее место, маркиз Хайоун молча теребил усы. Похоже, не было нужды специально спрашивать, как дела у его сына. Весёлое общение перед ним говорило само за себя. У него появились хорошие друзья. Маркиз одобрительно кивнул, когда Молчаливая Ведьма заняла третье место. Тем временем Сирил упорно продолжал бросать кубик, всё ещё стремясь к финишу. Позже все вместе поддерживали Сирила, пока он наконец не добрался до цели. ---------- Гнев радикальных фанатов Гайден 2: Деревня ведьмы. Моника, укутанная в одеяло, повернулась во сне, и её рука коснулась чего-то мягкого и тёплого. Это был Неро, принявший облик чёрного кота. Судя по всему, не выдержав холода, он забрался к ней под одеяло. На прошлой неделе, когда Моника, сражавшаяся с горохом, вернулась из владений маркиза Хайоуна в Сазандол, в небе уже кружился первый снег, пришедший раньше обычного. Снег не лёг на землю, но, похоже, принёс с собой зимний холод. В последние дни стало заметно холоднее. Неро, плохо переносивший холод, с каждым днём становился всё менее активным. В прошлом году он, хоть и ворчал на холод, оставался деятельным почти до самого солнцестояния. Но в этом году, несмотря на то, что до зимнего солнцестояния оставался почти месяц, Неро постоянно сворачивался клубочком у камина или под одеялом. Наверное, уже почти полдень. Пора вставать? Вчера вечером вернулся Айзек, и снизу доносился аппетитный запах супа. С тех пор как Айзек поселился с ней, Моника полностью переложила на него готовку. Иногда она думала, что и ей стоит что-нибудь приготовить, но её кулинарные способности оставляли желать лучшего. Мясо она просто посыпала солью и жарила, а суп варила, нарезав овощи и бросив их в кипяток. Не сказать, чтобы это было невкусно (по крайней мере, так считала Моника), но подавать такие блюда Айзеку, привыкшему к изысканной еде, ей было неловко. — А, точно! Надо сказать, чтобы в обеденный суп не клали горох, — пробормотала Моника. Она выбралась из кровати, разделила волосы на две части и заплела их в свободные косы. Слишком небрежный вид мог бы вызвать недовольство Ланы, но с тех пор, как Моника вернулась из владений маркиза Хайоуна в Сазандол, она ни разу не виделась с Ланой. Видимо, из-за приближающихся праздников солнцестояния её торговая компания была загружена делами. На праздники Лана, кажется, собирается домой. Хотелось бы до этого поужинать вместе. С такими мыслями Моника поправила одеяло на спящем Неро и вышла из комнаты. Вдруг снизу донеслись голоса. Кажется, у неё были гости. Голос одного из них показался Монике знакомым. С ностальгией вспоминая этот голос, Моника спустилась по лестнице, и разговор достиг ее ушей. — Ах, стая виверн, заполонившая небо Кербека, была для людей символом отчаяния! Рыцари-дракона, собрав все силы, с трудом повергали на землю по одной твари! Но! Сестрица в одиночку сбила их всех! Её героический образ, несомненно, надолго останется в памяти земель Кербека! — восклицала гостья. — Да, я тоже это видел, — отвечал Айзек. — Кстати, тогда Моника выделила определённое пространство, с помощью разведывательной магии точно определила координаты всех врагов в этой зоне и выстрелила в лоб вивернам с тройным усилением заклинания. Многократное усиление — сложная штука: чем сильнее заклинание, тем выше риск его разрушения. В Ридилле только Артиллерийский Маг способен на шестикратное усиление. Но и тройное усиление — это впечатляюще, а уж запускать его на большой площади и без произнесения заклинаний умеет только Молчаливая Ведьма. — Ох, вы видели это собственными глазами?! — восхитилась гостья. — После того как она сбила виверн, она ещё и использовала магию ветра, чтобы их туши не нанесли ущерба при падении. Разве это не достойно восхищения? Поддерживать такую массу ветром и плавно опускать на землю — для этого нужна точность, как при продевании нитки в игольное ушко. — Именно так! Жители деревни были в восторге от заботы сестрицы! Моника замерла на полпути вниз по лестнице. Айзек, необычно многословный, торопливо объяснял магию Моники, а гостья восторженно поддакивала. Что же делать… Так неловко спускаться. Пока Моника колебалась, гостья заметила её и подняла голову. — Добрый день, сестрица. Простите за внезапный визит, — произнесла она, сделав безупречный реверанс. Это была Изабель Нортон, дочь графа Кербека, которая два года назад оказала Монике огромную помощь во время тайной миссии. Изабель была одета в роскошное бархатное платье, а позади неё стояла её служанка Агата в простом тёмно-синем платье. Изабель и Агата помогли Монике два года назад на Высшем совете и знали истинную личность второго принца. Они не удивились, что второй принц стал учеником Молчаливой ведьмы, и, похоже, с энтузиазмом обсуждали её. Моника быстро спустилась по лестнице и вежливо поклонилась Изабель и Агате. — Эм, давно не виделись. Я-я-я рада, что вы приехали, леди Изабель, мисс Агата. Когда Моника переехала в Сазандол, она отправила семье Нортон в Кербек письмо с приветствием, в котором упомянула: "Если будете поблизости, заходите в гости". Их визит искренне обрадовал её. Моника нерешительно это высказала, и глаза Изабель засияли от восторга. — Ах, сестрица! Я так, так хотела вас увидеть! На самом деле я возвращаюсь домой из общежития Серендии. — А, точно. В академии уже начались зимние каникулы. Сазандол, расположенный в западной части королевства, находился на противоположной стороне от графства Кербек в восточном регионе. Изабель, несмотря на большой крюк, решила заехать к Монике. Изабель училась на третьем курсе академии Серендия, в одном возрасте с Робертом и Элианной. Моника сгорала от желания расспросить о жизни в академии, и Айзек быстро подал чай. — Какой я невежливый, не предложил гостям чай. Простите, леди Изабель, я увлёкся нашей беседой, — сказал он. О чём была беседа, и так было ясно. Моника натянуто улыбнулась, а Изабель радостно кивнула. — Ничего страшного, господин Уокер, вы так много знаете о Молчаливой ведьме. Я считала себя её главной поклонницей, но, похоже, мне ещё многому нужно учиться. Оказалось, Изабель специально выбрала курс базовой магии, чтобы лучше понять достижения Моники. Чем больше она училась, тем сильнее восхищалась. — Леди Изабель, мне, конечно, жаль, но я не уступлю звание самого знающего о Молчаливой Ведьме. Всё-таки я её первый ученик, — с гордостью заявил Айзек. Моника криво улыбнулась на это дерзкое заявление, а Изабель вздохнула с лёгкой грустью. — Я каждый день собираю информацию о старшей сестре, но всё ещё далека от совершенства. — С-собираете информацию? — растерялась Моника. Она не могла понять, что именно Изабель хочет о ней знать, но та с уверенностью начала демонстрировать результаты своих изысканий. — Например, полгода назад, когда вы представили Чёрную чашу на научной конференции, это стало сенсацией. Молчаливая ведьма, никогда ранее не появлявшаяся на конференциях, вышла на сцену, и зал был переполнен. — Да, это было непросто… — согласилась Моника. — А недавно вы работали над совместным исследованием с Ведьмой Шипов и гостили в поместье маркиза Хайоуна. — Да, всю прошлую неделю я была там. Моника кивнула, но Айзек перебил: — Погоди. Всю неделю? Я думал, ты ездила на один день. Он слегка нахмурился, глядя на Монику. Моника вспомнила, что на прошлой неделе Айзек всё время был занят своими делами в герцогстве Эрин. — Ну, э-э, понимаешь, были разные обстоятельства. Разные обстоятельства, вроде того, что её чуть не съел горох. Благодаря Сирилу и Раулю Монику удалось спасти, но последующая зачистка оказалась хлопотной. Особенно много времени заняла проверка магического заражения почвы, из-за чего Монике пришлось задержаться в Хайоуне на несколько дней. Когда она замялась с объяснением, Айзек серьёзно приблизился к ней. — Ты жила в доме Сирила? — Эм, да. Маркиз Хайоун любезно предложил нам не торопиться… Маркиз Хайоун, несмотря на сходство с Клаудией, подготовил для Моники и Рауля великолепные гостевые комнаты. К тому же, будучи родом библиотекарей, Хайоуны владели обширной библиотекой. Маркиз разрешил Монике читать сколько угодно книг, и она, увлёкшись, потеряла счёт времени. — Это было такое замечательное поместье, что мне даже не хотелось уезжать, — призналась Моника. — Вот как, — холодно отозвался Айзек. — Поэтому я немного задержалась. На самом деле она так увлеклась чтением, что забывала о еде и сне. В итоге каждый раз, когда наступало время обеда или сна, Сирил ругал её и тащил в столовую или гостевую комнату. Кстати, недочитанные книги ей одолжили. Поэтому вчера вечером Моника зачиталась и случайно проспала. Когда она неловко рассмеялась, Айзек, прикрыв рот рукой, задумчиво замолчал. Может, Айк тоже хотел взять книги? Айзек посмотрел на неё, собираясь что-то сказать, но Изабель его опередила. — Кстати, сестрица, я слышала, вы в последнее время часто бываете в деревне Сечен! Она знаменита своими горячими источниками, так что вы, должно быть, любите лечиться на водах! Э-э-э, что? Сечен. Название незнакомое. Естественно, она не помнила, чтобы там бывала. Айзек с кислым лицом пробормотал: — Опять информация, которой я не знаю… Но даже Моника не знала об этом. — Эм, а где… этот Сечен? Изабель, услышав её растерянный тон, удивлённо распахнула глаза. Вместо неё ответила Агата: — Сечен — небольшая деревня в землях Лаготта. Она находится примерно на полпути между герцогством Рейнберг, где вы победили проклятого дракона, и столицей. Услышав объяснение Агаты, Моника ещё больше растерялась. За два года после ухода из горной хижины она посетила немало мест, но деревню Сечен не помнила. Когда Моника честно это сказала, Изабель широко раскрыла глаза. — Как же так? Я слышала, что Молчаливая ведьма была в деревне Сечен. — Госпожа, неужели это то самое? — тихо произнесла Агата. Изабель мрачно кивнула. — Да, ты права. Это, должно быть, то самое. То самое? Моника окончательно запуталась, а Айзек, перекинув ногу на ногу и подперев щеку рукой, пробормотал: — Значит, в той деревне самозванка, выдающая себя за Молчаливую ведьму? Слово "самозванка" ошеломило Монику, но Изабель серьёзно кивнула. — Это, должно быть, заговор, чтобы подставить сестрицу! Заговор. От этого страшного слова Моника ахнула. Но, в отличие от побледневшей Моники, Айзек, Изабель и Агата излучали зловещую ауру. У всех троих, мягко говоря, был пугающий взгляд. — Это дело нельзя оставить без внимания, — сказал Айзек. — Да, выдавать себя за сестрицу… Это непростительная наглость! — согласилась Изабель. — Госпожа, не сообщить ли об этом лорду той деревни? — предложила Агата. Изабель на миг задумалась и покачала головой. — Прежде чем обращаться к лорду, нужно точно выяснить все обстоятельства. Агата, напиши отцу, что мы сделаем ещё один крюк перед возвращением домой. — Будет сделано. — Эм, леди Изабель? Мисс Агата? — робко позвала Моника. Но обе, полные решимости, уже занялись письмами и организацией экипажа. Моника не совсем понимала, что происходит, но чувствовала, что дело принимает серьёзный оборот. Их нужно было остановить. Пока она в панике размышляла, Айзек посмотрел в окно и тихо сказал: — В Сечене холоднее, чем здесь. Надо бы взять тёплую одежду. — Эм, Айк, Айк? — с тревогой произнесла Моника. Айзек повернулся к ней с прекрасной улыбкой. — Не волнуйся, жители деревни вряд ли знают моё лицо. Его улыбка была тёплой, как весеннее солнце, но глаза сверкали ледяным холодом. Монику охватило крайне дурное предчувствие. Но перед тремя людьми, тихо пылавшими боевым духом, Молчаливая ведьма оказалась совершенно бессильна. ---------- Захватывающее выступление Гордона Смита (46 лет, кузнец) Норман, двенадцатилетний мальчик из деревни Сечен в землях Лаготта, имел две важные обязанности. Одна из них — сопровождать путешественников, посещающих деревню. Сечен издавна славился своими горячими источниками, особенно зимой, когда угроза драконов была минимальна. В это время года дворяне приезжали сюда на лечебные ванны, и сопровождение таких знатных гостей было важной работой для Нормана. В тот день в Сечен прибыла явно состоятельная юная леди. Ей было, вероятно, около восемнадцати, с яркими рыжими локонами и эффектной внешностью. Её сопровождали трое: две женщины, похожие на служанок, и мужчина-охранник с поразительно красивым лицом. Его блестящие золотые волосы и утончённые черты лица выделялись особенно сильно. Вот это да! Прямо как настоящий принц! Юная леди с рыжими волосами весело болтала со своими служанками, а охранник слушал их с улыбкой. На карете, из которой они вышли, не было герба, так что, скорее всего, они путешествовали инкогнито. Для дворян не редкость тайно посещать горячие источники, иногда даже ради запретных романов. А вдруг эта юная леди и её златовласый охранник — любовники? Норман, чьё воображение было чуть более живым, чем у других, задумался о запретной любви между знатной дамой и её охранником простолюдином. Пока он предавался мечтам, группа подошла к нему. — Добрый день! Какая очаровательная деревня! — улыбнулась ему рыжевоволосая леди. В её манерах и одежде чувствовалась изысканность. Наверняка она была дочерью какого-то именитого рода. Общение с дворянами немного нервировало Нормана, но это был не первый раз. Чтобы выполнить свою важную задачу, он надел улыбку для гостей. — Здравствуйте, уважаемые путешественники! Добро пожаловать в деревню горячих источников и Молчаливой Ведьмы! ＊ ＊ ＊ П-почему моё имя… упоминают наравне с горячими источниками?! Косо взглянув на Изабель и остальных, она заметила, что Изабель, Агата и даже Айзек улыбаются безмятежными улыбками обычных путешественников. Их идеальные улыбки, честно говоря, пугали. Пытаясь скрыть дрожь, Моника вспомнила, как они оказались в деревне Сечен. ＊ ＊ ＊ Говорили, что в деревне Сечен появилась самозванка, выдающая себя за Молчаливую Ведьму. Как только эта новость дошла до Изабель и остальных, они действовали молниеносно. Сначала Изабель приказала молодому кучеру (его звали Алан, он был братом-близнецом Агаты) отправить остальных слуг обратно в графство Кербек, а затем раздобыть карету без герба. Алан, судя по его выражению лица, будто говорил: "Ну вот, опять", — но молча и чётко выполнил все указания. Похоже, в Кербеке такие ситуации были обычным делом. Тем временем Айзек, пока готовили карету, молча собирал вещи для путешествия. Однако до последнего момента он размышлял, стоит ли брать с собой охотничье ружьё. Что он вообще собирался охотиться? — Эм… п-пожалуй, лучше взять поменьше вещей… — робко предложила Моника. Айзек, мягко улыбнувшись, положил чехол с ружьём на пол. — Ты права. Для захвата небольшой деревни хватит и меча, — сказал он. Монике послышалось что-то крайне зловещее, но она сделала вид, что ничего не услышала. Главное, ей удалось отговорить его от ружья. Моника облегчённо вздохнула, но тут Изабель бодро заявила: — Не волнуйтесь, сестрица! Хоть и не скажешь по виду, но Агата — мастер старинного искусства владения копьем! Моника растерялась. Как это должно её успокоить? Она умоляюще посмотрела на Агату. Та взяла метлу, прислонённую к стене в доме Моники, и легонько взмахнула ею. Свист, раздавшийся в воздухе, явно не был случайным. — Не переживайте, леди Моника, — весело сказала Агата. — Я могу справиться с любым противником, будь у меня в руках швабра, бельевая верёвка или любая другая палка! Моника снова не поняла, как это должно её успокоить. Не в силах оставить эту троицу, излучающую весёлую, но тревожную энергию, Моника покорно собрала свой дорожный чемодан. Так настоящая Молчаливая Ведьма вместе с друзьями прибыла в Сечен. На первый взгляд, Сечен казался самой обычной маленькой деревушкой, похожей на ту, где Моника жила в горной хижине. Разве что здесь в воздухе витал лёгкий запах серы, а из разных мест поднимался пар от горячих источников. У входа их встретил мальчик. Изабель, с видом наивной барышни, спросила: — Я впервые в этой деревне. Что значит "деревня Молчаливой Ведьмы"? В ответ черноволосый мальчик улыбнулся и достал из кармана четыре карточки. — Сейчас объясню. Но сначала возьмите по одной! На карточках было шесть крупных клеток, а по краю надпись: "Собери шесть штампов и получи памятный приз!" Моника растерянно разглядывала карточку, когда дверь ближайшего дома открылась, и оттуда вышел мужчина. Ему было около сорока пяти лет. Это был крепкий, мускулистый лысый мужчина. Над дверью висела вывеска кузницы, так что, вероятно, он был кузнецом. На его руках и запястьях виднелись характерные для кузнечного дела ожоги. Однако на нём была тёмно-синяя мантия, а в руке он держал длинный посох. Этот громила, выглядящий как маг, вышедший из кузницы, взглянул на Изабель и её спутников и громогласно объявил: — Ха! Здравствуйте, здравствуйте! Я — один из Семи Мудрецов Ридилла, Молчаливая Ведьма! Монике понадобилось время, чтобы осознать смысл его слов. Не только она была ошеломлена. Изабель, Агата и даже Айзек замерли, уставившись на лысого самозванца. Тот, кашлянув, посмотрел на них и ухмыльнулся с пугающей уверенностью. — Ну что ж, позвольте показать путешественникам моё искусство безмолвной магии! — заявил он. С этими словами лысый "Молчаливая Ведьма" высоко поднял посох и громко закричал: — Кьяяяяя! Узрите! Моя секретная техника! Высшее искусство — безмолвная магия! Что же, чёрт возьми, означает слово "безмолвная"?! — подумала Моника. И, вероятно, не она одна. Мужчина, напрягая вены на лысой голове, с яростным криком опустил посох: — ХААААА! В тот же момент на кончике посоха вспыхнул огонёк. На секунду Монике показалось, что в посохе спрятан какой-то механизм, но нет. Это была настоящая магия. Скорее всего, кто-то другой, скрываясь, колдовал за него. Лысый "Молчаливая Ведьма" повернулся к ошеломлённой Монике и её спутникам и достал из что-то кармана. — Добро пожаловать в Сечен! Ну, юная леди, держи штамп! — сказал он и поставил печать на карточке Моники. Надпись на штампе гласила: "Первая Ведьма". Первая Ведьма? Она робко посмотрела на суровое лицо мужчины и спросила: — Э-э… это что? — В этой деревне есть шесть "Молчаливых Ведьм". Собери штампы от всех, и получишь приз. Старайся! — ответил он, громко рассмеялся и хлопнул Монику по плечу. Поставив штампы на карточки Изабель и остальных, он вернулся в кузницу. Моника, сжимая карточку, посмотрела на Айзека. — Я-я-я... м-меня что, шестеро?! — Моника, успокойся. Похоже, это местная затея для привлечения туристов, — ответил Айзек. — Т-туристов? — переспросила Моника, моргая. В этот момент дверь таверны под вывеской "Петушок" открылась, и оттуда выбежала девочка лет десяти. На ней была такая же тёмно-синяя мантия, как у лысого кузнеца, а в руках она крепко сжимала вырезанную из ветки очаровательную палочку. — Здравствуйте, путники! Я — вторая "Молчаливая Ведьма"! Соберите шесть штампов, и в нашем магазине вам дадут приз! А, вот, держите штамп! — сказала она. Моника молча протянула карточку и получила второй штамп. ---------- Пожмите мне руку в деревне молчаливой ведьмы! — И-хи-хи-хи! Я — Молчаливая Ведьма! Хочешь штампы? Тогда попробуй наше знаменитое деревенское печенье "Молчаливая Ведьма"! Понравится — покупай побольше и угощай родных и друзей! — сказала старушка, назвавшаяся третьей "Молчаливой Ведьмой", и раздала Монике и её спутникам печенье. Печенье сабле было хрустящим, рассыпчатым, с простым, но приятным вкусом. Похрустывая полученным печеньем, настоящая Молчаливая Ведьма пребывала в растерянности. На карточке для штампов у Моники уже красовались три отметки. Если так пойдёт и дальше, она без труда соберёт шесть штампов и получит памятный приз. Я… а зачем я сюда вообще пришла? В отличие от неё, Изабель и остальные не теряли решимости. Элегантно доев печенье, Изабель мило заговорила со старушкой, назвавшей себя третьей Молчаливой Ведьмой: — Очень вкусное сабле! Обязательно возьму на сувениры. — И-хи-хи, спасибо за покупку? приходите ещё! — Кстати, почему эту деревню называют "деревней Молчаливой Ведьмы"? Ведь это не её родина, верно? Изабель задала вопрос, который так волновал Монику, легко и непринуждённо, словно вела светскую беседу. Как и сказала Изабель, родиной Моники не была деревня Сечен. Более того, Моника ни разу здесь не бывала. Почему же тогда Молчаливую Ведьму сделали местной туристической достопримечательностью? Если бы речь шла о графстве Кербек или герцогстве Рейнберг, где Моника истребляла драконов, это ещё можно было бы понять, но эта деревня не имела к ней никакого отношения. Пока Моника втайне ломала голову, старушка, продававшая сабле, хитро ухмыльнулась: — Громко говорить не стану, но настоящая Молчаливая Ведьма как-то раз побывала в нашей деревне. Это было для Моники новостью. Айзек, жующий печенье рядом с ней, сделал вид, что смахивает крошку с её лица, и шепнул на ухо: — Это так? — П-первый раз слышу! — прошептала Моника. Хотя старушка и сказала, что не станет говорить громко, её голос был слышен всем вокруг: — Два года назад Молчаливая Ведьма, победившая проклятого дракона в герцогстве Рейнберг, заглянула в деревню Сечен вместе со вторым принцем Феликсом, сражавшимся бок о бок с ней. Они остановились здесь, чтобы подлечиться в наших горячих источниках после битвы с драконом. Айзек, услышав слова старушки, с кривой улыбкой пробормотал: — Вот как, первый раз слышу. Разумеется, ни Моника, ни Айзек никогда не отдыхали в этой деревне на источниках. И всё же Сечен находится на полпути между герцогством Рейнберг и столицей. Если сказать, что свита второго принца заглянула сюда по пути в столицу после битвы с драконом, история звучала бы правдоподобно. — Наши горячие источники не только лечат все болезни, но и, говорят, полезны для красоты. Так что, барышни, не торопитесь, отдохните у нас! — добавила старушка и сунула Монике ещё одно печенье. ＊ ＊ ＊ — И надо же было выбрать меня, самую неприметную из Семи Мудрецов. Хотя, кажется, я начинаю понимать, почему, — бормотала Моника себе под нос по пути к гостинице. Изабель воскликнула: — Сестрица, вы вовсе не неприметная! Вы героиня нашей страны! Агата энергично кивнула в знак согласия: — Именно так! Молчаливая Ведьма, победившая чёрного дракона Воргана и проклятого дракона Рейнберга, считается героем наравне со вторым принцем. Вы знаменитость! В нашей стране нет человека, который бы о вас не знал! Слово "знаменитость" кольнуло Монику в желудок. Особенно если вспомнить подробности инцидентов с чёрным и проклятым драконами. Косо взглянув на Айзека, знавшего правду об этих событиях, она заметила, что он сохраняет невозмутимое выражение лица. — Иными словами, они используют имя Молчаливой Ведьмы, чтобы привлечь туристов. Поскольку личность Молчаливой Ведьмы мало кому известна, её удобно использовать для такого рода раскрутки деревни, — пояснил Айзек. — Т-так вот оно что, — пробормотала Моника. — Я раздумывал, стоит ли тебе это говорить, но… — Айзек, горько улыбнувшись, откинул чёлку. — Хотя в последнее время ты чаще появляешься на публике из-за научной деятельности, всё равно многие не знают твоего лица, верно? Вот и ходят разные слухи. Мол, Молчаливая Ведьма — на самом деле мужчина, или старуха сгорбленная… — А ведь настоящая такая милая, — пробормотал он, но потрясённая Моника этого не услышала. Кто бы мог подумать, что о ней ходит столько слухов! Пока Моника переваривала эту неожиданную правду, юноша, шедший навстречу, случайно задел её руку, проходя мимо. Задел — слишком громко сказано, скорее, слегка коснулся. Но юноша остановился и гневно уставился на них: — Ой-ой-ой-ой, больно же, девчонка! Ай, больно, больно, кость сломана! И что ты теперь будешь делать, а? А? Его театральная речь заставила Айзека, Изабель и Агату закатить глаза. Но робкая Моника тут же начала кланяться, извиняясь: — П-простите, п-пожалуйста! — Ой-ой, извинениями тут не отделаешься! О, а если приглядеться, твоя подружка-то очень даже ничего! — сказал парень, уставившись на Изабель. Моника побледнела. Из-за того, что она шла, не глядя по сторонам, Изабель попала в беду! Надо что-то делать. Дрожа от страха, Моника изо всех сил пыталась собраться с духом: — П-прекратите! Л-леди Изабель ни в чём не виновата! За спиной слёзно умоляющей Моники Айзек, Изабель и Агата холодно смотрели на парня, но она этого не замечала. Моника лихорадочно думала, как уладить ситуацию. Если извинения не помогут, а если он начнёт угрожать силой, ей придётся защищать Изабель. Безмолвный защитный барьер? Или поднять ветер? Пока она прикидывала, как мирно всё уладить, сзади раздался молодой мужской голос: — Стойте! Обернувшись, они увидели мужчину лет двадцати в синем плаще, с посохом в руке. У него был слегка орлиный нос, но черты лица чёткие, привлекательные. Судя по всему, он сам это осознавал, поскольку вёл себя несколько театрально и напыщенно. Мужчина принял суровый вид и взмахнул посохом: — Я — Молчаливая Ведьма, любящая мир и справедливость! Я не потерплю бесчинств в своей деревне! Настоящая Молчаливая Ведьма, как и подобает, молчала, а хулиган, пристававший к Монике и её спутникам, с наигранным удивлением воскликнул: — Ч-чтооо!? Молчаливая Ведьма!? — Именно так! Я и есть Молчаливая Ведьма! Четвёртый "Молчаливая Ведьма" крутанулся на месте и, сверкнув белыми зубами, очаровательно улыбнулся: — Барышня, предоставьте всё мне! Получай! Безмолвная магия! Хааа! Преимущество безмолвной магии в том, что она активируется быстро и незаметно для противника. Так почему же и кузнец у входа, и этот мужчина объявляют, что используют безмолвную магию? Когда четвёртый "Молчаливая Ведьма" хаотично замахал посохом, подул сильный ветер. Сильный — это громко сказано, скорее, локальный порыв, но хулиган, пристававший к Монике, с криком "Аааааа!" шлёпнулся на землю: — Уаах, меня победили! Бросив театральную фразу, хулиган сбежал с места происшествия. Айзек, сохраняя дружелюбную улыбку, пробормотал: — Ну и спектакль. — Задействовать туристов в таком событии — не худшая идея. Хотя подражать сестрице — непростительно, — заметила Изабель. — Верно. Неплохой способ оживить деревню, если бы не подражание Молчаливой Ведьме, — согласился Исаак. Только тут Моника наконец поняла: хулиган был частью постановки. Похоже, она одна этого не заметила. Понурив голову от стыда, она увидела, как четвёртый "Молчаливая Ведьма" протягивает ей платок: — Эй, ты в порядке, барышня? Давай, вытри слёзы. Пожмём руки на память! — С-спасибо… большое… Когда Моника потянулась за платком, Айзек схватил её за плечо и оттащил назад. С холодной улыбкой он сунул карточку для штампов прямо под нос четвёртой "Молчаливой Ведьме": — Не поставите памятный штамп? — О, конечно! У вас уже три штампа, да? Вот четвёртый. Соберите оставшиеся два, старайтесь! Поставив штампы на все карточки, четвёртый "Молчаливая Ведьма" добавил: — Если захотите выпить, приходите в таверну Кирка! Это прямо за углом! — и ушёл. Вот уж предприимчивая "Молчаливая Ведьма"! Провожая взглядом спину четвёртого "Молчаливой Ведьмы", Моника пробормотала: — Когда он так уверенно себя назвал… мне почти показалось, что он и есть настоящий. — Сестрица, держите себя в руках! — Изабель затрясла Монику за плечи. Айзек крепко сжал её руку: — Единственная ведьма, которую я уважаю, — это ты, мой мастер. Изабель с её прелестным личиком и Айзек с его красивым лицом приблизились так близко, что Моника, растерянно улыбнувшись, лишь кивнула. ---------- Надвигающаяся угроза Когда Моника и её спутники прибыли в гостиницу, их встретила обольстительная красавица в тёмно-синем плаще. — Добро пожаловать, путники! Я — Молчаливая Ведьма этого селения. Вы уже получили свои карточки для штампов? — сказала она, кокетливо прильнув к Айзеку и подчёркивая пышную грудь, выглядывающую из-под плаща, очаровательной улыбкой. — Здешние горячие источники полезны для красоты. Благодаря им моя кожа такая гладкая. Хочешь потрогать? — Не могли бы вы поставить штамп, миледи? — Айзек ловко уклонился от её заигрываний, с улыбкой протянув карточку. Пятая "Молчаливая Ведьма", ничуть не смутившись холодностью Айзека, одарила его томной улыбкой. Затем, просунув руку в глубокий вырез, она достала… печать. Зачем она держит её там? Неужели у этого плаща нет карманов? Если бы Моника попыталась повторить этот жест, печать наверняка бы выпала и укатилась к её ногам. Невольно засмотревшись на пышный бюст пятой "Молчаливой Ведьмы", Моника поймала её взгляд. Красавица, заметив это, улыбнулась ей мягко, как ребёнку. С обаятельной улыбкой и подмигиванием она сказала: "Вот!" — и поставила штамп, явно привыкшая к туристам. Пятая "Молчаливая Ведьма" ловко проставила штампы на карточках всех спутников, а напоследок одарила Айзека многозначительным взглядом. — Я буду вечером в "Таверне Лайлы". Заходи в любое время, — сказала она, поцеловав Айзека в щёку, и, грациозно помахав рукой, удалилась. Даже её уходящая фигура излучала притягательность — вероятно, потому, что женщина прекрасно знала, как подать свою красоту. "Какая уверенность… Поразительно", — подумала Моника, совершенно забыв, что её имя используют без спроса, и провожая взглядом спину самозванки. Айзек легонько постучал её по плечу. Моника подняла на него глаза, и он, молча заглянув ей в лицо, спросил: — Что-то не так, Айк? — Просто проверял, не приревновала ли ты, — ответил он, слегка нахмурив брови, словно разочарованный, но тут же взял себя в руки и перехватил сумку, добавил: "Нет, ничего. Пойдём в номер". ＊ ＊ ＊ Погрузившись в горячую воду источника за гостиницей, Моника облегчённо выдохнула. Растянув руки и ноги, она почувствовала, как тепло постепенно согревает её озябшие конечности. В купальне, кроме неё, никого не было. Изабель и Агата уже закончили принимать ванну, а других гостей почти не было. Даже во время прогулки по деревне Моника не заметила других посетителей, искавших исцеления в источниках. Видимо, деревня не слишком процветала. Такой просторный источник — и весь мой… Роскошь! Неро бы точно позавидовал. Неро, пребывающий в полусонном состоянии, остался в поместье Сазандола. Узнай он, что Моника и остальные отправились на горячие источники, наверняка бы надулся: "Я тоже хотел!" Ведь этот теплолюбивый чёрный дракон обожает купаться. Может, купить Неро сувенир? Хотя... печенье "Молчаливая ведьма" — это, пожалуй, слишком... К слову, печенье "Молчаливая Ведьма"— это обычное прямоугольное печенье с выжженной надписью "Деревня Молчаливой Ведьмы Сечен" посередине. Если принести такое домой, Неро, скорее всего, покатится со смеху. Или предложит: "А давай сделаем печенье „Чёрный Дракон Воргана“!" Размышляя о таких пустяках, Моника согрелась и решила не засиживаться в воде. Она часто увлекалась размышлениями, и в купальне, задумавшись, могла случайно пересидеть и перегреться. Однажды она чуть не утонула в собственной ванне, и Айзеку пришлось её спасать. Тогда он сказал: "Как ты, будучи сильнее меня, умудряешься чуть не погибнуть в таких странных ситуациях?" Вспоминая тот случай, Моника горько усмехнулась и начала одеваться. Вытирая на ходу влажные волосы, она шла по коридору и на повороте столкнулась с Айзеком. Его волосы тоже были мокрыми — видимо, он только что вышел из купальни. — Привет, Моника. Сегодня не перегрелась? — Н-нет... Спасибо за тот раз, было очень неловко. Моника съёжилась, вспоминая, как чуть не утонула, а Айзек, посмеиваясь, слегка потянул её за ещё влажные волосы. — Надо лучше вытирать волосы, а то простудишься. — У тебя тоже волосы мокрые, Айк. — У меня короткие, быстро высохнут. С этими словами Айзаак забрал у Моники полотенце и начал аккуратно вытирать её волосы. Моника молча подчинилась, а Айзек, слегка наклонившись, заглянул ей в лицо. Его голубые глаза, оказавшиеся ближе, чем обычно, казалось, что-то пытались сказать. Когда Айзаек зацикливался на чём-то, в глубине его красивых глаз словно загорался огонёк одержимости. Но Моника всё ещё не могла понять, о чём он думает. Пока она, заворожённая, смотрела в его глаза, Айзек слегка улыбнулся и опустил брови. — Фух, я спокоен. — Чего? — Ты не оттолкнула меня. Не понимая, что он имеет в виду, Моника удивлённо округлила глаза. Айзек перестал вытирать её волосы и пальцем поправил ей чёлку. — Ты ведь особенно боишься высоких мужчин, верно? Он попал в точку. Моника действительно испытывала страх перед мужчинами, особенно высокими. Её дядя, который в детстве наказывал её, был высоким, и теперь она невольно съёживалась, когда рядом оказывался высокий мужчина. Когда-то даже Неро в человеческом облике пугал её настолько, что она замирала от ужаса. Для Моники люди были страшнее драконов. Но она не ожидала, что Айзек это заметит. — Когда ты понял? — Помнишь, как ты только приехала в Академию Серендия, и мы помогали тебе с танцами? — Д-да. Нил, Лана, Айзек и Сирил помогали Монике и Гленну подготовиться к экзамену по танцам. Это было тёплое воспоминание. Моника справилась с танцем, заворожённая узором на шарфе Айзека. — Ты, наверное, не осознавала, но когда я или Дадли стояли рядом, ты сильно напрягалась. — Да? — Я подумал, может, ты боишься мужчин вообще, но с Сирилом и Нилом такого не было. Единственное, что объединяет меня и Дадли, — это рост, верно? Айзек был прав. Тогда Моника ещё не сблизилась с Гленном и чувствовала себя неловко рядом с ним. А высокие и громкие мужчины пугали её особенно сильно. — Пожалуй, да. Когда над головой оказывалась чья-то рука, в воображении возникал образ, будто её сейчас ударят. Она невольно хотела прикрыть голову и съёжиться. — Но теперь всё в порядке. Я знаю, что ты и Гленн… вы не сделаете ничего плохого. Вы добрые. Моника неуверенно улыбнулась, и Айзаак тихо рассмеялся, словно в горле у него что-то дрогнуло. Затем он мягко коснулся её щеки. Возможно, из-за недавнего купания его рука была влажной и тёплой. — Вот беда. После таких слов я не смогу сделать тебе ничего плохого. — Э!? Т-ты хотел сделать что-то плохое? Моника пискнула от удивления, а Айзек, улыбнувшись, ответил: — Твои щёки так и просятся, чтобы их ущипнули — Ущипнули?! — Ой, ошибся. Потрогать. Моника отшатнулась назад, прикрывая щёки руками. Айзек, увидев её странное движение, громко рассмеялся. — Шучу! Разве я могу сделать что-то плохое своему уважаемому мастеру? — П-правда, шутишь? Облегчённо выдохнув, Моника опустила руки. Айзек, всё ещё улыбаясь, шагнул ближе и поднял руку, словно собираясь коснуться её щеки. Моника поспешно снова прикрыла щёки, глядя на него снизу вверх. — Ты же не будешь щипать, правда? — Хм, как знать. — Я не хочу, чтобы было больно… Моника почти шёпотом возразила, и Айзаак многозначительно прищурился. — Значит, если не больно, то можно? — Э? Айзек схватил её за запястье, которым она прикрывала лицо. Затем он прижал её руку к стене за спиной — не грубо, но так, что она не могла сопротивляться. Моника, ошеломлённая, оказалась под тенью его высокого силуэта. *Скрип* Раздался звук старых дверных петель. Моника и Айзек одновременно повернулись на звук и встретились глазами с Изабель, выглядывающей из приоткрытой двери. — Кья! — вскрикнула Изабель и поспешно захлопнула дверь. — Я ничего не видела! Продолжайте, пожалуйста! Монике совсем не хотелось продолжения, особенно если это означало пощипывания за щёки. Воспользовавшись тем, что хватка Айзаака ослабла, она ловко проскользнула мимо него и вбежала в комнату Изабель. Там Изабель и Агата, держась за руки, бурно что-то обсуждали. Это была та самая атмосфера, как во времена их игр в "злодейку" в Серендии. — Ах, всё-таки сестрица — настоящая героиня! — Принц, загоняющий героиню к стене. Прямо как в романах, миледи! — Лично я бы хотела увидеть вариант, где он ставит руку на стену, а не держит за запястья! — Кья! Понимаю, понимаю! Моника растерялась. Она совершенно не понимала, чему они так радуются. — Э-э… Простите… Но Изабель и Агата, не обращая на неё внимания, продолжали восторженно щебетать. Моника стояла в замешательстве, когда за спиной приоткрылась дверь. Это был Айзек. — Простите, леди Изабель. Я хотел обсудить наши дальнейшие планы, но мне неловко входить в комнату дамы. Может, сменим место? Изабель тут же сменила выражение лица и ответила: — Нет, моя комната вполне подойдёт. Не хотелось бы, чтобы нас подслушали работники гостиницы. — Тогда с вашего позволения. Айзек вошёл, и Агата быстро расставила стулья. Изабель и Айзек сели, словно ничего не произошло. Скорость смены настроения поражала. Моника робко присела, и Изабель тут же перешла к делу: — Итак, о том, как нам поступить с этой деревней. Моника запаниковала. Конечно, ей не нравилось, что её имя используют, но раздувать из этого конфликт она не хотела. — Эм, может, лучше попросить представителя деревни прекратить? Для Моники даже такое предложение было большим шагом вперёд. Но Изабель, посмотрев на неё, мягко улыбнулась. — Не волнуйтесь, сестрица. В таких случаях есть определённый порядок действий. — П-порядок? Изабель кивнула, её глаза вспыхнули, и она заговорила с театральной интонацией: — Жадные селяне присваивают имя Молчаливой Ведьмы, чтобы нажиться! И тут на деревню обрушивается беда! Обычно это нападение дракона или разбойников. В общем, жители в панике! — Э-э-э? — И тут появляется настоящая Молчаливая Ведьма — вы, сестрица! — и одним махом решает проблему с помощью безмолвной магии! Жители благодарят вас и исправляются! Монике, не искушённой в мирских делах, это показалось странным, но, по словам Изабель, таков был стандартный сценарий борьбы с самозванцами. — Но разве деревня так просто попадёт в беду? — скептически спросила Моника. Айзек спокойно вмешался: — Не переживай, за деньги можно нанять кого угодно. Если нужно, я прямо сейчас организую разбойников. Как тебе? С улыбкой предложив нечто возмутительное, Айзек заставил Монику, нахмурившись, посмотреть на него. — Айк? Это… шутка, да? В ответ — лишь молчаливая улыбка. Вспомнив, как Айзек дома в Сазандоле серьёзно предлагал принести охотничье ружьё, Моника задрожала. Изабель и Айзек обычно были воспитанными и разумными людьми. Но в этом деле они, кажется, отбросили всякую сдержанность. К тому же оба были невероятно способными и инициативными.Ведь один — второй принц и герцог Эрин, а другая — дочь влиятельного рода Кербек с востока. Если Моника их не остановит, они могут немедленно приступить к действиям. С отчаянной решимостью она принялась их урезонивать: — Н-нельзя так! Это неправильно! Завтра давайте просто поговорим с жителями деревни! — Но, сестрица… — начала Изабель. — У жителей могут быть свои обстоятельства. Я хочу решить всё мирно! Изабель и Айзек продолжали предлагать всё более устрашающие планы, но Моника твёрдо стояла на своём, не соглашаясь ни на что. Иначе эта деревня могла бы исчезнуть с карты. ＊ ＊ ＊ "Порядок", о котором так пылко говорила Изабель, оказался на удивление близок к истине. В этот самый момент над деревней Сечен нависла угроза. Но это был не дракон и не разбойники. — М-м-м, вот оно, место, где живёт Молчаливая ведьма? Я пришёл за тобой, моя королева! В каком-то смысле эта угроза была хуже любого разбойника. ---------- Техника от сестрицы Дорис из заведения Мадам Кассандры Джеффри, протиравший бокалы за стойкой таверны Кирка, поставил небольшую тарелку с закусками перед своим другом детства Грегом, который сгорбился над стойкой с мрачным лицом. — Эй, Грег, не грусти так. Может, у тебя и лицо злодейское, но я-то знаю, что ты хороший парень, — сказал он. — У-у-у, да, но всё же… всё же… — Грег с покрасневшим от выпивки лицом закрыл его руками и разрыдался. — Та девушка, что приходила днём, чуть не разревелась, увидев моё лицо… Заставить такую малышку плакать — я… я просто умираю от чувства вины… — Ага, ага, "Леди Изабель ни в чём не виновата", — передразнил Джеффри. — Маленькая, а так отчаянно защищала свою госпожу, храбрая, правда? Ха, держу пари, она в меня влюбилась! Джеффри, игравший днём роль четвёртой "Молчаливой ведьмы" — эффектный мужчина с орлиным носом, — был мастером говорить красивые слова. Он изображал героя-спасителя, "Молчаливую ведьму", а Грег с его злодейским лицом играл роль побеждённого негодяя. Будучи друзьями детства, они в своих представлениях действовали слаженно, как единое целое. Однако Грег, несмотря на свою злодейскую внешность, был добрейшим человеком и обожал детей. Поэтому каждый раз, когда дети пугались его во время представления, он искренне страдал. Рядом с Грегом пил кузнец Гордон. Наклоняя стакан, он громко расхохотался: — Ха-ха-ха! Та малышка была в восторге от моей безмолвной магии! В такой глуши магию нечасто увидишь, вот она и удивилась, небось! — Да ладно, Гордон, она, скорее, от твоего громкого голоса ошалела! Что это за "Кьяяяяя!" было? Это ж не заклинание, а будто ты боевой посох замахнулся крутить! — поддел его Джеффри. — Мм, а сам-то! Что это за размахивание посохом? Бесполезно им туда-сюда махать! — огрызнулся Гордон. — А что делать? Много ли в этой стране тех, кто видел безмолвную магию? — огрызнулся Джеффри, надув губы, и принялся готовить следующее блюдо. В этот момент у входа звякнул колокольчик. Гостьей оказалась самая красивая женщина в деревне — Лайла, а рядом с ней стоял юный Норман. — Принёс доставку спиртного! — объявил Норман и выложил бутылки на стойку. Норману было всего двенадцать, но несколько лет назад он осиротел, потеряв родителей из-за эпидемии. Без родственников, которые могли бы его приютить, деревенские жители заботились о нём по очереди. Сегодня, видимо, была очередь Лайлы. Грег, обожавший детей, посмотрел на Нормана и ласково прищурился: — О, Норман! Помогаешь сестрице Лайле? Молодец, но детям в такое время уже спать пора. — Всё нормально! Как закончу с этим, сразу лягу спать. И потом, деревня мне столько помогает, хочу хоть немного отплатить, — серьёзно ответил Норман. Увидев серьёзного Нормана, сентиментальный Грег шмыгнул носом, утирая слёзы. Лайла, приведшая Нормана, села за стойку и заказала выпивку. — Ах… Сегодня был один гость, такой красавчик, я даже попробовала его пригласить, но... нет, не выйдет. Он, похоже, не придёт. Женская интуиция, знаешь ли, — вздохнула она с грустью. Гордон, дыша перегаром, расхохотался: — Ха-ха-ха! Точно, был там смазливый парень! — Ох, да, редкостный красавец! И вроде бы опытный в таких делах, думала, получится. Но, знаете, у него такой вид, будто сердце уже занято. Я это сразу чувствую. Лайла подперла щёку рукой, надув губы. Джеффри с напускной галантностью поставил перед ней стакан с выпивкой. — Сестрица, у тебя же есть я! — Проспись, тогда и болтай, — отрезала Лайла. — Сестри-и-и-ца! — протянул Джеффри. Он был вполне серьёзно влюблён в Лайлу, но та не обращала на него никакого внимания. Гордон громко хохотал над их перепалкой, а Грег, любящий детей, сунул Норману конфету. Обычная сцена в деревне Сечен. В этот момент колокольчик у входа снова звякнул. Вошедший не был местным жителем. И не походил на одного из дневных гостей, приехавших на горячие источники. Это был высокий, худощавый мужчина с рыжими волосами, одетый в аккуратный дорожный костюм. — М-м-м, не помешаю? — напевая, произнёс он, оглядывая таверну. Джеффри дружелюбно окликнул его: — Холодно на улице, да? Что будете заказывать? Рыжеволосый мужчина ухмыльнулся, приподняв уголок губ. — Молчаливую ведьму. ＊ ＊ ＊ Моника тихо сползла с кровати, стараясь не шуметь, и переоделась. В комнате, которую они делили, спали Изабель и Агата, а в соседней комнате находился Айзек. В столичной гостинице Изабель, конечно, выделили бы отдельную комнату, но в деревенской таверне безопасность оставляла желать лучшего, поэтому комнаты распределили с учётом этого. Моника, стараясь не разбудить Изабель и Агату, на цыпочках вышла на улицу. Нужно незаметно поговорить с деревенским старостой. Она обещала уговорить Айзека и Изабель решить всё мирно, но, честно говоря, была уверена, что на переговорах эти двое вряд ли будут сдерживаться. А если дело дойдёт до этого, Моника их не остановит. Поэтому она решила, пока они спят, самой всё уладить. Может, она и не сумеет договориться, но, если придётся, раскроет свою личность и всё равно добьётся результата. Но где дом старосты? Надо было разузнать днём… В отличие от города, ночи в деревне были тёмными, и людей на улице почти не было. Вдалеке виднелся тусклый свет — вероятно, таверна. Моника решила спросить там, где искать старосту, и направилась туда. И тут… — Юная леди, разгуливать ночью без сопровождения — не лучшая идея, — раздался знакомый голос. Моника вздрогнула и обернулась. У стены дома стоял Айзек, улыбаясь. Издав сдавленный писк, она уставилась на него с перекошенным от испуга лицом. — А-А-А-Айк… п-п-почему ты… — Мы же с тобой товарищи по ночным прогулкам, разве нет? Могла бы и меня позвать, — красиво улыбаясь, ответил Айзек, но его глаза не улыбались. Моника, лихорадочно соображла, как выкрутиться, пока её взгляд метался из стороны в сторону. И вот, величайший маг этого королевства, одна из Семи Мудрецов, напрягши все свои умственные силы, выдала следующее оправдание: — Ну, Айк же… ты ведь идёшь в заведение к той красивой даме, с которой мы разминулись! Я не хотела мешать, вот! Улыбка сползла с лица Айзека. Он быстро шагнул к Монике, схватив её за левое запястье. Не больно, но достаточно крепко, чтобы слабая Моника не могла вырваться. Неизведанное ощущение заставило её похолодеть. Точно так же, как тогда в коридоре, когда он схватил её за руку. Моника знала, что Айзек добр и не причинит ей вреда. Но почему… почему мне вдруг стало страшно? Наверное, это был страх перед чем-то неизвестным. Моника не могла понять сильных эмоций Айзека. У неё не было формулы, чтобы их объяснить. — Ох, как тяжело, — тихо произнёс Айзек, слегка исказив красивое лицо. — Иногда хочется заставить тебя понять, — продолжил он. — Что? — Как сильно я о тебе думаю, — пробормотал он, опустив голову. Моника, хоть и неуклюже, пыталась сообразить. Она, должно быть, сказала что-то не то и ранила Айзека. Надо извиниться. Но для этого нужно понять, что именно его задело. Что Айзек думает о Монике? Он всегда говорил, что уважает её как наставницу. Да, он уважает и ценит её, такую, какая она есть. И что подумал Айзек, когда его уважаемая наставница сказала: "Ты идёшь к красивой даме"? — П-прости, Айк! Я вовсе не считаю тебя несерьёзным! — Что? — Я знаю, ты серьёзно настроен! Ты слишком хороший ученик для такой, как я! Айзек молча смотрел на Монику, затем рассмеялся, словно яд из его души выветрился. Но руку её не отпустил. — Чёрт. Кажется, я немного разволновался, — сказал он. — Что? — Моника удивлённо округлила глаза. Айзек был выдающимся человеком. Умён, физически силён, общителен. Настоящий гений. Всё, что он видел, он запоминал и воспроизводил лучше других. И такой человек сказал, что он чем-то взволнован. Даже у Айка бывают проблемы. Она постаралась придать лицу серьёзное выражение — лучшее, на что была способна, чтобы выглядеть "надёжной наставницей". — Айк, тебя что-то беспокоит? Айзек ответил тяжёлым вздохом. — Помнишь, как я помог тебе в ванной, когда ты перегрелась? Почему он вдруг об этом заговорил? Для Моники это было неловкое воспоминание. Её "надёжное" выражение лица тут же сменилось привычной виноватой гримасой. — Э-э, тогда я доставила столько хлопот… — Ты вообще не переживала, хотя была совсем голая. Действительно, когда Моника чуть не утонула в ванной, её, голую, прикрытую лишь небольшим полотенцем вынесли наружу. Но как это связано с проблемами Айзека? Моника, не привыкшая стыдиться наготы, не могла связать его слова со своими переживаниями. Вот бы он объяснил всё математически, типа "Докажите, что переживания Айзека Уокера обоснованы действиями Моники Эверетт" Пока она серьёзно размышляла, Айзек горько усмехнулся. — А ещё ты упомянула, что ночевала в доме маркиза Хайоуна. Ты совсем меня не замечаешь, а потом говоришь, что ночевала у Сирила. Вот я и занервничал. — Эм, Айк, а к этой проблеме можно применить принцип включения-исключения? — А? — Ну, принцип включения-исключения доказывается через биномиальную теорему или математическую индукцию… Моника, окончательно запутавшись, начала нести чушь, и Айзек тихо рассмеялся. — Похоже, ты слишком много думаешь головой. Лучше я дам тебе почувствовать это телом. С этими словами он направил её руку к своей груди. Моника ощутила, как бьётся его сердце. Она машинально начала подсчитывать пульс, а Айзек, прищурившись, сказал: — Когда я с тобой, моё сердце бьётся быстрее, понимаешь? Учащение пульса Айзека связано с этой ситуацией и его переживаниями? Моника задумалась. Нужно записать его нормальный пульс и сравнить с текущим, учесть температуру, влажность. Для этого нужен точный прибор. — П-поняла! Давай отложим это, я подготовлю прибор для точных измерений, а пока вернёмся… — И куда это мой мастер собралась ночью, тайком? — перебил Айзек. Моника замерла. Его хватка на её запястье чуть усилилась. Разговор, запутавшись, вернулся к главному, но Моника не могла сказать: "Я собиралась тайком договориться со старостой, без тебя и Изабель". Айзек явно разозлится. — Айк, я, как твой наставник, хочу сама решить эту проблему. Поэтому… отпусти, пожалуйста. — А если я скажу "нет"? Моника растерялась. Было два способа обезвредить Айзека с помощью безмолвной магии: лёгкий разряд тока или барьер, чтобы его запереть. Но оба не сработают, пока он держит её за руку — ток ударит и её, а барьер замкнёт их вместе. Айзек, вероятно, это понимал и не отпускал её. Чтобы обезвредить Айзека и пойти к старосте, нужно, чтобы он отпустил мою руку Но слабая Моника не могла вырваться. Внезапно в её голове всплыло лицо женщины из квартала развлечений. — Слабое место твоего мужчины — это… Запомни хорошенько. Моника решилась и посмотрела на Айзека. — Айк, заранее извиняюсь. Прости, но я знаю твою слабость. — О? И какая же? — ухмыльнулся он. Моника бросилась ему на шею. Айзек замер, широко раскрыв глаза, но руку не отпустил. — Мони… — Эй! — перебила она и свободной правой рукой пощекотала ему бок. — Ха! — Айзек дёрнулся, хватка ослабла. Моника вырвалась, тут же окружив его барьером — не защитным, а запирающим. — Дорис из заведения Мадам Кассандры сказала, что у тебя слабое место — бока! — заявила Моника ошеломлённому Айзеку. — Я иду договариваться со старостой, а ты оставайся тут! С этими словами она, неуклюже перебирая ногами, убежала. Айзек, оставшись в барьере, пробормотал: "Меня провели…" — и опустился на колени. ---------- Коронная фраза отставного героя Норман, обхватив голову руками, дрожал и сдерживал рыдания, не понимая, как всё дошло до такого. Внутри таверны царил настоящий хаос: среди разломанных столов и стульев лежали без сознания Джеффри и Гордон. Рыжеволосый путник, устроивший этот хаос, напевал мелодию, сжимая и разжимая жилистую руку. Каждый раз, когда кольцо на его пальце сверкало, в воздух устремлялись молнии. Судя по всему, это кольцо было магическим артефактом. Грег, несмотря на свою злодейскую внешность, любил детей. Он заслонил Нормана собой, крепко сжимая стул, словно оружие, и гневно уставился на рыжего. — Кто ты такой, чёрт возьми?! — выкрикнул он. Рыжеволосый, приложив руку к тонкому подбородку, оскалился в ухмылке. — Хм-м, хм-м-м… А ну, крикни погромче! Или, знаешь, лучше пусть пацан заорёт. Эта трусиха, услышав вопли ребёнка, точно вылезет из своей норы. Под взглядом его узких глаз Норман задрожал от ужаса, с трудом сдерживая ком в горле. ＊＊＊ Моника, тяжело дыша, бежала по ночной дороге. Барьер, который она наложила на Айзека, продержится лишь пару часов. Нужно было успеть найти старосту деревни и мирно завершить переговоры, пока барьер не исчез. Она направлялась к таверне, где горел свет, чтобы узнать, где живёт староста. Вдруг из таверны выбежала молодая женщина. то была красивая девушка в откровенной одежде с глубоким вырезом — пятая "Молчаливая ведьма", которую Моника видела днём. Заметив Монику, женщина громко крикнула: — Здесь опасно! Немедленно спрячьтесь в здании! Женщина пробежала мимо и скрылась в темноте. Моника, не понимая, что за опасность, замерла на месте. В этот момент из дверей таверны вылетели сияющие молнии и устремились в ночное небо. Кто-то внутри использовал атакующую магию. Ч-что происходит?! Было ясно, что в таверне что-то происходит. Судя по словам убегавшей женщины, ситуация, вероятно, опасная. Обычно Моника избегала бы опасности и сбежала. Но сегодня она была полна решимости стать наставницей, достойной уважения Айка. Собравшись с духом, Моника с серьёзным видом вошла в таверну. — Хм-м-м… Хм! Наконец-то ты здесь, Моника? Её решительный вид тут же испарился. Таверна была в полном беспорядке: перевёрнутые столы и стулья, на полу — "Молчаливые ведьмы" и деревенский житель, игравший роль бандита. А в центре стоял высокий мужчина с огненно-рыжими волосами — Хьюберт Ди. — Д-Д-Д-Ди-сэмпай…! П-почему ты здесь?! — в панике воскликнула Моника. — Как что? Пришёл встретиться с тобой, моя королева! — ухмыльнулся он. Моника в отчаянии выдохнула. Она скрывала, что живёт в Сазандоле, от всех, кроме Семи Мудрецов и близких друзей. Это было нужно, чтобы избежать наплыва желающих изучать магию "Молчаливой ведьмы" или стать её учениками. Но главная причина — избегать Хьюберта Ди. Дядя Хьюберта, Артиллерийский Маг, обещал не раскрывать её местоположение. Благодаря этому после выпуска из академии Моника сталкивалась с Хьюбертом лишь пару раз. И всё же она расслабилась. Зная, что в деревне есть "Молчаливая ведьма", можно было предугадать, что Хьюберт явится. Но она слишком увлеклась Изабель и Айзеком. Ах, какая же я дура! На полу таверны лежали трое: лысый громила, встреченный у входа в деревню, парень, игравший злодея, и щеголь, который должен был его одолеть. — Э-этих людей… ты их избил, Ди-сэмпай? — дрожащим голосом спросила Моника. — Это ты виновата, что не появилась сразу. Хьюберт ухмыльнулся и щёлкнул длинными тонкими пальцами. Одно из колец на его руке засветилось золотым, и в воздухе появились стрелы молний размером с вилку. Их мощь, похоже, была минимальной, но их было больше десяти, и они обрушились на Монику, словно дождь. Моника мгновенно воздвигла защитный барьер. Слабые молнии отскакивали от прозрачной стены, треща и исчезая. Мощность атак была невелика, но они не прекращались. Моника вынуждена была поддерживать барьер, что было крайне опасно: она могла использовать только два заклинания одновременно, а одно уже держало Айзека. Пока Моника внутренне паниковала, Хьюберт достал из кармана небольшой нож. Тонкое изящное лезвие явно не предназначалось для боя, а рукоять украшали крупные драгоценные камни. — Я сделал новую игрушку, чтобы поиграть с тобой. Наслаждайся, — сказал он и с силой вонзил нож в пол. В тот же миг вокруг ножа развернулся магический круг, охвативший не только таверну, но и окрестности. Увидев магические символы, выгравированные на круге, Моника широко распахнула глаза. Это! Её защитный барьер начал колебаться и искажаться. Словно тщательно сплетённая ткань начала распускаться, барьер разорвался, и стрелы молний ударили у ног Моники, оставив её беззащитной. — И-и-ик! — вскрикнула она, съёжившись от страха, со слезами на глазах глядя на нож у ног Хьюберта. Это был не просто нож. — Этот магический инструмент… — выдавила Моника. — Классная штука, да? С его помощью я могу нарушить течение маны во всей округе, — ухмыльнулся Хьюберт. Иными словами, в зоне действия этого артефакта даже Семь Мудрецов не смогли бы применять магию. Хьюберт, казалось бы, тоже должен быть под этим ограничением. Но он с уверенной улыбкой взмахнул рукой, увешанной кольцами. Вокруг него с треском появились стрелы молний. Люди не могли использовать магию в искажённом потоке маны, но с магическими инструментами дело обстояло иначе. Хьюберт щёлкнул пальцами, и маленькие стрелы размером с вилку полетели в Монику. Она попыталась активировать защитный барьер, но, хотя магическую формулу создать удалось, манипулировать маной по ней не получалось. Молния ударила в левую ногу. Это не был сильный разряд, но боль была острой. Нога онемела, и Моника рухнула на пол, слёзы катились из её глаз. Хьюберт с наслаждением смотрел на Монику, которая, задыхаясь, сдерживала рыдания. Боль и страх повергли её в панику. Но, решив не убегать в мир цифр, Моника пыталась сопротивляться с помощью магии. Однако, сколько бы она ни старалась, мана не подчинялась. Это было похоже на то, как если бы при вязании нить начала двигаться сама по себе. Вопреки воле Моники, разрушенная мана ускользала из её рук. — Как, я так ждал этого дня… Поймать сильнейшую добычу с помощью созданного мной инструмента — это просто великолепно, — сказал Хьюберт. Он подошёл к Монике, присел на корточки и встретился с ней взглядом, пока она ползла по полу. Его глаза, смотрящие на неё, были полны экстаза и наслаждения. — Добычу надо обездвижить, забрать домой… и хорошенько распробовать, — добавил он с хищной улыбкой, обнажив острые зубы. Меня съедят?! Хьюберт направил на неё палец с кольцом. Прямо над Моникой появились три стрелы молний, нацеленные на её оставшиеся конечности — обе руки и правую ногу. Хьюберт щёлкнул пальцами. Стрелы устремились вниз, чтобы пронзить Монику. Но прежде чем они достигли цели, её тело скользнуло по полу в сторону. — Э, что? — растерялась она. Кто-то зацепил шваброй её пальто и оттащил в сторону. Обняв ошеломлённую Монику, её спаситель оказался обладателем тонких, но крепких рук. — Прошу прощения за грубую помощь, — сказала Агата, служанка Изабель, держа швабру и поддерживая Монику. Позади Агаты стояла Изабель, которая лишь переоделась, не завязав волосы. — Сестрица! Какой ужас! — Изабель крепко обняла Монику и гневно посмотрела на Хьюберта. Хьюберт, не смущённый внезапным появлением незваных гостей, хмыкнул, встал и хрустнул шеей. — Хм-м-м… Сегодня у тебя компания? Отлично, чем больше добычи, тем лучше, — сказал он, слегка приподняв руку. Кольцо на его пальце засветилось золотом, но, прежде чем появились стрелы молний, что-то вонзилось в руку Хьюберта. Это был столовый нож, блеснувший серебром. — Надо было взять ружьё. Тогда бы ты узнал, каково быть добычей, — холодно произнёс Айзек. Заклинание Моники, державшее его, исчезло из-за артефакта Хьюбарда. Освободившись, Айзек обошёл таверну с чёрного хода. Он крутанул ещё один нож в руке, глядя на Хьюбарда с презрением. Тот, напевая, выдернул нож из руки и бросил на пол. — Прокрался через чёрный ход? Типично для бывшего слуги, — насмешливо сказал Хьюбард. Айзек ответил ледяной улыбкой. Пока они обменивались взглядами, Агата, перехватив швабру, посмотрела на Изабель. — Госпожа. — Да, я понимаю, Агата, — кивнула Изабель и, стиснув зубы, произнесла: — Никогда не думала, что придёт день, когда я произнесу эту знаменитую фразу. Моника удивлённо посмотрела на неё. Изабель, отбросив оранжевые локоны, гордо взглянула на Хьюберта и звонко произнесла: — Агата, "Покончи с ним" — Поняла! — ответила Агата. ---------- Противостояние Бешеного пса, Охотничьего пса и Верного пса Агата, сокращая расстояние до Хьюберта, скользнула вперёд, держа швабру в руках так, словно это было копьё. Её движения были не просто грубой демонстрацией силы, а точным расчётом момента, когда нужно приложить усилие. Хьюберт, сдерживая Агату ледяными стрелами, отпрыгнул назад. В этот момент сбоку прилетел нож. Это был бросок Айзека. Хьюберт, предвидя это, присел на месте и уклонился от ножа. На самом деле он хотел бы использовать защитный барьер, но из-за магического устройства, нарушающего поток маны, ни он, ни Моника не могли применять магию. В их распоряжении были только магические инструменты. Нож — это отвлекающий манёвр? Хьюберт, закатив глаза, бросил взгляд в сторону. Айзек уже сократил дистанцию, нанеся удар ногой с разворота своими длинными ногами. От этого уже не уклониться… Хьюберт поднял правую руку, защищая голову.Тяжёлый удар Айзека заставил не только руку, но и плечо Хьюберта болезненно треснуть. Покатавшись по полу, Хьюберт быстро встал и активировал свои магические инструменты, отталкивая Агату и Айзека стрелами молний и льда. — М-м-м… Неплохие движения, да? — произнёс он. Хотя удар Айзека не был достаточно сильным, чтобы сломать руку Хьюберта, он на некоторое время сделал ее бесполезной. Ходило много историй о том, что Второй принц, Феликс Арк Ридилл, был превосходным воином и знатоком боевых искусств. Тогда Хьюберт думал, что наставники просто льстят королевской особе, но движения Айзека оказались неожиданно чёткими и резкими. — Как и ожидалось от великого герцога Крокфорда. Его отлично выдрессированный охотничий пес просто превосходен, а? Айзек, которого постоянно называли псом герцога, лишь улыбнулся в ответ на насмешку Хьюберта. Но его глаза были пугающе ледяными. — Думал, что упоминание этого человека заставит меня потерять голову? — Разве нет? — Ухмыляясь, Хьюберт обдумывал ситуацию. Его пустая болтовня была не просто провокацией. Это был способ выиграть время для анализа сил противника. Хьюберт Ди обожал охоту. Анализировать движения добычи, загонять её в ловушки и наносить решающий удар. Ради этого момента он не жалел никаких усилий. Моника обезврежена. Рыжая девчонка — не боец… Но Айзек Уокер. Он неожиданно хорош в боевых искусствах. Длинные руки и ноги дают ему преимущество в радиусе атаки. Техника метания ножей тоже на высоком уровне. Нужно всегда следить за его руками, когда он на расстоянии. И так же, как и с Айзеком, он должен быть осторожен с женщиной, держащей швабру: служанкой Изабель, Агатой. Хотя швабра отличалась от копья, её движения и баланс были идеальны. Техника, с которой она спасла Монику в последний момент, говорила о серьёзной подготовке. — Женщина со шваброй — из Кербека? Понятно, в землях, где постоянно сражаются с драконами, даже женщины — отважные воины, — сказал Хьюберт. На его слова Агата, не ослабляя бдительности и держа швабру наготове, ответила: — Да, я из Кербека. Но копья Кербека — это в основном метательные копья для убийства драконов. Моя техника владения копьём из другой страны и предназначена для боя с людьми. Логично. Это делало её идеальной защитницей юной леди. Если бы эта Агата была воином, специализирующимся на битвах с драконами, она не представляла бы такой угрозы. Бои с драконами и с людьми слишком различны. Она привыкла сражаться с людьми, а её длинное оружие даёт ей преимущество в досягаемости. Это не лёгкая добыча. Перед Хьюбертом было две добычи. И обе — крупные. Но сбежать, поджав хвост, он и не думал. — Отлично, отлично, отлично! Ох, как же круто! Это становится весело! — Для Хьюберта, будь то величайшая волшебница королевства Молчаливая Ведьма, второй принц, герцог Эрин, или служанка со шваброй, все они были равны — добыча для охоты. Моника и Хьюберт совсем не похожи, но у них есть одна общая черта. Как Моника безжалостна к тем, кого считает врагами, так и Хьюберт безжалостен к тем, кого выбрал своей добычей. Будь то королевская особа, один из Семи Мудрецов или женщина с ребёнком — для него это не имело значения. Айзек и Агата смотрели на Хьюберта, облизывающего губы, с отвращением. Но даже эти полные презрения взгляды доставляли ему удовольствие. Он активировал магический инструмент в своих кольцах. Для мага главная слабость — время, необходимое для произнесения заклинаний. Поэтому маги уязвимы в ближнем бою. Однако оружие Хьюберта — магические инструменты. Как и безмолвная магия Моники, они активировались мгновенно, без заклинаний, позволяя вести скоростную стрельбу. — Ну, сможете уклониться? — Ледяная стрела полетела в Айзека, а молния — в Агату. Обе стрелы обладали функцией кратковременного самонаведения. Уклониться от них было непросто. Но Айзек поднял с пола стул и использовал его как щит, блокируя ледяную стрелу. Затем, продолжая держать стул, он начал сокращать расстояние до Хьюберта. Принц явно намеревался ударить Хьюберта этим стулом. Агата же, прижав швабру к телу, танцующим движением скользила по полу, уклоняясь от молний. Несмотря на функцию самонаведения, она избежала всех стрел. Более того, уклоняясь, Агата сократила расстояние и нацелила швабру прямо в лоб Хьюберта. Её движения, полные убийственного намерения, были куда изящнее, чем у принца, размахивающего стулом. Стул Айзека и швабра Агаты одновременно устремились к Хьюберту. Хьюберт ухмыльнулся и посмотрел в совершенно другом направлении. Его взгляд упал на Монику, скорчившуюся на полу, и Изабель, поддерживающую её. Лица Айзека и Агаты побледнели, когда они поняли намерения Хьюберта. — Вы же не бросите свих драгоценных хозяек, правда? — с ядовитой ухмылкой произнёс он, поднимая руку с кольцом. Кольцо вспыхнуло, и над головой Хьюберта появилось больше дюжины молний. Их целью были Моника и Изабель. — Моника! — крикнул Айзек. — Госпожа! — воскликнула Агата. Они оба бросились вперёд, чтобы защитить своих господ от стрел молний. Тонкие молнии, словно золотой дождь, устремились к Айзеку и Агате, готовые пронзить их, но… — Достаточно, — раздался голос. Молнии, направленные на Айзека и Агату, столкнулись с невидимой стеной и рассеялись. Защитный барьер? Но как? Поток маны нарушен, даже Семи Мудрецам не под силу использовать магию… Хьюберт, пристально глядя на Монику, которую поддерживала Изабель, широко раскрыл глаза. Изабель обнимала не Монику. Плащ был её, но, присмотревшись, Хьюберт понял, что это ребёнок из деревни, которого он ранее не заметил. Изабель закрывала его собой, и Хьюберт видел Монику лишь частично, поэтому не заметил подмены. Тогда где настоящая? Обернувшись, Хьюберт увидел окружавшие его стрелы молний. Они отличались от тех, что создавал его магический инструмент. Позади него стояла Молчаливая Ведьма Моника Эверетт, крепко сжимающая нож — его магический инструмент. Моника отдала свой плащ деревенскому ребёнку и, пока Айзек и Агата отвлекали Хьюберта, незаметно переместилась, обезвредив его магический инструмент. И сделала это, волоча раненую ногу и ползя по полу. — Похоже, у тебя появилась смелость, да? — усмехнулся Хьюберт. — Сегодня я — крутая наставница, знаешь ли, — ответила Моника. — Ха? Это ещё что значит? — удивился он. Хьюберт никогда не слышал, чтобы Моника брала учеников, но, похоже, сегодня она не собиралась плакать и убегать. Несмотря на её страх перед болью и опасностью. — Кстати, сколько секунд ушло на отключение ложной формулы сегодня? Чтобы переписать эффект магического инструмента, нужно было отключить ложную часть магической формулы, встроенную в него. Два года назад, в магической битве, Моника разобралась с ложной формулой Хьюберта меньше чем за пять секунд. Учитывая тот опыт, Хьюберт годами создавал невероятно сложную ложную формулу и встроил её в нож. Для деактивации ложной формулы Барьерного Мага Луиса Миллера Монике понадобилась минута. Хьюберт полагал, что на его формулу уйдёт секунд тридцать-сорок… —Э-э, в этот раз... это заняло десять секунд. — ХА! Ах-ха-ха-ха-ха! — расхохотался Хьюберт, в его смехе смешались досада и искренняя радость. Он искренне хотел собственными руками одолеть Молчаливую Ведьму. Но не желал, чтобы это было слишком просто. Он хотел, чтобы Моника оставалась недосягаемым, невероятным монстром. — Как и ожидалось, ты лучшая, моя королева! — воскликнул он. На хохочущего Хьюберта, словно дождь, обрушились молнии. ---------- Обстоятельства юного Нормана Айзек и Агата молча связывали потерявшего сознание Хьюберта. Моника, бросив на них взгляд, с облегчением вздохнула, но тут к ней подбежала Изабель и вцепилась ей в шею. — Сестрица-а-а! Я… я так волновалась-а-а! — воскликнула она. — Эм, э-э, спасибо, что помогли с планом, — ответила Моника. Чтобы обезвредить магический инструмент Хьюберта, нужно было прикоснуться к нему. Поэтому Изабель накинула на деревенского мальчика плащ Моники, чтобы замаскировать его, пока та незаметно подбиралась к инструменту. Притворяясь, что обнимает Монику, Изабель скрывала мальчика своим телом. В очередной раз Монику выручила находчивость и актёрское мастерство Изабель. Деревенский мальчик, на котором был плащ Моники, не мог скрыть удивления, глядя на неё. Для человека, не обладающего знаниями о магии, понять, что произошло, было бы сложно. Магический инструмент Хьюберта, техника Моники, переписавшая его свойства, и безмолвная магия — всё это не те вещи, которые можно встретить на каждом шагу. Но мальчик посмотрел прямо на Монику и тихо пробормотал: — Потрясающе. Этот мальчик, похоже, полностью понял, что произошло. Как я и думала… С какой-то уверенностью в сердце Моника подошла к мальчику и, кашлянув, поправила осанку. Айзек и остальные обратили на неё внимание. В этот момент Моника, глядя на мальчика, спросила: — Ты… ты и есть шестой "Молчаливая Ведьма", верно? Мальчик с серьёзным видом ответил: — Нет, это не так. — Что? — переспросила Моника. — Это не я, — повторил он. Моника пошатнулась и, присев на корточки, обхватила голову руками. О нет, я была так уверена, когда спрашивала! Ещё и пыталась выглядеть "крутой наставницей", а в итоге… как стыдно! Хочу спрятаться под стол! Растерянная Моника, шатаясь, направилась к ближайшему столу, а мальчик с виноватым видом продолжил: — Эм, понимаете… Роль шестой "Молчаливой ведьмы" играет староста деревни. Но, как вы, наверное, уже догадались, магию за кулисами использовал я. ＊ ＊ ＊ У Нормана, двенадцатилетнего мальчика из деревни Сечен в землях Лаготта, было две важные задачи. Первая — провожать и показывать дорогу путникам, приезжающим в деревню. Вторая — использовать магию, скрываясь в тени, чтобы деревенские жители могли изображать "Молчаливую ведьму". Отец Нормана был младшим сыном дворянина и в юности учился в магической школе. Однако из-за малого запаса маны он не достиг больших успехов, а перед выпуском его семья разорилась. Позже он познакомился с матерью Нормана, женился на ней и, скитаясь, осел в деревне Сечен. Эту печальную историю отец рассказывал Норману с улыбкой. Когда Норман спросил, как отец может смеяться, рассказывая о таких трудностях, тот, понизив голос и косясь на мать, ответил: — По сравнению со счастьем встречи с твоей мамой, всё остальное — мелочи. Норман обожал своего немного беспечного, но любящего семью отца. Однако несколько лет назад и отец, и мать умерли от эпидемии. Родственники человека, занёсшего болезнь в деревню, обычно становятся изгоями. Норман был готов к тому, что его закидают камнями и выгонят, но жители деревни оказались добры к нему. Сечен — не богатая деревня, и каждый житель едва сводил концы с концами. Тем не менее, они по очереди заботились о Нормане, не показывая ни малейшего недовольства тем, что он сын человека, связанного с эпидемией. Поэтому Норман хотел быть полезным односельчанам и размышлял, что может сделать. Он был ещё ребёнком, слабым и с ограниченными возможностями. Тогда он решил хотя бы набраться знаний и начал жадно читать книги, оставшиеся от отца. Среди них был учебник из магической школы, где учился отец. Норман стал изучать магию самостоятельно. Отец говорил, что не смог получить даже лицензию младшего мага, но у Нормана, похоже, был талант. Через год самостоятельного обучения он уже мог использовать простейшую магию. Однако начальные заклинания позволяли лишь разжечь небольшой огонь или вызвать порыв ветра — этого было недостаточно, чтобы принести пользу взрослым. Более мощная магия могла бы помочь деревне, но учебник отца содержал только начальный уровень. Норман мечтал учиться в магической школе, но для этого требовались деньги, которых у него не было. Размышляя, как использовать свои магические способности на благо деревни, Норман однажды услышал от заезжего торговца слухи о Молчаливой ведьме — героине, владеющем безмолвной магией, которая одолела чёрного дракона Воргана и проклятого дракона Рейнберга. Её личность была окутана тайной, и она почти не появлялась на публике. В тот момент Нормана осенило. ＊ ＊ ＊ Выслушав Нормана, Айзек посмотрел на него с смесью изумления и раздражения, вздохнул и сказал: — Значит, ты придумал выдавать себя за "Молчаливую Ведьму", чтобы привлекать гостей? — Да, — ответил Норман. — Я использую магию за кулисами, чтобы удивлять посетителей. Первый "Молчаливая Ведьма" у входа в деревню демонстрировал магию огня, четвёртый — защищая Монику от бандита — использовал магию ветра. Всё это делал Норман, скрываясь в тени. Маленькому мальчику, такому как Норман, было нетрудно спрятаться и незаметно применять магию. Моника втайне восхищалась его изобретательностью. Но Айзек, стоявший рядом, нахмурился: — Я не назову ваши действия явным преступлением, но если Семь Мудрецов это оскорбит, вашу деревню могут уничтожить. Семь Мудрецов — обладатели титула магических графов. То, что вы сделали, можно расценить как оскорбление дворянина. Норман вздрогнул, его худые плечи затряслись. Айзек был прав, но Моника не собиралась наказывать ни деревню, ни Нормана. Хотя она и хотела бы, чтобы её имя больше не использовали. Поэтому Моника слегка потянула Айзека за рукав. — Эм, можно… я сама разберусь? — спросила она. — У тебя есть план? — уточнил Айзек. — Да, — кивнула Моника. Айзек больше ничего не сказал и уступил ей место. Моника не любила переговоры. Она всё ещё была застенчивой и предпочла бы избегать публичности. Даже сегодня, пытаясь выглядеть «крутым наставником», она в итоге полагалась на помощь Айзека и Изабель. Но она чувствовала, что должна сделать то, что в её силах. Ведь я одна из Семи Мудрецов —"Молчаливая ведьма". Моника откашлялась и обратилась к Норману, который смотрел на неё снизу вверх: — Магия, которую ты использовал, — это не обычная магия, а дистанционная, которая активируется на расстоянии от заклинателя. То, что ты самостоятельно освоил дистанционное использование двух стихий — огня и ветра, — это впечатляюще. Норман широко моргнул, и его щёки постепенно покраснели. Скорее всего, жители деревни не понимали, что за магию использует Норман. В такой глухой деревне магию видели редко, и никто не осознавал, насколько сложна дистанционная магия. В магической академии Минерва дистанционную магию изучают только старшекурсники. То, что Норман освоил её самостоятельно, не оставляло сомнений в его таланте. Моника, стараясь говорить спокойно, чтобы успокоить мальчика, продолжила: — Поэтому не хочешь ли ты учиться магии в Минерве? — В Минерве? В академии для магов? Но… обучение там стоит дорого, — начал Норман. — Ничего страшного. Если я напишу рекомендательное письмо, плату за обучение отменят. Услышав это, Норман, кажется, что-то понял. Его глаза расширились. — Вы… неужели вы… — начал он. Моника приложила палец к губам, молча отвечая на его вопрос. Застенчиво улыбнувшись, Молчаливая Ведьма подтвердила свою личность. ---------- Причина учащенного сердцебиения В деревне Сечен должность старосты ежегодно передавалась по очереди. Нынешний староста, старик Саймон, по профессии был мастером резьбы по дереву, и даже сейчас, несмотря на свои обязанности, он был занят созданием новых деревянных фигурок. Ранним утром к старику Саймону пришла гостья — юная леди с яркими рыжими кудрями, судя по всему, туристка. Её аристократическая аура сразу бросалась в глаза, и робкий Саймон, чувствуя себя подавленным, внимательно выслушал её. — Итак, э-э, значит, вы хотите... Нормана в Минерву? — неуверенно спросил он. — Именно так, — подтвердила юная леди. Неожиданно появившаяся гостья достала из сумки лист бумаги и протянула его старосте. Документ начинался со слова "Рекомендация". В нём говорилось, что Нормана рекомендуют в качестве стипендиата в академию Минервы. Увидев подпись внизу, старик Саймон вытаращил глаза. Подпись гласила: "Молчаливая Ведьма", Моника Эверетт. Это была та самая героиня, чьи деревянные статуэтки старик Саймон в данный момент усердно вырезал в больших количествах. Пока Саймон бледнел от изумления, дама с рыжими кудрями бросила взгляд на статуэтку Молчаливой Ведьмы — приз за участие в местной викторине. — Я в хороших отношениях с графом Лаготта, владельцем этих земель, — сказала она. — Если вы немедленно прекратите торговлю именем Молчаливой Ведьмы, я не стану сообщать о вашем промысле графу. Но если вы откажетесь... Лицо старого Саймона стало бледным. — Вы ведь проявите благоразумие, не так ли? — с улыбкой уточнила леди. Саймон, не в силах сопротивляться, лишь кивнул. Жалко, конечно, что план по оживлению деревни оказался под угрозой, но давление со стороны графа могло сделать жизнь ещё тяжелее. С огорчением Саймон посмотрел на деревянные фигурки, которые он так старательно вырезал. Статуэтки, изображающие Молчаливую Ведьму в капюшоне, были призами для викторины. Он считал их весьма удачными, но, похоже, все они теперь пойдут на выброс. С грустью глядя на фигурки, Саймон заметил, как дама вдруг улыбнулась. — Кстати, эти статуэтки очаровательны, — сказала она. — Ах, да, я обязательно от них избавлюсь… Он был недоволен, но не мог противиться дворянам. Однако дама, взмахнув своими прекрасными кудрями, высокомерно заявила: — Они идеально подойдут в качестве сувениров на память о поездке. Я заберу их все по вашей цене. ＊ ＊ ＊ — М-м-м… чего? — пробормотал Хьюберт, просыпаясь на скромной кровати. Он слегка удивился, обнаружив, что не связан. Более того, его магические кольца не были конфискованы. Довольно беспечно с их стороны… Хм? Магические формулы, выгравированные на кольце, были полностью изменены. Теперь на кольце были вырезаны заклинания, обычно используемые для ограничения магии преступников, а также формула, не позволяющая снять кольцо в течение определённого времени. Иными словами, Хьюберт не мог ни снять кольцо, ни использовать магию. Он посмотрел в окно. Судя по высоте солнца, было ещё утро. Она ведь не могла сделать это за одну ночь? В этот момент дверь комнаты отворилась, и внутрь вошли двое: крупный мужчина и невысокий темноволосый юноша. Оба казались знакомыми — вероятно, их Хьюберт видел вчера в таверне, значит, они местные жители. Крупный лысый мужчина, увидев Хьюберта, ухмыльнулся с недобрым видом. — Ну что, парень, вчера ты знатно повеселился, а? Пока не возместишь ущерб за всё, что натворил, будешь работать в деревне на побегушках. Готовься! Хьюберт, не меняя выражения лица, сел на кровати, скрестив ноги, и хрустнул шеей. — Хотите денег за ремонт? Да пожалуйста, сколько угодно, — ответил он. Хьюберт происходил из богатой семьи, да и сам зарабатывал на патентах магических инструментов, так что деньги для него не были проблемой. Оплатить ремонт таверны он мог без труда. Однако лысый мужчина покачал головой. — Не понял, что ли? Для таких, как ты, наказание — это физический труд! А ещё говорят, что ты не только маг, но и мастер на все руки. С этими словами он достал из кармана лист бумаги и сунул его Хьюберту. На бумаге знакомым почерком было написано: Ди-сэмпаю, Пожалуйста, выполняйте общественные работы до тех пор, пока жители деревни вас не простят. И, пожалуйста, обучайте Нормана. Спасибо. — Норман — это кто? — спросил Хьюберт. — Это я, — робко поднял руку темноволосый юноша. — С будущего года меня приняли в Минерву, но в нашей деревне учили только чтению, письму и счёту. В такой глухой деревне уровень образования, конечно, уступал городским школам. А Минерва — одна из трёх лучших академий в стране. Даже если Нормана туда приняли, очевидно, что без подготовки он не справится с учёбой. Видимо, Моника решила, что Норману нужен репетитор. И, конечно, тут как раз оказался я — парень, который в Минерве был в числе лучших и в практике, и в теории. Кроме того, Моника, вероятно, беспокоилась, что Нормана, выходца из деревни, могут травить дворянские отпрыски в Минерве. Но если Норман скажет: "Мой частный репетитор — Хьюберт Ди", это сразу решит проблему. Никто не посмеет его тронуть. Моника явно всё продумала, чтобы использовать его по максимуму. — М-м-м ну что ж, неплохо, — пробормотал Хьюбард, напевая себе под нос и разглядывая кольцо. Заклинание, ограничивающее магию, было словно ошейником, который Молчаливая Ведьма надела на этого "бешеного пса" — Хьюберта Ди. Ошейник, сделанный самой королевой, и игра в игнорирование... звучит заманчиво. Пока магия запечатана, можно и насладиться наказанием от королевы. С довольной ухмылкой Хьюберт поцеловал кольцо на пальце. ＊ ＊ ＊ За пределами деревни Сечен ждал экипаж, организованный Изабель. Айзек загрузил весь багаж в экипаж, затем поднял спящую Монику с кровати в гостинице и перенёс её внутрь. Всю ночь Моника работала над модификацией магического артефакта и, закончив, уснула, словно потеряв сознание. Её и без того бледное лицо теперь было мертвенно-белым, с тёмными кругами под глазами. Айзек сел в карете, аккуратно положив голову Моники себе на колени. — Отличная работа, мой мастер, — тихо сказал он, нежно убрав прядь её растрёпанных светло-каштановых волос. Моника слегка пошевелилась, её бледные веки дрогнули, и она медленно открыла глаза. Круглые глаза, которые в зависимости от света казались то зелёными, то карими, сонно посмотрели на Айзека. — Айк... доброе утро... где мы? — пробормотала она. — В экипаже. Лучше уехать, пока Хьюберт Ди нас не нашёл. Как только вернётся Изабель, мы сразу отправимся. Изабель, будучи весьма способной, взяла на себя переговоры со старостой вместо Моники. Её горничная Агата той ночью ловко позаботилась о жителях деревни, пострадавших в таверне, и обе дамы оказались на редкость надёжными. Моника, выслушав объяснения Айзека, виновато опустила брови. — Я всё ещё далека от идеала... Хотела быть крутой наставницей, а в итоге только и делаю, что принимаю помощь. Она поднялась, хлопнув себя по щекам, чтобы взбодриться. Моника казалась разочарованной в себе, но Айзеку её стремление стать "крутой наставницей" казалось таким милым, что его сердце наполнялось теплом и радостью. Айзек косвенно причинил вред Монике, будучи ответственным за смерть ее отца. Он понимал, что не имеет права желать чего-то большего, но всё равно не мог не мечтать. Хотел, чтобы она его приняла, чтобы позволила быть рядом, а в идеале — чтобы взяла его за руку. — Слушай, Моника, насчёт зимних каникул… — начал Айзек. Но Моника, с сонной улыбкой, перебила его: — А, да, на зимние каникулы я поеду в гости к графу Кербеку. Леди Изабель очень настаивала. — Вот как, это здорово, — тихо ответил Айзек. — Да. А следующая наша встреча будет на новогодней церемонии. Хотя они возвращались в резиденцию Моники в Сазандоле, Айзеку вскоре придётся вернуться в свои владения. Перед зимними каникулами у него накопилась куча работы. Зная, что какое-то время он не увидит Монику, Айзек вздохнул. В этот момент Моника слегка потянула его за рукав. — Эм, Айк… — Да? Что такое? — Знаешь, пока вчера ночью я работала над магическими инструментами я всё думала о том, что ты сказал, почему ты был так взволнован, почему твоё сердце так сильно билось. Сердце Айзека екнуло. Он знал, что Моника не слишком восприимчива к таким вещам, но всё же надеялся, что она поймёт. Поймёт, как сильно он к ней привязан. Моника сжала кулаки на коленях и, глядя на него серьёзно, сказала: — Причина твоего учащённого сердцебиения… — Да? — с надеждой спросил Исаак. — Ты простудился! — … — Вчера ночью было очень холодно, точно простуда. Надо было высушить мокрые волосы. Когда вернёмся, выпьешь травяной отвар и хорошенько укроешься одеялом... Ай! Айк! Айк! Не щипай меня за щёки! ---------- Персонажи Моника Эверетт (19) Вернувшись в свою резиденцию в Сазандоле, Моника усердно готовила травяной отвар, заслужив кривую усмешку Айзека. Айзек Уокер (22) Радкальный фанат № 1 Мужчина, который принёс ружье в дом Моники. Моника была слишком напугана, чтобы спросить, зачем. "Это для самообороны. (Улыбается)" Изабель Нортон (18) Радикальный фанат № 2 Студентка выпускного класса Академии Серендия. В настоящее время работает секретарём студенческого совета. Привезла с собой тонну печенья "Молчаливая ведьма" и деревянные фигурки в качестве сувениров. Жители Кербека их очень оценили. Агата (21) Горничная Изабель. Практикует традиционные техники владения копьём. Обладает навыками рукопашного боя. Алан (21) Брат-близнец Агаты. Обычно выглядит более сдержанным, чем его сестра, но втайне был взволнован, встретив Молчаливую Ведьму. Хьюберт Ди (22) Недавно назначен разнорабочим в деревне Сечен. В восторге от того, как пренебрежительно отнеслась к этому его королева. Получил отличные оценки в Минерве. Удивительно прилежный. Норман (12) Мальчик с талантом мага. Вероятно, у него есть и деловые способности. Джеффри Сын владельца таверны. Самый горячий парень на деревне. Тайно влюблён в Лайлу. Грег Почтальон. Выглядит устрашающе, но любит детей. Лайла Самая сексуальная женщина в деревне. Любит красивых мужчин. Гордон Кузнец. В юности пробовал свои силы в фехтовании на мечах и копьях. А еще тот, кто создал фирменную печать для печенья "Молчаливая ведьма". Саймон Староста села Сечен. Резчик по дереву. Планируется начать новый проект по развитию деревни на средства, выплаченные Изабель за деревянные фигуры. ---------- Сестра маркграфа Гайден 3: Помолвка для жаждущего любви Маркграф Вальмберк, владевший западными землями империи Шваргард, прославился своей отвагой, смелостью и воинским мастерством, будучи выдающимся мечником. Когда началась война с соседним королевством Ридилл, маркграф Вальмберк лично возглавил оборону, сдерживая яростные атаки врага на самой границе и внеся немалый вклад в победу имперской армии. Его яростный и неудержимый стиль боя, словно зверь, прорывающийся сквозь вражеские ряды и вгрызающийся в глотки противников, принес ему прозвища "Западный волк»" и "Боевой волк Вальмберка". В былые времена маркграф Вальмберк мог бы стать независимым правителем собственного государства, но он никогда не стремился к независимости, оставаясь верным империи. Император высоко ценил маркграфа и удостоил его редчайшего титула "Святого меча", которого в истории империи удостаивались лишь единицы. Но всё это было более пятидесяти лет назад. "Боевой волк Вальмберка" блистал в эпоху войн. В те времена воинские подвиги щедро вознаграждались, но в нынешнее, относительно мирное время таких возможностей уже нет. На юге и востоке империи время от времени вспыхивали конфликты с чужеземными племенами, но на западе, после войны с королевством Ридилл, уже несколько десятилетий не велось сколько-нибудь значимых боевых действий. К тому же земли Вальмберка трудно назвать плодородными, да и набеги драконов здесь не редкость. Спустя более чем полвека и две смены поколений некогда прославленный маркграф Вальмберк превратился в захолустного провинциального дворянина. ＊＊＊ — Брат, брат, брат! — кричала Фрида Бланке, младшая сестра нынешнего маркграфа Вальмберка, размахивая подолом фартука и сжимая в руке метлу, пока бежала по коридору. Замок Вальмберка, построенный как крепость, был излишне запутанным и просторным. Подобрав подол юбки, Фрида с разбегу взлетела по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. В этом году Фриде исполнилось двадцать. Она была высокой и худощавой, с чуть резким взглядом и коротко стриженными тусклыми светлыми волосами. Деревенские дети нередко дразнили её, говоря, что в мужской одежде её можно принять за парня. — Бра-а-ат! — крикнула она, с силой распахивая дверь кабинета. Её брат, нынешний маркграф Вальмберка, Хенрик Бланке, вздрогнул от неожиданности, сидя за рабочим столом с бумагами. Он повернулся к сестре с напряжённым выражением лица. — Ч-что случилось, Фрида? Почему у тебя такое страшное лицо? — спросил он. Хенрику, старшему брату Фриды, было двадцать шесть лет. Он унаследовал титул несколько лет назад. Как и сестра, он был высоким и худощавым, с такими же тусклыми светлыми волосами и серыми глазами. Но если взгляд Фриды был суровым и решительным, в Хенрике сквозила какая-то неуверенность. Казалось, он не понимал, из-за чего сестра так разгневалась, но вдруг, словно вспомнив что-то, широко раскрыл глаза. — Постой, ты что, злишься из-за того, что я без спросу отправил подарок на рождение первого внука кухарке Эдде? Это было из моих личных сбережений, так что, может, простишь? — спросил он с надеждой. — Нет, дело не в этом! — отрезала Фрида. — Я злюсь из-за моей! Помолвки! — Ох… — Хенрик явно отвёл взгляд и начал неумело насвистывать, прибегая к детской уловке. Фрида решительно подошла к столу брата и с силой ударила по нему обеими руками. Свист оборвался нелепым звуком. — Ты скрывал от меня, что мне приходили предложения о помолвке, верно? — спросила она. — Ну, знаешь… Я подумал, раз ты всё равно откажешься, то и говорить тебе не стоит, — промямлил Хенрик. — Почему это я должна отказываться?! — возмутилась Фрида. Хенрик надул губы, словно обиженный ребёнок. — Понимаешь, предложений было четыре… Но все они, скажем так, немного проблемные… — Четыре?! — Фрида вытаращила глаза, а Хенрик, запинаясь, продолжил: — Первый — граф Цари, ему в этом году пятьдесят… — Граф Цари владеет множеством поместий! Разве он не богаче нас? — перебила Фрида. — Второй — барон Мауриц, у него уже четыре жены, и тебе пришлось бы стать наложницей… — Барон Мауриц, владелец шахт! Разве он не богаче нас? — снова перебила Фрида. — Третий — Эйнхард… Он меня терпеть не может, и хочет жениться на моей сестре из вредности, чтобы её изводить… — Сэр Эйнхард, восходящая звезда императорской гвардии! Разве он не богаче нас? Хенрик, не выдержав, схватился за голову и закричал: — Да хватит уже! Почти все дворяне богаче нас! — Это я и без тебя знаю! — огрызнулась Фрида. — Именно поэтому у меня нет права привередничать в выборе жениха! — Пожалуйста, выбери кого-нибудь! Я не хочу продавать свою сестру ради денег! — взмолился Хенрик. Добросердечный Хенрик всегда заботился о сестре и желал ей счастья. Но одной доброты было недостаточно, чтобы поднять из руин обедневший дом Вальмберка. Его младшие братья, служившие в других домах, подвергались насмешкам за поношенную одежду и старых рабочих лошадей. В замке не хватало средств на слуг, и Фрида, сестра маркграфа, сама убиралась и вела бухгалтерские книги. Чтобы купить братьям приличные мечи, Фрида продала свои немногочисленные нарядные платья и даже отрезала длинные волосы. Теперь у неё не осталось ничего, кроме неё самой. — Брат, не волнуйся. Я с рождения знала, что, родившись в дворянской семье, не смогу свободно выбирать мужа, — твёрдо сказала Фрида. — Фрида… — Хенрик посмотрел на неё с болью. — Будь то немощный старик, похотливый развратник или садист, любящий издеваться над жёнами, я сумею их обхитрить и сыграть роль примерной супруги, — заявила она. — Не нужно таких жертв! Подумай, как стать счастливой без всего этого! — взмолился Хенрик, закрыв лицо руками и разрыдавшись. Глядя на жалобный вид брата, Фрида задала вопрос, который её мучил: — Кстати, ты сказал, что было четыре предложения… Кто четвёртый жених? Втайне надеясь на богатую семью, Фрида ждала ответа, но лицо Хенрика стало ещё более мрачным. Он переводил взгляд то вправо, то влево, то вниз, и, наконец, после долгого колебания выдавил: — Четвёртый… Это глава дома Олбрайт из королевства Ридилл… — Дом Олбрайт? — Фрида нахмурилась, не припоминая такого названия. Королевство Ридилл было соседом империи Шваргард и противником в войне пятидесятилетней давности. Вальмберк, расположенный на западной границе империи, находился ближе к Ридиллу, чем к имперской столице, и поддерживал с ним торговые связи. Однако Фрида никогда не бывала в Ридилле и не знала его внутренней политики. — Дом Олбрайт — известная семья? У них есть поместья или шахты? — спросила она. — Нет, это… довольно необычная семья. Они — род шаманов, служащих королевскому дому, — неохотно ответил Хенрик. — Шаманы? — Фрида нахмурила брови, услышав непривычное для империи слово. Внезапно сзади раздался громкий голос: — Шаманы — это плохо! Очень плохо! — прогремело в комнате. Фрида обернулась и встретилась взглядом с худощавым стариком, сидевшим в углу. Старик, тощий, как сухое дерево, с длинной бородой, дрожал всем телом, но его глаза сверкали остро. Это был Теодор Бланке, тот самый "Западный волк" и "Боевой волк Вальмберка", герой войны пятидесятилетней давности, один из немногих в империи, носивших титул "Святого меча". Дед Фриды. — О, дедушка, ты здесь? — удивилась Фрида. — Шаманы! Это плохо! Абсолютно недопустимо! — повторил Теодор. — Дедушка, ты знаеешь что-нибудь о доме Олбрайт? — спросила Фрида. Теодор, дрожавший до этого мелко, вдруг затрясся ещё сильнее, издавая громкие звуки. — Агх это было… лет десять назад. Мы попали в засаду во время наступления, и под градом стрел, словно ливень, я прорвался вперёд. Тогда появился самый опасный маг Ридилла, "Громовой Маг". Его молниеносные атаки я отразил одним лишь мечом… — начал он. Фрида, привыкшая к дедушкиным рассказам, в которых он путал даты (война была пятьдесят лет назад, а не десять), вежливо поддакивала, но всё же уточнила: — Да, да, дедушка, твои подвиги я слышала столько раз, что уши уже звенят. Но что за дом Олбрайт? Они богатые? — Фрида, ты слишком откровенна, — пробормотал Хенрик с печальным видом. Но Фрида, проигнорировав брата, шагнула к деду. — Расскажи, дедушка, кто такие Олбрайты? — Они… они используют страшные проклятья! Особенно вторая Шаманка Бездны! Ох, как же я настрадался от её проклятий! Она наложила на меня проклятье, которое невозможно снять… — простонал Теодор. Фрида слышала дедовы рассказы о подвигах с детства, но имя "Шаманка Бездны" услышала впервые и растерялась. Хенрик, словно дополняя слова деда, объяснил: — "Шаман Бездны" — это страшный шаман, носящий на своём теле более сотни проклятий. В Ридилле он входит в число Семи Мудрецов, вершины магического общества. Кроме того, Семь Мудрецов носят титул магических графов, равный по статусу дворцовому графу*. Нынешний "Шаман Бездны" — третьего поколения, ему двадцать три года. Примерно два года назад он снял проклятье с второго принца Ридилла, за что получил похвалу короля. Его мастерство в шаманских искусствах высоко ценится в стране, — добавил Хенрик. Двадцать три года — почти ровесник Фриде, и это не звучало как плохое предложение. Но для Фриды важнее всего было не это. — А дом Олбрайт богат? — спросила она. — Вот сумма, которую они предложили в качестве приданого, — Хенрик показал число пальцами. Фрида быстро прикинула в уме. Сумма, предложенная Олбрайтами, была невероятно щедрой за невесту вроде Фриды — не слишком юную и без приличного приданого. На эти деньги можно отремонтировать замок и конюшни, нанять слуг! На столе вместо печёного картофеля и бобового супа появится ржаной хлеб! Фрида подняла глаза, посмотрв на брата решительно заявила: — Я выхожу замуж за Олбрайтов. Спасибо за всё, брат. — Ты что, так быстро решила?! — вскрикнул Хенрик. Дед, дрожа, завопил: "Шаманы — это страшно!". Но Фрида их не слушала. Её мысли были заняты новым сельскохозяйственным инвентарем, который она сможет купить. Прим. пер.: В контексте переводчики довольно худо понимают титул 宮中伯, но, благо, на японской википедии есть статья с таким названием, и это всего лишь обычный пфальцграф/палатинский граф/дворцовый граф. ---------- Поздравляем, поздравляем! Ах… в праздничной новогодней атмосфере я один чувствую себя лишним… все наверняка думают: „Зачем сюда явился этот шаман на такое радостное событие?“ Я знаю, они точно так думают… я хочу умереть… Рей Олбрайт, один из Семи Мудрецов королевства Ридилл, известный как "Шаман Бездны", распространяя вокруг себя мрачное настроение, прошел через ворота дворца. Он не появлялся во дворце уже больше полугода. Рей обычно пропускал собрания Семи Мудрецов, посещая дворец лишь ради важных церемоний, таких как новогодняя. Более того, Рей почти не возвращался даже в главное поместье семьи Олбрайт в столице, так что его визиты в город были редкостью. Оживленная атмосфера королевской столицы совершенно не вязалась с натурой шамана, каким был Рей. Веселые голоса людей, музыка, доносящаяся откуда-то, — всё это казалось Рею проклятием, отвергающим его. Чем радостнее была обстановка вокруг, тем сильнее он чувствовал себя неуместным, словно ему говорили: "Тебе здесь не место". Ах, я хочу умереть. Хочу умереть. Хочу быть любимым. Пусть кто-нибудь меня полюбит. Хочу, чтобы меня безусловно хвалили. „О, господин Рей, ты такой потрясающий! Кья!“ — вот что я хочу услышать… На пути в Нефритовую палату, где собирались Семь Мудрецов, Рей встретил молодых служанок и едва удержался от того, чтобы броситься к ним с мольбой: "Скажите, что любите меня!" Но служанки, завидев его, тут же разворачивались и уходили. И всё из-за его ярко-фиолетовых волос, которые бросались в глаза издалека. Похоже, среди дворцовых служанок существовало негласное правило: увидев человека с фиолетовыми волосами, немедленно сворачивай с пути. Ах, мир так жесток ко мне… я хочу умереть... Проклиная этот мир, Рей направлялся в Нефритовую палату, когда из коридора напротив показалась знакомая фигура. Это была Молчаливая Ведьма Моника Эверетт еще один член Семи Мудрецов. Облаченная в мантию мудреца, Моника, заметив Рея, слегка поклонилась. — Давно не виделись, господин Шаман Бездны. Эм, поздравляю с этим событием. — …? Это не звучало как новогоднее поздравление; скорее, это было поздравление, адресованное лично Рею. Что же такого радостного произошло? С этим вопросом он вошел в Нефритовую палату, где уже сидели Ведьма Звездочет Мэри Харви и Артиллерийский Маг Брэдфорд Файрстоун. Увидев Рея, они тут же заговорили. — О, Рей-чан, я слышала об этом! Поздравляю!~ — сказала Мэри. — Эй, вот это да, поздравляю, Бездна!* Может, устроим праздничный салют? — добавил Брэдфорд. [Прим. пер. *— я без понятия как мне это склонять...] Один за другим Мудрецы поздравляли Рея, и он, не понимая причины, широко раскрыл свои ярко-розовые глаза. Что это значит… Меня… Меня поздравляют!? Неужели я сейчас любим? Меня любят, поэтому и поздравляют, да? Это чудо… Произошло чудо! Рей, до того смотревший в пол, медленно поднял голову. Все товарищи смотрели на него с теплотой. Он действительно чувствовал себя благословленным! Невероятно, потрясающе… все меня поздравляют, хотя мой день рождения был в прошлом месяце! От переполнявших его чувств глаза Рэя наполнились слезами. В этот момент дверь позади него открылась, и вошёл Ведьма Шипов Рауль Розенберг. Несмотря на предстоящую церемонию, он накинул мантию поверх рабочей одежды. Увидев Рея, Рауль широко улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами. — Эй, Рей! Слышал, ты обручился! Поздравляю! — Хм? — Мой друг обручился! Это надо пышно отпраздновать! Слушай, может, подарить тебе овощи с затейливой резьбой? Или лучше цветы? Цветы для свадьбы оставь мне! Рауль хлопал Рея по плечу, а тот, дрожа всем телом, с трудом выдавил слова бледными губами: — Я-я-я-я-я — Эй, что с тобой, Рей? Живот прихватило? — спросил Рауль, не замечая, насколько его слова бестактны. Но Рей его не слышал. — Я не слышал! Я ничего не слышал о помолвке! Действительно, для него это было новостью. 　* * * Барьерный Маг Луис Миллер, чей особняк находился в столице, обычно добирался до дворца на карете. Но в первый день нового года Луис сильно опаздывал и был вынужден использовать магию полета, чтобы добраться до дворца. Причина задержки заключалась в том, что перед самым отъездом он не мог найти свой посох. Посохи Семи Мудрецов был изготовлены на заказ, и запасного не существовало. Если для обычного собрания это не было проблемой, то отсутствие посоха на церемонии было серьёзным промахом. В панике обшарив весь дом, Луис нашел посох в саду. Его золотой посох, который бестолковая горничная использовала как вешалку для белья, был увешан детскими пеленками. — Если поднять этот посох в воздух, белье высохнет быстрее. Это революционный метод сушки, — заявила та самая служанка. — Эта никчемная горничная, когда она уже научится вести хозяйство? — бормотал Луис, спеша по коридору замка и открывая дверь Нефритовой палаты. — Прошу прощения за опозда… Он замолчал, увидев на полу нечто странное. На полу Нефритовой палаты, куда допускались только Семь Мудрецов и король, лежал Шаман Бездны, неподвижный, словно мертвец. Рядом с Реем стояли Рауль и Моника. Рауль тыкал Рея морковкой в щеку, приговаривая: "Поешь овощи, взбодрись!", а Моника лишь растерянно суетилась. Луис, решив, что Рей просто мешает, молча наступил ему на спину. — Мргух! — раздался странный возглас, но Луис, не меняя выражения лица, прошел к своему креслу. —Г-господин Шаман Бездны! — воскликнула Моника. —Держись, Рей! Рана не глубокая! — подбадривал Рауль. Пока младшие мудрецы шумели, и Луис взглянул на старших — Мэри и Брэдфорда. Те укоризненно взглянули на него. — Это уж слишком жестоко, Луис-чан — сказала Мэри. — Эй, Барьерный, у тебя что, сердца нет? — добавил Брэдфорд. — Прошу прощения. Я подумал, что он сам хотел, чтобы на него наступили. Может, мне стоило ещё и каблуком покрутить? Луис ответил так, словно это было само собой разумеющимся. Мэри и Брэдфорд лишь устало вздохнули. Конечно, Луи не волновали реакции коллег. — Итак, могу ли я спросить, почему наш уважаемый шаман превратился в ковер? — Ну, ты же слышал, что Рей-чан недавно обручился, да? — ответила Мэри. Луис задумчиво погладил подбородок. Последний год он часто разъезжал по стране и был не в курсе сплетен. — Если подумать, среди скопившейся почты вроде было письмо о помолвке. Ах, понял. Его бросила невеста, и помолвка расторгнута? — Нет, похоже, он только что узнал. — О расторжении помолвки? Луис предположил, что помолвку отменили, но Мэри с горькой улыбкой покачала головой. — О самой помолвке. Луис молча посмотрел на пол, где человек-ковер закрыл лицо руками и начал всхлипывать. — Это бабушка… Точно дело рук бабушки… Это жестоко, слишком жестоко… Скорее всего, он говорит об Аделине Олбрайт, своей бабушке и второй Шаманке Бездны. Хотя Рей номинально был главой дома Олбрайт, он редко появлялся в главном поместье. Все знали, что фактически домом продолжала управлять его бабушка Аделина. Луис не был знаком с ней, но слышал, что она весьма эксцентричная особа. — Помолвка… Это слишком… Решать всё без меня… И это было решено полгода назад… По мнению Луиса, не заметить помолвку за полгода — это верх глупости, но он оставил это мнение при себе. Такое произошло только потому, что Рей засиживался дома и пропускал собрания Семи Мудрецов. Луис лишь тяжело вздохнул. Честно говоря, ему было наплевать на помолвку Рея, но если тот продолжит в том же духе, это помешает церемонии. — И чего ты так убиваешься? Помолвка — это же замечательно. Ты же всегда хотел, чтобы тебя любили? Радуйся, что нашелся человек, готовый тебя полюбить. Это же чудо! — Ты… ты издеваешься… Так подло меня унизить… Вот почему я не люблю красавчиков! — Прошу прощения за то, что я красив, женат и с ребенком. Ох, пожалуйста, завидуй сколько угодно. Ха-ха-ха. Видимо, не в силах смотреть, как Луис каждый раз сокрушает Рея своими словами, Брэдфорд, который обычно не вмешивался, неловко вставил: — А, ну, Барьерный хотел сказать… Бездна, почему ты так подавлен? Разве не здорово, что у тебя есть невеста? Шаман Бездны Рей Олбрайт, был известен своей жаждой любви. Если человек при виде каждой молодой женщины спрашивает: "Ты меня любишь?" — логично, что он должен радоваться помолвке. Но Рей выглядел так, словно наступил конец света. — Потому что это помолвка. Обещание брака. Если моя невеста меня возненавидит… я… я умру… умру, мое хрупкое сердце разлетится на куски! Его слова, уже предполагающие отвержение, звучали печально. Все замялись, не зная, что сказать, но Рауль хлопнул Рея по плечу и бодро заявил: — Не переживай, Рей! Ты, который лезет ко всем с „полюби меня“, совсем не хрупкий! Ты невероятно толстокожий! Самый толстокожий среди всех, кого я знаю, так что будь уверен в себе! Рей перекатился к стене, прижался к ней и, отвернувшись от всех, грустно пробормотал: "Я вас всех ненавижу…" ---------- Встретиться и разойтись Целую неделю после новогодней церемонии в замке продолжались празднества. В это время Семь Мудрецов должны были оставаться во дворце, но, как только закончилась церемония первого дня, Рей вскочил в карету и поспешил в главную резиденцию семьи Олбрайт, расположенную в столице. Говоря о семье шаманов, люди часто представляют обветшалый дом, покрытый плесенью и мхом. Однако главная резиденция Олбрайтов находилась в престижном жилом районе столицы и была весьма внушительным особняком. Семья Олбрайт уступала по древности роду Розенбергов, семье Ведьм Шипов. Однако вторая глава рода оказался искусным дельцом, что принесло семье немалое богатство. Всё дело в том, что шаманство — редкое искусство, которым владеют немногие. Поскольку род Олбрайт практически монополизировал эту магию, все дела, связанные с проклятиями по всей стране, стекались к ним. В последние годы число магов возросло, и ценность знатных магических родов несколько снизилась, но семьи Розенбергов и Олбрайтов, обладая уникальными способностями, неизменно занимали место среди Семи Мудрецов. Пройдя через великолепные ворота резиденции, Рей с тяжёлой поступью пересёк сад и направился к особняку. — Ох… как же я не хочу… не хочу… сколько месяцев прошло с тех пор, как я видел бабушку? — пробормотал он. — Ки-хи-хи, семь месяцев и четыре дня, — раздался хриплый голос у самого уха, и тут же на щеке Рей ощутил тёплый, влажный поцелуй. Рей тут же прикрыл щеку и обернулся, увидев прямо за собой пухлую старушку. — А-а-а-а! — завизжал Рей, шлёпнувшись на землю. Позади него возвышалась старуха с фиолетовыми волосами и розовыми глазами. На ней было чёрное кружевное платье и шляпа, украшенная вороньими перьями. Ее изборожденное морщинами лицо было покрыто толстым слоем макияжа, который переходил грань от безвкусного до совершенно зловещего. Рей искренне радовался, что это произошло днём. Встреться он с этой кошмарной старухой ночью, его хрупкое сердце точно бы не выдержало. — Ки-хи-хи, что это за девичий визг? — усмехнулась она. — Ба… ба… бабушка… а-а… моя щека… моя щека осквернена твоим поцелуем… — простонал Рей. Пока Рей, сидя на земле, чуть не плакал, потирая щеку, старуха ухмыльнулась, скривив толстые губы, накрашенные фиолетовой помадой. — Обожаю твои реакции. Мучить людей — вот удел шамана. Ах, твоё страдальческое лицо продлило мне жизнь года на три. Её тело, по ширине, вероятно, вдвое больше Рея, сотрясалось от искреннего, радостного смеха. Эта старуха, наслаждающаяся мучениями Рея, была не кем иным, как его бабушкой и Второй Шаманкой Бездны — Аделиной Олбрайт. Полная Аделина и худощавый Рей совсем не выглядели родственниками, но яркие фиолетовые волосы и сверкающие, словно драгоценные камни, розовые глаза ясно указывали на их кровное родство. Члены рода Олбрайт, вырезающие магические формулы на своих телах, несли на себе множество проклятий. Из-за этого их волосы и глаза приобретали нечеловеческие оттенки, а на коже проступали татуировки магических узоров. Среди всех шаманов наибольшее число проклятий носил на себе Третий Шаман Бездны — Рей Олбрайт. Более двухсот проклятий. Уже одно то, что он выживал, не будучи поглощённым таким количеством проклятий, впечатляло. Рея называли самым выдающимся "сосудом проклятий" в истории семьи Олбрайт. Его талант отличался от Рауля, обладавшего наибольшим магическим потенциалом в стране, или Моники, мастера безмолвной магии, но Рея также считали своего рода гением. Тем не менее, точность каждого отдельного проклятия у него не дотягивала до уровня Аделины. В серьёзном противостоянии проклятий победа, скорее всего, осталась бы за ней. Пока Рей стиснул губы, Аделина приподняла обвисшую щёку и ухмыльнулась. — Кстати, зачем ты здесь? Сейчас разгар новогодней церемонии. Разве ты не должен быть в замке? — Т-ты и сама знаешь! — выкрикнул Рей. — Ты же без моего ведома выбрала мне невесту! В ответ на крик Рея Аделина изобразила саркастичное удивление, широко раскрыв розовые глаза. — Ох, и о чём ты так шумишь? Это было полгода назад. Я уже разослала объявления о помолвке всем знакомым по стране. — П-почему?! Почему ты решила всё, не сказав мне ни слова?! Аделина вздохнула и заговорила, глядя куда-то вдаль. — Во все времена шаманов недолюбливали. Даже с королевским покровительством полно тех, кто смотрит на нас с предубеждением… Поэтому, когда тебя высоко оценили на Верховном Совете, я была счастлива. Она, вероятно, имела в виду события полуторагодичной давности на Верховном совете. Рей сыграл ключевую роль в снятии проклятия со второго принца Феликса Арк Ридилла, которого обвиняли в самозванстве. Независимо от правды, Шаман Бездны, снявший проклятье с принца, стал знаменитостью, и отношение к шаманам заметно изменилось. — Благодаря твоим заслугам род Олбрайт в безопасности. Остался лишь вопрос продолжения этого рода. Аделина прервалась, наклонилась и приблизила своё лицо к Рею. Её властное лицо заполнило всё его поле зрения. — А ты всё тянешь, не знакомясь с девушками и сидя взаперти. Вот я, добрая бабушка, и решила подыскать тебе невесту. — Ложь! Это... это точно просто издевательство надо мной! Ведь эта старуха гордо заявляла, что "лица людей, полные страданий, для неё лучше трёхразового питания". Когда Аделина Олбрайт что-то затевала, это всегда было ради чьих-то страданий. Когда Рей принялся кричать, Адеина, ухмыльнувшись, звонко чмокнула его в щёку. — А-а-а-а! Моя щека… моя щека… а-а-а… Под сильным психологическим натиском бабушки сердце Рэя было на грани разрыва. Это ранило его сильнее любого проклятия. Оставив фиолетовые следы помады на обеих щеках Рея, Аделина с дьявольской улыбкой сообщила: — Кстати, твоя невеста прибудет к нам завтра. Ки-хи-хи… Можешь не возвращаться в этот особняк, это твоя воля, но… что тогда будет с твоей невестой? Рей задрожал от ужасающей улыбки бабушки. Аделина — злобная старуха, питающаяся чужими страданиями. Если Рей не подчинится, она, несомненно, будет изводить его невесту. Но мысль о встрече с невестой пугала его до смерти. Ведь если она, увидев его фиолетовые волосы, скажет что-то вроде "фу, мерзость" или "меня от тебя тошнит", хрупкий Рей, вероятно, никогда не оправится. Пока Рей, обхватив голову, стонал, Аделина весело захихикала. — Пора бы тебе собраться с духом, Рей. — Не-е-е-е-ет! — завопил Рей, развернулся и побежал прочь от Адеины. Бешено размахивая руками и ногами, он мчался, пока на повороте не врезался в кого-то. Это была высокая женщина в дорожной одежде. Она не закричала, лишь слегка покачнулась. Зато Рей, неуклюжий от природы, издал нелепый вопль и шлёпнулся на землю. — Всё в порядке? — спросила женщина, протянув ему руку. О, какая добрая душа! Богиня? Воплощение богини? Обычно Рей сказал бы что-то вроде: "Это судьба. Ты меня любишь?" — но сейчас он хотел лишь одного: сбежать от бабушки как можно скорее. Рей вскочил, даже не взглянув на лицо женщины, и, поклонившись, пробормотал: — П-простите! Сказав это, Рей поспешно скрылся с места происшествия. Ошеломлённая женщина смотрела вслед убегающему Рею, но быстро взяла себя в руки и направилась к воротам особняка Олбрайтов. По ту сторону ворот стояла женщина с яркой внешностью. Несомненно, это была фактическая хозяйка дома — Аделина Олбрайт. Поставив дорожную сумку у ног, женщина поклонилась старухе. — Добрый день. Приятно познакомиться. Я Фрида Бланке, прибыла из Вальмберка. — О, ты приехала раньше, чем я ожидала. — Да, я хорошо езжу верхом. Услышав это, Аделина удивлённо моргнула розовыми глазами. Фрида, недоумевая, не сказала ли она чего-то странного, склонила голову. — Ты не воспользовалась каретой? — Нет. У меня немного багажа, так что я приехала на своей лошади. Сейчас она в гостинице, но где тут конюшня? — Позже слуги покажут. А теперь… Аделина выпрямилась, подняла обвисший подбородок и посмотрела на Фриду сверху вниз. — Фрида Бланке, если ты войдёшь в наш дом как невеста, тебе придётся следовать нашим правилам. Не дрогнув под её властным взглядом, Фрида смело посмотрела в ответ. Какими же были правила прославленного шаманского дома Олбрайтов? Пока Фрида ждала продолжения, Аделина, склонив голову, сказала: — Всегда хотела сказать эту фразу, но, подумав, поняла, что у нас, в общем-то, нет никаких правил. — … — Никаких особых правил. Делай, что хочешь. Какой поворот событий! Её важная встреча по случаю помолвки закончилась, едва начавшись! Помолчав, Фрида спросила: — То есть я действительно могу поступать, как захочу? — Дважды не повторяю. — Поняла. Свобода действий была как нельзя кстати. Фрида Бланке легко приняла новые обстоятельства. Женщины Вальмберка необычайно устойчивы к невзгодам и умеют приспосабливаться. ---------- Тоска по нормальности После первой встречи Фриде Бланке показалось, что ее помолвка будет сложной. Однако, к ее удивлению, отношение к ней оказалось гораздо лучше, чем она ожидала. Честно говоря, Фрида была готова спать на улице и сама готовить себе еду, но в доме Олбрайтов для неё была приготовлена отдельная комната, а в шкафу уже висела одежда на смену. Во время обеда слуги провожали её в столовую, и все поданные блюда были необыкновенно вкусными. Белый пушистый хлеб, наваристый суп с обилием ингредиентов, мясные колбаски, выпечка, щедро сдобренная сахаром, — всё это в Вальмберке считалось редким лакомством, которое можно было увидеть лишь несколько раз в год. Это совсем не то, что я себе представляла. Вернувшись после ужина в свою комнату, Фрида, задумчиво скрестив руки, тихо раздумывала. В Вальмберке магов, не говоря уже о шаманах, встречали крайне редко, поэтому Фрида мало что знала о шаманах. Но даже она понимала, что этот особняк сильно отличается от того, каким обычно представляют жилище шамана. Кстати, для такого большого дома здесь на удивление мало людей. В особняке Фрида встретила лишь старуху Аделину, которая казалась довольно зловещей. Кроме неё, было несколько слуг, но других обитателей, включая её жениха, она не видела. За ужином в столовой за столом сидела только она одна. Если что-то беспокоит, лучше сразу это выяснить. Не раздумывая, она вышла из комнаты и отправилась искать кого-нибудь из слуг. Оглядев коридор, она заметила мужчину лет тридцати, несущего кувшин с водой. Фрида окликнула его: "Простите!" Это был мужчина среднего роста и телосложения с каштановыми волосами, зачёсанными назад. Его звали Мик Хеннинг, и именно он провожал Фриду в её комнату и в столовую. — Мистер Хеннинг, можно вас на минутку? — спросила Фрида. — Да, о чём речь? — ответил он. Мик отвечал бесстрастно, и его трудно было назвать приветливым, но, похоже, он так общался со всеми. По крайней мере, Фрида не чувствовала, что он относится к ней с враждебностью или пренебрежением. Вероятно, он просто был угрюмым по натуре. Поэтому Фрида без стеснения задала ему вопрос: — Кто, кроме леди Аделины, живёт в этом особняке? — В основном только леди Аделина, — ответил Мик. — Остальные члены семьи живут в других особняках по всему королевству Ридилл, где занимаются исследованиями или выполняют работу, связанную с проклятиями. — И это касается главы семьи и его родителей? — уточнила Фрида. Мик, сохраняя бесстрастное выражение лица, на мгновение запнулся. Затем, слегка замявшись, он продолжил: — Родители главы семьи умерли, когда он был ещё ребёнком. Это был несчастный случай из-за неконтролируемого проклятия. — Понятно, — тихо ответила Фрида. — А господин Рей, глава семьи, использует в качестве рабочего места особняк в лесу, недалеко от столицы. Большую часть года он проводит там, — добавил Мик. Значит, мой жених сейчас там. Аделина сказала Фриде: "Делай, что хочешь". В таком случае, если Фрида решит навестить жениха в его загородном особняке, никто не станет возражать. Однако… Нет никакой причины специально ехать к нему Её жених, похоже, не горел желанием с ней встречаться, да и сама Фрида не испытывала к нему особого интереса. Если бы он хотел с ней увидеться, то уже давно вернулся бы в главный особняк. Тогда нет смысла специально искать с ним встречи. — Есть ещё что-то, что вы хотите узнать? — спросил Мик. Фрида на мгновение задумалась, а затем спросила: — С вашей точки зрения, что за люди эти шаманы? Мик слегка удивился её вопросу, но тут же ответил своим обычным ровным тоном: — Ну, скажем так, они на удивление человечные. А ещё люди в этом доме очень щедро платят. Хорошая зарплата, да и сверхурочной работы нет — это замечательно. Мнение оказалось весьма любопытным. Фрида поблагодарила Мика и вернулась в свою комнату. Теперь, когда она благополучно добралась до особняка, она решила написать письмо брату. Брат наверняка беспокоится о ней, так что нужно сообщить ему, что особняк оказался вполне приличным местом, а еда здесь просто восхитительная. ＊ ＊ ＊ Шаман Бездны Рей Олбрайт, покинув главный особняк, отправился в свою усадьбу на окраине столицы и заперся в своей комнате. Небольшой кирпичный дом, увитый плющом, выглядел именно так, как и подобает жилищу шамана. Внутри висели пучки трав и сушёные ящерицы, на стенах красовались гобелены с вышитыми магическими кругами, а на полках стояли различные зачарованные проклятьями предметы. Солнце уже село. Комнату освещали лишь камин и лампы. В оранжевом свете огоньков предметы с проклятиями отбрасывали тени, которые дрожали в такт мерцанию пламени. Рей, сидя за рабочим столом, рисовал магический круг на пергаменте. Взяв маленький нож, он отрезал прядь своих фиолетовых волос. Тело шамана было пропитано проклятиями — от волос до костей и плоти. Иными словами, каждая часть его тела служила проводником для проклятий. Волосы Третьего Шамана Бездны считались одним из самых мощных катализаторов проклятий в этой стране. Рей аккуратно сплёл отрезанную прядь, завернул её в пергамент и положил в маленький тканевый мешочек. Это был амулет "Возврата проклятия", который отражал любое колдовство обратно на того, кто его наложил. Рей вложил в него немало сил, так что амулет мог отразить даже проклятия его бабки. Рей развернул лист бумаги, взял перо и, задумчиво хмыкнув, написал: Носите это с собой, не снимая. Оно защитит от проклятий бабушки. Запечатав письмо в конверт, Рей вдруг осознал, что даже не знает имени своей невесты. — Ч-что же делать... И как вообще передать ей это? Возвращаться домой не хочу... Но надо как-то доставить ей амулет... — пробормотал он. Он был уверен, что зловещая старуха непременно станет изводить его невесту какими-нибудь пакостными проклятиями — вроде "проклятием поросячьего носа", "проклятием грибка стопы" или "проклятием искажения вкуса". Это было в её духе. От одной мысли об этом хочется плакать… Наверняка ей тоже не по душе быть помолвленной с таким, как я... Да ещё и терпеть издёвки этой злобной старухи… Ух… Рей шмыгнул носом, рассеянно глядя на череп, стоящий на столе. Этот череп принадлежал Первому Шаману Бездны. Тело шамана служило проводником для проклятий. А череп Шамана Бездны, носившего на себе множество проклятий, был мощнейшим магическим артефактом, способным окутать проклятием целую страну. Рей унаследовал этот череп, когда стал главой дома Олбрайт. В других семьях передавали посохи, кольца или хрустальные шары, а Рей был ошеломлён тем, что в его семье передаётся череп. Когда бабушка умрёт, её череп тоже будет здесь стоять… а потом и мой… В такие моменты он всегда задавался вопросом: почему его семья не может быть нормальной? Нормальность — это так здорово. Хотел бы я родиться в обычной семье… Он не знал, что такое "обычная семья". С рождения его тело было отмечено проклятиями, и все двадцать три года своей жизни он провёл как шаман. Для него "обычная семья" была чем-то вроде сказки. Слова "обычный" или "нормальный" для Рея были лишь удобной иллюзией. Если бы у меня была обычная семья, меня бы любили просто так. Не боялись бы, не ненавидели... И вдруг... — Мы, шаманы, не должны произносить слова: "× ×××× ×××××". Понял, Рей? — вспомнились слова матери. Хотя бы раз я хотел это сказать… Запретные слова, о которых говорила мать. Рей беззвучно шевельнул губами, произнося их. И в этот момент… — БАХ! — раздался оглушительный грохот, от которого весь особняк содрогнулся. С потолочных балок посыпалась пыль и паутина, а предметы на столе покатились на пол. — Ааа!? Ч-что это!? — вскрикнул Рей. Громкий звук донёсся от входной двери. Судя по всему, кто-то взорвал её атакующей магией. Пока Рей в панике пытался понять, что происходит, дверь его комнаты с треском распахнулась, выбитая ударом ноги. На пороге стояла Барьерный Маг Луис Миллер, его длинные косы развевались в воздухе. А позади него, от души смеясь, стоял крупный мужчина с черными волосами и бородой, Артиллерийский Маг Брэдфорд Файрстоун. — Ха-ха-ха! Я так и знал, что ты здесь, Бездна! — прогремел Брэдфорд. — Позвольте напомнить, уважаемый Шаман Бездны, что Семь Мудрецов должны оставаться во дворце во время новогодней церемонии, — добавил Луис. Рей ахнул. Похоже, они пришли, чтобы вернуть его во дворец после того, как он сбежал с церемонии. Но почему именно эти двое? Из всех возможных кандидатов выбрали двух самых воинственных членов Семи Мудрецов. К тому же от них слегка несло алкоголем. — Эй, Бездна, я, знаешь ли, наслаждался банкетом и вином! А тут из-за твоего побега меня заставили за тобой гоняться! — проворчал Брэдфорд. — И надо же, чтобы за мной пришли именно два пьяных старика… Это просто кошмар… — пробормотал Рей. Услышав его слова, Луис приподнял тонкую бровь. — Простите? Мне ещё нет тридцати, я вполне молод, — возразил он. — Ха-ха-ха! Едва-едва! — подхватил Брэдфорд. — Где это вы видели такого молодого и красивого старика? — возмутилась Луис. Если бы Рей обладал такой уверенностью в себе, жить было бы куда проще. Завидуя Луису, он слабым голосом попытался оправдаться: — П-пожалуйста, оставьте меня сегодня одного... Я в печали... Если я вернусь в замок, где все веселятся, моё сердце просто разорвётся... На отчаянную мольбу Рэя Луис ответил весёлым голосом: — Я, между прочим, оставил семью и остался во дворце, а вы думаете, что ваши капризы допустимы? Его улыбка была прекрасной, но глаза оставались холодными. Жутко. Рей задрожал, а Брэдфорд тем временем подошёл ближе и протянул к нему свою огромную руку. — Н-нет, не надо! — закричал Рей и в панике активировал заклинание, которое вызывало зуд в месте прикосновения. — Ааа, что за дрянь!? Чешется! — Брэдфорд принялся яростно чесать ладонь. Рей попытался сбежать, но у двери его уже поджидал Луис. Луис крутанул в руке посох, который крепко сжимал. Рей мог представить, как этот посох сбивает его с ног. В отчаянии Рей бросился к окну, распахнул его, чтобы выпрыгнуть… но, увидев, что снаружи, замер. Вокруг особняка всё было плотно укрыто колючими зарослями, не оставляя ни единого просвета. Перед шевелящимися лозами, приветливо махая рукой, стоял Ведьма Шипов Рауль Розенберг. — Эй, Рей! Бежать бесполезно! — Кошмар, — простонал Рей, опускаясь на пол. Луис подцепил его посохом за шею и поднял. — Ну что ж, вернёмся во дворец, уважаемый Шаман Бездны, — сказал он. Тем временем Моника пила чай в компании Ведьмы Звездочета. — Такие дела лучше оставить мальчикам, — беспечно заметила ведьма. — Э-э… да, наверное, — неуверенно ответила Моника. ---------- Владыка летучих мышей Прошло пять дней с тех пор, как Фрида Бланке поселилась в особняке Олбрайтов. Проснувшись до рассвета, Фрида выскользнула из постели и, не переодеваясь из ночной сорочки, подошла к окну. Простояв так некоторое время, она заметила, как откуда-то прилетела летучая мышь. Это была крупная летучая мышь, размером почти с кошку. Подлетев к окну комнаты Фриды, летучая мышь аккуратно уронила на подоконник письмо, которое держала в лапках. — Спасибо и сегодня, — сказала Фрида. Летучая мышь, словно понимая человеческую речь, издала короткий писк и улетела. Фрида развернула письмо, принесённое летучей мышью. На бумаге, написанное слегка необычным почерком, лаконично значилось: "Тень за книжным шкафом в кладовой на втором этаже — идеальное место, чтобы спрятаться. Если бабушка будет вас донимать, прячьтесь там". Фрида перевернула письмо, но ни адресата, ни отправителя указано не было. Хотя у Фриды и были некоторые догадки об отправителе, она временно называла его "Владыка летучих мышей". Письма от "Владыки летучих мышей" начали приходить каждый день с первого дня её пребывания в этом доме. Иногда, как сегодня, это были только письма, а иногда к ним прилагались амулеты или лекарства. Вчера, например, вместе с запиской "Если на вас наложат проклятье грибка стопы, используйте это" было приложено мазь. Пока что Фрида не сталкивалась ни с издевательствами со стороны Аделины, ни с проклятьями грибка стопы. Беспокойство "Владыки летучих мышей" было явно напрасным, но эта нелепая забота казалась Фриде довольно милой, и она, слегка улыбнувшись, убрала письмо в шкатулку. ＊ ＊ ＊ Ей сказали, что во время пребывания в доме она может заниматься чем угодно, поэтому последние несколько дней Фрида, едва выдавалась свободная минута, убиралась в особняке. В особняке Олбрайтов были слуги, которые занимались уборкой, и особняк всегда содержался в чистоте, но уборка — дело такое, что работы всегда найдётся. Фрида была искусна в уборке. В Вальмберке слуг для уборки не нанимали, и Фрида сама бралась за дело. Уборка не была её хобби, но ей нравилось. Особенно приятно было видеть результат своих трудов. Когда Фрида впервые спросила у слуги по имени Мик, где хранятся принадлежности для уборки, тот посмотрел на неё странно, но не стал её останавливать. Слуги в особняке Олбрайтов, похоже, придерживались принципа не делать больше, чем им платят, и не вмешиваться. Эта прямолинейная позиция, напротив, вызывала симпатию. И сегодня Фрида, надев фартук поверх платья, с уборочными принадлежностями в руках шагала по коридору особняка. Её целью была кладовая на втором этаже. Она уже уточнила у Мика, можно ли там убираться, и тот без лишних слов разрешил: — Делайте, как хотите. Кладовая на втором этаже, по словам "Владыки летучих мышей", была идеальным местом, чтобы спрятаться. Придя туда, Фрида убедилась, что комната действительно завалена вещами и кажется подходящей для укрытия. К тому же, здесь скопилось изрядное количество пыли. Вот где можно развернуться с уборкой. Она начала осматривать кладовую, решая, с чего начать. У правой стены сразу при входе стояли деревянные ящики, набитые куклами, пучками какой-то шерсти, старой одеждой и прочими вещами. Всё выглядело так, будто одно прикосновение могло навлечь проклятье. Слева стояли несколько полок, среди которых был и книжный шкаф. Судя по всему, это и было то самое место, о котором говорил "Владыка летучих мышей". Для ребёнка тут и правда удобно прятаться. Может, "Владыка летучих мышей" в детстве сам прятался здесь от своей бабушки? С такими мыслями Фрида подошла к книжному шкафу и наугад потянулась к одной из книг. На полках тесно стояли книги посвященные магии и проклятьям. Пролистав пару страниц, Фрида поняла, что ничего не поняла. Решив, что в ясный день эти книги стоит проветрить, она вернула книгу на место и вдруг заметила между толстыми томами тонкую книжицу, переплетённую шнурком. Она явно отличалась от остальных. Может, это исследовательский дневник? Листья шуршат тихо, ветер чуть дышит.Под лучами солнца, что в танце колышут,Брошь на груди дамы свет отражает. В сиянии дня я увидел, как нежноЕё тонкая рука брошь ласкает,Сверкающую, словно звёзды в ночи. Ах, если б я был тем драгоценным камнем,Могли бы её пальцы любить меня так же нежно? Похоже, это был самодельный сборник стихов. Почерк был слегка необычным. Фрида недавно видела похожий. Пока она молча читала стихи, дверь кладовой скрипнула и открылась. — О, ты и правда убираешься? — раздался голос. В дверном проёме, загораживая проход своим грузным телом, стояла Аделина. Её густо накрашенное лицо расплылось в довольной ухмылке. — Нашла что-нибудь интересное? — Да, кое-что, — ответила Фрида, не теряя уверенности, и вернула книжицу на место. Она не видела Аделину уже несколько дней. После первого приветствия они больше не встречались. Но Фрида постоянно ощущала на себе её взгляд. Аделина наблюдала за ней. Почему? Если спросить, Аделина, скорее всего, просто отмахнётся. Подумав, Фрида осторожно задала вопрос: — Почему вы выбрали меня в невесты лорду Олбрайту? — Из вредности. Ни больше, ни меньше. Тебе не повезло, что тебя в это втянули. Ки-хи-хи, — ответила Аделина. Но против кого была направлена эта вредность? Против её внука, Рея Олбрайта? Или, может быть… — У вас с моим дедом какие-то счёты? — Это он тебе так сказал? — Я не знаю подробностей. Он только твердил, что шаманы страшные, — ответила Фрида. Аделина запрокинула голову, задрав дряблый подбородок, и разразилась хриплым хохотом: — Ки-и-и-хи-хи-хи! Вот как, вот как! Серьёзно? Сам "Боевой волк Вальмберка" это сказал! Это же высшая похвала для шамана! Дед Фриды, герой войны пятидесятилетней давности, прославленный как "Боевой волк Вальмберка", был известен своей отвагой. Какие же счёты связывали его с этой шаманкой? Пока Фрида размышляла об этом, Аделина, покачиваясь, подошла ближе. Фрида была высокой для женщины, и Аделине пришлось задрать голову, чтобы заглянуть ей в лицо. Её розовые глаза зловеще сверкали. — Ты похожа на него. Эти глаза… волчьи. Хи-хи, вырвать бы их да оставить себе. На слова старухи, от которых слабый духом задрожал бы, Фрида ответила с невозмутимым лицом: — Это, похоже, потребует много ухода. Аделина прищурила глаза, подведённые фиолетовыми тенями, и уставилась на Фриду. — Не слишком ли ты скучная девица? Даже не пожалуешься на свою участь. — Жалобы? Конечно, у меня есть одна, — сказала Фрида, озвучивая недовольство, которое копилось в ней последние дни. — Мне одиноко есть одной. Не хотите ли поужинать вместе? Аделина широко распахнула розовые глаза и внимательно, словно изучая, посмотрела на Фриду. — Одиноко? Да на твоём лице ни капли одиночества не видно. — Но я чувствую. В Вальмберке мы ели вместе с братом, дедом, а раньше, пока младшие братья не ушли в услужение, и с ними. Я люблю оживлённые застолья. Аделина замолчала, будто ошарашенная, но затем фыркнула. — Только сумасшедшая захочет есть, глядя на эту старую каргу. Ладно, с сегодняшнего дня можешь терять аппетит, глядя на моё лицо за едой. — Не волнуйтесь. Мой старик… простите, наш дедушка, тоже не отстаёт, — ответила Фрида. Её дед во время еды любил рассказывать кровавые истории о том, как отрубал головы вражеским генералам. А иногда и вовсе снимал рубаху, чтобы похвастаться старыми шрамами. Выросшая за такими обедами, Фрида была уверена, что её аппетит выдержит что угодно. Когда она спокойно это сказала, Аделина, держась за живот, громко расхохоталась. ＊ ＊ ＊ — Ох… уф… что делать с сегодняшним письмом… и что ещё стоит рассказать для защиты от бабушки… а, точно, вот что… В Нефритовой палате королевского дворца Ридилла Шаман Бездны Рей Олбрайт, бормоча себе под нос, писал письмо. После долгих раздумий он написал на бумаге короткую фразу: "Когда бабушка в плохом настроении, её можно задобрить пирогом с изюмом". — Вот так, — удовлетворённо кивнул Рей, но тут за его спиной раздался голос. — Понимаю, понимаю! Пирог с изюмом — это вкусно! Моя бабушка тоже его любит! Кстати, я рекомендую пирог из лавки "Олдрич". Рей вскрикнул и обернулся. За его спиной стоял Рауль, один из Семи Мудрецов, явно подглядывавший за письмом. Рей бросил на него полный обиды взгляд. — Подглядывать за чужими письмами — какая бестактность… думаешь, если ты красивый, тебе всё сойдёт с рук, да? Проклятье тебе… будь ты проклят… — Ха-ха, прости, прости. Слушай, ты же каждый день пишешь письма. Это своей невесте? — Не твоё дело, — буркнул Рей, поспешно прикрыв письмо рукой. Рауль, не смущаясь, непринуждённо сел рядом. Рей закатил розовые глаза, бросив на него сердитый взгляд, но Рауль лишь широко улыбнулся, показав белые зубы. — Эй, Рей, послушай! Я придумал план, как тебе сблизиться с невестой! — У меня плохое предчувствие. Это точно что-то дурацкое… — На следующей неделе у госпожи Мэри будет вечеринка в её особняке! Мэри Харви, одна из Семи Мудрецов, известная как "Ведьма Звездочет", была дочерью маркиза и обожала устраивать чаепития и вечера. Рей, тоже будучи одним из Семи Мудрецов, не раз получал приглашения на её вечеринки. Но, разумеется, ни разу не явился. — И я договорился, чтобы твою невесту тоже пригласили! — Что? Рауль, сияя улыбкой, хлопнул ошеломлённого Рея по плечу. Хлопок, вероятно, был лёгким, но хрупкое тело Рея пошатнулось. — Первая встреча на вечеринке — это же так романтично! О, и ещё, госпожа Мэри сказала, что подготовит тебе парадный костюм! Будет весело! Ведьма Звездочёт Мэри Харви была известна своим мягким характером, но также любовью к красивым юношам. В её особняке служили множество юнцов в шортиках, готовых угождать ей. — Какой же костюм она выберет? Конечно, рубашку с рюшами и шорты! Рей, с видом человека, увидевшего конец света, схватился за голову и уткнулся в стол. Он ни за что не хотел идти на эту вечеринку. Но за Раулем стояла Ведьма Звездочёт. Эта ведьма умела заставить молодых людей подчиниться, причём совсем не так, как воинственные старики мудрецы. — Не похоже, что я смогу сбежать, — в отчаянии пробормотал Рей, думая о смерти, пока Рауль с беспечной улыбкой повторял: "Будет весело!" ---------- Испытание младшего мага Глена Дадли Глен Дадли быстро шагал по лесу, расположенному к юго-востоку от столицы королевства Ридилл. Время от времени он останавливался, оглядывался по сторонам, прикладывал ладони ко рту и громко кричал во всю мощь своих лёгких: "Дракон! Дракон! Выходи!" Прислушиваясь, он слышал лишь эхо своих слов: "Выходи! Выходи!" — но ни рева дракона, ни шума крыльев не доносилось. Глен, тяжело вздохнув, опустил плечи. — Ух, найти их не так-то просто… А ведь когда их не ждёшь, они толпами лезут, — пробормотал он. Может, нужно было взять какую-нибудь приманку? Размышляя об этом, Глен склонил голову набок, как вдруг из кустов впереди послышался шорох. Неужели дракон?! — Эй, там кто-то есть? — спросил Глен. Глен насторожился, но вместо дракона из кустов высунулась человеческая рука и безжизненно упала на землю. Человек! Он бросился к кустам, схватил руку и потянул. Словно выдергивая репу из земли, из зарослей выскочил молодой человек лет двадцати пяти, одетый в дорожный костюм, с мечом на поясе. Молодой человек откинул свои тусклые золотистые волосы и посмотрел на Гленна пустыми серыми глазами. — Простите… Не могли бы вы поделиться водой? — слабым голосом попросил он. — Вода? Без проблем! Глен достал бурдюк и вложил его в руки юноши. Тот хриплым голосом поблагодарил и сделал маленький глоток. Вместо того чтобы жадно напиться, он проявил сдержанность. Приглядевшись, Глен заметил, что одежда путника украшена вышивкой в имперском стиле. Хотя говорил он на языке Ридилла безупречно, возможно, он был из Империи. Путешественник, судя по всему имперец, сделал несколько маленьких глотков, выдохнул и вернул бурдюк Глену. — Спасибо, вы очень выручили. Мой бурдюк разорвал дракон, и я оказался в трудном положении, — сказал он. — Дракон?! Так здесь поблизости был дракон?! — воскликнул Глен. Юноша, слегка опешив от громкого голоса, ответил спокойным тоном, словно пытаясь успокоить Глена: — Да, дракон был, но теперь всё в порядке. Он… э-э… похоже, улетел далеко. — Чтооо?! Улетел?! — разочарованно протянул Глен. Услышав, что дракон сбежал, он расстроился, а юноша посмотрел на него с удивлением. Видимо, он решил, что Глен боится драконов. — Разве это плохо, что дракон улетел? — спросил он. — Да я же его ищу! — ответил Глен, взъерошив свои золотисто-каштановые кудрявые волосы и скорчив гримасу. У Глена Дадли, сына мясника, была веская причина искать дракона. — Дело в том, что я недавно сдал экзамен на младшего мага, — начал он. — Это впечатляющее достижение для вашего возраста. — Ну, я рассказал об этом своему мастеру, а он такой: "Раз так, иди и убей дракона!" — Простите, что? — путник, приложив пальцы к вискам, растерянно нахмурился, — Э-э, извините, я думал, что хорошо владею языком Ридилла, но кажется, я не совсем понял. Вы сказали, что сообщили своему наставнику о сдаче экзамена… — Ага, я доложил ему, а он мне: "Если сдал экзамен на младшего мага, то что тебе стоит завалить пару драконов?" Молодой человек широко раскрыл свои серые глаза, совершенно потеряв дар речи. И это было понятно — Глен сам был ошарашен, когда услышал такое впервые. На возмутительное заявление наставника Глена молодой путешественник серьёзно произнёс: — Вот оно как… Я слышал, что маги Ридилла выдающиеся, но не думал, что их подвергают таким суровым испытаниям. Конечно, подобную чушь мог нести только Луис, мастер Глена. Обычно охота на драконов — дело для группы магов и рыцарей-дракона, работающих вместе. Однако за голову дракона, объявленного в розыск, местный лорд может выдать награду, поэтому существуют и одиночные охотники на драконов. Говорят, Луис в молодости неплохо на этом зарабатывал. Чешуя и клыки драконов высоко ценятся как материалы для магических инструментов. Особенно дорого стоят чешуйки, сброшенные живым драконом, а не снятые с мёртвого. — Мастер сказал: "Если не можешь убить дракона, то хотя бы принеси клык или чешуйку". Но я даже найти их не могу, — пожаловался Глен. — Понятно… — тихо произнёс путник, пробормотав себе под нос: — Кажется, я натворил дел… Глен удивился: что же его так беспокоит? Странник тем временем порылся в карманах и достал что-то, протянув Глену. Это была чешуйка размером с детскую ладонь. Скромного коричневого цвета, но прозрачная, как кристалл, и переливающаяся оранжевым на свету. — Примите это в благодарность за воду, — предложил он. — Ух ты! Это же чешуя земляного дракона, да?! — воскликнул Глен. — Да, я подобрал её, когда на меня напали. Это чешуя живого дракона, так что она должна быть хорошего качества. Думаю, ваш наставник будет доволен. Предложение было щедрым, но за пару глотков воды это было слишком. Глен замотал головой: — Нет-нет, за воду такую ценность брать нечестно! — Но мне больше нечего вам предложить. — Да ладно, помогать друг другу в беде — это нормально! Спрячь её обратно! — настаивал Глен. Путник выглядел растерянным, но затем, словно осенённый идеей, предложил: — Хорошо, тогда я отдам вам эту чешую, если вы согласитесь быть моим проводником. Я не знаю этих мест и, признаться, заблудился… — Если так, то предоставьте это мне! Куда идем? Путник, облегчённо улыбнувшись, сказал: — В особняк Олбрайтов. Олбрайты… Глену показалось, что он где-то слышал это имя, но где? Он задумчиво склонил голову. — Хм, Олбрайты… Олбрайты… Знакомое что-то, но кто это? — бормотал он. — Мне сказали, что это известная семья в вашем королевстве. Говорят, там живёт… шаман, — пояснил путник. Когда в Ридилле говорили о шаманах, первым на ум приходил Рей Олбрайт, Шаман Бездны, один из Семи Мудрецов. И Глен был обязан ему жизнью. Два года назад, во время инцидента с проклятым драконом в Рейнберге, именно Шаман Бездны исцелил Глена от проклятья. Можно сказать, Рей спас ему жизнь. — Вспомнил! Тот фиолетовый парень! — воскликнул Глен. — Фиолетовый? Простите, а что за человек этот Шаман Бездны? Честно говоря, Глен никогда толком не разговаривал с Шаманом Бездны. Лечение прошло, пока Глен спал, а когда он пытался заговорить, Рей быстро исчезал. Полтора года назад, во время Верховного совета, Шаман Бездны помог задержать Луиса, но и тогда Глен не встретился с ним лично. Поэтому для Глена Шаман Бездны был просто "парнем с фиолетовыми волосами" и "другом Моники". Естественно, о его характере Глен ничего не знал… но тут он вспомнил кое-что. Луис как-то рассказывал о Шамане Бездны. — Точно! Мастер говорил, что он парень, который при виде молодой девушки, встретившейся взглядом, тут же подкатывает с вопросом: "Ты меня любишь?" В этот момент по спине Глена пробежал холодок. Он потёр шею, не понимая, откуда взялось это чувство. Путник тем временем положил руку на рукоять меча и что-то бормотал на незнакомом Глену языке — вероятно, на имперском. — Эй, ты чего? — осторожно окликнул его Глен. Молодой человек медленно поднял голову. Его лицо стало суровым, а серые глаза сузились. Глен узнал этот взгляд — такой же был у Луиса во время боя. — Кажется, мне стоит поторопиться. Прошу, не сочтите за наглость, но не могли бы вы провести меня побыстрее? — сказал он. — Понял! — Глен невольно выпрямился и кивнул. И только теперь он сообразил, что не знает имени своего спутника. — Кстати, как тебя зовут, путешественник? А я Глен Дадли, — представился он. Путник, словно перед господином, учтиво поклонился и ответил: — Прошу прощения за позднее представление. Меня зовут Хенрик Бланке. Я, хоть и молод, но являюсь маркграфом Вальмберка. За спиной маркграфа, по ту сторону кустов, лежали три мёртвых земляных дракона. Каждый из них был в два раза крупнее самого большого быка, их тела покрывала прочная чешуя, отражавшая клинки и магию. Единственным уязвимым местом было место между глаз, и у всех трёх там красовались аккуратные следы от ударов мечом. ---------- Тяжесть в груди Ведьма Звездочет Мэри Харви была одной из Семи Мудрецов, вершиной магического общества этой страны, и одновременно принадлежала к роду маркизов Берстингов. На вечеринке, устраиваемой в её роскошном особняке, несомненно, царила бы строгая официальность, думала Моника, неловко переставляя руки и ноги, пока завершала регистрацию на входе. Как одна из Семи Мудрецов, Моника обычно посещала дворцовые церемонии в официальной мантии. Однако сегодняшняя вечеринка была частным мероприятием. Даже если её организовал другой мудрец, явиться в мантии означало бы привлечь ненужное внимание. Поэтому Моника надела светло-голубое платье и белый болеро. Этот наряд сшила для неё портниха из семьи Ланы. Лана посоветовала Монике пополнить гардероб повседневной одеждой, так как она начала чаще бывать на научных конференциях. Платье было скромным, с высоким воротником и минимальным количеством открытых частей тела. Лана объяснила, что платья для дневных мероприятий должны быть сдержанными, без излишнего блеска и вычурных украшений. Вечерние же наряды, напротив, могут быть с открытыми плечами, из блестящей ткани и с яркими украшениями. Теперь, вспоминая бал после фестиваля в академии Серендия, Моника припомнила, что все были в ярких и открытых нарядах. Поскольку сегодняшняя вечеринка проходила днём, большинство знатных дам были одеты в скромные платья. Моника украдкой вздохнула, благодарная Лане за совет, и демонстративно выпрямилась. Лана выбрала мне это платье, оно точно не может быть плохим. Теперь главное — держаться уверенно… Напоминая себе вести себя достойно своего прекрасного наряда, Моника направилась в зал. Обычно Моника избегала подобных мероприятий, но на этот раз у неё была причина присутствовать. На вечеринке должна была состояться встреча Рея и его невесты, с которой Моника ещё не была знакома. К тому же Рауль настойчиво просил её прийти, намекая, что её способности могут понадобиться. Интересно, зачем им моя помощь? Может быть, моя безмолвная магия может как-то помочь? Особняк Ведьмы Звездочета Мэри Харви поражал роскошью, особенно выделялись огромные стеклянные окна, изготовленные по последнему слову техники. Они стоили дороже любого хрустального канделябра. Они были сделаны специально для Мэри, чтобы ночью она могла созерцать звёзды, а днём наполняли зал солнечным светом. Моника любовалась ясным зимним небом через стекло, когда за спиной раздался хриплый голос: — Эй, это что, Моника Эверетт? Она обернулась и округлила глаза. Позади неё стоял старик с курительной трубкой в руке. Без бороды, с аккуратно подстриженными седыми волосами. Это был её наставник из Минервы, которому она была многим обязана, — Маг Фиолетового Дыма Гидеон Резерфорд. — Профессор Резерфорд! Д-давно не виделись… — Ага, давно. Ты ведь редко появлялась на таких сборищах. Резерфорд замолчал, задумчиво пуская дым из трубки. Фиолетовый дым образовывал кольца, которые плавно растворялись в воздухе. — Слышал, ты теперь частенько бываешь на конференциях? В любом случае, по сравнению с тем, как ты сидела взаперти в моей лаборатории, ты явно выросла. Резерфорд считался авторитетом в Минерве. Попасть в его лабораторию было честью, и Моника, освоившая безмолвную магию, стала его аспиранткой, получив освобождение от некоторых занятий. Именно он создал для неё условия для исследований и рекомендовал её кандидатуру на отбор в Семь Мудрецов. Без него она бы не оказалась здесь. Погрузившись в воспоминания, Моника не заметила, как Резерфорд, оглядев её платье, насмешливо улыбнулся: — Ну надо же, эта замухрышка наконец-то научилась одеваться, как подобает юной леди. Не разбираюсь я в моде, но, выглядит вроде неплохо. — С-спасибо! Это… подруга мне выбрала, — торопливо добавила Моника. Резерфорд удивлённо приподнял брови. Он знал, как много для Моники значило слово "подруга". Смягчив своё суровое лицо, он посмотрел на неё с теплотой, словно на внучку: — Рад слышать. — Да! — улыбнулась Моника, кивнув. Резерфорд с наслаждением затянулся трубкой. — Ну, раз ты теперь из Семи Мудрецов, не слишком увлекайся, но учись получать удовольствие от таких мероприятий. Маги часто принадлежали к дворянству, поэтому их нередко приглашали на светские мероприятия. Сегодняшняя вечеринка — типичный пример. Половина гостей были родственниками Мэри, а другая членами Ассоциации магов. "Надо бы поздороваться с профессором Макраганом", — подумала Моника, но тут сзади раздался молодой мужской голос: — О, это же профессор Резерфорд! Давно не виделись! Не знал, что вы здесь! С дружелюбной улыбкой приближался молодой человек с аккуратными чёрными волосами. Ему было чуть за двадцать. Моника его не знала, но черты лица казались знакомыми. Пока Моника размышляла, перебирая знакомых, Резерфорд, выпустив облако фиолетового дыма, тихо пробормотал: — О, Кёртис Эшли. Ты тоже здесь. — Да, конечно! Моя семья — дальние родственники маркизов Берстингов, рода Ведьмы Звездочета! Эшли. Это была фамилия Сирила и Клаудии. Тут Моника поняла, почему лицо юноши показалось знакомым: он напоминал Клаудию, хотя их манеры разительно отличались. — Вы из дома Хайоун? — робко спросила Моника. Юноша повернулся к ней и, слегка наклонившись, как к ребёнку, ответил: — О, какая милая барышня! Вы внучка профессора Резерфорда? Меня зовут Кёртис Ашли. Похоже, он не знал, что Моника — "Молчаливая ведьма". Решив представиться, она выпрямилась, но Резерфорд опередил: — Кёртис Эшли — племянник маркиза Хайоуна. А, точно, ваш род ведь тоже дальние родственники Ведьмы Звездочета. — Верно! Маркизы Берстинг, прославленные маги, и род Хайоун, известный Дом Знаний, связаны давними узами… — начал Кёртис. Маркиз Хайоун был приёмным отцом Сирила, а значит, Кёртис — его кузен. Моника, дождавшись паузы, задала вопрос, который её волновал: — Эм, значит, лорд Сирил тоже… здесь, на вечеринке? — О, вы знакомы с Сирилом? Да, он здесь. Ведь обсуждают его помолвку с дочерью маркиза Берстинга. — Что? — Моника замерла. Дочь маркиза Берстинга, то есть родственница Ведьмы Звездочета. Она, должно быть, помолвлена с Сирилом? Ничего странного в этом не было. Сирилу давно пора было обручиться, как и его сестре Клаудии, которая вышла замуж сразу после академии. Как наследник маркиза Хайоуна, он должен был жениться на достойной девушке. Но почему это так потрясло Монику? Она отступила на шаг, пошатнувшись. Кёртис, потеряв к ней интерес, весело болтал с Резерфордом. Сжав руки у груди, Моника покинула зал. ＊ ＊ ＊ Моника, понурив голову, медленно вышла из зала. Почему она ушла, она и сама не понимала. Просто мысль о встрече с Сирилом пугала — ей казалось, что она не сможет улыбнуться. Я никогда не думала, что лорд Сирил может быть с кем-то помолвлен… Наверное, я просто в шоке… Да, точно… Идя, не глядя вперёд, Моника через несколько шагов врезалась головой в колонну в коридоре. — Фугя!? — жалобно вскрикнув, она присела на месте. Держась за пульсирующую голову и шмыгая носом, Моника почувствовала, как глаза наполняются слезами. Это из-за удара головой. Наверняка. — Больно, — пробормотала она, шмыгнув носом. Вдруг сзади раздался голос Рауля: — Эй, Моника! Она быстро вытерла глаза рукавом, вспомнив совет Ланы не тереть их руками, чтобы не испортить макияж. Натянув неловкую улыбку, она повернулась к Раулю. Тот, не замечая её состояния, бодро заговорил: — Фух, наконец-то нашёл тебя, Моника! Пора готовиться к операции: "Сведем Рея с его невестой"! Пойдём! — Д-да, сейчас иду! — ответила Моника. Игнорируя тяжесть в груди, Моника вместе с Раулем направилась в комнату, где ждал Рей. Сегодня Моника пришла, чтобы помочь сблизить Рэя и его невесту. И ничего важнее этого нет. Совсем ничего. Прим. пер.: Название главы — Скрип (японское звукоподражание скрипу — киши-киши). Не знаю, может, японцы и говорят "скрип в груди/на сердце", но я решил адаптировать, а не переводить. ---------- Позаимствованное платье Сирил Эшли никому об этом не говорил, но, по правде говоря, он терпеть не мог вечеринки и подобные мероприятия. Показная демонстрация богатства, поверхностное общение, подводные течения социального маневрирования... Каждый раз, сталкиваясь с подобным, он чувствовал, как его внутреннее стремление к чистоте восстаёт против этого. Падение в высшем обществе может произойти в одно мгновение. Один маленький промах может стать слабостью на всю жизнь. Поэтому, будучи в академии Серендия, Сирил не только следил за собственным поведением, но и с особым вниманием относился к тому, как Моника вела себя на подобных мероприятиях. Надлежащий вид, надлежащее поведение, безупречные движения в танце… Ведь если он допустит хоть малейший промах, это может стать для Моники несмываемым позором. Конечно, дело было в том, что промахи членов студенческого совета могли запятнать репутацию его президента, Его Высочества. Иными словами, это была естественная забота вице-президента. И всё же, Моника так и не научилась толком танцевать… Интересно, есть ли у Семи Мудрецов повод для танцев? Если да, то её танцевальные навыки могут оказаться весьма проблематичными. — Лорд Сирил, что с вами? — голос юной леди, обеспокоенно смотревшей на него снизу вверх, заставил Сирила очнуться. Как можно было думать о постороннем, сопровождая даму! — Прошу прощения. Я немного вспомнил времена в академии Серендия, — ответил он. Сейчас Сирил беседовал с Аурелией Харви, дочерью маркиза Берстинга. Дом маркиза Берстинга — родина Ведьмы Звездочета и прославленный магический род. Кроме того, она имеет дальнее родство с семьей маркиза Хайоуна. На данный момент между Аурелией и Сирилом велись переговоры о помолвке, но, честно говоря, Сирил не мог относиться к этой идее серьёзно. Аурелия — красивая девушка. Густые золотистые волосы, изящные и прекрасные черты лица. "Словно дух цветка!" — кажется, так восторгался его кузен Кёртис. Но важнее её внешности была её родословная. Хотя Сирил и нес кровь дома Хайоун, он был приёмным ребёнком, а не прямым потомком. Более того, были те, кто смотрел на него свысока из-за его простолюдинского происхождения. Брак с Аурелией, родной дочерью маркиза Берстинга, добавил бы ему престижа. К тому же, учитывая магические способности обоих, их дети, вероятно, были бы выдающимися — таково было общее мнение. И всё же Сирил не мог заставить себя заинтересоваться этим браком. С того момента, как его усыновила семья маркиза, он решил посвятить себя служению ей. Брак — часть этого долга. Если ему суждено унаследовать титул маркиза, выбор достойной жены — естественная обязанность. Из опыта своих родителей он знал, что брак по любви не всегда приносит счастье, и был готов следовать решению приёмного отца относительно помолвки. Но когда маркиз Хайоун заговорил о браке, он сказал следующее: "Я не стал брать вторую жену, чтобы родить мне сына — это мой выбор. Клаудия вышла замуж в другой дом — это её выбор. Ты стал нашим приёмным сыном из-за наших обстоятельств. Но я не собираюсь указывать тебе, кого выбрать в спутницы жизни. Выбирай ту, с кем хочешь прожить всю жизнь" Если бы приёмный отец сказал: "Женись на Аурелии", Сирил бы подчинился. Но такого приказа не последовало. Если думать о благе семьи маркиза, этот брак нужно заключить. Аурелия — сдержанная, утончённая и умеет вести себя так, чтобы не затмевать собеседника. Она красива. У неё есть магический талант. Её происхождение и родословная безупречны. Всё идеально. В отличие от кое-кого, она вряд ли опозорится во время танца. И всё же… почему я не могу решиться? Разговоры с Аурелией об опере казались ему менее увлекательными, чем обсуждения совместных исследований с Раулем или Моникой. Вероятно, он просто ещё не привык к обязанностям помощника отца и не может отвлекаться на мысли о помолвке. Всё дело в его собственной незрелости, решил Сирил, стыдясь себя. Но продолжать отношения с Аурелией, скрывая такие чувства, было бы нечестно. — Аурелия, по поводу нашей помолвки, — неловко начал Сирил. — Да? — отозвалась она, повернувшись к нему. Её брови слегка опустились, словно в лёгкой печали. Она уже догадалась о его решении. — Чтобы обручиться с вами, я всё ещё слишком незрел. Прошу вас, отклоните это предложение сами. Если отказ исходит от Аурелии, её репутация не пострадает, в отличие от ситуации, если бы отказался Сирил. С этими мыслями он сделал своё предложение. Аурелия опустила длинные ресницы. — Вы говорите, что слишком незрелы… Но если вы официально унаследуете титул, согласитесь ли вы жениться на мне? — Это… — Сирил замер, его сердце ёкнуло. Это был момент, когда нужно было ответить: "С радостью". Но его язык словно онемел. Пока Сирил стоял с окаменевшим лицом, Аурелия грустно улыбнулась. — Простите, что заставила вас чувствовать себя неловко. Но, пожалуйста, когда придёт время, подумайте об этом ещё раз. С этими словами она ушла. Оставшись один, Сирил прикусил губу и опустил голову. Он хотел быть честным, стремился к этому… Но почему-то чувствовал, что поступил крайне нечестно. Вероятно, потому, что он обманывал собственное сердце. Но что именно он пытался скрыть? Что его так тревожило? Он не знал. Всё, что я могу сейчас, — это выполнять обязанности помощника отца и стремиться стать достойным маркизом. Сирил быстрым шагом покинул зал и направился по коридору. Говорили, что на сегодняшнем балу присутствуют все Семь Мудрецов. Значит, Рауль и Моника тоже здесь. Надо встретиться с ними, обсудить график совместных исследований, бюджет этого года и вопросы с инвесторами. Сейчас не время думать о лишнем. Нужно сосредоточиться на обязанностях помощника отца. Тогда, возможно, однажды он сможет дать Аурелии чёткий ответ. Будет ли этот ответ "да" или "нет", Сирил пока не знал. ＊ ＊ ＊ Моника, ведомая Раулем, вошла в комнату ожидания и увидела Рея, закутанного в шторы. Моника хорошо понимала желание спрятаться в шторах, будучи загнанным в угол. Когда человек испытывает тревогу, он невольно ищет утешения в таких вещах. Но были и те, кому шторы не приносили покоя. Рауль был именно таким. — Эй, Рэй, что ты делаешь, завернувшись в шторы? Хочешь быть гусеницей? — Это… это кошмар… Меня точно засмеют в таком наряде… Ну почему, почему именно такой… такой… — Да ладно, выходи уже! Рауль потянул за край шторы, и Рей, спотыкаясь, сделал несколько шагов вперёд. На нём был белый парадный костюм. Изящная вышивка и отделка делали костюм очень нарядным и красивым. Но вот шёл ли он Рею — другой вопрос. — Белый… мне?! Белый для шамана — это просто безумие… Хорошо хоть не блузка с рюшами и не шорты, но белый — это слишком… Это просто невозможно… Чувство стиля у Ведьмы Звездочета явно ненормальное… — Да всё нормально, Рей! С твоими яркими волосами ты в любом случае будешь выделяться! Слова Рауля, которые сложно было назвать утешительными, заставили Рея пробормотать: "Будь ты проклят…" — с явной обидой. Моника попыталась найти слова поддержки, но, не разбираясь в моде, не могла понять, идёт ли Рею этот наряд. Пока Рей ворчал, а Моника мямлила, Рауль, с улыбкой, словно всё было в порядке, сменил тему. — Ну, раз Рей нарядился в парадный костюм, пора начинать совещание по операции "Сведём Рея с его невестой"! Я придумал кучу идей на сегодня! Рауль гордо постучал себя в грудь, но Рей лишь бросил на него подозрительный взгляд. Честно говоря, Моника тоже была полна тревоги. Тем не менее они с Реем решили выслушать Рауля. — План номер один! Я подойду к невесте Рея и расскажу, какой он классный! — Отклоняется! Отклоняется! Отклоняется! Ты что, идиот? Если такой красавчик, как ты, начнёт с ней говорить, она точно влюбится в тебя, а не в меня! Рей был прав. Рауль Розенберг, несмотря на свою внутреннюю простоту, обладал внешностью, которую сравнивали с красотой первой Ведьмы Шипов. Обычно он носил простую одежду и плащ, но сегодня надел сдержанный коричневый парадный костюм. Костюм был скромным, но именно это подчёркивало его розовые кудри и загадочные зелёные глаза. Моника не особо разбиралась в том, кто красив, а кто нет, но годы в академии Серендия научили её понимать, какая внешность привлекает противоположный пол. Если бы Рауля выпустили на танцевальную площадку академии, его бы тут же окружили девушки. Но Рауль, похоже, был уверен, что его план безупречен. — Это отличный план! Я специально подготовился и могу назвать сотню достоинств Рея! — Моих… достоинств? Сотню? — в розовых глазах Рэя мелькнула искра надежды. Для Рея Олбрайта, который больше всех жаждал внимания, мысль о том, что кто-то назовёт сотню его достоинств, явно вызывала интерес. Нервно теребя свои фиолетовые волосы, он нерешительно сказал: — Ну… попробуй назвать… — Ага! Во-первых, твои фиолетовые волосы! Во-вторых, ты так быстро ворчишь, что ни разу не прикусил язык! А ещё тебя обожают насекомые, и ты мастерски собираешь капусту… — Хватит! Я был идиотом, что хоть на миг понадеялся! Рауль надул губы: — А ведь у меня ещё девяносто шесть пунктов… Но, судя по всему, оставшиеся достоинства тоже не внушали надежд. — Не сработало? А я думал, это отличный план, — разочарованно сказал Рауль. — Называть это хорошим планом… У тебя с головой не всё в порядке, — буркнул Рей. — Ладно, тогда план номер два! Рауль достал из сумки в углу комнаты что-то яркое и зловещее. Это было ярко-красное платье с черным кружевом — невероятно кричащее. — Господин Ведьма Шипов… это платье? — спросила Моника. — Я одолжил его у сестры для сегодняшнего дня! Итак, план номер два! Моника надевает это платье, становится злодейкой и начинает задирать невесту Рея! А потом Рей героически вмешивается и защищает её! После этого невеста точно влюбится в Рея! Этот план казался подозрительно знакомым. Где-то два года назад или, может, недавно в деревне Сечен? Моника, с застывшим лицом, выдавила: — Эм вы, случайно, не читали Дастина Гюнтера? — О, моя любимая книга! Погоди, Моника, ты тоже её читала? Тогда ты точно справишься с ролью злодейки! — Н-н-нет, это невозможно! — Моника отчаянно замотала головой, словно та вот-вот отвалится. Роль злодейки для Моники? Это был явный промах в кастинге. — Я… я не смогу быть злодейкой… — Да ладно, Моника, ты же два года назад на Верховном Совете была такой крутой! Сделай так же, и всё получится! — Это совсем другое! Это невозможно! Тот случай два года назад удался только благодаря помощи друзей и тщательной подготовке. Чтобы вот так, с ходу, взять платье и сыграть злодейку, нужно быть кем-то вроде Изабель. — Не сработало? Ну тогда я надену это платье и стану злодейкой… — Это… это уж слишком… — пробормотала Моника. Рауль, конечно, был красив, но его тело, закалённое садовой работой, было, мягко говоря, мускулистым. Если он наденет платье, это будет катастрофа. Рей, с лицом, будто он вот-вот умрёт, тоже замотал головой. — Прекрати… умоляю… Я не хочу видеть этот кошмар… — Да нет, я думаю, мне пойдёт! — уверенно заявил Рауль. — Откуда… откуда у тебя эта безумная уверенность?! Если так пойдёт, мир увидит ужасающую красавицу с мускулистым телом! Пока Моника и Рей бледнели от ужаса, в дверь постучали. Кто бы это ни был, это был спаситель, способный прекратить этот хаос! Моника с надеждой посмотрела на дверь. Дверь открылась, и вошёл Сирил Эшли. — Прошу прощения, мне нужно обсудить с Моникой и лордом Розенбергом… — О, Сирил, ты как раз вовремя! Надень это платье и стань злодейкой! Я гарантирую, тебе пойдёт! — воскликнул Рауль. Атмосфера в комнате мгновенно похолодела. Сирил посмотрел на Рауля ледяным взглядом. — Почему меня оскорбляют с порога? Справедливый вопрос. Но Рауль, не замечая напряжения, радостно продолжал: — Да ладно, Сирил, ты же всегда выручаешь! Моника побледнела ещё сильнее. Она знала, что у Сирила сейчас идут переговоры о помолвке. И вдруг — женское платье и прогулка по балу в таком виде! Нет, нельзя… Лорд Сирил так старался стать достойным маркизом… Я не могу позволить ему переодеваться… Особенно сегодня, когда здесь его невеста… При мысли о помолвке у Моники снова защипало в глазах. Наверное, это опять заболело место, где она ударилась головой. Моника шмыгнула носом, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и подняла взгляд. — Господин Ведьма Шипов, дайте мне это платье, — дрожащим голосом сказала она, выпрямляя спину. Чтобы Сирил не пришлось позориться и чтобы помочь Рэю сблизиться с невестой, она решилась. — Я… я стану злодейкой! ---------- Злодейка первого уровня Ведьма Звездочет Мэри Харви, организатор сегодняшней вечеринки, прислонилась к дивану в своей личной комнате, мечтательно глядя на небо. Вместо звезд в ее светло-голубых глазах отражалось зимнее синее небо. Пусть днём звёзды не видны, привычка вглядываться в небо, должно быть, была частью её натуры как звездочета. Размышляя об этом, гость, вызванный в эту комнату, — Айзек Уокер — обратился к Ведьме Звездочету: — Леди Харви, могу я узнать причину, по которой вы меня вызвали? Ведьма Звездочет медленно перевела взгляд и посмотрела на Айзека рассеянными, словно сонными глазами. Её влажные губы разомкнулись, и она заговорила мягким голосом: — Я прочла твою звезду… судьбу того, кто когда-то желал быть ложной звездой. Услышав намёк на свою истинную сущность, Айзек не слишком удивился. Ведьма Звездочет была старшей среди Семи Мудрецов и советницей самого короля. Неудивительно, что она знала, кто он на самом деле. Айзек молчал, а Мэри, слегка наклонив голову, слабо улыбнулась. Её длинные серебристые волосы, мягко волнистые, струились по дивану, словно рассыпаясь. — Ты родился под звездой утрат, — продолжила она. — Благословлённый безмерным талантом, и всё же в твоих руках не остаётся ничего дорогого. Выражение лица Айзека стало пустым. Её слова были правдой. Айзек Уокер уже потерял родителей, младшего брата, господина, которому клялся в верности и который был его лучшим другом, а в конце концов — своё имя и лицо. Здесь стоял лишь призрак, лишившийся даже одержимости. Но Айзек не считал, что у него ничего не осталось. Был человек, протянувший ему руку спасения, когда он был обречён на казнь. Маленькая ведьма, сама потерявшая многое, но всё же протянувшая ему руку, позволила Айзеку быть рядом. Представляя себе образ смеющейся девушки, Айзек услышал печальный голос Ведьмы Звездочета: — Я, Ведьма Звездочет Мэри Харви, предрекаю. Ложный принц, рождённый под звездой утрат, твои потери не закончатся. Величайший пророк страны возвестила о жестокой судьбе, ожидающей Айзека Уокера. — Рано или поздно ты потеряешь половину мира, что видишь перед собой. ＊ ＊ ＊ Айзек покидал комнату тяжёлым шагом. Он знал, что, как бы ни был он талантлив, как бы ни старался, в мире полно вещей, неподвластных его воле. Звезда утрат, значит? Ведьма Звездочет была права. Как бы крепко он ни цеплялся за дорогие ему вещи, они всегда ускользали сквозь пальцы и исчезали. Родители, погибшие от драконьего бедствия, брат, умерший от истощения, и друг, разбившийся, упав с крыши. Айзек не хотел больше ничего терять, но, по словам Ведьмы Звездочета, потери его не оставят. — Чтобы помочь другу, не нужны причины, Айк! В такие моменты в его голове всегда возникал образ девушки, спасшей его. Он хотел защитить её. Но его ждала судьба утрат. Держаться от неё подальше? Но если с Моникой что-то случится там, где я не смогу её защитить… Обычно трагедии всегда происходят внезапно. Держаться на расстоянии или, наоборот, следить за ней ещё внимательнее, чтобы уберечь от опасности? Не зная правильного ответа, он не мог ничего предпринять. Тяжело волоча ноги, Айзек добрался до большого зала. Честно говоря, настроения участвовать в празднестве не было, но, будучи приглашённым гостем, он должен был хотя бы соблюсти минимум приличий. Подавив вздох, Айзек подошёл к двери и заметил трёх мужчин, столпившихся у входа и наблюдавших за происходящим в зале. Айзек узнал их. Ведьма Шипов Рауль Розенберг, Шаман Бездны Рей Олбрайт, и Сирил Эшли. — Что вы там делаете? — спросил Айзек. Троица резко обернулась и уставилась на него. Шаман Бездны тут же рухнул на колени, скорчив лицо, будто узрел немыслимое отчаяние. — О, кошмар… ещё один красавчик… Куда ни глянь — сплошь красавчики! Справа — красавчик, слева — красавчик. Куда мне теперь смотреть? На землю? Вечно жить, глядя в пол? Айзек вопросительно посмотрел на Сирила, требуя объяснений. Тот скривился, словно от боли. — Ваше Высочество, этому есть причина… Нет, не могу лгать вам! Простите, Ваше Высочество, никакой серьёзной причины нет! Совершенно никакой! Это настолько глупо, что даже говорить стыдно… Похоже, Сирил не хотел объяснять эту "глупую причину". Айзек перевёл взгляд на Ведьму Шипов. Рауль Розенберг ответил весёлым тоном: — Эй, Ваше Высочество, не мешай нам. Моника сейчас старается изо всех сил. — Моника? — Айзек посмотрел в зал. Сегодня среди гостей было мало молодых женщин, и Монику он заметил сразу. Она, спотыкаясь, брела по залу в красном платье, волоча подол. Это платье… оно не из тех, что выбирала мисс Коллет. Цвет и фасон были неподходящими, а главное — платье явно не по размеру: подол волочился по полу, а плечи сползали. Что заставило Монику надеть такое? Лучше всего спросить у неё самой. Айзек шагнул в зал, чтобы подойти к Монике, но в этот момент кто-то вцепился ему в талию. Это был Шаман Бездны. Растрепав свои фиолетовые волосы, с горящими розовыми глазами, он в отчаянии простонал: — Стой… Нельзя пускать такого красавчика в зал! Да ещё и принца! Девушки же любят принцев, правда? Все их любят, так ведь? Чёрт, если так, я наложу проклятье, чтобы каждый принц, ступивший в зал, превращался в свинью… Бормоча что-то крайне зловещее, Шаман Бездны выглядел устрашающе. Айзек холодно посмотрел на него, размышляя, не пора ли обвинить его в неуважении к короне. ＊ ＊ ＊ Волоча за собой ярко-красное платье, Моника искала невесту Рея. Рей, похоже, не знал ни имени, ни лица своей невесты, но Рауль заранее всё разузнал. Невесту Рея звали Фрида Бланке. Высокая женщина с типично имперской внешностью. Вот она! Фриду Моника заметила сразу. Женщина в тёмно-зелёном платье с короткими светлыми волосами. Рядом с ней никого не было — идеальный момент, чтобы заговорить. Моника глубоко вздохнула, мысленно повторяя, что ей нужно сделать. Как злодейке, Монике предстояло издеваться над Фридой. Заставив Фриду страдать, а Рея — прийти ей на выручку, она должна была выставить Рея в героическом свете. Но как издеваться? Ч-что мне делать? Монику с детства травили, и неприятных воспоминаний у неё было предостаточно. Но сама так поступать не умела. Точно! Нужно вспомнить леди Изабель. В академии Серендия Изабель подробно объясняла Монике, что значит быть злодейкой. Кажется, тот опыт был нужен именно для этого дня... наверное. Всё нормально, я справлюсь. Я смогу. Подбадривая себя, Моника резко выдохнула и шагнула вперёд. — Фгья!? — Она наступила на подол платья и чуть не упала. Но чья-то рука быстро подхватила её. — Вы в порядке? — спросила женщина. К ужасу Моники, это была сама Фрида. — С-спасибо! — Моника поклонилась, заливаясь холодным потом. Как неловко! Всё пошло не по плану! Ничего, я ещё могу всё исправить… наверное! Моника выпрямилась и посмотрела на Фриду. Фрида Бланке была гораздо выше Моники. Маленькой Монике пришлось задрать голову, чтобы заговорить. — Эм… Д-добрый день! — Добрый день, — ответила Фрида. Первое препятствие — приветствие — преодолено. "Добрый день" — это основа основ для леди. Моника почувствовала, будто немного выросла в собственных глазах. Уроки в Серендии не прошли даром! Моника мысленно ликовала. С-следующий шаг… э-э-э… Что бы сделала злодейка? Моника вспомнила уроки Изабель о злодейках. Т-точно! Спрятать лицо за веером и злобно хихикать! Высокомерный смех, как у Изабель, ей не удался бы, но спрятаться за веером и посмеяться — это она могла. Моника неуклюже раскрыла веер, прикрыла рот и… — Ф-фхе… эхе… Её лицо исказилось в натянутой улыбке, а смех вышел до ужаса неестественным. Но в душе Моника ликовала: Ура! Получилось! Я была такой злодейкой! Такой злобной! Пока Моника втайне радовалась, Фрида внимательно смотрела на неё. Затем, словно что-то решив, Фрида спросила: — Вам нездоровится? — Э!? — Моника облилась холодным потом. Такой реакции она не ожидала. Что делать? Что сказать? Что бы сказала леди Изабель? Пока Моника, краснея и бледнея, дрожала от паники, Фрида шагнула ближе и протянула руку. — Прошу прощения. Фрида с удивительной естественностью подхватила Монику на руки. Затем она окликнула ближайшего слугу: — Здесь человеку плохо. Есть ли место, где она может отдохнуть? Слуга, ошеломлённый, всё же повёл их. Фрида, неся Монику на руках, уверенно шагала через зал. Новоиспечённая злодейка, сжимая веер, могла лишь в панике бормотать: "Простите, господин Шаман Бездны!!!" ---------- Табу шаманов Моника, доставленная в отдельную комнату, находившуюся в стороне от банкетного зала, сидела на диване, понурив голову и опустив глаза, с выражением глубокого раскаяния на лице. Айзек, войдя в помещение, огляделся по сторонам. Ни Фриды Бланке, которая привела сюда Монику, ни других слуг в комнате не было. Когда вслед за Айзеком в комнату вошли Сирил, Рауль и Рей, Моника закрыла лицо руками и разрыдалась. — Простите, простите, простите… — повторяла она. Айзек опустился на колено перед Моникой, которая без конца извинялась, и заговорил, сохраняя манеры второго принца: — О, прошу вас, не плачьте, миледи. Виноваты те глупцы, что задумали этот безрассудный план, и те, кто не остановил их. От слов Айзека серьёзный Сирил, полный чувства вины, прижал руку к груди и издал стон. — Ух… Тем временем главный виновник, Рауль, небрежно сложив руки за головой, пробормотал: — Эх, почти получилось. Только он мог назвать то жалкое представление Моники "почти удавшимся". А что касается Рея, который и был причиной этого переполоха, он, с угрюмым выражением лица, искривлённым в самоуничижении, блуждал взглядом по сторонам. — Т-т-то есть, это моя невеста… Издалека я не разглядел, но она высокая… Неужели она такого же роста, как я? Что же делать, вдруг она будет смеяться надо мной из-за коротких ног, — бормотал он, уставившись на Айзека. Рей присел на корточки и обхватил колени руками. Он был ошеломлён суровой реальностью идеальной фигуры Айзека, которую Моника когда-то восхваляла как воплощение золотого сечения. — Мир несправедлив… Длинноногие парни... Их нужно проклясть, чтоб у них всех штаны взорвались… Рей становился всё более угрюмым, Моника всхлипывала, полная чувства вины, а Сирил, обхватив голову руками, повторял: — Это я не остановил их… Из-за уныния этой троицы влажность в комнате, казалось, росла с каждой секундой. Ещё немного, и здесь начали бы расти плесень или грибы. В этот момент Рауль Розенберг, совершенно не читая настроение, ясным, как солнечный день, голосом заявил: — Ладно, давай соберёмся и перейдём к следующему плану! — Э-э, господин… Ведьма Шипов… э-это… — Моника, шмыгая носом, резко подняла голову и, бросая взгляды на окно, попыталась что-то сказать Раулю. Но её слова прервал Рей: — Хватит, всё, хватит… Я и не надеялся, что помолвка может получиться… — Не сдавайся, Рей! Ты же всегда твердил, что хочешь, чтобы тебя любили! — возразил Рауль. — Да, верно… Я хочу, чтобы меня любили, чтобы меня полюбили… Пусть хоть кто-нибудь, мне всё равно, скажет, что любит меня… На эти всё более безнадёжные слова Рея Сирил нахмурился, явно раздражённый. — Кто угодно? Разве это не бесчестно? — Т-только те, кого любили, могут так говорить! Тем, кто способен на нормальную любовь, не понять моих чувств! — пробормотал Рей, и по какой-то причине Моника вздрогнула и опустила голову. Неужели между ней и Сирилом что-то произошло? Айзек украдкой взглянул на Монику, но её лицо, скрытое чёлкой, было трудно разглядеть. Пока Айзек размышлял, не стоит ли заговорить с Моникой, Рауль, почёсывая щёку, пробормотал: — Говоришь "кто угодно", а сам привередничаешь, Рей. Разве ты не сказал, что моя сестра тебе не подходит? Рей тут же, с лицом, словно у кота, которому наступили на хвост, закричал: — Т-т-та женщина — нет, нет, ни за что… Лучше мне всю жизнь быть слизняком, чем позволить ей себя полюбить! — Ха-ха-ха! Ты это сестре сказал? Рей, ты отважный парень! — Я… я просто не умею себя вести с женщинами постарше! Айзек знал сестру Рауля, Четвёртую Ведьму Шипов Мелиссу Розенберг. Он не общался с ней лично, но видел её на церемониях, и её дурная репутация была известна всем при дворе. Короче говоря, её личность была настолько яркой, что даже одержимый любовью Рей сбежал бы от неё. — Ладно, мы отвлеклись. Давай попробуем ещё раз, операция "Сведём Рея с невестой"! — Это бесполезно, — буркнул Сирил, скрестив руки и скорчив недовольную гримасу. Серьёзный по натуре, он, вероятно, не мог принять подобный фарс. — Если у тебя есть невеста, будь с ней честен. Почему бы не поговорить с ней лицом к лицу? На эти совершенно разумные слова Сирила Моника снова слегка вздрогнула. Что-то с ней явно было не так. Пока Айзек раздумывал, не стоит ли заговорить с ней, Рауль громко воскликнул: — Точно! Сирил дело говорит! Так что, Рей, давай, иди и поговори с невестой напрямую! — Если бы я мог, разве мы бы тут всё это придумывали!? — возмутился Рей. — Я вот что подумал, Рей. Ты всё время просишь, чтобы тебя любили, но сам никогда не говоришь "я тебя люблю", верно? Эти слова заставили лицо Рея напрячься. Рауль, не замечая, как бледнеет его лицо, продолжал: — Может, тебе стоит для разнообразия самому сказать "я тебя люблю", Рей? Для Рауля это, вероятно, было невинное предложение. Но от слов Рауля лицо Рея изменилось. Его и без того бледное лицо стало совсем белым, а розовые, словно драгоценный камень, глаза зловеще заблестели. — Не шути так!!! — закричал Рей неожиданно громко, что было совсем не в его духе. Его лицо исказилось от гнева, ненависти и сильной зависти. — Мне ли говорить кому-то "я тебя люблю"?! Я же шаман! Если я скажу "я тебя люблю", это точно станет проклятьем! Как мой отец, я буду проклят и до конца жизни служить тому, кого даже не люблю!! Все замерли, услышав, как Рей, растрепав свои фиолетовые волосы, кричит во весь голос. Даже вечно весёлый Рауль смотрел на него, ошеломлённый. Рей, царапая волосы и топая ногами, визжал в истерике: — Ах, как я завидую, завидую, завидую! Я завидую всем, кто может запросто говорить "я тебя люблю"! Будьте вы прокляты, прокляты, прокляты… Все, все вы, будьте прокляты!! Ну, все, кроме девушек, конечно! В конце, честно оговорившись, Рей выбежал из комнаты. Рауль бросился было за ним, но Айзек схватил его за руку. Пора было заканчивать. — Принц, не держите меня. Я сказал что-то бестактное, надо догнать его и извиниться… Может, он простит меня за морковку? — Рауль, как ни в чём не бывало, достал из кармана пиджака морковь. Как он собирался просить прощения с помощью морковки, было любопытно, но… — Погоди-ка, — сказал Айзек, бросив взгляд на Монику. Моника, бледная как полотно, украдкой поглядывала на окно — точнее, на шторы у окна. Ах, как же всё очевидно. — Не пора ли показаться, мисс Фрида Бланке? — произнёс Айзек. Штора шевельнулась, и из-за неё вышла женщина. Короткие светлые волосы, серые глаза, высокая фигура — это была Фрида Бланке, невеста Рея. Моника, съежившись, пробормотала: — Простите… Фрида обвела взглядом Айзека, Рауля и Сирила. — Не вините эту маленькую леди. Я попросила её молчать, потому что хотела узнать обстоятельства, — сказала она. Фрида слышала весь разговор и знала причины этого фарса, укрывшись за шторой. Сирил тихо пробормотал: — Это не к добру. Рауль, смущённо почёсывая затылок, выглядел растерянным. Только что Рей ляпнул: "Пусть хоть кто-нибудь меня полюбит". Это была серьёзная оговорка, которая могла привести к разрыву помолвки. Но Фрида, не выказывая гнева, спокойно продолжила: — У моего жениха, похоже, много друзей. Слово "друзей" заставило лицо Рауля просиять. — О, да! Рей — мой друг! Спрашивай о нём что угодно! — Тогда спрошу. Вам известно, при каких обстоятельствах умерли родители лорда Олбрайта? Рауль, подняв большой палец, бодро ответил: — Понятия не имею! … Фрида молча посмотрела на Айзека. Айзек, горько улыбнувшись, заговорил: — Давно слышал, что они погибли из-за неконтролируемого проклятия. И ещё, это всего лишь слухи того времени, но… Оговорив, что слух не из приятных, он продолжил: — Говорили, что отец лорда Олбрайта стал марионеткой из-за проклятия своей жены. ---------- Хитрые учитель и ученик, с глупым подмастерье на фоне Барьерный Маг Луис Миллер, одетый не в мантию Семи Мудрецов, а в парадный костюм, смотрел на бутылки вина, расставленные на столе, и с тоской вздохнул. Ведьма Звездочет Мэри Харви, была большой любительницей вина. Поэтому на её вечеринках всегда подавали лучшие сорта. Луис пришёл на вечеринку, предвкушая удовольствие, но сегодня он не мог позволить себе опустошать бутылки до дна. Он медленно, словно смакуя, потягивал изысканное вино, когда сзади раздался голос: — Эй, сопляк! Сегодня ты что-то слишком хорошо себя ведёшь, а? Узнав этот голос, Луис обернулся, натянув на лицо любезную улыбку. За его спиной, попыхивая трубкой, стоял старик с недобрым взглядом и густыми бровями — его мастер, Маг Фиолетового Дыма Гидеон Резерфорд. — О, профессор Резерфорд, давно не виделись. Разве я не всегда веду себя безупречно? — с идеальной улыбкой ответил Луис. Резерфорд нахмурил густые брови и хмыкнул: — Слова сопляка, который в студенческие годы таскал спиртное в общежитие и даже не думал извиняться, звучат неубедительно. — Прошу, не вспоминайте старое. Сегодня здесь Маг Аквамантии собственной персоной, — ответил Луис. На его слова Резерфорд злорадно хмыкнул: — Ха-ха, понятно. Маг Аквамантии Бардланд Верде, бывший член Семи Мудрецов, был отцом жены Луиса, Розали, то есть его тестем. Иными словами, присутствие тестя вынуждало Луиса вести себя прилично. — Неуправляемый ребенок стал совершенно послушным после того, как создал семью, а? — поддел Резерфорд. — Не могли бы вы повторить это перед Магом Аквамантии? Желательно с акцентом на мою заботу о семье, — с улыбкой попросил Луис. — Не наглей, сопляк, — Резерфорд пыхнул трубкой и грозно посмотрел на него. Как всегда, учитель был резок. Луис, не желая предаваться воспоминаниям с этим грубым, хамоватым и суровым стариком, решил прямо спросить о том, что его волновало: — На сегодняшней вечеринке нет Карлы, верно? Густые брови Резерфорда дрогнули. Карла — это Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл, старшая ученица Резерфорда и сэмпай* Луиса. Она тоже раньше была одной из Семи Мудрецов и, по признанию самого Луиса, одним из немногих настоящих гениев. Её талант мог сравниться с Молчаливой Ведьмой Моникой Эверетт. Упоминание имени Карлы заставило Резерфорда, всё ещё держащего трубку во рту, почесать короткие седые волосы — привычка, выдающая, что старик подбирает слова. Луис знал это. — Она терпеть не может светские сборища. Ты и сам это знаешь, — ответил Резерфорд. — Да, но хозяйка сегодняшнего вечера — Ведьма Звездочет, с которой Карла в хороших отношениях. К тому же половина гостей связана с Ассоциацией магов. Не так уж странно было бы её здесь увидеть, — заметил Луис. — Не знаю. Мне ничего не говорили, — уклончиво ответил Резерфорд. Он не был плох во лжи. При желании этот хитрый и изворотливый старик мог обмануть Луиса, не моргнув глазом. В студенческие годы Луис не раз попадался на его уловки. Но сейчас Резерфорд явно колебался, говорить ли правду о деле. Скорее всего, ему запретила упоминать что-либо сама Карла. — В этом мире никогда не знаешь, что случится. Воспитывай своих учеников как следует. Твой подопечный уже получил лицензию младшего мага? — спросил Резерфорд, попыхивая трубкой и явно уводя разговор в сторону. Понимая, что дальнейшие расспросы бесполезны, Луис ответил: — О, мастер, вы беспокоитесь о Глене? — Этот малый был проблемным в другом смысле, чем ты. Тот юнец, что разнёс мою лабораторию, хоть немного стал полезным? — Да, он с горем пополам получил лицензию младшего мага. Дважды завалил письменный экзамен, я уж думал, всё пропало… Но, похоже, ему помогли друзья. Резерфорд хмыкнул: "Понятно", — и, склонив голову, посмотрел на огромное стеклянное окно. — Теперь, когда твой ученик может использовать магию без присмотра, он резвится с такой энергией. — Простите? — переспросил Луис. Резерфорд кивнул на окно. Луис поправил сползший монокль и посмотрел в окно. Там, энергично носясь по воздуху с кем-то на спине, был его глупый ученик, Гленн Дадли! Почему этот глупый-ученик не на охоте на драконов?! ＊ ＊ ＊ Рей, сбежав от Рауля и остальных, выскочил из комнаты и, ища уединения, вышел в сад, обойдя особняк сзади. Небо, ещё недавно ясное, теперь затянули густые тучи, будто отражая настроение Рея. Ветер дул холодный и влажный. Возможно, скоро пойдёт снег. Рей присел у какого-то дерева и осторожно снял парадные перчатки. Его тело, покрытое множеством заклинаний, было словно татуировано узорами проклятий. Эти узоры, реагируя на эмоции Рея, извивались и меняли форму, будто живые. Сейчас под перчатками на руках узоры начали густеть и утолщаться. На лице тоже чувствовалось странное. Наверняка левая половина лица покрылась плотными узорами. — Ох, нет, успокойся, успокойся, успокойся… — шептал Рей. Магия требует логически выстроенной формулы и вливания нужного количества маны, чтобы сработать. Проклятия же могут активироваться через заклинания или, напротив, против воли, под воздействием эмоций. Чем сильнее и тяжелее эмоции, тем мощнее проклятие — в этом главное различие между магией и проклятиями. Поэтому Рей, чьё тело пропитано проклятиями, при сильном волнении рисковал их неконтролируемым срабатыванием. — Успокойся, успокойся, успокойся же! — повторял он, обхватив голову. Его неровно остриженные фиолетовые волосы лезли в глаза. Рей ненавидел цвет своих волос. Полностью фиолетовые, они означали, что он — совершенный мастер проклятий. Его мать не была совершенной. У неё лишь одна прядь была фиолетовой, а остальная шевелюра — золотой. Так было у большинства членов семьи Олбрайт. Полностью фиолетовые волосы были только у Рея, его бабушки Аделины и первого Шамана Бездны. Отец Рея, не имевший отношения ни к магии, ни к проклятиям, был обычным человеком с заурядными каштановыми волосами. Мать полюбила его, но у отца была другая возлюбленная. В отчаянии, не сумев отказаться от своих чувств, мать, охваченная любовью и ревностью, прокляла любимого. Проклятия предназначены, чтобы причинять боль. Если бы она использовала проклятие, чтобы мучить его, это, возможно, было бы правильным путём проклятий. Но мать, желая исполнить свои желания, сделала любимого марионеткой. — Ох, что я наделала… Проклясть человека, которого любишь… Презирай меня, Рей. Я — ничтожество, недостойное быть ни в начале, ни в конце пути проклятий. Я не имею права учить тебя. Прости, прости, прости… Мать постоянно оплакивала свои поступки. Но проклятие, наложенное на отца, было слишком сильным и не поддавалось снятию. В итоге её разум помутился, и она вместе с марионеткой-отцом покинула главный особняк, уединившись в загородном доме. Оставив юного Рея в главном особняке. Перед уходом мать, наказав: "Запомни, Рей", — сказала: — Нам, шаманам, нельзя говорить "я тебя люблю". Понял, Рей? Через полгода Рей узнал, что его родители умерли. Мать, пытаясь снять проклятие с отца, использовала слишком мощное заклинание, не справилась с ним и погибла вместе с отцом. Какая жалкая и глупая кончина. Узнав о судьбе родителей, юный Рей содрогнулся от ужаса перед силой любви. Но всё равно я хочу, чтобы меня любили… Любить самому страшно. Ведь если Рей, сильнейший шаман, искренне полюбит кого-то, он, как и мать, проклянёт этого человека. Испортит ему жизнь. Нельзя говорить "я тебя люблю", но так хочется услышать это от других. Какая эгоистичная мечта. Рей и без Рауля понимал это. Но я всё равно хочу это услышать. Хочу, чтобы меня любили. Мать, проклявшая отца из-за любви, и отец, ставший марионеткой, никогда не говорили Рею "я тебя люблю". Люди вне семьи Олбрайт боялись шаманов, и никто не говорил ему "я тебя люблю". — Хочу, чтобы меня любили, любили так, будто это естественно. Хочу, чтобы мне сказали "я тебя люблю". Даже без искренности… Нет, вру. Хочу, чтобы это было искренне. Хочу, чтобы мне сказали "я тебя люблю" от всего сердца. — Тогда почему вы не говорите это мне, своей невесте, и всё время убегаете? — раздался тихий голос за спиной. Рей, всё ещё обхватив голову, медленно обернулся. Там стояла высокая женщина с короткими золотыми волосами — его невеста, Фрида Бланке. Прим. пер. *— я просто повторю то что писал под Розали Верде: Я использую по отношению к Карле термин "сэмпай", но это совсем не так. В оригинале там термин 姉弟子 (姉 (анэ) — старшая сестра + 弟子 (дэси) — ученик), "старшая сестра-ученица". В общем, термин схожий с сэмпаем, но более узкопрофильный: если сэмпай-кохай применимо к любой сфере социума, то этот термин — под старшего ученика одного с тобой учителя. Но звучит любая попытка перевода не шибко естественно и не интуитивно понятно, потому я заменил его более привычном для большинства термином. [[image:/storage/reader-images/a246eb4a449f4e5c013352b7a3a81f79a931635b.png]] ---------- Предназначение перчаток леди П-почему... здесь? Рей Олбрайт, явно потрясённый, с напряжённым выражением лица растерянно блуждал взглядом. Фрида внимательно разглядывала своего жениха. Они уже встречались однажды перед особняком семьи Олбрайт, но тогда её внимание было приковано к его фиолетовым волосам, и она толком не рассмотрела его лица. Рей оказался бледным, слегка худощавым юношей с болезненным цветом лица. Его кожа казалась почти синеватой на фоне белизны парадной одежды. Его заметные фиолетовые волосы были неровно подстрижены, а боковые пряди почему-то были длиннее только с правой стороны. Кстати, тот амулет... В мешочке с амулетом, который принесла фамильяр летучая мышь, лежала косичка, сплетённая из фиолетовых волос. Фрида поняла, что он, должно быть, обрезал свои волосы каждый раз, создавая амулет. Удовлетворившись объяснением неровной прически, Фрида заговорила: — Кстати, я ещё не представилась. Строго говоря, это не первая наша встреча, но всё же — приятно познакомиться. Меня зовут Фрида Бланке, и я приехала из Вальмберка, приграничного региона соседней страны, чтобы выйти за вас замуж. Сделав шаг вперёд после приветствия, она заметила, как Рей вздрогнул и сжался. Затем, оставаясь в полуприседе, он шаркающим шагом отступил на два шага назад. Фрида вспомнила бродячего кота, который поселился в замке её семьи. Если пытаться поймать взгляд кота, он настораживался и убегал. Секрет, чтобы подойти и погладить его, заключался в том, чтобы слегка отвести взгляд. Фрида отвела глаза чуть в сторону от Рея и сделала шаг ближе. Он отступил на столько же. Она снова шагнула вперёд. Он снова отступил. Так продолжалось, пока спина Рея не упёрлась в стену особняка. "Вот он, шанс!" — подумала Фрида и, прижав руки к стене по обе стороны от него, словно заключила его в ловушку. Громкий звук удара ладоней о стену заставил Рея, со слезами на глазах, вскрикнуть. Фрида посмотрела на него своими серыми глазами, заглядывая в его лицо. — Почему вы убегаете? — Хи-и... н-нет, н-нет, я... не хочу, не надо... — дрожащим голосом пробормотал Рей, но тут же, с перепуганным выражением лица, поспешил исправиться: — А-а, нет, нет, это не про тебя! Я не то имел в виду! — Тогда что вам не нравится? Горло Рея дернулось от волнения. Его беспокойный взгляд, метавшийся из стороны в сторону, наконец упал к ногам. — Б-быть... ненавидимым кем-то... Фрида удивлённо моргнула, а Рей, с отчаянным выражением лица, взмолился: — П-прошу, не говори, что ненавидишь меня... Я знаю, что любить такого, как я, шамана, — это странно, и, может, даже страшно, потому что я могу проклясть, но... я больше не буду говорить "люби меня" или "я тебя люблю"... только, пожалуйста... не ненавидь меня... Слушая торопливую речь Рея, Фрида склонила голову набок, а затем вернула её в прежнее положение. Оказалось, Рей убегал не потому, что ему не нравилась Фрида, а потому, что боялся, что это она его возненавидит. Как вообще можно так сильно верить, что тебя непременно возненавидят, даже не встретившись с человеком? Видимо, быть шаманом — это действительно особое положение. Хотя, честно говоря, половина этой закомплексованности, скорее всего, связана с характером самого Рея. В любом случае, лучше поскорее разрешить недоразумение. — У меня нет причин вас ненавидеть, — сказала Фрида. — Ч-что? — Рей, раскрыв рот, уставился на неё. Его ресницы, всё время опущенные вниз, наконец поднялись. "О, у него и ресницы фиолетовые", — мысленно восхитилась Фрида. — Ты правда не ненавидишь меня? — Да. — Серьёзно? — Вы же присылали мне письма, лекарства, амулеты и прочее, не так ли, "Владыка летучих мышей". ＊ ＊ ＊ Сирил, наблюдавший за Фридой и Реем из тени, бесстрастно пробормотал: — Чудо. Поведение Рея Олбрайта сложно было назвать достойным похвалы. Большинство женщин, вероятно, разочаровались бы в нём и отвернулись. Но Фрида Бланке утверждает, что не ненавидит его. — Всё-таки дело в этом белом костюме, да? Молодец, госпожа Мэри! — весело заметил Рауль, наблюдавший из той же тени. Моника и Айзек, стоявшие рядом, лишь растерянно переглянулись. Но Рауль, не обращая внимания на их реакцию, начал рыться в кармане и вытащил что-то. — Это что? — спросил Сирил. — Семена роз! — ответил Рауль и, влив магическую силу в семена на своей ладони, заставил их мгновенно прорасти и вырасти с невероятной скоростью. Вырастить розу из семян — задача крайне сложная даже с использованием магии. Но Рауль с лёгкостью справился с этим, а затем, достав садовые ножницы, срезал цветок, обвивший его руку, и с возгласом "Вот!" протянул его Сирилу. Сирил, глядя на красную розу в своей руке, нахмурился. — И что мне с ней делать? — Оборвать лепестки, конечно! — Зачем? — Чтобы, когда у них там начнётся романтическая атмосфера, мы могли осыпать их цветочным дождём в честь их счастья! Моника, Ваше Высочество, помогите! О, и ты тоже, не могли бы вы помочь оборвать лепестки? С этими словами Рауль начал срезать распускающиеся цветы и раздавать их Монике, Айзеку и... Глену. — Глен Дадли!? — Сирил от удивления широко раскрыл глаза. Моника, чуть запоздало, воскликнула: — Глен!? Высокий молодой человек с волнистыми золотисто-каштановыми волосами, ученик Барьерного Мага Глен Дадли, дружелюбно улыбнулся: — Давно не виделись! Единственным, кто, похоже, заметил присутствие Глена заранее, был Айзек. Он дружелюбно обратился к стоящему рядом Глену: — Привет, Дадли. — О, президент, здравствуйте! Спасибо за помощь с подготовкой к экзаменам! — Не за что. Кстати, что ты здесь делаешь? Тебя пригласили на вечеринку? На вопрос Айзека Глен, слегка смутившись, почесал затылок. — Ну приглашения у меня, скажем так, нет... Но был один человек, который очень хотел встретиться с Шаманом Бездны. Я пошёл в его особняк, но мне сказали, что сегодня там вечеринка. А потом я вспомнил, что мой мастер говорил про вечеринку в особняке Ведьмы Звездочета, и подумал, что, наверное, он там. Пришёл сюда, увидел парня с фиолетовыми волосами и решил, что попал куда надо! Сирил, слушая этот бессвязный рассказ, раздражённо приподнял бровь. — Не можешь ли ты объяснять чуть более связно, Глен Дадли? Ты что, заявился сюда без приглашения и притащил с собой кого-то? — Ну, я привёл одного путешественника... О, а где он? — Глен огляделся и вдруг воскликнул: — А, вон он! В направлении, куда указывал Глен, к Рею и Фриде приближался мужчина в дорожной одежде. ＊ ＊ ＊ Рей, глядя в серые глаза Фриды, почувствовал, как его бледные щёки заливает румянец. Его сердце, до этого колотившееся от страха, теперь забилось по другой причине. Я... не ненавистен ей! Эта девушка подошла к нему, несмотря на его фиолетовые волосы и проклятые знаки на коже. Она не отводила от него взгляда, смотрела прямо и открыто, как его невеста. Может, я могу надеяться? Может, она... полюбит меня? Его трусливая часть, призывающая не надеяться, боролась с той, что отчаянно жаждала любви. Но исход этой борьбы был очевиден. Ведь Рей Олбрайт всегда, всегда хотел, чтобы его кто-то любил. Полюби меня... Когда Рей, дрожа от ожидания, протянул руку к Фриде, раздался голос: — Прошу прощения, вы лорд Рей Олбрайт, "Шаман Бездны"? К ним приближался высокий, худощавый молодой мужчина с несколько невзрачной внешностью. Фрида обернулась, и её острый взгляд удивлённо смягчился. — Брат, что ты здесь делаешь? Действительно, тусклые золотистые волосы и серые глаза были очень похожи на Фридины. Но в остальном они мало походили друг на друга. Брат Фриды казался немного ненадёжным и мягким человеком. О-о, шурин... Надо поздороваться? Попросить её руки? Хотя, мы уже помолвлены, так что, может, пообещать сделать её счастливой? Пока Рей терзался этими мыслями, брат Фриды положил руку на рукоять меча, висевшего на поясе. В тот же миг его ненадёжная аура исчезла. Серые глаза, прищуренные, словно у волка, выслеживающего добычу, уставились на Рея. — Я Хенрик Бланке, брат Фриды, что стоит перед вами. Лорд Рей Олбрайт, "Шаман Бездны", я вызываю вас на дуэль! Его звучный голос разнёсся вокруг, и Хенрик бросил перчатку к ногам Рея. Рей подскочил и завопил срывающимся голосом: — Д-д-дуэль!? Почему я!? — Почему, говоришь? И ты ещё смеешь так говорить, после того, как обольстил столько женщин! Слово "обольстил" заставило Рея задуматься о своих поступках. Да, он правда подходил к девушкам и просил: "Полюби меня". Но если ни одна из них его не полюбила, можно ли это назвать обольщением? Рей, обхватив голову, застонал, а Фрида шагнула вперёд, заслоняя его собой. — Брат, лорд Олбрайт — шаман. У него нет причин принимать вызов рыцаря. Она меня защищает! Какая добрая! Меня защищают! Меня любят! Я любим! — Поэтому, — Фрида отвела взгляд от брата и сняла шёлковую перчатку. Рей недоумённо смотрел, что она собирается делать, как вдруг Фрида с силой бросила перчатку в брата. — Как дочь рыцарского рода, я приму вызов на дуэль вместо него! ---------- Не ссорьтесь из-за меня! — Как дочь рыцарского рода, я приму вызов на дуэль вместо него, — смело заявила Фрида. Услышав решительное заявление Фриды, Рей вытаращил глаза. — Ч-что?! Почему?! П-погоди, давай сначала попробуем всё обсудить… Рей в панике предлагал варианты, но Фрида покачала головой и твёрдо сказала: — Нет. Если брат объявил дуэль, он не отступит. С этими словами Фрида шагнула вперёд. Рей подумал, что уж теперь-то её брат Хенрик остановит её, но тот, вопреки ожиданиям, взял в руки большую лопату, забытую во дворе. — Хорошо. Однако в этом месте у нас лишь один меч — мой… Хенрик бросил свой меч к ногам Фриды. А сам крепко сжал лопату, словно она была мечом. — Я дам тебе фору. Возьми мой меч. — Тогда я воспользуюсь твоим предложением, брат. Фрида подняла меч, вытащила его из ножен и уверенно взяла в обе руки. Её движения были плавными и чёткими, ясно показывая, что она не новичок в обращении с мечом. Ох… что… что вообще происходит?! Серьёзно, что тут творится!? Рей беседовал со своей невестой, как вдруг появился её брат и вызвал его на дуэль. Он хотел отказаться, но почему-то Фрида сама приняла вызов. И теперь перед глазами Рея разворачивалась сцена: брат с лопатой и сестра с мечом стоят друг напротив друга, обмениваясь яростными взглядами. Сказать, что он ничего не понимал, — это ещё мягко. — Фрида, ты понимаешь, что значит поднять меч на своего брата? – Да. Я сделаю всё ради своего счастья. Если ты, брат, собираешься мне помешать, то у меня не так уж много причин щадить тебя. На твёрдый тон Фриды Хенрик слегка смягчил свой острый взгляд, и на его лице проступило выражение беспомощного старшего брата. — Может, всё-таки пощадишь? — Нет. — Вот как… Что ж, ничего не поделаешь. Хенрик вздохнул и опустил глаза. Но когда он снова поднял взгляд, в его глазах уже не было и следа того добродушного человека. Если бы здесь оказался кто-то, знавший войну пятидесятилетней давности, он, дрожа, сказал бы: "Это глаза 'Боевого волка Вальмберка' ". Хоть в руках у него была не меч, а лопата, аура убийственной мощи, исходящая от него, была неподдельной. — Нападай изо всех сил, Фрида Бланке! — Тогда, брат я начинаю. Без малейшего колебания Фрида сократила расстояние и нанесла удар мечом в плечо Хенрика. Но Хенрик ловко отразил её клинок рукоятью лопаты и отбросил меч вверх. Если бы у Фриды была слабая хватка, она бы уже выпустила оружие из рук. Фрида удержала меч и, не отступая, нанесла следующий удар. — Ха! — Наивно! Хенрик с громким выкриком легко блокировал её удар. Рукоять лопаты была металлической, разрубить её было бы непросто. Когда Фрида попыталась отойти, Хенрик тут же сократил расстояние и с размаху опустил лопату, крикнув: — Я не признаю человека, который говорит, что ему подойдёт любая девушка! Уклоняясь от удара лопаты, Фрида громко ответила: — Не волнуйся, брат! Я тоже думала, что мне подойдёт любой богач! — Можно было бы выразиться помягче?! Лицо боевого волка снова сменилось выражением несчастного брата. Но рука, сжимавшая лопату, не дрогнула. Уклоняясь от удара, который мог бы сломать кости, Фрида взмахнула мечом. — К чему скрывать правду?! — Подумай о репутации! Мы всё-таки из рыцарского рода! — Разве не ты, брат, всегда говорил, что честность — это добродетель?! — Надо же учитывать обстоятельства! Несмотря на несерьёзный обмен репликами, меч и лопата продолжали точно нацеливаться на уязвимые точки друг друга. Перед ошеломлённым Реем, не знавшим, что делать, продолжалась яростная словесная перепалка и дуэль между братом и сестрой. — Вернись домой, Фрида! Дедушка волнуется, говорит, что шаманы — это страшно! — Не переживай, брат. Шаманы оказались на удивление человечными и забавными. Вы с дедушкой, решающие всё силой, куда опаснее. — Не слишком ли ты резка с родными?! — Но ведь сейчас ты сам пытаетешся решить всё силой, брат! Хенрик замялся, а Фрида нанесла горизонтальный удар мечом. Он ловко уклонился, перепрыгнув через клинок, и поправил хватку лопаты. — Короче, разорви помолвку, пока не поздно. Потерянное время не вернуть. Вернись домой, Фрида. С этими грустными словами Хенрик уверенно взмахнул лопатой, но Фрида, не меняясь в лице, тихо пробормотала: — Хозинвентарь, конюшня, ремонт внешней стены… Хенрик замолк, словно его ударили в больное место. Фрида, размахивая мечом, громко заявила: — Как потерянное время не вернуть, так и потраченные деньги на подготовку свадьбы не вернутся, брат! — Я же говорил, что верну эти деньги! Говорил! А ты всё потратила по своему усмотрению! — Развивая экономику, мы помогаем подданным! Как лорд, ты должен это ценить! Раскрывая всё новые подробности финансовых трудностей Вальмберка, Фрида довела Рея до слёз. Он, дрожа, закричал: — П-пожалуйста… остановитесь… не ссорьтесь из-за меня!!! ＊ ＊ ＊ — Рей, который в такой ситуации смог выкрикнуть эту фразу, всё-таки парень с характером, — сказал Рауль, обрезая садовыми ножницами очередные бутоны роз. Глен, срывая лепестки, спросил: — А из-за чего они вообще ссорятся? — Ты серьёзно называешь это ссорой, Глен Дадли? — с удивлением спросил Сирил, аккуратно срывая лепестки. Глен ответил так, будто это было очевидно: — Мой мастер сказал бы, что это в пределах нормы для ссоры. Эти слова намекали на весьма радикальные методы воспитания Барьерного Мага. Сирил нахмурился и замолчал, а Моника, собирая лепестки в мешок, робко спросила: — Эм… а их не надо остановить? Сражение брата и сестры Бланке становилось всё ожесточённее. Хотя их перепалка была довольно нелепой, звуки сталкивающихся меча и лопаты были вполне серьёзными. Айзек, прервав сбор цветов, посмотрел на Бланке. — Остановить их стоило бы, но это не так просто. Фрида, несмотря на то что была женщиной, двигалась на удивление ловко, но Хенрик Бланке был ещё более устрашающим. Он орудовал лопатой, словно это было продолжение его тела. Эти движения. Он владеет не только мечом, но и копьём. Если бы в его руках был настоящий меч, бой, вероятно, давно бы закончился. Разница в их мастерстве была очевидна. Хотя казалось, что бой идёт на равных, Фрида постепенно уступала. Но слухи о его силе явно были преуменьшены. Маркграф Вальмберка действительно силён. Айзек наблюдал за движениями Хенрика, размышляя. Если между королевством Ридилл и империей начнётся война, первой целью станет Вальмберк. Говорили, что легендарный боевой волк Вальмберка состарился, а его внук — лишь слабый добряк. Похоже, эту информацию нужно пересмотреть. Впрочем, война мне не интересна, а вот союз под предлогом борьбы с драконами — это мысль. Из перепалки брата и сестры было ясно, что дела в Вальмберке идут не лучшим образом. Если земля небогата, немного помощи может принести большую выгоду. Второй принц в отставке не может открыто предлагать союз, так что лучше поручить это Бриджит, а Альберт пусть ведёт переговоры. Пока Айзек размышлял, срывая цветы, раздался звонкий звук. Лопата Хенрика выбила меч из рук Фриды. Собирать цветы было уже некогда, но Айзек решил ещё немного понаблюдать. ＊ ＊ ＊ Прежде чем Фрида успела поднять упавший меч, Хенрик направил лопату ей в лоб. — Пора возвращаться в Вальмберк, Фрида. — Нет, брат. Я не вернусь. — Вот как… Хенрик слегка вздохнул с грустью, но его взгляд оставался суровым. — Тогда мне придётся забрать тебя силой, даже если ты потеряешь сознание. — П-подожди, подожди! — закричал Рей дрожащим голосом и, побледнев, бросился перед Фридой. Взгляд Хенрика стал ещё острее. — Отойди, лорд Олбрайт. Твоё участие здесь уже не требуется. — Н-нет, остановись, не надо, я не хочу боли… Хенрик явно собирался ударить Фриду, чтобы оглушить её и забрать. Рей, дрожа, раскинул руки, защищая Фриду. Он ужасно боялся Хенрика, но всё же этот человек казался менее страшным, чем воплощение несправедливости — Барьерный Маг или одержимый боями Артиллерийский Маг (наверное). Рей, дрожа, посмотрел на Хенрика, а тот крутанул лопату в руке. — Я не отдам сестру слабаку вроде тебя. Хочешь её? Победи меня силой. Рей замер, покрываясь холодным потом, а лопата Хенрика оказалась у его горла. Капля пота скатилась с его лба в глаз, искажая зрение. Страшно, страшно, страшно, страшно, страшно! — Не можешь даже возразить, трус?! — резко выкрикнул Хенрик. И в этот момент страх Рея достиг предела. В его голове словно что-то щёлкнуло. И тогда… — Ах, ах, ах… ах… Проклятые метки на теле Рея зашевелились, беззвучно скользя по коже. На его бледных щеках проступили чёрные змеевидные узоры. Рей, дрожа, закрыл лицо руками, но проклятие продолжало распространяться. Проклятия сильно зависят от эмоций. Чрезмерный страх сорвал все барьеры в душе Рея. – А, а! ААААААААА!! И тогда из Бездны хлынули проклятия. ---------- Из Бездны Говорят, что глубоко внутри Шамана Бездны есть источник. Этот источник — тёмный и глубокий, словно бездонное болото, наполненное множеством проклятий. Проклятия, обитающие в этом источнике, откликаются на эмоциональные потрясения шамана, вызывая рябь на поверхности воды, и вырываются наружу. Возможно, из-за зависти, ненависти или страха. Слишком сильные эмоции порой превращаются в проклятие и проявляются в формах, противоречащих желаниям Рея. Таким образом, Рей взял за привычку высказывать свои обиды как можно чаще, высвобождая негативные эмоции до того, как они успевают накопиться. Зависть, злоба, желание быть любимым, ругань в адрес красивых мужчин… Выговаривая свои жалобы, он мог немного выпустить накопившиеся в нём негативные эмоции. Так третий Шаман Бездны Рей Олбрайт, контролировал свои эмоции. Но теперь, оказавшись на незнакомой вечеринке, в окружении всей этой суматохи вокруг своей невесты и её брата, направляющего на него лопату, Рей был в полном смятении. Решающим фактором стало подлинное намерение убить, исходившее от Хенрика Бланке. Ощутив смертельный страх перед убийственной аурой, сравнимой с той, что направляют на врага на поле боя, Рей почувствовал, как поверхность источника, полного проклятий, сильно заколебалась. На теле Рея проступили чёрные узоры, ползущие по коже. Более того, эти узоры начали отделяться от кожи, словно пытаясь покинуть его тело. Чтобы поразить окружающих. — Ах, ах… о-о… остановись, остановись, не выходи…! — кричал Рей, чьё тело покрылось черными узорами, пока он корчился в муках. Фрида и Хенрик смотрели на него с изумлением. О нет, я всё испортил! Она точно меня возненавидит, сочтёт жутким! Она меня ненавидит, ненавидит, ненавидит! Это отчаяние лишь ускоряло неконтролируемый выброс проклятия. Черные узоры беззвучно поднимались с тела Рея и ползли по земле. Если так продолжится, проклятие поразит Фриду и Хенрика. Рей попытался отползти от них, но ноги запутались, мешая двигаться. — Нет, нет, о, нет… кто-нибудь, кто-нибудь! — кричал он. Если так продолжится, проклятие, что живёт в нём, причинит кому-то страдания. И его возненавидят. Из глаз Рея потекли слёзы. Эти слёзы были черными, словно смола. Теперь даже слёзы Рея превратились в проклятие. Черные капли, падая, окрашивали цветы у его ног в черный цвет, и в следующее мгновение цветы начали чудовищно разрастаться. С каждой каплей проклятых слёз трава и цветы вокруг всё больше уродовались. Огромные почерневшие растения шевелили лианами и листьями, словно обретя собственную волю. Они намеревались опутать всех вокруг Рея и проклясть их. Проклятия созданы, чтобы приносить страдания. Те, кого коснулось проклятие, испытывали невыносимую боль, вплоть до желания смерти, корчились от боли и в конечном итоге сходили с ума. — Лорд Олбрайт! — раздался голос. Рей обернулся и увидел, как к нему приближается Фрида. С таким видом, будто это само собой разумеется, она протягивала руку к Рею, окружённому уродливыми растениями. Но проклятие Рея уже не остановить. Растения, превращённые в проклятие, начали двигаться, чтобы опутать Фриду. О, нет, нет, я прокляну даже добрую девушку, которая протянула мне руку, не хочу, не хочу этого!! Рей, роняя черные слёзы, беззвучно причитал. Нет, остановись, кто-нибудь, помогите! Но его мольбы были напрасны: черные лианы уже тянулись к Фриде… С резким звуком лианы отскочили от невидимой стены перед Фридой. Это защитный барьер? Но обычный защитный барьер не способен остановить проклятие. Нужен особый, специально созданный барьер. Магия проклятий — почти неизвестное искусство. Естественно, и тех, кто умеет создавать барьеры против неё, очень мало. Но в этом месте оказался человек, способный создать такой барьер. Это была маленькая героиня, которая два года назад победила Проклятого Дракона Рейнберга. — Господин Шаман Бездны, вы ещё никого не ранили… Я не позволю вам это сделать, — произнесла она. Одна из Семи Мудрецов, Молчаливая ведьма Моника Эверетт. ＊ ＊ ＊ Два года назад, когда Моника сражалась с Проклятым Драконом Рейнберга, созданный ею защитный барьер был несовершенен и полон изъянов. Поэтому она училась у Рея структуре магии проклятий и за два года перестроила теорию защитного барьера против проклятий. Сейчас Моника развернула барьер, защищающий Фриду и Хенрика. Её барьер работал безупречно, отражая все атаки заражённых проклятием растений. Гленн воскликнул: "Вау, потрясающе!", но у Моники не было сил ответить. Проклятие того дракона было куда слабее! Шаман Бездны Рей Олбрайт, сильнейший шаман в стране, обладал мощью, способной окутать проклятиями целый замок, если бы он был серьёзен. Чтобы остановить такое мощное проклятие, барьера Моники было явно недостаточно. Но я должна защитить их! Если это проклятие причинит кому-то боль, Рей, несомненно, будет винить себя и проклинать себя. Моника знала, что даже без магии проклятий человек может легко проклясть сам себя. — Я ничтожество, я никчёмна… Так маленькая Моника годами проклинала свою беспомощность. Если ничего не предпринять, Рей станет таким же. С мраком в глазах он будет проклинать себя, отрезая связи с другими, запираясь в одиночестве. Моника не хотела, чтобы Рей стал таким. Уф, барьер не выдержит. Временное освобождение, реконструкция. Моника сняла разрушающийся барьер и без заклинаний тут же возвела новый. Только такой мастер безмолвной магии, как Моника, способна на такой трюк. Но этот барьер против проклятий потреблял огромное количество маны. В столь сложный барьер невозможно встроить формулу для экономии маны. Каждый раз, используя его, Моника теряла значительную часть своих магических сил. Ещё три таких барьера — и её запас иссякнет. Обороняться недостаточно. Это понял Глен, закатав рукава. — Моя огненная магия разнесёт эти черные цветы в клочья! — Сможет ли огненная магия справиться с проклятием? Лучше я заморожу всё своей ледяной магией, — начал произносить заклинание Сирил, но Айзек легонько похлопал его по плечу. — Похоже, в этом нет необходимости, — сказал он. Глен и Сирил посмотрели на Айзека с недоумением, а тот, мягко улыбнувшись, указал за их спины. — Ого, вот это вы тут веселье устроили, а? — Чёрт возьми, устроить такой переполох в чужом доме… Ты, глупый ученик, потом получишь нагоняй. К ним приближались здоровяк с чёрными волосами и бородой и красивый мужчина с длинными каштановыми волосами, заплетёнными в косу, в монокле. Члены Семи Мудрецов, коллеги Моники: Артиллерийский Маг Брэдфорд Файрстоун и Барьерный Маг Луис Миллер. Рауль, просияв, бросился к ним. — Вы оба пришли! — Ха, оставь это нам, сейчас всё разнесем! Брэдфорд громко рассмеялся, а Луис взглянул на Монику, поддерживающую защитный барьер. — Серьезно... Какая неблагодарная юная леди. Воссоздать даже сложный барьер против проклятый без заклинания. Ты заставляешь Барьерного Мага чувствовать себя совершенно неуместным положения Мудреца, — с сарказмом произнёс Луис, поправляя монокль и внимательно разглядывая проклятие Рея. Затем он обратился к Монике, изо всех сил поддерживающей барьер: — Коллега, сколько ещё продержишься? — Секунд… тридцать… — выдохнула она. — Отлично. Луис начал чуть более длинное заклинание, создавая барьер против проклятий. Его барьер был гораздо прочнее, чем у Моники, и не дрогнул, даже когда заражённые проклятием растения бешено бились о него. Невероятно! Луис мог жаловаться, что его место под угрозой, но в создании защитных барьеров никто не мог превзойти Барьерного Мага Луиса Миллера. Убедившись, что барьер Луиса сдерживает заражённые растения, Артиллерийский Маг Брэдфорд Файрстоун подобрал с земли камень. — Ну, теперь моя очередь. Эй, Барьерный, я сейчас устрою взрыв, так что защити особняк. Хмм посмотрим, четырехкратного должно хватить, чтобы сжечь проклятия. — Для этого хватит и трехкратного, нет? — возразил Луис. — Хочу показать молодежи яркий фейерверк! Всё-таки жахну пятикратным! — Не могли бы вы подумать и о том, кто ставит защитный барьер?! — Луис раздражённо посмотрел на Брэдфорда, но тот уже начал читать заклинание. Луис, смирившись, тоже начал произносить заклинание, продолжая поддерживать барьер, сдерживающий проклятие. Низкий голос Брэдфорда, произносящего заклинание, смешался с мелодичным голосом Луиса. Рауль, их товарищ по Семи Мудрецам, весело улыбнулся, глядя на Сирила и Глена. — Давненько не видел такого зрелища. Ребята, смотрите внимательно! Луис первым закончил заклинание и создал защитный барьер вокруг всего сада — невероятно прочный, предназначенный для защиты от атакующей магии. Убедившись в этом, Брэдфорд высоко поднял сжатый в руке камень. Брэдфорд вложил в обычный камень сжатое заклинание огненного атрибута. Мощность магии в этом камне была сравнима с огненным шаром Глена — уже достаточно мощным. Но Брэдфорд сжимал эту магию ещё сильнее. И это ещё не всё. Он наложил точно такое же заклинание пять раз подряд. Чем больше слоёв усиления, тем выше мощь. Однако контроль становится сложнее. Даже Моника могла справиться максимум с четырехкратным усилением. Брэдфорд широко ухмыльнулся. — Погнали, ОРАААААААААААА!!! — заорал он, высоко подняв ногу и швырнув пылающий красный камень в разросшиеся цветы. Красный камень, на невероятной скорости, пробил цветы и сжёг проклятие. Магия, способная пробить даже тело дракона с высокой магической устойчивостью, разнесла проклятие Рея в клочья. Удар Брэдфорда, использующего самую разрушительную магию в стране, был невероятно мощным, но… — Э-э, а… а господин Шаман Бездны… он жив? — робко спросила Моника. Луис фыркнул. — Для этого здесь я. Когда пыль рассеялась, стало видно Рея, пошатывающегося от шока из-за грохота и вспышки. Луис скорректировал барьер, чтобы защитить Рея от взрыва. Ослеплённый вспышкой, Рей закрыл лицо руками и скорчился. — Пора, Ведьма Шипов! — сказал Луис. — Ага, спасибо, Луис! — отозвался Рауль. Рауль подошёл к Рею, держа в руке розу, и сжал её, раздавливая. Сильный аромат розы окутал Рея, и его руки безвольно повисли. — Я добавил чуть более сильное успокоительное. Успокоился, Рей? — А, ух… я… я… — бормотал Рей, шатаясь, с невнятной речью. Когда Рей покачнулся, Фрида мгновенно подхватила его. Опираясь на Фриду, Рей заплакал, как ребёнок. — А… а-а… прости… простите… я… я… у-у… а-а-а… — всхлипывал он. Из его розовых глаз текли слёзы. Эти слёзы больше не были черными — они были прозрачными, как капли воды. ---------- Лепестки благословения танцуют на северном ветру — Ох, ну и дела… эти детишки устроили такой переполох в моём саду! — воскликнула Ведьма Звездочет Мэри Харви, глядя из окна на задний двор. Она вздохнула, и её длинные серебристые волосы, достающие до пола, колыхнулись. — Прости за моего внука, Мэри, — произнесла старуха, сидящая на диване с бокалом вина, — Аделина Олбрайт, бывшая Шаманка Бездны, бабушка Рея. Несмотря на извинения, в её тоне не чувствовалось особого сожаления. Мэри, не выказывая недовольства, лишь мягко улыбнулась. — Нет-нет, не беспокойтесь. В любом случае, все эти громкие взрывы — дело рук Брэдфорд-чана, верно? А раз там Луис-чан, то особого вреда особняку не будет, — сказала она. Несмотря на взрывы, раздавшиеся неподалеку от места проведения вечеринки, гости в целом остались невозмутимы, хотя некоторые были немного удивлены. На сегодняшней вечеринке присутствовали Артиллерийский Маг и Барьерный Маг. Реакция гостей была примерно такой: "Ого, как шандарахнуло!" или "Это, наверное, Артиллерийский Маг запускает фейерверки", либо "Сегодня здесь Барьерный Маг, так что нам ничего не угрожает, ха-ха-ха!". Аделина саркастично хмыкнула: — Хмф! Эта страна стала слишком уж мирной. — Хи-хи, и правда, — подхватила Мэри. — В молодости мы даже представить не могли, чтобы влюбиться в кого-то из Империи~. Аделина замолчала, словно слова задели её за живое, и, чтобы скрыть неловкость, одним глотком осушила бокал вина. Мэри, не обращая внимания на её реакцию, задумчиво накручивала на палец прядь серебристых волос и тихо произнесла: — Я очень надеюсь, что помолвка Рей-чана пройдет хорошо... Особенно после всего, что случилось с его родителями. Мэри Харви знала о трагедии, произошедшей в семье Олбрайт более десяти лет назад. Говорят, что влюблённая шаманка, не сумев совладать с эмоциями, наложила проклятье на любимого мужчину, превратив его в свою марионетку. Такова была молва. Но правда была иной. Шаманка наложила проклятье на саму себя. — Я недостойна любви. Меня не могут любить, — твердила она, проклиная себя. Из-за этого она не замечала, что мужчина, которого она любила, на самом деле любил её. Не зная, что она была той, о ком он тайно мечтал, она оплакивала своё мнимое преступление, считая, что прокляла любимого и сделала его марионеткой. Мать Рея, как говорят, не слушала ни Аделину, ни других. — Он любит меня? Нет, нет, это невозможно. Я не могу быть любима. Если он говорит, что любит меня, это лишь из-за моего проклятья. В итоге её разум помутился. Вместе с мужем она покинула родовой дом и попыталась снять с него несуществующее проклятье, прибегнув к запретной магии, неподвластной ей. Заклинание вышло из-под контроля, и она погибла вместе с мужем, который был рядом. Его тело нашли лежащим поверх неё, словно он пытался защитить её от проклятья даже в последние мгновения. До самого конца он любил её. — Ну и глупая же была моя дочь, — с горечью сказала Аделина, сжимая бутылку вина толстыми пальцами, унизанными кольцами. — Шаманка, проклявшая саму себя, — такая шутка, что я даже смеяться не могу. Она небрежно плеснула вино в бокал. Мэри, наблюдая за ней, слегка пригубила своё вино и сказала: — Знаете, я была поражена. Никогда бы не подумала, что вы, госпожа Аделина, подберёте жениха для Рей-чана! И к тому же — внучку вашей первой любви! Ох, как романтично!~ — Ха! Не говори ерунды! Я — шаманка! Моя задача — делать других несчастными. Эта помолвка — лишь способ досадить тому мужчине и моему внуку! Ничего больше! — отрезала Аделина и залпом осушила бокал. В ответ Мэри рассмеялась звонким, как колокольчик, смехом. ＊ ＊ ＊ Рей, шмыгая носом, смотрел на Фриду, которая поддерживала его. Фрида не улыбалась, как святая, но и не смотрела на него с презрением или отвращением. И этого было достаточно, чтобы Рей чувствовал себя на седьмом небе. — Ох, прости, прости, это всё из-за меня… — пробормотал он. — Не переживайте. Если искать виноватого в этой ситуации, то это, скорее всего, мой брат, — ответила Фрида. Позади Фриды Хенрик застонал и схватился за грудь. Не обращая на него внимания, Фрида продолжила: — Рада, что вы не пострадали, лорд Олбрайт. — Ты… такая добрая… ко мне, который даже не может сказать "я тебя люблю"… ты как богиня… — выдохнул Рей. — Нет, я ваша невеста, — спокойно и серьёзно ответила Фрида, прервав его восторги. Хотя Фрида не отличалась приветливостью и её взгляд был слегка резким, в ней чувствовалась искренность. — Вы, кажется, считаете, что неспособность сказать "я тебя люблю" — это что-то ужасное. Но я думаю, что чувства можно передать и без этих слов, — сказала она. — Как? — переспросил Рей. — Да, например… Фрида взяла его правую руку и слегка коснулась губами тыльной стороны ладони. — Вот так, — добавила она. Лицо Рея моментально покраснело до ушей. Его рука, к которой прикоснулись её губы, словно горела огнем. — А, а-а-а, о-о-о… — Рей издал невнятный возглас, прикрывая руку другой ладонью. Его сердце билось так сильно, что, казалось, готово было вырваться из груди. — Так, все, сейчас! — крикнул Рауль, наблюдавший за этой сценой, и начал разбрасывать лепестки роз. По его сигналу Моника и другие тоже принялись бросать лепестки. Моника делала это с некоторым смущением, Сирил — с каменным лицом, Айзек — с натянутой улыбкой, а Глен — с весёлым, хотя и слегка растерянным выражением. Среди вихря розовых лепестков Рей и Фрида смотрели друг на друга. Эта сцена была словно из романа. Рей, тяжело дыша, переполнялся эмоциями. — Это… невероятно… меня любят… меня благословляют! Это… самый лучший момент в моей жизни! — воскликнул он. Фрида, сохраняя серьёзное выражение лица, ответила: — Вообще-то я вас не люблю. Наступила неловкая тишина. Рауль и остальные замерли с лепестками в руках, а Луис и Брэдфорд, дрожали, едва сдерживали смех. Хенрик, брат Фриды, в отчаянии воскликнул: — Прочитай атмосферу! Разве сейчас было подходящее время для таких слов?! — Честность — это добродетель, — невозмутимо ответила Фрида. — Даже я, и то считаю, что это было жестоко! — возмутился Хенрик, который до этого был против помолвки, но теперь, похоже, даже он сочувствовал Рею. Но Фрида, похоже, не понимала, за что её упрекают. К окаменевшему Рею она обратилась с почти равнодушным выражением: — Во-первых, я сегодня впервые по-настоящему встретилась с лордом Олбрайтом. Как можно говорить о любви, если мы едва знакомы? Вполне разумный аргумент. Рей, словно оживая от оцепенения, с кривой улыбкой и слезами на глазах начал смеяться: — Ха, ха-ха, ха-ха-ха, да, конечно… как я мог подумать, что меня так легко полюбят… ха-ха, ха-ха-ха… Слёзы текли по его щекам, а холодный северный ветер казался особенно пронизывающим. Хочу перестать быть человеком… родиться цветком… чтобы в следующей жизни меня наконец-то полюбила девушка… Вдруг Фрида протянула руки и приподняла его лицо, заставляя посмотреть на неё. Её серые, словно волчьи, глаза смотрели прямо на него. — Но я думаю, что смогу вас полюбить, — сказала она. — А? — Вам не нужно становиться драгоценным камнем. Ваши глаза и без того прекраснее любых самоцветов. В памяти Рея всплыло стихотворение, которое он написал в юности: "Ах, если б я был тем драгоценным камнем, Могли бы её пальцы любить меня так же нежно?" Рей покраснел, побледнел, снова покраснел и задрожал всем телом. — Неужели… ты читала… это… — пробормотал он. — Мне понравился ваш выбор слов. — Кьяяяя!!! Пока Рей визжал и катался по земле, Рауль сказал: "Я не совсем понимаю, но, похоже, это счастливый конец!" — и продолжил осыпать Рея лепестками роз. При. пер.: Аделина (-сама) третий человек после Громового Мага (-сама) и Мага Аквамантии (-доно), к кому Мэри обращается без -чан ---------- Причина смущения — Позвольте выразить глубочайшие извинения за доставленные неудобства, — маркграф Вальмберк Хенрик Бланке склонил голову в жесте искреннего раскаяния. Перед ним выступил Айзек. — Прошу вас, поднимите голову, лорд Вальмберк. Все присутствующие здесь понимают, что ваши действия были продиктованы заботой о семье. — Простите, а вы… Хенрик, несмотря на настороженное выражение лица, выпрямился. Один взгляд на Айзека позволил ему понять, что перед ним человек незаурядный. Айзек, с улыбкой второго принца, изящно улыбнулся. — Феликс Арк Ридилл, герцог Эрин. — О! Неужели сам прославленный принц Феликс? Ваша репутация, как выдающегося человека дошла даже до нашей империи. — Вы оказываете мне честь. Пока Айзек и Хенрик обменивались дружелюбными репликами, Глен, стоявший рядом, с восторгом смотрел на Артиллерийского Мага. — Та магия была просто невероятной! Огонь так жжжж-жахнул, а потом БАХ! — Га-ха-ха! Понимаешь толк, малец! Запомни: когда сталкиваешься с чем-то непонятным, вроде проклятия, лучше всего разнести всё в клочья мощным магическим зарядом высокой плотности! — Высокая плотность? Не совсем понял, но это было совсем не похоже на мою магию! Просто офигенно! Глен сжал кулаки, воодушевлённо объясняя, а его мастер Луис, поправляя монокль, заметил: — Ну, по-настоящему впечатляющая вещь — это мой барьер, который даже после такого мощного магического удара не оставил на особняке ни царапины. — Если бы я всерьёз выпустил шестикратное усиление, любой твой барьер разлетелся бы в щепки, — хвастливо заявил Брэдфорд, на что Луис приподнял тонкую бровь. — Мой защитный барьер выдержал бы и шестикратное усиление, хотите поспорить? — Если я ломаю твой барьер, победа за мной. Единственное, что я не смог полностью уничтожить шестикратным усилением, — это Крепость Шипов. — Ха-ха, мои розы славятся своей регенерацией! — весело рассмеялся Рауль. Рауль говорил так, будто это пустяк, но его слова были поразительными. Он утверждал, что способен выдержать мощнейший удар самого Артиллерийского Мага, обладателя самой высокой огневой мощи в стране. Барьер Луиса универсален, но Крепость Шипов Рауля, способная бесконечно восстанавливаться, пока у него не иссякнет мана, порой превосходит барьер Луиса по прочности. — Точно! Давайте устроим магический бой между Семью Мудрецами! Моника, ты ведь тоже участвуешь, да? От предложения Рауля Моника, до того молчаливо слушавшая, округлила глаза от ужаса. — Э-э?! Н-н-нет, я… я лучше посмотрю… — Давай объединимся! Если ты будешь использовать безмолвную магию из моей Крепости Шипов, мы сможем победить даже Брэдфорда и Луиса! На слова Рауля тут же отреагировали два воинственных старика. Луис хрустнул пальцами, а Брэдфорд с силой ударил кулаком по ладони. — Ого, молодёжь, похоже, много о себе возомнила, — сказал Луис. — Отлично, устроим грандиозный бой! Покажем этим юнцам, на что способны старшие! — добавил Брэдфорд. От слов Луиса и Брэдфорда Моника побледнела и задрожала. Сирил молча наблюдал за всем этим со стороны. Почему я вообще здесь? Айзек, как второй принц, улаживал ситуацию и вел переговоры с Хенриком. Моника, как один из Семи Мудрецов, стояла на равных с другими Мудрецами, и это воспринималось как нечто само собой разумеющееся. Её защитный барьер против проклятий был просто великолепен. Создать барьер, блокирующий проклятия, — уже сложнейшая задача, а она сделала это не произнося заклинаний. Сирил не впервые видел безмолвную магию Моники, но каждый раз, наблюдая, как она использует столь сложные заклинания без слов, он вновь осознавал её величие. И вновь понимал свою собственную незрелость. Повернувшись спиной к Монике и остальным, Сирил тихо покинул место. Я чувствую себя таким жалким Сегодня Сирилу постоянно напоминали о его неопытности. Помолвка с леди Аурелией не удалась. Перед лицом буйства Рея, вызванного проклятием, он оказался беспомощен. Возможно, признание его наследником маркиза Хайоуна заставило его расслабиться. Нужно вновь собраться и посвятить себя выполнению своих обязанностей. Для начала определю цель. Оправдать ожидания приёмного отца. Обрадовать родную мать. И ещё. — Лорд Сирил потрясающий! Поэтому я не хочу, чтобы кто-то плохо говорил о лорде Сириле, которого я уважаю! В его голове всплыл образ маленькой девочки, смотрящей на него снизу вверх. Когда Моника сказала ему эти слова, Сирил словно очнулся. Он жаждал признания, но единственным, кто не признавал его, был он сам. Монике, робкой и нерешительной, было нелегко громко заявить о чём-то. Сколько же смелости ей потребовалось, чтобы произнести те слова? Застенчивая, косноязычная, пугливая… но трудолюбивая, целеустремлённая, дрожащая, но всё же делающая шаг вперёд девочка назвала его "потрясающим". И поэтому он захотел стать для неё опорой. Хотел помочь, если она окажется в беде. Протянуть ей руку. А главное — быть тем, на кого она могла бы положиться. Иными словами, я хочу, чтобы Моника уважала меня как старшего Сирил решил, что и впредь будет вести себя так, чтобы заслужить её уважение. И в этот момент… — Э-э, лорд Сирил! Голос, окликнувший его сзади, заставил сердце Сирила подпрыгнуть. Обернувшись, он увидел ту самую девочку, которую только что представлял в мыслях. Она бежала к нему, волоча подол ярко-красного платья. Сирил, внутренне переживая, что она снова наступит на подол и упадёт, шагнул ей навстречу. — Что-то случилось? — Э-э, ну, э-это… Моника отпустила подол платья, которое держала, и, опустив глаза, принялась теребить пальцы. В такие моменты она совсем не походила на одного из Семи Мудрецов — настолько детской казалась. Но за эти два года она немного подросла. Ей девятнадцать, но она по-прежнему выглядит младше своего возраста. Сегодня, впрочем, лёгкий макияж делал её чуть взрослее, и её вряд ли приняли бы за ребёнка лет тринадцати. Ярко-красное платье, которое на ней сейчас, ей совсем не шло, но вот то голубое, что она носила раньше, очень ей подходило. Пока Сирил размышлял об этом, Моника, словно решившись, подняла взгляд и открыла рот. — Э-э, п-п-поздравляю с… с п-по-по-по… Не успела она договорить, как послышался звук падающей ткани. Сирил и Моника замерли. Ярко-красное платье, которое носила Моника, было ей, по-видимому, слишком велико, поэтому она неплотно завязала его на груди нитками. И, похоже, эти нитки порвались. Платье не спало полностью, но рукав соскользнул, обнажив хрупкое плечо, а вырез на груди раскрылся, показав корсет. Моника беззвучно закричала, пытаясь поднять упавшее платье. Но, поднимая один рукав, она отпускала другой, и ткань на груди всё больше съезжала вниз. Слёзы выступили у неё на глазах, она издавала странные звуки. Сирил, не раздумывая, снял свой пиджак и накинул на неё. — Набрось это и спрячься в ближайшей комнате! Я сейчас же велю слугам принести тебе новое платье! — Д-да! Сирил тут же отвёл взгляд и быстрым шагом отправился искать слуг. Его лицо, вплоть до ушей, пылало красным. ＊ ＊ ＊ Моника, укрытая пиджаком Сирила, некоторое время смотрела вслед уходящему Сирилу, а затем бессильно опустилась на пол. Прижав руки к пылающим щекам, она задрожала губами. — Так стыдно… На присевшую в смущении Монику из-за угла коридора смотрел человек. Высокий, с длинными руками и ногами и прекрасным лицом, о котором мечтала бы любая девушка, — это был Айзек, последовавший за Моникой. Он некоторое время смотрел на её спину, но затем, стараясь не выдать своего присутствия, тихо ушёл. Если бы он сейчас заговорил с Моникой, а она, как обычно, спросила бы: "Что-то случилось, Айк?" — он бы не был уверен, что сможет сохранить улыбку. Шагая по коридору, Айзек вспомнил пророчество Ведьмы Звездочета. — Рано или поздно ты потеряешь половину мира, что видишь перед собой. Семья, лучший друг, его лицо и имя. Что он потеряет следующим? Если бы ты был здесь, добрый принц, как бы ты поступил в такой момент? — Арк, — прошептал он имя погибшего друга, и его голос дрожал, словно цепляясь за что-то. ---------- Персонажи Фрида Бланке (20) Младшая сестра маркграфа Вальмберка. Специализируется на уборке, ведении счетов, фехтовании и верховой езде. За один день сумела выполнить тройную миссию: ношение принцессы, кабедон и поцеловать руку — впечатляющее достижение. Хенрик Бланке (26) Маркграф Вальмберка. Несмотря на утончённую внешность, один из лучших фехтовальщиков Империи. Рэй Олбрайт (23) Один из Семи Мудрецов, Шаман Бездны. Увлекается сочинением стихов. Моника Эверетт (19) Одна из Семи Мудрецов, Молчаливая Ведьма. Хотя она разбирается в высшей математике, дела сердечные ей пока не поддаются. Считает, что в этом деле её уровень как злодейки повысился. Скорее всего, это не так. Рауль Розенберг (21) Один из Семи Мудрецов, Ведьма Шипов. Знает, как выращивать овощи, но не понимает, как взращивать любовь. "Сестра очень разозлилась на меня за то, что я одолжила платье без разрешения!" Луис Миллер (29) Один из Семи Мудрецов, Барьерный Маг. Поначалу он не хотел, чтобы его называли стариком, но когда жена спросила: "Значит, ты тоже меня отвергнешь, когда я состарюсь?", он быстро сменил тон, сказав: "Я был бы так счастлив состариться вместе с тобой". Брэдфорд Файрстоун (47) Один из Семи Мудрецов, Артиллерийский Маг. Мужчина средних лет, у которого во время охоты на драконов постоянно случаются романтические приключения. Грубый, но обаятельный. Всегда был сорвиголовой, но, когда Луис стал его соперником среди Семи Мудрецов, страсть к сражениям только усилилась. Мэри Харви (возраст неизвестен) Одна из Семи Мудрецов, Ведьма Звездочет. Не готова поступиться своей любовью к красивым юношам в шортиках. "Если бы Рей-чан был лет на пятнадцать моложе, я бы припасла для него шортики!~" Гидеон Резерфорд (74) Маг Фиолетового Дыма, профессор Минервы. Учитель Моники и наставник Луиса. Его отличительные черты — лохматые брови и курительная трубка. Кёртис Эшли (23) Двоюродный брат Сирила и Клаудии. Если бы Сирил не был усыновлён, Кёртис мог бы стать маркизом. "Фух, хорошо, что Сирила усыновили! Стать маркизом было бы для меня слишком! Я просто хочу жить беззаботной жизнью! Ха-ха-ха!" Несмотря на такое легкомысленное отношение, младший брат его уважает. Аделина Олбрайт (75) Бабушка Рэя, вторая Шаманка Бездны. Старушка, которая продлевает себе жизнь, издеваясь над другими. Её вес равен примерно десяти деревянным ящикам, плотно набитым яблоками. Мик Хеннинг (29) Слуга в доме Олбрайтов. Не хочет работать больше, чем ему платят, и предпочитает заканчивать работу вовремя. Считает дом Олбрайтов идеальным местом, так как там нет переработок. Глен Дадли (19) Недавно сдал экзамен на младшего мага. Дважды проваливал письменный тест, но с помощью Айзека успешно прошёл обучение и сдал экзамен. "Президент — отличный учитель! Просто супер!" Айзек Уокер (22) Предложил Бриджит союз с Вальмберком, на что она ответила: "О, Ваше Высочество, вы так увлечены работой!" Сирил Эшли (20) Увидев, как Фрида героически подхватывает Монику на руки, посмотрел на свои тонкие руки и приуныл. ---------- [Бонус] Возвращение в Вальмберк Вернувшись из королевства Ридилл, маркграф Вальмберка Хенрик Бланке тяжело вздохнул и опустил плечи, увидев гору документов, возвышавшуюся на его столе. Когда лорд покидает свои владения, обычно назначается временный управляющий. Однако до сих пор эту роль исполняла не кто иная, как его сестра Фрида. Теперь, когда Фрида уехала, дела в отсутствие Хенрика, естественно, накопились. Его дед целыми днями был занят тем, что ловил молодых людей и рассказывал им о своих подвигах, а отец, передав титул сыну, отправился с женой в очередную экспедицию. Хенрик поклялся себе, что, когда его младшие братья вернутся из службы в других домах, он заставит их помогать с делами. А пока ему оставалось лишь разбираться с грудой документов. — Господин, господин! В открытую дверь заглянула пожилая женщина с темно-каштановыми волосами, собранными в пучок. Это была Эдда, кухарка. — Что случилось, Эдда? — К вам гость, ваш друг. — Друг? У Хенрика были друзья, но он не мог припомнить никого, кто был бы настолько невежлив, чтобы явиться без предупреждения. Нахмурив брови, Хенрик посмотрел на Эдду, которая, добродушно улыбаясь, сказала: "Вот он", — и пропустила гостя. — Здорово, Хенрик! Вошёл мужчина, небрежно махнув рукой и улыбаясь. Увидев его, Хенрик изо всех сил скривился — его лицо буквально съёжилось к центру. Гостя звали Эйнхард Бергер. В имперском рыцарском ордене не было человека, который бы о нём не знал — настолько он был знаменит. Золотистые кудри, правильные черты лица, высокий и стройный стан. Он был мастером меча и служил в элитном ордене имперской гвардии. Говорили, что все молодые дамы империи были от него без ума. Однако у Хенрика с этим человеком были связаны не самые приятные воспоминания. Когда Хенрик служил в рыцарском ордене, Эйнхард, ещё до своего назначения в гвардию, был в той же роте и постоянно цеплялся к нему. Он насмехался над Хенриком, называя его нищим дворянином, недостойным быть внуком "Боевого Волка Вальмберка". Похоже, Эйнхард не мог смириться с тем, что ни разу не победил Хенрика в тренировочных боях на мечах. — Эдда, он мне не друг, так что можешь его выгнать. — Ого! Ты гонишь меня, после того как я приехал в эту глушь? Кстати, замок у тебя довольно убогий. Хоть ты и лорд с замком, этим не похвастаешься. Эйнхард оглядел комнату и, насмешливо пожав плечами, рассмеялся. Ну и невыносимый же тип! — Я и не собираюсь хвастаться замком. Он изначально строился как убежище на случай чрезвычайных ситуаций. Так что привело столь занятого рыцаря гвардии в нашу глухомань? — Ого, какие дерзкие речи для будущего зятя! — Чего? Хенрик с недоумением посмотрел на Эйнхарда. Тот, едва сдерживая смех, ухмылялся, поглаживая подбородок. — Фрида опять убирается? Серьёзно, сестра маркграфа занимается делами служанки. В моём поместье такого не представить. — Если ты про Фриду, она в Ридилле. Эйнхард удивлённо распахнул глаза. Хотя он был того же возраста, что и Хенрик, в такие моменты выглядел немного по-детски. Наклонив голову вправо, он спросил: — Почему? — Она гостит у своего жениха. Как только все формальности будут улажены, она вернётся сюда, а затем официально выйдет замуж. — Жениха? — Лорд Олбрайт из королевства Ридилл. Услышав слова Хенрика, Эйнхард так широко открыл рот, что казалось, его челюсть вот-вот отвалится. Красавчик был испорчен. — Чтооо!? Я же отправлял письмо! То самое, с предложением о помолвке! — То, где было написано: "Я, так и быть, женюсь на твоей сестре, буду её баловать, так что радуйся"? Оно сразу отправилось в камин. — Ты что, издеваешься!? Я же Эйнхард Бергер! Золотой Рыцарь, о котором мечтает каждая девушка! — Тебе самому не стыдно такое про себя говорить? Эйнхард замолчал, явно смутившись. — Я встречался с лордом Олбрайтом лично. У меня есть некоторые претензии и опасения, но он, кажется, заботится о Фриде. По крайней мере, он куда лучше тебя. Намного лучше. — Ты и правда идиот! Дурак! Болван! Идиотище! Как можно было отдать сестру в другую страну, когда тут есть такой замечательный парень, как я?! Эйнхард вдруг начал громко возмущаться, а Хенрик удивлённо заморгал. Неужели? — Погоди. Ты что, серьёзно хотел жениться на ней? — Там же был герб моей семьи! — Я думал, это просто изощрённая насмешка. Хенрик ответил небрежно, и Эйнхард рухнул на колени. Его спину окутывала меланхоличная аура человека, пережившего разбитое сердце. Даже добросердечный Хенрик почувствовал лёгкую жалость. Но тут Эйнхард резко поднял голову и решительно подошёл к столу Хенрика. — Раз так, сегодня мы пьём. Пьём до упаду! Я собираюсь оставить кучу денег в твоих владениях, так что составь мне компанию! — Не хочу. К тому же, я занят разбором накопившихся дел. — Ха! Да какие у захолустного лорда могут быть важные дела! А это что? Эйнхард бросил взгляд на один из документов, лежавших на столе. Среди отчётов о состоянии урожая и родах коров выделялся один явно неуместный документ. — Предложение о союзе с Ридиллом? — Не смотри без спроса! Я ещё даже императору его не показывал. Предложение о союзе, направленное на борьбу с драконьими нападениями, было выдвинуто третьим принцем Ридилла во время визита Хенрика. На самом деле, вряд ли идея принадлежала самому третьему принцу. Скорее всего, кто-то за кулисами организовал это и передал ему задачу. И этим кем-то, вероятно, был второй принц, с которым Хенрик беседовал в поместье Ведьмы Звездочета. Говорили, что после инцидента несколько лет назад он подорвал здоровье и теперь уединился в своих владениях на лечение. Хотя, честно говоря, он вовсе не выглядел больным. Принц вёл себя с достоинством, подобающим королевской особе, а его походка выдавала человека, владеющего боевыми искусствами. Хенрик втайне мечтал однажды скрестить с ним клинки. — В общем, этот союз ещё не утверждён. Мне просто сказали взять документы и обсудить с императором. — Предложение от третьего принца Альберта, верно? Эйнхард, без спроса просмотрев документы, скрестил руки и задумался. — У принца Альберта есть дипломатический секретарь — невероятная красавица. Я видел её однажды вблизи, она точно в тройке самых красивых женщин, которых я встречал. — Это не похоже на слова человека, который только что рыдал из-за несостоявшейся помолвки. На скептический взгляд Хенрика Эйнхард фыркнул. — Дурак, боль от разбитого сердца лечится только новой любовью. Хотя, говорят, эта красавица-секретарь — фаворитка императора. Даже не думай к ней подкатывать, иначе голову потеряешь. Хенрик, равнодушно глядя на ухмыляющегося Эйнхарда, ответил: — Не собираюсь. Я же не ты. — А ну, выйдем на улицу! ---------- Мужчина в антикварной одежде Гайден 4: Трудности молодой главы компании. За несколько дней до того, как Лана Коллетт открыла свою торговую компанию в Сазандоле, в офис компании явился мужчина. Его звали Клиффорд Андерсон. Этот мужчина, на четыре года старше Ланы, был сыном делового партнера ее отца и, благодаря этой связи, ее другом детства, с которым она играла с малых лет. — Давно не виделись, Лана, — произнес Клиффорд. Его слова звучали ровно, без малейшего намека на теплую ностальгию по встрече спустя годы. Впрочем, Лана была привычна к такой манере общения своего друга детства, поэтому не стала заострять на этом внимание. Куда больше ее волновало множество других вопросов. Во-первых, его дикие и непослушные длинные черные волосы, которые, казалось, не знали расчёски уже много дней. Во-вторых, рубашка с вычурным воротником, будто из прошлой эпохи. Ей стало интересно, где он вообще такую откопал? В-третьих, неопрятная борода, которая, похоже, просто отросла от полного пренебрежения к уходу за собой. В-четвертых, очки с толстыми линзами, которые в воображаемом чемпионате Ланы по самым дурацким очкам с легкостью обошли бы даже Барни Джонса, заняв первое место по абсолютной нелепости. И, наконец… — Давай поженимся. В-пятых, совершенно нелепое заявление. Сдерживая желание немедленно накричать, Лана глубоко вздохнула, сохраняя спокойное выражение лица, и заговорила, демонстрируя взрослую сдержанность: — Боюсь, я не вполне понимаю, что вы имеете в виду, мистер, — сказала она, изобразив изящную улыбку, достойную настоящей леди. Клиффорд, глядя на нее серыми глазами из-за своих нелепых очков, ответил: — Я выбрал самое простое и понятное предложение руки и сердца, а ты всё равно не понимаешь. Лана, ты, как всегда, не блещешь умом. — Ч-что?! — Лана почувствовала, как на виске запульсировала вена. Забыв о всякой взрослой сдержанности леди, она хлопнула ладонью по столу перед собой. — С какой стати я должна выходить замуж за тебя, Клифф?! И что с твоими волосами, одеждой, бородой и этими очками?! Нельзя ли с этим что-то сделать?! В итоге Лана не удержалась и высказала все, что ее раздражало. Клиффорд, не моргнув глазом, ответил все тем же ровным тоном: — Отвечу только на вопрос, почему мы должны пожениться. Потому что мы обещали друг другу. Вот и все. Лана с трудом подавила желание взъерошить волосы. Да, в детстве Клиффорд действительно говорил: "Когда вырастем, давай поженимся". Но это была всего лишь детская болтовня! Ей хотелось кричать. Очень хотелось кричать, но она была главой торговой компании. Потерять контроль над эмоциями и сорваться на окружающих — недопустимо. Стараясь успокоиться, Лана с напускной холодностью откинула волосы назад и произнесла: — Уходи. Я занята подготовкой к открытию компании. — Вот, — сказал Клиффорд, доставая из кармана письмо и протягивая его Лане. С подозрением взглянув на конверт, Лана округлила глаза, увидев надпись. Отправителем был никто иной, как её отец. Дорогая Лана, Как дела? Надеюсь, ты не простудилась. Усердно ли ты готовишься к открытию компании? В Сазандоле есть небезопасные районы, и я так переживаю за тебя, что не могу спать по ночам. Когда я упомянул об этом на собрании купцов, знаешь, что произошло? Клиффорд, сын семьи Андерсон, недавно вернувшийся из-за границы, предложил стать твоим секретарём! Я слышал, что Клиффорд изучал экономику в университете Альпатры. Уверен, он будет тебе полезен. И главное, вы с Клиффордом были так близки в детстве. Думаю, его присутствие придаст тебе уверенности. Желаю удачи в создании компании. Мы с мамой болеем за тебя. С любовью к моей дочери, Папа Лана застыла, сжимая письмо в руках, а Клиффорд тем временем заявил монотонным голосом: — Вот так. С сегодняшнего дня я твой секретарь. А заодно давай поженимся. — Не предлагай брак "заодно"! — взорвалась Лана. — Ох, папа… Ну почему именно Клиффа?! Она бессильно откинулась на спинку стула, глядя в потолок и тяжело вздыхая. У Ланы не было ни малейшего намерения выходить замуж за этого странно одетого друга детства. Но вот с секретарем — другое дело. Она не могла просто так отмахнуться от доброй воли отца. К тому же семья Андерсонов, к которой принадлежал Клиффорд, была в их родном городе такой же влиятельной, как и семья Коллетт. Их семьи многим обязаны друг другу. — Хорошо, — наконец сказала Лана. — Раз это рекомендация отца, я согласна на тебя как на секретаря. Но с браком — категорическое нет! — Нарушение договора, — невозмутимо заметил Клиффорд. — Детские обещания не в счет! — отрезала Лана и, убрав усталое выражение с лица, посмотрела на Клиффорда с решимостью, ткнув в него пальцем. — Но если ты собираешься быть моим секретарем, для начала сделай что-нибудь со своим неряшливым видом! Причеши волосы! Побрей бороду! Очки… Ладно, с ними пока смирюсь. Но эту одежду надо немедленно заменить! Что это за рубашка с рюшами? Где ты вообще ее нашел?! — В антикварной лавке, — спокойно ответил Клиффорд. Лана пошатнулась, почувствовав головокружение. Она подозревала, что одежда старомодная, но чтобы настоящая антикварная вещь?! — Позже пойдем в магазин и купим что-нибудь приличное, — устало сказала она. — Тогда выбирай за меня, — бесцеремонно заявил Клиффорд. Лана, уже не в силах кричать, лишь глубоко вздохнула, глядя на своего бесстыжего друга детства. Таковы были события, произошедшие полгода назад, незадолго до того, как Молчаливая ведьма Моника Эверетт обосновалась в Сазандоле. ---------- Метод преодоления трудностей леди-нувориша В последнее время Моника всё чаще казалась рассеянной. Вернувшись домой в Сазандол после вечеринки, организованной Ведьмой Звездочетом, она обнаружила, что цифры в исследовательских документах перестали укладываться в голове. С буквами такое иногда случалось, но с цифрами — никогда. Моника ловила себя на том, что рука с пером замирает, а мысли возвращаются к дню той самой вечеринки в особняке Ведьмы Звездочета. Переодевшись из платья, одолженного Раулем, в своё собственное, Моника незаметно покинула зал, ни с кем не попрощавшись. Тогда её мысли были в полном беспорядке, и она просто не могла ни с кем говорить. Вернувшись в Сазандол, Моника вспомнила, что так и не поздравила Сирила с помолвкой. Эта мысль заставила её схватиться за голову. Я совершенно упустила момент, чтобы это сказать... Она подумала, что в следующий раз обязательно поздравит его, но эта мысль почему-то вызывала странное чувство тяжести. На сердце было смутно. К тому же, думая о Сириле, Моника невольно вспоминала момент, когда её платье чуть не соскользнуло, и от стыда ей хотелось провалиться сквозь землю. Может, разговор с кем-то помог бы отвлечься? Но Айзек вернулся в свой домен по делам, а Неро впал в зимнюю спячку. Дом, в котором она впервые за долгое время осталась одна, казался ей ужасно тихим и холодным. Может, выпить кофе? Моника поднялась и направилась на кухню, но тут же вспомнила, что кофейные зерна закончились. Тогда она решила заварить чай и потянулась к чайной чашке в шкафу. Однако, когда всё идёт наперекосяк, так уж наперекосяк во всём. Озябшие пальцы не смогли удержать чашку, и та выскользнула из рук Моники, упав на пол. Она не успела применить безмолвную магию. Раздался звон разбитого фарфора. — Ах! Чашка разлетелась на куски у её ног. Это была красивая чашка с тонким цветочным узором на белом фоне — один из подарков Ланы, когда Моника переехала в Сазандол. И теперь она разбилась. Моника умела исполнять множество сложных заклинаний, но не могла починить разбитую вещь. Разбитая чашка уже никогда не станет прежней. — Ух… В тот момент, когда её драгоценная чашка разлетелась на куски, что-то внутри Моники тоже надломилось. Эмоции, которые она так долго сдерживала, хлынули наружу, и слёзы закапали на осколки. — Ух… уа… у-у-у… Сдерживая рыдания, Моника принялась собирать осколки чашки. Ей казалось, что, если она даст волю чувствам, то разревётся, как ребёнок. В этот момент раздался стук дверного молоточка. — Моника! Давно не виделись! Пойдём пообедаем вместе! — раздался голос Ланы. Но как ей сейчас встретиться с Ланой? Моника вытерла слёзы рукавом, попыталась встать и наступила на подол юбки, рухнув на пол. С звоном рассыпались собранные осколки, и один из них глубоко порезал левую ладонь Моники. Кровь медленно проступила на коже. Все шло из рук вон плохо. — У… у-у… уэ-э… Моника шмыгала носом и всхлипывала, когда Лана распахнула дверь и вбежала внутрь. — Эй, я услышала громкий звук, ты в порядке!? Увидев Монику, распростёртую на полу, Лана широко распахнула глаза от удивления. — Моника, ты цела!? Ох, у тебя кровь из руки! Есть другие раны!? — У-у… Лана, прости… я разбила чашку… уэ-э-э, прости-и… — Моника, лежа на полу, рыдала, как ребёнок, а Лана мягко гладила её по спине. Она достала платок и обмотала им раненую руку Моники. — Не надо так плакать. Ну же, успокойся. — Но… *хнык*… у-у-у… — Сегодня мистера Уокера нет дома, да? Для начала давай вымоем тебе руки. — Угу, хорошо… ＊ ＊ ＊ Убирая осколки чашки, Лана искоса взглянула на Монику, умывающую руки. Тут явно что-то случилось. Моника, которую она не видела уже давно, выглядела заметно измотанной, а её косы были растрёпаны. Она была из тех, у кого стресс сразу отражается на внешности, особенно когда её что-то беспокоит. Моника отсутствовала в Сазандоле некоторое время, а в прошлом месяце Лана была занята, так что они не виделись уже два месяца. Что-то явно произошло за это время. — Сядь там. Надо намазать руку мазью. Аптечка у тебя есть? — Эм, на той полке… Полка, на которую указала Моника, была аккуратно прибрана. Наверняка это заслуга её талантливого ученика. Благодаря этому аптечку удалось быстро найти. Лана нанесла мазь на руку Моники и забинтовала её. — Готово. Сегодня старайся не шевелить рукой. — Хорошо. Моника сидела на стуле, опустив голову и глядя на забинтованную левую руку. Убрав аптечку, Лана присела перед Моникой, подперев подбородок и глядя на неё снизу вверх. — Что-то случилось за то время, что мы не виделись? Моника прикусила потрескавшиеся губы, словно подбирая слова, и замолчала. Наконец она медленно заговорила: — В последнее время я ужасно никчёмная... — Как же так? Лана спросила мягким голосом, и Моника, словно вспоминая себя, закрыла опухшие глаза. — Я разбила чашку, которую ты мне подарила. Постоянно опрокидываю кастрюли и чернильницы… — Угу. — Не могу сосредоточиться на исследованиях. Ошибаюсь в простых вычислениях… — Угу. — И не смогла как следует поздравить лорда Сирила с помолвкой… То, что Моника ошиблась в вычислениях, уже само по себе было шокирующим, но последняя новость заставила Лану напрячься. — Лорд Эшли собирается жениться? — На вечеринке говорили, что у него помолвка с кем-то из семьи Харви… Для Ланы это было новостью. Хотя она часто бывала в салонах, где собирались любительницы сплетен, о помолвке Сирила она ничего не слышала. Но, учитывая, что информация с вечеринки свежая, логично предположить, что у Моники более актуальные сведения. Харви… если не ошибаюсь, они родственники семьи Эшли. У них три юные леди, так что слухи о помолвке неудивительны, но… Не верь слухам, если они не из надёжного источника. Это золотое правило для любого торговца. К счастью, в салоне, где бывала Лана, было полно дам, сведущих в таких делах, так что стоило проверить у них. Лана мысленно прикинула план действий и посмотрела на Монику. Моника выглядела подавленной. Разбитая чашка явно была не единственной причиной её уныния. Понимает ли она, почему её так расстраивает помолвка лорда Эшли? Лана вздохнула и поднялась. Независимо от правдивости слухов, сейчас важнее было подбодрить Монику. — Моника, я научу тебя, как справляться с моментами, когда всё идёт наперекосяк. — Как справляться? — Моника посмотрела на Лану полными надежды глазами, словно та собиралась открыть ей лекарство от неизлечимой болезни. Лана решительно ткнула пальцем в лоб Моники. — Когда всё идёт наперекосяк, нужно нарядиться в самый шикарный наряд, пойти по магазинам, купить что-нибудь приятное и наесться вкусных жареных пирожков. На этот совет Ланы, в духе новоиспечённой богачки, Моника пробормотала: "Жареные… пирожки?" — с явным недоумением. Похоже, она никогда их не пробовала. — Жареные сладости, конечно, могут добавить пару килограммов, но в такие моменты это не важно! Надо себя баловать по полной! Моника всё ещё выглядела озадаченной. Серьёзной Монике, похоже, было сложно понять, как это — баловать себя в такие моменты. Хотя Лана и не гордилась этим, но в умении баловать себя она была настоящим мастером. Так почему бы не научить Монику этому искусству? Честно говоря, Лана собиралась расспросить о Бартоломео Александре, но сейчас приоритетом было поднять Монике настроение. — А теперь, как только спадёт отёк с глаз, переодевайся и наводи макияж! Кстати, на вторую половину дня у Ланы была запланирована бумажная работа, но она втайне решила перепоручить её своему секретарю Клиффорду. Уж кто-кто, а Лана точно знала, как побаловать себя. ---------- Черноволосые братья Коммерческий район Сазандола делится на западную и восточную части, границей между которыми служит центральная улица. Западный район, расположенный ближе к гавани, был заполнен хаотичным скоплением разнообразных лавок и уличных торговцев. В то же время восточный район отличался более спокойной атмосферой и множеством дорогих магазинов. Моника переехала в Сазандол почти полгода назад, но улицу с этими изысканными магазинами она ещё ни разу не посещала. Дело в том, что обилие дорогих магазинов делает это место не слишком приветливым для тех, кто одет небрежно. Однако сейчас Моника переоделась в новенькую блузку и юбку, а Лана заплела ей волосы и даже слегка накрасила. У них были одинаковые причёски: коса, уложенная над головой наподобие обруча. Остальные волосы свободно струились по спине. — Для начала пойдём в магазин посуды. У меня там есть любимое место, — сказала Лана и повела Монику в посудный магазин в восточной части. Когда две девушки с одинаковыми причёсками вошли в магазин, их встретил пожилой хозяин с аккуратными усами и доброжелательной улыбкой. — Добро пожаловать! О, это вы, госпожа Колетт? Сегодня с подругой? — Да, не могли бы вы показать нам чайные чашки? — спросила Лана. — Конечно, прошу сюда, — ответил хозяин. Лана с уверенностью последовала за ним, а Моника, чувствуя себя не в своей тарелке в непривычной обстановке, поспешила за подругой. В глубине магазина стояли витринные полки. Сами полки были сделаны из прозрачного стекла высокого качества, с декоративной резьбой по краям, что придавало им роскошный вид. На этих полках аккуратно выстроились ряды изящных чайных чашек. — Красиво, — тихо пробормотала Моника. Хозяин, услышав её слова, улыбнулся, и морщинки собрались у его глаз. — Да, все они по-своему прекрасны, не правда ли? Чашки были настоящими произведениями искусства: одни с нежными цветочными узорами, другие — однотонные, но с невероятно тонкой и сложной росписью, третьи — с изображениями экзотических птиц и растений. Лана, гордо приосанившись, начала объяснять: — Это новинка из коллекции Кормине. Их отличает использование золотой краски. Видишь, здесь она чуть толще? Яркие цвета и золото придают им роскошный вид. — Да, выглядит действительно… элегантно, — согласилась Моника. — Правда же? А вот эти чашки с невероятно тонким узором сделаны с использованием техники гравюры на меди! Сейчас технологии так усовершенствовались, что даже самые тонкие линии получаются идеально!.. Лана, рассказывая о чашках, была необычно оживлённой, даже немного преувеличенно восторженной. Может, это самонадеянно, но, наверное, она старается подбодрить меня. Как же быть? Это так приятно. Моника не была так уж увлечена модой или шопингом, как Лана. Но сейчас, нарядившись и отправившись за покупками, она чувствовала радость — и всё благодаря доброте Ланы, которая хотела её подбодрить. Может быть, мне стоит купить чашку. Чайный сервиз, подаренный Ланой, состоял из шести чашек, и Моника разбила одну из них. Пять чашек ещё оставалось, так что спешно докупать новую не было необходимости, но Моника вдруг захотела приобрести что-то для себя. Этот узор с мелкими цветами такой милый. А этот синий — красивый. Рассматривая чашки одну за другой, Моника остановила взгляд на одном наборе. На нём были изображены черные кошки, играющие с полевыми цветами, нарисованные тонкими, изящными штрихами. — Похож на Неро, — невольно вырвалось у неё. Лана удивлённо посмотрела на неё, округлив глаза. — Неро — это тот черный кот, которого я иногда вижу у тебя дома? — Э-э… ну, да… это мой… в общем, фамильяр, — запинаясь, ответила Моника, отводя взгляд. О том, что черный кот, сейчас спящий в зимней спячке, не совсем обычный, знали только Моника и Айзек. Обычные кошки, конечно, в спячку не впадают, поэтому корзину, в которой спал Неро, Моника держала в спальне, подальше от посторонних глаз. Говорить о Неро было рискованно — могли всплыть неудобные подробности. К счастью, Лана не стала расспрашивать дальше, лишь посмотрела на чашку, которую разглядывала Моника, и пробормотала: — И правда, очень похож. Моника ещё раз внимательно рассмотрела чашку. При ближайшем рассмотрении оказалось, что узоры на чашках разные: одна играла с цветами, другая гонялась за бабочкой, третья свернулась клубочком и спала. Я хочу показать эти чашки Неро и Айку. Дизайн не совсем подходил для приёма гостей, но для повседневного использования был бы идеален. Моника тихо улыбнулась и сказала хозяину: — Я возьму этот набор. ＊ ＊ ＊ Договорившись о доставке купленных чашек домой, Моника и Лана обошли магазины, где можно было купить всякие мелочи и обувь, но потом немного проголодались. Они решили, как и планировали, заглянуть за выпечкой. Любимая закусочная Ланы, как оказалось, была уличным лотком в западной части. — Если идти к закусочной, то по этой дороге быстрее, — сказала Лана. — Но после заката сюда ни в коем случае нельзя. Здесь не слишком безопасно, а если свернуть ещё на одну улочку, попадёшь в совсем тёмные переулки. Благородная дама, выходящая на улицу одна, без сопровождения, наверняка вызовет удивление. К тому же Сазандол вовсе не был безопасным городом. Оживлённый портовый город привлекал множество людей, среди которых были и преступники. Лана, похоже, хорошо знала, какие улицы и в какое время безопасны для прогулок. Оглядевшись, она понизила голос и шепнула Монике: — Особенно вглубь западной части не ходи. Ходят слухи, что там недавно появились торговцы, которые сбывают какие-то подозрительные "зелья"… Если к тебе там подойдёт иностранец, сразу беги. — А, да, поняла, — кивнула Моника. Она была одним из Семи Мудрецов, самых могущественных магов страны, и однажды сбила стаю виверн одним заклинанием без слов. Но забота Ланы, которая беспокоилась о ней, как о чём-то само собой разумеющемся, грела сердце. — Спасибо, что переживаешь, — начала было Моника, но в этот момент сзади раздался громкий мужской крик: — Вор!!! Моника и Лана замерли и обернулись на крик. К ним бежал мужчина средних лет, в правой руке сжимая нож, а в левой — большую дорожную сумку. Судя по всему, это и был вор. За ним гнался молодой человек с чёрными волосами, похожий на путешественника. Но расстояние между ними было большим, и, если бы вор свернул в переулок, догнать его было бы сложно. — Прочь с дороги!!! — орал вор, размахивая ножом направо и налево, приближаясь к девушкам. Лана, побледнев, схватила Монику за руку. — Моника, осторожно! Она попыталась оттащить подругу к краю дороги, но Моника осталась на месте, спокойно глядя на вора. Выражение её лица, ещё хранившее следы детской мягкости, стало неожиданно серьёзным. — Всё в порядке, — тихо сказала она. Без единого слова Моника создала перед вором защитный барьер. Не заметив прозрачной стены, вор врезался в неё, вскрикнул: "Ай?! — и шлёпнулся на землю. — Что за... Во что я врезался? — бормотал он, держась за ушибленный нос. Из-за спины вора внезапно появилась крепкая рука. Это был тот самый черноволосый юноша, который гнался за ним. — Хмф! — коротко выдохнул он. Мощная рука сдавила шею вора. Мускулы, проступавшие даже через одежду, казались стальными оковами, удерживающими преступника. Вор ещё немного побился в конвульсиях, но вскоре закатил глаза и обмяк. Черноволосый юноша бросил вора на землю, вытер пот со лба и шумно выдохнул. При ближайшем рассмотрении стало понятно, что это крупный мужчина с суровыми чертами лица. Короткие чёрные волосы были аккуратно зачёсаны, а на подбородке росла борода. Ему, вероятно, было около тридцати. Он посмотрел на Монику и Лану и громко спросил: — Дамы! Вы не пострадали?! Его голос был настолько громким, что, казалось, его можно было услышать и без такого крика. Моника, вздрогнув от неожиданности, замерла, а Лана, слегка улыбнувшись, шагнула вперёд. — Нет, мы в порядке, мистер. Эта сумка ваша? — Не совсем моя, а моего брата, — начал мужчина, но вдруг обернулся и рявкнул: — Теодор! Чего ты плетёшься?! Вдалеке, неторопливо шагая, приближался ещё один молодой человек. У него были мягкие, слегка растрёпанные чёрные волосы и тонкое телосложение. Его глаза, чуть сонные, создавали впечатление, будто он постоянно улыбается. Ему, вероятно, было около двадцати. Молодой человек остановился рядом с Моникой и Ланой, посмотрел на крупного мужчину и медленно произнёс: — Спасибо, что вернул сумку, братец Энтони. — Чёрт возьми, Теодор, ты вечно такой медлительный и рассеянный, вот к тебе и лезут воры! — Но там была такая милая собачка… Я засмотрелся, пока с ней разговаривал. Судя по разговору, эти двое были братьями. При этом, кроме цвета волос, между ними не было ничего общего. Теодор грустно погладил сломанную ручку сумки, а затем посмотрел на Монику и Лану. — Братец Энтони, а кто эти девушки? — О, точно! Их задело наше происшествие. Хорошо, что этот вор споткнулся, иначе… — Энтони, похоже, решил, что вор просто случайно упал, столкнувшись с барьером Моники. Он выпрямился и обратился к девушкам: — Дамы, простите, что втянули вас в это. Не могли бы мы загладить вину? Может, чашку чая неподалёку? — Простите, мистер, но у нас уже есть планы, — быстро перебила Лана, подталкивая Монику, чтобы уйти. Энтони попытался возразить: — Но… Лана мило улыбнулась: — Если нужно починить сумку, советую мастерскую "У Марка" на Пятой улице. Всего доброго! С этими словами она, подталкивая Монику, быстро покинула место происшествия. — Лана, подожди, — начала Моника, всё ещё немного растерянная. Лана, не сбавляя шага, шепнула: — У этих двоих был акцент. Похоже, они не местные. Но даже если и так, я не собираюсь принимать приглашения от незнакомых мужчин. Тем более, сейчас ходят слухи о тайных салонах, где торгуют запрещёнными зельями и заманивают туда молодых девушек. Никогда не ходи с незнакомцами! — Поняла, — кивнула Моника. ＊ ＊ ＊ — Нас отвергли, — грустно пробормотал Энтони, глядя вслед ушедшим девушкам. Его младший брат Теодор, вытаскивая из сломанной сумки крепкую верёвку и связывая вора за спиной, посмотрел на него. — Не время, братец Энтони. Мы на задании. — Эти дамы, похоже, хорошо знают город. Они могли бы помочь нам с информацией для миссии. — Значит ты хотел под этим предлогом сблизиться с ней? — уточнил Теодор. Энтони, театрально упав на колени, стиснул кулаки и с горечью простонал: — Какое поражение! — Нельзя так. Нам нужно сосредоточиться на работе. Хочешь же закончить до следующего праздника? — Да, ты прав. Ради отпуска придётся постараться, — вздохнул Энтони. ---------- То что ей нравится Моника и Лана, поспешно покинувшие место, чтобы избежать встречи с черноволосыми братьями, переместились на площадь с фонтаном. Сам фонтан не был особенно большим, но вокруг него раскинулась пологая каменная терраса, идеально подходящая для отдыха. Поблизости, судя по всему, находился рекомендованный Ланой ларек с жареными пирожками. Пока Лана ходила за пирожками, Моника присела на каменные ступени площади и, покачивая уставшими от ходьбы ногами, задумалась. Мне следует чаще выходить на улицу… По сравнению с жизнью в горной хижине, дела обстояли уже гораздо лучше, но привычка засиживаться дома, погружённой в исследования, никуда не делась. К тому же в последнее время Моника всё чаще перекладывала на своего подмастерье заботы о покупках и прочих делах. Это плохо, очень плохо. Моника молча решила, что будет больше выходить из дома, и тут ее нос защекотал сладкий аромат. Проследив за источником запаха, она увидела Лану, которая приближалась с жареными пирожками в руках. — Прости, что заставила ждать. Вот, держи, осторожно, они горячие! — Угу. Полукруглый пирожок размером с ладонь источал лёгкий аромат апельсина. Похоже, тесто ароматизировали апельсиновой водой. Откусив краешек, Моника обнаружила, что внутри — тягучая начинка из яблок, инжира и изюма. От неожиданной горячести она невольно вскрикнула: — Ай, горячо! Фу-у… — Ну вот! Я же предупреждала, чтобы ты была осторожнее! — Лана посмотрела на неё с укоризной. Моника, дуя на пирожок, чтобы остудить его, начала есть маленькими кусочками. Тесто, слегка сладкое, с апельсиновым ароматом, было рассыпчатым. Яблоки и инжир внутри напоминали джем, а изюм добавлял приятный акцент. — Ну как, нравится мой любимый пирожок? Вкусный, правда? — спросила Лана. Когда Лана советовала кому-то свои любимые вещи, она всегда гордо улыбалась, будто хвасталась: "Это мои любимые вещи! Здорово, правда? Правда?" Кому-то это могло показаться высокомерием, но Моника обожала эту искреннюю непосредственность Ланы. Ведь когда Лана говорила о Монике другим, она с гордостью заявляла: "Моя подруга — просто невероятная!" — и сияла от радости. Это одновременно смущало и радовало Монику. — Пирожок… очень вкусный, — робко сказала Моника, и улыбка Ланы стала ещё ярче. Лана обожала, когда её рекомендации приносили другим радость. — Я так и знала, что тебе понравится! Ты же любишь изюм. — сказала Лана. — Правда? — Моника, откусив ещё кусочек, удивлённо склонила голову. Лана, убрав улыбку, посмотрела на неё с прищуром. — Серьёзно... Ты что, сама себя не знаешь? — Ну... Теперь, когда ты сказала, да, наверное… Моника, не особо задумывавшаяся о еде, обычно ела всё, что ей подавали. А если еды не было, могла обойтись одной чашкой кофе за весь день. Поэтому она редко размышляла о том, что ей нравится. — Если подумать я, наверное, люблю изюм. Когда ем хлеб с изюмом, всегда оставляю кусочки с изюмом напоследок… — И орехи ты любишь, да? Когда перед тобой ставят печенье, ты всегда берёшь то, в котором есть орехи, — добавила Лана. — Правда? — удивилась Моника. Кажется, Айзек, её ученик, часто готовил сладости с орехами. И однажды он привёз ей в подарок редкие иностранные орехи. Наверное, он заметил её предпочтения. — Особенно ты обожаешь конфеты с орехами в меду, верно?— продолжила Лана. — Н-ну… да… — И рыбу ты любишь больше, чем мясо. Особенно ту, что обжарена на сливочном масле с лёгким лимонным ароматом. В столовой академии ты чаще всего брала именно её. — Кажется, да! — воскликнула Моника. — Кофе ты пьёшь без сахара и молока, а в чай кладешь два кубика сахара. И ещё тебе нравится чай с молоком. Моника посмотрела на Лану с восхищением, будто на учёного, сделавшего великое открытие. — Лана, ты невероятная… — Да ладно тебе! Хоть немного следи за тем, что тебе нравится! Иначе как ты будешь себя баловать, если не знаешь, что любишь? — возмутилась Лана. Её слова глубоко тронули Монику. Раньше она никогда всерьёз не задумывалась о своих предпочтениях, кроме чисел и магии. Она считала, что если есть прекрасный мир формул и магических заклинаний, ей не нужно ничего больше. Раньше я думала, что от еды требуется просто поддерживать жизнь… Но теперь Моника стала гораздо жаднее. Вкус кофе, выпитого в компании, или пирожка, съеденного вместе с Ланой, — от этого она уже не могла отказаться. Оказывается, кроме математики и магии, у меня есть ещё столько любимых вещей… Лана заметила и запомнила то, что Моника упускала из виду. — Лана, спасибо. Спасибо, что вытащила меня на прогулку. Спасибо, что познакомила с чудесными пирожками. Спасибо, что помнишь, что я люблю. В её "спасибо" было вложено столько благодарности, что Лана, слегка смутившись, посмотрела на Монику. — Чувствуешь себя лучше? — Угу, — кивнула Моника. Лана, широко улыбнувшись, пробормотала: "Вот и хорошо", — и откусила кусочек пирожка. ＊ ＊ ＊ Секретарь Ланы, Клиффорд Андерсон, после полудня каждые десять минут сверялся с часами. Он, молча работавший над бумагами, вдруг остановился, повернул голову и в тридцать пятый раз посмотрел на часы. Солнце уже клонилось к закату. Клиффорд убрал документы и накинул пальто, висевшее на спинке стула. Раньше, навещая Лану, он носил одежду из антикварного магазина, но теперь был одет опрятно — в вещи, выбранные Ланой. Свои растрёпанные чtрные волосы он причесал и собрал в хвост, бороду сбрил. Неизменными остались только огромные толстые очки, закрывающие пол-лица. Поправив сползшие очки, он направился к выходу, как вдруг услышал бодрое: "Я вернулась!" Это была Лана. Клиффорд, собиравшийся выйти, чтобы встретить её, задумался, снимать ли пальто. Но, решив, что рабочий день всё равно подходит к концу, оставил его на себе. Работу он уже закончил. Пока он размышлял, дверь открылась, и появилась Лана. — Я вернулась, Клиф! Клиффорд всегда говорил бесстрастно, без намёка на эмоции. Но Лана, похоже, уловила нотку недовольства в его коротком ответе. Она неловко отвела взгляд и начала накручивать прядь волос на палец. Клиффорд, не меняя выражения лица, продолжил: — Перед уходом ты сказала, что идёшь обедать с подругой. — Да, всё так, — подтвердила Лана. — Сейчас уже вечер. — Ладно, прости… Кстати, как там дела с бумагами? — попыталась сменить тему Лана. — Не волнуйся, всё сделано, — кивнул Клиффорд, похлопав по стопке документов на столе. — Твоя часть осталась нетронутой. — Какой ты вредный! Мог бы и за меня сделать! — надулась Лана, но всё же села за свой стол и принялась разбирать бумаги и письма. — Это письмо от мистера уродливые очки… то есть от графа Амбарда, — поправилась она. — Пишет, что скоро пришлют прототипы украшений, которые я недавно разработала. Интересно, как они получились! А вот письмо от госпожи Латридж с благодарностью. Ей понравилась шёлковая ткань, которую мы поставили. Она хочет продолжать сотрудничество, так что надо ответить… Клиффорд молча смотрел на Лану, пока та просматривала письма. Заметив его взгляд, она подняла глаза и бросила: — Что? Если не собираешься помогать, можешь идти домой. Спасибо за работу. — Завтра в обед. Пообедаем вместе, — внезапно предложил Клиффорд. Лана удивлённо заморгала, а затем, словно вспомнив что-то, покачала головой. — Завтра не получится. — Почему? Я знаю твоё расписание. Ни переговоров, ни салонов, ни женских собраний. — Потому что завтра я обедаю с Моникой, — ответила Лана. Услышав это имя, Клиффорд, сохраняя бесстрастное выражение, слегка дрогнул пальцами. Моника — имя, которое часто упоминала Лана. Последнее время её не было в городе, и имя почти не звучало, но, похоже, она недавно вернулась в Сазандол. — Сегодня ты тоже обедала с Моникой? — спросил Клиффорд. — Да! Мы ели жареные пирожки! — с энтузиазмом ответила Лана. — Это несправедливо, — произнёс Клиффорд. Лана, подперев щёку рукой, удивлённо протянула: — Клифф, ты что, тоже хотел пирожков? — Моника тебя монополизировала. Теперь моя очередь с тобой обедать. Соблюдай порядок — С кем я обедаю — моё дело! — фыркнула Лана, гордо задрав подбородок, и вернулась к бумагам. Клиффорд, молча глядя на неё, заговорил: — Где ты завтра встречаешься с Моникой? — В новом рыбном ресторане на Третьей улице. — Понял. Клиффорд незаметно убрал в свой ящик документ, который собирался передать Лане. Завтра утром, увидев его, Лана, скорее всего, с головой уйдёт в работу над ним. И, конечно, у неё не останется времени на обед с подругой. ---------- Замечательный человек На следующий день после того, как Лана Коллетт ела жареные пирожки вместе с Моникой, она прибыла в офис торговой компании и почувствовала лёгкое головокружение, увидев одежду Клиффорда. — Доброе утро, Лана, — поприветствовал он. — Доброе утро, Клифф… Слушай, что это за наряд?! — воскликнула Лана, прижимая руку ко лбу и, собрав всю свою волю, ещё раз посмотрела на Клиффорда. Его наряд состоял из рубашки, жилета и шарфа. Казалось бы, ничего необычного, но цвета и узоры были просто ужасны. Цветастая рубашка в цветочек, клетчатый жилет и такие же брюки, а шарф — ярко-красный с зелёными горошинами, от которого рябило в глазах. — Почему всё с узорами?! И где ты вообще откопал этот вызывающий мигрень шарф?! — возмутилась Лана. — Это была самая маленькая скатерть на кухне, — ответил Клиффорд. — Так это даже не шарф?! — закричала Лана, схватившись за голову. Она не сдержалась и издала пронзительный вопль. Последнее время Клиффорд носил одежду, которую подбирала Лана, — вещи, которые легко сочетались между собой. И почему вдруг он решил устроить такой модный эксперимент? — В общем, сними эту скатерть немедленно! — решительно заявила Лана. — Кажется, в складе есть запасная рубашка. Переоденься в неё. Если заменить рубашку на однотонную, то с жилетом и брюками, ну… Как-нибудь сойдёт! — Если ты про запасные рубашки, то белых однотонных нет. Осталась только розовая, — сообщил Клиффорд. — Нет! Только не розовая с этим жилетом! — взвизгнула Лана. — Это не тот розовый, который тебе идёт! — Мне и так нормально, — пожал плечами Клиффорд. — А мне нет! — возразила Лана. — Я не смогу спокойно работать, когда рядом человек в таком пёстром наряде, от которого глаза болят! Ладно, я сейчас сбегаю в ближайший магазин и куплю белую рубашку! Как и обещала, Лана с утра пораньше помчалась к портному и купила белую однотонную рубашку, которую тут же всучила Клиффорду. На всё это ушёл почти час драгоценного утреннего времени. — Ох, ну и дела… — вздохнула Лана, опускаясь в кресло. Клиффорд, переодевшийся в новую рубашку, положил перед ней конверт. — Что это? — спросила Лана. — Ответ от господина Поллока, — пояснил Клиффорд. Поллок был мастером вышивки, который работал над мантиями для магов, разработкой которых сейчас занималась Лана. Изначально он был мастером, нанятым торговой компанией Коллетт, принадлежавшей отцу Ланы. Благодаря связям отца Лана и заказала Поллоку вышивку для мантий. Поллок был искусным мастером, а главное — одним из немногих, кто умел вплетать в вышивку магические формулы, что делало его крайне ценным специалистом. С напряжённым лицом Лана вскрыла конверт. Мантия, которую вскоре должны были представить публике, уже была готова в своей основе. Оставалось только нанести вышивку, но, честно говоря, по поводу её дизайна у Ланы с Поллоком возникали разногласия. Девять её эскизов уже были отвергнуты, и теперь она с тревогой доставала из конверта лист с десятым вариантом дизайна, который она старательно прорисовала. На листе крупными буквами было написано: Недостаточная подготовка. Тебе нужно больше учиться. Попробуй ещё раз. — Ааа, да что такое! — воскликнула Лана, ударив ладонями по столу и гневно уставившись на ответ Поллока. Этот упрямый мастер вышивки всегда так поступал: не объясняя, что именно не так, он просто бросал Лане одно-единственное замечание — "недостаточная подготовка". Мантии для магов с особой вышивкой считались магическими артефактами. Лана, хоть и не была экспертом в магических инструментах, перед открытием своей компании усердно изучала основы их создания. Магические формулы она проверяла с Моникой, так что ошибок там быть не могло. Значит, проблема была в чём-то другом. — Количества вышивальных нитей должно хватить для нужной магической формулы… Что же не так? Может, расположение вышивки? Или длина? — размышляла Лана. Поллок был быстрым мастером, и с помощью своих учеников он мог справиться с вышивкой за десять дней. Но до презентации оставалось меньше двух недель. Если следующий эскиз не получит одобрения Поллока, Лана, скорее всего, не успеет подготовить мантию к показу. Лана поручила Клиффорду мелкие дела, а сама сосредоточилась на эскизах. Создание дизайна вышивки — и без того трудоёмкий процесс, а с учётом вплетения магических формул ограничений становилось ещё больше. Нанесение магических формул на материал называется магией наделения, и с тканью она сочетается крайне плохо. Лучше всего для этого подходят драгоценные металлы, поэтому используют золотые или серебряные нити. Однако количество металла в таких нитях минимально, и чем сложнее магическая формула, тем больше нитей требуется. В крайнем случае проще пришить драгоценный камень — даже не самого высокого качества он способен вместить достаточное количество магических формул. Но это то же самое, что прикрепить позже магическую брошь... Одежда и украшения, требующие больших затрат времени и труда, сами по себе являются символом статуса. А вот вплетение магических формул исключительно в вышивку — это уже вопрос престижа и утончённого вкуса. Для целевой аудитории — магов, ценящих роскошь, — такой подход был принципиально важен. — Так, длина золотых нитей, необходимых для этой магической формулы, — бормотала Лана, рисуя новые эскизы и сверяясь с формулами, которым её научила Моника, одновременно щёлкая на абаке. Дизайн был почти готов. Как только он будет завершён, его нужно будет сразу отправить Поллоку. Но тогда я не успею на встречу с Моникой… Лана посмотрела на часы и вздохнула. Тем временем Клиффорд, закончив утреннюю работу, закрыл чернильницу и предложил: — Хочешь, я передам Монике, что ты сегодня не сможешь прийти? — Ох, можно? — обрадовалась Лана. — Погоди, ты же не знаешь, как выглядит Моника. У неё светло-каштановые волосы, карие глаза… Лана описала внешность Моники, и Клиффорд, коротко кивнув: "Понял", — вышел из офиса. Чувствуя вину перед Моникой, Лана с удвоенной энергией принялась за работу. Ну вот! Если бы Клифф показал мне этот конверт пораньше, у меня было бы чуть больше времени! А ещё… Точно, я же хотела попросить Монику познакомить меня с господином Бартоломео! Нужно было подогнать мантию под модель, а для этого следовало обсудить детали с Моникой. Лана решила, что обязательно найдёт время сегодня, чтобы поговорить с ней и попросить представить Бартоломео Александра — того самого молодого человека с чёрными волосами и золотыми глазами. ＊ ＊ ＊ В приподнятом настроении Моника вышла из дома раньше обычного и, решив прогуляться, сделала небольшой крюк по пути к рыбному ресторану, где была назначена встреча с Ланой. Хотя она и попыталась скоротать время, до встречи всё равно оставалось рано, и Ланы у входа не оказалось. Вместо неё там стоял незнакомый мужчина. Высокий, с длинными чёрными волосами, собранными в хвост на затылке, он носил огромные толстые очки, закрывающие половину лица, из-за чего разглядеть его черты было сложно. Судя по всему, ему было около двадцати с небольшим. Моника, побаивавшаяся высоких мужчин, старалась не встречаться с ним взглядом и опустила глаза. Но мужчина вдруг направился к ней большими шагами. Она подумала, что он просто пройдёт мимо, но он остановился прямо перед ней. — Ты Моника? — спросил он. — А? — растерянно ответила Моника, подняв на него взгляд. Очки мужчины зловеще блеснули на свету. — Я Клиффорд Андерсон, секретарь торговой компании "Флюкс", — представился он. "Флюкс" — так называлась новая компания, которую основала Лана. В Сазандоле уже существовал филиал торговой компании Коллетт, принадлежавшей отцу Ланы, поэтому Лана выбрала для своей компании другое название. Хотя "Флюкс" и получала финансовую поддержку от отца Ланы, она была независимой организацией. Так, значит, этот человек… секретарь Ланы? Если секретарь Ланы пришёл на место их встречи, значит, с Ланой что-то случилось? Обеспокоенная, Моника услышала, как Клиффорд сухо произнёс: — Я хочу заключить с тобой сделку. — Сделку? — переспросила Моника. Клиффорд достал из кармана золотую монету и показал её Монике, которая смотрела на него с подозрением. — Продай мне время, которое ты проводишь с Ланой. Точнее, на месяц я хочу, чтобы Лана принадлежала только мне. Монике понадобилось время, чтобы осознать смысл его слов. Даже поняв, она не знала, как реагировать, и лишь растерянно открывала и закрывала рот. — Эм, но… зачем? — спросила она. — Зачем? Я же сказал: я хочу, чтобы Лана была только моей. Поэтому прошу тебя не встречаться с ней месяц. — А Лана знает об этом? — робко уточнила Моника. — Конечно, я ей не говорил. Это цена с учётом платы за молчание, — сказал он и попытался силой вложить монету в руку Моники. — Нет! Не надо! — в панике оттолкнула его руку Моника. Она спрятала руки за спину, ясно давая понять, что не примет монету. Клиффорд, не изменившись в лице, достал вторую золотую монету. — Ты жадная, да? Ладно, две монеты, — предложил он. — Нет, сколько бы ты ни предлагал, я не согласна! — твёрдо ответила Моника. — Это проблема. Так я не смогу монополизировать Лану, — сказал Клиффорд. — Но и мне это проблема! — возразила Моника. Моника, которую легко было уговорить, если говорить с напором, имела привычку соглашаться под давлением. Из-за этого два года назад она поддалась на уговоры коллеги и взяла на себя секретное задание. — Не встречаться с Ланой… я не хочу, — сказала она. — Три монеты, — Клиффорд достал третью монету и показал её Монике. Моника, подавив желание опустить взгляд, посмотрела ему прямо в глаза. — Уходи… Я ни за что не возьму твои деньги, — твёрдо сказала она. Клиффорд, не меняя выражения лица, убрал три монеты и достал большую золотую монету, которую редко увидишь в личных сделках. — Одна большая золотая монета, — произнёс он. — Не хочу! — крикнула Моника неожиданно громко. В этот момент сзади послышались шаги. — Моника! — раздался голос Ланы. Лана, с изменившимся от волнения лицом, подбежала к ним и гневно посмотрела на Клиффорда. — Клифф, что ты сказал Монике?! — возмутилась она. — Ничего особенного. Просто предложил личную сделку, — невозмутимо ответил Клиффорд. Лана подозрительно прищурилась, но тут же повернулась к Монике. Увидев лицо подруги, Моника чуть не расплакалась от облегчения. Лана, заметив её состояние, мягко сказала: — Моника, Клифф что-то странное тебе наговорил, да? Не обращай внимания на его слова, их можно просто игнорировать. — Лана, ты должна больше меня уважать, — вставил Клиффорд, но Лана проигнорировала его. — Клифф, он… Ну, немного странный, любит всё решать деньгами, это у него дурная привычка… — Это я могу сказать и про тебя, — парировал Клиффорд. Щека Ланы дёрнулась. — Я хотела сказать, что он не плохой человек, но передумала, — огрызнулась она, бросив на Клиффорда сердитый взгляд. Клиффорд, как ни в чём не бывало, продолжил: — Кстати, Лана, разве ты не говорила, что слишком занята работой и не сможешь сюда прийти? Я ведь пришёл, чтобы передать это Монике. — Да, но у меня появилось срочное дело к Монике, и я поспешила закончить эскиз! — ответила Лана. — Дело ко мне? — удивилась Моника. Она задумалась. Недавно Лана просила её объяснить, как рассчитать количество маны, которое можно вложить в вышивку золотыми нитями. Она упомянула "эскиз", наверное, это связано с этим? Если она могла помочь Лане в своей области знаний, у неё не было причин отказываться. Но не успела Моника ответить, как Лана заговорила: — Познакомь меня с господином Бартоломео Александром! — выпалила она. Имя оказалось настолько неожиданным, что мысли Моники замерли. — Лана… это тот Бартоломео Александр из приключенческого романа? — неуверенно спросила Моника. — Нет-нет, — рассмеялась Лана, качая головой. — Тот высокий парень с чёрными волосами, который оставался у тебя дома! В доме Моники был только один "Бартоломео Александр" с черными волосами — Черный Дракон Воргана, сейчас находящийся в спячке. Неро?! Почему?! Откуда Лана знает про Неро?! Лана, наклонившись вперёд и сжав кулаки, с энтузиазмом продолжила: — Он был такой замечательный! Я хочу встретиться с ним и поговорить! Её щёки порозовели, а глаза сияли, как у влюблённой девушки. ---------- О том, как моя уважаемая наставница пыталась принести в жертву черного кота Айзек, впервые за долгое время навестивший дом Моники, смотрел на здание, то сжимая, то разжимая кулаки. Несмотря на перчатки, кончики пальцев всё ещё были холодными. Он нервничал. Айзек, способный преуспеть в любом деле, редко испытывал скованность движений из-за волнения. И всё же сейчас он был ужасно взволнован. Смогу ли я, как прежде, общаться с Моникой? В памяти всплывало событие с вечеринки, организованной Ведьмой Звездочетом. Моника, смущённо смотревшая на Сирила, выглядела как влюблённая девушка. Осознала ли она свои чувства? Если так, то у него, похоже, нет никаких шансов. Ведь Айзек знал, что чувствует Сирил к Монике. В тот момент, когда один из них осознает свои чувства, странное равновесие, на котором держатся их отношения, наверняка рухнет. И, что ещё хуже, Айзек не мог сказать, что ненавидит Сирила. Если бы я только мог ненавидеть Сирила... Мне ужасно даже думать об этом. Айзек неловко поднял руку и постучал в дверь. Ответа не последовало. Тогда он открыл дверь запасным ключом, который сделал, когда стал учеником Моники, и вошёл внутрь. В доме не чувствовалось присутствия людей. Похоже, Моника отсутствовала. Если её нет в это время, может, она пошла обедать с мисс Коллетт? Айзек быстро разобрал свои вещи и разжёг огонь в камине. Хоть погода была ясной, день выдался прохладным, и он хотел, чтобы Монике, вернувшись, не пришлось мёрзнуть. Она ведь довольно чувствительна к холоду. Он решил приготовить тёплый напиток для этой маленькой белочки. Когда он готовил лимонад на кухне, входная дверь открылась. Моника вернулась. С трудом натянув на напряжённое лицо привычную улыбку, Айзек выглянул из кухни. — Привет, с возвращением, Моника! Ответа не последовало. Сердце Айзека болезненно сжалось от мысли, что его проигнорировали. Но, приглядевшись, он заметил, что Моника не то чтобы игнорировала его — она, похоже, вообще не замечала его присутствия. С побледневшим лицом, размахивая руками и ногами, она стремительно взбежала по лестнице. А затем с грохотом спустилась обратно, держа в руках корзину, в которой спал Неро. На её лице было пугающе мрачное выражение. Мягко говоря, подойти к ней было страшно. Айзек наблюдал, гадая, что она собирается делать, и тут Моника поставила корзину с Неро перед камином и начала бросать в огонь дрова. Более того, она без заклинаний вызвала несколько маленьких огоньков, окруживших корзину с Неро. Эта сцена подозрительно напоминала загадочный ритуал с черным котом в качестве жертвы. Кажется, у моего мастера серьезные проблемы. Для начала Айзек спокойно открыл окно. Проветривание — важная штука. Моника, всё с тем же мрачным выражением, трясла спящего в корзине Неро. — Неро, просыпайся... Неро... Неро... Похоже, это был ритуал пробуждения черного дракона от зимней спячки. Неро сонно мяукал, но в конце концов, словно сдаваясь, приоткрыл один глаз. — М-м... весна пришла, что ли? Неро потёр мордочку передней лапой, и Моника подняла его на уровень своего лица. Глядя ему прямо в глаза, она тихо спросила: — Неро, ты виделся с Ланой? Когда? — М-м... а, Лана — хорошая. Принесла мне еды... — Когда это было? — Когда ты ходила к тому Холодному Парню ухаживать за горохом... — Так давно?! Несмотря на крик Моники, сорвавшийся на визг, Неро лениво зевнул. — Ня-а-фа... Лана обещала угостить меня вкусной курочкой... м-м... всё ещё спать хочу, разбуди меня через месяц... — Неро, не спи! Погоди, что ещё ты обсуждал с Ланой?! Ну же, Неро! Моника трясла Неро изо всех сил, но тот уже сладко спал. Моника, обессилев, прижала Неро к груди и понурилась. — Неро-о-о... ну заче-е-ем... — Похоже, дела совсем плохи, — заметил Айзек. Моника, всё ещё прижимая Неро к груди, растерянно посмотрела на Айзека. — Ой, Айк, с возвращением! — Ага, я дома. Так что там между мисс Коллетт и Неро? На слова Айзека Моника побледнела и энергично закивала. Положив Неро обратно в корзину, она повернулась к Айзеку и с серьёзным видом заговорила: — Я однажды брала у леди Изабель любовный роман. — Эм, да? — Айзек растерялся от неожиданного упоминания любовного романа — не самого типичного для Моники предмета. Но Моника, совершенно серьёзно, продолжила: — В любовном романе героиня, с розовыми от смущения щеками, восторженно называет принца "замечательным". То есть, если щеки алеют и человек говорит "замечательный", это значит, что он влюблён. Не то чтобы это было неверно, но что-то в её логике казалось неправильным. Не успел Айзек указать на это, как Моника, сжав кулаки, горячо продолжила: — Только что Лана назвала Неро "замечательным"! И щеки у неё покраснели, и она была немного в восторге... То есть, если применить эту формулу, Лана влюблена в Неро! Айзек мягко взял её кулаки в свои руки и, с нежной улыбкой, сказал: — Моя добросердечная наставница, ты просто за-ме-ча-тель-на. — Э-э? Спасибо... Но, э-э, сейчас речь не обо мне, а о Лане! Неро говорил, что "не может влюбиться в самку без хвоста", и что же теперь делать? Похоже, румянца на щеках и восторга в голосе Айзека оказалось недостаточно... Оставим это в стороне, неужели мисс Колетт влюбилась в Неро? Хм… Нельзя сказать, что это совсем невозможно, но, скорее всего, Моника поспешила с выводами. Однако она явно страдала, разрываясь между чувствами подруги и тайной своего фамильяра. Что же делать… Прежде всего, нужно проверить факты. Айзек поднялся и предложил Монике сесть. — Моника, присядь пока. Выпьем тёплого лимонада, это поможет успокоиться. — У-у... что мне делать... я хочу поддержать Лану... но Неро... — Слушай, из того, что ты рассказала, ещё не факт, что мисс Коллетт влюблена в Неро. Моника посмотрела на него, как ученик, которому указали на ошибку в решении. — Правда? — Я не был там, так что не могу точно сказать, но, что именно сказала мисс Коллетт? — Эм... Она сказала: "Он был такой замечательный, я бы хотела встретиться и поговорить". Айзек подумал, что это довольно неоднозначно. Он не так хорошо знал Лану Коллетт, как Моника, но ему казалось, что она больше интересуется одеждой и украшениями, чем мужчинами. Скорее всего, Лана заинтересовалась не самим Неро, а чем-то, связанным с ним. — Моника, может, стоит поговорить с мисс Коллетт ещё раз, в другой день? Что бы она ни имела в виду, Неро сейчас в спячке. — Да, ты прав... Я поторопилась, начав расспрашивать Неро... Поговорю с Ланой ещё раз. Моника наконец-то расслабилась, опустила плечи и слабо улыбнулась, приподняв брови. — Спасибо, Айк, ты меня выручил. Ты и правда надёжный. — Для меня честь, что ты на меня полагаешься. Айзек улыбнулся, и Моника посмотрела на него с восхищением. — Айк, ты просто мастер в любви. Это потрясающе. Даже мастеру в любви с тобой непросто... Айзек тихо пробормотал что-то себе под нос с кривой усмешкой. ＊ ＊ ＊ — Что это с Моникой? Почему она так спешила? — Лана, глядя в ту сторону, куда умчалась Моника, недоумённо склонила голову. Может, она заметила, что Лана чем-то обеспокоена, и поспешила связаться с Бартоломео Александром? Интересно, господин Бартоломео всегда у Моники дома? Или живёт где-то ещё? Если он в стране, то, если сейчас с ним связаться, ещё можно успеть. Пока Лана обдумывала, как пригласить Бартоломео, Клиффорд внимательно посмотрел на неё сверху вниз. — Кто такой этот Бартоломео Александр? — Тебе не скажу. Лана задрала нос, словно в отместку за то, что он напугал Монику, и Клиффорд замолчал. — Это не так важно. Я сейчас иду к мистеру Поллоку с новым эскизом! Клифф, остаёшься за главного! Пока! С этими словами Лана, взмахнув подолом юбки, направилась к мастерской Поллока. Клиффорд проводил её взглядом своих серых глаз из-под очков. ---------- Мои любимые вещи Моника, потрясённая подозрениями о запретной любви между другом и фамильяром, кажется, успокоилась благодаря словам Айзека. Теперь она аккуратно сидит на стуле, маленькими глотками попивая лимонад, приготовленный Айзеком. Краем глаза поглядывая на Монику, Айзек решил начать готовить ужин из принесённых продуктов. Главным ингредиентом сегодня была белая рыба. Айзек ловко разделал её, отделив филе от костей, и замочил кости в холодной воде. — Айк, что ты сегодня готовишь? — спросила Моника, допив лимонад и моя стакан. Айзек, нарезая овощи, ответил: — Из костей с овощами сварю бульон и сделаю суп, а с филе — пока не решил. — Эм, знаешь… — Моника, теребя пальцы и глядя на Айзека снизу вверх, словно ребёнок, выпрашивающий что-то у родителей, робко продолжила: — Я… хочу рыбу, зажаренную на сковороде. Для Моники такие просьбы были редкостью. Обычно она ела всё, что ей подавали, без капризов. Если подумать, ещё в академии Серендия Моника была девушкой, которой трудно давались просьбы. Ей, вероятно, вообще было сложно о чём-то просить других. Услышав редкую просьбу от Моники, Айзек улыбнулся, смягчив взгляд. — Хорошо, давай так. Сегодня зажарим рыбу на сливочном масле. А в конце добавим твой любимый лимон. — А! Айк, ты знал? Что я люблю рыбу с лимоном и маслом? — Конечно. Айзек знал: хотя Моника ела всё без разбора, у неё были свои предпочтения. Любимые блюда она всегда оставляла напоследок и смаковала их медленно, с наслаждением. — Я не так часто ела свежую рыбу, не солёную или копчёную… В академии Серендия попробовала — и была в восторге, — призналась Моника. — Да, сейчас технологии транспортировки с использованием ледяной магии сильно продвинулись, — ответил Айзек. Технологии хранения и транспортировки свежих продуктов и лекарств с помощью ледяной магии в последние годы значительно улучшились, но, конечно, это всё ещё дорого. Поэтому свежие мясо и рыба оставались привилегией высших классов, таких как ученики академии Серендия. В деревнях, далёких от моря, даже солёные морепродукты считались роскошью. Моника, судя по всему, долго жила в горах, и у неё, вероятно, редко была возможность попробовать свежие морепродукты. Неро сейчас в спячке, может, устроить ей рыбный пир? Тот черный дракон, несмотря на свою кошачью внешность, рыбу не любил. Поэтому, пока Неро бодрствует, в меню чаще всего мясные блюда. — Айк, Айк! — позвала Моника. — Да? — А что ты любишь есть? Монике стало любопытно. Ей захотелось узнать, что любит Айзек. Такая мелочь согрела его сердце. Но, пытаясь ответить на вопрос Моники, Айзек замер. Он попытался вспомнить любимую еду — и не смог ничего придумать. Я помню, что любил и не любил Арк. Мясо, рыбу, овощи — всё не любил. Фрукты — да. Но ел он мало, часто не доедал и плакал. Когда Айзек только заменил принца, его считали больным, так что ему приходилось есть лёгкую пищу для больных в небольших количествах, чтобы не вызвать подозрений. Даже после дебюта в высшем обществе, когда его здоровье якобы восстановилось, он не мог внезапно стать обжорой — это выглядело бы странно. Приходилось ограничивать себя. Ярко выраженные предпочтения тоже могли вызвать подозрения. Поэтому самым безопасным было есть всё равномерно, без пристрастий. Чтобы идеально играть роль второго принца, предпочтения Айзека Уокера были лишь помехой. Если кто-то спрашивал: "Что любит Его Высочество?" — достаточно было назвать любимое блюдо собеседника или местное угощение. Это помогало завязать беседу и оставить хорошее впечатление. Так он жил почти десять лет — и совершенно забыл, что любит сам. Айзек закрыл глаза и медленно начал перебирать воспоминания. Любимые вещи, то, что волновало его сердце, то, что он любил в детстве. — Пожалуй, я больше люблю мясо. В праздники всегда ждал, когда мне купят шашлык на палочке. — О, точно! Мы ведь ели шашлыки с Гленом и остальными за академией Серендия, помнишь? После того, как сдали экзамен по танцам! — Честно говоря, тогда я хотел ещё пару-тройку шашлыков. Но принцу не пристало быть обжорой, так что я сдержался, — пошутил Айзек. Моника удивлённо распахнула глаза. — Айк, так ты обжора? — Средний. На уровне Дадли. — С моей точки зрения, Глен ест очень много, — сказала Моника. Глен Дадли, всегда полный энергии, любил повторять: "Без мяса у меня не будет сил!" Айзек втайне разделял это мнение. Если бы можно, он бы с радостью наелся мяса до отвала. — Айк… Эм, в этом доме не нужно себя сдерживать. Ешь, сколько хочешь, хорошо? — робко, но искренне сказала Моника. Айзек мягко улыбнулся, глядя на неё. Даже если он потеряет всё, здесь он может быть просто Айзеком Уокером. Забытые "любимые вещи" он будет вспоминать одну за другой, находить новые и расставлять их на этом столе — рядом с любимыми блюдами Моники. Это будет очень счастливый стол С этой мыслью Айзек открыл шкаф с посудой. — О, а это что? Новые чайные чашки? — заметил он. — А, да, да! Я разбила одну чашку и мы с Ланой ходили за покупками! — Моника замахала руками, рассказывая, как они с Ланой ходили по магазинам и как ей понравились жареные пирожки, которые они ели. Счастливо слушая её, Айзек помешивал суп в кастрюле. ＊ ＊ ＊ Жареная рыба с лимоном и сливочным маслом, суп из рыбных костей и овощей, мягкий хлеб и печёные яблоки. Моника с удовольствием ела ужин, приготовленный Айзеком, и пила чай из новой чашки, когда раздался грубый стук в дверь. Моника приподнялась со стула, но Айзек остановил её, подняв руку. — Я открою. — Но… эм… — Всё в порядке, я знаю. Мало кто знал, что Молчаливая ведьма Моника Эверетт живёт в Сазандоле. Чтобы избежать незваных гостей вроде искателей ученичества или таких, как Хьюберт Ди, почту для Моники пересылали из Нефритовой палаты королевского дворца в Сазандол. Друзья Моники, приходя в гости, обычно предупреждали заранее, особенно если приходили после заката, и представлялись у двери. Айзек бросил взгляд на свои вещи в углу комнаты. Там лежала охотничья винтовка, которую он взял для самообороны. Немного поколебавшись, он решил не брать оружие и крикнул через дверь: — Кто там? — Я из торговой компании "Флюкс", — ответил голос без малейшей интонации. Моника узнала его. Это был голос Клиффорда Андерсона, секретаря Ланы. Она вскочила и сказала Айзеку: — Это секретарь Ланы, с которым мы виделись днём. Неужели с Ланой что-то случилось? — Хм? — Айзек приподнял бровь, но всё же открыл дверь. За дверью стоял молодой человек с чёрными волосами, собранными в хвост, и большими круглыми очками, закрывающими пол-лица — Клиффорд Андерсон. Он посмотрел на Монику, затем на Айзека и, почему-то обращаясь не к хозяйке дома, а к Айзеку, спросил: — Ты Бартоломео Александр? Это была грандиозная ошибка. Айзек хотел возразить, но внезапно замер. Через мгновение Моника поняла причину. В правой руке Клиффорда был пистолет. Его дуло было направлено прямо в сердце Айзека. Совершенно бесстрастным голосом Клиффорд произнёс, глядя на побледневших Монику и Айзека: — Где Лана? ---------- Цена силы — Где Лана? — спросил Клиффорд, направив дуло пистолета на Айзака. Моника рефлекторно попыталась воздвигнуть защитный барьер с помощью безмолвной магии, но Айзек слегка покачал головой. Его взгляд, как всегда, спокойный, говорил: "Это не понадобится". У Айка есть какой-то план? Моника сосредоточилась, чтобы в любой момент быть готовой поставить защитный барьер, и стала наблюдать за происходящим. — К сожалению, я не Бартоломео Александр, и его здесь нет, — ответил Айзек. — Тогда где он? — Я отвечу, если ты опустишь пистолет. — Сперва ответь. В противоположность мягкой манере Айзека голос Клиффорда звучал жёстко. Его неизменный тон казался не столько подавлением эмоций, сколько их полным отсутствием — пугающая, почти нечеловеческая бесчувственность. Айзек, слегка вздохнув с ноткой меланхолии, не глядя вниз, схватил Клиффорда за правое запястье и притянул его к своему боку. Это было молниеносное движение. Клиффорд, потеряв равновесие, наклонился вперёд. Айзек вывернул ему запястье, вырвал пистолет и, плавно продолжая движение, подсёк ногу Клиффорда, заставив его упасть. Затем он наступил на плечо лежащего навзничь Клиффорда. Всё это заняло около трёх секунд. Монике даже не пришлось возводить защитный барьер. Айзек посмотрел на отобранный пистолет и улыбнулся. — Флинтлок от компании "Риган". Популярен в центральном регионе из-за украшений, но я бы не рекомендовал. Точность стрельбы отвратительная. — Верни, — потребовал Клиффорд. — Пули? Прямо в твой рот? Айзек направил дуло на рот Клиффорда. Его голос оставался таким же спокойным, как всегда, и от этого становилось жутко. Моника вздрогнула, а Клиффорд, всё ещё лежа на спине, покосился на неё из-под очков. — Поговори с этим неприятным типом. Неплохое заявление для того, кто сам направил на них пистолет. Но у Моники был вопрос к Клиффорду, поэтому она осторожно потянула Айзека за край одежды. — Эм, Айзек… Может, уберёшь ногу? Не стоит, наверное… — Если ты так говоришь, — ответил Айзек, убирая ногу с плеча Клиффорда, но продолжая держать пистолет нацеленным на него. Клиффорд приподнялся, поправил сползшие очки и потёр затылок. — Ударился головой. Теперь там шишка, — произнёс он без тени обиды, словно просто констатировал факт. Айзек снова улыбнулся. — Повезло, что только шишкой обошлось. Моника мысленно вздохнула с облегчением: хорошо, что Айзек не схватился за охотничье ружьё. Она повернулась к Клиффорду, чтобы задать вопрос. — Эм… Вы ведь сказали: "Где Лана?", да? Что-то случилось с Ланой? — Лана не вернулась, — коротко ответил Клиффорд. Моника побледнела. Солнце давно село, и время было не для прогулок молодой девушки в одиночестве. Айзек слегка нахмурился и спросил: — Проверял дом мисс Колетт? — Проверял. Она не возвращалась. Я обыскал ящик Ланы в поисках зацепок и нашёл записку с адресом Моники. Поэтому я здесь. Лана хотела встретиться с Бартоломео Александром. Клиффорд замолчал, медленно поднялся, отряхнул одежду и тихо пробормотал: — Если её здесь нет, то, возможно, она у этого проклятого старика. — Эм… А это кто? — спросила Моника. — Мастер-вышивальщик Поллок, — ответил Клиффорд. По его словам, Лана отправилась в мастерскую Поллока днём по срочному делу. Но ученик сказал, что Поллок ушёл пить с обеда, и Лана, разозлившись, покинула мастерскую. — Я думал, она направилась прямо к Монике, но, возможно, пошла искать Поллока. Пабы, где подают алкоголь с обеда, находятся в торговом районе или у порта — не самые безопасные места. — А этот Поллок, где он может быть? — спросила Моника. — Ученик, который остался в мастерской, сказал, что не знает. Я угрожал ему пистолетом, так что он не врёт. В конце его слов прозвучало нечто проблемное, но сейчас важнее была Лана. Если предположение Клиффорда верно, Лана обходит все питейные заведения Сазандола в поисках Поллока. — Мисс Колетт ведь баронская дочь, не так ли? Стала бы она так утруждаться? — пробормотал Айзек. Моника и Клиффорд ответили одновременно: — Думаю, Лана на такое способна. — Когда Лана заводится, она становится упрямой до глупости. Это вполне вероятно. Слова Клиффорда были резкими, но точными. Монике легко представлялась Лана, сжимающая кулаки и быстро шагающая со словами: "Я тебя найду, чего бы это ни стоило!" ＊ ＊ ＊ Лана, обойдя уже бесчисленное количество пабов, убедилась, что Поллока нет и в этом, и, опустив плечи, вышла на улицу. Еще один промах. Она устало вздохнула. Ноги отяжелели от долгой ходьбы, а зимний ночной ветер холодил уши и нос. Но Лана хлопнула себя по щекам и, встряхнувшись, подняла голову. — Если так… Я найду его, чего бы это ни стоило! Это была та самая упрямая Лана, которую представляли Моника и Клиффорд. Я уже обошла все бары в пределах моих обычных маршрутов… Значит, Поллок, скорее всего, в каком-то пабе в районе с плохой репутацией, куда Лана обычно не заглядывает. К слову, место, где она сейчас находилась, тоже нельзя было назвать безопасным. Эта местность была на границе между благополучными и неблагополучными кварталами. Стоило свернуть в переулок, и ты оказывался на улице, полной сомнительных заведений. В такое время молодой девушке ходить одной было, мягко говоря, неуместно. Пока Лана размышляла, повернуть ли в переулок, кто-то похлопал её по плечу. Она обернулась, надеясь, что это Поллок, но её нос уловил резкий запах алкоголя. Перед ней стоял незнакомый мужчина средних лет с красным лицом и мутными глазами под тяжёлыми веками. — Ты ведь ищешь Поллока? Я видел его в другом пабе, могу проводить, — сказал он. Видимо, он подслушал, как Лана расспрашивала о Поллоке в предыдущем заведении. — Спасибо, мистер, но достаточно просто назвать мне место, — ответила Лана, отступив на шаг и быстро оглядевшись. Как назло, прохожих поблизости не было. Мужчина, заметив её настороженность, шагнул ближе и грубо схватил её за запястье. — Я же сказал, пойдём! — Больно! Отпусти! — Заткнись! Мужчина скривился, одной рукой удерживая её запястье, а другой замахнулся. Сейчас ударит! Лана зажмурилась, но удара не последовало. Осторожно открыв глаза, она увидела за спиной пьяницы высокого мужчину, который выкручивал тому руку. — Насилие над дамой? Это я не могу оставить без внимания, — произнёс он. — Ты кто такой, чёрт возьми?! — огрызнулся пьяница. — К сожалению, у меня нет имени для пьяниц! Своё имя я называю только дамам! Итак, я Энтони, прошу запомнить, миледи! Мужчина, повернувшийся к Лане с серьёзным лицом, оказался старшим братом из той пары, с которой они с Моникой встретились вчера перед походом в лавку с пирогами. Короткие чёрные волосы, внушительная фигура. Пьяница, громко цокнув языком, сунул руку за пазуху и схватился за что-то, похожее на рукоять ножа. Энтони тут же накрыл его руку своей крупной ладонью. — Если вытащишь, я не буду сдерживаться. Готов быть зарубленным на месте? Тогда тяни. — Ха, зарубить меня без меча? Хорош заливать! Пьяница был прав: Энтони не носил меча, его руки были пусты. Но Энтони оттолкнул пьяницу, создав дистанцию, и, подняв правую руку, начал что-то бормотать. Воздух вокруг похолодел, и в руке Энтони заклубился белый туман. Это была магия льда, причём не простая. Когда он сжал кулак и взмахнул рукой, частицы света рассеялись, и в его руке оказался прекраснаый длинный меч изо льда. Это… магический меч! Не только она была потрясена. Пьяница, полностью протрезвев, попятился назад. Остриё ледяного меча было точно нацелено ему в лоб. — Ну, что дальше?! — прогремел Энтони. — И-и-и! — пьяница, побледнев, с воплем бросился бежать, размахивая руками и ногами. Лана, оставшись наедине с Энтони, осторожно посмотрела на него. — Эм… Спасибо, что помогли, мистер. — Ха, пустяки, — ответил Энтони с уверенной улыбкой на суровом лице. Но вдруг его лицо изменилось, и он посмотрел на свой ледяной магический меч. — Чёрт… Ледяной меч… — Что с мечом? — встревожилась Лана, подумав, не наносит ли этот меч какой-то вред своему владельцу. Энтони нахмурил густые брови и с мучительным выражением лица выдавил: — Ледяной магический меч… Прилип к перчатке и не отцепляется... Цена силы: одна перчатка ---------- Собрание людей, которые никогда не слушают — Чёрт возьми, надо было всё-таки прихватить хотя бы рукоять для магического меча... Энтони, ворчал себе под нос, и, ударив ледяной меч о землю, сломал его, после чего снял перчатку. — Ух, этот уже совсем никуда не годится, — сказал он, глядя на перчатку, покрытую льдом, и печально опустил плечи. В его широкой спине чувствовалась лёгкая тоска. Меч, от которого можно получить обморожение, если взять его в руку… Это уже слишком непрактично. Пока Лана раздумывала, что сказать, Энтони быстро взял себя в руки и повернулся к ней лицом. Приглядевшись, он слегка приподнял густую бровь. — О, при ближайшем рассмотрении, не та ли это дама, с которой я встретился вчера? Какая приятная случайность! — воскликнул он. — Э-э, да, благодарю за тогда, — неловко ответила Лана. — Молодая дама, разгуливающая одна в такое время, — это не дело. Где ваши сопровождающие? Если никого нет, позвольте мне проводить вас до дома, — заявил Энтони. Лана замялась и опустила взгляд. После того как на неё чуть не напал пьяница, у неё не осталось ни сил, ни желания разыскивать Поллока, чтобы предъявить ему новые эскизы. Остывшая голова Ланы наконец осознала, насколько безрассудно и глупо она поступила. К тому же её тело устало, ноги были словно деревянные, а вдобавок она проголодалась. Сегодня я просто вернусь домой. Однако проблема заключалась в мужчине перед ней — Энтони. Она была благодарна за помощь, но мысль о том, чтобы позволить незнакомцу проводить её до дома, вызывала у неё лёгкий страх. Тем не менее Энтони, похоже, уже был полон решимости её сопровождать. — Ну же, сударыня, не стесняйтесь, держитесь за мой бицепс! — сказал он, гордо демонстрируя внушительные мышцы, заметные даже через одежду. — Ч-что делать… — пробормотала Лана, невольно отступая назад, но бицепс Энтони, казалось, приближался к ней ровно на столько, на сколько она отступала. — Ну же! Ну же! — подбадривал он. — Эм, ну… — Лана растерянно переводила взгляд с одного предмета на другой, когда вдруг раздался топот нескольких пар ног. — Лана! — послышался крик. Услышав своё имя, Лана широко раскрыла глаза. Обернувшись, она увидела Монику, которая, покраснев от волнения, бежала к ней. Лана удивилась: обычно сдержанная Моника редко повышала голос, а тут кричала во всю мочь. — Моника! — воскликнула Лана. Моника, тяжело дыша и двигаясь неуклюже, всё же добежала до Ланы и крепко вцепилась ей в руку. Чуть позже подоспел Айзек, молодой человек, который часто бывал в доме Моники. — Я рад, что мы благополучно нашли мисс Колетт, — мягко сказал Айзек, обращаясь к Монике. Моника, всё ещё крепко обнимая руку Ланы, шмыгала носом и кивала. Однако в замешательстве оказался Энтони. С выражением лица, будто его поцарапала кошка, которую он пытался защитить, он почесал затылок и опустил брови. — Хм, неужели меня боятся? Это проблема. Я же совсем, абсолютно, ни капельки не подозрительный человек, — начал он, но его лицо внезапно окаменело. За его спиной незаметно появился Клиффорд, который приставил дуло короткоствольного пистолета к затылку Энтони. — Отойди от Ланы, извращенец, — холодно приказал он. — Извращенец?! Я — извращенец?! Нет, подожди, это недоразумение! Сударыня, не могли бы вы подтвердить, что я не извращенец, а добрый, крепкий, сильный и крутой путешественник?! — взмолился Энтони. Этот Энтони, похоже, не был плохим человеком, но его напористость и излишняя экспрессивность слегка утомляли. Лана, сдерживая горькую улыбку, попыталась успокоить Клиффорда. — Клифф, опусти оружие. Этот человек спас меня от пьяницы, он мой спаситель, — сказала она. — Значит, этот пьяница был с ним заодно, — подозрительно прищурился Клифф, ещё сильнее вдавливая дуло в затылок Энтони. — Да хватит уже, Клифф! Опускай пистолет! — возмутилась Лана, сердито глядя на него. — Лана, тебе стоит научиться быть чуть подозрительнее. Ты слишком беспечна, — парировал Клифф. Лана поперхнулась. Ей было нечего возразить, ведь её поздние прогулки действительно были неосторожными. — И вообще, почему ты с Моникой и сэром Уокером? — выпалила она, пытаясь сменить тему. К её удивлению, ответил Айзек: — Он беспокоился, что ты долго не возвращаешься, и ворвался в дом Моники. Лана потеряла дар речи. Она легко могла представить, что Клиффорд устроил в доме Моники. Сдерживая неловкость, Лана погладила Монику по голове, всё ещё цепляющуюся за её руку. — Прости, за причиненные вам неудобства — Главное, что ты в порядке… в порядке… — всхлипывая и шмыгая носом, ответила Моника. Лана мысленно поклялась больше не гулять ночью в одиночестве. Тем временем Энтони, всё ещё с приставленным к затылку пистолетом, скрестил руки и заговорил: — Хм, похоже, дружба этих двоих окрепла, что весьма радует. Но, неужели меня считают злодеем? — задумчиво произнёс он. — Что, только сейчас дошло, злодей? — безжалостно бросил Клиффорд. — Что ты сказал?! Да я самый честный и благородный человек на свете, — начал Энтони, но его перебил другой голос. — А, брат, наконец-то я тебя нашёл! Серьёзно, в рабочее время предлагать пойти в бордель — это уже слишком, — раздался спокойный голос Теодора, младшего брата Энтони, который появился из переулка. От слов Теодора о борделе воздух словно заморозился. Все замолчали, не зная, что сказать, кроме Клиффорда, который, не обращая внимания на атмосферу, пробормотал: — Честный и благородный человек ходит в бордель во время работы? — Нет, это… Это просто необходимая разрядка! И вообще, Теодор, где ты шлялся?! — возмутился Энтони. — Да вот, заговорился с каким-то пьяным стариком, и не заметил, как время пролетело, — ответил Теодор, указывая в сторону переулка. — Вон он, тот старик. Взгляд всех устремился туда, где на земле сидел старик с белыми косичками и бородой, разговаривающий с бродячей собакой. — Эх, молодёжь нынче всё за новомодным гоняется, а традиции ни во что не ставит! Слышишь, что я говорю? Ну, гавкни там или тявкни, а? — ворчал старик. Собака гавкнула, и старик, довольный, рассмеялся, продолжая свои жалобы. Увидев его, Лана широко раскрыла глаза. — Господин Поллок! — закричала она. Этот старик, беседующий с собакой, был тем самым человеком, которого она искала, — мастером-вышивальщиком Поллоком. Пьяный Поллок бросил на Лану суровый взгляд. — А? Это ты, дочка господина Коллета? Слушай, я взялся за работу только из уважения к господину Коллету, а ты присылаешь какие-то никудышные эскизы. Современная молодёжь… — начал он ворчать. Лана схватилась за голову. Вокруг неё было слишком много людей, к которым хотелось придраться! Энтони — нахальный, Клиффорд — не слушает, Поллок — вечно ноет. Ааа, ну серьёзно!! С чего мне вообще начать с ними со всеми?! Видя, как Лана скрипит зубами, Айзек скромно предложил: — Для начала, может, переместимся в более безопасное место? При этом он выглядел как голос разума, хотя сам факт присутствия здесь второго принца был верхом абсурда. Игнорируя это, Лана решила последовать его совету. ---------- Молчаливая ведьма хочет, чтобы на неё полагались Группа переместилась в приёмную комнату торговой компании Ланы — "Флюкс". Сотрудники компании уже давно разошлись по домам, поэтому Лана сама занялась приготовлением чая. Обычно это обязанность её секретаря Клиффа, но Клифф, обладая вкусовыми предпочтениями, из-за которых он считает, что "все чаи на вкус как листья", совершенно не годится для заваривания чая. — Людей много, готовить чай, наверное, хлопотно. Давай помогу, — предложил Айзек Уокер, обращаясь к Лане, которая была на кухне. Лана неловко улыбнулась и покачала головой. — Нет, пожалуйста, отдыхайте. Айзек вёл себя с Ланой дружелюбно, но она всегда втайне ломала голову, как ей следует к нему относиться. Ведь за его обычной внешностью скрывался второй принц этого королевства — Феликс Арк Ридилл. Однако, если бы она обращалась к нему как к "Ваше Высочество" и вела себя согласно этикету, положенному для королевской особы, его маскировка могла бы раскрыться. А это явно не входило в планы ни Айзека, ни Моники. Поэтому Лана старалась относиться к Айзеку так, как относилась бы к старшему брату подруги. Ну, он, наверное, не хочет, чтобы его считали „братом“. Отношения между Айзеком и Моникой были весьма сложными. Но в одном Лана была уверена: Айзек искренне привязан к Монике. Лана старалась не вмешиваться в их дела. Конечно, если бы Моника попросила у неё совета, она бы не отказала в помощи. Закрыв крышку чайника, в который она налила горячую воду, Лана повернулась к Айзеку и поклонилась. — Простите… Клифф… мой секретарь Клиффорд Андерсон был очень груб. Как глава компании, я приношу свои извинения. — Андерсон? — переспросил Айзек. — Погоди, он из торговой компании Андерсон? — Да, он сын главы компании… Вы хорошо осведомлены, — удивилась Лана. Она не ожидала, что второй принц будет знать название какой-то торговой компании. Айзек слегка улыбнулся. — Компания Андерсон довольно известна. Торговая компания Андерсон разбогатела благодаря использованию ледяной магии для сохранения продуктов. Особенно в транспортировке свежих продуктов им не было равных, и они считались лидерами в этой отрасли. Однако их методы, основанные на магии, вызывали недовольство среди консервативных дворян. Когда-то магия была привилегией исключительно аристократов и королевской семьи. Хотя примерно сто лет назад её начали изучать и простолюдины, многие всё ещё считали магию элитарным искусством. Поэтому компания Андерсон, активно использующая магию в торговле, вызывала неприязнь у консервативных высших дворян. А эти консерваторы, как правило, поддерживали второго принца, во главе с герцогом Крокфордом. — Компания Андерсон конфликтовала с консервативным герцогом Крокфордом. Некоторые из сторонников второго принца даже предлагали бойкотировать их, — пояснил Айзек. Но что же стало с компанией Андерсон, столь нелюбимой этими дворянами? Ответ прост: свежие мясо и рыба поставлялись в академию Серендия, которая находилась под покровительством герцога Крокфорда. Люди не могут устоять перед вкусной едой и удобствами. Компания Андерсон своим "удобством" заставила признать себя даже таких консерваторов, как герцог Крокфорд. Клиффорд, сын главы этой компании, был её частью. — Я слышал, что глава компании Андерсонов любит всё новое, а его жена — из народа пустыни, — добавил Айзек. — Да, мать Клиффа из Шезарии, — подтвердила Лана. Шезарийцы, или народ пустыни, выделялись чёрными, как ночное небо, волосами, смуглой кожей и выразительными чертами лица. — Поэтому он так одевается, — заметил Айзек. Лана замялась, не зная, что ответить. Объяснять привычки и характер Клиффорда означало бы затянуть разговор до того момента, когда чай окончательно остынет. Пока она молчала, Айзек взял чайник и ловко разлил чай по чашкам. — Я останусь здесь. Маловероятно, что в той комнате есть кто-то, кто знает второго принца в лицо, но лучше перестраховаться. — Тогда я подготовлю для вас другую комнату, — предложила Лана. Но Айзек покачал головой и пожал плечами. — Сейчас я просто Айзек Уокер. Если мне выделят роскошную комнату, это вызовет подозрения, верно? — Но… — Я здесь по своей воле, так что всё в порядке. Если что-то случится, зови, я сразу приду. Его улыбка и знакомая внешность, как в Серендии, почему-то казались Лане удивительно дружелюбными. ＊ ＊ ＊ В приёмной комнате мастер вышивки Поллок и братья Энтони и Теодор весело обсуждали, как правильно пить вино. Похоже, Поллок проникся симпатией к братьям. Моника неловко сидела в углу дивана, а Клиффорд, несмотря на свою роль секретаря, вёл себя нарочито высокомерно, развалившись в кресле. Лане хотелось стукнуть его по голове, но она сдержалась и разнесла всем чай. — У меня много что сказать, но, господин Поллок, вы примете эскизы вышивки? Пора начинать работу, иначе мы не успеем. — Хм, давай, показывай, — буркнул Поллок. Лана, сдерживая раздражение от его высокомерия, передала ему эскизы. Поллок окинул их взглядом и тут же бросил на пол. — Никуда не годится. Переделывай. Лана с трудом сдержала желание накричать. Сделав глубокий вдох, она тихо спросила: — Не могли бы вы объяснить причину? — Я же говорил: тебе не хватает знаний, — отрезал Поллок, начиная ковырять в ухе, словно считая разговор с Ланой пустой тратой времени. — Пожалуйста, уточните, что именно не так. Расчёты магической энергии для вышивки верны, узор основан на исторических образцах… — Нет, всё никуда не годится. — Скажите, что именно не так! — не выдержала Лана. — Ха, молодёжь нынче такая — ничего не изучает, а сразу требует объяснений. Из-за такого подхода магическая промышленность и становится дешёвой, понимаешь, наивная барышня? Лана прикусила губу и замолчала. Наивная барышня — так её воспринимали многие. Её компания существует только благодаря деньгам отца, его связям и людям. Сама Лана ничего не добилась. Но она старалась, училась экономике, изучала магические инструменты, но это ничего не меняло. Почему… почему… Сдерживая слёзы, Лана сжала кулаки и задрожала. Поллок же лишь высокомерно фыркнул. — Вот так ты и добивалась всего, да? Плакала и бежала к папочке. И это ты называешь себя главой компании… — Ваши слова… они слишком жестокие, — тихо сказала Моника, до того молча сидевшая в углу. Поллок уставился на неё своими выпученными глазами. — Девочка, не лезь в разговоры мастеров. — Форма этой мантии основана на дизайне фракции Леты. Но магические узоры в вышивке принадлежат народу Куюра. Куюра были уничтожены магами Леты, поэтому сочетать их узоры с мантией Леты странно… Это вы имели в виду, верно? Моника говорила спокойно, глядя на Поллока без тени робости. Её лицо в этот момент принадлежало не застенчивой девушке, а Молчаливой ведьме — величайшему магу страны. Лана, Энтони и Теодор смотрели на неё в изумлении. Лишь Клиффорд остался невозмутим. Поллок, поглаживая свою заплетённую в косу бороду, ухмыльнулся. — Хо? Кажется, ты привела кого-то, кто хоть что-то понимает. Малышка, если ты знаешь хоть немного о магии, то должна понимать историю угнетения народа Куюра. Тема этой мантии — сочетание старого и нового. Но я не сделаю ни единого стежка для вышивки, которая не уважает историю. — То есть, если исторических противоречий не будет, вы согласитесь? — уточнила Моника. Поллок кивнул. Моника посмотрела на Лану. — Лана, форма мантии окончательная? — Да, — ответила Лана. — Тогда я нарисую все узоры, которые подойдут для этой мантии. Выбери из них те, что соответствуют твоему видению. Лана онемела. Моника говорила так, будто это было проще простого, но магические узоры невероятно сложны. Теодор, слушавший разговор, обратился к брату: — Эй, брат, сколько таких узоров вообще существует? — Хм… Я разбираюсь только в магических мечах, но, их, должно быть, невероятно много. Может, сотня или около того? — предположил Энтони. — Нет, — ответила Моника, не отрывая взгляда от эскизов. — Около тысячи трёхсот. Она сказала это так буднично, что Энтони вытаращил глаза, а Теодор заморгал. Клиффорд, до того молчавший, посмотрел на Монику холодным взглядом. — Это невозможно. Ты не сможешь. — Смогу. Это просто воспроизведение запомненных фигур. Для меня это не сложно, — ответила Моника. Но затем она замялась, покраснела и, теребя пальцы, тихо добавила: — Если Лана будет на меня полагаться… я… я буду рада. Эти слова глубоко тронули Лану. Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони и воскликнула: — Я очень придираюсь к дизайну! Возможно, тебе придётся рисовать до утра! — Ничего. Я в этом хороша, — ответила Моника с мягкой улыбкой, от которой у Ланы на лице тоже появилась улыбка. Она гордо посмотрела на Клиффорда. — Эй, Клифф! Посмотри, какая у меня надёжная подруга! ---------- Не прислуга Это было ещё в те времена, когда Лана только познакомилась с Моникой. Помогая Монике с тренировкой танцев, Лана не могла отвести глаз от вышивки на шарфе принца Феликса — она притягивала её внимание, не давая покоя. — Ах, как же мне хотелось рассмотреть эту вышивку поближе! — воскликнула Лана после тренировки. Услышав это, Моника внезапно достала письменные принадлежности и начала рисовать узор вышивки на листке бумаги. Смущаясь, она тихо протянула его Лане со словами: "Вот". — Потрясающе! Просто невероятно! Это великолепно! — воскликнула Лана. — Да, очень красивый узор… Кажется, — пробормотала Моника в ответ, едва слышно. Лана, энергично замотав головой, наклонилась к Монике, заглядывая ей в лицо. — Нет, нет, я не про узор вышивки, а про тебя! — Что? — удивилась Моника. — Ты так здорово рисуешь! И запомнить такой узор за такое короткое время — это просто невероятно! — восторженно продолжала Лана. От похвалы Моника покраснела и опустила глаза, но на её лице появилась лёгкая, едва заметная улыбка. Это было ещё до того, как Лана узнала, кто такая Моника на самом деле. Вспоминая такие моменты, Лана думала: будь Моника хоть одной из Семи Мудрецов, хоть великим гением, она всё равно остаётся Моникой. Её застенчивая, но искренняя улыбка, сдержанная и радостная, не изменилась с тех пор. ＊ ＊ ＊ На чистом листе бумаги Моника ловко водила пером, без единого взгляда на справочные материалы создавая изящные и сложные узоры. Удивительно, но её рука почти не останавливалась, пока не завершала очередной эскиз. Невероятно! На глазах у ошеломленной Ланы Моника закончила рисовать еще один узор. Лана внимательно разглядывала только что законченный эскиз. Трудно было поверить, что его создали за столь короткое время — настолько он был совершенен. С восхищением Лана раскладывала на столе эскизы, созданные Моникой, и подбирала их к дизайну мантии. В этот момент братья Энтони и Теодор, стоявшие рядом, заглянули через её плечо. — Ого, она выглядит такой юной, но это просто нечто! — сказал Энтони. — Да, потрясающе! Неужели она держит все эти узоры в голове? — добавил Теодор, искренне поражённый. Рядом с восхищёнными братьями стоял Поллок, сурово поджав губы и внимательно наблюдая за работой Моники. В его взгляде не осталось и следа от алкогольного тумана — это был взгляд настоящего мастера своего дела. Лана, немного напряжённая под этим острым взглядом, осторожно выбирала из эскизов Моники те, что лучше всего соответствовали её замыслу. Моника не просто хаотично воспроизводила из памяти более тысячи трёхсот узоров — она подбирала те, что были близки к изначальной идее Ланы, что значительно облегчало выбор. — Моника, есть ли у тебя что-то похожее на этот узор, но чуть крупнее? — спросила Лана. Моника, не отрывая руки от работы, кивнула. — Есть семьдесят три подходящих узора. Есть ещё какие-то условия? — ответила она. — Углы должны быть более прямолинейными. И ещё, вот эта линия не должна прерываться, — уточнила Лана. — Семнадцать подходящих узоров. Подожди немного, — сказала Моника, продолжая рисовать, не теряя ритма. Её голос звучал уверенно, без малейшей запинки. И, не останавливая движения пера, она создавала один эскиз за другим. Увидев один из них, Лана воскликнула: — Вот оно! Этот узор я хочу использовать для вышивки на груди. Цвет должен быть в оттенке красного… — Эй, девочка, опять твоя неосведомлённость даёт о себе знать, — с язвительной улыбкой перебил Поллок. — Это узор племени Улька. Для них кровь — табу. Поэтому они никогда не использовали красный цвет, напоминающий кровь, в своих изделиях. Это азы магической истории, — добавил он. — У-у-у… — Лана надула губы и замолчала, явно огорчённая. Но Моника, не прекращая движения пера, спокойно возразила: — Нет, это не так. Полгода назад профессор Скелдинг, авторитет в истории магии, опубликовал статью, в которой указал, что бог Вейю, которому поклонялось племя Улька, — это то же самое, что Король Духов Огня Флем-Блем. Поэтому красный цвет, символизирующий Короля Духов, считается священным. У племени Улька более пятидесяти слов для обозначения красного, и красный цвет огня отличается от красного цвета крови.Если избегать оттенков, связанных с кровью, проблем не будет. Поллок приподнял бровь и пробормотал: "Хм?" — внимательно посмотрев на Монику. Похоже, он знал, что оттенки красного, близкие к огненным, допустимы, и нарочно поддел Лану, чтобы проверить её. Но Моника мгновенно разгадала его уловку. Закончив очередной эскиз, Моника подняла глаза на Лану. — У тебя есть образцы ниток для вышивки? Оттенки красного с оранжевым подтоном или медно-красный должны подойти. Особенно медный — это цвет, который часто использовался в изделиях племени Улька, так что он будет идеален, — сказала она. — Поняла, сейчас! — ответила Лана. С помощью Клиффорда она выложила на стол коробки с образцами ниток для вышивки. В тонких деревянных шкатулках аккуратно лежали золотые и серебряные нити с едва заметными различиями в оттенках. Моника указала на несколько из них. — Вот эти и ещё вот эти. Такие цвета должны быть безопасны, — сказала она. — Тогда тридцать восьмой номер! Он ближе всего к моему замыслу, — решила Лана. Но тут вмешался Клиффорд: — Лана, золотые нити с красноватым оттенком у нас в дефиците. Особенно такие редкие цвета — их монополизировала торговая компания Талис, и достать их быстро не получится. — Ничего страшного, — ответила Лана. — Глава компании Талис побаивается госпожи Латридж. А я недавно поставила ей шёлковые ткани, так что у нас есть связь. Через неё мы добудем эти нити. — Вот для чего нужны связи! — гордо заявила Лана, выпятив грудь. Она не просто так посещала салоны. Там она изучала модные тенденции и постепенно налаживала контакты с богачами Сазандола. — Отлично, вышивка для груди готова! Теперь займёмся манжетами! — объявила Лана. Мастер вышивки Поллок некоторое время молча наблюдал за работой Ланы и Моники. Наконец, фыркнув, он отошёл к дивану в углу комнаты и достал бутылку вина. Поманив к себе Энтони и Теодора, он сказал: — Похоже, мне тут нечего делать. Пока они не закончат с дизайном, присоединяйтесь ко мне, ребята, выпьем! — Хм, ну что ж, не откажусь, — ответил Энтони, с энтузиазмом принимая бутылку. Теодор, чуть наклонив голову, задумчиво спросил: — Брат, а нам точно стоит тут оставаться? Его вопрос был вполне резонным. Братья, увлечённые Поллоком, просто последовали за ним, но у них не было никаких причин находиться здесь. Однако Энтони, сделав глоток прямо из бутылки, важно заявил: — Теодор, если ты хоть раз выпил с человеком, он становится твоим другом. И не важно, из какой он страны или сколько ему лет. — То есть ты просто хочешь выпить, — подытожил Теодор. — Верно. Кстати, уважаемый в очках, нет ли у вас закуски? Желательно чего-нибудь сытного, — обратился Антони к Клиффорду. Клиффорд, убиравший образцы ниток, замер и посмотрел на Антони холодным взглядом из-под очков. — Я не прислуга. По таким вопросам обращайтесь к тому, похожему на слугу парню. Кажется, он скучает на кухне. ---------- Забывчивость Ланы Айзек, ожидавший на кухне компании, достал карманные часы, чтобы проверить время. Было уже поздно, приближаясь к полуночи. Обсуждение затянулось, что-ли? Айзек уже было приподнялся со стула, собираясь пойти посмотреть, что происходит, как вдруг из коридора донеслись шаги. Тяжелые, гулкие шаги явно не принадлежали Монике. Скорее всего, это был старший из братьев с черными волосами. Как и ожидалось, в кухне появился сурового вида здоровяк — Энтони. — Обсуждение закончилось? — вежливо поинтересовался Айзек. Энтони покачал своей массивной головой. — Нет, похоже, дамы решили сообща заняться выбором узора для вышивки. — Понятно, — ответил Айзек. В таком случае, это, вероятно, затянется надолго. На кухне, похоже, было достаточно продуктов. Может, взять немного и приготовить для Моники и остальных легкий ночной перекус? А еще, пожалуй, стоит найти одеяла для короткого отдыха. Размышляя о том, что еще нужно сделать как ученику Моники, Айзек услышал, как Энтони с решительным видом произнес: — Так вот, пока дамы заняты, мы устроим попойку! Не слишком ли много всего он уместил в это "так вот"? Айзек, не находя слов для ответа, растерялся. Энтони же, оглядывая кухню, продолжил самым естественным тоном: — Вы ведь слуга, верно? Не могли бы вы приготовить что-нибудь к выпивке? Второй принц этого королевства на мгновение замер с очаровательной улыбкой, затем изящно поклонился. — Конечно, господин, — ответил он. Хотя в голове у Айзека роилось множество мыслей, главное — его истинная личность ни капли не раскрыта. Успокоив себя этим, он принялся готовить ночной перекус. Разумеется, приоритет — еда для его любимой наставницы. А закуски для пьяниц можно сделать заодно. ＊ ＊ ＊ Когда сквозь щель в занавесках начали пробиваться лучи зимнего утреннего солнца, в комнате раздался голос Ланы: — Готово! Моника, всю ночь сжимавшая перо, с трудом разжала затёкшие пальцы, вынула перо и поставила его в подставку. Обе её руки были чёрными от чернил. Лана, прижимая к груди готовый эскиз, радостно кружилась на месте, словно танцуя. — Моника! Клифф! Руки вверх! — скомандовала она. Моника и Клиффорд послушно подняли руки, и Лана по очереди хлопнула их по ладоням. В чистом утреннем воздухе раздались звонкие хлопки. — Я видела, как дети в городе делали так с друзьями! — сказала Лана, хихикая. — Всегда хотела попробовать! Несмотря на бессонную ночь, она излучала бодрость и веселье. От её звонкого голоса Поллок, храпевший, развалившись на диване, вдруг фыркнул: "Фуа!" — и проснулся. От его движения проснулись и братья Энтони и Теодор, спавшие, опираясь на него, и начали зевать. Эти трое всю ночь пили, закусывая тем, что приготовил Айзек. Но Лана, не обращая внимания на их поведение, с восторгом, чуть ли не пританцовывая, сунула готовый эскиз Поллоку. — Готово, господин Поллок! Ну же, начинайте вышивать! Поллок, почёсывая голову, принялся разглядывать эскиз. Моника втайне беспокоилась, справится ли он после ночной попойки, но взгляд Поллока, устремленный на эскиз, был взглядом настоящего мастера. Он ухмыльнулся, приподняв уголок рта, и посмотрел на Лану. — Неплохо, барышня, — сказал он. Лана, явно довольная его словами, гордо выпятила грудь и фыркнула. Клиффорд, глядя на неё, тихо пробормотал: — У меня плохое предчувствие… — Что? — переспросила Моника, подняв взгляд на Клиффорда. Тот указал на восторженную Лану. — Когда Лана так воодушевляется, она обычно что-то упускает. — Э-э… Но ведь мы рассчитали количество магической энергии, и с нитками для вышивки тоже всё решено, — начала Моника. Пока они шептались, Лана продолжала кружиться в восторге. — Тогда я сразу начну вышивать, — сказал Поллок. — Но сначала: вы примерили мантию на модели и проверили длину? Вышивка будет и на подоле, так что после этого изменить размер уже не получится. — Ах, — Лана замерла на месте. Её лицо начало стремительно бледнеть, а Клиффорд, глядя на неё, бесстрастно сказал: — Вот, я же говорил, она напортачила. Безжалостный секретарь, ничего не скажешь. Моника, не зная, что ответить, смотрела, как Лана, изменившись в лице, подскочила к ней. — Моника! Моника, где сейчас господин Бартоломео?! Он в Сазандоле?! Моника растерялась. — Я хочу, чтобы он был моделью! Смотри, эта мантия! Разве не будет потрясающе, если ее наденет господин Бартоломео? Когда я его увидела, у меня прямо искры в глазах! Он идеально подойдет для этой мантии! — воскликнула Лана. Лана, с горящими глазами после бессонной ночи, выглядела не совсем как влюблённая девушка, а скорее как одержимая. Так вот почему Лана так хотела встретиться с Неро… От осознания Моника, немного успокоилась, но тут же поняла, что радоваться рано. Ведь Неро ещё месяц будет в зимней спячке. Быть моделью он точно не сможет. — Л-Лана, понимаешь, Не... Бартоломео… он, э-э… сейчас в отъезде, — запинаясь, ответила Моника. — Когда он вернётся?! — воскликнула Лана. Моника, обливаясь холодным потом и теребя пальцы в два раза быстрее обычного, пробормотала: — Н-ну, примерно через месяц, наверное… — Не-е-ет! — простонала Лана. Её поведение выглядело крайне подозрительно, но Лана, похоже, была слишком расстроена, чтобы это заметить. Она опустилась на колени, обхватив голову руками. Похоже, в её голове Бартоломео уже был назначен моделью. В комнате воцарилась тяжёлая атмосфера, но тут резко поднялся мужчина. Это был Энтони, человек, не особо умеющий читать настроение. — Я все слышал! В таком случае, сударыня, позвольте мне стать вашей моделью! — заявил он. Лана медленно подняла голову, окинула Энтони взглядом с ног до головы и снова обхватила голову. — Не-е-ет… Совсем не то… Для этой мантии нужен человек с чёрными волосами, высокий… — То есть я! — гордо заявил Энтони, выпятив грудь и демонстрируя бицепсы. Лана яростно замотала головой. — Нужен человек с утончёнными чертами лица и выразительными глазами! — Доверьтесь мне, сударыня! Я уверен в силе своего взгляда! В моей стране говорят, что одного моего взгляда достаточно, чтобы преступники дрожали от страха. — Брат, брат, — перебил его Теодор. — Если модель пугает зрителей, это ведь не годится, правда? Мнение Теодора было абсолютно верным. Энтони, пробормотав: "Да, пожалуй, не годится", тут же оживился и хлопнул брата по плечу. — Тогда, Теодор, ты будешь моделью! Покажи, на что способен настоящий мужчина! — Я не такой уж высокий, так что, наверное, не подойду, — ответил Теодор, взглянув на Лану. Та бессильно кивнула. Энтони слишком мускулист и взгляд у него чересчур суровый. Теодор недостаточно высок и, к тому же, не обладает нужной харизмой. Когда в комнате снова воцарилась безнадёжная тишина, Клиффорд заговорил: — Лана, ты и правда глупая. Лана, пребывавшая в отчаянии, медленно подняла голову и гневно посмотрела на него. — Что-о-о?! Не надо обзывать меня глупой! Я и сама знаю, что надо было действовать быстрее, я уже раскаиваюсь… — Нет, Лана, ты точно глупая, — повторил Клиффорд. — Два раза сказал?! — возмутилась Лана, нахмурив брови. Клиффорд посмотрел на неё и… снял очки. Когда толстые линзы, скрывавшие половину его лица, исчезли, Поллок удивлённо приподнял бровь, а братья Энтони и Теодор округлили глаза. Не обращая внимания на реакцию окружающих, Клиффорд смотрел прямо на Лану и сказал: — Тебе следовало обратится ко мне с самого начала. ---------- Что нравится одному мальчику Клиффорд Андерсон всегда был мальчиком, которому не хватало мотивации. Лишенный эмоциональных колебаний, он ничего не испытывал ни симпатии, ни антипатии. Он не мог вспомнить ни того, что ему особенно хотелось бы делать, ни того, чего бы он не хотел. Поэтому, когда ему говорили учиться, он молча и прилежно учился, а когда мать просила сопровождать её в салон, он послушно следовал за ней. Мать Клиффорда была из народа пустынного королевства Шезария — красивая женщина с черными, как эбеновое дерево, волосами и загадочными глазами. Она обожала наряжаться и почти каждый день украшала себя с ног до головы, чтобы появиться в салоне. Отправляясь туда, мать всегда брала с собой Клиффорда. В такие моменты она наряжала маленького Клиффорда в одежду, подобранную под её собственный наряд, и наставляла его: — Слушай, Клиффорд, никогда не шуми, как другие дети. Будь изящным, как кукла. Стой рядом с мамой тихо, воспитанно и скромно. Мать брала Клиффорда с собой, чтобы похвастаться сыном, так похожим на неё внешне. Для неё Клиффорд был аксессуаром, который подчеркивал её собственную красоту. Аксессуары не говорят лишнего и не двигаются без надобности. Поэтому Клиффорд не делал ничего лишнего, всегда оставаясь рядом с матерью и стоя неподвижно, словно кукла. — Ах, какие прекрасные глаза! Радужки переливаются всеми цветами радуги! — Совсем как у мамы! Какой очаровательный ребенок, прямо как кукла! — Эта рубашка ведь в тон маминой, правда? Прелестно! Каждый раз, когда дамы в салоне осыпали его похвалами, мать, сияя от гордости, красиво улыбалась и гладила Клиффорда по волосам. — О да, это мой любимый сын, — говорила она. За пределами салона мать никогда не хвалила Клиффорда. Однажды Клиффорда взяли на чаепитие в дом семьи Колетт, с которой его мать была в дружеских отношениях. На чаепитии присутствовало несколько человек, и все они были связаны с миром моды. Иными словами, это были люди с тонким вкусом, поэтому мать Клиффорда особенно тщательно готовилась. Она придиралась даже к малейшей складке на шарфе Клиффорда, заставляя его надеть одежду, которую выбрала сама. Клиффорд никогда не задавался вопросом о таком своем существовании. Ведь с тех пор, как он себя помнил, всё было именно так. Лишенный инициативы, Клиффорд не знал ни любви, ни неприязни. Кукла без собственного "Я" лишь принимает то, что ей дают. В тот день на Клиффорде была рубашка с пышными оборками. Огромный бант на шее выглядел так, словно это был наряд для девочки. Всё это, разумеется, было подобрано под одежду матери — по ткани и дизайну. Сидя воспитанно, как кукла, подчеркивающая красоту матери, Клиффорд почувствовал, как кто-то похлопал его по плечу. Он не обернулся. У него не было причин реагировать. — Эй… эй! Почему ты меня игнорируешь?! Клиффорд молчал. Человек, похлопавший Клиффорда по плечу сзади, обошёл его и заглянул ему в лицо. Это была девочка с льняными волосами. Она казалась младше Клиффорда, лет семи или восьми. Клиффорд знал её имя. Это была Лана Колетт, дочь хозяев дома. — Ты сам выбрал этот наряд? — Нет. Мои вещи всегда выбирает мама. Он мог бы проигнорировать её, но подумал, что невежливость с дочерью хозяев дома может испортить настроение матери. Поэтому Клиффорд отвечал на её вопросы сухо и только по существу. Лана, широко раскрыв глаза, заморгала и посмотрела на него снизу вверх. — Не может быть! Ты никогда не выбирал одежду сам? А ведь это так весело! — Не вижу в этом необходимости. Если он носит одежду, выбранную матерью, и играет роль куклы, мать довольна. Зачем тогда ему другая одежда? Лана внимательно осмотрела Клиффорда с головы до ног, а затем, будто что-то придумав, схватила его за руку. — Пойдем со мной! — Мне велено не двигаться без разрешения. — Тогда это не будет самовольным движением, верно? Госпожа Андерсон, я ненадолго займу Клиффорда! Лана обратилась к матери Клиффорда, и та с улыбкой дала согласие. Мать и окружающие взрослые смотрели на них с умилением, как на невинных детей. А, понятно. Мама хочет, чтобы я угодил Лане Колетт. И, ведомый Ланой за руку, он покинул комнату, где проходило чаепитие. — Вот сюда! Лана привела Клиффорда в просторную гардеробную. Её размеры и количество одежды ничуть не уступали гардеробной его матери. В комнате были вещи для людей всех возрастов и полов. Судя по всему, это были не личные вещи Ланы, а часть товаров торгового дома Колетт. — Эй, примерь эту рубашку! А еще вот этот жилет… и галстук… Хм, зеленый тоже неплох, но сейчас в моде галстуки с серебряной нитью. Нет, лучше этот синий! — Приводить противоположный пол в отдельную комнату и заставлять переодеваться — не похоже на поведение леди. — Но твоя одежда тебе совсем не идет! Довольно грубое замечание для первой встречи. Большинство людей обиделись бы, но Клиффорд, с его скудными эмоциями, лишь подумал: "Эта девочка глупая". Ему не было интересно играть в её переодевания, но расстроить её могло привести к неприятностям в будущем. Когда выбор сложный, лучше выбрать наиболее рациональный путь. В этой ситуации самым разумным было подыграть девочке — так решил Клиффорд и взял одежду, которую протянула Лана. — Это ведь тот же желтый цвет, что на мне сейчас. — Желтый желтому рознь! Этот оттенок гораздо лучше подходит к твоему цвету кожи! Когда Клиффорд надел предложенную рубашку, ему действительно показалось, что его лицо выглядит чуть живее. Внешне он очень походил на мать, но цвет кожи унаследовал от отца — бледный, не такой насыщенный, как у народа пустыни. — Галстук завязывается вот так, вот так! Сейчас модно делать его чуть тоньше. О, еще нужны запонки! Их надо подобрать под цвет глаз… Лана внимательно посмотрела Клиффорду в глаза. В её больших глазах его отражение выглядело как-то иначе, чем обычно. Моя мама и эта девочка делают одно и то же. Обе, не спрашивая его желания, навязывают ему одежду и заставляют переодеваться. Но почему-то в этот раз всё ощущалось иначе. Почему? Пока Клиффорд задумался, Лана вдруг просияла. — У тебя глаза светло-серые, а в них будто радуга! Они блестят, такие красивые! Может, подобрать опалы? Хотя… жемчуг для утонченного вида тоже хорош… Эй, что тебе больше нравится? — Мне всё равно. — Тогда я выберу то, в чем ты будешь выглядеть круче всех! А, вот в чём дело. Мать выбирала ему одежду, чтобы подчеркнуть себя. А Лана выбирала одежду для самого Клиффорда. Переодевшись в то, что выбрала Лана, Клиффорд увидел, как она гордо выпятила грудь. — Ну, разве не круто? Клиффорд не понимал, что именно в выбранной Ланой одежде было крутым. Но, глядя на её сияющие глаза и гордую улыбку, он почувствовал странное тепло в груди… Клиффорд Андерсон — человек, лишенный инициативы и скупой на эмоции. У него не было ни любимого, ни нелюбимого, ни желаний, ни антипатий. Но каждый раз, когда Лана с сияющими глазами хвалилась чем-то, говоря "круто, правда?!", мир становился чуточку прекраснее. Её присутствие постепенно раскрашивало его бесцветный мир. Поэтому для Клиффорда Лана стала первым, что он полюбил. ---------- Милая и крутая — Итак, сейчас мы представим новую мантию от торгового дома "Флюкс"! — объявил ведущий. На сцену вышел молодой человек. Мантия, которую он демонстрировал, была удобной, функциональной и элегантной. Её отличали узкие рукава и строгий, лаконичный силуэт. Бархатная ткань мантии, переливаясь на свету, меняет оттенок, создавая утончённый пурпурно-синий цвет. Золотая вышивка на груди и манжетах, выполненная нитями нескольких цветов, создавала ненавязчивый, но объёмный эффект. Молодой человек, демонстрирующий эту великолепную мантию на сцене, — обладатель аккуратно подстриженных чёрных волос с ярко выраженной индивидуальностью. Его экзотические черты лица и радужные глаза, полные таинственности, невольно приковывают взгляды зрителей. Мужчина быстрым шагом вышел на середину сцены и грациозно развернулся на месте. От этого подол его халата мягко развевался, отражая свет сценических огней и сверкая. Зрители, не отрывая глаз от сцены, разразились овациями, когда молодой человек приподнял уголки губ и, прищурившись, одарил всех обворожительной улыбкой. Это был самый громкий восторг за весь день. ＊ ＊ ＊ Когда Клиффорд, обойдя сцену, скрылся за кулисами, его уже ждала Лана, скрестив руки на груди. — Такие вещи лучше смотреть из зала, не находишь? — произнёс Клиффорд, сохраняя привычное бесстрастное выражение лица. — О, награждать сотрудников похвалой — тоже обязанность главы торговой компании, — ответила Лана. — Вот как? Тогда хвали от души. Кажется, я использовал все мышцы лица на год вперёд, — сказал Клиффорд, массируя щёки большим пальцем. Его обольстительная улыбка на сцене была точной копией улыбки его матери. Ради этого выступления он часами тренировался перед зеркалом, отрабатывая каждое движение губ и глаз. И всё же, как же утомительно притворяться! Всякий раз, когда он наблюдал, как Лана постоянно меняет выражение лица, он не мог не задаться вопросом, насколько сильно болят ее лицевые мышцы. Лана же, опустив взгляд, выглядела подавленной. — Почему у тебя такое лицо? Выступление прошло успешно. Обычно ты бы уже прыгала от радости, как ненормальная. — Ну, извини, что я такая ненормальная, — отвечает Лана, но её слова лишены привычной живости. Клиффорд недоумевал, что её беспокоит, когда Лана тихо пробормотала: — Я чувствую себя немного виноватой. Потому что, Клифф… ну… я знаю, что ты не любишь, когда тебя выставляют напоказ. Хотя слова Ланы удивляют Клиффорда, его лицо остаётся бесстрастным. — Лана, ты и правда глупая. — Что?! Опять издеваешься?! Я просто пыталась учесть твои чувства… — начала возмущаться Лана. — Ты не поняла, — перебил её Клиффорд, твёрдо заявляя: — Я мало что ненавижу. Если коротко, мне почти всё равно. Лана замолчала. — Так что быть выставленным напоказ — мне, в общем-то, без разницы. Для Клиффорда, которому почти всё было безразлично, единственным исключением была Лана. Ради неё он готов был терпеть подобные выступления. Хотя, конечно, мышцы лица устали изрядно. — Твои очки ведь для того, чтобы скрывать лицо, да? — спросила Лана. — Я близорукий, — ответил Клиффорд. — Но эти очки явно тебе не по размеру! И одежда — ты специально выбираешь странные сочетания! Действительно, очки, закрывающие пол-лица, сложно назвать подходящими. По словам Ланы, они жутко безвкусные. То же касается и одежды. — Лана, ты и правда глупая. — Эй! Хватит уже обзываться! — возмутилась Лана, подняв брови. Рассматривая сердитое лицо Ланы, Клиффорд мысленно бормочет: "Если я одеваюсь так, как тебе не нравится, ты же обращаешь на меня больше внимания, верно?" — Смотри, так ведь круче, правда? — Лана всегда говорит что-то подобное, суетится вокруг него и гордо улыбается. Эти моменты Клиффорд любит больше всего. ＊ ＊ ＊ Презентация магических инструментов, организованная несколькими торговыми домами, прошла с большим успехом, и после неё в том же зале состоялась вечеринка под предлогом светского мероприятия. Большинство гостей составляли представители торговых домов, занимающихся магическими инструментами и модой, должностные лица Ассоциации магов, профессора Минервы и другие маги высокого ранга. Многие из них предпочли мантии вместо парадных костюмов, ведь для магов мантия, соответствующая требованиям церемоний, считалась полноценной официальной одеждой. Молодой граф Амбард, Барни Джонс, явился на приём в новой чёрной мантии, держа вместо трости магический посох. Амбард славился крупнейшими в королевстве Ридилл мастерскими по промышленному производству магических инструментов. Сам Барни, выпускник Минервы, обладал квалификацией высшего мага, так что его появление в мантии никого не удивило. Его чёрная мантия без капюшона, с узкими рукавами и облегающим кроем, была новинкой зимней коллекции торговой компании "Флюкс" — своего рода рекламой для партнёров. Я полагаю, что дизайн неплохой, ткань плотная, выглядит дорого. Глава торговой компании "Флюкс", Лана Коллетт, хоть и была его вечной соперницей, как деловой партнёр проявляла себя достойно. Её подход был гибким, а решения — быстрыми, что выгодно отличало её от старых мастерских. К тому же у неё был вкус к модным тенденциям. Для Барни, которого, несмотря на титул, всё ещё считали юнцом, Лана, ровесница, была комфортным собеседником. Конечно, насчёт её колкостей про его очки Барни было что сказать. Решив поздороваться с Ланой, Барни оглядел зал и вдруг услышал знакомый тонкий голос, похожий на шёпот духов ветра: — Барни… Барни… Помоги-и-и… Взглянув в сторону голоса, он увидел у стены Монику. На ней была тёмно-зелёная мантия с завышенной талией и пышными рукавами с оборками — явно ещё одна модель от "Флюкс". Дизайн Ланы легко узнавался: её мантии гармонично смотрелись среди платьев и костюмов аристократов. — Ну-ну, здравствуйте, магическая графиня Эверетт! Зная вас, вы, наверное, скажете, что боитесь чужих взглядов. Ну что за хлопотный вы Мудрец! Ничего не поделаешь, я, граф Амбард, составлю вам компанию, — начал Барни, но Моника, просияв, посмотрела не на него, а на его посох. — Барни, Барни, можно одолжить твой посох? — попросила она. — Что, прости? — Понимаешь, посох Мудреца слишком приметный, я его оставила… А потом подвернула ногу на этих непривычных каблуках… Моника хотела добраться до комнаты отдыха, но из-за боли не могла идти. Посох Барни показался ей спасением. Для мага посох — символ достоинства, но для Моники он был просто подпоркой. Барни вздохнул, поднял левую руку и предложил её Монике. Та, с растерянным видом, посмотрела на него. — В академии Серендии тебя не учили, как принимать эскорт? — раздражённо спросил он. — А, э-э… Тогда, прошу прощения, — ответила Моника и взяла его под руку. — В комнату отдыха, верно? — уточнил Барни. Дождавшись кивка Моники, он медленно повёл её. — Вот поэтому тебя и нельзя отпускать одну на такие мероприятия! Слухи говорят, у тебя есть слуга и подмастерье. Почему не взять их для эскорта? — заметил Барни, мысленно добавляя, что сам бы оценил их. Моника, к его удивлению, горько улыбнулась и отвела взгляд. — Э-э… Эти двое?.. Эм… Думаю, они не подходят для такого места… Барни, не зная, что эти двое — черный дракон и — второй принц, решил, что они, вероятно, какие-то проблемные личности. В каком-то смысле он был прав. — Небось, они тебя совсем не уважают? Приведи их ко мне, я им задам жару, — начал Барни, но его прервал громкий голос. — О, кого я вижу! Граф Амбард! И, неужели, это магическая графиня Эверетт? — воскликнул дородный мужчина средних лет, виконт Дарил. Виконт владел крупнейшими шахтами, поставляющими первоклассные материалы для магических инструментов, и был важной фигурой в отрасли. Однако его напористость и громогласность были именно тем, что Моника не выносила. Она сильнее сжала руку Барни. Тот решил быстро закончить разговор, но, к его удивлению, Моника заговорила: — Да, приятно познакомиться. Я — Молчаливая Ведьма Моника Эверетт. Барни в изумлении посмотрел на Монику. Она не опускала взгляд и не отводила глаза, а смотрела прямо на виконта Дарила. Её лицо было напряжено от волнения, но для тех, кто не знал её характера, она могла показаться скорее решительной, чем нервной. Виконт Дарил принялся болтать, мешая лесть с хвастовством о своих шахтах, а Моника, хоть и лаконично, но вежливо отвечала. Опомнившись, Барни вмешался: — Виконт Дарил, благодарю за золото высшего качества. Благодаря ему исследования новых промышленных магических инструментов продвинулись ещё дальше. — О, это радует! Золото моих шахт, конечно, превосходит иностранное… — начал Дарил. — Да, надеюсь на дальнейшее сотрудничество, — вежливо ответил Барни и, обменявшись ещё парой слов, увёл Монику. Рядом раздался облегчённый выдох Моники. Её губы дрожали от смеси облегчения и радости. — Ты здорово выросла. — Я… нормально справилась? — Сойдёт, — ответил он. Моника не сорвалась на панику, и Барни был уверен, что это благодаря его эскорту. "Вот что значит первоклассный спутник", — подумал он, кивая самому себе. Моника слегка приподняла рукав мантии, показывая яркую цветочную подкладку, мелькающую при движении, словно цветы в лесной чаще. — Эту мантию сделала Лана. Она сказала, что концепт — "милая и крутая ведьма". Мантия правда милая, но Лана добавила, что "крутая" часть зависит от моего поведения. — объяснила Моника. Мантия была женственной, но с высоким воротником и строгим кроем, требующим идеальной осанки. Сутулость сделала бы её нелепой. А Моника стояла прямо, даже во время разговора с виконтом. Она посмотрела на Барни и неуклюже улыбнулась: — Надеюсь, я выглядела хоть немного круто… Её улыбка была далека от "крутой", но такой типично мониканской. Барни фыркнул, поправил очки и усмехнулся: — А кто тут чуть не разревелся, подвернув ногу? — Ух… — покраснела Моника. — В следующий раз надевай удобные туфли, — посоветовал он. — Угу… так и сделаю, — пробормотала она. Моника и не подозревала, что Барни Джонс, втайне переживающий из-за своего невысокого роста, искренне хотел, чтобы она носила туфли на низком каблуке. ---------- Ты что, глупая? Моника, которую Берни проводил до двери комнаты отдыха, отпустила его руку и низко поклонилась. — Эм… Спасибо, что проводили, граф Амбард. — Не за что, магическая графиня Эверетт, — ответил Барни, самодовольно фыркнув и рассмеявшись, после чего вернулся в зал. Как граф, он, вероятно, был занят, обмениваясь приветствиями с множеством людей. Моника проводила Барни взглядом, пока тот не скрылся за углом коридора, и открыла дверь комнаты отдыха. Она думала, что там никого не будет, и, не постучав, распахнула дверь. Однако в комнате отдыха на диване, расслабленно сидя, находился Клиффорд. Он уже сменил пурпурную мантию, в которой выступал на сцене, на хорошо скроенную одежду, подобающую секретарю, и надел свои привычные большие круглые очки. — Эм… А где Лана? — осторожно спросила Моника. Клиффорд посмотрел на неё серыми глазами из-под очков и ответил: — Лана носится по всему залу. Она в восторге, потому что заказов на мантии стало больше. — А… вам не нужно быть с ней? — Похоже, я не гожусь для деловых переговоров. Мне велели ждать здесь. Действительно, с его угрюмым нравом и прямолинейностью Клиффорд вряд ли подходил для переговоров. Но разве это нормально для секретаря? Пока Моника размышляла об этом, Клиффорд вдруг спросил: — Не присядешь? В комнате отдыха стояли два дивана, разделённые низким столиком. На одном из них сидел Клиффорд. Моника не осмелилась сесть рядом с ним и, тихо пробормотав: "Извините", опустилась на диван напротив. Клиффорд, скрестив руки, смотрел на неё, не моргая. Под его бесцеремонным взглядом Моника съёжилась, и тут он внезапно заговорил: — Кстати, почему такая, как ты, обычная любитель в магии, оказалась на этом мероприятии? — Что? — растерялась Моника. — Держу пари, ты напросилась с Ланой. Какая наглость, — продолжил он. Похоже, этот человек не знал, что Моника — одна из Семи Мудрецов. Естественно, Моника была официально приглашена на это мероприятие и не заслуживала его упрёков. Пока она размышляла, как ответить, Клиффорд, будто ему было всё равно на её реакцию, равнодушно продолжил: — Лана слишком мягка к тебе. Мне это не нравится… Ты, должно быть, мой главный соперник. — Соперник? — переспросила Моника. Что за соперничество он имеет в виду? Озадаченная его односторонним заявлением, она робко спросила: — Эм… Вы… любите Лану? — Разве это не очевидно? — ответил Клиффорд. Моника проглотила слова: "Не совсем понятно". На её взгляд, Клиффорд частенько называл Лану глупой, и это совсем не походило на проявление симпатии. Когда Моника скептически посмотрела на него, Клиффорд, важно развалившись на диване, заявил: — Лана всегда была эгоистичной и хвастливой. Моника молчала. — Особенно, если ей что-то нравится, она тут же хочет это показать и похвастаться, — добавил он. Монике показалось, что Клиффорд только и делает, что критикует Лану. Но не успела она возразить, как он продолжил: — Для меня, у которого не было ни любимого, ни ненавистного, всё, чем хвасталась Лана, казалось сияющим. Моника невольно ахнула. Ведь она была такой же. Ей были важны только цифры и магия, а всё остальное не имело значения. Она не интересовалась ни модой, ни едой. Моника начала обращать внимание на стиль, только когда Лана научила её заплетать волосы. Раньше она считала еду лишь способом утолить голод, но Лана замечала её предпочтения и запоминала, что Моника любит. Каждый раз, когда Лана с гордой улыбкой говорила: "Разве это не прелесть?" — мир для Моники становился чуть ярче. — Я… немного понимаю это чувство, — сказала Моника, опустив взгляд и теребя пальцы, тихо добавив: — Мне нравится, когда Лана говорит о том, что ей дорого. Клиффорд молча смотрел на неё, а затем кивнул, будто соглашаясь с чем-то. — Всё-таки ты мой соперник. Не уступишь время с Ланой за три золотые монеты? — Нет, — твёрдо ответила Моника, что было для неё необычно. Клиффорд пробормотал: "Сильный противник", — и посмотрел на неё с прищуром. — Кстати, я почти ничего не ненавижу, но ты, мой соперник, мне не особо нравишься. И тот парень, что приставил ко мне пистолет, тоже. — Это вы первый приставили к нему пистолет! Айк не виноват! — возмутилась Моника. Клиффорд сердито посмотрел на неё. Моника, сжав губы и собрав всю свою смелость, ответила ему самым грозным взглядом, на который была способна. Они продолжали сверлить друг друга глазами, когда дверь комнаты отдыха с шумом распахнулась, и в комнату влетела Лана, явно в приподнятом настроении. — Я вернулась! — воскликнула она. — О, а вы когда успели подружиться? Зная о равнодушии Клиффорда к людям и о застенчивости Моники, Лана решила, что они, глядя друг на друга (хотя на самом деле они сверлили друг друга взглядами), подружились. — У тебя глаза как у крота. Мы вовсе не друзья, — отрезал Клиффорд. Моника не собиралась отставать и добавила: — Эм… Мы, скорее, соперники. — Соперники? В чём? — удивилась Лана, но, похоже, не стала вдаваться в подробности. Её, кажется, больше волновало другое, и она, не скрывая возбуждения, затараторила: — Слушай, Моника! Только что узнала от госпожи Уолтон! Лана положила руки ей на плечи и взволнованно выпалила: — Говорят, помолвка лорда Эшли сорвалась! Слова Ланы не сразу дошли до Моники. Помолвка лорда Сирила… сорвалась? Он не женится? Медленно осознав смысл сказанного, Моника… побледнела от отчаяния. — Моника? — Лана нахмурилась, заметив, как кровь отхлынула от её лица. Моника, сидя на диване, медленно опустила голову и закрыла лицо руками. — Я ужасна, — прошептала она. — Что? — удивилась Лана. Моника, словно признаваясь в грехе, пробормотала: — Когда я услышала, что помолвка лорда Сирила сорвалась… я… обрадовалась… Да, в тот момент, когда Лана это сказала, Моника действительно почувствовала облегчение. "Ох, хорошо…" — подумала она и возненавидела себя за это. Помолвка Сирила была важным событием для него, как будущего маркиза. Но Моника не только не смогла порадоваться за него, но и обрадовалась, узнав, что она сорвалась. Простите, лорд Сирил… Я ужасна. Сирил был человеком, которого она уважала. Почему же она обрадовалась, что его помолвка не состоялась? Чувствуя себя худшим из грешников, Моника понурилась. Лана, растерянно хмурясь, засуетилась вокруг неё. И тут заговорил Клиффорд: — Ты что, глупая? Моника подумала, что слово "глупая" — слишком мягкое для неё. Радоваться несчастью уважаемого человека — это низко. Добрая Лана, конечно, не станет её осуждать. Но Клиффорд, который открыто заявил, что не любит Монику, наверняка отчитает её как следует. Она заслужила, чтобы её отругали и осудили. Решив принять это, Моника прислушалась к словам Клиффорда, но… — Если бы Лана обручилась с кем-то, кроме меня, я бы сделал всё, чтобы этому помешать, — заявил он. — Что?! — воскликнула Лана. — А если бы помолвка сорвалась, я бы поднял за это бокал, — добавил Клиффорд. — Да что ты такое говоришь?! — возмутилась Лана. Вмешивая возмущённые возгласы Ланы, Клиффорд продолжал говорить что-то невообразимое. Моника в замешательстве посмотрела на него. — Почему… — начала она. — "Почему"? Ты правда такая глупая, что не понимаешь? — Клиффорд гордо выпятил грудь, будто в его словах не было ничего предосудительного. — Если бы Лана вышла замуж за кого-то другого, мне бы это не понравилось, — заявил он и, ткнув в Монику пальцем, добавил: — Короче, ты влюблена в этого лорда Сирила и приревновала к той даме, с которой его сватали. Лана закричала: "Ты идиот!" — и зажала Клиффорду рот, но было уже поздно. Я? Ревную? Моника широко распахнула глаза и замерла с приоткрытым ртом. Её лицо медленно заливалось краской. Хотя у неё не было простуды, сердце бешено колотилось, пульс сбился, а по всему телу выступил пот. Щёки, которые она сжала руками, горели. — Я… что же делать… что делать… — бормотала Моника, совершенно растерянная. Клиффорд же, с самым серьёзным видом, сказал: — Для начала, если появится новая кандидатка в невесты, попробуй подкупить её. — Клифф, хватит уже! — крикнула Лана. Но Моника уже ничего не слышала. В её голове крутились только слова: "Что же делать, что же делать", — словно водоворот. ---------- Персонажи Лана Коллетт (19) Президент торговой компании "Флюкс". Категорически отрицает наличие фетиша на очки. Любит жареные пирожки. Не любит сельдерей. Клиффорд Андерсон (23) Друг детства Ланы. Сын президента торговой компании "Андерсон", сколотившей состояние на транспортном бизнесе. Носит абсолютно круглые очки, похожие на донышко бутылки. В воображаемом "Чемпионате по дурацким очкам" Ланы — вечный непревзойдённый чемпион. Моника Эверетт (19) Одна из Семи Мудрецов, известная как "Молчаливая Ведьма". Благодаря отличному зрению очки не нужны. Любимая еда: белая рыба, жаренная с лимонным маслом, изюм, печенье с мёдом и орехами (так называемые флорентины). Не любит баранину и горох (новое!). Айзек Уокер (22) Очень домовитый герцог Эрин. В последнее время подумывает о приобретении очков для маскировки. Любит мясные блюда всех видов. Не любит морковь. Неро Чёрный дракон, находящийся в зимней спячке. В данный момент видит во сне куриное мясо. Берни Джонс (19) Граф Амбард. Часто против воли участвует в воображаемом "Чемпионате по дурацким очкам" Ланы. Энтони (28) Путешественник. Крупный мужчина с чёрными волосами и бородкой на подбородке. Очень мускулистый. Теодор (20) Младший брат Энтони. Спокойный, расслабленный парень. Любит собак. Поллок (51) Упрямый мастер-вышивальщик, недолюбливающий молодёжь. ---------- Свидетель — Черный Дракон Гайден 5: Две ведьмы и много шума из ничего В одном из складов порта Сазандола, за грудой небрежно сваленных деревянных ящиков, проснулся мужчина. Ему было около тридцати, среднего роста и телосложения. Каштановые, цвета кирпича, волосы были растрепаны и падали на глаза. На нем была одежда с высоким воротником, которую часто носят ученые, но вся она выглядела изрядно поношенной, выдавая в нем не слишком удачливого, заурядного ученого. Мужчина протер глаза и огляделся. Он вспомнил, что забрался в этот склад, чтобы укрыться от холодного северного ветра, и заснул. Ох, хорошо выспался… Может быть, даже слишком… Приподнявшись, он слегка размял плечи, как вдруг с другой стороны ящиков донеслись голоса. Кажется, четыре или пять молодых парней о чем-то оживленно разговаривали. Если это владельцы склада, то дело плохо. Стараясь не шуметь, мужчина осторожно выглянул из-за ящиков. — Господин Слоус, вот товар, — сказал один. — Хо, качество отменное. Запах совсем иной. — ответил другой. — Хе-хе, с этим можно в один миг улететь в рай богини, — хмыкнул третий. Парни передавали друг другу какой-то подозрительный бумажный сверток. Внутри, судя по всему, была сушеная трава. Что это за "товар", можно было догадаться по их разговору. Только что проснувшийся мужчина замер, лицо его исказилось. Оооо, неужели я стал свидетелем сделки, которую лучше не видеть?! Похоже, главный здесь был мужчина лет тридцати пяти с темно-каштановыми волосами, которого звали Слоус. На нем была броская одежда, а тело украшали многочисленные аксессуары — скорее всего, магические артефакты. Остальные выглядели как типичные головорезы. Возможно, бывшие военные. Но среди них выделялась одна молодая женщина. На ней был меховой плащ, светлые золотистые волосы аккуратно подстрижены до подбородка, а на поясе висели два внушительных пистолета. Вероятно, наемница. Ужас, какие страшные… Лучше затаиться и переждать. Так он решил и продолжал наблюдать, как Слоус убирает сверток в свою сумку. В этот момент в сумке что-то блеснуло. П-погоди… Это что… Не может быть… Это была черная шкатулка размером с ладонь, украшенная разноцветными драгоценными камнями и тонкой золотой филигранью. Она поразительно напоминала ту, что мужчина хранил у себя перед тем, как заснуть. Он поспешно сунул руку за пазуху. Как и следовало ожидать, шкатулки там не оказалось. Не может быть, не может быть, НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Пока он бледнел в укрытии, один из головорезов спросил Слоуса: — Эй, босс, а что за красивая коробочка? Тоже магический артефакт? — А, это? Снял с одного мертвеца. Для нищего у него были неплохие вещички… — Это мое! — невольно выкрикнул мужчина и тут же зажал себе рот, но было поздно. В тот же миг наемница с двумя пистолетами направила их в его сторону. Мужчина, проглотив ком в горле, дрожащим голосом выдавил: — Эм, я, знаете, не мертвец… Может, вернете шкатулку? Было бы здорово… Слоус, оскалив желтые зубы, рассмеялся. — Это что, ты тут валялся без движения, а я подумал, что ты дохлый бродяга! — Вернешь шкатулку? Мужчина попытался мило наклонить голову и посмотреть снизу вверх, но тридцатилетнему мужику это явно не шло. Слоус громко расхохотался и вытащил шкатулку из сумки, демонстративно показывая ее. — Эй, я это нашел! Докажи, что это твое! — Ну, там нет имени… Но верни, пожалуйста, это очень важная вещь… — Ого! Такая ценная штука, а? Наверное, ты из какого-то знатного рода, да? Вырос без забот, небось? А я терпеть не могу таких избалованных сынков. Так и тянет накачать их дурью и продать. — Какие сынки? Я просто Феодор! Верни, пожалуйста… Слоус с недоброй ухмылкой подошел ближе и, похлопывая Феодора по плечу своей рукой, унизанной кольцами, сказал: — Ладно, Феодор, вот что. Ты будешь работать в моем заведении. Потрудишься в поте лица, заработаешь денег — и я верну тебе шкатулку. Феодор, дрожа, посмотрел на Слоуса. — Правда? Если я сделаю, как ты говоришь, вернешь? — “Ты”?! А?! Похоже, сынку надо сначала научиться говорить вежливо! — рявкнул Слоус. Феодор, чуть не плача, задрожал еще сильнее. Удовлетворенно хмыкнув, Слоус повернулся к наемнице: — Вероника, у Даяна нехватка рук, так? Отведи его туда. — Поняла. Пошли, — сказала Вероника, схватив Феодора за шиворот. — Больно, больно! — ныл Феодор, пока его тащили прочь. ＊ ＊ ＊ В спальне Молчаливой Ведьмы, в корзине, проснулся Черный Дракон Воргана, а точнее, Неро. — Няф, ах, хорошо выспался! В обличье черного кота Неро ловко выпрыгнул из корзинки и, толкнув лапой дверь, вышел в коридор. Моника, скорее всего, внизу. Интересно, пришел ли тот ученик, который так вкусно готовит? Если Искорка тут, можно будет сразу после сна закинуться вкусной едой… Размышляя об этом, Неро подошел к лестнице и услышал голоса снизу. Но это была не Моника, и голоса звучали подозрительно приглушенно. Тихо спустившись, Неро увидел у входа Айзека и Глена. Глен достал из сумки бумажный сверток и протянул его Айзеку. Глен, известный своим громким голосом, на этот раз говорил непривычно тихо: — Президент, вот… Тот самый "товар". — О, качество отличное. Запах необычный. — Хе-хе, с этим вмиг почувствуешь себя на седьмом небе. Неро был в шоке. Что за чертовщина! Я, кажется, стал свидетелем какой-то темной сделки! Глен вскоре ушел, а Айзек отправился на кухню готовить. Неужели он собирается подмешать этот подозрительный товар в еду? Пока Неро следил за Айзеком из-за стола, дверь отворилась. Вернулась Моника. На ней был непривычно яркий плащ — похоже, она ездила куда-то далеко. Лицо, покрытое косметикой, было бледным, и она выглядела нездоровой. — Моника, ты бледная. Все в порядке? — спросил Айзек. — Да, просто укачало в карете… — Тебе нужно прилечь после того, как ты переоденешься. На ужин сделаю что-нибудь легкое. Моника тихо пробормотала "спасибо" и быстро ушла в свою комнату. Айзек проводил ее обеспокоенным взглядом, а затем заметил Неро, прячущегося за столом. — О, ты проснулся? — Эй, Искорка, я все видел, — заявил Неро. — Что видел? Похоже, он решил прикинуться невинным. Неро ткнул лапой в Айзека: — Ты с Громкоголосым торговал какой-то дрянью! И теперь хочешь подмешать это в еду Монике! — Дрянь? — Айзек недоуменно склонил голову, но вдруг хлопнул в ладоши и вернулся с кухни с тем самым свертком. Внутри был красно-черный порошок, от которого исходил аппетитный аромат. — Фамильная приправа Дадли. Глен принес в благодарность за помощь с экзаменами. — … — Моника не любит баранину, вот я и подумал убрать запах этой приправой. Неро медленно опустил лапу. А затем, как ни в чем не бывало, заявил: — Кстати, после спячки жрать охота. Эй, Искорка, давай еду! Айзек, убирая приправу, с улыбкой ответил: — Извини, сегодня только легкий суп. — Мясо! Мясо! Мясо! — Прости, но после того, как меня обвинили в преступлении, мясо в горло не лезет. — Кому ты заливаешь?! Ты жрал, даже когда тебя собирались казнить! Неро продолжал требовать мяса, но Айзек лишь рассмеялся и вернулся на кухню. Прим. пер. 1: Я, чесно говоря, не особо понимаю, каким образом Слоус スロース (Suroosu) в анлейте превратился в Throth... Прим. пер. 2: Почему Феодор? Во-первых, у нас уже много Теодоров: Теодор Бланке (Боевой Волк Вальмберка) и Теодор ******, тот из черноволосых братьев, что собачник, и этот новый Теодор. Путаницы нужно избежать, особенно с учётом того, что появится он ещё много раз. Тем более что и пишутся они по-разному: Бланке и собачник — это ТЭОДОРУ テオドール (Teodōru), а парень со шкатулкой — это セオドア (Seodōa) (правда, какого-то хрена в этой главе он テオドア (Teodōa), хотя в последующих — нет). Анлейт тоже решил его выделить: если те двое — Teodor, то он — Theodore. В русском вариантов не так уж много: Теодор либо Феодор. И я как-то легче могу представить, как Сеодоа переходит в Феодоа. Прим. пер. 3: ОПЯТЬ КАШТАНОВЫЕ ВОЛОСЫ, КУРВА МАТЬ! ВЫУЧИ 3.14 НОВЫЕ СЛОВА, ДЛЯ СОВРШЕННО РАЗНЫХ ЦВЕТОВ ТО, СКОЛЬКО МОЖНО?! ---------- Временный вывод новичка в любви Вернувшись домой в Сазандол, Моника переоделась в свободную одежду и достала из сумки книгу. Книга не была ни магическим трактатом, ни учебником по математике. Это был любовный роман. Короче, ты влюблена в этого лорда Сирила и приревновала к той даме, с которой его сватали. Слова Клиффорда поразительно точно попали в цель, и Моника почувствовала, что всё встало на свои места. Если это правда, то становится понятно, почему она не могла радоваться помолвке Сирила. Наверняка Клиффорд прав. Моника влюблена в Сирила. Но это всё равно что задача по математике. Когда Моника сталкивается со сложной математической задачей, ей недостаточно просто услышать правильный ответ. Даже если она знает, что ответ верный, ей нужно самой разобрать ход решения, чтобы по-настоящему понять его. То же самое и в любви. Даже если Клиффорд указал ей на ответ, Моника не может просто смириться с этим. Ей нужно самой проследить весь процесс, чтобы прийти к этому выводу. Поэтому она и взяла в руки любовный роман. Как в случае затруднения с математической задачей она открывает учебник, так и для понимания любви Моника, естественно, обратилась к любовному роману. После презентации мантии Ланы Моника, превозмогая смущение, отправилась в библиотеку одна и обратилась к библиотекарю с просьбой: — Пожалуйста, посоветуйте мне самый понятный любовный роман для начинающих. Улыбка библиотекаря, смотревшего на неё с умилением, была немного невыносима. Так Моника начала читать книгу, которую выбрал библиотекарь, прямо в карете, где её, конечно же, укачало. Лёжа на кровати, Моника открыла книгу с заложенной закладкой и, с серьёзным видом, словно перед сложным математическим трактатом, продолжила читать любовный роман. — Хм… Когда-то, помогая Глену с учёбой, она слышала, как он, читая магический трактат, сказал: "Написанное-то я понимаю, но смысла не улавливаю!" Именно это чувство испытывала сейчас Моника. Написанное она понимала, но совершенно не могла постичь, почему и как всё произошло. Интересно, поймет ли это сразу такой эксперт по любви, как Айк. Но этот вопрос, увы, не из тех, что можно задать кому-то. Проще говоря, это слишком стыдно. Да, именно стыдно. Любить кого-то — это ведь не стыдно, так почему же мне так неловко? В тот момент, когда Клиффорд указал, что она, вероятно, любит Сирила, щёки Моники вспыхнули от стыда, а в голове стало пусто. Сердце колотилось так, будто она пробежала марафон. Говорят, любовь — это болезнь. Моника вспомнила слова Клаудии из студенческих времён: "Нет лекарства от любовной болезни". Клаудия из Дома Знаний, так что её слова, скорее всего, верны. В романе героиня, осознав свои чувства, каким-то образом сразу оказывалась взаимно влюблённой с героем. Моника перечитывала этот момент множество раз, пытаясь понять, когда и как возникла взаимность, но ничего не понимала. В итоге, ничего не поняв, Моника закончила книгу, вздохнула и закрыла её. Чего же я на самом деле хочу… Монике нравилось работать вместе с Сирилом. Когда он иногда хвалил её, она чувствовала себя счастливой. Чего ещё можно желать? Ей, скрывавшей свою личность в Серендии, удалось раскрыться и всё же сохранить связь с важными для неё людьми. Это уже само по себе счастье, от которого хочется плакать. Желать большего — слишком жадно. К тому же, если так пойдёт дальше, я не смогу вести себя естественно и, скорее всего, начну мешать в работе над совместным исследованием. Самое страшное для Моники — стать обузой для Сирила. А её любовь, безусловно, доставит множество хлопот окружающим. От этой мысли сердце сжималось. Тогда, наверное, лучше всего скрыть свои чувства так, чтобы лорд Сирил ничего не заметил. Моника перевернулась на кровати и, бросив любовный роман у подушки, закрыла глаза. ＊ ＊ ＊ — Моника, я приготовил суп. Сможешь поесть? Айзек постучал и открыл дверь. Моника спала, свернувшись калачиком на кровати. Тихо подойдя к кровати, Айзек заметил у подушки книгу. Это был не привычный для Моники учебник математики или магический трактат, а любовный роман. Она одолжила его у мисс Коллетт? Или… Айзек убрал прядь волос с лица спящей Моники и осторожно коснулся её щеки, словно прикасаясь к драгоценному сокровищу. Как хлопотно. Раньше он мог легко поцеловать её в щёку, но теперь он колебался. Ты слишком дорога мне. Ведьма Звездочет предсказала, что Айзек потеряет половину своего мира. Я не хочу тебя терять. Для Айзека, ведущего двойную жизнь как Феликс Арк Ридилл, герцог Эрин, и Айзек Уокер, ученик Молчаливой Ведьмы, это место, где он проводит время с Моникой, — половина его мира. Если пророчество Ведьмы Звездочета сбудется, как предполагает Айзек, он потеряет Монику. Мысль о том, что с Моникой может что-то случиться, заставляла его кровь стынуть в жилах. — Прошу, не отнимай у меня больше ничего, — прошептал он про себя с мрачной улыбкой, полной непривычной для него горечи. Он знал: простые молитвы ничего не изменят. Поэтому, чтобы защитить это драгоценное время, Айзек решил действовать. Чтобы отвести любую угрозу от себя и Моники. Накрыв Монику одеялом, Айзек тихо вышел из комнаты. Спустившись на первый этаж, он обратился к Неро, который, надувшись, прятался в щели между шкафами. — Неро, я собираюсь приготовить тебе курицу на ужин. Неро, всё ещё дуясь в узкой щели, ловко развернулся и посмотрел на Айзека с явным подозрением. — Так и знал, ты что-то замышляешь, да? — Да. Не поможешь мне? Айзек присел перед шкафом, встретившись взглядом с Неро. Золотые глаза Неро подозрительно блеснули, и он зашипел: — Глупый человек! Думаешь, меня можно купить какой-то там птицей?! — Я собираюсь зажарить целую курицу. С тремя соусами. Может, и гарнир сделаю мясным. Если хочешь, добавлю пирог с кроликом. — Ладно, выкладывай подробности. — Спасибо за быстрый ответ. Так Айзек Уокер, ученик Молчаливой Ведьмы, успешно заручился поддержкой черного дракона Воргана с помощью мясных блюд. Айзек был готов купить целую корову или свинью, так что лёгкость, с которой Неро согласился, его удивила. Но это осталось секретом от Неро. ---------- Общность: сильные сестры В особняке маркиза Хайоуна Сирил, совместно с Ведьмой Шипов Раулем Розенбергом, подводил итоги их исследования. Когда работа подошла к удобному моменту для перерыва, Сирил начал серьезным тоном: — Кажется, меня недолюбливают, — сказал он. Рауль, набив рот печеньем, спросил: — Кто? Сирил слегка нахмурился и с горькой миной ответил: — Кот… — Кот? — Кот Моники. Рауль, не слишком изящно слизывая крошки печенья с пальцев, склонил голову набок. — Моника держит кота? — Черный кот. Я его иногда видел, — пояснил Сирил. Он несколько раз замечал этого кота, когда бывал в доме Моники в Сазандоле. Черный кот, похоже, особенно привязан к Айзеку: когда тот готовит еду, кот частенько крутится у него под ногами. Сирил тайно надеялся, что кот подойдет к нему, а может, даже позволит себя погладить. Но стоило Сирилу приблизиться, как кот тут же запрыгивал на шкаф или убегал на второй этаж. Причина была ясна. Когда Сирил еще не знал о настоящей сущности Моники, из-за своей способности к гиперпоглощению маны он однажды потерял контроль над магией. Тогда он вступил в бой с Моникой, скрывавшей свою личность, и в тот момент серьезно атаковал того самого черного кота, который украл его магическую брошь. Оправдания, что он тогда был вне себя, для кота ничего не значили. Наверняка кот его боится. — В прошлый раз я даже спрятал в карман сушеную рыбку, но кот и близко не подошел, — пожаловался Сирил. Рауль, надув губы, заметил: — Серьезно Сирил... Ты морщишься, когда я кладу овощи в карман, а сам таскаешь там рыбу? — съязвил Рауль. Сирил гневно взглянул на него. Рыбу он брал только в дом Моники, а не таскал овощи, как некоторые, во дворец или на званые вечера. От раздражения Сирила в воздух вырвался лёгкий холодок, смешанный с маной. Рауль, взглянув на брошь у воротника Сирила, пробормотал: — Может, животные тебя сторонятся из-за излучаемой тобой маны? Они ведь чувствительны к магии. — Проклятье, опять эта брошь, — Сирил, сжав брошь в руке, понурил голову. Из-за своей способности к гиперпоглощению маны Сирил с помощью этой броши периодически выводил избыточную энергию из тела. Поэтому вокруг него концентрация маны немного выше, а излучаемая энергия, превращаясь в магию льда — его сильнейший атрибут, — слегка охлаждает воздух. Теперь, подумав, Сирил вспомнил: в детстве животные его любили. Они начали избегать его, когда он начал изучать магию. — Может, перед встречей с котом использовать магию, чтобы снизить уровень маны в теле? Или летом кот сам подойдёт, ища прохладу… А ещё можно сменить сорт рыбы… Надо бы ненавязчиво спросить у Моники, что любит её кот, — бормотал Сирил с серьёзным видом, обдумывая план приручения кота. Он не знал, что черный дракон Воргана предпочитает мясо рыбе, к тому же он устойчив к жаре, но не выносит холода. Пока Сирил размышлял, как подружиться с котом, Рауль, допив чай, задумчиво сказал: — Кстати, о Монике… Меня кое-что беспокоит. Рауль, обычно веселый, сейчас выглядел непривычно серьезным. Но Сирил знал, что Рауль Розенберг, несмотря на серьезное лицо, славится нелепыми идеями. Наверняка его "беспокойство" — ерунда. Однако Рауль тихо продолжил: — На прошлом приеме… Моника плакала. Сирил мгновенно стал серьезным: — Это из-за того, что ты заставил ее играть роль злодейки? — Нет, нет! До этого! Перед тем, как мы встретились, я видел, как она плакала одна в коридоре. — Что? — удивился Сирил. Моника, робкая и пугливая, частенько плачет, так что в этом нет ничего необычного. Но то, что она плакала одна, насторожило. — После того, как утихла суматоха с Реем, я хотел спросить, что случилось, но Моника сразу уехала, и я не успел, — добавил Рауль. Сирил вспомнил причину, по которой Моника могла поспешно уйти. Его лицо вспыхнуло. После срыва Шаман Бездны платье Моники расстегнулось — вероятно, поэтому она и сбежала. Тогда Моника вроде бы хотела мне что-то сказать… Может, она хотела о чём-то посоветоваться? Он отправил слуг отнести Монике новое платье, но, как ему сказали, она, переодевшись, тут же покинула зал. С тех пор они не разговаривали. Ее слезы вряд ли связаны с тем случаем… Но если у нее были проблемы, а тут еще это происшествие, она могла расстроиться еще сильнее Инцидент с платьем был случайностью, но, если бы Сирил остановил дурацкую затею с "злодейкой", Монике не пришлось бы надевать то кричащее и ненадежное платье. Так что он чувствовал себя отчасти виноватым. Конечно, как джентльмен, он тут же отвел взгляд и почти ничего не увидел, но мысль, что Моника могла сильно переживать из-за этого, вызывала у него чувство вины. Погрузившись в воспоминания, Сирил обхватил голову руками. Рауль, с непривычно серьезным видом, спросил: — Сирил, ты не знаешь, почему она плакала в тот день? — Нет! Я ничего не видел! — выпалил Сирил. — Не видел? Чего? — удивился Рауль. Сирил, кашлянув, проигнорировал вопрос: — Кхм, ты уверен, что Моника плакала во время вечеринки? — Да. И раз подруга грустит, надо ее подбодрить. Есть идеи? Сирил скривился: — Не жди от меня идей в таких делах. Рауль настаивал: — У тебя же есть сестра! Что ты делаешь, когда она грустит? Сирил задумался. Его сводная сестра Клаудия — не самая жизнерадостная девушка, всегда окружена мрачной аурой. Если бы она вздыхала от тоски, что бы ее обрадовало? Скорее всего, она бы сказала: "Ты так добр, братец… Прошу, от всего сердца, ничего не делай". Сирил, скрестив руки и нахмурившись, посмотрел на Рауля: — Клаудия и Моника слишком разные, это не поможет. А ты? У тебя же есть сестра. Что ты делаешь, когда она грустит? — Если сестра в плохом настроении? Хм… Она точно начнет срывать на мне злость, так что я просто убегу! — хмыкнул Рауль. — И это все? Совсем не помогает, — отрезал Сирил. — Моя сестра совсем не похожа на Монику. К тому же она обычно выпивает и наутро уже в порядке. Дальше так продолжаться не могло. Они решили отложить разговоры о сестрах и сосредоточиться на Монике. Если Моника плакала, значит, у нее есть какая-то проблема. Логично было бы сначала выслушать ее. Возможно, ее тревога окажется не такой уж серьезной, и они смогут помочь. — Может, в ближайший праздник навестить Монику и поговорить? — предложил Сирил. — Праздник… Это же "День Ашельпике"! — воскликнул Рауль. Ашельпике — ледяной дух из старинной легенды королевства Ридилл. Она любила создавать красивые ледяные скульптуры, но весной они таяли. Огорченная Ашельпике плакала, и ее слезы вызывали метель, угрожая задержать весну. Тогда ее друг, белый дракон, обернувшись человеком, спустился в деревню, чтобы найти подарок для Ашельпике. Он нашел изящные леденцы, похожие на лед. — Пике, Пике, не плачь. Я подарю тебе лед, который не тает, — сказал дракон, вручая леденцы. Ашельпике обрадовалась, ее слезы высохли, и метель прекратилась. Так весна пришла в тот год. В честь этой легенды в день Ашельпике принято дарить близким конфеты. — Точно! Давай подарим Монике красивые леденцы! — предложил Рауль. — "Пике, Пике, не плачь. Я подарю тебе лед, который не тает", — процитировал Сирил. Рауль, широко улыбнувшись, кивнул: — Точно! Я, пожалуй, сделаю леденцы в форме роз… Хотя, в легенде леденцы называют "нетающим льдом", но ведь в рту они все равно тают. — Наверное, Ашельпике не ела их, а просто любовалась, — предположил Сирил. — А не привлекут ли они насекомых? — хмыкнул Рауль. — Не порти сказку, — отмахнулся Сирил. В глубине души он решил тоже купить Монике леденцы. Какие ей понравятся? Лучше выбрать яркие и красивые. Представив, как Моника, смущенно улыбаясь, благодарит его, Сирил невольно слегка улыбнулся. ---------- Неро-сэмпай суров Айзек, самопровозглашённый ученик Молчаливой ведьмы, на людях выступает в роли второго принца и герцога Эрина. Хотя после отказа от права на престол общественных обязанностей у него стало значительно меньше, они всё же не исчезли полностью, да и работа лорда тоже отнимает время. Если прибавить к этому приглашения на чаепития и балы, то можно сказать, что Айзек был довольно занятым человеком. Поэтому раз в месяц ему приходилось возвращаться в свои владения, чтобы выполнять обязанности Феликса Арк Ридилла. — Ну что ж, я на время отправляюсь в свои владения, Моника. Не забывай запирать двери, хорошо? — Да! — Я приготовил еду, которая долго не портится, так что буду рад, если ты её съешь. Айзек знал, что Моника склонна пропускать приёмы пищи. Если говорить с ней таким образом, она, скорее всего, будет питаться как следует. Моника послушно кивнула, а затем с любопытством посмотрела на плечо Айзека. На плече Айзека, облачённого в плащ, восседал Неро. Неро нередко крутился рядом с Айзеком, когда тот готовил, выпрашивая мясо, но он не был особенно привязан к Айзеку, поэтому редко забирался к нему на плечо или колени. — Неро, если ты там останешься, Айк не сможет уйти, знаешь ли, — упрекнула его Моника. Неро самодовольно хмыкнул: "Ня-ха-ха!" — и ответил важным тоном: — Дело в том, что этот парень захотел угостить великого сэмпая, то есть меня, в своём особняке. Ну, делать нечего, я решил отправиться к нему в гости. — Неро? В особняк Айка? Моника с подозрением посмотрела то на Неро, то на Айзека. Айзек широко улыбнулся, схватил Неро за шкирку и поднял, словно уличного кота, пойманного за воровство еды. Это было довольно грубое движение. — Да, именно так. Я хочу принять великого Неро-сэмпая у себя в особняке. — Эй, ты! Не смей хватать великого меня за шкирку и болтать туда-сюда! Сквозь гневный рёв Неро Айзек невозмутимо сохранял свою обычную улыбку, обращаясь к Монике, всё ещё держа Неро в руке: — Ну, тогда я пошёл. До свидания, мой уважаемый мастер! — Да, счастливого пути! Когда Айзек только стал её учеником, Моника стеснялась говорить "Счастливого пути" или "С возвращением". Ведь это был её дом, а не Айзека. Но в последнее время Моника привыкла к присутствию Айзека в своей повседневной жизни и теперь без труда провожала и встречала его этими словами. Это очень радовало Айзека. Чувствуя маленькое счастье от этих простых слов, Айзек покинул дом Моники и сел в ожидавшую его карету. В карете он посадил Неро, которого всё ещё держал, на сиденье напротив. Даже если Неро выглядел как черный кот, Айзек не имел привычки держать на коленях дракона, способного превращаться во взрослого мужчину. — Итак, прежде чем мы доберёмся до моего поместья, не заглянуть ли нам за покупками? Надо купить тебе одежду. — Одежду? Я могу воспроизвести её своей силой, до определённой степени. — Правда? А я думал, ты можешь воспроизвести только ту мантию. Когда Неро превращался в человека, он всегда носил старомодную мантию. Айзек пару раз видел Неро в одежде слуги, но думал, что тот просто переодевался в специально подготовленные вещи. Однако, по словам Неро, он мог воспроизводить и другую одежду. — Ту мантию я съел, поэтому ее легко воспроизвести, — сказал Неро. — Хм? Казалось, Неро сказал что-то странное, но, Неро, игнорируя его недоверчивый взгляд, продолжил: — Одежду, кроме той мантии, я воспроизвожу, подражая увиденному, так что мелкие детали вроде подкладки или украшений мне не всегда удаются. Когда я пытался воспроизвести школьную форму, образ формы Моники был слишком силён, и я случайно сделал… юбку. То, что Неро однажды оказался в женской школьной форме, само по себе шокировало, но Айзека беспокоило кое-что ещё. — Ты съел мантию? На недоверчивый взгляд Айзека черный дракон, принявший облик кота, оскалился в хищной ухмылке. — Что, не знал? Высшие драконы могут усваивать информацию о том, что они съели. Правда, просто съесть недостаточно, есть ещё куча сложных условий. Неро говорил об этом как о чём-то обыденном, но для магических биологов, изучающих драконов, это был бы шокирующий факт. Высших драконов мало, и их природа почти не изучена. Айзек, заключивший контракт с высшим духом воды Уилдиану, знал кое-что о духах, но о драконах был осведомлён не так хорошо. Внезапно Айзек понял. Если драконы могут усваивать информацию о съеденном и менять облик на её основе… — Ты можешь превращаться в человека или кота, потому что… Вместо ответа Неро оскалился, показав клыки. Это была пугающая ухмылка, совсем не подходящая коту. Айзек, проглотив ком в горле и подавляя волнение, спросил с привычной улыбкой: — Магия превращений, которую используете ты и Уилдиану, очень интересна. Она ведь отличается от иллюзий? У неё есть настоящая текстура. — Превращения духов и драконов похожи, но это разные вещи. Самое большое различие в том, что духов можно разрубить мечом, и крови не будет. Они ведь, по сути, сгустки магии. — А у тебя кровь идёт? — О да, в драконьей форме атака почти не проходит, кроме как в лоб, но в человеческом или кошачьем облике, если меня порезать, кровь потечёт как обычно. А если не повезёт, могу и умереть. Айзек на мгновение замолчал, тщательно подбирая слова. — Получается, превращаться в человека или кота довольно рискованно? — Когда я сражался насмерть с бродячими псами Сазандола, я и правда задумался, не вернуться ли в изначальную форму. Эти твари ещё и подмогу звали, — серьёзно пробормотал Неро. Айзек посмотрел на черного дракона с недоверием. Черный дракон Воргана, некогда потрясший всё королевство Ридилл, едва не погиб от лап бродячих собак и даже собирался принять свой истинный облик, чтобы дать отпор. Если бы об этом узнали отважные рыцари-дракона, их дух мог бы надломиться. — С точки зрения учёного, ты, должно быть, невероятно интересный объект для изучения. Неужели Моника никогда не пыталась тебя исследовать? Моника не специализировалась на магической биологии, но Неро — это же воплощённая тайна. Как можно не заинтересоваться? Неро лениво махнул хвостом и, глядя куда-то вдаль, ответил: — Однажды я спросил Монику, не хочет ли она меня изучить. А она, мямля, ответила: "Я не очень хорошо умею препарировать" По словам Моники, чтобы изучить Неро с биологической точки зрения, его нужно было бы препарировать, что вполне естественно для биологии. — Она иногда так спокойно говорит страшные вещи. Что значит "не очень хороша в препарировании"? Могла бы хотя бы сказать: "Я не хочу препарировать Неро". Вот ведь бессердечная! — Это в её стиле, — только и смог выдавить Айзек, даже несмотря на свою слабость к своему мастеру. Пока Айзек горько улыбался, Неро посмотрел на него с подозрением, покачивая хвостом. — Ты ведь не собираешься меня препарировать, правда? На насторожённый вопрос Неро Айзек ответил идеальной улыбкой второго принца, которую люди называли "полной искренности и доброты": — Как я мог бы сделать такое с великим сэмпаем? — Эта твоя подозрительная улыбка моментально отбивает всякое желание тебе верить. Сколько еды едят персонажи?Айзек, Глен — примерно как старшеклассники из спортивного клуба.Моника — ест мало, может легко пропустить один-два приёма пищи, увлёкшись исследованиями.Сирил — ест мало.Неро — ??? ---------- Мысли, спрятанные в карманах Проводив Айзека и Неро, Моника ещё некоторое время молча смотрела на захлопнувшуюся дверь. Наконец она села на стул и, без особой цели, начала болтать ногами. Недавно она закончила отчет и отправила его в Минерву по почте, а совместное исследование зависело от данных, которые должен был предоставить Рауль. Впервые за долгое время у Моники выдалось свободное время. Без Айзека и Неро дом казался непривычно тихим. Лана говорила, что по делам заедет в разные места и вернётся в Сазандол нескоро. Моника перестала болтать ногами и, поддавшись внезапному порыву, уткнулась лбом в стол. Прохлада столешницы приятно ощущалась на щеке. Завтра — праздник Ашельпике. Моника никогда особо не интересовалась традицией дарить близким конфеты, но в этом году подумывала тайком подарить конфеты Лане и Айзеку. Однако, как назло, именно в такие моменты все оказывались в отъезде. Надо было купить конфеты заранее. Тогда я могла бы, пусть и на день раньше, подарить их Айзеку и Неро» Прижавшись щекой к столу, она тяжело вздохнула. Чувство одиночества, которое она давно не испытывала, вдруг всплыло в памяти. Обычно, когда настроение падало, Моника погружалась в расчеты или магические формулы, но сегодня погода была такой хорошей, что захотелось выйти на прогулку. Точно, потренируюсь гулять в одиночестве. Вернуть книгу в библиотеку, заглянуть на рыночные прилавки и, может быть, съесть на обратном пути жареный пирожок. Прогулка "просто так", не по делам и не за покупками, для нелюдимой Моники была настоящим приключением. Если найду что-то интересное, расскажу Лане. Лана всегда делилась с ней чем-то интересным, и Монике хотелось хоть раз самой рассказать подруге о своём любимом месте. Сегодня я отправлюсь на поиски чего-то особенного. Решительно воскликнув: "Ну, вперёд!" — Моника вскочила со стула, переоделась в блузку и юбку для прогулки и аккуратно заплела волосы. Напоследок она надела жилет и жакет и посмотрелась в зеркало. Жилет был новым, с вышитыми узорами по краям. Даже такой маленький штрих в одежде для Моники был своего рода приключением. Ладно, сделаем это. Кивнув, Моника открыла входную дверь. ＊ ＊ ＊ Спустя полчаса прогулки по городу Моника уже была готова сдаться. Накануне праздника Ашельпике людей на улицах было больше обычного. Повсюду стояли лотки и тележки с конфетами, и привычный запах морского бриза в портовом городе сменился сладким ароматом. Бродить без цели в такой толпе оказалось непросто. Может, все-таки пойти в библиотеку и спокойно посидеть там… Моника уже обдумывала смену планов, как вдруг её толкнул прохожий, и она чуть не упала. — Ай! — вскрикнула она. — Осторожно! — раздался голос. Моника чуть не рухнула лицом на булыжники, но её подхватила крепкая рука. — Всё в порядке, сударыня? — спросил мужчина. — А… э-э… да… — пробормотала Моника. Подняв глаза, она удивлённо замерла, увидев своего спасителя. Её поймал высокий мужчина с короткими чёрными волосами — Энтони. Рядом стоял его младший брат, Теодор. — Надо признать, я выбрал идеальный момент! Видел, Теодор? Вот что значит показать себя настоящим мужчиной! — гордо заявил Энтони. — Ты же с самого начала высматривал момент, чтобы заговорить, — заметил Теодор. — Умение выбрать нужный момент — вот что делает мужчину мужчиной! Поговорить с дамой в самый драматичный момент — это и есть высший класс! — громогласно возвестил Энтони. Громкий и внушительный Энтони был именно тем типом людей, с которыми Монике было труднее всего общаться. Тем не менее, он её спас, и она, поклонившись, сказала: — С-спасибо большое! — Хм, главное, что ты не ушиблась. Кстати, сегодня Ланы с тобой нет? — Да, Лана надолго уехала. Узнав, что Ланы нет, Энтони заметно расстроился, но тут же встрепенулся, словно вспомнив что-то, и полез в карман. — Моника, держи. — Это что? — удивилась Моника. — Праздник Ашельпике завтра, но какая разница! Это не тающий лед. С этими словами Энтони положил Монике в ладонь конфету, завернутую в бумагу. Моника посмотрела то на конфету, то на Энтони и поспешно поблагодарила: — Э-э, спасибо! — Ха-ха, не забудь написать своё имя на стеклянной поделке в ответ! — весело сказал он. — Стеклянной поделке? Имя? — переспросила Моника. Праздник Ашельпике — это день, когда близким дарят конфеты. Почему же Энтони упомянул стеклянные поделки? Заметив её недоумение, Теодор спокойно пояснил: — В нашем родном Рэндалле, помимо конфет, принято дарить стеклянные поделки тем, кто тебе нравится. Как оказалось, гильдия стеклодувов Рэндалла однажды решила: — Если это "не тающий лед", то почему бы не продавать на праздник Ашельпике стеклянные изделия? Они ведь похожи. — Со временем традиция трансформировалась, и теперь в Рэндалле на этот праздник дарят стеклянные поделки с вложенными в них чувствами. — Ну, если честно, это была просто коммерческая уловка гильдии, не связанная с традицией. Но у нас в стране она прижилась, — добавил Теодор. — П-понятно… — кивнула Моника. Объяснение Теодора было прямолинейным, но, учитывая, что Рэндалл — страна мастеров, история звучала правдоподобно. По его словам, в это время года в Рэндалле рядом с конфетными лотками выстраиваются такие же ряды со стеклянными изделиями. — А что насчёт имени? — спросила Моника. — Стеклянные поделки обычно небольшие, размером с монетку. Их не дарят в руки, а тайком подкладывают в карман тому, кто тебе нравится, — пояснил Теодор. — Тайком? — удивилась Моника. Зачем так усложнять? Моника недоуменно склонила голову, и Энтони, театрально взмахнув рукой, начал объяснять: — Стеклянная поделка, тайком подложенная в карман в день праздника Ашельпике… О, кто же тот, кто питает ко мне чувства? Может, та дама? Или, быть может, та юная леди, с которой я только что столкнулся? Размышлять об этом, то радуясь, то тревожась, — не так уж плохо… Но я бы хотел точно знать, кто это, так что, пожалуйста, подписывай свое имя! — Братец, ты же ни разу не получал таких поделок, — заметил Теодор. — Это потому, что в моих старых нарядах карманы были не на виду! Но в этом году я подготовился! Мое пальто сшито так, что карманы сразу бросаются в глаза! С этими словами Энтони принялся хлопать по карманам пальто, чтобы Моника точно их заметила. Казалось, он совершенно забыл, что в Ридилле нет традиции дарить стеклянные поделки. — Э-э… ну… — Моника растерялась. Узнав о такой традиции, она почувствовала неловкость за то, что так легко приняла конфету. Может, стоит вернуть ее? Пока она мялась, Теодор тихо шепнул ей на ухо, чтобы Энтони не услышал: — Мой брат сегодня раздает конфеты направо и налево. Ты у него уже четырнадцатая… смотри. Теодор взглядом указал на Энтони, который как раз вручал конфету девушке, продающей цветы. Похоже, она стала пятнадцатой. — Так что не переживай. О, и я тоже подарю тебе конфету. Теодор протянул Монике леденец на палочке. Это была не круглая конфета, а плоская, отлитая в форме собачки. — Щеночек. Мило, правда? — улыбнулся он. — Спасибо большое, — ответила Моника. — Не за что. Кстати, ты сегодня куда-то направляешься? — Хотела просто побродить по городу, — неуверенно ответила Моника, теребя пальцы. Теодор, обычно щурящийся в улыбке, чуть приоткрыл глаза и внимательно посмотрел на неё. На мгновение его взгляд стал острым, как у брата. — Сегодня лучше закончить дела пораньше и вернуться домой. Особенно после заката — обязательно будь дома и тщательно запри двери. Его тон оставался мягким, но в словах чувствовалась настойчивость. Моника удивленно нахмурилась, а Теодор, тепло улыбнувшись, добавил: — Сегодня ночью, скорее всего, будет неспокойно. ---------- Сестрица и малышка В портовом городе, пропитанном сладким ароматом, Четвёртая Ведьма Шипов Мелисса Розенберг, с унылым выражением лица, прогуливалась под зонтиком от солнца. — Ох, как же всё это надоело! В портовых городах морской ветер так сушит волосы, просто кошмар! — ворчала она. Мелисса, одетая в роскошное платье розового цвета с глубоким декольте и украшенная изысканными розами в волосах, вероятно, выглядела состоятельной особой. Неудивительно, что к ней то и дело приставали нищие и продавцы конфет. Мелисса отпустила их всех взмахом руки, помахивая при этом зонтиком. В Сазандол она прибыла по делу, точнее — чтобы разобраться с последствиями собственной оплошности. Если честно, эта работа её ни капельки не вдохновляла, но старейшины дома Розенберг недвусмысленно намекнули на отлучение от семьи. Не выполнив задание, она не могла вернуться домой. "Ах, бедная я, несчастная!" — мысленно воскликнула Мелисса, закатив глаза к небу. В этот момент краем глаза она заметила знакомое лицо. Может быть? Прищурившись, Мелисса заметила в толпе приметную пару. Один из них — юноша с розовыми кудрями и зелёными глазами, её младший брат, Пятый Ведьма Шипов Рауль Розенберг. А второй — стройный молодой человек с длинными платиновыми волосами, собранными в хвост на затылке… Кья-я-я! Это же лорд Сирил! Как удалось выведать у Рауля, его зовут Сирил Эшли. Хотя он и приёмный сын рода Эшли, ему обещана позиция следующего маркиза — весьма перспективный молодой человек. В прошлом в некоторых аристократических семьях для наследования титула требовался магический талант. Род Розенберг — один из таких. Поэтому в королевстве Ридилл когда-то было обычным делом, что даже приёмный сын с магическим даром мог легко унаследовать титул. Сейчас времена, когда магия ценилась превыше всего, прошли, и передача титула приёмному сыну — редкость. Однако маркиз Хайоун, говорят, специально добивался этого, несмотря на все препятствия. А это значит, что лорд Сириль невероятно талантлив! Как же он прекрасен! Но всё-таки, что Сирил и её глупый брат делают в Сазандоле? Мелисса знала, что они занимаются исследованием по наделению магической силой растений в землях маркиза Хайоуна, но что могло привести их сюда? Рауль, который обычно носит простую одежду и накидывает сверху мантию, сегодня был одет нарядно, так что вряд ли они направлялись работать в поле. Мелисса сложила свой заметный зонтик и, прячась в тени, начала следовать за Сирилом и Раулем. Они направились в жилой квартал. Дома здесь не были роскошными особняками, но выглядели аккуратно — вероятно, район среднего класса. Рауль и Сирил остановились перед одним из небольших, но опрятных домов. Неужели у них дела именно здесь? Если они пришли вдвоём, логично предположить, что это связано с исследованиями по наделению магией. Скорее всего, хозяин дома — не спонсор, а исследователь, возможно, маг. Но я не слышала, чтобы в Сазандоле обосновался какой-то известный маг. Неужели это кто-то не слишком значительный? Мелисса, несмотря на своё позорное звание "мудреца, уволенного быстрее всех в истории", всё же была членом именитого рода Розенберг. Она знала местонахождение всех значимых магов в стране. Если она не слышала о ком-то, это, вероятно, молодой маг или тот, кто часто переезжает. По мнению Мелиссы, маги-исследователи обычно угрюмы и предпочитают жить в мрачных местах. Вряд ли такой человек выберет для жизни солнечный участок в оживлённом портовом городе. Кто же здесь живёт? Спрятавшись в тени, Мелисса навострила уши, прислушиваясь к разговору Рауля и Сирила. — Хм, вот незадача. Кажется, дома никого, — сказал Рауль. — Разве ты не отправил письмо, что мы придём? — спросил Сирил. — Ой, я забыл, — ответил Рауль. Похоже, Рауль опять что-то напортачил. "Ах, простите за моего глупого брата, лорд Сирил!" — мысленно воскликнула Мелисса, ударяя правым кулаком по левой ладони. Это была репетиция для того, чтобы позже хорошенько отчитать брата. — Ну, ладно, давай пока прогуляемся, а потом вернёмся! — предложил Рауль. — Да, похоже, даже кошки нет дома, — согласился Сирил. — Неужели у тебя рыба? — Не смотри на меня так! Всего одна сушёная рыбка! — возмутился Сирил. Обмениваясь шутками, Рауль и Сирил двинулись дальше. Мелисса поспешила за ними, но в незнакомом городе, да ещё в толпе, это было непросто. Пройдя всего один поворот, она потеряла их из виду. — Ну вот, чёрт возьми! — воскликнула она. Грызя накрашенные ногти, Мелисса задумалась. Такой шанс сблизиться с Сирилом! Упускать его нельзя. Работа теперь отошла на второй, нет, на третий план. Но в Сазандоре у Мелиссы не было ни знакомых, ни ориентиров. Единственное, что она знала, — это местоположение дома, куда заходили Рауль и Сирил. Значит, план был прост. Мелисса решительно вернулась к дому, раскрыла зонтик и остановилась перед входом. Кем бы ни был хозяин дома, он явно знаком с Раулем и Сирилом. Значит, нужно познакомиться с хозяином и попросить представить её Сирилу. Спустя несколько десятков минут ожидания терпение Мелиссы, известной своим вспыльчивым нравом, начало иссякать. В этот момент к дому подошла девочка. Невзрачная, с простым лицом, она заплела светло-каштановые волосы в косу. На вид — самая обычная малышка. Заметив Мелиссу, девочка робко взглянула на неё с тревогой и тихо заговорила: — Эм… вы по делу к этому дому? Её едва слышный голос и неуверенное поведение раздражали Мелиссу, но, будучи взрослой, она решила пока проявить снисхождение. Судя по виду, она, должно быть, прислуга в этом доме. Уж точно не хозяйка. Девочка выглядела типичной служанкой низшего звена, и Мелисса была в этом уверена. — Эй, мне нужен твой хозяин. Когда он вернётся? — спросила она. — Х-хозяин? Эм, я не совсем понимаю… — пробормотала девочка. Похоже, эта малышка была настолько незначительной, что даже не знала расписание хозяина. Наверное, прачка или что-то в этом роде. Что теперь? Мелисса тяжело вздохнула. Она приехала в Сазандол ради работы, но, честно говоря, всякий энтузиазм уже испарился. Портовий город полон соблазнов: вкусная рыбная кухня, шопинг — вот что ей сейчас нужно. Мелисса, всегда следовавшая своим желаниям, мысленно расставила приоритеты: 1. Еда и шопинг. 2.Сблизиться с лордом Сирилом. 3. Работа (она же "разгребание последствий"). И тут Мелиссу осенило. Можно совместить всё: под предлогом работы наслаждаться едой и шопингом, а заодно найти способ сблизиться с Сирилом. — Эй, малышка, как тебя зовут? — спросила она. Девочка, слегка поникнув от слова "малышка", теребя пальцы, тихо ответила: — Эм, Мони… Мони… Моника Эв… — Отлично, Мони-Мони, — ухмыльнулась Мелисса. — Мони?! Н-нет, я Моника! Моника! — запротестовала девочка. Моника отчаянно возражала, но Мелисса обожала дразнить таких малышек. — Ты сказала "Мони-Мони" при мне, значит, ты теперь Мони-Мони. Вини себя за этот позор. — Но… — Моника чуть не расплакалась. Удовлетворённая её реакцией, Мелисса, взмахнув рыжими волосами, ослепительно улыбнулась. — Мони-Мони, ты теперь будешь моим гидом по Сазандолу. — Ч-что? Почему?.. — удивилась девочка. — У меня дело к хозяину этого дома, значит, я гость. А ты, как прислуга, обязана меня развлекать. Поняла? Моника, открывая и закрывая рот, пыталась что-то сказать: "Но я…", "Какое дело…", — но её тонкий голос не доходил до Мелиссы, которая уже думала о том, что съесть на обед. — Ну, шевелись, малышка! Веди меня в ресторан. И учти: если приведёшь не к рыбной кухне, я тебя пришибу! — заявила Мелисса, сделав несколько шагов и обернувшись. — Чего тормозишь?! Быстрее! — П-подождите… Эм, а как вас зовут?.. — спросила Моника. Мелисса, вспомнив, что не представилась, с театральным жестом взмахнула рыжими волосами и, ухмыльнувшись, произнесла: — Зови меня прекрасной и крутой сестрицей Мелиссой! ---------- Сестринский совет Женщина, представившаяся Мелиссой, с удовольствием грызла варёных креветок прямо с панцирем и удовлетворённо выдохнула. — Ну конечно, приехав в портовый город, надо лакомиться дарами моря! Креветки, моллюски — в глубине страны такое редко попробуешь. О, и вино, кстати, совсем неплохое. С довольным видом Мелисса пригубила бокал белого вина, облизнула ярко-красные губы и посмотрела на Монику, сидящую напротив. — Давай, ешь уже! Я угощаю, хватит и на твою долю, малышка, — сказала она и небрежно навалила еду на тарелку Моники, подтолкнув её к ней. — С-спасибо… — растерянно поблагодарила Моника и принялась за еду. Моника до сих пор не понимала, кто эта женщина. Та стояла перед её домом и заявила, что у неё дело к хозяину, но Моника никогда раньше не встречала Мелиссу. Может, она ошиблась адресом? — думала Моника, аккуратно очищая креветку от панциря. Пока что Моника знала о Мелиссе лишь то, что она много ест, пьёт и болтает. Судя по тому, что она не привыкла к морепродуктам и просила показать дорогу, она явно не из Сазандола. Её яркое платье цвета розы было дорогим, а речь — без акцента. Но манеры выдавали в ней скорее не высокородную аристократку, а, вероятно, представительницу низшего дворянства или состоятельного сословия. — Простите, Мелисса… э-э, сестрица, по какому делу вы в Сазандоле? — робко спросила Моника. — По работе, — ответила Мелисса, сморщив усыпанное веснушками лицо и облизав пальцы, испачканные креветочным соком. — Если коротко, какой-то идиот в этом городе портит товар, который я продала, и перепродаёт его. Я здесь, чтобы наказать его и забрать товар обратно. — А-а… понятно… — протянула Моника, хотя ничего не поняла. Она задумалась, не сказать ли, что Мелисса, возможно, ошиблась домом, но та, отрывая кусок хлеба, вздохнула: — Ну и паршивый же мир, аж тошно! Этих идиотов, что портят и перепродают, надо бы всех в кучу собрать, порубить на куски и пустить на удобрение для сада! С этими жуткими словами Мелисса невозмутимо макала хлеб в ароматный суп с морепродуктами и аппетитно жевала. Моника почувствовала, как её аппетит угасает. — Ладно, наелась, пора за покупками! — заявила Мелисса. — Э-э, а как же… товар? — удивилась Моника. Почему после такого разговора — сразу за покупками? Мелисса посмотрела на неё, как на непонятливого ребёнка: — Я знаю, что этот идиот где-то в Сазандоле, но где именно — понятия не имею. Придётся обойти город и всё разузнать. А раз так, почему бы заодно не пройтись по магазинам? Моника, проглотив вместе с хлебом желание возразить, робко взглянула на Мелиссу: — А… какое у вас ко мне дело? — Ладно, я оплачу счёт, а ты доедай, и побыстрее! — перебила Мелисса. — Э-э, п-подождите! — воскликнула Моника, но под напором торопливой Мелиссы в панике затолкала остатки еды в рот. ＊ ＊ ＊ Насытившись морепродуктами, Мелисса решила утолить жажду покупок и направилась на улицу с магазинами одежды. Моника, которую она заставила быть провожатой, явно не разбиралась в таких местах. Но в Сазандоре все магазины одежды были сосредоточены на одной улице, так что найти их не составило труда. Мелисса заглянула в лавку с аксессуарами и расплылась в улыбке. Сазандор не подвёл: здесь было множество украшений с редкими камнями и необычным дизайном. Она взяла в руки изящное ожерелье и приложила к груди: — Это ожерелье такое милое! Смотри, смотри, ну разве не прелесть? — Д-да… — неуверенно ответила Моника. — А ты сама-то ничего не хочешь? Тут есть вещи, которые даже на твои карманные деньги потянешь! Моника лишь неопределённо промычала, и Мелисса, недовольная её вялостью, надула губы: — Ты такая скучная и невзрачная, могла бы хоть одеваться поярче. — Э-э… — В твоём возрасте у каждой девушки есть хотя бы один-два парня, которые нравятся, верно? Моника промолчала, но её худенькие плечи дрогнули. Мелисса, почуяв интересную тему, плотоядно облизнулась и заговорила сладким, как мёд, голосом: — Оо, так есть кто-то? Расскажи сестрице Мелиссе, какой он? — Н-нет, у меня… никого нет, — Моника замотала головой, уставившись в пол. Мелисса вернула ожерелье на полку, присела, чтобы оказаться на одном уровне с Моникой, и, мило улыбнувшись, изо всех сил ущипнула её за щёку: — Скрывать что-то от меня, Мони-Мони? Какая наглость! — Аййй! — взвизгнула Моника. — Ой, какие щёчки у Мони-Мони, прямо как тесто! Давай проверим, как сильно они тянутся? — хихикнула Мелисса. — Пожалуйста, хватит! — завопила Моника, чуть не плача. Удовлетворив своё садистское удовольствие, Мелисса отпустила её щёку. Моника, шмыгая носом, тёрла покрасневшую кожу. — Ну, так кто твой парень? — не унималась Мелисса. — Я… не скажу! — упрямо ответила Моника. — Это ещё почему? — Мелисса угрожающе пошевелила пальцами, намекая на новый щипок. Моника, прижав руки к щекам, со слезами на глазах выдавила: — Потому что… я ему не пара… только обузой буду… Её голос становился всё тише, взгляд опускался к полу. Мелисса нахмурилась: — Он что, женат? Моника молча помотала головой. — Тогда, может, у него есть невеста или девушка? Моника снова покачала головой. — Ну и в чём проблема? — удивилась Мелисса. — Но я же… такая… — начала Моника, но Мелисса, цокнув языком, ткнула её в лоб красным ногтем: — Хватит ныть! Самоуничижение только делает тебя лёгкой мишенью для насмешек. И, честно, меня это бесит. Ещё раз скажешь — ущипну! — Айй… — Моника задрожала, как маленький зверёк, под суровым взглядом Мелиссы. Хотя Мелиссе не нравилась её робость, эта девочка идеально утоляла её садистские наклонности. — Слушай, чего ты вообще так ужимаешься и ноешь, Мони-Мони? — вздохнула Мелисса. — Потому что… если я… признаюсь в любви… это точно будет ему в тягость, — пробормотала Моника. — Да какая разница? Любишь — люби, это твоё право. Ничего хорошего не выйдет, если ты будешь подавлять свои чувства, — отрезала Мелисса. Моника вскинула голову, глядя на неё широко раскрытыми глазами, в которых блестели слёзы. Они казались слегка зеленоватыми в свете. — Просто быть влюбленным — это… нормально? — спросила она. — Откуда мне знать? Решай сама, нормально тебе это или нет. Моника замерла с глуповатым выражением лица, приоткрыв рот. Мелисса не из доброты давала ей советы. Ей было всё равно, сложится ли у Моники любовь или она с треском провалится. Просто покрасоваться в роли мудрой старшей сестрицы и заодно навязать девчонке чувство долга — почему бы нет? — И ещё, вот тебе совет от сестрицы Мелиссы, основанный на опыте, — добавила она. — Д-да? — встрепенулась Моника. — Если другая девица, влюблённая в того же парня, скажет что-то вроде "Мы ведь не делаем подлостей за спиной, договорились? ♡", не верь ей. Такие всегда предадут, — заявила Мелисса. — Айй… — Моника задрожала, как маленький зверёк. Её пугливость не знала границ. — Всё ясно, тебе не хватает смелости, — заключила Мелисса. — Ладно, сейчас будем её в тебе воспитывать. Пошли! — К-куда? — растерялась Моника. — Где смелость проверяют? Конечно, в азартных играх! Весело, прибыльно, да ещё и храбрости прибавляет. Трёх зайцев одним выстрелом. Сплошная выгода! — воскликнула Мелисса. — А-азартные… игры?! — Моника вытаращила глаза. Не обращая внимания на её потрясение, Мелисса, взмахнув розовым платьем, уверенно зашагала вперёд: — Пошли, малышка! — П-подождите, сестрица! Сестрица-а! — закричала Моника, бросаясь за ней. ---------- Несчастный человек Комната, в которой смешались роскошные предметы, явно стоившие немалых денег, — экзотическая лампа, шкуры редких животных, — и дешёвая мебель, вроде дивана и стола, очень походила на своего хозяина, человека по имени Слоус. Слоусу было около тридцати пяти, волосы тёмно-каштанового цвета он зачёсывал назад. На нём был дорогой бархатный сюртук, но рубашка и обувь — откровенно дешёвые. При этом всё его тело было увешано побрякушками: кольцами, серёжками и прочими украшениями. Рядом со Слоусом стояла наёмница Вероника, с двумя пистолетами на поясе. Её светло-золотистые волосы были аккуратно подстрижены до линии подбородка, а на плечах лежал плащ из меха, напоминающий национальный костюм. Она стояла позади Слоуса и без всякого выражения смотрела на посетителя — Феодора. — Э-э, вот… выручка за вчера… — пробормотал Феодор, ставя на стол кожаный мешочек, набитый монетами. Слоус, покачивая сигарой во рту, принялся пересчитывать монеты пальцами, унизанными кольцами. Пока Слоус считал, Феодор разглядывал предметы, украшавшие комнату. Особенно его внимание привлекла курильница в углу, покрытая замысловатой резьбой в восточном стиле. От неё исходил приторно-сладкий аромат. Что это за запах? Розы? И какая-то примесь... Хм, для меня слишком резкий. Поймав на себе суровый взгляд Вероники, он, напуганный, съёжился на диване, мысленно причитая: "Ох, какая страшная!" Тем временем Слоус закончил подсчёт. — Ну что ж, неплохая выручка, — сказал он. — Передай Даяну, чтобы продолжал в том же духе. — Д-да, хорошо… А, э-э, моя шкатулка… когда мне ее вернут? — робко спросил Феодор. Слоус нахмурил брови и выпятил нижнюю губу: — Что-о? Слушай, по словам Даяна, ты только и делаешь, что бьёшь посуду, когда моешь, и проливаешь напитки, когда их несёшь. От твоей работы только убытки! Хватило бы, чтобы оплатить разбитые тарелки. — Н-но… без неё мне беда! Пожалуйста, верните… — взмолился Феодор, чуть не плача. Слоус, поглаживая щетину, холодно ответил: — Хочешь, чтобы вернул? Покажи, что можешь работать как следует. Сегодня вечером будет большая вечеринка с конфетами. Приведи клиентов, которые хорошо платят. Это ты хоть можешь? ＊ ＊ ＊ Когда Феодор вышел и дверь за ним закрылась, Слоус достал из кармана маленькую черную шкатулку, украшенную золотыми узорами и россыпью драгоценных камней. Замочной скважины не было, но крышка, похоже, не открывалась без какого-то секрета. — Эй, Вероника, как думаешь, что это? — спросил Слоус. — Коробка, — ответила та. — Поумнее ответь. Это же явно магический артефакт. Слоус прищурился, разглядывая камни на коробке. На каждом был вырезан магический символ, но они казались размытыми — артефакт был запечатан. Артефакт был запечатан, причём печать была сложной — открыть её можно было, только влив в неё магическую силу того, кто её наложил. Слоус был магом, специализирующимся на магии наделения, и обычно мог с первого взгляда определить, какие чары наложены на предмет. Но эта шкатулка не поддавалась — печать мешала. К тому же она была наложена не одним человеком, а, похоже, двумя или даже тремя высшими магами. Шкатулка явно была не простой. Его чутьё подсказывало, что она стоит целое состояние. Отдавать её Феодору он, конечно, не собирался. Если тот начнёт слишком ныть, можно просто избавиться от него — утопить в море, и дело с концом. Размышляя об этом, Слоус потряс шкатулку у уха. Никакого звука внутри не было — видимо, она пуста. — …голод… — послышался слабый голос. — А? — Слоус насторожился. — Вероника, ты что-то сказала? — Нет. Но мне есть что сказать, — ответила она, глядя на него своими серо-голубыми глазами, холодными, как зимнее озеро. — И что же? — нахмурился Слоус. — Когда ты выполнишь нашу сделку? Между Слоусом и Вероникой была договорённость. Вероника искала человека, соответствующего «определённым условиям». Слоус помогал ей в поисках, а она, в свою очередь, работала на него. Он вздохнул, вынул сигару изо рта и посмотрел на неё. — Не торопись. Ты же знаешь, что нужные тебе качества — редкость. Найти человека, который подходит по обоим параметрам, не так-то просто. — Я тороплюсь. Поторопись и ты, — холодно ответила Вероника. — Ладно, если на сегодняшней вечеринке найдётся кто-то подходящий, я тебе его отдам, — бросил Слоус, добавив про себя: "Хотя вряд ли такого найдёшь". Он убрал шкатулку обратно в карман, не заметив, как из её глубины раздался тонкий, детский голос: "ГОЛОДЕН…" ＊ ＊ ＊ — Эх, опять не вернули… — вздохнул Феодор, плетясь обратно в таверну Даяна, где он сейчас работал. Таверна Даяна, расположенная в западном районе Сазандола, была одновременно и кабаком, и игорным домом. Самое оживлённое время было ночью, но и вечером уже появлялись первые посетители. Когда Теодор вошёл за стойку, хозяин, бородатый Даян, рявкнул на него: — Долго шляешься! — П-простите! — пискнул Феодор. — Живо! Отнеси это на тот стол! — Даян указал на стол, за которым сидели две девушки: яркая рыжеволосая и скромная с светло-каштановые волосами. Рыжеволосая развалилась на диване, закинув ногу на ногу, в одной руке держала карты, а другой тискала щёку младшей. Что за странный ритуал? Подойдя с напитками, он услышал их разговор: — Сестрица, хватит… щёки… — Да ладно, я же не щипаю, просто мну. Что такого? — Зачем… мять… — Твои щёчки успокаивают мою душу. Сиди и не трынди. Похоже, это были сёстры, и младшая страдала от выходок азартной старшей. — Вот, напитки, — сказал Феодор, ставя кружку пива. Рыжеволосая молча схватила кружку и одним махом осушила её. — Ха! Нет ничего лучше, чем азартные игры с выпивкой! — воскликнула она. — Сестрица… ты уже много проиграла… — робко заметила младшая. — Проигрыш — это только начало! Обожаю отыгрываться! О, чёрт, опять перебор! — выругалась старшая, с досадой отбрасывая карты и снова принявшись мять щёки сестры. Феодор поставил перед младшей стакан с фруктовой водой и добродушно сказал: — Держи. Тяжело тебе с ней, да? — Э-э, спасибо… — промямлила девушка, принимая стакан. На столе начиналась новая игра. Феодор не особо разбирался в таких играх, но знал, что раздают по две карты, и цель — набрать число, близкое к двадцати одному. Карты от десятки и выше считались за десять, а туз — за один или одиннадцать. Значит, двадцать одно — идеально, а больше — проигрыш? Рыжеволосая постоянно перебарщивала, жадно тянув карты и превышая лимит. Феодор с тревогой подумал, что в этой таверне проигравших могут обобрать до нитки или даже отправить к Слоусу, откуда не возвращаются. Ему не хотелось, чтобы эти сёстры попали в беду. Вдруг старшая воскликнула: — Всё, сейчас будет крупный выигрыш! Она двинула вперёд все свои фишки. Ей достались тройка треф и десятка кубков — итого тринадцать. У дилера было четырнадцать. Старшая, горяча, хотела взять ещё карту, но младшая внезапно схватила её за руку. — Что за фигня? — рыкнула старшая, сверкнув зелёными глазами. — Нельзя брать, — тихо, но твёрдо сказала младшая. Феодор, делая вид, что убирает пустые стаканы, придвинулся ближе, прислушиваясь. Лицо младшей, обычно робкое, стало серьёзным, глаза сосредоточенно смотрели на карты. — Дилер обязан брать карты, пока не наберёт семнадцать или больше. Остались только тройка треф, четвёрка червей и двойка бубен. Вероятность перебора — 88%. Феодор обомлел. Неужели она запомнила все использованные карты? Как и предсказала младшая, дилер взял девятку пик. Его сумма достигла двадцати трёх — перебор. Старшая сестра ликовала: — Молодец, Мони-Мони! Куплю тебе конфет! — она расхохоталась и потрепала младшую по голове. — Ох, как же круто! Выиграли напоследок, да ещё и добычу нашли! — сказала она, подзывая Теодора. Думая, что её зовут за добавкой, он подошёл, но девушка внезапно схватила его за воротник и резко дёрнула к себе. — Эй, что такое? Я что-то сделал? — запаниковал Феодор. — Не дёргайся, — отрезала она и, принюхавшись к его шее, хищно ухмыльнулась. — Так и есть, запах от тебя. Наконец-то нашла. Не отпуская воротник, она мило улыбнулась. Феодор растерянно улыбнулся в ответ, а она крикнула в сторону стойки: — Хозяин, этот парень пролил вино на моё платье! Я разберусь с ним на улице! — Чтооо?! — завопил Феодор. Девушка, крепко держа его за шиворот, потащила к выходу. Он умоляюще посмотрел на Даяна, но тот лишь вздохнул, будто говоря: "Опять?". В отчаянии Феодор обратился к младшей сестре: — Что я сделал?! Эй, ты, Мони-Мони, скажи своей сестре хоть что-нибудь! — Я… я не Мони-Мони… — пискнула девушка. — Заткнись и иди за мной! — рявкнула старшая, и Феодор с младшей сестрой синхронно втянули головы в плечи. ---------- Переломный момент судьбы: морковный компас Выйдя из таверны, Мелисса свернула в тёмный переулок, схватила добычу за воротник и прижала к стене. — А-а-а! Что за дела?! Я против насилия! Не надо боли, умоляю-ю-ю! — завопил мужчина. — Будет тебе больно или нет — зависит от твоего поведения, — ответила Мелисса, одарив его зловещей ухмылкой. Моника, наконец догнавшая их, запинаясь, пробормотала: — Сестрица, не надо грубости… — но Мелисса, не отпуская мужчину, прижатого к стене, бросила на неё суровый взгляд. — Мони-Мони, помолчи-ка немного. А ты, — она повернулась к мужчине, — как звать? — Я? Я Феодор, — промямлил он сквозь слёзы. Феодор, как он представился, был худощавым мужчиной лет тридцати. Его неухоженные рыжевато-каштановые волосы и слабовольное лицо выдавали в нём человека, далёкого от уверенности. На нём была одежда с высоким воротником, какую любят носить учёные. В таверне, полной грубых завсегдатаев, этот мужчина выглядел откровенно чужеродно. Мелисса наклонилась к его шее и принюхалась. Так и есть, этот запах… Мелисса, увлечённая составлением духов, обладала исключительным обонянием. И сейчас оно ясно уловило нечто особенное. — Ты знаешь про "Ирену", не так ли? — спросила она. Ирена — в мифах это имя богини, управляющей райскими садами. Но в данном случае речь шла не о богине. — Ирена? Кто это? Я ничего не знаю! — запротестовал Феодор. — Не прикидывайся. От тебя пахнет. Пахнет тем самым зельем, что сейчас в моде в этом городе. Речь шла о сильнодействующем наркотике, вызывающем эйфорию и зависимость. Его курили в курильницах или принимали внутрь. Это и была Ирена — опасное вещество, названное в честь богини рая. А её основа? Любовное зелье, которое Мелисса когда-то создавала и продавала направо и налево, — секретный препарат дома Розенбергов. Тот факт, что их фамильное зелье превратилось в нелегальный наркотик, был недопустим. Поэтому Мелиссе и поручили разобраться с этим. — И-Ирена? Я не совсем понимаю, но… ты про тот ладан с запахом роз? — промямлил Феодор. — Именно, — кивнула Мелисса. — Я-я не употреблял, честно! Это всё из-за того, что я был в комнате у одного типа… Слоуса! — Слоус? Ты сказал, Слоус? — переспросила Мелисса, и Феодор торопливо закивал. Она хмыкнула, её зелёные глаза загорелись. Слоус — имя из знатной семьи магов специалистов в магии наделения соседнего королевства Рэндалл. Однако в Рэндалле, где механические технологии преобладали над магическими, семьи магов постепенно угасали. По сравнению с домом Розенбергов из королевства Ридилл, Слоусы были явно ниже рангом. — Выходит, захудалый аристократишка из маленькой страны, нуждаясь в деньгах, приехал подзаработать в большое королевство, да ещё и решил бросить вызов настоящей знати? Смелости тебе не занимать, — усмехнулась Мелисса, и её улыбка не предвещала ничего хорошего. Феодор и Моника, оба выглядящие слабохарактерными, дружно задрожали под её взглядом. — Так ты подручный Слоуса? — уточнила Мелисса, вперившись в Феодора. — Я-я не по своей воле! Они забрали у меня кое-что важное, и мне пришлось… — промямлил он. — То есть ты работаешь на Слоуса против воли? — переспросила она. Феодор энергично закивал. Мелисса облизнула губы. Это было ей на руку. — Отлично. Тогда ты поможешь мне, — заявила она. — Ч-что? Почему я?! — взвизгнул Феодор. Мелисса наклонилась к нему так близко, что их лица почти соприкоснулись, и угрожающе прошептала: — Хватит скулить, взрослый мужик. И учти: даже не думай меня предать. Если предашь, я выжму из тебя всю кровь для косметического эликсира. — А-а-а! — Феодор задрожал ещё сильнее. Мелисса отпустила его и задумалась. Теперь план по изъятию наркотика начал вырисовываться. Осталась одна проблема — маленькая Моника, которая всё ещё нервно теребила пальцы. Если идти на штурм к Слоусу, Моника явно станет обузой. Но Мелисса ещё не освоилась в этом городе и не знала дорог, в том числе пути к дому, который посещал Сирил. А Сирил был её целью — через хозяина Моники она хотела с ним сблизиться. Значит, отпускать Монику нельзя. Но если взять её в опасное место, это точно испортит впечатление о Мелиссе у её хозяина. Ну, в крайнем случае, я просто надавлю, упомянув имя Розенбергов. В конце концов, Розенберги — ведущий магический род в королевстве Ридилл. Мало кто из магов осмелится бросить им вызов, кроме разве что дома Олбрайт или Семи Мудрецов. — Решено, малышка, ты идёшь с нами, — заявила Мелисса. — Тот недавний игорный долг — это был тест на смелость для новичков. Теперь начинается продвинутый уровень: налёт на логово плохих парней. Пройдёшь это — и у тебя будет железный характер, который не сломить ничем. Моника, бледная как полотно, подняла на неё взгляд, теребя пальцы: — А… а средний уровень? — Не трать время на ерунду! Пошли! — отрезала Мелисса. ＊ ＊ ＊ Рауль, шагая по улицам Сазандола вместе с Сирилом, жевал орехи в карамели и вдруг спросил: — Слушай, а где мы вообще? — Ты что, всё это время просто шатался наугад?! — воскликнул Сирил, округлив глаза. Рауль с серьёзным видом покачал головой: — Я же не пьяный, чтобы шататься без дела. Я шёл уверенно, разве нет? Иными словами, этот человек с полной уверенностью вёл их в никуда. Сирил, решивший, что Рауль знает дорогу, схватился за голову. Накануне праздника улицы были полны народу, но теперь прохожих почти не осталось. Видимо, этот район не славился безопасностью. В родном городе Сирила тоже были неблагополучные кварталы. Мать строго запрещала ему туда ходить, но однажды юный Сирил нарушил запрет. Он увидел, как отец после работы направился в такой район, и тайком последовал за ним. В таверне, куда пришёл отец, тот напился и громко жаловался на жизнь. Тогда отец ещё не был таким пьяницей дома, и его пьяный вид — мутные голубые глаза, потеря разума, потоки брани — потряс Сирила. С тех пор он твёрдо решил: "Я никогда не стану таким". И каждый раз, когда ему говорили, что он похож на отца, Сирил испытывал отвращение. Погрузившись в горькие воспоминания, он поморщился. Рауль, не замечая этого, весело предложил: — Давай решим, куда идти, с помощью морковного гадания! — Что за чушь? Не надо, не объясняй, — отмахнулся Сирил. Он знал, что такие знания в его жизни точно не пригодятся. Но Рауль, не слушая, вытащил из кармана морковку. — Берёшь морковку, заряжаешь её магией… — начал он. Сирил, хоть и любил морковь, не собирался доверять ей своё будущее. Молча он свернул направо. Рауль, догоняя, размахивал морковкой: — Морковное гадание — стопроцентный способ завоевать девчонок! Рей, кстати, слушал меня с таким серьёзным видом… Сирил мысленно возразил: "И это один из семи мудрецов?!" — и ускорил шаг. — Моя морковка говорит, что нам туда! — крикнул Рауль. Но Сирил, убеждённый, что будущее выбирает он сам, а не овощ, пошёл в противоположную сторону. Если бы он тогда послушал морковку, его судьба могла бы сложиться иначе. Но Сирил Эшли, полагаясь на интуицию, продолжал плутать до самого вечера… и увидел. Яркий, в восточном стиле, фонарь освещал вход в заведение, напоминающее бордель. И туда вошла Моника. — Эй, ты чего встал? — спросил Рауль, доедая морковку и глядя на Сирила. Сирил, не отрывая взгляда от здания, пробормотал: — Только что… туда вошла Моника. — Чего? В этот бордель? — удивился Рауль, округлив глаза. Заведение, куда указал Сирил, явно было либо дорогим борделем, либо тайным клубом для богатых с необычными вкусами. Моника там смотрелась совершенно неуместно. — Ты уверен, что это была она? — недоверчиво спросил Рауль. Сирил кивнул. Рядом с Моникой были рыжеволосая женщина и мужчина с каштановыми волосами — оба незнакомые. Может, они из этого заведения? Рауль, жуя морковку, задумчиво сказал: — Моника… она же в последнее время была чем-то расстроена, да? На вечеринке в доме Ведьмы Звездочета Моника плакала, словно её что-то тревожило. Именно поэтому они с Раулем приехали в Сазандол, чтобы поддержать её. Но Моника отсутствовала дома, а теперь вошла в подозрительное место. — Неужели она, отчаявшись, пустилась во все тяжкие? — предположил Рауль. Сирил напрягся. Обычно он отмахнулся бы от такой шутки, но он видел, как Моника собственной персоной вошла в это заведение! — Идём за ней, Рауль, — холодно сказал он, излучая ледяной гнев. — Эй, Сирил, твой взгляд пугает! — Рауль потёр руки, но Сирил, не слушая, решительно направился к зданию. Рауль, доев морковку, поспешил за ним. Когда Шаман Бездны попытался провести гадание на морковке перед своей невестой, она сказала: «Не трать еду зря» и тут же забрала морковку. — Если так подумать, то только красавчикам такое сходит с рук. У меня бы точно не получилось… Чёрт возьми, будьте вы все красавчики прокляты… Однако морковный суп, приготовленный его невестой позже в тот же день, был, по-видимому, очень вкусным. ---------- Тем временем В одном из уголков сельской местности, среди идиллических холмов, находился особняк барона Мейвуда. На просторных холмах, где ничто не загораживало вид, паслись овцы и коровы. Овцы блеяли, поедая траву, коровы мычали, щипля траву, а Лана Колетт, сидя в чайной комнате усадьбы, всхлипывала, и яростно поедала сконы. Фу, Клифф, идиот! Как он может быть таким тупым! Фу! Фу! Лана злилась и ела сконы, а напротив неё сидела Клаудия Мейвуд, жена Нила, наследника баронского дома Мейвудов. Она мрачно потягивала травяной чай, распространяя вокруг себя унылую атмосферу. — Итак, слишком разгорячённый новоиспечённый президент торговой компании случайно проболталась при секретаре, из-за чего кто-то, не осознававшая своих романтических чувств, вдруг их осознала, — пробормотала Клаудия, ставя чашку на блюдце. Её лицо выражало полное презрение к этой ситуации, словно она хотела сказать, насколько это всё ничтожно. — Прямо как в комедийном фарсе, — добавила она. Лана, ставшая невольной причиной этой комедии, вытерла губы салфеткой и бессильно поникла. — Я правда очень жалею, что так вышло с Моникой… Ах, кто бы мог подумать, что Клифф такое скажет… — пробормотала она. После презентации новой мантии Моника, из-за слов Клиффорда осознавшая свои чувства, была совершенно рассеянной, что бы Лана ей ни говорила. По-хорошему, Лана хотела бы вернуться в Сазандол вместе с Моникой, поддерживая её, но из-за других деловых переговоров ей пришлось остаться. Поэтому она не смогла отправиться с Моникой в Сазандол. Закончив переговоры, Лана велела Клиффорду вернуться в Сазандол раньше и сама отправилась к Клаудии в особняк Мейвуда. Лана хотела с кем-то обсудить ситуацию с Моникой. Однако Моника и её окружение были связаны весьма необычными обстоятельствами и происхождением. Это не тот случай, который можно обсуждать с кем попало. Клаудия, знавшая обстоятельства и умевшая держать язык за зубами, была идеальным собеседником для такого разговора. — Конечно, я хотела, чтобы Моника когда-нибудь осознала свои чувства. Но не таким же образом… Ахх… Слушай, а твой брат… он никогда не проявлял к Монике какого-то особого внимания? — спросила Лана. — Откуда мне знать? Я же вышла замуж в другую семью, — ответила Клаудия с таким видом, будто ей совершенно всё равно. Лана надулась, недовольная равнодушным отношением Клаудии. — Что значит "откуда мне знать"? Разве ты не поддерживаешь Монику? — возмутилась она. — Мне плевать на чужие любовные дела. Я просто считаю, что лучше уж кто-то с непростым характером, чем какая-нибудь глупая девица, которая разорит дом маркиза Хайоуна, — отрезала Клаудия. В этом смысле недавнее предложение о помолвке с Аурелией Харви, дочерью маркиза Берстинга, для Клаудии, вероятно, не было плохим вариантом. Аурелия слыла скромной и талантливой молодой леди. Если помолвка с Аурелией сорвалась, Лана начала подозревать, что Сирил, возможно, всё-таки думает о Монике. Лана знала, что настойчивый ученик Моники питает к ней чувства. Она не собиралась его осуждать, но всё же хотела в первую очередь поддержать свою подругу Монику. — Помолвка с Аурелией ведь сорвалась, верно? — уточнила Лана. — Точнее, она на грани срыва. Причины неясны, ходят разные слухи, — ответила Клаудия. Ни Аурелия, ни Сирил не говорят ничего, кроме того, что считают друг друга "слишком хорошей партией". Из-за этого окружающие начинают строить догадки, не произошло ли между ними чего-то. Лана скрестила руки и задумалась. Болтать с Клаудией без толку — полезной информации не получишь. Значит, нужно сосредоточиться на конкретных вопросах. — А какие девушки нравились твоему брату раньше? — спросила Лана. Если выяснить предпочтения Сирила, можно будет ненавязчиво подсказать Монике, как себя вести. Если удастся узнать, какие причёски, макияж или одежда ему нравятся, это будет настоящая удача. Это как раз сильная сторона Ланы. Но Клаудия, с выражением лица, будто ей нет дела даже до погоды, буркнула: — Откуда мне знать? С тех пор как его усыновили, он только и делал, что зубрил без остановки — Но ведь твой брат идеально справляется с ролью эскорта для дам! — возразила Лана. Клаудия приподняла уголок губ и ухмыльнулась, словно злая ведьма. — Эскорт — это да. Он действует строго по учебнику, не умеет вести остроумные беседы, так что дамы быстро в нём разочаровываются… А вот Нил, между прочим, умеет быть ненавязчиво внимательным. Он такой замечательный, — добавила она. — Ловко ты перешла к хвастовству мужем. Кстати, где он сегодня? Дома его нет? — поинтересовалась Лана. Муж Клаудии, Нил Клэй Мейвуд, после окончания Серендии помогает своему отцу, который работает посредником в спорах. Сегодня его не было в особняке, и Лана предположила, что он, вероятно, уехал по делам посредничества. Она оказалась права. Клаудия устало откинулась на спинку стула, словно марионетка с перерезанными нитями, и пробормотала: — Нил на работе… И, представь, там ещё эта женщина… Дипломатический секретарь Бриджит Грейхэм. Встреча бывших членов студенческого совета, оживлённые разговоры… Ох, как это тревожно. — Это твои мысли тревожные. Если так боишься измены, поехала бы с ним, — заметила Лана. Лана знала, что, когда Нил уезжает по делам, Клаудия часто сопровождает его. Она даже думала, что Клаудии может не оказаться дома. Клаудия, теребя пальцами прядь чёрных волос, упавших на щёку, тихо пробормотала: — Ничего не поделаешь. Нил сказал, что "нельзя брать с собой беременную жену". — Беременную… Погоди, что?! — воскликнула Лана. Лана невольно уставилась на Клаудию. Та, как всегда, была стройной и высокой, но, если присмотреться, её платье сегодня было свободного кроя, не стягивающее живот. Лана открыла рот от удивления, а Клаудия, поглаживая живот, тихо сказала: — Дом маркиза Хайоуна — куда более необычная семья, чем ты думаешь. Те, кто несёт их кровь, обречены на проблемные связи… Поэтому, знаешь, быть слишком осторожной — в самый раз ---------- Холодный гнев Два с половиной года назад, когда Луис явился к Монике, живущей в горной хижине, с заданием охранять второго принца, Моника, дрожа Дрожащая Моника задавалась вопросом: "Ох, почему всё так сложилось??" Оглядываясь назад, можно сказать, что тот год был годом множества вопросов "почему всё так сложилось?". Пройдя через этот бурный год, Моника считала, что немного повзрослела. Она уже не так легко поддавалась влиянию… или ей так казалось. По крайней мере, она так думала. Почему!? Почему всё так сложилось!? В просторном зале, таинственно освещённом лампами в восточном стиле, дамы и господа в дорогих нарядах возлежали на диванах, неспешно потягивая вино или перекусывая фруктами, и вели светские беседы. В заведении в нескольких местах курились благовония, и сладковатый белый дым лениво плыл по залу. На одном из таких диванов, скромно примостившись, сидела Моника, а рядом с ней расположился черноволосый мужчина в одежде, напоминающей наряд пустынного народа. Несмотря на то, что он был мужчиной, его одежда в стиле танцора была откровенно открытой, а лицо частично скрывала вуаль. – Ты здесь впервые? Тебя сюда привела старшая сестра? – спросил он. – Э-э… ну… – замялась Моника. – Я Мишель. А ты кто? Мишель обнял Монику за плечи, и та, нервно озираясь, не знала, куда деть взгляд. – Эм… ну… Моника, которая всегда терялась при встрече с незнакомцами, совсем оцепенела. Но Мишель, похоже, не обиделся. Улыбнувшись под вуалью, он взял виноградину с тарелки. – Ха, засмущалась, какая милашка! На, держи, а-а-а. – М-мф! Тонкие пальцы Мишеля засунули виноградину прямо в рот Монике. Жуя виноград, Моника украдкой посмотрела на Мелиссу, сидевшую рядом. Та развалилась на диване, позволяя светловолосому юноше наливать ей вино. Её манера держаться была настолько уверенной, что это выглядело как идеальная иллюстрация к картине "злодейка, окружённая красавцами". Что задумала сестрица Мелисса? По словам Мелиссы, хозяин этого заведения, некий Слоус, был тем самым негодяем, который портил её товары и продавал их. Мелисса, угрожая некоему Теодору, проникла сюда под видом гостьи, чтобы, как она выразилась, "разведать обстановку". Но Моника невольно заподозрила, что, возможно, Мелисса просто хотела выпить, – уж слишком весело она опрокидывала бокал за бокалом. Зал наполняли запахи алкоголя, табака и какого-то приторно-сладкого аромата. Глубокий вдох грозил вызвать тошноту. Проглотив тёплую виноградину, Моника заметила, как светловолосый юноша, сидевший рядом с Мелиссой, открыл крышку маленького горшочка на столе. Похоже, это была конфетница, полная круглых леденцов. – Леди, леди, угощайтесь конфетами! Специально для сегодняшнего вечера мы приготовили особенные! – предложил он. — О, как мило! Я возьму. Малышка, ты тоже бери, — ответила Мелисса. Мелисса взяла две конфеты из горшочка и одну тут же закинула себе в рот. Держа вторую конфету в руке, она другой рукой обняла Монику за щёки. Пальцы Мелиссы быстро перетасовали что-то. Она незаметно спрятала белую конфету в рукав, а вместо неё достала розовую, которую, видимо, прятала с самого начала. Моника чуть не выдала своего удивления, но Мелисса приблизила к ней лицо. – Слушай внимательно: не смей брать конфеты, которые предлагают эти парни. Если хочешь лизнуть, бери вот эту, – прошептала она так, чтобы слышала только Моника, и сунула ей в рот розовую конфету. – На, малышка, а-а-а. – Д-да… – промямлила Моника. – Ой, какая вкуснятина! Ещё одну возьму! Давай, малышка, бери тоже! Мелисса с преувеличенным восторгом схватила ещё три конфеты из горшочка, незаметно спрятала их в рукав платья, а вместо них подсунула Монике другие. Похоже, она имела в виду, что если предложат конфету, надо брать только эту. То есть… конфеты в этом заведении опасны? Розовый леденец, катавшийся во рту, начал таять, и из него потёк сироп. Сладкий сироп с насыщенным ароматом роз. Пока этот запах наполнял рот, странным образом дым благовоний вокруг переставал раздражать. Так это благовоние… Моника внимательно разглядывала курильницы, расставленные по всему залу, когда Мелисса вдруг прильнула к светловолосому юноше. – Ох, кажется, я немного перебрала-а-а! Милый, не проводишь меня в твою комнату-у-у? Юноша, ухмыльнувшись, ответил: – Конечно, – и, обняв Мелиссу за плечи, поднялся. – Э-э, сестрица! – воскликнула Моника. – Малышка, ты пока побудь тут, хорошо? – пропела Мелисса сладким голосом, но последнее слово прозвучало с низкой, почти угрожающей интонацией. Моника кивнула, и Мелисса, удовлетворённо хмыкнув, встала. Шатаясь, словно от выпитого, она опёрлась на юношу, который, обняв её за талию, повёл её из зала. Куда они идут? Моника провожала их взглядом, когда Мишель, сидевший рядом, обнял её за плечи. – Эх, сестрица ушла. Скучно тебе? – Эм… э-э… х-х! Пока Моника мямлила, Мишель надавил ей на плечо. Её спина соскользнула по спинке дивана, и она с лёгким звуком плюхнулась на сиденье. Мишель, загадочно улыбаясь, схватил её за запястье. – Давай повеселимся. Первый раз в таком месте? Не бойся, я буду о-о-очень нежным. ＊ ＊ ＊ Рауль и Сирил, преследуя Монику, вошли в заведение, которое с первого взгляда казалось весьма сомнительным. Их проводили к дивану в зале. Зал был размером с небольшой банкетный, и повсюду виднелись состоятельные дамы и господа, покуривающие трубки, потягивающие вино или перекусывающие. Их обслуживали юноши и девушки в экзотических нарядах, напоминающих костюмы пустынных танцоров, – настолько откровенных, что они казались нижним бельём. – Что это за место такое? – пробормотал Рауль. Рядом с ним Сирил хмурился так, что между бровей можно было зажать спичку. – Сирил, ты уверен, что Моника вошла именно сюда? – Да, точно, – твёрдо кивнул Сирил, оглядываясь в поисках Моники. Но зал был тускло освещён, а дым от нескольких курильниц создавал белую дымку, ухудшая видимость. Рауль слегка нахмурился, уловив необычный сладковатый аромат дыма. Этот запах… Неужели? Если его подозрения верны, в этом аромате использовалось магическое зелье. Похоже на афродизиак, ослабляющий контроль над эмоциями и разумом. По сравнению с приёмом внутрь эффект был слабым, но длительное вдыхание могло быть опасным. – Сирил, давай выйдем. Этот запах опасен… Но не успел Рауль договорить, как Сирил вскочил. Его взгляд был прикован к дивану, где на маленькую девушку навалился черноволосый мужчина. С позиции Рауля лица девушки не было видно, но светло-коричневые волосы и лента, свисающие с дивана, были ему знакомы. Сирил быстрым шагом направился к дивану. Его лицо оставалось бесстрастным, но голубые глаза зловеще сверкали. Рауль побледнел. Погодите-ка. Если подумать, у Сирила гиперпоглощение маны… Сирил, чьё тело впитывало магию сильнее, чем у других, был особенно уязвим к этому аромату. Обычные благовония не представляли угрозы, но этот дым содержал магическое зелье, и организм Сирила поглощал его быстрее. – Сирил! Стой! Остановись! Рауль бросился за ним, но… – Ой, какой красавчик! – Милый, не купишь меня на ночь? – Эй, я первая! Девушки, принёсшие к их столу вино и фрукты, окружили Рауля. Несмотря на его порой нелепое поведение, он унаследовал красоту от Первой Ведьмы Шипов. Официантки, заметив это, с горящими глазами набросились на него, прижимаясь пышными формами. Окружённый и обездвиженный, Рауль завопил: – Эй, погодите минутку! Мой друг сейчас в беде! ＊ ＊ ＊ – Я больше не могу терпеть… Пойдём ко мне в комнату? Мишель, нависая над Моникой, одной рукой прижал её запястье к дивану, а другой достал ключ, на котором висела бирка с номером комнаты. Поигрывая ключом, он соблазнительно улыбнулся и приблизил губы к её уху… – Тсс, не кричи, ладно? – Что? – Тебя сюда сестра затащила, да? Пойдём, я выведу тебя через мою комнату. Мишель убрал своё обольстительное выражение и дружелюбно улыбнулся. Моника, не зная, верить ли ему, колебалась, но он подмигнул с озорным видом. – Сегодня будет… немного шумная ночь. Погоди, где-то я это слышала… Моника пыталась вспомнить, где слышала эти слова, как вдруг Мишель с криком "Ой!" скатился с дивана. Кто-то грубо схватил его за плечо и стащил вниз. – Прошу прощения. Низкий голос сверху заставил сердце Моники подпрыгнуть. Лёжа на диване, она подняла округлившиеся глаза и замерла, увидев холодный взгляд Сирила. – Э… ах! – Почему… – начала Моника, но Сирил, схватив её за запястье, заставил подняться с дивана. Затем он яростно посмотрел на Мишеля. – Она со мной. – Ой, ха-ха, так у тебя есть парень? Ну, тогда мне тут не место. Хотите, берите комнату, – хихикнул Мишель, протягивая ключ. Сирил выхватил ключ, а Мишель, всё ещё посмеиваясь, добавил: – Совет от доброго братишки: до утра из комнаты не выходите. Сирил, не отвечая, потянул Монику за запястье и пошёл прочь. – Э-э, лорд Сирил! – растерянно позвала Моника. Но он не обернулся. Моника не видела его лица, но чувствовала его ярость. Его рука, сжимавшая её запястье, была горячей, но от всего его тела веяло ледяным холодом, словно отражая бурю его эмоций. ---------- Неуместное желание Вечеринка, освещённая экзотическими фонарями, кипела жизнью: гости в роскошных нарядах и персонал в костюмах танцоров пустыни увлечённо предавались сладким грёзам, вызванным не менее сладкими конфетами. Некоторые откровенно расстёгивали одежду, сближаясь друг с другом. Такие пары вставали с диванов и, обнявшись, уходили в отдельные комнаты. Среди этого разнузданного веселья одна женщина холодно наблюдала за происходящим. Это была стройная девушка лет двадцати с коротко остриженными светлыми волосами до подбородка. На ней была вышитая одежда и мантия из меха, а на поясе висели два пистолета. Звали её Вероника, и она была правой рукой человека по имени Слоус, организатора этой конфетной вечеринки. Формально её считали наёмницей, но она выполняла и всякую мелкую работу. Вот и сейчас Вероника обходила зал, пополняя запасы благовоний, изготовленных Слоусом. Всего в зале было установлено шесть курильниц. Проверяя их одну за другой и пополняя благовония, Вероника вдруг заметила, что дым, который она только что добавила, — а точнее, магия, содержащаяся в нём, — устремляется в одно место. Сосредоточившись, Вероника проследила взглядом за потоком магии, содержащейся в благовониях. Казалось, магия сосредотачивается на одном юноше. Это был стройный молодой человек с длинными серебристыми волосами, собранными в хвост на затылке. С недовольным выражением лица он вёл за руку невысокую девушку и выходил из зала. Бледно-фиалковые глаза Вероники, словно обретя надежду, тихо засветились. — Наконец-то нашла, — пробормотала она, и её плечи задрожали. Слоус зовёт? Проблемы на верхнем этаже? Но теперь, когда она нашла того, кого искала, Слоус её больше не волновал. Однако в знак благодарности за помощь она решила выполнить последнее задание. Провожая взглядом сереброволосого юношу, Вероника тоже покинула зал. ＊ ＊ ＊ Сирил молча быстро шагал по коридору. Моника, напуганная гневом, исходящим от его спины, могла лишь молчать, опустив глаза. Ох, такое уже было раньше... Тогда меня вызвали в комнату студенческого совета, я так испугалась, что спряталась под стол, и лорд Сирил меня отругал… Тогда её заковали в ледяные кандалы и увели в комнату студсовета. Сейчас на запястьях Моники не было ледяных оков, но рука Сирила, сжимавшая её запястье, передавала его гнев сильнее любых кандалов. Наконец Сирил остановился, сверил номер на бирке ключа с табличкой на двери и открыл замок. Комната оказалась небольшой гостевой с минимальной меблировкой. Однако все предметы обстановки выглядели дорого. Вероятно, это была комната для встреч с куртизанками или их мужскими аналогами. Втянув Монику внутрь, Сирил закрыл дверь и отпустил её руку. — Что ты делала в таком месте? — спросил он низким, обвиняющим тоном. Моника вздрогнула от его голоса. Надо было что-то сказать… Она открыла рот, но не могла найти слов для оправдания. Сказать, что какая-то незнакомка, встреченная у дома, притащила её сюда, чтобы "придать смелости"… Поверит ли он в это? С точки зрения Сирила, Моника сама пришла в это сомнительное заведение и вела себя дружелюбно с тем человеком по имени Мишель. От этих мыслей в груди заныло. Боль была сильнее, чем когда-либо прежде. Сирил не раз ругал её, но почему сейчас боль в груди была такой невыносимой? Потому что Моника осознала свои чувства к нему. Так больно, когда человек, которого любишь, тебя ненавидит… Кусая губы и дрожа, она опустила голову. Сирил выдохнул. — Рауль сказал, что тебя что-то беспокоит, — произнёс он. — Э-э, ну… — Если у тебя есть проблемы, почему ты не посоветовалась со мной? Я настолько ненадёжен? — Н-нет, это не так… Что влюбилась в него, ревновала к его возможной невесте и даже радовалась, когда помолвка была расторгнута… Как она могла признаться в этом Сирилу? — Я… ничего не беспокоит. Я пришла сюда… ну, просто за компанию… правда, ничего такого, — пробормотала она и украдкой взглянула на Сирила. Его лицо стало ещё более суровым. Он, ненавидящий ложь и неискренность, наверняка заметил её обман. Я такая подлая… Сирил беспокоился о ней, пришёл за ней сюда, а она солгала ему, боясь, что он её возненавидит. Зная, как он презирает нечестность. Но Сирил не стал кричать на неё за неуклюжую ложь. Он лишь закрыл глаза, выдохнул и медленно заговорил: — Я знаю, что ты не из тех, кто лжёт без причины. Если ты оказалась в таком месте, на это есть какая-то причина… Это что-то, о чём ты не можешь рассказать мне? От чувства вины Монике захотелось заплакать. Сирил доверял ей. Доверял этой слабой, трусливой Монике, которая скрывает свои чувства и не может сказать правду. И при этом говорил с ней так мягко. Простите, лорд Сирил, простите, что влюбилась в вас, доставляю вам хлопоты, заставляю вас беспокоиться… Хотя Сирил и злился, в его взгляде читалось беспокойство. Теперь она вспомнила: так было ещё со времён студсовета. Он всегда злился, но при этом беспокоился о ней. Протягивал ей руку помощи. И это всегда радовало Монику. — Могу ли я чем-то помочь? — спросил он, и в его голосе, несмотря на гнев, чувствовалась забота. Не осознавая, что делает, Моника протянула руку. Её тонкие пальцы вцепились в край одежды Сирила, словно ища опоры. Это было всё, на что она сейчас была способна. — Не… не ненавидьте… меня, пожалуйста, — прошептала она, и её лицо вспыхнуло от стыда. Для Моники, выросшей среди злобы и недоброжелательства, просьба «не ненавидеть» была самым сокровенным… и самым несбыточным желанием. Я не имею права просить об этом! Как она могла озвучить такое непомерное желание? Моника опустила голову от стыда, но вдруг её взгляд заволокло тьмой. Перед глазами оказалась плечо Сирила. Его руки обняли её хрупкое тело. — Как я могу тебя возненавидеть? ＊ ＊ ＊ С того момента, как Сирил переступил порог этого заведения, его мутило от сильного головокружения. Голова кружилась, мысли словно затягивало туманом, а чувства охватывала пьянящая дымка. Стоило расслабиться, и он боялся, что потеряет контроль над собой и поддастся импульсам. Поэтому Сирил всё время был на взводе. Увидев Монику, прижатую к дивану в зале, он от ярости едва не потерял сознание и чуть не начал читать заклинание атакующей магии прямо на месте. Но он сумел себя сдержать. Даже допрашивая Монику, он несколько раз чуть не сорвался на крик. — Как ты могла быть такой беспечной перед этим легкомысленным типом?! Что бы ты делала, если бы что-то случилось?! Почему ты всё держишь в себе и ни с кем не советуешься?! Он проглотил эти слова, подавил рвущиеся из глубины импульсы и постарался говорить спокойно… по крайней мере, ему так казалось. Но когда Моника робко ухватилась за край его одежды и посмотрела на него заплаканными глазами, разум Сирила опустел. — Не… не ненавидьте… меня, пожалуйста, — сказала она. Как только его разум осознал эти слова, он, не раздумывая, притянул Монику к себе. — Как я могу тебя возненавидеть? Слова вырвались удивительно легко. Это была чистая правда, выплеснувшаяся импульсивно. Как он мог её возненавидеть? Почему она говорит такие вещи? Ей стоило бы быть жаднее, желать большего, просить большего. Почему у тебя такое грустное желание? Его пальцы, обнимающие спину Моники, невольно сжались. Её тело вздрогнуло. Сирил посмотрел на лицо Моники в своих объятиях. Её уши покраснели, глаза были полны слёз, а полуоткрытые губы дрожали. Что я делаю?! Покинув пропитанную благовониями комнату, он освободился от действия магического зелья. Но Сирил не знал, что происходило с его телом. И только сейчас он осознал, что импульсивно обнял Монику. Слишком поздно. Покраснев, он беспомощно открывал и закрывал рот. Моника тоже дрожала, вся красная. Сирил был в такой панике, что не сообразил даже отпустить её. Притащить девушку в комнату и обнять её — это уже верх непристойности! Кто-нибудь, ударьте меня! Его желание неожиданно сбылось. Ведьма Шипов Рауль Розенберг, ворвался в комнату, выбив дверь. Его правая рука была занесена вверх. — Ха-а-а! — с криком, не соответствующим её утончённой красоте, Рауль разломил конфету, которую держал, и засунул её в рот Сирилу. Это была конфета с розовым сиропом, изготовленная Раулем. Аромат розового сиропа, заключённого в конфете, заполнил рот, и сознание Сирила померкло… ＊ ＊ ＊ — Фух, хорошо, что у меня оказалась секретная розовая конфета дома Розенбергов! Я добавил побольше успокоительного, так что, когда он очнётся, точно будет в порядке! — Рауль улыбнулся, довольный выполненной работой, глядя то на Сирила, лежащего без сознания на полу, то на Монику, которая растерянно открывала и закрывала рот. — Э-э, господин Рауль? — Этот бордель пропитал благовония магическим зельем. Что-то вроде афродизиака. У Сирила же склонность к гиперпоглощению маны, да? Вот оно и подействовало на него сильнее обычного. — Ма… магическое зелье… вот как, магическое зелье, да, конечно! Моника, словно убеждая себя, быстро заговорила и зачем-то закивала. Рауль посмотрел на лежащего Сирила, скрестил руки и пробормотал: — Кстати, благовония на первом этаже… Что-то в них странное. Похоже на секретное любовное зелье дома Розенберг. Ну, не совсем, как будто к нему что-то подмешали. Любовное зелье Розенбергов с примесями. Жалобы Мелиссы на то, что её товар подделывают и перепродают. И розовые конфеты, которые дала Мелисса. Эти три факта сложились в голове Моники, породив гипотезу. Неужели… В этот момент сверху раздался громкий шум, словно кто-то перевернул всю мебель в комнате. Моника вспомнила, что эта комната была ближайшей к лестнице. Её охватило дурное предчувствие. Когда она прижала руку к груди, сверху послышался звон разбитого стекла. Взглянув на окно, она увидела, как с верхнего этажа вместе с осколками стекла падает стол. — На верхнем этаже что, любовная ссора? — беспечно сказал Рауль, открывая окно и глядя наверх. Моника тоже подошла к окну и посмотрела на верхний этаж. Окно там было разбито вдребезги, и из него тянулись зелёные лозы. Это были розовые лозы, извивающиеся, словно живые змеи. — О, это лозы моей сестры, — сказал Рауль, и Моника поняла, что её гипотеза верна. ---------- Женская интуиция Вернемся немного назад. Мелисса, покинувшая зал вместе с молодым человеком с каштановыми волосами, едва войдя в отдельную комнату, тут же засунула в рот мужчине конфету собственного изготовления. — Лучше бы ты дала её мне с поцелуем, — сказал он, приблизив своё лицо. Мелисса одарила его очаровательной улыбкой. — Ох, извини, что не додумалась. Но, знаешь, прости, конечно… В следующий момент мужчина, проглотивший конфету, рухнул на пол. Сонный эффект, приданный конфете с розой, начал действовать. Мелисса посмотрела на него сверху вниз, откинув свои сухие рыжие волосы. — Я не люблю нетерпеливых мужчин. Убедившись, что мужчина, лежащий на полу, полностью потерял сознание, Мелисса проверила количество конфет в своём запасе. Представители семьи Розенберг способны временно наделять розы или изделия из них мощными магическими эффектами. Эффекты могут быть разными: сон, возбуждение, паралич или даже противоядие. Конфета, которую она дала Монике, была наделена эффектом противоядия. Пока та конфета находится во рту, она нейтрализует действие любовного зелья. — Пожалуй, стоит сделать побольше конфет с эффектом противоядия, — пробормотала Мелисса. Она приложила пальцы к конфете и быстро произнесла заклинание. Сила временного наделения магией, свойственная семье Розенберг, заключается в возможности мгновенно придавать мощный эффект. Однако этот эффект временный и ограничен по времени. В зависимости от вложенной маны действие длится примерно от тридцати минут до часа. После этого конфета становится просто конфетой. К тому же, употребление магических зелий, естественно, сопряжено с риском магического отравления. Мелисса тщательно следит за количеством маны, но всё же старается избегать употребления более пяти конфет. Поэтому нужно закончить всё быстро. Открыв дверь, Мелисса поманила рукой Феодора, который прятался за углом коридора и наблюдал за происходящим. — Иди сюда, Хлюпик. — Не Хлюпик, а Феодор! — возмутился он. — Да какая разница — Хлюпик или Нюня? Всё равно подходит. А теперь веди меня в комнату Слоуса, живо! — Ладно, — вздохнул Феодор с покорным видом и пошёл вперёд. Здание состояло из трёх этажей: на первом находился большой зал, на втором — гостевые комнаты, а на третьем — комнаты для персонала. Сейчас Мелисса и Феодор находились на втором этаже. Внутреннее устройство здания было довольно запутанным. Без знания пути добраться до третьего этажа было непросто. Наконец поднявшись на третий этаж, Феодор, украдкой поглядывая на Мелиссу, спросил: — Слушай, а какой смысл собирать магические зелья? Их же уже распродали направо и налево, тут ничего не поделаешь, разве нет? — Ошибаешься. Я пришла не за зельями. Обычные магические зелья, которые продаются на рынке, создаются с помощью магии постоянного наделения. Но из-за строгих законов такие зелья не могут быть слишком сильными. В отличие от них, секретные зелья семьи Розенберг создаются с использованием временного наделения магией, не подпадающего под юридические ограничения. Только Розенберги могут создавать такие мощные зелья, наделяя их сильным эффектом. Однако это всё равно временное наделение. Эффект зелья исчезает через час после его создания. Поэтому "любовное зелье ведьмы" хранится в специальных магических сосудах. — Мои зелья хранятся в особых магических бутылочках. На вид — обычные бутылки, но они сохраняют эффект зелья, — объяснила Мелисса. Обычно временное наделение магией не даёт сильных эффектов, и никто не стремится их сохранять. Но магические сосуды семьи Розенберг — это уникальная разработка, возможная только благодаря их мастерству. Естественно, Розенберги не сообщают клиентам, что эти бутылки — магические инструменты. Клиентам говорят лишь: "Используйте любовное зелье в течение тридцати минут после открытия крышки, иначе его компоненты испарятся". А после использования пустые бутылки забирают обратно. Таким образом, нынешняя ситуация — это результат небрежности Мелиссы, которая продавала зелья направо и налево, но не удосужилась вовремя забрать бутылки. Конечно, Мелисса не из тех, кто мучается угрызениями совести. Она просто отмахнулась, заявив: "Виноваты те, кто использует мои зелья во зло". — Без этих бутылок зелья теряют силу. Если я соберу или уничтожу эти бутылки, Слоусу конец. Пусть этот третьесортный маг пожалеет, что связался с первоклассной семьёй! Мелисса злорадно усмехнулась, искривив красные губы, а Феодор тихо пробормотал: — Если бы вы были по-настоящему первоклассными, до такого бы не дошло… — Заткнись! — рявкнула Мелисса, широко раскрыв руку и вцепившись в лицо Феодора. Её накрашенные красным лаком ногти безжалостно впились в его кожу. — Ай! Больно, больно, больно! Ты страшнее драконихи в брачный период! — завопил Феодор. — Тише ты, не ори! — цыкнула Мелисса, отпуская его лицо. Не из милосердия, а потому что вопли Феодора её раздражали. Феодор, хлюпая носом, потёр следы от её ногтей. — У-у, ты ужасна… кровь идет… — Сам виноват, что меня злишь. В любом случае, ты же какой-то третьесортный неудачливый биолог, да? — Ого! Как ты узнала, что я биолог? — удивился Феодор. Мелисса просто брякнула первое, что пришло в голову, но, похоже, попала в точку. Восхитившись собственной интуицией, она на ходу придумала правдоподобное объяснение: — Ты обращался к Мони-Мони, как к маленькому зверьку. Сразу видно — ты из тех чудаков, что любят болтать с животными. — Ага, точно! Мони-Мони похожа на белку или кролика, правда? А ты — на красного дракона в брачный период. — Хочешь, чтобы я тебя придушила? Феодор побледнел и яростно замотал головой. Мелисса фыркнула. — Хватит трепаться. Вон та дверь выглядит подозрительно. Это не комната Слоуса, случайно? Мелисса указала подбородком на внушительную дверь перед ними. Феодор закивал: — Да, да, это она. Впечатление Мелиссы о том, что дверь выглядела так, будто принадлежала главарю преступного синдиката, похоже, оказалось верным. — Отлично, идём на штурм. За мной, Хлюпик! — П-погоди, мне-то зачем туда лезть?! — запаниковал Феодор. — О, ещё как зачем. У тебя важная роль, — улыбнулась Мелисса, крепко схватив его за шиворот, и добавила: — Живой щит. — Не-е-ет! — завопил Феодор. Раз уж он так громко орёт, смысла красться уже нет. Мелисса, всё ещё держа Феодора за воротник, с размаху выбила дверь ногой. — А ну, руки вверх и на колени! Сопротивление — и я устрою кровавую баню! — прокричала она, ворвавшись в комнату, словно грабитель. Но в комнате никого не оказалось. Получилось, что её громогласная угроза прозвучала впустую, и Мелисса почувствовала себя глупо. Чтобы скрыть неловкость, она откашлялась и оглядела помещение. Комната, похожая на приёмную, была, мягко говоря, безвкусной. Дешёвая мебель соседствовала с дорогими предметами декора, создавая дисгармоничное впечатление. Даже если смешивать дешёвые и дорогие вещи, можно добиться единства стиля, но здесь всё выглядело так, будто кто-то просто накидал дорогих предметов в дешёвую комнату, надеясь, что это добавит роскоши. — Похоже на комнату бывшего бедняка, который только-только дорвался до денег, — прокомментировала Мелисса. — Сурово сказано, — раздался голос слева. В тот же момент справа послышался лёгкий шум. Мелисса, не раздумывая, подняла правую руку, выставив щит. Её интуиция не подвела. Один из стульев в комнате, словно живой, полетел прямо в неё. Стул врезался в импровизированный щит — лицо Феодора — и разлетелся на куски. Феодор жалобно вскрикнул, падая с кровоточащим носом. Мелисса отпустила потерявшего сознание Феодора, сорвала розу с заколки в волосах и начала читать заклинание. Не дожидаясь его завершения, столы и стулья в комнате задрожали, поднялись в воздух и ринулись на неё. Закончив заклинание, Мелисса выставила розу вперёд. Роза мгновенно выпустила лозы, которые крепко оплели нападающую мебель. — Что это? Магические столы и стулья? — насмешливо спросила она. — Столы и стулья, которые двигаются по воле хозяина. Моя работа. Неплохо, правда? — ответил голос. Левая стена медленно отъехала в сторону, открывая потайную комнату, из которой вышел мужчина. Ему было чуть за тридцать. Крупный, с тёмно-каштановыми зачёсанными назад волосами, он был одет в кричащую одежду с яркими узорами и увешан множеством побрякушек. Но даже это не могло скрыть присущую ему убогость. Мелисса усмехнулась, глядя на мужчину, словно воплощение этой комнаты, и пнула опутанный лозами стол. — Магические столы и стулья? Полезно разве что для переезда или перестановки мебели. Если ты гордишься такими поделками, то неудивительно, что дом Слоусов пришёл в упадок, — съязвила она. — Ха, не зря говорят о высокомерии Розенбергов, — ответил мужчина. Он знал, кто такая Мелисса. И всё же его уверенный тон говорил либо о наглости, либо о чём-то ещё… — Высокомерие делает тебя уязвимой, бывшая Мудрец, — добавил он. Мелисса почувствовала холод за спиной и быстро переместила оплетённый лозами стол позади себя. В столе появилась трещина — его поразила какая-то атака. В воздухе ощущался слабый след ледяной магии. Обернувшись, Мелисса увидела женщину с бледно-золотыми волосами в меховом пальто. В руках у неё было два пистолета. Ещё один магический инструмент? — Добей её, Вероника! — рявкнул Слоус. Вероника молча направила дула на Мелиссу и спустила курок. ---------- Настоящая личность Женщина с золотыми волосами, которую звали Вероникой, направила на Мелиссу два пистолета и спустила курок. Мелисса использовала стулья и стол, опутанные шипастыми лозами, в качестве щита, чтобы блокировать выстрелы. К счастью, пули, похоже, не обладали достаточной мощью, чтобы пробить мебель. Однако Мелисса нахмурилась, почувствовав что-то странное. Странно, выстрелов не слышно? И запаха пороха тоже нет… Вероника без колебаний продолжала стрелять. Тем временем Вероника продолжала стрелять. Пули с глухим стуком врезались в столы и стулья, но звук выстрелов по-прежнему отсутствовал. Вдруг Мелисса заметила, как у её ног катаются прозрачные шарики. Они напоминали леденцы, но, присмотревшись, она увидела, что они медленно тают, оставляя на полу пятна… Это были ледяные пули. Значит, эти пистолеты — магические инструменты, стреляющие ледяными пулями? Пока Мелисса была отвлечена этими ледяными пулями, стулья и столы, которыми она управляла, внезапно набросились на неё. Слоус, похоже, лишь манипулировал мебелью и не использовал атакующую магию или магические инструменты. Вероятно, он специализировался на магии наделения и был слаб в других видах магии. Единственный атакующий магический инструмент — это пистолеты той женщины… Ну, это логично. Атакующие магические инструменты не так-то просто создать Среди магических инструментов особенно сложными в изготовлении были именно атакующие. Для их создания требовались деньги, время и талант, а мастеров, способных их изготовить, в королевстве Ридилл было не так уж много. Мелисса взяла ещё одну розу из своей заколки и напитала её маной. Из тонкой лозы, которая вытянулась, распустился огромный цветок розы. Мелисса, управляя лозой, словно хлыстом, сдерживала Веронику, а в это время направила одну из лоз, подобно змее, в её сторону. — Бесполезно, — холодно произнесла Вероника. Она выстрелила ледяной пулей в розу. Цветок разлетелся на лепестки, распространяя вокруг Вероники сильный аромат. Эта роза была зачарована парализующим эффектом. Мелисса усилила чары, чтобы Вероника была нейтрализована. По крайней мере, так должно было быть. — Да что такое, почему не сработало?! — воскликнула Мелисса, не веря своим глазам. Игнорируя её крик, Вероника продолжала стрелять. Ледяные пули, в отличие от обычных, казалось, никогда не заканчивались. Нет, постой, это ненормально! Атакующие магические инструменты должны иметь ограничение по количеству атак! Я никогда не слышала о таком инструменте, который может стрелять без остановки! И паралич на неё не действует, что вообще происходит?! Ледяные пули не отличались особой мощностью, но их скорострельность была высокой. Мелисса, начиная паниковать, постепенно уступала под натиском. Если со Слоусом ещё можно было справиться, то с этой Вероникой явно было что-то не так. Не понимая, в чём дело, Мелисса стиснула зубы. В этот момент стол, который она использовала как щит, наконец раскололся. Теперь она не могла полностью защититься от пуль. — Дерьмо… — пробормотала Мелисса. Она мгновенно собрала вокруг себя шипы, но их было недостаточно, чтобы создать полноценную стену. Ледяные пули, проскользнувшие между шипами, должны были изрешетить тело Мелиссы… но этого не произошло. А? Не больно? Мелисса, закрывшая лицо руками, осторожно опустила их. Все ледяные пули лежали у её ног. Вокруг Мелиссы был возведён защитный барьер, который полностью остановил ледяные пули. Кто же это сделал? Мелисса перевела взгляд и заметила две фигуры, бегущие к ней из глубины коридора. — А, это и правда моя старшая сестра! — раздался голос. Впереди бежал юноша с красивыми розовыми кудрями — Рауль, младший брат Мелиссы. За ним, тяжело дыша и еле поспевая, ковыляла Моника, которая должна была находиться на первом этаже. Мелисса хотела спросить, почему Рауль здесь, но сейчас её больше волновало присутствие Моники, обычного человека, в таком опасном месте. — Идиот Рауль! Зачем ты притащил малышку?! — крикнула Мелисса. В такой ситуации сражаться, защищая неуклюжую Монику, было слишком сложно. Мелисса гневно посмотрела на Рауля, но тот, добравшись до неё, с серьёзным видом сказал: — Сестрёнка, использовать магию в любовной ссоре — это как-то нечестно. — Ты с сегодняшнего дня будешь зваться "Слепой Ведьмой"! — огрызнулась Мелисса. В глазах её глупого брата эта ситуация, похоже, выглядела как борьба двух женщин, Мелиссы и Вероники, за внимание Слоуса. Это было настолько нелепое и раздражающее недоразумение, что ей захотелось треснуть его по голове. — Я пришла сюда, чтобы наказать идиота, который испортил мой товар! — заявила Мелисса. — Тот тощий парень — виновник, а эта блондинка — его подчинённая. Понял? — Эм… То есть? — переспросил Рауль, явно не врубившись. Мелисса, сверля его взглядом, поочерёдно указала на Слоуса и Веронику. — Они враги! Их нужно уничтожить! Женщина атакует с помощью магического пистолета, так что будь осторожен. Парень — мелочь, его можно игнорировать. Потом разберусь с ним. Вероника снова открыла огонь. Прежде чем Мелисса успела защититься шипами, перед ней возник защитный барьер, который отразил все ледяные пули. Это был тот же барьер, что она видела раньше. Но кто его создал? Рауль не умел возводить защитные барьеры, да и без заклинания это вообще невозможно. Пока Мелисса была в замешательстве, к ней, запыхавшись, подбежала Моника и выдохнула: — Сест… ри… ца… — Малышка! Зачем ты сюда притащилась?! Я же сказала ждать внизу! — воскликнула Мелисса. — Это… не магический пистолет… — выдавила Моника. Мелисса нахмурилась, посмотрев на неё сверху вниз. — Малышка? — Если… использовать технику обнаружения… сразу понятно… Это не магический инструмент. И не пистолет. Просто… бутафория… Слова Моники ошеломили Мелиссу. Бутафория? Но как тогда Вероника стреляла ледяными пулями? Она ведь не произносила никаких заклинаний! И тут Мелисса поняла. Существо, способное использовать магию без заклинаний… Это… — Не может быть! — воскликнула она. Мелисса мгновенно направила магию в шипы, заставив тонкую лозу устремиться к Веронике. Лоза, извиваясь, как хлыст, оцарапала щеку Вероники… но из раны не потекла кровь. Вместо этого из неё посыпались частицы белого света. — Она высший дух?! — ахнула Мелисса. Она быстро перевела взгляд на Слоуса. На нём выделялся изящный серебряный браслет с фиолетовым камнем — это был контрактный камень духа. Слоус ухмыльнулся и поднял правую руку с браслетом. — Догадалась? Да, Вероника — мой контрактный дух. Теперь, когда ты всё поняла, нет смысла скрывать. Вероника, пора показать, на что ты способна. — Так и сделаю, — ответила Вероника. Она убрала бутафорский пистолет в кобуру и вытянула вперёд обе руки. Вокруг неё закружились голубые частицы света. Эти частицы, мерцая, как лёд, начали принимать форму. Это были птичьи крылья. Тонкие, изящные ледяные перья, каждое из которых выглядело как настоящее. Их было около сотни, и они парили вокруг Вероники. — Пора заканчивать, — произнесла она. По мановению её руки ледяные перья обрушились на Мелиссу и остальных. Эти перья были не просто красивыми. В них была вложена магическая сила, во много раз превосходящая мощь ледяных пуль. Мелисса собрала все оставшиеся шипы, но понимала, что их не хватит. Ледяные перья, скорее всего, разрежут её защиту на куски. Магическая сила высшего духа на порядок превосходила человеческую. Человек не может победить высшего духа в прямом бою… — Чего? — Мелисса замерла, широко раскрыв глаза. Вокруг её шипов внезапно закружились искры огня. Искры собрались в одну точку и сформировали гигантскую огненную змею. Змея, способная одним глотком проглотить человеческую голову, извиваясь, сбила все ледяные перья. — Что это? — пробормотала Мелисса. Люди используют магию через заклинания. Без них магия невозможна. Но был один человек. Гениальная девушка, которая сделала невозможное возможным. Четыре года назад, в возрасте всего пятнадцати лет, она была выбрана одной из Семи Мудрецов. Её звали… — Мони-Мони, повтори-ка своё имя ещё раз, — попросила Мелисса. — Эм… — Моника, как в момент их первой встречи, начала шевелить губами, но вдруг вскинула голову и хлопнула себя по щекам, вспомнив, как из-за её заикания ей дали дурацкое прозвище. Фыркнув, она сделала глубокий вдох, посмотрела решительно и громко произнесла: — Молчаливая Ведьма Моника Эверец! И запнулась на последнем слоге. ---------- Прибывший мужчина Примерно пять лет назад, когда Мелисса была с позором изгнана из Семи Мудрецов, став самой быстро уволенной в истории, а её младший брат Рауль стал пятым Ведьмой Шипов, его имя гремело по всей стране. Юный гений из знатной семьи Розенбергов, обладающий поразительной красотой, напоминающей первую Ведьму Шипов, и огромной магической силой, он в свои шестнадцать лет стал самым молодым из Семи Мудрецов за всю историю. "Самая недолговечная" сестра и "самый юный" брат в мире магов обычно упоминались вместе. Однако спустя год появилась гениальная девушка, которая побила рекорд самого юного Мудреца. Её звали Моника Эверетт, "Молчаливая Ведьма", и на тот момент ей было всего пятнадцать лет. Эта девушка, единственная в мире, кто владел безмолвной магией, победила двух великих злых драконов — чёрного дракона Воргана и проклятого дракона Рейнберга, а также сняла обвинения с заколдованного второго принца, став героем королевства Ридилл. Кто бы мог поверить, что этот герой — та самая малышка с пухлыми щёчками, которая сейчас, прикусила язык, стоит перед Мелиссой? — Человек, который не произносит заклинаний? Как такое возможно? — пробормотала Вероника с недоумением, а Слоус цокнул языком. — Чёрт возьми, она ещё и других Мудрецов с собой притащила… Вероника, добей её быстро! — рявкнул Слоус. Вероника кивнула, направив тонкие пальцы на Монику и её спутников. В тот же миг вокруг засверкали голубые частицы света. Каждая крошечная частица была крупинкой льда. Они мгновенно разрослись, превращаясь в изящные кинжалы. Десятки тонких, украшенных изысканными узорами кинжалов, словно произведения искусства, обрушились на противников. Моника, не меняясь в лице, вытянула руку вперёд. Этого хватило, чтобы вокруг неё активировался защитный барьер. Безмолвная магия! Мелисса слышала слухи, но увидеть это своими глазами было поистине удивительно. Магия барьеров — это особая техника, отличная от стихийной магии. Её освоение требует времени. Но Молчаливая Ведьма справлялась с ней без заклинаний. Маг, способный сражаться один на один с высшим духом, — большая редкость. Насколько знала Мелисса, самым сильным в бою среди нынешних Семи Мудрецов был Артиллерийский Маг. Однако он тратил время на произнесение заклинаний, жертвуя скоростью ради мощного удара. Хотя он и был искусен в сражениях с крупными драконами, в бою один на один с ловким духом он, скорее всего, проиграл бы. Из тех, кого знала Мелисса, на это был способен разве что Громовой Маг в свои лучшие годы, бывший член Семи Мудрецов, или, возможно, Ведьма Звёздного Копья, управляющая семью заклинаниями одновременно, — оба они легендарные фигуры в истории Ридилла. И вот, перед Мелиссой стояла эта маленькая девочка, которая могла сравниться с такими выдающимися личностями. Удерживая защитный барьер, Моника создала огненную змею и направила её на Веронику. Мелисса втайне восхитилась точностью этой магии. Если бы такой огонь контролировал неопытный маг, он мог бы перекинуться на мебель, но огненная змея Моники, безупречно точная, сжигала только атаки Вероники. Это была исключительно выверенная, рассчитанная магия. На первый взгляд, силы равны. Молчаливая Ведьма и высший дух — оба не нуждаются в заклинаниях. У Моники было больше разнообразия в магии, но Вероника обладала подавляющим количеством маны. В затяжном бою преимущество было бы на стороне Вероники. Мелисса хотела помочь Монике, но её собственные магические силы были на исходе. Она уже не могла вмешиваться и нервничала, когда Рауль, коснувшись лоз, начал читать заклинание. — Эй, сестрёнка, я позаимствую твои розы! — Эй, не смей использовать их без спроса, глупый братишка! — Но это же чрезвычайная ситуация! Когда Рауль завершил заклинание, розовые лозы, окружавшие Мелиссу, начали расти с ужасающей скоростью. Он делал то же, что и Мелисса, но количество вложенной маны было несравнимо. Рауль Розенберг, Пятый Ведьма Шипов, был настоящим монстром, обладающим наибольшей магической силой среди ныне живущих магов. Розы, напитанные его огромной магической энергией, разрослись, покрыв половину комнаты. Даже будучи атакованной огненной змеёй Моники и лозами Рауля, Вероника не шелохнулась, отражая одновременные атаки своими ледяными кинжалами. Каждый взмах её тонких пальцев заставлял ледяные кинжалы танцевать в воздухе. Ледяные изделия Вероники были изящны и красивы, словно произведения искусства. Но шипастый хлыст и огненная змея дробили их на части. Ледяные осколки сверкали, разлетаясь вокруг, но Вероника оставалась невозмутимой. Мелисса шепнула Раулю, управлявшему лозами: — Глупый братишка, подумай хоть немного головой. — А? Головой бодаться? Мелисса стукнула Рауля по голове, размышляя, как этот недотёпа вообще стал одним из Семи Мудрецов. Затем она злобно ухмыльнулась: — Если эта женщина — контрактный дух… то цель должна быть там, верно? ＊ ＊ ＊ Благодаря помощи Рауля с лозами Моника получила небольшую передышку. Она сняла защитный барьер и одновременно развернула огненную змею и лезвия ветра, направив их на Веронику. Одновременная атака видимой огненной змеи и невидимых ветряных лезвий оказалась достаточно эффективной: лезвия разрезали одежду и кожу Вероники. Из её белой кожи не текла кровь — вместо этого из ран сыпались частицы света. Духи — это сгустки магической энергии, и из повреждённых мест вытекает мана. Какой урон это нанесло? У неё не было опыта сражений с духами. Вообще, битвы с духами — редкость. Из высших духов Моника знала только Ринзбельфид, контрактного духа Луиса, и Уилдиану, духа Айзека, но даже среди духов их способности сильно различались. Более того, сила высших духов зависела от их возраста. Проще говоря, чем старше дух, тем он сильнее. Этот дух… очень силён… или, скорее, невероятно искусно управляет магией Ледяные кинжалы, обрушивающиеся на неё, были украшены тончайшей резьбой. Создать такие ледяные конструкции с помощью человеческой магии практически невозможно. И дело не только в узорах. Траектория, скорость и мощность ледяных кинжалов — всё свидетельствовало о невероятном мастерстве Вероники. Моника предположила, что этот дух, вероятно, один из старейшин среди высших духов. — Человек, не использующий заклинаний… вижу впервые. Интересно, — тихо пробормотала Вероника, подняв правую руку. В её руке начала собираться голубая магическая энергия. Моника затаила дыхание от давления этой силы. До сих пор Вероника сражалась, полагаясь на технику, но теперь она явно переключилась на мощь. — Интересно… но на этом всё, — сказала Вероника. — Погоди-ка! — перебила её Мелисса. Когда Вероника и Моника обернулись на голос, они увидели Слоуса, опутанного лозами. Слоус, морщась от колючек, злобно ругался: — Чёрт, больно! Отпусти! Отпусти, проклятая тварь! — Ох, какой невоспитанный мужчина… Если не хочешь, чтобы тебе засунули шипи в рот, заткнись, — сказала Мелисса, направив алый ноготь прямо в глаз Слоусу. Трудно было сказать, кто тут настоящий злодей. Мелисса откинула назад свои растрёпанные рыжие волосы и, ухмыльнувшись, показала алые губы. — Ну, зловредный дух! Если тебе дорога жизнь твоего хозяина, сдавайся! — Круто, сестрёнка! Прямо как главарь банды! — восхитился Рауль. — Хочешь, чтобы и тебя прикончили? — огрызнулась Мелисса Она бросила на Рауля испепеляющий взгляд, затем посмотрела на Веронику. Та, не шевельнув бровью, уставилась на Мелиссу и Слоуса. — Ясно, — только и сказала она, выставив вперёд ладонь. Мощнейший поток ледяного воздуха, сопровождаемый ледяными клинками, обрушился на них. Моника мгновенно отказалась от атаки и возвела двойной защитный барьер. Но даже так ледяной ветер колыхал её волосы, холодя лоб и щёки. — Эй, Вероника! Это приказ! Спаси меня! — Слоус больше не нужен, — холодно пробормотала Вероника. Её слова были безжалостны. Она смотрела на Слоуса без презрения или жалости — ей было абсолютно всё равно. Ледяной поток не прекращался, а Вероника создала ещё около десяти ледяных мечей. Если эти мечи обрушатся, барьер Моники не выдержит. Лозы Рауля могли остановить клинки, но не могли блокировать холод. — Исчезни вместе с людьми, которые узнали мою истинную природу, — сказала Вероника. С максимальной силой ледяного ветра мечи обрушились вниз. Моника чередовала два барьера, пытаясь ослабить мощь ледяных клинков. Как тонкие листы бумаги, наложенные друг на друга: один барьер разрушался, и тут же появлялся следующий, затем ещё один — и так она возводила барьеры снова и снова. Только Моника, владеющая безмолвной магией, могла провернуть такой трюк, но это требовало огромного расхода маны и невероятной концентрации. Сохраняя глубокую концентрацию на постоянном укреплении своих барьеров, Моника одновременно просчитывала свой следующий шаг. Сколько еще барьеров ей понадобится, чтобы полностью заблокировать атаки Вероники..? — Сто восемьдесят два. Ещё сто восемьдесят два барьера — и атака будет нейтрализована. Но, конечно, мана Моники иссякнет раньше. Нет, такими темпами он не выдержит… В этот момент в комнате раздался звонкий металлический звук. Одновременно с этим из пола поднялось нечто. Это была ледяная стена. Толстая ледяная стена защитила Монику и её спутников от ледяного ветра Вероники. Моника знала только одного мага, способного на такую мощную ледяную магию. Широко раскрыв глаза, она посмотрела в сторону двери. Тот, кто спас их с помощью мощной ледяной магии, был… — Вы целы, дамы?! Не волнуйтесь! Теперь, когда я здесь, всё будет в порядке! — раздался громкий голос. У двери, вонзив в пол ледяной магический меч, стоял черноволосый великан Энтони, размахивая рукой. Мелисса, прищурившись, пробормотала: — Что за шумный тип. ---------- Судьба беглеца — Мисс Моника, теперь, когда я здесь, можете быть спокойны... Мисс Моника? Вы выглядите как-то подавленно, что-то случилось? — спросил Энтони. — Э-э!? Н-нет, ничего такого, я вовсе не подавлена, совсем нет! — поспешно ответила Моника, энергично отмахиваясь. Увидев магию льда, Моника задумалась о ком-то... но тут же затрясла головой, отгоняя мысли. Неразумно было бы разочаровываться в собственных ожиданиях — это было бы неуважением к Энтони, который пришёл ей на помощь. В этот момент Слоус, распятый шипастыми лозами за спиной Моники, издал крик, полный боли. — Капитан Энтони... почему... почему ты здесь?! — выдавил он. — Думаю, ты и сам прекрасно знаешь, Сэмюэль Слоус! — отрезал Энтоний. Капитан Энтони... Значит, Энтони и Слоус принадлежали к одной организации? Похоже, между ними была какая-то давняя вражда, о которой здесь не стоило говорить. Моника, затаив дыхание, наблюдала за происходящим, когда Энтони резко указал на Слоуса и громко заявил: — Ты украл магические инструменты рыцарского ордена Рэндалла и, мало того, занялся торговлей запрещёнными зельями в чужой стране! Это недопустимое поведение для рыцаря! Мне было приказано тайно схватить тебя, и я, притворяясь, что наслаждаюсь отпуском, разыскивал тебя всё это время! Было ли нормально заявлять об этом так громко? Моника с тревогой наблюдала за происходящим, когда Мелисса, хитро улыбнувшись, обняла её правой рукой, а левой притянула к себе Рауля. Слёзы блеснули в её глазах, и она взмолилась к Энтони: — Господин рыцарь, спасите нас! Этот человек, Слоус, и его контрактный дух, та женщина, напали на нас! Её умение мгновенно оценить ситуацию и расположить Энтони к себе было поистине восхитительным. При этом она не забыла передать ему суть происходящего. — Хм, что?! Эта дама — дух?! — удивился Энтони. — Кстати, почему Слоус распят? На этот, казалось бы, очевидный вопрос Энтони Слоус, покраснев от злости, открыл рот: — Это всё из-за этой проклятой... а-а-а! — его слова прервал внезапный вскрик. Моника заметила, как Мелисса, используя тело Рауля как прикрытие, незаметно для Энтони ткнула Слоуса в бок. Заставив его замолчать, она с видом слабой и беззащитной женщины продолжила: — Всё это дело рук того духа! Этот дух вместе со Слоусом собирался нас убить! Пожалуйста, господин рыцарь, спасите нас! — Понятно, вот оно как! — воскликнул Энтони. Улыбающийся Рауль пробормотал: "Ух ты". Моника почувствовала то же самое. Энтони, полный решимости, уже держал наготове магический ледяной меч. Ранее Моника видела магические мечи, у которых из рукояти без лезвия магией создавалось пламя или лёд, но меч Энтони был стальным, окутанным магической энергией. Лишь немногие клинки могли выдержать такую магию, и это свидетельствовало о высоком качестве оружия. — Ну что ж, злобный дух, притворяющийся слабой женщиной, держись! — воскликнул Энтони. Подстрекаемый Мелиссой, выдающей себя за беззащитную даму, Энтони направил свой меч на Веронику. Из его клинка вырвался ледяной луч, который Вероника отразила ледяным кинжалом. Даже неискушённому глазу было ясно, что Энтони — мастер. Его владение мечом и магией было на высшем уровне. Однако сражаться в одиночку против высшего духа было почти невозможно. Поражение Энтони было лишь вопросом времени. Но, по какой-то причине, Вероника начала заметно сдерживать свои атаки. — Почему люди появляются один за другим? Мне нужно спешить, — пробормотала она. Вероника отступила, коснувшись правой рукой пола. В следующее мгновение комната утонула в белом. Вокруг Вероники разыгралась настоящая метель. Моника мгновенно возвела защитные барьеры вокруг себя, Рауля, Мелиссы и Энтони. Снег оседал на полусферических барьерах и стекал на пол. — Что это такое?! Ничего не видно ни спереди, ни сзади! — возмутилась Мелисса, но, оглянувшись, цокнула языком: — Проклятье, нас провели! Слоус, только что опутанный лозами, исчез. На лозах виднелись следы от ледяных лезвий — работа Вероники. Когда метель утихла, в наступившей тишине Вероники и Слоуса уже не было. Они сбежали, вероятно, через тайный проход, спрятанный где-то в комнате. — Проклятье, они сбежали, пока нас отвлекали метелью! — воскликнула Мелисса, яростно теребя свои рыжие волосы и топая ногами. Энтони, стряхивая снег с одежды, спокойно ответил: — Ничего страшного. Я знал, что Слоус мастерски умеет сбегать. Скоро мои товарищи поймают его... Кстати, — он оглядел комнату и нахмурился, — кто наложил на меня защитный барьер? ＊ ＊ ＊ — Чёрт, вот это я попал! — выругался Слоус. Слоус, сбежавший в тайный проход, зажёг слабое пламя с помощью магического кольца, осветив тёмное пространство, и злобно уставился на Веронику. — Чёрт возьми, я реально думал, что мне конец! — бросил он. Но Вероника молчала. В темноте её фиолетовые глаза неподвижно смотрели на Слоуса. Именно Вероника освободила Слоуса, распятого шипастыми лозами. Под прикрытием метели она разрезала лозы ледяным лезвием и, схватив Слоуса, утащила его в тайный проход за скрытой дверью. — Не думал, что за мной погонится именно он... — пробормотал Слоус. Сэмюэль Слоус был выходцем из именитого рода магов Слоусов и служил в рыцарском ордене королевства Рэндалл. Формально он считался рыцарем, но его главной задачей было управление магическими инструментами ордена. Рыцарский орден Рэндалла владел несколькими магическими предметами — так называемыми магическими клинками. Слоус отвечал за их хранение и разработку новых, более совершенных мечей. Однако в ордене его считали лишь кладовщиком, неспособным толком махать мечом. В Рэндалле механические технологии ценились выше магических, и маги часто оказывались на вторых ролях. Семья Слоусов, некогда прославленная как мастера магических инструментов, пришла в упадок и теперь считалась лишь лавкой инструментов. Именно поэтому Слоус покинул страну. Он мечтал подчинить себе криминальный мир королевства Ридилл, где магия была в почёте, используя свои навыки. Магическое зелье "Ирена", созданное на основе любовного эликсира "Ведьмы Шипов", стало его первым шагом. Зелье оказалось невероятно эффективным, принесло огромную прибыль и позволило наладить связи с аристократами Ридилла. Он собирался забраться ещё выше, но... — Чёрт, если здесь капитан Энтони, значит... скорее всего, они тоже здесь... Надо спешить! Эй, Вероника, охраняй меня! — потребовал Слоус. — Зачем? — холодно спросила Вероника, глядя ему прямо в глаза и с силой сжав его запястье. — Эй, Вероника, больно же! Отпусти, отпусти! — закричал Слоус. Вероника, не отпуская его, сняла с его запястья браслет. В центре серебряного украшения сверкал фиолетовый камень — символ контракта с высшим духом льда, Вероникой. Она взяла браслет в руку, коснулась камня пальцем, и в этот момент Слоус почувствовал, как невидимая нить, связывавшая его с Вероникой, беззвучно оборвалась. Контракт был расторгнут. — Эй, что ты задумала?! — воскликнул Слоус. — Как я уже сказала, ты мне больше не нужен, — отрезала Вероника. — Чтооо?! — взревел Слоус. Когда Слоус только прибыл в Ридилл, Вероника сама предложила ему контракт. Высший дух льда искала человека, соответствующего определённым условиям. — Если поможешь мне найти этого человека, я заключу с тобой контракт, — сказала она тогда. Слоус был вне себя от радости. Контракт с высшим духом — редкая удача. Для этого нужно соответствовать множеству условий: подходящий атрибут, достаточный запас маны и, главное, найти духа, готового к сотрудничеству. В наше время духи — не такая уж частая находка, а тут один из них сам пришёл к Слоусу и предложил контракт. Это ли не удача? В криминальном мире сила — залог успеха. С высшим духом на своей стороне Слоусу нечего было бояться. Но теперь Вероника собиралась его бросить. — Погоди, если ты расторгнешь контракт, тебе же хуже будет! Без контракта с человеком духи ограничены в действиях, разве нет? — возразил Слоус. Высшие духи могут существовать только в местах с высокой концентрацией маны. Для Вероники, духа льда, такими местами были заснеженные горы. Чтобы действовать в обычном мире, ей нужен был контракт с магом. Именно поэтому она искала подходящего мага... или так Слоус думал. — Человек с ледяным атрибутом и способностью к гиперпоглощению маны — я нашла того, кого искала. Ты мне больше не нужен. Прощай, — сказала Вероника. Её фигура растаяла в темноте прохода вместе с браслетом и камнем контракта. Похоже, она спасла Слоуса только ради того, чтобы забрать этот артефакт. — Чёрт! Чёрт! Чёрт! — выкрикивал Слоус, бросившись бежать по проходу. Он спускался по лестнице, пока не поскользнулся и не упал. В его голове крутились образы Энтони, его преследователя, и Вероники, предавшей его. Я вам ещё покажу! Дайте мне подготовиться, и я устрою вам всем! Сдвинув дверь в конце лестницы, Слоус вдохнул свежий воздух. Было уже далеко за полночь, и восток начинал светлеть. В холодном утреннем воздухе его дыхание превращалось в пар, а пальцы коченели от зимнего холода. Выдохнув с хрипом и сделав шаг наружу, он вдруг услышал собачий лай. — А-а-а! Они! Они здесь! — в панике закричал Слоус. Он бросился бежать в противоположную от лая сторону, но острая боль пронзила ногу, и он закричал. На его ноге повисла собака с коричнево-чёрной шерстью и стоячими ушами. — Отпусти! Отпусти, кому сказал! — кричал Слоус, пытаясь отшвырнуть пса. — Ну и жалкое зрелище, — раздался голос. Перед Слоусом возник мужчина в одежде в стиле пустынных народов — черноволосый, с утончёнными чертами лица. Слоус узнал его. — Мишель! — выдавил он. — Точно! Я притворялся работником таверны, чтобы пробраться сюда. Неплохо, правда? — усмехнулся Мишель. Именно Мишель, вероятно, привёл Энтони в комнату Слоуса. Он был членом особого отряда рыцарского ордена Рэндалла, специализирующегося на тайных операциях. А если здесь были Энтони и Мишель, то... — Эй, не обижай нашу собачку, — раздался мягкий голос. С другой стороны появился молодой человек с волнистыми чёрными волосами и добродушной улыбкой. Его дружелюбная аура располагала к себе так, что любой, увидев его, невольно ответил бы: "Здравствуйте!" Но в его руке был чёрный кожаный хлыст, который резко контрастировал с его добрым видом. Этот человек, Теодор, был экспертом в обращении с военными собаками и мастером допросов. Любитель собак, он никогда не поднимал хлыст на своих питомцев. Этот хлыст предназначался для людей. — Ты ведь знал, что раз здесь Энтони, то и мы неподалёку? — спросил Мишель с язвительной улыбкой. — Хе-хе, "Ирена" имеет такой характерный запах... Найти тебя было несложно. Мои пёсики — лучшие, — добавил Теодор, сжимая хлыст и улыбаясь. Слоус, зажатый между двумя рыцарями с их зловещими улыбками, в отчаянии рухнул на колени. Перед элитой рыцарского ордена Рэндалла у него оставался только один выход — молить о пощаде. ---------- Наша сестра — Итак, на этом мы завершаем пересмотр торгового соглашения между королевствами Ридил и Рэндалл. Представители обеих сторон, пожалуйста, подпишите протокол, — призвал посредник от королевства Ридилл, Нил Клэй Мэйвуд, и представители обоих государств поставили свои подписи на документах. Королевство Рэндалл — небольшая страна, зажатая между несколькими крупными державами, такими как Ридилл и империя Шваргард. Поэтому Рэндалл всегда проявлял осторожность в торговых делах. Вечно оглядываясь на соседние державы, Рэндалл тратил уйму времени на заключение любых договоров или соглашений. Нередко случалось, что соглашение, почти готовое к подписанию, в последний момент откладывалось и в итоге так и оставалось нереализованным. Поэтому Нил втайне вздохнул с облегчением, когда пересмотр этого соглашения благополучно завершился. После подписания документов и завершения заседания в зале воцарилась непринуждённая атмосфера, и отовсюду доносились оживлённые голоса. В этот момент к Нилу подошла женщина и заговорила с ним. Это была красивая женщина с блестящими золотистыми волосами, уложенными в элегантную причёску, одетая в тёмно-синий мундир — дипломатический секретарь Бриджит Грейхэм. — Давно не виделись, лорд Мэйвуд. Благодарю вас за усилия в пересмотре соглашения, — сказала она. — Мисс Бриджит… то есть, простите, секретарь Грейхэм. Рад, если смог хоть немного помочь, — ответил Нил. Нилу, который всё ещё не мог отвыкнуть от обращения к ней времён их учёбы в Серендии, Бриджит, не выказывая недовольства, ответила очаровательной улыбкой. Бриджит, известная как талантливый секретарь, казалось, немного смягчилась по сравнению с академическими временами: её улыбка стала теплее, а острота в поведении слегка притупилась. На Нила, который так непринуждённо беседовал с прекрасной секретаршей, устремились завистливые взгляды. Мало кто знал, что Нил, несмотря на свою моложавую внешность, женат и скоро станет отцом. — Простите, секретарь Грейхэм, — прервал их беседу молодой писарь из королевства Рэндалл. Ему, вероятно, было чуть больше двадцати. Молодой человек с длинными чёрными волосами, в очках с серебряной оправой. Увидев Бриджит, он издал восхищённый вздох. — Я давно мечтал поговорить с вами напрямую, — сказал он. — Вы из королевства Рэндалл… — начала Бриджит. — Прошу, зовите меня Свен, прекрасная леди. Ах, ваши волосы сияют, словно роза, омытая утренней росой, а глаза будто заключают в себе солнце. В тот момент, когда вы вошли в зал, я почувствовал, как по комнате пронёсся весенний ветер. Неужели вы — дух, возвещающий о приходе весны? Бриджит, названная духом весны, посмотрела на него взглядом, тёмным, как ночное море, излучая холод, достойный зимней стужи. Нил, знавший, что подобные цветистые комплименты вызывали у Бриджит мурашки, лишь горько усмехнулся. Бриджит, натянув на лицо дежурную улыбку, повернулась к Свену. — Ох, господин Свен, как же вы красноречивы, — сказала она. — Я лишь выразил словами чувства, что переполняют моё сердце. Ах, движение ваших ресниц подобно трепету крыльев золотой бабочки… Бриджит, сохраняя любезную улыбку, бросила косой взгляд на Нила. Её янтарные глаза, которые Свен сравнил с заключённым в них солнцем, сверкнули, как у дикой кошки, словно говоря: "Не могли бы вы как посредник что-то сделать с этим человеком?" Нил, смущённо улыбнувшись, вмешался. — Здравствуйте, лорд Винкель. В студенческие годы ваш младший брат очень помогал мне, — сказал он. — О, лорд Мэйвуд, это вы. Нет, это мой младший брат должен быть благодарен вам за заботу, — ответил Свен. Бриджит, слегка нахмурив брови, пробормотала: "Младший брат?" Её замешательство было понятно. Хотя Бриджит и была немного знакома с младшим братом Свена, их встреча была мимолётной. — Когда я был президентом студенческого совета, его брат, Роберт Винкель, был вице-президентом, — пояснил Нил. — Ох! — воскликнула Бриджит, удивлённо моргая длинными ресницами и округляя глаза. Роберт — крупный, мужественный молодой человек, тогда как Свен выглядел типичным книжником, и единственное сходство между ними было в цвете волос, так что её удивление было оправданным. — Мой младший брат тоже знаком с секретарём Грейхэм, не так ли? Ну как, разве мой брат не замечательный и талантливый парень? Я так им горжусь, — сказал Свен. Действительно, Роберт Винкель был выдающимся человеком. Он был лучшим в своём классе как в практических, так и в теоретических дисциплинах, к тому же отличался серьёзностью. Как вице-президент студенческого совета, он очень помогал Нилу. Однако Роберт терял всякий контроль, когда дело доходило до шахмат. Во время учёбы он пытался привлечь Монику Эверетт, известную как "Молчаливая ведьма", в шахматный клуб в качестве наставника и даже собирался отправиться за ней в королевский дворец Ридилла. Нил не раз его останавливал. Вспоминая те дни, Нил невольно усмехнулся, а Свен, откинув длинную чёлку, сказал: — Кстати, я договорился встретиться с братом позже в Сазандоле. — Что? — Нил напрягся, услышав эти слова. — Дело в том, что мои братья сейчас находятся в Сазандоле по делам, — пояснил Свен. — Вот как… — протянул Нил. — Мы решили встретиться там и провести выходной вместе, как в старые добрые времена. Роберт даже сказал, что хочет посмотреть, как работают его старшие братья, и ради этого взял отгул в школе и отправился в Сазандол на день раньше. Правда, мило с его стороны? — Да, конечно… — Нил, натянув улыбку, мысленно взмолился: "О, пожалуйста, пусть эти двое случайно не встретятся!" ＊ ＊ ＊ После того как Слоус и Вероника сбежали, Моника вместе с Энтони направилась к выходу из магазина. Естественно, чтобы преследовать сбежавшего Слоуса. — Честное слово, я был поражён! Кто бы мог подумать, что ты, Моника, одна из Семи Мудрецов! — воскликнул Энтони. — П-пожалуйста, никому не рассказывайте обо мне… — попросила Моника. — О, конечно, не волнуйся! Этот Энтони славится своей молчаливостью! — заверил он. Учитывая, что он недавно разболтал подробности своей секретной миссии, его слова вызывали сомнения, но Монике оставалось только довериться ему. Тем временем Мелисса и Рауль остались в комнате Слоуса, разыскивая среди заваленных снегом вещей флаконы с магическими зельями. Как сказала Мелисса: — Если хозяин лавки, Слоус, сбежал, тут скоро начнётся переполох. Надо быстро забрать, что нужно, и сматываться. А ты, малышка, вместе с этим здоровяком лови Слоуса. Если у него есть флаконы с зельями, забери их все до единого. Даже узнав, кто такая Моника на самом деле, Мелисса продолжала называть её "малышкой" — в этом вся она. — Эм, ваши братья ждут нас снаружи, верно? — спросила Моника. — Да. У меня четыре младших брата, двое из них служат в одном рыцарском ордене. На эту секретную миссию нас отправили втроём. А ещё младший брат захотел посмотреть на нашу работу, так что мы взяли его с собой, — ответил Энтони. Секретная миссия, а он притащил младшего брата на экскурсию? Моника была озадачена, но Энтони, слегка оживившись, продолжил: — Этот младший брат такой милый. Он ещё студент, но говорит, что восхищается мной и хочет стать рыцарем. — Понятно… — протянула Моника. — О, вот и они! Молодцы, братья! — Энтони помахал рукой вперёд. На небе занималась заря, но вокруг ещё было сумрачно, и Моника видела лишь три силуэта. Когда она пригляделась, братья Энтони приблизились. Впереди шёл Теодор, добродушно улыбаясь. У его ног бежала собака с чёрно-коричневой шерстью. [Прим. пер. спасибо что не каштановой] Рядом с ним шагал молодой человек в одежде, напоминающей стиль пустынных народов. Моника узнала его лицо. Это был Мишель, тот самый юноша, который обслуживал её в холле на первом этаже и пытался помочь ей сбежать. Похоже, он тоже был братом Энтони. Мишель, небрежно помахав Энтони, заговорил: — Готово, братец Энтони. Мы отобрали у Слоуса магические инструменты и передали его подчинённым. — Молодцы, Мишель, Теодор. Кстати, были ли у Слоуса какие-нибудь зелья? — спросил Энтони. — Нет, только украшения, что были при нём, — ответил Мишель. Похоже, Слоус не взял с собой зелья Мелиссы. Значит, они все остались в его комнате. Моника задумалась, что нужно сообщить об этом Мелиссе, когда человек, стоявший позади Теодора и Мишеля, шагнул вперёд. — Хм? — вырвалось у Моники. Нет, не может быть, это просто невозможно… Она протёрла глаза, а человек тем временем быстро подошёл к ней. Энтони радостно воскликнул: — О, давно не виделись, Роберт! — Рад встрече, мисс Моника, — сказал подошедший. Обойдя Энтони, который раскинул руки для объятий, перед Моникой остановился высокий молодой человек с чёрными волосами. Это был Роберт Винкель — тот самый парень, который в академии Серендия предлагал Монике помолвку для игры в шахматы. Моника замерла, открыв рот, а Энтони, приподняв густые брови, с подозрением спросил: — Хм? Брат, ты знаком с мисс Моникой? — Да, это та самая девушка, о которой я вам рассказывал, та, кого хотел бы завоевать, — ответил Роберт. Раннее весеннее утро, солнце медленно поднималось над горизонтом. В просвете между тёмно-синими остатками ночи и розовеющим небом, под тусклым светом утреннего солнца, братья Винкель — Энтони, Мишель и Теодор — уставились на Монику и хором воскликнули: — Сестра! — Наша сестрёнка! — О, сестричка! Это было слишком. Моника яростно замотала головой, но, похоже, её реакцию никто не заметил. Энтони повернулся к Роберту с мученическим выражением лица и сказал: — Роберт, прости. Я всегда любил тебя как брата… Но, если честно… Если честно… Я всегда мечтал о сестре! В глазах Энтони, который с силой произнёс эту исповедь, сверкнули слёзы. Похоже, он был растроган до глубины души. Моника онемела от столь театрального поведения, а Мишель, кивая, добавил: — Понимаю, понимаю. Пять братьев — это как-то слишком сурово, правда? В его словах чувствовалась искренняя убеждённость. Моника не знала, как реагировать, когда Энтони положил руку ей на плечо. — Эй, сестрёнка! Поехали со мной на охоту! Я покажу тебе, какой я крутой! — заявил он. Энтони, шумно сопя, наклонился к Монике, а она, обливаясь потом, растерянно переводила взгляд с одного на другого. Тут к ней подступил Мишель, сладко улыбаясь. — Ну что ты, брат Энтони. Девочкам больше нравится шопинг, чем охота. Пойдём, сестрёнка, по магазинам? Братец купит тебе всё, что захочешь. — Э-э… эм… — промямлила Моника. Она умоляюще посмотрела на Теодора. Тот, держа на руках сурового вида пса, улыбнулся. — Любишь собачек? — спросил он. Эти братья, хоть и не похожи внешне, в одном были абсолютно одинаковы: никто из них не слушал собеседника. Энтони продолжал: — Приходи посмотреть на тренировки рыцарского ордена! Увидишь, какой твой брат крутой! Мишель гладил Монику по голове, приговаривая: — Куплю тебе сладости. А Теодор рассказывал: — Дома у нас ещё две собачки. Казалось, никто из них не собирался её слушать. И тут раздался громкий голос Роберта: — Братья, вы смущаете мисс Монику! Моника с облегчением подумала, что наконец-то её услышат, но… — Мисс Моника должна сначала сыграть со мной в шахматы. Не волнуйтесь, я, конечно же, взял с собой шахматную доску, — заявил Роберт. — … Спор братьев достиг апогея. Вскоре их обсуждение перешло к вопросу, кто хочет быть "старшим братом", а кто "братишкой", затем к тому, как сильно каждому хотелось иметь сестру, и, наконец, дошло до разговоров о дате свадьбы. В этот момент Моника повернулась к ним спиной. — У м-меня… дела! П-прошу прощения, мне пора! — выпалила она. Моника, размахивая руками и ногами, на максимальной скорости бросилась бежать, слыша за спиной крики: "Моника! Сестрёнка!" ---------- Весна ещё не наступила Моника, сбежавшая от Роберта и его братьев, вернулась в лавку и направилась к комнате Слоуса. Несмотря на весь тот шум и переполох, что она устроила, посетители в заведении не выглядели встревоженными. Все они, с безумным взглядом, предавались наслаждениям, не обращая внимания на окружающее. Пройдя через пространство, наполненное дымом волшебного зелья, Моника поднялась на второй этаж и немного поколебалась, стоит ли сразу идти на третий. Её беспокоил Сирил, которого она оставила спящим в одной из комнат второго этажа. Может, он уже проснулся… В тот момент, когда Моника направилась к комнате, где оставила Сирила, сзади раздался голос Мелиссы: "Малышка!" Рядом с ней стоял Рауль. — А, сестрица… Эм… — начала Моника. — Бутылки с зельем я забрала. У Слоуса было что-нибудь такое при себе? — спросила Мелисса. — Н-нет… Кажется, у него ничего такого не было, — ответила Моника. Мелисса кивнула: "Тогда хорошо", — и оглядела второй этаж. — Кстати, где лорд Сирил? — спросила она. — Э… — Моника замерла. — Рауль мне рассказал. Вы, похоже, знакомы, да? — продолжила Мелисса. От слов Мелиссы глаза Моники округлились. Действительно, Мелисса была у дома Моники, но, возможно, она пришла туда из-за Сирила? Сирил и Рауль нередко бывали у Моники, и если Мелисса следовала за ними и оказалась у её дома, всё сходится. — Сестрица, вы… знали лорда Сирила? — спросила Моника. — Э, ну… только по имени, — ответила Мелисса, слегка отводя взгляд и что-то невнятно бормоча. Затем она кашлянула, обняла Монику за плечи и прошептала ей на ухо: — Так вот, Мони-Мони, позже ты представишь меня лорду Сирилу. Поняла? — Э-э… да, — неуверенно кивнула Моника. В этот момент Рауль, осматривавший этаж, обернулся к Монике: — Слушай, в какой комнате мы оставили Сирила? — Эм, вот здесь, — ответила Моника. Моника хорошо запоминала карты и планировку зданий, поэтому точно знала, где оставила Сирила. Ориентируясь по памяти, она открыла дверь. Яркая спальня, предназначенная для утех проституток и их клиентов, была точно такой, как помнила Моника. Но Сирила, которого она оставила на кровати, там не было. Одеяло, которым его укрыли, было небрежно откинуто и почти сползло на пол. Рауль удивлённо наклонил голову: — Э? Неужели мы ошиблись комнатой? — Нет, это точно здесь… — покачала головой Моника, осматривая комнату. На кровати явно были следы того, что кто-то недавно лежал. Сирил действительно спал здесь ещё недавно. Мелисса скрестила руки и надула губы: — Может, лорд Сирил проснулся и пошёл искать Рауля? — Возможно, — кивнула Моника. Рауль, разглядывавший окно, поднял голову: — Нет, это странно. Конфета, которую я дал Сирилу, была с сильным снотворным эффектом. Он не должен проснуться ещё несколько часов. И ещё… Рауль подошёл к открытому окну и поднял с подоконника что-то маленькое. Это была крошечная рыбка, меньше мизинца. Приглядевшись, Моника заметила, что такие же рыбки были разбросаны под окном. — Это рыба, которую Сирил держал в кармане, — сказал Рауль. — Если она здесь, значит… кто-то унёс спящего Сирила через окно? Рауль поднял рыбку, как важное доказательство, и заявил это с серьёзным видом. Его поразительная красота придавала словам странную убедительность. Но… рыбка? Моника и Мелисса онемели. Рауль посмотрел на рыбку в своей руке и задумчиво пробормотал: — И всё же, Сирил… Говорил, что у него только одна, а их тут куча… Почему лорд Сирил носил в кармане рыбу? Вопрос был крайне любопытным, но сейчас не время его обсуждать. К тому же, они на втором этаже. Выбраться с взрослым мужчиной через окно второго этажа — не каждый на такое способен. — Надо найти лорда Сирила! — воскликнула Моника. Мелисса и Рауль кивнули. Втроём они вышли из заведения, следуя за разбросанными рыбками. Однако рыбки не лежали аккуратно на равном расстоянии. Искать крошечные, меньше мизинца, рыбки и не пропустить ни одной было непростой задачей. — В такие моменты нужно вот что, — пробормотал Рауль, доставая из кармана морковку. Моника с любопытством наблюдала, что он собирается делать. Рауль с серьёзным видом вложил в морковку магическую силу и указал на правый переулок: — Кажется, Сирил пошёл туда. — Как ты узнал? — спросила Моника. Рауль поднял морковку и подмигнул: — Гадание на морковке! — Э-э-э… — Моника растерялась. В такой напряжённый момент доверять морковке? Пока она колебалась, Мелисса схватила её за шиворот и быстрым шагом направилась в указанный Раулем переулок. Моника, волочась за ней, ошарашенно посмотрела на Мелиссу: — Сестрица, это… — Гадание на морковке — глупость, да? Но, знаешь, оно частенько работает. Не знаю почему, — сказала Мелисса. Моника, всё ещё сомневаясь, пошла за ними. И тут же заметила на земле очередную рыбку. Гадание на морковке оказалось пугающе точным. Троица продолжила идти по следам рыбок и подсказкам морковного гадания, бродя по утреннему городу. Примерно через час, когда солнце полностью взошло, кто-то окликнул Монику: — Эй, это ты, та девчонка? Обернувшись, Моника увидела старика с заплетённой в три косички белой бородой, державшего в руке бутылку вина. Это был Поллок, вышивальщик, с которым недавно конфликтовала Лана. Лицо Поллока слегка покраснело — видимо, он уже пил. Моника, запыхавшись, спросила: — Скажите, вы не видели здесь мужчину с серебристыми волосами? — А, видел, — ответил Поллок. Моника ахнула. Гадание на морковке — невероятное! Забыв о своей обычной застенчивости, она подалась к Поллоку: — Где вы его видели? Куда он пошёл?! — Девушка с короткими светлыми волосами несла на руках бесчувственного парня с серебристыми волосами и села с ним в карету. Женщина, несущая мужчину, — редкость, да и вышивка на её одежде была необычная, вот я и запомнил. — Девушка… со светлыми короткими волосами? — нахмурилась Моника. Поллок, скрестив руки и закрыв глаза, кивнул: — На ней был плащ из меха, а под ним — одежда с редкой вышивкой. Это вышивка народа Хайла. В наших краях её почти не встретишь. Короткие светлые волосы, меховой плащ… Моника сразу подумала об одной-единственной личности. Ледяной дух Вероника. Зачем духу понадобился лорд Сирил? Мелисса, слушавшая разговор, нетерпеливо вмешалась: — Эй, старик, куда пошла та блондинка? — Этого я не слышал. Я видел только, как она садилась в карету, — ответил Поллок. Из слов Поллока стало ясно лишь то, что Вероника унесла потерявшего сознание Сирила. Куда — неизвестно. Моника прикусила губу от волнения, а Поллок, теребя бороду, пробормотал: — И всё же, какая тонкая вышивка… Белые нити с голубыми, узор, похожий на снежинки, равномерно нашитый. Простая, но глубокая работа… Сейчас было не время говорить о вышивке, но слова Поллока зацепили Монику. Она не так долго общалась с Вероникой, и меховой плащ отвлекал её внимание, так что вышивку на одежде она не разглядела. Поллок сказал, что это вышивка народа Хайла. Народ Хайла… племя, живущее у подножия снежных гор автономного округа Вилрая, поклоняющееся белому дракону… Драконы обычно плохо переносят холод, но есть один, устойчивый к морозам и управляющий льдом — белый дракон, легендарное существо, наравне с черным драконом. Он упоминается и в истории ледяного духа Ашельпике. Одежда Вероники, связанная с верой в белого дракона, и похищение Сирила… Это не может быть простым совпадением. — Автономный округ Вилрая, — сказала Моника. — Малышка? — переспросила Мелисса. — Я поеду в автономный округ Вилрая, — заявила Моника. Мелисса и Рауль, видимо, знали о связи Вилраи и народа Хайла, потому что сразу поняли, к чему она клонит. — Целый день на карете… Если гнать, пересаживаясь, можно добраться за полдня, — сказала Мелисса, задумчиво приложив палец к подбородку, и быстро приказала Раулю: — Рауль, мы едем спасать лорда Сирила. Немедленно найди карету. Рауль склонил голову набок: — Я, конечно, собираюсь спасать друга, но зачем тебе-то ехать, сестренка? — Не трынди! Быстро шевелись! — рявкнула Мелисса. Рауль, всё ещё недовольный, побежал искать карету, сжимая в руке морковку. Моника робко посмотрела на Мелиссу. Она не понимала, почему та помогает, но её решительность внушала доверие. — Сестрица, я… — начала Моника, собираясь поблагодарить. Мелисса наклонилась к ней и заявила: — Малышка, когда спасём лорда Сирила, ты представишь меня ему как "невероятно надёжную и потрясающую сестрицу". Поняла? — Д-да! — кивнула Моника, слегка ошарашенная. Даже без слов Мелиссы Моника уже видела в ней удивительно надёжную и крутую старшую сестру. ＊ ＊ ＊ В трясущейся карете Вероника положила голову сереброволосого юноши себе на колени и надела ему на руку серебряный браслет. В браслет был вставлен аметистовый камень — духовный камень, необходимый для контракта с ней. Вероника коснулась камня пальцем. Через браслет она вливала свою магическую силу в юношу, касаясь источника его маны, и вбирала его ману в себя. Обмен маной между человеком и духом — это ритуал заключения контракта. Если человек с низким уровнем магии сделает это, дух может высосать всю его ману, что нередко приводит к смерти. К счастью, у этого юноши ее было в избытке, да и его организм был склонен к гиперпоглощению маны, так что проблем не возникнет. — Готово, — прошептала Вероника. Обмен маной создал невидимую нить между ней и юношей. Контракт был заключён — односторонний, без согласия юноши. Вероника — высший ледяной дух. В местах с низкой концентрацией магии она не может долго действовать, иначе исчезнет. Поэтому для активности в таких местах ей нужен контракт с человеком. Разорвав контракт со Слоусом, Вероника была ограничена во времени. Ей пришлось заключить контракт с кем-то, даже силой. Односторонний контракт, игнорирующий волю одной из сторон, считается табу как для духов, так и для людей. Но Веронике было всё равно. Она без колебаний пошла на это. Всё равно этот юноша скоро… — Угх. Юноша, крепко спавший, тихо застонал и приоткрыл веки. — Где… я? — спросил он. Под длинными ресницами открылись глаза глубокого синего цвета, похожие на драгоценные камни. Взгляд юноши ещё не сфокусировался. Вероника мягко прикрыла его глаза ладонью. — Не нужно просыпаться. Спи дальше, — сказала она. Она убрала руку с его глаз и положила её на сердце юноши, вливая в него ледяную магию. Под её ладонью сердцебиение юноши замедлилось, а тело начало терять тепло. Это был запретный приём, который в магии людей назвали бы "запрещённой техникой". Вероника погрузила юношу в состояние мнимой смерти. Его тело, закрывшее глаза, стало холодным, как у мертвеца. — Тебе больше не нужно просыпаться, — прошептала Вероника, глядя в окно. Пейзаж, где мелькали проблески молодой весенней зелени, по мере движения на север сменялся заснеженной зимней картиной. — Весна без Туле мне не нужна, — тихо сказала Вероника, и её ледяное, бесстрастное лицо тронула лёгкая грусть. — Туле, Туле… Пожалуйста, подожди. Я обязательно тебя спасу. ＊ ＊ ＊ Комната Сэмюэля Слоуса выглядела необычно: на перевёрнутой мебели лежал снег. В этом хаосе послышался шум, и из-под заваленного снегом дивана поднялся человек. — Ух, больно… Что за ужасный день… — воскликнул Феодор, выбираясь из-под дивана с разбитым носом. — Это ещё что!? Оглядев засыпанную снегом комнату, он замер в изумлении. Что произошло, пока он был без сознания? — Наверное, это дело рук Вероники… Она скрывала свою сущность, но явно была духом. Ух, как же холодно! Я ненавижу холод… Апчхи! — пробормотал Феодор, вытирая окровавленный нос. Он обвёл взглядом комнату и заметил перевёрнутый шкаф в углу. Пройдя по засыпанному снегом ковру, он начал рыться в шкафу. Его пальцы нащупали нужную вещь, и лицо Феодора озарила облегчённая улыбка. — Фух, нашёл! — сказал он, вытаскивая из шкафа шкатулку с драгоценностями, которую у него отобрал Слоус. Феодор прижал шкатулку к груди и мягко улыбнулся. — А? Семь Мудрецов? Здесь? Это те, что запечатали тебя… Нет? — Феодор удивлённо заморгал под длинной чёлкой, поднеся шкатулку к уху. Его лицо побледнело. — Что?! Молчаливая Ведьма?! Та жуткая ведьма, что убила Черного Дракона Воргана и Проклятого Дракона Рейнберга, была здесь?! Ух… Хорошо, что я был в отключке, — выдохнул он, поглаживая грудь. Он спрятал шкатулку за пазуху и нежно погладил её, словно успокаивая ребёнка. — Да, я знаю. Когда-нибудь нам придётся столкнуться с ними… Но сначала нужно снять с тебя печать. Я уже знаю, кто это сделал. Не бойся, всё будет хорошо, я справлюсь, — сказал он, шагая вперёд с лёгкостью. На его губах играла мягкая улыбка. — Не могу дождаться, чтобы увидеть тебя снова ××××××, — мечтательно прошептал он. ---------- Персонажи Моника Эверетт (19) Молчаливая Ведьма наконец-то осознала многое. Сейчас её беспокоит местонахождение Сирила и тайна маленькой рыбки. Сирил Эшли (20) Человек, попавший в трудную ситуацию после того, как пошёл наперекор судьбе, указанной морковкой. Он не знает, что Вероника носила его на руках, как принцессу, пока он был без сознания. Незнание — это счастье. Мелисса Розенберг (26) Четвёртая Ведьма Шипов. Женщина, вошедшая в историю как самый недолго пробывший член Семи Мудрецов. Мастер в изготовлении магических зелий, но придерживается принципа не использовать любовные зелья на объектах своей симпатии. "Я имею в виду, гораздо интереснее наблюдать, как людьми манипулируют с помощью любовных зелий"Рауль Розенберг (21) Пятая Ведьма Шипов. До того, как Моника присоединилась к Семи Мудрецам, он был самым молодым Мудрецом в истории. Гадание на моркови ему в юности, когда он ещё был красивым мальчиком, в шутку научила Ведьма Звездочет Мэри Харви, лучшая прорицательница страны. Высокая точность гадания на моркови обусловлена тем, что Рауля любят растения. Феодор Несчастный и несвоевременный человек. Кажется, биолог. Сэмюэль Слоус Бывший член рыцарского ордена Рэндалла. Мастер магии наделения. Вероника Высший ледяной дух. Искала человека с ледяным атрибутом и гиперпоглощением маны. Энтони Винкель (28) Старший из пяти братьев Винкель. Капитан второго отряда Рыцарей Рэндалла. Любит женское общество. Мишель Винкель (25) Второй из братьев Винкель. Член ордена Рэндалла. Эксперт по внедрению. Любит женское общество. Свен Винкель (22) Третий из братьев Винкель. Секретарь и поэт. Любит женское общество. Теодор Винкель (20) Четвёртый из братьев Винкель. Член ордена Рэндалла. Профессионал в дрессировке военных собак. Любит компанию собак. Роберт Винкель (18) Пятый из братьев Винкель. Действующий член студенческого совета Академии Серендия. Любит играть в шахматы с компанией. Айзек Уокер (22) Второй принц, а также герцог Эрин. В настоящее время находится на задании с Неро-сэмпаем. Неро Фамильяр Молчаливой Ведьмы и Чёрный Дракон Воргана. Был приручён своим младшим. Бриджит Грейхэм (20) Прекрасная дипломатическая секретарша. Число предложений руки и сердца, которые она получила, наконец достигло трёхзначного числа. Нил Клей Мэйвуд (19) Начинающий посредник, который недавно понял, что "посредничество" означает "разберись с этим как-нибудь". Несмотря на то, что фаза роста уже позади, он не сдаётся и продолжает расти. Конечно, он вырастет. Всё ещё растёт (самовнушение). Братья Винкель для справки: Энтони (большой) Мишель (очаровательный) Свен (поэт) Теодор (щенки) Роберт (шахматы) Кстати, домашних собак семьи Винкель зовут Флер, Лайвель и Хемель. Поскольку в этот раз взять всех троих не удалось, взяли с собой только Флер. Это собака породы, похожей на немецкую овчарку. ---------- Черный Дракон Воргана — любитель объедков? Гайден 6: Тоска по белому снегу Дворец Ильмарк, расположенный в юго-западной части королевства Ридилл, был построен по приказу расточительной королевской особы давних времен, не жалевшего средств на роскошь. Всё в нём, от пола до потолка, было украшено изысканными декоративными элементами. Если медленно поднять взгляд от алых стен, можно увидеть великолепную потолочную роспись, обрамлённую золотой рамой. С тонким мастерством на ней изображены основатель королевства, направляющий меч на злого дракона, и семь королей духов, благословляющих его. В таком роскошном зале сегодня вечером проводится маскарадный бал. Элегантно одетые дамы и господа, скрывая лица под масками, представляются вымышленными именами, наслаждаются волнующими моментами и порой, сохраняя анонимность, отдаются мимолётной любви на одну ночь. В уголке этого бала, у стола с яствами, расположился мужчина, который с аппетитом уплетал еду, громко чавкая. — Вкуснотища! Эй, Искорка, приготовь мне такое как-нибудь! — воскликнул он. — Я же сказал своё вымышленное имя, не так ли, мистер Александр? — отозвался другой. — Забыл, — коротко бросил мужчина. С этими словами высокий черноволосый мужчина — Неро, принявший человеческий облик, — зачерпнул ложкой желе из ветчины и овощей, проглотил его, словно напиток, и облизнулся. — И всё-таки эта маска мешает. Жрать неудобно, — пожаловался он. Для бала маскарада Неро надел парадный костюм, подготовленный Айзеком. Черный, с лёгким фиолетовым отливом в зависимости от освещения, костюм изысканной ткани идеально подходил высокому Неро. Маска, закрывающая глаза, была алой с золотой нитью по краям, что делало её ещё более эффектной на фоне сдержанного цвета костюма. Однако Неро, похоже, маска совсем не нравилась: он недовольно царапал её край ногтем, напоминая этим жестом свою кошачью ипостась, от чего Айзек едва сдержал улыбку. Сам Айзек тоже был одет в парадный костюм тёмно-синего цвета с минималистичными украшениями и чёрную матовую маску. — Ты много ешь, — заметил Айзек, наблюдая за тем, как Неро с аппетитом поглощает угощения. Неро проткнул вилкой тефтелю из рыбного фарша и, довольно кивнув, ответил: — Человеческая еда — это что-то! Я, знаешь, не особо люблю рыбу, но эти размятые и обжаренные штуки — вполне ничего. Лана как-то приносила такие, но с другим вкусом — тоже вкусно было. — Так ты запомнил имя мисс Коллетт? А моё, похоже, никогда не запомнишь, — сказал Айзек, глядя на Неро с лёгкой обидой, скрытой за спокойной улыбкой. Но Неро, как обычно, остался невозмутим. — Когда Моника училась в академии, она чаще всего упоминала Лану. На втором месте был Холодный Парень, на третьем — Громкий Парень. — А я? — спросил Айзек. — Ну, о тебе тоже говорили, конечно. Ты же объект охраны, — ответил Неро. — Вот как, — тихо произнёс Айзек. Иными словами, Неро упоминал его только как объект охраны. Айзек и сам это подозревал, но всё равно горько усмехнулся. Он взял один рыбный шарик и попробовал его. Это не было его любимым блюдом, но, раз Неро они понравились, Айзек решил запомнить вкус, чтобы потом приготовить что-то подобное. С Неро проще договариваться, подкупая его едой. — У тебя, похоже, такие же вкусовые ощущения, как у человека, — заметил Айзек. — Не знаю, точно ли такие же, но то, что ты готовишь, обычно вкусно, — ответил Неро. — Это приятно слышать. Но… — Айзек сделал паузу и искоса взглянул на Неро. — Ты ведь на самом деле не нуждаешься в еде, верно? Неро замер, держа вилку, и удивлённо моргнул золотыми глазами из-под маски. — Заметил, значит? — спросил он. — Если бы ты получал питание из еды, тебе бы катастрофически не хватало того, что ты съедаешь, — пояснил Айзек. Драконы, как известно, в основном всеядны, хотя существуют и редкие травоядные виды. Но это относится к низшим видам драконов. — Я читал одну статью, — продолжил Айзек. — Там говорилось: "Высшие виды драконов — это уже не просто другие существа по сравнению с низшими видами, они ближе к духам. Для поддержания жизни им нужна не еда, а магическая энергия". Эта статья, написанная неким магическим биологом, была признана академическим сообществом слишком фантастичной и вызвала много споров, но не в лучшем смысле. Однако, наблюдая за Неро, Айзек всё больше убеждался в правоте её автора. Неро любил поесть и, несмотря на свой маленький кошачий облик, поглощал невероятное количество пищи. Но если учесть размеры его истинного драконьего тела, этого было явно недостаточно. Моника, не особо заботящаяся о еде, не придавала этому значения, но Айзек, прекрасно знавший кухонные дела в доме Моники, давно замечал странности в аппетите Неро. — Поначалу я думал, что ты, пока Моника не видит, роешься в городских помойках Сазандола… — признался Айзек. — Стоп! Ты что, правда думал, великий я, копаюсь в объедках?! — возмутился Неро. Да, Айзек действительно так думал. Когда Неро в облике черного кота хвастался, как сражался с бродячими собаками Сазандола, было логично предположить, что речь шла о борьбе за объедки. Неро бросил на него тяжёлый взгляд, и Айзек, как ни в чём не бывало, отвёл глаза и продолжил: — Я знаю о духах, поскольку сам связан с одним договором. Духи не могут существовать без определённого уровня магической энергии в окружающей среде, особенно важен уровень её чистоты. Магическая энергия в местах с высокой концентрацией обычно обладает высокой чистотой. Именно эта чистая энергия необходима для поддержания существования духов. Поэтому духи, действующие в людских поселениях с низкой концентрацией маны, заключают контракты с людьми, получая через духовные камни чистую магическую энергию, которая поддерживает их существование. Можно сказать, что духи — это существа, способные жить только в местах с чистым воздухом, а духовные камни — это своего рода фильтры, очищающие воздух. Контрактор же поддерживает работу этих фильтров. Но Айзек подозревал, что для высших видов драконов это правило работает несколько иначе. — Такие драконы, как ты, не нуждаются в пище, но для поддержания жизни им необходима магическая энергия. Однако, в отличие от духов, им не нужна энергия высокой чистоты… Я прав? — спросил Айзек. Неро проглотил очередной рыбный шарик и кивнул. — Ну, в целом, так и есть. Я, знаешь ли, покруче этих слабаков-духов. Поклоняйся мне! — заявил он. Иными словами, для Неро еда — это не необходимость, а развлечение. Его возгласы "Я голоден, хочу жрать!" мало чем отличаются от "Мне скучно, развлекай меня!". — Кстати, насчёт Моники… — начал Айзек. — Не вздумай ей говорить! Если она узнает, что я могу жить без еды, то вообще перестанет мне что-либо готовить! — перебил Неро. Моника не была жестокой девушкой, но иногда её прагматизм заходил слишком далеко. Сейчас она стала чуть внимательнее к еде, но раньше могла обходиться одними орехами и водой. — Да, ты прав. Если ты будешь регулярно жаловаться на голод, это напомнит Монике, о необходимости есть, — согласился Айзек. Кивая в ответ, Айзек вспомнил последнюю строку той статьи. Еретик из магического биологического общества завершил своё исследование о высших драконах такими словами: "Поскольку концентрация магической энергии в мире постепенно уменьшается, духи и высшие драконы, зависящие от неё, со временем начнут слабеть и окажутся на грани вымирания". Интересная была статья… Жаль, что она, скорее всего, никогда не получит признания. Погрузившись в размышления о прочитанной статье, он вдруг уловил обрывок разговора двух дам неподалёку. — Слышали тот слух? — спросила одна. — О том, что на вечеринке, устроенной леди Меган, тайно присутствует принц Феликс? — уточнила другая. — Именно! Сегодняшний бал тоже устраивает леди Меган, так что он наверняка здесь! — воскликнула первая. Чтобы не попасть в поле зрения сплетничающих дам, Айзек незаметно спрятался за Неро. Он пришёл на этот маскарадный бал не ради еды и не ради романтических приключений. — Ну что ж, пора заняться делом. Мистер Александр, не одолжите ли мне свою силу? — спросил он. — Сначала я тут всё допью, — ответил Неро, собираясь устроить дегустацию алкоголя. Айзек ловко выхватил бокал из его руки и поставил обратно на стол. — Алкоголь будет дома, сколько пожелаешь, — сказал он. — Тогда давай что-нибудь покрепче, чтобы горло жгло, — ухмыльнулся Неро. ---------- Его гнев Клара Рестон не могла скрыть восторга, впервые оказавшись на маскараде, куда её привела подруга. Кларе, которой в этом году исполнилось семнадцать, уже довелось дебютировать в высшем обществе, но бал маскарад был для неё в новинку. Роскошный дворец, люди в масках и пышных нарядах — всё это заставляло сердце Клары биться чаще. Потрясающе, восхитительно, очаровательно! Клара, младшая дочь виконта Рестона, всегда оставалась в тени своих блистательных сестёр, будучи скромной и сдержанной девушкой. Но маска придавала ей чувство свободы, и ей казалось, что сегодня она может быть чуть смелее обычного. Поэтому, когда к ней обратился молодой человек, она мгновенно поддалась его обаянию. — Твой украшение для волос очень красиво. Оно так подходит твоей нежной натуре, — сказал он. Клара обернулась. Перед ней стоял высокий светловолосый юноша в ярко-алом парадном костюме и маске цвета павлиньего пера. Его манеры были изысканны, осанка уверенна и величественна. Несомненно, он был из высшей аристократии, не чета ей, дочери низшего дворянина. Юноша не скупился на комплименты, осыпая Клару похвалами. Хотя Клара не считала себя красавицей, его слова были столь искусны, что она чувствовала себя особенной. "Твоя утончённая манера держаться, полная достоинства и ума, напоминает мне королеву Ирен, некогда считавшуюся звездой двора", — говорил он, и Клара, хоть и понимала, что это преувеличение, не могла не поддаться очарованию. Он имел в виду Ирен Найтли, дочь герцога Крокфорда, которая вошла в историю света, став второй супругой короля. Клара понимала, что это преувеличенная лесть, но всё равно не могла сдержать восторга. Юноша продолжал шептать ей сладкие слова и предложил бокал вина. Клара не привыкла к вину, но, не желая его разочаровать, осушила бокал. Тепло разлилось по телу, сердце забилось быстрее, а голова слегка закружилась, но настроение было превосходным. Ей казалось, что сейчас она способна на всё. — Всё в порядке? — спросил юноша, заметив, как она покачнулась, и поддержал её. В этот момент Клара обратила внимание на его карманные часы. На их крышке был выгравирован герб королевской семьи. В памяти всплыли слова подруги, сказанные в карете по пути на бал: — Говорят, второй принц Феликс тайно посещает маскарады. Представляешь, если он заметит тебя… Это было бы как в романе! Второй принц, как говорили, отказался от права на престол и теперь жил уединённо в своих владениях. Но даже без права на трон он оставался членом королевской семьи. К тому же, второй принц, по слухам, был безупречен во всём, а его красота унаследована от матери, королевы Ирен. Неужели, неужели это он! Клара прижалась щекой к алому костюму юноши, который поддерживал её. Он нежно погладил её волосы и прошептал на ухо: — Не хочешь отдохнуть в другой комнате? Клара, смущённо положив руку ему на грудь, тихо кивнула. Юноша мягко улыбнулся, обнял её за талию и уверенно повёл прочь. Они покинули главный зал, прошли через коридор и подошли к двери одной из комнат. Когда он, обнимая Клару, собирался закрыть дверь за собой, раздался голос: — Хех, а ловко ты это придумал, — раздался голос. — Мой мастер, небось, сказала бы: "Это не золотое сечение", — добавил другой. — Это ещё что такое? Голоса доносились из коридора. Клара обернулась и увидела, как кто-то вставил ногу в щель приоткрытой двери, пытаясь её распахнуть. Что? Что происходит? Клара замерла от страха, а дверь резко распахнулась. Её открыл юноша с чёрными волосами в алой маске. Рядом с ним стоял другой, светловолосый, в чёрной маске. — Кто вы такие, невежи? — возмутился юноша, приведший Клару, гневно глядя на незваных гостей. Светловолосый в чёрной маске тихо рассмеялся. — Невежи, говоришь? Клара ясно видела, как в глубине его черной маски холодно блеснули голубые глаза с лёгким зеленоватым оттенком. — Знаешь ли ты, что тот, кто без законных оснований носит герб королевской семьи, считается предателем, пятнающим имя короны, и подлежит казни? Юноша, державший Клару, вздрогнул, его тело напряглось. Клара почувствовала, как дрожат его руки — это не было притворством. Растерянная, она посмотрела на юношу в чёрной маске. Тот, взглянув на неё, мягко улыбнулся. — Мисс Рестон, ваша подруга искала вас в зале. — Э… я… я… — пролепетала Клара. — Вы ведь не покидали бал, верно? — сказал он, намекая, чтобы она забыла всё, что здесь видела и слышала, и жестом указал на выход. Его голос был мягким, но в нём звучала непререкаемая властность. Повинуясь инстинкту, она вырвалась из объятий юноши и, дрожа, побежала прочь. Ей хотелось как можно скорее покинуть это место. Всё случившееся казалось дурным сном, вызванным непривычным вином. ＊ ＊ ＊ Убедившись, что дочь виконта Рестона покинула место происшествия, юноша в черной маске — Айзек — шагнул в комнату. Неро, в алой маске, с ухмылкой последовал за ним. Мужчина в маске цвета павлиньего пера был явно напуган, его лицо, даже скрытое маской, побледнело. — Второй принц посещает маскарады, опаивает девушек любовным зельем и забавляется с ними. Этот позорный слух первым услышал Уилдиану, контрактный дух Айзека. Уилдиану, заменявший Айзека в его отсутствие, помимо сортировки дел, регулярно собирал сведения о втором принце. — Пожалуйста, воздержитесь от ночных похождений, — говорил он Айзеку. Уилдиану, принимая человеческий облик, выглядел хрупким мужчиной, но в последнее время, вероятно из-за забот, его лицо стало ещё более измождённым. Осознав, что, возможно, он слишком нагружает духа, Айзек решил разобраться. Слух оказался ложным: кто-то, прикрываясь именем второго принца, предавался недостойным забавам. Айзек собрал информацию и явился на маскарад. По слухам, второй принц владел любовным зельем — значит, его обладатель и был подозреваемым. К счастью, у Айзека было такое зелье, конфискованное у одной девицы, пытавшейся его опоить. Изучая его, он выяснил, что флакон обладает магическим свойством, продлевающим действие зелья. Задача была проста: попросить Неро, способного чувствовать магию, найти человека с таким же флаконом на маскараде. — Точно, у него есть зелье, — сказал Неро, глядя на мужчину в маске цвета павлиньего пера и ухмыляясь. Айзек, следя, чтобы тот не сбежал, заговорил: — Похоже, ты ещё не успел напоить дочь виконта Рестона зельем. Собирался сделать это позже? — О чём ты… — начал было мужчина. — О "любовном зелье ведьмы", которое у тебя есть, лорд Гектор, — ответил Айзек. Мужчина — Гектор — вздрогнул, его маска слегка съехала. Гектор был братом Лоретты, той самой девицы, что пыталась опоить Айзека зельем, и кузеном Феликса. Айзек уже подозревал Гектора, узнав, что маскарад устраивает графиня Меган, тётя Гектора по материнской линии, которая покровительствовала ему и, вероятно, предоставляла комнаты для его утех. — Хотел выставить второго принца развратником, использующим любовное зелье, чтобы соблазнять женщин высшего света? Из мести за сестру, которую отвергли? — спросил Айзек. Гектор, поняв, что его разоблачили, бросился к двери, пытаясь сбить Айзека с ног. Но тот легко увернулся и подставил ногу. Гектор рухнул на ковёр, его маска упала, обнажив лицо, полное страха и отчаяния. — Я ничего не знаю… — пробормотал он, но Айзек безжалостно наступил ему на плечо. Гектор закричал от боли. — Мне плевать, как ты развлекаешься, — холодно сказал Айзек, глядя на него сверху вниз. — Но ты посмел запятнать имя Феликса Арк Ридилла. Под его каблуком хрустнули кости плеча Гектора. — Похоже, ты готов к тому, чтобы предстать перед судом и взойти на эшафот за то, что выдавал себя за члена королевской семьи? — Нет, нет, умоляю, Ваше Высочество, я не хотел… — лепетал Гектор, охваченный ужасом. Это был не гнев принца Феликса Арк Ридилла. Это был гнев Айзека Уокера, верного слуги, чьё сердце пылало от оскорбления, нанесённого его господину. Сбросив маску благодушного принца, Айзек смотрел на Гектора с холодной бесстрастностью, унаследованной от своего наставника, герцога Крокфорда. — Пожалуйста, пощадите… я умоляю… — хныкал Гектор, слёзы и сопли текли по его лицу. — У меня нет милосердия к тем, кто пятнает это имя, — отрезал Айзек. — Я сделаю всё, всё… умоляю… — продолжал Гектор. Айзек посмотрел на него без тени сочувствия. — Тогда поклянись служить имени Феликса Арк Ридилла до конца своих дней. Гектор отчаянно закивал. Айзек убрал ногу с его плеча. Неро, наблюдавший за сценой, прищурился под маской и с насмешкой сказал: — Что, глупо, да? — спросил Айзек тихо, с оттенком самоиронии. Неро равнодушно пожал плечами. — Да нет. Просто подумал, что люди уж больно цепляются за имена, вот и всё. ---------- Бремя, что я заставил её нести В кустах, немного в стороне от роскошного дворца Ильмарк, где даже ночью не гаснут огни. Двое в чёрной одежде, сливающейся с ночью, следили за входом во дворец с помощью магии дальнего зрения. Молодой мужчина и женщина. У обоих были черные волосы, у мужчины было обычное лицо, которое можно встретить где угодно, в то время как у женщины было холодное и решительное выражение лица с острыми глазами и бровями. Небо было затянуто густыми облаками, ни звёзд, ни луны не видно. Хотя это была весенняя ночь, холод стоял такой, будто вот-вот пойдёт снег, но даже в этом двое, не выдыхая белого пара, затаив дыхание, следили за людьми, входящими и выходящими из дворца с помощью магии дальнего зрения. Вскоре из дворца показался молодой мужчина. Скромный тёмно-синий церемониальный костюм, чёрная маска на лице — юноша с золотистыми волосами. Убедившись в этом, женщина открыла рот. — Юань, цель вышла из дворца Ильмарк. Но спутника с черными волосами нет. Может, нам тоже разделиться? — Подожди немного, Хайди. Мужчина — Юань — приложил палец к уголку глаза, повышая точность магии дальнего зрения. Цель, отражённая в глазах Юаня, действительно носила тот же тёмно-синий костюм, что и в его памяти. Цвет волос и телосложение тоже очень похожи. Но походка другая. Цель всегда ходила с прямой спиной, осанкой — движения ног были именно у человека, сведущего в боевых искусствах. Тот мужчина, которого он сейчас видел, внешне очень похож, но походка совершенно иная. Даже если цель была пьяна, его глаза не обмануть. — Это не цель. Настоящий, вероятно… — Угадал. Не успев договорить, Юань услышал шаги за спиной. Обернувшись, он увидел черноволосого мужчину и золотистоволосого юношу, стоящих сзади. Оба в парадных костюмах, но без масок. Черноволосый ухмылялся, а золотистоволосый юноша направлял дуло пистолета, зажатого в руке, прямо ему в лоб. Этот золотистоволосый юноша и был их целью. Когда он входил на бал-маскарад, на нём был скромный тёмно-синий костюм, но теперь — яркий алый. Вероятно, он поменялся одеждой с тем мужчиной, который вышел из входа. — Итак, кто вы такие и откуда… Собрались честно ответить? У меня как раз есть удобная вещь — приворотное зелье ведьмы. Если будете упрямиться, не прочь и использовать. — Я помню брови той девки. Хайди, которой поддели брови, недовольно скривила губы. Черноволосый мужчина сверкал золотыми глазами и угрожающе шипел горлом, как рептилия. — Вы те самые, да? Те, что приставали к Монике раньше, имперцы. — Империя? Золотистоволосый юноша подозрительно прищурился. В любом случае, пока здесь слуга Молчаливой ведьмы — этот черноволосый мужчина, — бесполезно пытаться выкрутиться. Юань театрально поклонился в пояс и сладким, как жжёный мёд, голосом произнёс: — Я — Юань, эта девушка — Хайди. Не в первый раз, но всё равно приятно познакомиться… Лжепринц. ＊ ＊ ＊ Лжепринц. После этой единственной фразы все эмоции исчезли с лица Айзека. Но дуло пистолета Айзека не дрогнуло от волнения. По словам Неро, этот мужчина — имперец и знает истинную личность Айзека. Серьёзная ситуация. В зависимости от обстоятельств, отпустить живыми нельзя. Эта ситуация не выгодна ни Айзеку, чья тайна раскрыта, ни Юаню, чьё наблюдение провалилось. Пока Айзек осторожно выжидал, как вытянуть слова из противника, Юань заговорил. — Когда вы заметили, что мы за вами следим? — Месяц назад. Ещё в Сазандоле. Айзек ответил кратко, Юань с грустным выражением пожал плечами и вздохнул. — Почти с самого начала. Это деморализует. Юань говорил так, но его техника скрытности была поистине выдающейся. Айзек, решив представляться Феликсом, всегда, в любое время, жил так, чтобы выглядеть идеальным принцем, постоянно остерегаясь чужих взглядов. Поэтому он чувствителен к чужим взглядам и присутствию, умел распознавать охрану или слежку. Даже Айзеку долго не удавалось ухватить хвост Юаня и Хайди. Поэтому Айзек решил расставить ловушку. Причины участия Айзека в бале-маскараде были две. Одна — выследить и устранить того, кто узурпирует имя Феликса. Вторая — использовать этого фальшивого как приманку, чтобы выманить тех, кто шныряет вокруг него. — Вы знаете Молчаливую ведьму? На слова Айзека Юань ухмыльнулся, приподняв уголок рта. Ухмылка, будто насмехающаяся над Айзеком. — Ого, Молчаливая ведьма вам о нас не рассказала? Хм… Понятно… Провокация. Айзек не поддался на провокацию Юаня, взглянул искоса на Неро и спросил: — Кто они такие? — Моника сказала, что они подчиняются Императора Черного Льва или что-то в этом роде. А ещё я уже ударил того, кто разговаривает так жутко. Он такой гунявый, аж противно. — Дай мне немного времени, чтобы это переварить, ладно? Более половины слов Неро были непонятны, но одно стало ясно. Император Чёрный Лев — так называют императора соседней Империи Шваргард. Империя — огромная страна, состоящая из множества народов, поэтому там несравнимо больше фракций и очагов конфликтов, чем в королевстве Ридилл. Узнав, что Юань и Хайди — имперцы, Айзек думал, что ответ будет зависеть от того, к какой фракции Империи они принадлежат… Не ожидал, что придут прямые подчинённые Черного Льва. Мало кто на этом континенте не знает этого имени. Император, в молодом возрасте взошедший на вершину Империи. Полон слухов: убил предыдущего императора, уничтожил деревни инородцев — сплошь мрачные истории. Айзек, как второй принц, встречался с императором по делам. Обменялись словами всего несколько раз, но он показался щедрым, великодушным и с чрезвычайно острым умом. Трудно представить, чтобы такой человек без причины посылал шпионов и создавал очаги напряжённости… Пока Айзек размышлял, Юань тихо выдохнул и закрыл лицо обеими руками. Что он собирается делать, — подумал Айзек с подозрением, но Юань начал мять лицо. Зрелище было тошнотворным, но не в смысле внутреннего отвращения; Айзек лишился дара речи по другой причине. Когда Юань убрал руки от лица, там было точно такое же лицо, как у него. Лицо Айзека — нет, Феликса Арк Ридилла, — и Юань ухмыльнулся, приподняв губы. — Врач, который переделал ваше лицо, — Артур, — выкрал мою технику. Теперь-то понятно? В королевстве Ридилл запрещена магия манипуляции телом. Именно она когда-то превратила Айзека Уокера в Феликса Арк Ридилла. Значит, это не была техника доктора Артура. Техника этого мужчины по имени Юань явно превосходила доктора Артура — это было очевидно с первого взгляда. Доктору Артуру требовалось больше времени на процедуру, и он говорил, что нельзя переделывать много раз. А этот мужчина перед глазами легко переделал своё лицо. Пока Айзек стоял в оцепенении, Юань объяснял: — Два года назад мой господин беспокоился, что фракция второго принца королевства желает войны. Тогда, заметив вашу истинную личность, господин решил раскрыть её, чтобы разрушить фракцию второго принца и избежать войны между Империей и королевством Ридилл… И тут Молчаливая ведьма предложила сделку. Моника заключила сделку с Империей? Юань улыбнулся растерянному Айзеку. Не насмешливо, а с жалостью. — "Я сама предотвращу войну, так что скройте личность второго принца". С условием: если провалится, она на всю жизнь поступит на службу к моему господину. Верховный совет, спасший Айзека два года назад. Правда за кулисами этой сцены лишила Айзека слов. Кровь отхлынула от всего его тела, горло сжалось, а ноги подкосились. — Что же я заставил Монику нести… ---------- Чисто-белая тоска, пропитанная чувством вины Для Моники Айзек — косвенный виновник смерти её отца. Если бы Моника раскрыла истинную личность Айзека публично, она могла бы восстановить честь своего отца, но Моника этого не сделала. Ради спасения друга, с которым всего один раз погуляла ночью. Моника отказалась от права на месть и от восстановления чести отца, чтобы спасти Айзека. Сколько же всего Моника взвалила на себя, чтобы дойти до этого? Секретная сделка с империей. Та самая Моника, которая не умеет вести переговоры. Айзек стоит, ошеломлённый, словно его ударили по голове, а Юань, пожимая плечами, говорит: — Молчаливая ведьма выполнила обещание, данное нашей стороне. Но в последнее время к Молчаливой ведьме захаживает тот самый самозванец, не так ли? Хм, подозрительно. Понятно: имперская сторона всё это время не спускала глаз с действий Молчаливой ведьмы. Как только они обнаружили ее место жительства в Сазандоле… они заметили, что к ней приходил некий мужчина. — Если фальшивый принц соблазняет Молчаливую ведьму и заставляет её действовать по своему усмотрению, чтобы развязать войну, то и мы не можем сидеть сложа руки, верно? Айзек едва не рассмеялся. Он — соблазнитель Моники! К сожалению, мой мастер не из тех, кого легко соблазнить, — проглотив эту честную мысль, Айзек задумывается. Вопреки смятению в сердце голова работала поразительно ясно. — Главная забота вашего хозяина... Императора Черного Льва — в том, хочет ли королевство Ридилл воевать с империей или нет? Империя сейчас в таком внутреннем хаосе, что у неё нет сил на войну с Ридиллом. Попыток переворота, включая неудавшиеся, в этом году уже три. Юан не выдал ни тени смятения, но от Хайди, хоть и не по лицу, веяло тревогой. Дело о неудавшихся переворотах не предано огласке, так что она удивилась, что Айзек об этом знает. Нынешний император, по слухам, убил предыдущего, чтобы занять трон. Врагов внутри страны много, а на юге и востоке империи войны с инородцами и другими странами не прекращаются. Короче говоря, сейчас империя не в состоянии воевать с королевством Ридилл. Наоборот... — Я знаю, что идут разговоры о помолвке между сестрой императора и первым принцем нашей страны. Империя нуждается в помощи Ридилла. Император Черный Лев думает, что я могу этому помешать? Айзек подавил все эмоции, опустил ствол пистолета. Затем на лицо нацепил мягкую улыбку второго принца и объявил: — Можешь не волноваться. Я не хочу войны и не обладаю силой, чтобы подстрекать людей. — Первая половина — правда, вторая — ложь. Если ты захочешь, то легко сможешь подстрекать окружающих, не так ли? — Переоцениваешь меня. Рядом Неро пробормотал: "Ух, воняет подозрительностью". Хотелось бы, чтобы он молчал во время серьёзного разговора. Умоляю. Подумав об этом в уголке сознания, Айзек всё так же мягко улыбнулся Юаню: — Я от всего сердца рад, что смог установить связь с великим Императором Черным Львом. Хотя я и в отставке, но если возникнут проблемы — обращайтесь в любое время. Юань, видя, как Айзек держится в роли второго принца и проявляет дружелюбие, приложил руку к груди и поклонился. — Передам моему господину. Ваше высочество Феликс. — Рад, что ты быстро понимаешь. Ах, и ещё одно, напоследок. Айзек снова направил ствол на Юаня. С красивого лица исчезло выражение, синие глаза, полные тёмной ярости, уставились на точно такое же лицо. Уже не как второй принц, а как слуга Айзек Уокер он приказал: — Больше никогда не используй это лицо. Юань, не дрогнув от сильной ярости в голосе, просто провёл рукой по своей щеке. — О нет. Но разве это не чудесное лицо? — С самого начала еле сдерживаюсь, чтобы не нажать на спусковой крючок. Каждое утро, глядя в зеркало, Айзек проверяет своё лицо. Улыбается ли он той доброй улыбкой принца, которую желал Феликс? А сейчас перед ним мужчина с уродливым выражением на лице того самого доброго принца, которого Айзек уважал. Есть ли большая обида? Юань, почувствовав настоящую ярость Айзека, шутливо рассмеялся: "Ой, страшно", — и начал мять своё лицо. Гнянь, гнянь — искажённое лицо вернулось к прежнему виду неприметного мужчины. Наверняка и это не его настоящее лицо. Каково это — так легко менять лицо? Пока Айзек об этом размышлял в уголке сознания, Юань открыл рот: — Эй, фальшивка. Это вопрос из чистого любопытства. — Что? — Если бы я сказал, что могу вернуть тебе твоё лицо... Что бы ты сделал? Глупый вопрос, на который не нужно думать. Даже если вернуть лицо, переиграть жизнь заново невозможно. — Отказаться от этого лица — значит сбежать, бросив всю ответственность. Даже если другие простят, я сам себе этого не прощу. Айзек и дальше будет жить, неся имя Феликса. Это единственное, что он может сделать, раз уж остался в живых. ＊ ＊ ＊ Закончив разговор с фальшивым вторым принцем, Юань и Хайди сели в спрятанную карету и отправились в обратный путь в империю. Была глубокая ночь, видимость плохая, так что карета двигалась очень медленно — трудно назвать это движением. Оставив кучера Хайди, Юань сел рядом с ней, опёрся щекой на колено и задумался. То, что фальшивка их раскусил, — серьёзный удар. К тому же гордость шпиона растоптана. Но и польза немалая. Он обладает большим объёмом информации, чем мы предполагали. У него свои шпионы. Опасный человек, если сделать его врагом. Самое страшное — если лжепринц и Молчаливая ведьма объединятся. Способности лжепринца к сбору информации и харизма плюс боевые навыки Молчаливой ведьмы... Честно говоря, не хочется иметь такого врага. За действиями лжепринца нужно следить и дальше. Если возможно, захватить его слабость. Когда он играл второго принца, актёрская игра была безупречна — даже шпион Юань диву дается. Но под этим есть трещины. Молчаливая ведьма и настоящий принц Феликс — вот его трещины. Увидев такие, Юань не может удержаться, чтобы не поковырять пальцем эти трещины. ＊ ＊ ＊ Даже после ухода Юаня и Хайди Айзек стоял на месте. Он рассеянно посмотрел в небо, покрытое толстыми облаками, звёзд не видно. Вместо этого в небе появилось что-то белое. Снег. — Ух, холодно... Эй, Искорка. Вернёмся, пока я снова не впал в спячку. Неро потирает руки и ворчит. Не ответив, Айзек опустил взгляд с неба на свои ноги. На густых золотых волосах, на роскошном алом костюме бесшумно накапливается белый снег. Сейчас в его груди — любовь к Монике и чувство вины. — Ты знал, что два года назад Моника заключила сделку с империей? — Хм? А, было что-то такое. — Моника меня ненавидит? — Откуда мне знать. Спроси у Моники. Логика железная. Но если бы мог, не мучился бы. Каждый раз, узнавая, что Моника взвалила на себя ради него, сильная любовь жжёт грудь, и одновременно он осознаёт тяжесть своей вины. Чувства растут, с каждым днём крепнут. В недалёком будущем наверняка не выдержит. К поникшему Айзеку Неро заговорил безразличным тоном: — Та Моника, которая только пришла в академию, легко перешла бы на сторону империи. Ей наплевать на статус Семи Мудрецов. Более того, она всегда говорила, что её миссия невыполнима, и что она хочет вернуться домой — Могу представить... Слабо кивнув, Айзек услышал продолжение: — Но Моника сама решила помочь тебе… Даже если это означало нажить себе врагов. Мне было всё равно, но Моника решила это сделать. Для трусливой Моники сколько смелости это потребовало? На это маленькое тело взвалили нежеланную тяжёлую ношу — и всё равно Моника улыбнулась Айзеку и протянула руку. Айзек повернулся спиной к Неро, стряхнул снег с волос, прикрыл глаза рукой. Постояв так немного, Неро с кошачьей ловкостью обошёл Айзека спереди. — А, плачешь. Ты плачешь. На редкость противный дракон. — Ты можешь сохранить в тайне от Моники то, что произошло сегодня? — Моим меню будут жареная курица, те рыбные шарики во фритюре и много алкоголя. Айзек опустил руку с глаз, с плачущей улыбкой пробормотал: "Дёшево отделался". Снег не унимался, падал всё гуще. В Сазадоле тоже, наверное, снег. Наконец, сделав шаг вперед, Айзек молча пожелал, чтобы Моника сегодня не мерзла. Вокруг его ног образовалась вязкая смесь белизны снега и коричневого цвета почвы, словно отражающая его собственное сердце. ---------- Хандра Громыхая, телега с брезентовым верхом мчалась вперёд; больше половины её груза занимали деревянные ящики. Опираясь на один из таких ящиков и дрожа от холода, Мелисса Розенберг сыпала ругательствами. — Тупой братишка! Почему ты выбрал именно телегу без дверей?! — Эй, да ладно! Нам повезло, что нашли хоть что-то! Чтобы преследовать Веронику, похитившую Сирила, Рауль раздобыл телегу, которая как раз направлялась в автономный округ Вилрая. Это была телега торговца. Рауль уговорил торговца взять их с собой вместе с грузом. Груз, судя по всему, состоял из вяленой рыбы. От исходящего от груза рыбного запаха Мелисса скривилась и притянула к себе убогую подушку. Платье с глубоким вырезом на груди оставляло шею совершенно открытой, и холод пробирал до костей. — Ах, как холодно! В таком виде я точно замёрзну насмерть! — Сестрёнка всегда преувеличивает. — Не равняй нежную девушку вроде меня с таким мускулистым болваном, как ты! — Я где-то читал, что чем больше жира, тем лучше защита от холода. На виске Мелиссы вздулась вена, и она хрустнула пальцами. — Хочешь, чтобы я тебя с телеги пнула, глупый братишка? — Вот поэтому, думаю, Монике холоднее всех. Рауль, хрустя морковкой, посмотрел на Монику. Мелисса тоже повернулась к ней. С того момента, как они забрались в телегу, Моника сидела в углу, обхватив колени, и не шевелилась. Лицо её было белым как мел, губы посинели от холода. — Малышка. Моника не шелохнулась даже после оклика Мелиссы и продолжала уставляться в пол. Мелисса схватила Монику за шиворот и втащила в кучу подушек, которые собрала вокруг себя. Моника, до того с застывшим выражением лица, округлила глаза и издала странный звук: "Мугюю!" Мелисса одной рукой обняла её и приказала Раулю: — Глупый братишка, твоё накачанное тело будет заслоном от ветра. Мони-Мони слишком маленькая, чтобы быть заслоном, так что она станет моей грелкой. — Э-э… сест… сестрица… Мелисса безжалостно размяла щёки Моники, которая открывала и закрывала рот, издавая звуки "ау-ау". Ледяные белые щёки чуть порозовели. Но маленькое тело, прижатое к ней, оставалось холодным. — Ах, ну зачем! Я надеялась на детское тепло, а оно совсем не греет! — Я… мне девятнадцать… — Ты что, голодаешь или что-то в этом роде!? — П-простите… э-э… может, поставить барьер от ветра? Мелисса на мгновение задумалась над предложением Моники, но покачала головой. Барьер от ветра — заманчиво, но барьерная магия потребляет много маны при длительном использовании. — Сейчас сохраняй ману. В лавке Слоуса ты израсходовала кучу на всякие глупости, и она ещё не восстановилась. А впереди, скорее всего, бой с этой Вероникой, духом. Если дойдёт до боя с Вероникой, главной боевой силой будет, без сомнения, Моника. Мелисса специализировалась не на управлении шипами, а на создании магических зелий с эффектами паралича или сна. Но против духа паралич и сон не сработают. Шипы Рауля мощные, но имеют слабость к холоду. В холодных краях их сила снижается. Для Вероники, духа льда, холодные земли — место, где она проявляет максимальную силу. В прямом столкновении шансы на победу у них низкие. Сталкиваться с этим духом лоб в лоб — плохая стратегия. Лучше найти слабое место, избить её до полусмерти и отобрать лорда Сирила. Кстати, вариант "избежать боя" в голове Мелиссы отсутствовал. Как можно не дать пощёчину злобному духу, похитившему её будущего мужа (по плану)? Вопрос в том, как найти слабое место этого духа. Засада — разумный вариант, но Мелисса не знала местности в автономном округе Вилрая. В другом месте она бы использовала титул одного из Семи Мудрецов или авторитет семьи Розенберг, но в Вилрае это не сработает. — Вы, наверное, понимаете, но в автономном округе Вилрая ни в коем случае не раскрывайте, что вы из Семи Мудрецов. Особенно ты, Мони-Мони. — Почему именно Моника? Рауль, хрустя морковкой, склонил голову. Мелисса, чувствуя головную боль от того, как этот беззаботный парень стал одним из Семи Мудрецов, злобно уставилась на брата. — Глупый братишка, расскажи, как возник автономный округ Вилрая. — Э-э… народ Хайла, поклонявшийся белому дракону, подвергся преследованиям со стороны церкви, но в итоге добился автономии, да? Грубо, но в целом верно. Когда-то в королевстве Ридилл жили народы, поклонявшиеся драконам: народ Куюра — черному дракону и народ Хайла — белому. Но Великая церковь, проповедующая веру в духов-богов, не потерпела этих народов и начала их преследовать. В результате народ Куюра, поклонявшийся черному дракону, был уничтожен магами секты Лете, подчинённой церкви. Земли народа Хайла, поклонявшегося белому дракону, были покрыты снегом и льдом, в крайне холодном климате. Из-за этого церковь не смогла полностью их завоевать, и они выжили. В соседних с Ридиллом странах вера в драконов была сильна. Под давлением критики за преследование драконопоклонников Ридилл обозначил земли народа Хайла как автономный округ Вилрая и даровало им автономию, чтобы избежать международного осуждения. — Народ Хайла — поклонники дракона. А малышка — героиня, убившая двух великих злых драконов. Моника убила не белого дракона, но дракона всё равно. Для народа Хайла, поклоняющегося белому дракону, мысль о том, что их дракон может быть убит, вызывает тревогу. — Поэтому титул одного из Семи Мудрецов — абсолютный секрет. Поняла? Мони-Мони, слышишь? Ответа не было. Моника, обнятая одной рукой Мелиссы, смотрела в никуда с отсутствующим выражением. Мелисса мило улыбнулась и ущипнула её за щёку. — Моника-чааан? О-т-в-е-т? — П-п-прости-и-ите… хии… Моника, у которой ущипнули щёку, наконец зарыдала, и Мелисса отпустила её. Не из жалости. Просто не хотела, чтобы слёзы и сопли попали на одежду. — Ну что с тобой такое, с самого начала хандришь. Из-за твоей влажности мои волосы вьются, прекрати. Хватит одной хандры от Рея, не нужно "хандрящих Семи Мудрецов". — Сестрица, ты с Реем не ладишь, да? На слова Рауля Мелисса фыркнула. Шаман Бездны Рей Олбрайт, стал одним из Семи Мудрецов почти одновременно с Мелиссой шесть лет назад, но был мрачным типом, и они не сошлись характерами. — Если хандра того парня — на сто баллов, то твоя сейчас — восемьдесят. Дойдёшь до ста — признаю слизняком и посыплю солью. От слов Мелиссы уровень хандры Моники поднялся ещё выше. Восемьдесят пять — до слизняка один шаг. Мелисса, словно играя, ткнула Монику в щёку, и та, теребя пальцы, открыла рот: — Это… Тонкий голос Моники заглушался шумом колёс телеги, и его почти не было слышно. Разозлившись, Мелисса крикнула: "Не слышу!", и Моника, крепко зажмурив глаза, повысила голос: — Если с лордом Сирилом случится что-то страшное… если он ранен… что делать… Одежда на нём была не зимняя, и он, наверное, мёрзнет… Во второй половине слова уже не складывались, и Моника, издавая бессмысленные звуки, безобразно разрыдалась. Мелисса не любила, когда та сразу начинала хныкать, но то, что она беспокоилась о здоровье её будущего мужа (по плану), делало её неплохой девчонкой. Когда Моника немного успокоилась, Мелисса засунула ей в рот леденец. — Пососи и спи. К полудню приедем. — Но… — Лучше любого магического зелья от усталости — еда и сон. Спи хоть немного. Проснёшься — я тебя как следует погоняю. — Хорошо. Лёгкий эффект сна от леденца подействовал, и Моника, прислонившись к Мелиссе, вскоре тихо задышала. Вчера ночью они не спали ни минуты, бегая туда-сюда. И Моника, и Мелисса были вымотаны. — Я тоже посплю. Рауль, разбуди, когда приедем. Ответа не было. Потому что Рауль, сжимая недоеденную морковку, мирно спал. — Заснуть раньше старшей сестры — наглость, глупый братишка. Мелисса вытащила подушку из-под зада Рауля, накрыла ею Монику, села рядом и закрыла глаза. Девчонка, прижавшаяся к ней, была не слишком тёплой для грелки. Но если плотно прижаться, тепло человеческого тела делало её вполне неплохой подушкой для объятий. ---------- Хрупкий дракон Давным-давно, в одном городе жил человек, который владел кондитерской лавкой. Он был настолько беден, что не мог позволить себе даже купить дрова, и постоянно страдал от голода. Зима в тот год выдалась особенно суровой, с метелями, которые шли несколько дней подряд. Он дошёл до того, что мог в любой момент замёрзнуть насмерть. И вот как-то ночью… Вууу, вууу — завывал ветер, сотрясая ставни, а между этими звуками торговец услышал: тук-тук, тук-тук. "Наверное, метель стучит в вывеску. Надо убрать её, пока снегом не завалило", — подумал мужчина и открыл дверь. Каково же было его удивление: там стоял человек. Белая кожа, серебряные волосы. Красивый юноша с золотыми глазами. Юноша в такую метельную ночь стоял без шубы, без перчаток, просто застыв на месте. Мужчина-кондитер задрожал от страха. Этот мужчина— не человек. Наверняка это бог, живущий в горах. Бог пришёл возвестить мне смерть. Готовясь к смерти, кондитер услышал, как сереброволосый юноша тихо сказал: — Дайте мне одну конфету. Красивую конфету, пожалуйста. Мужчина-кондитер взял самую красивую конфету из тех, что были в лавке, опустился на колени и протянул её. Юноша посмотрел на конфету и выдохнул холодное дыхание: — Красиво. Очень красиво, не тающий лёд. Взяв конфету, юноша положил что-то на ладонь мужчине-кондитеру. Это была прозрачная, как хрусталь, чешуйка — чешуя белого дракона, бога, живущего в этих горах. Мужчина-кондитер знал, что одна такая чешуйка стоит как десять драгоценных камней. Он уставился на чешую и поднял голову, чтобы поблагодарить. Но красивого юноши уже не было. Только в вое метели слышался певучий голос: — Пике, Пике, не плачь. Я дам тебе не тающий лёд. Мужчина-кондитер продал чешую, пережил на вырученные деньги зиму и зажил счастливо. Конец. ＊ ＊ ＊ Карета, которую раздобыл Рауль, прибыла в город Яушука, расположенный перед автономным округом Вилрая, уже после полудня. Яушука — довольно большой для провинции город, где выстроились в ряд палатки с конфетами в честь праздника Ашельпике. Среди прохожих немало тех, кто носит традиционные куртки народа Хайла. Поскольку город близок к автономному округу Вилрая, сюда часто заходят представители народа Хайла. Сойдя с кареты, Моника искала среди прохожих красивые серебряные волосы. В этих краях у людей часто светлые волосы, так что светло-русые или серебристые — не редкость. Каждый раз, видя волосы, похожие на волосы Сирила, сердце Моники подпрыгивало, а поняв, что это не он, она разочаровывалась. Внезапно подул сильный ветер, и Моника от холода сжалась. В Яушуке на дорогах ещё лежал снег, и ветер был ледяной. — Сначала куртки. Куртки купим! — решительно заявила Мелисса, дрожа и стуча зубами. К счастью, снег пока не шёл, но небо было затянуто густыми тучами, и в любой момент могло начаться. Тёплые вещи были необходимы. — Мы с Мони-мони пойдём за куртками, а ты, Рауль, иди на постоялый двор и расспроси. Прямых карет в автономный округ Вилрая почти нет, так что тот дух с большой вероятностью сошёл с кареты именно в этом городе, — сказала Вероника. Если бы Вероника была духом ветра, она могла бы подхватить Сирила и быстро улететь по небу. Но Вероника — дух льда. Как дух ветра, одним прыжком не обойтись. Для передвижения она должна использовать карету. Рауль, соглашаясь с Мелиссой, достал из кармана морковку и кивнул. — Да, расспросить важно. У меня осталась всего одна морковка для гадания… — Почему ты в такой ситуации сожрал все морковки для гадания? Ты что, идиот? — огрызнулась Мелисса. — Но морковка, использованная для гадания, больше не годится для гадания. С этими словами Рауль совершенно естественно собрался откусить от последней морковки. Моника побледнела, вцепилась в Рауля, а Мелисса хлопнула его ладонью по голове. — Н-не ешь её!!! — воскликнула Моника. — Не ешь, идиот! — крикнула Мелисса. Получив по голове от Мелиссы и будучи обнятой Моникой, Рауль пробормотал "ай-ай" и убрал морковку в карман. — Ой, по привычке. — По привычке жрать морковку?! На этой морковке висит судьба лорда Сирила! Быстро иди на постоялый двор и расспрашивай! — рявкнула Мелисса. — Да, друг в беде. Ладно, пойду расспрошу! Провожая взглядом бегущего к постоялому двору Рауля, Мелисса пробормотала: "Не внушает доверия". Моника посмотрела на Мелиссу и спросила: — Эм, а морковки для гадания… нельзя купить в этом городе? — спросила Моника. — Для того гадания нужны морковки, выращенные Раулем. — ответила Мелисса. — П-понятно… Наверняка эти морковки — часть таинственной магии знаменитого магического рода Розенбергов. Наверное. Убеждая себя в этом, Моника увидела, как Мелисса быстрым шагом направилась вперёд. — Ладно, мы идём за куртками. Холодно до смерти, так что купим где угодно. Мелисса, сжимаясь от холода и потирая руки, быстрым шагом влетела в первый попавшийся магазин. Моника поспешила за ней. Дверь магазина была украшена колокольчиком, который издавал очаровательный звон, когда дверь закрывалась. Такие колокольчики Моника видела повсюду с тех пор, как приехала в город, — видимо, местная традиция. — Добро пожаловать, — раздался кашляющий голос хозяина, перекрывающий звон колокольчиков. За прилавком сидел добродушный старик с сонными глазами. Увидев одежду Мелиссы и Моники, старик удивлённо округлил глаза за очками. — Ого, вы одеты совсем не по погоде. Впервые в Яушуке? — Да. Нам нужны куртки, любые. С этими словами Мелисса быстро оглядела магазин. Моника втайне беспокоилась, что Мелисса, любительница шопинга, увлечётся, но та взяла две куртки из угла и одну сунула Моника. — Я терпеть не могу, когда с тем, с кем я, одежда одинаковая, так что тебе эта, Мони-Мони. Куртка, которую Мелисса дала Моника, была белой с узором голубого цвета. Похоже, традиционная одежда народа Хайла. Поскольку автономный округ Вилрая близко, в этом городе продают и одежду народа Хайла. — Эта куртка с милой вышивкой. Я возьму её, — сказала Моника. — Кхе… Девушка, это мужская, — кашлянул старик, опираясь щекой на руку за прилавком. Мелисса подняла свою куртку и склонила голову. — Не вижу разницы. — У женских на шнурах декоративные бусины. На куртках народа хайра по подолу и груди шли яркие шнуры. На концах шнуров были кисточки, и только у женских были украшения из дерева или стекла. Моника развернула свою белую куртку и проверила. На тёмно-синем шнуре у плеча были белые и голубые бусины. Немного похоже на одежду Неро… Древняя мантия, которую носит Неро в человеческом облике, тоже с декоративными шнурами. Узор вышивки разный, но способ крепления шнуров похож. Неро не доставляет ли хлопот Айку… Наверняка доставляет. Хорошо ли он скрывает свою истинную сущность? Айзек лучше Моники справляется с Неро (преимущество в кормёжке, по мнению Моники, превосходит узы хозяина и фамильяра), но всё равно тревожно. Пока Моника мучилась от беспокойства, Мелисса быстро выбрала свою куртку и купила красную для Рауля. Закончив расчёт, Мелисса обратилась к старику: — Дедушка, а те колокольчики на двери — что это? Видела их повсюду. Связаны с праздником Ашельпике? — А, это для почтенного белого дракона. Старик кашлянул, отпил воды из кувшина на прилавке и продолжил: — Даже не местные знают происхождение праздника Ашельпике. — История о том, как друг духа льда Ашельпике, белый дракон, приняв человеческий облик, пришёл купить конфету, да? — уточнила Мелисса. — Верно. Белый дракон, пришедший за конфетой, был застенчивым. В метели он тихо постучал в дверь лавки. Поэтому, чтобы в следующий раз сразу узнать, когда он придёт за конфетой, на магазины вешают колокольчики. Белый дракон, белый дракон, если вам что-то нужно, пожалуйста, позвоните в этот колокольчик. Слушая разговор из-за спины Мелиссы, Моника втайне восхищалась. Моника знала происхождение праздника Ашельпике, но думала, что это просто день, когда едят конфеты. Но в соседнем Рэндалле это день, когда тайно дарят стеклянные поделки возлюбленному, а в месте происхождения вешают украшения, чтобы принять белого дракона. Даже на основе одной легенды в разных землях всё так отличается. Для Моники, не сведущей в таких мероприятиях, это было свежим открытием. Пока Моника размышляла об этом, Мелисса, опираясь щекой на руку за прилавком, посмотрела на старика. — Дедушка, вы, случайно, из народа Хайла? — Да. Бабушка вышла замуж сюда до независимости, я верю в духов-богов, но поскольку бабушка звала его почтенным белым драконом… как-то чувствуешь, что нужно относиться с уважением. Драконы — это бедствие. Существует даже термин "драконье бедствие", они для людей угроза наравне с природными катастрофами. Поэтому в большинстве историй драконы — злодеи, которых побеждают. Но есть и редкие истории, где драконы живут рядом с людьми и приносят удачу. Самая известная — история Ашельпике. Белый дракон — самый мирный, красивый и хрупкий среди множества видов драконов. Все драконы в целом слабы к холоду, но только белый дракон любит холодные места и выдыхает метель. Полная противоположность Неро, слабому к холоду. И вместо устойчивости к холоду у белого дракона крайне хрупкая чешуя. Обычно драконы — крепкие существа. Даже у низших видов драконов атаки, кроме как в лоб, почти бесполезны. Но с белым драконом иначе. Атаки не в лоб тоже могут быть смертельными. Сильный, хрупкий, красивый дракон — поэтому и рождаются истории, где он рядом с людьми. Мелисса, опираясь щекой на руку, неожиданно серьёзно слушала старика. Когда рассказ закончился, она достала из кармана свёрток с конфетами и положила рядом с деньгами. — Спасибо, многому научилась. — Не за что. Не думал, что в моём возрасте буду получать конфеты. — Эти помогают от боли в горле. Даже звезда королевской вокальной труппы тайком покупает их, это мой секрет. С шутливым тоном Мелисса подмигнула старику. — Тогда хорошего праздника, дедушка. — И вам хорошего праздника. ＊ ＊ ＊ Выйдя из магазина, Мелисса нетерпеливо топталась, глядя, как Моника медленно надевает куртку. — Медленно! Быстро надевай. И застегни пуговицы на воротнике как следует. — Д-да! — ответила Моника, застегнула пуговицы на воротнике и бросила взгляд на куртку для Рауля в руках Мелиссы. Куртка, купленная Мелиссой для Рауля, была ярко-красной. Если её наденет Рауль с розовыми вьющимися волосами, он будет весь красный — очень заметный. — Эм, господин Рауль… любит красный? На слова Моники Мелисса ухмыльнулась и подняла уголки губ. Красными ногтями она указала на куртку Моники. — Твоя куртка белая. Идеально, чтобы прятаться в снежных горах, да? — Д-да. — Моя тёмно-зелёная. Идеально, чтобы прятаться в лозах, да? — Эм… тогда красная… Мелисса ответила с широкой улыбкой: — Для приманки, конечно. Не волнуйся, его хоть убей — не умрёт. Однажды, я сказала, что на горе красного дракона есть редкие растения, — и он живым вернулся. Глаза Мелиссы были слишком серьёзны для шутки. Моника задрожала, — и тут как раз подбежал тот самый неубиваемый мужчина, о котором говорили, — Рауль, размахивая рукой. — Сестрёнка, Моника, хорошие новости! Кучер сказал, что женщина с сереброволосым мужчиной на руках направилась к горе, где живёт белый дракон! — Молодец! Немедленно отправляемся! С этими словами Мелисса сунула Раулю красную куртку. Рауль надел её и беззаботно сказал: "Кажется, выглядит круто!" Моника решилась и потянула Рауля за подол. — Эм, это для прима… фгья... — Хватит болтать, малышка. Лорд Сирил ждёт нашей помощи! Мелисса обняла Монику за шею, зажала рот и зашагала широкими шагами. Моника могла только мычать, пока её тащили. Мелисса была строго воспитана прабабушкой (Третьей Ведьмой Шипов). Зато дедушка её очень баловал, так что она дедушкина внучка. ---------- Снежные огоньки ледяных духов Гора Калуг в автономном округе Вилрая — это место, где, по преданиям, обитает белый дракон, и для народа хайла она является своего рода святыней. Естественно, если забраться туда без разрешения, то тебя строго накажут. В худшем случае — могут даже линчевать на месте. Поэтому Моника и остальные решили обойти жилые кварталы автономного округа Вилрая и войти на гору Калуг с незаметной стороны. — Честно говоря, входить в гору сейчас — это безрассудство, — заявила Мелисса перед тем, как они ступили на склон. Мелисса и её спутники покинули город Яушука после полудня. К тому времени, как они добрались до подножия горы Калуг, уже миновала вторая половина дня. Вступать в горы в преддверии ночи — это почти самоубийство. Правильным выбором было бы переночевать в городе Яушука и отправиться в горы с утра пораньше. Но, думая о Сириле, похищенном ледяным духом, они понимали: ситуация не терпит отлагательств. Если Вероника, не учитывая состояние Сирила, вошла в гору, его жизнь может быть в опасности. После недолгого совета троица решила направиться к храму, расположенному на сравнительно небольшой высоте горы Калуг. На горе Калуг есть небольшой храм, посвящённый белому дракону. Не факт, что Вероника направилась именно туда, но в храме, связанном с культом белого дракона, могли найтись какие-то зацепки. Если зацепок не будет — можно будет переночевать там же. — Уверен, в том храме что-то есть. Моя морковка это подсказывает, — бодро заявил Рауль, поднимая вверх последнюю морковку. Кругом уже стемнело, и единственным источником света был фонарь. К счастью, снег пока не шёл, но под ногами всё равно было скользко и ненадёжно. Хорошо, что они вздремнули в повозке по пути. Иначе Моника, у которой не так уж много сил, выдохлась бы ещё до прибытия. Честно говоря, ноги и сейчас были тяжёлыми, а усталость давила на всё тело. Тем не менее Моника молча продолжала шагать. Лорд Сирил, пожалуйста, пожалуйста, будьте живы и здоровы… Внезапно подул сильный ветер, подняв в воздух кучи снега. Моника, уткнувшаяся лицом в шарф, краем глаза заметила слабое свечение и широко раскрыла глаза. Снежинки, кружившиеся вокруг, слегка светились. Бледно-голубоватое сияние с лёгким оттенком аквамарина было магическим блеском. Мелисса удивлённо хмыкнула: — Снежные огоньки ледяных духов, значит? — Снежные огоньки ледяных духов? — переспросила Моника, наклонив голову. Мелисса сосредоточила магическую силу на кончике пальца и ткнула им в ближайший сугроб. Тот тут же ярко засветился. — Это явление происходит только при скоплении низших духов. Низшие духи собираются вокруг снега, пропитанного маной, и светятся вот так. Когда Мелисса коснулась снега пальцем, наполненным магией, снег засветился бледно-голубым. К магической силе, которую она передала снегу, слетелись ледяные духи. Духи в общих чертах делятся на высших, средних и низших. Высшие духи принимают формы, близкие к людям или животным, и обладают чётким самосознанием, тогда как низшие духи — это всего лишь комки магической силы с едва заметной искрой воли. Низшие духи — чрезвычайно хрупкие существа. Словно пламя свечи, гаснущее от дуновения ветра, или снег, тающий под солнцем, они печально исчезают от малейшего колебания магической силы. Зрелище, когда такие духи заставляют сиять магическую силу в своих телах и собираются в снегу, было поистине эфемерным и фантастическим. Моника выдохнула облачко пара и огляделась вокруг. Рядом Рауль хлопнул в ладоши. — Если низшие духи собираются, значит, поблизости есть мощный источник магической силы! Эй, а вдруг Вероника где-то рядом? — А может, они просто слетелись на твою ману. У тебя её, дурацки много. Духи не могут жить без магической силы. Поэтому они по природе своей притягиваются к магии. Здесь присутствует двое из Семи Мудрецов — лучших магов страны. Тем более Рауль занимает первое место в стране по объёму магической силы. Неудивительно, что духи слетелись. Моника инстинктивно проследила взглядом за сиянием. У неё была такая натура: увидев что-то подобное, она невольно начинала искать в нём закономерности. Действительно, вокруг Рауля, у которого много маны, света собиралось больше. Особенно ярко сиял снег, коснувшийся морковки в его руке, — ведь в неё была вложена магия Рауля. А? Но и чуть в стороне тоже собирается свет… На земле, немного в стороне от тропы, тоже скапливался свет. Присмотревшись, Моника заметила, что снег там вроде бы слегка вздулся. И в тот миг, когда она разглядела в снегу что-то вроде серебристых волос, по спине Моники пробежал холод. — Лорд Сирил! — Эй, малышка, стой! — крикнула Мелисса, но Моника, не слушая, бросилась к месту, где собирался свет, и начала разгребать снег. К счастью, снег был рыхлым, так что его легко удалось раскидать. Из-под снега показались длинные серебристые волосы и бледная, бескровная кожа. — Сирил здесь?! — воскликнул Рауль. — Что, правда, лорд Сирил!? — подхватила Мелисса. Рауль и Мелисса тоже заметили человека, погребённого под снегом, и поспешили на помощь, разгребая снег. Втроём они быстро очистили снег, и перед ними предстал человек, засыпанный им. Человек с бледной кожей и длинными серебристыми волосами. Из-за растрёпанных волос лицо было не видно. Но Моника сразу поняла: это не Сирил — пропорции рук и ног другие, форма ушей тоже. Человек с серебристыми волосами застонал и открыл глаза. Глаза, блестевшие под его серебряными ресницами, были медово-золотистого цвета. Присмотревшись, стало ясно, что это ещё молодой мужчина. Худощавый юноша с утончёнными чертами лица. Красивый, но с такой хрупкостью, словно под солнцем мог растаять, как снег. На нём была белая одежда с вышивкой. Похоже, национальный костюм народа Хайла. Никаких меховых или шерстяных курток — для снежной горы одет неестественно легко. Мелисса слегка толкнула Монику в бок и прошептала: — Малышка, ты же умеешь технику обнаружения? Проверь-ка его. — Д-да! Юноша целиком состоял из магической силы — то есть это не человек, а нечто в человеческом облике. Высший дух в человеческом облике? Но тогда… Для высшего духа у юноши было слишком мало маны. Из-за этого точное восприятие не удавалось. Пока Моника недоумевала, юноша медленно поднял голову и посмотрел на Рауля — нет, точнее, на морковку в руке Рауля. Заметив взгляд, Рауль почесал щёку и протянул морковку: — Э-э, хочешь съесть? Вместо ответа юноша подался вперёд и жадно набросился на морковку, грызя её. В панике оказалась Мелисса: — Эй, идиот, а гадание? Гадать как?! — А, точно. — Думать надо, безмозглый! Когда Мелисса стукнула Рауля по затылку, юноша уже доел морковку. Овощи, насыщенные магией, вредны для людей с низким запасом магической силы. Рауль, с его огромным запасом и устойчивостью к магии, ел их без опаски, но обычный человек мог бы отравиться маной. Но этот юноша, съев морковку с магией, был бодр и свеж. Более того, казалось, он даже ожил. Если он ожил, впитав ману из морковки, то точно не человек. Доев морковку, юноша смотрел на них мутными глазами. От лица всех Рауль бодро заговорил с юношей: — Привет! Я Рауль! Это моя сестра, а это наша подруга Моника. А тебя как зовут? — Не знаю. — Что ты делал в таком снегу? Заблудился? — Не знаю. — Морковка была вкусная? На последний вопрос юноша лишь кивнул. Рауль улыбнулся, как фермер, довольный урожаем: — Удалось! — Не "удалось", идиот. Радоваться, что морковку похвалили, сейчас не время! Пока Моника косилась на то, как Мелисса стучит Рауля по голове, она робко вышла вперёд и обратилась к юноше: — Э-э, вы... дух? — Не знаю. Юноша ответил всё тем же вялым голосом. Мелисса в ярости затопала ногой и почесала голову: — А-а, ну что за размазня! Бесит! Эй, ты. Кроме "морковка вкусная", ещё что-нибудь знаешь?! А?! — Не знаю. Мелисса скривилась и достала из кармана конфету. Это была фирменная конфета дома Розенберг с розовым сиропом. — Ладно, поняла. Сейчас я вложу в неё все бодрящие компоненты, какие есть, и засуну тебе в рот. Запретная конфета: любой соня проснётся бодрым, голова заработает на полную, три ночи без сна — раз плюнуть. Готовься не спать три дня. Похоже, Мелисса забыла, что перед ней нечеловек. Когда она взяла конфету и начала произносить заклинание, юноша приподнял сонные веки и уставился на конфету. Затем с тем же порывом, что и на морковку, он обеими руками обхватил руку Мелиссы вместе с конфетой. На его бледном, рассеянном лице мелькнул лёгкий оттенок радости. — Конфета. Это знаю. — Ну, конфету и ребёнок знает. — Красивая. Красивая, не тающий лёд. Юноша вытащил конфету из руки Мелиссы, бережно обхватил её обеими руками и встал. — Покажу ей. Она точно обрадуется. Пробормотав это, юноша пошёл. Шаги были шаткими, но неожиданно быстрыми. Мелисса, ошарашенная, вдруг вскинула брови: — Эй, стой, вор конфет! Малышка, Рауль, за ним! Мелисса бросилась бежать, Моника и Рауль поспешили следом. Снежные огоньки ледяных духов, освещавшие окрестности, начали собираться вокруг сереброволосого мужчины. Словно освещая ему путь впереди. Преследуя спину, освещённую снежными огоньками, Моника про себя задумалась: А этот человек, случайно, не… ---------- Сестра и брат Розенберги С хрустом ступая по снежной земле, Вероника поднимается в гору. Если бы она была одна, то могла бы скользить по снежной равнине, словно по льду, но с человеком на руках это было невозможно. — Ещё немного, ещё немного. Подожди меня, Туле. Вероника идёт по ночной снежной равнине, неся на руках юношу. Тёмный пейзаж слабо освещают снежные огоньки. К ней начали собираться низшие духи. Бледно-голубой свет озарил Веронику и молодого человека в ее объятиях неземным сиянием. Наконец Вероника добралась до небольшого храма. Это было простое строение, сложенное из кирпичей и камней. Она открыла дверь, но внутри обнаружила лишь один каменный алтарь. Увидев этот алтарь, Вероника слегка расширила свои фиолетовые глаза. — Туле? В тёмном и тесном храме эхом отозвался голос Вероники. Ответа не было. Вероника быстрым шагом приблизилась к алтарю. Грубый каменный алтарь. На нём должен был лежать "он", но его фигуры не было. Вероника прикусила губу и уложила на алтарь молодого человека, которого несла. Вдруг её взгляд упал на брошь, закреплявшую бант на воротнике молодого человека. Это, вероятно, магический инструмент, созданный людьми. У этого молодого человека было состояние, называемое гиперпоглощением маны, и эта брошь обладала способностью поглощать и высвобождать его избыток маны. — Это мешает. Вероника сорвала брошь и выбросила её за пределы храма, затем огляделась вокруг. Признаков живых существ поблизости не было. Значит, он действительно куда-то переместился. Нужно срочно искать. Времени уже нет. Если так продолжится, придёт весна. — Весна без Туле мне не нужна. Вероника оставила молодого человека лежать на алтаре и вышла из храма. Без лишней ноши Вероника могла скользить по снежной равнине. Теперь нужно как можно скорее найти его. Вероника наклонилась вперёд и, словно скользя по льду, понеслась по ночной снежной равнине. Под ногами взвивался снег, а к взвившемуся снегу слетались низшие духи, зажигая бледно-голубой свет. Сопровождаемая снежными огоньками, Вероника мчалась по снежным горам. Всё ради того, чтобы найти его — самого дорогого для неё, дороже всего и всех на свете. ＊ ＊ ＊ — Стой, вор конфет! В отличие от Моники, которая была воплощением неуклюжести, Мелисса была чрезвычайно проворной. Она взметнула подол юбки и, словно кошка, прыгающая на добычу, угрожающе прошипев набросилась на сереброволосого молодого человека. Молодой человек издал тихое "ва!" и с глухим звуком утонул в снегу. Сев на него верхом, Мелисса откинула растрёпанные волосы и самодовольно фыркнула. — Сестри... подожди... кхе-кхе. — Старшая сестра полна энергии, а. Моника, уже вымотанная подъёмом в гору, еле передвигала ноги жалкой походкой. Рауль, не запыхавшись, немного ускорив шаг, догнал Мелиссу. Когда Мелисса слезла с сереброволосого мужчины, тот медленно поднялся и с отсутствующим выражением лица посмотрел на Мелиссу. — Хочу показать конфету. — Кому? — Кому же, интересно. Мелисса скривилась от злости и собралась заорать, но Моника потянула её за рукав, остановив. — Эм, сестрица, этот мужчина— не человек. — Хм, значит, высший ледяной дух? — Не совсем понятно, но он сильно ослаблен. Монике, использовавшей магию восприятия, этот молодой человек казался крайне истощённым. Количество магической силы было на уровне обычного человека. Эта гора имеет высокую концентрацию магической силы. Если это дух, он должен быстро восстановиться. Неужели он не может впитывать ману в тело? Когда молодой человек съел морковь, заряженную магической силой Рауля, он, казалось, немного ожил. Значит, он действительно существо, питающееся маной. И сейчас он крайне ослаблен, потому что не может её впитывать. Моника повернулась лицом к сереброволосому молодому человеку. В золотых глазах под сонными веками было что-то знакомое. — Вы, возможно... — Туле!!! Раньше, чем Моника успела договорить, раздался резкий голос. Оглянувшись, они увидели приближающийся спереди комок бледно-голубого света. Поднимая снег и частицы света, словно скользя, к ним стремительно приближалась молодая девушка с бледно-золотистыми волосами, подстриженными на уровне подбородка, — высший ледяной дух Вероника. Вероника прищурила фиолетовые глаза и уставилась на Монику и остальных. — Верните Туле. Голос Вероники был самым низким, тяжёлым и полным ярости из всех, что они слышали. Для Вероники этот сереброволосый молодой человек по имени Туле, видимо, был очень важен. Но молодой человек, названный Туле, с тем же отсутствующим выражением лица, что и раньше, посмотрел на Веронику и наклонил голову. — Кто ты? Его слова были невинными и детскими. Но от них лицо Вероники, похожее на кукольное, исказилось в гримасе — явно лицо человека, которого ранили. Тем не менее Вероника, словно отгоняя что-то, тряхнула головой и уставилась на Монику и остальных. — Верните Туле. — Заткнись, дерьмовый дух! Ты сама верни лорда Сирил! Когда Мелисса заорала в ответ, Вероника на миг растерянно заморгала. — Лорда Сирил? Того человека? Этот дух похитил Сирила, даже не зная его имени. Значит, её цель не связана с домом маркиза Хайоуна. Если предположение Моники верно, этот дух нацелился на Сирила, вероятно, из-за его конституции. — Нет, я не верну этого человека. Если вам дорога жизнь, убирайтесь. Хрупкие людишки. От этих слов щёки Мелиссы дёрнулись. Из её белого горла вырвался зловещий смех. — Эм, сестрица? Моника робко посмотрела на Мелиссу, и та тихо, чтобы слышали только Моника и Рауль, сказала: — Малышка, найди момент уйти и поищи лорда Сирил. Он наверняка где-то рядом. — А вы что будете... Мелисса посмотрела на Монику и улыбнулась. Улыбка была, но зелёные глаза блестели, как обнажённые клинки. — После такого унижения у меня есть выбор, кроме как избить эту бабу до полусмерти? — Но в холодных землях ваши шипы в невыгодном положении. Ау! Мелисса пальцем щёлкнула Монику по лбу. — Ты что, думаешь, я ведьма, у которой только зелья и есть? Моника не знала Мелиссу времён Семи Мудрецов. Но, насколько видела Моника, Мелисса специализировалась на магии наделения. В основном манипулировала лозами или накладывала на розы эффекты сна или паралича. Поскольку специальные эффекты не действуют на духов, оружием Мелиссы должны быть только шипы. Но Мелисса подняла красные губы, обнажив клыки, и свирепо рассмеялась. — В лавке Слоуса было закрытое помещение, так что я отставала. Но я — Ведьма Шипов! Этот дерьмовый дух... Пусть до смерти пожалеет, что вызвала меня на бой в открытом поле. — Сестрёнка, ты серьёзно собираешься использовать то? — Да. Выиграй мне время. Мелисса сорвала последнюю розу с заколки для волос и сунула Раулю. Когда Рауль влил в розу ману, она быстро выросла, выпуская лианы. Из-за холодного климата скорость роста была немного ниже, но лиан хватило, чтобы создать стену. За ней Моника сможет скрыться и уйти. — Сестрица Мелисса, господин Рауль. Моника сжала ворот куртки и посмотрела на них снизу вверх. Рыжеволосые брат и сестра дерзко усмехнулись. — Давай, быстро уходи. Для этого и белая куртка. — Не волнуйся, Моника. Я, сражающийся за друзей, немного непобедим, знаешь ли. — Да! Моника кивнула и побежала. С максимальной скоростью, на которую была способна неуклюжая Моника. ＊ ＊ ＊ Ледяные кинжалы, созданные Вероникой, посыпались на Мелиссу и Рауля дождём. Рауль отразил их щитом из розовых лоз и одновременно протянул их к Веронике. Лозы обвили конечности Вероники с проворством крылатой змеи. — Этим ты меня остановишь? Бесполезно. Вероника ледяным мечом перерезала обвившие её лозы и создала несколько ледяных топоров. Взмах рукой — и топоры один за другим рубят толстые лозы. И сила, и количество маны в её ледяных клинках подавляюще превосходили те, что были в Сазандоле. В этой земле, полной маны, — особенно в холодных горах, любимых духами льда, — ледяные клинки Вероники легко пробьют барьеры обычных магов. — Хрупкие люди. Теперь я изрежу и ваши тела. — Эй, знаешь… На убийственную ауру Вероники Рауль ответил чуть ниже обычного голосом. Его красивое лицо, которое сравнивали с Первой Ведьмой Шипов, без выражения становилось жестоким. Отрубленные лозы зашевелились. Под розовыми локонами зелёные глаза зловеще загорелись. — Я зол, потому что ты плохо обошлась с моим другом. Довольно зол. Лозы, изрубленные Вероникой, внезапно выросли заново и обвили её. Рауль ненавидит, когда его боятся. Перед людьми — особенно друзьями — он не может выложиться полностью. Сознательно сдерживает 20 %, бессознательно — ещё 10 %. Освободив эти 30 %, розы Рауля обрели ужасающую жизнеспособность и свирепость, способные удержать Веронику. Лицо удержанной Вероники изменилось. Эти лозы отличались от предыдущих. — Что? Эти розы… пожирают мою ману? Первая Ведьма Шипов, самая сильная и злая волшебница, правившая королевством Ридилл из тени, пожрала целые армии в своей Крепости Шипов, принеся их в кровавую жертву. Розы, которыми она повелевала, были злыми цветами-людоедами, пьющими кровь и ману людей. Среди всех Ведьм Шипов только пятый, Рауль Розенберг, мог воссоздать розы-людоеды первой. Рауль не изучал обычную атакующую магию. Зачем? С его огромной маной это напугало бы всех. Его единственное средство атаки — манипуляция растениями. Уже только этой манипуляцией Рауль Розенберг был монстром, подавляющим остальных. Рауль пробормотал тихо, как будто про себя: — Цветы, расцветающие, высасывая чужие жизни, не то, чем можно хвастаться перед друзьями, да? Когда монстр с наибольшим в стране запасом маны, Рауль Розенберг, безжалостно вливает свой огромный запас, его розы превращаются в людоедов, высасывающих человеческую кровь и магическую силу. Если бы это была не Вероника, розы высосали бы кровь и окрасились в красный. У духа Вероники нет крови. Поэтому они высасывают не кровь, а только магическую силу Вероники. Вероника цыкнула языком и, всё ещё в лозах, выпустила ману вокруг. Частицы света разлетелись, сильный ветер взвил снег. Снег с ледяными клинками полетел на Рауля и Мелиссу. Рауль отразил стеной лоз. Рядом Туле уставился на лозы и пробормотал: — Какие зловещие цветы. Лозы, впитав ману, расцветали одна за другой. Белые розы. Обычно краснеющие от человеческой крови, теперь они окрасились в бледно-фиолетовый от маны Вероники. Эти недолговечные цветы, которые увяли бы, как только прекратилось бы поступление маны, расцвели и рассеялись в снежной метели. — Сестрёнка, скоро? Пробормотал Рауль и оглянулся назад. Ответа не было. Мелисса закрыла глаза и читала длинное заклинание. Профиль Мелиссы, произносящей заклинание, был серьёзен; несмотря на холод, на щеках выступил пот. Звук метели Вероники наложился на пение Мелиссы. — О Король Сияния, спящий на холмах Везельды. Внемли зову и яви крупицу силы... Плетя длинное заклинание, Мелисса ткала огромную магформулу. Оранжевые частицы света окружили её и образовали над головой огромные врата. Вероника, скованная розовыми лозами, широко раскрыла фиолетовые глаза и посмотрела на врата над головой. — Не может быть… — Ещё как может, дерьмовый дух. Мелисса ухмыльнулась и произнесла финал: — Во имя Четвёртой Ведьмы Шипов Мелиссы Розенберг… Откройтесь, врата! Из открытых врат посыпались оранжевые частицы света. Они падали на землю, впитывались и сотрясали её. — Явись из бездонных глубин, Король Духов Земли, Арклейд! Из нынешних Семи Мудрецов призыв Короля Духов подвластен только Артиллерийскому Магу, Барьерному Магу и Молчаливой Ведьме. Рауль не может: "Ведь если я это сделаю с моими то запасами маны, меня будут боятся." ---------- Поцелуй ледяного духа Обычно считается, что магия земной стихии не подходит для боя. Если предположить, что мы создаём стрелы одинакового размера с помощью магической силы, то для земной стихии требуется подавляюще больше маны, чем для других стихий. К тому же стрела из земли неизбежно тяжелее стрелы из пламени, поэтому скорость её полёта снижается. Поэтому земной элемент высмеивали как трудную в обращении, не подходящую для боя. Мелисса обычно тоже предпочитает не использовать магию земного аспекта. Гораздо проще и требует меньше маны манипулировать растениями, чем управлять землёй или камнями. Однако в этой ситуации сдерживаться было невозможно. Мелисса не жалела ни сил, ни маны, чтобы сокрушить противника, который её унизил. — Не смей недооценивать дом Розенберг, любимый духами земли! Когда Мелисса подняла руку к небу, оранжевые частицы света, вытекающие из врат, просочились в землю, и почва сильно задрожала. Магическая сила, впитавшаяся в землю, заставляла дрожать гору. С силой Короля Духов можно запросто разнести гору в пыль или вызвать землетрясение… Но если сделать это сейчас, она сама окажется погребена заживо. Поэтому Мелисса ограничилась лишь тем, чтобы заставить гору дрожать. Гора Калуг — снежная. Нет нужды объяснять, что произойдёт в таком случае. — Лавина! Вероника цокнула языком и повернулась, чтобы бежать, но уже поздно. Лавина, словно обладая собственной волей, обрушилась исключительно на Веронику, погребя её под собой. Земля под накопившимся снегом двигалась по воле Мелиссы. Будучи духом, Веронике не нужно было дышать, и у нее не было переломов костей. Однако, оказавшись погребенной под снегом, она лишилась возможности двигаться. Вероника попыталась сдержать лавину с помощью магии, но Мелисса посмеялась над этой попыткой. — Ты думаешь, что такой третьесортный дух, как ты, может тягаться с силой Короля Духов? — насмехнулась Мелисса. Мелисса выждала момент, когда Вероника, почти засыпанная снегом, начала выползать, и взмахнула рукой. Снег лавины рассеялся, словно лопнувший пузырь, и в следующий миг превратился в бесчисленные копья. Вероника умеет управлять снегом. Поэтому Мелисса заранее смешала с снегом землю. Копья, пятнистые от цвета земли и белизны снега, посыпались на Веронику градом. Вероника попыталась ускользнуть, скользя по снегу, но копий было слишком много, чтобы увернуться. Безжалостнее оползня дождь из земляных копий пронзил всё тело Вероники. Вероника была духом, поэтому брызг крови не было. Вместо этого поток маны, составлявший её тело, исказился, сделав её очертания размытыми. Если так продолжится, Вероника не сможет поддерживать своё тело и в конце концов исчезнет. — Ну что, время молить о пощаде. Если будешь ползать на коленях и умолять: "Великая ведьма госпожа Мелисса, пожалуйста, пощадите!", — то, может, и оставлю в живых. — Те врата… — прохрипела Вероника, пришпиленная земляными копьями к земле, и взглядом указала на светящиеся врата над головой Мелиссы. — Сколько ещё ты сможешь их держать открытыми? Щёки Мелиссы слегка дёрнулись. Этот дух заметил. Что ворота Короля духов не смогут оставаться открытыми слишком долго. — Ладно, зарою тебя всё-таки, — холодно ответила Мелисса, уставилась на Веронику и взмахнула рукой. Земля, смешанная со снегом, вздыбилась огромной волной, набухла и обрушилась на Веронику. Вероника грубо оторвала пришпиленные земляными копьями руки и ноги. Даже без рук и ног, имитирующих человеческие, дух, похоже, может передвигаться по снегу. Почти в тот же момент врата над головой Мелиссы исчезли. Земляные копья, потерявшие магическую силу Короля Духов, превратились в обычные комья земли и упали на снежное поле. — Рауль! — крикнула Мелисса. — Понял! — отозвался Рауль и разместил розы-людоеды вокруг себя и Мелиссы. Но по какой-то причине Вероника совершила нечто, похожее на отчаянный — или, скорее, самоубийственный — бросок. Она бросилась прямо на них. Из оторванных рук и ног сыпались, словно снег, частицы света. Магическая сила вытекала. Шипы роз Рауля пронзили Веронику повсюду, отнимая ещё больше маны. Вероника уже была на грани исчезновения. И всё же она прорвалась сквозь крепость из роз и протянула руку к сереброволосому юноше Туле, который стоял в стороне, словно в прострации. — Туле! Незаметно для всех Туле отошёл на несколько шагов от Мелиссы и Рауля. Вероника прыгнула на него, разбрасывая частицы маны повсюду. Уже всё кончено! Что ты можешь сделать, даже дотянувшись до этого незнайки?! Что бы ни делала Вероника, через несколько секунд розы Рауля сожрут её целиком. И вот, в этот миг Вероника прыгнула на грудь Туле… протянула руки к его щекам и поцеловала. Последний поцелуй любимому перед смертью. Это могло бы стать красивой романтической историей. Но это был не обычный поцелуй. От места соприкосновения губ мана начала перетекать из Вероники в Туле. Вскоре Вероника, почти полностью лишившись сил, рухнула на месте. Более половины её тела стало прозрачным — она угасала. А Туле… — А… Ааа… Его сонные, затуманенные веки поднялись, открыв широко распахнутые золотые глаза. Зрачки стали вертикальными, как у рептилий, а не у людей. Снежные огоньки ледяных духов закружились вокруг Туле вихрем, освещая юношу голубовато-белым сиянием. — А… Ааа… Из губ вырвались бессмысленные звуки, а изо рта вырвалось белое облачко. Это не было дыханием, затуманенным холодом, — доказательством тому служили сверкающие частицы льда, смешанные с выдохом. — ААААААААААААААААААА! Пронзительный крик вырвался изо рта юноши, и всё его тело окуталось белым светом. Мелисса инстинктивно подняла руку, прикрывая глаза. — Что это за хрень?! — выругалась она. Рядом с ругающейся Мелиссой Рауль вытянул плети роз. Змееподобные плети попытались схватить Туле… Но в миг соприкосновения мгновенно замёрзли и рухнули на землю. — Сестрёнка, от него… от него веет чем-то жутко опасным! — предупредил Рауль. — Это и так видно. Отходим, отходим! — крикнула Мелисса и быстро отбежала от Туле. Рауль последовал за ней с небольшим опозданием. Позади них белый свет, окутывающий Туле, продолжал разрастаться. В конце концов свет стал выше окружающих деревьев, и его силуэт начал меняться. Широко расправленная пара крыльев. Изящный силуэт туловища. Конечности с острыми когтями. Когда белый свет наконец рассеялся, под ним открылись чешуйки, белые и красивые, как драгоценные камни и золотые глаза. Это был легендарный белый дракон, обитающий на этой горе. Дракон взревел в небо, и в ответ снежные огоньки ледяных духов затанцевали в небе. Низшие духи имеют свойство слетаться к тому, в ком много маны. Мелисса втайне удивлялась, почему они так роились вокруг юноши с ничтожным количеством маны, но теперь, увидев эту картину, она поняла ответ. Ледяные духи слетались к хозяину горы. Белый дракон, сопровождаемый снежными огоньками ледяных духов, понёсся по ночному небу. Его цель — храм белого дракона, в сторону которого направилась Моника. ＊ ＊ ＊ Моника, выжимая из себя последние силы, взбиралась по снежной горе. Гора, полностью погрузившаяся во тьму, обычно имела бы плохую видимость, и нормально идти было бы невозможно. Но благодаря снежным огонькам ледяных духов, освещавшим окрестности, даже одного фонаря в руках хватало. Среди мягко колышущихся голубовато-белых частиц света впереди показалось что-то вроде здания. Скорее всего, это и был храм, посвящённый белому дракону. Храмом это назвать сложно — просто скромная хижина из сложенных камней. Намного меньше горной хижины, в которой раньше жила Моника. Дойдя до входа в храм, Моника заметила, что у ног что-то лежит. Это брошь с синим камнем — магический инструмент, который Сирил всегда носит при себе. Моника подобрала брошь и толкнула тяжёлую дверь храма. Из слегка приоткрытой щели духи хлынули внутрь, освещая интерьер бледно-голубым светом. В глубине грубого каменного храма стоял простой алтарь. На нём кто-то лежал. Серебряные волосы, тонкое тело, закрытые веки скрывают красивые синие глаза, но сомнений нет. — Лорд Сирил! Моника подбежала к алтарю и с молитвенным чувством коснулась руки Сирила. Рука Сирила была ужасно холодной, без признаков жизни. Но если осторожно приложить палец к запястью, ощущается слабый пульс. Жив. Моника, облегчённо всхлипывая, потрясла тело Сирила. — Лорд Сирил, проснитесь. Лорд Сирил… На зов нет реакции, белые веки даже не дрогнули. Почувствовав недоброе предчувствие, Моника активировала магию восприятия и осмотрев Сирила поняла. Все тело лорда Сирил покрыто ледяной маной? Моника когда-то читала в книге. Существовала техника, позволявшая окутать тело человека холодной маной, погружая его в длительный сон и при этом сохраняя жизнь. Но эта техника ещё не до конца разработана, и магия для её применения считается запретной. Холодный пот потёк по щеке Моники, когда она повысила точность магии обнаружения. Моника понимает и может разобрать почти все существующие магические формулы. Но… Это не магическая техника… Люди составляют магические формулы и применяют ману в виде магической техники. И любую магическую технику Моника может разобрать по формулам и снять заклинание. Но на Сирила наложено не магическая техника. Это магия духов. Духи, искусные в обращении с маной, не используют магических формул. Поскольку формул нет, Моника не может ни разобрать, ни снять их. Наконец найдя Сирила, но оказавшись в тупике, Моника была сокрушена. Её тонкое горло задрожало, а в неровном дыхании смешались всхлипы. — У-у-у-у-у-у-у-у! Моника крепко сжала губы и с силой хлопнула себя по щекам обеими руками. В такие моменты лорд Сирил не стал бы плакать. Он подумал бы, что может сделать. Думай, думай, не останавливай мысли. Убеждая себя, Моника мобилизовала все свои знания, чтобы найти способ спасти Сирила. Самое надёжное — заставить духа, наложившего это волшебство на лорда Сирила, снять его. Если это невозможно? Какую формулу нужно, чтобы безопасно снять ледяную ману, покрывающую лорда Сирила? Если просто заморозить тело холодом, вода во всём теле расширится от заморозки, и клетки умрут. Поскольку этого не произошло, тело должно быть защищено маной… Моника в голове составляла нужную для спасения Сирила формулу, рассчитывала, перестраивала и снова рассчитывала. Она собирается использовать на Сириле магию, которую никто никогда не пробовал. Ошибка недопустима. Когда Моника закончила тридцать восьмой расчёт в голове, храм сильно тряхнуло. Не только храм — земля тряслась. Что происходит снаружи? В смятении Моника опёрлась рукой на алтарь, встала и продолжила расчёты. Так, выбирая нужные формулы и отбрасывая лишнее, она завершит формулу для снятия холода, покрывающего Сирила. В момент, когда Моника собиралась закончить последний расчёт, снаружи раздался ужасающий рёв. Это… рёв дракона? В тот миг, когда Моника посмотрела наружу, с грохотом исчезла крыша храма. Обломки крыши упали рядом, и Моника невольно снова села на зад. — А!? — вскрикнула она. В проветриваемый храм ворвался холодный ветер, коснувшись щёк Моники. Увенчанный снежными огоньками ледяных духов и возвышающийся на фоне ночного неба, на неё смотрела вниз дракон с белой чешуёй. Его гигантское тело не шло ни в какое сравнение с низшими драконами. Он был сравним с Черным Драконом Воргана — самым крупным драконом, известным Монике. Белые драконы — хрупкие существа, уязвимые не только в лоб, но и повсюду. Но они отнюдь не слабые. Одним взмахом когтей он разрушил крышу храма. Дракон обратил взгляд на спящего на алтаре Сирила. Его золотые глаза засияли, словно он нашёл добычу. — Нет! Моника без заклинания создала огненное копьё и нацелилась в лоб белому дракону. Магия, сплетённая на основе точных расчётов, должна была точно пробить межбровье белого дракона… Но в миг, когда копьё пламени почти пробило межбровье белого дракона, прилетевший сбоку ледяной клинок нейтрализовал копьё пламени. Повернув взгляд в сторону, откуда прилетело ледяное лезвие, Моника увидела полупрозрачную, ослабевшую Веронику, у которой не хватало левой руки. Хотя Вероника казалась на грани исчезновения, в её фиолетовы глазах горела сильная воля, и она сверлила Монику взглядом. — Я не дам тебе помешать Туле. Моника молча выпустила ещё одно огненное копьё. Но Вероника тут же нейтрализовала его. В этот промежуток острые когти белого дракона зацепили тело Сирила и подняли его. — Лорд Сирил, проснитесь, лорд Сирил! — Нельзя. Если он проснётся, Туле не сможет его поглотить. Крича, Моника упорно целилась в лоб белому дракону. Но лёд Вероники блокировал все атаки. Они не проходили. Тем временем дракон поднял лапу, поднося тело Сирила к своей пасти. — Прекрати! Прекрати! Прекрати-и-и-и! — завопила Моника. Длинный красный язык втянул тело Сирила в пасть. В миг, когда пасть с острыми клыками захлопнулась, перед глазами Моники всё побелело. Молчаливая ведьма — легендарная ведьма, которая когда-то уничтожила стаю крылатых драконов, не издав ни звука. Эта ведьма встала на колени перед белым драконом, проливая слёзы и издавая отчаянный крик. — Неееееееееееееет! Лорд Сирил, лорд Сирил! ---------- Ты дал мне смелость Мелисса, разбрасывая снег под ногами, бежала вверх по заснеженной горной тропе. Этот рассеянный парень оказался белым драконом? Кто бы мог подумать! Она читала в книгах, что высшие драконы иногда принимают облик людей или животных, но даже представить не могла, что когда-нибудь увидит это своими глазами. Высшие драконы и высшие духи — существа, с которыми не так-то просто встретиться. — Эй, сестрёнка, тот белый дракон, которого звали Туле, он ведь был сильно ослаблен, да? — спросил Рауль, бежавший рядом. — Да, судя по всему, ему совсем не хватало магической силы, — ответила Мелисса. Гора Калуг по сравнению с людскими поселениями обладала невероятно высокой концентрацией маны. Для людей с низкой магической устойчивостью такая плотность была ядом, но для существ, питающихся маной, это идеальная среда обитания. Просто находясь на горе, они естественно впитывали ману и восстанавливались. Вероника, из которой розы Рауля высосали ману и которая была в плачевном состоянии, смогла продолжать действовать, вероятно, благодаря восстановлению за счёт маны горы. Но Туле совсем не восстанавливался. — Неужели этот белый дракон больше не мог впитывать ману? — пробормотала Мелисса. Рауль вдруг замер с ошарашенным лицом. — Вот оно что! — воскликнул он. — Что именно? — У Сирила склонность к гиперпоглощению маны! Скорость, с которой он впитывает ману, намного выше, чем обычные люди! — объяснил Рауль. Туле, который больше не мог впитывать магическую силу. Сирил, тело которого легко ее впитывает. Одна гипотеза пронеслась в голове Мелиссы. Вероятно, Рауль думал о том же. Этот чертов дух… неужели! В этот момент в шуме ветра послышался крик. Это был крик Моники. Снежные огни ледяных духов освещали каменный храм перед ними, точнее, остатки того, что когда-то было храмом. Храм и без того обветшалый, лишился крыши и большей части стен. А перед этим храмом возвышалась огромная фигура с распростёртыми белыми крыльями — белый дракон. Белый дракон расправил крылья, готовясь взлететь. Но вокруг него летали клинки ветра и льда, не давая ему подняться в воздух. Клинки ветра, нацеленные на крылья белого дракона, блокировались клинками льда. Клинками ветра управляла Моника, клинками льда — Вероника. — Верни! Верни мне лорда Сирила-а-а! Моника, рыдая, выпускала клинки ветра. Их мощь можно было описать одним словом — убийственная. Она безжалостно вливала в них огромное количество магической силы, создавая ветер. — Однако точность была низкой. Безмолвная магия Моники, которую Мелисса видела в Сазандоле, была ужасающе точной, без единой лишней траты, отточенной до совершенства. По сравнению с тем, ветер, который создавала сейчас Моника, был похож на капризы ребёнка. Мощный, но неточный, с кучей лишних трат. При таком подходе её магическая сила иссякнет — вопрос времени. — Малышка! — крикнула Мелисса, подбегая к Монике. Та, с лицом, перепачканным слезами, посмотрела на неё. — Сестрица, господин Рауль... Лорд Сирил, лорд Сирил был съе...ден... у-у-у... ва-а-а-а-а-а! Из всхлипывающих слов Моники Мелисса убедилась, что её предположение было верным. Она злобно уставилась на Веронику, которая стояла у ног белого дракона и сдерживала их клинками льда. —Ты проклятый дух! Твоей целью было заставить белого дракона поглотить лорда Сирила, да?! — заорала Мелисса. — Да. — спокойно кивнула Вероника. В ней не было ни крупицы вины. — Высшие драконы не могут жить без маны. Но Туле... На него напали люди, пришедшие в горы за чешуёй, и из-за ран, полученных тогда, он больше не мог впитывать магическую силу. Голос Вероники, рассказывающей об этом, был спокойным, но в нём просачивалась тихая ненависть. Ненависть к людям, ранившим Туле. Вероятно, те люди, что ранили Туле, уже не были в живых. И всё же отвращение и ненависть Вероники к людям не исчезли. Поэтому она без колебаний топтала людей. — Туле может поглощать информацию о том, что проглотил. Его облик, строение... Там она прервала слова и направила бледно-фиолетовые глаза на рыдающую Монику. — Этот человек тебе дорог? Не волнуйся, Туле может превращаться в то, что поглотил, так что сможет принять и облик того человека. От этих слов Моника застыла с заплаканным лицом, а брат и сестра Розенберги пришли в ярость. Сестрица Мелисса относилась к тем, кто чем сильнее злится, тем шире улыбается. Поэтому Мелисса, с вздувшейся веной на виске, подняла ярко-красные губы в злобной улыбке. — Хе-е-е, значит, драконы превращаются в людей именно так? Поучительно... И ты думала, мы удовлетворимся, если просто скопируешь его внешность? Не наглей, чертов дух, — прошипела она. В противоположность сестре, которая чем сильнее злится, тем больше улыбается, брат Рауль чем сильнее злится, тем бесстрастнее становится. С обычно жизнерадостно улыбающегося лица спала вся мимика, и унаследованная от предков красота холодно вперилась в Веронику. — Эта шутка совсем не смешная С этими словами Рауль достал из кармана что-то и бросил на землю. Это было семя розы. Маленькое семечко, упавшее на снег, мгновенно проросло, вытянув тонкую лозу. Из-за холодного климата рост был плохим, лоза получилась довольно тонкой, но напитанная огромным количеством маны Рауля, она стремительно вытянулась и обвила тело белого дракона. Словно говоря, что ни за что не позволит белому дракону взлететь и сбежать отсюда. — Верни моего друга, — потребовал Рауль. — Нет, не верну, — отрезала Вероника и манипулируя клинками льда, перерезала розовые лозы. Рауль тут же вливал в них магическую силу, заставляя лозы отрастать. Пока дух льда и двое Ведьм шипов сверлили друг друга взглядами, Молчаливая ведьма... ＊ ＊ ＊ Лорд Сирил будет поглощён? Моника пустыми глазами смотрела вверх на белого дракона. Говорят, если этот белый дракон поглотит Сирила, то спасётся. И сможет принять облик Сирила. Но это будет не господин Сирил. Сирил, которого знала Моника, был строг к себе и к другим, обожал "Его Высочество", всегда изо всех сил старался оправдать ожидания маркиза Хайоуна... Он дал мне шоколад. Дал талисман, чтобы стать сильнее. Сирил сказал, что Моника старается в переговорах, которые ей не даются. Моника, в два раза более трусливая, чем другие, не могла делать то, что для всех было обычным делом. Она сильно тянулась, чтобы дотянуться хотя бы до среднего уровня, или даже ниже. Её усилия, возможно, казались людям мелкими. Но Сирил сказал: "Ты хорошо справляешься". Он наблюдал за её борьбой и оценил её. Это радовало Монику гораздо больше, чем похвала её магическому таланту. Поэтому я и люблю лорда Сирила. Моника грубо вытерла заплаканные глаза, подняла лицо и уставилась на белого дракона. Говорят, высшие драконы обладают интеллектом, равным человеческому или выше. Но этот дракон не выглядел разумным. Вероятно, из-за недостатка магической силы он был в состоянии помешательства. Решение переговорами безнадёжно. К тому же Сирил уже был проглочен белым драконом. Ситуация не терпела отлагательств. Лозы Рауля удерживали белого дракона, выигрывая время, — это был последний шанс. — Сестрица Мелисса, у тебя ещё осталась мана? — спросила Моника. Мелисса раздражённо скривила губы. — Досадно, но манипулировать лозами — это максимум, на что я способна. — Этого достаточно. Моника подняла с земли самую длинную из упавших лоз роз и протянула Мелиссе. — Пожалуйста, сильно удлините её, — попросила она. — А для чего удлинять? — удивилась Мелисса. — Сделаю из неё страховку. Моника сняла белую верхнюю одежду и обмотала лозу розы вокруг своей правой руки, несколько раз. Затем крепко сжала конец. Шипы кололи сквозь одежду и перчатки, выступила кровь, но это не важно. Сейчас это была самая прочная страховка. Моника обмотала руку с лозой снятой верхней одеждой, зафиксировав шнурками. Если обмотать толстую одежду в несколько слоёв, шипы роз не пройдут. Тогда, даже касаясь Сирила, шипы не уколют его. Мелисса, увидев кровь, проступившую на белой одежде, широко раскрыла глаза. — Малышка!? Ты что... — Когда я подам сигнал изнутри, сильно потяните. Моника начала концентрировать сознание, безмолвно произнося заклинание, управляющее ветром. Это была магия полёта. Моника с плохим чувством равновесия не могла свободно летать с помощью магии полёта, но могла высоко прыгнуть. — Эй, подожди, Мони-Мони! Это уж слишком безрассудно... — Всё в порядке. Вокруг Моники закружился вихрь ветра, её светло-каштановые волосы мягко колыхнулись. Моника левой рукой, которая свободно двигалась, размяла своё искажённое отчаянием лицо. Затем, чтобы хоть немного отогнать тревогу, насильно подняла уголки рта и неловко улыбнулась Мелиссе. — Это не в первый раз. Ботинки Моники оттолкнулись от земли. Маленькое тело стремительно взмыло вверх и нырнуло в пасть белого дракона. Глубже, чем когда она прыгнула в пасть черного дракона, — в живот белого дракона упала Моника. ---------- Поэтому я решил схватить эту руку Внутренняя часть пасти белого дракона была прохладной и холодной. Моника, преодолев скользкий язык, падала всё глубже и глубже. Вокруг стояла кромешная тьма, ничего не было видно. Стоило ли вызвать магический огонь, чтобы осмотреть окрестности? Но если неосторожно раздразнить белого дракона, это могло поставить жизнь Сирила под угрозу — вот что пугало больше всего. Падение быстро закончилось: Моника шлёпнулась на что-то мягкое. — Фгья! — вырвался у неё глупый возглас, пока она осматривалась по сторонам. Если она правильно упала, то это должно быть желудок белого дракона. Однако то, что предстало перед ней, сильно отличалось от того, что она себе представляла. Это пространство, отнюдь не широкое, было заполнено слабо светящимися белыми нитями, которые переплетались во всех направлениях, заполняя всё вокруг. Пол под ногами тоже был усыпан нитями, и именно на них Моника и приземлилась. Слабо мерцающие нити напоминали паутину, но на ощупь они были гладкими, как шёлк, и совсем не липкими. Она попробовала взять одну пальцами — та не рвалась легко. Эта мана принимает форму нитей? Моника видела анатомические схемы низших драконов, но строение тела белого дракона было совершенно иным. В отличие от низших драконов, тела высших драконов в основном состоят из маны? Возможно, они ближе к духам… Вероника говорила: "Белый дракон Туле может поглощать информацию о том, что проглотил целиком". Тогда, если ничего не сделать, и её саму могут поглотить. Нужно спешить, — подумала Моника, раздвигаясь нити, заполнявшие её поле зрения, и ищя Сирила. Из-за тесноты пространства фигуру Сирила она нашла сразу. Чуть позади Моники, прислонившись к стене из белых нитей, Сирил спал. Его тело было наполовину погребено под этими белыми нитями. — Лорд Сирил! Моника подбежала и попыталась оторвать нити, покрывавшие Сирила, — но нити крепко прилипли к нему и не отрывались. — Ч-что, почему?! — запаниковала она. Нити не прилипали к рукам Моники, но с Сирила их было не снять. Моника безмолвно создала крошечный клинок ветра и попыталась перерезать нити, но те даже не дрогнули. Они были невероятно прочными. Почему? Почему эти нити прилипают только к Сирил-сама, а ко мне — нет? Вероятно, эти нити поглощают проглоченное и считывают его информацию. В панике Моника отчаянно размышляла. Самый прямолинейный и жестокий способ выбраться в этой ситуации — выпустить атаку изнутри белого дракона наружу, разорвать его брюхо и сбежать. Но сейчас, когда Сирил уже начал поглощаться, использование мощной магии внутри магического существа могло непредсказуемо повлиять на него. Если возможно, это стоит оставить на крайний случай. К тому же, хотя Моника и была вне себя от ярости, убить дракона — объект поклонения народа Хайла — политически не лучший ход… Конечно, для Моники приоритетом номер один было спасение Сирила. Раз лорд Сирил был проглочен целиком, значит, информацию можно извлечь только из живого человека… Полная смерть не подходит, но состояние мнимой смерти позволяет поглощение без проблем… Что ещё? Должны быть какие-то условия… Моника по очереди вспоминала слова и действия Вероники и подумала о разговоре у алтаря. Когда она пыталась разбудить Сирила, находившегося в состоянии мнимой смерти, дух помешал и сказал: "Нельзя. Если он проснётся, Туле не сможет его поглотить." Может, усвоить можно только в бессознательном состоянии? Действительно, сейчас Моника, будучи в сознании, не поглощалась, а только бессознательный Сирил подвергался поглощению. Стоит проверить. Моника потянулась правой рукой к руке Сирила, наполовину погребённой в нитях, но тут же отдернула её. Правая рука, сжимавшая розовую лозу, была в перчатке, местами пропитанной красным. Моника сняла перчатку с левой руки, свободной, и крепко сжала руку Сирила. Затем закрыла глаза и сосредоточилась. Глубже, ещё глубже, ещё глубже — там расстилался прекрасный мир магических формул. Обычно Моника растворялась в этом мире в блаженстве, но сейчас она сдерживала себя, осторожно и спокойно составляя магическую формулу. Ту, что нужна, чтобы разбудить Сирила, приведённого в состояние мнимой смерти силой Вероники. Левая рука Моники слабо засветилась оранжевым, и это сияние потекло в Сирила через соединённые руки. Тёплая магическая сила растапливала только ледяную магию. — Пожалуйста… пожалуйста, подействуй! Казалось, соединённая рука немного потеплела — или это просто тепло от её собственной руки передалось? Моника сильнее сжала руку. Пальцы Сирила, лишившиеся силы, всё ещё не шевелились. — Проснитесь… Лорд Сирил… ＊ ＊ ＊ Кто-то плачет. Этот плач Сирил знал. Сдавленные рыдания, жалобные всхлипы. Это была девочка, которая плакала, опустив голову и понизив голос, чтобы её не услышали. Эта девушка стеснительная, трусливая и, главное, плохо просит о помощи. Она не могла вымолвить "помоги" и всё держала в себе, опуская голову. Честно говоря, Сирил немного понимал её. Ведь и сам Сирил был ребёнком, который плохо просил о помощи. Боялся обременить, боялся, что на него махнут рукой, боялся, что перестанут ожидать, — и не смог сказать "помоги", в итоге переусердствовал и заработал синдром переизбытка поглощения магической силы. Поэтому, если эта девушка протянет руку с просьбой о помощи… он решил, что правильно схватит эту руку. — Не… ненавидьте… пожалуйста. Так сказав, девушка схватила подол своей одежды. Он знал, что это максимум для трусливой девушки, но всё равно было досадно. Когда вместо руки обнял её по инерции, захотелось самому себя ударить: что я творю… — Лорд Сирил… ух… хн… уааааа… Девушка всё ещё плакала. Сирил почувствовал лёгкое тепло на кончиках пальцев и инстинктивно сжал руку в ответ. — Я же сказал, что никогда не буду тебя ненавидеть… Произнёс и удивился, насколько хриплый у него голос. Будто годы не говорил. Легко откашлялся несколько раз, с усилием поднял тяжёлые веки — и увидел круглые глаза, смотрящие на него. Из этих глаз капали слёзы, смачивая щёки Сирила. — Лорд Сирил! Вы очнулись! Ух, уаа, уааааааа! Хн… ух… ик. — Моника? — Вы в порядке… ух, хе-хе… Моника уже не понять, плачет или смеётся — лицо всё в соплях и слезах. Только тогда Сирил заметил белые нити, покрывающие его тело. Если приподнять верхнюю часть тела, нити сами осыпаются к ногам. Что это такое? И где они вообще? Сирил подождал, пока Моника успокоится, и спросил: — Где мы вообще? — В животе белого дракона. Сирил замер на три секунды, пальцем слегка надавил на висок. — Извини, повтори ещё раз. — В животе белого дракона. Эм, лорд Сирил, вас съели… Последнее воспоминание Сирила — ночь в Сазандоле, он преследовал Монику, вошедшую в подозрительное заведение, отчитывал её в отдельной комнате — и на этом обрывалось. Ещё вроде слышал голос Рауля, но это, наверное, не важно. В общем, он должен был быть в Сазандоле. Как же он оказался в животе дракона? Причём белого. Легендарное существо. Сбитому с толку Сирилу Моника с растерянным видом продолжила: — Эм, дух льда, чтобы помочь ослабевшему белому дракону, похитила вас и скормила дракону. Грубое объяснение Моники ни черта не проясняло, но фраза "дух льда" зацепилось в сознании Сирила. Кстати, в вибрации кареты кто-то вроде разговаривал с ним. Сирил поднял левую руку с странным ощущением. На запястье был незнакомый серебряный браслет. Широкий, напоминающий наручники, с фиолетовым камнем в центре. Это камень для контракта с духом. Пока Сирил смотрел на камень духов, земля под его ногами яростно содрогнулась. Одновременно сверху раздался звериный рев. Неужели это рёв белого дракона? Моника подняла левую руку, вытерла заплаканное лицо, подняла голову. Только тогда Сирил заметил: правая рука Моники обмотана белой тканью, из ладони вверх тянется зелёная лоза. Правая рука в перчатке крепко сжимала эту лозу. — Эта лоза… — А, да! Это спасательный канат. Давайте сразу выбираться. Эм, п-простите. Сказав это, Моника обняла… точнее вцепилась в тело Сирила. Тут он понял. То, что Моника назвала спасательным канатом, — розовая лоза. Присмотревшись, на ней полно мелких шипов. Моника обмотала её вокруг своей руки и сжимала. Правая рука Моники, обвитая вокруг тела Сирила, была в белой ткани. Поняв, что значит просачивающаяся алая кровь, Сирил поспешно открыл рот: — Стой, это… — Поехали! Моника потянула за лиану правой руки, и она тут же натянулась. Кто-то снаружи тянул за неё. Моника активировала магию полёта, легко оттолкнулась ногами. Тела двоих с размаху взмыли вверх. ---------- Тянем (Сестринская версия) Рев белого дракона разнесся по ночному небу, сопровождаемый танцующими бледно-голубыми снежными огнями. Белый дракон, опутанный розами Рауля, отчаянно расправлял крылья, пытаясь взлететь. Но здесь его отпускать было нельзя. Ни Мелисса, ни Рауль не умели использовать магию полёта. Если он ускользнёт — всё, средств спасти Сирила больше не останется. Поторопись, малышка! Белый дракон между рёвом скрипел зубами — с трудом, с болью. Мелисса в спешке влила магическую силу в плети роз, усиливая их. Если их перегрызут, нить жизни оборвётся. Белый дракон, опутанный плетями роз, истекал кровью из щелей между чешуйками, его прекрасное тело покрывалось красными пятнами. Другие драконы не пострадали бы от шипов роз, но белый дракон — хрупкий вид. Каждый раз, когда он в агонии дёргался, окровавленная чешуя осыпалась на снежную равнину. — Отпусти Туле! — крикнула Вероника. — Верни моего друга, говорю же! — отозвался Рауль. Вероника и Рауль выкрикивали взаимоисключающие требования, скрещивая ледяные клинки и розовые плети. Ледяные клинки Вероники разрезали плети, а Рауль тут же их регенерировал. Вероника уже потеряла левую руку, а оставшиеся конечности были изрешечены дырами. Из повреждённых мест вместо крови вытекала мана в виде светящихся частиц, осыпаясь вниз. Но холодная враждебность Вероники не угасла ни на йоту. Несмотря на кукольное бесстрастное выражение лица, аура, исходящая от всего её тела, излучала давление, достойное высшего духа. Вероника отчаянно пыталась перерезать плети Рауля и не заметила, как Моника прыгнула в пасть белого дракона. "Не замечай, не замечай…" — мысленно повторяла Мелисса, но Вероника внезапно подняла лицо и уставилась на дракона. — Туле? Глаза духа впились в одну-единственную плеть, тянущуюся из пасти белого дракона. Заметила. Вероника взмахнула рукой. Из кончиков её пальцев родился ледяной топор и обрушился на плеть — верёвку, связывающую с жизнью. Рауль коротко произнёс заклинание и взмахнул правой рукой. — Не позволю! Одна из плетей, удерживающих белого дракона, вытянулась и оплела ледяной топор. В тот же миг розовая плеть дрогнула. Это был сигнал от Моники. Мелисса влила всю оставшуюся ману и потянула плеть на себя. Хотя она и не держала плеть руками, Мелисса крепко упёрлась ногами в землю. Всё дело в настрое. С губ, с которых давно стёрлась помада, она оскалилась в свирепой улыбке и, словно рыбак, вытащивший крупную рыбу, ＊ ＊ ＊ Тела Сирила и Моники, окутанные магической силой ветра, стремительно поднимались вверх. Полёт Моники был крайне неуклюжим, но плеть, связанная с Моникой, вела их обоих наружу. Без этой плети выбраться было бы невозможно. Настолько неумелой была магия полёта Моники. В основном она просто прыгала, а тонкий контроль был совершенно недоступен. Плеть насильно тянула вверх тела двоих, качающиеся вправо-влево. Сирилу оставалось лишь крепко обнимать тело Моники. Правая рука Моники почти потеряла силу, левая дрожала. Предел был близок. Наконец, миновав узкое горло, впереди была кромешная тьма — цвета неба не видно. Белый дракон, наверное, закрыл пасть. — Простите, — тихо пробормотала Моника и выпустила магию ветра. Сжатый комок воздуха грубо распахнул пасть белого дракона. Внезапно открывшийся обзор заполнило ночное небо, где танцевал бледно-голубой свет. Ощущая на всём теле прохладный ночной ветер, двое, покрытые слюной белого дракона, вылетели наружу. В этот миг Сирил заметил: Моника в его руках обмякла. — Моника? Ответа не было. И в тот же момент, как они вылетели наружу, магическая сила ветра, окутывавшая Сирила и Монику, исчезла, и их тела полетели вниз. Магия полёта прервалась. Пасть белого дракона была на высоте второго или третьего этажа здания. Если так упасть, то разобьёшься о землю. Мне нужно торопиться! Сирил быстро произнёс заклинание и создал под собой ледяную горку. Тела двоих в последний момент скользнули по ледяной горке и достигли земли. Туда подбежал Рауль. — Сирил! Слава богу, ты в порядке! — Я в норме, но Моника… Моника, обмякшая на сидящем на земле Сириле, с бледным лицом дышала поверхностно. Слегка приоткрытые глаза были пустыми, без фокуса. Пока Сирил и Рауль растерянно суетились, женская рука, протянувшаяся сбоку, засунула что-то в рот Моники. — Типичный случай истощения маны. Сказав это, рыжеволосая женщина с веснушками сорвала белую ткань — похоже, это была верхняя одежда, — которой была обмотана правая рука Моники. Под одеждой, как и ожидалось, всё было ужасно. Кровь сочилась повсюду на руке, а запястье, обвитое плетью, из-за насильственного натяжения почернело и покраснело. Сирил скривился от жалости, а Моника посмотрела на рыжеволосую женщину и пошевелила бледными губами. — Сест… рица… это… — прошептала она. — Леденец с магической силой. В нём только столько маны, чтобы облегчить магическое истощение, так что не используй заклинания. — Да… Моника кивнула, посасывая леденец, а рыжеволосая женщина ловко сняла плеть роз, впивавшуюся в руку Моники. Сирил в замешательстве посмотрел на женщину, умело вынимающую шипы. — Простите, а вы… — начал он. Женщина повернулась к Сирилу и улыбнулась. — Сестра Рауля, Мелисса Розенберг. Приятно познакомиться. Сирил не знал, почему сестра Рауля сопровождала их, но, похоже, она тоже одолжила силы, чтобы помочь ему. — Леди Мелисса. Позаботьтесь о Монике. Сирил передал Монику Мелиссе, встал и повернулся к белому дракону. Белый дракон, опутанный розами Рауля, весь в красном, продолжал страдальчески рычать. У его ног женщина, вся в крови белого дракона, прижималась к нему и кричала в отчаянии. — Туле! Тулеееее! Женщина с бледно-золотыми волосами и фиолетовыми глазами, которую он никогда не видел. Но Сирил сразу понял: это дух льда, похитивший его. На левом запястье через браслет он ощущал тонкую нить магической силы, связывающую с ней. Этот дух не только похитил Сирила, но и самовольно заключил с ним контракт — вероятно, чтобы свободно действовать в человеческом мире. А в конце пытался скормить Сирила белому дракону. Можно ли не разозлиться? Зубы Сирила заскрипели от кипящей ярости. Дух льда, потерявший самообладание, заметил, что Сирил встал, растрепал бледно-золотые волосы и уставился на него с глазами, полными ненависти. — Ты ранил Туле, человек, — прошипела она. Голос духа, полный леденящей ярости, от которой по спине бежали мурашки. Сирил громко заорал в ответ: — Эти слова верну тебе целиком! Как ты посмела ранить мою подопечную, дух! — Заткнись и дай себя съесть Туле! — Где ты видела человека, который спокойно даст себя съесть?! Если принимаешь человеческий облик, то хотя бы усвой человеческие нормы! На крик Сирила, далеко превосходящий ругань духа льда, Рауль посмотрел с уважением. — Круто, Сирил. Ты наконец-то начал читать нотации духам. На бормотание Рауля Моника, опиравшаяся на Мелиссу, выдохнула слабый смешок. — Обычный лорд Сирил. Такие разговоры за спиной Сирил Эшли даже не слышал — он был в ярости на духа перед собой. Сирил поднял левую руку, показывая насильно надетый браслет. — В довершение всего, самовольно заключила контракт… Если уж заключила контракт, то ты мой контрактный дух, верно!? Тогда по логике ты должна мне подчиняться! Дух фыркнула на слова Сирила. Для духа, прожившего гораздо дольше человека, Сирил — ничтожное, хрупкое существо. Контракт был заключён односторонне, без согласия Сирила — для духа Сирил всего лишь удобная марионетка. — Что ты можешь, хрупкий человек. Временный контрактор. Ты даже моего истинного имени не знаешь, — насмехнулась Вероника. В контракте между человеком и духом дух отдаёт своё истинное имя человеку, которому одалживает силу. Человек, заключивший контракт, вплетает это истинное имя в заклинание, чтобы управлять духом. Но Сирил, с которым контракт заключили односторонне, не знал имени этого духа. В камне, вставленном в браслет, имя духа было выгравировано на языке духов. Людей, способных читать язык духов, в современности почти нет — поэтому дух, наверное, считал, что Сирил не сможет прочитать. — Я потомок Дома Знаний, Сирил Эшли! Сирил никогда не был ни всемогущим, ни гением. Но с того дня, как его взяли в дом маркиза Хайоуна, Сирил постоянно читал огромную библиотеку в особняке и учился. Даже если бы ему никогда не удалось сравниться с Клаудией, он хотел бы заявить о себе как о гордом наследнике Дома Знаний. Поэтому Сирил смог прочитать. Истинное имя духа, выгравированное на браслете. — Подчинись мне, ледяной дух Ашельпике! ---------- Я дам тебе лед, который не тает. Сколько же лет прошло с тех пор? Сто лет? Двести? А может, и того больше. Новорождённый дух льда был один-одинёшенек в горах. Низших духов, слабых по силе, было множество, но среди высших, обладающих сознанием, — только он один. Поэтому дух льда создал себе множество друзей на пустынной снежной равнине. Лиса, хорёк, медведь, олень, заяц, белка, птицы — все они были ледяными статуями. Статуи были столь искусны, что казалось, вот-вот оживут, но сами они не двигались. На обращенные к ним слова не отвечали. Всё-таки это всего лишь ледяные статуи. С приходом весны друзья растают и исчезнут. — Хочу друзей, которые не растают и не исчезнут. Так пожелал дух льда и однажды в горах повстречал прекрасного дракона. Прекрасный дракон, увидев ледяные статуи, созданные духом, восхищённо воскликнул: — Красиво, так красиво, очень красиво. Эти слова так обрадовали духа льда, что он создал самую прекрасную статую за всю свою жизнь. Это была статуя дракона. Ледяная статуя, воспроизводившая изящное тело и крылья, была столь искусна, что казалось, вот-вот взлетит. Дракон очень обрадовался статуе и расхвалил её. Но статуя растает и исчезнет с приходом весны. Дух льда задумался: а не надоест ли ему, если статуя растает и исчезнет, и не уйдёт ли дракон куда-нибудь? Ведь у духа льда ничего нет. Он умеет только создавать красивые ледяные статуи. Когда наступит весна и статуи растают, он станет не нужен. Дракон тоже уйдёт куда-нибудь. Поэтому дух льда пожелал: лучше бы весне никогда не приходить… Желание духа льда обернулось снежной бурей, которая засыпала снегом и горы, и людские селения. — Вот так хорошо. Весна не нужна. Но с того дня дракон исчез из гор. Ни у подножия любимого большого дерева, ни в ущелье с красивыми сосульками, ни у реки с прозрачной водой — нигде не было дракона. — Туле! Где ты, Туле!! Нет, нет, не исчезай. Туле, Туле! Так дух льда три дня и три ночи бродил по горам, и вот дракон появился в человеческом облике. Превратившийся в юношу с серебряными волосами и золотыми глазами дракон, весь покрытый снегом, сказал, что спускался в людские селения. И протянул духу льда красивую конфету из сахара, сказав: — Пике, Пике, не плачь. Я дам тебе лед, который не тает. Казалось, дракон подумал, что дух льда печалится из-за того, что статуи тают. Поэтому он и спустился в людские селения в поисках льда, который не тает. Но дух льда печалился не из-за того, что статуи тают. Он боялся, что когда красивые статуи растают, дракон исчезнет — вот что было страшно. Когда дух льда честно признался в своих истинных чувствах, дракон мягко улыбнулся. — Пике, когда метель утихнет и придёт весна. Давай вместе посмотрим на цветы, распускающиеся на талых полях. Давай вместе послушаем песни птиц, возвещающих весну. Прекрасное воплощение дракона сказало это певучим голосом. О прекрасных весенних пейзажах этих гор. О будущем, когда дух льда и дракон будут гулять по весенним горам. — Весна, когда распускаются молодые листья, лето, когда сверкает водная гладь реки, осень, когда окрашиваются плоды деревьев… И долгая, долгая серебряная зима. Всё, всё хочу провести с Пике. Метель скорби, покрывавшая горы, была слезами духа льда, не знавшего, как плакать. И эти слёзы наконец-то прекратились. С тех пор они вдвоём пережили множество сменяющихся сезонов. Весной считали количество распускающихся почек. Летом играли в реке, отражавшей солнечный свет. Осенью собирали блестящие плоды и делали из них ожерелья. А когда наступала долгая зима, Пике создавал ледяные статуи и показывал их. Весной, летом, осенью и в долгой-долгой серебряной зиме дракон и дух льда всегда были вместе. ＊＊＊ — Нашёл, нашёл, белый дракон! — Если взять чешую белого дракона, больше не будем мучиться с дровами! — Сможем наесться хлеба досыта! Услышав шум низших духов, дух льда в тревоге побежала по горам и увидела белого дракона, пронзённого копьями со всех сторон, и окружавших его людей. Люди с подножия этих гор — народ Хайла — почитали белого дракона как бога и в основном не заходили в горы. Раз в год они приходили только к храму с подношениями. Захватчики не были из народа Хайла. Для них белый дракон, наверное, был просто добычей. Все люди были в жалком виде. Их счастье, наверное, заключалось в том, чтобы жить в доме с достаточным количеством дров, не мёрзнуть и набить голодное исхудавшее тело хлебом — такое скромное счастье. Но какое это имеет значение. Ледяной дух заморозил всех людей и сбросил их со скалы, не испытывая ни капли жалости. Его не интересовали человеческие удобства и обстоятельства. — Туле, Туле, не умирай… Белый дракон — хрупкое существо, даже раны не в лоб могут стать смертельными. Ледяной дух отчаянно вливал в белого дракона свою ману, пытаясь вылечить его. Только после десяти ночей белый дракон очнулся. Но всё, что он сказал, было... — Кто ты? Раны, полученные белым драконом, были смертельными. Белый дракон больше не мог сам вбирать магическую силу.В результате его тело слабело день ото дня, а разум был на грани разрушения. Если дух льда вливал свою магическую силу, это временно помогало восстановиться — но магическая сила духов и драконов разная по природе. Магическая сила духов слишком чистая и не приживается в теле дракона. Своими силами дух льда не мог спасти дракона. Поэтому он отчаянно думал, думал и решил спуститься в людские селения, чтобы спасти дракона. — Туле, я спущусь в людские селения. Пока меня не будет, превратись в человека и прячься в этом храме. Когда дух льда так сказал, дракон, принявший человеческий облик, склонил голову набок и сказал: — Привет. Кто ты? Ослабевший белый дракон забыл не только духа льда, но даже самого себя. Сейчас в глубине тела белого дракона была большая рана, от которой он медленно разрушался. И тело, и сердце. Дух льда обнял дракона в человеческом облике. От хрупкого, словно вот-вот сломающегося тела пахло кровью и снегом. — Туле, Туле. Я обязательно спасу тебя… Когда он поправится и всё вспомнит, пусть позовёт тем ласковым голосом. Произнеси снова моё имя... ＊＊＊ — Подчинись мне, ледяной дух Ашельпике! В тот миг, когда человек, назвавшийся потомком рода Знаний, произнёс это, дух льда Ашельпике пришла в ярость. Почему, почему какой-то человек, всего лишь жертва, зовёт ее по имени. Туле забыл это имя!!! В порыве гнева Ашельпике попыталась пронзить человека ледяным клинком, но мана в её руках рассеялась. Она потеряла контроль над своей маной. Истинное имя, выгравированное на камне духа, ограничивало её действия. Как человек смог расшифровать язык духов! Ашельпике — дух, проживший долгие годы. Даже среди высших духов она обладала исключительной силой. И всё же она оказалась бессильна, связана контрактом, который сама заключила. Какое унижение! Чтобы расторгнуть контракт, нужно коснуться камня духа на браслете. Единственный шанс — сейчас, подумала Ашельпике, принимая наклонную стойку. Но в этот момент за спиной стих рёв белого дракона. — Туле? Обернувшись, она увидела, как огромное тело дракона, оплетённое розовыми лозами, сжимается, рассыпая частицы белого света. Из-под зелёных лоз выполз стройный сереброволосый юноша. Воплощение дракона в человеческом облике с рассеянным лицом слабо улыбнулось. — Вспомнил. Пике, Пике... С возвращением, Пике. Из всего тела юноши беззвучно сыпались частицы белого света. Магическая сила утекала. Туле больше не мог удерживать магическую силу. И всё же, с лицом, полным заботы о нём, ласковый дракон сказал: — Пике, Пике, не плачь. Я дам тебе лед, который не тает. С этими словами юноша протянул что-то окровавленным белым пальцем. Маленький предмет, сверкающий, как кристалл, в свете снежных огоньков ледяных духов... Это была его чешуя. Как ледяной дух, Ашельпике не умела плакать. Она никогда не проливала слёзы из глаз, как люди. И всё же добрый белый дракон всегда замечал печаль духа, который не мог плакать, и говорил: "Не плачь", протягивая вещи, чтобы порадовать её. — Пике? Ашельпике застыла на месте, и Туле склонил голову. Из кончиков его пальцев уже исчезли, и из дыр текли белые частицы. Началось разрушение тела. — Нет, нет... Туле! Ашельпике схватила разрушающиеся кончики пальцев Туле и влила ману. Но пальцы Туле не регенерировали. Мана духа слишком высокой чистоты и не сливалась с телом дракона. Она могла служить временным источником энергии, но не хватало для восстановления плоти. — Нет... нет... В этот момент, когда она закричала от бессилия, с боку протянулась рука и схватила руку Туле. Вливающий ману в повреждённые пальцы был юноша, с которым Ашельпике заключила контракт — Сирил Эшли. Сирил уставился на Ашельпике и крикнул: — Сначала объясни ситуацию и обстоятельства! — Ч-что может сделать человек... — Могу ли я или нет — это я решу! Быстро говори! — рявкнул Сирил. Когда Ашельпике замолчала под натиском, рыжеволосый мужчина, управлявший розами, с округлившимися зелёными глазами спросил: — Ты правда собираешься помочь? Сирил высокомерно фыркнул. — Как наследник дома Хайоун, я обязан всегда делать всё возможное! Другими словами, это не ради этого духа. Это ради меня самого! Рыжеволосый мужчина широко открыл рот и рассмеялся не к месту весело. — Сирил, мне нравится эта твоя раздражающая сторона! ---------- Форма гордости Разрушение тела Туле временно остановилось, когда Сирил схватил его за кончики пальцев и влил в них магическую силу. Но это была лишь временная мера. До коренного решения ещё далеко. — Значит, функция поглощения магической силы через поверхность тела повреждена? — подытожил Сирил. — Тогда пероральный приём возможен. — А, вот почему он немного взбодрился, когда съел мою морковку, — сказал Рауль, хлопнув в ладоши. Поперечный срез разрушенных пальцев Туле был заполнен белым светом, из которого крошечными частицами сыпались искры света. Это было всё равно что открытая рана. Вливать магическую силу через кожу — бесполезно, она не восстановится. Но если вливать прямо в рану, то магическая сила, пусть и с трудом, всё же впитается. Однако оставлять рану открытой, чтобы вливать туда магическую силу, — это не решение проблемы. — Если постоянно кормить его едой, пропитанной магической силой, не увидим ли мы значительного восстановления? — предложил Сирил. Рауль сделал трудное лицо. — Количество маны, которое можно вложить в материю, ограничено. Придётся есть огромное количество еды постоянно. Действительно, так и есть. Сирил замолчал, и вместо него тихо заговорила Ашельпике: — Вместо того чтобы наделять еду магической силой, проще напрямую поставлять магическую силу изо рта в рот. — То есть Сирилу нужно поцеловать! — В таком случае ты тоже это сделаешь. Сирил бросил взгляд на беззаботное лицо Рауля и задумался. Поставка магической силы перорально станет временной мерой восстановления. Но решением это не будет. Пока Сирил и Рауль хмыкали в раздумьях, Ашельпике наклонила голову с лицом ребёнка, задающего взрослому вопрос: — Люди не поставляют друг другу магическую силу изо рта в рот? Почему? — Это не невозможно, но может негативно повлиять на человеческое тело. Поэтому для людей это не рекомендуется, — объяснил Сирил. Люди легко получают магическое отравление, если поглощают большое количество маны за раз. Поэтому поставка магической силы изо рта в рот не рекомендуется. Конечно, духи или драконы с высокой магической устойчивостью могут поглощать большое количество маны за раз. Однако эта рана не из тех, что заживут, просто впитав массу магической силы. На естественное исцеление уйдёт как минимум десять лет... Нужен какой-то способ непрерывной поставки маны на длительный срок. Итого: дракон не может поглощать магическую силу даже на этой богатой маной горе, а также при поставке изо рта в рот от духа. Возможно, от человека сработает, но это будет лишь временная мера. Чтобы обеспечить непрерывную поставку магической силы на длительный срок логично попробовать магический инструмент. — Например, если бы был магический инструмент, поглощающий магическую силу извне и вводящий её в тело... На бормотание Сирила Рауль покачал головой. — Невозможно. В отличие от артефактов древних времён, современные магические инструменты не предназначены для магических существ. Надень такой на высшего дракона надолго — гарантированно выйдет из строя. Артефакты древней эпохи до сих пор существуют, но лишь как национальные сокровища. Их не достать сию минуту. Сирил мобилизовал все свои знания, чтобы найти хоть какую-то зацепку для решения. Ведь книг с описанием высших драконов и так немного. В прошлом были примеры сосуществования людей и драконов, но в нынешнюю эпоху высшие драконы почти исчезли, и их экология окутана тайной. Нет, постойте. Конечно! В легендах древней эпохи были описания магов, заключающих контракты с драконами... Были люди, поклонявшиеся драконам как богам, а также маги, сосуществовавшие с драконами как с партнёрами... Хотя это лишь легенда. Ткачи Уз. Их образ жизни уже утрачен в истории, но... — А если применить аналог контракта между человеком и духом, но заключить контракт, где человек поставляет магическую силу дракону? — предложил Сирил. Рауль округлил глаза. Высшие драконы — редкость сама по себе. Идея контракта с таким легендарным существом, вероятно, никогда не приходила ему в голову. У Сирила гиперпоглощение маны, из-за чего у него всегда избыток. Если передать эту магическую силу Туле, Сирил избежит отравления, а Туле будет получать регулярные поставки. Рауль скрестил руки и нахмурился: — Хм-м... В теории... может сработать? Но нужен контрактный камень. Более того — драгоценный камень такого качества, чтобы его можно было использовать как материал для магического инструмента первого класса. — Эм-м... — раздался тихий голос Моники, всё ещё опиравшейся на Мелиссу. Моника сунула неповреждённую левую руку в карман и что-то достала. На маленькой ладони лежала брошь с крупным сапфиром, вставленным в золотую филигрань — та, что Сирил получил от маркиза Хайоуна. Похоже, Моника её подобрала. — Если перезаписать на это магическую формулу... Думаю, получится. Сказав это, Моника опустила голову и нахмурилась. И, словно жалея, что открыла рот, промямлила, продолжая: — Но это... ценная вещь лорда Сирила... Моника знала, что Сирил дорожит этой брошью. Поэтому и колебалась с предложением. Сирил опустился на колени перед Моникой и мягко обхватил её маленькую руку с брошью. — Ничего страшного, — заверил он. Из-за последствий чрезмерных тренировок Сирил заработал гиперпоглощение маны, и маркиз Хайоун подарил ему эту брошь. Магические инструменты — чрезвычайно дорогие вещи. Эта, в частности, вероятно, стоила столько, сколько дом в королевской столице. Сирил не хотел принимать такой ценный предмет. Он упрямо твердил, что не достоин. Но маркиз спокойно убедил его: "Твои усилия должны быть вознаграждены. Считай это доказательством". Поэтому для Сирила эта брошь была источником гордости. Сокровищем. Но всё равно... я знаю, что сказал бы отец: "Инструменты существуют, чтобы их использовать". Эта брошь — не медаль для украшения гордости Сирила. Сирил посмотрел прямо в глаза Монике и заявил о своём решении: — Я хочу переписать магическую формулу, выгравированную на этой броши, чтобы использовать её для контракта между мной и драконом. Одолжишь свою силу? В ответ на слова Сирила Моника крепко сжала губы и энергично кивнула. ＊ ＊ ＊ Когда Моника заговорила о броши Сирила, она на самом деле немного поколебалась. Возможно, с помощью этой броши удастся заключить контракт между Сирилом и белым драконом. Но это, безусловно, будет обременительный контракт для Сирила. Даже контракты с высшими духами накладывают немалую нагрузку на заклинателя. А контракт с драконом? Моника даже не слышала о таком. Моника могла промолчать, пока белый дракон сам не исчезнет. Это тоже был вариант. Однако это... было бы очень нечестно по отношению к Сирилу. Я должна сделать все возможное, чтобы оправдать ожидания лорда Сирила. Моника сжала брошь и настроилась. Она использует все свои знания, чтобы этот контракт состоялся. Для этого нужно переписать магическую формулу, выгравированную на броши. Она немедленно сосредоточилась на задаче, но... — Мо-ни-ка-чан? Ты забыла, что обещала? — раздался у уха Моники приторно-сладкий, но неожиданно низкий, угрожающий голос Мелиссы. Плечи Моники вздрогнули, и рука Мелиссы впилась в них. — Я же сказала не использовать магию, правда? Если опять потеряешь сознание — оставлю тебя здесь. Глаза Мелиссы были серьёзны. Когда Моника замолчала, Мелисса вздохнула, как бы говоря: "Ну ладно", и взяла брошь из рук Моники. — Значит, берём формулу контракта с высшим духом за основу и адаптируем под дракона. Каково распределение маны на стороне белого дракона? — Я-я проверила, когда меня проглотили... д-должно сработать, — ответила Моника. — Отлично. Объясни необходимые формулы устно. Я запомню, а создание заклинания возьму на себя. Отдав Монике задание, Мелисса окликнула Рауля, проверяя формулу броши: — Рауль, у тебя магической силы хоть отбавляй, так что будь посредником заклинания. Если ты возьмёшь на себя ману, необходимую для формулы контракта, нагрузка на лорда Сирила и меня уменьшится. — Значит, я просто работаю до шестого раздела промежуточной формулы? — уточнил Рауль. — До тринадцатого, и делай как следует, — ответила Мелисса. — Фу, это звучит сложно… Но, что ж, я сделаю это, если это ради друга! — кивнул Рауль и начал рассчитывать необходимые формулы. На эту сцену фиолетовыми глазами смотрела Ашельпике и тихо пробормотала: — Так ты спасешь Туле? На тревожные слова Мелисса прищурила зелёные глаза и уставилась на Ашельпике: — Спасём. Но с одним условием. — Условием? — переспросила Ашельпике. — В формулу контракта вплетём контракт господина и слуги. Белый дракон станет слугой лорда Сирила. Выражение лица Ашельпике слегка напряглось. Однако сам дракон, Туле, просто рассеянно улыбался. Взглянув поочерёдно на реакции ледяного духа и белого дракона, Мелисса фыркнула: — Вы, магические существа, причиняете много непреднамеренного вреда, поэтому эта мера не подлежит обсуждению. Если вы не примете это условие, мы не продолжим ритуал контракта, — отрезала она. Слова Мелиссы были верны. Человеческий здравый смысл не применим к магическим существам. Например, Ашельпике похитила Сирила, навязала ему односторонний контракт и даже пыталась принести в жертву белому дракону. Нет гарантии, что Туле не сделает чего-то подобного. Поэтому ограничения на него абсолютно необходимы. Ашельпике молчала с трудным лицом, но Туле легко кивнул, словно кивая в такт качающейся лодке: — Всё в порядке, всё в порядке. — Но Туле... — попыталась возразить Ашельпике. Ашельпике попыталась возразить, и Туле мягко улыбнулся в ответ. Это была не мимолётная улыбка умирающего, а улыбка смотрящего в будущее. — Главное вместе с Пике. Я счастлив. Эти слова стали решающими. Ашельпике кивнула: "Поняла" — и отступила, молча наблюдая за работой Моники и остальных. Моника рассчитала формулу контракта между человеком и белым драконом, передала устно. Мелисса запомнила всё и начала плести формулу. Рауль коснулся формулы, сплетённой Мелиссой, разделив с ней нагрузку на поддержание. Перед ними возникла вереница светящихся магических символов, плавающая в воздухе, словно сияющая лента. К их магии притянулись снежные огоньки ледяных духов, наполнив окрестности ослепительным сиянием. Мелисса бросила взгляд на Ашельпике и уверенно усмехнулась: — Вы, духи, считаете людей слабаками, которые не могут обращаться с магией без формул, верно? Действительно, люди сильно отстают от духов и по объёму магической силы, и по мастерству управления ею. Именно поэтому люди разработали техники плетения формул с минимальной магической силой и овладели навыками их манипуляции. Мелисса приподняла уголок губ и гордо заявила: — Плетя формулы, мы создаём новые возможности. Это и есть человеческая магия. Запомни. С этими словами она грациозно присела в реверансе перед Сирилом: — Лорд Сирил Эшли, остальное оставьте нам. В конце концов, здесь трое из Семи Мудрецов — величайших магов страны! — Сестрёнка, ты бывшая. Мелисса сохранила сияющую улыбку и под идеальным углом, невидимым для Сирила, врезала Раулю кулаком в бок. ---------- Весёлые катания на санях Переделать контракт высшего духа с человеком в контракт дракона с человеком — задача не из тех, что можно воспроизвести по первому желанию. Возможно это стало благодаря высокой вычислительной способности Моники, но не меньше — тому, что она касалась магических нитей в брюхе белого дракона. Структура магической силы у духов и у высших драконов всё-таки разная. Вспоминая те магические нити, заполнявшие брюхо белого дракона, и их структуру, Моника составила формулу, которую Мелисса аккуратно воспроизводила. Напевы Мелиссы и Рауля слились, и золотая полоса света несколько раз обвила Сирила и Туле. В тот миг, когда полоса света коснулась груди Сирила, его лицо болезненно исказилось. Сейчас Сирил и Туле были связаны невидимой нитью. Через эту нить магическая сила Сирила текла к Туле, а магическая сила Туле — к Сирилу. Вливание драконьей маны, наверное, похоже на ощущение, когда по твоему телу носится инородное вещество. Тем не менее Сирил стиснул губы и подавил стоны боли. Магические силы обоих смешались, и контракт был заключён. Кончики пальцев Туле, которые были изуродованы до неузнаваемости, теперь окутывал белый свет. Когда свет утих, отсутствовавшие кончики пальцев восстановились, как прежде. Закончив напев, Мелисса внимательно осмотрела кончики пальцев Туле. — Поверхностные раны затянулись. Утечка магической силы тоже остановлена. Туле поднял исцелённые руки и воскликнул: — Удивительно, удивительно! — с невинной радостью. Ашельпике вцепилась в Туле. — Туле, ты больше не сломаешься? Не исчезнешь? Голос ледяного духа, плохо умеющего выражать эмоции, был монотонным, но явно дрожал. Туле только что исцелёнными пальцами пригладил бледно-золотые волосы Ашельпике. — Пике, Пике, давай снова вместе встретим весну. На этот раз весну в человеческих поселениях, не на этой горе. Звучит весело. Я очень жду. — Угу. — Давай вместе искать весенние цветы. Летом соберём блестящие сокровища, осенью послушаем песни насекомых, а зимой… Я снова хочу увидеть твой лёд. — Угу. — Поэтому, пожалуйста, не плачь. — Угу. Буря, до этого неистово бушевавшая, полностью утихла. Снежинки с снежными огоньками ледяных духов беззвучно падали на землю и накапливались. Глядя на эту картину, Сирил глубоко вздохнул. — Красивое зрелище. Если бы не обстоятельства, я бы с удовольствием насладился им подольше. Пробормотав это, Сирил чихнул. Похищенный из тёплого Сазандола, он был в лёгкой весенней куртке. В такой одежде на снежной горе ночь не пережить. Моника в спешке протянула Сирилу свою куртку. — А, э-э, лорд Сирил, пожалуйста, возьмите… Сирил уставился на протянутую куртку и на правую руку Моники, глубоко нахмурив брови. Затем он сурово покачал головой. — Нет, не надо. Надень её сама. — Но… Моника, собравшаяся было возразить, заметила, что её куртка разорвана в клочья и испачкана кровью, и замолчала. Ах да… Лорд Сирил не хотел бы носить куртку в таком плохом состоянии… Моника понуро опустила плечи, держа куртку в руках, а Сирил поторапливал её надеть её. За спинами двоих, неловко переглядывающихся, подкралась фигура. Это был Рауль. — Получай! Рауль распахнул полы своей куртки и сзади обнял Монику и Сирила. Моника взвизгнула, а Сирил закричал: "Тяжело! Не наваливайся!" — но Рауль не обращал внимания. — Если прижмёмся, всем будет тепло… И это так по-дружески! — Ты предлагаешь в таком виде спускаться с горы!? — возмутился Сирил. На крик Сирила Рауль весело рассмеялся: — Все получится! Его жизнерадостность почти заставляла забыть, что они на заснеженной горе. — На счёт три шагаем! А, с правой ноги! Раз! — Стой, не начинай внезапно! — запротестовал Сирил. — Хья! Рауль вдруг шагнул вперёд, и Сирил с Моникой, завёрнутые в одну куртку, потеряли равновесие. Трое дружно покатились по снегу. Глядя на эту суматоху трёх засыпанных снегом молодых людей, Мелисса вздохнула. — После такой битвы спуститься с горы пешком под силу только Раулю. Сама Мелисса, похоже, полностью вымоталась. Её лицо говорило: "Ни шагу больше". Мелисса хрустнула шеей и покосилась на Туле и Ашельпике, всё ещё обнимавшихся. — Эй, там, белый дракон-растяпа. Ты можешь нас нести и лететь? — Хм… Ну… наверное, пока сложно, — ответил Туле. Раны Туле только что затянулись, магическая сила ещё не стабилизировалась, чтобы вернуться в драконью форму. Заставлять его — не лучшая идея. Мелисса цокнула языком и уставилась на Ашельпике. — Тогда ты, ледяной дух. У тебя есть какой-нибудь полезный трюк? — Одна я могу скользить по снегу. С таким количеством людей — нет. Даже с легендарным белым драконом и высшим духом из преданий реальность была такова. К тому же трое из Семи Мудрецов полностью исчерпали ману. Храм, где они планировали переждать ночь, наполовину разрушен. Моника поникла от собственной беспомощности. У-у, если бы осталась магическая сила, я могла бы поставить защитный барьер хотя бы от холода… Моника, исчерпавшая до предела и физические, и магические силы, еле стояла на ногах. Стоило расслабиться — и она уснёт на месте. Но всё же, отчаянно думая, как выбраться, она услышала голос Сирила. — Ашельпике, если я создам сани или что-то подобное, на чём мы все уместимся, ты сможешь ими управлять? — Сани? Те, на которых ездят люди? Никогда не пробовала, — ответила Ашельпике, задумалась и кивнула: — Думаю, смогу. Услышав это, Сирил начал читать заклинание. У его рук заплясали голубые частицы света, лёд распространился и сформировал маленькую лодку. Лодку, а не сани, он сделал, потому что так безопаснее для нескольких человек. Увидев готовую ледяную лодку, Рауль и Мелисса восторженно закричали. — Выглядит так круто! Молодец, Сирил! — Кья, замечательно! Вы лучший лорд Сирил! В отличие от ликующих брата и сестры Розенбергов, Моника не могла отделаться от тревоги. В голове всплыли оригинальные способы приземления Ринзбельфид, высшего духа ветра в облике красивой горничной. Ее грандиозный переворот в воздухе, за которым последовал крик "Сумасшедшая служанка!" и падение Барьерного Мага. Высший дух ветра, по колено в земле и с гордостью рассказывающая о способах приземления. А что, если Ашельпике начнет пробовать такие приемы, как приземление с торнадо-ударом или приземление с вращением головы… Пока Моника в панике представляла такое, Рауль ловко набрал листьев и выстелил дно ледяной лодки, чтобы не мёрзли задницы. Все по очереди забрались в лодку, осталась только Моника. Сирил с подозрением посмотрел на мнущуюся Монику. — Что такое, Моника? — Н-нет… ничего! Не все духи одержимы стильными и динамичными способами приземления. Наверное. Успокоив себя, Моника тоже забралась в лодку. Лодка была маленькой, двое людей рядом — уже тесно. Впереди сели Ашельпике и Туле, за ними Мелисса. За Мелиссой — Моника и Сирил, а сзади всех Рауль распахнул куртку и обнял Монику с Сирилом. Убедившись, что все на местах, Сирил дал указание Ашельпике: — Давай, начинай. — Поняла. Попробую, — кивнула Ашельпике и закрыла глаза. Ледяная лодка с Моникой и остальными плавно заскользила по снегу, но в следующий миг на крутом склоне с ужасающей скоростью понеслась вниз и вертикально упала с приличного уступа. По снежной горе разнеслись крики и вопли людей. А Туле, сидевший рядом с Ашельпике, беззаботно пробормотал: — Ух ты, как быстро. Конечно, такой спокойный комментарий мог позволить себе только нечеловек. Позади четверо людей, столкнувшихся со страхом смерти, орали до хрипоты. Особенно жалок был Рауль. Обычно беззаботное лицо теперь искажалось от ужаса, он отчаянно вцепился в Сирила и Монику. — Ааааа! Я-я не могу, падать с высоты — нет, нет, нет! — Ашельпике! Сбавь скорость! — приказал Сирил. — Зачем? — переспросила Ашельпике, наклонив голову, не понимая, в чём проблема. Более того, она гордилась, что Туле рад. После ещё одного вертикального падения ледяная лодка приземлилась на снежное поле, несколько раз подпрыгнула и продолжила мчаться вперёд. Скорость была не хуже, а то и хуже разъярённой лошади. Рауль, со слезами на глазах и перекошенным лицом, выдавил: — Эй, а… самый лёгкий не улетит первым!? Поняв смысл слов Рауля, Сирил побледнел и схватил самую лёгкую Монику, а та в панике вцепилась в талию Мелиссы впереди. Мелисса обернулась к Монике, дёрнув виском и злобно улыбнувшись: — Моника-чан? Ты что, намекаешь, что я тяжёлая и не улечу? — прошипела она. Ответа не было. Потому что Моника, вцепившись в талию Мелиссы, закатила глаза и потеряла сознание. — Рауль! Держи малышку и… Мелисса оборвала фразу и раздраженно посмотрела на верх. Рауль на корме тоже закатил глаза и, пуская слюни, потерял сознание. — Хватит, тормози же! — крикнул Сирил, держа двух потерявших сознание мудрецов. Но Туле лишь наклонил голову: — Но это же весело. ---------- Только причасным свойственно непонимание Монику разбудило что-то пушистое, щекотавшее ее щеку. — Ууу… — простонала она. Она подняла правую руку, пытаясь протереть глаза, и заметила, что её рука покрыта бинтами. В частности, область вокруг запястья была зафиксирована. Не вставая, левой рукой потрогала повязку на правой — и тут на лицо опустилось что-то мягкое-мягкое. Пушистое, приятное на ощупь, но без тепла живого существа. "Наверное, мех какой-то", — подумала она, потрогала то, что закрывало лицо, и над головой послышался шёпот. — Проснулась, — сказал один голос. — Ага, проснулась, — подтвердил другой. — Тогда сейчас скажем, — предложил первый. — Лучше подождать, пока встанет, разве нет? — возразил второй. — Тогда подождём, — согласился первый. Хотя пух был приятен на ощупь, он немного щекотал кожу и затруднял дыхание. Пока Моника размышляла, что делать, пушистое существо внезапно поднялось, и она снова смогла видеть. — А ну, прочь, тупые хорьки! — рявкнула Мелисса, держа в каждой руке по маленькой ласке. В правой — ласка с шерстью белой, как снег, и золотыми глазами; в левой — с шерстью бледно-золотистой и фиолетовыми глазами. Цвет этих глаз показался Монике знакомым. — Сестрица… э-это, неужели эти ласки… — Белый дракон и ледяной дух. Тратить деньги за постой зря глупо, вот и превратила в животных. Мелисса небрежно швырнула обеих ласок на кровать и села на стул у изголовья. Оглядевшись по-новому, Моника увидела небольшую спальню. Пейзаж за окном был знаком: город Яушука, перед автономным округом Вилрая. Когда Моника приподнялась на кровати, Мелисса без церемоний схватила её правую руку, сняла бинты и нанесла мазь заново. На правой руке повсюду порезы. Особенно ладонь, крепко сжимавшая лиану, жгло и ныло. Её запястье приобрело красновато-чёрный оттенок после того, как её дернули за лозы. Даже малейший изгиб руки под углом вызывал сильную боль. — Особенно запястье нужно фиксировать крепко, иначе заживёт медленно. Сегодня правой рукой не пользоваться. Нарушишь — намажу вонючей мазью, запах на месяц останется. — Х-хорошо... — кивнула Моника. Когда Мелисса закончила бинтовать, обе ласки запрыгнули на кровать. Ласка с бледно-золотистой шерстью — ледяной дух Ашельпике — смотрела на Монику круглыми глазами и открыла маленький рот. — Извини. — Э? — Если сделал плохо, нужно правильно сказать "извини" — так сказал Сирил, — объяснила Ашельпике. Видимо, Сирил уже учит своих подчиненных человеческим правилам. Пока Моника моргала от удивления, белая ласка — Белый Дракон Туле — тоже посмотрела на лицо Моники. — И от меня спасибо. Спасибо, что спасла. Лицо ласки не богато мимикой, как у человека, но перед глазами встала картина: как он мягко улыбается человеческим лицом. — Э-э-э… пожалуйста. Моника неловко улыбнулась в ответ, а Мелисса, убирая бинты, фыркнула. — В мире полно такого, что "извини" не исправит. Если извинений недостаточно, обязательно накажите виновного как следует. Это тоже жизненный урок. — Н-нет, до такого… Моника помотала головой — Мелисса зелёными глазами впилась в ласок. — Вы двое, поблагодарите лорда Сирила. Если бы не он, я бы снял с вас эти меха и превратил вас в шарфы… Не успела Мелисса договорить, как без стука распахнулась дверь. Ввалился Рауль, за ним Сирил. — Сестрааа! Моника проснулась? — Это женская комната, знаете ли! Стучите, прежде чем войти! Простите за вторжение, леди Мелисса. Что касается состояния Моники… — извинился Сирил. Мелисса мгновенно спрятала грозное выражение, обращённое к ласкам, и с улыбкой повернулась к Сирилу. — Кья, лорд Сирил. Да, Моника как раз проснулась. Перевязка закончена. Сирил с облегчением выдохнул и подошёл к кровати. Прищурив голубые глаза, он впился взглядом в правую руку Моники. Лицо его мрачнело, между бровей залегла глубокая складка. — Э-э, лорд Сирил... — начала Моника. Сирил угрюмо скривил губы и уставился на Монику — точнее, на её правую руку. Моника бесцельно пошевелила свободной левой, открыла рот, чтобы что-то сказать. — Э-э, лорд Сирил, как ваше самочувствие? — Беспокойся о себе, а не обо мне, — отрезал Сирил низким голосом, в котором сквозил гнев. От этого Моника вздрогнула. Когда они на мгновение замолчали, Рауль, игравший с ласками, небрежно вмешался. — Сирил злится, что ты безрассудно полезла, Моника. Но молчит, потому что это ради него, вот злость и вышла морщинами на лбу! — Не смей говорить за меня! Сирил рявкнул на Рауля, неловко кашлянул, глядя на округлившую глаза Монику. Продолжил с кислым лицом: — Нет, так и есть. Рауль не ошибся. И злюсь не на Монику, а на собственное бессилие. Сирил опустился на колено у кровати, положил руку на обмотанную бинтами правую руку Моники. Серебристые волосы скрыли его склонённый профиль. — Больше не делай таких безрассудств… Я беспокоился. Голос Сирила, хриплый от боли, явно скорбел о ране Моники. От этого стало невыносимо стыдно, Моника опустила брови и повесила голову. Что я наделала… Хотела спасти лорда Сирила, а вместо этого заставила беспокоиться… В решающий момент меня спасли сестрица Мелисса и господин Рауль, я ничего не смогла… Тогда Моника поддалась эмоциям, применила магию сверх меры и мгновенно исчерпала ману. В итоге заставила Сирила беспокоиться… Это недостойно одной из Семи Мудрецов. — Простите. — Я тебя не виню, так что не извиняйся. Иначе как я должен вести себя как тот, кого ты спасла? Пожалуйста, подними голову, — сказал Сирил растерянным голосом. Моника робко подняла глаза: прекрасные голубые, как драгоценные камни, смотрели на неё мягко. — Спасибо, что спасла меня, что дала мне свою силу. Я невероятно благодарен. Обычно надменный Сирил опустил брови, тихо улыбнулся. Увидев эту улыбку, сердце Моники заколотилось, как после бега. Лицо горело. Когда Моника рефлекторно прижала щеку левой рукой, Сирил заморгал в замешательстве. — Щека болит? — Н-нет, не то, э-э… Пока Моника держалась за щеку и заикалась, Сирил наклонился вперед, чтобы проверить ее. — Неужели жар? — Н-нет, это… На лоб растерянной Моники легла рука Сирила. Тут Моника заметила: обычно рядом с Сирилом чувствовался холод, а теперь… — Лорд Сирил, вы не холодный… — Ага. Лишнюю ману я теперь сливаю Туле. И холод больше не излучаю, — объяснил он. Хотя контракт с белым драконом и стал для Сирила бременем, он принёс и некоторые положительные моменты. Как минимум, он больше не страдал от гиперпоглощения маны, пока контракт действовал. Вот как… Несмотря на то, что для Сирила это было хорошо, Моника не могла не почувствовать легкую грусть. Она протянула руку и нежно коснулась руки Сирила, которая все еще лежала у нее на лбу. Тёплый. Тепло живого человека. Когда она прикоснулась к нему, когда он был в коматозном состоянии, она почувствовала холод смерти, и это ужаснуло ее. Как только Моника вспомнила то доминирующее чувство страха и отчаяния, это тепло показалось ей незаменимым. Лорд Сирилл, я рад,а что вы в безопасности. ＊ ＊ ＊ Сирил потянулся к Монике, которая сидела на кровати, и Моника протянула руку, едва коснувшись руки Сирила. Моника, казалось, не заметила этого, но когда её маленькая ручка коснулась руки Сирила, молодой человек неестественно напрягся. Его бледные щёки постепенно покраснели. Ого, ого, огооо? Мелисса, молча наблюдавшая, бесшумно отошла в угол и поманила Рауля, на голове и плече которого сидели ласки. — Эй, Рауль, — шепнула она. — А? Что, сестрёнка? — отозвался он. Мелисса понизила голос, кивнула на Монику и Сирила. — Неужели эти двое… — А, сестрёнка тоже просекла. Рауль, скрестив руки, кивнул и подмигнул красивым лицом. — Друзья! В такие моменты Мелисса всегда задавалась вопросом: "Почему её красавец-брат оказался таким разочаровывающе идиотом?" Может быть, тебе действительно стоит сменить титул на Слепую Ведьму... Бросив на Рауля пронзительный взгляд, Мелисса повернулась обратно к кровати. Малышка с расслабленным глуповатым лицом и Сирил, краснеющий от касания руки. Это, как ни посмотри, именно то. Ах, я всегда в проигрыше! Мелисса вздохнула, как трагическая героиня, и решила. Это раздражение можно снять, только изводя насмешками эту ничего не понимающую малявку. Леди Мелисса милостиво отступит. Эта ничего не понимающая малявка станет игрушкой для разрядки. — Лорд Сирил, кстати, вы потом идёте за покупками, да? Мелисса выдала сладчайший голос и вцепилась в руку Сирила. Тот отнял руку от лба Моники и кивнул. — А, да, хочу купить верхнюю одежду… — О! Тогда я с вами. Знаю хороший магазин! — Хорошо, прошу. Я подготовлюсь к выходу, прошу прощения. Сирил неловко вышел из комнаты. Моника провожала его таким унылым лицом! Мелисса наклонилась и шепнула Монике на ухо. — Моника-чан… Лорд Сирил ведь прекрасен, правда? — Э, а, д-да! — закивала Моника. Мелисса подняла алые губы и злобно улыбнулась. — Мы ведь не делаем подлостей за спиной, да? — А? Э? ЭЭЭ?! В Сазандоле Мелисса сказала Монике: — Если другая девушка любит того же мужчину и говорит: "Мы ведь не делаем подлостей за спиной, договорились ♡" — подозревавай. Она точно предаст. Похоже, она хорошо запомнила урок. Моника то краснела, то бледнела, губы дрожали. — С-сестрица, неужели… неужели… — О хо хо хо хо! Моника-чан, будь хорошей девочкой и жди дома, ладно? — П-подождите… я тоже пойду-у… Мелисса вышла из комнаты, от души смеясь, а за ней последовала растерянная Моника. Оставшийся Рауль, держа ласок в руках, просиял. — Значит, все идём за покупками! Отлично, мы тоже! Белая ласка пробормотала: "Ух ты, звучит весело", — и радостно завилял своим пушистым хвостом. ---------- Оставляя позади нечто нетленное Моника и остальные зашли в тот же магазин одежды, что и на днях. Пожилой продавец, читавший газету, поднял взгляд от страницы. — О, добро пожаловать. Вчера ночью с вечера бушевала сильная метель, а сегодня вдруг потеплело. — Значит, Ашельпике точно получила немного нетающего льда, — шутливо ответила Мелисса. Ашельпике, притворявшаяся шарфом на шее Сирила, слегка дернула усами. Превратившись в ласок, Ашельпике и Туле обвились вокруг шей Сирила и Мелиссы, словно импровизированные шарфы. Увидев это, Моника почувствовала странное раздражение в груди — Сирил и Мелисса словно носили одинаковые шарфы, и именно это было причиной. Однако ей не хватало опыта, чтобы понять почему. Всё, что она могла сделать, — это с тревогой смотреть снизу вверх, как Мелисса цепляется за руку Сирила, идущего впереди. — Что вы ищете сегодня? Может, пальто для того господина? Продавец указал на Сирила. Это было естественно, ведь остальные трое были в пальто, купленных вчера. Моника тоже так подумала… но: — Нет, не для меня. Сирил покачал головой и посмотрел на Монику. — Для неё. — Хм? — удивилась Моника, расширив глаза. Сирил слегка нахмурился и взглянул на белое пальто Моники. Пальто, которое она наспех накинула поверх колючих розовых лоз, сильно потрепалось. Пятна крови Мелисса смыла лёгкой стиркой, но вблизи оно выглядело довольно жалко. — После этого я возвращаюсь в Хайоун, так что мне не нужно тёплое пальто. На слова Сирила Рауль воскликнул: — Э-э! Ты уже уходишь? Мы только здесь, так что давай осмотрим Яушуку! — Завтра в полдень у меня собрание в штаб-квартире библиотечного общества Аскарда. — О, значит, тебе действительно нужно срочно туда отправиться? Сирил мрачно кивнул Раулю. Учитывая время на дорогу из Яушуки в Хайоун, а потом в Аскард, он едва успеет. Несмотря на это, Сирил терпеливо ждал, пока Моника проснётся. Моника заёрзала, теребя подол пальто левой рукой, и Сирил кашлянул. — Я обязан вам за помощь в этом деле, так что позвольте подарить хотя бы это. — О, с-спасибо большое… — Леди Мелиссе я тоже позже отправлю подарок в знак благодарности в резиденцию Розенберг. Услышав это, Мелисса вцепилась в руку Сирила и радостно воскликнула: — Ура, как мило! А недовольный Рауль надул губы: — А мне?! Сирил поправил осанку и посмотрел на Рауля. — Конечно, я добавлю кое-что и для тебя… — Угу-угу. — Работу. — Почему?! Не обращая внимания на шумного Рауля, Сирил повернулся к Монике спиной и спросил: — Какого цвета пальто ты хочешь? Моника заёрзала, теребя декоративный шнурок, и ответила: — Эм… белый, пожалуйста. — Такого же цвета, как твоё нынешнее? Тебе нравится белый? Моника кивнула, опустив взгляд, и Сирил тихо усмехнулся, беря белое пальто из ассортимента магазина. Выбранное им отличалось узором вышивки от того, что носила Моника сейчас. Нить вышивки — нежно-розовая, как весенние цветы. Декоративные бусины на концах шнуров тоже подходили по цвету. На свету проступал белый цветочный узор. Хотя нынешнее пальто Моники тоже белое, разница в цвете нити делала новое странно весенним. — Продавец, я возьму это. — Хорошо-хорошо. Сирил расплатился серебряной монетой и протянул пальто Монике. — С-спасибо огромное! Выразив благодарность и надев новое пальто, Моника аккуратно сложила потрёпанное и прижала его к груди. Мелисса подкралась к ней и прошептала на ухо: — О, Моника-чан, какое красивое пальто. Моника вздрогнула и посмотрела на Мелиссу. Прижав потрёпанное пальто к груди, она открыла рот: — Ну, пальто, которое ты мне подарила… Когда вернусь домой, обязательно зашью и буду беречь… Мелисса нахмурилась и вздохнула, как будто глядя на нерадивого ученика. — Слушай, Моника-чан. — Д-да? — отозвалась Моника. — Сейчас действительно не время проявлять ко мне внимание, правда? Правда? — А? Что? Мелисса совершенно серьёзно заявила озадаченной Монике: — В такие моменты нужно вцепиться в шею лорду Сирилу, прокричать: "Спасибо, лорд Сирил♡" — и выставить напоказ всем вокруг. — …?? — растерялась Моника. — О боже. Совсем безнадёжно. Ничего не вышло. Ладно, похвалю хотя бы за уважение ко мне. Мелисса ущипнула Монику за щёку большим и указательным пальцами и помяла, как тесто. Моника, не понявшая критики, неопределённо кивнула: — Э-э, ладно. Пока Мелисса и Моника так общались, Туле, притворявшийся шарфом на шее Мелиссы, прошептал тихим голосом, слышным только им двоим: — Что это за украшение? Оно издаёт красивый звук, типа "динь-динь" Взгляд Туле был устремлён на колокольчик снаружи магазина. Похоже, он давно на него засматривался. Заметив заинтересованный взгляд ласки, Мелисса ухмыльнулась и спросила старого лавочника: — Эй, дедушка. А откуда этот колокольчик на двери? — Хм? Разве я не говорил вчера? Он для того, чтобы сразу узнать, если почтенный Белый Дракон пройдёт мимо. — О, точно, вспомнила. "Белый Дракон, Белый Дракон, если вам что-то нужно, пожалуйста, позвоните в этот колокольчик", да? — Ага. Наш почтенный Белый Дракон такой застенчивый. Мелисса пробормотала: "Вот именно так они и говорят", — и посмотрела на Туле у себя на шее. — Люди придумывают удивительные вещи. Очень удивительные. Сказав это, Туле спустился с шеи Мелиссы, прыгнул на дверь и позвонил в колокольчик. — Ах! Перестань, глупая ласка! Рядом с недовольной Мелиссой продавец удивлённо пробормотал: — Это настоящая ласка? ＊ ＊ ＊ Завершив покупку пальто, группа направилась прямиком к стоянке экипажей. Сирилу нужно было срочно вернуться в Хайоун. Когда карета приблизилась, Туле, обвивавший шею Мелиссы, запрыгнул на плечо Сирила. На левом плече Сирила сидела золотая ласка — Ашельпике, высший дух из легенд. На правом — чисто-белая ласка — Туле, Белый Дракон горы Калуг. С легендарными существами на плечах Сирил выпрямился перед каретой. — Я искренне благодарен за помощь. Спасибо. А насчёт этих двоих… Сирил замялся с обеспокоенным лицом, и Мелисса продолжила: — Да, конечно. Это будет наш маленький секрет. Ашельпике — легендарное существо, а Туле — бог, почитаемый народом Хайла. Если их уведут, это легко станет политической проблемой. — Кстати, а народ Хайла не запаникует из-за отсутствия бога? — спросил Рауль. Туле лениво ответил: — Должно быть в порядке. В той горе высокая концентрация маны, люди приходят в храм только раз в год с подношениями. К тому же я редко показывался на людях. — Но сам храм наполовину разрушен, — продолжил Рауль, и это было резонно. Однако Мелисса фыркнула, как будто это ерунда. — Храм разрушил тот самый Белый Дракон, которому они поклоняются, так что нам беспокоиться не о чем. Скорее, скажем, что эта глупый белый дракон перевернулся во сне и раздавил его. — Я не ворочаюсь во сне, — возразил Туле. Проигнорировав заявление Туле с пренебрежительным "да-да", Мелисса пожала плечами. Слушая это, Моника втайне мучилась. Рассказать ли Айку и Неро об этом инциденте… Это явно не то, о чём болтают направо и налево. Но Айзеку можно доверить секрет, а Неро некому слить — ему не с кем говорить. К тому же, если Сирил приведёт Ашельпике и Туле в Сазандол, Неро с его чувствительностью к мане сразу разглядит их истинную природу. Хм, подожду, пока всё уляжется, и тогда расскажу… наверное. Да. Когда разговор затих, кучер спросил: — Скоро можно отправляться? Сирил ответил: "Сейчас иду" — и посмотрел на Монику. Что делать? Моника запаниковала. Хотела сказать что-то умное, но в такие моменты ничего не приходило в голову — так раздражало. Нужно сказать, нужно, — нервничала она про себя, когда Мелисса вцепилась в руку Сирила. — Лорд Сирил, когда приедете в столицу, обязательно загляните и в наш дом! — О, круто! Сирил, приходи в любое время! Туле и Пике тоже с тобой! На оживление брата и сестры Розенберг Туле радостно воскликнул: — Здорово, здорово! А Ашельпике тихо добавила: — Если Туле идёт, то и я. Не сумев вставить слово, Моника ёрзала, прижимая потрёпанное пальто к груди. — Ну, увидимся. Сирил попрощался и направился к карете. Моника внезапно протянула руку и схватила его за пальто. — Э-э… Сирил обернулся и широко раскрыл глаза. Моника неловко улыбнулась и отвела взгляд. — Ну, э-э, на пальто были ворсинки… — Правда? Извини, спасибо. — Н-нет… Этот краткий обмен был всем, на что хватило Моники. Вскоре Сирил с двумя ласками сел в карету, и она тронулась. Когда карета свернула за угол и скрылась, Мелисса глубоко вздохнула. — Фу, теперь, когда красивого мужчины нет, мотивация пропала. Вернусь в комнату, выпью и лягу спать. — Жаль, если бы Сирил присоединился к экскурсии… А? Моника, что с тобой? — спросил Рауль, недоуменно посмотрев на застывшую Монику. — Ничего особенного. Моника энергично помотала головой, прижала потрёпанное пальто к груди и зашагала прочь. Тихо пробормотала: — Я... я... сделала хитрый ход ＊ ＊ ＊ — Чёрт… В карете Сирил схватился за голову. Он забыл вручить Монике конфеты, запланированные как подарок на праздник Ашельпике. С венком на зимнее солнцестояние это уже второй раз. Тогда были обстоятельства, но сейчас — чистая забывчивость. Вздохнув, Сирил сунул руку в карман пальто и нахмурился от странного ощущения. — Хм? Дома он положил в карман бутылочку с конфетами и маленькую рыбку. Но теперь внутри стучало что-то стеклянное. В недоумении он вытащил — вместо рыбки маленькая стеклянная бусина. Она и стучала о бутылочку. Сирил поставил бутылочку на колени, зажал бусину пальцами и поднял. Белая, как снег. Вблизи — бледно-голубая, с узором снежинок. С отверстием посередине — наверное, декоративная, для шнура. На плече Сирила Туле засиял золотыми глазами. — Ух ты, красивый нетающий лёд. Это конфеты? Можно съесть? — Туле, Туле, это стекло. Нельзя есть, — ответила Ашельпике. Туле наклонил голову: — Правда? Тихо умиляясь милым жестам ласок, Сирил пересадил их со плеч на сиденье. — Если голодны, ешьте это. Сирил сунул бутылочку Туле и Ашельпике, а сам снова осмотрел бусину. Если бы он был Ланой Колетт, часто разглядывающей чужую одежду, то узнал бы в бусине украшение с запятнанного кровью белого пальто. Или, если бы эрудированным Айзеком Уокером, знающим культуры других стран, связал бы бусину с обычаями королевства Рэндалл и понял чувства девушки, тайком сунувшей её в карман. Но Сирил, не сведущий в таких делах, уставился на бусину и серьёзно выдал: — Моя рыбка… превратилась в стеклянную бусину? Снег растаял с сменой сезонов, но тайна стеклянной бусины осталась неразгаданной. С полным ртом конфет Туле пробормотал, глядя на свежую зелень за окном: — Весна… ---------- Персонажи Моника Эверетт Молчаливая ведьма, совершившая подлый поступок. Сейчас она усиленно придумывает оправдания на случай, если Сирил упомянет о стеклянной бусине, которую она тайком подложила ему в карман. «У-у меня руки соскользнули… Эм, то есть, это шутка ветра… Это звучит ещё хуже…» Сирил Эшли Молодой наследник маркиза Хайоуна. Совершил подвиг, заключив одновременно контракт с легендарным белым драконом и высшим духом. Он считает их питомцами, нуждающимися в дрессировке. Втайне рад, что теперь, когда его состояние улучшилось, можно кормить кошек. Несколько дней спустя он прислал братьям и сёстрам Розенбергам в подарок великолепные тканые изделия. И, конечно же, вместе с работой. Мелисса Розенберг Удивительная старшая сестра, которая способна призывать короля духов, а также обладает талантами к созданию магических зелий и управлению растениями. "Успех моего призыва Короля Духов составляет 70%, но об этом и говорить не стоит. Женщины — это, прежде всего, храбрость". Рауль Розенберг На вид бесчувственный, хотя и не совсем неосознанный Пятый Ведьма Шипов. Чудо среди всех Ведьм Шипов, и единственный, способный воспроизвести Крепость Розы-Людоеда Первой Ведьмы Шипов. Не любит высоту. Ашельпике Великий дух льда. Она продолжила контракт с Сирилом. Обычно она принимает облик ласки, но ей кажется забавным притворяться шарфом Сирила. Сирил считает, что ей стоит спуститься и пойти пешком. Туле Белый дракон, обитающий в горе Калуг, также известный как Белый дракон Калуги. Он заключил с Сирилом контракт «хозяин-слуга», который снабжает его достаточным количеством маны для поддержания жизни. Он думает, что удобно сидеть на плече у Сирила в облике ласки. Сирил думает, что ему следует спуститься и пойти пешком. Айзек Уокер Принц, который, кажется, в растерянности по разным причинам. В настоящее время ищет друга, с которым можно поговорить о любовных проблемах. Неро Черный дракон Воргана, только что дебютировавший на маскараде. Узнаёт Юаня и Хайди как Жуткого и Бровастую соответственно. "Потому что у этого парня была жуткая манера говорить. А Бровастая — это просто Бровастая, в конце концов". В: Каков возраст духов? О: Возраст великих духов, появляющихся в этой работе, не помнят сами духи. По порядку: Ашельпике (Пике) > Ринзбельфид (Рин) > Уилдиану (Уилл). Чем старше возраст, тем сильнее их силы. Как правило, человеческий здравый смысл не применим к духам. Некая непринуждённая служанка, несмотря на свою внешность, пытается ужиться с людьми. Младшая, Уилдиану, лучше всех понимает человеческий здравый смысл лишь потому, что королева Ирен была женщиной с сильным характером. Когда Уилдиану впервые заключил контракт с королевой Ирен, его недопонимание привело к множеству непреднамеренных шуток. В: Появится ли ___ снова? О: Планируется, что главные герои основного сюжета появятся снова. Некоторые уже находятся на стадии разминки. Например, музыкант, который гордо занимает первое место в рейтинге персонажей, чьи диалоги сложно писать. В: Что будет с Айком? Пожалуйста, спасите Айка! Разве Айк не слишком жалок!? О: С этого момента он будет работать очень, очень усердно, поэтому, пожалуйста, поддержите его. В: Когда будет заполнено недостающее место в Семи Мудрецах? A: Несмотря на все ворчание г-на Лунпапы (Луиса) во время его индивидуальных заданий, он активно ищет кандидатов. Ожидается, что решение будет принято до того, как Рауль уедет за границу, поэтому подождите еще немного. Семь Мудрецов: Идёт набор!Не хотите ли попробовать вместе интересную работу?Униформа (мантии) предоставляется.Ваши дружелюбные коллеги обеспечат вам полное руководство, создав уютную рабочую атмосферу.~С уважением, Барьерный Маг, Магический Граф Луис Миллер~ ---------- 【Бонус】Ведьма Шипов не улыбается К западу от королевской столицы раскинулся лес, известный как "Лес шипов". Этим лесом управляли потомки Ведьмы Шипов" — семья Розенбергов, а в самой его глубине стоял особняк дома Розенбергов. Взрослые, живущие неподалёку, кислым тоном твердили детям: "Ни в коем случае не ходите в этот лес!" Но детям только того и надо — запретный плод сладок, и любопытство разгоралось ещё сильнее. К тому же "Лес шипов" изобиловал прекрасными цветами и деревьями со сладкими плодами, что будило в детях жажду приключений. Поэтому дети тайком пробирались в лес, играли в героев, собирали ягоды и цветы — это было обычным делом. Но даже у этих сорванцов существовало негласное правило. Оно гласило: не заходить дальше самого большого дуба в лесу. За дубом начинались густые колючие заросли, а ещё глубже — особняк, где обитал страшный клан ведьм. Именно поэтому дальше дуба ходить нельзя. Если вдруг окажешься у колючих зарослей — немедленно поворачивай назад. Иначе Ведьма Шипов натравит на тебя розы-людоеды, высосет кровь и пустит её на зелья. ＊ ＊ ＊ В один солнечный день в "Лес шипов" заявилась ватага мальчишек. У каждого на поясе болтался меч, вырезанный из дерева. Для этих сорванцов лианы, свисающие с ветвей, были огромными змеями, преграждающими путь, ручей — морем магмы, а потемневшие стволы — злыми черными драконами. — У этой змеи ядовитые клыки! Не подходите близко! — Предоставьте это мне! Ха! — Легендарного злого дракона сразили! Вживаясь в роль героя Ральфа и его отряда, они размахивали деревянными мечами, перепрыгивали ручьи, побеждали змей и драконов, продвигаясь всё глубже в лес. И вот, топая всё дальше, они вдруг заметили. Незаметно среди деревьев начали появляться колючие ветви. Они пересекли запретную границу — миновали самый большой дуб в лесу. Осознав это, мальчишки в панике бросились назад, но тут из-за терновника показалась маленькая фигурка. Это был мальчик чуть младше их — лет десяти ещё не исполнилось, наверное. — Привет! Мальчик приветствовал их улыбкой из-за ежевики. Будь это обычный ребёнок, они решили бы, что он, как и они, пришёл на приключения из города. Но мальчик, показавшийся из тени кустов, был слишком красив. Черты лица — словно благословение богов, вьющиеся волосы цвета лепестков розы, ярко-зелёные глаза в обрамлении длинных ресниц. На нём белая рубашка и шорты на подтяжках. Одежда простая, но из дорогой ткани — сразу видно, из богатой семьи. Заметив это, мальчишки попятились. Живущие в "Лесу шипов" потомки Ведьмы Шипов — клан с розовыми волосами. История первой Ведьмы Шипов известна не меньше, чем сага о герое Ральфе. Спасительница страны, сжигавшая чёрным пламенем полчища драконов, превращавшая вражеские армии в кровавую баню с помощью Крепости Роз-Людоедов. И в то же время — коварная ведьма, красотой своей околдовавшая короля. Мальчик, своей красотой напоминавший первую Ведьму Шипов, улыбался и говорил: — Эй, возьмите и меня! Давайте играть вместе! Улыбка была невинной. Но мальчишки почувствовали не тепло, а страх. Слишком яркая красота порой внушает трепет. Красота этого мальчика была именно такой. Мальчишки побледнели и попятились. Один, самый крупный, остался на месте и ответил: — Ага, давай поиграем. Услышав это, мальчик с розовыми волосами просиял. Зелёные глаза заблестели, белые щёки порозовели. — Правда? Ура! — Но есть одно условие. Мы герои, с трусами не играем. Крупный мальчик выхватил деревянный меч и указал остриём на дерево. Это был самый большой дуб в лесу. — Заберись на самую верхушку и спустись. Сможешь — признаем тебя и будем играть вместе. — Да это проще простого! Мальчик с розовыми волосами закатал рукава и ловко полез вверх. Видно, лазил по деревьям часто — вмиг оказался на верхушке. В этот миг крупный мальчик подбежал к дубу… и изо всех сил пнул ствол. Маленькое тельце мальчика с розовыми волосами безвольно полетело вниз. — Увааааа! Он несколько раз перекувырнулся по земле и замер. Пнувший дерево мальчик гордо вскинул деревянный меч и закричал: — Видели? Я злую ведьму победил! Другие мальчишки заулюлюкали, но тут, без всякого ветра, зашумели деревья. Это был звук окружавших их зарослей. Их острые шипы двигались всё ближе и ближе, словно по собственной воле. Словно живые, с острыми шипами, ветви тянулись к мальчишкам. Застыв от ужаса, те увидели, как из кустов вышла девочка. Розовые волосы, зелёные глаза, веснушчатое лицо подростка. Девочка нахмурилась и презрительно цокнула языком. — Вы что тут творите? В ответ на её гримасу лозы вытянулся ещё дальше. Мальчишки побросали мечи и с криками бросились наутёк. — Уааа! Ведьма! Ещё одна ведьма пришла! — Они выпьют всю нашу кровь! Бегите, бегите! Пока мальчишки в панике разбегались, веснушчатая девочка — Мелисса Розенберг — фыркнула и подошла к брату, лежащему на земле. Ткнула его носком ботинка — тот чуть повернул голову и посмотрел на неё снизу вверх. Лицо в грязи и кровь из носа, жуткое зрелище, а он всё равно глупо улыбается. — Сестрёнка… Больно. — Ты идиот? Мелисса скрестила руки и посмотрела на глупого брата свысока. Помогать ему вставать она не собиралась — одежда испачкается грязью и кровью. Но прабабушка будет ругаться, если не привести его домой. Подумав, Мелисса предложила компромисс: — Не можешь идти — позову слугу. Можешь — сам топай домой. — Слушай, сестрёнка… — Чего? — Я ведь нормально поздоровался, с улыбкой. Мелисса поджала губы и нахмурилась. Брат — и внешностью, и магическим талантом — настоящий гений, не уступающий Первой Ведьме Шипов. Поэтому прабабушка — Третья Ведьма Шипов — хочет сделать его главой семьи и вечно твердит: "Ведьма Шипов должна внушать страх". Дома брат почти не улыбается. Но Мелисса знала. Знала, что он тайком таскает в комнату зеркало и репетирует улыбки. Стоит перед зеркалом, щиплет себя за щёки, корчит неуклюжую улыбку и говорит отражению: "Привет / здорова!" — зрелище, мягко говоря, жутковатое. И вот сейчас, с лицом в крови, грязи и слезах, он всё так же неуклюже улыбается и бормочет: — Нормально поздоровался с улыбкой, а меня невзлюбили… Что я сделал не так? — Сам думай, откуда мне знать. Мелисса не испытывала к брату ни жалости, ни сочувствия. Просто считала его глупцом. Такая красота, такой талант — всего в избытке, а он даже не осознаёт своих достоинств. Поэтому и не понимает, почему его избегают. — Слушай, а если я подарю им овощей или цветов, они станут моими друзьями? Как и ожидалось, этот глупый брат ничего не понял. Мелисса пожала плечами и вздохнула. — Раз есть силы болтать — значит, в порядке. Возвращайся сам, пока бабушка не взбесилась. ＊ ＊ ＊ На вершине дерева в горах дома Хайоун один из Семи Мудрецов, Ведьма Шипов Рауль Розенберг, растерянно почёсывал затылок. — У-у, вот это засада… В руках у него три крупных свежесорванных плода. Увидел аппетитные фрукты — решил угостить Монику и Сирила, полез на дерево, а вот спуститься не может. Такое уже бывало не раз. Лазить по деревьям он умел, поэтому думал: "Да ладно, как-нибудь спущусь" — и лез. А на высоте ноги подкашивались от страха, и всё. Пока Рауль ломал голову, снизу донёсся голос Сирила: — Лорд Розенберг, мы приехали на геологоразведку, так зачем вам лезть на дерево? Объяснитесь. Внизу стоял Сирил, скрестив руки, и сверлил Рауля взглядом. Рядом Моника нервно теребила пальцы. Рауль, держа фрукты, помахал им рукой. — Да там вкусные фрукты были, хотел угостить вас, ребята. — А вы не боитесь высоты? На слова Сирила Рауль показал большой палец и подмигнул. — Ага, боюсь! — Так зачем полезли?! — Думал, обойдётся. На самом деле смотреть вверх и лезть — не так уж сложно. А потом "обойдётся, обойдётся" — и залез слишком высоко, спуститься не может. Рауль весело рассмеялся, Сирил тяжело вздохнул. — В любом случае, спускайтесь уже. Нужно обсудить результаты разведки. — Ага, не могу спуститься, помогите! — Больше никогда не лазайте! Сирил нахмурился, но тут же быстро начал произносить заклинание. Хотел сделать ледяной склон, чтобы Рауль съехал. Но не успел он закончить — налетел сильный порыв ветра, Рауль качнулся. — Гех! Попытался удержаться, перенеся вес вперёд, — под ногами хрустнуло. Ветка сломалась от неравномерной нагрузки. — Господин Ведьма Шипов! Падающего Рауля подхватил ветер снизу — Моника без заклинания вызвала порыв. Тело Рауля несколько раз подпрыгнуло на воздушной подушке и скатилось на землю. Рауль лежал на спине, глядя в голубое небо. Падающее тело, удар, боль. В ушах эхом отдавались голоса мальчишек. — Видели? Я злую ведьму победил! Старые воспоминания прервали голоса подбегающих Моники и Сирила. — Г-господин Ведьма Шипов! В-всё в порядке?! — Травмы есть?! На фоне голубого неба появились лица Моники и Сирила. Оба смотрели на Рауля с тревогой. Рауль не сдержался и рассмеялся. — Фхе… хе-хе-хе… хе-хе-хе-хе-хе… Сирил мрачно посмотрел на Монику. — Кажется, головой ударился. Срочно к врачу. — Д-да! Сирил и Моника искренне беспокоились. От этого Раулю стало так радостно, что он вскочил и протянул им фрукты, которые всё это время держал. — Я в порядке! Давайте есть фрукты вместе! — Лорд Розенберг, сначала травмы проверим… — Поедим вместе на свежем воздухе — и сразу друзья! И зовите меня просто Рауль! Снова протягивая фрукты и весело смеясь, Рауль получил от Моники неловкую улыбку, а от Сирила — крик: "Слушай ты меня наконец!" Позже они посадили здесь горох. ---------- 【Бонус】Хлюп-хлюп Ледяная лодка, в которой ехали Сирил и остальные, спустившись с горы Калуг, ещё какое-то время продолжала скользить по снежной равнине. Судя по всему, Ашельпике могла двигать лодку даже по совершенно ровной поверхности, если та была покрыта снегом. Это было невероятно удобное умение, но ужасная тряска стала серьёзным недостатком. Стиснув зубы, чтобы не прикусить язык, Сирил терпел качку, правой рукой вцепившись в одежду Рауля, а левой — в одежду Моники. Двое действующих Семи Мудрецов мирно пребывали в бессознательном состоянии — настолько мирно, что это почти вызывало у Сирила зависть. Как бы ему ни хотелось отключиться вместе с ними, стоило ему потерять сознание — и всех троих, скорее всего, выбросит из лодки. Но особенно тяжёлым был Рауль. Полулежа на спине Сирила в бессознательном состоянии, он, при своей утончённой и красивой внешности, обладал на удивление развитой мускулатурой. И вот этот мускулистый мужчина, потеряв сознание, наваливался на спину — Сирил, при своей стройной фигуре, был на грани быть раздавленным. Поскольку Моника находилась в его левой руке, существовала опасность, что Рауль раздавит и её между собой и Сирилом. Скрежетая зубами и постанывая, Сирил напрягал все мышцы своего тела, но внезапно лодка остановилась. Моника осталась невредимой, потому что Сирил крепко её держал, а Рауль, лишь слегка опиравшийся на его спину, соскользнул вниз и ударился лицом о дно лодки. — Фугья! Рауль вскрикнул от удара лицом, а Мелисса начала ругать Ашельпике, сидевшую на носу лодки. — Эй! Если собираешься остановиться, так и скажи заранее! — Мана кончилась. На гневный крик Мелиссы Ашельпике ответила спокойно и равнодушно. Дух льда уже израсходовал немало маны. Единственной причиной, по которой удалось продолжить путь, была высокая концентрация магической силы на горе Калуг. Теперь, спустившись с горы, дальнейшее истощение было недопустимо. К счастью, город Яушука уже был виден на расстоянии. Дальше разумнее было идти пешком. — Это было весело, — заметил Туле, единственный, кто смог улыбнуться после этой катастрофической поездки. Сирил ещё раз взглянул на Туле и Ашельпике. Оба были искусно замаскированы под людей, но одежда Туле явно не соответствовала сезону, а конечности Ашельпике были полны дыр и едва держались. Позволить им войти в город в таком виде было невозможно. — Ашельпике, твои конечности… Э-э, как их можно исцелить? Чувствуя лёгкую вину за то, что так сильно её эксплуатировал, Сирил спросил, и Ашельпике, словно это не имело значения, ответила: — Со временем заживут. В ответ Мелисса скрестила руки и прищурилась. — Висшие духи могут превращаться в животных и всё такое, верно? Глупо тратить деньги на проживание, так что тебе стоит перевоплотиться до входа в город… Кстати, а драконы как? — Могу. Если я проглочу и вберу живое существо, то смогу в него превратиться. Услышав спокойный ответ Туле, Сирил поморщился. Под "вбиранием" дракон подразумевал проглатывание целиком потерявших сознание существ. Сирил недавно сам лично убедился в истинном значении этого термина. Он снова внимательно посмотрел на Туле. Молодой человек с серебряными волосами и золотистыми глазами, одетый в одежды племени Хайла. — Этот облик тоже… "вобранный"? В ответ на вопрос Сирила Туле прищурился, словно вспоминая прошлое. — Очень-очень давно у племени Хайла был обычай приносить жертвы богу… Хотя я ничего с этими жертвами не делал. Во-первых, Туле редко показывался людям и почти никогда не посещал храм. Люди, приносимые в жертву в храме, просто спускались с горы и отправлялись в путешествие, вместо того чтобы возвращаться в деревню. — Но однажды в жертву пришёл довольно необычный человек. Этот человек был тяжело болен. У него не было сил спуститься с горы, и жить ему оставалось всего несколько дней. Вот почему он сам вызвался стать жертвой. — Он сказал мне: "«Если это бренное и бесполезное тело, презираемое всеми, может стать пищей для бога, то не может быть большего счастья". Сразу после этих слов сереброволосый юноша потерял сознание. Пламя его жизни явно угасало. Поэтому белый дракон исполнил желание человека. Проглотил и вобрал его в себя. — Я не очень понимал, что люди подразумевают под словом "бог", но он хотел, чтобы я его съел. Так я и сделал. Это было до встречи с Пике. Лицо Туле оставалось спокойным, на нём играла мягкая улыбка, пока он рассказывал эту историю. Он не чувствовал никакой вины за то, что лишил жизни человека. Просто съел того, кто сам напросился… вот и всё. Это ещё раз напомнило Сирилу, что у драконов и людей разные ценности. — С этого момента я не позволю тебе есть людей. — Хорошо, понял. На строгое заявление Сирила Туле послушно кивнул, как воспитанный ребёнок. Почувствовав опасность в этой невинности, Сирил тайно поклялся должным образом научить Туле человеческим ценностям. Оставалось неясным, полезно ли навязывать драконам человеческие ценности. Как культура жертвоприношений исчезла со временем, так и человеческие ценности меняются с эпохой. Тем не менее, взаимопонимание необходимо для сосуществования. Сирил сам решил позаботиться о Туле. Поэтому ему пришлось столкнуться с различиями в ценностях и образом жизни дракона. Нельзя отводить взгляд. Когда серьёзный Сирил убеждал себя в этом, Рауль, потиравший лоб после удара о дно лодки, вмешался. — Эй, Туле, в кого ещё ты можешь превращаться, кроме людей? И в насекомых тоже? — Хм, последнее, что я проглотил… А, точно, это может сработать, раз оно маленькое. Пробормотав это, Туле закрыл глаза. В тот же миг его тело окутал белый свет. Свет быстро сгустился и исчез, словно кто-то смахнул кучу снега. Из-под света вынырнуло нечто, блестя серебристой чешуёй и запрыгавшее по снегу с тихим хлюпающим звуком. Рыба... — Почему рыбу-то! В-вода, нам нужна вода! Сирил в панике начал произносить заклинание для создания воды, но Рауль прервал его. — Эй, Сирил. Это пресноводная или морская рыба? Не могу сказать. — Я… не знаю… Туле, ты сейчас пресноводная!? Морская!? Какая?! Туле, похоже, попытался ответить. Но рыбий рот лишь несколько раз открылся и закрылся, не издав ни слова. Очевидно, достаточно было приказать ему вернуться в человеческий облик, но запаниковавший Сирил этого не сообразил. Двое взрослых мужчин — Сирил и Рауль — в растерянности стояли перед рыбой, прыгающей по снежной равнине. Наблюдая за этой нелепой сценой, Мелисса спросила Ашельпике: — Эй, а как дышат драконы? Лёгкими? Жабрами? — Не знаю. Духи имитируют дыхание, но нам оно не нужно для жизни. У Туле, наверное, то же самое. Сирил и Рауль замерли и уставились на Туле (рыбу). Прыгающая серебристая рыбка внезапно окуталась белым светом и снова преобразилась. Когда свет рассеялся, появилась белая ласка. Ласка, пошевеливая тонкими усами, посмотрела на Сирила снизу вверх. — А, точно. Рыбы не могут ходить по суше. Так лучше? Голос ласки был таким же, как у Туле в человеческом облике. Почему в облике ласки он мог говорить по-человечески, а в облике рыбы — нет… Сирил серьёзно задумался об этом, но всё, что смог выдавить, — раздражённое бормотание: — С самого начала сделал бы так. Сирил присел на корточки и глубоко вздохнул, а белая ласка запрыгнула ему на плечо. Ощущение пушистой шерсти, щекочущей шею и щёки, было приятным. Вдруг Сирилу пришло в голову, и он спросил Туле: — У белых драконов всегда белый или серебристый мех, в кого бы они ни превращались? — Не совсем. Я просто копирую цвет существа, которое вобрал. Другими словами, Туле вобрал человека с серебристыми волосами, рыбу с серебристой чешуёй и белую ласку. Если бы он вобрал человека с черными волосами, то превратился бы в человека с черными волосами. — Но цвет глаз не меняется, в какую бы форму я ни принял. Глаза — это суть существа. Понимающе кивнув, Сирил уставился на ласку у себя на плече. Ласка посмотрела на Сирила круглыми золотистыми глазами и наклонила маленькую голову набок. — В чём дело? — Нет, просто… — Ага? Сирил неловко кашлянул и тихо спросил Туле: — Кхм… Можно тебя немного погладить? — Конечно? Сирил осторожно провёл кончиками пальцев по шерсти Туле на своём плече. Шерсть была мягкой и пушистой. Пока Сирил наслаждался этим ощущением, Рауль усмехнулся: — Я рад за тебя, Сирил Всё это время Моника мирно спала внутри лодки. ---------- Мужчина, движимый исключительно из личных побуждений Гайден 7: Имперская принцесса серебряной луны В то время девятнадцатилетний Луис Миллер только что получил новую пару сапог в награду за убийство дракона и был в превосходном настроении. В блестящих сапогах он ступал легко, и при каждом шаге его недавно отращённый хвостик волос игриво подпрыгивал за шеей. В руке он сжимал не посох мага, а бутылку изысканного, довольно дорогого напитка. Он собирался поздравить друга с помолвкой и заодно немного его поддразнить. Упомянутый друг — Лайонел Брем Эдуард Ридилл — был первым принцем королевства Ридилл. Луис, простой рядовой магического корпуса, не мог запросто встретиться с ним... Но для этого существовала магия полёта: хоп — и в окно. Конечно, если поймают — будет серьёзный нагоняй, но Луис в совершенстве знал маршрут, как добраться до комнаты Лайонела, не попавшись на глаза. Итак, сначала обойти дворец с тыла... — крадучись, он двинулся вперёд, но, почувствовав присутствие людей, спрятался в тени. Мимо прошли несколько придворных вельмож. Это было нормально. Проблема заключалась в теме их разговора. — Слышали слухи? — А, эту историю? Бедняжка леди Мифок... Леди Мифок. Это была дочь графа Мифока, невеста Лайонела. Что же с ней случилось? Навострив уши, Луис услышал подробности и... пришёл в ярость. По слухам, помолвка Лайонела и леди Мифок была расторгнута из-за внезапной болезни леди. Однако это была лишь официальная версия. Правда заключалась в том, что леди Мифок, чтобы отказаться от помолвки с Лайонелем, попыталась покончить с собой, приняв яд. К счастью, её вовремя обнаружили, жизнь спасли, но помолвку неизбежно расторгли. Дальше начались настоящие проблемы. В высшем свете влиятельная герцогиня Листор сделала такое заявление: — У леди Мифок уже был избранник сердца... Наверняка из-за этой помолвки она совсем расстроилась. Бедняжка. Это намекало, будто Лайонел влюбился в леди Мифок, принудил её к помолвке против воли и довёл до самоубийства. Граф Мифок был нейтралом с уклоном в сторону первого принца, а герцогиня Листор поддерживала второго. Воспользовавшись скандалом, фракция второго принца запятнала репутацию Лайонела. Помолвка с леди Мифок вообще не была идеей Лайонела — это политический союз, устроенный влиятельными фигурами фракции первого принца и его матерью. А тут — будто он её насиловал. Клевета чистой воды. Разъярённый этой чушью, Луис ворвался в комнату друга и увидел Лайонела в подавленном состоянии. Лайонел был крупным мужчиной с суровым лицом и мускулистым телом — грубо говоря, гориллой. Но эта горилла была самой доброй и нежной из всех. Несмотря на несправедливые нападки, Лайонел тёр красные опухшие глаза и тихо сказал: — Я рад, что леди Мифок выжила. Правда, рад... С точки зрения Луиса, попытка самоубийства леди Мифок, чтобы избежать помолвки, была не менее нелепой. Знатная дама, отказывающаяся от брака с принцем таким отвратительным способом, — просто глупа. И всё же Лайонел радовался за эту дуру, которая его оклеветала. В ярости Луис залпом осушил принесённую бутылку. Дама, пытавшаяся покончить с собой, герцогиня, распространявшая ложь, и идиоты из высшего света, верившие слухам, — всех их он ненавидел. Хотелось набить им морды, и точка. Но когда разгорячённый Луис собрался выскочить с бутылкой в руке, Лайонел схватил его в захват. Лайонел остановил Луиса не ради своей репутации. Он сделал это, потому что... — Ты хочешь стать одним из Семи Мудрецов! Не закрывай себе будущее из-за меня! Этот чрезмерно добрый принц остановил Луиса ради него самого. Борьба между брыкающимся Луисом и удерживающим его Лайонелем в итоге длилась всю ночь. Наконец взошло солнце. Когда у Луиса не осталось сил даже ругаться, Лайонел, с синяками на лице, улыбнулся и сказал: — Спасибо, что разозлился за меня, друг. Поистине, доброта этого принца не знала границ. ＊ ＊ ＊ Вспоминая безрассудства юности, Барьерный Маг Луис Миллер, ныне один из Семи Мудрецов, элегантно улыбнулся первому принцу Лайонелу Брем Эдуард Ридиллу. Они были в той же комнате, что и десять лет назад. — Поздравляю с помолвкой, Ваше Высочество. — Это немного поспешно, Луис. — Что вы говорите? За кулисами всё уже решено, разве нет? После скандала с расторжением помолвки леди Мифок десять лет назад Лайонел упорно избегал брачных разговоров. Лишь недавно дело сдвинулось с мёртвой точки. Невестой должна стать принцесса Сесилия, сводная сестра императора Шваргардской империи. Скоро она посетит Ридилл с официальным визитом. Решение о помолвке, скорее всего, примут во время визита. Сесилии двадцать лет — на девять лет младше Лайонела, молодая и красивая принцесса. Но выражение лица Лайонела оставалось пасмурным. — С точки зрения принцессы Сесилии я, наверное, старик... — Браки между королевскими особами с разницей в возрасте, как между родителями и детьми, — не редкость. Действительно, между нынешним королём Ридилла и третьей королевой — почти двадцать лет. К тому же король женат на трёх, а наследный принц Лайонел в двадцать девять всё ещё холост — вот это ненормально. — Рождение наследника — королевская обязанность. Избегать помолвки как-то не по-королевски, не правда ли? — Нгх. Лайонел замолк и поник. Его всё ещё мучила попытка самоубийства леди Мифок. Но, по мнению Луиса, та изначально не собиралась умирать. Она быстро поправилась и вскоре вышла за молодого красивого аристократа из другой страны. А Лайонел, чью репутацию запятнал этот фарс, до сих пор переживал... Боялся, что новая невеста отвергнет помолвку и попытается покончить с собой. Помолвку с принцессой Сесилией нужно во что бы то ни стало сделать успешной. Ради страны... и чтобы этот чрезмерно добрый друг преодолел прошлую травму и шагнул в будущее. Ради этого Луис уже вёл закулисную работу. — Ваше Высочество, за безопасность принцессы Сесилии можете не беспокоиться. Персонал организован, и главное — в день визита я буду наготове... — Луис, по этому поводу... С неловким видом Лайонел посмотрел Луису в глаза и отрезал: — Тебе придётся отойти от охраны принцессы. — Простите? Луису потребовалось время, чтобы осмыслить услышанное. В Ридилле было традицией привлекать одного из Семи Мудрецов к охране иностранных VIP-персон. С Мудрецами, равными тысяче воинов, не нужно таскать толпу стражи. Плюс — прекрасная демонстрация превосходства магов Ридилла. В последние годы на такие миссии всегда назначали Барьерного Мага Луиса Миллера. Он мастер защитных барьеров, плюс — привлекательная внешность и коммуникабельность. Звучит глупо, но внешность в дипломатической охране ценится высоко. Даже элитные гвардейцы короля отбираются по красоте. Луис — видный мужчина, потому его часто использовали в таких задачах. Он и не сомневался, что охрана имперской принцессы — на нём. Почему же его отстраняют? Луис задумался, прищурив пепельно-фиолетовые глаза за моноклем. — Принц Лайонел, вы подозреваете, что я стану действовать из личных побуждений? — Что ты говоришь? Ты всегда действуешь только из личных побуждений. Слова Лайонела были верны. Луис уже тайком вёл подковёрную игру. Но он покачал головой, будто оскорблённый. — Боже мой, я не настолько незрел, чтобы путать общественное с личным. — Нет, прости. Я не сомневаюсь в твоём мастерстве или характере. Просто... поступила личная просьба от императора Леонхарда. — От самого императора Черного Льва? Луис нахмурился. Вмешательство в охрану места визита — верх высокомерия. Кем он себя возомнил? — Да. Его Величество лично назначил телохранителем принцессы... Услышав неожиданное имя, Луис широко раскрыл глаза за моноклем и онемел. ---------- Раздраженный гость с весёлым именем Прошло десять дней с тех пор, как Моника вернулась из Яушуки в Сазандол, и рана на руке уже почти зажила. Как раз в это время Айзек и Неро вернулись, нагруженные сувенирами по самые уши. — Ого, особняк был просто потрясающий! Кровати — пуховые, ванна — огромная, еда — пальчики оближешь! Неро, принявший облик молодого человека, с довольной физиономией вывалил на стол звенящие свёртки. Всё это оказались бутылки с вином. Моника посмотрела на него с укором, и Айзек, развязывавший другой узел, с горькой усмешкой пояснил: — В моих владениях в Эрине легко достать качественное вино из королевства Фалфория. А тебе, Моника, я привёз редкие сушёные фрукты и орехи… Говоря это, Айзек выглядел каким-то мрачнее обычного — или ей показалось? Наверное, просто устал с дороги. Моника собиралась рассказать Айзеку и Неро о инциденте белого дракона на горе Калуг, в который втянулись Сирил и Розенберги, но сейчас её больше волновало состояние Айзека. — Айк, Айк, э… — начала она. — А? — отозвался Айзек, оторвался от сортировки сувениров и посмотрел на Монику. На лице — спокойная, мягкая улыбка. Но это была не улыбка "Айка". Это была улыбка "Его Высочества". Сердце Моники тревожно сжалось. Айк что-то скрывает? Если он в одиночку мучается из-за какой-то ноши, она хочет помочь. Для Моники Айзек — важный ученик и друг. "У тебя что-то на душе? Я могу помочь?" — собиралась спросить Моника, но тут Неро, расставлявший бутылки, вдруг вскинулся: — Эй, Моника, беда! Он идёт! И быстро! — крикнул он. — Кто "он"? — спросила Моника. Моника повернулась к Неро — тот кричал с напряжённым лицом: — Лунтатта! Лунлунь Лумпалумпа прёт прямо сюда! Моника мгновенно побледнела. Айзек, увидев её реакцию, озадаченно склонил голову: — Гость с весёлым именем? — Н-нет, это Лунтатта… то есть господин Луис, Барьерный Маг! Айк, прячьтесь! Неро, ты тоже, быстро! — засуетилась Моника. В её доме живут второй принц и Черный Дракон Воргана — если это раскроется, беды не миновать. Тем более противник — проницательный Луис. Моника не уверена, что сумеет его обмануть. Подталкиваемые Моникой, Айзек и Неро юркнули на кухню. Почти одновременно раздался стук дверного молотка. Моника, дрожа как осиновый лист, осторожно приоткрыла дверь. Перед порогом стоял, как и сказал Неро, мужчина с каштановыми волосами, заплетёнными в косу — Барьерный Маг Луис Миллер. В дальних поездках его обычно сопровождает контрактный дух Рин, но сегодня он один. Вместо мантии Семи Мудрецов — обычная выходная одежда. Обычно Луис Миллер, по воспоминаниям Моники, всегда с расслабленной улыбкой. А сегодня — хмурый, словно обиженный ребёнок. — Доброго дня, коллега. — П-привет… Эм, а по какому, собственно, делу… Моника впустила Луиса в комнату. Тот бросил взгляд на выстроенные рядами бутылки и нахмурился. — Откуда столько вина? — спросил он. — Э?! А, это… сувениры. Да, сувениры. Друг подарил… много… — объяснила Моника. — Хм, и ты одна собираешься всё это выпить? — Д-да, но их много… Если хочешь, возьми одну… Моника сунула Луису бутылку — из кухни раздался грохот. Неро чуть не заорал: "Моё вино!", но Айзек зажал ему рот. — Только что из кухни был шум? — К-кот! Просто кот! Мой фамильяр! Вся в холодном поту, Моника протянула бутылку. Луис слегка нахмурился, переводя взгляд с кухонной двери на Монику, и принял дар. — Благодарю. О, вино Фалфории. Неплохой выбор. На кухне продолжало греметь. Казалось, ещё чуть — и донесётся: "Моё вино-о!" Надо поскорее узнать дело и спровадить гостя. Избегая зрительного контакта, Моника пробормотала: — Итак, по какому делу… Луис пришёл, значит, по работе Семи Мудрецов — это точно. Вспомнив, как он посылал её на чёрного дракона и охрану второго принца, Моника занервничала. Луис вперил в неё серо-фиолетовые глаза. — Коллега… ты знакома с императором Черным Львом? — А? — растерялась Моника. Неожиданный вопрос на миг парализовал мысли Моники. Император Шваргардской империи, Черный Лев… В голове всплыли картинки: он падает с дерева, парализованный, на руках подчинённых, и его коронная фраза: "Если подозреваете скрытое оружие, могу раздеться догола. Я уверен в своём теле". Зачем Луису этот самоуверенный нудист император? В любом случае, тот случай Луису не расскажешь. Молчаливая ведьма и Черный Лев официально не знакомы. — Не знакомы, — ответила она. — Тогда почему Черный Лев назначил именно тебя? — продолжил Луис. — Назначил? — переспросила Моника. У Моники возникло скверное предчувствие. Её предчувствия обычно сбывались. Луис, подперев подбородок пальцами, тихо, с ноткой недовольства, пояснил: — Скоро принцесса Сесилия, младшая сестра Черного Льва, посетит нашу страну с официальным визитом. — Понятно, — кивнула Моника. — В качестве эскорта Черный Лев назначил Молчаливую Ведьму — тебя. Черный Лев выбрал её. Моника растерялась. — Я? Охранять принцессу? Но… Луис куда больше подходит… — возразила она. Тут из костяшек Луиса раздался зловещий хруст. Аура перешла от недовольства к чему-то зловещему. Страшно. Моника дрожала, на глаза наворачивались слёзы. Хруст прекратился. Луис поднял лицо — на нём неестественно сияющая улыбка. — Кстати, мне недавно дали солидный отпуск. — О-отпуск? — переспросила Моника. — Да, и слова благодарности лично от принца Лайонела. Хочу провести время с семьёй. Улыбка кричала о радости. Но всё тело источало недовольство. Моника молчала в недоумении. Луис продолжал с приклеенной улыбкой: — Поэтому, коллега, отправляйся в столицу хоть завтра. Предстоит много приготовлений. — Но… я же сопровождаю имперскую принцессу? Я ничего не знаю об имперском этикете… — Не волнуйся. Тебе поможет юная леди, хорошо разбирающаяся в делах Империи. — Молодая леди, сведущая в Империи? Моника склонила голову — никого не могла вспомнить. Луис назвал имя: — Мисс Фрида, сейчас живущая в особняке Шамана Бездны Рея Олбрайта. Фрида Бланке, невеста Рея Олбрайта, — сестра имперского маркграфа. Да, она точно знает имперские обычаи. — Поэтому собери вещи и срочно выезжай в столицу. К сожалению, я не смогу помочь… ~у меня же отпуск~. Последние слова — с явным недовольством. Моника, теребя пальцы, выдавила: — Но Луис — друг принца Лайонела, разве не вы больше подходите… Моника знала: Луис — однокурсник и друг первого принца, основной сторонник среди Семи Мудрецов. Дружбу в политику не впутывают, но исключить Луиса из эскорта казалось странным. Моника пробормотала это. Луис вздохнул и пожал плечами. — Похоже, у тебя какое-то недоразумение. — Недоразумение? — Мы с принцем Лайонелем просто учились в Минерве в одно время. Считать его другом — дерзость с моей стороны. Луис натянуто улыбнулся. — Мы не друзья, так что твои опасения напрасны. Тут Моника наконец поняла: он дуется, что друг не попросил его о помощи в важный момент. ＊＊＊ За кухонной дверью подслушивавший Айзек помрачнел, сжал грудь. Черный Лев назначает Монику… Он знал о переговорах о помолвке принцессы и первого принца, но Моника в роли эскорта — неожиданность. Если Юань не врал, у Моники есть встреча с Черным Львом. И это связано с назначением. Иначе говоря, из-за Айзека. Я взвалил на неё ношу. Ещё одно бремя, о котором он не знал. Каждый раз это жгло чувством вины. Айзек поник. А Неро, только что нывший о вине, скрестил руки и закивал: — Эта ситуация… я где-то читал в книге… — пробормотал он. Похмыкав, Неро вспомнил. Встряхнув черными волосами, он гордо выдал: — Вспомнил! Любовник! Мы сейчас прячемся, как любовники! Это немного задело Айзека. Учитывая возможное недопонимание, которое мог вызвать этот термин, нужно было найти более удачное выражение. ---------- Встреча трио молодых мудрецов На следующий день после того, как Луис поручил Монике охранять принцессу Сесилию, она была вынуждена остаться в столице. До визита принцессы оставалось ещё несколько дней, но подготовка к охране, совещания и прочие дела — всего этого было невпроворот. Одним неожиданным обстоятельством стало то, что второй принц Феликс Арк Ридилл не был вызван во дворец по случаю визита принцессы Сесилии. По этому поводу Айзек сказал следующее: — Скорее не то чтобы не вызвали, а, напротив, вообще не хотят, чтобы я приходил, наверное. Моника не совсем поняла, но, похоже, за кулисами происходили какие-то политические манёвры. В результате Айзек на этот раз остался в Сазандоле вместе с Неро присматривать за домом. Монику беспокоило, что Айзек, кажется, что-то скрывает. Но сейчас Монике нужно было сосредоточиться на порученном задании. Ведь это была охрана важного гостя из Империи. По прибытии в столицу первым делом Моника направилась в резиденцию Шамана Бездны Рея Олбрайта. Главный дом семьи Олбрайт в столице представлял собой роскошный особняк, а приёмная, в которую её провели, была уставлена изысканной мебелью. — Дом Рея кажется более современным и модным, чем мой! Рядом с Моникой сидел Ведьма Шипов Рауль Розенберг, ещё один из Семи Мудрецов. Он сказал это, оглядывая комнату. Сегодняшнее собрание было встречей трио молодых мудрецов (название придумал Рауль). На слова Рауля Шаман Бездны Рей Олбрайт, сидевший напротив них двоих, с уничижительным видом скривил лицо. — Т-ты намекаешь, что мы сильно уступаем дому Розенбергов в историческом плане, да? Я знаю, что за спиной говорят, будто мы — алчная семья, возвысившаяся в предыдущем поколении… хотя алчная только бабушка… тьфу… — Ни за что! Завидую такому новому и красивому особняку, как ваш. У нас даже сломанные вещи не могут выбросить; вся мебель — антиквариат. Чтобы выбросить хотя бы один стул, нужно разрешение бабушки! Рауль недовольно поджал губы, потом вдруг что-то вспомнил, хлопнул в ладоши и принялся рыться в своей сумке. — А, точно, точно! Я принёс кое-что от сестры. Э-э, сначала Монике вот это! — сказал он и достал из сумки две маленькие бутылочки. В обеих была беловатая мазь, но надписи на этикетках отличались. — Лечебные мази. Одна почти без запаха, но довольно эффективна, а другая ужасно пахнет, но действует невероятно хорошо. — Именно потому, что она приготовила такой отвратительный вариант, эта женщина и злая… — мрачно добавил Рей, посмотрев на бутылочки. Но Моника была искренне благодарна. Рана на правой руке значительно зажила, но Мелисса строго велела наносить лекарство, чтобы не осталось шрама. — Спасибо, господин Рауль. Эм, передайте, пожалуйста, мою благодарность вашей сестре. — Да, передам! А Рею вот это! Поздравительный подарок к помолвке! Пока Рауль снова начал рыться в сумке, Рей сжал все мускулы лица, придав ему неописуемое выражение. — Эта женщина подарила мне подарок к помолвке? — А, да… Нашёл. Вот! — сказал Рауль и преподнёс стеклянную бутылку, наполненную солью. Причём это была высококачественная каменная соль из региона Урия. Увидев перед собой бутылку с солью, Рей застонал, обнажив дёсны. — "Иди и посыпь этим этого ублюдка-слизняка"… в этом и смысл, верно… — Ух ты, Рей! Ты точно угадал, что сказала моя сестра, слово в слово! — Видишь! Эта женщина так и не собралась поздравить меня как следует! — в отчаянии закричал Рей, рвя на себе волосы. Рей и Мелисса присоединились к Семи Мудрецам почти одновременно, но их отношения оказались куда более напряжёнными, чем думала Моника. Когда пронзительный крик Рея стих, Моника тихо спросила: — Эм, господин Рей, а леди Фрида сегодня придёт? — Она, наверное, скоро выйдет. Сейчас готовит сладости, чтобы угостить всех… Пирожные у Фриды невероятно вкусные… Пока Рей блуждал взглядом и без всякой причины теребил прядь волос, Рауль с улыбкой сказал: — Кажется, вы с Фридой хорошо ладите! — Ладим? Что считается стандартом для "ладим"? Но да, да… если судить по моим жизненным стандартам, это невероятно, невероятно хорошо… хе-хе-хе-хе… Да, очень хорошо… Смех Рея был жутким и пугающим, но он, казалось, был искренне счастлив. Его обычно болезненно-бледное лицо теперь покрылось лёгким румянцем. — На днях мы долго катались вместе… Это же свидание, да? Я иду на свидание с девушкой… куку, куфуфуфуфу… — А? Рей, ты вообще умеешь ездить верхом? — Конечно, нет. Фрида держала поводья, а я ехал позади неё. По-видимому, женщины из Вальмбелька владели не только искусством фехтования, но и верховой ездой. Моника живо представила себе, как Фрида лихо мчится на коне, а Рей сидит сзади. — Более того… во время прогулки я чуть не споткнулся, и Фрида схватила меня за руку… Потом мы некоторое время шли, держась за руки… Сказав это, Рей обеими руками прикрыл ухмыляющиеся щёки. Улыбка не была полностью скрыта, и изо рта вырвался жуткий смех: фуфухехехе… — Держаться за руки приятно… Очень приятно… куфу, куфуфуфу… Прогулка с любимым человеком, держась за руки. Представив себя в такой ситуации, Моника подумала о протянутой ей тонкой руке и… Вахーーーーー!! От одной этой мысли её щёки залились краской. Моника опустила голову и закрыла лицо руками. Ей пришлось спрятаться, произнеся короткий комментарий с видом, будто её заставили выслушать описание невероятно интимных ночных утех: — Это… эм… действительно потрясающе. — О да, это было действительно потрясающе… куфу… — согласился Рей. Повторюсь: они говорили лишь о том, чтобы держаться за руки. Сохраняя жуткую улыбку, Рей начал лениво шевелить пальцами. — М-может, я не могу выразить это словами, но хочу суметь передать: "Я люблю тебя"… К-когда-нибудь… поцелую тыльную сторону её ладони… — Извините. Принесла закуски к чаю. В комнату вошла высокая женщина с короткими светлыми волосами и пронзительными серыми глазами — невеста Рея, Фрида Бланке, с тарелкой сладостей в руках. Заметив Фриду, Рей попеременно то краснел, то бледнел. — Т-ты это только что слышала…? — Способы выражения любви у каждого свои, поэтому я не думаю, что стоит зацикливаться на формальностях. Тем не менее ценю твою искренность, Рей. — Аба-ба-ба-ба… — Пожалуйста, не стесняйся обращаться ко мне, если нужна моя рука. — Ах, ах, ах, ах… Поставив тарелку со сладостями на стол, Фрида повернулась к Монике и Раулю и вежливо поклонилась. — Давно не виделись, лорд Ведьма Шипов, леди Молчаливая Ведьма. Пожалуйста, угощайтесь: это пирожное с джемом из красной смородины. Фрида тут же принялась резать пирожное. По текстуре оно было твёрдым, как печенье, с прослойкой из джема красной смородины. От теста исходил аромат мёда и корицы. Фрида предложила кусок, но Монике нужно было сначала сказать то, что не давало покоя. — Эм, леди Фрида… — Да? — Н-на днях… я вела себя с вами грубо, и мне очень жаль. На их первой встрече Моника, играя роль злодейки, приставала к Фриде. Она до сих пор не извинилась за это должным образом, и это её беспокоило. Фрида в замешательстве нахмурилась и склонила голову, глядя на низко поклонившуюся Монику. — Боюсь, я не помню, чтобы леди Молчаливая Ведьма когда-либо плохо ко мне относилась. Кстати, единственным "злодейским" поступком злодейки Моники Эверетт было то, что она жутко рассмеялась, прячась за веером. Вот и всё. Однако это был самый злодейский поступок, на который Моника была способна. — Я вела себя очень подло… и мне правда очень жаль… — Мне совершенно всё равно, так что, пожалуйста, не беспокойтесь об этом. От спокойного ответа Фриды глаза Моники внезапно наполнились слезами. — Т-ты слишком добра… хотя я была такой злой… — Действительно, моя невеста очень добрая… куфу… Моника продолжала смотреть с умилением, а Рей — посмеиваться про себя. Не обращая внимания на этих двоих, Рауль уже уплетал пирожное. Вдруг он вспомнил и протянул Фриде маленький пузырёк с солью. — Вот подарок на помолвку от моей сестры. — Соль? Мой родной город так далеко от моря, что ещё недавно соль была очень ценным продуктом. Благодарю, с радостью приму. Рей, жди сегодняшнего супа. В ответ на её слова Рей закричал: "Моя невеста такая замечательная!" — и начал кататься по полу. Если бы здесь был Луис Миллер, он бы наверняка спросил: "Уважаемый Шаман, вы решили стать шваброй?" Однако этого язвительного мага рядом не было, поэтому Фрида спокойно отчитала Рея: — Ты испачкаешь одежду. ---------- Потомок святой Фрида, усевшись, не притронувшись ни к чаю, ни к сладостям, сразу перешла к делу. — Леди Молчаливая ведьма выразила желание познакомиться с имперским этикетом, но, по-моему, не стоит слишком об этом беспокоиться. Моника пришла в особняк Олбрайтов в том числе и для того, чтобы Фрида, уроженка Империи, научила её имперским манерам. Но услышав от Фриды лёгкое «не стоит беспокоиться», Моника растерялась. — Э-э... но если я допущу какую-нибудь грубость... — Если проследить корни нашей страны, то это многоэтническое государство, изначально состоявшее из множества мелких народов. Даже в пределах одной Империи культура и язык на севере и юге сильно различаются, — объяснила Фрида и слегка приподняла прядь своих аккуратно подстриженных волос. — Взять, к примеру, мои волосы... Несколько десятилетий назад графиня с юга остригла волосы и лично возглавила подавление нашествия варварского племени. Некоторое время спустя короткие волосы у женщин стали в южной части Империи настоящим бумом. Та доблестная графиня, бравшая в руки меч и скакавшая в бой верхом, разбиралась в моде и считалась светской львицей. Многие женщины, увидев, как она укладывает короткие волосы в изящные причёски, начали подражать ей. — В Вальмберке, где женщины часто берутся за мечи и ездят верхом, короткие волосы у женщин — довольно распространённое явление. С другой стороны, в северных регионах Империи короткие волосы у взрослых женщин считаются признаком преступницы и крайне порицаются, — продолжила Фрида и посмотрела на Рея. Внезапно пойманный прямым взглядом, Рей покраснел до кончиков ушей и отвёл глаза, но Фрида, не обращая на это внимания, продолжала смотреть прямо на него. — Кстати, похоже, знатные дамы королевства Ридилл обычно носят длинные волосы. Это моя оплошность: я не изучила заранее обычаи Ридилла. Рей, прости, что заставила тебя краснеть. — Н-нет, я думаю... короткие волосы тебе идут... О, но я бы тоже хотел видеть и более длинные... Может быть... — пробормотал Рей, не в силах смотреть прямо на Фриду, опустил голову и перебирал пальцами. Его лицо покраснело до ушей. Увидев это, Фрида слегка приподняла уголки губ в улыбке. — Вот как? Тогда я попробую отрастить. — Я-я подарю тебе аксессуар для волос... — Буду ждать с нетерпением. Глаза Рея наполнились слезами от умиления, он обеими руками прижал к щекам расплывшуюся в улыбке физиономию. В отличие от своего влюблённого жениха, Фрида сохраняла удивительное спокойствие и небрежно бросила: — Но я отвлеклась, — и вернулась к основной теме. — Другими словами, в Империи существуют значительные различия в манерах в зависимости от региона. Тем не менее общий этикет центрального региона Империи не сильно отличается от этикета Ридилла, так что, думаю, проблем не возникнет. — Понятно, — кивнула Моника и втайне вздохнула с облегчением. Если этикет Ридилла приемлем, то манеры, которым она научилась в Серендии, должны быть вполне подходящими. В этот момент Рауль проглотил закуску и вмешался: — Ну, приезжающая в страну принцесса собирается выйти замуж и остаться в нашей стране, так что, полагаю, это ей придётся приспособиться к манерам Ридилла. — Принцесса Сесилия выйдет замуж за кого-то из Ридилла? — удивилась Фрида, широко раскрыв глаза. Помолвка принца Лайонела и принцессы Сесилии ещё не была объявлена публично. Рауль пробормотал: — Упс, — и приложил указательный палец к губам. — Последнее держи в секрете. Похоже, это всё ещё держится в тайне. — За кого выйдет замуж принцесса Сесилия? Возможно, за принца Феликса, ведь они почти ровесники... — Нет, это первый принц Лайонел, — ответил Рауль. Фрида прищурила свои острые серые глаза и замолчала, словно погрузившись в размышления. Только хрустящее эхо от поедаемых Раулем сладостей разносилось по комнате. Наконец, проглотив очередную порцию, Фрида тихо сказала: — Честно говоря, это неожиданно. Я никогда не могла представить, что принцесса Сесилия выйдет замуж за подданого другой страны... особенно за Ридилла. — Что же тут неожиданного? — спросил Рауль. — Принцесса Сесилия — потомок дома Ахенваль, сыгравшего значительную роль в войне, случившейся более пятидесяти лет назад. Возможно, вы поймёте меня лучше, если я упомяну, что она унаследовала Зеркало Берна — древний магический артефакт Империи. Война между Ридиллом и Империей произошла более пятидесяти лет назад, и поначалу преимущество было на стороне Ридилла. Однако Империя переломила ход событий, применив древний магический артефакт Зеркало Берна. Древние артефакты обладают силой, несравнимой с современными магическими инструментами. Лишь немногие из них сохранились до наших дней, и большинство хранятся в хранилищах как национальное достояние или находятся в ведении высокопоставленной знати. Зеркало Берна, принадлежащее влиятельному дому Ахенваль в Империи, обладало способностью отражать все атаки обратно во врага. По-видимому, оно могло бы охватить всю столицу Империи и даже больше. Империя была на грани разгрома, но затем они спровоцировали магов Ридилла на магическую бомбардировку и использовали Зеркало Берна, чтобы отразить эту атаку. В результате Зеркало Берна практически уничтожило весь магический корпус Ридилла, перевернув ход войны, которая в конечном итоге завершилась победой Империи. — Эм... если я правильно помню, древние артефакты могут использоваться лишь ограниченным числом людей, верно? — спросила Моника. На что Фрида кивнула. Хотя это не относилось ко всем древним артефактам, у многих были определённые условия использования — происхождение, пол или другие особые требования. — Зеркалом Берна могут пользоваться только женщины дома Ахенваль. И те, кто активирует Зеркало Берна, должны пожертвовать своей жизнью в качестве компенсации. Судя по всему, женщина, использовавшая Зеркало Берна в предыдущей войне, была двоюродной бабушкой Сесилии. Она пожертвовала своей жизнью ради Зеркала Берна и скончалась сразу после окончания войны. В результате дом Ахенваль прославился благодаря использованию Зеркала Берна, став героями войны. Женщину, спасшую Империю ценой собственной жизни, и по сей день почитают как святую спасительницу. — Для Империи принцесса Сесилия — потомок святой спасительницы и единственный человек, способный владеть Зеркалом Берна, козырной картой в любой войне. Выдать замуж за бывшего врага принцессу, которая имеет такой козырь в руках? Её ценность как заложницы была, очевидно, огромна. На самом деле всё это Моника уже знала заранее от Айзека. Он тоже нашёл этот брак неожиданным. По его словам: "На первый взгляд кажется, что Империя предлагает Ридиллу заложника — поступок, не подобающий императору Черному Льву, который никогда не сдавался покорно. Что ж, полагаю, это может означать, что внутреннее положение Империи настолько плачевно". В настоящее время у Империи не было ресурсов для войны с Ридиллом. Поэтому они предложили принцессу Сесилию в качестве заложницы. Хотя эти рассуждения были разумными, Айзека, похоже, беспокоила мысль о том, что высокомерный император Черный Лев предоставит заложника другой стране и будет наблюдать за её реакцией. Фрида, похоже, думала в том же духе. — Возможно, в Империи возникнет серьёзное сопротивление этому браку. Особенно эти старички... прошу прощения, Сенат наверняка выскажет своё недовольство. — Разве Сенат не в хороших отношениях с императором Черным Львом? — спросила Моника. Фрида на мгновение замолчала, тщательно подбирая слова, прежде чем заговорить: — Можно сказать, что пожилые люди, внесшие вклад в прошлую войну, не могут забыть вкус прекрасного вина победы. Фрида старалась говорить тактично в присутствии Моники и остальных из Ридилла, но подразумевала следующее: "Старейшины Сената, несомненно, будут протестовать против этого акта, поскольку всё ещё мнят себя победителями войны. Было бы отвратительно для Империи унизиться, предложив Ридиллу, проигравшему, заложника." — Я думаю, что в Империи найдутся люди, которые выступят против этого брака. Пожалуйста, будьте осторожны. Моника напряглась, услышав предупреждение Фриды, а Рей покраснел и мечтательно пробормотал: — Моя невеста такая умная, классная и надёжная... — Я приложу все усилия для продвижения мужа. Не стесняйтесь просить о чём угодно. — Муж... Мы ещё не женаты, но... хе-хе, муж... Звучит очень мило... хе-хе-хе... В отличие от серьёзной, погружённой в раздумья Моники, Рэй продолжал раскачиваться взад-вперёд, издавая жутковатый смех. ＊ ＊ ＊ Внутри кареты, направлявшейся в королевство Ридилл, принцесса Сесилия Шарлотта Фиби Бельшвейг Кревинг со вздохом смотрела в окно на проплывающий пейзаж. Её можно было назвать нежной и прекрасной принцессой, резко контрастирующей с её энергичным старшим братом — императором Черным Львом. Её хрупкость напоминала цветок, который может увянуть, едва его сорвут. Её волосы, колышавшиеся в такт движениям кареты, были серебристого цвета, словно зимняя луна. Поэтому её часто называли Принцессой Серебряной Луны. За окном показался приграничный городок. Скоро Сесилия пересечёт границу и въедет в Ридилл. Скрыв отчаяние на лице обеими руками, Цецелия поникла. О, брат... брат... Это бремя слишком тяжело для меня... Её бледное лицо выражало чувство печали, страха и, больше всего, вины. Такая, как я, в качестве заложницы ничего не стоит... ---------- Ничего не поделаешь — золотая спираль Дворец Аусархорн, расположенный ближе всех к королевскому дворцу Ридилла, чаще всего использовался для размещения иностранных высокопоставленных гостей. Именно его выбрали и для пребывания принцессы Сесилии на этот раз. Принцесса Сесилия уже прибыла во дворец и сейчас отдыхала, снимая усталость с дороги. Далее, приведя себя в порядок, она должна была предстать перед Его Величеством королём и принять участие в вечернем банкете. Моника же должна была поприветствовать принцессу только после того, как та завершит приготовления. Пока же Моника, оставшись без дела, прогуливалась по саду дворца Аусархорн, проверяя, нет ли подозрительных личностей или предметов. Весенний сад был полон прекрасных цветов, куда ни посмотри — всё ярко, всё благоухает. Особенно в этом дворце, где останавливаются гости, — здесь демонстрировали иностранцам технологии и мощь своей страны, поэтому редких сортов цветов было особенно много. У корней роз, посаженных вдоль внешней стены, были выгравированы магические формулы. Это ловушки, установленные Ведьмой Шипов Раулем Розенбергом: наступишь — и розовые плети обовьют тебя. Все ловушки располагались у внешней стены, на клумбах, отгороженных кирпичом, так что гости случайно на них не наступят. В этой задаче по охране главным среди Семи Мудрецов была Молчаливая Ведьма, но Ведьма Шипов и Шаман Бездны также поддерживали её, ожидая в замке. Артиллерийский Маг не подходил для охраны из-за слишком мощной магии, Звёздная Введьма не была бойцом. А Барьерный Маг находился в отпуске. Поэтому задание поручили трио самых молодых из Семи Мудрецов, чтобы они работали сообща. Конечно, не только Семи Мудрецов — гвардейцы и магический корпус тоже все как один занимались охраной, так что подозрительному лицу не то что приблизиться, даже увидеть принцессу Сесилию не светило. Но говорят, что против этого брака много недовольных… Нужно как следует сохранять бдительность. Когда Моника мысленно себя одёрнула, из глубины сада раздался пронзительный крик. Голос молодой девушки. — Ух тыыы! Что это, что это, чтооо эээто! Помогитеее! Кто-нибудь! Моника бросилась бежать в сторону голоса. Источник нашла сразу. На большой ветви дуба, свисающей вниз, в плетях болталась, раскачиваясь туда-сюда, черноволосая юная горничная. Это была ловушка, которую Рауль установил на дереве со словами: "На деревья лазают либо садовники, либо злоумышленники!" О ловушках в саду садовников заранее предупредили, так что попасться должен был только забравшийся на дерево злоумышленник, но почему же тогда попалась горничная? Неужели злоумышленница, переодетая горничной!? Моника собралась с духом и, сделав строгое лицо, окликнула: — Э-э… вы, случайно, не злоумышленница? Если бы здесь был Луис Миллер, он точно дал бы ей подзатыльник за такие слова. Болтающаяся горничная заметила Монику и, просияв, посмотрела на неё. Кошачьи глаза, отражавшие Монику, были светло-каштановыми с оранжевым отливом, как вечернее небо. — Слушай, слушай, вон на внешней стене скульптура! Если присмотреться, резьба образует золотую спираль! Горничная указала на внешнюю стену, где была вырезана спираль, похожая на завиток ракушки. Сначала рисуешь прямоугольник с золотым сечением, вырезаешь из него самый большой квадрат — остаётся снова прямоугольник с золотым сечением. Повторяешь то же самое, соединяя углы квадратов… и получается спираль. Это и есть золотая спираль. Пока Моника, заворожённая красотой формы, не отрывала глаз, горничная, болтая ногами, продолжала: — Вот я и захотела посмотреть поближе, полезла на дерево, а плети как шурх-шурх — и вот я тут! Улыбаясь невинно и широко, она привела Монику в замешательство. Та снова внимательно осмотрела горничную. На вид лет шестнадцать-семнадцать, может, чуть старше. Худощавая, миниатюрная. Чёрные волосы собраны большим пучком на затылке, макияжа нет. Болтающаяся в плетях, она напоминала кошку, которая, играя, запуталась в клубке шерсти. Слишком невинно для злоумышленницы. И громкая. — Э-э… вы точно не злоумышленница? — Нет-нет! Я же служанка леди Сесилии. Хотя… служанка или горничная? Настоящие служанки — это девушки из хороших семей, да? А я не из таких… Хотя на этот раз, может, я и служанка? Притворная служанка? Псевдослужанка? Ой, мне же сказали не болтать лишнего, вот я и сболтнула! Самопровозглашённая "псевдослужанка", попавшая в ловушку из-за золотой спирали, улыбнулась ошарашенной Монике. — Меня зовут Карина. Поможешь? Карина была в той же форме, что и другие служанки Империи. Оружия при ней не видно. Даже если бы Карина была злоумышленницей и магом, Моника с безмолвной магией взяла бы верх. Конечно, иностранная горничная, лазающая по деревьям, — это подозрительно до крайности, но… Если это золотая спираль, тут ничего не поделаешь. Да. Моника совершенно серьёзно так решила, безмолвной магией создала клинок ветра, перерезала плети и тут же подхватила падающую Карину воздушной подушкой. Подхваченная мягким ветром, Карина широко распахнула кошачьи глаза. — Ух тыыы! Что это, что это, магия? Но ты же не читала заклинание! Магический инструмент? Какой-то инструмент? А, может, посох — это инструмент? Карина с кошачьей прытью подскочила к Монике и уставилась на её посох. Игнорируя многочисленные попытки Моники заговорить, Карина продолжила осмотр. — Хм-хм-хм, на посохе нет формулы ветра? Но круто! Три вида усиления маны, вспомогательная формула управления маной! Сам посох укреплён защитной магией так, что прочнее любого оружия! А украшения — вау, работа мастера! Ух ты, от одного его вида в моём сердце зажёгся огонь! Определить эффекты посоха Моники с одного взгляда — не каждому под силу. Моника напряглась и насторожилась, а Карина начала кружить вокруг, разглядывая мантию. — Слушай, слушай, мантия тоже милая! Я думала, магические мантии — это мешковатые балахоны, а у тебя силуэт модный! Работа молодого мастера? — Эм, это… подруга переделала для меня… — Классная работа! — Хе-хе. Похвалили Лану — и Моника немного расслабилась. Карина, неугомонно двигаясь маленьким телом, разглядывала подол и украшения мантии Моники, то и дело восклицая "ух тыыы!" или "вау!". — Вышивка тоже супер! Вплетать магические формулы золотыми и серебряными нитями — это же адски сложно! Я в вышивке не спец, но если бы господин Кольвиц увидел, от восторга пустился бы в пляс! — Господин Кольвиц? — Эм, мой знакомый. Дядька, который обожает вышивку и кружево. Похоже, с эксцентричным вышивальщиком Поллоком они бы поладили. Пока Моника об этом думала, Карина вдруг вскинула лицо, прикрыла рот рукой, огляделась, убедилась, что никого нет, и выдохнула с облегчением. Моника смотрела растерянно, а Карина, улыбнувшись по-кошачьи дружелюбно, объяснила: — Слушай, слушай, я же хорошо говорю на ридильском, да? Раньше торговала с иностранцами, вот и научилась. А на этой работе все твердят: "Ты вечно треплешься, так что молчи и делай вид, что не понимаешь языка". Вот я всю дорогу и молчала. Было ли в моей жизни когда-нибудь, чтобы я так долго молчала? Я так хотела с кем-нибудь поболтать, так хотела… — Эм, ну… — Ой, прости, я одна говорю. Кстати, я ещё не спросила твоё имя, да? Как тебя зовут? — Моника Эверетт. Услышав это имя, большинство людей сразу бы поняло, что Моника — одна из Семи Мудрецов, Молчаливая Ведьма. Но Карина, уроженка Империи, просто улыбнулась: "Милое имя!" Видимо, она не знала, кто такая Молчаливая Ведьма. Моника растерялась, как быть, а Карина заглянула ей прямо в лицо. — Моника-чан, сколько тебе лет? Мне девятнадцать! — О, мне тоже… того же возраста… — Того же! Ух тыыы, ты выглядишь моложе. Хотя мне тоже часто говорят, что я моложе. Недавно вообще сказали, что на шестнадцать. Наверное, потому что я неугомонная, ахахаха! А вообще, в девятнадцать во дворце работать — это круто. Ты из магического корпуса? Посох и мантия первоклассные… Ага, понятно, ты восходящая звезда! Восходящая звезда? Да Моника уже на вершине магии Ридилла. Моника мычала, пытаясь как-то сказать, что она из Семи Мудрецов, но слова не шли. А Карина, похоже, так соскучилась по разговорам, что продолжала тараторить, не дожидаясь ответа. — Слушай, слушай, пока мы здесь, если не против, поболтай со мной, ладно? У меня всего одна работа, так что я почти свободна. Ну пожалуйста! — Д-да, конечно. Моника, поддавшись напору, кивнула, и Карина запрыгала от радости: "Урааа!" В таком виде она казалась куда младше Моники. Её неиссякаемая энергия и дружелюбие, от которого невозможно злиться, напомнили Монике всегда бодрого Глена Дадли (тоже девятнадцать). Если Глен — большая ласковая собака, то Карина — кошка, умело ластящаяся. Пока Моника об этом думала, со стороны дворца раздался голос женщины средних лет, зовущей Карину. — Карина! Карина Барр! Где ты там?! В голосе явно сквозил гнев. Карина, как кошка, застигнутая за шалостью, прищурилась и высунула язычок. — Ух тыыы, главная горничная миссис Коул зовёт! Мне пора. Моника-чан, до встречи! С этими словами Карина подхватила подол передника и побежала во дворец. ---------- Золотой Рыцарь хочет, чтобы им помыкали Эйнхард Бергер, рыцарь второго отряда императорской гвардии, был в этом году двадцати шести лет от роду — высокий, статный красавец. Густые тёмно-золотистые волосы, благородные черты лица с резкими скулами. И лицом хорош, и родом знатен, и мечом владеет виртуозно — потому дамы империи и прозвали его "золотым рыцарем", с восторгом вздыхая при одном упоминании. На сей раз ему выпала честь сопровождать принцессу Сесилию в её поездке в королевство Ридилл и охранять её лично. Сегодня он нёс службу в коридоре дворца Аусархорн, ведущем к покоям принцессы. Красота Эйнхарда нисколько не уступала роскоши дворца: он стоял навытяжку, с сурово сдвинутыми бровями, бдительно оберегая покой прелестной госпожи. Вид его был поистине достоин "золотого рыцаря", пленяющего сердца всех окрестных дам. — Хм. Тщательно оглядевшись, Эйнхард Бергер наклонился к стоящему рядом младшему товарищу Киршнеру и прошептал: — Эй, Киршнер. — Да, чем могу, сэр Бергер? — В королевстве Ридилл красавиц хоть отбавляй, а? Несмотря на неодобрительный взгляд Киршнера, Эйнхард продолжил с серьезным выражением лица, словно докладывая сведения, собранные во время вражеской разведки. — Только что видел невероятно горячую горничную! Высокая, в очках, профиль мелькнул всего на миг, но я сразу понял: снимешь очки — и вау, настоящая скрытая жемчужина. Киршнер, младше Эйнхарда на год и куда серьёзнее, бросил на него косой взгляд, в котором сквозило откровенное раздражение. — А как же та красавица-секретарша при третьем принце, в которую вы так влюблены были ещё недавно? — Слушай и рыдай. Третьего принца на этот раз во дворец не вызвали. Естественно, и его красавица-секретарша не приехала. Я от горя на пиру по полу катался, а маркграф, с которым мы пили, смотрел на меня, как на отброса. К слову, тот самый маркграф Хенрик Бланке вполне серьёзно заметил: "Хотел бы я, чтобы Его Величество скорее казнил тебя". "Совсем ничего не смыслят в любви", — пробормотал Эйнхард себе под нос. Кстати, принцесса Сесилия, объект его охраны, тоже была красавицей, но… не в его вкусе. Эйнхарду нравились женщины с искрой в глазах, с характером — строптивые, властные. — Жаль, что не увижу божественную Бриджит, но надежда ещё теплится! Слышал, к охране леди Сесилии приставят юную леди из Семи Мудрецов! Девятнадцатилетнюю Молчаливую Ведьму Монику Эверетт-чан! Слава о Молчаливой Ведьме докатилась даже до соседней империи Шваргард. В пятнадцать лет ставшая одной из Семи Мудрецов, юная героиня, одолевшая чёрного дракона и проклятого дракона. Говорят, даже сам император Черный Лев относится к ней с почтением. — По моим прикидкам, Моника Эверетт-чан — высокая брюнетка с узкими глазами, холодная красавица. Надменная, смотрит на ухажёров, как на мусор. — А вам, случайно, не нравится, когда с вами обращаются как с мусором? — съязвил Киршнер. Киршнер и впрямь смотрел на него, как на мусор. Эйнхард в ответ цокнул языком и погрозил пальцем: — Завоевать сердце такой строптивицы и заставить её сходить по мне с ума — вот это достижение… хотя, признаться, и помыкать мною тоже неплохо! Понимаешь, Киршнер?! — воскликнул он. — Ничегошеньки не понимаю, — отрезал Киршнер. — Э-э-э… — раздался тоненький голосок чуть поодаль. Оглядевшись, Эйнхард увидел, как из-за угла коридора выглядывает миниатюрная девчушка и нервно мнётся. Светло-каштановые волосы заплетены в простые косы, личико скромное, юное. Лет шестнадцать-семнадцать, не больше. Тёмно-синяя мантия, в руках посох — явно маг из дворца. Судя по возрасту, ученица. Эйнхард расчётливым движением откинул прядь со лба и одарил девушку улыбкой, достойной гвардейца-красавчика. — Привет, юная леди. Вы где-то по поручению? — Э-э… ну… слышала, что леди Сесилия уже готова, так что… Эйнхард недоуменно склонил голову. Какое отношение эта девчушка имеет к готовности принцессы? Потом вспомнил: вскоре к Сесилии должна явиться на аудиенцию магическая графиня Моника Эверетт, Молчаливая Ведьма из Семи Мудрецов. — Ага, понял. Ты ученица Молчаливой Ведьмы? Наставница велела разведать настроение леди Сесилии? — А? — Ну, говорят же: "У имперских дам крутой нрав ". Попадёшь к высокородной в дурном расположении духа — добром не кончится. Но не волнуйся: леди Сесилия мягка и нежна, как лунный свет. Я ни разу не видел, чтобы она капризничала, — заверил Эйнхард. — Эм… ладно… Девушка кивнула, но явно хотела что-то сказать: то и дело косилась на Эйнхарда, теребя пальцы. "Наверняка стеснительная крошка хочет узнать имя бравого гвардейца", — решил он, понимающе кивая и расплываясь в самой доброй улыбке. — Я — тот самый "золотой рыцарь" Эйнхард Бергер. А это мой младший товарищ Киршнер. — Э-э… я… это… Девушка, прячась за углом, смущённо теребила пальцы, но вскоре решилась и вышла полностью. Вблизи она оказалась ещё миниатюрнее. Зато мантия и посох — высший класс. Особенно посох, почти в её рост, украшенный роскошно. Кстати, в Ридилле длина посоха определяет ранг мага, верно? — Я — Молчаливая Ведьма Моника Эверетт… Извините, что я не крутая холодная красавица. Эйнхард невольно пробормотал себе под нос: "Уф!" Видимо, она подслушала его разговор с Киршнером. Семь Мудрецов — прямые советники короля Ридилла. И он только что оскорбил одного из них. Голову с плеч — и никто не пожалуешься. — Вот я влип, — пробормотал Эйнхард. Киршнер снова бросил на него неодобрительный взгляд. — Поздравляю. Теперь капитан будет обращаться с вами как с мусором. — Беда. Капитан не в моём вкусе. Шепнув это Киршнеру, Эйнхард одарил Молчаливую Ведьму самой ослепительной улыбкой из своего арсенала. В безвыходных ситуациях — улыбайся и дави напором: таков жизненный опыт Эйнхарда. — Молчаливая ведьма, наш с коллегой разговор — всего лишь имперская шутка. Буду премного благодарен, если не доложите моему начальству… — Эм, не переживайте… Мне часто говорят, что я не похожа на Мудреца… Молчаливая ведьма явно не обиделась и даже замахала руками. Хорошая девочка. Хорошая, но…Семи Мудрецам положено быть посолиднее. Неужели эта кроха и вправду одолела двух злых драконов? Явно слухи приукрасили. Сдерживая сомнения, Эйнхард театрально прижал руку к груди и возопил прочувствованно: — О маленькая богиня! Ты спасла меня. Благодаря тебе я избежал нагоняя от капитана. — Эм, насчёт аудиенции… — Провожу. Сюда, пожалуйста. Эйнхард пошёл впереди. Молчаливая ведьма глубоко вздохнула, сжала губы и выпрямилась. Почему-то она напомнила ребёнка перед первым выступлением. Эйнхард втайне усомнился: справится ли такая малышка с охраной? ＊＊＊ Аудиенция у принцессы Сесилии, объекта охраны. Ради этого момента Моника в особняке Олбрайтов раз за разом оттачивала приветствие. Войдя в покои, она опустила посох к ногам и склонила голову. — Одна из Семи Мудрецов, Молчаливая ведьма Моника Эверетт. Добро пожаловать издалёка, леди Сесилия. Приветствие без запинок — первый этап пройден. Дальше сложнее. Если принцесса Сесилия окажется болтушкой и засыплет вопросами — как отвечать? Заранее с Раулем, Реем и Фридой они проработали кучу вариантов. Хм, захочет цветов — поведу к клумбе с новыми сортами, которые рекомендовал господин Рауль. Захочет по магазинам — посоветуюсь с капитаном гвардии… Пока Моника мысленно повторяла заготовки, послышался шорох платья. — Приятно познакомиться, леди Молчаливая Ведьма. Меня зовут Сесилия Шарлотта Фиби Бельшвайг Кревинг… Пожалуйста, поднимите голову. Голос нежный, хрупкий, словно звон стеклянного колокольчика. Моника подняла голову. Перед ней стояла хрупкая на вид принцесса с прямыми серебристыми волосами. Голос её соответствовал её впечатлению – хрупкая и нежная. На ней было элегантное светло-фиолетовое платье, украшенное красивым кружевом. Хотя одежда в какой-то степени ей подходила, она выглядела более сдержанной, чем цвета и фасоны, которые предпочитают большинство молодых женщин. Это… младшая сестра Императора Черного Льва… Полная противоположность брату, чья жизненная сила переливает через край. Сесилия приподняла подол и грациозно присела. — Леди Молчаливая ведьма, на некоторое время вверяю себя вашей заботе. — Д-да! — … — … Разговор оборвался. Неловко. Моника, не нарушая приличий, украдкой разглядывала принцессу из-под чёлки. Сесилия тоже опустила взгляд, словно ей было неловко. Похоже, болтушкой она не была. Неуместно было бы начинать разговор с принцессой, которая не хотела общаться. Пока Сесилия молчала, Монике ничего не оставалось, как тоже молчать. — … — … До следующего пункта программы они так и просидели в неловкой тишине. Золотой рыцарь Эйнхард Бергер впервые появился в Том 3 глава 16.2. Он большой поклонник брата и сестры Бланке. ---------- Срочное дело Банкет, устроенный в ночь прибытия принцессы Сесилии, был исключительно пышным. Он оказался не просто пышным — это мероприятие было куда более торжественным, чем обычно. Среди гостей преобладали влиятельные люди страны, в основном пожилые. Участников возраста Моники было не так уж много, поэтому её присутствие бросалось в глаза. Как бы то ни было, одна из Семи Мудрецов, Молчаливая Ведьма, была известна тем, что почти не появлялась на светских мероприятиях. Хотя Моника и не могла сравниться с сегодняшней виновницей торжества — принцессой Сесилией, — к ней тоже было приковано немалое внимание. Уф, я т-так нервничаю… Моника стояла в стороне, чуть поодаль от принцессы Сесилии, и наблюдала за её действиями. Сегодня на Монике было тёмно-синее платье-халат, сшитое Ланой. Семи Мудрецам дозволялось являться на официальные мероприятия в церемониальных мантиях, выданных государством, — это не считалось невежливостью. Но в этот раз Моника участвовала исключительно как телохранительница принцессы Сесилии, поэтому решила слиться с толпой гостей и выбрала соответствующий наряд. Блестящая тёмно-синяя ткань платья-халата была предназначена для вечерних выходов; вырез здесь был глубже, чем у дневных платьев. Открытые участки украшало кружево, так что вид получился не вульгарным, а изысканно элегантным. Учитывая прошлые промахи, Моника выбрала удобную обувь на невысоком каблуке. Многолюдные вечеринки ей всегда были не по душе, но одежда, сделанная Ланой, сама по себе придавала смелости. Моника хотела быть достойной прекрасного наряда, созданного подругой, о которой так гордилась, — именно такое желание она испытывала. Осанка, осанка… Напоминая себе об этом, Моника не спускала глаз с принцессы Сесилии. Принцесса в светло-лиловом платье с кружевным палантином на плечах принимала одного за другим видных деятелей королевства Ридилл. Общаясь с вельможами, которые годились ей в дедушки, принцесса Сесилия вела себя изящно и безупречно. То же самое было и на аудиенции у короля перед банкетом. Принцесса Сесилия всё время сохраняла спокойствие: не спотыкалась, как Моника, не запиналась в приветствиях и не прикусывала язык. У нас с ней разница всего год, а она такая потрясающая… Тайком восхищаясь, Моника продолжала наблюдать за принцессой Сесилией, как вдруг кто-то окликнул её: — Добрый вечер, госпожа Молчаливая Ведьма! Она перевела взгляд — к ней приближался крупный мужчина средних лет. Моника вспомнила это лицо. Это был виконт Дарил, тот самый, что заговорил с ней на приёме после презентации новых мантий; один из крупнейших владельцев шахт в стране. Моника сознательно выпрямила спину, мысленно проговорила слова и лишь затем произнесла: — Добрый вечер, виконт Дарил. — О, вы меня помните! Какая честь, ха-ха-ха! Виконт Дэрил весело пошевелил усами, расплывшись в широкой улыбке на своём большом лице. — Наряд, в котором я видел вас в прошлый раз, был великолепен, но и сегодняшнее платье-халат не уступает. Из торговой палаты "Флюкс"? — Да, его подобрала для меня президент Колетт. — Вам очень идёт, — похвалил виконт. — Спасибо. Моника не умела говорить так же бегло, как Луис, её ответы не отличались остроумием, а улыбка выглядела неловко. Тем не менее она выкладывалась по полной, стараясь не допустить ни малейшей невежливости, держала спину прямо и вела беседу. Тогда виконт Дэарил слегка понизил голос и сказал: — Кстати, госпожа Молчаливая Ведьма, если вы не против, не желаете ли как-нибудь отобедать в моём доме? Моника от неожиданного приглашения несколько раз моргнула, а улыбка виконта Дарила стала ещё шире. — Мой третий сын почти вашего возраста, думаю, вы прекрасно поладите. Он с отличием окончил Минерву, отлично разбирается в магии, управляет несколькими мастерскими по производству магических устройств… Неожиданный поворот разговора заставил Монику напрячься. Сама она этого почти не осознавала, но магическая графиня — фигура влиятельная. Брак с ней несомненно добавил бы веса любой семье, особенно если та процветает в магическо-инструментальной отрасли. Слушая бесконечные похвалы виконта Дэрила своему сыну, Моника почувствовала, как по спине стекают струйки холодного пота. Ч-что же делать в таких случаях… эм, эм, уххх… — Сын также выразил горячее желание хоть раз поговорить с графиней Эверетт… Моника застыла, и в этот момент к спине виконта Дэрила бесшумно подкралась женщина. В ярком платье с розовым узором, с веснушками на бледном лице, она растянула ярко-красные губы в злорадной ухмылке. — О, да это же виконт Дарил. Добрый вечер. За спиной виконта Дарила, ухмыляясь — точнее, скалясь, — стояла Четвёртая Ведьма Шипов Мелисса Розенберг. Виконт Дарил резко обернулся, побледнел и отступил на шаг. — Н-ну, если это не Четвертая Ведьма Шипов… — Охо-хо-хо, давно не виделись. Кстати, как лекарство, что я вам недавно дала? Произнеся это, Мелисса обвела взглядом зал, остановилась на одной аристократке и многозначительно прищурилась. — Оживило праздник? — Н-ну, эм… Обсудим это как-нибудь в другой раз… Виконт Дэрил неловко перевёл взгляд с Мелиссы на Монику, пробормотал: "Я, пожалуй, пойду" — и поспешно ретировался. — Эм, сестрица, что это было… — Видишь вон ту баронессу, с которой он там болтает? У них роман, и он попросил у меня снадобье, чтобы ночь прошла поживее. Мелисса объяснила это с особенно злобной ухмылкой. Хотя Монике было немного жаль виконта Дарила, факт оставался фактом — её спасли. Она поклонилась. — Эм, спасибо. Вы меня выручили. — А? Выручила? От чего? Кстати, это важнее… Отмахнувшись от несчастного виконта Дарила как от мелочи, Мелисса устремила острый взгляд на Монику. Похоже, у Мелиссы было срочное дело, ради которого она готова была прогнать даже виконта. Моника затаила дыхание; Мелисса заглянула ей в лицо и серьёзно произнесла: — Мони-Мони, ты… — Д-да? — Это платье-халат очень милое. Скажи, в каком ателье его сшили? — спросила Мелисса. Моника застыла с открытым ртом. Тем временем Мелисса ухватилась за рукав платья-халата Моники, кивнула и принялась внимательно разглядывать детали. — Это кружево от Рэндалла, да? Сейчас в большой моде. Смотри, какая тонкая и милая вышивка. — Э-э, д-да… — Мало кто из мастеров берётся пришивать кружево к мантиям, так что мне приходилось делать это самой. Если подумать, мантии с кружевом действительно редкость. На женских мантиях иногда встречалось немного кружева по краю, но широкие полосы — почти никогда. Мелисса с блеском в глазах указала на талию Моники. — А здесь, смотри, на талии аккуратные сборки — тоже редкость. Мантии магов обычно висят мешком. — С-сборки? — переспросила Моника. — Сборки, да. Ты что, надела и не знала? Мелисса посмотрела на Монику строгим взглядом, скрестила руки и вздохнула. — В светском обществе парадные мантии — это обычно мантии с кучей кричащих украшений. А эта по силуэту настоящая платье. Красивая. Очень милая. Платье, придуманное Ланой, расхваливали — Моника искренне обрадовалась. Сама она в моде не разбиралась и могла сказать Лане лишь "мило" да "замечательно", а Мелисса вдавалась в тонкости и давала точные похвалы. Надо рассказать Лане, за что её похвалила сестрёнка. Эм, сборки, сборки… Пока Моника мысленно повторяла незнакомое слово, Мелисса вдруг оскалилась, явно придумав какую-то пакость, и с нарочитой грацией раскрыла веер, заговорив приторно-сладким, как мёд, голосом: — За тот случай с легкомысленными ласками на днях лорд Сирил в благодарность прислал мне чудесную шёлковую ткань. Как и ожидалось от лорда Сирила, ткань просто восхитительная. И я хочу сшить из неё восхитительное платье-халат. Моника кивнула в ответ, но по какой-то причине лицо Мелиссы стало серьёзным. — Стой. Ты должна была сказать: "Кья-я, как завидно! Мне тоже стоит попросить у лорда Сирила!" — Хм? Моника не понимала, чем так расстроена Мелисса, и склонила голову набок. В инциденте с белым драконом главная заслуга была за Мелиссой, так что подарок от Сирила — самое обычное дело. К тому же Моника уже получила великолепное пальто. Чего ещё желать? Но Мелисса нахмурилась и покачала головой. — Фу, безнадёжно. Совсем безнадёжно, — вздохнула она. — Эм, п-простите… — Так где ты заказала это платье-халат? При вопросе Мелиссы лицо Моники снова озарилось. Она слегка подалась вперёд и пояснила: — Э-э… Его сшили в торговой компании подруги! — Подруги? Из Сазандола? — Да! Компания "Флюкс"… Моника назвала название и местоположение компании Ланы; Мелисса удовлетворённо кивнула. — Хорошо. Скоро сделаю заказ, так что передай своей подруге. — Поняла! Узнав, что в магазин заглянет Четвёртая Ведьма Шипов, Лана наверняка удивится. Осознание, что труд Ланы оценён, заставило Монику расплыться в улыбке. ---------- Существование подлежащее оценке Моника и Мелисса беседовали, как вдруг мимо проходили гости и иногда окликали Мелиссу. Похоже, Мелисса знала куда больше народу, чем думала Моника. Те, кто к ней обращались, явно были её клиентами. — Если подумать, малышка на вечеринке — редкость, а? Что-то случилось? — Эм, сегодня я здесь как телохранительница принцессы Сесилии... Видимо, Рауль не рассказал Мелиссе о задании по охране принцессы. Моника тихо объяснила ситуацию, и Мелисса, поигрывая украшением на веере, удивлённо нахмурилась. — Хм? Ты — телохранительница? Я слышала краем уха, что Барьерный Маг всё за кулисами уладил, так что думала, он и будет охранять. — Господин Луис улаживал? — Да, он позаботился, чтобы второй и третий принцы не появлялись во дворце, пока принцесса здесь. — Э-э?! Моника невольно округлила глаза. Второй принц, Айзек, которого здесь не было, говорил: "Скорее не то чтобы не вызывали, а просто не хотят, чтобы я приезжал". Но чтобы за этим стоял Луис... — П-почему? — Ну конечно, чтобы принцесса не переключилась на молодого и прекрасного принца её возраста, — объяснила Мелисса. — Из-за такой причины?! Моника остолбенела, а Мелисса лишь слабо усмехнулась и пожала плечами. — Глупо, правда? Но вот что смешно — прецедентов полно. — П-прецедентов... — Особенно второй принц с его красотой. Отказался от права на престол, но баб, желающих стать его женой, — как дураков. Впрочем, их чувства я понимаю. Я сама сколько скучных церемоний пережила, пялясь на личико его высочества Феликса, — продолжила Мелисса. Слушая это горькое бормотание Мелиссы, Моника невольно подумала о своём ученике. Айку тоже несладко приходится... Второй принц отказался от права на престол. Но если у него родится ребёнок — это точно станет искрой для споров о наследовании в недалёком будущем. Айзек это понимает, потому и избегает светского общества, отсиживаясь в доме Моники. Наверное. Может, Айк в последнее время не в духе именно из-за этого... Король знает истинную личность второго принца, но ради блага страны закрывает на него глаза. Но если у фальшивого второго принца появится ребёнок? Ради будущего страны король вполне может тайно избавиться от Айзека и ребёнка. В лучшем случае — изгнание. Поэтому у Айзека не может быть ни нормального брака, ни нормальной семьи. Ради страны он должен остаться холостяком до конца жизни. Может, у Айка есть любимая, но он мучается, потому что не может с ней нормально пожениться... Как же ей помочь Айзеку? Пока Моника ломала голову, Мелисса, разглядывавшая принцессу Сесилию, пробормотала: — Хм, это и есть принцесса из Империи... О, а кружевной палантин у неё хорош. Кружево Кольвица. Мелисса смотрела на кружевной палантин, наброшенный на плечи принцессы Сесилии. Красивый цветочный узор при ближайшем рассмотрении напоминал крылья феи. Нежный и изысканный. — Кружево Кольвица? Эм, оно отличается от рэндалльского? — Ты не знаешь? Семья Кольвиц из Империи вплетает магические формулы в сверхдорогое кружево. Это почти высококлассные магические артефакты. Их называют "шедеврами которые можно носить" — не так-то просто достать, — объяснила Мелисса. Вплетать магические формулы в нити или вышивать их — техника высочайшей сложности. Лана мучилась с вышивкой на мантии. А семья Кольвиц в Империи воспроизводит это в кружевоплетении. — Кстати, на этот визит империя привезла в подарок вуаль кружево Кольвица. Уровня национального сокровища. Эх, хотела бы посмотреть. Моника немного слышала о подарке от империи. Говорят, он такой хрупкий, что для него даже специалиста приставили. А, значит, подарок — это кружево Кольвица... Слово "Кольвиц" зацепилось в голове Моники. Кажется, недавно она его где-то слышала. Где же? — Моника склонила голову, а Мелисса, разглядывавшая принцессу Сесилию, пробормотала под веером: — И всё-таки девчонка тусклая. По эффектности даже кружеву Кольвиц проигрывает. Это было возмутительное заявление по отношению к иностранной принцессе. Моника в шоке уставилась на Мелиссу, округлив глаза. — Н-но, принцесса Сесилия очень красивая и величественная... — Ладно. А ты бы поверила, что она станет будущей королевой нашей страны? Королева — это вершина всех женщин королевства, — парировала Мелисса. Моника запнулась. Поведение принцессы Сесилии безупречно. Грациозная, элегантная, мягкая и спокойная. Даже аудиенцию у короля провела на отлично. Если бы это был урок в Серендии, она, несомненно, получила бы высший балл. Но для королевы этого мало, говорит Мелисса. — К светским мероприятиям привыкла, ведёт себя прилично — это да. Но фатально не хватает харизмы. Для кронпринцессы слабовата. При слове "харизма" Моника вспомнила Бриджит Грейхэм — красавицу, с которой они вместе были в студсовете академии Серендия. Она не просто красива — умна, благородна и, главное, мастерски принимает гостей. Когда Бриджит общалась с гостями академии, атмосфера заметно оживлялась. Подбирала любимые темы, разогревала компанию, но не поддавалась, собирала нужную информацию и добивалась своего. Одной улыбкой или взглядом Бриджит могла проникнуть в душу любого собеседника. А принцесса Сесилия не грубит, не ошибается, но сама темы не заводит, в основном тихо кивает. Пассивна и сдержанна. — Такие в итоге становятся марионетками министров или канцлеров. — Не может быть... Монике стало грустно. С принцессой Сесилией она почти не общалась, но по словам рыцарей гвардии — она мягкая и добрая. Никакой вины за ней нет, а из-за того, что станет кронпринцессой, такие резкие слова... — Она куда лучше меня... — тихо сказала Моника. И тут рука с силой ущипнула её за щёку. Со слезами на глазах Моника посмотрела на Мелиссу. — С-с-сестрица... — Моника-чан? Я же говорила: скажешь "я хуже всех" — ущипну, помнишь? — П-прости... Мелисса отпустила щёку и фыркнула. — Стать кронпринцессой — значит быть на виду у всех и под оценкой. Даже Семь Мудрецов оценивают. Хочешь в высший свет — будь готов к этому. — Т-то есть и меня... оценивают? Мелисса растянула красные губы в улыбке злой ведьмы. — Да. Просто продолжай кивать, и ты уже не заметишь, как тебя втянут в брак. Вспомнив разговор с виконтом Дарилом, Моника жалобно пискнула. Светское общество страшное. Мелисса с ухмылкой смотрела на дрожащую Монику, потом взглянула вдаль и произнесла: — О, Маг Снов. Значит, на этот раз он сопровождает империю. — Маг Снов? — переспросила Моника. Мелисса имела в виду черноволосого мужчину, стоявшего по диагонали за принцессой Сесилией. Лет тридцати, в очках, крупный. Больше похож на военного, чем на мага. Носил имперский церемониальный мундир, без посоха. Монике он казался просто посланником империи. — Да, в империи он довольно известный маг. Мастер иллюзий и... Стоп. Мелисса замолчала и уставилась на Монику с недобрым взглядом. — Только не говори, что Маг Снов тебе не представился? — Н-нет, не представился, — подтвердила Моника. — Чтооо?! — воскликнула Мелисса. Моника вздрогнула от громкого голоса. Мелисса, не обращая внимания, нахмурилась. — По этикету он должен первым подойти и показать готовность сотрудничать с охраной Ридилла! А так — это плевок в лицо! — Д-да ну? — Да. Если бы здесь был Барьерный Маг — точно бы подошёл. Мелисса поморщилась, захлопнула веер. Зелёные глаза, устремлённые на Мага Снов, опасно сверкали. — Ладно, сейчас я ему устрою. — А? Что? — Над Семью Мудрецами насмехаются. Я этого так просто не потерплю. Мелисса Розенберг — женщина, которая улыбается, когда в ярости. Свирепая ухмылка с белыми зубами заставила Монику дрожать от ужаса. ---------- Символы мира? Да их просто для политической эксплуатации используют. — Добрый вечер, леди Сесилия. Мне посчастливилось познакомиться с вашим дедушкой, герцогом Ахенвалем, на банкете в Лётцене… — Ах, принцесса Сесилия, в жизни вы ещё прекраснее… — Для меня большая честь встретиться с вами сегодня… Пока дворяне сменяли друг друга, Сесилия улыбалась и обменивалась с каждым любезностями. Все они пришли на этот приём, чтобы оценить её. Она не могла позволить себе ни на секунду потерять бдительность. Сделав вид, что поправляет кружевной палантин, Сесилия пошевелила рукой, пытаясь унять спазм в животе. Ей не хотелось ничего, кроме как вернуться во дворец и запереться в своей комнате. Однако её долг был оставаться на банкете до последнего момента и поприветствовать как можно больше людей. Вела ли она себя уверенно? Отражалась ли неуверенность на её лице? Были ли её ответы достаточно убедительными? После каждого обмена репликами Сесилия размышляла над скрытым смыслом их комментариев, а также проверяла, была ли она достаточно вежлива. Ох, интересно, сохраняю ли я по-прежнему должную улыбку… Это был подходящий ответ? Надеюсь, я не расстроила его… Может быть, я могла бы дать более умный ответ… Тем временем перед Сесилией предстал ещё один человек. Это была женщина в ярком платье с розовым узором. Молчаливая Ведьма стояла по диагонали позади женщины, так что, возможно, она была связана с магами. Пока Сесилия думала об этом, женщина изогнула свои ярко-красные губы в улыбке. — Приятно познакомиться, леди Сесилия. Я — Четвёртая Ведьма Шипов Мелисса Розенберг. Дом Розенбергов был самым известным родом магов во всём Ридилле. Прежде всего, Первая Ведьма Шипов имела глубокую связь с Империей. Её имя наводило страх на всю страну. Мелисса прищурилась и пристально посмотрела на Сесилию. Этот долгий, липкий, завораживающий взгляд означал только одно. Меня оценивают. В такие моменты лучшим ответом было бы отмахнуться от происходящего с лёгкой улыбкой. Не рискуйте, будьте незаметной. Именно так Сесилия до сих пор вращалась в высшем обществе. — Приятно познакомиться, леди Мелисса. Слава Дома Розенбергов дошла и до Империи. Я искренне рада познакомиться с прославленной Ведьмой Шипов. — Это честь для меня. Хо-хо-хо. Мелисса рассмеялась, но в её глазах не было ни капли юмора. Они внимательно следили за каждым движением Сесилии. Какую тему лучше всего обсудить? Стоит ли ей упомянуть нынешнего главу дома Розенберг? Однако, если Мелисса и нынешний глава не в ладах, это может испортить настроение. Может быть, ей стоит перестраховаться и сделать комплимент платью или аксессуарам Мелиссы?.. Пока Сесилия пыталась найти тему для разговора, Мелисса подошла ближе, словно хотела поделиться секретом, и заговорила, едва прикрывая губы веером. — Может, я и не выгляжу так, но я мастерски варю магические зелья. Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь. Уверена, вы останетесь довольны моими товарами, леди Сесилия. — Понятно. Возможно, я воспользуюсь вашим предложением, когда придёт время. Судя по всему, Мелисса стремилась к бизнесу. Логично. Если Сесилия официально станет кронпринцессой, лучшего делового партнёра не найти. В таком случае притвориться, что тебя интересуют её магические зелья, казалось правильным подходом. Однако прежде чем Сесилия успела поднять эту тему, Мелисса обернулась и воскликнула: — О! Это же прославленный Маг Снов Каспер Хаттер! Смотрите, смотрите, госпожа Молчаливая Ведьма! Смотрите! Это Маг Снов! В ответ на чрезмерно возбуждённую Мелиссу Молчаливая Ведьма промолчала, выглядя обеспокоенной. Заметив это, Мелисса прищурилась и продолжила, понизив голос. — О? Может быть, вы не знакомы с Магом Снов? При этих словах Сесилия побледнела. Маг Снов Каспер Хаттер, сопровождал Сесилию. Однако Молчаливая Ведьма о нём не знала, а значит, они ещё не обменялись приветствиями. Как такое могло случиться! Подумать только, Хаттер даже не представился! Поскольку Хаттер работал под началом Сесилии, она стала нести ответственность за все дипломатические проблемы, которые он создавал. Сесилия быстро повернулась к Монике. Ей нужно было немедленно извиниться, а затем позвать Хаттера для представления. — Леди Молчаливая Ведьма, прошу прощения за задержку с приветствием. Мы были невероятно груб… — Кьяя! Я так хотела с вами познакомиться, господин Маг Снов! Я — Четвёртая Ведьма Шипов, Мелисса Розенберг! Перекрывая слова Сесилии, Мелисса закричала сладким, приторным голосом. Сделав вид, что не замечает Сесилии, Мелисса подошла к Хаттеру и продолжила с явным волнением: — Господин Маг Снов, я слышала, вы особенно искусны в магии иллюзий! Ваши иллюзии не имеют себе равных по сложности, верно? — Я польщён вашей похвалой, Четвёртая Ведьма Шипов. Касперу Хаттеру, было тридцать два года. Он был высоким мужчиной в очках и с короткими чёрными волосами, казавшимся немного грубоватым и молчаливым. Его ответ Мелиссе был очень кратким. Поскольку Мелисса буквально кричала от восторга, Сесилии было трудно вмешаться. Она могла только нервно ёрзать. Может быть, ей стоит воспользоваться моментом и извиниться перед Молчаливой Ведьмой? Но не лучше ли сначала позвать Хаттера? Пока Сесилия обдумывала варианты, Мелисса всё продолжала и продолжала. — Магия иллюзий — это действительно сложно, не правда ли? Даже в нашей стране почти нет практиков! Я бы с удовольствием увидела иллюзии великого Мага Снов! Разве это не было бы чудесно, леди Сесилия? Ох… что теперь? Я могу её обидеть, если откажусь… В таком случае пусть Хаттер продемонстрирует свои иллюзии. Тогда она сможет воспользоваться этим шансом, чтобы извиниться перед Молчаливой Ведьмой и попросить Хаттера представиться как следует. Быстро сформулировав этот план в уме, Сесилия ответила Мелиссе кивком. — Да, конечно. Хаттер, пожалуйста, покажи нам что-нибудь. — Как прикажете. Хаттер тоже кивнул, и Мелисса тут же вмешалась. — В таком случае я бы с удовольствием посмотрела на птиц! Как насчёт белых голубей, символизирующих мир? Это было бы идеально для демонстрации светлого будущего Империи и Ридилла! Неплохая идея. Это могло бы оживить атмосферу и передать дружественные намерения Империи. — Понятно. Хаттер, продолжай, пожалуйста. — Очень хорошо. Хаттер закрыл глаза и сосредоточился на своём заклинании. Магия иллюзий занимала особое положение среди различных школ магии. Она действовала по совершенно иной системе, чем обычные стихийные заклинания, подобно барьерам и проклятиям. После того как Хаттер закончил длинное заклинание, вокруг него материализовалось несколько белых птиц. Их было около дюжины, и их движения были неотличимы от движений настоящих птиц. Он создал иллюзию дюжины сущностей, каждая из которых двигалась по-своему. Это, конечно, было гораздо сложнее, чем проецировать неподвижные объекты. Никто не мог усомниться в его невероятном мастерстве. Присутствующие в зале разразились овациями. Даже Мелисса, заказавшая иллюзию, с энтузиазмом трясла Молчаливую Ведьму за плечо. Она кричала ещё громче, чем прежде. — Госпожа Молчаливая Ведьма, смотрите! Какая чудесная иллюзия! Но, кажется, ей немного не хватает цвета, не правда ли? Несмотря на то что именно Мелисса заказала белых голубей, она мимоходом упомянула об отсутствии цвета. Затем она легонько ткнула Молчаливую Ведьму в плечо. В ответ Молчаливая Ведьма подняла правую руку, указывая на потолок, где летали белые птицы. Когда всеобщее внимание сосредоточилось на её указательном пальце, на потолке появилась большая радуга. Молчаливая Ведьма создала её с помощью магии иллюзий. Голуби и радуга были мотивами, которые обычно упоминались как символы мира в любой стране. Два мага из Империи и из Ридилла только что совместно воссоздали эти мотивы — и это было идеальное исполнение. О, какое облегчение… Леди Молчаливая Ведьма не сердится. Более того, она даже сыграла свою роль в этом очень мирном представлении. Сесилия вздохнула с облегчением. ＊＊＊ Тем временем Моника втайне вздохнула с облегчением. Сестрица всё спланировала… Моника забеспокоилась о том, что задумала Мелисса. Однако инструкции, которые она ей дала, оказались на удивление мирными. А именно: "Когда я подам сигнал, создай радугу с помощью безмолвной магии иллюзий". Вот и всё. Хотя Моника и могла использовать магию иллюзий, она не могла использовать её с особой точностью. Иллюзии, возможно, и удобны, но они потребляют много маны и их трудно контролировать. В результате Моника не могла использовать другие заклинания наряду с магией иллюзий, и, в отличие от Мага Снов, она не была достаточно искусна, чтобы проецировать несколько движущихся объектов. Тем не менее создать радугу с помощью магии иллюзий было довольно просто. Радуге не нужно было двигаться, и у неё была очень простая форма. Более того, лёгкое размытие придавало ей ещё большую достоверность. Сколько лет назад я в последний раз пользовался иллюзией... С кривой улыбкой Моника перевела взгляд на присутствующих. Все были очарованы голубями, порхающими вокруг прекрасной радуги. Мелисса, должно быть, рассчитала, что этим представлением можно продемонстрировать присутствие Молчаливой Ведьмы и одновременно оказать почтение Магу Снов. Прежде всего мотив мира создал общее положительное впечатление. Сестрица действительно потрясающая! Если бы Рауль был здесь, он мог бы сказать: "Нет, если это моя сестра, то где-то должна быть шутка". Или если бы Рей был рядом, он мог бы сказать: "Эта женщина… Ты только посмотри, она обязательно всё испортит…" К сожалению, Монике ещё только предстояло понять, насколько экстремальной была Мелисса Розенберг. — О боже! Боже мой! Какое трогательное зрелище! Кажется, у меня слёзы текут рекой! Мелисса театрально развела руками и выразила свою радость голосом, который разнёсся по всему залу. — Как и ожидалось от магов высочайшего уровня! Вы оба создали восхитительные иллюзии! Затем, в конце своего монолога, Мелисса ухмыльнулась и произнесла последнюю строчку… — Ну, у нашей-то заклинания без заклинания. Все в комнате замерли, включая Монику. С-сетрица! В последний раз Моника создавала иллюзию примерно четыре года назад, на церемонии посвящения в Семь Мудрецов. Её коллега-мудрец угрожал ей, так что ей пришлось изо всех сил, хоть и рыдая. (Прим. пер.: 24 глава из Розали Верде) ---------- Принц Солнца, принцесса Луны Иллюзорные птицы порхали вокруг сверкающей люстры, на фоне плавно изгибающейся радуги. Под этими фантастическими и прекрасными символами мира царила невероятно неловкая атмосфера. В центре событий Маг Снов бесстрастно, но с явным недовольством смотрел на Молчаливую Ведьму и Четвёртую Ведьму Шипов, а Молчаливая Ведьма и Сесилия растерянно переводили взгляд с одного на другого. Единственной, кто сохранял холодную улыбку, была Четвёртая Ведьма Шипов. Имперский гвардеец Эйнхард Бергер наблюдал за этой небольшой суматохой чуть поодаль. Похлопав по плечу своего младшего коллегу Киршнера, который корчил гримасы, он весело сказал: — Ого, глянь-ка, Киршнер. Прямо символ будущего между нашей Империей и королевством Ридилл, а? — Да, я полагаю, это символизирует нас В основном — сцена под иллюзией. Прошло около пятидесяти лет со времён войны. Обмен между двумя странами увеличился, но угли конфликта всё ещё тлели то тут, то там. Поводов начать войну у обеих сторон хватало с лихвой. Киршнер, понизив голос, прошептал Эйнхарду: — Сэр Бергер, у меня есть предложение. — Ну, давай. Выкладывай. — Давайте скажем, что принцесса Сесилии плохо выглядит, и отпустим её. Лицо у неё и правда бледное, как мел. Как и сказал Киршнер, Сесилия была бледна до жалости и явно в панике. Сесилия — принцесса с тонким чувством такта. Именно поэтому она пыталась угодить и тем, и другим, и в итоге только мучила себе желудок. Эйнхард бросил быстрый взгляд на зал и усмехнулся. — Да ладно, всё будет в порядке. Он же здесь. — Он? На недоуменное лицо Киршнера Эйнхард отвёл взгляд и пробормотал: — О, вон там красотка. ＊＊＊ Моника дрожащими руками потянула Мелиссу за подол платья и тихо заговорила: — Сестрица, эм, это… — Глянь на него, малышка. У Мага Снов такое жалкое лицо! Прямо побитая собака, которая и тявкнуть не может. Мелисса, хохоча за веером, явно получала огромное удовольствие. Моника, обливаясь холодным потом, прошептала Мелиссе: — По-моему, атмосфера в зале важнее, чем… эм… моё достоинство… — Атмосфера? Да плевать на такую ерунду, почему меня должно волновать что-то столь тривиальное? Моника в ужасе ахнула. Маг Снов всего лишь немного пренебрёг приветствиями — и вот до чего его довели. Моника даже посочувствовала ему. Что же делать? Стоит ли ей что-то сказать? Но любое слово, казалось, только подольёт масла в огонь. А главное — в этой напряжённой обстановке выступить для Моники было слишком высокой стеной. Ой-ой-ой, что делать, что делать?! Пока Моника хваталась за голову, послышался стук каблуков. Тяжёлый звук мужских ботинок. Подняв голову, Моника увидела приближающегося крупного мужчину. Парадный костюм едва не трещал по швам на его мощном теле, грубое лицо, блестящие золотые волосы — это был первый принц Лайонел. Лайонел остановился, задрал голову к иллюзорным птицам и радуге и воскликнул: — Как великолепно! Громким, хорошо поставленным голосом он продолжил, обращаясь к Магу Снов. Под густыми, как гусеницы, бровями его светло-голубые глаза сверкали, словно утренняя роса. — Я учился магии в Минерве, так что знаю, насколько сложна иллюзорная магия, особенно когда нужно оживить несколько существ сразу. Это не под силу кому попало. Спасибо за потрясающее зрелище! Лайонел схватил руку ошеломлённого Мага Снов и крепко пожал её. — Маг Снов, благодарю вас за прекрасное зрелище. Вы великолепный маг. Тон Лайонела был немного жарким, но без капли сарказма. Более того, подчёркивая сложность техники с живыми существами, он мастерски вознёс Мага Снов. Тот, явно сбитый с толку, коротко ответил: — Это честь для меня. Лайонел энергично кивнул ему и повернулся к Монике. М-меня сейчас отругают?! Моника, со слезами на глазах, вжала голову в плечи, но Лайонел широко улыбнулся, обнажив белые зубы. Лицо как у гориллы, но улыбка — обаятельная. — Молчаливая Ведьма, потрясающая постановка. Сколько раз ни смотрю — ваша безмолвная магия не перестаёт поражать. Если когда-нибудь появится возможность, я бы хотел услышать о ней побольше. — Д-да! Похоже, выговора Монике не грозило. Но главное — поведение Лайонела. Он первым поддержал униженного Мага Снов и не забыл польстить Монике. Прочитал атмосферу, никого не обидев, — идеально. Наконец Лайонел подошёл к Сесилии и вежливо поклонился. — Кажется, это наш первый прямой разговор, принцесса Сесилия. Лайонел Брем Эдуард Ридилл, первый принц Ридилла. Сесилия на миг удивилась, но тут же выпрямилась и грациозно присела в реверансе. — Прошу прощения за задержку с приветствием, принц Лайонел. Сесилия Шарлотта Фиби Кревинг. Рада познакомниться. Перед высоким, внушительным Лайонелом миниатюрная Сесилия казалась ещё меньше. Прямо взрослый и ребёнок. И правда — между Лайонелом и Сесилией было девять лет разницы. К младшей принцессе Лайонел обратился с предельной вежливостью. — Принцесса Серебряной Луны Империи… Даже сегодняшняя полная луна меркнет перед вами. — Ой, вы мне льстите. Принц Лайонел — настоящее солнце. Рада наконец поговорить лично. Во время их беседы Мелисса пробормотала себе под нос: — Солнце и луна? Скорее горилла и фея. Сердце Моники чуть не остановилось от этой грубости. Хоть Мелисса и звала Лайонела гориллой, его манеры и речь были безупречны. Достоинство и элегантность, достойные принца, не уступали Феликсу — то есть Айзеку. — Хотел бы пригласить прекрасную принцессу на танец, но вы, должно быть, устали с дороги. Не желаете присесть и полюбоваться звёздами? У меня есть особое место с отличным видом. — С удовольствием. Сесилия взяла протянутую руку Лайонела. Лайонел вежливо извинился перед окружавшей знатью: "Прошу прощения", — и увёл её. Мелисса раскрыла веер и вульгарно ухмыльнулась. — Ха! Под предлогом звёзд — уединиться и… ну, вы поняли. Неплохо сработано. Что тут было "неплохо"? Моника, не понимая, чему Мелисса радуется, склонила голову, глядя на спины Лайонела и Сесилии. — Эм, сестрица. Я же телохранитель… так что пойду за ними, да? — Ну ты и бестолковая. В такие моменты надо быть чуткой и оставить их наедине. Телохранитель не может бросить подопечного. Почему же её ругают? Пока Моника недоумевала, Мелисса задумчиво кивнула. — Хотя… для малышки это хорошая возможность. — Эм, что вы имеете в виду? Мелисса поднесла веер ко рту, хихикнула и прошептала Монике на ухо: — Иди и посмотри. Пора тебе узнать мир взрослых — Л-ладно. "Взрослая жизнь" — наверное, особый способ охраны. Значит, охранять принца Лайонела и принцессу Сесилию, не мешая им… наверное? Успокоившись на этом, Моника поспешила за Лайонелом и Сесилией. ---------- Молчаливая ведьма: социологическое исследование о взрослых (очень познавательно) Лайонел, эскортирующий Сесилию, был крупным мужчиной. Длина его шага, наверное, больше чем в два раза превышала шаг Сесилии. Но сейчас этот великан шёл медленно и осторожно, подстраиваясь под её шаг. Это напоминало огромного зверя, старающегося не раздавить мелкие цветы под лапами. Сесилия бросила взгляд на Лайонела снизу вверх и задумалась. Неужели он ведёт меня в свои покои? Отношения до брака в некоторых регионах осуждались, но среди высших слоёв империи это вовсе не было редкостью. Брат Сесилии, император, наверняка подумал бы: "Если сможешь соблазнить Лайонела — бросайся телом без промедления". Этот брат часто повторял ей: "Используй всё, что можно использовать". Кроме титула, у меня ведь почти ничего и нет... Только это тело... В империи Сесилию звали Принцессой Серебряной Луны. Хрупкая луна, исчезающая при ярком солнце. Это имя подчёркивало её красоту, но намекало на отсутствие присутствия. Брат её, Леонхард, был подобен черному солнцу, сжигающему всё на пути. Перед его ярким сиянием все тускнели. А Сесилия, если бы не титул святой, ничем особенным не выделялась. Красота у неё была, но без блеска. Манеры — на твердую четвёрку, но не запоминающиеся. Вот такая она, принцесса Серебряной Луны империи... — Принцесса Сесилия. Слова Лайонела заставили Сесилию очнуться. Он остановился в красивом коридоре со стеклянными окнами. Дальше пространство немного расширялось, там стояла длинная скамья. Место было тихим, людей мало, света тоже, поэтому сквозь окна отлично видны были звёзды. — Прошу. Лайонел предложил Сесилии сесть на скамью и сам устроился рядом. Крупный, он примостился на самом краю, словно стесняясь. Благодаря этому Сесилия сидела просторно, но ей стало неловко. Она хотела сказать: "Подвиньтесь поближе", — но Лайонел опередил: — Простите, что вытащил вас силой. Он положил руки на колени и глубоко поклонился. — Ваше лицо было бледным... Казалось, вот-вот упадёте. Усталость от долгой дороги, наверное. За поворотом в коридоре есть комната для отдыха. Я предупрежу охрану, так что пожалуйста, отдохните. Сесилия широко раскрыла глаза. Тон Лайонела был полон искренней заботы о её самочувствии. Ни намёка на скрытые намерения. Стоит ли поблагодарить и согласиться? Но она здесь, чтобы брак с Лайонелем удался. Просто отдыхать, ничего не делая, — непозволительно. Надо сказать, что я в порядке. Но отказ — не обидит ли его заботу? Какие слова будут правильными? — Сесилия отчаянно думала. По выражению лица, по голосу угадывать настроение собеседника, выбирать безопасный ответ, не создавая волн. Так она жила всегда. Но как только она заметила, насколько искренен Лайонел, попытка оценить его настроение показалась ей ужасно неправильной. — Тогда я пойду... Если чем-то смогу помочь — обращайтесь в любое время. Пока Сесилия колебалась, Лайонел тихо встал, поклонился и ушёл. Она могла лишь молча смотреть на его широкую спину. ＊ ＊ ＊ В-вот оно, взрослая забота! Моника, наблюдавшая за Лайонелом и Сесилией из тени, была в полном восторге от его внимательности. Наверняка именно это Мелисса имела в виду под "узнать мир взрослых". Принц Лайонел потрясающий... Пока Моника тайком восхищалась, сзади послышались шаги. Обернулась — к ней приближался крупный черноволосый мужчина. Империи охранник — Маг Снов Каспер Хаттер. Моника выпрямилась. Хаттер остановился и впился в неё взглядом. — Прошу прощения за опоздание с приветствием. Маг Снов Каспер Хаттер. — Молчаливая ведьма Моника Эверетт... Моника поклонилась, Хаттер фыркнул. Слова об извинении, а тон явно надменный. За стеклами очков — открытая враждебность и презрение. Видимо, из-за недавнего инцидента она нажила себе врага... — В королевстве Ридилл даже дети становятся Семью Мудрецами? — ... — Интересно, зачем Его Величество император назначил ребёнка охранником. Моника привыкла к пренебрежению, не злилась. Но слова Хаттера напомнили ей. Она здесь как один из Семи Мудрецев, назначенных самим императором Черным Львом. Если опозорится — подведёт остальных Мудрецев. Поэтому Моника крепко сжала кулаки перед собой и посмотрела на Хаттера снизу вверх. — Д-да. Я назначена Его Величеством охранником, так что... Сердце колотилось, кулаки взмокли от холодного пота. Но Моника глубоко вдохнула и осторожно, чтобы не прикусить язык, проговорила: — Работа... Охрану леди Сесилии я буду выполнять как следует. Прошу... работать вместе. Хаттер молча смотрел сверху вниз. Должно быть, её лицо сейчас выглядит ужасно. Она никак не могла изобразить такую уверенную улыбку, как Мелисса. Но Моника не отводила глаз, смотрела в ответ. Сколько времени так прошло? — Хаттер? И леди Молчаливая ведьма тоже... Тонкий голос принадлежал Сесилии. Её взгляд тревожно метался между Моникой и Хаттером. Видимо, из-за недавнего переполоха. Маг снов поклонился Сесилии и ровным тоном сказал: — Я приносил извинения за опоздание с приветствием Молчаливой ведьме. — Понятно. Сесилия кивнула и посмотрела на одну из дверей в коридоре. Ту самую комнату, что предложил Лайонел. — Я немного отдохну в той комнате... И ещё... Она замолчала и посмотрела на Монику. Пока Моника думала, не встать ли снаружи на страже, Сесилия неожиданно сказала: — Леди Молчаливая ведьма, не могли бы вы зайти в комнату... немного поговорить? Видимо, Сесилии нужно было поговорить с ней наедине. По спине Моники пробежал холодный пот. Э-это точно разнос за тот переполох! Конечно, отказаться она не могла. Дрожа, выдавила: — К-конечно... ＊ ＊ ＊ Гостевая комната, куда пригласила Сесилия, была элегантной: мебель в белых и синих тонах. Сесилия не села на скамью, а стояла в глубине, глядя на Монику. Та, сердце колотилось, закрыла дверь. Перед самым закрытием мельком увидела в коридоре Мага Снов. Его острый взгляд заставил её вздрогнуть, но она тихо закрыла дверь. — Леди Молчаливая ведьма. — Д-да! Моника напряглась, ожидая выговора. Но вопреки ожиданиям, лицо Сесилии не было строгим. Наоборот, хрупкая принцесса глубоко поклонилась, сложив тонкое тело. — Наш маг поступил с вами крайне грубо. От всего сердца приношу извинения. Моника опешила. Наоборот, грубой была их сторона — конкретно Мелисса. Она хотела сказать: "Поднимите голову", — но заметила: руки Сесилии слегка дрожат. Лицо, опущенное вниз, мертвенно-бледное, явно нездоровое. — Леди Сесилия, э-э, вы в порядке? Сесилия с страдальческим лицом покачала головой. — Простите... Ничего серьёзного, правда... — Но лицо такое бледное... Не... не яд ли!? Даже если отравлена или внезапная болезнь — Моника не врач, ничем не поможет. Она потянулась к ручке, чтобы позвать людей, но Сесилия бросилась и вцепилась в неё. — Нет! Пожалуйста, подождите! Подождите... Отчаянная Сесилия оборвала слова и застонала. Схватилась за живот поверх платья и осела. Делая тяжёлые "фух, фух", она посмотрела на Монику заплаканными глазами и тонким голосом сказала: — Не яд и не болезнь... Я всегда такая... — Э? — На светских мероприятиях желудок болит... Иногда всё съеденное выходит... Жалкое зрелище, да? Видимо, приняла ошеломлённый взгляд Моники за раздражение. Сесилия закрыла лицо тонкими руками и поникла. — Простите. Никому из таких, как я, не дано стать кронпринцессой… Вполне естественно, что жители Ридилла испытывают ко мне отвращение… — Э-э, подождите! Сесилия подняла заплаканные ресницы и посмотрела на неё. Моника, запинаясь, выпалила всё, что пришло в голову: — Я тоже на людях ужасно... На собеседовании в Семь Мудрецев... э-э... гипервентиляция, упала в обморок... Так что чувства леди Сесилии я понимаю... Выпалив все это, Моника замерла, осознав, что сказала что-то крайне неуважительное. Она была простолюдинкой, а Сесилия — королевской особы. Бремя, лежащее на их плечах, было несопоставимо. Как она могла понять чувства Сесилии? Монике было стыдно даже за то, что она об этом подумала. Уу... Хочу провалиться... Моника покраснела, мяла пальцы. Сесилия, опустив глаза, пробормотала: — ...У меня тоже гипервентиляция бывала. Хуже всего — на дне рождения брата... Его Величества... Мне удалось скрыть от гостей, но он был в шоке. Выкладывая потихоньку, Сесилия чуть порозовела. — Честно говоря, я не хочу быть на людях. Лучше буду вязать кружево у себя в комнате… Понимаю. Очень понимаю, — Моника невольно закивала. — Но, леди Сесилия, вы просто восхитительны. Вы встретили короля с такой уверенностью… гораздо лучше, чем я когда-либо могла… Сказав, Моника вскинула голову и хлопнула себя по щекам. Сесилия озадаченно смотрела, Моника затараторила: — Э-э, когда говорю "лучше меня"... меня за щёки щиплют! Сесилия округлила глаза, склонила голову. — Кто? —Знакомая сестрица... Моника потёрла щёку, вспомнив недавнюю боль. Между тем послышался тихий смешок. При ближайшем рассмотрении оказалось, что Сесилия пытается скрыть смех. Привлеченная ее смехом, Моника тоже издала немного неловкий смешок. ---------- Весеннее солнце Колёса её экипажа грохотали, когда он несся вперёд. Слышалось также ржание лошадей и встревоженные голоса сопровождавших её людей. Должно быть, это сон. Во сне Сесилия сидела, дрожа, на сиденье кареты. Её служанки тоже тряслись от страха, на глазах у них стояли слёзы. Сесилии тоже хотелось кричать от ужаса. Но чтобы сохранить достоинство святой, она сжимала кулаки на коленях и сдерживала крик. Однако жалкая гордость Сесилии перед лицом смертельного страха оказалась совершенно бесполезной. Экипаж сильно тряхнуло, и он остановился. Снаружи раздался предсмертный крик кого-то, окна экипажа в тот же миг окрасились красным, и Сесилия, не в силах больше терпеть, закричала. — Убейте Святую! Истребите кровь Ахенваля! — кричали одни. — Защитите Святую! Она — надежда нашей страны! — возражали другие. Голоса, требующие убить Святую, и голоса, требующие её защитить. И те, и другие загоняли Сесилию в угол. Нет, нет, хватит!!! Когда Сесилия наконец разрыдалась, прямо перед её лицом внезапно блеснул кончик меча. Один из убийц снаружи пронзил стену экипажа клинком. Здесь оставаться — значит умереть! В панике Сесилия бросилась к дверце экипажа, пытаясь выбраться наружу. Именно на такую реакцию и рассчитывал убийца. В тот миг, когда Сесилия коснулась дверцы, самая младшая служанка Мия оттолкнула её. — Принцесса, нет! *Звук, с которым меч пронзил плоть.* Окровавленное лезвие вонзилось в бок Мии. После этого воспоминания Сесилии обрывались. Подоспевшие на помощь рыцари уничтожили всех убийц. Но жертв с нашей стороны было слишком много. Внутри и снаружи экипажа — повсюду море крови. Некоторые ещё получали первую помощь, и среди них была Мия, заслонившая Сесилию своим телом. Сесилия, шатаясь, подошла ближе, но стражник, оказывавший помощь, лишь с тяжёлым лицом покачал головой. Её уже не спасти. — Прин... цесса... — прошептала Мия, шевеля окровавленными губами. Сесилия опустилась на колени рядом с ней и могла лишь рыдать. — Мия... Мия... Прости... Прости меня... Служанка, моложе Сесилии, несмотря на боль, исказившую её лицо, всё же приподняла уголки губ в улыбке. — Я защитила... Святую... я могу... гордится... Ах, ах, — Сесилия закрыла лицо дрожащими руками. Нет... Нет... Это не так! Мия собиралась отправиться в страну мёртвых, гордясь тем, что защитила Святую. Как же в таком случае Сесилия могла сказать ей правду? Я... я вообще не заслуживаю того, чтобы меня защищали. ＊ ＊ ＊ Сесилия резко вскочила с кровати. Всё её тело было мокрым от пота, а сердце неприятно колотилось. Прижав руку к груди и сделав несколько глубоких вдохов, она услышала приближающиеся шаги. Отдышавшись, Сесилия повернулась на звук. На неё с тревогой смотрела миниатюрная девушка со светло-каштановыми волосами. — Доброе утро, принцесса! — Ми... я... На миг образ покойной служанки наложился на девушку перед ней. Да, та тоже была невысокой, с невинным, простым лицом. Сесилия застыла с широко раскрытыми глазами, и девушка — Молчаливая Ведьма Моника Эверетт — нерешительно заговорила: — Доброе утро. Э-э, вы в порядке, леди Сесилия?.. Кажется, вам приснился кошмар. Моника была не в вчерашнем парадном платье, а в мантии одного из Семи Мудрецов, прижимая посох к груди. Вчера вечером, после того как Сесилия излила душу Монике, они вернулись во дворец Аузахорн. Переодевшись из платья в ночную рубашку, Сесилия ещё немного поболтала с Моникой в спальне. — Когда я вхожу в комнату и все взгляды устремляются на меня... я хочу накрыть голову тканью. — Я тоже чувствую себя в безопасности, прячась за занавесками. — О, уфу-фу... Я никогда не пробовала прятаться за занавеской... Интересно, это успокаивает? — Очень-очень успокаивает... Когда я училась в Минерве, однажды уснула за занавеской и получила выговор от профессора... Их разговор не был шумным или весёлым — они по очереди делились прошлыми промахами и тихо посмеивались. Но даже это было для Сесилии приятно. Брат или наставник наверняка нахмурились бы, узнав, что она жалуется иностранке. Но именно потому, что Моника была иностранкой, Сесилия могла открыться ей. Ведь Моника не ждала от неё, что Святая будет сильной и мудрой. В своей стране Сесилия давно уже не могла найти человека, которому могла бы довериться и пожаловаться. Они болтали допоздна... пока Сесилия не задремала первой. Всё это время Моника, похоже, бодрствовала, охраняя её. — Леди Молчаливая Ведьма, простите... Я уснула первой... — Ничего, я же ваш телохранитель. А поздно ложиться — моя специальность, — улыбнулась Моника, опустив брови. Сесилия неловко улыбнулась в ответ, сжимая ворот ночной рубашки. — Леди Молчаливая Ведьма, пожалуйста, отдохните. Со мной всё в порядке... — А, да! Сейчас позову служанок. Моника поклонилась и направилась к двери. Сесилия импульсивно окликнула её спину: — Эм, леди Молчаливая Ведьма! — Д-да! Что я могу... А-а! Моника сильно прикусила язык, прикрыла рот рукой и смущённо опустила глаза. Ах, понимаю... Когда сильно прикусишь язык, становится так неловко... Пробормотав про себя, Сесилия тихо улыбнулась. — Не хотите ли снова выпить со мной чаю? — предложила она. Моника покраснела и несколько раз энергично кивнула: "Да!" ＊ ＊ ＊ Сегодня самым важным пунктом в расписании Сесилии было чаепитие с первой супругой короля Ридилла, королевой Вильмой. За столом сидели только трое: королева Вильма, её сын принц Лайонел и Сесилия. Чаепитие было крайне камерным, и именно поэтому Сесилия не могла расслабиться. Это было, по сути, собеседование с королевой Вильмой. Вильма была принцессой из маленькой страны Рэндалл, расположенной между Ридиллом и Шваргардом. Говорят, она была достаточно сильна, чтобы победить многих рыцарей на мечах, несмотря на то, что была женщиной. Теперь её рыжевато-каштановые волосы были аккуратно уложены, на ней было элегантное платье, но даже сквозь ткань проступала мускулистая фигура. Черты лица острые, скулы высокие, взгляд пронзительный — очень похожа на сына Лайонела. — Принцесса Сесилия, вам понравился вчерашний вечерний приём? Королева Вильма заговорила без намека на улыбку. Её прямолинейная, без лишней любезности манера, похоже, была обычной, а не признаком неприязни к Сесилии — полная противоположность всегда улыбающейся третьей супруге Филис. Подумав об этом, Сесилия улыбнулась и дала образцовый ответ: — Да, это было прекрасное время. Спасибо, что устроили для меня такой великолепный банкет. — Вот как, — коротко отозвалась королева Вильма и сделала глоток чая. Лайонел, сидевший рядом с Сесилией, не упомянул о её самочувствии. Вероятно, чтобы королева Вильма не узнала, что вчера Сесилия рано ушла отдыхать. После чаепития нужно тайком поблагодарить его... Сесилия отпила чая, пробуя вкус. Чай, который часто пьют в Империи. Знакомый вкус. Можно смело дать нейтральный отзыв. Сначала ещё немного о вчерашнем приёме, а когда тема иссякнет — о чае... — размышляла Сесилия о ходе разговора, но королева Вильма поставила чашку на блюдце. — Я не люблю ходить вокруг да около. Принцесса Сесилия, спрошу прямо. В миг, когда острый взгляд королевы Вильмы впился в Сесилию, атмосфера изменилась. Спокойный весенний день наполнился напряжением, тяжёлым грузом легшим на плечи Сесилии. — Готовы ли вы обменяться брачными клятвами с моим сыном и разделить бремя управления страной? План Сесилии на спокойный, без волн разговор королева Вильма разрубил одним махом. Голос её был низким и сильным, не громким, но с тяжёлым, давящим весом, отдающимся в животе. Взгляд требовал от Сесилии решимости... но как ответить? Брат велел ей выйти замуж за Лайонела. Как Святая, избранная древним магическим артефактом Империи — Зеркалом Берна, — выйти замуж за Ридилл и стать заложницей. Сесилия могла лишь подчиниться. Но... я... Сесилия прижала дрожащие руки к животу, где всё скручивалось от боли. Решение о браке с Ридиллом принял брат. У Сесилии, просто выполняющей приказы, не было ни капли решимости нести бремя Ридилла. Тем более что она скрывала от всех одну вещь. У меня нет никакой ценности как заложницы... Нужно кивнуть на слова королевы Вильмы. Но язык дрожал и не двигался. Нейтральных отговорок, чтобы уйти от ответа, она могла придумать сколько угодно. Но королева Вильма наверняка не позволит обмануть себя туманными словами. Я... Сесилия молчала, опустив голову, — сколько прошло времени? Вдруг рядом раздался звук глотка. Лайонел допил чай одним махом. Он выдохнул и поставил чашку на блюдце. Королева Вильма приподняла бровь, осуждая невежливость, но Лайонел широко улыбнулся и сказал: — Прошу прощения за нарушение этикета. Просто очень хотелось пить. Чай поистине восхитителен. Заварила, должно быть, служанка Аннемари, верно? — Лайонел. Несмотря на укоризненный тон королевы Вильмы, Лайонел уверенно продолжил: — На чаепитии прежде всего нужно насладиться чаем. Иначе будет нечестно по отношению к тому, кто его заварил. Не так ли, матушка? — Я хочу задать тебе тот же вопрос, Лайонел. Готов ли ты нести бремя этой страны? Взгляд королевы Вильмы на Лайонела был острым, как у хищной птицы. Аура запугивания, исходящая от неё, была такой сильной, что отношение к Сесилии казалось теперь мягким. Под этим давлением Лайонел, не дрогнув, ответил: — Честно говоря, я ещё не готов стать королём. У меня нет уверенности. Я умею только махать мечом. Многие, наверное, хотели бы видеть королём Феликса или Альберта. На лице королевы Вильмы ясно проступили гнев и недовольство. Но прежде чем она успела отчитать, Лайонел продолжил: — Однако я люблю эту страну. Поэтому намерен приложить все усилия, чтобы сделать Ридилл лучше. Удовлетворит ли вас такой ответ? Спокойно сказав это, Лайонел бросил короткий взгляд на Сесилию. На миг она увидела его мягкую улыбку. — Просить принцессу Сесилию о решимости, когда я сам ещё не готов, — нелепо, не правда ли? Матушка, дайте мне ещё немного времени — до тех пор, пока я не смогу сказать вам, что готов. Услышав слова Лайонела, Сесилия убедилась. Он лжет. Ещё недавно в королевстве Ридилл противостояли фракции первого и второго принца. Но герцог Клокфорд, лидер фракции второго принца, пал, и второй принц отказался от прав на трон. Если в такой ситуации Лайонел откажется от короны, мнения дворян снова разойдутся, возникнут конфликты. Лайонел не мог этого не понимать. Он давно уже решил стать королём. Сказать, что не готов, — лишь чтобы отвести удар королевы Вильмы от Сесилии. Королева Вильма, вероятно, тоже раскусила намерения Лайонела. Она поочерёдно посмотрела на Лайонела и Сесилию хищным взглядом и заговорила: — Королю часто приходится принимать быстрые решения. Медлить — значит самому себе надеть петлю на шею. — Жёстко сказано. Ну что ж, прежде чем вы затянете петлю, матушка, я соберусь с духом. Лайонел улыбнулся, показав белые зубы, и позвал слугу: — Извините за хлопоты, но принесите, пожалуйста, ещё чаю! И передайте тому, кто заварил, что чай был очень вкусным. Глядя на суровый профиль Лайонела, Сесилия почувствовала, как в груди закипают разные эмоции. Лайонел был как солнце. Если брат — чёрное солнце, сжигающее всё дотла, то Лайонел — тёплое весеннее солнце, мягко освещающее молодые ростки. Какой ослепительный человек... Грудь Сесилии наполняли благодарность и восхищение. Именно поэтому она не могла не опустить голову. Я ему совсем не пара. ---------- То, что скрыто от света В одной из комнат дворца Аусархорн, где Моника вздремнула, она, зевнув, накинула халат. Моника — телохранитель принцессы Сесилии, но не сопровождает её круглые сутки. Охрана дежурит посменно, по часам. Сесилия сейчас в отдельной вилле на послеполуденном чаепитии, устроенном королевой Вильмой. Когда она вернётся во дворец Аусархорн, наступит очередь Моники охранять её. Взглянув на часы, Моника поняла, что до возвращения Сесилии ещё немало времени. Решив до этого обойти сад, она взяла посох и вышла из комнаты. Выйдя из дворца и пройдя немного, она увидела в тени садового дерева девушку, которая сидела, уютно свернувшись, и чем-то занималась. Чёрные волосы собраны в большой пучок, на ней форма горничной — это Карина. Судя по всему, она ножом вырезала что-то на куске дерева размером с ладонь. Помявшись, Моника робко окликнула Карину. — Э-э... п-привет... Внутри Моника дрожала: а вдруг та спросит "ты кто такая?". Но Карина, не прерывая работы, вскинула голову и посмотрела на неё. — О, Моника-чан! Ух ты! Я так рада, что ты сама ко мне подошла! Эхехе~ Увидев, как невинно радуется собеседница, Моника искренне обрадовалась. Облегчённо вздохнув, что решилась заговорить, она перевела взгляд на то, что было в руках у Карины. Из плоского куска дерева получилась кошечка размером с ладонь. Изящно изогнутый хвостик дугой — для одного ножа работа весьма искусная. — Вы... резьбой по дереву занимаетесь? — Ага, точно! У меня работы как таковой нет, вот и скучаю. Правда, завтра немного поработаю. А закончу — опять почти ничего делать не придётся. Болтая без умолку, она не останавливала руки. Моника волновалась, как бы та не порезала пальцы, но движения Карины были уверенными, без малейшего колебания. Сгладила углы, вырезала глаза и усы кошки, перевернула фигурку и начала на обратной стороне вырезать какой-то символ. Загадочный знак: имперские буквы в сочетании с мотивом пера. — А это? — Ну-у... это подпись, что я сделала. Мило, правда? Моника восхищённо выдохнула, глядя на тонкий узор. Сложно поверить, что вырезано ножом. Да и вся резьба получилась необыкновенно красивой. Карина сдула стружку и задумчиво пробормотала: — Ставить подпись на своих изделиях... в детстве я об этом мечтала. — А? — Там, где я родилась, девушкам нельзя было становиться мастерицами. Мастерские — запретная зона для женщин. Я переодевалась мальчиком, чтобы помогать, но даже тогда мне не разрешали подписывать свои работы. Это не только в Империи так. В королевстве Ридилл ограничения смягчились, но в регионах, где работают с огнём — например, в кузницах, — до сих пор сохраняется запрет для женщин. — Наверное, и дальше я не смогу подписывать свои работы... но для тех, что делаю для себя, можно, да? К тому же это мой оригинал... Под конец голос стал невнятным бормотанием. Карина достала из кармана кожаный шнурок. Продела его в маленькое отверстие в резьбе, завязала и подняла кончиками пальцев. — Та-дам! Вот, держи. Моника округлила глаза, глядя на деревянную кошечку, протянутую ей. Карина широко улыбнулась, показав зубы. — Моника-чан, ты меня выручила! В память о первом друге в Ридилле! — С-спасибо большое! Моника сложила ладони лодочкой и приняла деревянную кошечку. Не слишком большая, с шнурком — как раз повесить на сумку. — Хе-хе, милая. Моника расплылась в улыбке, и Карина тоже радостно заулыбалась. В этот момент у главных ворот послышался стук колёс кареты. Похоже, Сесилия вернулась. — Ой, мне пора... — Жаль, хотела ещё поболтать. Удачи на работе! Моника спрятала деревянную кошечку в карман и, провожаемая Кариной, ушла. ＊ ＊ ＊ Вернувшись с чаепития на вилле, Сесилия опустилась на диван в комнате и рассеянно уставилась вниз. Когда Моника произнесла слова приветствия, Сесилия тихо сказала: — Леди Молчаливая Ведьма... не хотите ли выпить со мной чаю? Сесилия только что вернулась с чаепития. Приглашение означало, что ей хочется поговорить. Моника согласилась, и слуги тут же принесли чай. В комнате остались только Сесилия и Моника. Остальные охранники — за дверью. Значит, разговор конфиденциальный, — подумала Моника, собравшись. — Леди Молчаливая Ведьма, каким человеком вам кажется принц Лайонел? — А? — неожиданности Моника издала глуповатый звук. Честно говоря, о первом принце она знала немного. А вот второй принц... ну, довольно хорошо — всё-таки её ученик. Моника задумчиво хмыкнула, вспоминая Лайонела. Первое, что пришло в голову, — его внимательное поведение на недавнем вечернем приёме. — Принц Лайонел... очень, очень... взрослый, на мой взгляд. Если бы здесь был Луис, он, наверное, фыркнул бы: "Неужели нельзя выразиться получше, коллега-одногодка?". Но добросердечная Сесилия не стала удивляться, лишь слегка кивнула. — Да, я тоже так думаю... очень добрый, искренний... Сказав это, она запнулась. Хрупкая улыбка исказилась, будто вот-вот расплачется. — Я ему не пара. Эти слова, несмотря на тихий голос, прозвучали тяжко. Моника знала, что скрывается за этой тяжестью. Голос человека, терзаемого виной и бессилием, самобичеванием... как когда-то она сама. — Леди Молчаливая Ведьма... пожалуйста, хотя бы сейчас... простите мою слабость. Сесилия закрыла лицо руками и хриплым голосом начала исповедоваться: — Я не такая замечательная святая, какой меня считают. Брат сказал мне: "У тебя нет собственного „я“. Ты словно луна, что лишь греется в лучах солнца, но сама светить не может"... Таков жестокий смысл прозвища "Принцесса Серебряной Луны". Моника легко представила высокомерный тон Императора Черного Льва. Для этого страшно своевольного человека Сесилия, наверное, казалась бездушной куклой. И она это осознаёт. — Принц Лайонел — как тёплое солнце. А я... не имею права принимать его доброту и заботу... не имею права стать его луной... Из-под ладоней, закрывавших лицо, послышались всхлипы. Моника рефлекторно вмешалась: — Э-э... ну... Она не знала, какое бремя несёт Сесилия. Просто не могла оставить так. Надо что-то сказать... импульсивно, неловко она начала: — У-у меня... есть... человек, который мне нравится... Всхлипы стихли. Сесилия подняла лицо и округлившимися, полными слёз глазами посмотрела на Монику. "Что я несу?" — мысленно схватилась за голову Моника, но продолжила: — Я... совсем ему не пара. Если я влюблюсь, это будет только помеха... но... Закрыв глаза, она представила любимого. От одной мысли щёки запылали, сердце забилось чаще. Моника сжала пальцы, словно в молитве, и сказала: — И всё же... свои чувства к нему... я решила беречь. Разрешить себе любить или нет? Мелисса сказала: решай сама. Моника мучилась, мучилась... и на той заснеженной горе приняла решение. Позволить маленькому чувству внутри себя быть. — Если я буду пренебрегать своими чувствами, то в итоге начну пренебрегать и его добротой ко мне. Недавно я это поняла... П-простите, не умею красиво говорить. Э-э... одна знакомая крутая старшая сестрица сказала: "Нет ничего хорошего, если обманывать себя в том, что любишь". Вот я и решила... попробовать на практике... Моника знала: её чувства никогда не увидят свет. Безнадёжная любовь. Робкой Монике и этого много. Но отрицать свои чувства, делать вид, что их нет, она больше не будет. При прощании она сунула ему в карман стеклянную бусину. Этот скромный "хитрый ход" — её заявление о решимости. Сама неуверенная в себе, Моника не могла сказать Сесилии "будь уверена". Но надеялась: пожалуйста, не отрицай себя слишком сильно. Сесилия — добрая принцесса. Её наверняка многие любят. Отрицая себя, она отвергает их чувства... это было бы грустно. Пока Моника нервно теребила пальцы, Сесилия тихо пробормотала: — О том человеке, который вам нравится... — Д-да! — Можно рассказать? Моника покраснела до ушей и заёрзала пальцами вдвое быстрее. Впервые кому-то рассказывает о любимом. Она начала, бормоча: — Он всегда уверенный... спина прямая, говорит чётко, действует быстро... крутой. Я думала: вот бы и мне так... а потом поймала себя, что слежу за ним глазами... э-э... я очень, очень уважаю его! Под конец запуталась в словах как никогда. — Э-э... больше не могу... простите... Дрожа от смущения, Моника умоляла. Сесилия вытерла рукавом слезу в уголке глаза и тихо улыбнулась. — Простите, я никогда не говорила о таком... немного увлеклась. Моника не совсем поняла, что значит "увлеклась", но раз Сесилия повеселела — хорошо. Но почему-то кажется, что только она одна рассказала неловкую историю. Понимая, насколько это неучтиво, Моника пробормотала: — Н-ну... тогда и вы, леди Сесилия, расскажите... иначе... это будет несправедливо... — Д-да, вы правы. Как я могла... Ох, но я впервые кому-то об этом... Моника и Сесилия покраснели, посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, смущённо хихикнули. ---------- Тем временем в портовом городе, в таверне для простых парней Айзек Уокер, оставленный присматривать за домом Моники в Сазандоле, заметил, что за окном уже совсем стемнело. Он отложил перо, зажёг свечу на подсвечнике и, отхлебнув остывший кофе, принялся просматривать недописанные бумаги. Сейчас он работал над трактатом о магических инструментах, способных вмешиваться в потоки воды. Если это удастся воплотить, корабли королевства Ридилл получат огромное преимущество. Ридилл, несмотря на выход к морю на западе, всегда отставала от соседей в кораблестроении. Всё из-за обилия в окрестных водах водных и синих драконов — этот район считался зоной повышенной драконьей опасности. Водные драконы в чём-то даже опаснее летающих: под водой атакующая магия почти не достаёт. Слабое место у них, как и у прочих, — межбровье, так что если дракон вынырнет, шансы есть. Но если он уйдёт на глубину, придётся бить гарпуном и тащить тушу на поверхность. В Ридилл есть маг, специализирующийся на подводных врагах, — "Маг Водяного Укуса". По числу поверженных водных драконов он рекордсмен всех времён. Когда-то его звали стражем кораблей, но возраст взял своё, и он давно отошёл от дел. Если встроить в корабли два заклинания — подводный поиск и управление течениями, — морская мощь вырастет в разы… Но главная загвоздка — цена. Магические исследования требуют денег, а уж когда нужен целый корабль — тем более. Сумма выходит за пределы возможностей одного человека. К тому же это пока лишь личный проект Айзека Уокера, и тратить деньги поместья он не вправе. Можно покрыть из собственных средств, но лучше найти спонсора. И желательно — человека, связанного с кораблями. Кстати, торговая компания Андерсонов владеет несколькими транспортными судами. Слышал, сам председатель — страстный любитель кораблей. Отец Клиффорда Андерсона, секретаря Ланы Коллетт, — глава палаты Андерсонов, монополиста внутреннего транспорта и перевозок. А ещё Андерсоны нажили состояние, применяя ледяную магию для доставки свежих продуктов. То есть магию в бизнесе они ценят. При правильном подходе могут и вложиться. Как только работа продвинется, поговорю с этим секретарём. Закончив проверку бумаг, Айзек сверился с карманными часами. Рановато, но для ужина вполне. Можно было бы приготовить что-нибудь простое и позвать Неро, но сегодня хотелось выпить. Решив пропустить стаканчик на стороне, Айзек надел недавно купленные очки для маскировки. Вряд ли в этом городе кто-то узнает второго принца, но лучше перестраховаться. Натянув пальто и заперев дверь, он ушёл, не сказав Неро ни слова. Тот ведь обозвал его "любовником", и Айзек затаил обиду. ＊ ＊ ＊ Если бы ужинал с Моникой — выбрал бы приличное заведение. А для одного — хватит и простой таверны. К тому же там меньше шансов нарваться на светских знакомых. С такими мыслями Айзек шагнул в таверну и через пять секунд пожалел. — Должна ли младшая сестра звать брата "братик" или "братец"? Пока мы спорили, наш талантливый младший брат сказал: "Дома — братик, при людях — братец, а потом она случайно выдаст братик и покраснеет. Идеальное решение!" Гений, настоящий гений! За круглым столом в центре зала, размахивая кружкой эля, вещал здоровяк с чёрными волосами — Энтони. "Лучше не связываться", — решил Айзек и уже повернулся к выходу, но Энтони замахал ему мускулистой рукой. — О, да это же Уокер, слуга из дома барышни Моники! Айзек проглотил все эмоции и выдал взрослую улыбку. — Добрый вечер, сэр Энтони. — Ты тоже зашёл пропустить? Садись, садись! Пить веселее в компании! Ва-ха-ха! За столом, кроме Энтони, сидели его брат Теодор, вышивальщик Поллок, секретарь Ланы Клиффорд и один незнакомый черноволосый парень. Все ели и пили. С Клиффордом стоило поддерживать контакт — ради инвестиций. — Разрешите, — буркнул Айзек и сел между Энтони и Клиффордом. Вышивальщик Поллок, сжимая кружку, ворчал о "нынешней молодёжи", Теодор мягко поддакивал. Клиффорд молча ел, не притрагиваясь к алкоголю. Незнакомец, едва Айзек сел, подмигнул и помахал рукой. Похоже, лет двадцать пять, сладкое личико, от которого наверняка тают девушки, и какая-то необъяснимая притягательность. — Я Мишель. Ты друг брата Энтони? — Айзек Уокер. Просто знакомый. С Энтони они лишь раз вместе закусывали во время ночной работы в коллетт мисс Колетт и Айзек вежливо отказался пить. Никакой близости. Но Энтони уже подвинул к нему тарелку с закуской, будто старому другу. Такой уж он человек. — Уокер, эта жареная рыба — пальчики оближешь. Мой способ: залей уксусом вот так… — Благодарю. Айзек с натянутой улыбкой взял кусок, заказал себе выпивку и еду. Официантка с глубоким декольте бросила на него жаркий взгляд, он небрежно отвёл глаза и посмотрел на Энтони с Мишелем. Мишель звал Энтони "братом", значит, братья. С Энтони они похожи мало, зато с Теодором — вполне. — Энтони и Теодор, кажется, путешествуете? Мишель вы тоже? — Ага, я пришёл позже и присоединился к брату Энтони. Мишель подтащил стул ближе, скрестил ноги и затараторил. — Пробуду в Сазандоле какое-то время, так что присматривай за мной, ладно? Если знаешь местечки с милыми девочками — подскажи. Он улыбнулся, заправил прядь за ухо — даже такие простые жесты излучали обаяние. Кроме того, он умел сокращать дистанцию. Он даже подмигнул официантке, проходившей мимо их столика. — Айзек… Хм, как нам тебя звать? Зак? Айк? — Близкие зовут Айк. — Красивое имя. Происхождение… а, точно: *Смех* Айзек на миг замер — вспомнил, как мать объясняла ему значение имени. — Пусть твоё будущее будет полно радостного смеха. Он подсознательно избегал этих воспоминаний: слишком хорошо знал, что его улыбки давно стали маской. Прикрываясь жестом поправить очки, Айзек спрятал лицо. — Мишель, вы эрудированны. — Ага~ Мелочи делают популярным у девчонок, правда? Ты, Айк, наверняка купаешься в внимании. Красавчик же! — Увы, безответно. Она даже не замечает меня. Айзек сказал это в шутку, но это было словно ковыряние гноящейся раны, вызывающее болезненную пульсацию в груди. Он втайне поразился, насколько это больно. Возможно, слова Неро задели его сильнее, чем он думал. Может, не готовить, пока Моника не вернётся. Пока он прикидывал мелкую месть Неро, принесли еду и пиво: мясные тефтели, овощное рагу, тонкий хлеб. Айзек отхлебнул рагу — овощи разварились до кремовой нежности, пропитались мясным жиром. Тефтели чуть жёсткие, с рубленой зеленью — лёгкая свежесть. Пока он молча ел, Мишель наклонился и шепнул: — Безответная любовь, которую даже не заметили, — звучит как-то подозрительно~? Айзек отмахнулся: — Кто знает. Мишель прищурился, ухмыльнулся — как старшие дразнят младших. — Айк, тебе явно не хватает в стакане. Пей, пей, старший брат угощает. Он подвинул кружку Айзеку, а Энтони, уже изрядно навеселе, энергично кивнул. — В самом деле! Уокер, ты, кажется, сбился с пути! В такие моменты нужно пить! Уничтожь свои сомнения алкоголем! И снова приложился к кружке. Теодор, до этого слушавший ворчание Поллока, мягко вставил: — Отбрось свои сомнения ? Братец, ты на прошлой неделе напился и заблудился по дороге домой. — Теодор. Не стоит беспокоиться о том, что потеряешься, пока не потеряешь свой жизненный путь. Если бы всё было так просто, Айзек бы не мучился. Но, по правде, хотелось хоть немного утонуть в хмеле. Именно поэтому он сюда и пришёл. Ну, я надеялся спокойно насладиться выпивкой в одиночестве... Подавив кривую усмешку, Айзек отпил. Похоже, ночь будет долгой. По словам "Мага Водяного Укуса" Уильяма Макрагана: — В молодости я был о-го-го. Но, честно говоря, корабли не люблю — укачивает. ---------- Безграничные возможности бицепса — Итак, когда я уходил из той гостиницы, девушка сказала мне на прощание: "Мишель, я буду ждать тебя вечно". Но обстоятельства заставили меня покинуть город, так что я ответил: "Прости. Пожалуйста, забудь обо мне", — и ушёл своей дорогой. Сидя рядом с Айзеком, Мишель, сопровождая рассказ активными жестами и мимикой, эмоционально и живо поведал о своей прошлой любви. Айзек тем временем продолжал есть, изредка кивая в знак согласия. Мишель повернулся к Айзеку и посмотрел на него снизу вверх. — А у тебя, Айк, какая девушка нравится? Ну же, мне так любопытно! — подначивал Мишель. Ведь он сам первым рассказал, так что теперь моя очередь — таков был невысказанный намёк. К несчастью, еда уже почти закончилась, и откладывать дальше было некуда. Айзек сделал глоток из стакана и тихо пробормотал: — Она потрясающий человек. Я её очень уважаю. — Ха-ха, и она даже не замечает ухаживаний такого красавчика, как ты? Значит, это опытная в любви взрослая красавица, опытный ветеран в искусстве любви, — предположил Мишель. На деле это была юная девушка, полный новичок в любви. Хотя в этом году ей исполнилось девятнадцать, так что формально её можно было назвать взрослой. Тем не менее, это недоразумение Мишеля было Айзеку на руку, и он решил не исправлять. Она действительно потрясающая. В воображении Айзека всплыла сцена в небе над Кербеком. Прекрасное, величественное и спокойное великое волшебство. Чудо, сотворённое великой ведьмой. Это зрелище захватило сердце Айзека и не отпускало его. Но... — Из-за меня она потеряла важного человека. Я причинил ей боль. И всё же она позволяет мне быть рядом, — продолжил Айзек. Из-за того, что Айзек участвовал в заговоре герцога Крокфорда, Моника потеряла отца. Для Моники Айзек был косвенным виновником. И всё же Моника спасла Айзека от казни. Протянула ему руку. Взвалив при этом на себя множество тягот. — Поэтому я решил поклясться ей в верности на всю жизнь. Моника открыла Айзеку будущее. Ради неё он готов отдать всё, что у него есть. Сделать для неё что угодно. Айзек, уставившись в свой стакан, понемногу выкладывал свои истинные чувства. Рядом с ним молча ел Клиффорд, который вытер запотевшие очки рукавом и сказал: — Твоя преданность, Уокер, выглядит как навязчивая, удушающая зависимость. Прямо тошнит. С первых же слов — сплошной яд. Айзек потерял дар речи. Мишель поморщился: — Ой, этот парень слишком резкий! Но Клиффорд остался невозмутим. — Ведь ты клянёшься в верности и служишь, чтобы чувствовать себя в безопасности. Если это не зависимость, то что? — продолжил Клиффорд. — … — Точно так же, как все наркоманы утверждают, что у них нет зависимости. Теперь его сравнивали с наркоманом... Был ли когда-нибудь человек, который так безжалостно оскорблял Айзека? Даже язвительные Эллиот и Бриджит подбирали слова аккуратнее. Но и то, что Айзек не мог решительно опровергнуть слова Клиффорда, было правдой. Зависимость, говоришь? Такова уж натура Айзека Уокера. Потеряв семью в детстве, он, как только кто-то становился ему дорог, чувствовал острую необходимость защищать этого человека любой ценой. Ему нужно было найти смысл своего существования в служении кому-то. Как когда-то принцу Феликсу. Пока он служил — он был спокоен. Потому что верил: он выжил ради этого. Застигнутый врасплох замечанием о своих вредных привычках, высказанным с неожиданной стороны, Айзек замолчал. — К тому же, ты сам причинил боль той, кого любишь. Похоже на кармическое возмездие. — … — Твоя любовь, Уокер, — как наказание от богов, — подытожил Клиффорд. Слова Клиффорда звучали правдиво. Любовь в груди Айзека казалась божьей карой. Он причинил Монике боль, и в её сердце уже был другой. И всё же Айзек не мог отпустить эти чувства. И всё-таки. Забыв о шуме в таверне, Айзек тихо разобрался в своих чувствах. Эта любовь началась не с вины или жалости к Монике. Конечно, к Молчаливой Ведьме он испытывал восхищение, уважение, благодарность и вину. Но если отбросить эти тяжёлые эмоции, в корне всё было просто. Айзек влюбился в робкую, слабую девушку, которая, собрав всю свою смелость, помогла ему. "Чтобы помочь другу, причина не нужна, Айк!" В тот миг Айзек влюбился. Не в великую ведьму, а в обычную маленькую девушку. Но Молчаливая Ведьма остаётся моим великим мастером. Возможно, его взгляд сузился. Слова Клиффорда пронзили грудь сильно, очень, невероятно сильно. Но благодаря этому чувства немного прояснились. Главное — он вспомнил самую важную причину, почему влюбился в Монику. Айзек уже открыл рот, чтобы поблагодарить Клиффорда, но тот опередил: — Боги явно наказывают тебя за скверный характер. Айзек изобразил идеальную улыбку, но аквамариновые глаза под очками сверкнули. — Я что, убил твоих родителей? — О чём ты, Уокер? Мои родители — крепкий семидесятилетний старик с гаремом любовниц и старуха, которая молодится и каждую ночь шляется по клубам. Они точно не умрут в ближайшее время. Взгляд на тёмную сторону компании Андерсон. Айзек опешил, но Клиффорд продолжил серьёзно бормотать: — По моему опыту, люди со скверным характером живут долго. Это значит, что тебя ждёт долгая жизнь, Уокер. — Понятно, значит нам придётся долго общаться, — отметил Айзек. — С чего это мне с тобой долго общаться? Сарказм пролетел мимо. После этого не слишком тёплого обмена Мишель с кривой усмешкой посмотрел на Клиффорда: — Клифф, ты слишком резок, а? Может, почитаешь атмосферу? — А почему я должен? Сначала я ел один. А потом вы все один за другим подходите и начинаете пить прямо рядом со мной. Почему я должен читать в комнате? Это объяснение было вполне логичным. Айзек размышлял об обстоятельствах, которые привели Клиффорда к совместному обеду с Энтони и его братьями. — В любом случае, Уокер, твои рассуждения бессмысленны. Если ты ухаживаешь за девушкой, которая любит другого парня, ты явно не на 100% предан ей Воздух замер. Шум пьяниц казался далёким. Айзек уставился на Клиффорда с каменным лицом. — Сколько ты знаешь? — "Лорд Сирил". Второй раз за день Айзек Уокер потерял дар речи. Мишель, не скрывая любопытства, посмотрел на Айзека: — Э? Что? Айк, у твоей девушки уже есть парень? Ух… тяжко. Был ли когда-нибудь такой невыносимый момент? Это было мучительно — иначе, чем перед Верховным советом. Айзек застыл, когда кто-то энергично хлопнул его по плечу. Энтони, раскрасневшийся. — Уокер! Не сдавайся! Если любимая девушка влюблена в другого, есть только одно: не ненавидь соперника, стань лучше — и она обернётся! Энтони выдохнул алкогольным перегаром и ткнул Айзека в бицепс. — Сила мужчины — в бицепсах! У твоих бицепсов безграничные возможности! Верь в силу бицепсов! Ну, давай! Я проверю, на что способны твои бицепсы! Пошли! Энтони подошёл к пустому столу, упёр правый локоть в центр. Вызов на армрестлинг. Пьяницы оживились. — Что за драка, молодняк? Энтони с жаром ответил: — Нет! Это поддержка друга, которого вот-вот бросят! Взгляды перешли с Энтони на "брошенного" — Айзека. Увидев симпатичного парня, пьяницы заорали: — Ха, красавчик! Кому какое дело, пусть бросают! — Брось его! Брось! Мужчина привлекателен числом отказов! — Дурак! Тогда я с морем отказов — принц! — Гья-ха-ха! Точно! Айзек молча сжал кружку, одним глотком осушил пиво. Поставил пустую кружку с грохотом и с улыбкой без глаз встал напротив Энтони. — Помягче. — Отлично! Полным ходом! Айзек и Энтони схватились за правые руки, упёршись локтями. Мощные руки Энтони были вдвое толще чем у Айзека. Мишель тихо сказал Энтони: — Братец Энтони, не переусердствуй? Не сломай Айку руку. Очевидно, шансов у Айзека не было. За соседним столом пьяницы ставили на секунды. Бросали медяки: "Сразу проиграет", "Три секунды", "Я ставлю на парня. Пять!" Клиффорд, доев, положил монету. Достал часы и спокойно заявил: — Уокер продержится больше минуты. ＊＊＊ — Начали! Крик Энтони — старт. Энтони напряг мышцы руки, которые были видны, поскольку он закатал рукава, и оказал огромную нагрузку на руку Айзека. Но Айзек шагнул вперёд чуть раньше — выдержал. Пока Айзек сопротивлялся, чтобы не растянуть запястье, стоявшие рядом мужчины закричали: "Он продержался пять секунд!" — Нргх… Неплохо, Уокер! — признал Энтони. Энтони ухмыльнулся сквозь зубы. Айзек ответил такой же свирепой улыбкой. Тихая борьба. Айзек терпел захват запястья, ждал момента. Но сила Энтони не слабела. — Минута, — сказал Клиффорд. Почти одновременно рука Айзека ударилась о стол. Победа Энтони, но зрители, ждавшие поражения за десять секунд, взревели в изумлении. Широко раскрыв глаза, Мишель воскликнул: "Ни за что!", а Теодор лениво заметил: "Довольно впечатляюще против нашего старшего брата". Под овациями Айзек потряс ноющей рукой. Энтони расхохотался: — Ха-ха! Уокер! Минута против меня — молодец! Энтони был сильнее, чем он думал. Айзек умел парировать разницу в силе, но мастерство Энтони в использовании силы — выдающееся. Он военный? Пока Айзек тёр руку, один пьяница заорал: "Подстава!" Клиффорд выиграл всё — подумали, Энтони поддался. Айзек посмотрел на крикуна. Загорелый, мускулистый моряк. Натянув на лицо красивую улыбку, Айзек снова оперся локтем на стол. — Попробуйте сами. — Проиграешь — платишь за мою выпивку. Моряк встал напротив, схватил руку. Энтони с горящими глазами: "Я судья!" — Готовы… старт! Почти мгновенно Айзек прижал руку моряка к столу. Толпа взревела. Айзек выдохнул — теперь довольны? Но встала очередь. — Я следующий! — Стой, я! — Эй, по порядку! Подозрения сняты, но зажжён боевой дух моряков. Проигравший моряк поставил кружку. — Моё угощение. Айзек залпом выпил содержимое кружки и снова оперся локтем на стол. Состязания продолжались. Проигравшие бросали медяки официанту — новая кружка Айзеку. Опустошив кружку, Айзек перешел к схватке со следующим противником, продолжая цикл побед и выпивки. Среди участников — вышивальщик Поллок. Айзек безжалостно победил и его. Пьяницы взрывались овациями при каждой победе Айзека. Даже насмешники теперь хохотали и хлопали его по плечу. — Ты крутой! — Да, неплохо, красавчик! — Ну, если тебя бросят, приходи ко мне. Я угощу тебя выпивкой, приятель Айзек осушил пиво, поднял пустую кружку: — Спасибо. Если моя любовь сбудется — угощу всех здесь сколько угодно! Пьяницы (с Энтони) расхохотались, взъерошили Айзеку волосы, обняли, запели — отрывались. Теодор, пьющий в своём темпе, пробормотал: — Уокер, тебе нормально столько пить? Не нормально. ＊＊＊ — Эй, Искорка! Чего валяешься как труп? Эй, Искорка! Искорка! Неси еду, быстро! На следующий день. Айзек лежал на диване как мертвец. Черный кот Неро на нём недоуменно склонил голову. ---------- Человек, который добил дракона ударом ноги Однажды вечером, через неделю после прибытия принцессы Сесилии, Эйнхард Бергер элитный рыцарь имперской гвардии прогуливался возле дворца королевства Ридилл. Сегодня у него был выходной. Пообщавшись с дочкой флористки, Эйнхард купил один белый цветок и медленно пошёл по дороге, напевая себе под нос. Увидев впереди идущего друга, он остановился и небрежно помахал рукой с белым цветком. — Эй, сюда. Сюда. Белый цветок служил знаком для встречи с этим другом. Друг быстро заметил Эйнхарда, подбежал к нему и слегка приподнял поля глубоко надвинутой шляпы. Под шляпой показалось лицо мужчины — грубое, суровое, но с добрыми глазами. — Давно не виделись, Эйнхард. Так сказал Эйнхарду его старый друг — десятилетний товарищ, Лайонел Брем Эдуард Ридилл, первый принц королевства Ридилл, — и мягко улыбнулся. ＊ ＊ ＊ Эйнхард встретил Лайонела десять лет назад. Тогда Эйнхард ещё служил в эскадроне имперских рыцарей. В то время Эйнхарду было шестнадцать лет — горячий, пылкий юноша. Красивый, искусный в фехтовании, к тому же из одного из самых влиятельных домов Империи. Но в рыцари он попал исключительно из-за плохого поведения. Короче говоря, отец велел: "Иди в рыцари, учись дисциплине, терпению и здравому смыслу, глупый сын!" Хотя причина была крайне неприятной, Эйнхард благодаря природной смекалке справлялся неплохо. Ведь теперь отец не следил за ним — можно было отрываться по полной. Дисциплину рыцарей такой безответственный парень, как Эйнхард, соблюдать и не думал. Так он наслаждался относительной свободой, пока однажды не объявили совместные военные учения с королевством Ридилл. Совместные учения с Ридиллом, с которым когда-то воевали, якобы проводились для сдерживания соседних стран, но все знали: это просто тщеславие покойного императора. Масштабные учения с иностранцами, конечно, требовали денег. Покойный император тратил их рекой, лишь бы показать мощь другим странам. Эйнхард считал глупостью тратить силы на тщеславие больших шишек и лениво отлынивал от учений. Но на третий день, ближе к полудню, случился инцидент. Недалеко от места учений заметили стаю драконов. Видимо, земляные драконы проснулись позже обычного, потревожив кормовые угодья огненных драконов, проснувшихся раньше, — и вспыхнул территориальный конфликт. Если бы драконы просто перебили друг друга — проблема решилась бы сама. Но проигравшие в таких стычках часто спускаются к людям в поисках новой еды. На этот раз огненные драконы, проиграв земляным, полезли в людские земли. Одного-двух ещё можно одолеть, но дюжина — это уже угроза. Участники совместных учений, забыв о границах стран, срочно выступили против стаи драконов. ＊ ＊ ＊ Перед лицом смерти человек удивительно теряет словарный запас. Чёрт! Чёрт! Чёрт! В голове шестнадцатилетнего Эйнхарда крутилось только "чёрт", повторяясь бесконечно. Перед ним стоял дракон размером в два быка — огненный, с красновато-коричневой чешуёй, причём крупный. Огненные драконы знамениты тем, что извергают пламя на врагов. Потому обычно их добивают магией с расстояния, не подходя близко. Но в отряде Эйнхарда магов не было. Главное оружие — мечи. Не копья, подходящие для драконов. Выйти на дракона с мечом и точно пронзить ему лоб — на такое способен разве что Хенрик Бланке, внук Святого Меча, насколько знал Эйнхард. Отряд Эйнхарда занимался защитой и эвакуацией мирных жителей, но во время эвакуации наткнулся на отбившегося огненного дракона — крайне неудачно. Двое товарищей рядом с Эйнхардом потеряли сознание от удара хвоста, остальные разбежались. Эйнхард, единственный целым и в сознании, оказался перед выбором. Спасти двух товарищей без сознания? Или сообщить остальным? Чтобы минимизировать потери — бросить их и доложить. Это логично. Но ноги Эйнхарда не двигались. Я… брошу товарищей? Эйнхард выхватил меч и зарычал: — Лучший парень Империи, Эйнхард Бергер, не станет делать такую подлость! Мечом до лба дракона не достать. Тогда стать приманкой, увести дракона от товарищей, забраться повыше и ждать шанса ударить в лоб. Только так. — Эй, сюда! Нападай! Эйнхард размахивал мечом и кричал, как вдруг дракон глубоко втянул воздух. Эйнхард замер, вспомнив в уголке парализованного сознания: огненные драконы извергают пламя. Дерьмо... Когда он опомнился, перед глазами уже полыхал ад. В отличие от костра, горящего на месте, это пламя было разведено с намерением убить. Горячий ветер взъерошил чёлку Эйнхарда, искры коснулись волос… но пламя отразилось от невидимой стены. Защитный барьер мага. Но где маг? — Дай сюда. Прямо за спиной раздался голос — не на имперском, а на языке Ридилла. Мозг Эйнхарда перевёл, но кто-то уже вырвал меч из его руки и взмыл в воздух на магии полёта. — Эй, верни мой меч! Эйнхард крикнул, глядя вверх на похитителя. Молодой человек с каштановыми волосами, собранными в хвост. Чуть старше Эйнхарда… лет восемнадцать-девятнадцать, наверное. Униформа с высоким воротником и плащ — значит, из Магического корпуса Ридилла. Но зачем магу рыцарский меч? Пока Эйнхард недоумевал, сзади раздался громкий голос: "Ты в порядке?!" К ним бежал крупный блондин в великолепных доспехах, таща за собой громыхающую пустую телегу. Каштанововолосый маг, увидев его, нахмурился. — Боже мой. Ваше Высочество, что вы делаете на передовой? — Перевозить раненых, конечно! Кто-то же должен это делать! Крупный мужчина ответил громовым голосом, а парящий маг пожал плечами. — Ну что ж… Придётся быстро всё убрать, чтобы с вами ничего не случилось. Маг взглянул на Эйнхарда сверху вниз. Худощавый, с женственными чертами, красивый парень. С изящной улыбкой он сказал: — Ваше Высочество, не могли бы вы передать этому болвану с тупым лицом на имперском языке, по-аристократически? Слабакам следует отойти в сторону. В следующий миг дракон изверг вторую волну пламени. Но всё рассеялось, ударившись о барьер. Какой крепкий барьер! Не перестраивая, выдержал дважды — значит, и прочность, и длительность на высоте. Поддерживая такой барьер, юный маг на магии полета ринулся к дракону и тонкой рукой вонзил меч Эйнхарда в лоб. Хотя меч точно попал в лоб огненного дракона, удар был слишком поверхностным, чтобы стать смертельным. Дракон взревел, сотрясая воздух, и замахнулся огромными когтями. Маг легко увернулся на полётной магии, приземлился на голову дракона, поднял ногу… С резким криком пнул по рукояти торчащего меча. Словно кол под молотом — меч вошёл глубоко, пронзив голову. Огненный дракон забился в конвульсиях с раскрытой пастью и рухнул на землю. Что за фигня… Где ещё маг бросается на дракона с мечом и добивает ударом ноги? Прямо здесь. За спиной ошеломлённого Эйнхарда блондин усердно укладывал раненых на телегу, не забывая подбадривать каждого на имперском: "Скоро доставим вас на базу. Держитесь". Когда парящий маг спустился, крупный мужчина нахмурил густые, как гусеницы брови. — Луис, разве не было способа безопаснее? Атакующей магией, например… — Когда мы столкнулись с огненным драконом, я уже использовал полёт и барьер. Для атаки пришлось бы снять одно, начать заклинание заново. Если бы дракон ударил в этот момент — конец. — Хм… Да, верно. Аргумент звучал натянуто, но мужчина кивнул. Больше не давя на мага, он повернулся к Эйнхарду и спросил на имперском: — Вы не ранены? Очень вежливый, красивый имперский. Значит, блондин владеет языком, а маг — нет. Эйнхард посмотрел то на одного, то на другого и ответил изысканным выговором высшего класса Ридилла: — Всё в порядке, благодарю. Я Эйнхард Бергер из дома герцогов Моргенштерн. Вы, полагаю, принц Лайонел из Ридилла… — Чрезвычайная ситуация. Не церемоньтесь, сэр Бергер. Сначала перевезём раненых в безопасное место. Эйнхард низко поклонился Лайонелу. — Искренне благодарю за помощь… А ты, маг-хулиган. Я всё слышал, твои оскорбления. Компенсируй мой меч, эй! Упомянутый маг-хулиган продолжал элегантно улыбаться и цокнул языком. ---------- Будущий Мудрец Прошло примерно три недели с тех пор, как Эйнхард столкнулся с огненным драконом. Отряд, в котором служил Эйнхард, не специализировался на охоте на драконов, но работы хватало: охрана важных персон, руководство эвакуацией и тому подобное. И вот, когда суматошные дни наконец-то утихли, однажды ночью Эйнхард потихоньку выскользнул из временного лагеря. Он решил расслабиться в знакомом заведении. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никого нет, Эйнхард двинулся дальше, но тут над головой раздался голос. — Прошу прощения, сэр Эйнхард Бергер. Слова прозвучали на языке королевства Ридилл. Подняв глаза, Эйнхард увидел фигуру того самого подозрительного мага с каштановыми волосами, собранными в хвост. Маг взмахнул плащом и бесшумно спустился на землю. Эйнхард даже не пытался скрыть недовольство от встречи с этим типом, выпятил нижнюю губу и ответил на языке Ридилла. — О, да это же тот самый провинившийся маг. Пришёл компенсировать мой меч? Этот меч не был казённым от рыцарского ордена — его прислали из дома, и стоил он недёшево. Но провинившийся маг лишь фыркнул на слова Эйнхарда. — Вот это да, какая речь по отношению к спасителю вашей жизни. Кстати, я ещё не представился. Луис Миллер, из магического корпуса королевства Ридилл. — Представления пропустим. Насчёт моего меча… — Видите ли, сэр Бергер, у меня к вам просьба. Судя по всему, компенсировать меч он и не думал. А вот просить об одолжении — это пожалуйста. Наглость зашкаливает. Эйнхард нарочно изобразил надменную, злорадную улыбку. — Ого, просьба ко мне? — Да, сэр Бергер. Не могли бы вы порекомендовать заведение, которое вы часто посещаете? — Хм? То есть он хочет, чтобы я посоветовал вкусное место в империи? Эйнхард склонил голову в недоумении, а Луис с приветливой улыбкой пояснил: — Такой избалованный богатенький сынок, как вы, наверняка знает места, где можно оторваться, а потом заткнуть рот деньгами… Верные, с крепко закрытым ртом заведения — вы-то уж точно в курсе? — Ты думаешь, я из тех богатеньких детишек, которые гуляют всю ночь? Что ж, ты совершенно прав. Как раз сейчас Эйнхард и собирался в такое место. Он хмыкнул, приглядываясь к Луису. Судя по тону, тот хочет тайно принять какого-то важного гостя… — Неужели принц Лайонел? Слышал, он под домашним арестом… Лайонел, первый принц королевства Ридилл, примчался на помощь отряду Эйнхарда в критический момент, катя телегу. Но его действия нарушали устав рыцарского ордена. Пусть он и состоит в ордене, но принц есть принц. На опасную передовую королевскую кровь не пускают. Ему велено было ждать в безопасном месте. Именно тогда отряд Эйнхарда попал в беду. Позже Эйнхард узнал: все отряды, умеющие охотиться на драконов, были на других заданиях, остались только новички. Верхушка имперских рыцарей не хотела связываться с опасным огненным драконом и пальцем не пошевелила, чтобы помочь отряду Эйнхарда. Под предлогом "совещания" они тянули время, ожидая известий о полном уничтожении отряда. Спасать мёртвых незачем. Это возмутило Лайонела и он сорвался. Верил, что отряд Эйнхарда ещё жив, и примчался с телегой за ранеными. Конечно, самостоятельные действия принца — нарушение дисциплины. Потому он и под арестом. Для Эйнхарда Лайонел — спаситель (а вот провинившегося мага перед ним спасителем считать не хотелось). Отвести спасителя Лайонела в любимое место Эйнхарда — не вопрос, но… — Не могу себе представить, чтобы серьезный принц Лайонел позволял себе расслабиться, находясь под арестом. Эйнхард нахмурился и хмыкнул, а Луис пожал плечами, оскалился, показав клыки, и выдал выражение лица, совсем не подходящее к его утончённой внешности. — Я просто хочу вывести друга и дать ему оторваться по полной. — О, звучит заманчиво. Эй, возьмите и меня в долю. Эйнхард звал этого парня провинившимся магом, но сам он был не раз провинившимся рыцарем. ＊ ＊ ＊ Итак, Луис Миллер почти насильно вытащил принца Лайонела из-под ареста, и троица направилась в заведение, которое часто посещал Эйнхард. Заведение было идеальным по заказу Луиса: персонал молчит как рыба, есть отдельные комнаты, еда и выпивка отменные. И всё же Луис выглядел напряжённее насильно притащенного Лайонела. Усевшись на диван в отдельной комнате, Луис дождался, пока официантка уйдёт за напитками, и вперил взгляд в Эйнхарда. — Сэр Бергер... — А? Что? Приглянулась какая девушка? — Кто. Просил. Вести. Нас. В бордель? Луис выговаривал каждое слово по отдельности, а Эйнхард закинул в рот виноградину с подноса и склонил голову. — Оторваться — это же про такое, нет? — Позвольте узнать, сколько вам лет? — Шестнадцать. Луис схватился за лоб, будто у него мигрень. Эйнхард слышал, что Лайонелу девятнадцать. Луис, наверное, примерно того же возраста. — Вы старше меня, а из-за борделя такой шум. Неужели в первый раз? Эйнхард ухмыльнулся злорадно, и тут Лайонел, до того понурый, вступился за Луиса. — Сэр Бергер, у Луиса уже есть девушка на примете. Не дразните его. — Это как раз то, над чем стоит подшутить. Эй, Миллер. Грудь или попа? Я за ножки. Эйнхард спросил с серьёзным лицом, Луис сморщился и застонал. — Ну и ну, как вы осмеливаетесь так грубо говорить при иностранном принце. — Чтобы быстро разогреть компанию — пошлые шутки самое то. Или ты сам что-нибудь покажешь, чтобы нас развлечь? Луис изобразил утончённую улыбку, сжал и разжал правую руку в перчатке. Костяшки хрустнули, перчатка заскрипела. — Кстати, я могу раздавить яблоко одной рукой. — Не очень магический талант. Зато на пирушке зайдёт. — Яблок нет, так что одолжите голову, сэр Бергер? Эйнхард зазвенел в колокольчик на столе: — Яблоки! Несите яблоки! Срочно! ＊ ＊ ＊ Пока голова Эйнхарда не разлетелась вдребезги, официантка принесла выпивку и фрукты на подносе. Обычно она садилась рядом с Эйнхардом и подливала, но он взглядом велел уйти. Девушка чуть надулась, но тихо вышла. Луис прищурился и хмыкнул: — Вижу, заведение с пониманием. — Позвонишь — прибегут, а хочешь — в отдельной комнате повеселишься. Но это явно не то, чего хотел Луис. Этот вычурный тип просто хотел напоить подавленного друга и дать ему выговориться. Луис налил в стакан и подвинул Лайонелу. Тот принял, но не пил, а пробормотал: — Луис, прости, что заставил волноваться. — Я просто хотел оторваться. Луи ответил сухо, а затем взял яблоко с подноса. Вместо того чтобы раздавить его, он принялся грызть, как обычный человек. Вычурность этого парня бесила, но грубые жесты иногда выглядели на нём очень естественно. Вот это, наверное, и есть настоящий он. Пока Эйнхард так думал, Лайонел глубоко поклонился ему. — Сэр Бергер, прости, что втянул. — Да ладно, я и сам сюда шёл. К тому же… Эйнхард встал, опустился на колено перед Лайонелом и отдал рыцарский поклон. — Пусть ваши действия и нарушали устав, это не меняет того, что вы спасли мой отряд. Сердечно благодарю, принц Лайонел. — Поднимите голову, сэр Бергер. Я… Лайонел скривился, будто в муках. Сморщил густые брови, словно гусениц, и заскрипел зубами. — Я — глупец, поддавшийся эмоциям и нарушивший устав. Знал, что принцу на передовую нельзя, что многим создам проблемы, но не сдержался… В итоге подверг Луиса опасности. Луис, услышав о самовольстве Лайонела, полетел за ним на магии и обогнал, добравшись до дракона первым. Луис высунул язык, сплюнул яблочные семечки и покосился на Лайонела. — Ну, поскольку я намеревался добиться еще большего покорения драконов, я не могу жаловаться Победа над драконом в одиночку приносила награду и, что еще важнее, повышала престиж. Эйнхард, всё ещё на колене перед Лайонелом, грубо присвистнул. — Магический корпус хорошо платит, а ты всё равно жадничаешь. — Коплю на дом в столице. Луис пожал плечами и плеснул себе в стакан. — Ваше высочество, я знаю, что вы не любите интриги и расчёты. Оставьте хитрости таким, как я. Каждому своё. — Но… — Вы просто держите голову выше и живите без стыда. — Даже если это подвергнет друга опасности?! Эйнхард заметил: при слове "друга" уголок губ Луиса приподнялся. Луис прищурил серо-фиолетовые глаза, задрал подбородок и надменно ухмыльнулся. —Кем ты меня, черт возьми, считаешь, Лайонел? Грубый тон и ухмылка сменились утончённой улыбкой. — Ты же знаешь, что разговариваешь с будущим Мудрецом? Эйнхард не смог сдержать смеха. — Семь мудрецов! Круто загнул! — Можете уже сейчас заискивать перед будущим Мудрецом, сэр Бергер. — Будущий Мудрец, компенсируй мой меч. — В твоих снах. Пока Эйнхард с Луисом перебрасывались шутками, Лайонел взъерошил чёлку и улыбнулся красными опухшими глазами. — Спасибо, Луис. — Не за что. Луис ответил сухо, но хорошее настроение скрыть не смог. Спустя несколько лет в дом мечты Луиса врезался ученик, неудачно применив магию полёта, — стена треснула. Луис схватил ученика за лицо и вышвырнул в окно. — Как тебе такая магия полета? ---------- Ностальгические воспоминания Вспоминая тот день, когда они впервые выпили десять лет назад, двадцатишестилетний Эйнхард изобразил улыбку на своём теперь уже совсем мужественном лице. Честно говоря, сомнительно, можно ли сказать, что в тот день трое сразу же поладили, но по крайней мере Эйнхард проникся симпатией к этому доброму и серьёзному принцу, а также к эксцентричному магу хулигану. — Давно мы не виделись вот так, наедине. Кажется, последний раз был как раз перед тем, как Луис присоединился к Семи Мудрецам, верно? — Действительно, это было около четырёх или пяти лет назад, — ответил Лайонел. С тех пор, всякий раз когда Лайонел и Луис приезжали в Империю по делам или когда Эйнхард отправлялся в королевство Ридилл, если выпадало подходящее время, они приглашали друг друга выпить — разумеется, инкогнито. Однажды он затащил Луиса в квартал удовольствий после того, как тот похвастался, что в его сердце только одна женщина. В отместку Эйнхард получил удар ногой с разворота. А ещё он придумал маскировку для Лайонела, а заодно посоветовал Луису женскую одежду. Это его задело. Выпив слишком много, Эйнхард вырвал на одежду Луиса, получив удар каблуком… — Ого. Все мои воспоминания — о том, как меня пинал Луис. — Ну, после женитьбы он стал гораздо менее агрессивным. — Ах да, женитьба. Я слышал, у него даже ребёнок есть. — В самом деле, дочь по имени Леонора, — подтвердил Лайонел. Услышав имя дочери Луиса, Эйнхард невольно остановился и разразился смехом, держась за живот. Озадаченный внезапным странным поведением Эйнхарда, Лайонел нахмурил густые брови. — Что с тобой вдруг случилось, Эйнхард? — П-потому что… пфф! Ва-ха-ха! Мужик, он так сильно тебя любит! — выдавил Эйнхард сквозь смех. — Хм? — не понял Лайонел. Эйнхард отмахнулся от сомнений принца, сказав: — Да ничего особенного, — а затем помахал белым цветком в руке. Хотя Лайонел не был удовлетворён этим ответом, он задал другой вопрос. — Кстати, Эйнхард, куда мы направляемся? С тех пор как они встретились посреди дороги, Эйнхард шёл в противоположном направлении от района, где были рестораны. Солнце почти село, окрасив небо в цвета сумерек. Скоро должны были наступить сумерки. Эйнхард лукаво улыбнулся, и на его лице появилось то же проказливое выражение, что и десять лет назад. — Ну, я как раз думал познакомить тебя с идеальной женщиной. ＊ ＊ ＊ Сесилия встала перед зеркалом и расстегнула вырез платья. Её светлая кожа была белой, как фарфор, но на левой стороне груди виднелась едва заметная фиолетовая отметина. Это был знак контракта, который появлялся на коже тех, кто официально заключил контракт с древним артефактом. Некоторые древние артефакты позволяли заключить контракт с тем, кто их использовал, в то время как другие навязывали контракты, действующие до смерти подрядчика. Зеркало Берна, с которым заключила контракт Сесилия, относилось к последнему типу. Эта метка не исчезнет до самой смерти Сесилии. Это был физический символ её связи с древним артефактом… или, по крайней мере, так должно было быть. — Некрасиво. У тебя такое же отвратительное лицо, как у человека, который позволил моей дорогой Констанце умереть. — Я ненавижу тех, кто притворяется слабым, перекладывая все жертвы на власть имущих. Как это подло и подло. — Ничтожная девчонка. Я заключу с тобой контракт из уважения к родословной Констанцы. Однако… Сесилия опустила глаза и приподняла вырез платья, чтобы скрыть след. Голоса, которые когда-то отвергали её, эхом отдавались в её ушах, не давая покоя. Брат, если я сделаю так, как ты говоришь, это будет лучше для всех… однако… Сесилия раздвинула плотно сжатые губы и пробормотала имя. — Принц Лайонел… Стоило ей произнести это имя, как в её воображении мгновенно возник образ мужчины. Он выглядел как солдат, сильный и грубый… но при этом был добрым принцем с кроткими глазами. Воспоминание о его спокойной улыбке и тихом, мягком голосе наполнило грудь Сесилии теплом. Однако чем сильнее она к нему относилась, тем сильнее её терзало чувство вины. Молчаливая ведьма Моника Эверетт дала ей совет по этому поводу. Если продолжать отрицать свои чувства, в конце концов можно будет отрицать всю доброту, дарованную близкими. Поэтому надо беречь свое чувство любви. Я тоже хочу быть такой. Ей хотелось гордо признаться ему в любви. Как она могла отрицать чувства, бурлящие в её груди? С этой тайной, тяготеющей надо мной, я не могу держать голову высоко. Это сделало бы меня неподходящей для искреннего принца Лайонела. Однако, если моя тайна будет раскрыта, то я опущусь до положения никчёмной женщины. Сесилия опустила глаза, чувствуя себя в ловушке, что бы она ни делала. Но тут она заметила позади себя тень, отражающуюся в зеркале. Возможно, к ней пришла служанка. Сесилия подняла голову, чтобы посмотреть на человека, стоявшего позади неё в зеркале, и тут же ахнула от шока. — А? — вырвалось у неё. Позади неё стояла миниатюрная горничная со светло-каштановыми волосами. Сесилия никак не могла её забыть. Ни её очаровательную улыбку, ни ямочки на щеках. Ни окровавленное лицо умирающей девушки, которая спасла ей жизнь. — М-Мия? Сесилия медленно повернулась и встретилась взглядом с миниатюрной служанкой, широко улыбавшейся. Однако эта улыбка приняла форму презрительной усмешки, которую девушка в её воспоминаниях никогда не показывала. — Всё было ложью, не так ли, принцесса? Кровь текла по лицу Мии, покрывая всё её тело. Капли крови падали на роскошный ковёр. — Я пожертвовала своей жизнью, чтобы защитить фальшивую святую, — продолжила она. Шаг за шагом окровавленная Мия приближалась к Сесилии. Сесилия замерла, не в силах даже вздохнуть, когда Мия протянула к ней окровавленную руку. Её очаровательное лицо исказила злобная гримаса. — Конечно, ты понимаешь. В глубине души каждый желает твоей смерти. После твоей смерти можно будет выбрать новую святую. Когда Сесилия начала учащенно дышать, в её голове промелькнуло воспоминание о её деде, герцоге Ахенвале. — Если уж на то пошло, может, нам стоит позволить ей умереть от собственной руки. — Ты знаешь, что нужно сделать, принцесса Сесилия. ＊ ＊ ＊ — …Ка… Моника! Кто-то позвал Монику, когда она лежала, раскинувшись на столе. Это был голос человека, которого она очень хорошо знала. О, этот голос… Он издал раздражённый звук, пока Моника продолжала дремать. За этим обычно следовал гневный крик. И как Моника и ожидала, мужчина повысил голос. — Как долго ты планируешь там спать, Моника Эверетт! — рявкнул он. — Уа! Подняв верхнюю часть тела от парты, на которой она лежала, Моника обнаружила себя в знакомом классе. На неё сверху вниз смотрел стройный молодой человек с серебристыми волосами и голубыми глазами. — Лорд Сирил? — удивилась она. Сирил был одет в форму академии Серендия. Поскольку он был здесь студентом, в этом не было ничего странного. Так почему же она испытывала чувство дискомфорта? Пока она размышляла над этим сомнением, Сирил поднял бровь и продолжил кричать. — Почему член студенческого совета дремлет в классе?! Объяснитесь! — Ну, э-э, п-простите… Моника несколько раз склонила голову, заставив Сирила с сомнением взглянуть на неё. Его тонкие брови были слегка нахмурены, выражая смесь гнева и беспокойства. Это было знакомое выражение лица Сирила Эшли, которое Моника хорошо знала. — Что-то не так? — Нет, я в порядке, совершенно в порядке. — Хорошо. Сегодня после школы собрание студсовета. Приходи вовремя. — Д-да! Сирил подтвердил кивок Моники и вышел из класса. Наблюдая за его удаляющейся фигурой, Моника тихо пробормотала что-то себе под нос. — Лорд Сирил. — Да что ты там бормочешь? Сбоку раздался голос, и Моника обернулась, увидев Лану, которая смотрела на неё с раздражённым выражением лица. Лана наклонилась вперёд и указала на чёлку Моники. — У тебя прическа испортилась. — Ах, да… Поправив причёску, Моника осмотрела свой наряд. Это было почти белое платье с болеро и белыми перчатками. Это была форма девочек, посещающих академию Серендия. Как... Ностальгично? Почему она испытала ностальгию, глядя на форму? Ведь она была студенткой академии. Пока Моника была в недоумении, дверь в класс открылась, и в комнату вбежала девочка с рыжими кудрями. Это была Изабель Нортон, дочь графа Кербека. Подбежав к столу Моники, Изабель одарила её лучезарной улыбкой и сказала: — Сестрица! Пойдём обедать вместе! — Ладно. Моника поймала себя на том, что кивает в ответ на бьющий через край энтузиазм Изабель, но она не могла отделаться от ощущения, что что-то не так. А? Ничего, если я пообедаю с леди Изабель? Лана, сидевшая на соседнем сиденье, опираясь на руку, усмехнулась и сказала: — Вы всегда были близки, да? ---------- Счастливый сон — Шах и мат, — объявил Роберт. — Ах, — тихо ахнула Моника. В последний раз взглянув на доску, она пробормотала: — Я проиграла, — и опустила голову. Эллиотт, наблюдавший за игрой сбоку, злорадно ухмыльнулся. — Сегодня ты не в форме, бельчонок. — Уу… — поникла Моника. Моника поникла плечами, и тут Бенджамин, тоже следивший за партией, широко развёл руки и произнёс: — Мисс Э-в-е-р-е-т-т сегодня явно не блещет… Нет, не блеска ей недостаёт, а концентрации. Концентрация — вещь, необходимая и в музыке, и в шахматах. Без концентрации не родится шедевр, без концентрации не добыть победу. Как и сказал Бенджамин, сегодня Моника почему-то никак не могла сосредоточиться. Голова была мутной, и в любой миг её отвлекали мелочи. Даже сейчас. А? Он всегда так ко мне обращался? Моника прижала пальцы к виску, а Роберт, сидевший напротив и переставлявший фигуры, открыл рот: — Мисс Моника, если вы не в форме… давайте сыграем ещё партию. — Уэ?! Моника вздрогнула, а Эллиотт рядом уставился на Роберта с изумлением. — А мысль отложить шахматы на другой день, когда настроения нет, тебе в голову не приходила? — Когда я не в форме, сосредоточение на шахматах успокаивает сердце и возвращает мне форму, — объяснил Роберт. — Я вообще тебя не понимаю, — ответил Эллиотт. Эллиотт явно не понимал, но Моника слова Роберта были вполне ясны. — Немного понимаю. Когда я не в форме, решение математических задач успокаивает разум… В последнее время думаю над проблемой простых чисел-близнецов… — В этом есть резон. Когда я не в форме, я отдаюсь музыке, становлюсь частью музыкального мира, переосмысливаю музыку — и форма возвращается, — добавил Бенджамин. Лицо Эллиотта постепенно кривилось, но никто в комнате этого не замечал. — Шахматы. Шахматы для сосредоточения духа. — Думаю, я это понимаю. Когда мне плохо, решение математических задач помогает успокоить разум… В последнее время я размышляю над гипотезой о простых числах-близнецах — Слияние с возвышенной музыкой возносит меня к вершинам и рождает божественные звуки… Шахматный маньяк, математический маньяк, музыкальный маньяк — трое маньяков вкратце. Эллиотт взъерошил чёлку и, глядя в потолок, пробормотал: — Дай мне передохнуть ＊ ＊ ＊ Закончив урок шахмат, Моника шла в класс, как вдруг из противоположного коридора донеслось: — Эй, Моника! Глен энергично махал рукой и бежал к ней. За ним следовали Нил и Клаудия — видимо, только что с урока базовой магии. Моника поклонилась в приветствии, и Глен, с сияющими глазами, выпалил: — На сегодняшнем уроке попалось всё, что мы с тобой и Алом зубрили! Профессор Макраган хвалил меня как сумасшедший: "Сегодня, должно быть шторм нагрянет!" За гордым Гленном Клаудия излучала мрачность, а Нил натянуто улыбался. — Какие прекрасные слова похвалы. — Эм, но Глен сегодня правда старался! Ни разу не заснул! — Нил, ты мастер комплиментов. А меня, которая весь урок старалась, не похвалишь? — спросила Клаудия. — Э, эм… эм… Клаудия вцепилась в руку заикающегося Нила и прижалась щекой. Моника, глядя на эту привычную парочку, услышала от Глена: — Моника, правда спасибо! — Не за что. Рада, что помогла. Помогать другу в его сильной области — искренне приятно. Ведь к экзамену на младшего мага она помочь не смогла… Хм? Моника озвучила мелькнувший вопрос: — Глен, у вас уже есть квалификация младшего мага? — Пока нет. У меня совсем плохо с письменной частью… — Д-да, конечно… Почему она решила, будто Глен уже сдал? Видимо, сегодня точно не её день. Моника потерла лоб и застонала, как вдруг в коридоре раздался бодрый голос: — Моника! Глен и все — как раз вовремя! Яркий, чёткий, с хорошей дикцией. Сердце Моники ёкнуло. Медленно повернувшись, она увидела идущую к ним девушку с хвостиком. — Кейси… Кейси весело улыбнулась и подняла свёрток из бумаги. — Из кухонных остатков испекла печенье. Съедим вместе? Живая улыбка, совсем не как у леди, — всё точно как в памяти Моники о Кейси Грув. Однако по какой-то причине необъяснимая тоска охватила грудь Моники, как только она увидела Кейси. — Моника?! Что случилось?! — А? Ах… Кейси обеспокоенно заглянула Монике в лицо. Только тогда Моника поняла, что плачет. Она торопливо вытерла глаза перчатками, но слёзы катились одна за другой. — А? Почему я… — Клаудия что-то сказала? Клаудия метнула на Кейси недовольный взгляд. — Грубо. Почему сразу я? — Да просто по составу компании подумала. Эй, Моника, ты в порядке? Тебе плохо? Может в медпункт? Кейси нежно гладила плачущую Монику по спине. Эта доброта не притворство. Кейси просто умеет быть доброй — и это открытие удивило саму Монику. — Простите… Я в порядке, правда… — Уверена? Ну ладно… Кейси, Гленн и Нил тревожно смотрели на Монику. Та сунула руку в карман за платком, но вместо мягкой ткани нащупала что-то твёрдое и плоское. Вытащив, она увидела деревянную кошку. У меня такое было? Спрятав фигурку обратно, Моника попыталась вытереть слёзы рукавом, но Кейси достала свой платок и помогла. На платке были вышиты жёлтые цветы. — Спасибо за платок, Кейси. Сказав это, Моника ощутила странное дежавю. Будто уже благодарила Кейси за платок. Не в академии Серендия, а где-то в другом месте. — Пожалуйста. Кейси улыбнулась своей обычной заботливой улыбкой. И всё же — почему так хочется плакать? ＊ ＊ ＊ Сегодня я точно не в себе… День был полон радости: обед с Изабель, шахматы на факультативе, печенье Кейси на шумном чаепитии… И всё же непонятная тревога жгла грудь. В таком состоянии она точно наошибается в делах студсовета. После уроков Моника стояла перед дверью комнаты студсовета, шлёпнула себя по щекам и выпрямилась. Она не могла позволить себе быть рассеянной, ведь Сирил снова её отругает. — Угу, вперёд, — кивнула она себе и открыла дверь. Ещё рано, почти никого нет. Только в дальнем кресле президента сидит Феликс. — Привет, Моника, — поздоровался он. — Привет, Айк, — ответила Моника и нахмурилась. Айк? Кто это? В академии Серендия такого не было. Но в груди — странная уверенность. Айк… мой друг. Перед ней — второй принц Феликс Арк Ридилл, идеальный во всём, всеобщий любимец. — Что случилось, Моника? Безупречная улыбка принца заставила грудь Моники сжаться. Да, в последнее время Айк улыбается только так… Губы сами шевельнулись: — Ты чем-то озабочен? — О чём ты? — Я… могу помочь? Феликс посмотрел на неё слегка растерянно. Моника не понимала, что говорит, но остановиться не могла. Сжав кулаки, глядя в его голубые глаза, она выпалила: — П-положитесь на меня! Я… я твой наставник и друг… Айк!! Имя дорогого друга, которого нет в академии Серендия — и всё же он есть. Как только Моника выкрикнула его, треснувший мир рухнул. Феликс, мебель, комната — всё исчезло бесшумно. Вокруг — тьма глубже ночной. Моника не заметила слабого света от деревянной кошки в кармане. Хрупкий свет распространился, обволакивая её, словно защита. И сознание Моники пробудилось. ＊ ＊ ＊ — Ммм... Моника, уснувшая за партой, подняла голову и протёрла глаза. Оглядевшись, поняла: это не академия Серендия, а личная комната во дворце Аусархорн. Темно, свеча погасла. Моника моргнула, вспоминая удивительно яркий сон. Радостный и грустный. То, чего она не смогла в реальности, в том мире сбылось. Обед с Изабель. Повседневность с Кейси. Скромное, но желанное счастье. Проснувшись, ощущаешь тоску. Моника зажгла свечи безмолвной магией и потянулась. От сна за столом болели суставы. Потряся головой, чтобы прогнать остатки сна, она вспомнила день. Эм… Карина дала деревянную кошку, потом болтала с вернувшейся с виллы принцессой, потом ужин, прервала разговор… Охраняла Сесилию до конца ужина, сменилась с Магом Снов Каспером Хаттером. Вернулась в комнату, хотела выпить горячее молоко и вздремнуть… и память обрывается. Моника коснулась чашки на столе. Полупустая — молоко остыло. Я уснула за столом, попивая молоко? У Моники была привычка: после бессонницы падать на пол или стул. Сколько раз ее подмастерье тащил её в постель — не сосчитать. Но последние дни она спала нормально. Что-то не так. Схватив посох у стены, Моника вышла. Коридор после отбоя — тусклый, почти тёмный. Ориентируясь на слабый свет, она побежала к комнате Сесилии. Задыхаясь после лестниц, Моника замерла, округлив глаза. В коридоре к комнате Сесилтт лежали охранники. Подбежав, убедилась: ран нет, дыхание спокойное. Спят. Как недавно она сама. Неужели... Дверь в комнату Сесилии распахнута. Моника влетела внутрь и закричала: — Леди Сесилия! Леди Сесилия! Ответа нет, Сесилии нет. Куда… Нижний этаж — для слуг, там всё спокойно. Если Сесилия рядом — этот этаж или выше. Моника выскочила и побежала дальше. ---------- Черное как смоль зеркало Тяжело дыша, Сесилия бежала, и у её ног валялись несколько трупов. Одни были обагрены кровью, другие пали от яда, но всех их объединяло одно: они погибли, защищая Сесилию. Глаза лежащих на земле мертвецов вдруг повернулись и вперились в Сесилию. — Умри, умри, умри, умри, сдохни! Почему ты ещё жива? Ты никчёмная фальшивая святая! — кричали они. Из окровавленных ртов мертвецов одно за другим сыпались слова ненависти. Все эти голоса желали смерти Сесилии. — Нет… нет… Затыкая уши, Сесилия отчаянно бежала вперёд, а мертвецы ползли по земле, преследуя её. Во главе этого отряда шла её окровавленная служанка — Мия. — Прости… прости… В панике Сесилия бросилась вверх по лестнице, спасаясь от голосов мертвецов. Было темно, ноги не слушались, она несколько раз споткнулась. Ноги уже покрылись синяками. Но Сесилия, растрепав волосы и заливаясь слезами, продолжала карабкаться по ступеням. Наконец она добралась до балкона на верхнем этаже. Дверь, обычно запертая, была распахнута настежь, и холодный ночной ветер ласкал её заплаканные щёки. Схватившись за грудь платья, Сесилия тяжело и прерывисто дышала. Сзади послышались шаги. Обернувшись, она увидела, как к ней приближается Мия, волоча за собой мертвецов. А за спиной юной служанки… стоял знакомый мужчина. Черноволосый грубоватый мужчина — Маг Снов Каспер Хаттер. — Наследница, отвергнутая самим зеркалом. Бесполезная святая. В низком голосе, в презрительном взгляде сквозили сильная ненависть и пренебрежение. — Моя сестра… Мия погибла, защищая эту подделку. Эти слова всё объяснили Сесилии. И мотивы Хаттера, и личность того, кто стоит за ним. ＊ ＊ ＊ Церемония наследования древнего магического артефакта Зеркало Берна проводилась в одном из храмов владений Ахенваль. На ней присутствовали лишь трое: пожилой верховный жрец, дед Сесилии герцог Ахенваль и её сводный брат, император Черный Лев Леонхард. Следуя выученным шагам, Сесилия сняла печать с зеркала и провела ритуал наследования. Говорят, в древних артефактах обитает личность. Зеркало Берна не исключение. Как только зеркало пробудилось, его поверхность задрожала. В нём отразилось лицо Сесилии. Но это лицо озарила высокомерная улыбка, которую Сесилия никогда не позволяла себе. В шоке Сесилия приоткрыла рот, а её отражение в зеркале широко раскрыло рот и заявило: — Не нравится! Какое жалкое лицо! От высокомерного женского голоса оцепенела не только Сесилия. Верховный жрец и герцог Ахенваль тоже застыли. Лишь брат Леонхард смотрел на зеркало с каким-то удовольствием. Сесилия в зеркале — нет, воля, обитающая в Зеркале Берна, — нахмурилась, сморщила нос, скривилась в раздражении. — Не нравится, не нравится. Это лицо… точь-в-точь как у того, кто погубил мою милую Констанцу. Герцог Ахенваль вздрогнул. Констанца — святая двух поколений назад. Более пятидесяти лет назад, во время войны, она ценой жизни активировала Зеркало Берна и привела страну к победе. Святая-спасительница. Человек, заставивший Констанцу использовать зеркало, мог быть только один. К тому же Сесилия знала, что её внешность больше похожа на деда. — Тот, кто размахивает своей слабостью и заставляет сильных приносить жертвы. Как подло и низко. Правда, брат Констанцы? — продолжило зеркало. С этими словами Зеркало Берна с лицом Сесилии насмешливо оскалилось на герцога Ахенваля. Даже когда лицо герцога исказилось от гнева, зеркало не унималось. Оно хихикало злобно и вперилось в Сесилию. — Ничтожная девчонка. Ради крови Констанцы я заключу с тобой контракт. Но только это. Я не откликнусь на твои призывы и не дам тебе силы. Проведи остаток жизни номинальным контрактором! В следующий миг поверхность зеркала стала чёрной, словно залитой чернилами. Матовая чёрная поверхность потеряла функцию зеркала и ничего не отражала. Сесилия расстегнула вырез платья и осмотрела кожу. На груди действительно проступила метка контракта. Если влить в неё ману, артефакт должен резонировать. Подтвердив это, ритуал завершится. Но сколько маны она ни вливала, артефакт не реагировал. Зеркало Берна оставалось черным. Сесилия заключила контракт, но была отвергнута Зеркалом Берна. ＊ ＊ ＊ Когда всё закончилось и они вернулись в особняк, дед и брат заперлись в комнате, обсуждая дальнейшую судьбу Сесилии. Сесилия, затаив дыхание, подслушивала за дверью. Воспитанная как подобает святой, она впервые подслушивала. — Ах, что же делать… Если бы зеркало полностью отвергло Сесилию, мы могли бы выбрать другого контрактора! Контрактор, не способный использовать зеркало, совершенно бесполезен! Голос, полный отчаяния, принадлежал деду. Поскольку контракт между Сесилией и Зеркалом Берна заключён, пока Сесилия жива, другого контрактора выбрать нельзя. Контракт с Зеркалом Берна длится до смерти контрактора. Дед с горечью проворчал: — В таком случае, не лучше ли заставить её покончить с собой? От этих слов сердце Сесилии замерло. Дед хотел, чтобы она сама лишила себя жизни. Если Сесилия умрёт, можно будет выбрать нового контрактора. Даже если империя окажется в беде, я не смогу использовать Зеркало Берна. Никого и ничего не спасу… Если я умру, можно заключить новый контракт… Сесилия обняла дрожащее тело и направила ману в метку на груди. Пожалуйста, откликнись, пожалуйста! Но сколько маны она ни вливала, она просто вытекала из тела. Зеркало отказывалось принимать её ману. Почему… почему… Даже в мирное время на церемониях святая должна появляться перед людьми с зеркалом. Как показать почерневшее зеркало? Когда отчаяние застлало глаза тьмой, раздался громкий голос брата: — Самоубийство? Чушь! Контракт заключён, метка проступила — это удача! Сесилия ещё полезна. — Ваше величество… неужели… Лица брата за дверью не видно. Но Сесилия словно видела невероятно высокомерную и торжествующую улыбку императора Черного Льва. — Святая с Зеркалом Берна ценна как заложница. Скрыв, что Сесилия отвергнута зеркалом, выдадим её замуж за Ридилл. Пятьдесят лет назад Зеркало Берна стало причиной их поражения… Контрактор этого артефакта как невеста — они не откажутся, — объяснил Леонхард. К счастью или нет, контракт заключён, метка на груди Сесилии. Мало кто усомнится в её статусе святой. — Если нужны церемонии, сделаем копию Зеркала Берна. Недавно Нами был найден искусный мастер. — Но, Ваше Величество, в чрезвычайной ситуации, когда понадобится Зеркало Берна, как… — Что? Пока Мы на троне, думаешь, возникнет ситуация, требующая Зеркала Берна? — Э-это… эм… — промямлил дед. Император Черный Лев заявил прямо в лицо герцогу Ахенвалю, человеку, который по возрасту годился ему в дедушки: — Пока Мы правим этой империей, считайте Зеркало Берна ненужным! Слова брата были чрезмерно высокомерны и эгоистичны. Но для Сесилии, которой желали самоубийства, слова о её полезности стали спасением. ＊ ＊ ＊ После наследования древнего артефакта Зеркало Берна на Сесилию несколько раз покушались. Иностранцы, видевшие в Зеркале Берна угрозу, дальние родственники, метившие на права наследования. Причин хватало. Но стоящий перед Сесилией Маг Снов озвучил факт, который она отчаянно скрывала. Только один человек знал, что Сесилия — неполноценная святая, и желал её смерти. — Дедушка отказался от меня. Дед — герцог Ахенваль — пошёл против воли императора и хотел назначить новую святую. Святая, заключившая контракт с Зеркалом Берна, — символ дома Ахенваль, приманка для сплочения. Если святая выйдет замуж в другую страну, герцогу Ахенвалю это невыгодно. Поэтому дед и послал убийцу — Мага Снов — чтобы избавиться от Сесилии. Бросив на Сесилию презрительный взгляд, Маг Снов практически выплюнул свои слова. — Говорили, сестра погибла с гордостью, спасая святую. Я хотел уважать её волю… но потом… Ползущие по полу трупы зарычали, словно соглашаясь с Магом Снов. С тёмным блеском в глазах он повернулся к иллюзии сестры и крепко сжал кулаки. — Услышав правду от герцога Ахенваля, я чуть не сошёл с ума. Сестра спасла бесполезную святую, не способную использовать зеркало? Тогда зачем она умерла? Слова Мага Снов точно били по чувству вины, которое терзало Сесилию. Его гнев был праведным. Его ярость естественна. — Если бы ты просто покончила с собой… передала контракт другому, Мия была бы жива. Да, я должна была умереть, когда зеркало отвергло меня… — Если хоть капля вины есть, прыгай отсюда и умри. Откажись от брака с принцем Лайонелом, бросься вниз — таков сценарий герцога Ахенваля. Моя смерть всё решит… Сесилия пустым взглядом заглянула вниз с балкона. Непроглядная тьма ночи напоминала поверхность Зеркала Берна, отвергшего её. Сесилия потянулась к этой тьме… Теперь дедушка и Мия простят меня… И она упала. ---------- Дураки, мешающие чужой любви… — Эйнхард. — Ага. Лайонел перевёл взгляд со своего старого друга на здание перед ними. Силуэт дворца, вырисовывающийся в ночной тьме, не оставлял места для ошибки. — Разве это не дворец Аусархорн? Вечером он вновь встретился с Эйнхардом, и они, наслаждаясь едой и вином, делились накопившимися историями. Под конец Эйнхард заявил: "Знакомлю тебя с потрясающей женщиной" — и привёл его прямиком во дворец, где остановилась принцесса Сесилия со свитой. — Неужели под "потрясающей женщиной" ты имел в виду… принцессу Сесилию? Ночь давно вступила в свои права. Даже для первого принца явиться к гостье-принцессе в такой час было верхом неприличия. Лайонел нахмурил густые, словно гусеницы, брови, а Эйнхард легкомысленно помахал белым цветком, который всё это время держал в руке. — Ну, формально — да, но на самом деле я хочу свести тебя с другой. — Хм? С кем же? Не в силах понять истинных намерений Эйнхарда, Лайонел растерянно смотрел, как тот уверенно шагает к задним воротам и что-то шепчет стражнику. Тот, с понимающим видом, пропустил их без лишних слов. — Что ты сказал стражнику? — "Помоги Его Высочеству с ночным визитом" — и всё, сразу сработало. — Эйнхард! Лицо Лайонела вспыхнуло от гнева, но тот убрал насмешливую улыбку и серьёзно произнёс: — Да ладно, ничего необычного. Переговоры о помолвке идут, а между вами ничего не происходит. В посольстве только об этом и шепчутся, знаешь? — Ч-что? — Некоторые даже злятся: "Неужели наша святая недостаточно хороша для него?!" Лайонел умолк, стиснув зубы. Он прекрасно понимал, что помолвка с Сесилией практически решена. Его мать — из королевской семьи Рэндалла, маленького государства между Ридиллом и Империей. Поэтому фракция первого принца в Ридилле всегда была слаба. Женитьба на дочери влиятельного ридилльского вельможи с королевской кровью укрепила бы позиции: кровь Ридилла стала бы чище, а знать — сплочённее. Но даже с учётом этого брак со святой Империи был для Ридилла невероятно выгоден. Сесилия — подрядчица древнего магического артефакта Зеркало Берна. Пока она в Ридилле, Империя не может пустить в ход свой козырь. В прошлой войне Ридилл потерпел от Зеркала Берна сокрушительное поражение. Многие ветераны ликовали, считая, что Империя наконец склонилась перед ними. Но Лайонел не разделял их восторга. И дело было не в самой принцессе Сесилии. — Принцесса Сесилия, похоже, не в восторге от нашей помолвки. Она всегда выглядит такой… напуганной… Эйнхард приподнял бровь и впился в Лайонела взглядом. Тот сразу пожалел о сказанном — прозвучало так, будто он винит принцессу. — Нет, прости. Я не виню принцессу Сесилию. Всё дело во мне. — Ого, и в чём же? Эйнхард взглядом потребовал ответа. Отмахнуться было бы нечестно — ни как принцу, ни как другу. После мучительных раздумий Лайонел выложил то, что таил в сердце. — Моя прежняя невеста… отравилась. Сказала, что лучше умрёт, чем выйдет за меня. К счастью, девушка выжила, помолвку расторгли под предлогом внезапной болезни. Но этот случай остался занозой в душе Лайонела. — То есть ты боишься, что принцесса Сесилия покончит с собой, если не захочет за тебя замуж? — Я жалок. Такой трус — и вдруг будущий король… — Ты всегда был нерешителен. Хотя наш император, наоборот, слишком решителен. "Если бы сложить вас и поделить пополам — получилось бы в самый раз", — пробормотал Эйнхард, поднимая взгляд… и вдруг широко распахнул глаза. — Стой, это… Взгляд его упёрся в балкон верхнего этажа дворца. Там виднелась маленькая фигурка. Длинные волосы, освещённые луной, отливали красивым серебром. — Принцесса Сесилия?! В тот миг, когда Лайонел выкрикнул это, хрупкое тело Сесилии наклонилось над балконом. ＊ ＊ ＊ — Леди Сесилия… где… вы… Задыхаясь, Моника взлетела по лестнице, хрипло выкрикивая имя принцессы. Ответа не было. Она уже на четвёртом этаже — на один ниже верхнего. Искать здесь или бежать выше? Пока она колебалась, дыхание перехватило: кто-то сзади схватил её за воротник робы. Враг!? Моника уже готовила безмолвную атаку, как схвативший её тихо прошептал: — Какая морока. Узнав голос, Моника округлила глаза. А в следующий миг её швырнули к балкону. Моника с криком выкатилась на балкон, но отсюда она увидела кого-то на балконе этажом выше. Это была стройная фигура в лёгком платье, с длинными серебристыми волосами, развевающимися на ветру… Принцесса?! Лицо принцессы было перепуганным — кто-то загнал её в угол. Но с позиции Моники видна была только сама Сесилия. Та, с пустым взглядом, ухватилась за перила и перегнулась через них. Хрупкое тело перевалилось и наклонилось… — Эту сторону оставляю тебе, коллега. Не успев осознать голос, раздавшийся из коридора, Моника уже выпустила безмолвную магию ветра. Как когда-то мягко опустила сбитых виверн, так и теперь тело Сесилии окуталось ветром и медленно, словно перо, поплыло вниз. Моника перегнулась через перила, вглядываясь в точку падения. Туда, с силой разъярённого быка, мчался человек. Это... — НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!! Это был Лайонел. Моника подкорректировала ветер, мягко опуская Сесилию в его объятия. Могучие руки принца легко подхватили хрупкое тело. Убедившись в этом, Моника обессиленно привалилась к перилам и выдохнула: — Успела… ＊ ＊ ＊ Маг Снов Каспер Хаттер, увидев сцену под балконом, цокнул языком и развернулся. Почему Молчаливая ведьма не спит! Неужели у неё защитный артефакт? Начиная с Молчаливой ведьмы, он усыпил всех охранников у покоев Сесилии магией ментального вмешательства, чтобы принудительно вызывать сны. Эта магия сложна: малейшая ошибка — и жертва получит тяжёлые психические травмы. Поэтому Хаттер был предельно осторожен. Он не хотел никому вредить, кроме Сесилии. Мия... Увидев в этой стране Молчаливую ведьму, он вспомнил покойную сестру. Светло-каштановые волосы, скромное лицо… Не близнецы, но возраст и аура похожи. Этого хватило, чтобы Хаттер растерялся и избегал её. Но это не Мия. Это одна из Семи Мудрецов Ридилла, монстр, способный безмолвно творить сложнейшие иллюзии. Против мастера безмолвной магии… в честном бою у меня нет шансов. Во время бега Хаттер обдумывал свои варианты. Куда бежать? Не убив Сесилию, он стал изгоем и в Ридилле, и в Империи. Герцог Ахенваль, его наниматель, точно уберёт его как свидетеля. Тогда — убью принцессу, даже ценой жизни! Сильная ментальная магия доведёт её до желания вонзить нож в горло. У Хаттера есть боевой опыт. Сломать шею хрупкой принцессе — проще простого. Но он хотел не убить её руками, а заставить лжесвятую выбрать смерть самой. Мия сама отдала жизнь за Сесилию. Значит, и Сесилия должна сделать то же самое — иначе нечестно. Мучайся, мучайся, мучайся, мучайся, мучайся — и в конце отдай жизнь во искупление! С искажённым от ненависти лицом Хаттер бежал по коридору и нахмурился, заметив впереди фигуру. В полумраке — чёрное платье, белый фартук. Горничная замка. Чёрт, зачем на этом этаже горничная! Вредить лишним он не хотел, но на иллюзии времени нет. — Прочь! Он попытался ударить её по шее… но горничная легко уклонилась. По спине Хаттера пробежали мурашки — будто к горлу приставили клинок. — Дураки, мешающие чужой любви… Высокая горничная в очках взмахнула юбкой и подпрыгнула. Шиньон распустился, длинная каштановая коса взметнулась в воздух. — Умрут от моего удара. Прежде чем Хаттер успел опомниться, его ударило с ужасающей силой. Служанка нанесла мощный удар ногой прямо в лицо. Хаттер рухнул, из носа текла кровь, а выбитые зубы разлетелись в разные стороны. Последнее, что он увидел перед потерей сознания, — зловещую улыбку с клыком и пепельно-фиолетовые глаза, полные убийственной ярости. ---------- В ответ на доброту — Принцесса Сесилия! Услышав голос, зовущий её, Сесилия медленно подняла веки. В бледном лунном свете она увидела лицо Лайонела: густые брови сведены вместе, он смотрит на неё с тревогой. — Ах, значит, мне не удалось умереть, — тихо пробормотала она. В тот же миг лицо Лайонела, склонившегося над ней, болезненно исказилось. В груди Сесилии вспыхнуло чувство вины — но перед кем? Перед дедом, чьих ожиданий она не оправдала? Перед Мией, которая, ничего не зная, погибла, защищая её? Перед Лайонелом, который так беспокоится о ней? Перед всеми сразу. Сесилия чувствовала себя настолько виноватой, несчастной, что хотела умереть. — Простите, принц Лайонел… Я… — Прости! — громким голосом перебил её Лайонел. Глаза Сесилии, полные слёз, широко раскрылись. Почему извиняется Лайонел? Ведь он ни в чём не виноват. С крайней осторожностью, словно держа хрупкое стекло, Лайонел опустил её на землю и помог встать. Затем, встав лицом к лицу, он низко поклонился. — Я должен был заметить раньше… что ты так загнана в угол из-за нашей помолвки… Я не должен был повторить ту же ошибку… Я… Слова Лайонела заставили Сесилию от удивления открыть рот. Конечно, это естественно. Лайонел ничего не знает о её обстоятельствах. Если бы она прыгнула вниз и покончила с собой, все решили бы, что причина — нежелание выходить за него замуж. Именно так и планировал Маг Снов Каспер Хаттер — чтобы все думали именно так. Это недоразумение нужно было развеять. Сесилия в спешке заговорила: — Нет! Я восхищаюсь вами! Теперь настала очередь Лайонела открыть рот от изумления. Сесилия обеими руками прижала пылающие щёки и опустила взгляд в землю. После такого происшествия скрывать правду дальше невозможно. Значит, лучше рассказать всё самой, а не через чьи-то уста. Это — гордость принцессы Империи. — Принц Лайонел. Зеркало Берна отвергло меня. Контракт заключён, печать есть… Но зеркало не принимает мою ману. Сесилия боялась увидеть разочарование на лице Лайонела. Но всё же она подняла голову, сложила руки на груди, как в молитве, и, глядя ему прямо в глаза, продолжила: — Я не могу использовать Зеркало Берна в час нужды, значит, я не гожусь ни в Святые, ни в заложницы. Более того, пока я жива, новую Святую не выбрать… Я — вредитель, который должен умереть. Высказав своё положение вслух, Сесилия снова захотела умереть. Она не просто бесполезна — она обуза для деда. У неё нет ни капли ценности, но смерть пугает, и она выжила. Ценой множества жертв. Лайонел открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же зажал его рукой. Он хмурил густые брови, явно в смятении. Пытался заговорить — хмыкал, качал головой, снова пытался — и снова хмыкал. После долгой внутренней борьбы Лайонел смирился и заговорил: — Принцесса Сесилия. Зная твоё положение и тревоги, позволь сказать личное, что не могу удержать. Сесилия растерянно моргнула. Лайонел, неловко и виновато, продолжил: — Зеркало Берна обладает огромной силой, но цена — жизнь контрагента… Узнав, что ты не можешь его использовать, я… обрадовался. Сесилия широко раскрыла глаза и потеряла дар речи. С детства её воспитывали как Святую — не использовать зеркало в час нужды было немыслимо. Все считали: когда придёт время, Сесилия отдаст жизнь зеркалу. Так и должно быть. Никто рядом с ней не радовался, что зеркало её отвергло. — Прости. Тебя растили Святой, неспособность использовать зеркало, должно быть, ужасно огорчает… А я обрадовался, что тебе не придётся отдавать жизнь. Лайонел глубоко нахмурился, явно борясь с собой. Этот человек искренне беспокоится о ней — как само собой разумеющееся. Не презирает её жизнь, не игнорирует её волю. Он… слишком добр… Не успев опомниться, Сесилия заплакала. Слёзы катились по щекам. Перед рыдающей Сесилией Лайонел в панике замахал мускулистыми руками. Чем я могу отплатить за эту доброту? У Сесилии нет выдающихся талантов. Только титул Святой и печать контракта. Тогда она решила использовать их по полной. Леди Молчаливая Ведьма, одолжите мне храбрости. Молчаливая Ведьма Моника Эверетт говорила: если презирать свои чувства, презираешь и доброту, направленную на тебя. Если я продолжу унижать себя, я обесценю его доброту. Сесилия хотела отплатить Лайонелу за доброту. И гордо сказать: я люблю вас. — Принц Лайонел, простите дерзость, но у меня просьба. — Д-да? — Если позволите мне жить… я посвящу эту жизнь процветанию королевства Ридилл и моей Империи. Сейчас самое время набраться смелости, Сесилия! Подбодрив себя, она продолжила: — Для этого… возьмите меня, Святую, в жёны. Лайонел слегка расширил глаза и посмотрел на неё. Она только что призналась, что не обладает силой Святой. Сама понимала, насколько дерзко просит. Но Сесилия хотела быть рядом с Лайонелом. Поддерживать его. Гордо стоять рядом… Именно такого будущего она желала. — Если мой титул Святой принесёт мир, я до смерти буду символом мира двух стран. Я посвящу всю жизнь, чтобы не допустить кризиса, требующего Зеркала Берна. Брак Святой Империи и первого принца Ридилла — символ мира двух стран. Пока Сесилия жива, Империя не сможет использовать Зеркало Берна — оно не угроза Ридиллу. Как сказал брат, у Сесилии есть ценность заложницы. — Поэтому прошу позволить стать вашей женой, несмотря на ложь, что я несу. Позволит ли искренний Лайонел лживой Святой стать женой? Сердце Сесилии колотилось от тревоги. Лайонел на миг опешил, но вскоре выпрямился и заговорил официально: — Принцесса Сесилия, я принял твою решимость. Тогда я всемерно поддержу тебя в процветании Ридилла и Империи. Сказав это строгим тоном, Лайонел нарушил чопорность, смущённо почесал светлые волосы. — С детства меня ругали за импульсивность и неосторожность. Друг частенько ругал: "Глупый горилла, думай головой". Сесилия округлила глаза: кто посмел так оскорблять доброго принца! Лайонел, в отличие от неё, ностальгически прищурился. — Поэтому рядом с осторожным и умным человеком, как ты, я чувствую уверенность. Да… наверное, это и есть "правильный человек на правильном месте". Лайонел широко улыбнулся, показав белые зубы. Сесилия не осторожна и не умна — просто трусиха. Но если он так говорит, она хочет стать достойной этих слов. Она действительно чувствовала это всем сердцем. ＊ ＊ ＊ — Апчхи! Барьерный маг Луис Миллер тихо чихнул и потёр руки. Форма горничной из плотной ткани, но для весенней ночи на улице нужна куртка. Перейдя в менее заметное место, он улетит магией полёта. Уборка после инцидента, особенно для его коллеги, будет адски хлопотной, но приоритет Луиса — переодеться. Застенчивая Молчаливая Ведьма не проболтается, даже под угрозой, но Луису до смерти не хотелось показывать коллегам такой позор. Обычно такие проникновения он поручал бы контрактующему духу Рин. Но обстоятельства заставили держать Рин подальше от дворца. Потому Луис неохотно нарядился горничной. В любом случае, этот проклятый Маг Снов… какой же мерзкий трюк. Одно воспоминание вызывало отвращение — Луис сморщился. Попытка Мага Снов довести Сесилию до самоубийства задела Луиса за живое. Он знал, как друг впал в депрессию после попытки самоубийства невесты. Он уже достаточно настрадался... Одна только мысль об этом приводит меня в ярость. Мне следовало бы дать этому придурку еще пару тумаков для пущего эффекта... Луис сжимал и разжимал кулаки, когда из тени дерева вышел мужчина. Луис остолбенел. Мужчина театрально откинул чёлку и протянул белый цветок. — Привет, очаровательная барышня в очках. В такую лунную ночь встретить такую, как ты, — невероятная удача… Пфф… — … — Хех… Фу-ха-ха! Ва-ха-ха-ха-ха! Златовласый мужчина — Эйнхард Бергер — исказил красивое лицо в гротескной ухмылке, указал на Луиса и захохотал. — Ты чё творишь? Барьерный маг Луис Миллер-чан, двадцать девять лет (женат, с ребёнком)! Луису до смерти захотелось умереть. Конечно, утащив с собой этого идиота. Идиот же, торжествуя, продолжал: — Когда я только приехал и увидел тебя, чуть не помер со смеху. — Заметил уже в день приезда? — Не недооценивай наблюдательность элиты имперской гвардии. Эйнхард самодовольно ухмылялся, но Луис догадался: тот заметил его, флиртуя со всеми служанками. Луи подавил нарастающую ярость — точнее, желание убить, умертвить и/или казнить человека, стоявшего перед ним, — и принял спокойное выражение лица здравомыслящего взрослого человека. — Эйнхард, стереть бы твою память, но магия вмешательства в разум — квазизапретна. Для личных целей использовать нельзя. — О, рад, что у тебя остатки разума. — Поэтому… Луис вмиг сократил расстояние и схватил Эйнхарда за лицо. Красивая "дева" (женат, с ребёнком) с ослепительной улыбкой объявила: — Буду бить твою голову о стену, пока память не вылетит. — А-а! Стой! Если ты испортишь это прекрасное лицо — женщины всей страны уйдут в траур! Сила, дробящая яблоко в пыль, сжала череп Эйнхарда — тот затрещал. Примерно в то время, как цвет лица Эйнхарда приобрел землисто-желтый оттенок, Луи усмехнулся и отпустил его. — Хотел бы, но тебе ещё убирать этот бардак. Пока живи. — Чёрт… это злодейская реплика… И ты тоже помогай, Мудрец. — Конечно, я так и сделаю. Как только я переоденусь, сразу же приступлю к работе. Луи всегда отличался необычайной щепетильностью, поэтому, надев костюм горничной, он даже нанёс весь необходимый макияж, как и положено профессиональной горничной. В результате непривычное ощущение на лице вызвало у него крайнее беспокойство. Эйнхард пожал плечами нетерпеливому Луису. — Чёрт, я собирался показать Лайонелу, как ты выглядишь, и немного его подбодрить. Но как-то всё обернулось полным бардаком Луи приподнял бровь, услышав о раздражающем замысле Эйнхарда. Как бы Луи ни хотел проломить ему голову, ему нужна была вся возможная помощь, чтобы замести всё под ковер. Особенно в международном инциденте — осторожность важна, чтобы не испортить отношения Ридилла и Империи. — Я подслушал отрывок разговора принцессы Сесилии и Лайонела. Похоже, принцесса Сесилия не может справиться с Зеркалом Берна — сказал Луис. — Ага, я тоже в шоке. Офигеть. Тон Эйнхарда был неожиданно небрежным, не выдавая никаких признаков разочарования по отношению к принцессе Сесилии. Более того, его отношение было настолько безразличным, что Луис задумался, не всё ли ему известно о ситуации. Разве это действительно подобает имперскому рыцарю? В любом случае, Эйнхард всегда вёл себя именно так. Несмотря на службу в Имперской Гвардии, он всегда казался равнодушным к правящей семье, которую защищал. Эйнхард никогда много не рассказывал о своей семье, но он принадлежал к одному из самых знатных домов Империи — четырём великим домам, обладающим правом выбора императора. Такое происхождение, вероятно, было связано со сложными обстоятельствами, поэтому его чувства должны были быть столь же сложными. В любом случае, мне совершенно безразличны обстоятельства этого человека. Луису наплевать на Эйнхарда. Он позволил Эйнхарду оставаться рядом с Лайонелем лишь потому, что рыцарь искренне благодарен за спасение. К тому же, не помешали бы связи с Имперской Гвардией. Знал Эйнхард о расчётах Луиса или нет — бормотал как обычно: — Интересно, предвидел ли Его Императорское Величество всё это? Если да, то он очень предан своей младшей сестре. — В смысле? Эйнхард ухмыльнулся, покрутил белый цветок. — Очевидно же? Выйдя за Ридилл, принцесса Сесилия будет в полной безопасности. Для Ридилла, смерть Сесилии означала бы появление новой Святой в Империи, а также возможность использования Зеркала Берна против них. Поэтому Ридилл был вынужден сделать всё возможное, чтобы защитить Сесилию. Другие страны, которые считали Зеркало Берна угрозой, были довольны тем, что Сесилия была отделена от него, поэтому у них не было причин преследовать ее. Единственной группой, которая могла бы выиграть от смерти Сесилии, была имперская фракция, заинтересованная в назначении новой Святой. Однако они не смогли бы действовать безрассудно, если бы Сесилия стала королевой чужой страны. — В Империи сейчас полный бардак, понимаете? Атмосфера неопределённости распространяется повсюду. В некоторых провинциях даже слышны шёпоты о независимости. — Император Черный Лев отправил принцессу в Ридилл, чтобы защитить? — Если бы все было так просто. Его Величество наверняка просчитал выгоду. Как сказал Эйнхард, Черный Лев-Император был проницательным человеком, не из тех, кто действует исключительно из заботы о своей младшей сестре. Более того, он еще и назначил Молчаливую Ведьму главой службы безопасности... Что-то тут нечисто. Луис отказался от отпуска и проник как горничная. Столкнуться с покушением на жизнь Сесилии было для него полной неожиданностью. — Ладно, как бы мне ни хотелось расслабиться, думаю, пора возвращаться к работе. Как только всё уладится, давай отпразднуем у тебя дома. Познакомь меня со своей драгоценной женой и дочкой Леонорой-чан. — Свали, бабник. Эйнхард, игнорируя, лукаво ухмыльнулся. — Кстати, у нас дома традиция: детям дают имена, созвучные уважаемым людям. — Впервые слышу. — Чьё же имя вдохновило Леонору-чан? — Не знаю таких традиций. — Оно как бы немного отличается, но, если задуматься, довольно близко. Типично для тебя. — Понятия не имею. Работай, порочный-рыцарь. Луис пнул Эйнхарда в зад. Тот захохотал. — Не тебе меня судить, порочный-маг. Напоминание: стирание памяти противозаконно, даже если оно осуществляется с помощью тупой травмы вместо магии. Дети, не пытайтесь повторить это дома. ---------- Награда мстителю Поймав Сесилию, падающую с балкона, с помощью магии ветра, Моника бросилась вверх по лестнице в поисках преступника, который загнал её в угол. Добравшись до коридора на верхнем этаже, Моника застыла в изумлении. В коридоре лежал Маг Снов Каспер Хаттер: нос кровоточил, руки и ноги были связаны, во рту — кляп, а сам он перевернулся вверх тормашками. — Что... что здесь произошло? Луис... Моника неуверенно позвала коллегу, но ответа не последовало. Тихонько всхлипнув, она попыталась осмыслить ситуацию. Возможных сценариев было два. Первый: преступник, напавший на Сесилию, перед бегством напал и на Мага Снов, а Луис пустился в погоню. Второй: на Сесилию напал именно Маг Снов, и Луис его одолел. Учитывая, как тщательно тот был связан, второй вариант казался более вероятным. Если бы Маг Снов был невиновен, у преступника не было причин оставлять его в живых. Но тогда почему здесь нет Луиса... Моника легко представляла, как Луис стоит на этом месте и говорит что-то вроде: "О, коллега, ты, я вижу, не спешила.". Может, у него был сообщник, и Луис погнался за ним? Моника серьёзно размышляла о причине отсутствия Луиса. Ей и в голову не могло прийти, что коллега скрылся с места происшествия, чтобы его не увидели в женском платье. Размышляя о местонахождении Луиса, Моника высунулась с балкона и заглянула в сад внизу. Лайонел и Сесилия, похоже, о чём-то беседовали. Стоит ли спуститься к ним? Или лучше присматривать за Магом Снов, чтобы он не сбежал? Пока Моника размышляла, за спиной послышались шаги. Обернувшись, она увидела бегущего к ней светловолосого рыцаря императорской гвардии. Лицо знакомое. Имя, кажется... — А, Молчаливая Ведьма Моника Эверетт-чан, девятнадцать лет! — Эм? — Ой, простите. Кажется, я ещё не вышел из неслужебного настроения. Рыцарь кашлянул и поклонился. — Рыцарь императорской гвардии Эйнхард Бергер. От имени нашей страны приношу глубочайшую благодарность за спасение принцессы Сесилии. — Б-благодарю... Моника поклонилась в ответ, а Эйнхард присел на корточки рядом с лежащим Магом Снов и осмотрел его раны. — Ух ты, зубы сломаны... Похоже, со мной он действительно был помягче. Пробормотав что-то невнятное, Эйнхард взвалил Мага Снов на плечо. — Молчаливая Ведьма, моя госпожа желает поговорить с вами о сегодняшних событиях. Простите за поздний час, но не могли бы вы проследовать со мной? — Д-да, конечно! Эйнхард зашагал вперёд твёрдой походкой, словно не замечая ноши на плече. В итоге он привёл Монику в личные покои Сесилии. На длинном диване сидели Лайонел и Сесилия. Увидев Монику, Сесилия встала и глубоко поклонилась. — Леди Молчаливая Ведьма... Спасибо вам. Не знаю, как и выразить мою благодарность! — Н-нет, я... я ничего особенного... Моника случайно заметила инцидент, а спасти Сесилию удалось благодаря Луису. Куда же, кстати, подевался сам Луис? Пока Моника растерянно озиралась, в дверь тихо постучали. Эйнхард, сбросив Мага Снов на пол, повернулся к Лайонелу и Сесилии. — Принц Лайонел, принцесса Сесилия, учитывая дальнейшие события, я взял на себя смелость пригласить союзника. Надёжный человек. Можно впустить? Сесилия выглядела озадаченной, но Лайонел, словно всё понимая, кивнул. — Хорошо. Впустите. — Благодарю, Ваше Высочество. Эйнхард почтительно поклонился Лайонелу и открыл дверь. Как и ожидала Моника, за дверью стоял Барьерный Маг Луис Миллер. Несмотря на поздний час, волосы его были аккуратно заплетены, на нём — мантия и посох одного из Семи Мудрецов. — Э-э... Господин Луис... Моника попыталась заговорить, но Луис, не дав ей и рта раскрыть, заговорил сам — гладко и уверенно. — О, добрый вечер, коллега. Я всё слышал от рыцаря императорской гвардии. Ты, оказывается, вовремя разгадала замысел Мага Снов и спасла принцессу Сесилию. Истинный герой нашей страны. Браво. Моника остолбенела. Луис вёл себя так, будто не он хватал её за воротник и не швырял на балкон. — Эм... но тогда Луис, вы... Моника покосилась на лежащего на полу Мага Снов, и Луис театрально вскинул бровь. — А, ну конечно, теперь всё ясно... — Э-э? Синяки Мага Снов явно не были результатом магической атаки. Моника взглядом спрашивала Луиса: "Это вы сделали, да?" Тот, сохраняя серьёзное выражение, ответил: — Значит, злодея, покушавшегося на жизнь принцессы Сесилии, ты уложила мощным прямым с правой. Поразительно. Кто бы подумал, что у Молчаливой Ведьмы есть такие физические таланты. — Эээ!? Н-нет, это не я, ведь это Луис... Не дав Монике договорить, Луис небрежно положил руку ей на плечо. Давление постепенно нарастало. Луис заглянул в побледневшее лицо Моники и улыбнулся — пугающе приветливо. — Я был в отпуске. Ведь так, коллега? Глаза за моноклем блестели: "Кивни". Моника рефлекторно закивала, и Луис, убрав руку с её плеча, повернулся к Лайонелу. — Итак, перейдём к главному. Мы начинаем важный разговор, который определит будущее королевства Ридилл и Империи... Я прав, принц Лайонел? — Угу. Лайонел кивнул, и Луис, толкнув Монику в плечо, указал на стул. Моника послушно села. Когда все расселись, Сесилия заговорила. — Прежде всего, позвольте принести всем искренние извинения. Сегодняшний инцидент — следствие внутренних конфликтов в империи Шваргард. Жители Ридилла ни в чём не виноваты. Приношу извинения за доставленные неудобства. Глубоко поклонившись, Сесилия медленно подняла голову. Лицо её было нежным, эфемерным... но в нём было благородство цветка, распускающегося в лунном свете. — Прошу также простить, что я раскрываю позор своей страны. Всё началось с того, что меня отверг древний артефакт Зеркало Берна. У древних артефактов есть воля. Зеркало Берна ясно заявило, что не даст мне силы, хотя контракт заключён. Я — хранительница контракта, но использовать зеркало не могу. Слова Сесилии заставили Монику ахнуть. Доступной информации о древних магических артефактах было мало даже для Моники. Большую часть знаний она черпала из книг. Я читала, что древние артефакты обладают волей и выбирают хозяев... Существовали артефакты, доступные только определённой крови. Но Моника не думала, что они могут отвергнуть представителя этой крови. Муки Сесилии от отказа должны были быть невообразимыми. Отсюда и её вечная вина, неуверенность. — Мой дед, герцог Ахенваль, оплакивал ситуацию и решил избавиться от меня. Если я умру, можно будет выбрать новую святую... Поэтому он и послал Мага Снов Каспера Хаттера — убить меня. Жестокость: родная кровь желает смерти. Однако Сесилия всё объяснила, не поддавшись горю. Должно быть, она боролась, страдала втайне от Моники... и всё же встала на ноги. — Однажды я думала пожертвовать жизнью ради деда... Но теперь я хочу использовать эту спасённую жизнь во благо Империи и Ридилла. Сесилия по очереди посмотрела на всех. Бледно-фиолетовые глаза отражали свет свечей, пылая, словно пламя жизни. — Чтобы стать королевой, храня эту тайну, я смиренно прошу помощи всех присутствующих. — И я прошу. Пожалуйста, окажите нам поддержку. Сесилия и Лайонел одновременно поклонились. Моника растерялась, но Луис и Эйнхард лишь усмехнулись похожими улыбками. Они встали и, соответственно как рыцарь и маг, выразили почтение. — Рыцарь императорской гвардии Эйнхард Бергер. Клянусь служить, храня эту тайну в сердце. — Один из Семи Мудрецов, Барьерный Маг Луис Миллер. Клянусь содействовать процветанию королевства Ридилл и империи Шваргард. Луис покосился на Монику. Та, хоть и испуганно, вскочила, положила посох к ногам и отдала магический поклон. — Э-э... Молчаливая Ведьма Моника Эверетт... клянусь хранить тайну леди Сесилии. Заявление вышло не слишком внушительным, но Сесилия мягко улыбнулась: — Спасибо. Затем она встала и подошла к лежащему на полу Магу Снов. — Ты ведь уже проснулся, Маг Снов Каспер Хаттер? Плотно закрытые веки Хаттера дрогнули и приподнялись. Похоже, он давно пришёл в сознание. Руки и ноги его были связаны, но он приподнял верхнюю часть тела и впился взглядом в Сесилию. — Эйнхард, снимите ткань с его рта. — Понял. По приказу Сесилии Эйнхард вынул кляп. Маг мог колдовать, пока рот свободен, даже со связанными конечностями. Поэтому рот всегда затыкали. Эйнхард положил руку на рукоять меча — готовый рубануть, если Хаттер начнёт заклинание. Хаттер молчал, но глаза его пылали ненавистью к Сесилии. Та спокойно произнесла: — Я больше не вернусь в Империю. Вернусь — и дед не оставит меня в живых. То же и с тобой. Убийство не удалось — герцог Ахенваль не пощадит Хаттера. Магу Снов бежать было некуда. Но на лице его не было ни сожаления, ни страха. — Что? Отрубишь мне голову и отошлёшь герцогу Ахенвалю? Хаттер сказал это саркастически, но Сесилия покачала головой. — Маг Снов Каспер Хаттер, я приказываю тебе остаться в Ридилле и продолжать служить моим телохранителем. Это потрясло только Монику и самого Мага Снов. Лайонел, Луис и Эйнхард остались невозмутимы — словно знали заранее. П-почему? Он же пытался тебя убить! Пока Моника внутренне металась, Сесилия обратилась к Лайонелу: — Господин Лайонел, можно ненадолго остаться с Хаттером наедине? — Хм, вдвоём — рискованно... Даже связанный, Хаттер мог колдовать с открытым ртом. Нужен был надзиратель. Сесилия это понимала. Она покосилась на Монику. — Тогда, леди Молчаливая Ведьма. — Д-да. — Не могли бы вы постоять рядом? Моника удивилась, почему именно она, но отказать не могла. — П-поняла. Моника кивнула, и Лайонел, Эйнхард с Луисом встали и вышли. Перед тем как закрыть дверь, Луис поднял правый кулак. — Коллега, если Маг Снов заартачится — прямой с правой. — Э-э... — Шучу. Твоей безмолвной магии хватит, чтобы его усмирить. Луис закрыл дверь. В комнате остались Сесилия, Маг Снов и Моника. Сесилия повернулась к Монике, выпрямилась и начала: — Сестра Хаттера погибла, защищая меня от убийцы, целившегося в святую. Он не может простить, что ложная святая стала причиной смерти сестры, — и я считаю его гнев оправданным. Моника поразилась мотивам Мага Снов, а ещё больше — тому, что Сесилия признала их справедливыми. — Н-но... даже так он не имеет права ранить вас! Какой бы ни была обида Хаттера, убивать Сесилию — не выход. Гневаться следовало на убийцу сестры. Моника отчаянно пыталась возразить, но Сесилия оборвала её улыбкой — опустив уголки глаз. — Спасибо, леди Молчаливая Ведьма. Ваша доброта воодушевляет. Улыбка Сесилии была эфемерной, но в ней таилась сила цветка, тянущегося к небу, — гибкая и стойкая. Хрупкая, но не слабая. — Я — святая без силы. Но хочу отплатить за доброту таких, как вы. Поэтому до конца дней буду символом мира между Империей и Ридиллом. Сесилия приняла чувства Моники и осталась при своём решении. Она уже знала, что делать. Серебряные волосы колыхнулись, когда Сесилия повернулась к Магу Снов Касперу Хаттеру. — Я стану святой мира. А твоя сестра... Мия станет героиней, погибшей за истинную святую. Я не дам смерти тех, кто отдал жизнь за меня, стать напрасной. Хаттер недовольно скривился. Синяки на лице, должно быть, причиняли боль даже при движении щёк. Но он стерпел и выплеснул отвращение: — Символ мира — всего лишь иллюзия. Преходящая фантазия. — Хаттер, разве ты не видел, когда творил свои иллюзии? Хаттер нахмурился подозрительно, а Сесилия развела руками: — Как сияли лица людей, увидевших твои прекрасные чары. Моника вспомнила вечер, когда Хаттер показывал иллюзии. Восторженные крики, сияющие лица. Даже иллюзия оставляет след в сердцах. — Как символ мира я подарю улыбки народу. Так же, как ты даришь улыбки своими прекрасными иллюзиями. Хаттер замолчал в изумлении, а Сесилия продолжала мягко: — Ну что, Хаттер, время сделки. Служи мне до моей смерти. А когда я умру — позволю тебе отомстить. — Что? — В час моей смерти покажи мне самый жестокий кошмар, какой только можешь сотворить. Я приму его в сердце и умру с ним. Моника, потрясённая, вскрикнула: — Леди Сесилия... это...! — Леди Молчаливая Ведьма, это мой выбор. Месть — справедливая награда мстителю. Прервав крик Моники, Сесилия твёрдо повторила: — Я позволю месть в мои последние мгновения, Каспер Хаттер. Взамен отдай мне свою силу. Хаттер сначала опешил, но вскоре уголок губ его приподнялся. Улыбка странная — то ли радостная, то ли презрительная. — Звучит заманчивее любых денег и почестей. Какая награда. Хмыкнув, Маг Снов Каспер Хаттер принял предложение Сесилии. — Хорошо, принцесса Сесилия. Я укрою эту переполняющую ненависть и буду служить тебе до конца. А в твой последний миг подарю кошмар, какого не видывал свет. — Не могла бы просить большего. Сесилия спокойно кивнула. Лицо её было нежным и сильным — истинный облик святой. ---------- Стратегема Черного Льва — Ваше Превосходительство, Его Императорское Величество прибыл. — Понятно... Лицо слуги было страшно бледным. Ещё бы: император Черный Лев без всякого предупреждения, в сопровождении лишь горстки стражников, ворвался в особняк герцога Ахенваля. Это был скорее набег, чем визит. Передав слуге указание достойно принять императора, герцог Ахенваль откинулся на спинку кресла. Он, вероятно, заметил убийцу, которого я послал за Сесилией. Вздохнув, герцог Ахенваль закрыл глаза. На протяжении почти десяти поколений престол Шваргардской империи переходил то к воинственным правителям, то к тем, кто войну ненавидел. Император, который около пятидесяти лет назад вел войну против королевства Ридилл, был ярко выраженным любителем войн, и его правление нередко называли золотым веком расцвета империи. Следующий император любил искусство и ненавидел войны, разрушающие культурные ценности. Пусть окружающие и обзывали его трусом, он избегал конфликтов и всеми силами заботился о сохранении культурного наследия. Однако император, любящий искусство и избегающий войн, не обязательно был хорошим правителем. Тот император был гедонистом, равнодушным к политике, и ради избежания войн без зазрения совести продавал крупные территории. Так империя долго наслаждалась вялым миром, растрачивая прибыли, добытые в предыдущей войне. Но всем было очевидно, что этот мир близится к концу. Центральная знать безнадежно разложилась, сердца региональных лордов отдалялись от государства. Империя гнила изнутри, а снаружи ее подтачивали вторжения иноземных племен и восточных стран — шаг за шагом она катилась к краху. Тем не менее трусливый император по-прежнему избегал любых конфликтов, закрывал глаза на неудобное и, запершись во дворце, вел гедонистическую, распущенную жизнь. Внезапно тот император умер, и на трон взошел молодой император Леонхард, прозванный Черным Львом Юга. Официально причиной смерти прежнего императора объявили болезнь, но герцог Ахенваль наполовину верил слухам, что его убил Черный Лев. Такой человек без колебаний обратит клинок даже против родной крови. Черный Лев, прославившийся тем, что носился по южным пастбищам и яростно отражал набеги иноземных племен, сразу после восшествия на престол принялся один за другим истреблять центральную знать. У одних конфисковали имущество, других лишили титулов, а некоторых Черный Лев лично обезглавил. Но, несмотря на бурную историю империи, дом Ахенваль процветал и в периоды взлетов, и в периоды падений. Все благодаря обладанию древним магическим артефактом Зеркалом Берна, сыгравшим ключевую роль в войне пятидесятилетней давности. И наоборот: потеряй они Зеркало Берна — и превосходство герцога Ахенваля исчезнет в мгновение ока. Его Величество, как я думал, рационалист. Казалось, он согласится устранить Сесилию и возвести новую Святую Деву. Подумать только, этот грозный Черный Лев питал такую привязанность к младшей сестре. Размышления герцога Ахенваля прервал громкий хлопок распахнувшейся двери и встревоженные голоса слуг. Он медленно поднял веки. Перед широко раскрытой дверью стоял император Черный Лев, держа под мышкой сверток из ткани. На его суровом, красивом лице сияла веселая улыбка, а сапоги звонко цокали при каждом шаге к столу герцога Ахенваля. Герцог Ахенваль встал и произнес приветствие, подобающее подданному. — Ваше Величество, чем я могу... — Хмф, сегодня будет уничтожен предатель, осмелившегося пойти против Нашей воли. Сказав это на удивление небрежным тоном, император Черный Лев выхватил меч с пояса. Герцог Ахенваль ожидал, что император прикажет остановить убийц, но, видимо, недооценил ситуацию. Он низко поклонился. — Прошу вас, пересмотрите свое решение, Ваше Величество. Это было горькое решение, принятое ради будущего нашей империи. Это не было ложью. Герцог Ахенваль был патриотом больше среднего дворянина, и приказ об убийстве собственной внучки дался ему нелегко. Однако император раскусил, что патриотизм герцога смешан с равной долей самосохранения. — Скорее эгоистичное желание не упустить преимущество Зеркала Берна? И ты смеешь называть это пользой для страны? Смешно. — Ни в коем случае! Дом Ахенваль всегда стремился к дальнейшему процветанию империи! Неужели вы забыли, что я сделал для страны во время войны пятидесятилетней давности? Герцог Ахенваль взмолился тоном великой скорби, но император Черный Лев лишь фыркнул. Лицо его выражало скуку, словно он выслушал неинтересную шутку. — И что же ты сделал? Жизнью ради защиты страны пожертвовала Святая Дева. Чем может гордиться человек, который лишь погубил свою сестру? — Что? — Зеркало Берна отвергло не Сесилию. Оно отвергло тебя, герцог Ахенваль. Лицо герцога Ахенваля, до сих пор сохранявшее высокомерие, покраснело от стыда и унижения. Это оскорбление исходило от императора Черного Льва — юнца, ничего не знавшего о войне пятидесятилетней давности. Многие дворяне, помнившие ту войну, боялись молодого императора, но одновременно презирали его за молодость. Герцог Ахенваль не был исключением. Однако Черный Лев с еще большей надменностью высмеивал высокомерие таких старейшин. — Ты тоже собираешься сказать: "Юнец, ничего не знающий о тех временах"? Ну так знаешь ли ты? Пока ты и тебе подобные жили безбедно, что творилось на юге под постоянными вторжениями? Какова судьба наших братьев, изуродованных варварскими племенами? Может Нам воспроизвести это прямо здесь? Действительно, потери на южном фронте и судьба варварских племен были ужасающими — об этом ходили лишь слухи. На бледном лице герцога Ахенваля выступил холодный пот, когда императору Черному Льву, похоже, пришла в голову идея. — Хорошо, позвольте перефразировать слова, которые Нами однажды были сказаны одному вождю племени. Обнаженный клинок коснулся шеи герцога Ахенваля. — Убери руки от Сесилии. Молодой император безжалостно смотрел на старого герцога, ахнувшего от холода стали. — Откажи — и ты умрешь. Сдавайся или умри — выбирай. Выбор был только один. Для герцога Ахенваля главным приоритетом всегда была собственная жизнь. — Чего вы желаете от меня, Ваше Величество? — Отправь войска на подавление восточного фронта. Также используй свою власть, чтобы заткнуть агентов храма, которые шумят по поводу освоения земель. Упомяни имя дома Ахенваль — потомков верховного жреца, — и они наконец замолкнут. Кроме того, в приграничных районах запада наблюдаются движения за независимость. Проведи там расследование. Ах да, и насчет повышения минимального импорта пшеницы, и привлечения инженеров для горных работ… Когда император перечислил ряд сложных заданий, горло герцога Ахенваля издало звук, похожий на кваканье лягушки. — Вы, наверное, шутите? — Ну тогда Нами будет записана эта шутка и отправлена официально в письменном виде. Дешево же обойдется сохранить твою голову на плечах, не так ли? Ха-ха-ха! Император весело рассмеялся, но герцог Ахенваль уже едва дышал. Если бы только этот тиран ушел как можно скорее! Только об этом и думал герцог Ахенваль, пока тиран еще раз внимательно на него смотрел и заговорил: — Вот уже десять поколений на престоле сменяют друг друга любители войны и те, кто ее ненавидит. Покойный император войны не любил, поэтому многие считают Нас ее поклонником… Император Черный Лев фыркнул и вложил меч в ножны. — Если нужно — воюем. Если не нужно — не воюем. Все просто. Будем готовить почву на случай войны, но по возможности буду избегать ее. Брак Сесилии — тоже один из таких ходов. С этими словами император Черный Лев положил сверток, который все это время держал под мышкой, на стол и начал его разворачивать. Внутри оказалось зеркало с прекрасными узорами. Круглое зеркало с золотым ободком — точная копия Зеркала Берна. Но герцог Ахенваль знал правду. Настоящее Зеркало Берна было запятнано черным, не отражало ничего и спрятано в подвале этого особняка. — Эту копия была заказана Нами у мастера, которому можно доверять. Можешь смело использовать ее вместо оригинала. Достоинство дома Ахенваль, полагаю, в какой-то степени сохранится? — Великолепная работа. Почти неотличима от настоящего. Это была не лесть: копия действительно удалась на славу. Даже для герцога Ахенваля, много лет работавшего с Зеркалом Берна, различий не нашлось. — Гений, который это создал, наверное, сейчас занят другой работой. — Хм? — Ты правда думал, что выдать Сесилию замуж — конечная цель? Мы же сказали, что подготовили почву и на случай войны. ＊ ＊ ＊ — Ва-ха! Ух ты, все просто потрясающе! Потрясающе! В сокровищнице королевства Ридилл радостно кричала девочка лет пятнадцати. Черные волосы собраны в большой пучок на затылке, слегка прищуренные глаза придают ей дружелюбный, кошачий вид. Пожилой управляющий сокровищницей Ридилл смотрел на нее, как на родную внучку. Девочкой оказалась Карина Барр — посланница империи. Им предстояло разместить в хранилище дары от империи. Главным предметом была фата первоклассное кружево Кольвиц. Кружево, вобравшее в себя замысловатые магические узоры, было не только первоклассным магическим инструментом, но и шедевром, пригодным для ношения. Несколько дней его демонстрировали королю, королеве, канцлеру и другим высокопоставленным вельможам. Теперь кружево Кольвиц отправится в сокровищницу. Но магические инструменты высокой художественной ценности требуют крайне осторожного обращения. Карина — девушка-техник, сопровождавшая посольство, — приехала помочь с управлением кружевом Кольвиц. — Но вы же техник? Почему одета как горничная? — Ну, знаешь, начальник сказал надеть. Так, мол, менее заметно. — Хм, не уверен, что понимаю, что они имели в виду. — Я тоже. Держа коробку с кружевом Кольвиц, Карина невинно наклонила голову. Управляющий хранилищем искоса взглянул на солдат сопровождения. Один из них нес широкий плоский ящик — стеклянный футляр. По правилам, иностранных специалистов в сокровищницу сопровождают несколько солдат. Сейчас Карину окружали трое. Солдаты должны следить, чтобы иностранцы не тронули ценные вещи. Но поскольку гостьей оказалась невинная на вид девочка, суровая атмосфера рассеялась. Один солдат даже помогал носить инструменты Карины. — Кстати, эта витрина тоже на заказ? — Ага! Я сама ее сделала! Не желтеет, с чарами блокировки магии. И суперпрочная! — Ух ты, впечатляет. Даже стеклянный футляр для кружева Кольвиц был магическим инструментом. Управляющий восхищался способностями Карины, но та, похоже, решила, что речь о защите кружева. — Мастер, который сплел это кружево, Кольвиц, невероятно эксцентричный, эгоистичный и вспыльчивый! Он все время говорил: "Только попробуй испачкать или деформировать стежки моего кружева! Я заплету твои волосы в узел, который никогда не распутать!" — Звучит пугающе. — Еще бы! Поэтому я и старалась с магическим инструментом для хранения. Пока они шли вглубь сокровищницы, двое непринужденно болтали. Впереди — комната, где хранятся только магические инструменты. Кружево Кольвиц тоже классифицируется как магический инструмент, так что его поместят туда. Управляющий шел в ногу с Кариной и небрежно заметил: — Кстати, слышал, пребывание принцессы Сесилии продлили. Слуги в панике. — Да, я тоже удивилась! Интересно, что случилось? Внезапное продление вызвало в замке переполох. Из-за этого и работа Карины с кружевом задержалась. — Но я, честно говоря, немного рада. Нашла здесь подругу, хочу осмотреть достопримечательности. Эх, если бы еще мастерские магических инструментов в Амбарде посмотреть! Интересно, возможно? — Надеюсь, у тебя будет время на прогулки. — Ага! Управляющий улыбнулся кивнувшей Карине и остановился перед дверью. Дверь была надежно запечатана Барьерным Магом Луисом Миллером; открыть ее можно только специальным магическим ключом. Достав ключ, пожилой мужчина отпер дверь и медленно толкнул ее. — Здесь хранилище исключительно для магических инструментов. Карина широко раскрыла кошачьи глаза и воскликнула: — Ва-ха! — в полном восторге. ---------- Божественное Око В солнечный день, за месяц до визита принцессы Сесилии в королевство Ридилл, Карина Барр пришла в мастерскую Хельмфрида Кольвица и застала хозяина за безэмоциональным танцем. Честно говоря, назвать эти движения танцем было спорно: он просто топал ногами и поочерёдно выбрасывал кулаки к небу. Но в глазах Карины это выглядело как танец, и Кольвиц действительно выражал радость всем телом. Кольвиц был худым, высоким мужчиной; в этом году ему исполнилось сорок. Стального цвета волосы, доходившие до спины, он свободно собирал в пучок, а нервное лицо прятал за круглыми очками. На нём был тонкий рабочий костюм, повсюду усеянный обрывками ниток. Видимо, до самого последнего момента он трудился. Перед Кольвицем на рабочем столе лежало кружево, белое, как чистый снег. При ближайшем рассмотрении нежный, прекрасный цветочный узор обнаруживал магические формулы, вплетённые в каждый лепесток. — Ва-ха! Неужели новое кружево готово? Покажи, покажи, пока-а-ажи! Карина с невинным любопытством подошла к столу, но Кольвиц, прервав танец радости, выпучил глаза и рявкнул: — Не смей трогать мою Адельхайд грязными руками! Карина вздрогнула, словно обруганная кошка, и резко вскинула обе руки вверх. — Не трону, не трону! Только посмотреть, только посмотреть. Кстати, Кольвиц, ты опять дал изделию имя? — Что плохого в том, чтобы дать имя дочери, которую я создал всей душой? Кольвиц слыл гением кружевоплетения и вышивки, не имевшим равных во всей империи, но имел привычку души не чаять в своих творениях, словно в родных дочерях. Эта любовь порой заходила слишком далеко: он ненавидел расставаться с изделиями, а если с ними обращались хоть немного небрежно — ругал виновного, пока тот не падал духом. Говорили, однажды любовница покойного императора небрежно обошлась с кружевом Кольвица; разъярённый мастер ворвался в её резиденцию и обрушил шквал брани. В итоге он навлёк на себя гнев императора и угодил в тюрьму. Поистине человек с необыкновенной биографией. Карина тоже была мастером своего дела, но к собственным творениям не испытывала ни привязанности, ни одержимости. Если коротко — её мало волновало, как используют сделанное ею; конечно, видеть, что изделие ценят, было приятно, но не более. В этом они с Кольвицем друг друга не понимали. — Значит, эта Адельхайд-чан — подарок для королевства Ридилл? — Нет, Вирджиния уже сдана. Адельхайд станет накидкой для госпожи Сесилии. Кольвиц взглянул на кружево — на Адельхайд-чан — и вздохнул от восторга. — В этой стране нет женщины, которой кружево подошло бы так, как госпоже Сесилии. Нежная, очаровательная Адельхайд идеально подходит чистосердечной принцессе Серебряной Луны. Адельхайд наверняка будет счастлива выйти замуж за госпожу Сесилию. Называть дарение кружева "браком" — вот до чего доходила любовь Кольвица к своим изделиям. К тому же он был ярым поклонником принцессы Сесилии: стоило взглянуть на неё — и в голову приходили новые идеи узоров. Но главное — Сесилия всегда с большой заботой относилась к его кружевам. Это, несомненно, радовало мастера. — Да, госпоже Сесилии точно подойдёт~ Ух ты, какая преле-е-есть! — Ого, при ближайшем рассмотрении лепестки превращаются в крылья феи. Отличная работа. Примите мои комплименты. Голос раздался прямо за спинами; он был чуть громче бормотания, но звучал тяжело и отдавался в ушах. Карина, словно испуганная кошка, обернулась и увидела черноволосого мужчину: скрестив руки, он ухмылялся. Несмотря на скромную одежду для инкогнито, аура его выдавала с головой. Император Черный Лев Леонхард. Заметив его, Карина быстро переглянулась с Кольвицем. Пора показать плоды тренировок. Кольвиц едва заметно кивнул; Карина мгновенно встала перед ним, расставила ноги чуть шире плеч и вскинула правую руку к потолку. — Держим красную печь высоко в небесах, вершину мастерства, выкованную в пламени! Кольвиц, стоя позади, прижал правую руку к очкам, левую вытянул далеко в сторону и прогремел: — Освещая будущее империи, четыре алые звезды! Карина опустила руку к глазам, глядя сквозь растопыренные пальцы. В тот же миг Кольвиц скрестил руки на груди. — Божественное Око Барр! — Волшебные Пальцы Кольвиц! И наконец, хором: — Мы — Четыре Мастера Небесного Пламени Имперского Магического Креста! Ученик Кольвица, случайно выносивший мусор, сделал вид, что ничего не заметил, и на цыпочках прошмыгнул мимо. А император Черный Лев кивнул с глубоким удовлетворением: — Мощное представление. Движения стали резче. Однако поза рассчитана на четверых, верно? Вдвоём баланс нарушается. Кольвиц серьёзно склонил голову: — Прошу прощения, ваше величество. Рассмотрю вариант, адаптированный под количество участников. — Эй, Кольвиц, а что если я сначала вытяну руку вправо, а не вверх? Получится красиво и симметрично, правда? — Нет, длина рук слишком разная — равновесие нарушится. Лучше использовать разницу в росте: я сверху, ты снизу — вертикальный силуэт. — О, точно! Реквизит! Многие до сих пор не знают, кто такие Четыре Мастера Имперского Магического Креста Небесного Пламени. Чтобы было понятно — мы техники! — возьмём инструменты, катушки с нитками, что-нибудь в этом роде? — Отличная идея. Немедленно приступим к подбору. — Я возьму стамески~! Зажму несколько между пальцами — будет круто! — Только не урони мне на ноги. Четыре Мастера Имперского Магического Креста Небесного Пламени — грозное название, но по сути группа техников, подчинённых напрямую императору. На самом деле, неподходящее имя стало предметом долгих споров между императором Леонхардом и его приближенными. В конечном итоге император одобрил имя, сказав лишь одно: "Звучит мощно!" Многих озадачивало, зачем техникам "мощь", но Карина была в восторге: "Круто же!" Кроме Карины и Кольвица в группе ещё двое. Кольвиц, на удивление добродушный дядька, от души участвовал в постановке, а вот остальные двое к подобным вещам относились прохладно. — Кстати, Кольвиц, твоя Вирджиния — настоящий шедевр. Выражаю признательность. — Глубоко благодарен за добрые слова, Ваше Величество. Кольвиц сидел в тюрьме при покойном императоре; Черный Лев освободил его и дал почётную должность. С тех пор мастер предан императору всей душой. — Вирджинию я плёл, предполагая использование на свадьбе госпожи Сесилии. Она не только подчёркивает чистую красоту невесты, но и содержит высший защитный барьер, какой я только способен создать: ни один злодей не протянет к принцессе руку. К тому же она устойчива к жаре и холоду — церемония пройдёт комфортно в любой погоде. Шедевр, созданный ради счастья и удобства невесты. Карина сочла идею фаты с высшим барьером странноватой, но гении часто демонстрируют загадочные одержимости, недоступные пониманию других. — Хм, жаль отдавать такой шедевр Ридиллу. — В связи с этим, Ваше Величество, прошу позволить мне сопровождать Вирджинию в сокровищницу. Если какой-нибудь негодяй небрежно обойдётся с моей дочерью, я точно задушу его голыми руками. Император нахмурился: — Логично, тебе лучше пойти лично… Но сроки? У тебя уже запланирована следующая работа. — Это… У Кольвица много учеников, за которыми нужно присматривать; покидать страну на недели он не мог. Тогда отправить с кружевом надёжного ученика? — подумала Карина. Но император, похоже, придумал иной план: в глазах его мелькнул озорной огонёк. Свирепо, но с ноткой веселья он повернулся к Карине. — Карина, ты сейчас свободна, верно? Карина только что закончила копию Зеркала Берна и, ожидая нового заказа, занималась хобби — резьбой по дереву. Недавно она увлеклась вырезанием крошечных магических формул на тонких дощечках. Выпрямившись, она выслушала приказ: — Божественное Око Карина Барр! Именем Черного Льва повелеваем: доставь кружево Кольвица в сокровищницу Ридилла… и своими глазами узри тамошние сокровища, а затем воспроизведи их! ＊ ＊ ＊ До вербовки в Четырёх Мастеров Небесного Пламени Имперского Магического Креста Карина Барр работала в одной из имперских мастерских поддельщицей. Мастер, зная, что она женщина, всё же дал ей работу; Карина была благодарна уже за это и делала всё, что поручали. Клиенты были разные: высокопоставленные особы империи, иностранцы. Украшения, произведения искусства, скульптуры — Карина создавала копии, не задумываясь, для чего они нужны. Её волновало лишь собственное удовлетворение от процесса; судьба изделия её не интересовала. Так прошло несколько лет; однажды Карину арестовали за сбыт подделок. Она лишь делала, что просили, а продавал мастер. Но все преступления свалили на Карину. "Ах, меня кинули", — подумала она, но злости не почувствовала. Возможность творить в своё удовольствие уже была благословением. — Говорят, это ты сделала? В комнату допросов внезапно вошёл молодой человек и ткнул в Карину рубиновой брошью. Роскошная одежда и осанка выдавали дворянина. Карина, сидя на стуле и болтая ногами, кивнула: — Ага, я. — Невероятно. Даже эту незаметную царапину воспроизвела. — Ва-ха, ты заметил? Да, с возрастом царапины пришлось повозиться! Солдат попытался осадить болтушку, но молодой человек отмахнулся: — Ничего. — Но… — Не заставляй повторять. Заставив солдата замолчать, он вперился в Карину. Взгляд был властным, притягательным. — Поддельщица Карина Барр. По показаниям, ты воспроизводишь почти любой предмет, увидев его лишь раз. — Ага. Узоры, цвета, формы — обычно не забываю. Ва-ха, зато сказанное людьми часто вылетает из головы. Мастер сколько раз ругал за забытые сроки… Мужчина молча слушал, явно забавляясь. — Кстати, Карина Барр, знаешь, что это за брошь? — Не-а. Не интересно. Её волновали цвет, форма, дизайн; происхождение и стоимость — нет. Мужчина усмехнулся: — Одна из реликвий рода Кревинг, проданная при покойном императоре. Царапина — детская шалость Нами допущеная в юности. Кревинг. Даже Карина, далёкая от светских дел, знала это имя. А человек, называющий себя "Нами", в империи мог быть только один. — Карина Барр, даруем тебе титул Божественное Око. Служи своими глазами и руками Черному Льву. ＊ ＊ ＊ В сокровищнице Ридилл Карина с сияющими глазами устанавливала стеклянную витрину для кружев Кольвица. Ва-ха! Невероятно, невероятно, неве-е-ероятно! В тускло освещённом зале стояли национальные сокровища. Магические формулы без приближения не разглядеть, но узоры Карина старательно запечатлела в памяти. Для качественной подделки хотелось бы осмотреть обратную сторону и внутренности, но это уже слишком. Хочу ещё! Ещё, ещё, ещё-е-е! К счастью, хранитель и солдаты не ругали её за любопытство, а смотрели с теплотой. В этом смысле выбор Чёрного Льва был верен. Карина — техник высшего класса, но доверчивая, рассеянная, легкомысленная. Император как-то сказал: "Ты — наша главная гениальная недотёпа". Интересно, есть ли в других странах такие же "гениальные недотёпы"? Хотелось бы подружиться. Выросшая среди мастеров, Карина почти не общалась с ровесницами. Его величество велел: "Ты недотёпа — веди себя тихо, притворись незаметной служанкой". Но пока миссия идёт гладко, да? Угу, угу. В Ридилле, говорят, есть могущественные маги — Семь Мудрецов. Черный Лев предупреждал остерегаться их. Цитируя: "Умного Барьерного Мага Мы уберем из охраны, поставим к Сесилии кого попроще. Но всё равно будь начеку. К Семи Мудрецам не приближайся". Э-э-э, как же её звали… Тихая Ведьма? Безмолвная Ведьма? Неважно. Не видела — значит, его величество зря беспокоился. Аккуратно разложив кружево в витрине, Карина ещё раз проверила формулы на стекле. — Угу, отлично. Теперь проверить, не мешает ли витрина соседним магическим артефактам. Осматривая экспонаты, она понимала: это последний шанс запечатлеть сокровища. Взгляд упал на витрины напротив; глаза загорелись. Это… древние магические артефакты! Ух ты, ух ты, ух ты! В Ридилле семь древних артефактов; два хранились здесь. Солнечный Меч Атлас и Прожорливая Зои. Солнечный Меч Атлас вопреки названию был простым, грубоватым клинком, но нёс печать истории. В рукоять вделан единственный бриллиант с формулами, недоступными современной магии. Жаль, нельзя рассмотреть под лупой. Рядом — Прожорливая Зои, шкатулка размером с ладонь, чёрная, усыпанная самоцветами. Хм? Карина нахмурилась. Солнечный Меч Атлас прост, но подлинный. А вот… Почему Прожорливая Зои — подделка? Прим. пер.: «余» (yo) - архаичное королевское обращение, как и у наших монархов говорить о себе в множественном числе. И хоть бы один переводчик на него среагировал все делали просто "я"... Анлейт тоже не запаривался сунув везде обычнейшее "I". Из-за этой главы пришлось переделывать его фразы в прошлых. В прочем вы изначальный вариант не видели, а сразу исправленный я просто жалуюсь в пустоту. ---------- Пока мы не встретимся снова Хотя официально было принято решение о длительном пребывании Сесилии в Ридилле, задерживать одного из Семи Мудрецов, самых могущественных магов страны, на длительный период времени не представлялось возможным. С самого начала задача охраны Моники носила скорее дипломатический оттенок. Её миссия завершилась по изначальному плану. Дальше безопасность возьмут на себя Королевская гвардия и Магический корпус дворца — совместно. С того дня, как Сесилия решила стать святой и выйти замуж за Лайонела, она каждый день была занята по горло. Продление пребывания и объявление о помолвке с Лайонелом. Чтобы это объявить, нужно было обойти с визитами все стороны, а приглашений на чаепития и вечерние приёмы только прибавилось. Моника беспокоилась, не переутомляется ли Сесилия, но та больше не держалась за живот после светских мероприятий. Это, наверное, потому, что рядом с Сесилией теперь Лайонел. Раньше Сесилия и так вела себя на приёмах безупречно, но сейчас в ней чувствовалась новая, ранее невиданная твёрдость. Мягкая, грациозная, хрупкая… но уже не плывущая по течению. В нынешней Сесилии была сила человека, который смотрит в будущее. Леди Сесилия, наверное, получила эту силу от Его Высочества Лайонела… от любимого человека. От этого на душе у Моники становилось как-то странно радостно — наверное, потому, что она сама была такой же. ＊ ＊ ＊ В последний день миссии охраны Сесилии Моника пришла попрощаться, но Сесилия ещё переодевалась. Подождав немного снаружи комнаты, Моника заметила, как с противоположного конца коридора приближается человек и, увидев её, останавливается. Это был Маг Снов Каспер Хаттер. — О-о, это! Хаттер отвёл взгляд и попытался пройти мимо, но Моника в панике окликнула его. Хаттер остановился, повернул только голову, взглянул на Монику и тут же отвернулся. Почему-то он всегда избегал смотреть ей в глаза. Наверное, ему невыносимо видеть, как такая девчонка занимает пост одного из Семи Мудрецов. А может, её неуклюжие манеры режут ему глаз. Монике тоже не хотелось особо сближаться, но перед окончанием миссии ей обязательно нужно было ему кое-что сказать. — Тебе что-то от меня нужно? Хаттер пробормотал, не глядя на Монику. Всё в его поведении кричало об отказе. Тем не менее Моника, убедившись, что рядом никого нет, открыла рот. — Леди Сесилия ни в чём не виновата! Плечи Хаттера слегка дрогнули. В ту ночь, когда Сесилия рассказала о своей судьбе и о том, что ждёт впереди, она сказала Хаттеру: "Когда я умру, разрешаю отомстить. Покажи мне самый страшный кошмар". Сесилия назвала это наградой Хаттеру, но Моника никак не могла с этим смириться. — То, что зеркало отвергло принцессу, — не её вина. И то, что она никому не могла рассказать… учитывая её положение, это естественно, и она не сама это решила, я думаю. Поэтому… Сесилия говорила, что гнев Хаттера оправдан и у него есть право на месть. Но гнев Хаттера — это просто злоба на невиновного. Просто не на кого больше выместить, вот он и срывается на Сесилии. Сесилия, наверное, это понимала. Потому и попросила Лайонела выйти в тот вечер. Жестокий договор между Сесилией и Магом Снов знала только Моника. Поэтому она и решила, что сказать должна именно она. — Винить только ее — неправильно… поэтому… насчёт того обещания… — Ты понимаешь разницу между магией иллюзий и магией ментального вмешательства? Хаттер прервал Монику низким голосом. Моника растерялась, но ответила на вопрос. — Магия иллюзий создаёт неосязаемые видения, видимые всем присутствующим, а магия ментального вмешательства напрямую воздействует на разум жертвы. — Заклинание, которым я усыпил тебя, — из второй категории. Оно принудительно погружает в сон и слегка отражает в нём желания жертвы. В нашей стране его используют, чтобы дать покойную смерть безнадёжным больным. В королевстве Ридилл и в Империи разные правила насчёт магии ментального вмешательства. В Ридилле её разрешают только в особых случаях, например при допросе преступников, а в Империи условия мягче. Разрешение на использование для тяжёлобольных — часть этого. — Это единственная магия ментального вмешательства, которую я умею. — Э? Моника широко раскрыла глаза, а Хаттер пошёл дальше. Его спина словно отталкивала все слова. — Постойте… это… э-э-э! Маг Снов Каспер Хаттер — иллюзионист высшего класса. Он может показать такие ужасы, от которых волосы дыбом, и свести взрослого с ума, но иллюзии не действуют на бессознательных. На бессознательных действует только магия ментального вмешательства. Какое заклинание он применит в конце жизни святой? Ответа пока нет, но спина Хаттера, словно с плеч свалился груз, сама по себе казалась ответом. ＊ ＊ ＊ Попрощавшись с Сесилией, Моника гуляла по саду дворца Аусархорн. Почему-то ей показалось, что, придя сюда, она точно кого-то встретит. Предчувствие сбылось мгновенно. В солнечном уголке клумбы с весенними цветами сидела служанка с чёрными волосами, собранными в пучок, — Карина. Она что-то рисовала, используя большой камень вместо стула. — Карина. Моника окликнула, но Карина, похоже, полностью ушла в рисунок. Секунд через три она остановила руку с угольком и, как испуганная кошка, вскинула голову. — Уаа, Моника-чан! Прости-прости, совсем не заметила! Ты давно здесь? — Нет, только что окликнула. — Уф, хорошо. Когда я в работе, иногда вообще ничего не слышу. Бывает, десятки раз зовут — не реагирую. Моника почувствовала родство душ. Когда она погружается в мир чисел и магии, с ней то же самое. Тогда Моника считает до изнеможения или пока Неро не ткнёт лапкой в щёку. — Эм, Карина. Сегодня мой последний рабочий день… я возвращаюсь в Сазандол. Поэтому… хотела попрощаться напоследок… Моника подняла сумку. К ней болтался деревянный котик — подарок от Карины. — Это… спасибо. Очень, очень обрадовал… Моника смущённо поблагодарила, а Карина растянула щёки, как кошка, дорвавшаяся до рыбы. — Такие вещи приятно слышать. Моника-чан— первый человек вне семьи, кому я подарила что-то, сделанное своими руками. Карина хихикнула, показав белые зубы. Улыбка была искренней, без прикрас. — Раньше мне было всё равно, что с моими вещами делают… но да, когда они радуют — это приятно. — Эм, Карина ещё надолго останется в стране? С продлением пребывания принцессы Сесилии часть имперской делегации, слышала Моника, возвращается в Империю. Карина говорила, что работы мало, — наверное, уедет, подумала Моника с грустью, но Карина неожиданно покачала головой. — Нет, ещё немного побуду. Начальство сказало: осмотрись и узнай что-то новое. — Я… э-э… иногда приезжаю в столицу по работе… так что… э-э… Моника задумалась, нервно переплетая пальцы. В таких случаях говорят "давай погуляем"? Но что значит "погуляем"…? Я и столицу-то плохо знаю, не смогу провести… что же сказать… Как только начала волноваться, мысли полезли: не помешаю ли, не обижу ли, — и спина Моники всё больше округлялась. Но Карина весело рассмеялась и разрешила всё сама. — Тогда давай встретимся ещё! В следующий раз обойдём столицу вместе! И вкусно поедим, и… а, кстати, в столице есть художественный музей, да? Хочу сходить! Моника энергично закивала на слова Карины. В итоге нужные слова простые. — Да! До встречи! ＊ ＊ ＊ Молчаливая Ведьма Моника Эверетт вышла из замка чуть более уверенной походкой, чем пришла. Этот случай снова дал ей осознать кое-что. Мне нужно ещё усерднее стараться. На светском приёме её выручила Мелисса, а на задании охраны — если бы не подоспел Луис, она не спасла бы Сесилию. И от поведения Лайонела с Сесилией Моника могла многому научиться. Сев в карету, Моника достала из сумки маленький листок. Это "Список дел после возвращения в Сазандол", который она вчера вечером серьёзно составила. Перечитав ещё раз, Моника тихо фыркнула носом. В последнее время она только и чувствует свою незрелость, но унывать нельзя. Вернувшись в Сазандол, нужно сразу браться за дело. Ведь я — наставница Айка… Молчаливая Ведьма. ---------- Соицологическое исследование о взрослых (Практическое издание) Айзек Уокер, самопровозглашенный ученик Молчаливой Ведьмы, пока оставался присматривать за домом в Сазандоле, разбирал работу, присланную Уилдиану, и параллельно продвигал личные исследования в магии. В перерывах он убирал дом, готовил еду и делил её с Неро. В общем, дни проходили тихо и размеренно, но недавно к этому распорядку добавилось одно новое ежедневное занятие. — Уокер, готов? — Да, в любое время. На пустыре в Сазандоле Айзек, с учебным мечом на поясе, стоял напротив Энтони. В руках у Энтони была лишь рукоять меча — клинка не было. Но после короткого заклинания рукоять издала хрустящий звук, и из неё вырос ледяной клинок. Это была техника магического меча, часто встречающаяся у рыцарей королевства Рэндалл. Лезвие, конечно, притуплено, но удар всё равно обещал быть чувствительным. — Ну что ж, тогда... Начали! Горло Энтони издало рык. В следующий миг он с размаху рубанул. От этой мощи, совсем не похожей на недавнюю дружелюбную улыбку, Айзек не дрогнул и спокойно принял ледяной клинок. Если бы меч был из молнии или огня, принимать удар означало бы получить урон сразу. Но сейчас тренировка шла в расчёте на обычного мечника. Если рубиться в лоб, разница в силе очевидна. Промахнусь — и запястье вывихну. Уклониться можно, но... Айзек, не забывая о тыле, попытался отвести удар Энтони. Но тот не дал себя так просто обвести. — Эйя! С яростным выкриком Энтони горизонтально размахнулся мечом. Широкий замах открыл его торс. Хочется влететь в атаку, но это ловушка. Айзек отшатнулся, и Энтони ухмыльнулся по-звериному. — Это же был шанс, Уокер? — Взаимная гибель смысла не имеет. — Заметил, значит. Тогда как насчёт этого! Энтони снова рубанул. Отступить бы, но дальше уже некуда. Айзек шагнул вперёд, отводя меч Энтони и целя в горло. Но нагрузка на запястье оказалась выше ожидаемой. Отвод не удался, и ледяной клинок Энтони упёрся Айзеку в шею. — Бой окончен. — Да. Айзек выдохнул и потёр ноющее запястье. Энтони взглянул на слегка стёсанный ледяной клинок и пробормотал с восхищением: — Хорошая техника, Уокер. — Но вам не ровня. — Не скромничай. Сколько раз скрестили мечи — понял. Ты двигаешься так, будто за спиной кого-то прикрываешь. Айзек замер, перестав гладить запястье, и слегка расширил глаза, глядя на Энтони. Он заметил? В детстве Айзек впервые взял меч, чтобы охранять принца Феликса — меч, рассчитанный на защиту того, кто стоит сзади. Потому нельзя было подтягивать врага слишком близко или отводить удары в тыл. Даже победа теряла смысл, если ранили того, кого надлежало беречь. После смерти Феликса Айзек переделал лицо и стёр все эти привычки. Второму принцу Феликсу Арк Ридиллу нужен был меч для победы над врагами. Рубить всех, кто встанет на пути, демонстрировать подавляющий талант и силу — королевский меч, достойный будущего монарха. И это сработало: все наперебой хвалили фехтование принца Феликса. Но теперь Айзек хотел вернуть старый стиль. Меч не для победы, а для защиты. Тренировки с Энтони были именно для этого. — Простите. Не то чтобы я сдерживался. Айзек лишь попросил Энтони позаниматься с ним мечом, не вдаваясь в подробности. Но тот не обиделся, а расхохотался во весь голос: — Не парься. Наши мечи — для разных целей. Мой — чтобы прорубать авангард и ломать строй врага. Твой — чтобы беречь того, кто сзади. Ни благородства, ни превосходства тут нет. Энтони грубоват, не слушает других и вообще хлопотный тип, но как мечник — первоклассный. Видимо, боевой опыт. Пока Айзек так думал, Энтони вдруг сказал, словно вспомнил: — Кстати, Уокер. У тебя случайно не было периода, когда правый глаз был травмирован? Сердце ёкнуло. Правая рука рефлекторно потянулась к чёлке. С детства он прятал правый глаз за волосами — привычка, от которой избавился, поменявшись с Феликсом. — Почему вы об этом спрашиваете? — Рефлексы у тебя зверские, но на атаки справа — лёгкая задержка. Наблюдал и заметил: правую сторону ты сначала ловишь левым глазом. Потому и подумал, что правый глаз когда-то не видел. Айзек опешил. Никто раньше этого не замечал — даже рыцари, обучавшие его фехтованию. Энтони разглядел за такой короткий срок... — Спасибо, что указали на это. Похоже, у меня всё ещё есть привычки, которые нужно исправить Айзек поднял меч. Энтони ухмыльнулся и сделал то же. — У меня самого в последнее время тело тупит! Сегодня отрабатываем по полной, Уокер! ＊ ＊ ＊ Скрещивая клинки с Айзеком Уокером, Энтони Уинкель втайне поражался. В рыцарях Рэндалла мало кто в таком возрасте владеет мечом на этом уровне. Честно, хотел бы забрать в свой отряд. Сражаясь за кого-то позади себя, ты был ограничен в передвижении. Тем не менее, Айзеку удавалось не отставать от Энтони. Как и сказал Мишель. — Я считаю, что Уокер — это слуга высокопоставленного человека. Младший брат Энтони, Мишель, сказал это после попойки несколько дней назад. Будучи членом подразделения, специализировавшегося на разведывательных операциях, Мишель обладал превосходной наблюдательностью. На той попойке он всё время пялился на этого юношу, выглядевшего не к месту роскошно. — Уокер за едой сначала пробовал всё по чуть-чуть. — Это не звучит как-то особенно необычно. Теодор, игравший с собакой, лениво отозвался, но Мишель покачал головой. — Первый кусочек — маленький. На язык, не жуёт сразу, проверяет, не онемеет ли. Перед следующим блюдом пауза — ждёт, нет ли реакции. Привычка пробовать на яд. Такие, кто постоянно проверяет еду на яд, — либо сами из знати, либо слуги знатных особ. — Плюс Уокер всегда в курсе окружения. Я хотел напугать, подкрался в слепую зону — он заметил. Это не навык простого человека. Скорее всего, телохранитель или слуга кого-то высокого ранга — Понятно. Значит, Уокер — слуга и телохранитель Молчаливой ведьмы Моники Эверетт. Во время поимки беглеца из рэндалльских рыцарей Сэмюэля Слоуса Энтони узнал, что эта крошка — одна из Семи Мудрецов королевства Ридилл, Молчаливая ведьма Моника Эверетт. Кстати, эта крошка — будущая жена его младшего брата, а значит, будущая невестка Энтони. — То есть Уокер охраняет нашу будущую сестру! Он нам почти брат! Когда Моника выйдет за Роберта, примем Уокера в семью как родного! Кстати, на той попойке они узнали, что у юноши Уокера тяжёлая любовь. И что объект — тот, кому он служит. Но им и в голову не пришло, что это может быть Моника Эверетт. Всё из-за неуместно красивого лица Айзека Уокера. С такой внешностью и харизмой объект воздыханий наверняка — зрелая красавица, бывшая начальница или хозяйка. Так они решили. К слову, второй брат Мишель видел, как Сирил Эшли уводил Монику из дома Сэмюэля Слоуса. Но решил: "Наверняка опекун Моники или коллега из Семи Мудрецов!" Для Мишеля Молчаливая ведьма — будущая жена брата и их сестра. Факт незыблемый. Несмотря на выдающуюся наблюдательность, когда дело касалось младшего брата, знаменитые рыцари Рэндалла, братья Уинкель, всегда давали маху. ＊ ＊ ＊ Закончив тренировку с Энтони, Айзек вежливо отказался от ужина. Моника, охранявшая принцессу Сесилию в столице, должна была вот-вот вернуться. Он и так убирает дом ежедневно, но к возвращению Моники хотел сделать всё особенно тщательно и приготовить тёплый ужин. Обязательно её любимую жареную белую рыбу... Плюс ореховую выпечку. И кофе купить... Чтобы покорить любимую девушку, нужно совершенствоваться — так говорил Энтони. Но Айзек считал, что желудок — тоже важный путь. Оглядываясь на полгода, казалось, он скорее завоевал желудок Неро, чем Моники... Но когда-нибудь хотел услышать от Моники: "Еда от Айка — самая вкусная". Скромная цель. Составляя список покупок, Айзек вернулся к дому Моники и услышал внутри возню. Подумал, Неро за мышью гоняется, открыл дверь — и увидел редкость: Моника в фартуке, с застывшим, как статуя, лицом. — Айк!? — С возвращением, Моника. Ты раньше, чем я думал. — П-подожди! Ещё пять минут! Сядь и подожди, пожалуйста! — Хм? Не обращая внимания на растерянность Айзека, Моника вынула из кармана фартука записку и впилась в неё взглядом. — Так, уборка... ничего особенного, ладно... Ванна нагрета. Постель свежая. Напитки охлаждены, осталось разогреть еду. В прошлый раз мини-пламя не вышло, так что духовка на слабом... Мой мастер такой милый, как новобрачная. Моника тем временем влетела на кухню. Айзек неспешно последовал и заглянул. Моника с серьёзностью магического эксперимента пялилась в духовку. Внутри — кусок мяса в маринаде из специй и фруктов. Аромат дразнил аппетит. — Моника, маринованное мясо легко подгорает, отодвинь от огня. — П-поняла! Моника осторожно, аж тревожно, сдвинула мясо и вытерла пот со лба. Казалось, она была полностью поглощена своим занятием. Судя по всему, считает секунды. Бормочет:"Ещё сто восемьдесят..." — то на часы, то в духовку. Но Айзек, опытный в готовке, решил: ещё сто восемьдесят — и поверхность обуглится. — Думаю, огонь можно выключать. Остаточного тепла хватит. — О-остаточное тепло... Это же продвинутая технология... — Да, просто выключи. Моника выключила духовку и глубоко выдохнула. Выглядела она так, словно преодолела гору в своих магических изысканиях. Но вдруг вскинула глаза на Айзека: — П-прости! Ещё не сказала "с возвращением". С возвращением, Айк! — Да, я дома. Ты ведь только из столицы? Дальше я сам... Моника энергично замотала головой, выпрямилась и откашлялась. Кашель, видимо, чтобы сменить тему, но вышло жалко. — Э-э, это как твой мастер я говорю... — Да? Что, мой мастер? — В последнее время ты... не в форме. Айзек слегка вздрогнул. После контакта с имперцами и знания о обещании Моники Черному Льву он не смог скрыть смятения. Проглотив горечь, подкатившую к горлу, он услышал серьёзное: — Наверняка устал от поездок между владениями и Сазандолом. Отдыхай спокойно. Ванна готова, постель свежая, напитки охлаждены, еда вот-вот — идеально. Так что... Моника замолчала, подбирая слова, потом вскинула лицо: — Если я чем-то могу помочь, скажи в любое время, ладно! ＊ ＊ ＊ Это была попытка Моники воспроизвести заботу Лайонела о принцессе Сесилии. Лайонел не допрашивал меланхоличную Сесилию насильно, а утешал. Потому она и смогла открыться. Моника заметила тревогу Айзека. Хотела, чтобы он поделился, опёрся на неё. Но допрос — не выход. Утешить и создать обстановку, где он сам захочет говорить, — как Лайонел с Сесилией. По пути зашла в мясную Дадли, купила любимое мясо Айзека. Ванна, постель — всё для его отдыха. А ещё... да, слова принца Лайонела! Моника произнесла с жаром, как крылатую фразу: — Если я чем-то могу помочь, скажи в любое время, ладно! Идеально. Сама в восторге. Пока Моника втайне сжимала кулак, Айзек улыбнулся, прищурившись: — Тогда можно одну просьбу? — Конечно! Айзек сел на диван, похлопал рядом. Сядь. Моника пробормотала "прошу прощения" и села. Айзек слегка прислонился — плечи едва коснулись. — Хочу услышать о столице. Расскажи, что было? — Э-э, да... Ну... Моника с жестами рассказала о последних неделях. Конечно, о том, как Сесилию отвергло зеркало, она умолчала. Зато — визит к Олбрайтам, чай с Сесилией, подруга Карина, милая деревянная фигурка. Раньше Моника не делилась опытом, но теперь хотела рассказать Айзеку всё. — А потом принцесса Сесилия... Говорила она красноречиво, но веки тяжелели. После столицы сразу ванна, уборка и вымоталась. Сначала к ней прислонился Айзек, но теперь Моника обнаружила, что прислонилась к его плечу и тихонько задремала. Сейчас она применяла на практике всё, что знала о взрослой заботе. Будучи хладнокровной и надёжной хозяйкой, она никак не могла здесь заснуть… Но, несмотря на все попытки протереть глаза, голова Моники становилась всё тяжелее и тяжелее. — Спокойной ночи, мой мастер. Перед тем как отключиться, почувствовала мягкое касание к щеке. ＊ ＊ ＊ Моника задремала посреди рассказа. Айзек осторожно подвинул её и положил голову себе на колени. И вдруг вспомнил мальчика-соседа из детства. Тот был старше, считал Айзека младшим братом и хвастался новыми знаниями из школы. Сегодняшняя Моника — точь-в-точь. Ребёнок, жаждущий применить выученное. "Если чем-то могу помочь" — не в её стиле. Должно быть, она кое-чему научилась в столице. Ванна, постель, еда — всё для него, с её неуклюжей заботой. Это радует. Всё здесь — для него одного. Позволь мне заполучить тебя целиком… по крайней мере, на данный момент. Пока Айзек размышлял о столь несправедливых вещах, из окна появился Неро в облике черного кота. По-видимому, его привлёк запах мяса. — О, вернулся, Искорка? — Неро, подойди-ка. — Ага? Неро запрыгнул на подлокотник, переводя взгляд с Айзека на дремлющую Монику. Та вот-вот уснёт. Глядя на её детское лицо, Айзек грустно прищурился. В прошлом он мог игриво поцеловать её, но теперь ему казалось, что он не может. Переступив эту черту, он, вероятно, уже не сможет себя сдержать. Айзек взял Неро и его лапой мягко ткнул Монику в щёку. — Спокойной ночи, мой мастер. Её ритмичное дыхание было признаком глубокого сна. Судя по всему, она полностью уснула. Айзек с тоскливой улыбкой продолжал тыкать лапой. — Эй, что меня заставляют делать? — Это сложно. Пожалуйста, пойми. — Какого черта... Неро искоса взглянул на Айзека с выражением недоверия, пока Айзек наконец не положил Неро обратно на подлокотник. — На самом деле у меня есть одна забота... Неро-сэмпай. — Да? Спрашивай о чем угодно. Умилив кота "сэмпаем", Айзек тихо спросил: — Как стать для Моники номером один? — Ты? Номером один у Моники? Невозможно. Сдавайся. Получив прямой отказ, Айзек замолчал. Тем временем Неро фыркнул и продолжил: — Ведь Моника больше всех любит меня! — ... — Потому что я самый сильный и самый милый, конечно же! Жаль, но ты не сможешь меня победить, не превратившись сам в кота… Айзек улыбнулся и от души погладил Неро по хвосту против шерсти. Испуганный чёрный дракон подпрыгнул, крича "Хонгьярабубо!" и катаясь по полу. ---------- Персонажи Моника Эверетт (19) Проявив взрослую заботу (?) по отношению к своему ученику, она уснула. Когда проснулась, уже было бодрящее утро. Мясо, замаринованное в соусе, на следующий день ученик как следует разогрел. В результате ещё неопытная мастерица схватилась за голову: — Н-нет все должно было быть не так... Айзек Уокер (22) Сияющий принц, который хочет одолжить даже кошачью лапку. Всё ещё не знает, кто такие Энтони и его братья. Неро Черный дракон Воргана, возомнивший, что шпионы — это круто. Оскорблённый обратным поглаживанием хвоста, он после этого сбежал из дома. Луис Миллер (29) 29-летний отец одного ребёнка, который провёл свой драгоценный отпуск, переодеваясь по ночам в женскую одежду. Поскольку на ярком свету его легко было бы обнаружить, он в основном скрывался, но в первый же день передвигался днём и был замечен Эйнхардом. В молодости он охотился на драконов ради мечты о собственном доме, в результате установив рекорд по количеству одиночных побед над драконами — второе место в истории. Лайонел Брем Эдуард Ридилл (29) Добросердечная золотая горилла. Первый принц королевства Ридилл. Луис и Лайонел были одноклассниками в Минерве. Хотя он изучал магию в Минерве, особого таланта к ней не имел.Слаб в политических интригах, но как воин — первоклассный. Достаточно силён, чтобы крепко удержать разъярённого бывшего хулигана. Эйнхард Бергер (26) Третий сын дома Моргештерн, одного из четырёх великих домов Империи. Обладая хорошим чутьём и умением ладить с людьми, он с детства подвергался покушениям со стороны братьев. Подумав, что если стать хулиганом-неудачником, братья оставят его в покое, он начал ночные гулянки. Удивительно, но такой образ жизни ему вполне подошёл, и так он живёт до сих пор. Из-за склонности быстро задирать нос любимые люди обычно отвечают ему холодно. Единственное, на что он может положиться, — доброта Лайонела. Сесилия Шарлотта Фиби Кревинг (20) Сводная сестра императора Черного Льва. Унаследовав кровь герцогского дома, управляющего древним магическим артефактом Зеркалом Берна, она была отвергнута зеркалом и годами скрывала этот факт от окружающих. Её хобби — вязание кружев. Когда она молча двигает руками, сердце обретает покой. Каспер Хаттер (32) Могущественный маг, входящий в тридцатку лучших в Империи. Прозвище — Маг Снов. Его сестра Мия не родственница по крови. Из-за большой разницы в возрасте он лелеял её как дочь. Леонхард Алоис Максимилиан Берндт Кревинг (30) Хитрый император Черный Лев. Он назначил Монику, легкомысленную гениальную девушку из Ридилла, в службу безопасности, чтобы предотвратить раскрытие истинной личности легкомысленной гениальной Карины. Недавно произошёл четвёртый в этом году государственный переворот. — Ну и что! Когда Нами только занят был престол, перевороты случались по меньшей мере три раза в месяц! Карина Барр (19) Один из Четырех Мастеров Небесного Пламени Имперского Магического Креста, Барр Божественного Ока. Легкомысленная гениальная девчонка на стороне Империи. Нечего и говорить, кто на стороне Ридилла. В прошлом её арестовали в нижнем городе за изготовление подделок по чужому заказу, и император лично подобрал её. Хельмфрид Кольвиц (40) Один из Четырёх мастеров Небесного Пламени Имперского Магического Креста, Кольвиц Волшебные Пальцы Гений, вплетающий магические формулы в вышивку и кружево. Его работы называют носимыми произведениями искусства. Относится к своим творениям как к любимым дочерям и ругает любого, кто плохо с ними обращается, до тех пор, пока у того не сломается дух. Когда видит прекрасный узор или завершает работу, молча исполняет загадочный танец. Интеллектуальная внешность полностью испорчена поведением — мужчина средних лет, обожающий вышивку и кружево. Мелисса Розенберг (26) Бывший член Семи мудрецов. Четвёртая Ведьма Шипов. Различие между «Малышкой», «Мони-мони» и «Моника-чан» — по настроению. Рауль Розенберг (21) Один из Семи мудрецов, Пятый Ведьма Шипов. Ожидая в замке, он усердно возделывал цветники. Посланники Империи полностью принимают его за брата-садовника. — Эй, ты заблудился? Давай я провожу! Ах да, туалеты в замке просто потрясающие, обязательно загляни! Рей Олбрайт (23) Один из Семи мудрецов, Третий Шаман Бездны. После встречи молодой троицы Семи Мудрецов он в одиночестве краснел: — ...Э, может, я сегодня хвастался своей невестой? Это считается хвастовством? Считается, да? Хвастовство, хвастовство... Хе-хе. Фрида Бланке (20) Невеста Рея. Недавно узнала, что бухгалтерией дома Олбрайт временно занималась Молчаливая Ведьма, и теперь тайно хочет попросить совета. — Это действительно замечательные бухгалтерские книги. Энтони Уинкель (28) Старший из пяти братьев Уинкель. Надёжный старший брат для всех. Из-за различных дел по улаживанию последствий планирует остаться в Сазандоле на некоторое время. Его отряду часто поручают прорыв линии фронта противника. Раньше это был отряд с наибольшими потерями, но с тех пор, как Энтони стал командиром, они гордятся нулевыми жертвами. Подчинённые им восхищаются, но высшее руководство смотрит свысока. Это главная причина, по которой он не может сразу вернуться домой. Сам он совсем не переживает и с удовольствием проводит время с младшими братьями. Мишель Уинкель (25) Второй из братьев Уинкель. Харизматичный, но заботливый старший брат. Типичный второй сын: уважает старшего, но не может не заботиться о младших. Знает, что высшее руководство смотрит на старшего брата свысока, и тайно предпринимает различные шаги, чтобы поддержать его. Теодор Уинкель (20) Четвёртый из братьев Уинкель. Мягкий и неспешный старший брат. Непосредственно перед участием в той попойке проводил жестокий допрос с кнутом в руках. Клиффорд Андерсон (23) На следующий день после той попойки пожаловался Лане: — Уокер — тощая горилла, — и получил строгий выговор за оскорбление: "Сэр Уокер, как ты можешь такое о нем говорить!" Почему? Непонятно... В: Хочу узнать происхождение имён персонажей. О: Имена персонажей в основном выбираются довольно хаотично, но некоторые — на основе их значения. Яркие примеры — Айзек, Сирил и Луис. Имя Сирила дал покойный отец. Происхождение такое, что жить простолюдином с ним было очень тяжело. У Луиса имя, которое подходит и женщине, но происхождение полно боевого духа — по-моему, превосходно. В: Может ли быть, что Андерсон это Андерсон из "Рассуждения Розали Верде, военного медика с потерей памяти"? О: Он родственник Клиффорда. В семье Андерсон много пользователей ледяной магии, а также родственников в Ассоциации магов и исследовательских институтах — влиятельная в магическом мире семья. Это одна из причин, по которой Айзек хочет связаться с Клиффордом. Кстати, совсем мимоходом: у Клиффорда очень много родственников-детей, так что каждый раз на семейных сборищах малыши бомбардируют его: — Дядя Клиффорд, дай карманных! — Отказано. В: Хотел бы посмотреть эпизод «Лорд Сирил и пушистики» в стиле «тем временем». О: В кулуарах Кирилл всегда выглядит самым незаметным. Серьёзный Сирил обычно либо учится, либо работает. В: А что насчёт другого парня с женским лицом? Он тоже переодевается в другую одежду? А: Моника плачет: «Лорд Сирил — мужчина!» В: Что будет с Айком? Из-за тревоги по ночам не сплю. О: Верьте в стойкость духа человека, который даже перед казнью плотно поел. Поскольку холодные дни продолжаются, пожалуйста, согрейтесь и спите крепко. Прим. пер.: Фан факт за весь том переводчик только один раз назвал принцессу Сесилия. Другие варианты что этот железный гений мне выдавал: Цецлия, Цецілія, Цецылия, Цецилия, Цецелия, Цезилия, Цицилия. ---------- 【Бонус】 Щедрый завтрак Закончив развозку, Глен Дадли, сын мясника, вернулся в семейный магазин и обнаружил, что к нему с суровыми лицами спешат две его сестры. — Эй, братец Глен, что с тобой? — Что случилось с принцессой? — Ты ей изменяешь! — Так нечестиво. Загнанный в угол двумя сестрами, Глен озадаченно почесал голову. Он понятия не имел, о чём они говорят, поэтому казалось, что сёстры просто хотели использовать такие слова, как "измена" и "нечестиво", которые не были частью их обычного словарного запаса. — Фу, что это вдруг? — В магазин только что зашла девушка! Она хочет тебя видеть, брата Глена! — Она выглядела очень расстроенной! Ты, должно быть, что-то с ней сделал! — Я ничего не сделал! Не обращая внимания на крики сестёр, Глен направился к прилавку. Осматривая знакомый интерьер, он заметил в углу магазина миниатюрную девушку. Это была Моника, которая, опустив голову, нервно разминала пальцы. — Моника, ты пришла! Это необычно. Молчаливая ведьма Моника Эверетт формально была ценным клиентом мясной лавки Дадли. Но, если быть точнее, именно её подмастерье регулярно закупал там мясо в огромных количествах. Поскольку мясная лавка Дадли находилась на значительном расстоянии от Сазандола, Айзек просил Глена доставлять ему продукты, когда тому нужно было что-то сделать в Сазандоле. Поэтому каждый раз, когда Глен хотел увидеть Айзека, он привозил ему целые кипы мяса. Это был первый визит Моники в магазин. Глен предполагал, что с ней будут Лана или Айзек, но, судя по всему, Моника пришла одна. Моника приветствовала Глена поклоном, выражение её лица было строгим. — Эм, я хочу, чтобы ты кое-чему меня научил, Глен… Сёстры Глена, по-видимому, считали Монику обычной девочкой, но они и не подозревали, что Моника — Молчаливая ведьма, одна из Семи Мудрецов и вершина магического общества Ридилла. Другими словами, она была исключительно умна. Чему такой умный человек, как Моника, мог бы у него научиться? Возможно, это будет вопрос национальной безопасности. Глен начал строить грандиозные логические рассуждения, а Моника, покраснев, спросила: — Ты знаешь… любимое мясо Айка? Это был неожиданный вопрос. Моника спрашивала о своём подмастерье, который также был вторым принцем Ридилла. Но для Глена он был таким же любителем мяса и надёжным старшим. Кстати, Глен всё ещё называл его "президентом" — прозвище, которое закрепилось за ним ещё со времён их учёбы в академии Серендия. — Значит, тебе нужно любимое мясо президента? — Да. Я хочу угостить Айка его любимым блюдом… Я подумала, ты, наверное, знаешь, ведь вы всегда говорите с Айком о мясе… Глен скрестил руки на груди и задумался, вспоминая разговоры с Айзеком о мясе. Он усвоил это после окончания академии Серендии, но у Айзека были довольно схожие вкусы в еде. В последнее время они начали обмениваться любимыми рецептами. — Да, это правда. Президент любит практически любое мясо, но, похоже, ему нравятся более насыщенные вкусы. Приправа имеет большее значение, чем вид мяса. Думаю, он предпочитает хорошо приправленные блюда. — Сильная приправа? Хм, так мне просто побольше соли посыпать? Глен с опозданием начал беспокоиться о кулинарных способностях Моники. — Моника, насколько хорошо ты готовишь? — Ну, я, наверное, могу порезать, пожарить, сварить и посыпать солью… — О, отлично. Значит, ты уже лучше моего мастера. Глен невольно пробормотал что-то, и Моника нерешительно задала ему вопрос: — Эм, ты имеешь в виду, что Луис готовит? — Он говорит, что может есть практически всё — будь то мясо, рыба или что угодно, — если только это хорошо приготовлено и полито джемом. — Ух ты... Когда они разбили лагерь в горах для тренировок, Луис небрежно достал из багажа банку джема, чтобы приправить им все свои блюда. Глен не мог поверить своим глазам. В северных районах Ридилла было принято поливать мясо ягодным соусом, но Глен был убеждён, что подход Луиса принял совершенно иную форму. — Он пьёт алкоголь как воду и везде кладёт варенье… Если бы не женитьба на госпоже Розали, он бы точно умер молодым. — А… ахаха… Возможно, вспомнив что-то подобное, Моника посмотрела вдаль и слабо рассмеялась. Возвращаясь к теме, Глен размышлял, что делать с мясом, которое Моника хотела купить Айзеку. Судя по признанию Моники, она не особо умела готовить. В таком случае Айзека могли бы накормить пересоленным мясом. — Я понял! Подожди минутку! Глен отступил в дальнюю часть магазина, нашёл на кухне эмалированную кастрюлю и упаковал её в корзину. Содержимое кастрюли представляло собой жареные на гриле куски мяса, маринованные в соусе. Мясная лавка Дадли также занималась переработкой мясных продуктов, и это было одной из пробных партий. Глен обернул корзину тканью и подарил её Монике. — Я давно хотел, чтобы президент это попробовал! Судя по всему, ему нравится эта приправа из восточного региона, я уверен, что ему понравится! В восточном Ридилле мясо обычно готовили не сбрызгиванием соусом, а маринованием в соусе перед приготовлением на гриле. Для восточного стиля также было характерно добавление мёда и фруктов, чтобы сделать соус немного слаще. Новый рецепт включал этот сладкий соус в дополнение к секретной специи семьи Дадли. — Значит, я могу просто разогреть мясо как есть? — Да, оно уже готово. Просто поставь его в духовку на слабый огонь и прогрей минут пять. И оно готово к употреблению! Приготовление куска мяса может оказаться неожиданно сложной задачей для новичка. Придётся прогреть его полностью, не подгорев при этом, а определить степень готовности будет непросто. Однако даже такой новичок, как Моника, должен справиться с разогревом… Наверное. Услышав объяснение Глена, Моника вздохнула с облегчением. — Даже я справлюсь с этим… Спасибо, Глен. — Пожалуйста! Мне тоже хотелось бы услышать ваше мнение по этому поводу! — Поняла! ＊ ＊ ＊ Моника проснулась от аппетитного аромата мяса с нотками специй и фруктов. Перевернувшись на кровати, Моника прищурилась на мягкий весенний солнечный свет, пробивающийся сквозь занавеску… а затем широко раскрыла глаза. Её планы состояли в том, чтобы проявить взрослую заботу и создать Айку комфортную обстановку. Как она могла лежать в постели? — Айк! Айк! Не пригладив причёску, Моника поспешила вниз по лестнице и обнаружила уже приготовленный завтрак. На большой тарелке в центре стола аккуратно лежали тонкие ломтики мяса — мяса, купленного в магазине Глена. — Доброе утро, Моника. Айзек выглянул из кухни, чтобы поприветствовать Монику. Затем он подошёл к столу со свежеиспечённым хлебом и налил кофе в чашку Моники. Вся посуда была расставлена, так что Монике не с чем было помочь. Пока Моника стояла в оцепенении, Айзек пододвинул ей стул и жестом пригласил сесть. Она тут же упала на него и закрыла лицо руками. — Айк, прости. Я… уснула, да? — Ты устала от долгого путешествия, верно? — Фу… — Спасибо, что подготовила ванну и постелила простыни. Это очень помогло. Моника была рада помочь, но что-то было не так. Это было не то внимание, которое она ожидала получить от взрослого. Скорее, такое ощущение, что это он проявляет заботу… Размышляя о собственной незрелости, Моника взяла кусок хлеба. Круглая булочка размером с ладонь была с надрезом. Возможно, её нужно было разрезать пополам, чтобы получился сэндвич? На противоположной стороне стола она увидела, как Айзек кладёт мясо и овощи между ломтиками хлеба. Начинка хлеба мясом и овощами была не редкостью. Такие закуски можно было увидеть даже на обеденных столах представителей высшего сословия. Однако для этих блюд обычно использовали тонкий хлеб, достаточно маленький, чтобы его можно было легко держать и есть одной рукой. В высшем обществе сэндвичи из круглых булочек были гораздо более редким явлением. Однако Моника знала одного человека, который так питался: Кейси Грув, девушку из восточного Ридилла. — Айк… — Ага? Айзек оторвался от сэндвича и с любопытством наклонил голову. Впрочем, внутри уже была тонна мяса. Эта солидная порция вполне подошла бы для сытного завтрака. Где ты вырос? Именно этот вопрос пришёл ей в голову, но Моника решила его не озвучивать. Конечно, самое главное было дать Айзеку возможность есть то, что ему нравится, и так, как ему нравится. — Я думаю, сэндвич с жареной рыбой тоже будет вкусным. — Давайте попробуем в следующий раз. — Ага! Моника засунула в хлеб ломтик мяса и овощи, а затем открыла рот, чтобы откусить большой кусок. ---------- 【Бонус】 Святая и зеркало Эта комната звалась Зеркальным залом. Маленькое помещение без окон, в центре — каменный постамент. На постаменте, на алой подушке, покоилась реликвия, передаваемая из поколения в поколение в доме герцогов Ахенваль, — древний магический артефакт Зеркало Берна. Одна-одинёшенька войдя в Зеркальный зал, Констанция взяла Зеркало Берна с постамента и взглянула в зеркальную гладь на своё отражение. С той стороны зеркала на неё смотрела женщина с аккуратно заплетёнными и уложенными волосами и острыми чертами лица. Лицо отражения, однако, исказилось в досаде. — Не нравится, не нравится. Констанция в зеркале проворчала голосом, не скрывающим недовольства. Меж тем настоящая Констанца, с мягкой улыбкой на строгом лице, обратилась к зеркалу: — Не дуйтесь так, госпожа Зеркало. Её спокойствие было спокойствием человека, решившегося шагнуть в пасть смерти. Напротив, лицо отражения, заимствованное волей Зеркала Берна, хмурилось всё сильнее. — Я не дуюсь. Я в ярости. Зачем в жертву приносить тебя, Констанца! — Потому что переломить ход войны под силу лишь мне одной. Война между Империей и королевством Ридилл достигла критической точки: Империя оказалась полностью прижата к стенке. Особую угрозу представляли Семь Мудрецов — вершина магической элиты Ридиллa. Около тридцати процентов солдат передовой линии стали бесполезны из-за проклятий Шаманки Бездны Аделины Олбрайт. На втором Эчельгарском фронте конница Империи, славившаяся молниеносной мобильностью, была опутана терниями Ведьмы Шипов Сабрины Розенберг, обездвижена и уничтожена заклинаниями Громового Мага Грэма Сандерса. На границе маркграф Вальмберк, Западный Волк, доблестно отбивал атаки армии Ридиллa, но ридильцы уже обошли Вальмберк и стремились окружить вторую столицу Империи. Стоит начаться массированной магической бомбардировке — и вторая столица обратится в море огня. — Госпожа Зеркало, вашей силой можно создать отражающий барьер над всей второй столицей? — Разумеется, моя мощь огромна. С Ключом Знаний или Звёздной Ткачихой, созданными в ту же эпоху, меня и сравнивать нельзя. Зеркало Берна — магический артефакт, способный растянуть отражающий барьер на огромную территорию; по масштабу и точности оно превосходило все сохранившиеся древние артефакты. Не было ничего, чего оно не могло бы отразить, кроме, разве что, черного пламени черных драконов. Даже атаки других древних артефактов отражались безупречно. Именно поэтому нагрузка на пользователя была столь велика: барьер, укрывающий вторую столицу, безусловно, стоил бы жизни заключившему контракт. — Но, Констанца, ты велишь мне... лишить жизни друга? Услышав слова Зеркала Берна, Констанца опустила уголки глаз и улыбнулась. — Вы называете меня другом? Отражение Констанции в зеркале надуло губы, словно обиженный ребёнок. — Что это значит!? Ты не считаешь меня другом!? — Отнюдь, госпожа Зеркало. Мы с вами друзья. Давние, с детства, закадычные. Констанция закрыла глаза, вспоминая момент заключения контракта. С тех пор она почти ежедневно приходила к Зеркалу Берна, вела с ним беседы — то о пустяках, то о серьёзном, порой даже ссорилась. Это были её самые дорогие воспоминания. — Госпожа Зеркало, прошу вас как друга: одолжите мне свою силу. Я хочу защитить эту страну. Отражение Констанции в зеркале замолчало, словно надувшись. Но Констанция упорно смотрела в зеркало — и наконец оно, будто сдавшись, заговорило: — После использования силы я впаду в сон. На этот раз надолго. Десятилетиями не проснусь. — Про Зеркало Берна начнут говорить, что оно соня~. — Плевать! А когда проснусь, если появится следующий подрядчик или кто-то ещё, я найду какой-нибудь случайный изъян и полностью его отвергну. — Ох, госпожа Зеркало... Так ведь моим потомкам будет нелегко. — Не моё дело! Своеручно лишать жизни друга — больше я этого не потерплю! Констанца в зеркале заплакала по-детски, кончик носа покраснел. Констанция, думая, что видеть своё лицо в таком некрасивом плаче неприятно, шмыгнула носом. Слеза скатилась и увлажнила зеркальную гладь. ---------- 【Бонус】Банкет друзей хулиганов Один из Семи Мудрецов королевства Ридилл — Барьерный Маг Луис Миллер — до предела расширил глаза и с выражением глубокого, идущего от самого сердца недовольства тихо зарычал. — Почему... Взгляд Луиса был устремлён на софу, где его любимая дочь Леонора резвилась с негодным рыцарем Эйнхардом. Почти двухлетняя Леонора хихикала, хватая Эйнхарда за одежду и волосы. — Леонора-чан — хорошая девочка. Ну-ка, старший брат Эйнхард подбросит тебя высоко-высоко! — Бу-у, вау-бу-бу-у. Кя-а! — Ого, вот как, вот как. В будущем хочешь стать невестой старшего брата Эйнхарда? — Гуэ-э! Гуэ-э-э! Как только Эйнхард начинал нести всякую чушь, Леонора повторяла слово "гуэ-э". Кстати, для Леоноры "гуэ-э" означало ученика Луиса — Глена Дадли. Неизвестно, понимает ли Леонора, что такое "невеста", но каждый раз, когда это слово звучало, любимая дочь начинала выкрикивать имя ученика. К слову, для Леоноры мама — это "ма-а", дедушка — "де-е", Рин — "ри-и-ри". Слова для отца в её словаре пока не было. — Леонора очень дружелюбная. Она быстро ко мне привязалась. Лайонел подхватил Леонору на руки, и малышка, визжа от восторга, полезла вверх по его телу. Леоноре нравилось карабкаться по взрослым. А вот отец её, Луис, не мог вспомнить ни единого случая, чтобы дочь обняла его или хотя бы забралась на него. По какой-то причине Леонора откидывалась назад и начинала рыдать всякий раз, когда Луи пытался её поднять. — Леонора — вылитый Луис. И цвет волос, и цвет глаз — один в один. — Ага. И черты лица тоже чем-то на Луиса похожи. Слова Лайонела и Эйнхарда заставили Луиса надуть губы и возразить: — О чём вы говорите? Посмотрите внимательно. Леонора пошла в мать. Вы только посмотрите на эти глазки. Луис подался вперёд и протянул к Леоноре руки — та тут же сморщила личико и заревела. Чуть не скатившуюся с Лайонела Леонору Эйнхард ловко подхватил и принялся похлопывать по спинке. Леонора ещё всхлипывала, но вскоре успокоилась и принялась сосать одежду Эйнхарда. На отца она упорно не желала смотреть. Эйнхард с серьёзным лицом взглянул на Луиса. — Радуйся, Луис. У твоей дочери верный вкус к мужчинам. — Кто бы ни посмотрел — отец куда прекраснее этого бездарного болвана! В ответ Эйнхард просто пожал плечами. ＊ ＊ ＊ Продление пребывания принцессы Сесилии вызвало череду суматошных дней, но, когда всё наконец улеглось, в особняке Миллеров трое дурных друзей устроили скромную попойку. Время для ужина ещё не наступило — час был неудобный, но у занятой троицы возможности собраться выпадали редко. За отведённое время они пили вино и вели бесцеремонные разговоры, свойственные многолетней дружбе. — Я давно хотел спросить: зачем тебе такие длинные волосы? Обет какой-то? — Ухоженные длинные волосы — символ достатка. Луис фыркнул и провёл рукой по длинной косе; Эйнхард закатил глаза. — Когда доходит до такого, длина волос прямо пропорциональна твоему тщеславию. И вообще, это из-за волос тебе пришлось в тот раз так вырядиться... Нгух!? Луис молча вонзил кулак в бок Эйнхарду. К счастью, Лайонел в это время забавлял Леонору и их разговора не слышал. Как и сказал Эйнхард, одной из причин, по которой Луис нарядился служанкой, было желание скрыть волосы. Такая длина привлекала внимание, так что оставалось лишь собрать их под чепчик. — Семь Мудрецов, значит, вольны делать что угодно. Завидую. У нас если хоть прядь торчит — капитан тут же кулаком по башке. Эйнхард надулся и принялся жаловаться на тяготы службы в рыцарях гвардии. Луис пропускал его слова мимо ушей и отпивал из бокала; тогда Эйнхард вцепился в косу и принялся её дёргать. — Кстати, о зависти — девчонки! Среди Семи Мудрецов, кажется, три ведьмы? Три девчонки из семи! Несправедливо! Дайте хоть одну на моё унылое рабочее место! — Первая — любительница маленьких мальчиков, второй — мужчина, а третяя — ребенок, вы знаете. — А эта Молчаливая ведьма Моника Эверетт-чан — твоя одногодка, да? Коллега на десять лет младше — девчонка! Честно завидую. — Это, между прочим, настоящий монстр. Хотите услышать, через что она заставила меня пройти на отборочном экзамене Мудрецов? Пока Луис отбивался, пытаясь отобрать косу, Леонора, игравшая с Лайонелом, вдруг закричала: "Ри-и-ри!" Все обернулись: Рин как раз принесла новую порцию закусок. Эйнхард тут же отпустил косу Луиса, вскочил и выпрямился. Ленивая ухмылка исчезла с лица, сменившись строгой собранностью. — Барышня, наша встреча — судьба. Не могли бы вы назвать мне своё имя? — Ринзбельфид. — Поэтичное имя. Не уделите ли мне вечер? С этими словами Эйнхард обнял Рин за плечи. Рин, как всегда, наклонила голову так, словно шея у куклы сломалась. — Господин Эйнхард Бергер, позволите вопрос. Это ухаживание? — Именно так. Пытаюсь тебя закадрить. — В таком случае вынуждена отказаться. Моё сердце уже занято. — Ого, заинтриговала. Заставлю сказать, что любишь меня больше, чем его. Я уверен в себе. Даже на странный ответ Рин Эйнхард не дрогнул. Нервы у него были крепкие. Луис поправил пальцем накренившийся монокль и бросил на него раздражённый взгляд. — Эйнхард. Рин — мой контрактный дух. Эйнхард пару раз моргнул и уставился на прекрасную служанку. Казалось, он потрясён тем, что Рин — не человек, но вместо этого серьёзно спросил Луиса: — Женат, а заставляешь духа наряжаться милой горничной и выставляешь напоказ? Странные у тебя наклонности. У Луиса дёрнулась щека. Быть осуждённым этим легкомысленным болваном — верх несправедливости. — Это не я её так одеваю. Это выбор Рин. — Нет, не предпочтение... Рин тут же перебила хозяина. Выпрямившись, она прямо посмотрела на Эйнхарда и твёрдо заявила: — Убеждение. — О... ну ладно. Какие убеждения заставляют духа носить форму горничной — Эйнхард явно не понимал. Луис знал обстоятельства, но объяснять было слишком глупо, так что он промолчал и отпил вина. Да, глупые обстоятельства. И причина, по которой этот высший дух носит форму горничной, и история их контракта — всё это. Такие глупости лучше держать при себе. Пусть окружающие сами придумывают неверные толкования. Размышляя об этом, Луис побросал в бокал сухофрукты. Он любил размокшие в вине сухофрукты. Вино было сухим, так что немного сладости не помешало бы. — Рин, принеси малиновое варенье. Розали — ни слова. — Сэр Луис, мне настоятельно рекомендовано докладывать леди Розали, если вы попытаетесь превысить норму сахара. Рин проигнорировала приказ хозяина и крикнула в сторону кухни, где работала жена Луиса: — Леди Розали! Сэр Луис просит варенье! — На сегодня хватит. Больше банки в день — это уже перебор. Розали быстрым шагом вошла в комнату и окинула Луиса таким ледяным взглядом, что тот невольно поёжился. Кстати, этот легкомысленный Эйнхард Бергер открыто заявлял, что любит женщин с сильным характером. Точнее, ему нравилось, когда женщины смотрят холодно. Ледяной взгляд Розали Миллер, похоже, пришёлся ему весьма по вкусу. — Миледи, как жаль, что мы не встретились раньше. Эйнхард взял руку Розали и поцеловал тыльную сторону ладони. Рин закрыла ладонью невинные глазки Леоноры; Луис угрожающе поднял бутылку вина, но Лайонел схватил его в охапку. ---------- Благодарю за заботу, отец Гайден 8: Доказательство знания Маркиз Хайоун, Винсент Эшли, слыл среди окружающих человеком серьёзным и строгим, но сам он ни разу не считал себя таким. Если сказать одним словом, он был эгоистом. Отнюдь не строгим и не серьёзным. По словам его друга, барона Мейвуда: — Вы просто умело проводите свой эгоизм. Ваши слова несут вес знаний, в них нет ничего лишнего. А титул Рода Знаний добавляет вам в глазах окружающих строгости и серьёзности. "Как и ожидалось от известного посредника", — подумал маркиз Хайоун, восхищённый наблюдательностью друга. Барон Мейвуд, ухмыльнувшись, шутливо продолжил: — Ну и, конечно... усы вам очень идут. Это тоже одна из причин, по которым вы кажетесь строгим. — Это так важно? — Ещё как. С моим-то детским лицом я вообще лишён всякого достоинства... Однажды я даже подумал отрастить усы, но все меня отговорили. Барон Мейвуд вздохнул с видом "то-то и оно". Он выглядел куда моложе своих лет — видимо, черта семейная. Когда единственная дочь маркиза Хайоуна, Клаудия, заявила, что хочет выйти замуж за сына барона Мейвуда, это стало моментом, когда и отец, и дочь в полной мере проявили свой эгоизм. Дочь маркиза, представителя высшей знати, выходит за сына барона из низшей — такое случалось редко. Это могло обернуться скандалом, но маркиз Хайоун ловко всё уладил. Конкретно: в то время знать тревожил вопрос о снятии запрета на медицинскую магию. Маркиз Хайоун объединился с бароном Мейвудом, подчеркнув важность союза Дома Знаний и Дома Посредников, и тем убедил всех. Короче говоря, он вознёс барона Мейвуда на пьедестал: мол, даже если это баронский род, но если это Дом Посредников, то брак вполне приемлем. Следующей проблемой стал преемник. В идеале титул должен был перейти к младшему брату или племяннику маркиза Хайоуна, но из-за особой роли самого маркиза кровное родство не было единственным критерием. В системе наследования королевства Ридилл для семей магов или жрецов требовались не только кровь, но и определённые способности. Дом Хайоун относился именно к таким. Эти способности — штука хитрая: их нельзя измерить цифрами или чётко описать словами. Хуже того, у брата и племянника маркиза Хайоуна этих способностей почти не было. Ни у кого из них даже не хватило решимости сказать: "Я буду следующим Маркизом Хайоуном!" Возможно, эгоизм был наследственным. Поэтому маркиз Хайоун решил взять приёмного сына в качестве наследника. Требования к нему были три: способности, кровь и характер. На первом месте — способности. Затем — кровь. Даже дальнее родство не помеха: если в жилах течёт кровь Хайоунов, способы заставить скептиков замолчать найдутся. Что до характера, то желателен был бы серьёзный и прилежный человек. В семье Эшли и без того слишком много эгоистов и безответственных личностей. Учитывая всё это, выбрали мальчика по имени Сирил Уэйн. Он носил кровь Хайоунов, но его отец не имел титула и жил среди простолюдинов. Сам Сирил был серьёзным и прилежным юношей. Однако, взяв его в дом... маркиз Хайоун был поражён: мальчик оказался серьёзным до невозможного. ＊ ＊ ＊ Прошло несколько месяцев с тех пор, как Сирила взяли в дом. Однажды слуга рассказал маркизу Хайоуну странную историю: Сирил тайком собирает старые бумаги — черновики, испорченные листы. Заинтересовавшись, для чего они ему, маркиз Хайоун в перерыве между делами зашёл в комнату Сирила. Постучав в дверь, он услышал изнутри шорох — звук, с которым прячут стопку бумаг. Маркиз Хайоун узнал его: в юности он сам прятал от взрослых свои каракули и наброски стихов. — Привет, извини, что прерываю чтение. Открыв дверь, он увидел, как Сирил выпрямился. Взгляд мальчика слегка метался. — Ты что-то писал? — Нет, я просто читал... — Правая рука. На ней следы невысохших чернил. Сирил вздрогнул и посмотрел на руку. Но не только на ней: чернильница была открыта. Ясно, что он что-то писал. — Что именно ты писал? Маркиз Хайоун спросил мягко — из чистого любопытства и желания немного пообщаться с приёмным сыном. Сирил был слишком серьёзен для своего возраста, и маркизу было бы спокойнее видеть, как он позволяет себе детские забавы. Если мальчик прятал рисунки или стихи, ругать его маркиз не собирался. Напротив, хотел сказать: скрывать не нужно, занимайся этим сколько угодно. — Простите, отец... Я... Сирил запнулся и опустил голову. Может, это черновик любовного письма? Если так, то вопрос вышел бестактным. Пока маркиз Хайоун всерьёз размышлял, не дать ли сыну совет по части романтики, Сирил, словно признаваясь в преступлении, пробормотал: — В отличие от Клаудии, я не могу запомнить содержание книги с одного прочтения... — Хм? — Поэтому я записываю... чтобы запомнить... Сирил достал из ящика пачку бумаг — старые черновики, оборотная сторона которых была исписана. Там были краткие пересказы книг, которые он читал. Маркиз Хайоун остолбенел. — Ты так делаешь с каждой книгой? — Простите! Хотя маркиз и не думал ругать, Сирил побледнел и задрожал, словно его поймали на чём-то страшном. За что тут извиняться? Сирил слабым голосом ответил озадаченному маркизу Хайоуну: — Вы столько сделали, чтобы усыновить меня... а я не ровня Клаудии. Простите. Только теперь маркиз заметил: чернила въелись даже под ногти на правой руке Сирила, а на пальцах образовались мозоли, не по возрасту жёсткие. Сам маркиз Хайоун и Клаудия запоминали почти всё с одного раза. Но они знали: есть люди, которым нужно повторять и записывать. Сирил был из таких. И всё же он скрывал это от маркиза. Думал, наверное, что его бросят, если он не сможет делать то же, что Клаудия. Тетради Сирила маркиз просматривал, проверяя успехи. Поэтому мальчик тайком собирал старые бумаги, создавая записи, которые никто не увидит. Поняв это, маркиз Хайоун сказал: — Тебе не обязательно учиться так же, как Клаудия. У каждого свой способ учиться и запоминать. Маркиз Хайоун всегда считал, что хвастаться усилиями бессмысленно. Но усилия этого юноши взрослые просто обязаны заметить. Ведь это достойно похвалы. На смятых листах, аккуратно разглаженных, были записи с многочисленными правками. Ключевые моменты выделены, содержание книг изложено своими словами — чётко и понятно. — В твоём возрасте дочитать такую книгу до конца непросто... Молодец, что справился. Услышав это, Сирил нахмурился так, что вот-вот заплачет. Это выражение лица маркиз Хайоун запомнил навсегда. ＊ ＊ ＊ Закончив собрание в штаб-квартире Библиотечного общества Аскарда, маркиз Хайоун вернулся в гостиницу и впервые за долгое время увиделся с Сирилом. Последнее время они оба были заняты и, даже возвращаясь домой, расходились кто куда. Сирилу поручали переписку по совместному исследовательскому проекту с Ведьмой Шипов и Молчаливой Ведьмой, а также мелкие дела в поместье. Параллельно маркиз постепенно вводил его в дела Библиотечного общества Аскарда. Маркиз Хайоун был постоянным членом совета общества и отвечал за управление запретными архивами Великой библиотеки Аскарда. В будущем эту работу предстояло передать Сирилу. — Отец, давно не виделись. Сирил вошёл и вежливо поклонился. Его аура стала мягче, чем раньше. Характер остался импульсивным, но той напряжённости, словно натянутая струна, уже не чувствовалось. Прошлой осенью, когда Ведьма Шипов и Молчаливая Ведьма гостили в особняке, маркиз впервые увидел в Сириле юношескую непосредственность — и был этому рад. Да, он нашел хороших друзей. Теперь Сирил, войдя в комнату маркиза Хайоуна, напряжённо сказал: — Отец, мне нужно кое о чём доложить. Маркиз подумал: наверное, хочет представить девушку. Но вместо этого Сирил снял с шеи мех двух ласок и взял их на руки. Только тогда маркиз заметил: и золотистая, и белая ласки живые. Понятно, он хотел завести домашних животных. Маркиз знал, что Сирил любит мелких животных. Если вспомнить, мальчик с детства почти ничего не просил. Когда ему подарили новый блокнот для записей и правок, Сирил нахмурился: мол, такую хорошую бумагу нельзя портить черновиками. Даже получая одежду или обувь, он всегда выглядел виноватым. Подумать только, его сын просит завести питомцев... Пока маркиз Хайоун умилялся, Сирил поднял ласок и сказал: — Прошу разрешения содержать этих двоих. Надо бы сказать: "Бери на себя полную ответственность". Хотя нет — ответственность у Сирила и так есть. Лучше: "Хорошо за ними ухаживай". Пока маркиз размышлял, золотая ласка похлопала Сирила по руке и заговорила: — Сирил, "содержать" — не то слово. Белая ласка, помахивая пушистым хвостом, добавила: — Воспитывать? Жить вместе? Сожительствовать? Человеческие слова — штука сложная. Ласки свободно говорили по-человечески. Маркиз Хайоун внешне остался спокоен, но внутри был ошеломлён. И это было не всё. Две ласки спрыгнули с рук Сирила и изменили облик. Золотые и белые частицы света рассеялись, и из них появились девушка со светло-золотыми волосами и юноша с серебристыми. — Дух льда Ашельпике, связанная контрактом с Сирилом. — Его контрактный дракон, белый дракон Туле. Маркиз Хайоун застыл с бесстрастным лицом, а белый дракон в человеческом облике мягко поклонился: — Благодарю за заботу, отец. Человек, которого белый дракон назвал "отцом", — возможно, первый случай в истории человечества. Пока такие мысли крутились в голове маркиза Хайоуна, Сирил насупился и гаркнул на духа льда и белого дракона: — Пике! Туле! Я же сказал не принимать человеческий облик без разрешения! — Мы в гостинице, всё в порядке. Ты слишком нервный, Сирил, — ответила золотая. — Разве для приветствия людям не лучше человеческий облик? Или драконий? — спросила белая. — Это ещё хуже! Отец, примите глубочайшие извинения. Тут есть обстоятельства... Наблюдая за суетящимся сыном, маркиз Хайоун втайне вздохнул. Как я и думал, у него есть необходимые таланты. Однако, возможно, существует такое понятие, как "слишком много таланта". ---------- Призрачный дракон Пистрауны Айзека Уокера молча, но неуклонно загоняли в угол. Сколько ещё ему придётся вести такую жизнь? До сих пор он подавлял подступающие чувства, обманывал себя, но… Хватит. Айзек не смог скрыть горечь на своём красивом лице и посмотрел вниз на источник своих страданий — огромную кучу моркови. Несколько дней назад от Ведьмы Шипов Рауля Розенберга пришло послание: "Урожай моркови удался на славу! Угощайте всех подряд!" — и вместе с ним огромная партия моркови. Деревянный ящик, набитый морковью, Айзек еле-еле поднимал обеими руками — хрупкая Моника и вовсе не смогла его сдвинуть. Как ни крути, для одной семьи это было слишком много. За эту неделю он обнёс морковью знакомых, включая мисс Лану Коллетт, и соседей, но в ящике всё ещё оставалась уйма. К тому же, как назло, главный обжора в доме — Неро — неделю назад сбежал из дома. По-видимому, Айзек обидел его, погладив его хвост не в ту сторону. — Глупый человек, посмевший погладить хвост великого меня не по шерсти! Больше на удочку Неро-сэмпай не попадётся! Пока не устроите пир в честь великого меня и не поднесёте угощения, не прощу! Дурак, дурак! Ну, проголодается по мясу — вернётся. Таково было общее мнение Айзека и Моники. В общем, какое-то время эту морковь предстояло доедать вдвоём — Айзеку и Монике. Последние дни Айзек старательно добавлял морковь к мясным блюдам, в супы и прочее, но, честно говоря, уже был на пределе. Может, натереть и сделать пирог? Если приправить цитрусовыми и корицей, морковный привкус можно будет сильно замаскировать. Айзек закатал рукава, пробормотал: "Ну что ж" — и с энтузиазмом принялся тереть морковь. Его взгляд, устремлённый на морковь, можно было описать только как пронзительный, словно кинжал, взгляд, пронзающий овощи, виновные в его страданиях. В детстве Айзек терпеть не мог морковь. Собственно, и сейчас она ему не нравилась. ＊ ＊ ＊ Молчаливая Ведьма Моника Эверетт, заинтригованная доносившимися с кухни звуками терки, заглянула туда краем глаза. На кухне Айзек, закатав рукава, молча тёр морковь. Интересно, что он сегодня готовит? В горной хижине Моника каждый день ела одно и то же, поэтому к однообразию блюд не привыкать, и череда морковных угощений её не смущала. Тем более что всё, что готовил Айзек, было вкусно. Она искренне ждала. Жаль, что Неро не возвращается поскорее, — подумала Моника и бросила взгляд в окно. С момента побега Неро прошла почти неделя. Окно старались держать открытым, чтобы он мог вернуться, но никаких признаков кота не было. По словам Айзека, причина побега в том, что "я случайно поскользнулся рукой и погладил Неро хвост против шерсти". Из-за такой мелочи сбежать — Неро слишком мелочный. Размышляя об этом и глядя в окно, Моника заметила, как почтальон опускает письмо в ящик у дома. Письмо. Может, из Минервы? Недавно она отправила на вычитку готовую статью профессору Резерфорду в магический институт Минерва. Возможно, это ответ. Моника открыла ящик и достала конверт. Отправителем оказалось Сазандольское отделение Ассоциации магов. Семь Мудрецов довольно тесно связаны с Ассоциацией: ежемесячно приходят извещения о конференциях, запросы на лекции или отчёты, которые Мудрецам надлежит просмотреть. Но обычно такие письма шли из главного офиса в Бароа. Из Сазандольского филиала — редкость. Моника села в кресло и вскрыла конверт. Внутри лежало письмо с подписью главы Сазандольского отделения. Прочитав его, она вскочила, скрипнув стулом. — А? О нет! Крепко сжав письмо, Моника крикнула в сторону кухни, откуда всё ещё доносились звуки терки: — Айк, Айк! Я в Ассоциацию магов! Айзек остановил тёрку и посмотрел на Монику. — В Ассоциацию? В штаб-квартиру? — Нет, в Сазандольское отделение. В порту, кажется, проблемы... Срочный запрос... — Не иначе как водяной дракон? От слов Айзека Моника округлила глаза. Именно так: Сазандольское отделение Ассоциации магов просило усмирить водяного дракона, появившегося в ближних водах. Моря у Сазандола не относятся к зонам риска драконьих нападений, но иногда сюда забредают водяные драконы. "Водяной дракон" — общее название для низших драконов обитающих водной среде. Существовало так много совершенно разных видов, что это ничего не говорило о конкретном типе. Длинные шеи, рога, большие плавники. Разный цвет чешуи, редкие — ядовитые или амфибии. Размеры тоже разные: от роста Моники до больше корабля. На этот раз запрос касался крупного экземпляра — больше корабля. — Айк, откуда ты узнал, что это водяной дракон? — Слышал от моряков в порту о большом водяном драконе. Подумал, вдруг связано. Моника удивилась, когда это Айзек успел подружиться с моряками, но всё же развернула запрос так, чтобы он мог прочесть. — Да. Похоже, на маршруте между Сазандолом и Альпатрой появился крупный водяной дракон... Моника осеклась и тяжело вздохнула. Морской путь в прибрежную страну Альпатру — один из важнейших для Сазандола. Крупный дракон там — удар по рыбакам и торговцам. Лана, ведущая торговую компанию, наверняка в беде. Моника хотела помочь. Но охота на водяного дракона была нелёгким делом даже для Молчаливой Ведьмы Моники Эверетт. — Впервые сражаюсь с водяным драконом, честно говоря, не уверена в себе. Молчаливая Ведьма, сбившая за раз больше двадцати виверн, с водяным драконом справиться сложнее. Причин несколько. Во-первых, под водой врага трудно обнаружить. Магия поиска даёт примерное положение, но не точность до лба. Во-вторых, под водой давление и течения резко снижают силу и точность атакующих заклинаний. Проблем и помельче хватает, но в целом: "трудно попасть" и "трудно выдать мощь". Для Моники сбить стаю виверн проще, чем одного водяного дракона. Среди Семи Мудрецов с водяными драконами лучше всех справляется господин Артиллерийский Маг... Но я не могу подражать его стилю боя. Как и у других драконов, у водяного смертельна только рана во лбу. Но мощная многократно усиленная магия Артиллерийского Мага Брэдфорда Файрстоуна наносит серьёзный урон даже по туловищу. Благодаря сокрушительной мощи ему не нужна точность в уязвимую точку — попал, и почти победа. В этом сила Артиллерийского Мага. Сила же Моники — в скорости и точности заклинаний. Против водяного дракона это почти не работает. Попробовать улучшенную формулу самонаведения? Нет. Даже если заклинание догонит, бесполезно, если не по лбу... Мелких и средних можно гарпуном вытащить на поверхность, но крупного, наверное, не выйдет... В итоге остаётся только кропотливо рассчитывать, определять положение и бить точно в лоб. Для этого нужны данные о течениях в районе и о конкретном виде дракона. Но и тут закавыка. Айзек, читавший материалы, указал на неё. — Это ужасно. Свидетельства очевидцев совершенно разные. К запросу прилагался сборник показаний. Некоторые свидетели утверждали, что у дракона была длинная шея, другие — что короткая. Плавники описывались как большие и маленькие, и так далее. Единственное общее — "гигантский, больше корабля". — Судя по сведениям, синий дракон маловероятен, но лучше держать в уме. Синий дракон — высший вид водных, с красивой синей чешуёй и парой огромных рогов. В отчётах рогов не упоминали, так что синий маловероятен. Они вообще мирные и к кораблям не подходят. Если вдруг синий — он владеет магией воды, к нему на корабле не подойти. Встретить и выжить почти невозможно. — Хм... Ну, пока отложим синего и сосредоточимся на крупном водяном. Услышав просьбу Моники, расторопный Айзек тут же принёс книгу о водных драконах, разложил на столе и быстро пролистал, сужая круг. Работал споро. — Скорее всего, длинношеий вид, но возможна и мутация среднеразмерного с большими плавниками. — Да, такие случаи фиксировались, учтём. — Цвет чешуи тоже разный: тёмный, сероватый... Хм, на цвет лучше не полагаться. — Согласна. Под водой цвет зависит от погоды, а некоторые виды меняют его на суше... Не будем зацикливаться на чешуе. На основе показаний Моника и Айзек сузили круг до нескольких видов. Выделив около пяти, Айзек тихо усмехнулся. — Среди моряков есть и такие, кто говорит: "Это призрачный дракон Пистрауны", — так что на свидетельства особо не рассчитывай. — Призрачный дракон Пистрауны? — Слышала об инциденте с роскошным лайнером "Эванджелина" восемь лет назад? Моника покачала головой. События, связанные с магией, она помнила, но магические существа — не её профиль. — Восемь лет назад роскошный лайнер "Эванджелина" столкнулся с крупным водяным драконом и затонул в районе Пистрауны. Пассажиры почти все погибли, но чудом подобрали нескольких членов экипажа проходившие рыбаки. Выживший дал такие показания. Они постоянно вели дозор. И всё равно крупный дракон возник под кораблём без предупреждения. Выслушав Айзека, Моника задумалась и спросила: — Эм, это случилось ночью? — Нет, днём. Погода хорошая, ветер слабый. Ночью ещё понятно, но днём пропустить приближение крупного дракона — странно. — "Дракон возник словно призрак" — из этих слов дракон, потопивший "Эванджелину", получил имя "призрачный дракон Пистрауны" по названию района. Потом пошли приукрашенные слухи: "На "Эванджелине" был грешник, дракон покарал его" или "Призрачный дракон Пистрауны бродит вокруг затонувшего корабля, стережа сокровища". С тех пор внезапное появление крупных водных драконов или драконов с неясной природой моряки в страхе называют призрачным драконом Пистрауны. — Хм... А не проще ли списать на недосмотр дозорных или на то, что в тумане риф приняли за дракона? — Может, и так, — легко кивнул Айзек. — Люди иногда хотят дать имя чему-то страшному и непонятному, верно? — Так ли? Моника предпочла бы сначала выяснить суть, а не давать имя. И если имени нет — дать его самой. Подумав об этом, она заметила, как Айзек двусмысленно улыбнулся и закрыл книгу. — Кстати, по поводу охоты на водяного дракона у меня есть предложение. Выслушаешь, мой мастер? Айзек вернулся с пачкой бумаг из шкафа. Это были его личные исследования. Разложив листы на столе, Айзек, необычно для него, напряжённо нахмурился — как студент перед профессором на защите. — В последнее время я изучал формулы подводного поиска. Встроил и формулу обмена, предложенную профессором Прескоттом из Минервы... Полезно будет для охоты на водяного дракона? Моника бесстрастно прочла формулы на бумаге. Пересчитала, проверила и медленно подняла голову, глядя на Айзека снизу вверх. — Айк, эм... — Ага? Айзек кивнул с каменным лицом, а Моника бессмысленно замахала руками. — Э-э, прямо сейчас мне очень-очень хочется похвалить тебя как твоего мастера... Как хвалят в таких случаях? — Погладить по голове? Айзек сказал шутливо, но Моника серьёзно встала на цыпочки и потянулась как можно выше. Её низкий рост не позволял дотянуться до макушки Айзека, так что она лишь нежно погладила его по чёлке. — Айк, ты потрясающий, просто потрясающий! Мой ученик — самый лучший! Моника воскликнула восторженно, щёки её покраснели, а Айзек улыбнулся тепло. — Для меня честь, мой мастер. Его элегантная, изящная улыбка не могла скрыть радости — уголки рта подрагивали. ---------- Соседская трава зеленее Глен Дадли, сын мясника, пришёл в дом Моники в Сазандолле, неся на спине огромную связку мяса. Каково же было его удивление, когда он увидел редкую картину: Моника и Айзек держали в руках посохи. В королевстве Ридилл длина посоха мага соответствовала его рангу: чем выше ранг, тем длиннее посох. В руках Моники был украшенный посох почти в её рост — такую привилегию имели лишь Семь Мудрецов. Айзек же держал короткий посох длиной от локтя до кончиков пальцев — типичный для ученика-мага. Глен и сам брал такой на практику, когда учился в Минерве. — Президент, вы уже начинаете практическую магию? — спросил Глен, выкладывая мясо на стол. Айзек погладил короткий посох кончиками пальцев и кивнул с улыбкой. — Да, с сегодняшнего дня я начинаю учиться. Айзек всегда улыбался мягко и спокойно, но сейчас его хорошее настроение было видно невооружённым глазом, и он даже казался немного взволнованным. — Президент, вы в отличном настроении, — подметил Глен. — Так заметно? Ещё бы! Ведь меня будет учить практической магии сама Молчаливая Ведьма. Я, наверное, самый счастливый человек на свете. — Можно мне немного посмотреть? Мне очень интересно, как Моника преподаёт! — Я не против, — ответил Айзек и взглянул на Монику. Та робко кивнула, а потом, словно спохватившись, выпрямилась, стараясь принять строгий и уверенный вид настоящего наставника. — Э-э… кхм… Айк, ты уже отлично разбираешься в магических формулах, поэтому сегодня мы попрактикуемся в управлении маной. С этими словами Моника подняла посох правой рукой, и тот начал мягко светиться. Нежный белый свет был признаком того, что в посох вливается мана. Направлять ману в посох — одно из первых упражнений, которым учат в Минерве. Маги могут колдовать и без посоха, но с ним управление маной стабильнее. Некоторые посохи даже усиливают ману. Кстати, Глен почти не пользовался посохами с тех пор, как стал учеником Луиса. Луис говорил: "Привыкнешь полагаться на посох — потом проблем не оберёшься". Это ещё понятно. А вот дальше: "Умение сжимать кулак куда полезнее, чем владение посохом" — тут Глену хотелось возразить. По крайней мере, кулаки ему пока ни разу не пригодились. — Сначала — демонстрация, — сказала Моника. Для неё, обычно говорящей тихо, голос прозвучал на редкость чётко — видимо, чтобы Айзеку было проще понять. Магическая сила, сплетённая по магической формуле, превратилась в водяной шар размером с кулак и точно упала в ведро на полу. Глен, кажется, впервые видел, как Моника произносит заклинание. — Моника, ты умеешь колдовать и с заклинанием? — С-старалась… — выдохнула Моника и вытерла пот со лба. Для Молчаливой Ведьмы, творящей безмолвную магию без единого усилия, произнесение заклинания явно было серьёзным испытанием. — Итак… Сначала направляете ману в посох, затем разворачиваете магическую формулу и вплетаете в неё ману… Это весь процесс. Попробуй, насколько сможешь. — Понял, мастер, — Айзек вежливо поклонился и легко поднял короткий посох. Посох засветился. Спокойный голос без запинки произнёс заклинание, мана точно сплелась. На кончике посоха всплыл водяной шар. Айзек взмахнул посохом — шар мягко упал в ведро. — Так нормально? — Президент, это круто! Идеально с первого раза! — Айк, молодец! Просто невероятно! Для первого раза это… это… н-н-н? — Моника, подпрыгивавшая от восторга, вдруг осеклась и задумалась с серьёзным лицом. Немного помедлив, она осторожно спросила: — Эм… Айк. Ты… случайно не колдовал раньше? — У меня с настоящим принцем Феликсом разные стихии. Если это раскроется — будут проблемы, поэтому я обычно не использую магию. Ну, кроме одного раза… — Неужели… — лицо Моники дёрнулось. — Контракт с высшим духом Уилдиану, — спокойно ответил Айзек. Моника пошатнулась, едва удержавшись за посох. Глен однажды видел ритуал контракта с высшим духом — его показал учитель. По его честному мнению, заклинание было загадкой, завуалированной под загадку, которую даже младший маг не мог постичь. Даже получив квалификацию младшего мага, Гленн всё ещё придерживался того же мнения. — Первый раз колдовать — и сразу контракт с высшим духом? М-мой ученик слишком нестандартный… — простонала Моника, хватаясь за голову. Ведьма, первое заклинание которой было безмолвным, явно была в шоке. ＊ ＊ ＊ Они закончили основы управления водой и решили сделать перерыв. Услышав, зачем Айзек взялся за практическую магию, Глен, жуя пышный кекс, приготовленный Айзеком, округлил глаза. — Что? Вы с Моникой вдвоём на водяного дракона? — Д-да, через четыре дня. Хочу, чтобы Айк был разведчиком. Существовали маги, специализировавшиеся на наблюдении, и некоторые из них служили в магическом корпусе. Вместо того, чтобы использовать атакующую магию, они использовали два заклинания: одно для разведки, а другое для передачи результатов. Это была особая роль, требующая хладнокровного принятия решений и понимания ситуации. Мастер Гленна назвал её "ролью, которую тебе никогда в жизни не придётся сыграть", и Гленн согласился с этим описанием. — Но разведчик же использует сразу две формулы — разведки и передачи? Это же сложно? Обычный маг может использовать только одно заклинание одновременно, но опытные маги могут использовать два заклинания одновременно. В магическом бою это критично: можно летать и атаковать или защищаться и бить одновременно. Луис рано начал учить Глена держать две формулы. Глену это недавно начало удаваться. Раньше в полёте он замирал, чтобы атаковать, теперь может стрелять на лету. Но Айзеку с его нулевым опытом — сразу две? Глен почесал затылок. Айзек разложил на столе лист с формулами. — Одновременное использование разведки и передачи не так сложно. Структура формул похожа, управление маной простое. К тому же передача усложняется, если атакующий двигается, а Моника будет стоять на корабле. — Да, и если физический контакт — передача ещё проще. Давай так, — Моника показала на формулу передачи. — Здесь и здесь можно сократить. Глен заглянул сбоку, прищурился, скривил губы. Ничего не понято... Сложность формулы заклинания передачи совершенно сбила его с толку, а заклинание разведки было ещё сложнее понять. — Президент, ты это произнесёшь? Прямо сейчас запомнишь? — Всё уже в голове. Я же сам это написал. Он просто сказал нечто возмутительное тем же небрежным тоном, каким ранее произнес "Я испек кексы". Глен доел кекс Айзека, снова уставился в разведку — сдался на первой строчке. — Мой наставник в магических боях использует разведку, атакует и защищается… Это, оказывается, безумно круто. — Луис вообще всё может сам… Но есть и покруче. Моника отпила чаю, голос слегка взволнованный. Айзек прищурился, вставил: — Может, Ведьма Звёздного Копья? — Да! Госпожа Карла Максвелл держит семь формул сразу! Я видела: разведка, два барьера, три атаки — и всё это в полёте. Никто даже близко не сравнится с ней. Бывшая член Семи Мудрецов, Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл — старшая ученица учителя ЛуисаРезерфорда, сэмпай Луиса. Глен слышал имя, знал, что она крута, но не встречался. — Моника, ты с ней знакома? — Да, в Минерве она часто заходила в лабораторию профессора Резерфорда. Всегда приносила орехи или сухофрукты. По правде говоря, Гленн втайне считал Ведьму Звёздного Копья чрезвычайно опасной личностью, учитывая её положение старшей Луиса. Но Моника улыбается — значит, она добрая. Семь формул сразу… Даже представить не могу. Глен потянулся за последним куском кекса, заметил, что Айзек опустил взгляд, задумался. Глаза вроде потемнели. — Президент, что-то не так? — А? У меня такое лицо? — Ну… вроде. Может, из-за дракона нервничаешь? — Может, и так. Айзек неопределённо улыбнулся. Моника, пившая чай, вздрогнула. — Д-да, конечно! Первый бой — и сразу дракон… Это ненормально… А? — подумал Глен. Когда он сдал на младшего мага, Луис улыбнулся: "Почему бы не поохотиться на дракона-другого?". Стоит отметить, что единственным советом его мастера было: "Обязательно соберите клыки и чешую, потому что за них просят высокую цену". Луис не предложил ни малейшего намёка на поддержку или руководство по тому, как сражаться. Моника посмотрела на Айзека решительно. — Айк, я тебя защищу. Никому не дам тронуть моего ученика. Сосредоточься на разведке. — Моника… Айзек растроганно прошептал, сияя ещё ярче, улыбнулся заворожённо. — Я оправдаю твои ожидания. Идеальная разведка, мастер. Это было прекрасное проявление любви между учителем и учеником. Наблюдая за ними, Гленн не мог не подумать… Может быть, мой мастер немного более странный, чем я думал. Доедая кекс и допивая чай, Глен встал. — Ладно, я пошёл. Президент, спасибо за кекс! Айзек окликнул: — Дадли, ты любишь морковь? — Нет! Особенно ненавижу, когда в супе попадаются твёрдые кусочки! — Понятно. А кекс понравился? — Офигенно вкусно! Пышное тесто, цедра, корица, хрустящие орехи — шедевр. Глен энергично кивнул. Айзек лучезарно улыбнулся. — На самом деле, у нас их гораздо больше. Забери немного домой. ---------- Кошкам на корабль вход воспрещён Молчаливая Ведьма Моника Эверетт, облачённая в мантию одного из Семи Мудрецов и сжимающая в руках великолепно украшенный посох ростом с неё саму, с лицом, белым как мел, бессильно осела на палубу, ноги её подкашивались. Руки, вцепившиеся в посох, мелко дрожали, из маленьких губ вырывалось тяжёлое, прерывистое дыхание. — Я обещала защитить Айка... Обещала... — прошептала Моника с искажённым от муки лицом, затем коротко застонала: — Ух! — и зажала рот ладонью. Айзек мягко погладил её по спине. В очках для маскировки, с тонким шарфом, скрывающим нижнюю часть лица, он виновато опустил брови. — Простите, я и представить не мог, что вы впервые на корабле... — Не извиняйтесь, Айк... Это я была слишком наивна. У-у, не думала, что корабль будет так качаться.. Для охоты на водяного дракона Моника и её спутники взошли на борт сравнительно крупного торгового судна. Военный корабль, видимо, не успели подготовить вовремя. Конечно, даже торговое судно было оснащено пушками и вполне прилично вооружено, но против водяного дракона это вряд ли сработает. В конечном счёте единственным средством атаки оставалась магия Моники. Но вот беда: главная надежда команды, Молчаливая Ведьма — крошечная девочка, которую сейчас скручивала морская болезнь, — лежала пластом. Матросы бросали на неё тревожные взгляды. Моника, конечно, чувствовала эти взгляды. Именно поэтому она ещё больше замыкалась в себе, отчего укачивание только усиливалось. Порочный круг. Даже во время разговора тело Моники снова опасно накренилось. Боясь, что она вот-вот скатится по палубе, Айзек подхватил её на руки спереди. Тело, выросшее с их первой встречи, всё равно оставалось пугающе лёгким. — Может, прилечь в каюте? — Нельзя. Неизвестно... когда появится водяной дракон... Моника вяло прижалась щекой к плечу Айзека. Сил сопротивляться внезапному подъёму у неё не осталось. Держа её на руках, Айзек ловко поправил шарф одной рукой, чтобы его не унёс морской бриз. — При морской болезни лучше смотреть вдаль или закрыть глаза. Ещё помогает смена настроения. — Смена... настроения... — Спеть вам песню, мой мастер? Айзек сказал это шутливо, но Моника ответила безжизненным бормотанием, будто все эмоции из неё вытекли: — Поняла. Чтобы сменить настроение, подумаю о нерешённых математических задачах... Позови, когда дракон появится. С этими словами она закрыла глаза и застыла. Казалось, сознание потеряла, но на деле оно оставалось при ней — просто, как и обещала, она переключилась на нерешённые задачи. Айзек, не выпуская Монику из объятий, тихо начал произносить заклинание, активируя технику обнаружения. Из техник обнаружения маны чаще всего используют технику обнаружения и технику разведки. Разница между ними, честно говоря, почти отсутствует. Техника разведки — это просто специализированная под поиск версия техники обнаружения: радиус меньше, зато точность выше. Но за точность приходится платить большим расходом маны, поэтому для грубого обзора широкой области удобнее техника обнаружения. Конечно, и она потребляет немало маны, так что использовать её подолгу нельзя. Поэтому Айзек применял её периодически, чтобы держать окрестности под контролем. Пока крупных маны сигнатур поблизости нет. Мирно, конечно, но с учётом морской болезни Моники лучше бы водяной дракон появился поскорее. Если до темноты не столкнёмся — завтра всё повторится. Отключив технику, Айзек заметил приближающегося смуглого мужчину лет тридцати с небольшим. Судя по добротной одежде, не простой матрос. Мужчина злобно покосился на Монику в объятиях Айзека и проворчал низким голосом: — Эй, а мы будем мириться с тем, что эта великая ведьма будет так себя вести? — Не беспокойтесь. Как только водяной дракон появится, мой мастер мгновенно его уничтожит. Айзек ответил спокойно и вежливо, но мужчина скривился, словно перед ним мошенник. За открытым недовольством скрывались раздражение и нетерпение. Видимо, он уже пострадал от водяного дракона. — Этого водяного дракона видели даже у Второй гавани Сазандола. Понимаешь? Крупный дракон у самого порта — это ненормально. Мужчина был прав. Водяные драконы обычно держатся подальше от портов; туда иногда заплывают только средние и мелкие. Айзек вспомнил информацию из запроса. Возле Второй гавани Сазандола видели под водой тень крупного водяного дракона с большими плавниками. Видов с крупными плавниками несколько, но ни один не подходит к портам. Они скорее пугливы и редко приближаются даже к кораблям. — Вас раздражает отсутствие прецедентов? Тогда гнев на моего мастера здесь ни при чём. — Ч-что! Видимо, попал в точку: смуглая кожа мужчины покраснела от злости. Айзек холодно улыбнулся. — Если нужна помощь Семи Мудрецов, правильно было бы подать запрос через центральный офис Ассоциации магов, не так ли? Мужчина поперхнулся. Реакция выдавала, что его уличили в чём-то предосудительном. Запрос пришёл от сазандольского филиала Ассоциации магов. Но для мобилизации одного из Семи Мудрецов, кроме королевского указа, нужно подать заявку в центральный офис и получить одобрение совета. Даже пройдя все круги, это остаётся лишь просьбой. Отказать могут — приказывать Семи Мудрецам вправе только король. А тут запрос напрямую из филиала. Это нарушение, за которое центральный офис точно не погладит по головке. Но сазандольский филиал пошёл на это, потому что на него надавила Гильдия торговцев — так считал Айзек. О том, что Молчаливая Ведьма живёт в Сазандоле, публично не заявляли, но это не секрет. В Гильдии торговцев наверняка есть те, кто в курсе. Из-за водяного дракона купцы Сазандола понесли огромные убытки. Желая решить вопрос как можно скорее, они, вероятно, надавили деньгами на местный филиал Ассоциации, чтобы тот задействовал живущую здесь Молчаливую Ведьму. А добросердечная Моника, подумав, что Лана может пострадать, приняла просьбу. — Не забывайте, что мой мастер взялся за водяного дракона из добрых побуждений. Услышав ледяные слова Айзека, мужчина с досадой отвернулся и ушёл. Айзек смотрел ему вслед, обдумывая дальнейшее. Пожалуй, нужно немного наказать и припугнуть. Айзеку просто хотелось жить спокойно, а не чтобы к его уважаемому мастеру таскали всякие хлопотные просьбы. Сговор Гильдии торговцев Сазандола и Ассоциации магов, скорее всего, покрывает или в нём участвует сам лорд региона. В этих краях Гильдия торговцев сильна, даже лорд не может ей перечить — деньги решают все. Тогда вместо лорда быстрее будет задействовать центральный офис Ассоциации. В совете директоров Бароа есть бывший Семь Мудрецов — стоит передать информацию туда. Пока он обдумывал план, к нему, опираясь на трость, подошёл пожилой мужчина. Айзек вспомнил приветствие перед посадкой — это капитан корабля. Правая нога, видимо, повреждена: он слегка приволакивал её. Капитан остановился перед Айзеком и Моникой, снял шляпу и поклонился. — Только что мой сын, вице-капитан, нагрубил вам — прошу прощения. — Ваш сын? Они казались слишком близкими по возрасту для отца и сына. Уловив сомнение Айзека, капитан добавил: — Приёмный. — Трудолюбивый, старательный. Можно сказать, я счастливчик Симеон, раз у меня такой сын. Капитан упомянул имя из классической литературы. Такие аллюзии обычно используют в разговорах с аристократами — значит, капитан заподозрил в Айзеке знатное происхождение. Не выдав волнения, Айзек ответил с лёгкостью светской беседы: — Любите классику? — Скромное хобби старого морехода. Айзек решил пока приглушить гнев на вице-капитана. В королевстве Ридилл капитан и владелец корабля, как правило, разные люди. Владелец — купец, капитан — наёмный работник. То есть Гильдия торговцев для него авторитет. Капитан связан с Гильдией, но одновременно и под её гнётом. Ссориться с ним неразумно. Айзек обвёл взглядом корабль, проследил за движениями матросов. — Хороший корабль. Матросы тоже отменные. — Нравятся корабли? — Да. Айзек мягко улыбнулся, удержавшись от фразы "у меня в поместье тоже есть". Комплимент был искренним. Среди торговых судов этот — высший класс, а матросы не выказывают страха, хотя впереди охота на водяного дракона. Это доказательство доверия к капитану и его сыну — тому самому вице-капитану. Гильдия торговцев, похоже, постаралась предоставить хороший корабль и команду. — Благодарю, что подготовили такой великолепный корабль для моего мастера. — Мы же искренне благодарны, что великая член Семи Мудрецов почтила нас своим присутствием. Оба скрывали истинные намерения за улыбками. Такие сложные игры в подковёрную борьбу — долг ученика. Хотелось максимально облегчить бремя Моники, защитить её от любых искр. А тех, кто эти искры разбрасывает... при необходимости он устранит тихо. — Волны усиливаются. Качка станет сильнее. Принести лекарство от укачивания для Молчаливой Ведьмы? — Да, пожалуйста. Убедившись, что капитан ушёл, Айзек взглянул на Монику. Она всё так же лежала с закрытыми глазами, обмякнув. Бодрствует, но сознание, вероятно, в мире чисел. На этот раз я тебя защищу. Пора снова проверить окрестности — Айзек активировал технику обнаружения. На внутренних сторонах век замелькали сияющие, словно звёзды, точки. Это скопления маны. Рядом — Моника. Мелкие звёздочки вокруг — матросы. А вдали от корабля — огромное скопление звёзд. Айзек распахнул глаза и закричал. Обычно он говорит спокойно, но при желании его голос перекрывал даже Глена: — Всем быть начеку! Дракон впереди по курсу! Крикнув, Айзек посмотрел на Монику. Даже такой громкий голос прямо у уха не заставил её открыть глаза. — Моника, Моника? Мой мастер? Неужели она полностью ушла в мир математики? Это плохо. В таком состоянии Моника отрезает всё вокруг и не вернётся, пока не потрогаешь её щёку мягкой лапкой. — Моника, пожалуйста, проснись... Здесь нет лапок. — Хм, я размышляла, можно ли все чётные числа больше двух представить как сумму двух простых, исходя из статистических наблюдений за распределением простых чисел... О, Айк, доброе утро. [Прим. пер.: гипотеза Гольдбаха] — Доброе утро, мой мастер. Пора работать. Айзек тайком выдохнул с облегчением. К счастью, она вернулась быстрее, чем ожидалось. Сейчас он был в слишком сложном настроении, чтобы стать заменой мягким лапкам. ---------- Потопление. Сильнейшее комбо мастера и ученика Вернувшись из мира математики в реальность, Моника подняла всё ещё немного кружившуюся голову и огляделась вокруг. Моряки, несмотря на напряжённые лица из-за приближающегося водяного дракона, не паниковали. Каждый занял своё место и выполнял свою работу. Темнокожий мужчина — его все вокруг звали вице-капитаном, — смотревший в подзорную трубу вперёд, заорал, заглядывая в окуляр: — Эй, что это за хрень!? Такого огромного я в жизни не видел! Вице-капитан побледнел при виде силуэта дракона в воде — не рыбьего, а именно драконьего. Моника, которую нёс на руках Айзек, его не видела, но, судя по всему, размеры были просто запредельными. — Айк, — коротко окликнула Моника. Но Айзек уже начал произносить заклинание. Правый глаз у него был закрыт. Разведывательная формула проецировала информацию именно на закрытое веко. Монике всегда было трудно одновременно воспринимать картинку от глаз и от разведки, а Айзек справлялся с этим играючи. Поняв по разведке движения врага, Айзек тихо пробормотал: — Понятно. — Айк, что-то заметил? — Проще показать напрямую. Руку, пожалуйста, мой мастер. Держа Монику правой рукой, Айзек левой взял её руку. Соединение формулой передачи. На кончиках пальцев вспыхнули магические круги. Айзек делился с Моникой результатами разведки. Моника закрыла оба глаза. В полной темноте зрения появились точки света. Одна из гениальных особенностей разработанной Айзеком подводной разведки — разделение цветов: подводные враги светились голубоватым. Обычная формула восприятия показала бы просто большой сгусток света. А высокоточная разведка раскрыла правду. Это стая. В центре — одна точка чуть покрупнее. Вокруг — около тридцати мелких. В тот же миг Моника поняла, почему свидетельства о водяном драконе так разнились. Мелкие образовали стаю вокруг крупного. В итоге стая казалась одной огромной тушей. А противоречия в описаниях возникали из-за того, что стая меняла форму, что приводило к появлению тени от длинной шеи или огромных плавников. — Айк, повысь точность разведки. — Принято, мой мастер. Это вторая гениальная особенность подводной разведки Айзека. С ростом точности точки света, обозначавшие стаю водяных драконов, превращались в чёткие силуэты драконов, окрашенные голубым. Вмешиваясь в течения, формула делала силуэты под водой яснее. Хоть примерно понять форму — уже сузить вид дракона и легче найти уязвимое место: лоб. С водяными драконами обычно отгоняют пушками или вытаскивают гарпунами на поверхность. Целиться в лоб под водой мало кто думает, так что такая точность и не требовалась. Но магия Моники брала не силой, а точностью, поэтому детальная информация от подводной разведки Айзека идеально дополняла её стиль. Силуэт… центральный — панцирный вид. Спина с твёрдой чешуёй и рогами, но брюхо относительно тонкое. Окружающие мелкие — маленькие, но живучие, падут только от удара в лоб. Убей вожака стаи — мелкие разбегутся. Но добраться до крупного мешали мелкие. — Сначала разгоним, — пробормотала Моника. Айзек мгновенно понял и заорал морякам: — Будет тряска, все держитесь! Сам он прижался спиной к мачте, готовясь к качке. Моника закрыла глаза, сверилась с разведкой, нацелилась на стаю и без формул сплела огненную магию. Пустить огонь прямо в воду — почти бесполезно, если не огромной мощи. Поэтому Моника облекла пламя в тончайший барьер и швырнула в драконов. По сути — огненный шар в пузыре. Пузырь лопнул, коснувшись головы стаи, — грохот, как от пушки, волны, корабль качнуло. Мелкие драконы в панике разбежались. Часть рванула к кораблю — Моника накрыла днище защитным барьером. Даже мелкие иногда пробивали дыры. Поддерживая барьер, Моника развернула под водой ледяную магию. Ледяные копья пронзали лбы подплывших мелких. Под водой точность падала, не все сто процентов, но пять драконов пошли ко дну с пробитыми лбами. Коррекция… пересчёт завершён. Учтя промахи первого залпа, Моника пересчитала и выпустила ещё. Ещё несколько мелких ушли на дно. После яркого огня дальнейшие атаки были тихими. Моника защищала корабль и методично сбивала мелочь. Что она творит, понимал только Айзек — через общую разведку. Глядя, как гаснут огоньки врагов, Айзек восхищённо выдохнул: — Невероятно. Но Моника, сосредоточившись, не слышала бормотания ученика. Потеряв большую часть стаи, крупный панцирный дракон сменил курс — хвостом к кораблю. Он удирает. Моника открыла глаза, посмотрела на ученика: — Хорошо, что ты здесь, Айк. — А? — Благодаря тебе я могу гораздо больше. Моника снова закрыла глаза, сверилась с разведкой и сняла барьер с корабля. Теперь можно использовать два заклинания сразу. Украшения посоха Моники мелодично звякнули. Многократным усилением она сплела огненное копьё, облекла в барьер и создала прямо под брюхом крупного дракона. Панцирный — спина крепкая, брюхо слабое. А мелкие, что его прикрывали, почти исчезли. Копьё взмыло, пронзило брюхо и вытолкнуло тушу на поверхность вместе с языками пламени. Из воды вынырнуло гигантское тело с грубой, камнеподобной чешуёй и шипами. Моряки зашептались, но Моника была спокойна. По шахматным меркам это был уже мат. Водяной дракон был практически мёртв, как только вынырнул. — Откройтесь, врата, — тихо произнесла Моника. В небе распахнулись врата из частиц белого света. Из глубины взвился сверкающий вихрь, приняв форму копья. — Явись из края тишины, Король Духов Ветра Шефилд. Копьё ветра — воплощение мощи короля духов, несравнимое с обычной магией. Оставляя шлейф световых частиц, сияющее белое копьё пронзило лоб водяного дракона. — Убили! Молчаливая ведьма сразила водяного дракона! Моряки взревели. Айзек, не скрывая радости, посмотрел на Монику: — Как и ожидалось, мой мастер — лучший. — Ещё нет. — А? — Расширь зону разведки. Должно быть, приближается. Этого хватило — Айзек мгновенно понял. Молодец. Пробормотав подтверждение, он расширил радиус. На самом краю — большая точка, мчится с бешеной скоростью. Айзек крикнул морякам: — Это не конец! Ещё один идёт! Убитый панцирный вожак стаи раздувал себя, чтобы пугать врагов, — значит, рядом есть дракон покрупнее. Как и предсказала Моника, второй крупный приближался молниеносно. Вид определили без повышения точности: дракон высунул морду из воды и зарычал на корабль. Моряк в трубу заорал: — Длинношеий! И сверхгигантский! Длинношеие — крайне агрессивны. Могут преследовать даже превосходящего по размеру. Явная угроза для моряков. Айзек обратился к Монике: — Это так? Вместо ответа Моника глянула в небо — врата призыва короля духов ещё открыты. Любой дракон, высунувший морду, — просто мишень. — Всё кончено. Моника подняла свой посох, и, слегка звякнув его украшениями, сверкающее копье пронзило лоб новоприбывшего дракона. ＊ ＊ ＊ Усмирение водяных драконов, начавшееся ранним утром, завершилось быстро, но обработка заняла куда больше времени. Трупы полагается забирать, но двух гигантов на одном корабле не утащишь. Решили взять труп покрупнее — длинношеего — плюс часть чешуи и рогов панцирного. Привязать длинношеего верёвками и разделать панцирного заняло куда больше времени, чем сам бой. Тем временем Моника, страдавшая морской болезнью, спала в каюте мёртвым сном, а Айзек вёл переговоры с капитаном — главным образом о неразглашении участия Молчаливой ведьмы. Если разнесётся молва, что Молчаливая ведьма охотится на драконов в Сазандоле, нагрянут шахматный фанатик Роберт Уинкель или боевой маньяк Хьюберт Ди. Моника, которая спала как убитая на корабле, после приземления все еще чувствовала себя неуверенно и все время повторяла: "Земля трясется…", поэтому Айзек тут же понес ее на спине. — Я сама могу идти… — Лицо ещё бледное. Просто расслабься. — У-у, сегодня я совсем не крутая… Моника, мечтавшая о образе крутой наставницы, дулась, но Айзек покачал головой: — Ничего подобного. Она плела формулы с ужасающей точностью — без слов. Видеть это чудо вблизи переполняло грудь Айзека. Составное заклинание огня в барьере, точные удары в лоб под водой, призыв короля духов ветра — каждая техника доступна лишь единицам высших магов. И всё без формул. Чудо, и ничто иное. — То составное заклинание огня и барьера, чтобы разогнать мелочь… Поддерживать составное уже подвиг, а ты запустила его дистанционно и так точно. Мой мастер не перестаёт поражать… — Айк, Айк. Айзек снова собрался восхвалять любимого мастера, но Моника легонько похлопала его по плечу. Айзек обернулся — Моника сделала самое серьёзное лицо, на какое была способна, и важно произнесла: — Сегодня я хвалю тебя, Айк, так что слушай. — А? — Во-первых, разведка — идеальна. Формула переноса — соединение без нагрузки на меня, сто баллов. Айзек онемел, Моника продолжила: — Предупреждал экипаж о качке — спасибо, я всегда забываю. — Угу. — Благодаря твоему исследованию драконов я быстро определила виды. — Угу. — И ещё: после первого крупного не отключил разведку сразу, а держал — молодец. Второго нашли мгновенно… Айзек, всегда сохранявший улыбку принца, почувствовал, как уголки губ сами тянутся вверх. Отвернулся, чтобы Моника не видела, и ответил, маскируя голос: — Для меня честь служить вам, мой мастер. Солнце клонилось к закату, алый закат смешивался с ночью. В далёком индиговом небе уже мерцали белые звёзды. Дни удлинились, ветер на щеках стал по-весеннему тёплым. Айзек наслаждался счастливым моментом, глядя на весенний закат, и, завернув за угол к дому Моники, округлил глаза: у крыльца стояла фигура. Моника на спине тихо ахнула. Гостью, освещённую закатом, с развевающимися чёрными волосами, с бледным лицом и глазами цвета лазури, когда-то числили среди трёх красавиц академии Серендии. — Леди Клаудия, — пробормотала Моника с его спины. Клаудия Мэйвуд с дорожной сумкой переводила взгляд с Айзека на Монику на его спине. На прекрасном лице — улыбка, от которой почему-то становилось не по себе. — Вместо учителя и ученика… вы больше похожи на родителя и ребенка. Слова точно кольнуло обоих: Монику — за юный вид, Айзека — за желание, чтобы Моника обратила на него внимание. ＊ ＊ ＊ В карете по пути в Сазандол, кроме кучера, ехал один человек. Но изнутри доносились голоса четверых. Единственный человек, Сирил Эшли, с демоническим жаром бормотал старые библиотечные законы. Лицо бледнее обычного, под глазами тёмные круги. Две ласки сновали по его коленям и плечам, болтая. — Сирил, ты в порядке? Лицо страшное. — Туле, люди зовут такое "на пороге смерти". — Сирил умирает? — Люди умирают без сна. — Ой-ой. Сирил, может поспишь? Белая ласка Туле запрыгнула на плечо, пушистым хвостом погладила щёку. Сирил, цитировавший законы грозным взглядом, чуть расслабился от мягкости и потёр левый глаз. — Нет, всё в порядке. Я уже поспал. Всё в порядке — Это был не сон. Ты упал в обморок. Услышав ответ золотой ласки Пике, Сирил на несколько мгновений замолчал, а затем прочистил горло. — Я просто вздремнул. Всё хорошо… Извините, я пытаюсь повторить материал, так что потише. Туле и Пике синхронно глянули на правую руку Сирила. — Потише? — С этим шумным? Как и сказали ласки, из-под чёрной кожаной перчатки на правой руке непрерывно гремел голос. Судя по сильному тону голоса, можно было бы предположить, что он принадлежит мужчине средних лет. Однако этот голос уже несколько дней вызывал переполох, став главной причиной бессонницы Сирила. — Где Клаудия! Дайте мне увидеть Клаудию! Сирил злобно уставился на руку, достал из сумки плотную ткань, обмотал — голос приглушился. Отодвинул руку подальше, прижал левый висок и снова забормотал законы. — Ну же! Скорее вези меня к Клаудии! Жди, иду, моя прекрасная Клаудия! Клаудия! Ласки переглянулись: "Шумный", "Очень шумный" — и принялись шлёпать Сирила по правой руке. ---------- Открой! Прошло довольно много времени с тех пор, как Моника в последний раз видела Клаудию. Это было во время ее медового месяца с Нилом в Сазандоле прошлым летом, почти год назад. Клаудия, ставшая после замужества с Нилом миссис Мейвуд, по-прежнему обладала яркой, сияющей красотой. Сегодня на ней было свободное весеннее платье, а в руках — большая дорожная сумка. Судя по её размеру, это был не выезд на два-три дня, а вещи для длительного пребывания. Айзек, как само собой разумеющееся, отнёс сумку Клаудии внутрь и приготовил напитки. — Прошу. С этими словами Айзек подал Монике горячий кофе, а Клаудии — фруктовую воду. Клаудия, не отрывая взгляда от стакана, лишь глазами косилась на Айзека. — Как всегда, до тошноты проницательны. — Приготовить другой напиток, мадам? На желчный взгляд Клаудии Айзек ответил безупречной улыбкой слуги. Клаудия ничего не сказала и просто отпила фруктовой воды. Моника, отпивая кофе маленькими глотками, начала разговор. — Эм, давно не виделись, леди Клаудия. Вы сегодня путешествуете одна? Клаудия терпеть не могла, когда ей задавали вопросы, ответ на которые и так очевиден. Поэтому Моника внутренне приготовилась к чему-то вроде "Сама же видишь", но Клаудия поставила стакан и произнесла неожиданное: — Древние магические артефакты. — А? Совершенно неподвижная, словно искусно сделанная кукла, она лишь глазами следила за реакцией Моники и Айзека. Древние магические артефакты. Ещё недавно Моника выполняла задание по охране принцессы Сесилии, и оно было тесно связано с ними. Созданные с помощью магических технологий старой эпохи, древние артефакты обладали собственной волей, подобной человеческой. Именно из-за этой воли Сесилия была отвергнута и страдала. Но это знали лишь немногие. Официально этот секрет не знал даже второй принц Айзек. Клаудия не могла о нём знать. С чего вдруг она упомянула древние магические артефакты? Пока Моника втайне покрывалась холодным потом, Айзек, готовивший чайные сладости, будто что-то вспомнил и сказал: — А, может, это связано с Ключом Хранителя Знаний? Его ведь управлял маркиз Хайоун. — Ключ Хранителя Знаний? Моника склонила голову, повторив незнакомое название, а Айзек, кивая, расставлял на столе тарелки с пирожными. Когда к ним приходили гости-женщины, вроде Ланы или Клаудии, он обычно не садился за стол, а полностью сосредотачивался на обслуживании. Убедившись, что Клаудия не отрицает, Айзек продолжил: — Ключ Хранителя Знаний Софокл — один из древних магических артефактов, сохранившихся в королевстве Ридилл. Если не ошибаюсь, он имеет форму кольца. В основном используется для создания запечатывающих барьеров. Это ключ к запретному архиву библиотеки Аскарда. Название артефакта Монике ничего не говорило, но библиотека Аскарда была ей знакома. Это самая древняя большая библиотека, существующая со времён основания королевства Ридилл. В подземной запретной комнате хранятся книги со всеми мыслимыми запрещёнными заклинаниями — от свитков с запретными техниками до гримуаров с запечатанными монстрами старой эпохи. Как одна из Семи Мудрецов, Моника входила в число немногих, кому разрешён доступ в это место, и действительно несколько раз она там бывала. Но процедура входа была крайне хлопотной и требовала участия множества людей. Для застенчивой Моники это было настоящим испытанием. Поэтому обычно она сопровождала своего одногодку Луиса, когда тот туда ходил, и поручала ему все формальности. Как говорил Луис Миллер: "Если поручить это тебе, одногодка, то мы и до следующего дня не управимся." Возразить было нечего. А, точно, запретным архивом Великой библиотеки Аскарда управлял маркиз Хайоун… Значит, в будущем это будет лорд Сирил… — И это один из Семи Мудрецов не знает, про Ключ Хранителя Знаний. От бормотания Клаудии Моника тихо застонала и отвела взгляд. Похоже, вскрылось, что она избегала процедур, связанных с запретным архивом. Чтобы поддержать Монику, вмешался Айзек: — Древние магические артефакты — государственная тайна. Даже Семи Мудрецам не дают всю информацию. Среди Семи Мудрецов больше знают те, кто из знаменитых магических родов: Ведьма Звездочет, Ведьма Шипов или Шаман Бездны. — Эм, Айк, ты хорошо осведомлён… Моника робко посмотрела на Айзека, и тот с горькой улыбкой ответил: — Я же принц. Действительно, как член королевской семьи, получивший соответствующее образование, он должен был знать о государственных тайнах, включая древние магические артефакты. В сокровищнице замка королевства Ридил тоже хранятся два артефакта. Меч Солнечного Света Атлас, которым владел король-основатель, и Прожорливая Зои, шкатулка вмещающая силу Короля Духов Тьмы. Эти два Моника знала хотя бы по названию и легендам. Древние магические артефакты — редкие вещи, которые редко показывают публично. Любой маг проявил бы к ним интерес — Моника не исключение. Если бы представилась возможность увидеть их своими глазами, она бы хотела. Но до недавнего времени она вела затворнический образ жизни, и шанса прикоснуться к артефактам не было. — Эм, так… Как Ключ Хранителя Знаний связан с тем, что леди Клаудия здесь… На вопрос Моники Клаудия поникла головой и демонстративно вздохнула. Шелковистые чёрные волосы, прямые как нити, наполовину закрыли белую щёку, усиливая мрачную атмосферу. Клаудия, предварив словами "Подробностей не знаю, но…", лениво заговорила: — Кто-то там напортачил и испортил настроение Ключу Хранителя Знаний. — А? — Поэтому я эвакуировалась, пока этот кто-то не заявился в дом Мейвудов. По-ня-т-но? Моника собралась сказать, что не совсем понятно, как вдруг раздался стук в дверной молоток. Айзек оторвался от сервировки и посмотрел на Клаудию. — Это, наверное, тот самый "кто-то", о котором ты говорила? — Учитывая его безнадёжное чувство времени, вполне возможно. Пока Айзек и Клаудия вели такой диалог, стук в дверь продолжался. Моника, так и не понявшая смысла их разговора, решила встать и встретить гостя. Айзек одной рукой остановил её. — Уже поздно, я сам. В этот момент стук прекратился. Моника начала паниковать, думая, что гость ушел, как вдруг из окна комнаты раздался громкий стук. — Ииии! Моника испуганно вскрикнула, Айзек быстро подбежал к окну и отдернул шторы. На фоне ночной тьмы к стеклу прилипли два лица. Женщина со светлыми волосами и холодным взглядом и юноша с серебристыми волосами и мягкой аурой. Прижимая щёки к стеклу, они по очереди говорили: — Моника здесь. Значит, дом правильный. — Моника-а. Открой. — Если не откроете, разобьём окно. — Пике, если так сделать, Сирил рассердится, наверное. — Тогда не буду. Айзек с растерянным видом посмотрел на Монику: — Знакомые? Моника энергично кивнула и бросилась к окну, отпирая его. Прилипшие к стеклу были белый дракон Туле в человеческом облике и ледяной дух Ашельпике. — Эм, а вы двое зачем здесь… Лорд Сирил!? Присмотревшись, Туле нёс Сирила на спине, а Пике держал, похоже, его сумку. Сирил, судя по всему, был без сознания: веки плотно закрыты, лицо бледное, обессиленное. Выглядел он крайне измождённым. — Л-лорд Сирил!? Что случилось? Вам плохо? В-вызвать врача… — Сирил не выспался. Сошёл с кареты и, пока шёл пешком, выдохся и упал. — объяснил Туле. Прислушавшись, Моника уловила тихое и ровное дыхание Сирила. Убедившись, что это не тяжёлая болезнь, она облегчённо вздохнула, а Туле, улыбаясь, сказал: — Лицо как у мертвеца, но он не умер. Всё в порядке~. Моника подумала: это вряд ли можно назвать "в порядке". Тут Сирил тихо застонал и приоткрыл веки. — Где… я… Медленно моргая, Сирил увидел в комнате Клаудию и закричал, словно в отчаянии: — Клаудия!? Почему ты здесь!! "О, так это особняк Мейвудов! Как я хотел тебя увидеть, Клаудия!" К голос Сирила примешался чей-то ещё — звонкий мужской. За окном были только Сирил, Туле и Пике, но откуда этот голос? Пока озадаченная Моника выглядывала наружу, Клаудия как можно более низким голосом сказала: — Добрый вечер, мой глупый братец. Ты умудрился притащить ко мне эту неприятность, хотя я специально уехала в Сазандол, чтобы от неё скрыться. ＊ ＊ ＊ С появлением новых гостей в комнате сразу стало оживлённо. Моника, Айзек, Клаудия и Сирил сидели за столом, Туле и Пике в человеческом облике расположились на диване. Туле и Пике носили ту же одежду народа Хайла, что и при первой встрече. У Туле — лёгкая, у Пике — плотная, с меховой накидкой, что резко контрастировало с сезоном и бросалось в глаза. Но ещё больше выделялся голос, доносившийся из руки Сирила. Из-под чёрной кожаной перчатки на правой руке непрерывно раздавались взволнованные "Клаудия! Клаудия!". Айзек посмотрел на правую руку Сирила и спросил: — Под этой перчаткой — Ключ Хранителя Знаний Софокл? — Как и ожидалось от Вашего Высочества, вы уже в курсе ситуации. Даже в такой момент Сирил не забывал о почтении к "Вашему Высочеству", и Айзек горько улыбнулся. — Не всё. Твоя сестра лишь сказала, что ты влип в неприятности с Ключом Хранителя Знаний. Айзек намекал: объясни, пожалуйста. Сирил сделал страдальческое лицо. А Ключ Хранителя Знаний Софокл всё звал Клаудию. "Клаудия! Покажи мне своё прекрасное лицо, Клаудия!" — Эй, не перебивай Его Высочество, невежа! Сирил рявкнул на свою правую руку, достал из сумки плотную ткань и обмотал ею перчатку поверх. Убедившись, что голос стал глухим, он глубоко поклонился Айзеку. — Прошу прощения за неприглядное зрелище. С чего начать… — Для начала представь тех двоих. Айзек указал на диван, где Туле развалился, закинув ноги, а Пике лежала у него на животе. Увидев, как они в человеческом облике ведут себя без всяких манер, Сирил заорал: — Туле! Пике! Ведите себя прилично! Туле, с Пике на животе, мягко склонил голову. — Нельзя? Потому что человеческий облик, Пике? — Тогда сменим. В следующий миг их окутали частицы света. Частицы сжались, а затем, словно унесённые ветром, рассеялись, и на их месте появились белая и золотая ласки. Айзек и Клаудия, похоже, уже подозревали, что эти двое не люди. Они немного удивились, но не изменились в лице. Пока... — Кстати, мы не представились. Контрактный дракон Сирила, белый дракон горы Калуг — Туле. — Контрактный дух Сирила, ледяной дух Ашельпике. От милого представления ласок Айзек и Клаудия замерли. Существа сами по себе легендарные: белый дракон и высший дух, оставившие имя в преданиях. Звучит как шутка. Но носит их с собой не кто иной, как Сирил Эшли — серьёзный до тошноты и не умеющий шутить. — Э-э, это… Сирил неловко запнулся и бросил взгляд на Монику. Та с неловким лицом покачала головой. Если перевести этот безмолвный обмен, то примерно так: — Ты уже рассказал о Туле и Пике? — Еще нет, лорд Сирил. Застенчивая Моника плохо общалась с людьми, но с Сирилом, с которым работала в студсовете, они научились разговаривать глазами. И такие случаи обычно бывали, когда нужно было сделать неловкий доклад "Его Высочеству". — В-Ваше Высочество, Клаудия, тут есть обстоятельства… — Эм, д-да… много всего произошло! Сирил и Моника плохо умели лгать и скрывать, а Айзек с Клаудией направили на них очень похожие улыбки. А именно — улыбки, не доходящие до их глаз. — Ну разве не чудесно, братец… Собираешься стать укротителем зверей? — Интересно, а мой мастер в курсе? Потрясённые Сирил и Моника начали рассказывать о событиях конца зимы. Честно говоря, это больше походило на исповедь, чем на рассказ. ---------- Удивительна не морковь, а ее производитель Вкратце история Сирила и Моники сводилась к следующему. В отсутствие Айзека Моника помогала прежней Ведьме Шипов Мелиссе Розенберг с её работой и в итоге заглянула в подпольный салон, где торговали запрещёнными веществами. Сирил случайно наткнулся на это место вместе с Пятой Ведьмой Шипов Раулем Розенбергом и тоже ворвался в салон. Но в разгар суматохи Сирил привлёк внимание ледяного духа Ашельпике, был похищен и насильно увезён на гору Калуг, где его заставили заключить договор. Ашельпике намеревалась принести Сирила в жертву, чтобы продлить жизнь белому дракону Туле, но Моника с помощью брата и сестры Розенберг вырвала Сирила обратно. После этого Сирил заключил контракт с Туле, чтобы спасти жизнь дракона. И вот, выслушав это, Айзек с улыбкой небрежно вставил: — Похоже на приключенческий роман Дастина Гюнтера. Сирил и Моника издали сдавленный стон и одновременно съёжились. А Клаудия одарила их обеих пустой улыбкой. Она обычно улыбалась так, когда собиралась кого-то поднять, а потом швырнуть вниз. — Какая прелестная история. Прямо как герой Бартоломью Александр, б-р-а-т-е-ц… Герои из историй в реальной жизни, наверное, попали бы в список опасных лиц. — Ч-что!? Я — опасное лицо!? — возопил Сирил дрожащим голосом. Но Клаудия ответила с полной серьёзностью. — Договор с высшим духом — ещё ладно, но дракон… Не жалуйтесь, если люди заподозрят вас в попытке захватить страну. Её слова были резкими, но верными. Честно говоря, Айзек был полностью согласен. Драконы — это огромная военная сила. Если станет известно, что у маркиза Хайоуна есть дракон, это легко вызовет подозрения в мятеже. Даже если сам Сирил не имеет таких намерений, во дворце полно тех, кто выскажет необоснованные подозрения или попытается использовать эту силу. Именно поэтому Моника изначально скрывала существование Неро. Может, и к лучшему, что Неро сбежал из дома. Если бы Неро был здесь сейчас, ситуация точно стала бы ещё запутаннее. Тихо вздохнув с облегчением, Айзек мельком взглянул на Сирила. Обращение к нему как к опасному человеку, похоже, подействовало: Сирил побледнел и опустил голову. Не проявляя жалости, Клаудия продолжила: — Сейчас вы — угроза для страны… Непредсказуемый человек, который в любой момент может свергнуть королевскую семью. Сирил открыл рот, пытаясь возразить, но в итоге промолчал. Тут на его плечо прыгнула белая ласка. Туле, белый дракон горы Калуг, уставился на Клаудию золотыми глазами. — Сирил никогда бы этого не сделал. — Дело не в том, сделает он или нет. Дело в том, как это воспримут окружающие. — Тогда сохрани в секрете, ладно? Туле наклонил маленькую голову. Несколько секунд Клаудия безэмоционально смотрела на очаровательный жест ласки, а потом наконец ответила: — Я изначально не собиралась никому рассказывать. Меня просто поражает легкомыслие одного человека. Как раз когда Айзек подумал, что пора бросить спасательный круг, Моника отчаянно вмешалась: — П-подождите… Лорд Сирил не виноват, он просто во всё это ввязался! Несмотря на отчаянные попытки Моники доказать невиновность Сирила, тот лишь покачал головой: — Всё, что сказала Клаудия, — правда. — Но, лорд Сирил, вы не сделали ничего плохого! — Однако… Сирил стиснул зубы, нахмурил брови и горько пробормотал с лицом, полным искреннего сожаления: — Если бы я тогда поверил в морковку… Айзек и Клаудия снова одарили его холодными взглядами. На их лицах явно читалось "о чём этот парень вообще говорит?", но Сирил и Моника этого не заметили. Более того, Моника серьёзно кивнула: — Эта морковка действительно была потрясающей. Без неё мы бы не смогли тебя спасти… Подумать только, морковка способна на такое… — Эх, если бы я поверил в морковку раньше! Всё бы сложилось иначе! Айзек задумался над объяснением Сирила и Моники. Раньше морковь не упоминалась ни словом, так почему же сейчас? Если бы это был кто-то другой, Айзек заподозрил бы шутку, чтобы замять дело. Но эти двое с полной серьёзностью расхваливали достоинства моркови. Разница между двумя наблюдателями и двумя поклонниками моркови со временем только увеличивалась. В конце концов Айзек шепнул Клаудии: — Похоже, ваш брат в весьма затруднительном положении. — Он так же твоя правая рука, а ты думал о своем мастере? — ответила Клаудия. Она лениво откинула волосы и пробормотала тоном, будто её это больше не волнует: — Скорее всего, какой-нибудь фермер подрабатывающий в Семи Мудрецах замутил гадание на морковке или что-то в этом роде… Кажется, я начинаю понимать, что произошло. И почему Ключ Хранителя Знаний так разозлился. Действительно, из-за подавляющего присутствия белого дракона и высшего духа об этом легко забыть, но главной темой был Ключ Хранителя Знаний. Пока Сирил продолжал сожалеть о своей неспособности поверить в морковь, вмешался Айзек: — Думаю, пора перейти к основной теме. Сирил, зачем ты приехал в Сазандол? По подсказке Айзека Сирил выпрямился: — Видишь ли, в этом году я начал выполнять обязанности офицера в библиотеке Аскарда. В рамках этого мне предстояло получить инструкции по обращению с Ключом Хранителя Знаний. — Софокл, Ключ Хранителя Знаний… Древний артефакт, используемый для запечатывания Запретных Архивов, да? — Именно. Ключ Хранителя Знаний передавался в доме Хайоун из поколения в поколение, позволяя нам управлять Запретными архивами. Некоторые древние артефакты требуют пожизненных контрактов, запрещающих использование кем-либо другим до смерти владельца. Другие позволяют заключать контракты на каждое использование с разными людьми. Ключ Хранителя Знаний принадлежал ко вторым. — Я одолжил Ключ Хранителя Знани» у приемного отца, чтобы научиться с ним обращаться, и… Сирил с мрачным выражением лица взглянул на свою обмотанную тканью правую руку и начал вспоминать события того времени. ＊ ＊ ＊ Ключ Хранителя Знаний Софокл был блестящим угольно-чёрным кольцом. Кольцо было немного толстым, на женской руке оно выглядело бы слегка грубовато. В отличие от чистой, неразбавленной черноты кольца, в него был вставлен драгоценный камень — чёрный опал, переливающийся радугой в зависимости от света. — Так вот он, Ключ Хранителя Знаний… Открыв футляр, полученный от отца, Сирил был глубоко тронут. Это кольцо охраняло запретные знания библиотеки Аскарда, будучи хранителем древней мудрости. Ключ Хранителя Знаний обладал двумя силами: во-первых, способностью создавать мощный запечатывающий барьер над определённой областью. Во-вторых, способностью постигать содержание всех книг за этим барьером. Другими словами, Ключ Хранителя Знаний служил каталогом всех знаний в Запретных Архивах. Вот почему я должен проявить величайшее уважение. Древние артефакты — инструменты с собственной волей, так что кольцо перед ним было эквивалентом ветерана, веками охранявшего книги и знания. Сирил с величайшей осторожностью достал Ключ Хранителя Знаний из футляра и, подобно отцу, надел его на средний палец правой руки. Чёрный опал отреагировал на ману Сирила и засиял радужным блеском. Сирил рефлекторно выпрямил спину, поднял правую руку на уровень лица и обратился к кольцу: — Для меня большая честь встретиться с вами, великий мудрец «Ключ Хранителя Знаний» Софокл. Меня зовут Сирил Эшли, сын Винсента Эшли, и я… — Дурак. Представление Сирила прервал тихий голос из кольца. Впервые слыша голос Софокла, Сирил напряг слух, чтобы не пропустить ни слова. — Ты дурак! Почему я должен отдавать свои силы такому, как ты! Из кольца раздался звучный мужской голос, выкрикивающий оскорбления с неподобающей ребячливостью. — Ты даже не стоишь внимания! Приведи мне Клаудию! Она явно больше всех подходит на роль моей хозяйки! Я уже вижу себя на её тонких пальчиках… Да, да, как приятно. Только дама непревзойдённой красоты достойна носить меня. Сирил мог лишь молча шевелить губами, взгляд его метался между кольцом и приемным отцом. Тем временем отец, молча наблюдавший за беседой, погладил усы и сказал тем же спокойным тоном, как всегда: — Софокл. — Аааа! Замолчи, Винсент! Я уже принял решение. Моим следующим хозяином будет Клаудия. — Клаудия уже вышла замуж и вошла в семью Мейвуд. — Тогда пусть разведется и выйдет замуж за другого! Зять унаследует титул, а Клаудия унаследует меня. Вот и всё решено! Сирил побледнел и с отчаянием попросил кольцо: — Я чем-то вас обидел? Ключ Хранителя Знаний был всего лишь кольцом. Однако Сирил чувствовал, будто в сверкающем чёрном опале на него смотрят враждебным, прищуренным взглядом. — Ты даже в подмётки не годишься Клаудии! Если ты собираешься называть себя следующим маркизом Хайоуном, то должен без труда процитировать все старые библиотечные законы, верно? Ну? — С-старые библиотечные законы? От внезапного вопроса Сирил запаниковал. Работая в Великой библиотеке Аскарда, он знал наизусть все действующие законы. Однако старые библиотечные законы, отменённые уже более семидесяти лет назад, он лишь просматривал — память о них была далёка от идеальной. — Что? То есть ты не можешь? Клаудия процитировала бы их наизусть. Ты и правда думал, что сможешь стать моим господином? Какой смех! Ва-ха-ха! Клаудия могла это сделать, а Сирил — нет. Каждое такое слово било ножом в грудь Сирилу. Сердце колотилось, от паники мозг замирал. Сколько бы усилий он ни прикладывал, как бы уверенно ни вёл себя, при сравнении с Клаудией Сирил всегда оказывался ниже. — Более того, у тебя уже есть контракт с другим. — Д-да, с высшим духом и белым драконом… — подтвердил Сирил. — Те, у кого уже есть контракты, не могут заключать контракты с древним артефактом! Расторги их, а потом приходи плакаться и просить прощения! А пока мне больше нечего сказать такому жалкому существу! ＊ ＊ ＊ Клаудия улыбнулась, но на лице не было ни капли радости. — Итак, ты унижался перед артефактом, а когда перед тобой "Его Высочеством" разозлился и закричал? Ты и правда нечто, братец... Вспомнив, как несколько минут назад он накричал на артефакт за прерывание Айзека, Сирил неловко кашлянул. Айзек криво улыбнулся и попросил продолжить: — Так почему же после этого ты приехал в Сазандол? — Я просмотрел прошлые записи, чтобы узнать, были ли случаи одновременного контракта с древним артефактом, высшим духом и драконом, но ничего не нашёл… Разумеется. Ведь одновременный контракт с высшим духом и драконом уже был беспрецедентным. Вышеупомянутый белый дракон вмешался, помахивая мягким хвостом по плечу Сирила: — Ты не думал расторгнуть контракты со мной и Пике? — Потому что я заявил, что возьму на себя ответственность за вас двоих. Я не из тех, кто легко отказывается от своих слов, — с гордым раздражением объяснил Сирил. Айзек снова криво улыбнулся. Похоже, у него всё ещё эта привычка держаться за тех, кто ему симпатичен. Не говоря уже об упрямстве. Сирил всегда отказывался менять принятое решение. Эта черта не изменилась с первой встречи. Хотя хвост, ласкавший щёку, слегка щекотал, Сирил взял себя в руки и продолжил: — Затем я заподозрил, что причина невозможности трёхстороннего договора — в структуре формулы, изучил этот аспект, но ничего не нашёл. Поэтому решил навестить Сазандол и спросить Монику о формуле договора с Туле — ведь именно она её разработала. Айзек, заключивший договор с высшим духом, понимал сложность формул. Наложить на это ещё и контракт с драконом? Честно, он даже представить не мог, какая формула для этого потребуется. По всей вероятности, только Семь Мудрецов могли создавать столь нелепо сложные магические формулы. Насмехаться над неосведомлённостью Сирила было бы несправедливо. Или, может быть… Айзек бросил быстрый взгляд на правую руку Сирила. Ранее Клаудия пробормотала, что понимает причину, по которой Ключ Хранителя Знаний расстроен. Предположения Айзека, возможно, не так далеки от истины. Однако Сирил, не зная причины, говорил искренне: — Я объяснил Монике причину визита. Итак, почему здесь Клаудия? Сирил повернулся к Клаудии, которая устало откинулась на спинку стула. — Моё письмо, — пробормотала Клаудия. — Что? — переспросил Сирил. — Вижу, ты не прочитал моё письмо. Медленно и постепенно Клаудия подняла верхнюю часть тела со спинки. — Братец, ты в курсе? Древние артефакты иногда захватывают контракторов с низким сопротивлением магии. — Я слышал о подобных случаях в прошлом, да… — Отец связался со мной и сказал, что у тебя проблемы с Ключом Хранителя Знаний. Я сразу подумала, что он может вселиться в твоё тело и ворваться в резиденцию Мейвудов, — объяснила Клаудия. Действительно, существовало множество легенд о древних артефактах, овладевавших телами контракторов и манипулировавших ими. Получив королевское образование, Айзек знал это хорошо. Например, артефакт, известный как Демонический Клинок, овладел владельцем и устроил резню. Эта история популярна до сих пор. Учитывая опасность Ключа Хранителя Знаний, вселившегося в тело Сирила и проникшего в её дом, Клаудия решила принять меры и эвакуироваться в безопасное место. При этом Ключ Хранителя Знаний знал местонахождение недвижимости и родственников семьи Эшли. — Поэтому я написала в письме: "Поживу у Моники какое-то время. Свяжись, когда всё уладится". Упоминание "Сазандола" или "Молчаливая Ведьмы" позволило бы Ключу Хранителя Знаний определить её местонахождение. Поэтому Клаудия сказала лишь "у Моники". Так она могла тайно сообщить Сирилу о своём месте, не выдав его артефакту. В ответ Сирил скептически нахмурил брови: — Но я не видел никакого письма… Ах. Осознав, Сирил замолчал, щёки его задергались. Белая с золотом ласка запрыгнула на стол и посмотрела на Сирила: — Было одно. — Там было. — За день до выезда, да? — Да. Туле передал письмо Сирилу, сказав: "Вам письмо", а Сирил ответил: "Я сейчас занят, разберусь позже". — Сирил так бормотал эту юридическую ерунду, что забыл. Клаудия повернулась к Сирилу, который уже побледнел On, обильно потел и блуждал глазами. Она лениво наклонила голову набок, словно ей тяжело было её держать, но улыбка оставалась элегантной: — Похоже, я была глупа, не учтя, насколько мой дорогой брат зависит от Моники. — Нет, это… М-мне очень жаль… — Ты так хотел встретиться с Моникой, что не нашёл времени на письмо младшей сестры. Услышав слова Клаудии, Сирил неуверенно пробормотал: "Ч-что?", Моника удивлённо выдала: "Хе-фу!?", а Айзек замер с улыбкой. Успешно тронув сердца всех одним предложением, прекрасная дама небрежно отпила глоток фруктовой воды. ---------- Ночь на дороге Моника прижала обеими руками внезапно покрасневшие щёки и снова и снова убеждала себя успокоиться. Сирил пришёл к ней, потому что верил в её способности мага. Я должна оправдать ожидания лорда Сирила. Прежде всего нужно было подтвердить магическую связь между Сирилом, Туле и Пике. Затем нужно было придумать, как включить в контракт Ключ Хранителя Знаний. Однако прежде чем приступить к делу, Монике нужно было кое-что спросить. — Эм... Лорд Сирил. — Что такое? Моника взглянула на обмотанную тканью правую руку Сирила. — В Ключе Хранителя Знаний сказано, что нельзя заключать тройной договор, верно? — Верно. Точнее, тот, кто заключил контракт и с драконом, и с духом, не может заключить контракт с древним магическим артефактом. — ..Но если нет прецедента, как Ключ Хранителя Знаний может утверждать такое? Движения Сирила резко остановились. Моника заёрзала пальцами и продолжила тихим голосом: — Я разработала контракт с Туле так, чтобы минимизировать нагрузку на ваш организм, поэтому не думаю, что возникнут какие-либо проблемы. При необходимости могу расписать и объяснить всю структуру формулы контракта... Сирил, широко раскрыв глаза, снял ткань, обматывающую его правую руку, и кожаную перчатку. На среднем пальце его раскрытой белой руки сверкало чёрное кольцо. — Ты солгал мне, Софокл, не так ли? В отличие от тяжёлого тона Сирила, который был в шаге от точки кипения, Ключ Хранителя Знаний Софокл смеялся от всей души, ни о чём не беспокоясь. — Да-ха-ха-ха! Тебе потребовалось столько времени, чтобы это понять! Смешно, что такой невежда возомнил себя моим хозяином! На бледном лбу Сирила вздулась вена. Температура кипения человека, известного как Ледяной Принц, была поразительно низкой. Сознательно или нет, Софокл воспользовался этой прекрасной возможностью, чтобы ещё больше разозлить Сирила. — В самом деле. Независимо от того, заключили ли вы контракт с драконом или духом, это никак не влияет на мой контракт. Другими словами, все ваши расследования были бесполезным усилием! О, как забавно было видеть тебя, в панике запершимся в библиотеке! — Значит, ты всё это время меня обманывал. — Обман? Это была всего лишь простая шутка. Ах, но, должен признать, это было приятно. Какая ты очаровательная игрушка. — А контракт? — Я отказываюсь заключать контракт с таким болваном, как ты. Хм, ну, если бы ты надел платье и взмахнул ресницами, говоря: "Прими меня, господин Софокл", — я, возможно, решил бы дать тебе ещё один шанс. Учитывая твои длинные волосы, женские украшения для волос, несомненно, подошли бы тебе. Кровь отхлынула от лица Сирила, и выражение его лица мгновенно исчезло. Не в силах больше этого выносить, Моника вмешалась. — Э-это так подло! Лорд Сирил изо всех сил старался заключить с тобой контракт, и... — Кто эта невзрачная девчонка? Абсолютно лишена обаяния... хм, пятнадцать баллов. В следующее мгновение по комнате раздался оглушительный звук: БАЦ!! Это был звук, с которым Сирил швырнул кольцо вместе с рукой на стол. — Ч-что ты, чёрт возьми, делаешь! Я же древний магический артефакт, национальное достояние! Как ты смеешь... — Не оценивай женщин по баллам, бесстыдный простофиля. Сирил выплюнул эти слова тихим голосом, свирепо глядя на протестующего Ключ Хранителя Знаний Софокла. Сирил, каким он был несколько месяцев назад, несомненно, излучал бы леденящую ауру. Перед лицом такой силы Софокл замолчал. Тем временем Моника побледнела, глядя на правую руку Сирила. Он ударил её по столу вместе с кольцом. Это не могло быть безболезненно. — Л-лорд Сирил... вы только что, должно быть, повредили палец... — Никаких проблем. Сирил ответил коротко и со строгим выражением лица, затем поправил позу и склонил голову перед Айзеком. — Прошу прощения, Ваше Высочество. Из-за поспешного решения и неосведомлённости я доставил вам беспокойство поздно ночью. Я немедленно ухожу. Туле, Пике, пойдёмте. Когда Сирил встал со стула и направился к выходу из комнаты, Ключ Хранителя Знаний Софокл снова начал шуметь. — Дурак! Клаудия здесь! Клаудия! Ну же, надень меня на свои тонкие пальчики... Эй, нет! Сними сейчас же перчатку! Не прячь меня! Сирил начал кое-как натягивать кожаную перчатку на правую руку, пока другая рука не удержала его сверху. — Сирил. Айзек быстро снял кожаную перчатку с руки Сирила и выхватил у него Ключ Хранителя Знаний Софокла. Озадаченный Сирил поднял на Айзека взгляд и с благосклонной улыбкой встретил его. — Вы уже нашли жильё? — Н-нет, ещё нет... Я только что приехал в Сазандол... — Тогда тебе лучше остаться здесь на ночь. Моника, ничего, если мы предоставим Сирилу одну из свободных гостевых комнат? — Да! Моника энергично кивнула, пока Айзек доставал из шкафа небольшую коробочку. Он небрежно бросил туда чёрное кольцо и закрыл крышку. Ключ Хранителя Знаний Софокл продолжал кричать: "Как ты смеешь так со мной обращаться!.." Но Айзек, не меняя выражения лица, обернул коробку тканью. Приглушённые крики превратились в звук, тихий, как жужжание насекомых. Сирил нахмурился и посмотрел на Айзека. — В-Ваше Высочество, я... — Сирил, ты в зеркало давно смотрелся? Это ужасное зрелище. Айзек говорил мягко, и Сирил опустил голову от стыда. — Прошу прощения за то, что я выставляю себя в таком виде... — Если тебе действительно жаль, то компенсируй это отдыхом. Как я всегда тебе говорил, ты слишком себя нагружаешь. Айзек слегка толкнул Сирила в плечо, чтобы он снова сел, а затем поставил завёрнутую в ткань коробку на стол. — Я понимаю, вы не могли снять артефакт, опасаясь его потери или кражи. Но будьте уверены, этот дом безопаснее любого другого. В конце концов, это дом самой могущественной ведьмы в стране... Верно, Моника? Айзек взглянул на Монику, которая резко подняла голову и кивнула. — Да! Мой дом действительно в безопасности! Так что, эм... пожалуйста, расслабьтесь, лорд Сирил! Несмотря на слова Айзека и Моники, Сирил всё ещё колебался. Однако две ласки уже резвились на диване, словно у себя дома. — Пике, Пике, в такие времена мы должны говорить: "Я приму ваше предложение"... звучит правильно? — Возможно. Я воспользуюсь вашим предложением. Айзек усмехнулся словам Туле и Пике, а затем наклонился перед двумя ласками. — Есть ли у наших маленьких гостей какие-нибудь предпочтения? Я могу быстро приготовить рагу. — Тушёное мясо, я знаю. Оно очень вкусное. Правда, Пике? — Сирил сказал, что ему это нравится. — Ура, разве это не здорово? В ответ на слова Туле Сирил лишь неловко кивнул, пробормотав "А-а". Моника не могла не смотреть на Айзека с восхищением. К-как и ожидалось от Айка! Его манера обращения с упрямым Сирилом напомнила ей времена их студенческого совета. Это был ловкий приём, который Моника, с её не слишком утончённой манерой поведения, не могла повторить, как ни старалась. В ответ на её восхищённый взгляд Айзек подмигнул Монике. Моника попыталась подмигнуть в ответ, чтобы передать: "Это было действительно впечатляюще", но её попытка закончилась тем, что она неловко прищурилась. Слегка усмехнувшись при виде попытки Моники подмигнуть, Айзек обратил своё внимание на Клаудию. — Мадам, вы уже решили, где будете жить? — Да. — В таком случае позвольте мне проводить вас. Не могу же я позволить вам бродить в одиночестве в такое время. Следуя своему безупречному гостеприимству, Айзек предложил проводить Клаудию до её покоев. Это побудило Сирила подняться со стула. — Ваше Высочество, я справлюсь с сопровождением Клаудии... — Нет, тебе нужно отдохнуть. Я не хочу, чтобы ты снова упал в обморок. Сирил замолчал. Моника, найдя этот разговор несколько ностальгическим, слегка улыбнулась и подняла руку. — Айк, я подогрею рагу. — Обязательно используйте слабый огонь и будьте осторожны со дном кастрюли: эта часть легко пригорает. — В-верно! — О, и тебе больше не нужно удалять накипь, хорошо? — В-верно... Моника кивнула с немного напряжённым лицом. Однажды она попыталась помочь Айзеку, соскребая пену с супа, и в результате весь суп исчез. ＊ ＊ ＊ До недавнего времени северный ветер был довольно холодным для тех, кто гулял по улицам ночью. Однако в последнее время температура стала вполне комфортной. Держа сумку с багажом Клаудии, Айзек намеренно шёл по диагонали позади неё, а не рядом, и задал ей вопрос. — Нил знает об этом инциденте? — Он уехал в командировку. — Понятно. Значит, ты хочешь всё уладить до возвращения Нила. Клаудия ответила, даже не взглянув на идущего позади неё мужчину. — Конечно. Я не хочу беспокоить Нила такой ерундой. Большое внимание уделялось слову "ерунда". По правде говоря, Айзек тоже не считал этот инцидент особенно серьёзным. Почему? Потому что маркиз Хайоун доверил Сирилу Софокла. — Маркиз Хайоун действительно доверяет Сирилу, да? — прокомментировал Айзек. — Мой отец всегда был с ним мягок. — Ты тоже. Несмотря на то, что ты говоришь, тебе, похоже, очень нравятся Сирил и Моника. Клаудия остановилась как вкопанная и, повернув голову назад, пристально посмотрела на Айзека. — Не то чтобы они мне особенно нравились или не нравились. — Когда дело касается тебя, то "ни нравится, ни не нравится" — это скорее "нравится". По крайней мере, ты к ним неравнодушна, верно? Общаясь с равнодушным человеком, Клаудия часто замолкала, словно считая, что он не стоит того, чтобы открывать рот. В ответ на замечание Айзека Клаудия приподняла уголок губ в лукавой улыбке. — На самом деле ты мне совершенно не нравишься. Я так и думал. — Ты никогда не проявляла ко мне особого уважения, даже до того, как узнала мою истинную сущность. Разве я чем-то тебя оскорбил? Клаудия помолчала какое-то время, а затем повернулась и ушла, взмахнув длинными чёрными волосами. Её мрачный шёпот тихо растворился в ночи портового города. — Как я могу доверять тому, кто промыл мозги этому легко поддающемуся манипуляции мальчику, превратив его в свою верную "правую руку". ---------- Хороший ребёнок, который ест всё, против привередливых едоков Надев фартук, Моника закатала рукава и с силой выдохнула носом. К возвращению Айзека она собиралась разогреть рагу и хлеб до идеального состояния — Моника была полна решимости. Айзек ещё до похода на водяного дракона успел в основном подготовить рагу, а по возвращении, пока готовил напитки для Клаудии и Моники, почти довёл блюдо до готовности. Поразительная сноровка. От соблазнительного аромата, доносившегося из кастрюли, Моника заворожённо помешивала её содержимое круговыми движениями. — Моника. Обернувшись на голос, она увидела Сирила, который стоял у входа на кухню и неловко смотрел на неё. Обычно Сирил держался с высоко поднятой грудью и полной уверенностью, но сегодня он весь день выглядел подавленным и поникшим. Сейчас его лицо было ужасно измождённым, но он всё же заботливо смотрел на руку Моники. — Правая рука уже в порядке? Во время переполоха на заснеженной горе Моника, схватившись за шипастую розовую лозу, поранила руку. Переложив половник в левую руку, Моника раскрыла правую ладонь и показала её Сирилу. — Всё хорошо. Э-э... лекарство, которое дала сестрица Мелисса, очень помогло... Смотрите, уже почти зажило. Сирил, немного успокоившись, вошёл на кухню, встал рядом с Моникой и закатал рукава. — Позволь помочь. — Н-нет, нельзя, лорд Сирил же гость! Моника продолжала помешивать рагу и настаивала на своём, но Сирил неловко ответил: — Я знаю, что грубо говорить это в положении гостя, но... — ? — Если так помешивать, овощи размякнут. — Э?! Действительно, от слишком энергичного помешивания половником часть репы и моркови размякла и развалилась. Моника растерялась, а Сирил ловко выхватил у неё половник и осторожно провёл им по дну кастрюли. Никаких круговых движений, как у Моники. — Лорд Сирил, вы так умело... — В детстве немного помогал матери. Моника на миг подумала: "А?", но тут же вспомнила, что Сирил — приёмный сын. Для Моники Сирил Эшли в первую очередь — сын маркиза Хайоуна. Она иногда забывала, что он приёмный и не родной брат Клаудии. Лорд Сирил до того, как его усыновил маркиз Хайоун... Глядя снизу вверх на помешивающего рагу Сирила, Моника задумалась. Наверняка он был старательным хорошим мальчиком, активно помогавшим матери. А был ли он таким же, как сейчас, с детства? Может, эта надменная и чопорная манера речи у Сирила с детства? Маркиз Хайоун так не говорит, значит, от родного отца. Пока Моника представляла маленького Сирила, тот взглянул на духовку. — Духовку уже можно выключить, не думаешь? Для разогрева хлеба хватит остаточного тепла. Лорд Сирил владеет остаточным теплом... — Моника серьёзно восхитилась. Для неё использование остаточного тепла — высшая кулинарная техника. ＊ ＊ ＊ Увидев рагу, где половина овощей размякла, Айзек ничего не сказал. — Сирил, ты любишь морковь? На слова Айзека Сирил ответил самым бодрым голосом за день: — Да! Очень люблю! — Хорошо. Айзек ловко разложил рагу по тарелкам и поставил перед Сирилом порцию с кучей моркови. — Ваше Высочество, вы так учли мои вкусы... Спасибо за заботу. У растроганного Сирила намокли глаза. Такие обмены репликами почему-то казались ностальгическими. У ног Сирила Туле и Пике в облике ласок жадно ели тушёное мясо. Оба не любили горячее и миленько дули на него: фу-фу. Моника отломила кусок идеально разогретого хлеба и тихо пробормотала: — Мы втроём едим вместе впервые, да? В академии Серендии они почти ежедневно сталкивались в комнате студсовета, но кроме чаепитий на перерывах почти не ели вместе. Айзек мягко кивнул: — Да. Я обычно ел в своей комнате в общежитии... Кстати, Сирил, ты пользовался столовой? — Да. В основном люблю есть один в тишине, но иногда обедал, обсуждая дела с Эллиоттом или Нилом. Сирил опустил глаза, словно вспоминая прошлое, а потом нахмурился. — Но Эллиотт вечно "одаривал" меня тем, что ненавидел: то маринованная репа, то бобы только в пасте, то мясо с костями — мол, есть неудобно... И так далее. Секретарь студсовета Эллиот Говард, похоже, был страшным привередой. Моника живо представила, как он ухмыляется и говорит: "Вот, бери". — А иногда и Глен Дадли: мол, мне нужно больше мяса, и без спроса нагребал его... А заодно подло прятал свою нелюбимую морковь. Совсем как дети. Им бы поучиться у Его Высочества... — Сирил, рагу остынет. — Простите, что разговорился за едой. Сирил выпрямился и принялся за рагу с горой моркови. Вдруг Моника спросила то, что вертелось в голове: — Лорд Сирил, вам тоже пришла морковь от господина Рауля? — Хм? А, да, недавно большая партия. Я раздал ее слугам — они очень обрадовались. Моника показалось, что Айзек пробормотал: "Почему я сам не догадался?", но, наверное, послышалось. Она посмотрела на Айзека — тот улыбался и спрашивал Сирила: — Сирил, рагу понравилось? — Да, очень вкусно! — Рад. На десерт есть кексы, ешь без стеснения. С этими словами Айзек изящно доел свою порцию рагу — с заметно меньшим количеством моркови. ＊ ＊ ＊ После еды Сирил предложил помочь с уборкой, но Айзек твёрдо отрезал: — Нет. — Тебе сейчас нужен отдых. С убеждением Ключа Знаний разберёмся завтра. — Но... Сирил косился на коробку на столе и хмурился. Древний артефакт — незаменимая вещь, как национальное сокровище. Сирил носил его на пальце постоянно, так что без него наверняка тревожился. В итоге он выслушивал потоки ругани от Ключа Хранителя Знаний — неудивительно, что спал он мало. — Ключ Знаний я возьму на себя. Или мне не доверяешь? — Нет-нет! Ни в коем случае! Сирил побледнел и замотал головой. Айзек добавил: "А, кстати" — и указал на сумку Сирила. — Можно заглянуть в сумку? Сирил открыл её по указанию. Внутри — смена одежды, рабочие документы и несколько книг. Айзек вытащил документы и книги, сложил на столе. — Э-э, Ваше Высочество? — Подержу до утра. — Тогда хотя бы книгу о старых библиотечных законах... Без неё Ключ Хранителя Знаний меня не признает. Айзек взял книгу, полистал и холодно усмехнулся: — Старые библиотечные законы. Отменены семьдесят три года назад. Много лишнего, без подразделений. Нет смысла зубрить — при нужде просто посмотрим. — Но без этого... я не буду признан, как Клаудия... Айзек мягко одёрнул: — Сирил. Голос не громкий, не резкий, но странно проникающий в сердце. — Сирил. Я назначил тебя своим вице-президентом не потому, что ты принадлежишь к Дома Знаний. А потому, что я высоко ценю твои отчёты, которые структурируют огромные объёмы информации и представляют её в доступной форме. Мне нужен был заместитель, а не библиотекарь. Действительно, Сирил мастерски обобщал информацию. Моника из-за перфекционизма создавала слишком подробные материалы, но Сирил просматривал всё, отбирал нужное и составлял понятные отчёты. Даже сейчас, в совместных исследованиях, Моника часто убеждалась в этом на собственном опыте. Кстати, Глен хвалил передачу дел от лорда Сирила в студсовете... Документы были краткими и ясными — идеально для Глена, который не любил длинные объяснения. Тот твердил: "Вице-президент — супер!" В знаниях и памяти Сирил не соперник "ходячей библиотеке" Клаудии. Но Айзек верно понимал и ценил уникальные способности Сирила. — Маркиз Хайоун велел тебе быть как Клаудия? — Нет! Ничего подобного... Сирил энергично замотал головой — серебряные волосы, собранные в хвост, качнулись взад-вперед. Айзек мягко улыбнулся и уверенно сказал: — Преемник маркиза Хайоуна — ты, Сирил Эшли. Поверь глазам своего приёмного отца и моим? Сирил, на грани слёз, потерял дар речи, открыл рот — и закрыл. Затем глубоко поклонился Айзеку. — Сегодня лягу пораньше. — Да, спокойной ночи. Отдыхай как следует. — Да. Сирил встал с дивана и позвал Туле с Пике. Две ласки прыгнули ему на плечи. Моника, не вмешивавшаяся до сих пор, спешно окликнула: — Э-э, лорд Сирил... С-спокойной ночи! Сирил остановился, обернулся: — А, спокойной ночи. Лицо его было измождённым, но спокойным — словно груз с плеч спал. Моника с облегчением вздохнула. Когда Сирил с ласками вышел, Айзек сел напротив Моники и взял завёрнутую в ткань коробочку. — Айк? Вместо ответа Айзек улыбнулся Монике. Затем вытащил из коробки Ключ Хранителя Знаний Софокла и поднял на уровень глаз. — Ну что, поболтаем? Ключ Знаний Софокл. Улыбка была не той тёплой, что для Моники. Красивая, изящная — и жестокая. 〜Истории из академии Серендии〜 — Эй, Сирил, можешь это забрать. ( Кладёт себе на тарелку горох ) — Не перекладывай свою еду на чужие тарелки, Эллиот Ховард! — Я гурман, понимаешь. Тщательно отбираю, что в рот кладу. — Ты просто привереда. — Эй, вице-президент! Тебе бы мяса побольше. На, угощаю. — Глен Дадли! Не прячь морковь под мясом! Сирил всегда был любителем мало есть, поэтому ему не нравилось, когда люди пытались положить ему на тарелку больше еды. ---------- Нестриженые волосы Ключ познания Софокл, зажатый в пальцах Айзека, отозвался голосом, в котором сквозило откровенное недовольство. — Что ещё за тип? Я, понимаете ли, не намерен болтать ни с кем, кроме Клаудии. — Значит, лорда Сирила хозяином признавать не собираешься? — Мальчишка, который даже не прямой потомок Рода Знания? Полный ноль. Айзек хмыкнул, глядя на надменную позицию ключа, — не от веселья, а чтобы показать своё превосходство и лёгкость. — Древние магические артефакты не способны определять людей по крови определённого рода, верно? Таких артефактов просто не существует. Моника невольно выдохнула: — Э? — Правда? — переспросила она. — Да. Я это дело досконально изучил, так что не ошибаюсь. Именно поэтому твоя Чёрная чаша так ценна и была угрозой для герцога Крокфорда. Древние магические артефакты могут отдавать предпочтение определённой крови, но идентифицировать людей по ней — нет. Если воля, живущая в артефакте, признаёт, им может пользоваться кто угодно. — Древние магические артефакты — это просто инструменты, которыми может пользоваться любой. А воля в них — всего лишь приятный бонус. — Мальчишка! Ты что, издеваешься надо мной?! — Ага. Ошарашенный ключ удостоился саркастической усмешки Айзека. Ледяная холодность в улыбке на этом красивом лице пробрала Монику до костей. Айзек взял кольцо левой рукой и ногтем правой постучал по камню. — А как называют бесполезные инструменты? Хлам. — Ч-что!? Т-ты!? — Простому инструменту вздумалось болтать без умолку? Знай своё место, Ключ Хранителя Знаний Софокл. Играя роль принца и мастера манипулировать людьми, Айзек одним лишь изменением тона или смеха мог заставить любого покрыться мурашками. Видимо, с древними магическими артефактами это работало так же. От холодного тона он вдруг перешёл к расслабленному, подпер щёку рукой и пробормотал с явным удовольствием: — Гордость лучше всего ломать стыдом. Ну, как тебя унизить? А что, если запечь в пироге? Кто найдёт кольцо в своём куске, тот на день станет королём. — Хи-и-и! — вырвалось у ключа. Моника была с ним солидарна. Айзек перевёл взгляд с ключа на Монику и лукаво улыбнулся. — Дадли, если откусит большой кусок, может случайно проглотить. А Неро, наоборот, раздавит зубами. Ученик с шаловливой улыбкой нёс жуткие вещи, а наставница только растерянно хлопала глазами. Ключ, видимо, понял, что связался не с тем, и ответил уже смиреннее: — Воля, веками охранявшая Запретные архивы, заслуживает хоть какого-то уважения... — Лорд Сирил пытался тебя уважать. — Хмф! Этот тощий женоподобный тип... — Оскорблять людей за внешность некрасиво. Тем более лорд Сирил и так стесняется сходства с отцом. От слов Айзека Моника округлила глаза. Лорд Сирил стесняется своей внешности? Моника ни разу не видела, чтобы лорд Сирил переживал из-за внешности. Скорее его волновали слабые мышцы и гиперпоглощение маны. Хоть Моника и не разбиралась в дворянской красоте, представить, что внешность лорда Сирила — проблема, было сложно. Наоборот: острые черты, тёмно-синие глаза, блестящие серебристые волосы — такие редко встретишь у простолюдинов. Могу ли я узнать подробности? Это явно не тема для праздного любопытства. Но Монике хотелось узнать о лорде Сириле побольше. — Лорд Сирил недоволен своей внешностью? — Это не просто недовольство... Проблема глубже, чем кажется даже ему самому. Глубже, чем кажется лорду Сирилу? То есть подсознательно? Пока Моника пыталась осмыслить, Айзек продолжил: — Когда лорду Сирилу говорят о внешности — хвалят или ругают, — он хмурится или замирает. Не знает, как реагировать, ищет правильный ответ. Айзек опустил взгляд и стал вертеть ключ познания кончиками пальцев. Видимо, подбирал слова. — Моника, что ты знаешь о родном отце лорда Сирила? — Э-э, немного... Титула у него не было, верно? Моника знала, что лорд Сирил не родился дворянином, оттого и конфликтовал с классовым фанатиком Эллиотом. На этом её знания заканчивались. Айзек чуть понизил голос: — Отец лорда Сирила хвастался дворянской кровью. Лорда Сирила воспитывал строго: "Веди себя как дворянин". Даже Моника, далёкая от светских норм, понимала, как тяжело так жить простолюдину. И правда. Айзек продолжил с кривой усмешкой: — В итоге отец лорда Сирила остался в городе без друзей. "В конце утонул в вине, бил мать — отброс общества", — так сказал сам Сирил. Отец спился, умер, мать осталась с сыном, похожим на него как две капли воды. — Значит... лорд Сирил ненавидит отца? — А тебе так кажется? Моника задумалась и покачала головой. Серьёзный Сирил явно не мог простить отцу пьянство и насилие. Но если бы он правда ненавидел, отказался бы от учения, от дворянства, стал бы простолюдином. — Если бы лорд Сирил ненавидел отцовскую одержимость благородством... думаю, он бы не дал себя усыновить дворянину. Айзек кивнул и посмотрел вдаль. — Верно. Гнев и ненависть похожи, но не одно и то же. Сирил часто злится, но ненавидеть не умеет. Конечно, к отцу он злился за подлость. Но ненавидеть не мог, отцовских уроков не отверг. Если бы позволил ненависти взять верх, было бы проще. Но он не позволил. Злился, но уважение сохранил. Потому, когда говорят о сходстве с отцом, не знает, радоваться или злиться — и замирает. Тон Айзека звучал то сочувственно, то завистливо. Моника подняла голову: Айзек с мрачной улыбкой держал кольцо. — Я знаю, как легко жить ненавистью. Ненависть делает безжалостным, руки пачкаешь без угрызений. Потому Сирил, не выбравший лёгкий путь, меня восхищает. — Айк. Моника твёрдо произнесла имя ученика. Потеряв господина и друга, принца Феликса, Айзек возненавидел себя за бессилие. Убил себя и стал жить как Феликс. — Я не скажу, что ты поступил правильно... но лёгким путём это не назову. Неожиданные слова заставили Айзека моргнуть, потом он взъерошил чёлку и жалко улыбнулся. — Ученика нельзя баловать. Но спасибо, мастер. Айзек щёлкнул по ключу познания Софоклу и подбросил его. Чёрное кольцо закрутилось в воздухе, как монета. — Гьяяаа!? Кольцо, продолжая вопить, поймал Айзек. — Ночь на дворе. Передумал, Ключ Хранителя Знаний Софокл? — Х-хмф! Угрозам я не поддамся! — Ты ведь давно признал Сирила? Ещё когда маркиз Хайоун его усыновил. Из кольца донеслось "Хмф!", явно попав в точку. Моника округлила глаза и уставилась на кольцо. — Э-это правда? — Просто упёрся и не знаешь, как слезть с дерева. Это тебе спасательный круг, Софокл. К утру придумай компромисс. Айзек собрался положить кольцо в шкатулку, но вдруг вспомнил что-то и остановился. — Ах да, перед сном ещё одно... Он заглянул в камень ключа и улыбнулся. — Не возьмёшь ли назад оскорбление в адрес моего мастера? — А где он? — Здесь. Айзек поднял кольцо перед Моникой. Не зная, как реагировать, она неловко поклонилась. — Эм, да... Я мастер Айка. Ключ Знаний Софокл онемел. Айзек лучезарно улыбнулся чёрному кольцу. — Мой мастер — пятнадцать баллов? Из десяти, плюс пять бонусных, верно? Ответь, пока я не захотел снова бросить тебя в пирог, Софокл. — М-максимум, на что я готов, — тридцать баллов! — Вдруг захотелось ночного перекуса. Моника, мясной пирог или кремовый? — А-Айк, Айк, хватит уже... ＊ ＊ ＊ Гостевая комната для лорда Сирила была небольшой, но чисто убранной. Пыли и плесени не пахло, витал свежий травяной аромат. Сирил поставил вещи, сел на кровать, Туле и Пике с плеч спустились на колени. Он вечно ворчал, чтобы они ходили сами, но боялся наступить, так что недавно сдался. На коленях они сидели смирно, словно просили погладить. Но Сирил всё равно спросил: — Погладить можно? — Конечно. — Пожалуйста. Поглаживая мягкую шерсть, он чуть успокоился. Подумал зажечь свечи, но передумал. Чтобы не огорчить "Его Высочество", лучше лечь спать. Туле и Пике молчали — видимо, старались не мешать. Так тихо не было уже давно. Сирил посмотрел на правую руку без кольца. Великая библиотека Аскарда на ремонте, часть услуг приостановлена, включая Запретные архивы. Потому ключ он взял на месяц. Однако это не значит, что срок был строгим. Приёмный отец Сирила ничего не говорил о том, чтобы уговорить Софокла. Даже если Сирилу не удастся уговорить Софокла за месяц, маркиз Хайоун никогда не станет его за это ругать. Именно сам Сирил упрямо решил использовать этот месяц, чтобы уговорить Софокла. Он сказал себе, что если не сможет этого сделать, то не достоин стать следующим маркизом Хайоуном. Сирил приехал в Сазандол, надев кольцо, чтобы Моника изучила магическую формулу древнего артефакта, но это был лишь предлог, поскольку главной проблемой была его собственная гордость. Его Высочество, вероятно, это раскусил. Когда Сирил упирался до точки невозврата, он всегда мягко останавливал его. Зная его упрямый характер. Поглаживая Туле и Пике, лорд Сирил задремал и повалился на кровать. Туле подошёл к голове и потянул за резинку для волос. — Распустить волосы? — Мм. Слишком сонный, чтобы развязать, он промычал. Пике сама сняла резинку — шее полегчало. — Если с завязанными спать — утром будет хлопотно. — Мм. Сирил забрался под одеяло. Пике положила резинку у подушки, выразив при этом сомнение. — Зачем людям длинные волосы? Одни только хлопоты. — У человека, которого я скопировал, тоже были длинные. Сирил, есть причина? — Отец велел отрастить... В детстве отец сказал: "Этот цвет — знак благородной крови". Сирил послушно отрастил, как отец. Отец твердил как мантру: "В нас дворянская кровь, веди себя достойно". Сирил копировал тон и манеры. Когда завидовал детям за играми, отец морщился: "Ты мой сын, такие пошлости недопустимы". Сирил отводил взгляд и учился. Когда отец спился и бил мать, Сирил впервые возненавидел и взбунтовался. Но себя не изменил. Может, уважение осталось, а может, менять страшно — или и то, и другое. У Сирила всегда было смутное понимание того, что ценности его отца не совпадают с ценностями остального мира, и из-за этих предубеждений возникают разногласия. Сирил также знал, что его мать начинала беспокоиться каждый раз, когда замечала в его внешности и поведении черты отца. Чтобы решить эту проблему, он мог бы просто подстричься и начать вести себя как любой другой ребёнок. Но по какой-то причине Сирил не мог заставить себя отказаться от того, чему его научил отец. Когда отец умер, лорд Сирил не понял чувств: облегчение, радость, грусть? Только видел плачущую мать и решил быть сильным. Вместо того чтобы разобраться в собственных чувствах к отцу, гораздо проще было думать о будущем. Может быть, мне тогда стоило подстричься. Но в конце концов, длинные волосы, которые он так и не подстриг, сами по себе стали ответом. Сирилу не нравилось, когда его называли похожим на отца, и всё же он продолжал отращивать волосы, оправдываясь тем, что ему будет неловко из-за их короткой стрижки. Сирил почувствовал, как что-то мягкое коснулось его щеки: хвост Туле. — Ты правда любишь папочку, да? Я ненавижу его. Этого отвратительного человека. Вечно бьет маму, выкрикивает непристойности и всем доставляет неприятности. Я ненавижу его всеми фибрами своей души. Каждый раз, повторяя это, сердце сжималось. Почему должен ненавидеть отца? И вот, оправдываясь сонливостью, Сирил пробормотал: — Мм. ---------- Бион, приносящий счастье, и Басилеос, приносящий разрушение — Эй, Бион! Когда одноклассник Эллиот Говард окликнул его так, Сирил решил, что это просто ошибка. Прошла уже неделя с тех пор, как Сирил перевёлся в средний отдел академии Серендия. Должно быть, все уже запомнили его имя. Но Эллиот встал прямо перед Сирилом, посмотрел на него сверху вниз и с ухмылкой произнёс: — Что, оглох? Сирил растерянно ответил: — Кажется, вы ошиблись. Меня зовут Сирил Эшли. — Ты Бион, сын Симеона, верно? — Нет, моего отца зовут Винсент Эшли… Эллиот расхохотался в ответ на озадаченное лицо Сирила. И не он один — примерно половина одноклассников тоже посмеивалась, глядя на Сирила. Только тогда Сирил понял, что сказал что-то не то. Но в чём именно ошибся — так и не понял. Эллиот бесцеремонно разглядывал лицо Сирила и злорадно ухмылялся. Было очевидно, что он считает Сирила человеком, с которым можно так себя вести. Эллиот театрально развёл руками и сказал: — "Молодой Бион, которого отец нарядил в роскошные одежды. Он не умеет говорить. Почему? Потому что Бион — всего лишь кукла. Симеон, человек без сына, нарядил куклу и выдавал её за своего ребёнка…" Неужели ты не знаешь популярную комедию, что идёт в столице? Из какой ты глуши вылез? Тут Сирил наконец понял: Эллиот использует модную пьесу, чтобы высмеять его усыновление. Симеон нарядил куклу под сына — намёк, что Сирил не лучше наряженной куклы приёмного отца. — Ты оскорбил не только меня, но и моего отца. Сирил от природы был упрямым и не собирался молчать. Он резко уставился на Эллиота, но тот лишь преувеличенно изобразил удивление. — Ой-ой, кукле нельзя говорить! Бион — безмолвная кукла, так что сиди тихо на стуле. — Ты даже имена одноклассников не запоминаешь, Эллиот Говард? — Таких, как ты, и запоминать не стоит. Эллиот презрительно усмехнулся, натягивая бабочку Сирила. — Как ни рядись — без содержания всё бесполезно. Не думай, что выскочка вроде тебя достоин быть с нами в одном классе. "Без содержания". От этих слов Сирил лишился дара речи. Он усердно учился перед поступлением в академию Серендия, но всё равно уступал Клаудии в знаниях. Клаудия наверняка знала бы про этого Биона. Она бы вышла из положения без позора. Когда Сирил замолчал, Эллиот продолжил: — Если уж рядиться, то лучше бы платье попросил! Оно тебе куда больше пойдёт, чем эта форма, миледи? Кровь прилила к голове. Сирил был самым хрупким и низкорослым среди мальчиков класса. Но когда касались внешности, он не мог возразить. Когда высмеивали черты, унаследованные от отца, это злило, будто издевались над отцом, — и Сирил презирал себя за это. Он не хотел ничего от того человека. Не хотел быть похожим. Ненавидел. Нет, на самом деле не хотел ненавидеть… Мысли путались, и разум пустел. Нет, нет, нет! Сейчас это не важно. Нужно что-то сказать, что угодно… Эллиот открыл рот, чтобы продолжить, но тут… — Понятно, ты и есть "Бион, приносящий счастье" маркизу Хайоуну. Раздался звучный голос. У входа в класс стоял высокий юноша. Яркие золотые волосы, правильные черты лица, изящные манеры. Уже в таком возрасте он излучал ауру человека, рождённого повелевать. Второй принц… Феликс Арк Ридилл! Пока Сирил застыл в изумлении, Эллиот отпустил бабочку и небрежно сказал: — Приносящий счастье? Бион — всего лишь украшение. Вы ошибаетесь, Ваше Высочество. — Эллиот, ты не читаешь классику? Оригинал комедии "Сын Симеона" называется "Бион, приносящий счастье". Это классика. Феликс улыбнулся и заговорил без запинки. — У Симеона не было сына, поэтому он наряжал куклу Биона в роскошные одежды и обращался с ней как с сыном. — Это комедия, где смеются над его глупостью, — вставил Эллиот. — В современных постановках акцент на этом, но в оригинале Бион потом получает душу от богини и становится человеком. А потом щедро вознаграждает приёмного отца за любовь. Феликс посмотрел на Сирила своими лазурными глазами. В отличие от тёмно-синих глаз Сирила, его были светло-голубыми с каплей зелёного. Красивое лицо озарила мягкая улыбка. — Наверняка ты — Бион, приносящий счастье маркизу Хайоуну. По телу разлился жар. Не от злости — от чего-то другого. Сердце колотилось. Лицо горело. Человек перед ним сиял. Этому человеку я хочу служить. Сирил подумал так от всего сердца. ＊ ＊ ＊ — Интересный парень. В пустом коридоре Феликс — он же Айзек Уокер — говорил со своим духом Уилдиану. Белая ящерица Уилдиану забралась на плечо Айзека и тихо ответила: — Вы о Сириле Эшли? — Да. Я глянул на результаты вступительного теста — отличные, особенно по истории королевства и эссе. Хочу его, а не сестру мисс "ходячую библиотеку"… К тому же с ним проще, чем с мисс Клаудией. Айзек пожал плечами, пробормотав последнее, и Уилдиану неуверенно спросил: — Как кандидата в студсовет на следующий год? — Именно. Половина членов назначается герцогом Крокфордом, Эллиот Говард — почти наверняка. Поэтому остальные места нужно тщательно отобрать. Отец Эллиота, граф Дарсби, — доверенное лицо герцога Крокфорда. Эллиота точно назначат. Эллиот дружил с настоящим Феликсом и единственный знал тайну Айзека, но герцог Крокфорд об этом не подозревал. Айзек недолюбливал Эллиота, поэтому возлагал надежды на Сирила, который мог дать отпор. — Уилдиану, из каких эмоций рождается самая сильная преданность? — Нюансы человеческих чувств мне трудно понять. Уилдиану виновато сжался от внезапного вопроса. Айзек про себя усмехнулся: нечеловеческий дух чувствительнее его самого. — Я считаю, что доверие рождает самую сильную преданность. Преданность от страха или доминирования — хрупка. Её рано или поздно предадут. Сам Айзек собирался предать герцога Крокфорда. Власть, кнут и пряник — быстрый способ, но не для настоящей преданности. Айзеку нужна была преданность, рождённая доверием. — "Бион, приносящий счастье". Мне нужны его чистое доверие и преданность. Таким должен быть помощник, думал Айзек. — Кстати, Уилдиану, ты знаешь продолжение "Биона, приносящего счастье"? — Разве не заканчивается тем, что Бион и приёмный отец Симеон живут долго и счастливо? Уилдиану склонил маленькую голову, и Айзек начал рассказывать продолжение — как самую нелепую комедию, с сарказмом и удовольствием. — Сосед позавидовал счастливому Симеону и решил подражать. Нарядил куклу в роскошные одежды, назвал Басилеосом и хотел сделать сыном. Но кукла не двигалась. Разозлившись, он пнул её — и кукла ожила, обретя душу… Голубые глаза Айзека блеснули, губы изогнулись в тёмной улыбке удовольствия. — И убила человека. Прекрасный финал, правда? Если Сирил Эшли — Бион, приносящий счастье, то Айзек Уокер — Басилеос, приносящий разрушение. Айзек был уверен: однажды он собственными руками покончит с герцогом Крокфордом. ---------- Те кто продолжает учиться Однажды зимним днём в третьем классе средней школы Айзек увидел в библиотеке занимающегося Сирила Эшли и остановился. Если бы дело было только в этом, он бы не заговорил, но содержание раскрытой Сирилом книги заинтересовало его. Сирил читал книгу по магии. И притом скорее практического толка. — Довольно сложную вещь читаешь. Сирил вздрогнул и поднял лицо. — Ваше Высочество! Сирил попытался встать с кресла, чтобы поприветствовать как полагается. Айзек одной рукой удержал его и опустился на соседний стул. Айзек любит магию. При виде магических книг сердце у него замирает, хочется читать и учиться ещё больше. Но его положение этого не позволяет. Если бы он был здесь не вторым принцем, а просто Айзеком Уокером, то, может, и учил бы магию вместе с Сирилом в каком-то будущем... Подавив эту невозможную фантазию, Айзек нацепил на лицо улыбку Феликса. — Кстати, ты ведь выбрал на факультативе "Введение в магию"? — Д-да! Для меня большая честь, что вы запомнили! Губы Сирила дрожали. Было очевидно, что он искренне горд и рад. Айзек не помнит факультативы всех учеников школы. Но успехи кандидатов в члены ученического совета и их выбор предметов — всегда. А ещё — лучших учеников по каждому факультативу. Таким образом, он знал, что Сирил Эшли был одним из лучших учеников средней школы по магии. Семья Эшли — родственники дома Харви, где родилась Ведьма Звездочет... Род, в котором часто рождаются люди с большим запасом магической силы. Сирил, видимо, не исключение и тоже щедро наделён маной. — Какая школа магии твоя специальность? — Я специализируюсь на ледяной магии. — Ого, редкая стихия. От такого мелкого комментария лицо Сирила засияло, он изо всех сил старался сдержать расплывающуюся от радости улыбку. Как только Сирил стал кандидатом в члены совета, Айзек проверил его биографию. Прежняя фамилия — Сирил Уэйн. В городской школе учился блестяще, но из-за отца друзей почти не было. Характер — серьёзный, прилежный. Сразу после перевода в Серендию выделялся среди одноклассников, но с того дня, когда Айзек вмешался в стычку с Эллиотом, общение с классом постепенно наладилось. Плюс к тому, из-за хороших оценок к нему иногда обращаются за помощью те, у кого проблемы с учёбой. Но быть сводным братом той самой Клаудии Эшли — наверняка тяжко. Клаудия — прямая наследница Дома Знаний, "ходячая библиотека" с огромными знаниями. Есть и такие, кто открыто сравнивает Сирила с Клаудией и насмехается над ним. Сам Сирил, похоже, чувствует себя неполноценным. Сирил тихо сказал: — Я думаю помочь приемному отцу в той области магии, где Клаудия не сильна. Хм? Айзек знает оценки всех кандидатов в совет. Среди них есть и сводная сестра Сирила — Клаудия Эшли. По запасу маны Клаудия должна быть не хуже Сирила. К тому же Айзек не раз видел, как она читает магические книги. — Мисс Клаудия не сильна в магии? — Да, она сама так сказала. Что у неё нет таланта к практической магии. Теории вполне достаточно. Почти в тот же миг, как Айзек это осознал, давление взгляда, которое он ощущал с момента приближения к Сирилу, усилилось. Внутренне усмехнувшись над взглядом, вонзающимся в спину, Айзек весело произнёс: — Понятно. Ты по-своему стараешься быть полезным маркизу Хайоуну. Сирил явно смутился и покраснел до ушей. Айзек постепенно понял, как обращаться с Сирилом. Сирил радуется не похвале своих способностей, а тому, что уважают его желание помогать отцу. В этом смысле намёк на "Биона, приносящего счастье", похоже, подействовал безотказно. — Когда рядом такие талантливые люди, как ты, мне, как человеку, несущему будущее этой страны, очень спокойно. Самому себе эти слова кажутся пустыми. Но Сирил уже смотрит на него сияющими, полными преданности глазами. И тогда Айзек решил сделать последний рывок. — Я рассчитываю на тебя, Сирил Эшли. — Да, Ваше Высочество! После короткого обмена прощаниями Айзек встал и тихо направился к выходу. Сделав вид, что направляется к выходу, он обошёл стеллажи сзади — и оказался лицом к лицу с тем, кто всё это время сверлил его взглядом. — Я сказал что-то лишнее, мисс Клаудия Эшли? Клаудия молчала. Но за её красивым, лишённым выражения лицом Айзек почувствовал тихую ярость. Вероятно, из-за упоминания её магического таланта. — Ты скрывала свой магический талант ради брата? На тихий вопрос Айзека бесстрастное лицо Клаудии исказилось, словно она вот-вот заплачет. — Какое неприятное недоразумение. Получается, будто я из жалости к комплексу неполноценности брата скрываю свои таланты, словно глупая сестра, ослеплённая любовью к брату и не замечающая, как он из-за этого страдает. Айзек такого не говорил. Пока он подбирал слова, Клаудия откинула длинные чёрные волосы и продолжила: — Просто он надоедает. Он всегда лезет со мной соревноваться С тех пор как Клаудия заговорила, она ни разу не посмотрела Айзеку в глаза. Похоже, хотела, чтобы её слова воспринимались как монолог. Если бы Айзек упрекнул её за такое отношение к второму принцу, она бы перешла на вежливые фразы, как на светском приёме. Айзек в этом уверен. Клаудия тихо прошла мимо Айзека, пробормотав: — Ты пожалеешь, что сказал "рассчитываю на тебя"... Он точно что-нибудь натворит. Истинный смысл этих слов стал ясен спустя несколько месяцев. Когда Сирил Эшли, загоняя себя магическими тренировками, заболел синдромом гиперпоглощения маны. ＊ ＊ ＊ — Ух... Госпитализированный Сирил перевернулся на больничной койке, прижимая ладонь к гудящей голове, и прошептал заклинание, указывая дрожащими пальцами на таз у кровати. Магически созданный лёд с грохотом упал в таз. Расход маны немного облегчил головную боль. Но всё тело горело, даже сесть было тяжело. Нужно ещё немного... израсходовать маны... Он начал чуть более длинное заклинание, но ошибся с контролем — таз полностью замёрз. Опять... Сколько уже прошло с тех пор, как у меня гиперпоглощения маны...? Чувство времени совсем потерялось, но, кажется, уже почти месяц. Нельзя валяться здесь, когда нужно учиться, совершенствовать магию. Приемный отец сказал, что рассчитывает... Его Высочество тоже сказал, что рассчитывает... Нужно оправдать... Сирил понимал, что чем отчаяннее старается оправдать ожидания, тем больше всё идёт наперекосяк. Он не смог сравниться с Клаудией в учёбе, а переключение внимания на магию привело лишь к гиперпоглощению маны. Но Сирил не знает другого способа, кроме как упорно стараться. Если отец от меня откажется... По спине пробежал холод ужаса. Если маркиз Хайоун отречётся и выгонит из семьи Эшли, куда Сирилу идти? Он не уверен, что мать примет его обратно. — Ты уже не мой ребёнок. А если мать скажет то же самое? Представив холодный взгляд матери, Сирил похолодел внутри. Глаза жгло. Голова гудела. Он всхлипнул и забрался под одеяло, когда раздался стук в дверь палаты. Для обхода врачей ещё рано. Медленно выглянув из-под одеяла, он увидел быстрым шагом приближающегося маркиза Хайоуна. Сирил в панике попытался встать с кровати. Маркиз Хайоун жестом остановил его. — Тебе ещё нельзя вставать. Увидев полностью замёрзший таз, маркиз Хайоун нахмурился: "Похоже, серьёзно" — и Сирил окончательно растерялся. Разочаровал. Откажутся. Бросят. Выкинут. — П-простите! Сирил, не обращая внимания на растрёпанные волосы, отчаянно вцепился в маркиза Хайоуна. — Я уже в порядке, завтра пойду на занятия, на следующем экзамене буду первым в году, так что... так что... "Не бросайте" — эти слова всегда прилипают к горлу Сирила и не выходят. Даже сейчас он может только неловко шевелить губами. Маркиз Хайоун ответил твёрдо: — Нет. Сейчас тебе нужно правильное лечение и отдых. Учёба подождет. Сирил тяжело дышал, переваривая слова маркиза Хайоуна замутненным умом. Не бросят? — Извини, что так задержался с визитом. Ездил в столицу, чтобы сделать это, — времени ушло много. Маркиз Хайоун достал из кармана что-то маленькое и вложил в ладонь Сирилу. Это была брошь с тонкой золотой отделкой и синим камнем. Держа её, Сирил почувствовал, как неприятный жар в теле постепенно спадает. — Это... — Впервые видишь магический инструмент? Он поглощает и выпускает ману. Говорят, реагирует на стихию владельца и выпускает простую магию... Понятно, в твоём случае — холод. Интересно, как было бы с другими стихиями. Магические инструменты — не по карману простолюдинам. Иные стоят целого особняка. Сирил мгновенно побледнел. — Н-не могу принять... — Почему? — Я не... не достоин такого великолепного магического инструмента. — Ценность личности… Хм, это довольно сложная вещь для определения. Маркиз Хайоун хмыкнул, погладил усы пальцем. Затем посмотрел на Сирила лазурными глазами. — Как ты думаешь, что, значит быть представителем Рода Знаний? Быть человеком, который много знает? Культурным и образованным? Для Сирила это означало кого-то столь же талантливого, как его приёмный отец и Клаудия. Однако Сирил промолчал, не решаясь дать столь неуместный ответ. — Конечно, у каждого будет свое собственное определение… Но я верю, что мы те, кто никогда не перестает учиться, — сказал маркиз. Сирил поднял лицо. Маркиз Хайоун кивнул и осторожно согнул пальцы Сирила вокруг броши. — Твои усилия в непрерывном обучении должны быть вознаграждены. Считай это доказательством. Сирил терпел неудачи, не добился желаемого, доставил хлопот. Можно ли простить? Можно ли принять брошь? Тревога в груди не исчезла полностью. Но когда-нибудь он хочет с гордостью сказать: "Я из Рода Знаний". Сирил твёрдо это решил это. — У тебя впереди долгая жизнь. Не торопись, продолжай учиться в своём темпе. Сирил крепче сжал брошь и несколько раз кивнул. Слезы капали, смачивая руку с брошью. Маркиз Хайоун вложил Сирилу платок и серьёзно сказал: — Конечно, я ценю твои усилия, но за безрассудство потом будет длинная лекция. Мои лекции долгие. Готовься. Лекции приемного отца длинные, но не страшные. Они всегда заканчивались обсуждениями того, как улучшить ситуацию, чтобы та же проблема не повторилась в будущем. ---------- Красиво Моника проснулась раньше обычного, собралась и спустилась на нижний этаж. Она собиралась встать пораньше, но на кухне уже во всю хлопотал Айзек, готовя завтрак. — Доброе утро, Моника, — приветствовал он с улыбкой. — Доброе утро, Айк. А лорд Сирил… — робко спросила она. — Кажется, ещё спит, — спокойно ответил Айзек. Айзек ответил, ловко очищая морковь от кожуры. — Сирил обычно встаёт довольно рано, но, видимо, сильно устал. Пусть поспит ещё немного. — Лорд Сирил всегда просыпается рано? — удивилась Моника, моргнув несколько раз. Айзек кивнул и бросил нарезанную морковь в кастрюлю. — В мужском общежитии он вставал, наверное, первым или вторым. А потом всегда бодро отчитывал Эллиота и Дадли за то, что они так поздно встают. Моника училась в другом классе и жила в другом общежитии, так что знала Сирила только по заседаниям студенческого совета. Даже такие обыденные истории казались ей свежими и новыми. Наблюдая, как Айзек готовит завтрак, Моника размышляла, не расспросить ли его подробнее, как вдруг сзади послышался тоненький голос: — Девочка… девочка… помоги мне… ты должна спасти меня… — жалобно простонал голос. Вздрогнув, она обернулась и увидела на углу рабочего стола блюдо для пирога, а на нём — Ключ Хранителя Знаний Софокла, уютно устроившийся сверху. — Эм, Айк, это… — пробормотаа Моника. — Это будет катастрофа, если мы потеряем артефакт, верно? Так нам не придётся беспокоиться о том, что мы забудем, куда его положили, — беззаботно усмехнулся Айзек. Моника лишь растерянно смотрела, как её ученик беззаботно угрожает древнему магическому артефакту. У неё были сомнения, но важнее — ей хотелось кое-что спросить у Ключа Хранителя Знаний. — Айк, я хочу кое-что спросить у Ключа Хранителя Знаний… Можно мы немного поговорим, пока не будет готов завтрак? — Конечно. Если что — зови. Корж для пирога уже готов, — подмигнул Айзек. Моника решила, что это очередная шутка Айзека, но с удивлением обнаружила под кухонным полотенцем настоящий корж для пирога. Увидев это, Ключ Хранителя Знаний жалобно пискнул: "Хи-и!" Моника взяла Ключ Хранителя Знаний в ладонь, вышла из кухни и села на стул в гостиной. Айзеку не стоило слышать этот разговор. — Фух, еле жив остался… Девочка, молодец, что спасла меня с этого блюда для пирога. Хвалю тебя, — важно заявил Софокл. — Эм, я хотела кое о чём спросить… — Хо-хо? Спрашивай что угодно. Я — Хранитель Знаний. В пределах барьера я знаю всё, что хранится в Великой Библиотеке Аскарда. От научных дисциплин до меню на сегодняшний ужин — помогу с чем угодно, — гордо провозгласил он. Видимо, блюдо для пирога ему очень не понравилось. Заметив, что настроение Ключа Хранителя Знаний улучшилось, Моника тихо спросила: — Вчера Айк говорил… Правда, что не существует древних магических артефактов, способных идентифицировать конкретные родословные? Разговорчивый Ключ Хранителя Знаний вдруг замолчал. Из драгоценного камня едва слышно доносилось тихое "м-м-м". Наконец он ответил чуть более низким голосом: — Девочка, кто же, чёрт возьми, твой ученик? То, что древние магические артефакты может использовать кто угодно, — государственная тайна, которую этот парень так небрежно разболтал. Он что, правда простой пекарь? — возмутился Софокл. Вчера Айзек раскрыл это, вероятно, потому, что Моника — одна из Семи Мудрецов, которым позволено знать о древних магических артефактах. Более того, Моника создала Чёрную Чашу — магический инструмент для исследования родословных. Учитывая будущие исследования и разработки Чёрной Чаши, Айзек, видимо, решил, что Монике лучше быть в курсе. — Девочка, держи этот факт в своей плоской груди. Если неосторожно проболтаешься — тебя сотрут в порошок, , — строго предупредил он. Древние магические артефакты может использовать кто угодно. Почему этот факт скрывают — Моника примерно представляла. Во-первых, древние магические артефакты имеют свойство вселяться в людей с низким сопротивлением магии. Поэтому управлять ими удобнее опытным магам с большим запасом маны из определённых родов. Во-вторых, для сохранения авторитета знати. Древние магические артефакты с огромной силой — символы власти. Например, Солнечный Меч, которым владел король-основатель. Если скрыть, что артефактом может пользоваться кто угодно, и объявить, что только члены королевской семьи способны его активировать, — это укрепляет престиж короны. Дойдя в размышлениях до этого, Моника подумала о принцессе Сесилии. — А вы знаете Зеркало Берна? — О да, древний магический артефакт, созданный примерно в то же время, что и я. Высокомерное, напыщенное и сварливое создание. Оставив в стороне лицемерные оскорбления кольца, Моника серьёзно спросила: — Я слышала, что Зеркало Берна заключает контракт только с женщинами Дома Ахенваль. — Да, именно так полагает общественность. Так герцог Ахенваль монополизирует Зеркало Берна. — Н-но ведь Зеркало Берна забирает жизнь подрядчика, верно? Зачем монополизировать то, за что приходится платить такой ценой! — Почему контракт всегда заключают женщины Дома Ахенваль? Ответ прост. Потому что женщины не наследуют поместье. Моника ахнула от ужасающего осознания. — Догадалась? Дом Ахенваль веками сохранял власть, принося в жертву по одной женщине в каждом поколении. Поднимая подрядчика до статуса святой, они заручаются поддержкой храма. Сесилия заключила контракт, готовая пожертвовать жизнью ради страны в час нужды. Но Зеркало Берна отвергло её, и дед хотел её смерти, чтобы назначить нового подрядчика. Сколько решимости потребовалось Сесилии, чтобы принять зеркало? Хотя существование святой — всего лишь ложь для поддержания власти Дома Ахенваль. Контракт мог заключить кто угодно, не обязательно Сесилия. Неужели леди Сесилия прошла через всё это зря… — Древние магические артефакты не способны идентифицировать родословную, но некоторые из них одержимы определёнными родами. Зеркало Берна — яркий пример. Оно связано с женой первого герцога Ахенваля, поэтому не хочет покидать этот дом и отказывается помогать тем, в ком нет крови Ахенвалей. Но помогая, оно забирает жизнь… Такова его карма. Моника ахнула — это касалось её второго вопроса. — Эм, а вы… тоже сокращаете жизнь подрядчика? — Как бы мне ни было неприятно это признавать, я один из самых слабых среди древних магических артефактов… Н-нет! Мой главный козырь — знания, накопленные за века! Сила как артефакта в долгосрочной перспективе не имеет значения! — Эм, то есть? Софокл ответил слегка обиженным тоном: — Барьер, который я могу создать, едва покрывает одну библиотеку. Поэтому нагрузка на подрядчика минимальна. Я не способен истощить чью-то жизнь, как Зеркало Берна. Услышав это, Моника с облегчением выдохнула. Значит, Ключ Хранителя Знаний не сократит жизнь Сирила. — Понятно, тогда последний… Моника собиралась спросить, почему он отказался заключить контракт с Сирилом, но тут на лестнице послышались шаги. Сирил проснулся. — Доброе утро, Моника. Моника крепко сжала Ключ Хранителя Знаний в кулаке, чтобы спрятать, и повернулась к Сирилу. — Доброе утро, лорд Сир... — начала она, но не договорила, широко раскрыв глаза. Сирил спустился по лестнице с распущенными волосами. Серебристые пряди, достающие до спины, сияли в лучах утреннего солнца, льющегося из окна. Это зрелище вызвало у Моники лёгкое удивление и восхищение. Это немного другой лорд Сирил. Похоже на то, как если встать пораньше и обнаружить на лепестках цветов сверкающую утреннюю росу: простая, скромная радость. — Моника? — недоумённо спросил Сирил, наклонив голову. Сирил в замешательстве наклонил голову. Моника продолжала рассеянно смотреть и, словно ребёнок, увидевший росу на цветке, пробормотала: — Блестящие и красивые. Выражение исчезло с лица Сирила. Заметив это, Моника побледнела. О нет, лорд Сирил не любит, когда комментируют его внешность! Я узнала об этом только вчера! Зачем она это сказала? Снова снова доставляет Сирилу неприятности. Размахивая свободной рукой, Моника запаниковала: — П-простите! Я имела в виду, что, увидев, как утреннее солнце блестит на ваших волосах, подумала о спектральном коэффициенте отражения волокнистых веществ. Спектральный коэффициент отражения — это отношение спектральной плотности света, падающего на поверхность объекта и отражающегося от неё, и он применим также к отражающим барьерам… Д-дайте минуту, я запишу это магической формулой! — О, Сирил, ты проснулся. Доброе утро, — выглянул из кухни Айзек. Застывший Сирил тут же выпрямился и бодро ответил: — Доброе утро, Ваше Высочество! — Необычно. Сегодня не будешь завязывать волосы? — Прошу прощения за неопрятный вид. Резинка для волос куда-то пропала… Сирил нахмурился и убрал прядь за ухо. Айзек задумчиво наклонил голову: — Под кроватью смотрел? Попроси тех двоих помочь. У тебя ведь зрение не очень, да? — А? — Хм? Услышав это небрежное замечание Айзека, Сирил и Моника одновременно ахнули. Моника никогда не слышала, что у Сирила плохое зрение. Сирил тоже смотрел на Айзека в замешательстве. — Ваше Высочество, откуда вы… — Разве не очевидно? Когда смотришь вдаль, всегда хмуришь лоб. Моника нерешительно посмотрела на Сирила: — Лорд Сирил, у вас плохое зрение? — Не настолько, чтобы носить очки. На таком расстоянии я чётко вижу лица Вашего Высочества и Моники… Говоря, что видит, Сирил всё же слегка прищурился, глядя на Айзека, стоявшего чуть дальше. Сирила часто видели с суровым лицом и нахмуренными бровями, но, возможно, часть этого — просто из-за проблем со зрением. Пока Моника переваривала это открытие, Айзек небрежно добавил: — Среди членов студсовета у Сирила было самое плохое зрение. Кстати, Моника, у тебя довольно хорошее. — О, да, хорошее, — подтвердила Моника. Несмотря на то что Моника постоянно читала книги в тёмных местах, зрение у неё было выше среднего. Моника была впечатлена, что Айзек заметил такие детали. Тем временем с лестницы спустились две ласки, и Туле нёс в зубах резинку для волос Сирила. — Сирил, резинка для волос пряталась под подушкой, — сказал Пике вместо Туле, у которого рот был занят. Туле запрыгнул на плечо Сирила и протянул резинку маленькими лапками. Наблюдая, как Сирил умело завязывает волосы, Моника внезапно осознала, что почти ничего не знает ни о Сириле, ни об Айзеке. ＊ ＊ ＊ После завтрака в дом зашла Клаудия, остановившаяся в гостинице. — Вся эта ситуация — полный фарс, но я хотя бы досмотрю ее до конца, — устало буркнула она, уставившись на Ключ Хранителя Знаний. Сирил с напряжённым лицом упёр кулаки в колени и пристально смотрел на кольцо. Моника тоже нервничала, но по-другому, переводя взгляд с Ключа Хранителя Знаний на Айзека. Единственный, кто приятно улыбался, — Айзек. Он не снял фартук. Это намекало, что, если Ключ Хранителя Знаний скажет что-то не то, пекарь тут же примется за пироги. Ласки же мирно катались по дивану. Им явно понравился диван в доме Моники. Как же мирно. — Кхм-кхм. Я всю ночь размышлял. Сирил Эшли, у меня есть к тебе претензии, но отказывать с порога — недальновидно. Поэтому я дам тебе испытание, — торжественно объявил Софокл. — Испытание? На напряжённый вопрос Сирила Ключ Хранителя Знаний Софокл ответил с пафосом: — Сирил Эшли, если хочешь моего признания, сразись с потомком злодейки, что когда-то правила королевством Ридилл из тени, и победи! — Потомок… злодейки? — задумчиво повторил Сирил, скрестив руки. Затем, словно в голове вспыхнула идея, ахнул. — Именно! Ведьма Шипов, что уничтожала армии с помощью Крепости Розы-Людоеда, — её потомок служит одним из Семи Мудрецов Ридилла! Одержи блестящую победу над этим Мудрецом — и я признаю тебя своим господином! Ход мыслей Софокла был прост. Он не знал, кто такая нынешняя Ведьма Шипов, но она наверняка злодейка, превращающая недругов в удобрение для клумб и выжимающая кровь, чтобы кормить розы. Безсомненно. Бросить вызов потомку такой ужасной ведьмы — задача невыполнимая. К тому же встретиться с одним из Семи Мудрецов не так-то просто. Но упрямый Сирил наверняка согласится на условия. А когда он начнёт договариваться о встрече с нынешней Ведьмой Шипов, Софокл в подходящий момент скажет: "Даже если шансов нет, я не могу не похвалить твою стойкость, с которой ты бросил вызов ужасной ведьме лицом к лицу". Или что-то в этом роде. Это даст повод признать Сирила. Но по какой-то причине атмосфера в комнате была странной. На лицах всех четверых застыло неописуемое выражение. Правильной реакцией было бы: "Ч-что ты сказал!? Мне сражаться с этой ужасной ведьмой!?" Они должны дрожать от страха перед невыполнимой задачей. Но Клаудия обессиленно откинулась на стуле: "Я так больше не могу...", пекарь бормотал: "Если идти к ним домой, нужна тщательная маскировка", а маленькая девочка, вроде бы хозяйка, нервно теребила пальцы, глядя на Сирила. Сам Сирил Эшли не выказывал ни страха, ни паники — только недоумение. В неловкой атмосфере Ключ Хранителя Знаний снова кашлянул несуществующим горлом: — Кхм. Ну, Семь Мудрецов — вершина магов страны. Встретиться с одним из них непросто, так что ваше замешательство понятно… По какой-то причине все одновременно уставились на девочку. Та съёжилась под взглядами и пробормотала: — Эм… эм… Тем временем Сирил принял решительный вид: — Моника, прости, одолжи бумагу и перо. Сирил на самом деле немного близорук. Во время поиска людей в том 9 глава 15 основного сюжета ему пришлось несладко. ---------- Таинственный незнакомец (дворянин) В тот день Рауль собирал репу в саду поместья Розенберг (который иногда называли огородом), когда слуга сообщил, что пришёл друг. Всё ещё в рабочей одежде и соломенной шляпе, Рауль радостно направился к главной резиденции. Гостей пока не пустили в главную резиденцию — их заставили ждать у входа. Поскольку визит был без предупреждения, слуги не знали, проводить ли гостей в главный дом или в личные покои Рауля, которыми он пользовался. Формально главой дома Розенберг был Рауль, но реальная власть находилась в руках его бабушек. Если пустить гостей в приёмную главной резиденции, бабушки непременно узнают. Тогда уже будет не до весёлых игр с друзьями, так что решение слуги было верным. Обогнув угол клумбы, Рауль приветливо помахал рукой группе, стоявшей перед дверью. — Привет, Сирил, Моника! И Клаудия тоже. Давно не виделись! А это, э-э, ты… — радостно воскликнул Рауль. Гостей было четверо: Сирил, Моника, Клаудия и черноволосый мужчина в очках, надвинувший шляпу на глаза. Несмотря на тщательную маскировку и шарф, скрывавший рот, Рауль, посещавший немало церемоний, конечно же, узнал его лицо. — Э-э, называть вас "Ваше Высочество" как-то неуместно, да? — почесал затылок Рауль. Рауль знал правду о скандале вокруг второго принца и немного слышал, что тот стал учеником Моники. Но хотя он общался с "его высочеством", с "учеником Моники" — никогда. — Может, звать тебя "таинственный незнакомец"? — предложил Рауль. "Таинственный незнакомец" — самому понравилось. Звучит мистически! — самодовольно подумал Рауль, но Сирил скривился и возразил: — Тут нужно больше благородства — "таинственный дворянин", не находишь? — Айзек Уокер. Приятно познакомиться, — отодвинув Сирила, бывший "таинственный дворянин", а ныне Айзек протянул руку. Рауль крепко пожал её в ответ. — А, понял! Приятно познакомиться, Айзек! — энергично потряс он руку и повернулся к Клаудии. Рауль часто бывал в поместье маркиза Хайоуна, так что с Клаудией был знаком давно. — Привет, Клаудия! Давно не виделись! — … — Слышал, вышла замуж за сына барона Мейвуда? Поздравляю! О, возьми овощей! Я как раз репу собирал! — Братец, ты собираешься поднять главную тему или нет? — лениво склонила голову Клаудия, глядя на Сирила. Сирил, к которому обратились, нахмурился, поджав губы, и сделал трудное лицо. Рядом Моника тоже опустила брови и растерянно заморгала. — Что с вами? Живот болит? В туалет надо? — обеспокоился Рауль. Поместье Розенберг — старое здание, но недавно внутри сделали ремонт, так что туалет вполне приличный. До дворцового, конечно, не дотягивает, но гордость дома. В личных покоях Рауля тоже есть туалет, но уж лучше показать друзьям тот, что получше, в главной резиденции… — серьёзно размышлял Рауль о туалетных делах, как вдруг Сирил произнёс с мрачным видом: — Рауль, у меня к тебе просьба. — Конечно, я покажу тебе туалет! — Сразись со мной на дуэли. Сирил был абсолютно серьёзен. А Рауль знал, что тот не умеет шутить. Рауль уставился на него круглыми глазами, а Сирил торопливо достал из сумки письмо и протянул ему. — Даже письмо-вызов написал. Прими. — Зачем? — растерялся Рауль. Друзья пришли в гости, он радовался, а тут вдруг дуэль и письмо-вызов. Ничего не понятно. Пока Рауль недоумевал, Клаудия злорадно усмехнулась, словно ведьма, пожирающая людей. — Ну надо же, братец. Озадачить человека, который сам мастер озадачивать других, — это не каждый сможет, — произнесла она с тёмным наслаждением, но объяснять ничего не собиралась. Моника открывала и закрывала рот, но от волнения слова не складывались. Пришлось Раулю обратиться к Айзеку. — Эй, таинственный незнакомец, объясни, что происходит? — попросил он. — Айзек Уокер. — А, прости. Объясни, пожалуйста, Айзек. ＊ ＊ ＊ Разговор на ногах — не дело, решил Рауль и повёл Монику с компанией в отдельное здание поместья Розенберг. Это был двухэтажный особняк в пяти минутах ходьбы от главного дома — Рауль с Мелиссой использовали его как лабораторию. Классическая архитектура мастерской и главного особняка была очаровательна, но, честно говоря, здания были невероятно устаревшими. Каждый предмет мебели и декора был винтажным, отражая долгую историю дома Розеберг. — Правая половина — сестры, левая — моя, центральная столовая — общая, — объяснил Рауль, ведя гостей в столовую и роясь в шкафу в поисках выпечки. Внутри царил беспорядок. Дверцы шкафов нараспашку, в них вперемешку бутылочки с зельями, косметикой, сушёными травами и грибами. Попадалась и модная яркая посуда — наверное, личное Мелиссы. — А Мелисса сегодня дома? — поинтересовалась Моника. Рауль кивнул, заваривая травяной чай. — Ага, сестра в столице — на спектакле. Влюбилась в молодого актёра из любимой труппы. — Понятно… — немного разочарованно протянула Моника, но рада была, что Мелисса в добром здравии. Рауль выложил на тарелку выпечку с изюмом и перешёл к главному. — Так почему это мы с Сирилом вдруг дуэль устроить должны? — спросил он. Моника тоже гадала, как до такого дошло. Сирил сжал руку в перчатке и с мучительным выражением лица начал: — Это испытание, дарованное древним артефактом Ключом Хранителя Знаний. — Ключ Хранителя Знаний? А, из запретного архива библиотеки Аскарда! Ух ты, Сирил, значит, маркиз Хайоун наконец признал тебя взрослым! Испытание от древнего артефакта! Круто! — восхитился Рауль, несмотря на вызов. В любом случае, впечатляет то, как он сразу понял ситуацию, услышав о Ключе. Моника, откусывая выпечку, пробормотала: — Господин Рауль, вы, кажется хорошо разбираетесь в этой теме. — С детства бабушки водили меня в библиотеку Аскарда. Бабушка, бабушка и бабушка — все они в совете Библиотечного общества Аскарда! — похвастался Рауль. — Э-э? Моника слышала, что в доме Розенберг власть у бабушек Рауля и Мелиссы (во множественном числе), но подробностей семейного древа не знала. Пока Моника недоумевала от внезапно множества бабушек, Сирил уточнил: — Мадам Эбигейл Розенберг, мадам Паулина Розенберг, мадам Рамона Розенберг? — Точно! Молодец, Сирил, запомнил! — хлопнул в ладоши Рауль. Сирил фыркнул: — Естественно. — У нас бабушек полно. Третья Ведьма Шипов — моя прабабушка, она умерла… Но у неё были сёстры-близнецы, две ещё живы. А у каждой — по четыре дочери-бабушки, — объяснил Рауль. Третья Ведьма Шипов была старшей из тройняшек. Сейчас домом заправляют вторая и третья из сестёр. — В детстве я вообще не разбирал, кто кому сестра, мать или дочь. Прабабушки — тройняшки, лица одинаковые! Для меня все бабушки, так что зову всех "бабушка". Когда несколько — бабушка-Эбигейл, бабушка-Паулина и так далее. — Понятно… — кивнула Моника. Действительно, если в доме прапрабабушки, двоюродные бабушки и бабушки — будет путаница. Монике это было чуждо, но в большой семье свои сложности. — Ой, отвлёкся. Значит, Ключ Хранителя Знаний назначил меня противником Сирила в дуэли? Зачем? — Спроси у него напрямую, — буркнул Сирил и снял правую перчатку. На среднем пальце правой руки засиял радужными переливами драгоценный камень — Ключ Хранителя Знаний Софокл. — Мм? Ммм? Где это мы? — раздался растерянный голос. Софокл почти весь путь от Сазандола до поместья Розенберг провёл под перчаткой, так что был сбит с толку. Сирил молча поднял руку, направив камень на Рауля. Рауль лучезарно улыбнулся и помахал. — Привет! — Хм? Кто этот человек? — Пятый Ведьма Шипов Рауль Розенберг! Приятно познакомиться! — бодро представился Рауль. Софокл замолк на несколько секунд, потом издал стон. — Ведьма Шипов? Ты? М-мужчина?! Н-не может быть! — в голосе камня сквозило глубокое отчаяние. — Слышал, нынешняя Ведьма Шипов очень похожа на первую — думал, будет невероятная красавица с пышной грудью… — Не делай пошлых замечаний на моём пальце, — рявкнул Сирил и стукнул камнем по столу ладонью вниз. Ярость по отношению к кольцу росла. Айзек, наблюдая, подперев щёку, тихо пробормотал: — Подозревал, но… его знания сильно однобоки, да? Клаудия вздохнула с нескрываемым раздражением. — Именно. Даже если он Хранитель Знаний, всё устарело. Знает только то, что в книгах библиотеки Аскарда. Моника кивнула — теперь понятно. Поэтому Софокл не узнал в ней одну из Семи Мудрецов, а в Айзеке — принца. Хоть Сирил и звал его Ваше Высочество, Софокл считал его пекарем. Может, пекарем с прозвищем "Ваше Высочество"? Тогда Моника — мастер по пирогам. Пока Моника размышляла, Клаудия громко, чтобы Софокл услышал, заявила: — Короче, надоедливый старик, притворяющийся всезнайкой… Так когда же мы положим конец этому фарсу? ---------- Настоящая причина Поединок между Сирилом и Раулем должен был состояться в форме магической битвы в Лесу Шипов, принадлежащем семье Розенберг. Это место на протяжении поколений находилось под управлением клана Ведьмы Шипов и когда-то славилось невероятно высокой плотностью маны, привлекавшей всевозможных духов, драконов и других магических существ. Поэтому лес часто описывали как тёмный и зловещий даже днём, но на самом деле, оказавшись внутри, вы обнаруживали самый обычный лес. Деревья были покрыты зелёной листвой, а под ногами росли простые полевые цветы и дикая малина. — Угу, это место подойдёт, — произнёс Рауль, возглавлявший группу, и остановился на небольшом открытом участке. Это солнечное место, усыпанное цветами весенних оттенков, идеально подходило для пикника. Айзек так и сделал: позаимствовал всё необходимое для пикника у слуг особняка Розбергов, расстелил плед и принялся готовить чай. Как только Клаудия села на плед, Айзек тут же предложил ей покрывало для коленей. Даже во время поездки из Сазандола в резиденцию Розенбергов организаторские способности Айзека проявились в полной мере. Он раздобыл высококачественный экипаж с минимальной тряской, устраивал частые остановки и постоянно заботился о самочувствии всех. Поистине идеальный слуга. Наблюдая за Айзеком краем глаза, Моника веткой вырезала на земле магический круг. Особые барьеры для магических битв требовали множества приготовлений. К тому же для их поддержания нужно было как минимум два мага. Если мы с Айком вдвоём, то сможем удерживать боевой барьер... но нейтрализацию боли нам точно не осилить... да... Хотя барьер в магических сражениях защищал от ранений при магических атаках, боль всё равно ощущалась. Существовали формулы для устранения этой боли, но их поддержание требовало огромных усилий. По грубым расчётам, для этого понадобилось бы не меньше пяти-шести опытных магов. Если бы здесь была Ведьма Звёздного Копья, способная одновременно удерживать семь заклинаний, то нейтрализацию боли мы бы включили... уф... Моника не хотела, чтобы Сирил или Рауль страдали от боли, и предпочла бы добавить формулу аннулирования, но в этот раз это было невозможно. Чувствуя себя подавленной, она вздохнула, завершила магический круг и посмотрела на Сирила с Раулем. — Если это дуэль, то нужно выглядеть соответствующе! — заявил Рауль и, что для него редкость, надел мантию одного из Семи Мудрецов, крепко сжимая посох. Под мантией, увы, виднелась его обычная рабочая одежда, но наследственная красота, напоминающая Первую Ведьму Шипов, в сочетании с нарядной мантией придавала ему грозный вид. — Магический боевой барьер готов, — объявила Моника. Сирил кивнул и обратился к Туле и Пике, сидевшим у него на плечах. — Туле, Пике, вы остаётесь здесь и ждёте. В ответ ласки уставились на Сирила, подняв хвосты. — Хм? — Почему? — удивились Туле и Пике. Удивились не только ласки. Моника и даже Софокл ахнули. Рауль почесал затылок и сказал Сирилу: — Сирил, дыхание дракона и лёд Пике содержат ману, так что они эффективны в магических битвах, понимаешь? Вызов духа, с которым заключён договор, в магической битве никоим образом не считался нарушением правил. Заключение договора с духом — доказательство способностей мага. В некоторых случаях, например на отборочном экзамене в Семь Мудрецов, участие духов запрещали, чтобы оценить только способности самого мага. Но в этот раз и Моника, и Рауль считали естественным, что Сирил воспользуется силой Туле и Пике. Иначе разница в силе была бы слишком велика. Рауль Розенберг, Пятый Ведьма Шипов, — редкий маг, не изучавший атакующую магию. Однако его колоссальный запас маны и способность манипулировать шипами с лихвой компенсировали это. Честно говоря, он мог победить большинство противников, просто создав крепость из шипов и дождавшись, пока у противника иссякнет мана. Но Сирил произнёс это с совершенно серьёзным лицом: — Ритуал контракта с Туле создала Моника, а провела леди Мелисса. Контракт с Пике тоже был заключён в одностороннем порядке — я ничего не делал. Поэтому, по мнению Сирила, использовать силу Туле и Пике было бы несправедливо. В ответ ласки уселись на плечи Сирила и принялись дёргать его за воротник и волосы. — Сирил, я связан с тобой договором подчинения, так что буду сражаться, если прикажешь, — заявил Туле. — Мы больше не на заснеженной горе. Только с нами ты наконец с ним на равных. Тебе не пробраться сквозь его лозы в одиночку, — добавила Пике. Пике говорила по опыту: она сражалась с Раулем на заснеженной горе, полной маны — идеальном месте для ледяного духа Ашельпике, где она могла раскрыть весь потенциал. К тому же лозы Рауля, уязвимые к холоду, теряли несколько десятков процентов силы. Даже в таких условиях силы были почти равны. Обычному человеку Сирилу не имело смысла бросать вызов одному из Семи Мудрецов и надеяться на победу. Но Сирил не отступил. — Я разработал стратегии по пути сюда. Проблем не будет, — упрямо заявил он. Рауль и Моника растерянно переглянулись. Ключ Хранителя Знаний промолчал, но его молчание явно было ошеломлённым. Сирил коснулся кольца и продолжил: — Кроме того, чтобы избежать возможного повреждения Ключа Хранителя Знаний, я оставлю его... — Нет, Сирил, это невозможно, — прервал его Айзек, закончивший с чаем, и мягко отвёл руку Сирила. С совершенно безмятежной улыбкой он обратился не к Сирилу, а к Ключу Хранителя Знаний: — Поскольку ты сам предложил это испытание, то должен наблюдать за выступлением Сирила с первого ряда... верно? — А мои права?! — возмутился Софокл. — Права у инструмента? Забавная шутка, — улыбнулся Айзек. Нежная улыбка создавала ужасающий контраст с холодным взглядом. Заставив Ключ Хранителя Знаний замолчать одним взглядом, Айзек повернулся к Сирилу. — Сирил, сделай всё возможное. Я рассчитываю на тебя, — сказал он. Напряжённое лицо Сирила мгновенно залилось румянцем. — Да, Ваше Высочество! — ответил он, сияя глазами. В отличие от сверкающих глаз Сирила, Софокл начал стонать, упустив последний шанс отступить. ＊ ＊ ＊ Сирил и Рауль встали друг напротив друга в десяти шагах, пока Моника проводила финальную проверку магического круга. Две ласки с любопытством разглядывали круг. Айзек наблюдал за сценой с небольшого расстояния, когда сзади подкралась Клаудия и тихо прошептала: — "Я рассчитываю на тебя"... Ты сказал это снова, даже после того, что случилось в прошлый раз... — Сирилу было бы больнее, если бы никто ничего от него не ожидал, — ответил Айзек, не поворачиваясь. В таком случае лучше сказать, что рассчитываешь, а потом остановить, если он переусердствует. И самое главное — Айзек не лгал о своих высоких ожиданиях от Сирила. Не поворачиваясь к Клаудии, он продолжил голосом, который слышала только она: — Ты назвала Сирила легко управляемым, да? — ... — Ну, если хочешь знать моё мнение, не так много людей, с которыми так же сложно справиться. Если на него ни в чём не рассчитывать — впадает в депрессию. Если полагаться — доводит себя до предела. А ещё тонко истолковывает мои намерения, но потом совершенно отклоняется и несётся в неизвестном направлении... Это оказалось серьёзным просчётом для Айзека Уокера. Сначала он думал, что Сирил Эшли будет лёгок в обращении, но тот оказался таким же трудным, как и его сестра. — В таком случае почему ты назначил столь сложного в общении человека своим вице-президентом? — спросила Клаудия. — Помнишь шахматную партию между Сирилом и Эллиоттом? — В тот раз он затащил меня на репетиции. Тогда Эллиотт постоянно цеплялся к Сирилу, и одним из инцидентов стал вызов на шахматы. Сирил был не совсем незнаком с шахматами, но не мог тягаться с Эллиоттом, оттачивавшим мастерство с детства. Разгромив Сирила, Эллиотт снисходительно заявил: — Ты называешь себя членом семьи Эшли, хотя даже в шахматы толком играть не умеешь? Этого хватило, чтобы зажечь огонь в Сириле. После поражения он пожертвовал сном ради шахмат, из-за чего под его и без того бледным лицом появились тёмные круги. Именно в таком состоянии он появился в доме Моники в Сазандоле. — Когда Сирил зубрил шахматы, я предложил: "Хочешь, научу стратегии против Эллиотта?" Эллиотт презирал выскочек и всегда избегал превращения пешек. Ещё в критических ситуациях любил задействовать ферзя — самую сильную фигуру. Зная привычки, легко придумать контрмеры. Но Сирил покачал головой на предложение Айзека. — Я ценю вашу заботу, но должен добиться победы собственными силами, чтобы гордо предстать перед вами, Ваше Высочество. Айзек думал, что поможет — и Сирил будет в кармане. Плюс простое желание увидеть поражение Эллиотта. Но план провалился: Сирил Эшли был слишком искренним, чрезмерно серьёзным и честным до глупости. В итоге он вызвал Эллиота на реванш своими силами, загнал в угол, но в середине партии рухнул на доску. Причина — переутомление и недосып — была очевидна всем. Это был тот самый парень, у которого развилось гиперпоглощение маны от чрезмерных тренировок. Никакой рефлексии — Айзек искренне поражался. — Причин, почему я выбрал Сирила вице-президентом, две. Первая — он просто хорош в деле. Вторая... Айзек слабо улыбнулся, глядя на Сирила, вступающего в магическую битву без поддержки могучих союзников — белого дракона и ледяного духа. — Потому что он не способен на нечестные приёмы. Я сам легко могу прибегнуть к подлым, так что помощник-формалист — как раз то, что нужно. В этот момент Моника подняла голову от магического круга и бросилась к Айзеку, а за ней последовали две ласки. — Айк, готово! Помоги развернуть особый барьер для магической битвы, — попросила она. — Понял, мастер, — ответил Айзек. ---------- Самая эффективная угроза — Ма, магическая битва… Знаю об этом лишь теоретически. Но… но чтобы я, именно я… Ключ Хранителя Знаний, бормочущий что-то у него на руке, заставил Сирила с лёгким удивлением заговорить. — Впервые видишь магическую битву? — Магические битвы сами по себе — сравнительно новая технология. Тем более ни один из прежних контракторов не был таким идиотом, чтобы тащить меня в подобное опасное место! Я — древний магический артефакт! Единственный в своём роде! Ключ Хранителя Знаний продолжал громко выражать недовольство, но Сирил коротко ответил: — Понятно. Конечно, он понимал ценность Ключа Хранителя Знаний. Однако уважаемый Его Высочество посоветовал ему сражаться, не снимая кольца. Его Высочество верит, что я смогу победить, не повредив Ключ Хранителя Знаний. Тогда он обязан оправдать это доверие всеми силами, — тихо решил Сирил. — Эм, ну… Добраться сюда и бросить вызов Ведьме шипов — это уже подвиг, достойный похвалы… — Разумеется, я покажу и результат, — перебил Сирил. — О-о, ладно… Игнорируя бормотание Ключа Хранителя Знаний, Сирил переключил внимание на стоящего перед ним Рауля. Пятое поколение Ведьмы Шипов Рауль Розенберг. Один из Семи Мудрецов, стоящих на вершине этой страны. Потомок легендарной великой Ведьмы Шипов, обладатель наибольшего в стране запаса магической силы. Если бы пришлось сражаться без предварительных знаний, от одной мысли о такой безрассудности он мог бы впасть в отчаяние. Но Сирил в какой-то мере знал приёмы Рауля. Именно поэтому у него была возможность разработать стратегию. — Н-начинаю магическую битву! — напряжённым голосом объявила Моника, стоя перед магическим кругом. Магический круг, в который влили ману, слабо засветился, и окружение Сирила и остальных окуталось барьером. Масштаб барьера был не слишком большим. Если включить в него весь лес, это потребует слишком много магической силы на поддержание, а бой затянется. — Диапазон барьера — четвёртого класса, прочность — эквивалент первого класса. Ограничение по времени — один час. Побеждает тот, у кого первым закончится магическая сила или у кого её останется меньше, — добавила Моника. Выражение нерешительности исчезло с её лица — признак того, что она сосредоточилась на магии. — Развёртывание барьера… зафиксировано. Секции с первой по шестьдесят восьмую активированы без проблем. Айк, помощь. — Понял, — ответил Айзек, опустился на колено и коснулся кончиками пальцев внешней кромки светящегося магического круга. Убедившись, что Айзек подключился, Моника крикнула изо всех сил: — Начали! Сразу после этих слов Рауль начал петь заклинание. Сирил немного отступил и произнёс укороченное пение. Их магия активировалась почти одновременно. Рауль бросил вперёд семена роз. Коснувшись земли, они с ужасающей скоростью выросли, переплелись и образовали стену. Несколько лоз, извиваясь как змеи, устремились к Сирилу. Сирил отразил их ледяной стеной, развёрнутой перед собой. Лозы, коснувшиеся льда, примерзли и замерли. — Неплохо, Сирил! — весело рассмеялся Рауль. У Сирила не было самообладания отвечать на лёгкие подколки. Поддерживая ледяную стену, он укороченным заклинанием создал ледяные стрелы и выпустил их в Рауля. Стрелы, перелетев через стену из лоз и обрушившись сверху, заставили Рауля спокойно влить магическую силу в лозы. Этого хватило, чтобы лозы выросли ещё больше и полностью окружили Рауля. — Эй! Совсем не действует! Таким образом, твоё отставание будет только расти! — завопил Ключ Хранителя Знаний. Он был прав. Лозы Рауля, раз активировавшись, подчинялись ему свободно, пока хватало магической силы… а её у Рауля почти не заканчивалось. С течением времени лоз становилось больше — и для атаки, и для защиты. — Прости, но дальше молчи. Это мешает плану, — сказал Сирил, поддерживая ледяную стену и наблюдая за лозами. Когда маги защищаются, первым делом вспоминают оборонительный барьер. Но оборонительный барьер — отнюдь не простая техника. Все, кто изучал магию, в один голос твердят: "На вид просто, а на деле сложно". Именно такова техника барьеров. Для оборонительного барьера требуются глубокое понимание сложных магических формул, высокие навыки манипуляции магической силой и определённый её запас. Поэтому среди магов немало тех, кто не владеет техникой барьеров. Сирил в принципе мог её использовать, но, честно говоря, в экстренной ситуации ледяная стена была привычнее и проще в поддержании. И, скорее всего… Рауль не умеет создавать оборонительные барьеры. Во время инцидента с горохом Рауль их не использовал. Да и вообще, с его регенерацией и удобными для атаки-защиты лозами причин использовать барьер не было. Однако у Крепости Шипов есть фатальный изъян. Это же касается и ледяной стены, но в отличие от прозрачного оборонительного барьера, ледяная стена или Крепость Шипов ухудшают обзор. Проще говоря, сложно попасть по противнику. Если использовать магию обнаружения или разведки — другое дело, но сражаться, одновременно сканируя, — техника профессионалов магических битв. Сирил не думал, что Рауль на это способен. Чем плотнее лозы, тем сложнее Раулю разглядеть мою позицию. Оставив ледяную стену, Сирил скрылся в тени деревьев. При этом он продолжал шепотом читать заклинания, выпуская ледяные стрелы… с помощью дистанционной магии, создавая видимость, будто стреляет из-за ледяной стены. Так он заставлял думать, что прячется за стеной, чтобы обойти Рауля с тыла и ударить в просчёт. Именно таков был план Сирила. Поэтому болтовня Ключа Хранителя Знаний, выдающая позицию, была неуместна. Стараясь не шуметь шагами и прикрывая рот рукой, чтобы не услышали чтение, Сирил шепотом продолжал заклинания. Манипулировать дистанционной техникой на ходу оказалось сложнее, чем он думал. Даже небольшое движение слегка сбивало расчёт координат. Поэтому на несколько секунд он останавливался, чтобы использовать магию, затем снова двигался. Повторяя это, он обошёл Рауля сзади справа. Прищурившись, Сирил осмотрел лозы. Даже с его неважным зрением было ясно: сзади лозы есть, но просветов явно больше. Второй изъян Крепости Шипов — в отличие от оборонительного барьера, неизбежны щели. Вот! Сирил опустился на колени, коснулся земли пальцами и начал читать заклинание. От кончиков пальцев, ползком по земле, тонкие ледяные лозы потянулись к Раулю. Отвлечённый ледяными стрелами сверху, Рауль не заметил, как лёд подкрался снизу. Ледяные лозы, пробравшись сквозь просветы, коснулись сапог Рауля. Активировать! Влив магическую силу через тонкие ледяные лозы, Сирил заставил их поползти вверх по ногам Рауля. Наконец заметив, Рауль вскрикнул: — Уваа!? Но поздно. От колен и ниже ноги Рауля покрылись твёрдым льдом. — Х-холодно!? Хотя… лучше, чем ледяные стрелы! Но всё равно холодно! Рауль бесполезно размахивал посохом, громко вопя. Игнорируя его, Сирил влил ещё больше магической силы. Если заморозить всё тело, Рауль станет неподвижен, и магическая битва автоматически завершится. Может, завтра он простудится, но это лучше боли от ледяных стрел или копий. — А, моя магическая сила резко падает!? Это считается уроном!? Ух, немало снял! Сирил, ты влил кучу маны, да? В настоящем бою даже слабая атака может убить, попав в жизненно важную точку — шею или сердце. Но в магической битве внутри барьера победа определяется остатком магической силы. Чем больше магической силы вложено в атакующее заклинание, тем больше снимается у противника. Поэтому Сирил вложил в эту атаку немало. По крайней мере, для него — немало. — Вот так. Когда лёд добрался до живота, Рауль коснулся его посохом. В следующий миг весь лёд, покрывавший нижнюю часть тела, разлетелся осколками. — Невозможно… — вырвалось у Сирила. Рауль не владеет магией огня. Заморозив, он должен был оказаться беспомощен. И всё же Рауль вмешался в магию Сирила и разрушил её, просто коснувшись. Сирил не знал, но Моника могла сделать нечто подобное. Благодаря выдающимся расчётным способностям она расшифровывала формулу вражеской магии и перехватывала контроль. Рауль же просто задавил магией Сирила своей огромной маной. — Не все, но такие длительные сдерживающие заклинания на меня плохо действуют. Обычно я их ломаю, подавляя своей маной, — объяснил Рауль, повернув голову к Сирилу. Позиция раскрыта. Сирил поспешно попытался создать ледяную стену, но лозы Рауля быстрее обвились вокруг левого запястья. Острая боль от шипов, пронзивших запястье, и ощущение, будто магическую силу вырвали с корнем. Сколько же маны в этих лозах! Укороченным заклинанием Сирил создал ледяные стрелы и перерубил лозы. Упавшие на землю розовые лозы ещё дёргались — столько магической силы в них было вложено, что они двигались даже отрезанными. Сирил вновь осознал подавляющую разницу в силе между ним и Раулем. Все хитрости, стратегии — всё сметает насильственная, подавляющая мощь магической силы. Таков Пятый Ведьма Шипов Рауль Розенберг. Стиснув зубы, Сирил услышал от Ключа Хранителя Знаний крик, похожий на вопль: — Эй, идиот! Быстро следующую атаку! Свали его, пока он не стал серьезным! Рауль обиженно скривился. — Ээ!? Я сражаюсь вполне серьёзно! — Ха! А где твоя Крепость Роз Людоедов!? Рауль застонал, словно его ткнули в больное место. Голос был таким, будто раскрыли фатальный и болезненный секрет. Крепость Роз Людоедов — заклинание, которым, по слухам, владела Первая Ведьма Шипов. Сирил о нём почти ничего не знал. Но что Рауль не выкладывался — это ясно по его замешательству. — Ты жалел меня? — холоднее любой своей магии спросил Сирил. Рауль покрылся холодным потом и растерялся. — Эм… Сирил, ты вообще понимаешь, в каком ты положении? — Хочешь сказать, я недостоин твоей полной силы. — Нет, просто это заклинание… не хочется использовать… — Хватит оправданий! Если ещё раз осмелишься жалеть… — голубые глаза Сирила сверкнули, он заорал. — Я с тобой порву все связи! — Ээээээ!? ＊ ＊ ＊ — Проявилась плохая привычка Сирила, — усмехнулся Айзек, поддерживая барьер. Клаудия, от души изумлённая, пробормотала: — Давай прямо: идиот. Я скажу… он идиот, да? Эй, Мо-ни-ка? — Э-э, лорд Сирил всегда серьёзен… — Моника растерянно отвела взгляд. Клаудия ухмыльнулась, словно поймала её на слове. — Да, серьёзно идиот. — Простите, простите, я так не думаю, проститеее!! К счастью или нет, голоса зрителей, похоже, не долетали до Сирила и Рауля. Рауль, совсем сникнув, обхватил голову и застонал: — Не хочу терять друга… Уу… Но контроль… Ладно, Моника здесь, как нибуть обойдётся. Он вдруг вскинул лицо и помахал Монике. — Эй, Моника! Останови меня, если ситуация станет опасной, ладно? — А? Ей небрежно доверили что-то жуткое. Рауль вновь повернулся к Сирилу, левой рукой воткнул посох в землю. Украшения на посохе звякнули — звук показался зловещим. Рауль опустил голову и начал читать заклинание. Не отпуская посоха левой рукой, правой небрежно взъерошил чёлку. Весёлая улыбка исчезла с лица, яркие изумрудные глаза под длинными ресницами засияли зловеще. Губы бесстрастного лица медленно изогнулись — не в привычной жизнерадостной улыбке, а в презрительной ухмылке ведьмы, смотрящей свысока на слабого. — "Молодые мужчины — удобрение для цветов, молодые девушки — косметика, остальное — корм собакам". — Рауль? — неловко окликнул Сирил. Красота, которую называли живым воплощением Первой Ведьмы шипов, безжалостно продолжила: — "Прошения о пощаде раздражают уши. Лучше крики… Орите до разрыва горла". ---------- Величайшее зло в истории Сирил ругал его на чём свет стоит, а Рауль тем временем размышлял. — Что хуже — когда друзья тебя ненавидят или когда боятся? Честно говоря, оба варианта ему претили. Но если выбирать, то лучше уж страх, чем ненависть. В начале их дружбы он бы даже обрадовался заявлению о разрыве — мол, вот это по-дружески! А теперь серьёзное "расстанемся навсегда" ранило бы его в самое сердце. И потому Рауль впервые за долгое время решил сыграть роль Ведьмы Шипов. Он ненавидел, когда его боялись, и потому перед посторонними никогда не выкладывался на полную — подсознательно всегда сдерживался. "Ради друга в беде я готов на всё!" — хвастался он бабушкам, но для Рауля, у которого друзей отродясь не водилось, это звучало особенно жалко. Бабушки, недовольные таким подходом, дали ему один урок. — Если уж не можешь выложиться полностью… тогда просто стань Первой. С детства его заставляли читать — раз за разом, до тошноты — историю о Первой Ведьме Шипов. Высокомерная, жестокая, злобная ведьма из той книги впечаталась в него, словно гипноз. И потому, когда приходилось выкладываться против воли, Рауль убегал в образ Первой Ведьмы Шипов. — "А теперь пусть начнется бойня", — произнёс он. ＊ ＊ ＊ Лозы, окружавшие Рауля, зашелестели и изменились — стали толще, крепче. Распустились чисто-белые розы — до того прекрасные, что казались неуместными. А под ними извивались мощные плети, от одного вида которых кровь стыла в жилах. — А-а-а! Это всё ты наговорил лишнего! — взвыл Ключ Хранителя Знаний. — Дурак! Идиот! Придурошный! — Угх… — выдохнул Сирил. Не в силах ответить на вопли артефакта, который сам себя выставлял святошей, Сирил попытался отскочить от Рауля. Но правую ногу пронзила острая боль — и он замер. Незаметно лоза Рауля обвилась вокруг его лодыжки. Мана из ноги уходила с невероятной скоростью — куда быстрее, чем обычно. В магической битве атака с маной отнимает ману противника. Но здесь было нечто большее, понял Сирил. Точно как с теми стручками гороха. Лозы Рауля высасывали его ману — и с ужасающей скоростью. Сирил произнёс укороченое заклинание, создал ледяную стрелу и рубанул по плети на лодыжке. Одного раза не хватило. Второго, третьего — и только тогда плеть оторвалась. Это совершенно отличается от того, что было раньше… Раньше лозы двигались по воле Рауля — стоило стене закрыть обзор, и точность падала. А эти… Каждая плеть словно обладала собственным разумом и целенаправленно охотилась за Сирилом. Это уже не лозы — самостоятельные магические твари. — "Человеческое тело — всего лишь мешок с кровью и маной. Мои лозы не спутают этот запах ни с чем", — пропел Рауль нараспев, разглядывая тщетные потуги Сирила. На его прекрасном лице расцвела жестокая улыбка. Кто это? Сирил попытался двинуться — и закружилось в голове. Магической силы осталось критически мало: слишком долго возился с плетью. В руке у него Ключ Хранителя Знаний взвизгнул от ужаса. — О-о, что же это… Это же настоящая, подлинная Ведьма Шипов! — Да с самого начала настоящая, — буркнул Сирил. — С такой идиотской рожей и дурацкой ухмылкой? Кто поверит, что этот клоун — Ведьма Шипов?! — возмутился Ключ. Предубеждение было запредельным, но Сирил проглотил возражение — при первой встрече он подумал примерно то же самое. И вообще, сейчас не до споров. — Что с Раулем? Он явно не в себе… — спросил Сирил. — Хм-м… Похоже, он освобождает силу, убеждая себя, что он — Первая Ведьма Шипов. Это уже не гипноз, а магия ментального вмешательства. Скорее всего, дело рук ведьм из дома Розеберг, — ответил Ключ. Ведьмы дома Розенберг — видимо, те самые "бабушки" Рауля. Сирил невольно нахмурился. — Но ментальное вмешательство — квазизапретная магия… — У дома Розенберг культ Первой въелся в кровь. Ради её силы они пойдут на любое табу — запрещённое или еретическое. А эти хитрые ведьмы умеют обходить закон. Я очень сомневаюсь, что они оставили какие-либо доказательства использования запрещённых искусств — пояснил Ключ. Ужасно. Сирил содрогнулся, представив тьму, скрытую за славой магического дома Розенберг. Рауль Розенберг, которого он знал, всегда был беззаботным весельчаком. Что он чувствует к семье, сотворившей с ним такое? Сирил не мог даже вообразить. — Дом Олбрайт тоже хорош — проклятия на детей накладывает… Но Розенберги тоже не пальцем деланы, — пробормотал Ключ. В этот момент Рауль — нет, Ведьма Шипов — прищурилась, словно кошка, увидевшая добычу. — "Ого, какая редкая игрушка", — произнесла она. Внезапно правую руку Сирила пронзила боль. Когда успела? Запястье оплела розовая плеть. Прежде чем Сирил успел отрубить её, тонкие усики проворно поползли по ладони, словно лапки насекомого, и ловко выдернули Ключ Хранителя Знаний с пальца. — Софокл! — И-я-я-я-я! — завопил Ключ голосом зрелого мужчины. Сирил, не обращая внимания на боль, потянулся за артефактом. Но плеть с Ключом уже утащила его обратно в Крепость. — "Чёрный… Люблю чёрный. Потом добавлю тебя в шкатулку с драгоценностями", — улыбнулась Ведьма Шипов, подняла Ключ и повесила на шип. Другие плети тут же закрыли кольцо — и оно исчезло в зарослях. — Софокл… — Не-е-ет! Если уж попадаться, то хоть к пышногрудой красотке… Почему… почему мужчина… фу-у… — простонал Ключ. Решив, что тот продержится, Сирил снова уставился на Рауля. Перед ним стояла Ведьма Шипов — в облике Рауля, но совершенно иная. Заправляет прядь за ухо, поправляет подол мантии — каждый жест женственный. Она излучала обаяние роковой женщины, знающей свою красоту и умеющей околдовывать мужчин. Обычный грубоватый Рауль выполнял эти движения с пугающей естественностью — от одного вида кружилась голова. Честно говоря это жутко. И всё же это выглядело идеально — видимо, из-за унаследованной от Первой красоты. Ведьма Шипов грациозно подняла правую руку и щёлкнула пальцами. На миг загорелая мужская кисть показалась тонкой женской ручкой. — "А теперь перекуси", — произнесла она. Плети сплелись — и возник небольшой дракон. Сирил видел такое: гротескного дракона из розовых лоз. Тот был огромен, а этот — размером с быка, не больше молодого дракончика. "Может, справлюсь", — подумал Сирил, но в следующее мгновение дракон уже навис над ним. Десять шагов расстояния — и вот он здесь, оскалив зелёные клыки. Сирил инстинктивно выставил левую руку. Пасть дракона сомкнулась, впиваясь в плоть. Не будь это магический поединок — руку оторвало бы. Превозмогая боль, Сирил выдавил прерывистое заклинание: — Гргх… замри-и-и! Из укушенной руки вырвалось огромное ледяное копьё — пронзило дракона насквозь. Но тот не остановился, клыки не разжались. — "И это всё?" — насмешливо бросила Ведьма Шипов. Из дракона выскользнула плеть — бесшумно обвилась вокруг шеи Сирила. — Ух… гх… Розы жадно впивались в ману — дыхание перехватило. Мир побелел. ＊ ＊ ＊ — Лорд Сирил! — вскрикнула Моника. Она поддерживала барьер магического поединка и теперь паниковала. Барьер нейтрализует физические атаки, но есть лазейки. Связывание лозами считалось магическим сдерживанием — барьер его не блокировал. Будь Рауль в обычном состоянии, он бы не допустил удушья. А сейчас — никакой пощады. Ещё немного — и Сирил задохнётся. Надо что-то делать… но… Чтобы помочь, Моника должна снять барьер. Но тогда шипы пронзят шею Сирила. Что же делать… Айзек легонько постучал её по плечу. — Айк? — обернулась Моника. Айзек приложил палец к губам — "тихо" — и указал за спину Сирила. На ветке дерева бесшумно спрыгнули две ласки — золотистая и белая. ＊ ＊ ＊ Я… проиграл? Руки Сирила обмякли, впиваясь в лозы. — Я же говорила — безрассудно, — раздался холодный женский голос сзади. Прежде чем Сирил узнал голос, изящный ледяной меч рассёк воздух — и лозы вместе с драконом разлетелись клочьями. Там, где Сирилу требовалось несколько ударов, теперь всё рассыпалось, как бумага. Тело Сирила обмякло — кто-то подхватил его и взвалил на спину. Краем глаза мелькнули серебристо-белые волосы. — Знаешь, Сирил, я живу твоей маной. Не могу просто смотреть, как ты в беде, — произнёс юноша. Сирил с трудом поднял веки: на спине его нёс сереброволосый Туле, рядом стояла светловолосая Пике. Прежде чем он успел назвать имена, Пике взглянула на ком лоз, поглотивший Ключ. — Это кольцо — корень всех бед. Лучше уничтожить, — холодно бросила она. — Как ты смеешь, ледяной дух! Я — древний артефакт! Дре-в-ний! — заорал Ключ из зарослей. — Людские дела, древние артефакты — мне всё равно. Хочу тихо жить с Туле. Если кто-то помешает… я его устраню, — отрезала Пике. — Пике, Пике, сначала вот это, — вмешался Туле, кивнув вперёд. Перед ними — Крепость Розы Людоеда и Ведьма Шипов, управлявшую ею. Лозы разрослись, образовав подобие замка. Зелёные плети сплелись в тридцать человекоподобных фигур — руки-копья, острые, как шипы. — Ого, сколько их, — лениво заметил Туле. Напротив, Ведьма Шипов слегка прищурилась, сердито глядя на Туле. — "Если это не мой заклятый враг. Чертов белый дракон. Я выжму из твоего хрупкого тела всю кровь до капли", — прошипела она. В зелёных глазах — неприкрытая ненависть. Странно: злоба направлена не на Пике, разрубившую лозы, а на Тула. У Первой Ведьмы Шипов есть старая вражда с белым драконом? Пока Сирил размышлял, Пике шагнула вперёд и взмахнула рукой. В воздухе выстроились ледяные кинжалы — пятьдесят штук, каждый — как скульптура, воплощение подавляющей мощи ледяного духа Ашельпике. — Ты и пальцем не тронешь Туле. И Сирила тоже. Кольцо — это всё равно, — заявила она. — "Храбрый ледяной дух… Станешь кормом для моих роз", — парировала Ведьма Шипов. Лозы хлынули из крепости, сплетаясь в драконов — десять штук. Даже один — угроза, а тут десять драконов и тридцать солдат окружили их, продолжая множиться. Ведьма Шипов с садистской улыбкой подняла посох. — "А тепер, ешьте досыта". ---------- Атака кусками льда Перед постоянно расширяющейся Крепостью Шипов стояла армия розовых драконов и солдат, число которых продолжало расти. Возможно, эта чрезмерная демонстрация силы была задумана как показ подавляющей мощи. — Ух ты, потрясающе, — пробормотал Туле расслабленным тоном. Пике недовольно скривила губы. — Ничего потрясающего. Я тоже так могу. — Лучше не надо, — тут же вмешался Сирил, сидя на спине Туле. Но Пике не послушал и махнул правой рукой. Кончики пальцев заискрились ледяной пылью, которая мгновенно разрослась, превратившись в ледяные копии драконов и солдат. Их число почти равнялось армии розовых лоз. Ледяные статуи, созданные ледяным духом Ашельпике, были выполнены на удивление искусно. В отличие от уродливых драконов и солдат, слепленных из переплетённых розовых лоз, его драконы воспроизводили каждую чешуйку, а солдаты — замысловатые узоры на доспехах и мечах. Казалось, они вот-вот оживут. Но им не хватало гибкости розовых лоз. Розовые драконы скалили клыки, солдаты размахивали руками, а ледяные статуи, как и положено, стояли неподвижно. — Вперёд, — скомандовала Пике. Ледяные статуи взмыли в воздух и обрушились на уродливых розовых монстров. Изящные фигуры с грохотом врезались в цель и разлетались вдребезги — зрелище было поистине грандиозным. Отсечённые головы и конечности статуй катились по земле, придавая сцене неожиданную реалистичность. — А обязательно было делать статуи? — невольно простонал Сирил. Пике с бесстрастным лицом, но с ноткой гордости ответила: — Со статуями круче. Это была невероятная трата маны. Хватило бы и простых глыб льда, а то и камней с земли. Но заряженные маной и массой ледяные статуи всё же дали эффект: наступление розовых уродов остановилось. И в этот миг, когда движения Ведьмы Шипов замерли, кто-то молча ждал своего часа. ＊＊＊ Сейчас! Моника, выжидавшая за барьером подходящего момента, мгновенно сняла магический боевой барьер. Силы Рауля и Пике были почти равны, но нынешний Рауль оставался непредсказуемым. К тому же Пике приходилось защищать Туле и Сирила, что ставило ее в невыгодное положение. А главное — если лозы Рауля захватят Сирила, у Моники не останется ни единого шанса. Действовать нужно сейчас. Внезапное исчезновение барьера на миг отвлекло Рауля и Пике. За эти секунды Моника завершила формулу — высшую магию, доступную лишь немногим высшим магам. — Откройтесь, врата! Над Лесом Шипов засверкал огромный магический круг. В центре его возникли сияющие белые врата призыва Короля Духов. Они бесшумно распахнулись. — Явись из края тишины, Король Духов Ветра Шефилд! Лезвия ветра хлынули вниз — на первый взгляд хаотично, но на самом деле следуя порядку, ведомому лишь Монике. Призыв Короля Духов — самое мощное атакующее средство в арсенале Моники. В вихре сверкающих ветряных клинков Крепость Роз Людоедов, розовые драконы и солдаты разлетелись клочьями, словно угодив в ураган. Отсечённые лозы извивались змеями, брызжа соком вместо крови, но из обрубков мгновенно отрастали новые. С ужасающей скоростью восстанавливлись и солдаты, и драконы. Моника вновь обрушила ливень ветряных лезвий. Поддержание боевого барьера уже истощило её ману, время работы врат было ограничено. Но она упорно продолжала кромсать Крепость Роз Людоедов. Пике, уловив замысел Моники, сменила ледяные статуи на ледяные кинжалы и присоединилась к атаке. В центре разметанных лоз Рауль слегка склонил голову и вперил в Монику презрительный взгляд. — "Призыв Короля Духов… Роскошная приманка", — произнёс он голосом Ведьмы Шипов. Она заметила отвлечение. Холодный пот выступил на щеках Моники, но она сосредоточилась на поддержании врат. ＊ ＊ ＊ Пока Моника отвлекала Рауля призывом Короля Духов, Айзек, активировав магию обнаружения, подобрался к Крепости. Вот оно. Магическая реакция в куче разметанных лоз. Айзек выхватил спрятанный под курткой кинжал — не крошечный нож для защиты, а толстый обоюдоострый клинок. Разрубив массу колючих лоз, он просунул левую руку, обёрнутую одеялом, и выхватил спрятанное внутри угольно-чёрное кольцо — Ключ Хранителя Знаний Софокл. — О-о-о, пекарь! Молодец, что пришёл на выручку! — прогремел Ключ. — Моё имя можешь забыть, а вот моего великого мастера — запомни, — ответил Айзек, поднимая Ключ над головой. Там, в небе, хорошо виднелись врата призыва Короля Духов и точно направляемые ветряные клинки. — Единственный в мире мастер безмолвной магии — Моника Эверетт, Молчаливая Ведьма из Семи Мудрецов королевства Ридилл. Мой уважаемый мастер. Кстати, пять её диссертаций хранятся в Великой библиотеке Аскарда. Прочесть названия? — Т-та девчонка… — выдохнул Ключ. Айзек с самодовольной улыбкой продолжил: — Я мог бы и сам тебя использовать… но хозяина ты, наверное, хочешь выбрать сам? Софокл? — Фу… — простонал Ключ. Айзек принял это за согласие. Лозы зашуршали, окружая его. Ведьма Шипов прищурилась, словно улыбаясь. — "Чёрный… Мужчины с чёрными волосами мне по вкусу. Посажу на твоей могиле роскошную розу", — произнесла она. — Увы, это краска, — парировал Айзек. Регенерированные лозы приняли облик солдата и ринулись на него, размахивая руками-копьями. Айзек шагнул в сторону, уходя от удара, и кинжалом отсёк руки розовому воину. В тот же миг сверху хлынули ветряные лезвия, точно разрубив остатки. Поддержка Моники. Призыв Короля Духов — магия огромной мощи, контроль над которой невероятно сложен. В мире лишь Моника владела ею с такой точностью. Мой мастер — лучший. Восхищённо подумав, Айзек переложил кинжал в левую руку, а правой сжал кольцо. — Сирил! Сирил, сидевший на спине Туле, поднял голову. Айзек размахнулся и швырнул Ключ Хранителя Знаний в его сторону. — Со мной обращаются слишком грубо! — завопил Ключ, летя по воздуху. Пике с кислым лицом поймала его. ＊ ＊ ＊ Услышав голос любимого принца, Сирил поднял голову. Айзек бросал в него что-то. Угольно-чёрное кольцо — Ключ Хранителя Знаний Софокл. Пике поймала его и серьёзно посмотрела на Сирила. — Сломать? Намерения Айзека до неё не дошли. Сирил спустился со спины Туле и протянул руку Пике. — Дай сюда. — Лаааадно, Сирил взял кольцо, но заколебался, надевать ли. Он чувствовал, что не достоин. Это из-за моих ошибок… Слишком слаб, чтобы бросить вызов Раулю, втянул в это принца и Монику… Даже Ключ отобрали… Бледнея и прикусывая губу, Сирил услышал окрик Ключа: — Эй! Быстро надевай меня! — Но… — Иначе этот парень погибнет, сожранный розами! Сирил резко взглянул на Айзека. Тот был окружён розовыми солдатами. Гибкие, как хлысты, и острые, как копья, руки воинов наседали. Айзек отбивался одним кинжалом. Моника помогала ветряными лезвиями, но против бесконечно размножающихся лоз это было лишь вопросом времени. — Ваше Высочество! Есть способ спасти его?! — выкрикнул Сирил. — Кто я, по-твоему? Хранитель Запретных архивов библиотеки Аскарда. Великий Хранитель Знаний… — Если знаешь — говори быстрее! Ещё недавно Сирил колебался, а теперь кипел. Ключ недовольно проворчал и велел: — Надень на палец. Сирил надел чёрное кольцо на средний палец правой руки. Гладкий чёрный камень заиграл радужными бликами. Вокруг кольца на пальце проступил узор — знак договора древнего артефакта. — Подними руку к небу. Сирил послушно поднял правую руку. Пальцы сами задвигались. Кончик среднего пальца засветился золотом. Рука, используя свет как чернила, начала чертить в воздухе магическую формулу. — Красиво, — пробормотал Туле, прищурив золотые глаза. Законченная формула вытянулась лентой и окружила Рауля. Тот попытался вырваться, но вихрь лезвий отрезал пути. — Во имя Ключа Хранителя Знаний Софокла запечатываю тебя здесь! Золотая лента растянулась тонким экраном и окутала Рауля. Это был барьер древней эпохи, когда по миру бродили монстры. Он отрезал Рауля от магической силы — даже от собственной. Гротескные лозы теряли силу и валились на землю. Отсечённые больше не извивались. Барьер нейтрализовал любую магию, включая ментальное вмешательство, наложенное на Рауля Домом Розенбергов. В барьере Рауль безвольно опустил голову. Рыжие, как роза, кудри скрыли лицо. — Рауль? — окликнул Сирил. Рауль медленно поднял голову. Вернулся ли садистский оскал Первой Ведьмы Шипов? Или… — Ого, мана пропала!? Странное чувство. Не закончилась, а просто… как будто рука отвалилась. Эй, Сирил, испытание закончилось? На его изящном лице сияла беззаботная, жизнерадостная улыбка. Увидев, как Рауль энергично машет руками внутри барьера, Сирил почувствовал невероятное облегчение — даже сам удивился. ---------- Качества библиотекаря Моника со вздохом облегчения присела на корточки, увидев, как Рауль энергично машет руками из-за барьера Софокла. — М-мы успели вовремя… — выдохнула она. По правде говоря, Моника могла сразу же установить свой собственный запирающий барьер после того, как отключила магический боевой барьер. Однако запирающие барьеры сами по себе требовали значительных усилий и подготовки. Применение такого заклинания без чтений заклинания потребовало бы значительного упрощения формулы, и Моника не была уверена, что сможет запечатать Рауля упрощённым барьером. Настолько серьёзной угрозой был его запас маны. — Хорошая работа, мой мастер, — сказал Айзек, вернувшись к Монике и вытирая травяной сок со своего кинжала рваной тканью. Моника удивилась, когда Айзек внезапно заявил, что вернёт Ключ хранителя знаний, но ещё больше её поразило, когда он из ниоткуда вытащил кинжал. Где он его прятал? — Ты тоже, Айк. Эм, ты ранен? — спросила она. — Вовсе нет, благодаря твоей поддержке, — ответил Айзек. Хотя Айзек уверенно противостоял розовым воинам, Моника не могла не беспокоиться, что её ученик попал в затруднительное положение. Впрочем, он выглядел совершенно невредимым. Хорошо, я его как следует защитила… Когда Моника снова вздохнула с облегчением, она увидела, как из-за дерева появилась Клаудия, что-то бормоча. — Впечатляет. Кинжал и пистолет. И в сапогах что-то спрятано. Ты больше похож на убийцу, чем на ученика мага, — пробормотала Клаудия. — Э!? — воскликнула Моника и тут же повернулась к Айзеку, но, к её большому удивлению, кинжал в его руках растворился в воздухе. Это был кинжал с довольно длинным лезвием. Несмотря на это, он исчез словно по волшебству за те несколько секунд, пока Моника отводила взгляд. — Ч-что? Кинжал исчез? Как? Ты магией пользовался, Айк? — недоверчиво пробормотала Моника. Айзек ответил подмигиванием. — Всё верно. Это "безмолвная" магия хранения. — А, понятно. Пожалуйста, научите меня магической формуле позже, — серьёзно сказала Моника. Айзек слегка усмехнулся, глядя на неё, прежде чем обратить своё внимание на Сирила и остальных. — Ну что ж, я полагаю, что всё довольно скоро разрешится, — сказал он. ＊＊＊ Стоя среди разбросанных остатков льда и лиан, Сирил отдал Ключу хранителя знаний приказ. — Софокл, теперь ты можешь освободить Рауля. — Очень хорошо… Во имя Ключа хранителя знаний Софокла, ты будешь освобождён, — произнёс Ключ. После мерцания драгоценного камня кольца барьер, запечатывающий Рауля, исчез без звука. Возбуждённый Рауль тут же начал сжимать и разжимать руки, словно проверяя свои движения. — О, я снова чувствую свою ману. Круто, может, это как барьер, который насильно разрывает связь человека с его маной. Я слышал о чём-то подобном, но вживую это ощущается очень странно, — сказал Рауль, выразив своё впечатление, и обратил внимание на Сирила, который выглядел крайне недовольным. Не имея обычного жизнерадостного вида, Рауль начал бормотать что-то с неловкой улыбкой. — А... ну... п-понимаешь... — Прости меня, — Сирил перебил Рауля и опустил голову в извинении. — Я был глупцом, недооценив силу Семи Мудрецов и думая, что у меня есть шанс против тебя. Семь Мудрецов стояли на вершине магического общества страны, обладая силой, непостижимой для обычного человека. И всё же Сирил полагал, что сможет победить в одиночку, имея достаточно хороший план. Степень его высокомерия была постыдной. Более того, это было не единственное, о чём размышлял Сирил. — А потом я даже зашёл так далеко, что спровоцировал тебя… Я был совсем не в своём уме. Пожалуйста, прости меня. — Эм, — опешил Рауль, услышав серьёзные извинения Сирила. Его изумрудные глаза затуманились, и он тихо высказал свои сомнения. — Тебе не было страшно? — О чём ты говоришь? Я пытаюсь выразить своё сожаление… — сказал Сирил. — Ну, я имею в виду… ты же видел меня раньше, да? — спросил Рауль необычно нерешительным тоном. — Опять, о чём ты говоришь? — повторил Сирил, нахмурив брови. — Знаешь… Всё, что я делал раньше… Тебя это не напугало? — Напугать? Ты думаешь, я человек, которого так легко напугать?! — крикнул Сирил, но, осознав, что начал кричать, быстро прикрыл рот рукой. Несмотря на то что он только что извинился за свою вспыльчивость, он снова это сделал. — П-простите, это было… — попытался пробормотать оправдание Сирил, но по какой-то причине Рауль с облегчением улыбнулся. — Хе, хехе, понятно… хахахаха… — Что с твоим лицом? — спросил Сирил. — Ха-ха-ха… — продолжал смеяться Рауль с лицом, которое казалось в несколько раз более расслабленным, чем обычно, пока не заметил Монику, бегущую к нему, и не обратил на неё своё внимание. — Привет, Моника, спасибо, что остановила меня! — сказал он. — О, э-э, пожалуйста… Ну, в следующий раз… может, ты мне скажешь немного раньше… — произнесла Моника, теребя пальцами. Отчего Рауль несколько раз удивлённо моргнул. Его изумрудные глаза заблестели от ожидания, а щёки залились румянцем. — Значит, ты и в следующий раз меня остановишь? — спросил он. — А? Д-да, конечно… — ответила Моника. Не в силах сдержать смех, Рауль притянул Сирила к себе правой рукой, а Монику — левой. — Хахахаха! — Что с тобой вдруг?! Отпусти меня! — крикнул Сирил. — Э-эм, господин Рауль? Господин Рауль? — оробела Моника. Несмотря на гневные крики Сирила и смятение Моники, Рауль продолжал смеяться, не обращая ни на что внимания. Сирил повернулся к кольцу на правой руке. — Софокл, может, проблема была в барьере? Возможно, что-то повредило эмоциональную или лингвистическую часть мозга Рауля… — спросил он. — Это не моя вина, — ответил Софокл, вздохнув, как бы спрашивая: "Что мне делать с этим парнем?" ＊ ＊ ＊ Подумать только, он не боялся мерзости, известной как Ведьма Шипов! Возможно, это был самый большой сюрприз! Честно говоря, Софоклу хотелось рассмеяться. Он был прав с самого начала. Однажды в семье жрецов Харви родилась необычная женщина. Несмотря на магический талант, подобающий жреческому роду, она никогда не стремилась к магии. Она была тихой женщиной с ледяным взглядом, и её величайшей радостью было чтение книг в тишине. Она не проявляла никакого интереса к людям, только к книгам. Поначалу её семья была обеспокоена тем, как с ней обращаться, но в конце концов они решили поручить ей роль библиотекаря. При этом библиотека, отданная под её управление, была специальным хранилищем книг, в которых запечатывались опасные монстры. Зловещая аура и голоса этих монстров наполняли воздух, заставляя большинство людей либо терять сознание от страха, либо бежать из комнаты в течение десяти секунд после входа. Но не она. Женщина шагнула в шумную библиотеку, открыла плотно сжатый рот… и закричала от гнева. — Как я могу читать, когда так шумно?! Заткнись уже! — крикнула она. Сила её голоса заставила монстров мгновенно замолчать. И как только в комнате стало тихо, она продолжила читать книгу, как будто ничего не произошло. Женщина осталась совершенно невозмутимой, даже когда её поместили в комнату, полную монстров. Вскоре монстры заинтересовались женщиной и начали пытаться привлечь её внимание. В конце концов, им больше нечем было заняться, раз они были запечатаны. Женщина решила побаловать монстров, читая им книги и завязывая литературные беседы. Медленно, но верно, запечатанные монстры прониклись к ней симпатией, и жуткая атмосфера библиотеки немного поутихла. Однако женщина в итоге вышла замуж и вошла в семью Эшли. Как только новый библиотекарь занял место, монстры библиотеки пришли в ярость. Именно тогда король поручил семье Эшли управлять библиотекой, и женщина посвятила остаток своей жизни её оптимизации. Главным образом для того, чтобы она могла читать книги в комфортной обстановке. Чтобы стать хранителем Запретных архивов, требуются особые таланты, но они могут принимать различные формы. Например, обладание качеством, любимым монстрами, или, возможно, храбрость и спокойствие, необходимые для противостояния их злобе. Хотя это трудно описать словами, самым важным фактором является то, что они могут ужиться с монстрами или выдержать их присутствие. Когда Винсент Эшли отправился в город на поиски своего преемника, Софокл пошёл с ним. И сцена, которую они увидели, была ни на что не похожа. Они нашли упрямого на вид ребёнка, Сирила Уэйна. Несмотря на постоянные насмешки окружающих детей, он продолжал держаться молодцом. Пока Сирил был погружён в учёбу, другие дети издевались над его отцом, осыпая его другими злобными оскорблениями. В ответ Сирил поднял голову от книги и закричал. — Как я могу сосредоточиться на учёбе, когда здесь так шумно?! Заткнись уже! — крикнул он. Дав отпор окружающей его злобе, Сирил вернулся к книге и спокойно продолжил заниматься. Софоклу хотелось расхохотаться. Какое поразительное сходство с женщиной, которая когда-то заставила чудовищ замолчать! — Винсент, я решил! Этот ребёнок! Этот ребёнок — та самая! — сказал Софокл. — Необычно быстрое решение для тебя, Софокл. Впрочем, я как раз думал о том же. Кажется, он хороший, — ответил Винсент. — Чт... Он? А? Ты хочешь сказать, что это не девушка? А!? — воскликнул Софокл. Узнав, что ребёнок — мальчик, а не девочка, Софокл чуть не расплакался, несмотря на отсутствие глаз. Тем не менее, у юноши явно хватило смелости унаследовать Ключ хранителя знаний. ---------- Глубокие слова мудреца, знающего историю Софокл, Ключ Хранителя Знаний, взглянул вверх на Сирила Эшли, окружённого высшим ледяным духом, ныне легендарным белым драконом, потомком той самой Ведьмы Терновника, да ещё девчонкой, способной призывать Короля Духов без единого заклинания, — сплошь немыслимыми монстрами. Он кашлянул: "Кхм-кхм!" Внимание на меня! — значило это кашляние, но никто не услышал. — После такой нагрузки аппетит разыгрался! — воскликнул Рауль. — Обедать пора. Репы полно! И моркови тоже! Кстати, ту морковь, что я на днях прислал, уже съел? — Да, раздал слугам, они очень обрадовались, — ответил Сирил. — Эм, Айк приготовил из неё кучу разных блюд, было очень вкусно, — добавила Моника. — Отлично, в следующем году ещё пришлю, жди с нетерпением! Из страны, где учиться буду! — Сосредоточься на учёбе! Зачем вообще за границу едешь?! — рявкнул Сирил. — КХЭМ-КХЭМ!!! Софокл кашлянул ещё настойчивее, и Сирил с подозрением покосился на кольцо. — Что за странный звук? Неужели в бою что-то повредилось? Кашлянье сочли шумом, но внимание всё же привлекли. — Ага-ага, Сирил Эшли, — начал Софокл. — Молодец, что прошёл моё испытание. Признаю тебя своим контрактором и… Не дав договорить, Сирил ловко стянул коль кольцо с пальца. Знак контракта на среднем пальце растаял, будто в воде. Зачем снимать, когда я только собирался произнести торжественные слова? Софокл надулся, а Сирил положил кольцо на ладонь и сказал: — Ключ Хранителя Знаний Софокл. Этот случай показал мне мою несостоятельность. Я ещё слишком незрел, чтобы унаследовать тебя. — Хм? — выдал Софокл. — Естественно, ты не можешь меня признать. Я вернусь к тренировкам и, когда буду готов, вновь пройду испытание… — Погоди, ты вообще слушал, что я говорил? — осторожно спросил Софокл. Сирил отрезал: — У меня сейчас нет права наследовать Ключ Хранителя Знаний. Я ведь не сам прошёл испытание… — Да плевать! Я же сказал, что признаю! — взвился Софокл. — Но я сам не признаю! — Упрямец! Я сказал — признаю, значит, признаю! — Я отказываюсь признавать ваше признание! — Не отказывайся! ＊ ＊ ＊ Ч-что теперь… Это очень похоже на лорда Сирила, но… Моника в панике наблюдала за бесконечным спором, пока Айзек с бодрой улыбкой не заметил: — Пора сдаваться? — Я давно сдалась, — буркнула Клаудия. Развернувшаяся перед ними сцена казалась хрестоматийным примером того, насколько бессмысленным может быть спор между двумя упрямцами. Тут на правое плечо Сирила запрыгнуло золотистое нечто. Ледяной дух Ашельпике незаметно обратилась лаской. Пике с плеча злобно зыркнула на кольцо, и по черному кольцу пополз иней. — Всё-таки это корень зла. Заморозить — и дело с концом, — заявила она. — Молчи, ледышка! Корень зла — ты! — взревел Софокл. — Я? — переспросила золотистая ласка, склонив голову. На другое плечо вскарабкалась белая ласка — Туле. — Почему? — спросила он. Софокл окончательно сорвался и заорал: — Я с детства на него глаз положил! Должен был первым заключить контракт! А он… он… с кем-то другим раньше меня… Прелюбодей!!! Последнее слово явно адресовалось Сирилу. — Прелюбодей, — повторила золотистая ласка. — Прелюбодей? — эхом отозвалась белая. Хор "прелюбодеев" с ладони и плеч заставил Сирила выпучить глаза. — Прелюбодей?! — взвыл он. — Когда это я когда-либо совершал нечто столь предательское?! — Отпираешься?! Нынешняя молодёжь контракты меняет, как перчатки… Я для тебя — третья жена, что ли?! Сирил задрожал, открывая и закрывая рот. Бесчестье лишило его дара речи. На окаменевших плечах ласки продолжали в обычном тоне: — Я первая жена? — спросила Пике. — Тогда я вторая, — подхватил Туле. Смысл до них не дошёл. Рауль с Айзеком тоже подключились, не торопясь: — Дух — первая жена… Если бы вы сказали это Луису, он бы, вероятно, очень разозлился, — хмыкнул Рауль. — У меня тогда первая жена — Уилдиану, — добавил Айзек. Ситуацию всерьёз воспринимали только Сирил да Моника. — Л-лорд Сирил не… э-э… к-контракты — это не б-б-брак… — запинаясь, пыталась втолковать Моника. Но до орущего Софокла её слова не доходили. Моника чуть не расплакалась, и Айзек с кривой усмешкой сказал: — Софокл с самого начала признал Сирила. Просто приревновал к ласкам и дуется. Трудный дед. — Р-ревнует? — переспросила Моника, пробуя редкое слово на вкус. Ревность. Софокл завидовал Пике и Туле. — То есть Ключ Хранителя Знаний уже признал лорда Сирила? — уточнила она. — Да. Оба упрямцы — вот и доигрались, — кивнул Айзек, глядя на Сирила, который всё ещё втолковывал кольцу на ладони: — Ключ Хранителя Знаний Софокл, я не собираюсь ранжировать контракторов и относиться к ним по-разному. Все равны… — Ха! Все мужики с гаремными мечтами так говорят! — фыркнул Софокл. Глубокие слова артефакта, видевшего века. Сирил сверкнул голубыми глазами и рыкнул: — Пике, замораживай. — Поняла, — отозвалась ласка. — Ты сказал, что не будешь ранжировать!! Разве мы не равны?! — взвизгнул Софокл. Хаос нарастал. Рауль достал из кармана репу, захрустел и пробормотал: — Если бы все вместе ели овощи, помирились бы… Жаль, у Ключа Хранителя Знаний рта нет. Так думал один Рауль, но никто не возразил — Сирил был занят. Айзек тихо спросил Клаудию: — Как жена посредника, есть совет по урегулированию? — Отправим четвёртую жену? — Клаудия покосилась на Монику. Айзек слегка прищурился, проигнорировав предложение Клаудии, а затем повернулся к Монике. — Моника, я сейчас постараюсь, поддержишь? — Д-да! Айк, ты сможешь! — выпалила Моника. — Спасибо. Оправдаю ожидания, мастер, — улыбнулся Айзек и шагнул вперёд. К покрытому инеем кольцу на ладони Сирила он обратился: — Ключ Хранителя Знаний Софокл, ты правду сказал, что признаёшь Сирила? — О-о, пекарь… Спаси… — простонал Софокл. — Правду? — переспросил Айзек, усиливая улыбку-давление. — Д-да, — выдавил Софокл. Убедившись, Айзек посмотрел на Сирила: — Сирил, ты отказался от контракта с Ключом Хранителя Знаний? — Да. В моём нынешнем состоянии я слишком слаб и неопытен. — Когда кровь кипит, ты теряешь обзор. Подними глаза, оглядись, Сирил Эшли. Айзек обвёл взглядом Монику, Рауля, Клаудию, ласок на плечах. Сирил невольно последовал за взглядом, и Айзек мягко продолжил: — Твоя сестра, двое из Семи Мудрецов, ледяной дух, белый дракон… Сколько сил они отдали ради тебя. Если этот случай показал твои слабости — исправляй их. Ты ведь умеешь, правда? Сирил застыл, не находя слов. Айзек взял с его ладони замёрзшее кольцо, вытер платком. — Все здесь за тебя. Хотят, чтобы ты заключил контракт с Ключом Хранителя Знаний. Моника и Рауль молча кивнули. Клаудия смотрела равнодушно, но Айзек сделал вид, что не заметил, и продолжил: — Оправдаешь наши ожидания? Сирил приоткрыл рот, потом крепко сжал губы. Так он глотал тревогу, стыд, страх провала — и решался. — Смиренно принимаю, — выдохнул он. Айзек улыбнулся и надел Ключ Хранителя Знаний на средний палец правой руки Сирила. Тот посмотрел на чёрное кольцо и тихо сказал: — Буду рад работать с тобой, Софокл. — Да! — отозвался тот. ---------- Чтобы скрыть улики, суп доели на улице — Кхм… Давно я не пользовался силой, устал, так что я спать. Разбуди, когда прибудем в особняк маркиза Хайоуна, — произнёс Ключ Хранителя Знаний и затих. Радужное сияние камня, казалось, слегка потускнело. Моника повернулась к Сирилу. — Эм… Древние магические артефакты… спят? — недоуменно спросила она. — Не знаю, — ответил Сирил, пожав плечами, и надел кожаную перчатку, чтобы спрятать кольцо. Неожиданно ответил Рауль. — Слышал, они могут отключать сознание. Ну а сейчас, наверное, стыдно за ревность! — усмехнулся он. — А, понятно… — кивнула Моника, размышляя про себя. Ключ хранителя знаний был недоволен, что он не первый, и приревновал к Пике и Туле. Ревность, ревность... У Моники не было опыта произношения этого слова, поэтому она несколько раз беззвучно произнесла его про себя. Ревность, зависть — честно говоря, не очень-то и понимала. Но именно это чувство она испытала, когда услышала о помолвке Сирила и обрадовалась, когда помолвка расстроилась. Если это чувство "кому-то завидовать", то немного понимаю. Ведь с Сирилом она виделась только на совместных исследованиях, а Туле и Пике всегда рядом — немного завидовала. А когда Айзек рассказывал о мужском общежитии, подумала: "Звучит неплохо". Должно быть, я хочу узнать о нем побольше. Поэтому так обрадовалась, увидев Сирила с распущенными волосами — "немного другого лорда Сирила". В последнее время я, кажется, становлюсь ужасно эгоистичной. Жить без зависти к кому-то очень сложно. Покинув горную хижину и начав общаться с людьми, Моника наверняка ещё не раз будет сравнивать себя с другими, завидовать, ревновать, считать кого-то счастливчиком. Но эгоизм — это плохо. Да, мне нужно этого избегать. Ведь только что она натерпелась от эгоизма ревнивого кольца. Этот случай станет уроком, решила про себя Моника. ＊ ＊ ＊ Пройдя немного, они увидели пристройку особняка Розенберг. Рауль остановился, приложил ладонь ко лбу. — А? — вырвалось у него. Перед пристройкой кто-то стоял. Каштановые кудрявые волосы, миниатюрная фигура — Моника ахнула. — Нил, — тихо произнесла Клаудия. — Клаудия! — крикнул Нил, подбегая с перекошенным лицом. Клаудия бросила косой взгляд на Айзека. — В самом деле, чересчур внимательный слуга, — пробормотала она. — Я знал, что он работает в столице, — ответил Айзек. Оказывается, перед отъездом из Сазандола Айзек отправил Нилу письмо. Их путешествие было неспешным, так что письмо пришло раньше. — Ну сколько раз я говорил вам оставаться дома! — сердито поднял брови Нил, глядя на Клаудию снизу вверх. Для обычно спокойного Нила это было редкостью. — А если с вами или ребёнком в животе что-то случится, что тогда?! — воскликнул он. — А? — вырвалось у Моники. И не только у неё. Сирил и Рауль уставились на Клаудию с одинаковыми лицами. Улыбался только Айзек. Сирил задрожал всем телом, покраснел и закричал: — Почему меня, брата, не поставили в известность?! — Что? Вы не сказали брату?! — удивился Нил. От громкого голоса Сирила ласки на его плече распушили хвосты, а Нил округлил глаза. Знатные дамы иногда скрывают беременность ради безопасности, но Клаудия — баронесса. Прятать особенно не от кого. На ошеломлённые взгляды Клаудия отвела глаза и пробормотала: — Возможно, письмо, информирующее вас, было потеряно в результате несчастного случая. Все сразу поняли: чистая ложь. Если Сирил не знал, значит, маркиз Хайоун либо велел молчать, либо сам солгал. — Я-я ничего не слышал… Знал бы — не заставил бы ехать так далеко… А, тебе стоять можно? Принести стул… — забормотал Сирил, с смесью гнева и беспокойства бессмысленно размахивая руками. Ласки цеплялись за его плечи маленькими лапками. — Сирил, шумный, — заметила Пике. — Совсем запаниковал, — добавил Туле. — Как тут не паниковать! Беременная в карете на дальние расстояния — возмутительно! И платье тонкое, надо одеяло… — продолжал Сирил. Клаудия отвела взгляд от растерянного Сирила и посмотрела на Монику и остальных. Её мрачное лицо словно говорило: "Вот поэтому и молчала". — Теперь понятно? — Э-э… — замялась Моника. Нил глубоко поклонился. Его внешность почти не изменилась со времён Серендии, но теперь в нём чувствовалась взрослая уверенность. — Моя жена доставила хлопот. Сэр Айзек, спасибо за письмо. — Не за что. Обратную карету устроить? — Нет, всё в порядке. Моя стоит вон там… Клаудия, работа закончена, поехали домой! — сказал Нил. Клаудия слегка наклонила голову. — Но разве работа не должна была затянуться? — Закончил в спешке! — гордо ответил Нил. Клаудия подошла и вцепилась ему в руку. Даже после свадьбы она была чуть выше, так что казалось, будто опирается на него. Обнявшись, она повернулась к Монике и остальным с зловещей, но явно довольной улыбкой. — Разве мой муж не замечательный? — Подожди, Клаудия! Врач вызван? Кормилица? Детская одежда? Когда роды?.. — сыпал вопросами Сирил. Клаудия, игнорируя его, потащила Нила прочь. — Всего доброго. — Клаудия! Потом напишите брату нормальное письмо! — крикнул Нил. — Конечно, после родов. — Клаудия!! — завопил Нил. Мэйвуды исчезли как ветер. Сирил закрыл лицо руками и поник. Две ласки гладили его по щекам хвостами, утешая. ＊ ＊ ＊ В столовой пристройки особняка Розенберг Сирил уткнулся в старинный стол. — Меня одного не поставили в известность… — бормотал он. Рауль поставил перед ним миску супа. — Сирил, не кисни! Смотри, супа тебе налил с горкой! — бодро сказал он. Сирил не притрагивался к супу. Ласки ползали по его плечам и голове, дёргали за волосы — вроде как подбадривали. — Совсем расстроился, — заметила Пике. — Сирил, не унывай, — добавил Туле. — Он редко впадает в уныние без злости. — Обычно Сирил злится. Сирил приподнялся и покосился на ласок с явным недовольством. — Неужели я так часто злюсь? — спросил он. Золотая ласка — Пике — спустилась на стол и посмотрела Сирилу в глаза. — А ты думаешь нет? Ты кричишь: "Что ты делаешь! " — по крайней мере, десять раз на дню — Я не так уж часто этим занимаюсь. — Часто. С этого момента я буду считать каждый твой крик, — заявила Пике. Сирил снова поник, закрыв лицо руками. — Клаудия молчала, потому что я вспыльчивый? Хотя да, в этот раз из-за моей горячности… — пробормотал он, каясь. Туле нежно провёл пушистым хвостом по щеке Сирила — утешал. Моника тихо спросила Айзека: — Эм, Айк… ты заметил насчёт леди Клаудии? — Ну, вроде того, — уклончиво ответил он. "Вроде того" — но наверняка знал. Ведь всё организовал идеально: еду, карету, багаж. А когда Клаудия спускалась, всегда становился ниже — на случай падения. — Я совсем не заметила… — прошептала Моника. — Я тоже, не парься! Лучше подумаем, что подарить на рождение ребенка! — предложил Рауль. Когда Рауль раздал всем суп, у входа послышался звук открывающейся двери и стук каблуков. — Рауль! У нас гости, что ли? — раздался голос. — А, сестра вернулась, — сказал Рауль. В тот же миг Айзек бесшумно встал, схватил свою миску с ложкой и выпрыгнул в окно. Движение было таким плавным и бесшумным, что Моника, Рауль, Сирил и ласки замерли в изумлении. Дверь открылась. Вошла Мелисса в уличном платье, элегантной шляпе и меховой накидке. Увидев Монику и остальных, она округлила глаза. — Ой, да это же Мони-Мони! А, лорд Сирил, давно не виделись! — пропела она. Моника всё ещё смотрела то на пустое место Айзека, то в окно. А, точно, сестрица Мелисса знает лицо принца… Она как-то говорила, что на скучных церемониях разглядывала принца Феликса. Если кто и раскусит маскировку Айзека, то она. Побег был идеален: стул на место, миска и ложка унесены — никаких следов. Моника восхищённо вздохнула, но Мелисса ущипнула её за щёку. — Эй, Мони-Мони, сестрица вернулась, а ты в облаках витаешь? — Ай, п-простите… — пропищала Моника со слезами. Мелисса хитро улыбнулась, будто придумала что-то. — Кстати, я только что смотрела спектакль в столице. Главный актёр — просто огонь! — Хм, понятно. — Раздал знакомым леденцы от горла, а они мне кучу купонов на спектакль. Срок скоро истекает, — сказала Мелисса, сунув купон Монике и покосившись на Сирила. — Вот, бери, сходи с кем-нибудь. — Ого, на четверых! Давайте все вместе! — влез Рауль с энтузиазмом. Мелисса простонала: — Этот болван… Сирил, только что сидевший сгорбившись, выпрямился и вежливо поблагодарил: — Благодарю за заботу, леди Мелисса. Что за спектакль? Мелисса, только что сверлившая Рауля взглядом, достойным Первой Ведьмы Шипов, тут же улыбнулась Сирилу. — "Бион, несущий счастье" — современная версия классики. Раньше была короткая комедия по тому же сюжету, а эта — приключенческая, про подвиги Биона. Моника заметила: глаза Сирила слегка расширились и загорелись. Он тихо выдохнул и мягко улыбнулся. — Это я бы очень хотел посмотреть. ---------- Черный дракон и Белый дракон По рекомендации Мелиссы финальное представление пьесы прекрасно совпало с их графиками, поэтому Моника, Айзек, Сирил и Рауль решили пойти на него вчетвером. В карете, направлявшейся в театр, Туле и Пике в облике ласок радостно резвились на коленях Сирила: то взбирались ему на плечи, то устраивались на оконной раме, то выглядывали наружу. Из-за тряски Туле чуть не выпал из окна, но Рауль быстро поймал его, сложив ладони чашечкой. — Спасибо, Рауль, — пискнул Туле. — Не за что. Можешь кататься на моих плечах, если хочешь, — улыбнулся Рауль. — Угу! — обрадовался Туле и забрался по руке Рауля сначала на плечо, а потом и на макушку. Сирил наблюдал за этой вознёй, поглаживая Пике на коленях, но вдруг вспомнил о своих давних сомнениях. — Кстати, Рауль, я хотел тебя кое о чём спросить, — начал он. — Рецепт сегодняшнего супа? — Нет. Во время магической битвы ты упомянул белого дракона… Есть ли у Первой Ведьмы Шипов какая-то связь или неприязнь к белым драконам? — уточнил Сирил. Это же самое давно интересовало и Монику. Рауль тогда назвал белого дракона «заклятым врагом» и смотрел на Туле с глубокой обидой. — Я правда это сказал? Чёрт, прости, Туле, — Рауль закатил глаза и посмотрел на ласку у себя на голове. — Мне всё равно, — лениво отозвался Туле, явно не переживая. Айзек, наблюдавший за этим, решил вмешаться. — Мне тоже было любопытно. Я читал легенды о Ведьме Шипов не раз, но там ничего не говорилось о её столкновении с белым драконом, — заметил он. — А? Ничего? Но у нас дома точно была история, как предок сражалась с белым драконом черным пламенем! — удивился Рауль. Черное пламя… Услышав это, Моника и Айзек невольно напряглись. Сирил же выглядел растерянным — термин был ему явно незнаком. — Черное пламя? Это дыхание черных драконов? — переспросил он. — Ага, именно! Пламя подземного мира, способное сжечь всё на свете! Кстати, Моника, ты же сражалась с Черным Драконом Воргана? Видела черное пламя своими глазами? — оживился Рауль. — Н-нет… — Моника ответила слабым голосом, отводя взгляд. Ведь тот самый Черный Дракон Воргана был её фамильяром — черным котом, который недавно сбежал из дома. Ох, может, стоит рассказать о Неро? Вдруг Туле и Неро столкнутся… В следующий раз, когда Сирил приведёт Туле в Сазандол, они точно встретятся. Чтобы избежать путаницы, лучше заранее объяснить Сирилу и Раулю, кто такой Неро. Пока Моника размышляла, с чего начать, Рауль продолжил: — Знаешь, давным-давно существовало заклинание черного пламени. Теперь это одно из Трёх Запретных Искусств — даже исследование карается смертной казнью. А во времена Первой Ведьмы Шипов черное пламя почитали почти как божественную силу. Первая Ведьма Шипов была сильнейшей в истории: одновременно управляла Крепостью Роз Людоедов и черным пламенем. Даже король не мог ей перечить. — Но её черное пламя нейтрализовало дыхание белого дракона — снежная буря! Поэтому белый дракон и стал заклятым врагом прародительницы, — закончил Рауль. Моника невольно округлила глаза. Рауль говорил небрежно, но это была невероятно ценная информация. — То есть белые драконы могут нейтрализовать черное пламя? — переспросила она. Пламя преисподней, сжигающее всё сущее. Даже высшие барьеры в одно мгновение обращались в прах. Считалось, что защиты от него нет. Когда Монике поручили победить черного дракона, она планировала сбить его до того, как он выпустит пламя. Другого пути не было. Туле, заметив её шок, кивнул маленькой головой. — Да, можем. Поэтому черные драконы нас так ненавидят, — подтвердил он. — Хм? — переспросила Моника. — Увидят белого дракона — сразу гонятся и пытаются сжечь! Страшно, правда? — пожаловался Туле. Монику окатило холодным потом. Она собиралась упомянуть Неро, но разговор свернул не туда. — Э-э, Т-Туле… ты когда-нибудь сталкивался с черным драконом? — выдавила она дрожащим голосом. — Я мало что помню из прошлого, но, кажется, да, — задумчиво ответил Туле. Тут золотая ласка Пике запрыгнула на голову Рауля и прижалась к Туле. — Не волнуйся. Если черный дракон погонится за Туле, я заморожу его, — твёрдо заявила ледяная дух Ашельпике. Моника побледнела ещё сильнее. Встреча Неро и Туле обернётся катастрофой. Точно обернётся. — Ну, черных драконов не каждый день встретишь, а если и появится — с Моникой всё будет в порядке, верно? — весело подытожил Рауль с двумя ласками на голове. Моника лишь ахнула от ужаса. Заметив её состояние, Айзек мягко сменил тему. — Скорее всего, дом Розенбергов скрывал, что черное пламя нейтрализуется белым драконом. Поэтому в книгах, что я читал, об этом ни слова, — предположил он. — Да, наверное. Наша семья всегда хотела, чтобы Первая Ведьма была непобедимой, вот и спрятали факт поражения, — вздохнул Рауль. Моника же мысленно поклялась не допустить встречи Неро и Туле. Иначе в Сазандоле начнётся битва легендарных драконов — с черным пламенем, метелями и великим духом Ашельпике. Настоящая катастрофа. Представив это, она задрожала. Сирил нахмурился. — Моника, ты бледная… Всё в порядке? — обеспокоился он. — Д-да, в-всё х-хорошо… — выдохнула она, явно не в порядке. Айзек тут же пришёл на выручку. — Наверное, укачало. Мы почти приехали, давайте закончим разговор, — предложил он. Моника втайне вздохнула с облегчением. Обсужу это с Неро, как только он вернётся… Она почти ничего не знала о жизни Нерона до их встречи. Он упоминал Империю, и всё. Вспомнились слова Неро при первой встрече: — Зови меня Неро. Великий Неро тоже сойдёт. Вроде, на языке какой-то страны математиков это слово означает "черный". Значит, Нерон уже знал человеческую культуру. Кстати, мантия Неро… — Приехали, Моника, — окликнул Айзек. — А, да! — встрепенулась она. За окном виднелся новый театр, перед которым выстроилась длинная очередь зрителей. Моника нервно сглотнула, собираясь с духом, чтобы пройти сквозь толпу. Примечание: Как упоминалось дополнительной главе 14 основного сюжета, Первая Ведьма Шипов владела черным пламенем — оттого и была невероятно могущественной. Естественно, Рауль не может использовать черное пламя, даже в режиме Первой Ведьмы. ---------- Приятно познакомиться, Болван Недавно открывшийся театр предназначался не для высшего света, а скорее для среднего класса — настоящий ☭народный театр☭. Впрочем, для народного он выглядел довольно опрятно, да и специальные места с перегородками тоже имелись. Моника в таком заведении была впервые, поэтому растерялась и не знала, с чего начинать покупку билетов. Да и не она одна: Сирил с Раулем, похоже, тоже здесь новичками были. — Э-э... а какие места нам выбрать-то?.. — пробормотала Моника, запинаясь. — Конечно, первый ряд — лучшие места! — заявил Рауль. — Нет-нет, — возразил Сирил, — если сесть чуть дальше, весь спектакль будет лучше видно... Пока троица — Моника, Рауль и Сирил — стояли, сдвинув лбы, и мучительно размышляли, Айзек ловко купил билеты на четверых. Места оказались в центральной части зала, сзади, в отдельной ложе с перегородкой. — Сирил прав: сзади весь обзор лучше. К тому же Моника в отдельной ложе будет спокойнее, верно? — пояснил Айзек, уверенно шагая вперёд и указывая на схему рассадки на стене. — Вот это да, Ваше Высочество... — восхищённо выдохнул Сирил. Моника знала правду: Айзек — мастер ночных похождений. Наверняка сбегал из академии Серендия и в такие вот ☭народные театры☭. Специальные места оказались длинными диванчиками со спинками, усыпанными пышными подушками — сидеть было невероятно удобно. Моника утонула в подушках и рассеянно заболтала ногами. Сирил грозно зыркнул — она ойкнула и поспешно выпрямилась. В этот миг прозвенел колокол, возвещая начало. Спектакль вот-вот стартует. Из сумки Сирила, приняв облик ласок, высунули мордочки Туле и Пике. — Бион, Бион, я дома. Сегодня опять был тяжёлый день. Налоги растут год от года, а ещё слухи о войне ходят. Придётся, наверное, перебираться в другой город, — обратился к юноше на стуле худощавый мужчина средних лет. Юноша по имени Бион сидел прямо, не шелохнувшись, не моргнув, уставившись прямо перед собой. Моника недоумённо нахмурилась: почему Бион не двигается? А мужчина всё говорил и говорил. — Кстати, Бион, я купил тебе новое пальто. Прости, что заставил мёрзнуть, — мужчина достал тёплую меховую шубу и развернул её. Затем поднял неподвижную руку Биона, просунул в рукав и накинул шубу. Сам он был в потрёпанной одежде, а на Биона надел роскошное пальто и довольной улыбкой любовался. Из окна за этим наблюдали деревенские, тыкали пальцами и хихикали. — Гляньте, Симеон опять комедию разыгрывает. — У него явно не все дома. — Так сильно сына захотел? Симеон не обращал внимания на насмешки и продолжал говорить с Бионом. — Бион — юноша, которого отец нарядил в роскошные одежды. Но он не умеет говорить. Почему? Потому что Бион — всего лишь кукла. У Симеона, человека без сына, была кукла, которую он одевал и выдавал за настоящего ребёнка... Моника округлила глаза от изумления. Взглянула на соседние места: Айзек и остальные не удивились — видимо, историю знали. А Сирил, хотя спектакль только начался, смотрел на сцену с необычайным напряжением. Неужели лорду Сирилу нравится эта история? Моника вернула взгляд на сцену. Может, мотив и не самый благородный, но ей хотелось узнать, что любит Сирил. На сцене история продолжалась. Однажды бог, увидев преданность Симеона, даровал Биону душу. Став человеком, Бион поднялся со стула и сказал отцу: — Доброе утро, папа. — О, Бион, Бион, ты... — растроганно выдохнул Симеон. Бион мягко улыбнулся. — Спасибо за чудесное пальто. Я так давно хотел сказать тебе спасибо. Послышались всхлипы. Моника покосилась: Сирил прижимал ладонь к глазам. ＊＊＊ Зал взорвался аплодисментами и восторженными криками. Моника глубоко выдохнула. Айзек, сидевший рядом, тихо рассмеялся. — Понравилось? — спросил он. — Да! Я всегда плохо понимала романы... думала, что истории не для меня, — призналась Моника. — А спектакль оказался таким интересным! Это была чистая правда. Романы Моника не любила: метафоры не понимала, между строк читать не умела — воображения не хватало. А спектакль всё разжёвывал. Да и сегодняшняя пьеса была простой, но главное — актёры передавали эмоции голосом, а не буквами. — Круто было! — воскликнул Рауль. — Каждый раз, как Бион влипал, сердце в пятки! А финал, где он с друзьями всё преодолел — вообще огонь! Правда, Сирил? Ой. Рауль осёкся и повернулся к Монике. — Моника! Пошли за напитками! — А? О... да, конечно! Сирил закрыл лицо платком и замер — явно разрыдался от эмоций. Айзек криво усмехнулся. — Я присмотрю за вещами, — сказал он. Моника кивнула и ушла с Раулем. Театр ещё кишел народом, но с другом Моника справилась. Они шли по менее людной стороне, ища ларёк с напитками. — Скоро собрание Семи Мудрецов, — начал Рауль. — Ты до него в столице останешься? — Нет, сначала вернусь в Сазандол, — ответила Моника, нервно теребя пальцы. Поездка вышла внезапной, да и Неро, сбежавший из дома, беспокоил. Плюс дела после водяного дракона — лучше вернуться. Рауль огляделся и понизил голос. — Может, и правильно. — ...? — Следующее собрание затянется. Мои бабушки и бабушка Рея часто к госпоже Мэри ходят. Видимо, она что-то серьезное предсказала. Ведьма Звездочет Мэри Харви, действующий Мудрец. Бабушка Рея — бывшая Шаманка Бездны. Бабушки Рауля — столпы магического общества Ридилла. Если такие ведьмы собираются — дело серьёзное. Моника напряглась. Рауль небрежно продолжил: — Кстати, Луис нового кандидата в Мудрецы нашёл. — Правда?! — Ага. Первый, Летающий Маг, от Луиса сбежал и за границу удрал. Луис взбесился, а потом вмешался старик Сандерс, Громовой Маг... — А-а-а! Моника-чан! — раздался сзади весёлый крик. Обернувшись, Моника увидела миниатюрную девушку с большим пучком чёрных волос и кошачьими глазами, пробирающуюся сквозь толпу. Карина Барр — самопровозглашённая псевдослужанка из имперской делегации. — Карина! — Ух ты! Точно Моника-чан! А то подумала — ошиблась. О, и садовник с тобой! Добрый вечер! — выпалила Карина. Рауль, которого назвали садовником, лишь лениво помахал рукой, не поправляя. — Я в замке вечно плутаю, а садовник всегда дорогу показывает! — объяснила Карина Монике. Рауль подмигнул и показал большой палец. — Раз десять водил! — Спасибки! — А вы друзья? — спросил Рауль. — Конечно! — кивнула Карина без колебаний. Моника слегка покраснела. Но всё же... да, это приятно. Она теребила пальцы, а Карина заглянула ей в лицо. — Моника-чан, надолго в столице? — Сейчас уезжаю, но потом по работе вернусь... наверное. — Ясно! Если в замке увидимся — крикни! Ой, бежать надо. Пока, Моника-чан, садовник! — Карина умчалась так же внезапно, как появилась. Рауль вздохнул. — Энергии хоть отбавляй. В следующий раз, когда я пойду во дворец… надеюсь, мне удастся неторопливо побеседовать с Кариной и леди Сесилией. Теперь Моника с нетерпением ждала посещения дворца. Ещё совсем недавно это было просто немыслимо. Взглянув на деревянного кота, висящего на ее сумке, Моника слегка улыбнулась. ＊ ＊ ＊ Глядя на пустеющие ряды, Айзек вспомнил, как несколько лет назад сбегал из общежития Серендии в театры — от элитных до стоячих народных. Искал что-то увлекательное, чтобы выполнить обещание покойному другу. Смотрел десятки пьес, но ни одна не тронула. Анализировал сценарий, режиссуру, актёров — и всё. Он знал: звёзды ему не интересны, с Арком смотреть на небо было весело. Тайком готовить печенье и чай, ускользать из комнаты — сокровище. И сейчас то же самое. Без тебя ничего не радует, Арк Несмотря на то, что Айзек уже знал эту истину, он продолжал искать свою страсть. И наконец, после многих лет поисков, он чудесным образом встретился с Молчаливой Ведьмой. Он закрыл глаза, прокручивая сегодняшнюю пьесу "Бион, приносящий счастье". Хотя пьеса значительно отличалась от оригинала, Басилеос также появился в ней. При этом его роль сильно отличалась от исходного материала. Там Басилеос убивал приёмного отца. Здесь Бион спасал Басилеоса от побоев, и они становились друзьями. Дешёвый хэппи-энд для толпы Несмотря на то, что Айзек внутренне усмехнулся, насколько удачным оказался этот поворот сюжета, он вдруг почувствовал неожиданное облегчение. Не успел он опомниться, как уже полностью погрузился в пьесу, желая спасения и счастливого конца. А это значит, что он не имел права подшучивать над человеком, который плакал рядом с ним. — Хорошая пьеса... Мне понравилась, — прошептал Айзек. И правда понравилась — потому что рядом Моника и Сирил. Сирил медленно поднял заплаканное лицо — глаза и нос красные. — Это моя любимая история. — Ты же "Бион, приносящий счастье" маркизу Хайоуну, — напомнил Айзек слова, сказанные когда-то. Сирил гордо улыбнулся сквозь слёзы. — Благодаря вашим словам я стал тем, кто я есть. На самом деле, это сказал Сирилу не настоящий принц. Однако Айзек воздержался от комментариев и лишь спокойно ответил: "Понятно". Сирил знал, что Айзек самозванец, но спас его от казни. И до сих пор уважал. Нельзя оттолкнуть такую чистую преданность. Но все же... Есть то, что сказать обязательно. После всего этого. — Кстати, Сирил, в неформальной обстановке ты зовёшь Монику, Эллиота и Нила по именам? — Д-да, мы же закончили академию... — Тогда и для меня есть подходящее обращение, не находишь? Сирил ахнул, поняв. — Простите! Он неловко, с привычной для непривычного титула застенчивостью, пробормотал: — Ваше Превосходительство. Айзек подумал: "Ах ты, болван" — и со всей силы ущипнул Сирила за левую щеку. Лицо Сирила побелело. — Простите, э-э, герцог Эрин?.. Больно... Ваше... Превосходительство. — Ваше Превосходительство... На уровне Моникиного "Ва-ва-ва-ваше Вы-высочество". — Э-э, не то? Тогда... э-э... Таинственный дворянин? Айзек молча ущипнул и правую щеку. Ласки в сумке завопили: — Сирила обижают! — Не тяни Сирилу щёки, Таинственный дворянин! Айзек тихо усмехнулся и отпустил щёки. Крепко схватил заплаканного Сирила за руку. — Айзек Уокер, двадцать два года. Уважаю Молчаливую Ведьму Монику Эверетт. Хобби — магические исследования и сбор её трудов. Любимое чтение — все статьи Молчаливой Ведьмы. Приятно познакомиться, Сирил Эшли. — Д-двадцать два? Вы... старше? — Сирил открыл рот от удивления. — На три года старше меня?! — воскликнула Моника. — О, на год старше меня, — лениво заметил Рауль. Айзеку возраст был безразличен. Главное — обращение. Иначе как мы можем конкурировать как соперники, если я все еще "Ваше Высочество"? Басилеос хочет стоять на одной сцене с Бионом. ---------- Маленькая радость в сердце Когда экипаж выезжал из Сазандола, внутри было шумно: ехали Сирил, Клаудия, Туле и Пике. А на обратном пути остались только Айзек и Моника — в экипаже воцарилась тишина. Моника прищурилась и уставилась на ученика, сидящего напротив. Заметив взгляд, Айзек поднял голову и приветливо улыбнулся. — Что ты так смотришь? У меня что-то на лице прилипло? — Не будьте так жестоки к лорду Сирилу, — пробормотала Моника. Ответа не последовало. Лишь сияние улыбки Айзека стало ещё ярче. Он вёл себя так с тех пор, как ущипнул Сирила за щёку в театре. На обычные обращения реагировал как всегда, но стоило Сирилу сказать: "Ваше Высочество… Ваше Превосходительство? Герцог Эрин?" — замолкал. И когда Моника отчитывала его за издевательства над Сирилом — снова молчал. При этом сияние улыбки лишь усиливалось. Казалось, оно материализуется и колет Сирила невидимыми иголками. Рауль назвал это "безмолвной магией сияния!", но Моника точно не учила ученика такому заклинанию. К моменту расставания Сирил выглядел жалко растерянным. Даже ласки, высунувшиеся из его сумки, хором твердили: — Ты задира! — Задираться — это плохо! Как наставница, Моника хотела строго отчитать ученика. Но, потрясённая его настоящим возрастом, не смогла говорить слишком жёстко. Айзек, похоже, не возражал. Однако разница между одним годом и тремя — немалая. Когда Моника случайно пробормотала: "Он же ровесник Ди-сэмпая…", — Айзек сделал каменное лицо. Она решила больше не повторять. Наконец экипаж подъехал к дому Моники. Был полдень. Она слегка проголодалась. Сначала разобрать вещи, а потом пообедать где-нибудь… Думая об этом, Моника округлила глаза, увидев чёрный комок у входной двери. — А, Неро. Услышав голос, Неро медленно поднял голову и обиженно уставился на Монику с Айзеком. — Оставили меня и уехали развлекаться, да? — Э-э… — Сувенир-то хоть есть? Сам сбежал из дома, а тон какой наглый. Пока Моника запиналась, Айзек присел перед Неро, схватил за передние лапы и поднял вверх. Тело кота неожиданно вытянулось, как резиновое. — К сожалению, дома только морковь. Помоги нам её доесть. — Мяса! Мяса! Мяса! — Кстати, Неро. — Айзек заглянул ему в лицо и прищурился. — Как тебе воды Са-зан-до-ла? Золотистые глаза Неро округлились. — Откуда ты знаешь, что за мной гналась бродячая собака и я упал в море? Ты что, подглядывал? В этот миг в голове Моники щёлкнуло — пазл сложился. Побег Неро совпал с появлением водного дракона. Тот дракон менял форму стаей мелких особей — оттого свидетельства расходились. Но это не объясняло, почему водного дракона, который обычно не приближается к порту, видели у порта. По свидетельствам, у второго порта Сазандола вдруг появился огромный водный дракон с большими плавниками. Если чёрный кот, убегая от собак, упал в море и принял истинную форму, удобную для плавания… Появление из ниоткуда. А расправленные крылья под водой вполне сойдут за плавники. — Айк, т-ты имеешь в виду… — побледнела Моника. — Хорошо, что случайно его не покорили, — кивнул Айзек. Неро, не понявший сути, недовольно заорал: — Покорить? Эй, о чём речь? Эй! — О призрачном драконе Пистрауны. ＊ ＊ ＊ Впервые за долгое время приняв облик юноши, Неро развалился на стуле, жуя руками морковный пирог Айзека. Он слушал рассказ Моники и Айзека. Покорение водного дракона. Визит Клаудии и Сирила. Испытание от древнего артефакта Ключа. — Понял. Появление каких-то водных драконов наложилось на моё шикарное купание. — Если не считать, что твоё почти утопление от собак превратилось в шикарное купание, то в целом верно, — заметил Айзек. Неро сморщил нос — выражение, которое он иногда показывал и в кошачьем облике. — А что мне было делать? Плавать котом или человеком неудобно. В рыбу я не превращаюсь. Я старался обходить людей, ночью добирался до пустынных мест. В итоге Неро оказался далеко от Сазандола. Шёл обратно пешком, чередуя облик кота и человека. Лететь в истинной форме было бы быстрее, но его драконье тело огромное — могли заметить. — Эм, а призрачный дракон Пистрауны… тоже ты? — робко спросила Моника. Восемь лет назад под роскошным лайнером "Эванджелина" в водах Пистрауны вдруг появился большой водный дракон. Неро мотнул головой. — Я почти не хожу к морю. А до встречи с тобой жил в горах Империи. Не я тот дракон. Моника тайком выдохнула с облегчением. Призрачный дракон Пистрауне потопил "Эванджелину" — сотни погибших. Узнав, что Неро не причастен, она не могла не обрадоваться. Наверняка это была стая мелких, которую покорила Моника. — Эм, и ещё… о белом драконе, с которым заключил контракт лорд Сирил… Рассказывая о переполохе с Ключом Хранителя Знаний, Моника вкратце упомянула контракт Сирила с белым драконом. Но Неро почти не отреагировал. — Неро, белые драконы… твои естественные враги? — робко спросила Моника. Вдруг разъярённый Неро потребует местоположение Туле и полетит убивать? Неро легко мотнул головой. — Не знаю. Вообще никогда не видел белого дракона. — Правда? — Они же в холоде живут, а я ненавижу холод. Зачем мне туда? Логика была железной. — Эм, а метель белого дракона правда гасит чёрное пламя? — А… где-то слышал. Где — хм, давно было, не помню, — хмыкнул Неро, жуя пирог. Похоже, правда не помнил. Его "давно" — наверняка десятки лет назад. Это любопытно, но важнее другое. — Если встретишь белого дракона, не будешь гнаться? — спросила Моника. Неро ухмыльнулся, показав клыки. — Хочешь, чтобы погнался? — Нет! Абсолютно нет! — Ладно, как скажешь, хозяйка. Над слабыми я издеваться не буду, — фыркнул Неро и залпом выпил горячий чай. Айзек долил в пустую чашку и спросил: — Неро, если белый дракон примет облик другого существа — скажем, мелкого зверька или человека, — почувствуешь? — Наверное, нет. В драконьей форме — сразу, а в мелкой — сложно. — А восприятие у чёрных и белых драконов одинаковое? — Конечно, у меня лучше. Я же самый сильный, — заявил Неро. Айзек тихо хмыкнул: — Хм. Моника поняла: он спрашивал, узнают ли кот и ласка друг друга, когда Сирил приведёт Туле. Если в мелком облике не заметно, Неро может притворяться котом — и проблем не будет. — Неро, если лорд Сирил приведёт Туле… белую ласку, не издевайся, ладно? — строго сказала Моника. — Да сказал же, не буду. — И ты, Айк… В следующий раз с лордом Сирилом… эм… помирись как следует. Ссориться — плохо, — добавила она строгим учительским тоном. Айзек округлил глаза, будто его застали врасплох. — Ссора… да, ссора, — пробормотал он, словно пробуя слово на вкус, и усмехнулся. Это был тот слегка озорной смех, который "Его Высочество" никогда бы не позволил себе. — Мне нравится, как это звучит. Моя первая ссора с Сирилом… Как это по-дружески. Похоже на то, что сказал бы господин Рауль... Моника мысленно отметила и строго повторила: — Помирись, пожалуйста. ＊ ＊ ＊ Когда Ключ Хранителя Знаний проснулся в следующий раз, он был в особняке маркиза Хайоуна — на пальце маркиза. Тот разложил на столе новую настольную игру и заговорил с артефактом. — Доброе утро, Софокл. Понравилась редкая прогулка? — Ты обманул меня, Винсент. Исподтишка сделал меня нянькой, — проворчал древний артефакт. Древние артефакты — уникальные сокровища. Выносить их рискованно… Но Винсент Эшли всегда находил повод показать Ключ миру. Поскольку он познакомил Софокла с Сирилом во время реконструкции библиотеки Аскарда, он, должно быть, планировал эту маленькую экскурсию с самого начала. — Много знаний можно получить, увидев мир, не так ли? — Хм… Нынешняя Ведьма Шипов — настоящий монстр. А безмолвная магия Молчаливой Ведьмы — вообще необъяснима. Призыв Короля Духов без заклинания… Она точно человек? — ответил Ключ. Маркиз кивнул, расставил две фигурки на доске, бросил кубик и двинул свою. — Твой ход. — Боже, Винсент. Только ты, подрядчик, завоёвывал меня настолками… Бросаю. Хм, четыре. Иду на красную клетку. — В эту игру до четырёх человек. В следующий раз пригласим Сирила. — Кстати, чем этот юнец занят? Даже не поздоровался! — проворчал Ключ. Маркиз серьёзно ответил: — Пишет письмо. Лицо очень серьёзное — наверное, любовное. — Чушь! Этому болвану до любви еще лет десять! ＊ ＊ ＊ В своей комнате за столом Сирил Эшли старательно писал на обороте черновиков. Черновики извинений: Монике Эверетт, Раулю Розенбергу и… — В частной обстановке раскрывать личность плохо. "Ваше Высочество" и "Ваше Превосходительство" не годятся… "Таинственный дворянин" не понравилось… "Высокородный господин"? Добавить прилагательное? — бормотал Сирил. Он перечислял варианты на бумажке. Написал столько, что правая рука почернела от чернил до ногтей. На столе две ласки катали стеклянный шарик с угла. Когда он чуть не упал, Сирил остановил пальцем и вернул. — Пике, Туле, а если разобьётся? — Склею льдом, — беззаботно ответила Пике. — Извини. Если разобьётся, проблема? — искренне извинилась Туле. Сирил ответил сложным лицом: — Пока не знаем хозяина, нужно обращаться бережно. Шарик размером с конфету каким-то образом оказался в кармане куртки Сирила. Белый с голубыми снежинками, с отверстием для шнурка — наверное, украшение аксессуара или одежды. Просто красивый. Сирил положил на угол стола сложенную ткань и поставил сверху. Если хозяин найдётся — вернёт. Ласкам без игрушки стало скучно. Они полезли на плечи и спину Сирила. — Эй, не лезьте, когда человек пишет! — Три, — сосчитала Пике. — Угх… Пике недавно начала считать, сколько раз Сирил орёт. Цель — не больше пяти в день. Сирил неловко кашлянул. Туле на плече потерял равновесие. Белая ласка вцепилась в волосы. Сирил ахнул: — Прости, Сирил. Больно? — В следующий раз не используй мои волосы как верёвку, — спокойно отчитал Сирил. Пике дёрнула прядь: — Подстригись тогда. — … Левой рукой Сирил взял прядь и рассеянно посмотрел. Вдруг вспомнил слова девушки одним утром: — Блестящие, красивые. Сирилу не нравилось, когда комментируют внешность. Похвала или критика — напоминало об отце. Мысли путались, слова не находились. Но тогда отец не всплыл. Голова побелела, сердце застучало. Сирил просто обрадовался. — Я нашёл причину не стричься, — пробормотал он. Взяв перо, Сирил начал длинное извинение: "Уважаемому высокородному господину…". ---------- Персонажи Моника Эверетт (19) Молчаливая ведьма. Может проводить магические эксперименты с предельной точностью, чего нельзя сказать о её кулинарии. Те, кто знает её приёмную мать Хильду Эверетт, часто замечают: — Учитывая, как Хильда её воспитала, она всё ещё довольно нормальная...! — восклицают все в один голос. В детстве она ела всё подряд, но после того как заболела от тушёной баранины, приготовленной Хильдой изо всех сил, у неё появилось отвращение к баранине. Не говоря уже о горохе. Это травма на всю жизнь. Айзек Уокер (22) Пекарь, ученик ведьмы. Также известен как «таинственный дворянин», «ваше высочество», «ваше превосходительство» и «герцог Эрин». Недавно он узнал, что значит получать от бабушки из деревни огромное количество не самых любимых блюд и впадать в растерянность, как любой молодой человек. От освоения "безмолвной" магии хранения до "безмолвной" магии сверкания он неуклонно повышает свой уровень как ученик Молчаливой ведьмы. Сирил Эшли (20) Благовоспитанный наследник маркиза Хайоуна. Он ест всё, не привередничая, но у него плохой аппетит и он чувствителен к острой пище. Его холодная аура исчезла, из-за чего изменилась скорость охлаждения еды и напитков. В результате он часто обжигает язык. Если вы видите, что он каменеет и у него наворачиваются слёзы во время еды, то это именно то. Ключ Хранителя Знаний Софокл Благородный учёный, мастер по созданию барьеров. Он серьёзно обеспокоен сходством характеров с неким магом барьеров, но, вероятно, больше никому до этого нет дела. Винсент Эшли Маркиз Хайоун и приёмный отец Сирила. Любит и дочь, и приёмного сына, но очень обеспокоен склонностью Сирила к переутомлению и упадку сил. Первоначально Ключ Хранителя Знаний гласил: — Я категорически отказываюсь заключать контракт с этим нелюдимым человеком. Приведите мне его жену, немедленно!Но затем Винсенту удалось укротить его с помощью настольных игр. Туле Белый дракон Калуг, обычно изображаемый в виде белой ласки. Любит охлаждённое мясо и алкоголь. В остальном ему нравится всё, что любит Сирил. Ашельпике Легендарный ледяной дух, обычно изображаемая в виде золотой ласки. Не имеет чувства вкуса, но может есть. Называет вкусным всё, что Туле считает вкусным. Клаудия Мэйвуд (19) У неё нет предпочтений в еде, но её симпатии и антипатии к людям очень сильны. Она знала Рауля ещё до начала основной истории, но не более чем просто знакомые.Она много жаловалась на то, что её заставляют сопровождать Сирила на шахматные тренировки, но она даже не была главной жертвой. Нилу пришлось гораздо хуже. Нил Клей Мэйвуд (19) Посредник, который постоянно мечется по Ридиллу по разным вопросам. С тех пор как он услышал, что молоко делает человека выше, он никогда не забывает выпить стакан молока по утрам. — Конечно, путь к новым вершинам откроется сам собой, если только не сдаваться, — считает он. И рост тоже. Рауль Розенберг (21) Фермер/Мудрец. Его работа Пятого Ведьмы Шипов, как предполагается, является подработкой. Относительно искусен в кулинарии и предпочитает овощи чуть более плотной консистенции. Хруст моркови в супе заставил некоего «уважаемого дворянина» за окном скривиться. Неро Сбежавший кот, который сразу же разгадал истинную сущность призрачного дракона. Во время своих шалостей он отбивался от ворон и бродячих собак, думая, что пережил великое приключение, но обнаружил, что Моника и компания пережили ещё более ужасное. — Мяу, какой сюрприз! — подумал он. Глен Дадли (19) Жизнерадостный сын мясника. Любит мясо и ненавидит морковь. Искренне обеспокоен тем, что варенье и алкоголь составляют большую часть рациона его мастера. Впервые он серьёзно расстроился, когда хозяин попытался намазать варенье на хорошее мясо. Эллиот Говард (20) Любит варёную репу, но не любит маринованную. Ненавидит стебли листовых овощей. Избегает мяса с костями, потому что его трудно есть. Может есть морковь, но не любит её, обжаренную на масле. Ненавидит текстуру солёной рыбы, а также рыбу с большим количеством костей. Любит фасоль в виде пасты, но не любит её целиком, и так далее, и тому подобное. Мужчина с опущенными глазами и слишком большим количеством антипатий, из-за чего приготовление пищи становится для него слишком сложным. Ожидается, что он сыграет активную роль в следующей арке. ---------- 【Бонус】Отказ от дружбы Великая библиотека Аскарда была для Рауля привычным местом. С детства бабушки не раз приводили его сюда, а теперь, став одним из Семи Мудрецов, он иногда заходил даже в Запретные архивы. Однако Рауль недолюбливал Запретные архивы. По возможности он старался туда не соваться. В тот день он снова топтался перед дверью, ведущей в подземное хранилище библиотеки Аскарда, когда сзади раздался чей-то голос. Обернувшись, Рауль увидел черноволосого мужчину с усами — маркиза Хайоуна, хранителя Запретной комнаты, — стоявшего позади. — Ведьма Шипов, вы чем-то озабочены? — осведомился маркиз. — Да нет, просто пришёл за книгами, но я, знаешь ли, недолюбливаю Запретные архивы… — признался Рауль. В книгах Запретных архивов запечатаны древние монстры. Поэтому комната полна их ауры, и порой монстры даже заговаривают с посетителями. — Кажется, я сильно похож на предка, — продолжил Рауль. — Понятно. Значит, монстры, связанные с Первой Ведьмой Шипов, вымещают на вас свою обиду, — кивнул маркиз Хайоун. — Если бы только обиду… — вздохнул Рауль. Он почесал щеку и отвёл взгляд. К ненависти или презрению из-за предков Рауль давно привык. Но некоторые монстры выплёскивали эмоции куда сложнее простой ненависти. — Они постоянно просят меня наступить на них, оскорбить их и тому подобное, что немного... ну, вы знаете… — пожаловался Рауль. Говорили, что первая Ведьма Шипов обладала ослепительной красотой. И её чарам поддались не только люди. — В таком случае я сам принесу вам книги. Заодно и свои возьму, — предложил маркиз Хайоун. Предложение пришлось Раулю по душе. — Тогда прошу вас, — кивнул он, поклонился и передал список книг. Маркиз Хайоун в ответ протянул ему свою книгу. — А взамен передайте это моей дочери. Она должна быть на диване в центральном зале первого этажа, — попросил маркиз. — Дочь? Э-э, как её зовут-то? — уточнил Рауль. — Клаудия. В этом году ей шестнадцать, — ответил маркиз. Шестнадцать — значит, на два года младше Рауля. Может, подружимся. Рауль взял книгу у маркиза Хайоуна и бодрым шагом направился прочь. ＊ ＊ ＊ Вот она. Девушка, сидевшая на диване с книгой, явно отличалась от остальных. Интеллектуальное лицо излучало холодность, почти отчуждённость. И всё же в библиотеке она смотрелась органичнее всех. — Привет, ты Клаудия? — окликнул Рауль. Клаудия, не отрываясь от книги, лишь глазами скосила на него. Минимальная реакция — явно не желала лишних разговоров. Но Рауля это не смутило. — Я Рауль. Рауль Розенберг. Твой отец просил передать тебе эту книгу, — сказал он, протягивая том. Клаудия едва слышно пробормотала: — Спасибо, — приняла книгу и положила её на колени, возвращаясь к чтению. Всё её поведение кричало: не приставай. Но Рауль, как обычно, не заметил. — Твой отец мне здорово помогает. Недавно я занялся исследованиями по наделению растений маной, и он даже землю предоставил… — начал Рауль. Клаудия продолжала молчать. Рауль тараторил в одностороннем порядке, а взгляд Клаудии холодел. Лицо оставалось обращённым к книге, но глаза метали лед. — Это библиотека, — наконец вставила она. — Ага, знаю! — бодро отозвался Рауль. — Хочешь поболтать — иди на чаепитие, — отрезала Клаудия. Услышав это, Рауль просиял. — Ого, так ты приглашаешь меня на чаепитие? Круто! — … — Жду с нетерпением, Клаудия! — воскликнул он. Чаепитие с болтовнёй! Прямо по-дружески! Рауль искренне обрадовался. Впервые Клаудия повернула к нему не только глаза, но и лицо — с откровенным недовольством. Рауль, как обычно, не заметил. Он вообще был туп к враждебности — точнее, из-за вечных сравнений с Первой Ведьмой Шипов его чувства к злобе притупились. ＊ ＊ ＊ Спустя несколько недель бабушка заставила Рауля явиться на вечерний приём, где он заметил Клаудию и радостно окликнул: — Привет, Клаудия! Давно не виделись! — … — Здесь не библиотека, так что можно говорить! И на чаепитие зови в любое время! — продолжал Рауль. Клаудия лишь холодно взглянула, ничего не сказав. "Застенчивая, наверное!" — решил Рауль и принялся рассказывать о недавно расцветших цветах, гадании на моркови и вкусной репе. Клаудия не произнесла ни слова, даже не кивнула. Но Рауль сиял, и со стороны казалось, будто они близки. Проходившая мимо дама, прикрыв рот веером, заметила: — О, вы, похоже, близки. Клаудия открыла было рот, чтобы возразить, но Рауль опередил. Его переполняла радость от мысли, что у него есть друг. — Ага, она даже на чаепитие звала! — выпалил он. Рауль не учёл одного. Сам он к своей внешности был равнодушен, но унаследовал от первой Ведьмы Шипов сверхъестественную красоту. Яркий юноша и молчаливая красавица из рода Эшли привлекали взгляды. А тут ещё заявление Рауля. Недоразумение возникло само собой. У Клаудии Эшли был жених — наследник барона Мейвуда. Но помолвку баронета с маркизской дочерью давно считали неравной. А тут появляется красавец-наследник престижного магического дома Розенберг. Род Эшли славен магическим талантом и родством с Ведьмой Звездочетом. Идеальная пара. — Дочь маркиза Хайоуна бросила жениха ради главы дома Розенберг. — Пятый Ведьма Шипов без ума от неё. Слухи разлетелись мгновенно. Маркиз Хайоун их опроверг, и они быстро утихли, но факт "были такие слухи" остался в памяти. ＊ ＊ ＊ В отдельном особняке рода Розенберг Айзек Уокер наблюдал за подготовкой Рауля и остальных к магической битве и тихо спросил Клаудию: — Ты, случайно, не любишь Ведьму Шипов? Клаудия, не скрывая раздражения, откинула волосы. — Не люблю? Ненавижу… примерно как тебя, — отрезала она. Айзек не обиделся, лишь с искренним любопытством продолжил: — Но с Дадли, похожим на Ведьму Шипов… ну, не то чтобы дружите, но разговариваете же нормально? Действительно, Глен и Рауль схожи жизнерадостностью и громкостью. И оба навязывают мясо или овощи. Но в корне они разные. — Этот человек слушает даже меньше, чем Гленн Дадли. Глен рос в любви, поэтому злоба его пугает. Рауль же, из-за Первой Ведьмы Шипов, рос в страхе окружающих. Он защищался от их обидных слов, подсознательно игнорируя их. В итоге получился фермер из Семи Мудрецов, который никогда не слушает других. — Ты, конечно, знаешь про тот слух, — продолжила Клаудия. — Про роман между тобой и Ведьмой Шипов? Говорили немногие, быстро замолчали. Сирил, кажется, не в курсе, — ответил Айзек. — А как, думаешь, отреагировал Нил, услышав это? — спросила Клаудия. Айзек задумался. — Наверное, решил, что он не пара, но виду не подал. Сделал обычное лицо и сказал: "Слухи меня не волнуют", чтобы тебя не расстраивать, — предположил он. Угадал в точку. Нил не подозревал Клаудию в измене, но тихо впал в уныние, осознав неравенство. — Раздражает. Он не понимает, что человек с его яркой внешностью порождает слухи, просто подходя к противоположному полу. Но если бы я ему об этом сказала, он, вероятно, просто ответил бы что-то вроде: "Ты отличный друг, раз такая честная ", поэтому я никогда не произнесу это вслух, — пожаловалась Клаудия. Взгляд её был устремлён на Рауля, хвастающегося посохом и мантией Мудреца перед Сирилом и Моникой. Ласки катали по столу Ключ Хранителя Знаний, игнорируя вопли: "Звери! Не играйте мной!" Сирил тоже стал небрежен с артефактом. — Давно не надевал мантию. Мне идёт? — спросил Рауль. — Пуговица не на месте, — заметил Сирил, нахмурившись. — Ой. Тогда расстегну. И так сойдёт, — решил Рауль. — Эм, господин Рауль… На посохе вроде пятно… — робко указала Моника, разглядывая кончик. Рауль взглянул на зелёное пятно и воскликнул: — А, точно! — Я им грязь с котла для зелий счищал! — объяснил он. — Посох Семи Мудрецов — для такого?! — возмутился Сирил. — Он с защитой от грязи, легко чистится. И прочный — даже как вешалка для белья сойдёт! Слышал, так и используют! — похвастался Рауль. — Какой маг такое выдумает?! — не выдержал Сирил. — Ау… — простонала Моника. Сирил мрачно уставился на неё. Моника замялась, теребя пальцы. — Эм, господин Рауль… От кого вы это услышали?.. — выдавила она. — От Луиса! — ответил Рауль. — Вааа! Простите, простите! Я больше не буду, честно, спрятала в кладовку… — запричитала Моника. Айзек вставил с улыбкой: — Да, я иногда пыль смахиваю. — Ты заставляешь Его Высочество ухаживать за посохом?! — ахнул Сирил. — Иии… П-простите… — всхлипнула Моника. Клаудия, наблюдая за шумной компанией, тихо отступила назад и застыла, словно статуя. Вступи она в этот бедлам хоть словом — Рауль тут же запишет её в друзья. ---------- 【Бонус】 Пусть ваше будущее будет наполнено счастьем. День, когда отец привёл в семью нового ребёнка, Клаудия помнит до сих пор. — Меня зовут Сирил, и с сегодняшнего дня я стану членом этой семьи. Приятно познакомиться, Клаудия. Мальчик с серебристыми волосами, собранными сзади в хвост, с напряжённым лицом протянул Клаудии руку. Он выглядел на редкость серьёзным. Новая одежда, в которую он был одет, наверняка была подарена отцом прямо перед входом в особняк. Она ему шла, но он ещё не успел к ней привыкнуть. Пока Клаудия молчала, лицо Сирила постепенно омрачалось тревогой. Словно пытаясь скрыть это, он выпятил грудь и принял чопорное выражение. Клаудия уставилась на макушку мальчика и пробормотала: — Я слышала, что у меня появится старший брат... но, похоже, это младший. В те времена Клаудия действительно была выше. Оглядываясь назад, возможно, именно эта фраза и стала причиной того, что сводный брат начал с ней соперничать. ＊ ＊ ＊ Если бы Клаудию спросили, что она думает о своём сводном брате, честным ответом было бы: "Ничего особенного". Клаудия терпеть не могла, когда на неё полагались. В этом смысле Сирил вовсе не вызывал у неё отвращения. Он всегда старался вести себя как старший брат, поэтому в основном ничего от Клаудии не просил. Проблема была в том, что этот брат при каждом удобном случае пытался с ней соперничать. Похоже, он считал, что если не сможет делать то же, что и Клаудия, то будет недостоин стать преемником. Поэтому Сирил вечно сам себя накручивал, сравнивая с Клаудией, и в итоге доводил себя до обморока. Глупость несусветная. Но, как ни странно, несмотря на постоянное соперничество, Сирил никогда не злился на Клаудию и не завидовал ей. Он по-прежнему старался вести себя по-братски и с полной серьёзностью говорил: — Тебя что-то беспокоит? — или: — Если что-то случится, обращайся ко мне. Однажды Сирил вернулся с тренировки по верховой езде весь в ссадинах, хромая из-за вывиха лодыжки и едва сдерживая слёзы. Но стоило ему увидеть Клаудию, как он тут же выпрямился, словно ничего не произошло, принял вид достойного брата и произнёс: — Я вернулся, — после чего быстро зашагал в свою комнату. Как бы то ни было, перед сестрой он хотел выглядеть идеальным старшим братом. Какой же он неудачник. Клаудия уже сбилась со счёта, сколько раз ловила себя на этой мысли. ＊ ＊ ＊ Вскоре после того, как Сирила перевели в академию Серендия, он непривычно пригласил Клаудию в чайную комнату. Похоже, хотел что-то обсудить. Клаудия и так примерно догадывалась, о чём пойдёт речь. Ведь она видела издалека, как он разговаривал с её женихом Нилом. — Я встретился с твоим женихом, — начал Сирил. Клаудия молча ждала продолжения. — Нил Клей Мэйвуд. Сын барона — это значительно ниже по статусу. Обычный молодой человек, ничем не примечательный: простая внешность, невысокий рост. Что в нём такого хорошего? Такие слова Клаудия слышала бесчисленное количество раз. Но Сирил просто отпил чаю, словно дело было закрыто. — И всё? — подтолкнула его Клаудия. — Хм? — Тебе больше нечего сказать? Сирил нахмурился, задумавшись, поставил чашку на блюдце и продолжил: — Мы поговорили недолго, но... он показался мне искренним и заслуживающим доверия. — И это всё? Сирил фыркнул, выпятил грудь и принял тот самый вид "достойного старшего брата", который часто показывал перед Клаудией. — Конечно, я поприветствовал его как подобает брату и попросил хорошо заботиться о тебе... В чём-то проблема? — Ты позвал меня только ради этого? Услышав слова Клаудии, Сирил с лёгким раздражением поджал губы. — Я поприветствовал человека, который станет твоим мужем. Естественно, должен был тебе об этом сообщить. Сирил всё ещё был ниже Клаудии ростом, неуклюже ездил верхом и часто падал из-за безрассудства. Но, как ни странно, в этот момент он казался старшим братом больше, чем когда-либо. ＊ ＊ ＊ Свадьба Клаудии и Нила прошла в поместье Мэйвудов: пригласили только близких родственников обеих семей, и банкет получился скромным, но тёплым. Обычно для свадьбы с участием маркиза арендовали бы дворец и устроили пышное торжество с множеством знатных гостей. Но здесь всё подстроили под ранг барона Мэйвуда. Об этом попросила сама Клаудия, и отец уважил её желание. Платья знатных невест обычно шили из яркой ткани — насыщенного красного или синего, — расшитой золотыми и серебряными нитями, с вшитыми драгоценностями и белой вуалью. Но платье Клаудии было из нежно-оранжевой ткани, украшенное только белыми и жёлтыми цветами. Роскошное платье, которое нельзя носить повторно, — символ власти. Клаудия же сознательно выбрала то, что можно надеть и на другие приёмы, и вместо драгоценностей украсила себя цветами. Она была красавицей, которая не уступала ни ослепительным платьям, ни крупным камням. И всё же Клаудия хотела стоять рядом с Нилом не как дочь маркиза, а как жена барона. — Клаудия, это милое платье тебе очень идёт. Конечно, я хотел бы увидеть тебя и в чём-то более роскошном, но, что ж, и так неплохо, — произнёс подошедший на банкете двоюродный брат Кертис Эшли. Красивый мужчина с чёрными волосами, похожий на Клаудию, но с совершенно противоположной аурой: беззаботной и легкомысленной. Клаудия молча посмотрела на него, и Кертис, отпив вина из бокала, продолжил болтать: — Но, должна сказать, как здорово, что вы усыновили Сирила. Отец всерьёз собирался выдать меня за тебя замуж. Представляешь? Мы с тобой — пара! Леденящая душу мысль! Клаудия искренне согласилась с этим мнением, поскольку Кертис ей очень не нравился. Он без колебаний полагался на других, не обладал чувством ответственности и не имел ни амбиций, ни желания стать маркизом Хайоун, поэтому был в восторге от усыновления Сирила. Кстати, при первой встрече Кертис сказал Сирилу: — Сирил! Спасибо, что пришёл! Спасибо, спасибо! Теперь мне не придётся жениться на Клаудии! Ты меня спас! Как можно догадаться, идея женитьбы на Клаудии и принятия титула маркиза Хайоуна ему очень не нравилась. — Привет, братец Кертис, давно не виделись, — вмешался Сирил, подойдя быстрым шагом и вежливо поприветствовав Кертиса. Когда Сирила только усыновили, Кертис учил его правилам поведения в обществе, знакомил с благородными детьми того же возраста и вообще опекал. Поэтому Сирил относился к нему как к старшему брату. — Привет, Сирил, давно не виделись... О, ты сегодня опять не пьёшь? — Прошу прощения, я... не очень хорошо переношу алкоголь. — Рано или поздно придётся привыкнуть, понимаешь? Заходи ко мне в следующий раз, я научу тебя наслаждаться вином. Ммм, вкусно, — весело рассмеялся Кертис, отпив ещё глоток и приняв напыщенный вид. Клаудии это казалось верхом глупости, но Сирил, похоже, видел в этом: "Братец Кертис хорошо разбирается во вкусах". Заметив восхищённое выражение лица Сирила, Кертис подмигнул. — Нет ничего лучше алкоголя, чтобы снять напряжение. Кстати, ты снова одновременно двигаешь правой рукой и правой ногой, Сирил. — А? Сирил вздрогнул, и на лице отразилась тревога. Ведь дальше ему предстояло обходить родственников Мэйвудов и приветствовать их как сводный брат Клаудии. Он достал из кармана маленький листок, проверил содержимое и начал бормотать: — Сначала расскажу о первых впечатлениях о Ниле, потом упомяну пару памятных эпизодов из времён студенческого совета... Подождите, может, лучше поменять порядок... При таком темпе он точно снова начнёт одновременно двигать правой рукой и ногой. Клаудия тихо вздохнула. — Какой ненадёжный брат. Сирил поджал губы и принял вид "достойного старшего брата". Но прежде чем он успел что-то сказать, Клаудия достала из платья по одному жёлтому и белому цветку и прикрепила их Сирилу на грудь. Удивлённый столь нетипичным для Клаудии поступком, Кертис широко раскрыл глаза. — О, делишься счастьем? Довольно щедро с твоей стороны, Клаудия. Говорят, цветы невесты приносят счастье, особенно жёлтые. Если невеста лично дарит их, это символизирует разделение счастья. Сирил с озадаченным видом смотрел то на цветы на груди, то на Клаудию. Та же одарила растерянного сводного брата лукавой улыбкой. — Пора приветствовать семью Мэйвуд... Пожалуйста, постарайся как можно лучше, б-ра-те-ц. — Конечно. Я поприветствую их как подобает брату. Сказав это тоном идеального старшего брата, Сирил направился к столу Мэйвудов. На этот раз правая рука и нога двигались попеременно, как положено. — Теперь он кажется вполне надёжным, да? — прокомментировал Кертис. — Может, и так. Клаудия ответила так небрежно, что Кертис не понял, искренне это или сарказм. Глядя в спину брата, она тихо, словно про себя, произнесла: — Он почти никогда на меня не полагается. Сирил просил Клаудию о помощи только в случаях, связанных с одной конкретной девушкой: то проводи её до общежития, то одолжи платье — наверняка неосознанно. Именно в этом он был совершенно ненадёжен. — Поэтому я и решила в конце поделиться частичкой счастья. Клаудия не то чтобы любила или ненавидела своего сводного брата; она просто считала его обузой. Даже сейчас он не избавился от привычки соперничать с ней, всё ещё перенапрягается до обмороков, равнодушен к своим делам, несмотря на переживания о личной жизни сестры. На сегодняшней свадьбе он первым расплакался от переполняющих чувств — поистине обуза. Это не менялось ни тогда, ни сейчас. И всё же я рада, что он мой брат. Конечно, говорить ему об этом Клаудия не собиралась — слишком хлопотно. Ледяной отпрыск был довольно подавлен, когда из-за своей холодной ауры стал объектом ненависти лошадей, несмотря на все усилия по верховой езде. Когда проблема решилась, он молча сжал кулак от радости. ---------- 【Бонус】 Великий Бог Мужчина бежал по густому лесу. Молодой, с короткими чёрными волосами, в чёрном одеянии, украшенном декоративными шнурами. Измученный бегом, он прислонился к ближайшему дереву и тяжело задышал. К его ногам подошёл чёрный кот с разноцветными глазами — один голубой, другой зелёный. Мужчина присел, поднял кота и с кривой усмешкой пробормотал: — Что ты здесь делаешь, Неро? Правда хотел пойти со мной? Кот словно в ответ тихо мяукнул. Мужчина погладил его по шерсти и крепко прижал к себе. — Сиди тихо. Она не пощадит даже такого милого котёнка, как ты, — предупредил он. В этот момент ближайшие заросли зашуршали. Мужчина быстро забормотал заклинание себе под нос. Из зарослей выскочили тонкие плети. Похожие на змей, они оказались розовыми лозами с острыми шипами — пять штук. Не выразив ни слова удивления по поводу этой атаки, мужчина закончил заклинание и направил кончики пальцев на плети роз. На его пальцах вспыхнуло небольшое пламя — крошечное, с лёгким пурпурно-чёрным оттенком. — Сжечь дотла, — скомандовал он. Без ветра чёрное пламя заколыхалось. Словно от сильного порыва, оно разрослось и поглотило напавшие розовые лозы, не оставив от них и следа. Эти лозы обладали способностью регенерировать после отсечения. Но сожжённые чёрным пламенем мужчины, они не возродились, а рассыпались в прах, поглощённые тьмой. С той стороны, откуда вырвались лозы, послышался хруст сухих листьев. Лёгкие шаги изящной женщины, но от них веяло леденящим ужасом. Наконец из просвета между деревьями вышла женщина в чёрном как смоль платье. Яркие кудри цвета алых роз. Глаза, полные зелёной жизни дремучего леса. На ужасающе совершенном лице — презрительная усмешка, свысока взирающая на всё перед ней. Даже эта злая усмешка была потрясающе прекрасна. Женщина настолько яркая и незабываемая, что, увидев её раз, забыть невозможно. — Йоу, Ведьма Шипов. Ты всё так же прекрасна, как и всегда, — поддразнил мужчина. Не отвечая на шутку, очаровательная ведьма — Ведьма Шипов — посмотрела вниз на розовые лозы, пожираемые его чёрным пламенем. Её яркие алые губы придали словам мелодичный ритм. — Чёрный… Мне нравится чёрный. Но я ненавижу тебя и твою уродливую кошку, — пропела она. — Что? Коты — самые милые существа на свете, — возразил мужчина. В ответ чёрный кот на его руках равнодушно мяукнул. Такое безразличие, по мнению мужчины, делало его ещё милее. Перебрасываясь шутками, он переключил внимание на окрестности. Крепость Роз Ведьмы Шипов уже покрывала всю округу. При таком раскладе за лесом, скорее всего, ждали розовые солдаты или драконы. — Эй, мы же оба любим чёрное пламя. Отпусти меня, — попросил он, сказав "отпусти", а не "пощади". Сейчас его родная деревня подвергалась нападению святых рыцарей храма. Они звали их еретиками и никогда не признавали их веру. Храм решил полностью уничтожить их. Времени оставалось мало. К счастью или нет, ведьма перед ним не была ставленницей храма. Ей служить храму — всё равно что миру перевернуться. Даже король для неё ничего не значил — такая могущественная ведьма. — Нападали не только святые рыцари. К ним присоединились маги фракции Лете, вставшие на сторону храма, — пояснил мужчина. — Знаю. Племени Куюра больше негде жить, — ответила Ведьма Шипов. Храм объединился с крупной школой магов — фракцией Лете — и решил уничтожить племя Куюра и их Бога. Племя Куюра состояло из элитных магов, но всего около пятисот человек, включая мирных жителей. Против десятков тысяч воинов храма шансов не было. Скоро племя Куюра погибнет. — Поэтому мне нужно к Богу, — сказал мужчина. Для племени Куюра чёрное пламя — сила, заимствованная у бога. Когда в племени рождался пользователь чёрного пламени, он правил как представитель бога. В конце жизни приносил себя в жертву богу и возвращал чёрное пламя. — Я должен вернуть богу чёрное пламя, — повторил он. — Какая чушь, — фыркнула Ведьма Шипов и взмахнула тонкими пальцами. Розовые лозы вокруг одновременно зашевелились, словно в них вдохнули жизнь. — Лучше я заберу тебя себе, чем отдам этому так называемому богу, — заявила она. — А я думал, ты меня ненавидишь? — усмехнулся мужчина. Ведьма Шипов исказила прекрасное лицо злой улыбкой. — Конечно. Поэтому превращу в ложе для роз. Твоя мана расцветёт прекрасными чёрными розами, — объяснила она. — Откажусь. Это тело принадлежит богу. Тебе его не забрать, — отрезал мужчина и пожал плечами, сохраняя лёгкий тон. Готовый к смерти, он не хотел терять лицо перед этой женщиной. Чтобы остаться в её памяти, предпочёл быть собой. — Извини, но пройду мимо, Ведьма Шипов, — заявил он. Выражение лица Ведьмы Шипов исчезло, изумрудные глаза зловеще засияли. Самая могущественная и злая ведьма королевства Ридилл запела заклинание мелодичным голосом. — Молодые мужчины — удобрение для цветов, молодые женщины — косметика, остальное — корм собакам… Пусть начнётся бойня, — пропела она. ＊ ＊ ＊ На освещённой солнцем скале вершины одной горы Он лежал, раскинувшись. Зелени на горе было мало, но маны — в изобилии. Вокруг вечно парили духи ветра и огня. Духи — сгустки маны. Слабые выглядели как частицы света. Когда Он зевал громко, они пугались, лопались с треском, исчезали и появлялись чуть дальше, мерцая. Окружённый духами, существо люди у подножия звали Богом. Что значит "бог", Он не понимал, но редкие посетители говорили: очень важная и выдающаяся сущность. "Придёт ли сегодня этот человек?" — подумал Он, сдерживая зевок. Черноволосый с чёрным котом. Вождь племени у подножия. Имя несколько раз называл, но слишком длинное — не запомнить. Мужчина просил: "Запомни моё имя, Господи", но поскольку единственный посетитель — он, можно звать просто "человеком". Звал Его Богом, но не боялся и не уважал особо. Поднимался якобы молиться, но Он не видел молитв. Обычно с котом болтал о пустяках и уходил. О женщине с чёрным пламенем, о любви к математике и уважении к иностранным математикам, о том, что коты — самые милые существа. Эти пустяки не раздражали. Поэтому Он ждал человека, дремля. — Человек, кот. — Запах крови. — Человек пришёл. Духи, чуть выше низших, с слабым самосознанием, зашептались. Почуяв неладное, Он медленно поднялся и прищурился. Зрение лучше человеческого увидело фигуру на окровавленных ногах — того человека. На полпути к вершине. С такой слабой походкой не дойдёт скоро. Поэтому он расправил крылья и взмыл в воздух, мгновенно достигнув человека. Человек смотрел вверх широко раскрытыми серыми глазами на спускающееся Него. Лицо, искажённое болью, окрасилось удивлением, а потом улыбкой. — Никогда не думал, что бог придёт ко мне сам. Я так благодарен. Эта ведьма, кажется, смазала шипы ядом… Эх, тяжело быть популярным, — пошутил он, несмотря на раны, лёгким тоном. Медленно выдохнул и нежно погладил то, что держал. Чёрный кот, всегда с ним. Передние лапы в крови, лежит безжизненно. — Говорят, коты не преданны, но этот до конца был со мной. Дурак. Я пытался его отпустить, но он тут же вернулся… Ты — лучший партнёр, о котором я мог мечтать, Неро, — сказал мужчина, рассмеявшись выдохом, и рухнул, держа кота. Мужчина был весь покрыт ранами, особенно ноги, которые, похоже, и стали основной целью. Его рваные и изношенные сапоги были оплетены чем-то, похожим на лианы. Отравленный и израненный, потратил последние силы, перевернулся на спину и гордо посмотрел на бога. — Боже… Я пришёл вернуть чёрное пламя. Съешь меня, — попросил он. ＊ ＊ ＊ Наконец-то я освобождён от обязанностей моего клана. Мужчина закрыл глаза в покое. С тех пор, как он родился пользователем черного пламени, его жизнь была наполнена ограничениями. Сколько раз он мечтал о будущем, свободно путешествуя со своим партнером-котом, выпивая и обмениваясь глупыми историями с той грозной и прекрасной ведьмой? Но даже при этом он не мог отказаться от племени Куюура, он не мог отказаться от своей веры. Все начинает становиться размытым. Небо бледно-голубое, заслонено огромным чёрным телом бога. Бог открыл пасть, голос нечеловеческий потряс воздух. — Это твоё желание? Желание… Каково моё желание? Вернуть чёрное пламя богу — долг, не желание. Подумал о маленьком партнёре на руках и пробормотал невнятно: — Хочу стать свободным котом. Знаешь, боже, коты — самые милые и сильные существа… на свете… С этими словами сознание угасло. ＊ ＊ ＊ Ведьма Шипов смотрела на кончик одной лозы. Чёрное пламя, пожиравшее быстрее регенерации, погасло, как свеча на ветру, — бесшумно. Пурпурно-чёрное — пламя того мужчины. Поняв, что значит угасание, Ведьма Шипов прикусила красные губы. — Какой глупый мужчина, — прошептала она. Ведьма Шипов перевела взгляд вперёд и увидела приближающуюся к ней группу. Их одежды были ей знакомы: маги фракции Леты, союзной храму. Средних лет маг во главе заметил её и остановился. — Простите, вы, полагаю, Ведьма Шипов? — спросил он. Без слов она посмотрела, и маг продолжил: — Мы по приказу папы уничтожаем еретиков. Видели выжившего еретика? Пользователь чёрного пламени, как вы. Ведьма Шипов бесстрастно окинула магов взглядом и подняла правую руку. Лозы вокруг сомкнулись, окружив их. — Госпожа Ведьма Шипов!? Что вы… — воскликнул маг, бледнея. Она одарила чарующей улыбкой. Взмах пальцев — розовые лозы оплели магов. Опытные пытались атаковать: огненные копья, ледяные стрелы — всё блокировала стена лиан. Сжечь их мог только чёрное пламя того мужчины. Среди криков Ведьма Шипов леденяще пропела: — Я хочу посвятить этому человеку красные розы. Выпей их кровь и окрась розы в ярко-красный цвет. Лозы сжимали магов, поглощая кровь и ману, белые розы становились кроваво-красными. — Поглоти их, Крепость Роз. Расцветай, питаясь жизнями, — скомандовала она. Умирающие маги проклинали ее: — За что нам это? Проклятая ведьма, мешающая святому долгу. Бог тебя покарает! Ведьма Шипов насмешливо ухмыльнулась. — Вы отняли его у меня. Это ваша вина, — отрезала она. — Враждовать с храмом!? Если отступишь, замолвлю словечко перед первосвященником… — начал маг. Ведьма Шипов рассмеялась звонко. Действительно, обескровленные тела припишут ей. Смеясь, она запела заклинание. В Ридилле теперь только один пользователь магии чёрного пламени. — Тел не останется, — объявила она. Вокруг лоз вспыхнули шары чёрного пламени — с красноватым оттенком, как запёкшаяся кровь. Искры, которые они разбрасывали, напоминали лепестки чёрных роз. — В историю запишут так: маги фракции Лете, напавшие на Куюра, были сожжены чёрным пламенем вождя Куюра… А теперь пусть начнётся бойня, — пропела она красивыми губами. ＊ ＊ ＊ По горной тропе шёл один мужчина. Молодой, чёрные волосы, золотые глаза, в чёрной мантии. Шёл с горы он неуверенно, словно впервые в человеческом теле. — Ходить человеком трудно, — пробормотал он и бормотал, практикуя речь. — Я, я… Хм, не то. Бог ведь очень важен… Да, я — Бог. Мужчина присел на корточки, словно измученный. Внезапно его фигуру окутал чёрный туман, который, сжавшись, принял форму кошки. К тому времени, как чёрный туман рассеялся, человек исчез, оставив после себя лишь чёрного кота с золотистыми глазами. Кот вилял хвостом из стороны в сторону и довольно мурлыкал. — Понятно, это самое милое существо. Самый сильный Я стал еще и самым милым. Теперь я непобедим. Нья-ха-ха, — мяукнул он победно и пошёл на четырёх лапах — гораздо легче, чем человеком. — Куда теперь? Да всё равно. На западе шумно, пойду на восток, — решил он. Безымянный бог спустился с горы. Надеюсь, я встречу кого-то столь же интересного, как тот человек. Прим. пер.: кто не помнит первое упоминание этого геноцида это том 4 глава 10 ---------- Ведьма Звездного Копья Гайден 9: Звучащая высоко песнь духов В исследовательской лаборатории профессора Гидеона Резерфорда при институте подготовки магов Минерва одна девушка водила гусиным пером, сочиняя статью. Растрепанные косы, худощавая фигура — звали эту девушку Моника Эверетт. В этом году ей исполнилось четырнадцать, и она была одной из немногих стипендиаток Минервы. Её освободили от обычных занятий, разрешив вести самостоятельные исследования в лаборатории. — Готово-о! — протянула Моника. Закончив статью, она вернула перо в подставку и пробежалась глазами по написанному. Диссертация о формулах применения магии широкого действия получилась, по её собственным меркам, весьма удачной. Моника, с тёмными кругами под глазами от недосыпа, сверкнула взглядом и зловеще хихикнула: фхехе… В этот миг её тощий живот издал жалобное урчание. Ах да, утром она так и не поела… Взглянув на часы, Моника округлила глаза — уже почти вечер. Неудивительно, что она голодна. Надо идти в столовую… Голова понимала, но ноги не шли. С тех пор как она овладела безмолвной магией и стала стипендиаткой, Моника притягивала взгляды. Шепотки о "девочке-гении" всегда были полны любопытства и злобы. Даже просто быть увиденной было страшно, но встреча с Хьюбертом Ди была бы ещё страшнее. Это означало бы, что тебя потащат за шиворот на тренировочную площадку магических битв. Не хочу выходить из комнаты… Не то что в столовую — даже в коридор ступить было страшно. Моника отодвинула статью в сторону, уткнулась лицом в стол и прижала щёку к холодной столешнице. Может, сон придёт и заберёт голод? С этой мыслью она покосилась на отодвинутую рукопись. — Интересно, Берни скажет "круто", когда увидит?.. — пробормотала она. С тех пор как она стала стипендиаткой, они с Берни отдалились. В коридоре хотелось его окликнуть, но он всегда был с кем-то, и Моника трусила. У неё друзей, кроме Берни, не было, а у него — полно. С Берни в столовую было бы не страшно… В толпе Моника терялась, не могла заказать, найти место. Берни заказывал за неё, занимал стул. Такие мелочи она одна не осиливала. Сяду тут — не скривятся ли соседи? Сяду там — не подумают ли, что надо подвинуться? Пока она ныла, места занимали. Погрузившись в уныние, Моника услышала, как за спиной открылась дверь. Профессор Резерфорд? Когда он заставал её спящей за столом, то вдавливал кулак в макушку и рычал: "Не спи на столе, иди в свою комнату!" Моника медленно подняла тело, обернулась… и округлила глаза. Вошедшая была не профессор Резерфорд. — О, ученица мастера? — раздался голос от двери. Там стояла женщина среднего роста и сложения, лет двадцати пяти с небольшим. Без косметики, рыжевато-каштановые волосы до спины небрежно собраны сзади. На ней потрёпанная дорожная одежда, крепкие ботинки, рюкзак за плечами — типичный полевой исследователь. Женщина оглядела комнату и обратилась к застывшей на стуле Монике: — Мастер… то есть профессор Резерфорд — когда вернётся, знаешь? Моника, окоченев, едва покачала головой. Женщина не обиделась, а дружелюбно продолжила: — Хм, тогда можно подождать здесь? С другими профессорами встречаться неохота, хлопотно. Моника не знала, что ответить, опустила голову и начала мять пальцы. Ч-что же делать? Может, мне уйти? Так лучше, да? Половина думала: моё присутствие наверняка мешает. Другая половина не выдерживала мысли остаться с незнакомкой. Поддавшись, Моника встала — и закружилась голова. Она рухнула на пол с глухим гулом. — Хигюуу!? — вырвался странный вопль. За ним — жалобное урчание из живота. Женщина подошла, протянула руку: — Ты в порядке? — П-п-простите… Я-я… — залепетала Моника, краснея от стыда, паники и голода. Женщина не рассмеялась. — Голодная? Подожди-ка. Она достала из рюкзака маленький котелок, плеснула воды из бурдюка, коротким заклинанием зажгла экспериментальную печь и поставила котелок. — А этот горшок — для опытов? Больше не нужен? Она указала на керамический горшок у края печи — экспериментальный, немытый, с прикипевшей грязью. — Н-не нужен… — выдавила Моника. — Тогда залью горячей водой, легче отмоется. Женщина снова коротко произнесла заклинание. В печи загорелись два огонька. Миниатюрные фиксированные пламена горели тихо, без дров. Она действительно хороша в магии. Уже сокращённые заклинания говорили о мастерстве, но главное — ни капли лишней маны. Идеальный контроль, как по учебнику. Моника смотрела, как женщина снова шепчет заклинание. Хм? В печи — два пламени. Два разных заклинания. Значит, поддерживает два. Чтобы наложить третье, надо снять одно. Но женщина закончила — и над грязным горшком всплыл водяной шар, тихо хлынув внутрь. Три заклинания сразу!? Как? — Я просто использую эту воду, чтобы помыть горшок. Использовать магическую воду можно, главное, чтобы мы её не пили Она указала на горшок — вода закружилась вихрем, отмывая грязь по мере нагрева. Поддерживая три заклинания, женщина вынимала из рюкзака сушёные травы, грибы, кидала в чистый котелок. Наконец достала белый стержень в древесной коре — высушенное тесто из пшеницы. Ножом настругала тонко и швырнула в котелок. Она готовит, одновременно используя магию… Даже базовые заклинания требовали концентрации. А она вела всё легко, словно пустяк. Котелок закипел, запах трав поплыл по комнате. — Эх, ностальгия… В студенческие годы часто тут готовила… Ой, соли поменьше — по моим меркам солоновато выходит. Судя по "студенческим годам", она выпускница Минервы. Но не похожа на типичную — те в основном аристократы, надменные или упрямые исследователи. Исключения были, Моника и сама не из знати. У женщины лёгкий акцент, никакой чопорности. — Готово. Из того, что было под рукой. Она достала ложки, миски, налила Монике суп. — С-с-спа… о-огромное… — выдохнула Моника, заикаясь. Женщина мягко улыбнулась: — Осторожно, горячо. Моника подула и отпила. Хотя единственной приправой была соль, суп получился насыщенным благодаря сушёным грибам. Измельчённые пшеничные хлопья имели тягучую текстуру, что делало его неожиданно сытным. Жуя, Моника покосилась на печь. Два огня, водяной вихрь — три заклинания. Даже высшие маги способны держать максимум два. Есть только один человек, который может это сделать… И тут до нее дошло: женщина звала Резерфорда "мастером". Ученики Гидеона Резерфорда — молодой командир магического корпуса Барьерный Маг Луис Миллер и ещё одна… Бывшая член Семи Мудрецов, гений, владеющая семью заклинаниями одновременно. — Госпожа Ведьма Звёздного Копья? — прошептала Моника. — Карла Максвелл. Просто Карла, ладно? Не люблю церемоний, — ответила та. Она зажала тонкую сигарету, подожгла магией, с наслаждением затянулась. Выдохнула — и коротким заклинанием отвела дым от Моники. По словам профессора Резерфорда, Карла — путешественница, редко задерживается на неделю. В день первой встречи накормила Монику, поговорила с профессором — и снова ушла в путь. Пока Моника училась в Минерве, Карла иногда заглядывала в лабораторию. Увидев Монику, приносила редкие орехи, рассказывала о путешествиях, консультировала по исследованиям. Карла Максвелл — настоящий гений, один из сильнейших магов страны. И при этом — дружелюбная, доступная, как старшая сестра. Такой запомнилась Монике Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл. ---------- Посыпать один раз = "Наслаждайтесь", посыпать дважды = "Убирайтесь" Около двух лет назад, когда второго принца заподозрили в подмене, на Верховном совете Молчаливая Ведьма Моника Эверетт с помощью друзей спасла одного юношу по имени Айзек Уокер. Те, кто тогда сотрудничал, разумеется, знали истинную личность второго принца, но лишь немногие из них были в курсе того, что произошло потом: он стал самозваным учеником Молчаливой Ведьмы. Некоторые, как Элианна Хайатт или Роберт Уинкель, просто не получили возможности узнать, а других намеренно держали в неведении. По словам членов семьдесят пятого студенческого совета: "Этому парню незачем знать. Он только доставит хлопот Его Высочеству." По словам секретаря: "А мне-то зачем специально ему говорить?" По словам сотрудника по общим вопросам: "Хм, ну... я не думаю, что мне стоит это говорить..." Таким образом, благодаря заботе бывших членов студенческого совета, нашёлся человек, не знавший о нынешнем принце Феликсе. — Эллиот Говард. Друг настоящего принца Феликса и первый, кто заметил подмену Айзека. Для Айзека этот человек был настоящим заклятым врагом. ＊ ＊ ＊ Эллиот, спрыгнув с экипажа, поправлял волосы, развеваемые морским ветром, и хмуро шагал по жилому кварталу Сазандола. В одной руке — записка с адресом, где значилось: "Магическая-графиня Эверетт" и номер дома. Хмурился Эллиот не потому, что заблудился. Ещё немного — и он окажется у дома Молчаливой Ведьмы. Его терзала сама эта Молчаливая Ведьма Моника Эверетт. Как мне теперь вести себя с этой белочкой... В академии Серендия он звал её "мисс Нортон" или, дразня, "белочкой". Но истинная сущность Моники — великая член Семи Мудрецов, Молчаливая Ведьма, вершина магов страны. Ну, "магическая-графиня Эверетт" будет правильнее... Магическая-графиня... эта неуклюжая белочка — магическая-графиня... Эллиот — сторонник строгой иерархии. Значит, он понимал головой, что должен уважать Монику, стоящую куда выше по положению. Но после всех странных выходок Моники и её диких воплей уважать её у него просто не получалось. Честно говоря, даже на тайной вечеринке после выпускного, когда Моника появилась, Эллиот обменялся с ней лишь парой неловких слов. С тех пор он с ней не встречался. Сирил, кажется, виделся с ней по работе несколько раз... Кстати, а как там "тот"? Вспомнив красивое лицо своего врага, Эллиот скривился — и тут же увидел это самое лицо прямо перед собой. — Что? Эллиот замер и протёр глаза. В саду соседнего с домом Моники дома Айзек Уокер с ящиком инструментов в руках мило болтал с седовласой дамой. — Уокер, как я могу вас за это отблагодарить? Вы даже водосточную трубу починили, в дополнение к забору. После смерти мужа такие дела всё откладываются... — извинилась старушка. — Что вы, спасибо, что всегда присматриваете за Моникой. Я ненадолго уеду, так что... — ответил Айзек. — Да-да, поняла. Буду иногда звать ту барышню на ужин. — Буду признателен. Моника иногда забывает поесть и падает в обморок. — Фу-фу, не переживай. Мне самой приятно пообедать с молодёжью. А, кстати. Испекла яблочный тарт. В благодарность за морковку на днях — возьми. — Спасибо, миссис Ноллес. Мужчина с лицом второго принца страны, в простой рубашке, брюках и жилете, мило болтал со старушкой-соседкой. Получив тарелку с тартом, он вышел из сада — ящик в правой руке, тарт в левой... — и, заметив Эллиота, остановился. — ... — ... "Что ты тут делаешь, чёртов слуга?" — или "О, герцог Эрин, новое хобби?" — что сказать? Пока Эллиот размышлял, Айзек улыбнулся и бодро прошёл мимо. Вошёл в дом Молчаливой Ведьмы и щёлк — запер дверь. Этот наглец с улыбкой проигнорировал Эллиота. Эллиот подбежал и забарабанил в дверь. — Не смей убегать, едва увидев меня! Какого чёрта ты тут соседские дела решаешь?! — заорал он. Ответа нет. Полностью игнорирует. — Ах ты, злобный слуга... — прошипел Эллиот, дрожа от злости. Тут сзади послышался тихий голос: — Эм... лорд Говард... п-почему вы... здесь... — пробормотала Моника. Обернувшись, он увидел Монику в весеннем выходном платье. Забыв все сомнения, Эллиот подошёл, обхватил её за плечи, крепко схватил, чтобы не убежала, и ухмыльнулся, как задира: — Эй, слуга! Тебе наплевать, что будет с белочкой? — крикнул он. — А? Э? Эм, эм...? — растерялась Моника. Пока она хлопала глазами, дверь медленно открылась. Появившийся Айзек бросил на Эллиота взгляд, как на чужака, и улыбнулся только Монике: — С возвращением, Моника. Это твой гость? — спросил он спокойно. "Не будь у него лица принца — врезал бы от души", — подумал Эллиот от всего сердца. ＊ ＊ ＊ Ч-что вообще происходит... В своём же доме Моника сидела на стуле, съёжившись и дрожа. Напротив — гость Эллиот Говард, скрестив руки и хмурясь. В последний раз она видела Эллиота на тайной вечеринке после выпускного. Тогда они почти не говорили, так что эта встреча казалась ещё более далёкой. Айк... же не сказал лорду Говарду, что он здесь... наверное... Всё-таки Эллиот Говард — сторонник классовой иерархии и ненавидит тех, кто не знает своего места. Дворяне — как дворяне, простолюдины — как простолюдины. Естественно, он будет в ярости, что Айзек тайком учится у ведьмы. Не выдержав неловкости, Моника теребила пальцы на коленях. Тут из кухни вернулся Айзек с подносом — яблочный тарт и чай. Поставив тарт перед Моникой и Эллиотом, он лёгким встряхиванием посыпал корицей кусок Моники один раз, а кусок Эллиота — щедро, дважды. Эллиот дёрнул щекой и уставился на Айзека: — Эй, — буркнул он. — Подарок от соседки, госпожи Ноллес. Приятного аппетита, — ответил Айзек. Эллиот с жуткой гримасой уставился на Айзека, но насильно растянул губы в улыбке и повернулся к Монике: — Знаешь, белочка? В особняке герцога Крокфорда был один подлый слуга, который упорно сыпал корицу только в мои сладости, — начал он. — А? Эм, ладно... — удивилась Моника. — Этот тип знал, что я терпеть не могу корицу, но всё равно сыпал. И специально — когда отец был рядом. Айзек с железной улыбкой мягко вмешался, будто вспоминая старое: — Граф Дарзви был очень строгим. Особенно следил за придирками сына к еде, — заметил он. — Значит, всё-таки специально! — разозлился Эллиот. — Специально? Ни в коем случае. Кто-то, наверное, сказал повару: "Лорд Эллиот желает побольше корицы", — парировал Айзек. — Это был ты! — зарычал Эллиот. Улыбка Айзека не дрогнула, но враждебность сквозила, а Эллиот открыто источал ненависть. Моника задрожала. Похоже, они ненавидели друг друга куда сильнее, чем она думала. Как они вообще скрывали это в студсовете? Надо разрядить атмосферу, — подумала Моника и протянула свой тарт Эллиоту: — Эм, я люблю корицу... поменяемся? — предложила она робко. Эллиот молча поменялся тарелками, потом вилкой упорно соскрёб даже намёк на корицу. Остатки вытер салфеткой. Ненависть к корице была яростной. — Знаешь, слуга? Принц говорил: "Я люблю корицу, давай поменяемся, Эллиот" — и тайком менял мне на безкоричный, — рассказал Эллиот. — Дегустаторы яда в обморок упали бы, — усмехнулся Айзек. — Не тебе говорить, сыпавшему мне корицу, — огрызнулся Эллиот. Эллиот фыркнул, Айзек с невинным лицом ответил: — Прошу прощения. Я ошибочно полагал, что лорд Эллиот любит корицу, — извинился он саркастически. Вежливо, но с явным сарказмом. У Эллиота дёрнулся висок. Моника в шоке уставилась на Айзека: Айк сегодня... какой-то... совсем ребячливый! Пока Моника переваривал шок, Эллиот откусил тарт. Она тоже поспешно откусила от коричного и спросила: — Эм... Лорд Говард, какое у вас сегодня дело... — поинтересовалась она. — Магическое посвящение на фестивале, — ответил вместо Эллиота Айзек и улыбнулся ему. — Угадал, виконт Говард? — Хм. Значит, ты всё-таки работаешь, раз знаешь, — хмыкнул Эллиот. Моника моргнула, замерев с тартом, и спросила: — Э-э... виконт? — Недавно мне дали титул. Теперь правлю городом Рейнфилд, — ответил Эллиот. Рейнфилд — чуть северо-восточнее столицы, между деревней и городом. Славится мастерами музыкальных инструментов. Благодаря этому в Рейнфилде развилась яркая музыкальная сцена, что привело к появлению там непропорционально большого количества оркестров относительно его размера. — За городом — небольшой лес, в нём храм Короля Духов Ветра Шефилда. Скоро фестиваль. Храмов Королей Духов в Ридилле немало, но ветра — редкость. Самым распространённым объектом поклонения был, конечно же, Король Духов Света. Далее следовали Короли Духов Земли и Воды, которых почитали земледельцы, а затем Король Духов Огня, пользующийся популярностью у кузнецов и воинов. Для сравнения, многие легенды изображают Короля Духов Ветра как причудливую, капризную фигуру, поэтому мало кто почитал его настолько, чтобы захотеть поклоняться именно ему. Но он покровительствует искусству и музыке, так что храм в музыкальном Рейнфилде логичен. — Этот фестиваль — масштабное событие, которое проходит лишь раз в десять лет. После пения и молитв в храме мы проводим магическое посвящение, так что… Магические посвящения представляли собой представления, на которых маги демонстрировали свою магию во время фестивалей или подобных мероприятий. Хотя обычно ими занимались опытные высшие маги, Семи Мудрецам приходилось получать подобные запросы несколько раз в год. Поскольку такие просьбы часто подразумевали появление на публике, их обычно выполняли Ведьма- Звездочет, Барьерный Маг или, если требовался какой-нибудь эффектный фейерверк, Артиллерский Маг. Естественно, неприязнь Моники к толпе привела к тому, что она никогда не проводила магических посвящений. Заметив, как напряглась Моника, Эллиот неловко почесал затылок: — Я хочу, чтобы ты провела это магическое посвящение, — попросил он. ---------- Неожиданная сторона — Я-я, совершить магическое посвящение!? От шока голос Моники дрогнул. Вдобавок вилка выскользнула из её руки и звякнула о тарелку. Вместо растерянной Моники Айзек осторожно спросил Эллиота: — Если просить Семь Мудрецов о магическом посвящении, разве не следует пройти через совет? — Конечно, я уже доложил совету. Но даже если доклад пройдёт, Мудрец может просто отказать, и всё. Поэтому я пришёл заранее склонить голову, чтобы вы не отвергли просьбу, когда она придёт официально, — объяснил Эллиот, наклоняя чашку с чаем. С тех пор как он сюда пришёл, этот человек ни разу не склонил голову. Айзек слабо усмехнулся и пробормотал: — Понятно. — Десять лет назад на празднике магическое посвящение тоже проводила одна из Семи Мудрецов. Если сейчас не пригласить Мудреца, это сочтут понижением статуса... Похоже, новый лорд совсем отчаялся, — продолжил Айзек. — Ага, именно так, — кивнул Эллиот. Он скривился и отпил глоток чая, словно пытаясь проглотить горькие чувства. — Досадно, но и горожане, и жрецы храма считают меня зелёным юнцом. Этот праздник ни в коем случае не должен провалиться. Айзек проводит примерно половину месяца в Сазандоле, но по слухам репутация герцога Эрина отличная. Он взялся за давно забытые проблемы рыболовства и судостроения, сотрудничает с лордами других владений и открывает новые торговые пути. Моника половину этого не понимала, но радовалась, что её ученик справляется с работой. Однако не каждый молодой лорд умеет так ловко выкручиваться, как Айзек. Молодых лордов часто презирают. Тем более храм чтит старших и смотрит свысока на молодёжь, так что Эллиоту, наверное, особенно тяжело с праздниками, связанными с храмом. В результате у него не было иного выбора, кроме как положиться на помощь Моники. — Эм... Это магическое посвящение... проводится перед людьми? — неуверенно спросила Моника. — Храм в лесу, присутствовать буду я как лорд, несколько жрецов, певица и музыкант. Всего меньше десяти человек. Кстати, музыкант — Бенджамин. Бенджамин Мординг. Когда-то в академии Серендия они вместе участвовали в шахматном турнире. Теперь он музыкант, и его концерты расписаны на месяцы вперёд. — Ого, даже популярного музыканта Бенджамина Мординга позвал... Значит, используешь все связи? — съязвил Айзек. Эллиот скривился и фыркнул: — Ага, именно так. Он действительно выглядел отчаянным. Эллиот прямо посмотрел на Монику. Глаза его были полны мольбы. — Если хочешь, сокращу жрецов до минимума. Так что, пожалуйста, соглашайся... Умоляю. Эллиот впервые склонил голову. Моника крепко сжала руки на коленях, которые до того мяла. Выступать перед людьми ей до сих пор тяжело. Хотелось бы отказаться. Но... Бывший старшеклассник из той же академии пришёл просить помощи — хочется поддержать, чем сможешь. Так сейчас думает Моника. — П-поняла... Магическое посвящение я приму, — сказала Моника, тщательно выговаривая каждое слово, словно убеждая себя. Эллиот с облегчением выдохнул. — Спасибо. Выручила. Он отпил чая и, словно вспомнив, добавил: — Кстати, заранее скажу: когда придёшь в храм, возьми мантию и посох Семи Мудрецов. В прошлый раз Мудрец пришёл в дорожной одежде без ничего, жрецы приняли за простолюдина, и вышла заварушка. — Эм, а кто проводил магическое посвящение на празднике десять лет назад? — спросила Моника. — Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл. Услышав знакомое имя, Моника округлила глаза. Карла была для Моники, когда та ещё училась в Минерве, заботливой старшей сестрой. Даже учила манипуляциям с маной. Насколько знала Моника, в практической магии она настоящий гений. Если магическое посвящение проводила Ведьма Звёздного Копья, наверняка показала потрясающую магию. Моника и так не собиралась халтурить, но теперь точно надо выложиться... Интересно, какую магию показала госпожа Карла? Может, попросить записи с прошлого праздника... Моника замерла с вилкой у тарта, размышляя о магии для посвящения. Тем временем Эллиот, доевший свой тарт, спросил Айзека: — Кстати, зачем ты играешь в слугу в доме Белочки? — Не слуга. Ученик, — улыбнулся Айзек. Эллиот наклонил голову. — Чего? — Магии. — Зачем? — А, точно. Тебе же не рассказывал. Айзек положил руку на грудь и расплылся в ослепительной улыбке. "Безмолвная" сверкающая магия. — На самом деле я большой поклонник Молчаливой Ведьмы. — Кто? — переспросил Эллиот. — Я. — Шутишь? Эллиот скривился, словно услышал худшую шутку на свете. Айзек лишь глубже улыбнулся. — Если думаешь, что шучу, послушай, как сильно я уважаю Молчаливую Ведьму. Начну с её достижений в Минерве... — Айк, Айк! — в панике Моника потянула его за край жилета, но язык Айзека не остановить. Он плавно перечислял подвиги Молчаливой Ведьмы. Эллиот уставился на него, выпучив глаза. — Эй, слуга... Знаешь, кого я ненавижу больше всего? Тех, кто не выполняет свои обязанности. — Если в моих владениях есть проблемы, пожалуйста, скажи, виконт Говард. Немедленно подумаю над решением, — ответил Айзек, умело управляющий землями, несмотря на двойную жизнь герцога и ученика. Эллиот, у которого сейчас полно проблем с управлением, задрожал от злости. — Похоже, мы никогда не поладим, — пробормотал он. — Совпадение. Я думал так с первой встречи, — ответил Айзек. Искры конфликта разгорелись в пламя. Но Моника мало знала об их прошлом. Как ей их разнять? Она дрожала, когда Эллиот повернулся к ней. — Эй, Белочка. Не обманывайся королевской внешностью. У него изначально злой взгляд. — Перед неприятным человеком любой смотрит сурово, разве нет? — парировал Айзек. — Только третьесортный слуга пялится на гостя. — Сын графа Дазви был слишком диким для гостя... Кто заставил принца лазить по деревьям? Из-за этого у меня лишний шрам. — Твои обстоятельства мне до лампочки. Жалею о принце, но перед тобой никогда не извинюсь. В напряжённой атмосфере Моника узнала ещё одну неожиданную сторону своего ученика. Хотелось бы услышать это в более мирной обстановке. ---------- Предложение от HR менеджера, магического графа Миллера Прошло десять дней с того момента, как Эллиотт посетил дом Моники. В Нефритовой палате королевского дворца королевства Ридилл состоялось давно запланированное собрание Семи Мудрецов. Кстати, Айзек вернулся в свои владения незадолго до того, как Моника покинула Сазандол. Неро ныл: "Опять меня бросаешь!" — но в конце концов его удалось уговорить остаться в Сазандоле присматривать за домом. На собрание Семи Мудрецов Неро можно было бы и взять, но Моника планировала сразу после встречи присоединиться к Эллиотту и Бенджамину, уже находящимся в столице, и отправиться в город Рейнфилд. На сегодняшнем собрании в начале упомянули и о том, что Моника проведёт магическое посвящение на празднестве. Однако по этому поводу лишь Барьерный Маг Луис Миллер заметил: — Одногодка проводит магическое посвящение? Довольно необычно. Сегодняшнее собрание Семи Мудрецов затрагивало множество важных тем. Поэтому, что редкость, остальные Мудрецы воздержались от пустой болтовни и перешли к следующей теме под руководством Ведьмы Звездочёта Мэри Харви. За круглым столом, начиная от входа и по часовой стрелке, сидели: Ведьма Звездочёт, Артиллерийский Маг, Барьерный Маг, Шаман Бездны, Ведьма Шипов и, наконец, Молчаливая Ведьма — Моника. За исключением новогодней церемонии, всем вместе в Нефритовой палате собираться удавалось крайне редко. Это лишь подчёркивало важность сегодняшней встречи. — Итак, переходим к следующей теме… Новый кандидат в Мудрецы, — объявила Мэри. — Луис-чан, пожалуйста, твой отчёт. — Конечно, — ответил Луис, с явным облегчением в голосе. — Наконец-то… наконец-то! Я нашёл кандидата, достойного присоединиться к Семи Мудрецам. В его тоне сквозило, сколько усилий он вложил в это дело. Ведь Луис почти два года искал кандидата, летая по всей стране с помощью магии полёта. — Изначально я положил глаз на Летающего Мага, обладателя рекорда по дальним полётам… Но он постоянно ускользал и в конце концов сбежал из страны. — Ты ведь так настойчиво за ним охотился, Луис-чан, — поддела его Мэри. Недаром Луис так упорно преследовал Летающего Мага. Среди нынешних Семи Мудрецов магией полёта владел только он один. Артиллерийский Маг тоже вроде как умел, но не так искусно. Бывший командир Магического корпуса Луис преуспел в полётах и мог с лёгкостью преодолевать огромные расстояния благодаря контракту с могущественным духом ветра. Поэтому любые задания, связанные с перелётами по стране, вечно сваливались на него. Чтобы не тащить всё на себе, Луис и решил найти нового Мудреца, владеющего полётами. Летающий Маг был бы идеален — если бы не сбежал. — Кандидат, которого я рекомендую, — Сайлас Пейдж, ученик Громового Мага, — продолжил Луис. — А? У старика есть ученик? Первый раз слышу, — удивился Артиллерийский Маг Брэдфорд Файрстоун, скрестив руки и недоуменно глядя на Луиса. "Старик" — это Громовой Маг Грэм Сандерс, который ушёл из Семи Мудрецов как раз тогда, когда к ним присоединилась Моника. Он сражался на передовой войн, спасая страну своей невероятно мощной магией молний, и до сих пор держит абсолютный рекорд по числу драконов, поверженных в одиночку. Впечатляющий "старик". Насколько помнила Моника, когда четыре года назад Громовой Маг ушёл на покой, учеников у него не было. — Сайлас Пейдж стал учеником Громового Мага полтора года назад и лишь недавно получил квалификацию высшего мага, — пояснил Луис. — Он неизвестный маг без псевдонима. Его слова удивили многих, включая Монику. Псевдонимы высшим магам Ассоциация обычно давала за выдающиеся достижения — иногда сама, иногда по предложению мага. Титул Моники "Молчаливая Ведьма" придумал профессор Резерфорд, который очень помогал ей в Минерве. Бывали псевдонимы передаваемые по наследству, как у Рауля и Рея, или от учителя к ученику. Но в любом случае псевдоним означал признание тебя Ассоциацией магов. А у кандидата в Мудрецы Сайласа Пейджа псевдонима не было — его ещё не признали. — Если ты изо всех сил номинируешь кого-то без псевдонима, значит, он нечто особенное? — вмешался Брэдфорд. Луис не стал бы рекомендовать просто ученика известного мага. Он кивнул с изящной улыбкой. — Сайлас Пейдж — маг, специализирующийся на охоте на драконов. Самоучка, достиг среднего уровня, охотился на драконов самостоятельно… Пока не занял третье место по числу поверженных в одиночку. Ассоциация в панике заставила его сдать экзамен на высшего мага. Рекорд по одиночным победам над драконами: первое место — Громовой Маг Грэм Сандерс, второе — Барьерный Маг Луис Миллер. Артиллерийский Маг тоже мог похвастаться приличным счётом, но его мощные заклинания чаще использовали против крупных драконов, а не стай, так что по количеству он где-то на пятом-шестом месте. Сайлас Пейдж, будучи ещё средним магом, уже обошёл Брэдфорда по числу. Слушая, Моника постепенно понимала, насколько особенный этот Сайлас. Год учился у бывшего Мудреца, недавно стал высшим магом, без псевдонима — но с реальными достижениями в охоте на драконов. Вероятно, боевой маг, не уступающий Луису. Шаман Бездны Рей Олбрайт пробормотал: — По сути, ты нанял специалиста по драконам, потому что сам не хочешь этим заниматься… — Конечно, — Луис кивнул без тени раскаяния, откидывая косу за спину. — Я так усердно охотился на драконов, чтобы купить дом, а потом, когда купил, не могу вернуться из-за этих просьб. Что ещё мне с этим делать? Моника невольно застонала и схватилась за грудь. Когда они с Луисом только стали Мудрецами, Моника запиралась дома, и почти все выездные задания — включая драконов — брал на себя Луис. Вспомнить хотя бы три месяца, когда его двадцать раз отправляли на драконов, — Моника не находила слов. — Итак, я рекомендую безымянного мага Сайласа Пейджа, — подытожил Луис. — Хочу как можно скорее провести собеседование и практический экзамен с магической битвой. Никто не возражал. Все ощущали кризис из-за свободной вакансии — в основном из-за роста собственной нагрузки. Мэри, как ведущая, хлопнула в ладоши: — Тогда, как предложил Луис-чан, быстро проведём экзамен. Моника-чан, ты после этого в Рейнфилд? Можно нам провести собеседование без тебя? Практику отложим до твоего возвращения. — Д-да, всё в порядке, — кивнула Моника. Она и так не верила, что сможет внести вклад в собеседование. Брэдфорд прищурился, глядя на Мэри: — Звездочет ты на редкость торопишься. — Видите ли, мне тоже есть что сообщить, — объяснила Мэри с меланхоличным выражением. Плохие новости, которые Мэри сообщала, всегда были связаны с какой-нибудь злополучной звездой. — В последнее время я наблюдаю мерцание зловещей звезды. В ближайшем будущем, вероятно, случится драконье бедствие. И ещё… Она медленно обвела взглядом сидящих, встречаясь глазами с каждым. Когда взгляд упал на Монику, та вздрогнула. Обычно мечтательный взгляд Мэри теперь словно заглядывал в душу, наполняя грудь тревогой. — Зловещие знаки для Семи Мудрецов. Её слова звучали необычно тяжело. Мэри опустила длинные серебряные ресницы, бормоча как молитву: — Пожалуйста, будьте осторожны… Чтобы никто не потерял ничего ценного. Тишина повисла в комнате. Первым заговорил Луис: — Госпожа Ведьма Звездочет, эти знаки касаются и кандидата Сайласа Пейджа? — Нет, только шестерых присутствующих. — Понятно. Тогда, как только Сайлас Пейдж станет Мудрецом… Луис поправил монокль пальцем. — Мы можем отправить его на передовую вместо нас, раз у нас такая судьба. Его глаза были совершенно серьёзны. — Т-ты бессердечный… Хуже шамана вроде меня… Ты вообще человек? — выдохнул Рей. — Согласен, этому Сайласу Пейджу, может, и лучше было бы не вступать в Мудрецы, — добавил Брэдфорд. — Даже без дурных знаков в руках господина Луиса любой станет несчастным! — влез Рауль. Луис лишь улыбнулся — слишком уж весело. Моника знала: такая улыбка уже не про веселье. — Ха-ха-ха! Охота на драконов, вербовка, полевые работы… Коллеги, которые наваливали на меня всякую всячину, наверняка думают иначе. Мудрецы, кроме Луиса, мысленно помолились за кандидата Сайласа Пейджа. ＊ ＊ ＊ Даже после окончания встречи Моника осталась на месте, пережёвывая пророчество Мэри. — Зловещие знаки для Семи Мудрецов. Совпадение с бедствием драконов намекало: один из Мудрецов может пострадать — или, в худшем случае, погибнуть. Я не боюсь охоты на драконов, но… Страшно потерять кого-то из-за дракона. Ещё недавно Моника боялась, что Рыцари-Дракона будут сопровождать её в битвах. Теперь же раны или гибель кого-то казались куда страшнее. Сжимая и разжимая холодеющие кулаки, Моника не заметила, как кто-то похлопал её по плечу. Обернувшись, она увидела Луиса с привычной весёлой улыбкой. — После этого у тебя командировка в Рейнфилд, да? — Д-да. Встречусь в столице с лордом Говардом… — Вообще-то, у меня к тебе просьба по этому поводу. Моника инстинктивно сжала губы, вспомнив недавнее поведение Луиса. Черный дракон Воргана, сверхсекретная охрана Второго Принца — "просьбы" Луиса обычно были невыполнимы. Но когда Луис начал объяснять подробности, Моника от удивления округлила глаза. ---------- Экзамен горничной Место встречи с Эллиотом было назначено перед статуей Громового Мага в столице. Громовой Маг — великий герой, внесший огромный вклад в страну, поэтому его статуи воздвигнуты по всей стране. Если говорить правду, только в столице их три. Самая величественная из них — каменная статуя на главной площади Центрального парка столицы. Именно перед этой статуей Эллиот назначил место встречи. Когда Моника прибыла, Эллиот стоял, скрестив руки, и смотрел на статую вверх. Бенджамина нигде не было видно. — Л-лорд Говард… И-извините, что заставила ждать, — пробормотала Моника. Эллиот перевёл взгляд со статуи на Монику и, неожиданно для неё, округлил свои опущенные глаза. — А эта женщина кто? — спросил он, глядя на стоящую позади Моники красивую светловолосую горничную с дорожным саквояжем в руках. — Меня зовут Рин, я старшая горничная дома Эверетт и отныне буду заботиться о всех вас. Прошу любить и жаловать, — представилась Рин и вежливо поклонилась. Ринзбельфид, контрактный дух Луиса Миллера, сделала аккуратный реверанс. ＊ ＊ ＊ — Я хочу, чтобы ты взяла Рин с собой в командировку, — сказал Луис Монике после собрания Семи Мудрецов. Рин — контрактный дух Луиса, и Моника уже получала от неё огромную помощь во время тайной охраны второго принца. Сама Моника вовсе не испытывала к Рин неприязни. Просто она растерялась, не понимая, почему Луис вдруг обратился с такой просьбой. — Рин? Эм… А почему так внезапно… — С момента заключения контракта с Рин прошло уже несколько лет. Пора проверить, приобрела ли эта бесполезная никчёмная горничная хотя бы минимум человеческих манер… Поэтому я решил провести экзамен: сможет ли Рин вести себя по-человечески, — объяснил Луис. Вообще-то контрактным духам вовсе не обязательно вести себя как людям. Достаточно принимать облик животных, как Ашельпике, контрактный дух Сирила, которая выглядит как ласка. Моника не раз видела, как Рин превращается в птицу. — Эм… А вообще, Луис, почему вы заставляете Рин быть горничной? — Потому что она сама этого захотела. — Ха? — вырвалось у Моники от чистого сердца. Учитывая характер Луиса, она тайком думала, что он заставляет Рин работать горничной, говоря что-то вроде: "Раз ты мой контрактный дух, то должна мне прислуживать". — То есть вы не приказывали Рин стать горничной? Улыбка Луиса стала шире. Лицо оставалось приветливым, но глаза за моноклем опасно блеснули. — Почему все подряд считают меня каким-то злодеем-работорговцем, который измывается над духами? — протянул он. — Э-э… Ну… Эм… — промямлила Моника, отводя взгляд. Она, конечно, не говорила этого вслух, но думала примерно то же самое. Луис глубоко вздохнул с видом человека, глубоко уязвлённого бесчувственными словами коллеги, поправил монокль пальцем и продолжил: — Рин работает горничной, потому что сама этого захотела. Более того, она вообще заключила со мной контракт, потому что "хотела работать горничной в столице". От такой неожиданной причины у Моники отвисла челюсть. Духи могут существовать только в местах с высокой концентрацией маны. Чтобы жить в столице, нужно заключить контракт с человеком. Причём не с кем попало, а с магом той же стихии, обладающим достаточными навыками и маной для заключения контракта. Великий ледяной дух Ашельпике заключила односторонний контракт с Сирилом, но это исключение из исключений. Если бы она попыталась так же с человеком, у которого меньше сопротивляемости мане, тот мог бы и умереть. — Рин хотела работать горничной в столице. Мне нужна была её сила. Условия взаимовыгодные, поэтому мы и заключили контракт. — Н-но почему Рин хочет работать горничной в столице… — Эти дурацкие подробности спроси у неё самой, — отмахнулся Луис с таким видом, будто ему лень даже говорить об этом, откашлялся и принял серьёзное выражение. — В любом случае, она поедет с тобой в командировку в качестве человеческой горничной. Если до конца никто не раскроет её истинную природу и она выполнит работу горничной, экзамен будет сдан. Я уже сказал ей об этом. — Эм… А почему именно моя командировка… Ведь Луис мог просто взять Рин с собой в свою поездку. На недоуменный взгляд Моники Луис ответил с невозмутимым лицом: — Ты ведь едешь в Рейнфилд, верно? Там раньше жила Рин. Думаю, она будет довольно полезна. Робкая Моника, конечно, не смогла отказать напористому Луису. В итоге она сдалась и приняла его просьбу — точь-в-точь как в случае с охраной второго принца. ＊ ＊ ＊ Эллиот смотрел на Рин с полным подозрением и тихо сказал: — Обслугу на время пребывания предоставим мы. Нет нужды тащить свою. Иными словами, он намекал: убирайся. Но Рин и не думала пугаться. Комментарии Эллиота были лишь лёгким дуновением для контрактного духа Барьерного Мага, известного своими оскорбительными высказываниями. Вероятно, она даже не заметила его злобы. — У моего сопровождения есть причина, — заявила Рин. — О? И какая же? — Мисс Молчаливая Ведьма так одинока по ночам, что без меня не может уснуть. От внезапной наглой лжи Моника лишилась дара речи. Рин склонила голову и посмотрела на неё. — Такое оправдание я только что придумала. — Зачем ты это вслух сказала!? — невольно крикнула Моника. Рин бесстрастно шагнула ближе. — Могу я попросить вас поддержать эту версию? — Э-это явно не сработает… — Как жаль, — ответила Рин тоном, в котором не было ни капли сожаления. Этот нелепый диалог заставил Эллиота смотреть на Рин ещё холоднее. Для убеждённого сторонника классового превосходства поведение Рин было невыносимо. Он окинул её взглядом и с досадой сплюнул: — И вообще, что это за наряд? — Традиционная форма горничной. Физическое воплощение моих убеждений. Эллиот фыркнул на этот несколько странный ответ. — Горничная, сопровождающая хозяина на выезде, должна быть в уличной одежде — это правило. Твой наряд для выезда не подходит. Если подумать, служанка Изабель, Агата, на выездах всегда надевала платье спокойных тонов, а не форму горничной. Рин равнодушно пробормотала: "Вот как" — и, приложив палец к подбородку, сделала вид, что задумалась. — Никто раньше не указывал, поэтому я не заметила. Прошу прощения, сейчас переоденусь в подходящую одежду. С этими словами Рин скрылась за ближайшим деревом, заставив Эллиота вскрикнуть от удивления. — Эй, ты что, правда собралась там переодеваться!? — Прошу прощения за ожидание. Всего через две секунды Рин вышла из-за дерева уже не в форме горничной, а в простом тёмно-зелёном платье. Эллиот от потрясения скоростью переодевания только открывал и закрывал рот. Рин же заговорила как ни в чём не бывало: — Быстрая смена одежды — обязательный навык опытной старшей горничной. Если я вдруг отстану, я достаточно проворна, чтобы догнать вас, летя… то есть бегая. Не беспокойтесь обо мне. На этот момент возникли сомнения, что Рин всерьез намеревалась скрыть свою сущность духа. Моника схватилась за голову, а Эллиот напряжённым голосом сказал ей: — Эй, Бельчонок. Чему ты учишь своих горничных? Не в силах признаться, что это стиль Барьерного Мага Луиса Миллера, Моника опустила взгляд и заёрзала пальцами. ---------- Плачущий музыкант разлучился со своей половинкой души Поздоровавшись, Эллиот тут же создал напряжённую атмосферу. В отличие от него, не скрывавшего недовольства, Рин выглядела совершенно безразличной — и, вероятно, ей действительно было всё равно. Под влиянием ауры раздражения Эллиота у Моники свело желудок. Оставалось лишь молиться о скором прибытии Бенджамина. Но даже после назначенного времени тот не появлялся. Эллиот уставился на карманные часы и нахмурился. — Чёрт возьми, Бенджамин… Я знаю, что ты всегда был невнимателен к расписанию, но ты никогда ещё так не опаздывал, — пробормотал он. — Это тот музыкант, который будет нам аккомпанировать? — спросила Рин. Эллиот полностью проигнорировал её вопрос, словно говоря, что служанка не стоит его времени. Тем не менее Рин, ничуть не смутившись, указала на дерево позади них. — Кто-то уже некоторое время поёт за этим деревом. Возможно, он имеет отношение к тому, кого вы ищете? — уточнила она. — Что!? — воскликнул Эллиот, издав удивлённый возглас. Моника тоже повернулась к дереву и заметила: да, в тени кто-то есть. Мелькавшие пряди волос очень напоминали льняные локоны Бенджамина. Разъярённый Эллиот большими шагами направился к дереву, а Моника неуклюже побежала за ним. Подойдя ближе, они услышали слабое пение. Слова были неразборчивы, но мелодия звучала меланхолично. — Бенджамин!!! — крикнул Эллиот, вытаскивая его из-за дерева на открытое пространство. Насколько знала Моника, музыкант Бенджамин Мординг обычно стоял уверенно, гордо выпрямив грудь, а то и смотрел в небо с заворожённым видом, размахивая пальцами, словно дирижёрской палочкой. Но сейчас, вытащенный из тени, он сгорбился и выглядел совершенно подавленным. — О, это ты, Эллиот… Мне, кажется, конец… Я в полном упадке. Музыка больше не доходит до меня… — пробормотал Бенджамин слабым голосом. Эллиот поморщился. — Можно просто сыграть уже существующую пьесу. Это не будет проблемой, если ты не пишешь новую, — возразил он. — Нет! Никогда! Как можно называть себя музыкантом, если ноты не исходят из сердца! Бог музыки окончательно покинул меня! Если бы я только мог выразить эту душераздирающую боль через музыку, но, к сожалению, я уже разлучён со своей половинкой души… — простонал Бенджамин. "Половинка души?" — подумала Моника, наклонив голову в замешательстве. Эллиот, чувствуя, как у него дёргается висок, уточнил: — Конкретно? — Я заложил любимую скрипку, чтобы скрыться от сборщиков долгов, — признался Бенджамин. Пробормотав про себя "ты чёртов идиот", Эллиот сделал глубокий вдох, чтобы подавить эмоции. — Я закажу новую скрипку, — предложил он. — Эллиот! Скрипка — это половинка души музыканта! Новой нужно время, чтобы слиться с моими руками, пальцами и всем существом! Как требуется время, чтобы влюбиться в женщину, с которой только что познакомился, так и для любви с новой скрипкой… — начал объяснять Бенджамин. — Кто, чёрт возьми, вообще заложил свою половинку души?! — рявкнул Эллиот. Накричав на него, он повернулся к Монике с горькой гримасой. — Первый раз его таким видишь? Уверяю, он всегда такой. Вся семья — моты до мозга костей, вечно по уши в долгах, — объяснил он. Моника тихо ахнула. Бенджамин откинул волосы назад и слабо усмехнулся. — Ха-ха-ха… Нет, Эллиот. Все музыканты такие, — сказал он. — Извинись перед всеми музыкантами, которые не ты. Немедленно, — отрезал Эллиот. Несмотря на колкие замечания, он, похоже, не собирался бросать Бенджамина. Ведь выступление популярного музыканта — одно из главных событий фестиваля. — Ладно, понял. Тогда пианино. Не на что жаловаться, если оно настроено правильно, верно? — предложил Эллиот. — Нет! Как я могу обсуждать любовь с пианино, когда я в таком упадке! — возмутился Бенджамин. — Упадок или нет, я заставлю тебя играть, несмотря ни на что!!! — заявил Эллиот, хватая его за воротник и таща за собой. На мгновение он замер, обернулся к Монике и крикнул: — Пошли, мы уходим! Моника бросилась за ним, а Рин следовала за группой с присущим ей спокойствием. Кажется, это очень… очень плохо… Служанка, не понимающая людей, музыкант в депрессии и замкнутый Мудрец. Рецепт катастрофы. Трудности предстоящего пути не могли не волновать Монику. ＊ ＊ ＊ В карете по пути в Рейнфилд царила мрачная атмосфера. Эллиот был явно не в духе, Бенджамин обнимал подушку и бормотал: "Музыка… не играет… ах…". Рин же сидела прямо, с лицом, лишённым эмоций. Хотела спросить о прошлом магическом посвящении по дороге, но… не думаю, что сейчас подходящая атмосфера… Проникнуть в эту ауру для робкой Моники было слишком сложно. Она массировала ноющий желудок. Заметив это, сидевшая рядом Рин повернула только шею, оставив тело обращённым вперёд. — Мисс Молчаливая Ведьма, вас укачивает? — спросила она. — Э-э, н-ну, может быть… — пробормотала Моника. — Если пожелаете, я могу положить конец страданиям, усыпив вас одним ударом. Желаете? — предложила Рин. Хотя намерения вероятно, были добрыми, слова звучали как признание в убийстве. — Н-нет, я в порядке… — отказалась Моника. — Пожалуйста, не стесняйтесь сообщить, если потребуются мои услуги, — добавила Рин. Моника решила, что услуги Рин в значительной степени излишни, и продолжила массировать живот. После этого Эллиот, скрестив руки и закрыв глаза, приоткрыл один и пронзительно взглянул на Рин. — Эй, служанка. Почему ты так обращаешься к хозяйке? — спросил он. — Возможны проблемы с моим способом обращения? Мистер Эллиот Говард, — ответила Рин. Её слова заставили бровь Эллиота подпрыгнуть. Служанке совершенно неподобающе так обращаться к дворянину. Семь Мудрецов были в этом снисходительны — они знали, что Рин не человек. Но Эллиот — твёрдый сторонник классовой системы. Обеспокоенная Моника потянула Рин за рукав и тихо отругала: — Р-Рин, не следует… эм, называть его так… Нужно добавить больше уважения… — Я понимаю "Господин" как почтительное обращение к гостям и лицам, заслуживающим уважения. Добавление "Мистер" уже довольно уважительно по сравнению с полным отсутствием, — объяснила Рин. — Рин!? — воскликнула Моника. По этой логике Рин не особо уважала ни Монику, ни настоящего хозяина Луиса. Да и, если подумать, она, похоже, не испытывала к нему уважения. Как дух, Рин видела в людях — дворянах или простолюдинах — просто людей. Добавление "Мистер/Мисс" было её обычной вежливостью. Пока Моника в панике дрожала губами, Эллиот с презрением уставился на Рин. — Что? То есть ты хочешь сказать, что я не достоин уважения? — спросил он. — Похоже, вы недовольны обращением "Мистер Эллиот Говард", — отметила Рин. — Знай своё место и веди себя соответственно! — рявкнул Эллиот. Даже под его криком Рин оставалась невозмутимой. — Поняла. В таком случае… — кивнула она и, глядя прямо в глаза Эллиоту, объявила: — юный господин Эллиот. Воздух замер. Все замолчали. Лицо Эллиота было бесстрастным — Моника знала: когда эмоции превышают порог, всякое выражение исчезает с лица. До прибытия в Рейнфилд прошло несколько часов в молчании. Настоящая пытка. Моника почти пожалела, что не попросила Рин вырубить её. Может, притвориться, что разговора в карете не было? Но Рин не была тактичной. Сойдя с кареты, она естественно протянула Эллиоту руку. — Вашу руку, пожалуйста, юный господин, — сказала она. Эллиот бросил на неё злобный взгляд и саркастически улыбнулся. — Спасибо за заботу, нянюшка, — ответил он, спрыгивая без помощи и уходя, таща сгорбленного Бенджамина. Проводив их взглядом, Рин с бесстрастным лицом, но с намёком на удовлетворение, повернулась к Монике. — Мне удалось создать у юного господина Эллиота ощущение близости. Миссия продвигается очень гладко, — заявила она. Моника отчаянно вцепилась в посох, чтобы не рухнуть на колени. Кстати, Рин считала Розали Миллер достойной уважения — она сумела стать женой Луиса. Поэтому она леди Розали. Леонора — дочь уважаемой леди Розали, поэтому леди Леонора. Луис же пока ничего не сделал, чтобы заслужить уважение. Прим. пер.: так было — Я понимаю «-сама» как почтительное обращение к гостям и лицам, заслуживающим уважения. Добавление «-доно» уже довольно уважительно по сравнению с полным отсутствием, — объяснила Рин. и — Поняла. В таком случае… — кивнула она и, глядя прямо в глаза Эллиоту, объявила: — Эллиот-бокчама. ---------- Заботливая, старше, элегантная Прибыв в особняк Эллиотта, Моника прошла в приготовленную для неё гостевую комнату, переоделась из дорожной одежды в мантию одного из Семи Мудрецов и вместе с Рин направилась в указанную гостиную. Рин, следующая за Моникой по пятам, была, как всегда, в своём обычном платье горничной. — С этих пор я буду прислуживать всем вам, поэтому переоделась в рабочую одежду, — с энтузиазмом заявила Рин, но этот её энтузиазм пугал до дрожи. В гостиной Эллиотт уже сидел на диване и просматривал документы. Лицо его было мрачным, между бровей залегла глубокая складка. Пробормотав "Проклятые жрецы...", он заметил Монику и указал на диван. — Садись. Сейчас пойдём в храм здороваться, но сначала объясню суть фестиваля. — Д-да... А где, э-э, господин Мординг? — Запер в комнате с пианино. Некоторые говорят: "В период спада музыканту нужно отвлечься от музыки, сменить обстановку", но Бенджамин без инструмента рядом просто чахнет на глазах, — отрезал Эллиотт. Дай ему инструмент — и он вскоре более-менее оклемается. Грубое обращение, видимо, было признаком давней дружбы. Моника поставила посох у ног и села напротив Эллиотта. Рин встала у неё за спиной. Эллиотт бросил на горничную неприязненный взгляд, но тут же вернулся к бумагам. — Церемония открытия "Фестиваля подношения песен" пройдёт через пять дней в полдень. Дальше — обычный праздник: лорд угощает горожан вином и едой, горожане отвечают песнями и танцами в знак благодарности. Магическое посвящение — во время полуденной церемонии. Порядок действий я изложил вот здесь, — он протянул Монике лист. Моника пробежала глазами бумагу. Там кратко описывались происхождение фестиваля, ход церемонии и роли участников. Лес вокруг Рейнфилда давал древесину, идеально подходящую для музыкальных инструментов, поэтому город издавна славился изготовлением инструментов и музыкой. Но лес отличался высокой концентрацией маны, из-за чего туда часто захаживали магические звери и драконы. Жители жили в постоянном страхе перед этими угрозами. Когда люди изливали свою скорбь в песнях, их услышал Король Духов Ветра Шефилд и послал в лес Рейнфилда могущественного духа — Посланника. Тот своей великой силой отгонял зверей и драконов, защищая Рейнфилд. С тех пор люди стали устраивать фестиваль, чтобы выразить благодарность Королю Духов Ветра Шефилду и его Посланнику — таково происхождение Фестиваля подношения песен. Моника, готовясь к магическому посвящению, уже изучила историю. Но один вопрос не давал покоя. — Э-э, лорд Говард... — Что? — Почему фестиваль проводится раз в десять лет? — робко спросила Моника. Фестивали в честь Королей Духов в королевстве Ридилл не редкость. Обычно их проводят раз в год. Неужели у десятилетнего цикла есть особый смысл? — Э-э, это как-то связано с движением звёзд или календарём... Есть какая-то причина? Эллиотт поморщился, будто его ткнули в больное место, и замолчал. Похоже, тема была неприятной. Моника уже пожалела о вопросе, когда Эллиотт неохотно заговорил: — Для начала: посвящение гимна — то есть само подношение песни — проводится ежегодно. А пышный фестиваль — раз в десять лет. Причина частично в деньгах, но не только. Он скривил губы, помедлил и пробормотал едва слышно: — Храм присваивал деньги фестиваля. Предыдущий лорд это обнаружил и стал понемногу сокращать праздник, пока тот не превратился в мероприятие раз в десятилетие. — Э-э, значит... храм... — Затаил злобу на лорда. И теперь вся эта злоба досталась мне, — усмехнулся Эллиотт. Похоже, старые жрецы презирали его не только за молодость. Отношения лорда и храма изначально были натянутыми. Хищение средств, конечно, вина храма. Но храм винил лорда за скудные пожертвования. Разлад так и не уладился, а Эллиотт стал новым лордом. — Честно, я бы снёс этот древний храм без всякого сожаления. Король Духов Ветра не так популярен, как другие, а музыкальная слава города переживёт и без Фестиваля подношения песен, — заявил он. Моника невольно пискнула и, стараясь не шевелить шеей, покосилась на Рин за спиной. Та стояла с привычным бесстрастным лицом — мыслей не прочитать. Но духу ветра вряд ли приятно слышать, как оскорбляют его короля. Моника поспешила вмешаться: — Э-э, но если разрушить храм ветра... Посланник ведь разозлится... — Сомневаюсь, что этот Посланник вообще существует. Старые жрецы клянутся, что видели его, а я в том лесу ни одного духа не встретил. — Но духи ветра ведь защищали Рейнфилд, правда? — возразила Моника. Фестиваль Гимнов — это ещё и благодарность духам, оберегающим город. Его нельзя игнорировать, думала она, но Эллиотт был иного мнения. — Сейчас другие времена. Драконы и монстры больше не шастают повсюду, как раньше. Дракона здесь почти не увидишь. Защита духов нам не нужна, — холодно отрезал он, глядя в бумаги. Как лорд он обязан провести фестиваль успешно, но сам к нему равнодушен. — Фестиваль, который лишь кормит храм деньгами, нам не нужен. Да и сам храм не нужен. В городе есть церковь Бога Духов — этого достаточно. Таково моё честное мнение. Конечно, юному лорду не по силам такие перемены. Эллиотт это понимал — в голосе сквозили сарказм и самоирония. — И всё же я должен сделать фестиваль успешным... ради семьи Говард, — вздохнул он. В этот миг дверь с грохотом распахнулась: БАМ! В комнату влетел Бенджамин с перекошенным лицом. Моника и Эллиотт уставились на него круглыми глазами. Одна Рин осталась невозмутимой, лишь слегка повернув голову. Бенджамин раскинул руки, взъерошил светло-каштановые волосы и заорал: — О, Эллиот! Эллиот! Только что слышал от слуги: твоя помолвка расторгнута! Друг в беде — потерял любовь! Какой я друг, если не поддержу в горе! Сейчас сыграю утешительную мелодию на рояле! Все в зал! Сейчас я точно смогу играть! О да, смогу! При слове "расторгнута" Эллиотт вытаращил глаза. — Эй, ты... Зачем это орать... — Я знал, что твоя семья в трудном положении из-за поддержки второго принца, но чтобы до разрыва помолвки... Эллиот, от боли разбитого сердца спасают новая любовь и музыка! — провозгласил Бенджамин, хлопая друга по плечам. Эллиотт задрожал от ярости и прорычал: — Никакой это не разрыв сердца! Помолвку устроили родители, мне плевать! — Не ври, Эллиот! Заботливая, старше, элегантная — воплощение твоего идеала! — не унимался тот. Эллиотт издал невнятный стон и схватился за грудь. Моника робко спросила: — Э-э, фракция второго принца в беде из-за... Причина была очевидна. Второй принц Феликс Арк Ридилл отказался от прав на трон. И устроила это не кто иная, как Моника. Проблемы семьи Говард — отчасти моя вина... Моника побледнела, губы задрожали. Но Эллиотт выпрямился, фыркнул и вперил в неё взгляд. — Тебя это не касается. Положение меняется со временем... Такова знать. За высокомерием скрывалась решимость человека, рождённого в знатной семье. Моника носила титул магической графини, но мыслями и готовностью отличалась от настоящих аристократов — в такие моменты это ощущалось особенно остро. Она проглотила дальнейшие слова. Рин кивнула, будто всё поняла. — Наверняка даме просто не понравились ваши опущенные веки. Это индивидуальность. Не стоит переживать. — Кто сказал, что я переживаю?! — В книгах пишут: при разрыве сердца помогает стрижка волос. Захотите — скажите. Я постригу стильно, — предложила Рин. Эллиотт бросил на неё угрожающий взгляд, но та не дрогнула. Приложив руку к груди, она спокойно продолжила: — Кстати, я тоже заботливая, старше и элегантная. Но сердце уже занято. — Эй, кто-нибудь, заткните эту старуху! — взмолился Эллиотт. Моника лишь ахала, глядя на Рин. Та многозначительно кивнула. — Хорошо, пока молчу, придумаю сотню утешительных слов для юного господина Эллиота. ---------- Не зная о смерти певицы Музыкант Бенджамин Мординг исполнил для собравшихся "Пианистическую сонату, посвящённую другу, потерявшему любовь", после чего все сели в карету и направились в храм на приветствие. Эллиот строго приказал: "Ни за что не берите эту горничную с собой", поэтому Рин осталась в особняке. Бенджамин, закончив сонату, всё ещё не был в полной форме, но заметно повеселел. Он смотрел в окно кареты на город, бодро дирижируя пальцами в такт песням и музыке, доносившимся отовсюду. Как и говорил Эллиот, даже в упадке Бенджамин не мог не любить музыку. — Хороший город, Эллиот, — сказал он. — Слушая звуки, которыми он полон, сразу понимаешь: люди искренне ждут праздника. Эллиот улыбнулся сложной улыбкой — неясно, радоваться ему или нет. — Бенджамин, ты ведь уже несколько раз бывал в этом городе? — спросил он. — Конечно! Я видел праздник и десять лет назад. Это было великолепно. Картины того дня, музыка — всё до сих пор выжжено в моём сердце. Праздник десятилетней давности — церемония, где магическое подношение совершила Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл. Моника хотела расспросить того, кто видел праздник десять лет назад, и уже открыла рот, но Эллиот опередил её, пробормотав: — Я туда не ходил. Он отвёл взгляд от пейзажа за окном к своим ногам и жёстко повторил: — Не ходил. Монике показалось, что он хочет прервать рассказ Бенджамина о празднике десятилетней давности, — или это ей почудилось? Бенджамин чуть приподнял веки, взглянул на Эллиота, словно что-то вспомнил, тихо выдохнул: "А…" — и на миг лицо его омрачилось скорбью, но тут же вернулась привычная улыбка. — Кстати, Эллиот, сегодня увидимся с певицей? — спросил он. — Хотел бы несколько раз сыграть с ней на пианино перед основным выступлением. Как и следует из названия "Фестиваль подношения песен", на этом празднике песни приносят в дар Королю Духов Ветра. Духи разных стихий любят разные подношения: огненные — вино, водные — рыбу, земные — плоды земли, а ветряные — песни. Особенно Король Духов Ветра, как говорят, обожает музыку, поэтому церемония подношения песен ценится не меньше, а то и больше магического подношения. — Голос певицы Робин Мур десять лет назад был поистине великолепен, — продолжал Бенджамин. — Подумать только, стоять с ней на одной сцене! Есть ли что-то более волнующее? — Прости, Бенджамин, — сказал Эллиот. Он склонил голову, не скрывая горечи, и горьким тоном объяснил удивлённому Бенджамину: — Робин Мур умерла. Я узнал об этом только что из отчёта храма. Её смерть пришлась почти на момент моего приезда в город. В суматохе доклад не успели передать… так, во всяком случае, говорят в храме. Когда Моника вошла в комнату, Эллиот хмуро смотрел на отчёт храма — вот в чём было дело. И всё же скрывать смерть главной певицы праздника от лорда — это ненормально. Храм действительно с ним на ножах… Пока Моника думала об этом, Бенджамин, широко раскрыв глаза, спросил: — Тогда кто же заменит её? Певица исполняет роль жрицы, так что не любой, кто хорошо поёт, подойдёт. Обычно в таких случаях выбирают дочь одного из высших жрецов храма. Предыдущая певица Робин Мур тоже была дочерью высшего жреца. Эллиот открыл рот с мрачным лицом: — Рози Мур. Дочь предыдущей певицы Робин, в этом году ей шестнадцать. Я с ней не знаком. Вражда лорда с храмом, смена певицы… Праздник, похоже, полон проблем — больше, чем думала Моника. Эллиот выглядел виноватым перед Бенджамином, но молодой музыкант, кажется, не сердился. Он откинулся на подушки сиденья, дирижируя пальцами, словно палочкой. — Что ж, буду с удовольствием выступать с новой певицей, — сказал он. — Жаль, что голос Робин Мур больше не услышать, но взамен я, Бенджамин Мординг, вместе с новой певицей подарю горожанам волнение. — За это твоё качество я тебе и благодарен, — пробормотал Эллиот с кривой усмешкой. ＊ ＊ ＊ Храм Короля Духов Ветра стоял в пяти минутах ходьбы вглубь леса. Эллиот называл его старым, и правда: каменные стены в трещинах поросли мхом, оплетены лианами — ощущалась древность. Но размеры впечатляли. Моника представляла что-то маленькое, вроде деревенской церквушки, а здесь — просторный зал для молитв в центре, по бокам отдельные корпуса для работы и жизни жрецов, соединённые крытыми переходами. Гораздо больше, чем я думала… Магическое подношение обычно проводят снаружи, наверное, на этой площади… Представив, как она совершает магическое подношение перед этим величественным храмом, Моника напряжённо сжала лицо, и тут краем глаза заметила что-то. Кто-то — на подоконнике второго этажа. — Уаа!? Ой, опасно! — вырвалось у неё. Почти одновременно фигура бросила верёвку из окна, ухватилась за неё, оттолкнулась от стены и спрыгнула. Эллиот и Бенджамин, услышав крик Моники, тоже заметили спускающегося со второго этажа. Но та, поглощённая спуском, не замечала их; едва коснувшись земли, бросилась в лесную чащу. Мелькнули длинные волосы очень светлого блонда. Одежда — туника жрицы. Значит, из храма? Пока троица стояла в изумлении, центральная дверь храма с грохотом распахнулась. Оттуда выскочил жрец средних лет. — Рози! Рози! Подожди, сейчас прибудет лорд … А… Жрец застыл в неловкой позе, потом выпрямился и натянуто улыбнулся. — О, лорд. Чем обязаны вашим визитом сегодня? — Семь Мудрецов и музыкант прибыли, хотел представить их главному жрецу и певице… Но, надеюсь, та девчонка, что только что выпрыгнула из окна, как обезьяна, — не певица? — К-конечно нет! Певица Рози Мур в храме! — выпалил жрец. Он явно паниковал: глаза бегали, лицо лоснилось от пота, хотя жары не было. — Просто у певицы… э-э… живот болит, она корчится от боли, так что приём перенесём на другой день… Но тут из лесной чащи донеслась песня. Голос молодой девушки, высокие ноты тянулись красиво и звонко. — Городской лорд, развалившийся в кресле, с красным лицом. Не зная о смерти певицы ♪ — Городской лорд, бледнея, слышит правду. Наконец узнаёт о смерти певицы ♪ Лицо жреца побелело, он задрожал и отвёл взгляд. Моника робко посмотрела на Эллиота. Лицо его опустело, но глаза сверкали опасной смесью отвращения и гнева. — Редкая птица поёт. Пойду посмотрю, — сказал он. Жрец средних лет пискнул "Иии!" и попытался остановить Эллиота. Но перед ним встал Бенджамин. — Простите, я — музыкант Бенджамин Мординг! — напустился он на жреца. — В храме есть пианино или орган? Есть, верно? Дайте попробовать — ах, лучше бы вынести на улицу, как на концерте! Акустика внутри и снаружи совсем разная. Пока Бенджамин теснил жреца, Эллиот пошёл в лес. Моника растерянно переводила взгляд с Эллиота на Бенджамина, но в итоге бросилась за Эллиотом. ---------- Одно убеждение, но не смог его придерживаться Отец Эллиота был чрезвычайно строгим человеком: стоило сыну возразить, как он безжалостно отвешивал ему пощёчину. Зато его младший брат, дядя Эллиота, был мягким и добрым. Эллиот ни разу не видел, чтобы дядя злился. Поэтому он привязался к дяде сильнее, чем к отцу, и часто ходил к нему в гости. Дядя мастерски играл в шахматы и любил музыку. Именно он научил Эллиота шахматам. Всегда добрый дядя, но в шахматах не делал поблажек. Когда Эллиот только начал учиться игре на скрипке, он сначала показывал выученные пьесы дяде, а не отцу. Отец ругал за малейшую заминку и заставлял начинать сначала, а дядя, улыбаясь, дослушивал до конца, аплодировал и щедро хвалил. — Эллиот, когда тебе исполнится десять, в Рейнфилде будет большой фестиваль. Пойдём вместе. Я куплю тебе новую скрипку, — пообещал как-то дядя. Эллиот с энтузиазмом практиковался в предвкушении обещанного, но обещание так и не сбылось. Однажды он пришёл к дяде с футляром для скрипки в руках и увидел: дядя висит в петле на потолке. Причина самоубийства дяди — предательство жены и доверенного помощника. Они растратили его состояние, а когда правда всплыла, украли остатки и сбежали. Жена дяди была доброй женщиной. Когда Эллиот приходил в гости, она всегда угощала его вкусными сладостями. Доверенный помощник был добрым человеком. Даже если Эллиот во время работы дяди канючил поиграть в шахматы, тот не морщился, а брал на себя часть дел. И жена, и помощник были простолюдинами. Дядя без колебаний продвигал талантливых людей независимо от происхождения. Они должны были быть благодарны, но за улыбками презирали дядю и предали его. — Вот что бывает, когда тянешь к себе тех, кто не знает своего места, — пробормотал отец на похоронах дяди. Отец прав. Те, кто лезет через сословные барьеры, считают нас, дворян, бездарными эксплуататорами и потешаются над нами. Значит, он так не ошибётся. Сословные барьеры абсолютны. Если кто-то их переступает, кто-то обязательно страдает. Только посмотри, как страдал этот никчемный слуга. Внешне — идеальный принц, которого все обожают, но Эллиот знал: тот проклинает и ненавидит себя. Благодаря таланту его вытащили за пределы сословия, герцог Клокфорд использовал его, разрушил жизнь и едва не довёл до гибели. Эллиоту хотелось крикнуть: "Смотрите! Посмотрите на этого дурака!" Эллиот презирал его. Презирал, но когда того слугу спасли, Эллиот испытал облегчение. Хотя знал: исход того совета вреден для дома Говард! Ах, как это отвратительно. Тот, кто едва не погубил себя, теперь правит территорией куда лучше Эллиота. Сирил, простолюдин, усыновлённый маркизом, упорным трудом заставил всех признать себя. Моника, тоже простолюдинка, расцвела талантом, стала одним из Семи Мудрецов и блистает на передовой. Эллиот никому не скажет, но видя, как те, кто перешёл сословные барьеры, не сдаются, трудятся и завоёвывают признание, он чувствует стыд за себя. Провозглашает сословное превосходство, но не может придерживаться убеждений. Говорит о дворянском долге, а сам как лорд — никудышный. Ни священники, ни подданные его не любят, даже певица над ним потешается. ＊ ＊ ＊ ─ "Городской лорд, развалясь в кресле, краснеет лицом. О смерти певицы и не ведает ♪" ─ "Городской лорд, бледнея, правду слышит. О смерти певицы узнаёт ♪" Источник песни нашёлся быстро. В глубине леса, недалеко от тропы, бил маленький родник. На ветке дерева у его берега сидела певица — Рози Мур, болтая ногами и напевая. Хрупкая девушка с очень светлыми, пушистыми золотистыми волосами, просто распущенными по спине. Тонкие руки и ноги делали её похожей скорее на мальчишку. Чёлка ровно подстрижена над бровями, открывая упрямые, волевые брови. — Хороший голос. Для траура по великой певице — малость дерзко, — заметил Эллиот. Девушка на дереве перестала болтать ногами и посмотрела на Эллиота сверху вниз. — Слышал? Храм не сообщил лорду о смерти певицы. — Слышал, — ответил Эллиот. Девушка, будто раздосадованная лёгким тоном, вызывающе фыркнула. — Но это же сразу видно, стоит выйти в город. Все там скорбят по маме... по смерти великой певицы Робин Мур. От слов Рози лицо Эллиота напряглось. Она права: горожане скорбели, алтарь памяти всегда был завален цветами. А Эллиот не знал. Только что вступил в должность лорда, был занят, в город не выбирался. — Даже слуги в доме лорда знали, но не сказали. Значит, лорд не в чести у людей, — продолжила Рози. Эллиот промолчал. Слуги действительно держались отстранённо, лишнего не говорили. Сам Эллиот считал пустые разговоры со слугами ненужными, потому и не видел проблемы в дистанции. Нет, это отговорка. Слуги в родительском доме баловали Эллиота — старшего сына графа. Он к ним привык и доверял. "Пустая болтовня не нужна" — лишь бравада изолированного лорда, которого слуги сторонятся. Казалось, случайная девчонка раскусила его. Эллиот покраснел от стыда. — Лорду плевать на город и фестиваль. Лишь бы сносно отбыть номер, — добавила певица. Она легко спрыгнула с дерева, приземлившись по-кошачьи грациозно. Как и при прыжке из окна — невероятно ловкая. Выпрямившись, Рози Мур оказалась ниже, чем думал Эллиот. Почти как та белочка — Моника. Рози с детским лицом, но с вызывающей улыбкой, посмотрела Эллиоту прямо в глаза. — Я в чём-то ошиблась, милорд? — спросила она. Эллиот вздрогнул. Думал, девушка не поняла, что он — лорд города. Но нет. Рози знала, кто он, и критиковала именно его образ жизни. — Думали, я забыла ваше лицо? Вы лица простых людей не запоминаете, а я запомнила. Когда вы пришли в храм с приветствием — с таким видом, будто вам на нас наплевать. Эллиот неплохо запоминал лица. Но в первый визит в храм старики-священники вели себя нагло и неприятно, он кипел от злости и ничего вокруг не замечал. Естественно, и эту девушку не запомнил. Рози холодно смотрела, как Эллиот ищет слова. Её взгляд говорил: "Видишь? Я права". — В любом случае, я не хочу петь на фестивале. Если меня заставят, я буду делать это вполсилы — Что!? Зачем тебе... — Вам же плевать на фестиваль и моё пение, верно? Тогда почему мне должно быть не всё равно? Если хотите, можете выбрать другую певицу Рози тряхнула пушистыми волосами и повернулась к Эллиоту спиной. — Так что не ждите от меня многого, — бросила она. С этими словами дочь певицы ушла. Эллиот не нашёл слов, чтобы остановить её, стоял и в ярости взъерошил волосы. — Ах, чёрт, — вырвалось у него. Он медленно выдохнул, успокаиваясь, и устало произнёс: — Хвост торчит, Белочка. — Уэ!? Э... х-хвост? — раздалось в ответ. Точнее, из-за дерева торчал посох. Эллиот натянуто рассмеялся, скрывая упадок духа. Сам он понимал: жалкая улыбка. Но эта девушка не станет над ним насмехаться или поддразнивать. Как Мудрец — ненадёжная, но в таком вот — заслуживает доверия. — Видела, да? Вот моя реальность. Ни подданные, ни храм мне не доверяют. Музыкант в упадке, певица без мотивации, — сказал Эллиот. Он выдохнул, будто рассмеялся, и силой удержал улыбку, чтобы лицо не исказилось от досады. — Проблем навалом — хоть смейся. Дна достиг, ниже некуда. Моника прижимала посох к груди и нервно теребила пальцы. Искала слова. Но вдруг вскинула голову и правой рукой взмахнула посохом: — Лорд Говард! Раздался резкий звон. Воздух вокруг слегка изменился — Эллиот почувствовал кожей. Он растерялся, а потом — мощный порыв ветра и звук чего-то рубящего. Невидимый клинок. Наверное, магия ветра. Моника выставила защитный барьер. Злобный ветровой клинок не тронул ни волоса Эллиота, но изрезал в клочья окружающие деревья. — Кто там! — крикнул Эллиот, хватаясь за спрятанный пистолет. В глубине леса деревья неестественно зашелестели. Если тряслись кусты, то виновник, скорее всего, был зверь. Если тряслись ветви деревьев, то виновник, скорее всего, была птица. Это было очевидно. Но когда всё подряд, с запозданием, будто хором? Словно лес сам полон злобы. — Эту мантию я знаю. Мудрец, — раздался голос из глубины. Красивый, средний между мужским и женским. Деревья продолжали шелестеть в унисон с голосом. — Ещё один Мудрец?.. Понятно. С тех пор прошло десять лет, значит, пора снова устраивать фестиваль... А... ах, ах, аааааах! Голос изрыгал глубокую ненависть, шелест леса грубел. Эллиот недоверчиво пробормотал: — Не может быть... Посланник? Некогда Король Духов Шеффилд отправил сюда могучего духа ветра. Эллиот сомневался в его существовании, но теперь дух ясно выказывал враждебность. — Вы, презренные люди, пренебрегли нами, украли собратьев. Мы не признаём вас соседями. В день фестиваля вызовем бурю — нашу ярость, познайте её! Шелест удалился, лес успокоился. Однако изломанных деревьев на земле поблизости было достаточно, чтобы понять, что произошедшее было не сном. Какого черта... Эллиот мысленно выругался. Музыкант в кризисе, робкий Мудрец, апатичная певица... Он думал, что уже достиг дна. Теперь и духи меня ненавидят... Дойдя до точки, когда он уже не мог даже смеяться, Эллиотт просто закрыл лицо рукой. ---------- Весело уплетай за обе щёки! Вечером того же дня за ужином в особняке Эллиотта Моника украдкой прижала ладонь к животу — воздух в комнате был тяжёлым, словно перед грозой. За столом сидели лишь трое: Эллиотт, Бенджамин и Моника. Рин стояла позади Моники в наряде горничной, сохраняя безупречную осанку. Эллиотт скривился, увидев Рин, но промолчал. Видимо, сил на колкости уже не осталось. — До фестиваля осталось пять дней… нет, по сути, четыре. За эти четыре дня нужно идеально подготовить праздник, вытащить Бенджамина из творческого кризиса, разбудить энтузиазм у певицы и уговорить духа… — пробормотал Эллиотт, с лязгом отложил приборы и схватился за голову. — Это невозможно. Как ни крути, — выдохнул он. Моника не знала, что сказать. Она не понимала, как тяжела работа лорда, и понятия не имела, как мотивировать музыканта или певицу. Если бы здесь был Айк, он бы дал дельный совет… Уф, но Айк и с лордом Говардом был беспощаден… Моника отламывала кусочки хлеба и отправляла их в рот, мысленно обхватив голову руками. Тем временем единственный, кто спокойно наслаждался едой, — музыкант в творческом кризисе — крутил в бокале вино и заговорил: — Эллиотт. У меня к тебе вопрос. — Что? Если нужно что-то, чтобы выйти из кризиса, — говори. — Угу. Есть в этом городе хорошая чайная с вкусными пирожными? И магазин, где делают роскошные букеты? Желательно, чтобы продавщица была такой красавицей, что мне захотелось бы посвятить ей музыку. А ещё самое живописное место в городе, место с чистым небом и… Эллиотт поднял руку, прерывая поток слов, и быстро выпалил: — Если хочешь экскурсию — прикажу подчинённым провести. — Нет, Эллиотт. Я хочу услышать от тебя! Покажи все чудеса этого города! — К сожалению, с момента приезда я утонул в делах. В город выбирался только проверить фестивальные площадки. Бенджамин поставил бокал и посмотрел прямо на Эллиотта. Лицо музыканта, обычно мечтательное, было непривычно серьёзным. — Решено, Эллиотт. Завтра твой день — экскурсия. Угости меня и леди Эверетт по полной! — Что?! Не говори глупостей! Фестиваль через четыре дня! У меня дел по горло…! — Не волнуйся! Я сейчас же раструблю слугам о твоём новом расписании! — заявил Бенджамин, вскочил и выскочил в коридор. Из-за двери донёсся его зычный голос: — Простите, миледи! Завтра ваш хозяин водит нас по городу! Ждите сувениров! Эй, ты там, слушай! Завтра лорд… — Чёрт возьми, Бенджамин… Самодур! — простонал Эллиотт низким голосом, закрыл лицо руками и поник. Чья-то рука легла ему на плечо и похлопала. Рин. Эллиотт впился в неё взглядом сквозь пальцы. — Прости, но сейчас мне не до шуток горничной. — Во время еды локти на стол ставить невежливо, — спокойно заметила Рин. Эллиотт скривился, но послушно убрал локти. Когда ему указывали на правила, он, как ни странно, подчинялся — воспитание давало о себе знать. Рин осталась стоять за его спиной и бесстрастно уставилась в тарелку. — К тому же грибы почти не тронуты. — Я их не люблю. — Почему? Эллиотт фыркнул и ответил с видом, будто это само собой разумеется: — Потому что у них есть жабры. Моника растерянно моргнула. Она не понимала, как жабры могут быть причиной. Сама она грибы любила и съела всё до крошки. Обжаренные с каштанами, они были мясистыми, с приятной текстурой и отлично сочетались с курицей. Но Эллиотт смотрел на грибы так, будто это не еда. Рин резко наклонила голову. — Эти жабры, насколько я знаю, съедобны. — От одного вида тошнит. Рин вернула голову в нормальное положение, протянула руку из-за спины Эллиотта и взяла его вилку. — Тогда просто закройте глаза. Няня покормит вас, юный господин Эллиотт. Она наколола гриб и поднесла к его рту. Эллиотт вздрогнул. — А-а-а, — произнесла Рин. Эллиотт напрягся, щёки и виски свело судорогой, взгляд полон отвращения. Но Рин и бровью не повела. — Не волнуйтесь. Я опытна в кормлении младенцев. Слово "младенцев" заставило брови Эллиотта взлететь до предела. Речь, конечно, о Леоноре-чан, старшей дочери Миллеров, которой скоро два года. Рин заговорила мягко, как с ребёнком: — Ну же, юный господин, весело уплетай за обе щёки! Эллиотт открыл рот — явно чтобы отчитать Рин, а не съесть гриб. Но в тот же миг Рин молниеносно засунула гриб ему в рот. — Нгю?! — вырвалось у Эллиотта. Лицо побледнело, он зажал рот ладонью. Но выплюнуть не посмел — опять же, воспитание. Под ладонью щёки двигались, он жевал, глядя на Рин слегка слезящимися глазами. Рин кивнула с видом глубокого удовлетворения, лицо оставалось бесстрастным. — Молодец, юный господин. Эллиотт проглотил гриб, залпом осушил бокал вина, чтобы перебить вкус, впился в Рин взглядом и быстрым шагом вышел из комнаты. Топот его ног эхом разнёсся по коридору. Моника растерянно смотрела ему вслед, а Рин, не отрывая взгляда от двери, пробормотала: — У юного господина Эллиотта есть привычка судить, не попробовав. Моника вдруг поняла: слова Рин, возможно, касались не только грибов, но и работы лорда. Я тоже так делала… Моника избегала людей, заранее придумывая отговорки. Как Эллиотт жаловался на жабры, она находила причины не общаться. Рин, наверное, хотела сказать: не суди по внешности, пробуй. Но тут Рин добавила: — Мистер Луис говорил, что почти всё становится съедобным, если сварить и добавить джема. В следующий раз, когда юный господин Эллиотт откажется, предложу с джемом. — Э? Видимо, Моника придала этому слишком большое значение. Убедившись, что они с Рин одни, Моника решилась на вопрос, который давно вертелся на языке: — Эм, Рин… Вы сегодня выходили на улицу? — Нет. Я оставалась дома и придумывала сто утешительных слов для юного господина Эллиотта. Хотите послушать? Первое: "Ваши глаза с опущенными веками сияют". Второе… — Э-э, подождите, это важно… Содержание сотни фраз было любопытно, но сейчас важнее другое. — Рин, вы что-нибудь знаете о духе, которого в городе называют Посланником? — Нет, ничего. Ответ был прямым, без намёка на ложь. Моника плохо распознавала враньё, но Рин обычно говорила, что думает, — значит, правда. — Сегодня у леса возле храма… я встретила духа ветра, — Моника тихо рассказала обо всём, что видела и слышала. Духа не было видно, но голос звучал. Он объявил, что в день фестиваля вызовет бурю. Рин бесстрастно смотрела на Монику. Та, не выдержав взгляда, опустила глаза и сцепила пальцы. — И… поэтому… я… Моника поклонилась. — Простите. Я заподозрила вас… Подумала, что вы разозлились на слова лорда Говарда и решили его напугать… Рин резко наклонила голову — так, что Моника испугалась, не отвалится ли она. — Я злюсь? — Ну… Лорд Говард оскорбил Короля Ветра… сказал, что храм не нужен… Рин вернула голову в нормальное положение, задумчиво приложила палец к подбородку — жест, явно подсмотренный в книге. Не убирая пальца, она повернулась к Монике. — Допустим, мисс Молчаливая ведьма, что бы вы почувствовали, если бы я сказала, что король этой страны — ничтожество? Моника, растерявшись, выпалила первое, что пришло в голову: — Э… "А, ну ладно"… — Вот и я примерно так. "А, ну ладно". Я ведь даже не встречалась с Королём Ветра. — Вот как… — Хотя индивидуальные различия бывают. Действительно. Среди людей есть те, как Сирил, кто взорвётся: "Как ты смеешь!" — если оскорбят короля, а есть те, как Моника, кому всё равно. Духи, наверное, тоже разные. — Но вызывать бурю — это немирно, — заметила Рин. — Да… Он говорил: "Вы, проклятые люди, что презираете нас и украли наших братьев"… Очень злился… Рин снова резко наклонила голову — на этот раз Моника всерьёз забеспокоилась за её шею. — Может, это мой знакомый. Завтра поговорю. — П-пожалуйста! — выпалила Моника. Наверняка Луис предвидел такое и поэтому прислал Рин. Моника мысленно поблагодарила отсутствующего товарища. ---------- Популия-рукка — Взгляни-ка, Эллиот! Это бесконечно синее, чистое небо! Мягкий солнечный свет и приятный ветерок! Улица, где звуки повседневной жизни и музыка сливаются воедино! Шаги людей, их смех, шелест одежды, звон металла, катящиеся камешки, льющаяся вода... Каждый из этих живых звуков дарит моей музыке новые возможности! — воскликнул Бенджамин, размахивая руками. В отличие от него, Эллиот, который шёл рядом, уже через десять минут после выхода из особняка выглядел изрядно вымотанным. Чуть позади них, переодевшись в повседневную одежду, шагали Моника и Рин. Как и обещал накануне вечером Бенджамин, с утра группа отправилась на прогулку по городу. Из-за приближающегося фестиваля город с утра кипел жизнью: отовсюду доносились песни и звуки музыкальных инструментов. Бенджамин шёл впереди бодрым, почти танцующим шагом — трудно было поверить, что ещё недавно он впал в творческий кризис. Эллиот, с усталым лицом, еле поспевал за ним. Идя позади, Моника тихо обратилась к Рин: — Эм... Рин... вы ведь раньше жили в этом городе, правда? — Да. Хотя точнее будет сказать — в лесу, а не в городе, — ответила Рин. Какой жизнью жила Рин в лесу до контракта с Луисом? Моника было любопытно узнать о быте духов, но сейчас её волновало другое. — А фестиваль десять лет назад... вы его видели? — Да. — Тогда, эм... о магическом посвящении госпожи Ведьмы Звёздного Копья... Не успела Моника договорить, как Бенджамин, шедший впереди, широко замахал рукой и громко крикнул: — Эй, Эллиот, дамы, сюда! Сладости с этого лотка — местная достопримечательность Рейнфилда! Их обязательно нужно попробовать хотя бы раз! Эллиот с выражением "ну вот опять" подошёл к лотку. Моника тоже заторопилась к Бенджамину. Неуклюжей Монике бежать получалось тяжело — топ-топ, пых-пых. Рин же двигалась бесшумно, словно её подошвы не касались земли. Когда Моника, запыхавшись и раскрасневшись, добралась до лотка, Рин уже спокойно разглядывала сладости. — Популия-рукка, — произнесла Рин. — Попу... что? — переспросила Моника, моргнув. Рин кивнула. — Популия-рукка. Печенье из пшеничного теста, крепко запечённое. Местные дети зовут его просто рукка. Женщина средних лет, торговавшая сладостями, пропела с напевом: — Популия-рукка, кал-рукка. Популия-рукка, лу-лу-лерия. Без этого лакомства фестиваль — не фестиваль. Ты туристка, милая? Моника энергично закивала и уставилась на сладости. Это были палочки толщиной с большой палец и длиной от локтя до кисти. Поверхность блестела — видимо, их смазали яйцом перед выпечкой. Издали они и правда напоминали глянцевые веточки. Бенджамин, сияя глазами, дёрнул Эллиота за полу одежды — точь-в-точь как ребёнок, клянчащий у взрослого. Эллиот горько усмехнулся и полез за кошельком. — Тогда четыре штуки. — Вот, пожалуйста. Эллиот взял четыре палочки и раздал всем. Рин подняла свою и легонько стукнула по палочке Эллиота. — Популия-рукка, кал-рукка. — Эй, ты чего вдруг? — нахмурился Эллиот. Торговка рассмеялась звонко и пояснила: — Не знаешь, парень? Нужно стукать палочками друг о друга и петь: "Популия-рукка, кал-рукка. Популия-рукка, лу-лу-лерия"! Эллиот смотрел скептически, но Бенджамин, сверкая глазами, воскликнул: — Великолепно! — И тут же, отбивая ритм, стукнул своей палочкой по эллиотовой. — Популия-рукка, кал-рукка. Популия-рукка, лу-лу-лерия... О да, это становится всё веселее! — Популия-рукка, кал-рукка. Популия-рукка, лу-лу-лерия. Давай, с нами, юный господин! — подхватила Рин. — Да ну вас! — отмахнулся Эллиот. Отбиваясь от настойчивых стуков Бенджамина и Рин, он откусил кусок от своей палочки. Плечи его резко дёрнулись. — Твёрдое, как камень! Зубы сломаю! — Юный господин, его нужно размочить в напитке, — пояснила Рин. — Раньше сказать нельзя было?! Торговка ухмыльнулась, глядя на слезящегося Эллиота, и ткнула пальцем в меню. — Насладитесь им с одним из наших напитков. ＊ ＊ ＊ Моника купила горячее молоко с корицей, обмакнула кончик печенья и откусила. В тесто добавили ореховую муку — размоченное в молоке, оно напоминало нежную кашу. Простой, тёплый вкус. Эллиот, макая печенье в молоко без корицы, покосился на Рин. — Эй, няня, ты бывала в этом городе раньше? — Да, и, вероятно, знаю его лучше вас, юный господин, — ответила Рин, откусывая размоченное печенье. У духов, вроде Рин, нет вкуса, но есть она могла. Бенджамин, с интересом разглядывая печенье, спросил: — Ты так хорошо знаешь город... Может, знаешь и происхождение популии-рукки? — Да. "Популия-рукка, кал-рукка. Популия-рукка, лу-лу-лерия" — это человеческая транскрипция слов духов. Означает "очень весело или приятно". Лакомство назвали так в честь шепота духов, радующихся фестивалю. Традиционное угощение. — Слышал, язык духов отличается от человеческого... Как любопытно! — восхитился Бенджамин. Он размахивал недоеденным печеньем, как дирижёрской палочкой, и устремил взгляд в небо, словно заворожённый. — Десять лет назад на фестивале я слышал песню духов. Она звучала совершенно иначе, чем человеческая, и всё же разнеслась эхом по всему городу и поразила меня прямо в сердце. Словно слова духа наполнили весенние ветры сиянием. Эта песня слилась с музыкой людей, образовав нечто поистине… — Бенджамин, доедай уже, — прервал его Эллиот, оглядывая улицу. Там дети пели популия-рукка, стукая палочками, макали их в напитки и откусывали. — И правда, все так делают... Не заметил, — пробормотал Эллиот, прижимая палец ко лбу, разглаживая морщины. Затем покосился на Монику и скривился. — Чёрт, в последнее время только и позорюсь перед тобой. — Н-нет, ничего стыдного... — смутилась Моника. Эллиот чуть приподнял уголок рта в ехидной усмешке. — Тогда придётся перезаписать твою память неловкими историями о других членах совета... — Эллиот, это, по-моему, не слишком прилично, — заметил Бенджамин. Эллиот, не слушая, наклонился к Монике и прошептал: — Эй, бельчонок. Хочешь услышать про пушистый инцидент Сирила до твоего перевода? Секрет, о котором даже Его Высочество не знает. — Э? Моника хотела знать. Она действительно хотела знать. Но можно ли слушать позорные истории о Сириле за его спиной? Н-нет, это было бы плохо. Очень плохо… но… Эллиот, заметив её терзания, расплылся в ещё более злодейской улыбке. — Ну что, хочешь знать? — Ау... ууу... Бенджамин, допив молоко, вмешался: — Хватит, Эллиот. Леди Эверетт такого не пожелает. Моника мысленно взвыла и обхватила голову. Простите. Немножко хотела. Правда хотела узнать, простите, лорд Сирил... Эллиот надулся и уставился на Бенджамина. Тот, откинув льняные волосы, продолжил: — Чтобы перезаписать память, нужны воспоминания получше. Например, возвышенная музыка! Музыка — это голос души. Дуэт с певицей — резонанс душ. Для этого нужно хорошо знать друг друга. Понимаешь, Эллиот!? Эллиот помолчал, постукивая пальцем по виску, и подытожил: — То есть хочешь встретиться с певицей? — Именно! Вспомнив вчерашнее, Эллиот поморщился и замолк. Рин, доедая печенье, посмотрела на восток. — Тогда стоит заглянуть к той церкви. Там часто репетировала предыдущая певица. Она указала на окраину города. За крышами виднелось здание с витражами. — Оттуда доносится пение, — добавила Рин. — Что? — переспросил Эллиот, хмурясь. Расстояние было слишком велико. Но Рин уверенно кивнула. — У няни очень хороший слух. ＊ ＊ ＊ Церковь стояла в конце тихой улочки, вдали от главной дороги. Точнее, заброшенная церковь — её больше не использовали. Из-за неудобного расположения построили новую, ближе к центру. — Витражи работы известного мастера. Снаружи выглядят шикарно, поэтому здание сохранили, — равнодушно пояснил Эллиот. Он говорил так, будто ему всё равно, но явно изучил историю своего города. Когда витражи стали видны, послышался чистый девичий голос. Бенджамин закрыл глаза и задирижировал пальцами. — Гимн духам. Прекрасный голос. На обочине стояло несколько стульев. Моника внимательно их разглядела. Деревянные, потрёпанные ветром и дождём, но с какой-то величественной историей. Они стояли здесь не год-два, а гораздо дольше. Наверняка люди сидели здесь... слушая репетиции певицы. Рин подошла к стульям и посмотрела на Эллиота. — Юный господин, присаживайтесь. — С чего мне садиться на эту грязь? — скривился Эллиот. Рин села первой и похлопала себя по коленям. — Тогда на колени к няне. — ... Эллиот молча плюхнулся на соседний стул. Бенджамин сел рядом с непривычно весёлым видом, и Моника робко устроилась по другую сторону от Рин. Эллиот молча плюхнулся на соседний стул. Бенджамин сел рядом с непривычно весёлым видом, и Моника робко устроилась по другую сторону от Рин. Группа молча слушала юную певицу. Когда песня закончилась, из-за церкви вышла девушка с пушистыми светлыми волосами — певица Рози Мур. Увидев занятые стулья, она вспыхнула радостью, но тут же разочарованно сникла, заметив Эллиота. — А, это вы, милорд. Откуда узнали о моём месте для репетиций? Так хотелось послушать моё пение? — язвительно бросила Рози. — Это не я хотел, — буркнул Эллиот, кивнув на Бенджамина. Бенджамин встал и изящно поклонился — чуть театрально, но ему шло. — Приветствую. Бенджамин Мординг, музыкант, выступающий на фестивале. Лицо Рози изменилось. Только что дерзкая с Эллиотом, она напряглась и уставилась в землю. Бенджамин дружелюбно протянул руку. — Рад сотрудничеству, юная певица Рози Мур. Пусть ваш голос и моя музыка вдохновят город. — А, д-да... — неуверенно кивнула Рози, неловко пожав руку. Отпустив её, она резко отвернулась и убежала в сторону храма. Эллиот нахмурился. — Что за метаморфозы? Передо мной дерзила, а с Бенджамином вдруг стала пай-девочкой. Фанатка, что ли? — Не думаю, — неожиданно ответила Моника. Эллиот удивлённо повернулся к ней. Она мяла пальцы, подбирая слова. Поведение Рози показалось ей знакомым. — Когда я только стала одной из Семи Мудрецов... с другими мудрецами было так же. На самом деле у Моники всё было хуже: на первой встрече с Раулем она от напряжения завопила и упала в обморок. — Думаю, она оробела перед выдающимся человеком. Дочь знаменитой певицы Робин Мур, на одной сцене с гениальным Бенджамином Мордингом — давление огромное. Моника понимала желание сбежать, сникнув. Эллиот усмехнулся и уставился в сторону храма. — То есть после всех хвастливых речей она просто не уверена в себе? — Эллиот, — тихо прервал его Бенджамин. Он провёл пальцами по мшистому стулу с нежностью, как по инструменту. — Тяжело петь, когда зал пуст. Стулья поставили для слушателей репетиций певицы. Сколько лет никто на них не садился? Когда Рози вышла и увидела людей на стульях, её лицо на миг озарилось. Что она подумала? Бенджамин посмотрел в сторону леса. — Видели высокий забор у храма? Его поставили, чтобы толпа не лезла к певице. Десять лет назад я сам стоял у того забора, мечтая услышать её ближе. Интересно, сколько людей придёт в этом году... — грустно пробормотал он. Эллиот нахмурился, глядя туда же. — Юный господин, — окликнула Рин, вставая. — Чего ещё? — Я хотела бы... поболтать по-женски с мисс Молчаливой Ведьмой. Можно нам прогуляться по окрестностям? — Самое толковое предложение за день. Валяйте, — устало махнул Эллиот, откидываясь на спинку. День только начался, а он выглядел выжатым. Рин легонько хлопнула Монику по плечу и посмотрела на лес за городом. — Пойдёмте. — Да. Нужно уладить дела с вчерашний духом. Моника крепко сжала холодные от волнения пальцы. С певицей она ничем не поможет. Зато как маг — хоть чем-то. ---------- Старший брат Гуляя по лесу, Моника вспомнила Лес Шипов, принадлежащий дому Розенберг, который она посетила некоторое время назад. Однако лес Рейнфилда казался гораздо более ухоженным: расстояние между деревьями было относительно равномерным. Вероятно, из-за плановой вырубки. Здесь также имелись благоустроенные тропинки, по которым можно было спокойно гулять даже в повседневной одежде. — Вчера мы встретили духа... э-э, возле того источника, — сказала Моника. Она хорошо запоминала дороги, поэтому без труда добралась до вчерашнего источника. Для Рин этот лес должен был быть родным, ностальгическим местом, где она прожила долгое время, но служанка не оглядывалась по сторонам с умилением — её взгляд был устремлён строго вперёд. Точнее, на шелестящие деревья в глубине. То же самое, что и вчера. — Снова пришла, человек... Проклятые Семь Мудрецов... — раздался голос. Шорох постепенно распространялся по бокам и сзади. Почувствовав ещё более сильную, чем вчера, явную враждебность, Моника приготовилась в любой момент выставить защитный барьер. Может, удастся договориться... Переговоры были не её сильной стороной. Но она понимала: если противник готов к разговору, бой лучше избежать. Первый шаг в переговорах — узнать требования противника... Сжав вспотевшие ладони, Моника обратилась к невидимому собеседнику. — Э-э... чего ты... эм, хочешь? — запинаясь, спросила она. Не умея ходить вокруг да около, она могла только спрашивать прямо. — На что ты... эм, злишься? В ответ раздалось низкое рычание ярости. Прекрасный голос, не определяемый по полу, закричал, не скрывая гнева. — Людишки... Забыли все годы, что мы вас охраняли, и ещё имеете наглость возвращаться! Забрали моего собрата... моего старшего брата! — Привет, это я, твой старший брат, — вмешалась Рин, поднимая руку. Ветер, сотрясавший деревья, резко стих, и воздух словно замёрз. Моника, разинув рот, уставилась на Рин. Та, не отрывая взгляда от чащи, продолжила. — Давно не виделись, Рубельмерия, — произнесла она тоном, каким здороваются с малознакомым человеком на улице — без тени сентиментальности, отстранённо. — А... ах, ах, ах...! — донеслись взволнованные стоны, и деревья впереди снова зашумели. В следующее мгновение из кустов выскочил молодой человек. Длинные золотистые волосы, изумрудные глаза, стройная красивая фигура. На нём было старомодное жреческое одеяние — вероятно, подражание одежде древних жрецов. Юноша рванулся вперёд с быстротой дикого кабана, развевая длинные полы мантии, и на полной скорости врезался в Рин... обняв её за талию. — Братец! Братец Ринзбельфид, вы вернулись! Ах, ах, ваа, уооо, увооог...! — закричал он. Красивый юноша вцепился в талию Рин, издавая странные звуки, но лицо его оставалось почти бесстрастным — лишь брови слегка нахмурились. Духи ветра не умеют плакать, поэтому эти рыдающие вопли, дрожащие в горле, были, вероятно, способом выразить эмоции. Но зрелище красивого юноши, орущего "увооог" приглушённо, было по-своему эпичным. Неужели нельзя было научиться более человечному рыданию? Не обращая внимания на вопли, Рин повернулась к Монике. — Это мой младший брат, Рубельмерия, — представила она. — У духа... есть братья? — удивилась Моника. В Минерве ей объясняли: духи — сгустки маны, обретающие стихию и форму. У них нет родителей, крови, кровных уз. — Мы с Рубельмерией родились почти одновременно и в одном месте. Поскольку у меня было чуть больше силы, я стал старшим братом, — пояснила Рин. — Старший... б-брат? — переспросила Моника. Духи бесполы, поэтому могут принимать любой облик. Моника видела Рин мужчиной на шахматном турнире в Академии Серендия. Рин и Неро в костюмах, хором заявляющие: "Не трогай мою женщину" — яркое воспоминание. Но дух ветра Ринзбельфид всё равно ассоциировался у Моники с горничной. В смятении она слушала, как Рин, приложив руку к груди, добавила: — Раньше я чаще был мужчиной, поэтому он и зовёт меня братом. — А... понятно... — протянула Моника, отступая, чтобы разглядеть духа, всё ещё вцепившегося в талию Рин и орущего. Черты лица похожи, но Рубельмерия с его преувеличенной выразительностью — полная противоположность сдержанной Рин. — Вы... эм, совсем не похожи для братьев... — заметила Моника. — Характер духов ветра зависит от ветра, в котором они родились. Рубельмерия родился в самом сердце бушующего шторма, поэтому и ведёт себя так буйно, — объяснила Рин. — Б-буйно... — повторила Моника. Точное слово. Рубельмерия, вцепившись в талию и издавая "оооу, ууоу", действительно напоминал бурю — особенно по рывку и воплям. А в каком ветре родилась Рин? Как люди разные, так и духи. Но эти братья — крайности. Красивый Рубельмерия, не отпуская талию, поднял лицо и посмотрел на Рин снизу вверх. — Братец... ах, ууу, братец... Десять лет прошло с тех пор, как этот мерзкий человек забрала тебя... Я не забывал тебя ни дня! — воскликнул он. Рин резко наклонила голову. — Меня? Забрали? — переспросила она. — Тебя похитила эта мерзкая Мудрец... Карла Максвелл, Ведьма Звёздного Копья! Представляю, как ты страдал все эти годы! — продолжал Рубельмерия. Рин задержала взгляд, затем вернула голову прямо. — Нет. Я ушёл из леса сам. Это не похищение, — отрезала она. Рубельмерия нахмурился, не двигая лицом. Это был его способ выразить эмоции. — Тогда почему... Почему ты ушёл, ничего мне не сказав, брат?! — возмутился он. — Хм? Я же сказал перед уходом, — ответила Рин цепляющемуся брату. — "Я ненадолго отлучусь". Из уст Рубельмерии вырвался стон "хогуфуу". Моника мысленно взвыла. Рин ушла, сказав: "Я ненадолго", — и не вернулась. Рубельмерия решил, что её похитили, и разозлился. Правда о "похищении" раскрылась. У Моники закружилась голова. — Огюю... огооо... — продолжал Рубельмерия хрипло, словно его душили. Голос и жесты преувеличены, лицо почти не меняется. Типичный дух, неумелый в эмоциях. Сохраняя бесстрастие и лишь нахмурив брови, он спросил: — Братец, что произошло десять лет назад? Что тебя изменило? Рин схватила брата за затылок, грубо оторвала от талии и поставила рядом с Моникой. — Тогда я расскажу историю моей первой любви, — объявила она. — Э-э... п-первой любви? — пробормотала Моника. Рин кивнула. — Да. В книге написано, что люди любят хвастаться первой любовью. Расскажу о человеке, которого я полюбил, — о встрече с Ведьмой Звёздного Копья, Карлой Максвелл. ---------- Застойный ветер Дух ветра Ринзбельфид не знал, когда и в какой именно миг он родился. Очнулся — и уже обрёл самосознание. Просто однажды очнулся — и уже обладал самосознанием. Очнулся — и уже парил в небесах. Очнулся — и уже слышал, как сородич Рубельмерия зовёт его "братец". У духов самосознание бывает разным: у кого сильнее, у кого слабее. Ринзбельфид считал, что его "я" наверняка не такое мощное, как у Рубельмерии. Рубельмерия не был выразителен, как человек, но воля у него была железная. И он сам, и ветер вокруг него вечно гудели: гууун-гууун. К могущественным духам — Ринзбельфид и Рубельмерии — всегда липли слабые духи среднего и низшего ранга. Двое вели эту свиту и просто парили в небесах. Как звери бегут по земле, рыбы плывут в воде, а птицы летают в вышине, так и духам ветра естественно дрейфовать по небу. Но время шло, магическая сила постепенно уходила из мира. Духи теряли места обитания. Ветры в небе больше не несли маны. Просто паря, духи ветра слабели, тела их рассеивались. — Братец, мы на пределе. Давай осядем где-нибудь, — предложил однажды Рубельмерия. Ринзбельфид было всё равно: рассеяться и исчезнуть или нет. Родился случайно — значит, и исчезнуть случайно тоже естественно, подумал он. Но Рубельмерия с его упрямой волей не хотел ни своего исчезновения, ни исчезновения брата. Ринзбельфид было безразлично, и он кивнул: — Ладно, давай так и сделаем. Рубельмерия почему-то обрадовался, нашел лес с высокой магической силой и решил обосноваться там. Прошло ещё время, мана в мире продолжала убывать. В итоге они уже не могли выйти из леса. За его пределами, без чистой маны, духи не выживали. На короткое время выбраться было можно, но тело всё равно рассеивалось. Духи потеряли свободу. Чтобы действовать в местах с низкой маной, нужен был контракт с человеком. В лесу они едва держали форму, но Ринзбельфид чувствовал, как день ото дня тает его самосознание. Он — ветер. А застрял здесь. Никуда не деться. Разве застоявшийся ветер — это уже действительно ветер? — смутно думал Ринзбельфид в истрёпанном "я". Рубельмерия, рождённый в буре, оставался бодрым. Когда прилетал дракон, он вырывался вперёд, гууун-гууун бушевал и отгонял его. Ринзбельфид иногда помогал. Танцуя в небе, управляя ветрами, он хоть немного сохранял своё "я". ＊ ＊ ＊ — По-моему… — Рин прямо посмотрел на Монику, сидевшую на бревне и слушавшую рассказ. — Юный господин Эллиот сказал: "Король Духов Ветра ради спасения города послал посланника — духа ветра", но я думаю, никакого посланника не существует. Жители Рейнфилда почитали духов из леса как посланников Короля Духов Ветра, но на деле это были просто Рин и Рубельмерия, потерявшие пристанище. Они дрались с драконами только ради своего жилья, а не города. Но горожане решили, что это посланники, и устроили фестиваль благодарности. Или, подумала про себя Моника, всё было иначе. В храме Короля духов ветра Шефилда верующих мало, пожертвований тоже. И тут рядом поселились духи, охраняющие город. Храм ухватился за шанс: объявил о посланниках, устроил праздник, привлёк верующих и деньги. Вот это кажется правдоподобнее… Теперь правду не узнать. Но после поселения Рин и Рубельмерии город действительно стал мирным. — Мы, духи ветра, любим музыку как подношение. Этот город, полный музыки, был для нас уютным. Маны хватало, исчезновения не грозило. И всё же… — голос Рин был ровным, без эмоций, но в "и всё же" сквозила лёгкая тоска. Благодарность людей, безопасное место — и всё-таки недовольство: "Неужели так и должно быть?" — Я ненавидел мысль о застойном ветре. Но тогда моё "я" было так слабо, что я даже не осознавал этого, — глаза Рин смотрели вдаль, словно вспоминая кого-то. — И вот однажды, просто дрейфуя по лесу… я встретил Карлу. ＊ ＊ ＊ Женщина разбила палатку у родника в глубине леса и ловила рыбу. В другом лесу это не удивило бы, но здесь — немыслимо. Ближе к храму ещё терпимо, но в глубине мана очень густая. Долгое пребывание вызывало отравление у людей со слабой сопротивляемостью. Потому горожане твердили детям: не ходите вглубь. Женщина по виду — путешественница. Возможно, не знала об опасности. Ринзбельфид, парящий поблизости, решил предупредить. Этот поступок был продиктован не добротой, а всего лишь прихотью ветра. — Здесь высокая концентрация маны, лучше не задерживаться, — сказал он, принимая облик юноши в жреческих одеждах. Принимая облик человека, Ринцбельфид почти всегда принимал облик молодого человека в жреческих одеждах. Этот наряд был имитацией того, что носили жрецы, когда впервые прибыли в эти края. Поскольку с тех пор прошло довольно много времени, нынешним людям он, вероятно, показался очень старомодным. Женщина не шелохнула бровью, лишь весело покосилась. Лет чуть за двадцать. Без макияжа, рыже-каштановые волосы небрежно собраны сзади. — Спасибо за заботу. Но я в порядке. Сопротивляемость к мане у меня хорошая, неделю-другую продержусь… Месяц, правда, рискованно... — пробормотала она и выдернула прибор: диск на колышке. Заглянула, кивнула на цифры. — Видишь? Это инструмент для измерения плотности маны в земле. Господи, этот лес просто потрясающий. Никогда бы не подумала, что ещё остались места с таким количеством маны. Её тон был неторопливым, словно она вела непринуждённую беседу. Несмотря на то, что она имела дело с более сильным духом, она не выказывала ни малейшего напряжения или беспокойства. Такое спокойствие заинтриговало Ринзбельфид. — Вы маг? — спросил он. — Ага. Хожу по стране, обследую места с маной. Но сюда приехала по другой работе, — женщина кивнула в сторону входа в лес. Там храм Короля Духов Ветра Шефилда. — Получила предложение о работе в пути. Направилась прямо сюда, но без мантии и посоха меня не пустили — не похожа на мага. — Разве маги не носят мантию и посох всегда? — В дороге они мешают. Обычно я оставляю их дома, в столице. — К тому же перед фестивалем все гостиницы забиты, — женщина рассмеялась, будто ей всё равно. Удочка дёрнулась — клюнула. Ринзбельфид по прихоти вызвал ветер, подхватил рыбу. Женщина свистнула, подтянула. Упитанная рыба билась, брызгая. — Спасибо за помощь, — сказала она, насадила на вертел, воткнула у костра. Пока рыба жарилась, она налила кофе из котелка в кружку и достала из сумки завернутую в бумагу палочку-сладость. Разломила её пополам и одну половинку протянула. — Держи. — Это что? — Не знаешь? Местная сладость. Стукнула своей половинкой о его и запела: — Популия-рукка, карулукка. Популия-рукка, луулулерия. Слова были незнакомыми, но почему-то казались знакомыми. Ринзбельфид понял: похоже на язык духов. Произношение кривое. Он сжал сладость и пропел по-духовному: «———♪!» Деревья зашелестели. Песнь духов — не как человеческая, а скорее как заклинание. Песнь ветра шепчет сородичам и вызывает мановые ветры. Голос Ринзбельфида стал ветром с желто-зелёными искрами, качающим траву и деревья. Женщина улыбнулась и стукнула сладостями снова. — Популия-рукка, калурукка. Популия-рукка, луулулерия. «———♪!» Песни слились воедино. Ринзбельфид, напевая, подумал: давно не пел. Что значат эти слова? — Ну как? Повеселее стало? — женщина рассмеялась, обмакнула сладость в кофе — та размякла, и она с аппетитом откусила. Протянула кружку. Ринзбельфид потянулся, чтобы обмакнуть свою. Но сверху ударил мощный мановый ветер — он замер. С сладостью в руке он взмыл вверх и спрятался в кронах. Через секунду сверху спустился человек — не дух, а маг. Молодой, в форме с высоким воротом и плащом, каштановые волосы собраны сзади. Женщина не удивилась ни улетевшему духу, ни спустившемуся человеку — продолжала жевать. — Карла, доставка, — сказал он, протягивая вещи. Это была мантия, украшенная роскошной вышивкой, а рядом с ней — золотой посох с прекрасным блеском. Женщина положила недоеденную сладость на кружку и приняла. — Извини, Луис. Только с учений с Империей — а я тебя по мелочам... — Я в отпуске, мне не сложно… — Луис осёкся и нахмурился, глядя на палатку и костёр. — Но почему ты ночуешь в глуши? Неужели эти храмовые старикашки… Глаза его сверкнули. — Выставили за дверь, — усмехнулась женщина. Луис цокнул языком, глянул грозно в сторону храма. Улыбнулся злобно и заговорил изысканно: — Сейчас пойдёшь к ним? Позволь сопровождать. Хочу видеть, как старики будут суетиться и заискивать. — Не говори гадостей. Я не такая важная, — скривилась она в усмешке. Он ответил театрально: — Ах что вы! Сэмпай, великая из Семи Мудрецов, Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл! Рин спрыгнул с ветки бесшумно и улетел. В небе он запел уже по-человечески: — Популия-рукка, калурукка. Популия-рукка, луулулерия… Откусил сладость. Твёрдая. Борясь с твёрдостью, он вспомнил, что прошло уже довольно много времени с тех пор, как он в последний раз принимал пищу. ---------- Звёздное копьё сверкает в ночи Вечером того же дня Ринзбельфид снова посетил источник и обнаружил палатку, установленную на том же месте, что и днём. Карла сидела у костра. Убедившись, что поблизости нет других людей, Ринзбельфид грациозно спустился к Карле. — Вы заставили этих старых дураков в храме суетиться и заискивать перед вами? — спросил Ринзбельфид, повторяя слова молодого человека, услышанные днём. Карла расхохоталась, сделала глоток вина прямо из бутылки и с удовольствием выдохнула. — Ну, как вы, наверное, догадываетесь, жрецы храма впали в панику, когда я явилась с мантией и посохом, — ответила она, снова отпив глоток и бросив косой взгляд на Ринзбельфид. — Они даже приготовили мне роскошную гостевую комнату, но... — Она была слишком роскошной, чтобы расслабиться, поэтому я отдала её своему младшему Луису и улизнула, — продолжила Карла, небрежно бросив в рот кусок вяленого мяса. — Должно быть, всё будет в порядке, если я отлично проведу завтрашнюю церемонию, верно? Молча наблюдая за ней, Ринзбельфид размышлял о причине своего визита. Если бы его интересовала музыка, он мог бы просто пойти в город и послушать сколько угодно песен. Так почему же он здесь? Почему раскрылся перед этим человеком и завязал разговор? — Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл, — произнёс Ринзбельфид. Карла не выказала никаких признаков удивления и просто кивнула: — Угу. Ринзбельфид озвучил пришедшую ему в голову причину. — Я хочу поговорить с вами. Что мне делать? — спросил он. Карла снова расхохоталась — смех её был радостным, без тени насмешки. Когда смех стих, она похлопала по земле рядом с собой. — Тогда сначала присядь рядом, — предложила она. — Понял. Сяду, — ответил Ринзбельфид и сел рядом с Карлой, обняв колени. Вид молодого жреца в облачении, обнимающего колени и сохраняющего при этом идеально прямую спину, вызвал у Карлы новую волну смеха — она выдохнула, словно фыркнула. Её выражение лица напоминало кошку, дремлющую на солнце: тёплое, расслабленное, капризное, но достаточно терпимое, чтобы позволить кому-то сесть рядом. — Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл, — снова произнёс Ринзбельфид. — Каждый раз называть полным именем и титулом — слишком хлопотно. Просто зови меня Карла, — сказала она, положив голову на сжатые колени и глядя на него. Ринзбельфид несколько раз беззвучно произнёс имя про себя, прежде чем сказать вслух: — Карла. — Ага? — отозвалась она. — Кажется, я чувствую к вам интерес, — признался Ринзбельфид. — О, для меня это большая честь, — улыбнулась Карла. Прошло много времени с тех пор, как Ринзбельфид в последний раз общался с человеком, поэтому ему было трудно выразить свои чувства. Только тогда он осознал, что уже давно плывёт по течению, забыв думать самостоятельно. Когда он в последний раз по-настоящему о чём-то размышлял? — Мне кажется, вы мне интересны, но я не знаю, какой именно интерес. От этого я чувствую себя очень... мошомесо, — сказал он. — Мошомесо? — переспросила Карла. — Я попытался выразить словами своё нынешнее состояние души, — объяснил Ринзбельфид. Карла задумчиво кивнула и встряхнула бутылку вина. — Понятно. Так что, по-человечески говоря, ты чувствуешь тревогу — Тревожно, я вижу. Ну что ж, я тоже очень волнуюсь, глядя на тебя. Однако я не знаю, в чём причина, и это только усиливает мою тревогу. — Духу ветра это, наверное, сложно решить — ведь нельзя просто выпить и проспать все проблемы, — усмехнулась Карла. — Это метод, который люди используют для преодоления тревоги? — спросил он. — Это способ отложить проблемы на потом, — ответила она. Несмотря на шутливый тон, в голосе Карлы не было ни капли злобы — он звучал легко и непринуждённо. — Если, глядя на меня, ты чувствуешь тревогу, значит, что-то во мне тебя зацепило. Задавай вопросы, которые приходят в голову. Может, это даст подсказку для решения, — предложила она. Ринзбельфид кивнул и озвучил одно из сомнений, возникших у него по поводу человека перед ним. — Что такое Звёздное Копьё? — спросил он. — Ого, сразу с этого? — удивилась Карла. — Я воспринимаю титулы как символы, представляющие личность. Значит, Звёздное Копьё — это что-то, символизирующее вас, — объяснил Ринзбельфид. Карла прижала палец к виску, обдумывая, как лучше объяснить, и помычала. — Хм, вместо слов, может, быстрее будет просто показать, — решила она. Карла скрестила ноги по-турецки, положив левую руку на землю и подняв правую в воздух. Затем закрыла глаза и начала читать долгое заклинание. Над поверхностью источника возник магический круг, а вокруг него — ещё пять. Ринзбельфид понял: каждый из шести кругов — отдельное заклинание. Значит, Карла одновременно творила шесть заклинаний. Но люди должны поддерживать не больше двух заклинаний одновременно. Будучи духом, Ринзбельфид не мог постичь магические формулы. Однако даже он понимал, что это невероятно сложная техника. Карла подняла правый указательный палец — седьмой магический круг наложился на все остальные. В центре начала скапливаться огромная мана, приняв форму белого копья, в несколько раз длиннее копий для конницы. Остриё было направлено прямо в ночное небо. Несмотря на контроль над такой огромной магией, лицо Карлы оставалось, как у кошки дремлющей на солнце. — Пронзи, Звёздное Копьё. — произнесла она непринуждённым голосом, словно в обычной беседе. Белоснежное копьё взмыло в небо, словно падающая звезда, оставляя сверкающий след, прорвало облака и скрылось из виду. Ринзбельфид лишился дара речи. Если бы это копьё ударило по земле, оно стёрло бы весь лес. Оно легко пробило бы чешую даже высшего дракона. — Вот это и есть моё прозвище — магия света под названием "Звёздное Копьё". Пользователей света и тьмы мало, поэтому меня считают редкостью, — объяснила Карла. Все люди рождаются с предрасположенностью к стихиям. Чаще всего — земля, вода, огонь, ветер. Реже — молния, лёд. Свет и тьма — особые стихии. Говорят, ими владеют только люди особой крови. — Значит, вы из особой родословной? — спросил Ринзбельфид. — Нет, совсем нет. В моей семье почти нет магов — в основном учёные, — ответила Карла с дерзкой улыбкой. Тогда почему Карла может использовать магию света — Звёздное Копьё? — Моя настоящая стихия — ветер, но у меня есть небольшой талант: я могу поддерживать семь заклинаний одновременно, — объяснила она. — Небольшой талант? — переспросил Ринзбельфид ошеломлённо. Это нельзя было списать на "небольшой талант" — это был сверхчеловеческий подвиг. По крайней мере, он никогда не видел такого человека. — С детства я умела думать о нескольких вещах сразу. Например, читать книгу, напевать песню и планировать ужин одновременно, — продолжила Карла. Для Ринзбельфид, давно разученного думать самостоятельно, это было шоком. Пока он мучился с выражением мыслей, Карла параллельно вела несколько цепочек размышлений. — Кажется, в твоей голове всегда большая занятость, Карла, — заметил он. — Привыкнешь — ничего особенного. А Звёздное Копьё — применение этого. Помимо основного заклинания для копья, я отдельно использую три преобразования стихий, плюс фиксацию, поддержание и усиление. Комбинируя семь заклинаний, грубой силой создаю магию света, — объяснила она. Ринзбельфид плохо разбирался в человеческой магии, но понимал: это требует невероятного мастерства. Семь заклинаний одновременно и создание света — за пределами человеческих возможностей. И эту задачу решила молодая женщина с такой беззаботной улыбкой. Карла бросила полено в костёр и впервые криво усмехнулась. — Но на практике это заклинание смехотворно бесполезно. Путешественнику вроде меня лучше тратить ману на огонь или воду, — сказала она. Звёздное Копьё жрёт уйму маны. Даже для дракона есть более эффективные заклинания. — По сути, это как необычный фейерверк. Использую только для магических посвящений. Храм даже попросил показать его на завтрашнем фестивале, — добавила Карла, допив вино и зевнув. Использование мощной магии вызвало сонливость. — Теперь я понимаю, почему вы одна из Семи Мудрецов. А остальные такие же? — спросил Ринзбельфид. — Ни за что. Я, наверное, единственная, кто так часто уезжает из столицы. Меня тянет странствовать — не могу усидеть на месте. Родители и брат были такими же, — ответила она. — Понятно. Тогда вы — как ветер, — заметил Ринзбельфид. Карла приподняла сонные веки и посмотрела на него бесстрастно — как учёный на подопытного. Ринзбельфид задумался: о чём она думает, ведя семь мыслей параллельно? В итоге Карла зевнула широко. — Великая магия клонит в сон. Я пойду спать. Спокойной ночи, — сказала она. — Да, спокойной ночи, Карла, — ответил Ринзбельфид и, помедлив, добавил: — До завтра. Карла приоткрыла один глаз и улыбнулась сонной кошачьей улыбкой. — Путешественники не дают обещаний на завтра, — сказала она. Она позволила сесть рядом, но не дала обещания на завтра — совсем как кошка. Прим. пер. моя-моя по японски тревога Рин исковеркала это в мошомесо ---------- Буйные младшие братья На холме чуть южнее леса Рейнфилда в воздухе парил красивый юноша в жреческих одеждах, его длинные золотистые волосы развевались на ветру. Звали юношу Рубельмерия. Он был высшим духом ветра. За Рубельмерией, хлопая крыльями, гналась стая из шести виверн с зеленовато-коричневой чешуёй — одна из них была заметно крупнее остальных. — Угу-го-го-го… — прорычал он. — Как вы назойливы. Неприятно. Очень неприятно. Рубельмерия, сохраняя бесстрастное выражение лица, нахмурился. Он пришёл прогнать виверн, приближавшихся к лесу, но вместо этого сам оказался в роли преследуемого. Стая, благодаря крупной особи, сохраняла определённую координацию. Поэтому даже мощные порывы ветра, созданные Рубельмерией, виверны мгновенно обходили, разворачиваясь и вновь бросаясь в атаку. Рубельмерия отлетел подальше и острым клинком ветра пронзил лоб одной из приближавшихся виверн. Одна повержена — но тут же сзади подлетела другая, широко раскрыв пасть, чтобы проглотить духа ветра. В этот миг раздался свист ветра. Движения виверны замерли, и она рухнула на землю. Её шея и туловище были разделены так, будто по ним прошёлся острейший клинок. Клинок ветра, насыщенный маной высокой плотности, одним ударом обезглавил дракона. На такое, из тех кого знал Рубельмерия, способен был лишь один-единственный дух. — Братец Ринзбельфид! — воскликнул он. ＊ ＊ ＊ Ринзбельфид обрушил на стаю виверн клинки ветра. Человеческая магия не способна разрезать чешую дракона клинком ветра. Но Ринзбельфид, будучи высшим духом, мог создавать клинки ветра с куда большей плотностью маны. Конечно, даже ему не под силу было разрубить пополам взрослую особь, но отсечь голову младшей виверне — вполне. С прибытием Ринзбельфид Рубельмерия воспрял духом: окружающие ветра с рёвом закружились в вихре. — С братцем мне нечего бояться! — воскликнул Рубельмерия. Миниатюрное торнадо, созданное им, устремилось к стае виверн. Те попытались развернуться, но Ринзбельфид создал встречный вихрь — и столкнул их лоб в лоб. Зажатые между двумя торнадо виверны лишились крыльев и жалко рухнули на землю. Рубельмерия, не меняя бесстрастного выражения лица, довольно фыркнул. — Братец Ринзбельфид! — Ах, точно. Рубельмерия в замешательстве нахмурился, не поняв спокойного ответа Ринзбельфида. Тот кивнул и пояснил: — Я начал забывать своё имя. Хорошо, что подтвердил. — … — Что ж, я пошёл. Ринзбельфид поднял руку в прощальном жесте младшему брату и вернулся в лес. Битва с вивернами изрядно истощила его ману, и края тела начали расплываться. Но в лесу он восстановится — хотя бы до приемлемого вида. Убедившись, что его облик снова принимает человеческие очертания, Ринзбельфид направился к источнику. Карла не дала вчера обещания "до завтра", но до конца фестиваля она должна была оставаться. Хочу, чтобы она назвала меня по имени. Вчера он не представился Карле, потому что не был уверен в своём имени. Но сегодня, уточнив у Рубельмерии, он мог сделать это как следует. Солнце давно взошло, люди уже проснулись и занимались своими делами. Ринзбельфид с облегчением увидел палатку у источника — на том же месте. Но рядом с Карлой был ещё кто-то. Молодой человек с каштановыми волосами — младший соученик Карлы, как выяснилось, — о чём-то увлечённо с ней говорил. — Эти старики, сами не желая соваться в лес с густой маной, подлизывались ко мне: "Пожалуйста, проверьте, как там госпожа Ведьма Звёздного Копья", — ухмыльнулся он. Ринзбельфид узнал это выражение — лицо злодея. — Ну, признаюсь, было забавно видеть, как они пресмыкаются перед таким юнцом, как я. Ха-ха-ха! — Опять ты за своё, играешь злодея, — вздохнула Карла, глядя на выходки младшего соученика с усталым видом. Затем, словно старшая сестра, отчитывающая брата, она опустила брови и улыбнулась. — Тебе не нужно злиться за меня. Младший соученик удивлённо заморгал и надул губы. — Я просто считаю, что ты заслуживаешь лучшего обращения. И жрецы, и знать… все эти старые выжившие из ума властители всегда смотрят на тебя свысока. — Молодая женщина из простолюдинов на должности магической графини— естественно, что хорошего отношения не жди. Но ты не беспокойся обо мне, лучше помоги тем, кто в похожем положении, — мягко ответила Карла, намекая, что её всё устраивает. Младший соученик замолчал, словно обиженный ребёнок, затем вытащил из-под мантии руку и протянул бутылку вина. — Подарок. Стянул для тебя. Карла взяла бутылку, взглянула на этикетку и округлила глаза. — Ого, дорогая марка. Не для того, чтобы глушить на природе. — Жрецы едят и пьют так, будто вельможи. В храм текут немалые деньги, — намекнул младший соученик на растраты. Карла тихо отчитала его: — Луис, совать нос в дела местных властей и искать у них изъяны — твоя дурная привычка. Я не собираюсь вмешиваться в их порядки. — Понял. Обменявшись ещё парой слов, младший соученик ушёл. Убедившись, что он скрылся из виду, Ринзбельфид спустился перед Карлой. — Похоже, все младшие братья буйные, — заметил дух ветра. — Буйный… хм, ну, он и правда немного вспыльчив, — согласилась Карла. Она подняла бутылку вина. — Выпьешь? Ринзбельфид, не ощущающий вкуса, покачал головой. — Я дух ветра, подношения вроде алкоголя мне не нужны. Но важнее… Он положил свою руку поверх руки Карлы, сжимавшей бутылку. Рука женщины, огрубевшая и потрескавшаяся от странствий. Почувствовав её тепло, дух ветра произнёс: — Ринзбельфид. Карла удивлённо посмотрела на него, и он с лёгкой гордостью добавил: — Моё имя. Вчера я не был уверен, поэтому уточнил у младшего брата. — Что? — хрипло переспросила Карла. Она сурово уставилась на Ринзбельфида, крепко сжав его руку, и быстро пробормотала что-то — вероятно, заклинание обнаружения. — Вчера ты сказал мне: "Ты, должно быть, как ветер", как будто ты не был уверен в себе. Ринзбельфид смутно вспомнил, что да, сказал что-то подобное. Пока он размышлял, Карла продолжила, не отпуская его руки: — Твоё "я" слабеет, ты даже с ветром себя отождествляешь с трудом. Забывать собственное имя — смертельный симптом. При таких темпах ты скоро исчезнешь. Для человека это звучало как смертный приговор. Но сердце Ринзбельфид не дрогнуло. "Вот как", — подумал он. И только. Гораздо больше его беспокоило, что Карла до сих пор не назвала его по имени — после всех усилий, чтобы его подтвердить. — Ты помнишь, какой ты ветер? Свою родину? — спросила Карла. Ринзбельфид молча покачал головой. Он смутно помнил, что младший брат Рубельмерия родился в буре, но о себе — ни места, ни времени, ни обстоятельств рождения. Карла отпустила его руку и глубоко вздохнула. — Вмешиваться в чужие дела — не в правилах странника… но если ты просто исчезнешь, мне будет не по себе… Сейчас это вызовет переполох… Да, ночь фестиваля подойдёт. Она энергично почесала голову и пробормотала что-то себе под нос. Ринзбельфид молча наблюдал. Вдруг Карла подняла лицо и посмотрела прямо в его глаза. — Дух ветра Ринзбельфид. В миг, когда она произнесла его имя, он ощутил: да, я здесь. Его размытое, поблекшее "я" словно обрело очертания. Пока Ринзбельфид смаковал это ощущение, Карла убрала суровое выражение и, прищурившись в улыбке — как тогда, когда разрешила сесть рядом, — сказала: — В ночь праздника приходи на крышу храма. Я покажу тебе нечто потрясающее. ---------- Весенняя буря Ринзбельфид мягко, словно пёрышко, парил на ветру и наконец бесшумно коснулся кончиками пальцев крыши храма. Даже не напрягая слух, он ясно различал доносившиеся со стороны города весёлые голоса и музыку. Праздник вот-вот должен был начаться. Перед деревянной оградой, установленной неподалёку от храма, уже толпился народ — все с нетерпением ждали песни дивы и магического подношения от одного из Семи Мудрецов. — Я подарю вам нечто поистине невероятное, — прошептала она тогда. С того дня Ринзбельфид больше не видел Карлу. Она свернула палатку и ушла из леса. А он жалел — до сих пор жалел, — что она так и не назвала его по имени ещё хоть раз. Жалеть… Неужели это и есть привязанность? Значит, даже у воплощения ветра может быть то, к чему он привязывается. И ещё у Ринзбельфида было предчувствие: как только Карла покинет этот город, он сам окончательно исчезнет. Не от недостатка магической силы, а от потери «я» — забудет, кто он такой, и растворится. Самый что ни на есть подходящий конец для капризного духа ветра. А вот Рубельмерия — сплошной комок самосознания. Без Ринзбельфид он продолжал бы беззаботно жить своей жизнью и радоваться всему на свете. И сейчас наверняка носился где-то высоко в небе, предвкушая праздник. С площади перед храмом раздались звуки фортепиано, а следом — голос дивы. Прекрасная песня, — искренне восхитился Ринзбельфид. Духи ветра любят красивую музыку. Песня, подготовленная храмом, была настолько великолепна, что в иные времена её вполне могли бы посвятить самому Королю Духов Ветра. Голос, что рождается раз в столетие. На фоне фортепиано и пения раздался чистый, прохладный звон посоха. Рядом с дивой стоял человек в мантии и держал высоко поднятый богато украшенный посох. Из-под капюшона виднелись рыже-каштановые волосы. Карла. Она начала длинное-длинное заклинание. И Ринзбельфид сразу почувствовал неладное. Заклинание… другое. Карла говорила, что на празднике покажет "Звёздное копьё". Но слова, что сейчас слетали с её губ, совсем не походили на те, что он слышал той ночью. Посох окутался белым сиянием, и в небе начала скапливаться огромная магическая сила. Подняв голову, Ринзбельфид увидел, как белые светящиеся частицы собираются в единую форму. — Это… врата. Врата из чистого белого света. Он знал, что это значит. — Призыв Короля Духов… Как только врата откроются, часть силы Короля Духов проявится в этом мире. Одно из высших заклинаний, доступное немногим. Вот что она хотела мне показать. Карла, наверное, думала, что, коснувшись силы Короля Духов Ветра, он вернёт себе утраченное "я". Но врата в небе оставались закрытыми. Люди внизу зашептались, недоумевая, а Карла продолжала петь. На её висках проступили капли пота. Не может быть… Посох снова издал чистый звон, и в небе собралась новая волна магической силы. Появились вторые врата. Заклинание всё ещё не закончилось. Неужели… Третьи врата возникли прямо над лесом Рейнфилда — на севере, юге и востоке. Карла продолжала петь. — Ах… Когда в последний раз он издавал такой восхищённый вздох? Когда в небе вспыхнули четвёртые врата, из груди Ринзбельфид действительно вырвался вздох. Дива замолчала, уступив место сопровождению, и в этот момент Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл громко воскликнула: — Откройтесь, врата! Четверо врат распахнулись одновременно — и все духи ветра вокруг мгновенно умолкли. На кратчайшее мгновение их молчание распространилось, словно волна. — Явись из края тишины, Король Духов Ветра Шефилд! Четверо врат, сверкая мириадами светящихся частиц, притянули к себе далёкие ветра со всех концов света. Заклинание призыва Короля Духов вызывает не самого Короля, а лишь часть его силы — и потому теоретически одновременное открытие четырёх врат возможно. Но сколько магов за всю историю смогли это сделать? Ринзбельфид, по крайней мере, не видел ни одного. Это было чудо, доступное лишь гениальной Ведьме Звёздного Копья Карле Максвелл, способной одновременно удерживать семь заклинаний высшего уровня. Не успев опомниться, Ринзбельфид сорвался с крыши храма и бросился прямо в бушующий вихрь. Ледяной северный ветер, сухой восточный, несущий запах увядшей травы, тёплый южный с ароматом спелых фруктов, влажный западный с привкусом соли — все они подхватили его, кружили, швыряли, пока он не оказался в самом центре четырёх врат. Только там, в центре четырёх ветров, царил полный штиль. Всё верно, я… В самом сердце бушующей бури Ринзбельфид вспомнил. Весенняя буря. Именно в центре весенней бури родился дух ветра Ринзбельфид. Рубельмерия считала его старшим братом потому, что они появились из одной и той же бури: он — спокойный глаз бури, она — всё, что кружится вокруг. В тот миг, когда память вернулась, перед глазами у него что-то ярко вспыхнуло и лопнуло. Ринзбельфид опустил взгляд на храм. На женщину у алтаря, что держала посох и смотрела в небо. Великая ведьма, сотворившая чудо, подняла на него глаза и улыбнулась. И в тот же миг он ясно услышал стук несуществующего сердца в своей груди. Мощная волна чувств ударила в грудь, глаза защипало, а весь мир засиял ослепительным светом. В центре этого сияющего мира стояла и улыбалась Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл. «———♪! ———♪!» В самом центре врат Ринзбельфид запел радостную песнь. Песнь духов — то же самое, что заклинание. Вокруг него закружился сверкающий вихрь света, поднялась весенняя буря. Длинное музыкальное вступление закончилось, и дива вновь запела. Её голос наложился на песнь Ринзбельфида и разнёсся повсюду. Совершенно разные языки, совершенно разные мелодии — и всё же они слились в одно, без единой фальшивой ноты, заставив дрожать сердца людей и духов. ＊ ＊ ＊ — Призыв… и одновременное удержание… четырёх врат Короля Духов… — прошептала Моника, едва удерживаясь, чтобы не упасть в обморок от потрясения, и подняла глаза на Рин. Перед поездкой в Рэйнфильд она внимательно изучила старые записи о прошлых магических подношениях. Там значилось просто: "Призыв Короля Духов Ветра". С самого начала её мучил вопрос: почему не "Звёздное копьё"? Да я и двух-то врат одновременно не удержу… а четыре… четырееее!!! Дело не только в объёме маны. Чем выше уровень заклинания, тем сложнее поддерживать несколько одновременно. Талант Карлы удерживать сразу несколько высших заклинаний даже для Моники был настоящим чудом, которому она не могла подражать. — Госпожа Ведьма Звёздного Копья… правда была невероятной… — выдохнула Моника. — Да, поистине невероятной, — энергично кивнула Рин. Моника без сил плюхнулась на пенёк и обхватила голову руками. Самое сильное, что она умела, — это как раз призыв Короля Духов. Именно его она и собиралась показать на празднике. А десять лет назад Карла уже показала то же самое… только в четырёх экземплярах сразу. Только сейчас до Моники дошло. Её безмолвная магия хороша тем, что работает быстро и незаметно. А для праздничного магического подношения, где требуется зрелищность и блеск, это смертный приговор. Император Черный Лев когда-то прямо сказал ей: "Твоя магия слишком скромная, в ней нет размаха". И он был абсолютно прав. И что же мне теперь делать на этом году? Пока Моника тихо паниковала, Рин спокойно продолжил: — Так благодаря Карле я вспомнил, кто я есть, и вернул себе "я". — А, да… понятно… — выжала из себя Моника. Спросить "а что же мне теперь показывать?" она так и не решилась. Рин слегка склонил голову и посмотрел на Рубельмерию. — До этого момента ты тоже всё помнишь, верно? — Да-да, конечно помню! — оживился Рубельмерия. — Потом брат исчез из леса… Значит, он заключил контракт с той Ведьмой Звёздного Копья и ушёл с ней, да? — Нет, — Рин покачал головой. Тут Моника вспомнила: контракт Рина вовсе не с Карлой. Ее контрактор Барьерный Маг Луис Миллер. Но почему тогда… Карла смогла призвать Короля Духов Ветра — значит, её стихия тоже ветер. С Рин у них полная совместимость. Никаких препятствий для контракта. И всё же почему они не заключили контракт? Рин тихо ответила: — Карла меня отвергла. ---------- Убеждение путешественника — Меня отвергла Карла, — тихо произнесла Рин. От этих слов Моника растерянно заморгала: а где же, спрашивается, та Єсчастливая история любвиЄ, о которой она только что говорила? Рубельмерия, сохраняя бесстрастное лицо, лишь нахмурил брови и низко, почти рычаще, протянул: — Угогогогох… Моника робко спросила: — Э-э… а что именно случилось после той церемонии? Рин положила ладонь себе на грудь, закрыла глаза и заговорила так, будто вновь переживала тот момент: — Я задумалась о чувстве, что внезапно родилось у меня в груди. Красивая блондинка — дух ветра в человеческом облике — продолжала, словно обращаясь к самой себе: — Из глубины сердца поднималась нежность. Желание прикоснуться, быть рядом… Эти чувства переплетались, бурлили, точно весенний шторм, заставляя всё внутри трепетать… Она открыла глаза и посмотрела прямо на Монику: — Я решил: это любовь. Рубельмерия тут же подался вперёд: — Братец Ринзбельфид, прошу прощения за дерзость! Считать это любовью только на таком основании — слишком поспешно! Рин спокойно ответила: — У духов тело устроено иначе, чем у людей. У нас не повышается температура, не учащается пульс, не краснеют щёки — никаких привычных человеку симптомов любви. "Хм?" — подумала Моника. Почему-то эти «обычные симптомы любви» показались ей до боли знакомыми. Недавно она ведь серьёзно изучала похожие признаки… только тогда это называлось… простудой? Простуда… да, точно, что-то вроде простуды… Кто же у нас недавно болел? Зимой, кажется… зимой кто-то… Рин между тем продолжала: — И всё же, если выразить то моё чувство одним словом… я бы сказала: волнение. Сердце колотилось — вот и всё. Волнение? Дверца памяти уже приоткрывалась, но тут Рубельмерия гаркнул: — Возражаю! От крика мысли Моники разлетелись, дверца с грохотом захлопнулась. — Братец Ринзбельфид, волнение бывает разное! От страха, от волнения, от восторга — живое существо может колотиться по тысяче причин! — Рубельмерия сжала кулаки и шагнула ближе. — По-моему, вы просто приняли восхищение магией Ведьмы Звёздного Копья за любовное чувство! От этих слов у Моники неприятно защекотало в груди. Она начала нервно ёрзать. Рин же осталась совершенно спокойна: — Нет. Я влюбился не в магию Карлы. Призыв Короля Духов стал лишь толчком. Она выложилась ради меня до последней капли… Увидев это, я и потерял сердце. В голосе Рин, обычно ровном и бесстрастном, Монике почудилась удивительная теплота. А сама Рин даже чуть гордо выпрямилась — будто гордилась той, кого полюбила. Рубельмерия открыл было рот для нового возражения, но тут же закрыл его. Он понял: чувства старшего брата непоколебимы. — Осознав свою любовь, я решил признаться Карле… — Рин чуть понизила голос. — И попал в крайне неловкое положение. ＊ ＊ ＊ Закончив магическое подношение, Карла рухнула на колени почти одновременно с последней нотой песни Певицы. Подбежавший Луис тут же подхватил её под руку. — У-у… выложилась под ноль… Голова круугом от нехватки маны… — прохрипела Карла, бледная как мел, и слабо улыбнулась ему. — Прости, отведёшь меня поглубже в лес? Там мана гуще, быстрее оклемаюсь. — И это ты мне постоянно говоришь "не переусердствуй"… — проворчал Луис, но плечо подставил и, коротко извинившись перед жрецом, повёл её в чащу. Сверху за ними незаметно следил Ринзбельфид. У родника Карла попросила: — Здесь хватит, — и с блаженным стоном повалилась на спину прямо на траву. Луис присел рядом и спросил: — Почему ты не использовала "Звёздное Копьё"? Оно тоже жрёт ману как не в себя, но всё-таки не четверо врат Короля Духов подряд... Карла, не отрывая взгляда от неба, вдруг расплылась в победной улыбке — явно уже заметив духа ветра. — Хотела показать им что-нибудь совсем уж невероятное. От этой улыбки тело Ринцбельфид двинулось само. Он спикировал вниз и накрыл Карлу собой. — Ч-что?! — выдохнул Луис. Не обращая на него внимания, Ринцбельфид обхватил ладонями щёки Карлы и поцеловал её, вливая ману прямо через губы. Бледность на лице магички чуть порозовела… И в следующую секунду тело духа ветра улетело в сторону, словно мячик: Луис врезал ему ногой в живот с такой силой, что человеку переломало бы все рёбра. — Какой буйный, — спокойно заметил Ринзбельфид, поднимаясь и отряхивая траву с мантии. Луис прорычал: — Что ты творишь с моим сэмпаем, проклятый дух?! Лицо у него при этом было — чистый злодей из дешёвой пьесы. Карла приподнялась на локте и лениво одёрнула младшего: — Луис, ну будет тебе. Это как если бы меня лизнула собака или кошка. — Я дух, а не собака и не кошка, — поправил Ринзбельфид. Луис растянул губы в жуткой улыбке и захрустел костяшками пальцев: — Карла, плохих собачек и кошечек надо воспитывать, правда? — Я дух, — терпеливо повторил Ринзбельфид. Луис цыкнул и уставился на него взглядом, полным желания убивать. Карла со стоном схватилась за голову: — Ну же, Луис. Не ввязывайся в драку с высшим духом. Ты же проиграешь. Она силой опустила его кулаки и, всё ещё сидя на земле, повернулась к Ринзбельфид: — Ну что, дух ветра Ринцбельфид, очнулся? — Да. Я вспомнил, кто я такой. Благодарю вас от всего сердца. — Вот и славно, — Карла довольно хихикнула. От этой довольной улыбки Ринзбельфид окончательно понял: да, всё-таки нравится. — У меня есть ещё одно сообщение, — продолжил он. — Хмм? Ты всё ещё чувствуешь себя где-то некомфортно? — Я осознал, что испытываю к вам, Карла, романтические чувства. Это крайне прямолинейное признание заставило Луиса поморщиться, а Карла удивленно ахнула. — Ого? То есть тот поцелуй был… не только для маны? — Это был ритуал ухаживания. Заодно я восполнил вашу ману, раз вы ослабели. Карла неловко усмехнулась: — А-а, понятно… Ринзбельфид внутренне поник: его так легко отшили. — Если это ухаживание, надо сначала спрашивать разрешения, — пояснила Карла. — Внезапный поцелуй… ну, по щеке схлопотать было бы ещё нормально, а Луис, конечно, перегнул. — Понял. Тогда можно поцеловать? — Не-а. — … Ухаживание оказалось более сложным делом, чем казалось. — Ведьма Звездного Копья Карла Максвелл, заключите со мной контракт. Я хочу сопровождать вас в путешествии. Лицо Карлы мгновенно стало серьёзным. Глаза — холодные, будто заглядывающие в самую душу. — Дух ветра, любящий свободу, будет связан контрактом. Разве не было бы для тебя унизительно быть связанным с человеком? — С вами — с радостью. Карла коротко качнула головой: — Извини. Я путешественник, лишний груз не беру. Если тебе нужен подрядчик, то придётся поискать кого-то другого. — Мне нужна только вы, Карла. Она улыбнулась — снисходительно, как ребёнку: — Боюсь, я не могу тебе этого дать. Это единственное предложение сказало все. Карла встала, отряхнула траву со своей мантии и повернулась к Луи. — Луис, нам пора возвращаться. С этими словами Карла повернулась спиной к Ринзбельфид. Луи в последний раз презрительно усмехнулся духу и последовал за Карлой. У духов ветра отличный слух. Не сходя с места, Ринзбельфид слышал каждое слово их дальнейшего разговора. — Ты уверена? — спросил Луис. — В чём? — Этот дух меня бесит до чёртиков… но контракт с высшим духом ветра — редчайшая удача. С ним твои путешествия стали бы куда проще. Карла тяжело выдохнула. Голос был одновременно бодрый и бесконечно одинокий: — Луис, я путешественница. Скорее всего, помру где-нибудь в глуши, одна-одинёшенька, без единого человека рядом. Что будет с духом, связанным со мной? Либо вечное заточение в камне, либо исчезновение вместе со мной. У семейных магов камень передадут по наследству или в Минерву — найдут нового хозяина. А я? Когда и где помру — неизвестно. Поэтому я и не заключаю контрактов с духами. — Понял, — тихо ответил Луис. "Когда твоё путешествие закончится, я готов исчезнуть вместе с тобой", — подумал Ринзбельфид. Но Карла никогда бы этого не позволила. От этого стало до невозможности грустно, одиноко и больно. — Кстати, Карла, ты вернешься в столицу после этого? — спросил Луис. — Ага… собрание Семи Мудрецов, отчёты… Ох, мой дом… как он там сейчас? — Хочешь правду? — Не-е-ет, я не хочу возвращаться в эту пыльно-паутинную берлогу-у-у… — Карла взъерошила волосы и простонала. — Лучше бы выйти замуж за милую горничную, которая будет за меня убираться… ＊ ＊ ＊ — Рин… неужели… — губы Моники дрожали. — Да, это было похоже на озарение, — решительно кивнула Рин. Она действительно пошла и сделала это. Моника полностью потеряла дар речи. ---------- Выпендрёжница Моника Приёмная мать Моники, Хильда Эверетт, была женщиной на редкость умной, но при этом до слёз беспомощной в домашних делах. Особенно плохо у неё получалась уборка. Как это ни странно, чем больше Хильда убиралась, тем сильнее в комнате воцарялся хаос. Поэтому все хозяйственные заботы она полностью переложила на опытную горничную Матильду. Хильда работала исследовательницей в институте магии и, будучи одинокой, время от времени слышала от начальства предложения насчёт брака по договорённости. В такие моменты она с кислым лицом падала животом на диван и, словно ребёнок, колотила ногами по подушкам. Хильда была умна и рассудительна, но стоило ей столкнуться с чем-то, не связанным с исследованиями — и она порой вела себя совсем по-детски. — А-а, не хочу, не хочу! Какая морока-а… Время, которое я потрачу на этот брак, лучше употребить на исследования или вздремнуть, — ныла Хильда. — Госпожа Хильда, вы мешаете уборке, — сухо отвечала Матильда. Хильда крепко обнимала подушку и снизу вверх смотрела на горничную умолящими глазами. — Я лучше выйду замуж за тебя, Матильда-а! Матильда, у которой уже было пятеро детей, только обречённо вздохнула и повернулась к Монике: — Запомните хорошенько, юная леди Моника. Именно так говорят те, кто совсем не хочет замуж. Внезапно Моника вспомнила тот давний разговор, потому что слова Карлы в воспоминаниях Рин до ужаса походили на слова её приёмной матери. Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл прекрасно осознавала, что ей суждено всю жизнь скитаться по дорогам, и потому старательно избегала слишком близких отношений с людьми. Фраза "хочу выйти замуж за милую горничную, которая будет убирать в доме" наверняка была просто шуткой, брошенной к слову. Но нашёлся один дух, который воспринял эту шутку всерьёз. — Итак, — продолжал Рин, — я дождался, когда сэр Луис останется один, и заключил с ним договор: становлюсь его контрактным духом и одалживаю ему свою силу, а взамен получаю право регулярно убирать в доме Карлы. И Луис, и Карла жили в королевской столице, поэтому Рин до сих пор периодически наведывался к Карле с уборкой. — Другими словами, я — приходящая жена Карлы, — гордо заявила Рин с абсолютно бесстрастным лицом. Трудно представить реакцию Ведьмы Звёздного Копья, когда прекрасный юноша, ещё недавно делавший ей предложение, вдруг явился в облике красавицы в наряде горничной. Моника робко спросила: — Э-э… а как отреагировала сама Ведьма Звёздного Копья? — Сначала схватилась за живот и каталась по полу от смеха, потом сказала: "Сдаюсь, это ты победила", — и вручила мне запасной ключ. Рин запустила руку в вырез платья, вытащила ключ на цепочке и с гордостью продемонстрировала его. — С тех пор я день и ночь совершенствуюсь под началом сэра Луиса, чтобы стать той самой милой горничной, за которую Карле захочется выйти замуж. Теперь всё понятно? Честно говоря, Моника подумала, что, возможно, ей было бы лучше не понимать. Даже ей, постороннему человеку, отняло дар речи. А вот Рубельмерия и вовсе, не находя другого выхода чувствам, начал корчиться по земле, словно гусеница — одного хмурого взгляда уже не хватало. — Уо-о-о… Братец… подумать только, тебе пришлось пройти через такое… Проклятая Ведьма Звёздного Копья… обманула моего брата, заставила работать горничной… у-у-у… но я хочу поддерживать чистую любовь брата… что же мне делать… угу-у-у-у! — Ничего делать не надо, — холодно отрезал Рин. От этой безжалостной фразы Рубельмерия забился в конвульсиях, словно получил последний удар, и замер. Разумеется, лицо оставалось всё таким же бесстрастным. Рин, будто внезапно вспомнив что-то важное, добавил: — Кстати, Рубельмерия, до меня дошли слухи, что ты собираешься устроить бурю в день фестиваля. Сейчас я помогаю здесь присутствующей леди Молчаливой Ведьме, так что мешать нам крайне нежелательно. Рубельмерия, ещё недавно катавшийся по земле, медленно поднялся и выпрямился перед Рин. Когда они стояли друг против друга, сходство между братьями бросалось в глаза — хотя Рин сейчас был в женском облике. — Братец Ринцбельфид, я солгал об одном. Даже если я ничего не сделаю, в день фестиваля всё равно будет буря. Недавно, пролетая над южным небом, я обнаружил "семя шторма". "Семя шторма" — предвестник надвигающегося урагана. Будучи духом бури, Рубельмерия умел замечать такие вещи. — Буря придёт. Непременно. Рин лишь коротко ответил: — Понятно. ＊ ＊ ＊ Рубельмерия явно хотел поговорить с братом ещё, но Рин легко оборвал беседу: — Что ж, нам пора. Идя обратно к особняку Эллиота, Моника думала: Десять лет назад на магическом подношении госпожа Карла призвала четверо врат Королей Духов сразу… Моей магии такое не превзойти… Магическое подношение по сути — зрелище. Главное, чтобы выглядело красиво, а что именно показывать — не так уж важно. Конечно, если это связано с местной культурой или почитаемыми духами — вдвойне лучше, но, к примеру, Артиллерийский Маг обычно просто палил в небо огромными фейерверками. Придумать что-то другое прямо сейчас? Но ничего лучше призыва Короля Духов я всё равно не знаю… На празднике благодарения Королю Духов призыв самого Короля Духов воспринимается как "приглашение почётного гостя" — крайне удачный и уместный жест. Превзойти его почти невозможно, если только не использовать уникальное редкое заклинание, как Звёздное Копьё или древние магические артефакты. Пока Моника шла, кряхтя и размышляя, Рин вдруг хлопнул её по плечу: — Осторожнее. — А?! Уа-а-а… Оказывается, она чуть не врезалась лбом в вывеску магазина. — П-простите! Спасибо, что остановили… — Если у вас есть заботы, компетентная старшая горничная всегда готова выслушать, — с лёгкой улыбкой предложил Рин. — Ха-ха… Моника остановилась, помяла пальцы, подбирая слова. Ей хотелось не столько совета, сколько проговорить свои мысли вслух, чтобы они улеглись. — Я… не могу сделать ничего похожего на то, что делает госпожа Ведьма Звёздного Копья… Поэтому не знаю, что показать на магическом подношении… Рин внимательно посмотрела на неё сверху вниз и резко наклонил голову набок — так он выражал недоумение. — Для людей праздники — это место, где соревнуются в мастерстве? — Ну, отчасти так и есть, наверное… На человеческих праздниках часто бывают состязания и конкурсы. Даже подношения богам и духам нередко превращаются в соревнование мастеров. Но Рин это, похоже, было совершенно непонятно. — Мне кажется, главная цель — чтобы было весело. Люди очень сложные, — вздохнула она. И тут Моника вдруг поняла: Я что… всё это время пыталась соперничать с госпожой Ведьмой Звёздного Копья? В последнее время она правда слишком старалась выглядеть круто. Особенно после того, как стала наставницей Айка и захотела произвести впечатление. Уа-а-а… Я правда выпендривалась! Хотела, чтобы все видели во мне "крутую наставницу"! Осознание накрыло волной стыда, Моника покраснела и присела на корточки. Я так боялась опозориться на магическом подношении, так хотела казаться крутой и не отстать от Ведьмы Звёздного Копья… и совсем забыла о главном! Она прижала пылающие щёки ладонями и застонала. Конечно, держать спину прямо и соответствовать своему титулу важно, но когда всё сводится только к этому — получается перевёрнутая телега. Главное — чтобы лорд Говард и жители города получили удовольствие от моего подношения. А значит, я должна сделать то, что могу сделать только я… Моника крепко сжала губы и задумалась. Когда она хотела кого-то порадовать, первым делом в голове возникала Лана. Что бы заставило Лану воскликнуть "Вау!" и засиять глазами? Взгляд Моники упал на деревянный ящик, до краёв набитый декоративными цветами. — Точно. Она вскочила, огляделась. Шум толпы, музыка со всех сторон, улицы и дома, утопающие в цветах. Моника начала прикидывать ширину и длину улицы, высоту зданий. Мало. Надо пройти ещё, посмотреть всё своими глазами, свериться с картой — только так получатся точные цифры. Запоминая размеры улицы, она крикнула: — Рин, поторопимся домой! — Придумали что-то? — Да! — кивнула Моника и уверенно заявила: — Я сделаю то, что могу сделать только я. ---------- Готов принять позор После того как Бенджамин весь день таскал его по городу, Эллиотт вернулся в особняк и принялся разбирать стопку отчётов, громоздившуюся на рабочем столе. Даже за целый день его отсутствия подготовка к празднику шла без сучка без задоринки. И радоваться этому по-честному он не мог — потому что это слишком явно напоминало: — Моих заменителей хоть отбавляй. Эллиотт не был ни единственным в своём роде гением, как герцог Эрин, ни как Бенджамин. Но работу, которая ему поручена, он всегда выполнял добросовестно. Никогда не халтурил. Как все это надоело… Только теперь он по-настоящему понял чувства той певицы. Она говорила "мне не нужны зрители", но на самом деле ждала, что зрители будут. Он говорил "праздник мне не нужен", но сам хотел, чтобы его заметили и похвалили. Один в один ведь. На самом деле он хотел превзойти праздник десятилетней давности. Хотел, чтобы его похвалили. Хотел признания. Но знал, что таланта на это у него нет. Сколько ни старайся — до некоторых высот просто не дотянуться. Поэтому и провёл профилактическую линию — лишь бы не опозориться. — В любом случае, я не хочу идти на фестиваль. Если вы меня заставите, я буду петь вполсилы. — Лорду же на праздник наплевать, да? И на певицу тоже наплевать? Тогда и ладно. Не нравится — выберите другую. — Так что не ждите от меня ничего особенного, ладно? Хотела, чтобы её ценили, чтобы на неё надеялись. Но сказать это вслух было стыдно. Сама понимала, что великую мать ей не превзойти. Поэтому заранее объявила, что не будет стараться. Чтобы потом можно было сказать "я же не по-настоящему старалась" — и сохранить свою тоненькую гордость. Ага, точно. И я тоже хочу, чтобы на меня надеялись. Чтобы горожане, чтобы жрецы — уважали. Целый день гуляя по городу и прислушиваясь к разговорам, Эллиотт в очередной раз убедился. В разговорах звучали только имена восходящей звезды-музыканта Бенджамина Молдинга и героини, одолевшей двух великих злых драконов, — Молчаливой Ведьмы Моники Эверетт. А про молодого лорда и певицу — сплошь: "Да зелёный ещё", "Многого не жди", "Предыдущая певица была просто на другом уровне"… Эллиотт тяжело опустился в кресло, медленно выдохнул и потёр переносицу. За последние дни он словно постарел на несколько лет. В этот момент раздался тихий, осторожный стук в дверь. А в следующую секунду дверь с грохотом распахнулась. — Эллиотт! Бенджамина, стремительно ворвавшегося в дверь, сопровождала Моника, которая всё ещё застыла в позе стука. Видимо, Моника пыталась постучать вежливо, но Бенджамин потерял терпение и вбежал, не дожидаясь ответа. Эллиотт выпрямился и поочерёдно посмотрел на обоих. — Чего вам? У меня сейчас работа… На самом деле подчинённые наверняка уже всё сделали, но признаваться, что ему нечем заняться, было обидно — вот и прикинулся занятым. Бенджамину на внутренние терзания Эллиотта было наплевать: он просто подтолкнул Монику вперёд. Эллиот мельком увидел в коридоре эту неспокойную горничную, но она, видимо, решила подождать снаружи. Возможно, без её вмешательства им удалось бы осмысленно поговорить. Моника, прижимая к груди пачку бумаг, с явно напряжённым лицом шагнула вперёд. — Лорд Говард… у меня к вам… п-просьба есть… — По поводу магического посвящения? — Да... Моника коротко кивнула и начала: — Я слышала про праздник десятилетней давности. Магическое посвящение… Госпожа Ведьма Звёздного Копья одновременно призвала четверо врат Короля Духов и удерживала их… — А, — неопределённо хмыкнул Эллиотт. Он тоже видел документы о том посвящении. Ведьма Звёздного Копья Клара Максвелл открыла четверо врат Короля Духов и вызвала ветра всех четырёх сторон света. — Я… то же самое, что и она… не смогу. — Призыва одного Короля Духов вполне хватит. В стране и так мало магов, способных на это. "Один из Семи Мудрецов демонстрирует призыв Короля Духов" — уже само по себе зрелище… Моника энергично замотала головой, перебивая его, и нервно сжала бумаги в руках. — К-когда я услышала про то, что было десять лет назад… я подумала… Она сжала пальцы в кулачки, покраснела и пробормотала: — Все будут говорить, что тогда было лучше… И мне… не хотелось опозориться… Эллиотт замер. Слова Моники в точности отражали то, что он сам чувствовал — и от чего отворачивался. Не замечая его смятения, Моника поклонилась. — Где-то по дороге я начала думать только о том, как бы мне покрасоваться… Простите… "Перестань. Не извиняйся передо мной", — чуть не вырвалось у него. Если ты извиняешься, то что остаётся мне? Вина, ощущение поражения, комплекс неполноценности, стыд — он подавил всё это и натянул привычную саркастическую улыбку. — Даже у тебя такое бывает, оказывается. — Д-да… Я хотела покрасоваться… — Моника неуверенно улыбнулась. — Стыдно, правда? — … "Получается ли у меня сохранить лицо?" — подумал Эллиотт. Скорее всего, нет — иначе Бенджамин не стоял бы со скрещенными руками и не ухмылялся бы так откровенно. Дура, не смотри на меня так. — То, что сделала госпожа Ведьма Звёздного Копья, я повторить не смогу… но я хочу выложиться на полную… поэтому… Моника решительно протянула ему бумаги. — Вот тут написано, что я хочу сделать… П-пожалуйста, помогите мне, лорд Рейнфилд Говард! — и в самом конце прикусила язык. Вздохнув от неизмененной неловкости Мудреца, стоявшего перед ним, Эллиот просмотрел документы. — Стой, подожди… это что ещё такое… Голос вышел совсем не притворный. — Я о таком даже не слышал. Это вообще реально сделать? Моника молча подняла правую руку и указала на его стол. Порыв ветра подхватил листы на столе. Каждый лист, словно живой, закружился в воздухе, облетел Эллиотта по кругу и аккуратно лёг обратно. Высочайшая магия, требующая тончайшего контроля маны, — без единого слова заклинания. — Я смогу, — твёрдо сказала Молчаливая Ведьма, глядя ему прямо в глаза. Точно как тогда. Тогда, в комнате студсовета, когда она раскрыла свою личность и сказала, что спасёт того слугу. — Я смогу. Самая робкая девушка, которую он знал, тихо, но уверенно заявила — и сотворила чудо. Эллиотт сглотнул. Моника, потеряв серьёзное выражение, затараторила с отчаянным лицом: — В-общем, я не хотела опозориться, поэтому и хотела покрасоваться… но покрасоваться — это не всегда плохо! Иногда это нужно… поэтому я… Она глубоко вдохнула и, собрав всё своё мужество, заявила самым решительным голосом, на какой была способна: — Я буду красоваться не ради себя, а чтобы порадовать горожан! Эллиотт под саркастической улыбкой заскрипел зубами. Одна из Семи Мудрецов, вершина магов, настоящий гений — готова рискнуть и опозориться. А он, обычный человек, всё ещё прячется? Эллиотт встал и глубоко поклонился. — Искренне благодарю вас за усилия, достопочтенная магическая графиня Эверетт. Всё, что в моих силах — прикажите, и будет исполнено. А потом ухмыльнулся и добавил: — Может, я и ненадёжный молодой лорд-новичок, но всё, что смогу — сделаю. Покажи нам самое лучшее волшебство. — Да! — громко и уверенно ответила Моника. Так уверенно, что сразу становилось ясно: всё точно получится. ---------- Мужчина, слабый по утрам, и ведьма, мастерски умеющая не спать ночами Эллиот Говард по утрам был совершенно беспомощен. Целый час после того, как он выбирался из постели, и мысли, и движения оставались вялыми. Ещё со времён академии Серендия в памяти смутно отложилось, как Сирил на него орал. Сам факт, что воспоминания такие смутные, уже говорил о многом. Дома, в родовом имении, его одевала и причесывала пожилая нянюшка, много лет прослужившая Говардам, при этом ворчливо отчитывая за лень. Но в особняк Рейнфилда он почти никого из старой прислуги не привёз. К тому же лорду совсем не к лицу выглядеть беспомощным, поэтому в последнее время Эллиот по утрам пил крепкий мятный чай и дальше уже держался на одной силе воли. — У-у-у… Который сейчас час… — простонал он, открывая глаза. Эллиот проснулся прямо за столом в архивной комнате. Не поднимая головы от столешницы, он поводил только глазами по сторонам. В затуманенном сонной пеленой взгляде — горы документов, горы и ещё горы… а за ними маленькая девушка сосредоточенно что-то пишет. Моника Нортон… нет, это же псевдоним. Настоящее имя — Моника Эва… Эвер? …А, вспомнил! Молчаливая Ведьма… Моника с каменным лицом безмолвно водила пером. Точно. Вчера до поздней ночи они обсуждали предложенное Моникой магическое посвящение. Для него требовались точные карты города, размеры зданий, ширина улиц — масса подробностей. Эллиот привёл её в архив особняка, достал нужные документы, вместе всё обсудили, оформили разрешения… и в какой-то момент он просто уткнулся лицом в стол и вырубился. Почувствовав холод, Эллиот, не отрывая щеки от столешницы, пошарил правой рукой вокруг. Куртка куда-то подевалась, а вставать было невыносимо лень. — Няня, подай куртку… — Вот, пожалуйста, — раздался спокойный голос. — И на завтрак абрикосовый джем… без комочков, тщательно протёртый… — Передам повару. Эллиот, всё ещё дремля лицом в столе, вдруг понял: голос совсем не тот. Старая няня Говардов обязательно добавила бы: "Совсем вы стали беспомощным, юный господин Эллиот". Он с трудом поднял тяжёлую голову — и встретился взглядом с красавицей в форме горничной. Та как раз ставила на стол чашку с ароматом мяты. — Я принесла вам чай. Прошу. Эллиот молча отпил мятного чаю и серьёзно посмотрел на горничную снизу вверх. — Привет, няня. — Доброе утро, юный господин Эллиот, — с идеальной вежливостью ответила та. Горничная по имени Рин, которую привела Моника, поздоровалась с Эллиотом, а затем поставила ещё одну чашку перед самой Моникой. — Мисс Молчаливая Ведьма, по человеческим меркам уже наступило утро. Юный господин Эллиот тоже проснулся. Моника даже не шелохнулась и не посмотрела в её сторону. Круглые глаза, не моргая, следили за цифрами и магическими формулами на бумаге. Знакомая картина. Точно так же она выглядела, когда проверяла отчёты студенческого совета. — Мисс Молчаливая Ведьма! Рин решительно просунула руки Монике под мышки и подняла её маленькое тело со стула. Моника ещё несколько секунд продолжала водить пером в воздухе, прежде чем окончательно прийти в себя. — А… Рин, э-это… отпустите, пожалуйста… — Настоятельно рекомендую сделать перерыв. Человеческому организму требуется регулярный сон, — строго произнесла Рин. — У-у… да… — покорно кивнула Моника. Рин аккуратно посадила её обратно. Эллиот, отхлебнув ещё мятного чая, спросил: — Ты что, всю ночь не спала? — А, да… Я… умею не спать ночами, — немного смущённо ответила Моника. Можно ли это называть "умением"? Из её чашки пахло не мятой, а чем-то сладким, похожим на яблоко — видимо, травяной чай для хорошего сна. Моника выдохнула и бросила взгляд на горы документов. — Нужные цифры я в основном запомнила. Теперь выйду в город и скорректирую погрешности. Конечно, она не выучила всё до последней цифры, но объём всё равно был нечеловеческий. При этом магические формулы на основе этих данных она почти закончила. Прислушавшись, Эллиот уловил звуки фортепиано — Бенджамин уже начал утреннюю практику, хотя время было ранним. Услышав вчерашнее предложение Моники, тот воскликнул: "Это будет потрясающая музыка!" — и, почти не притронувшись к ужину, сел за инструмент. Гений — это не тот, кто добивается результатов без усилий. Это тот, кто способен гореть нечеловеческой страстью и сосредоточенностью. И именно этого Эллиоту в себе катастрофически не хватало. Ну и что с того? Тогда его задача — поддерживать этих неуправляемых гениев и создавать им все условия, чтобы они могли выложиться на полную. Убедив себя в этом, Эллиот допил мятный чай. Голова наконец прояснилась. У лорда полно дел. Для начала — раздать слугам вчерашние сувениры в благодарность за заботу. Всё-таки кто-то догадался приготовить ему мятный чай. ＊ ＊ ＊ Отдохнув пару часов в гостевой комнате и легко перекусив, Моника вместе с Рин вышла в город. Для успешного магического посвящения нужны были максимально точные данные о городе. Сравнивая вчерашние архивные цифры с реальностью, Моника прошла главную улицу от края до края, записывая исправления на дощечке с прикреплённой бумагой. — Рин, следующий лист, пожалуйста. — Прошу. — А эти, пожалуйста, скрепите. — Слушаюсь. Как только Моника заканчивала писать, Рин лёгким дуновением ветра сушила чернила и связывала листы верёвочкой. На улице главное неудобство — сушить чернила. С духом ветра это превращалось в пустяк, за что Моника была бесконечно благодарна. Закончив с цифрами, она достала специальные чернила и начала наносить магические формулы прямо на землю. Если заранее написать формулы на земле или стенах, заклинание сработает само при нужных условиях. Именно так Луис создал защитный барьер вокруг академии Серендия. Правда, для этого требовалось разрешение владельца земли. И вообще это было гораздо сложнее обычной магии — Моника почти никогда таким не занималась. Это специализация Луиса, Барьерного Мага. Если бы я могла накрыть весь город защитным куполом, праздник прошёл бы даже в шторм… Увы, её мастерства не хватало даже на одно большое здание — это уже высший пилотаж. Не время мечтать о невозможном. Делай то, что можешь ты. Рассчитав минимальную площадь для максимального эффекта, Моника продолжала писать формулы, пока к ней не подошёл хозяин ближайшей лавки и не уставился на неё, приподняв густые брови. — Эй, девчонка, немалая наглость — прямо перед хозяином разрисовывать дорогу. — П-простите… у меня р-разрешение… — Разрешение от лорда получено, — вместо заикающейся Моники спокойно ответила Рин, доставая из сумки документ с подписью Эллиота Говарда. Прочитав, хозяин нахмурился ещё сильнее. — Перед самым праздником разрешать разрисовывать улицы? Что у его светлости на уме? — Это не граффити, это магические формулы! — выпалила Моова Моника. — Магические формулы? — скептически переспросил тот. На Монике сейчас была обычная одежда, а не мантия Семи Мудрецов — с виду обычная девчонка. — Говорят, в день праздника будет шторм. Не знаю, что вы там затеваете, но, скорее всего, всё зря. — Нет, — твёрдо ответила Моника, глядя ему прямо в глаза. — Ждите праздника с нетерпением… Мы сделаем нечто потрясающее. Хозяин всё ещё смотрел с недоверием. Больше ничего не говоря, Моника наложила на формулу защитное заклинание и пошла к следующей улице. Рин, шагая следом, предложила: — Всё, что вы задумали, полностью входит в мою стихию как духа ветра. Часть я могла бы взять на себя. — Нет, нельзя. Это моя работа, — отрезала Моника. На этот раз Рин сопровождала её исключительно как горничная. Пользоваться её силой для магического посвящения Моника не собиралась. — И потом… — она обернулась и немного смущённо улыбнулась. — Рин, я тоже хочу произвести на вас впечатлениево! Рин на мгновение задумалась, а потом энергично кивнула. — Тогда я с нетерпением жду дня праздника. — Да! Обязательно ждите! — просияла Моника. ---------- Праздничная буря Сирил Эшли, наследник маркиза Хайоуна, вышел из кареты неподалёку от особняка лорда Рейнфилда и нахмурился: ветер дул с такой силой, что волосы вставали дыбом. Две ласки — Туле и Пике — сидели у него на плечах. Боясь, что их унесёт, Сирил поспешно запихнул обеих в дорожную сумку. — Похоже, надвигается буря. Оставайтесь внутри, это опасно. — Буря идёт? Ура, как весело! — радостно пискнул Туле. — Надо будет вдоволь наиграться! — подхватила Пике. Странный ответ Туле и Пике ошеломил Сирила. Похоже, драконы и духи воспринимали бури совсем иначе, чем люди. — Вас же просто унесёт ветром. — Правда? — Тогда сделаем вот что. Не слушая возражений, оба выпрыгнули из сумки и в мгновение ока приняли человеческий облик. Туле стал спокойным юношей с серебристо-белыми волосами, Пике — девушкой с аккуратно подстриженными до подбородка светло-золотыми прядями. В человеческом виде их действительно не сдует. Однако национальные наряды, в которых они материализовались, выглядели настолько экзотично, что привлекали взгляды. В качестве сопровождающих их точно не возьмёшь. Сегодня Сирил прибыл поздравить лорда Рейнфилда с началом праздника от лица маркиза Хайоуна. Лишнее внимание было совершенно ни к чему. Подумав, он предложил: — Мне нужно в особняк нанести визит. А вы двое найдите нам постоялый двор. Благодаря официальному контракту Сирил всегда примерно чувствовал, где находятся Туле и Пике, даже на расстоянии. Разговаривать на дальних дистанциях он, конечно, не мог, зато мог передать простую команду "вернитесь". — Значит, просто найти постоялый двор? — уточнил Туле. — Поняла, сейчас найдём, — кивнула Пике. Оба весело кивнули и, будто дети, которым не терпится поиграть в ливень, умчались в сторону города под порывами ветра. С неба уже начали падать первые редкие капли. Скоро разразится настоящий ливень. Сирил прижал ладонью растрепавшиеся волосы и постучал в дверь особняка. Лорд Эллиот сейчас находился в храме в лесу за городом — там в полдень начиналась торжественная церемония. Можно было бы отправиться туда и посмотреть, но в такую погоду разумнее дождаться хозяина в доме. Заместитель лорда провёл Сирила в просторный зал. По залу стояли диваны, на столиках — лёгкие закуски и напитки. Здесь гости должны были коротать время до возвращения лорда из храма. Людей куда меньше, чем я ожидал... От приёмного отца Сирил слышал, что десять лет назад праздник был грандиозным: особняк ломился от гостей. Сегодня же, похоже, почти все предпочли переждать бурю в гостиницах. Тех, кто, несмотря на непогоду, пришёл поздравить лорда в первый же день, включая самого Сирила, набралось всего несколько человек. Отчасти причиной была молодость нового лорда: Эллиот только недавно унаследовал титул и, судя по всему, пока не пользовался особым уважением. Сирил вежливо поддакивал разговорам гостей, когда один из них вдруг вспомнил: — Кстати, слышал, магическое подношение в этом году проводит сама Молчаливая Ведьма из Семи Мудрецов! Та самая юная героиня, что одолела двух великих злых драконов! Хорошо бы после церемонии удалось с ней поздороваться… Моника? Сирил невольно повернулся к окну. За стеклом уже вовсю хлестал ливень, капли барабанили так, что стекло дрожало. От воя ветра у него защемило сердце. В голове мелькнула картина: крохотную Монику подхватывает порывом и катит по земле, как сухой лист. С ней точно всё будет в порядке? Он напряжённо всматривался в серую завесу дождя, когда сквозь шум бури послышался странный звук — будто кто-то сыплет песок. Остальные гости тоже его услышали и недоумённо завертели головами. — Вам не показалось? Только что был какой-то странный звук, — спросил один. — Да, вроде бы снаружи, у окна… — отозвался другой. В этот миг шорох прекратился, и чёткий, звонкий голос разнёсся по залу. ＊ ＊ ＊ Певица Рози Мур в белоснежном платье стояла у окна храма. За окном лило как из ведра, ветер раскачивал верхушки деревьев. В такую погоду никто не станет ставить ярмарочные палатки и сцену. Все уличные представления перенесут на завтра. И всё же церемония подношения песен пройдёт по расписанию: старики-священники слишком чтут календарь, та и задерживать занятого Мудреца и знаменитого музыканта дольше положенного невозможно. Самое нелепое — песнь Королю Духов Ветра по древнему обычаю должна звучать под открытым небом. Упрямые жрецы стояли на своём. — Ха, — мрачно усмехнулась Рози. Петь под таким ливнем было бы сущим наказанием, но внутри она даже обрадовалась. Теперь провал можно будет списать на бурю: и мало зрителей, и настроения нет — всё из-за погоды. Отлично. Спою кое-как, отбуду номер и вернусь в тёплую комнату. Десять лет назад, глядя на мать-певицу на сцене, Рози мечтала: "Когда-нибудь я тоже выйду туда и заставлю людей плакать от восторга". Когда мать умерла, а её саму назначили следующей певицей, Рози тренировалась до изнеможения. Чем больше она старалась, тем яснее понимала: никто от неё ничего не ждёт. Когда новый лорд пришёл в храм с визитом, она хотела спеть ему лучшее, что умела, и гордо спросить: "Ну как, милорд?" Но молодому лорду фестиваль был явно неинтересен. Храм он, судя по всему, считал бесполезной тратой денег. Поболтал со священниками пару минут — и ушёл, даже не упомянув певицу. Этому лорду я тоже до лампочки. Тогда зачем убиваться? Зачем стараться изо всех сил, если всё равно опозоришься? Тем более в такой ливень: инструменты промокнут, звук будет глухой. Даже гениальный музыкант наверняка махнёт рукой. Значит, и я спою тяп-ляп. Пора. Рози подняла подол платья и вышла в прихожую. У дверей её ждали жрецы и молодой лорд Эллиот Говард в парадном наряде: блестящий чёрный камзол, ярко-зелёный плащ, на котором болтались дорогие украшения. Рози едва сдержала смешок. Выглядит смехотворно. Сейчас выйдем под ливень — и всё это великолепие улетит к чертям. Эллиот заговорил торжественным басом: — Объявляю начало церемонии подношения песен. Певица Рози Мур, выйди вперёд. По обычаю она должна была встать на колени, а лорд возложил бы ей на голову венок из цветов. Но Рози лишь сделала шаг и посмотрела Эллиоту прямо в глаза. — Венок не нужен. Всё равно сразу сдует. — … — Давай закончим быстрее, пока буря не разыгралась ещё сильнее, милорд? Священники побелели от ужаса. Рози мысленно хихикнула над их реакцией, но тут Эллиот вдруг ухмыльнулся. — Ну-ка, повтори это, когда увидишь вот это. Он резко распахнул двери храма. Рози зажмурилась, ожидая удара ветра и дождя, но… ничего. Ни капли, ни дуновения. Шум ливня доносился будто сквозь толстое стекло. Перед храмом лежал огромный зелёный ковёр. На нём — рояль, за роялем — знаменитый Бенджамин Мординг. Пальцы музыканта уже бегали по клавишам, лёгкая мелодия звучала чуть иначе, чем в помещении. Вокруг барьер… В центре ковра стояла миниатюрная девушка в роскошно расшитом одеянии, с золотым посохом в руках — Молчаливая Ведьма. Это она создала защиту от непогоды. Несмотря на титул одной из Семи Мудрецов, выглядела она почти ровесницей шестнадцатилетней Рози. Но аккуратная причёска и макияж придавали её лицу торжественную строгость, достойную легендарной волшебницы. Молчаливая Ведьма заговорила чистым, звонким голосом: — Сейчас начнётся магическое подношение. Прошу всех поднять глаза к небу. В сером небе засверкали белые искры. Они собрались в одну точку и образовали врата. Такие же врата Рози видела десять лет назад, только тогда их было сразу четверо. — Откройтесь, врата! Медленно распахнувшиеся врата выпустили мощный порыв ветра, искрящегося жёлто-зелёным светом. Порыв разогнал тучи, и сквозь разрывы хлынули солнечные лучи. — Явись из края тишины, Король Духов Ветра Шефилд! В тот же миг перед Рози взвился вихрь лепестков — их выдуло из большого ящика у входа. Бенджамин заиграл лёгкую, радостную мелодию, будто весенний ребёнок скачет по солнечным лугам. Искристый ветер кружил лепестки в волшебном танце. Молчаливая Ведьма снова подняла голос: — Сейчас Король Духов Ветра обойдёт весь город. Пусть жители примут вместе с ним этот дар — цветы и музыку. Рози ошеломлённо открыла рот. Что она сказала… Эллиот с ехидной улыбкой пояснил: — Молчаливая Ведьма наложила чары на весь город. Всё, что прозвучит внутри барьера, услышат все жители. Желудок Рози болезненно сжался. Нет… пожалуйста, нет! Великолепная магия, великолепная музыка… Она не достойна стоять с ними на одной сцене. Рози застыла у порога, как вдруг на голову ей легло что-то лёгкое. Венок. Подняв глаза, она увидела лорда с торжествующе-злой улыбкой. — Ну как? Классная сцена, правда? Аудитория — весь город. — … — И всё равно найдутся те, кто скажет: "Десять лет назад было лучше". Он пожал плечами и продолжил саркастично: — Тебя будут сравнивать с прежней певицей. И ты боишься выложиться на полную, чтобы не опозориться ещё сильнее, верно? — …! Щёки Рози вспыхнули от стыда. Молодой лорд смотрел на неё сверху вниз взрослым, почти жестоким взглядом. — Но даже зная, что опозоришься, нужно выложиться до конца. Это мой долг лорда и твой долг певицы. Между священниками появилась золотоволосая служанка и протянула Эллиоту чёрный футляр. Он открыл его — внутри лежала скрипка. — Поэтому я тоже выйду и опозорюсь вместе с тобой. — Что? Эллиот взял инструмент, вышел на ковёр и встал рядом с роялем. Затем крикнул почти отчаянно: — Гениальный Бенджамин Мординг и полный профан — я! — будут играть дуэтом! Есть что-то позорнее?! Рози смотрела на него, не веря ушам. Эллиот продолжал: — Лорд этого города сказал: я разделю с тобой позор! Никаких больше отговорок, певица Рози Мур! Выкладывайся на полную! ---------- Звучащая песня радости Торжественно зазвучало фортепиано, а к нему, словно прильнув, нежно подхватила мелодию скрипка — так началась прелюдия. Лицо Рози исказилось в сложной гримасе: хотелось и плакать, и смеяться одновременно. "Профан", говоришь? А играет-то вполне прилично, милорд! Эллиотт, не отрываясь от скрипки, бросил взгляд на Рози. Его лицо озарила откровенно ехидная улыбка. Рози в ответ показала ему язык и глубоко, полной грудью вдохнула. Какой роскошный аккомпанемент. Петь под такую музыку выпадает не каждый день — может, и никогда больше не выпадет. Раз уж так, грех не спеть от всей души! И певица запела. Песню, прославляющую весну. Песню, возносящую хвалу ветру. Пусть звучит, пусть звучит. Пусть долетит до каждого уголка города, оседлав этот ветер, — так она желала. ＊ ＊ ＊ На город обрушился ревущий ветер и проливной дождь. И всё же на улице сквозь бурю можно было разглядеть две фигуры. Белый дракон Туле и ледяной дух Пике, оба в человеческом облике и в национальных нарядах, шагали по пустым улицам лёгкой танцующей походкой. — Я слышал голос Моники, — сказал Туле. — Да, — коротко ответила Пике. — Интересно, что сейчас начнётся? Ух, аж сердце замирает от предвкушения! — воскликнул Туле. — Туле, смотри, — Пике указала в небо. На фоне серых туч к городу летело что-то пёстрое и яркое. Лепестки цветов. Сверкающий ветер, усыпанный частицами света, нёс весенние цветы прямо в город, совершенно не обращая внимания на разбушевавшуюся стихию. Двое потянулись к танцующим в воздухе лепесткам — и откуда-то издалека донеслись звуки фортепиано и скрипки, а следом — прекрасный певческий голос. — Невероятно красиво, Пике! — восхитился Туле. — Угу. — Хорошо, что мы спустились с горы. Возле Сирила всегда столько интересного! — Угу, — снова кивнула Пике. Промокшие до нитки дракон и дух с детской радостью собирали лепестки, а потом весело осыпали ими друг друга. ＊ ＊ ＊ В главном зале особняка лорда гости прильнули к окнам и ахали от восторга. — Это магия Молчаливой Ведьмы? — спросил кто-то. — Я уже слышал о магии управления звуком, но подумать только, что ее можно реализовать в таких масштабах! — Смотрите, лепестки цветов падают с неба! Какая красота… — Надо будет пригласить её и на праздник в моё поместье, — задумчиво произнёс один из гостей. Сирил, не отрываясь, смотрел на чудо за окном. Даже в такую непогоду, когда дождь хлещет горизонтально, ветер Короля Духов, усыпанный светящимися частицами и лепестками, был узнаваем с первого взгляда. Ветер, которым управляла Моника, рассекал бурю и мчался по всем улицам города. Если она делает это для всего города сразу — какие же гигантские вычисления для этого нужны? Сирил даже представить не мог. Из-за окна доносилась игра на фортепиано и скрипке, а следом — мощный голос певицы, заглушавший шум ветра и дождя. Если и музыка разносится по всему городу — это вообще запредельный уровень мастерства. Перенос лепестков ветром и передача звука — техники невероятно сложные и тонкие. Но больше всего Сирила потрясло не это… Эти цветы — дар лорда. Благословение, несомое ветром. Пусть оно разнесётся по ветрам, и город окрасится в цвета весны. Примите их с радостью. В перерыве между музыкальными частями прозвучал строгий, величественный голос. Голос Моники. В нём чувствовалась внутренняя сила — именно такой и должен быть голос одного из Семи Мудрецов. Она так выросла, что уже способна на такое… Сирил вспомнил робкую девочку из академии Серендия, которая и двух слов связать не могла, не начав заикаться. Да и сейчас она не мастер красноречия. И всё же нынешняя Моника стояла перед людьми как настоящий Мудрец — и вела себя соответственно. Хочется крикнуть всем: "Видите? Это моя младшая!" Сирил невольно слегка улыбнулся, продолжая смотреть в окно. ＊ ＊ ＊ Поддерживая сразу два сложнейших заклинания — ветер Короля Духов Ветра, разносящий лепестки, и передачу звука из барьера по всему городу, — Моника в уме твердила про себя: Я — леди Бриджит. Я — леди Бриджит. Я — леди Бриджит… Ух, живот… Нет, леди Бриджит за живот не хватается. Надо держаться ещё величественнее… Я — леди Бриджит, леди Бриджит я… Честно говоря, она была на пределе. Бриджит Грейхэм, красавица-секретарь прежнего студсовета, — одна из самых благородных и прекрасных женщин, каких Моника знала. Поэтому, когда нужно было вести себя как подобает Мудрецу, она представляла именно её. Особенно сейчас — ни в коем случае нельзя запинаться. — Эти цветы — дар лорда. Благословение, несомое ветром. Пусть оно разнесётся по ветрам, и город окрасится в цвета весны. Примите их с радостью, — чётко произнесла она. Получилось! Ни разу не прикусила язык! — мысленно ликовала Моника. Чуть не расслабилась и не улыбнулась, но вовремя фыркнула и снова сделала лицо серьёзным. Сейчас она — один из великих Семи Мудрецов, приглашённая лордом Эллиотом Говардом для магического подношения. Если великий Мудрец вдруг окажется неуклюжей девчонкой, которая кусает язык, горожане разочаруются, а Эллиот попадёт в неловкое положение перед жрецами. Пока всё идёт идеально. Моника поддерживала два заклинания: призыв врат Короля Духов и небольшой барьер вокруг них. Изначально это разные техники, но благодаря магическим кругам, заранее начерченным по всему городу, она связала их эффекты воедино. Ветер прошёл точки два, семь, тринадцать… через десять секунд — шесть и девятнадцать. Синхронизация идеальная. Продолжаем. Призыв Короля Духов Ветра позволяет управлять мощным потоком, насыщенным маной, практически любой формы: хоть копья и стрелы, хоть торнадо. Сейчас она разделила ветер на несколько потоков, чтобы равномерно разнести лепестки по всему городу. Для этого нужна была идеальная карта местности в голове — и магические круги служили ориентирами и ретрансляторами. Барьер и передача звука — без сбоев. Продолжаем. Малый барьер вокруг площадки был связан с кругами по городу: именно через них звук из барьера разносился повсюду. Моника давно думала, как бы применить трюки Рин с передачей голоса на расстоянии или цветочную подслушивающую магию Рауля. Но усиление и передача звука — техника сложная и крайне прожорливая по мане. Только её нечеловеческая вычислительная мощь позволяла удерживать всё это в масштабах целого города. Итого: врата Короля Духов Ветра + передача звука + в голове леди Бриджит. Даже для Моники это было уже слишком — из ушей вот-вот повалит пар. — Популия-рукка, карлурка. Популия-рукка, лу-у-лурерия… — пропела она последние строки первой песни. Как только начался проигрыш, к ней вышла женщина в платье горничной и тихонько подхватила мелодию. Это была прекрасная дух ветра Ринзбельфид. Лицо, как всегда, бесстрастное. — Чрезвычайно приятно и весело, — ровным голосом объявила она. Эллиот и остальные округлили глаза. Лин крутнулась на месте, юбка взметнулась, тело окутал яркий зелёный свет — и на месте горничной возник юноша в древнем жреческом облачении. Эллиот замер, перестав водить смычком, и уставился на него широко раскрытыми глазами. — Этот облик… — "Носи одежду, соответствующую случаю". Я просто последовал твоему, юный господин Эллиот, наставлению, — спокойно ответил Рин. Он легко подпрыгнул, прошёл сквозь барьер Моники и взмыл высоко в небо. ＊ ＊ ＊ Достигнув облаков, Рин запел радостную песню. Пение духов — то же, что для магов заклинание. Его голос превратился в сверкающий зелёный ветер и отогнал бурю. — Братец Ринзбельфид! — крикнул подлетевший Рубельмерия. Лицо его оставалось бесстрастным, но он то хмурил, то разглаживал брови — Рин знал, что так он выказывает восторг. Вместо ответа он продолжал петь. Рубельмерия подхватил мелодию и запел вместе с ним — на языке духов, полная ликования, призывая сияющий ветер. — Мы — рождённые из весенней бури! — Внемлите нашей песни радости! — Благословляем, благословляем! — Пусть песня радости звучит высоко! — Пусть благословение нашего Царя изольётся на детей человеческих! Ветер, сотканный братьями, разогнал серые тучи, открыв солнце и голубое небо. Рин вдруг вспомнил, что по человеческим законам крупно менять погоду магией запрещено. Но мы не люди и это не магия — решили они и продолжили. Горожане, прятавшиеся по домам, открывали окна и двери, задрав головы к небу. Кто-то взял инструмент. Один за другим люди брали лютни, флейты, барабаны — и подыгрывали певице. Другие запели и пустились в пляс. Голос юной певицы, бодрое фортепиано, чуть безумная скрипка, песни духов и музыка со всего города слились воедино. "Какая же это шумная красота…" — подумал Рин и невольно пропел по-человечески: — Популия-рукка, карлука ♪. Популия-рукка, лу-у-лурерия ♪. Вот что это такое. ＊ ＊ ＊ Подношение песни завершилось. Бенджамин взял последнюю ноту на фортепиано, и эхо повисло в воздухе. Эллиот поднял глаза к небу. Дождь кончился. Сквозь разрывы серых облаков проглянуло голубое небо, а вдали, над тонкой пеленой облаков, повисла огромная радуга. Врата призыва Короля Духов Ветра бесшумно закрылись и растворились в пейзаже. Какая невероятная магия… Лепестки по всему городу, музыка, звучащая повсюду — всё это сотворила та самая маленькая белочка. Моника стояла с посохом в руке, лицо строгое и величественное — точь-в-точь как перед шахматной доской, только макияж придавал ещё больше холодного достоинства. Вот она — вершина магического общества… Сила Семи Мудрецов… В этот момент перед Моникой бесшумно опустился человек. Красивый юноша в жреческом облачении — тот самый, что был нянечкой. Он приложил руку к груди и посмотрел на Эллиота. — На самом деле я скрывал от тебя одну вещь, юный господин. Эллиот уже понял, что перед ним дух, и лишь криво усмехнулся. — Твоя любимая нянечка была одновременно и дедушкой, — серьёзнейшим тоном продолжил Рин. — … — Зови, как тебе больше нравится. Эллиот обессиленно выдохнул: не в том дело! Моника, снова став похожей на растерянную белочку, поспешно вмешалась: — Э-э-это… у Рин были причины скрывать свою истинную сущность… — Да, по правилам я должен был остаться в тайне… Но я, кажется, слишком увлёкся праздником и слегка потерял голову от восторга, — признался Рин. Эти слова, вызывающие головную боль, окончательно подтвердили: да, это точно та самая нянечка. Эллиот схватился за лоб и вздохнул. Бенджамин же запрокинул голову и расхохотался. — Ха-ха-ха-ха-ха! Подумать только, мне снова посчастливилось играть вместе с Посланником Ветра, как десять лет назад! Какая удача! Какая честь! Этот день я запомню на всю жизнь! Благодарю великого Короля Духов Ветра и его Посланника! Он снова бросился к клавишам — похоже, творческий кризис окончательно отступил. Рин одобрительно кивнул. — Твоя музыка была настолько великолепна, что я не удержался и слегка потерял голову. Благодарю тебя, достопочтимый господин Бенджамин Мординг. Эллиот невольно дёрнулся и простонал: — "Достопочтенный господин"?! Рин, не обращая внимания на полный обиды взгляд "юного господина", повернулся к певице. — Мисс певица, ваш голос был восхитителен. — Э-э… а, д-да… благодарю вас, для меня это большая честь… — покраснев, промямлила Рози, заёрзав от волнения. Для жрецов и певицы Рин — Посланник самого Короля Духов Ветра, которого они почитают. От похвалы такого существа Рози готова была провалиться сквозь землю. Кстати, почему обращение так разнится? "Достопочтенный господин Мординг", "мисс певица", а он — "юный господин Эллиот"? — Юный господин Эллиот. — Чего ещё, нянечка? — С нетерпением жду праздника через десять лет. Лицо Рози озарилось счастливой улыбкой. Эллиот скрестил руки на груди и буркнул: — Через три года. Жрецы и певица удивлённо уставились на него. Эллиот прищурился и ухмыльнулся: — Следующий праздник — через три года. Не вздумай сбежать, певица. Плевать на прошлые растраты храма. Способы борьбы с казнокрадством он в академии Серендия выучил назубок. Через три года он наверняка снова будет скрипеть зубами от собственной беспомощности. Но он сделает. Сколько бы позора и досады ни выпало — он выложится на все сто. Таков долг лорда. На дерзкую улыбку Эллиота Рин лишь кивнул и произнёс ровным, но слегка растроганным голосом: — Сегодня твои опущенные глазки сияют особенно ярко, юный господин Эллиот. — Зачем ты сейчас это сказала?! Эллиот молча дал ещё одно обещание в своём сердце. Через три года он заставит эту нянечку называть себя "лорд Эллиот". Прим. пер.: Луис-доно, Молчаливая Ведьма-доно, Эллиот-боччама, Певица-доно, Мординг-сама. ---------- Есть ли гости с подушечками лап? Закончив в храме обряд подношения песен, Моника и остальные сели в карету и направились в особняк Эллиота. Кроме Моники, в карете ехали Эллиот, Бенджамин и Рин — всего четверо. Эллиот бросил косой взгляд на Рин и нахмурился. — Как ни смотрю — всё равно жуткое чувство… Эй, ты не вернёшься обратно в горничную? — Юный господин Эллиот желает свою нянечку? — с лёгкой насмешкой ответила Рин. — Да не то чтобы желал… Просто я привык к тому облику… Чувства Эллиота Моника прекрасно понимала. Она тоже привыкла к красавице в платье горничной, поэтому мужская форма вызывала странное беспокойство. Тем более что даже голос был немного другим. — Я бы с радостью исполнила желание юного господина Эллиота и приняла женский облик, но я несколько истощена. Пожалуйста, подождите ещё немного, пока не восстановится магическая сила. Даже высший дух устаёт, если создаёт ветер, способный разогнать бурю. Бенджамин, глядя на Рин, с восхищением пробормотал: — С первого раза, когда я услышал этот голос, он напоминал мне пение духа десятилетней давности… Теперь понятно. Значит, тогда ты пела именно в этом облике. Моника и Эллиот от удивления округлили глаза. Запомнить песню десятилетней давности — уже подвиг, а связать её с Рин — вообще невероятно. Рин слегка кивнула. — Поразительная память, достопочтенный господин Бенджамин Мординг. Не зря вы сразу распознали во мне духа. — Э!? — Ха!? Моника и Эллиот разом повернулись к Бенджамину, а тот вместо ответа лишь весело улыбнулся. Эллиот дёрнул щекой и набросился на друга: — Ты… почему молчал?! — Да я просто наслаждался вашим трогательным общением с нянюшкой, — Бенджамин беспечно пожал плечами. — То есть тебе просто нравилось надо мной потешаться… — Музыкант честен со своими удовольствиями, Эллиот. Эллиот схватился за голову. Бенджамин хлопнул его по плечу и кивнул в сторону окна: — Ну же, Эллиот. Подними голову и посмотри наружу — на город, которым ты правишь. Карета уже въехала в городские кварталы. Даже внутри было слышно, как шумно и весело кругом. За окном люди пели и танцевали, спешно раскладывали лотки, собирали цветы, которые Моника рассыпала с неба. Маленькие дети с восторгом били друг друга печеньем и распевали "Популию-рукку". Увидев герб лорда на карете, горожане радостно замахали руками. Бенджамин в ответ широко улыбался и махал всем сразу. Эллиот криво усмехнулся, тоже помахал и посмотрел на Монику: — Давай ты тоже. Ты же одна из сегодняшних героинь — помаши людям. — Д-да! — Моника прилипла к окну и неловко замахала рукой. Высовываться на публике всё ещё было неловко, но от сияющих улыбок горожан в груди приятно щекотало — смесь радости и гордости. Я рада, что им понравилось… Какое облегчение… Среди криков "Спасибо!", "Это было потрясающе!", "господин Мординг, сюда!" то и дело слышалось: — Господин лорд! Держитесь! — Господин лорд! Вы были круты! — Господин лорд! А неплохо ведь справляетесь! Тёплые, почти родительские подбадривания в адрес Эллиота. Он озадаченно нахмурился. Моника, понявшая причину, тихо ойкнула. Эллиот тут же уставился на неё каменным взглядом. — Эй, бельчонок. Сюда смотри. — Ау… — Что ты скрываешь? — Н-ну… не то чтобы скрывала… в общем… Моника отвела глаза, сплела пальцы и пробормотала едва слышно: — Звуковые ретрансляторы по всему городу были настроены так, чтобы активироваться одновременно с открытием врат призыва Короля Духов… То есть трансляция началась ровно в тот момент, когда Моника открыла врата. Лицо Эллиота заметно побледнело и вытянулось. — В город дошла только музыка, да? — Н-ну… до этого был разговор с певицей… вы говорили довольно громко, поэтому… всё… "Поэтому я тоже выйду и опозорюсь вместе с тобой." — эта фраза тоже разлетелась по всему городу. В горле Эллиота что-то жалобно хрюкнуло. — То есть мои юношеские пафосные речи услышали не только жрецы… а весь чёртов город… Рин без всякого выражения кивнула: — Горожане смотрят на юного господина Эллиота очень тёплыми глазами. — ПРЕКРАТИИИИИ!!! — Эллиот начал кататься по сиденью. — Няня очень гордится, — добавила Рин. Это совершенно не помогло. ＊ ＊ ＊ Когда они вернулись в особняк, слуги высыпали навстречу всей четвёрке. Эллиот, будто выставивший напоказ позор всей жизни, молча отдал плащ и повернулся к остальным: — Сейчас пойдём здороваться с гостями в зале… И, конечно же, туда тоже всё дошло… — Д-да… звук доставили… — виновато кивнула Моника. Эллиот закрыл лицо руками и жалобно простонал. Слуги смотрели на него всё теми же тёплыми глазами. Бенджамин же оставался верен себе: поймал молодую горничную и весело спросил: — Приветик, не угостишь чем-нибудь тёплым? Есть баттерд? — Сию минуту принесу! — Спасибо. Леди Эверетт, не желаете перед приветствиями согреться горячим? — С-спасибо, с радостью… От напряжения горло пересохло, а Моника, что для неё редкость, чувствовала голод — видимо, из-за масштабной магии. Как только они войдут в зал, снова начнутся поклоны и приветствия, поэтому надо успеть хоть немного согреться. Бенджамин предложил и Эллиоту, но тот лишь устало помотал головой: — Не надо. Ничего в рот не полезет… Чёрт, после такого позора ещё и здороваться… Ладно, чем быстрее закончим, тем лучше. С этими словами он быстрым шагом направился в зал. Моника замялась, не зная, бежать ли за ним, но Бенджамин хлопнул её по плечу: — Не переживай. В такую погоду пришли только те аристократы, которые к нему хорошо относятся. Всё спишут на удачную шутку. Он протянул Монике одну из чашек, полученных от горничной. В горячем молоке плавали тонкие кусочки масла — вот, значит, что такое баттерд. Моника сделала глоток, мысленно готовясь к предстоящим приветствиям. ＊ ＊ ＊ Эллиот с видом будь что будет рванул дверь зала. Гостей оказалось совсем мало — всего шестеро. Среди них он сразу заметил Сирила и быстрым шагом направился к нему. Сирил выпрямился и начал положенную церемониальную речь: — Позвольте поздравить с успешным проведением праздника, лорд Говард. От имени моего отца, маркиза Хайоуна, и от Комитета по сохранению искусства и культуры Библиотечного общества Аскарда… — Сирил, — перебил его Эллиот и быстро спросил: — Ты слышал то, что было до обряда? Сирил нахмурился от внезапного прерывания: — Что именно ты имеешь в виду? Эллиот выдавил натянутую улыбку: — Мой разговор с певицей перед посвящением песни… — А, это, — Сирил слегка кивнул. — Готовность ради народа вытерпеть любой позор — достойно уважения. Сирил Эшли никогда не стал бы смеяться над человеком, который старается изо всех сил. "Вот смеялся бы — было бы проще", — подумал Эллиот и схватил с ближайшего стола бутылку вина. — Слушай, Сирил… Помнишь инцидент с пушистиком? — Зачем ты сейчас об этом вспомнил? — Сирил поморщился. Эллиот мрачно хохотнул: — На школьном фестивале ты напился дегустационного вина, шатался в поисках чего-нибудь мохнатого и в итоге уснул, гладя Нила по голове… — Замолчи! Ты хоть представляешь, сколько я потратил сил, чтобы это от Его Высочества скрыть?! — Да каких сил? Его просто тогда не было в стране, он был в дипломатической поездке. Эллиот обнял Сирила за плечи, чтобы тот не сбежал, и подсунул бутылку ближе: — Давай, глотни — и повтори инцидент. Перекрой мой позор своим! — Похоже, лорд Говард уже изрядно пьян, — сквозь зубы прошипел Сирил. — Чёрт, а ведь правда лучше бы мне тогда напиться… Пей давай! Пей и позорься! — Ни-за-что! Они начали толкаться бутылкой туда-сюда. И тут сзади раздался тихий голос: — Лорд Сирил… Сирил вздрогнул, оттолкнул Эллиота и резко обернулся: — Моника… — Лорд Сирил, беда, — Моника смотрела на него мутными, затуманенными глазами. — У вас нет подушечек на лапах… ---------- Мягкое или пушистое — вот в чём вопрос — Лорд Сирил, это ужасно! Нет подушечек на лапах! — жалобно произнесла Моника. Сирил несколько раз мысленно повторил её слова, стараясь понять их смысл, но в итоге так ничего и не понял. Он озадаченно посмотрел на девушку. Та смотрела на него снизу вверх чуть затуманенным взглядом, в уголках глаз блестела тонкая плёнка слёз, а брови печально хмурились. Видеть Монику на грани слёз ему доводилось и раньше, но сегодня она выглядела как-то иначе — наверное, из-за взрослого макияжа и высоко собранных волос. — Моника, прости. Повтори ещё раз, пожалуйста. — Подушечек… нет… — едва слышно прошептала она голосом, готовым вот-вот сорваться на плач. Моника схватила за руку стоявшего рядом Эллиота. Тот взвизгнул, как будто его укусили: — Эй, Сирил, убери эту убийственную физиономию! Я ни в чём не виноват, клянусь! Эллиот резко вскинул обе руки, демонстрируя полную капитуляцию. "Какой ещё убийственный?" — мысленно возмутился Сирил. Когда это он успел напугать кого-то? А Моника тем временем изо всех сил тянулась на цыпочках, пытаясь опустить руки Эллиота. — Лорд Говард… дайте мне ваши подушечки… — У меня нет никаких подушечек! — Лорд Сирил наверняка улыбнется, как только ему удастся помять подушечки твоих лап. — Да посмотри ты на Сирила прямо сейчас! До улыбки ему как до луны! Моника медленно повернула голову к Сирилу и вдруг судорожно всхлипнула. — Лорд Сирил злится… потому что нет подушечек… потому что их нельзя помять… "Ничего подобного", — хотел было сказать Сирил, но Эллиот опередил его, причём с абсолютно серьёзным видом: — Слушай сюда, бельчонок. Сирил из тех, кто предпочитает пушистое, а не мягкое. Моника замерла с видом человека, которому только что сообщили о конце света. — Не может быть… Кстати, Сирил действительно любил пушистую шерсть животных, а вот подушечки на лапах просто никогда не трогал — не довелось. Подождите-ка, я ведь даже не знаю, как они на ощупь, так с чего вообще сравнивать… хотя нет, дело не в этом! Почему мы вообще об этом говорим?! Пока Сирил тонул в смятении, к ним грациозной походкой приблизился мужчина — гениальный музыкант Бенджамин Мординг. Окинув взглядом по очереди Эллиота, Монику и Сирила, он лёгко пожал плечами. — Похоже, баттерд подействовал сильнее, чем ожидалось. — Баттерд? — переспросил Сирил, нахмурившись от незнакомого слова. Эллиот скривился и быстро пояснил: — Местный горячий напиток: сладкое молоко, немного рома и кусочек масла сверху. Неужели она правда от него опьянела?! Теперь, когда он сказал, стало очевидно: даже под макияжем щёки Моники пылали. Вот оно что. Если она пьяна, то всё это безумие обретает смысл. Вот только почему она прицепилась именно к Эллиоту? Моника по-прежнему смотрела на его ладони, как кошка высматривающая добычу. — Моника, у людей не бывает подушечек на лапах, — терпеливо сказал Сирил. Она замерла, оставив в покое руки Эллиота, и молча уставилась на Сирила. Просто смотрела. Не говоря ни слова. Сирил занервничал и потянулся к стоявшему на столе стакану с фруктовой водой. — Для начала выпей что-нибудь безалкогольное… — Подушечек… нет… — прошептала Моника с такой безнадёжностью, будто мир рухнул. Она вцепилась в ворот своей мантии и едва слышно добавила: — Хочу стать кошкой… И в следующую секунду одним движением скинула мантию на пол. Это произошло так быстро, что никто не успел даже пикнуть. Тёмная ткань упала, обнажив худенькое тело, и в тот же миг всё вокруг стало белым: кто-то вихрем подлетел и одним рывком сорвал со стола скатерть, мгновенно накрыв Монику. — Сам восхищаюсь собственной стильностью. Прошу прощения, мисс Молчаливая Ведьма, — раздался спокойный голос. Скатерть держал светловолосый юноша в одежде священника. Ловко завернув Монику в белую ткань, он подхватил её на руки. — Отнесу в гостевую комнату. — А, да… спасибо, — выдохнул Эллиот. Священник, всё ещё держа Монику, учтиво поклонился, подобрал упавшую мантию и вышел из зала. Сирил повернулся к Эллиоту: — Он из храма? Эллиот явно оказался в затруднительном положении. Таинственный "священник", так эффектно выдернувший скатерть, на самом деле был духом, скрывающим свою истинную природу. Раскрывать это Сирилу сейчас — не лучшая идея. А сказать в лицо разъярённому другу "это мой дедушка-няня" — значит нарваться на ледяной взгляд и пару колких слов. Поэтому Эллиот решил пойти по пути наименьшего сопротивления и неловко кивнул: — Ага… он из храма, точно… Сирил ничего не ответил. Лицо его оставалось всё таким же мрачным, когда он быстрым шагом бросился догонять священника с Моникой на руках. Эллиот посмотрел на Бенджамина: — Слушай, может, пойдём посмотреть, чем дело кончится? — Увы, милорд, тебе придётся остаться и спасать ситуацию приветствиями гостей. А я, пожалуй, сыграю на рояле, чтобы разрядить атмосферу. Новые мелодии так и прут из меня! Сердце переполнено восторгом — эту радость просто необходимо выразить музыкой! ＊ ＊ ＊ Сирил догнал священника в коридоре, у самой лестницы. — Простите, господин священник. Тот остановился и повернул голову — только голову. — Священник? Это вы обо мне? — Девушка, которую вы несёте, моя знакомая. Если будете относиться к ней, позвольте сопровождать. Юноша развернулся всем телом и спокойно ответил: — По общепринятым нормам мужчина не должен входить в комнату к бесчувственной женщине, даже если они знакомы. Логика железная. Но тогда ты-то здесь при чём? — мысленно огрызнулся Сирил. Моника на руках у священника мирно посапывала, но вдруг, как кошка, начала тереться головой о его плечо. Сирил почувствовал, как внутри всё закипает. Почему — объяснить не мог, но раздражение нарастало. Заметив это, священник ловко хлопнул в ладоши, не выпуская Монику. — Ага… понятно. Ситуация ясна. Он кивнул с самодовльным видом и посмотрел Сирилу прямо в глаза: — Любовный треугольник, верно? — Что? — Очень захватывающее развитие событий. — Что?! Сирил не понимал, что вообще происходит. Одно было ясно точно: в животе неприятно скрутило. — Ты издеваешься?! — Тогда позвольте сказать классическую фразу, как и положено по канону. Священник поправил Монику на руках и монотонно выдал: — Не трогай мою женщину. Сирил, не успев подумать, вцепился ему в руку. Неприятно, неприятно, чертовски неприятно! Священник без единого движения брови смотрел на пальцы, впившиеся в его предплечье. Так они и стояли молча — неизвестно сколько. Наконец послышались торопливые шаги. Прибежали две горничные: одна средних лет, другая пожилая. Обе — опытные профессионалки до мозга костей. Они виновато поклонились священнику: — Простите, что так долго! Мы услышали, что госпоже Молчаливой Ведьме стало плохо. — Наверняка устала после церемонии. Бедняжка так выложилась! Священник молча посмотрел на Сирила. Тот скривился и неохотно разжал пальцы. — Тогда пройдёмте в гостевую комнату вместе с этими дамами, — обратился священник к горничным. — Две женщины в сопровождении — теперь всё в порядке, верно, лорд Сирил Эшли? Сирил промолчал. Он просто не нашёл ни одной уважительной причины, чтобы идти дальше. Знакомый — это всего лишь знакомый. Тёмным взглядом он проводил удаляющиеся спины священника и двух горничных. Неприятно, невыносимо неприятно! Всю эту кипящую ярость Сирил решил списать на дурацкие шутки этого типа. Тот явно над ним издевался. Поэтому и неприятно. Да, его оскорбили и унизили. Значит, гнев абсолютно оправдан. Сирил до боли сжал кулаки. Кстати… В разгар злости в голове мелькнуло маленькое сомнение. А откуда этот священник вообще знает моё имя? ---------- Что скрыто под поверхностью Нефритовая палата, расположенная на самом верхнем этаже западного крыла королевского дворца Ридилла, была особым помещением, куда доступ разрешался лишь Семи Мудрецам и королю. Именно поэтому её окружало несколько слоёв мощных барьеров. Этажом ниже Нефритовой палаты находились личные комнаты, предназначенные для Семи Мудрецов. Когда Мудрецы останавливались во дворце, им предоставлялись роскошные гостевые покои, поэтому эти комнаты официально числились как кабинеты. Большинство использовали их по-разному: кто-то складировал документы и вещи, из-за чего помещения выглядели весьма захламлёнными. По-настоящему работал в своём кабинете только Луис. Но был и один кабинет, обставленный настолько изысканно, что он ничем не уступал гостевым покоям: кровать с балдахином, утончённая мебель. Это был кабинет старшей из Семи Мудрецов — Ведьмы Звездочёта Мэри Харви. Она нередко проводила гадания по звездам прямо в Нефритовой палате и потом отсыпалась здесь же. Однако сейчас на роскошной кровати с балдахином спала не хозяйка комнаты. На ней лежала женщина лет тридцати с рыжевато-каштановыми волосами — бывший Мудрец, Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл. Закрытые веки и открытая шея в вырезе ночной рубашки были покрыты чёрными узорами, похожими на пятна. У изголовья кровати стояли двое мужчин. Артиллерийский Маг Брэдфорд Файрстоун и Барьерный Маг Луис Миллер. Брэдфорд, скрестив руки на груди, скривил губы и тихо пробормотал: — По сравнению с моментом обнаружения зараза сильно распространилась. — Да, — коротко ответил Луис, поправляя сползший монокль. Две недели назад старшую соученицу Луиса, Ведьму Звёздного Копья Карлу Максвелл, нашли в изменённом до неузнаваемости виде. Это случилось вскоре после того, как утихла суматоха вокруг визита принцессы Сесилии. В конце концов, Луису нужно было доложить Ведьме Звездочёту о Карле. Он боялся, что обожание Рин к Карле может привести к тому, что она выйдет из-под контроля, если подслушает их разговор. Рин — контрактный дух Луиса, но когда она всерьёз выходила из-под контроля, остановить её он не мог. Как служанка она была безнадёжна, зато в бою превосходила самого Луиса. И, похоже, держать Рин подальше от дворца было правильным решением. Глядя на лежащую без сознания соученицу, Луис сжал кулаки так, что кожаные перчатки жалобно заскрипели. Честно говоря, когда связь с Карлой прервалась, он особенно не волновался. Она и раньше пропадала без предупреждения, да и сил у неё хватало с лихвой — Луис сам признавал её мастерство. И всё-таки с ней случилось такое… Карлу нашли на дороге в западной части королевства Ридилл. Дыхания почти не было, пульс едва прощупывался — её приняли за труп. Но когда чиновники полезли в вещи, чтобы установить личность, выяснилось, что это Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл. Дальше обнаружилось, что она находится в состоянии, близком к летаргическому сну. Через Ассоциацию магов сообщили её учителю — Магу Фиолетового Дыма Гидеону Резерфорду. Тот посоветовался с Ведьмой Звездочётом Мэри Харви и перенёс Карлу сюда — в её кабинет. Комната располагалась прямо под Нефритовой палатой, поэтому барьеры сверху усиливали любую высокоуровневую магию. Карлу уложили здесь и пытались разбудить всеми возможными способами. Помогали сёстры Розенберг — ведьмы третьего поколения Ведьмы Шипов, а также Вторая Шаманка Бездны Аделина Олбрайт. Вместе они выяснили причину. В сердце Карлы оказалось нечто вроде семени тёмной магии, которое день ото дня разрасталось и пожирало её изнутри. Тёмную магию в Ридилле почти не использовали, но проклятия дома Олбрайт были близки к ней по природе. Вторая Шаманка Бездны Аделина Олбрайт тогда сказала: — Семя в сердце Карлы держит её между жизнью и смертью и высасывает ману. Похоже на проклятие, но всё же немного другое… Ки-хи-хи, настоящие проклятия заставляют страдать куда сильнее. Она криво усмехнулась пурпурными губами и добавила уверенно: — Человеческая магия на такое не способна, да и проклятие это тоже не совсем. Значит, остаётся только одно… Тем более что недавно появились свидетели, видевшие того самого человека, за которым она так долго гонялась. Восемь лет назад из королевской сокровищницы украли древний артефакт — Шкатулку Чревоугодия. Главным подозреваемым по свидетельским показаниям стал брат Карлы Максвелл. Магический биолог Феодор Максвелл... При воспоминании о вечно унылом лице этого человека Луис до скрипа стиснул зубы. Кража древнего артефакта — преступление, способное потрясти страну. Потому и ввели строжайшую секретность. О нём знали лишь члены королевской семьи, тогдашние Семь Мудрецов да горстка высших аристократов. Ну и ещё учитель Карлы — Маг Фиолетового Дыма Гидеон Резерфорд и младший соученик Луис. Тогда Карлу подозревали в соучастии, положение её было крайне тяжёлым. Чтобы доказать её невиновность, учитель и Луис носились по стране как угорелые. В итоге артефакт так и не вернули, Феодор вместе с ним пропал в море, а Карла, чувствуя вину, ушла из Семи Мудрецов. Значит, он был жив… И использовал Шкатулку Чревоугодия, чтобы напасть на Карлу. Луис медленно вдохнул и выдохнул, подавляя кипящую ярость. В этот момент в дверь постучали. С той стороны раздался голос: — Это я. Луис подошёл и на мгновение снял барьер с двери. — Проходите. — Благодарю, — Мэри тихо вошла, звякнув посохом, бросила взгляд на чёрные пятна, ползущие по телу Карлы, и скорбно нахмурилась. — На худший случай я подготовила всё, что могла. Уничтожение древнего артефакта требовало согласия короля, совета высшей знати и Семи Мудрецов. Король уже дал разрешение — если придётся, Шкатулку Чревоугодия уничтожат. Проблема была в совете знати: их одобрение получить непросто, да и времени это займёт много. Поэтому Ведьма Звездочёт уже сделала первый ход. — Слушай, Звездочёт, — начал Брэдфорд, — держу пари, печать на Шкатулке, уже трещит по швам. Одна из трёх, кто её ставил, — Третья Ведьма Шипов — давно мертва. Мэри едва заметно кивнула. Чтобы полностью снять печать, Феодору придётся добраться до двух оставшихся магов — тогдашних Мудрецов. Луис уже усилил охрану с той стороны. Кроме того, за передвижениями Феодора следили ученик Брэдфорда и Маг Фиолетового Дыма Гидеон Резерфорд. — Я прекрасно знаю, какие они все зануды, — буркнул Брэдфорд, — но сейчас надо делать всё, что в наших силах. Луис согласно кивнул. — Ситуация не терпит отлагательств. Пора рассказать молодёжи… Пятому Ведьме Шипов Раулю Розенбергу, Третьему Шаману Бездны Рею Олбрайту и Молчаливой Ведьме Монике Эверетт. Объяснить им всё и попросить помощи. Мэри тяжело вздохнула и ответила: — Как только кандидат Сайлас Пейдж официально станет одним из Семи Мудрецов, мы соберём всех и расскажем правду… О том, что произошло восемь лет назад и почему Ведьма Звёздного Копья тогда покинула наши ряды. ＊ ＊ ＊ Закончив дела на сегодня, Айзек вернулся в свои покои, открыл замок на шкафу для документов и вставил ключ в потайное отверстие сбоку. Повернул — боковая панель отъехала, открыв пачку бумаг. Айзек уселся в кресло, а Уилдиану в облике дворецкого разложил перед ним ещё несколько листов. — Вот сведения, которые я собрал за время вашего отсутствия, хозяин. Айзек коротко поблагодарил и пробежался глазами по тексту. Когда он закончил, Уилдиану тихо спросил: — Хозяин… Инцидент восьмилетней давности… Шкатулка Чревоугодия… Она действительно связана с вашей судьбой? — Доказательств нет, но… — Айзек пожал плечами. — Ведьма Звёздного Копья исчезла почти одновременно с тем, как я получил от Ведьмы Звездочёта пророчество о потере. Естественно заподозрить связь, не правда ли? Как член королевской семьи, Айзек знал об инциденте лишь в общих чертах. Восемь лет назад брат тогдашней Мудреца Ведьмы Звёздного Копья Карлы Максвелл, Феодор Максвелл, украл древний артефакт — Шкатулку Чревоугодия. Королевство бросило все силы на поиски, но Феодор упал в море вместе с артефактом и пропал. Шкатулку так и не нашли. Подробностей Айзек не знал — в ту пору ему было четырнадцать, а по официальной версии принцу Феликсу Арк Ридиллу всего двенадцать. Детям такие вещи не рассказывали. — Для начала выстроим события последних месяцев по порядку, — сказал Айзек и начал раскладывать бумаги на столе, придавливая их шахматными фигурами вместо пресс-папье. — Прошлая зима… Скорее всего, незадолго до зимнего солнцестояния. Карла Максвелл получила сведения о брате и отправилась в портовый город Талию. Об этом знал только её учитель — Маг Фиолетового Дыма Гидеон Резерфорд. С тех пор как она восемь лет назад покинула Семь Мудрецов, Карла каждый раз, получив хоть какой-то намёк на Феодора, бросалась проверять. Но почти все сведения оказывались ложными, поэтому она сообщала лишь учителю. — Начало года. Сразу после новогодней церемонии — приём в особняке Ведьмы Звездочёта. Там я и получил пророчество о потере. На том приёме был и Маг Фиолетового Дыма — наверняка он поделился с Мэри информацией о Карле. Присутствовала также Вторая Шаманка Бездны Аделина Олбрайт — возможно, и ей что-то рассказали. — Конец зимы, после праздника Ашельпике, незадолго до визита принцессы Сесилии из империи — Карла перестала выходить на плановую связь с учителем. Её объявили пропавшей без вести. Об этом сообщили лишь немногим причастным к прошлому инциденту. Скорее всего — королю, тогдашним Мудрецам, Магу Фиолетового Дыма и Барьерному Магу. Ну и, вероятно, ведьмам дома Розенберг — бабушкам Рауля. Но Ведьма Звёздного Копья считалась одной из сильнейших в Ридилле, поэтому тогда мало кто воспринял её исчезновение всерьёз. — Примерно в те дни Сирил приехал в Сазандол с Ключом Хранителя Знаний… К тому времени ведьмы Розенберг уже часто бывали в особняке Ведьмы Звездочёта. Похоже, именно тогда и нашли пропавшую Карлу. — А госпоже Молчаливой Ведьме что-нибудь рассказали об этих событиях? — спросил Уилдиану. — Сомневаюсь, что Монике что-то известно. Как и Дадли, ученику Барьерного Мага. Незадолго до похода на водяного дракона Айзек упоминал имя Карлы Максвелл — ни Моника, ни Глен не проявили ни малейшей реакции. Эти двое всегда плохо хранили подобные секреты, поэтому разумно предположить, что их не проинформировали. — Думаю, среди нынешних Мудрецов об этом знают только старшие. Но раз Ведьму Звёздного Копья нашли в коме, рано или поздно расскажут Монике и остальным. Тем более что недавно объявилась кандидатура нового Мудреца… Видимо, ждут, пока он официально вступит в Семерку, и тогда всё раскроют. Айзек ещё раз окинул взглядом бумаги на столе. — Кстати, где досье на нового кандидата? — Вот, — Уилдиану протянул лист. — Я отложил отдельно: вроде бы к инциденту со Шкатулкой он отношения не имеет. Айзек взял бумагу, прочёл имя и прищурился. — Безымянный маг Сайлас Пейдж? Сайлас? Не может быть… — Хозяин? Айзек перевёл взгляд на строку с местом рождения и окончательно убедился. Да быть того не может… В памяти всплыл родной город, раздавленный земляными драконами. Шрам над правым глазом давно исчез, но кожа там всё равно болезненно стянулась. Из всех людей — именно он кандидат в Мудрецы… Айзек уставился на чёрно-белые шахматные фигуры, расставленные на столе. Тот, кого он должен защищать? Или тот, кто принесёт ему потерю? Пока неясно. Но день судьбы уже близко — Айзек чувствовал это каждой клеткой тела. Прим. пер.: Совет высшей знати / Совет знати / Благородный совет (貴族議会, Kizoku Gikai) — это не то же самое, что и Верховный совет (最高審議会, Saikō Shingikai). Верховный совет до и после этого всегда упоминался лишь в контексте суда над лжепринцем, так что можно предположить, что это название именно судебной инстанции, хотя и там, и там похоже заседают одни и те же люди. ---------- Персонажи Моника Эверетт (19)〈Молчаливая Ведьма〉 из фракции «мягкие подушечки лап».Хотя и гладить густую шерсть тоже совсем не против. Айзек Уокер (22)Способный ученик герцог, который никогда не забывает о добрососедских отношениях.Однажды принёс в особняк огромное количество моркови и роздал слугам — те решили, что «хозяин так сильно любит морковь, что даже делится», и с тех пор морковные блюда в доме резко прибавилось. Хочется плакать. Сирил Эшли (20)Наследник маркиза Хайоуна, сейчас дико раздражён на некоего загадочного белобрысого священника.В порыве злости устроил себе «обжорство на нервной почве», но из-за врождённой малоежки быстро наелся до отвала, и никто даже не заметил его «яростного пожирания еды». В итоге тихо страдал от тяжести в желудке.Из двух зол — мохнатость или подушечки лап — предпочитает мохнатость, но прелести подушечек пока не познал. Эллиотт Ховард (20)После грандиознейшего позора горожане стали смотреть на него тёплыми глазами.Чёрная история четырёхлетнего возраста — «Когда вырасту, женюсь на няне!» — будет унесена в могилу. Бенджамин Молдинг (20)Самый популярный в королевстве Ридилл гениальный музыкант прямо сейчас.Из музыкальной семьи, поэтому с любящими музыку духами ветра у него особая связь. РинзбельфидКонтрактный дух Луиса. Самозваная «жена» 〈Ведьмы Звездного Копья〉 Карлы Максвелл.Последнее провокационное высказывание было сделано исключительно ради соблюдения высокой стилистики, без всякого умысла.(Или, проще говоря, ради красивого взрыва.) РубельмерияВерхний дух ветра, который вечно «ГОУН-ГОУН!». Младший брат Рин.Когда эмоции зашкаливают — выдаёт странные крики. А эмоции у него зашкаливают всегда, поэтому крики — стандартный фон. Рози Мур (16)Нынешняя примадонна-певица. Дочь предыдущей примадонны Робин Мур и высокопоставленного священнослужителя — в общем, девушка из вполне приличной семьи.После праздника, когда практикует пение в городе, всегда носит с собой скрипку и, завидев лорда, радостно кричит:— Лорд-сама, сыграйте нам одну мелодию! Карла Максвелл (32, в воспоминаниях — 22)Гений, способный одновременно поддерживать семь разных магических техник. Бывшая из Семи Мудрецов — 〈Ведьма Звездного Копья〉.По натуре странница — долго на одном месте не сидит. Луис Миллер (29, в воспоминаниях — 19)〈Барьерный Маг〉, у которого дурная привычка совать нос в дела сильных мира сего (король этим активно пользуется в основной истории).Очень благодарен старшей ученице-сводной сестре Карле: именно она останавливала «воспитательные» удары учителя.Если бы не Карла — нос у него был бы настолько сплющен, что монокль просто не держался бы. Сайлас ПейджПока упомянут только по имени кандидат в новые Семь Мудрецов.Уже сейчас чувствует, как из-за некоего 〈Барьерного Мага〉 его ждёт море страданий.Полноценно появится в следующей главе — пожалуйста, будьте к нему добры. Миссис Ноллес (71)Соседка Моники. Состоятельная вдова, тихо живёт с горничной.Часто приносит Монике сладости, домашнюю еду и цветы.С горничной они обожают обсуждать тему «а что же за отношения у Уокера-сана с этой маленькой барышней?».Уже придумали: «любовь вопреки сословным различиям», «беглая принцесса погибшего королевства и её телохранитель», «запретная любовь между некровными братом и сестрой» — сценариев хватит на многосерийный роман.Всё из-за того, что ученик слишком открыто льёт любовь на своего учителя. Вопрос: Почему Эллиотт — виконт Ховард, а не граф Дазви? Ответ: В королевстве Ридилл дворяне ранга графа и выше часто владеют несколькими титулами. Семья Эллиотта — не исключение, и «виконт Ховард» — один из младших титулов. Его отец до сих пор жив и носит титул графа Дазви.Кстати, по словам самого Эллиотта, этот отец — один из самых упрямых и непробиваемых людей во всей истории:— Жёстче Сирила и совсем не понимает шуток. Вопрос: Рин может становиться то мужчиной, то женщиной — значит, другие духи тоже…? Ответ: Конечно. Рубельмерия может превратиться в красавицу, которая при этом орёт «ГОУН-ГОУН!», Уилдиану — в хрупкую, болезненную барышню, а Пике — в крутого парня, палящего ледяными пулями направо и налево.Вопрос: Хотелось бы узнать, кто из персонажей как переносит алкоголь. ↑ Сильные Луис, брат с сестрой Бланке (для них алкоголь — вода).Айзек, Нил, Кейси, Мэри, Чернолёвый император, Цецілія (почти не пьянеют). Средне-сильныеЭллиотт, Мелисса, Брэдфорд, Айнхард. Чуть выше среднегоКлаудия, Изабель, Рауль, Бенджамин, Хьюберт. СреднеЛана, Бриджит, Лайонел. Слабее среднегоГлен, Розали. Очень слабыеРэй, Роберт, Клиффорд.Ни в коем случае не поить!Моника, Сирил. ↓ Слабые Это приблизительная шкала. К нелюдям не относится.Жители севера и востока Ридилa, а также имперцы в большинстве своём — известные любители крепко выпить. ---------- 【Бонус】 Любопытная соседка Летом по соседству с домом миссис Ноллес поселилась маленькая барышня. Миниатюрная девушка со светло-каштановыми волосами, робкая, словно лесной зверёк. На вид ей было шестнадцать-семнадцать лет. Район, конечно, не из самых роскошных, но вполне приличный, высококлассный. Миссис Ноллес решила, что девушка, скорее всего, из богатой семьи: рано потеряла родителей, унаследовала состояние и теперь тихо живёт одна в большом доме. Чуть позже она заметила, что в дом соседки стал часто захаживать красивый молодой человек с золотистыми волосами. Неужели возлюбленный? Или, быть может, они уже муж и жена? Сердце миссис Ноллес радостно ёкнуло. После смерти мужа-торговца дни её текли однообразно: вязание у окна, уход за садом… Дети давно выросли и покинули родительское гнездо. Всё это делало необычных соседей настоящим подарком для скучающей вдовы. Ближе к концу лета налетел шторм. Ветер ревел так, что миссис Ноллес, помучившись сомнениями, решила всё-таки убрать из сада скамейку. Деревянная скамья с резными птичками по краям — работа покойного мужа, его любимое хобби. Если её разобьёт, будет невыносимо грустно. Но скамейка оказалась слишком тяжёлой для старушки и её пожилой горничной. Миссис Ноллес уже совсем растерялась, когда со стороны соседнего сада раздался голос: — Если не будет вам в тягость, позвольте мне помочь, мадам? Перед ней стоял тот самый золотистоволосый юноша. Речь его была чистой, без малейшего акцента — так говорят либо аристократы, либо те, кто им служит. — Да, мы попали в серьёзную беду… Не поможете ли? — обрадовалась миссис Ноллес. — С радостью. Юноша не стал перелезать через забор, а чинно прошёл через калитку. Закатал рукава, щёлкнул подвязками на рукавах. — Мы хотим занести скамейку в дом, — объяснила миссис Ноллес. — Мы с горничной возьмёмся с этой стороны, а вы не могли бы с другой? — Не беспокойтесь, я справлюсь один. Отойдите, пожалуйста. С лёгким выдохом он подхватил скамью, поставил её вертикально на плечо и улыбнулся ошеломлённой старушке. — Откроете дверь, пожалуйста? — Д-да, сейчас, сейчас! Миссис Ноллес бросилась к двери, горничная придержала её. Юноша, не шатнувшись, внёс скамью внутрь. — Здесь можно поставить? — Да-да, спасибо! Он аккуратно опустил скамью, выдохнул и повернулся к хозяйке. — Ничего больше не нужно занести? — Нет-нет, достаточно. Спасибо огромное, вы меня выручили! — Рад был помочь, — улыбнулся он так открыто и тепло, что в нём не чувствовалось ни капли хвастовства. Какая же у него добрая улыбка! — Сосед… простите, как вас величать? — Прошу прощения, что сразу не представился. Пожалуйста, называйте меня Уокер. — Господин Уокер… а с соседкой вы… Прямо спрашивать "кто вы ей?" показалось грубым, поэтому она замялась. Уокер чуть помедлил, подбирая слова. — Считайте меня приходящим слугой, — ответил он наконец. Так состоялось первое знакомство миссис Ноллес с человеком по имени Уокер. ＊ ＊ ＊ Лето сменилось осенью, в воздухе появилась прохлада. Миссис Ноллес подрезала осенние розы и вдруг увидела Уокера, еле идущего под тяжестью огромных сумок. — Добрый день, господин Уокер! Много покупок сегодня. — Здравствуйте, миссис Ноллес. Он остановился, поправил сумки. Из одного выглядывали яблоки и другие фрукты. — Моника простудилась… Пришлось накупить всего для ухода за больной. Моника — так звали маленькую хозяйку дома. Как выяснилось, Уокер жил там примерно половину месяца, остальное время пропадал неизвестно где. Миссис Ноллес подозревала, что он где-то подрабатывает, но точно не моряком: мужчины, что работают в море Сазандола, все как один загорелые дочерна. А всё-таки… Уокер всегда был спокоен и безупречно вежлив, но сегодня в нём чувствовалась какая-то суета. Конечно, он волновался за заболевшую девушку, но дело было не только в этом. — Вы сегодня на редкость воодушевлены, — не удержалась миссис Ноллес. Уокер вздрогнул, будто его поймали, стиснул губы, отвёл взгляд и тихо признался: — Это, конечно, крайне неприлично… но я и правда немного рад. Давно не ухаживал за больными… вы правы, я слишком разошёлся. Он явно стыдился своего настроения, а миссис Ноллес вдруг стало тепло — будто она смотрит на собственного сына. Вспомнила, как тот, ещё малыш, когда она болела, носился по дому: "Мама, я тебе водички принёс!", "Мама, я тебе цветочки нарвал!" — Никому не будет обидно от такого заботливого и горящего энтузиазмом сиделки. Маленькой барышне очень повезло, — улыбнулась она. Уокер облегчённо выдохнул, расслабил брови и улыбнулся в ответ. Свободной рукой взъерошил чёлку над правым глазом. — Спасибо вам, мадам. ＊ ＊ ＊ Моника чихнула, убедилась, что на черновик не попало ни капли, и снова заскрипела пером. Она писала магическую формулу, которая должна была синхронизировать призыв врат Короля Духов с другими заклинаниями. — Эй, Моника, тебе точно можно сидеть? — лениво протянул Неро, свернувшись клубочком у окна и помахивая хвостом. — Искорка сказал же сиди смирно, разве нет? — Я и так смирно сижу, — недоуменно наклонила голову Моника. Перед уходом за покупками Айзек действительно сказал: "У тебя температура, поэтому теплее оденься и веди себя спокойно". Она и оделась потеплее, и сидит спокойно за столом, пишет. Всё по инструкции. Довольная собственной логикой, Моника вернулась к расчётам. Вскоре хлопнула входная дверь — вернулся Айзек. Моника не заметила: она как раз добралась до долгожданного. — Наконец-то триста восемьдесят вторая глава… хе-хе… Все предыдущие главы были сплошными нудными вычислениями, а триста восемьдесят вторая — кульминация, главное блюдо праздника. Моника ждала её с замиранием сердца. Она уже потянулась обмакнуть перо в чернильницу, как вдруг перо ловко выскользнуло из пальцев. Обернулась — за спиной стоял Айзек и улыбался. Улыбка была доброй, а вот глаза… не очень. — Плохая девочка, Моника. Почему не послушалась? — Я же тепло оделась и сижу спокойно… Айзек молча вернул перо в подставку и принялся собирать со стола кипу бумаг. — А-а-а! — в отчаянии протянула Моника. В ответ — ещё более сияющая улыбка. — Больные с температурой лежат в кровати. — Ещё немножко, совсем чуть-чуть… я как раз дошла до триста восемьдесят второй! — И сколько длится твоё "чуть-чуть"? Моника посмотрела на него горящими глазами и твёрдо заявила: — Часиков двенадцать без перерыва! — От больной с простудой я такого не ожидал, честное слово, — вздохнул Айзек. Он просунул руки ей под мышки и легко поднял со стула. — До полного выздоровления — только кровать. Договорились? — Тогда хоть бумагу и перо в кровать… — Ну и пациентка! Придётся ухаживать на полную катушку, так что готовься. — Бумагу… и перо… Неро, глядя на всхлипывающую Монику, которую уносят в спальню, только тяжело вздохнул — мол, я же говорил. ---------- 【Бонус】 Самозваная горничная Как только праздник закончился, Луис Миллер, рядовой член магического корпуса, тут же начал собирать вещи. Гостевая комната храма, в которой он остановился, изначально предназначалась его старшей соученице Карле. Роскошная мебель из дорогого дерева с изысканной резьбой, подушки и чехлы на диваны, плотно расшитые шёлком. Скорее комната какого-нибудь выскочки-аристократа, чем храмовая келья. Если стащить хотя бы одну подушку и продать, можно было бы выручить кучу денег. Конечно, человек благовоспитанный и прекрасно воспитанный, вроде меня, никогда бы так не поступил… — подумал Луис, аккуратно перевязывая начавшие отрастать волосы. Когда он только начал их отращивать, они вечно выбивались из хвоста, сколько ни завязывай, но теперь длина стала вполне удобной. Ещё немного — и можно будет заплести косу. Закончив с причёской, Луис услышал стук в дверь. Кто-то из храмовых, наверное? Задержат, навьючат ещё работы — лучше сбежать через окно, мелькнуло у него в голове. И в этот самый миг дверь распахнулась. Не дожидаясь ответа, в комнату влетела молоденькая блондинка в платье горничной. Луис нахмурился: с каких это пор в храме появились горничные? Всё, что обычно делают горничные, здесь поручали послушникам-священникам. И его собственным слугой тоже был послушник. Пока Луис недоумённо смотрел на гостью, та решительно вошла в комнату и произнесла: — Добро пожаловать домой, господин. Или всё-таки — счастливого пути? — Что? — Я знаю, что оба приветствия являются базовыми для горничной. Какое из них уместно в данной ситуации? Ни одно из них не было уместно хоть сколько-нибудь. "Что ещё за клоунада…" — подумал Луис, внимательно вглядываясь в загадочную горничную, и вдруг узнал знакомые черты. — Так это ты… тот самый дух? — Именно так. Дух ветра Ринзбельфид. Она же — миленькая горничная, — представилась она с идеально ровным лицом. "Миленькая горничная" — это, конечно, второе имя, от которого хочется выть. Но спорить по такому поводу было бы слишком глупо. Луис молча взял прислонённый к стене посох. После праздника он от всей души засветил этому духу ногой по рёбрам. Понятно, что она явилась за реваншем. Высший дух ветра… Значит, может управлять мощным ветром без всякого заклинания. Нужно выиграть время на чтение… Карла предупреждала: "Если будешь драться честно — проиграешь". И была абсолютно права. Чтобы человек мог тягаться с высшим духом, нужны либо горы магических артефактов и ловушек, либо способность колдовать без заклинаний. У Луиса не было ни того, ни другого. Поэтому он решил тянуть время подручными средствами. Начал читать заклинание, раскрутил посох, зацепил им простыню с кровати и резко дёрнул на себя. Простыня распустилась широким полотнищем, закрыв обзор. Воспользовавшись этим мгновением, Луис выпрыгнул в окно. Второй этаж — высота пустяковая, магию полёта можно не тратить. Ухватившись за карниз, он приземлился на козырёк окна нижнего этажа. И почти в ту же секунду из окна сверху выглянула "горничная". — Умри, проклятый дух! — рявкнул Луис, завершая заклинание. Лезвие ветра полетело прямо в её лицо — безжалостно и в упор. Горничная плавно отступила назад, и лезвие рассекло пустоту. Луис продолжил читать, спрыгнул на землю, укрылся за деревом и стал ждать следующего хода духа. Вылезет в окно? Или… — Младший соученик, какой вы озорник, — раздался голос прямо за спиной. По коже пробежали мурашки. Луис развернулся и выпустил усиленное копьё ветра — оно рассеялось, даже не шелохнув подол её платья. Дух просто вмешался в его магию. — Бросать мне вызов магией ветра… несколько опрометчиво, не находите? Не дав ей договорить, Луис обрушил посох ей на голову. Обычный посох старшего мага корпуса он давно переделал, утяжелив навершие — так удобнее махать. Удар получился такой силы, что обычному человеку проломил бы череп. Но горничная легко взмыла в воздух и уклонилась. — Человек, который, услышав, что магия ветра бесполезна, тут же бросается с дубиной… Это первый раз, когда я такое вижу. — Какова твоя цель? Пришла мстить за тот пинок? — Мстить? — переспросила она, словно действительно не понимала. Выражение лица при этом не дрогнуло ни на йоту. Разговаривать с куклой было жутковато, и Луис поморщился. Шансов переломить ситуацию у него не оставалось. Стоит пошевелиться — и дух нашинкует его ветряными лезвиями. Поэтому пришлось, скрипя зубами, поддерживать разговор в поисках хоть какого-то выхода. — А этот дурацкий наряд что значит? Хотела застать врасплох? Актерская игра, мягко говоря, подкачала. — Это традиционная форма горничной. Я совершенно серьёзна. "Какой бессмысленный треп…" — мысленно простонал Луис. Продолжать не хотелось, но другого способа узнать её цель не было. — И всё-таки почему высший дух ветра нацепил платье горничной? — Чтобы стать миленькой горничной. Пора уже бить, решил Луис, незаметно сжимая кулаки. Дух тем временем продолжал всё тем же ровным голосом: — Карле нужна была миленькая горничная, которая будет убирать дом. Поэтому я ею и стала. — …? Луис нахмурился, и в голове всплыли слова старшей соученицы. Ах да, она ведь говорила… "Хочу выйти замуж за миленькую горничную, которая будет убирать мой дом…" И ЭТО ВСЕ!? Пока Луис стоял с открытым ртом, дух продолжала: — Чтобы покинуть этот город и убирать дом Карлы, мне нужен контракт с человеком. Поэтому я и прошу вас заключить со мной контракт, младший соученик. Луис сглотнул, подавил внутреннюю панику и начал прикидывать. Контракт с высшим духом ветра — редчайшая удача, да ещё и весомое доказательство мастерства мага. Для стремящегося к Семи Мудрецам Луиса предложение было невероятно заманчивым. Но сможет ли он удержать под контролем такую мощь? И главное — не навредит ли дух Карле, если выпустить его за пределы леса? — А если я откажусь? — осторожно спросил он. Дух задрала голову к небу, будто проверяла погоду. — Тогда я без колебаний устрою бурю, которая не даст вам покинуть город. После того как Карла одновременно призвала четверо врат Королей Духов, весеннее небо стало идеально чистым, окрашенным яркой вечерней зарей. И эта девчонка утверждает, что может вызвать бурю на пустом месте. Одного этого хватало, чтобы понять масштаб её силы. Скорее всего, ради Карлы она без зазрения совести устроит неприятности любому другому человеку. Карла вернула ей почти утраченное "я" — и тем самым стала одной из причин её существования. Что же делать… Пока Луис молчал, дух опустила голову и посмотрела прямо на него. — Или вы хотите сказать, что у вас не хватит сил заключить со мной контракт? — ЧТОООО?! — взвился Луис. Дух даже не шелохнулась, грациозно присела в реверансе. — В таком случае прошу прощения за беспокойство. Поищу другого кандидата. — Стой! — окликнул он. Дух обернулась. Луис изобразил самую дружелюбную улыбку, на какую был способен в тот момент. — Ладно. Если будем соблюдать все формальности — я согласен. "Формальности" означали магическую формулу контракта хозяин-слуга. При правильном заключении такой контракт позволял Луису ограничивать действия духа в случае чего. Это ещё и спасало лицо: мол, не поддался на угрозы, а сделал рациональный выбор. Сохраняя уверенный тон, он заявил: — Значит, хозяин и слуга — так? — Очень приятно, сэр слуга, — ответила она всё так же без выражения. — Это ТЫ слуга, идиотский дух!! Дух чуть склонила голову, будто искренне недоумевала. — Разве обычно хозяином не становится тот, кто сильнее? — Контракты с духами изначально создавались так, чтобы хозяином был человек! — Тогда создайте новый, где хозяином будет дух. Где видано, чтобы маг сам себя записывал в рабы? Проглотив отборную брань, Луис глубоко вздохнул. Он всегда считал, что право смеяться последним принадлежит сильнейшему. А эта девчонка была сильнее — и точка. — Хорошо. По бумагам — контракт хозяин-слуга, но по сути — равноправное сотрудничество. Я даю тебе свободу действовать как горничная, а ты в нужный момент предоставляешь мне свою силу как мой контрактный дух. — То есть номинально хозяин — вы? — Так тебе же проще будет работать горничной? Горничная, у которой хозяин в подчинении — такого история ещё не знала. Дух, впрочем, неожиданно легко кивнула. — Логично. Согласна. Даже если хозяин только на бумаге — контракт с высшим духом всё равно огромный плюс. Осталось одно непреложное условие. — Если ты начнёшь вредить людям, я впишу в контракт ограничивающую формулу. Это без обсуждений. — Тогда если вы причините вред Карле, я атакую вас в полную силу. Возражений нет? Луис фыркнул. — Никаких. Такого дня не будет никогда. Тот самый Луис Миллер, который потом важно заявлял: "Я твой хозяин, пусть даже номинально — веди себя соответственно, глупая горничная", — как сложилась его дальнейшая судьба, вы и сами прекрасно можете представить. ---------- 【Бонус】Вкус бергамота Это случилось, когда Эллиот учился на втором курсе старшей школы. Однажды после уроков они работали в комнате студсовета. Сирил вдруг встал и сказал: — Я заварю чай. В комнате студсовета было два типа людей: те, кто заставлял слуг заваривать чай, и те, кто делал это сам. Эллиот считал, что чай — исключительно дело слуг, но Сирил предпочитал заваривать его лично. Поначалу Эллиот смотрел на это холодно: мол, опять этот "Ваше Высочество, Ваше Высочество" виляет хвостом, лишь бы угодить обожаемому принцу. Но вскоре понял — Сирилу просто нравится готовить напитки. Можно ли это назвать хобби — неизвестно, но он отлично разбирался в чайных листьях и иногда даже составлял собственные бленды. Если бы чай получался отвратительным, Эллиот давно отпустил бы пару язвительных замечаний, но пока что Сирил ни разу не подвёл. — Какой чай сегодня будем пить? — оторвавшись от бумаг, спросил принц. Стоило принцу к нему обратиться, как Сирил прямо-таки засветился от счастья. — Да! Я достал листья Родан-Гарф, так что сегодня… Эллиот только успел подумать "ах, чёрт", как принц, смущённо улыбнувшись, перебил: — Прости, Сирил, не могли бы ты заварить другой? Мне очень понравился тот, что ты делал в прошлый раз. Эллиот от удивления округлил глаза. ＊ ＊ ＊ Когда Эллиот был ещё ребёнком и гостил в особняке герцога Крокфорда, ему подали чай Родан-Гарф. Родан-Гарф славится ярко выраженным ароматом бергамота. Эллиот этот запах терпеть не мог и почти не притронулся к чашке. Спустя какое-то время он снова пришёл к принцу Феликсу, и тот слуга с абсолютно невозмутимым лицом объявил: — Сегодня я приготовил чай Родан-Гарф. Именно тот, который Эллиот ненавидел больше всего. Но в тот день рядом был отец, и Эллиот не мог сказать ни слова. Стоило ему открыть рот — и отец тут же отчитал бы его: "Ты гость герцога Клокфорда, а осмеливаешься критиковать поданный чай? Наглость!" — и, чего доброго, ещё и по щеке дал бы. Эллиот злобно сверлил слугу взглядом, пока принц Феликс тихо не потянул того за полу одежды и не прошептал: — Айзек, а я сегодня хочу другой чай. Ну, тот, весенний, из Лианмура… — Слушаюсь, — слуга на миг скривился, будто хотел возразить, но тут же мягко улыбнулся принцу, поклонился и пошёл заваривать другой чай. ＊ ＊ ＊ Тот слуга прекрасно знал, что Эллиот ненавидит, и при любой возможности подсовывал ему корицу в сладости или заваривал чай с бергамотом. Добрый принц это замечал и тайком менял десерты, а слуге заказывал любимый чай Эллиота. А сейчас на президентском месте сидел "Его Высочество" и с лёгким беспокойством смотрел на него. — Что с тобой, Эллиот? "Что с тобой, Эллиот?" Улыбка накладывалась на лицо маленького принца из воспоминаний. Ещё бы — ведь это одно и то же лицо. Он знал, что Эллиоту неприятно, и аккуратно это обходил… Точно так же, как когда-то делал настоящий Феликс. Идеальная копия. От этого Эллиоту становилось тошно. Противно… Не говори тем же голосом. Не улыбайся так же. Не делай тех же вещей. Иначе я начну думать, что добрый принц всё ещё жив! — Эллиот? — Ничего, — буркнул он. И, как назло, ответил теми же словами, что когда-то сказал настоящему доброму принцу. От этого стало ещё противнее. Эллиот раздражённо отвернулся, отводя взгляд от идеального принца перед собой. ＊ ＊ ＊ — Прошу ещё чашечку чая, — произнёс этот тип, называющий себя учеником Молчаливой Ведьмы, убирая опустевшую тарелку от яблочного тарта и наполняя чашку Эллиота. Он только что при Монике обзывал его последними словами, а тот стоит с абсолютно спокойным лицом. Бесит. Подумать только, пришёл просить Белочку о магическом посвящении — и нарвался именно на него… Теперь надо обязательно рассказать этой белочке в мельчайших подробностях, какой невыносимый тип этот слуга. Для долгого рассказа горло надо смочить. Эллиот сделал глоток — и тут же закашлялся. — Кхе… Ах ты… Это же! — Лорд Говард!? Что случилось!? Айк, ты что туда подсыпал!? — всполошилась Моника. Слуга спокойно ответил: — Ничего? Обычный чай. Родан-Гарф с бергамотом. Из чашки пахнуло густым бергамотом. Специально в первую чашку налил нормальный, чтобы усыпить бдительность, а во вторую — вот это. Хитрый, мерзкий тип. Да чтоб тебя… подлый ублюдок! Слуга улыбался лицом доброго принца, но улыбка была откровенно злобной. Такой рожи хочется врезать. И всё-таки… совсем чуть-чуть… совсем капельку Эллиот подумал: Эта мерзкая ухмылка всё же лучше, чем идеальная копия улыбки принца Феликса. Конечно, вслух он этого никогда не скажет. Этот подлый слуга — наверняка пожизненный враг Эллиота Говарда. — Может, заменить на чай с корицей, уважаемый гость? — невинно предложил тот. — Не смей подносить ко мне корицу! Смотри, Белочка, что это, если не подлость? — Э-э… ну… это… — Обижаете. Я просто хотел, чтобы мой мастер выпила вкусного чаю, — вздохнул слуга. — Айк! Кофе! Давай лучше кофе! Я сегодня хочу кофе! Хьюф! — выпалила Моника. Кстати, Эллиот заметил одну деталь. Каждый раз, когда он называл Монику "белочкой", слуга едва заметно злился. Что ж, решил Эллиот, прозвище "белочка" остаётся навсегда. — Только без корицы, — скривился он. ---------- 【Бонус】Голод и одиночество похожи друг на друга После того как тот невыносимо грубый и неприятный священник увёл пьяную и уснувшую Монику, Сирил ещё какое-то время стоял на том же месте, словно вкопанный. Священник так и не вернулся. Наверное, засел в комнате Моники. Если этот мужчина и правда её возлюбленный — ничего странного в этом нет. Заботиться о заболевшей любимой — самое естественное дело. Я же посторонний, мне нечего вмешиваться. Да, он посторонний. Для Моники — просто старший товарищ. Сирил всегда старался быть для неё надёжным старшим, и эта роль его вполне устраивала. Должна была устраивать… но почему же в груди так жжёт? Почему в глубине живота такая пустота, которую ничем не заполнить? Наверняка я просто голоден. Убедив себя в этом, Сирил быстрым шагом вернулся в зал. В зале уже прибавилось народу. Буря утихла, и гости, которых задержала непогода, потянулись один за другим. Хозяин поместья Эллиот носился между ними, словно угорелый. Сирил уже всех поприветствовал, так что ещё часик можно потерпеть, а потом уйти под благовидным предлогом. Знакомых рядом не было, поэтому он взял с ближайшего стола тарелку с закусками. От жареного на сковороде мяса аппетитно пахло сливочным маслом — местная кухня явно не скупилась на него: масло щедро добавляли и в напитки, и в сладости. Сирил принялся механически отправлять в рот аккуратно завёрнутые в овощи кусочки мяса. Затем молча умял кусок пирога с перепелами. И напоследок доел тушёную баранину — после чего желудок предсказуемо взбунтовался. Сирил не был привередлив, но и не обжора. Обычно ему хватало одного блюда, а тут он за раз оприходовал три — итог был закономерен. Желудок просто бурчит от переедания. Других причин быть не могло. Подождав, пока немного отпустит, Сирил покинул зал и, выйдя на улицу, сосредоточился, передавая Туле и Пике мысленный приказ: "Возвращайтесь". Контрактная нить — это невидимая связь между человеком и духом или драконом. Она может передавать магическую силу, ограничивать действия или просто намерения. Точных слов передать нельзя, но простое "вернитесь" — вполне. Место нахождения друг друга они ощущали смутно, к тому же Туле и Пике знали, что Сирил в поместье лорда. Встретиться труда не составило. Вот только одеты они были совсем не для визитов в знатный дом, поэтому Сирил отошёл подальше от поместья — и не зря. Туле и Пике явились на встречу мокрыми насквозь, перепачканными грязью, словно катались по лужам, а на коже и волосах у них тут и там прилипли лепестки цветов. По внешнему виду они напоминали взрослых мужчину и женщину, что делало зрелище еще более странным. — Вы что, вообще от дождя не прятались? — выдохнул Сирил. — Цветочки летали, так весело было! Мы с ними играли. Правда, Пике? — Красиво было, — коротко подтвердила Пике. — Очень красиво и очень весело. Моника молодец! — радостно подытожил Туле. Стоило прозвучать имени Моники, как в груди Сирила снова вспыхнула знакомая пустота — будто он снова проголодался, хотя только что объелся до тошноты. Он прижал ладонь к животу и переводил взгляд с одного на другого. — Ну а гостиница… найдена? Оба тут же замолчали. Понятно: заигрались и забыли обо всём на свете. Такого он и ожидал, поэтому лишь тихо вздохнул. — Лорд оставил несколько мест для приезжих гостей. Превращайтесь в ласок. — Хо-о-орошо! — хором пропели они и скрылись в тени, чтобы принять звериный облик. Мокрые бело-золотые ласки тут же запрыгнули Сирилу на плечи. Плечи мгновенно похолодели, но сил возмущаться уже не осталось — он молча зашагал к гостинице. ＊ ＊ ＊ Гостиница, которую Эллиот забронировал для гостей издалека, оказалась роскошной — вполне достойной знати. Ванна здесь, конечно, имелась, но тащить туда мокрых ласок Сирилу показалось верхом неприличия. Поэтому он попросил прислугу принести большой таз с горячей водой и вымыл Туле и Пике сам. — Вы же промокли до нитки… Не холодно? — спросил он, поливая их водой из ковша. — Я ледяной дух, — спокойно ответила Пике. — А я белый дракон со снежных гор, — напомнил Туле. Действительно. Сирил мысленно обозвал себя идиотом, когда Туле, завёрнутый в полотенце, посмотрел на него золотыми глазами. — Скорее тебе холодно, Сирил. Лицо бледное. — Пальцы тоже ледяные, — добавила Пике. — Это мы тебя намочил? Прости-прости! — Извините. От этих слов действительно стало зябко. Кончики пальцев и правда закоченели. — Может, поешь — согреешься? — предложила Туле. — Нет уж, — Сирил покачал головой. Изжога только-только отпустила. Сегодня ужин лучше пропустить. Вместо этого он вдруг вспомнил, что в таких дорогих гостиницах обычно есть чайный салон с маленькой кухонькой для гостей. Оставив ласок в комнате, Сирил спустился вниз, попросил разрешения и принялся заваривать чай. Он всегда любил готовить напитки — чай, горячий шоколад… Когда выполняешь всё по порядку, в строго определённое время, душа успокаивается. С детства, когда злился, грустил или просто был не в духе, Сирил тянулся руками что-нибудь делать: точить перья, разглаживать смятые листы, перекладывать книги и документы. Эллиот дразнил его за эти «"простонародные" привычки, но благодаря им комната студсовета всегда была в идеальном порядке — и неряхе Эллиоту следовало бы сказать спасибо. С посудой нужно обращаться аккуратно… Вспомнив мамины уроки, Сирил бережно расставил чашки. Чайный сервиз — вещь хрупкая. Если грубо хватать в раздражении — расколется. Напоминая себе «осторожнее, осторожнее», он и сам незаметно успокаивался. Взгляд скользнул по баночкам с чаем — всё сплошь дорогие сорта, как и положено в таком месте. А я бы и дешёвеньким обошёлся… После того как его взял к себе маркиз Хайоун, он почти не пил простой молочный чай из дешёвых листьев — тот самый, что варила мама в детстве и от которого так тепло на душе. Подумав, Сирил выбрал чай с бергамотом, загрузил поднос и вернулся в комнату. Туле и Пике сидели рядышком на подоконнике, глядя в окно. — Ночь на дворе, а всё равно шумно, — заметила Туле. — Все поют. — Популия-рукка, калрурукка — милая песенка! — И кидаются сладостями. Странно. Сирил поставил поднос на стол и тоже выглянул в окно. После бури город ожил: люди с фонарями пели и танцевали прямо на улицах. — Это Моника подарила им цветы и музыку, — тихо сказал Туле. — Ага, — кивнул Сирил. От мысли, что улыбки на этих лицах — заслуга его младшей подопечной, на душе стало тепло и горделиво. Насладившись этим чувством, он разлил чай по чашкам — себе и, заодно, ласкам — и поставил на стол. Туле ловко спрыгнул с подоконника на стол и радостно завилял хвостом. — Вкусно пахнет! Слушай, Сирил, ты с Моникой виделся? — А… ну… нет… Чуть не кивнув, он вовремя осекся. — Нормально поговорить не получилось. — Тогда завтра сходим! Скажем спасибо за цветы и музыку! — Не выйдет. Утром сразу уезжаю в столицу — там собрание правления Библиотечного общества. Сирил покачал головой. Пике тут же запрыгнул ему на колени и задрал мордочку. — Поэтому ты и грустишь. — Хм? Грущу? Я? — Ты. Ты весь вечер не в себе, — твёрдо заявила Пике. — Да я вовсе не… Не договорив отрицания, Сирил горько усмехнулся. Сегодня притворяться сил не было. — Может, и так. Немного грустно было. Он честно посмотрел на чувство, которое шевелилось в груди. Пустота, похожая на голод. Знакомая с детства. — Мама, посмотри на меня… Похвали… Ту фразу он всегда проглатывал. И имя этому чувству — одиночество. — Просто я подумал, что для Моники я всего лишь старший товарищ и знакомый… и от этого стало одиноко, — тихо признался Сирил. Пике удивлённо склонила голову. — Старший товарищ и знакомый — это плохо? А кем ты хочешь быть? Холодные, прямые слова ледяного духа, но без капли злобы — просто искреннее любопытство. Пике права. А кем он хочет быть для Моники? Сейчас — старший коллега. Если этого мало, то чего же он хочет? — Пике, Сирил хочет быть для Моники особенным, — мягко сказал Туле. Сирил широко раскрыл глаза и повернулся к белой ласке. Тот сидел у чашки и вилял хвостом. Лица у ласок нет, но почему-то казалось, что он улыбается. — Моника тебе очень дорога, да, Сирил? — Да. Дорогая младшая подопечная. Особенная и дорогая младшая. Слова легли идеально. Да, он считает Монику особенной младшей — значит, хочет быть для неё особенным старшим. Удовлетворённый этим выводом, Сирил с довольным видом поднёс чашку к губам и… — А-а-а-а-а-а!!! — Горячо! — Обжёгся? — … Со слезами на глазах Сирил молча поставил чашку обратно на блюдце. ---------- Двенадцать лет назад, в Минерве Гайден 10: Маг-Истребитель Драконов Карла Максвелл, впервые за несколько месяцев вернувшаяся в Минерву, без колебаний прошла через заднюю калитку и тут же нырнула в кусты. Убедившись, что вокруг никого нет, она высунула голову и поманила спутника. — Братан, давай сюда. — Зачем так красться-то? Ты же здесь аспирантка, войди нормально через главные ворота, — недовольно протянул Феодор. — Обстоятельства, брат, обстоятельства, — отмахнулась Карла. Карле было всего двадцать, но она уже сдала экзамен на высшего мага и получила прозвище "Ведьма Звёздного Копья". Гениальная волшебница, способная одновременно поддерживать семь заклинаний и создавшая световое заклинание "Звёздное Копьё". Вот кто такая Карла. Все были уверены, что она рано или поздно станет одной из Семи Мудрецов, но сейчас она колесила по стране, измеряя плотность маны, и профессоров Минервы это жутко раздражало. Стоит ей показаться — сразу начинают канючить и задерживать. — Эти стариканы вечно ноют: "Бросай свои дурацкие поездки, сиди здесь и придумывай новые формулы!" — Ого, тебя прям ждут-не дождутся. А мне после защиты диплома сказали: "Твой роман очень оригинален". Слышала? Роман! — трагически вздохнул Феодор. — У тебя идеи хорошие, но доказательств кот наплакал, а выводы сырые, — безжалостно резюмировала Карла. — У-у-у… Сестра такая строгая… Карла, пригибаясь, двинулась через кустами к исследовательскому корпусу. Убедившись, что коридор пуст, метнулась внутрь. За ней, пыхтя и спотыкаясь, побежал Феодор. Феодор изучал экологию драконов, много времени проводил в поле, но выносливости у него было — кот наплакал. Пробежал всего ничего, а уже дышит, как паровоз. — Братан… как ты вообще в экспедиции выживаешь? — Я не такой молодой, как ты. — Тебе двадцать шесть! Что будешь делать после тридцати? — Как-нибудь выкручусь, — беспечно махнул рукой Феодор. Дождавшись, пока брат отдышится, Карла стала подниматься по лестнице. У неё была веская причина тащить в Минерву постороннего: её наставник, профессор Гидеон Резерфорд, попросил привезти специалиста по драконам. На территории академии нашли детёныша дракона. По законам королевства убивать найденных в людских землях драконьих детёнышей или яйца запрещено — можно разозлить драконов и накликать беду. Если вид не относится к особо опасным (например, чёрные драконы), малыша полагается вернуть в родные места. Проблема в том, что никто не знал, откуда взялся этот детёныш. У малышей чешуя часто меняет цвет, так что по ней вид не определишь. Тогда Резерфорд и написал Карле: У тебя же в родственниках есть драконовед? Притащи его сюда. И сама загляни, давно тебя не видел. Резерфорд — учитель и благодетель Карлы. Именно благодаря ему она смогла отправиться в путешествие по измерению маны. Отказать было невозможно. Карла уже думала, как там её младший соученик Луис, как вдруг раздался душераздирающий крик — явно его. Феодор вздрогнул и втянул голову в плечи. — Ч-что это было?! Предсмертный хрип земляного дракона?! — А, это… как обычно, — спокойно ответила Карла. — Как обычно?! Дойдя до знакомой двери лаборатории Резерфорда, Карла подняла руку, чтобы постучать, но замерла. Изнутри доносились глухие удары: бум, бум. — Карла, там явно кого-то убивают… Не надо открывать… — прошептал Феодор. — М-да… Карла примерно представляла, что происходит. Поэтому и не хотелось заходить, но и бросить всё как есть тоже нельзя. Она постучала и, не дожидаясь ответа, толкнула дверь. — Мастер, я верну… ого. В лаборатории царил привычный хаос: книги, свитки, приборы — всё вперемешку. На полу лицом вниз лежал каштанововолосый семнадцатилетний парень — её младший соученик Луис. На его спине восседал коротко стриженный седой старик и с энтузиазмом тёр лицом Луиса пол, крепко держа того за затылок. Этот грозный дедуля — её учитель, Маг Фиолетового Дыма Гидеон Резерфорд. Он переложил трубку изо рта в руку, другой продолжая прижимать Луиса, и посмотрел на Карлу. — А, Карла. Вернулась. — Я дома, мастер. И… может, отпустите моего милого младшенького? Жалко же. Ещё немного — и нос ему совсем раздавит. Резерфорд нахмурился и цыкнул языком. — Чего его жалеть? Этот сопляк как выучит новое заклинание — сразу ко мне с кулаками. Улучшит барьер — опять ко мне с кулаками. Каждый божий день! — Видимо, очень обидно постоянно проигрывать, — хмыкнула Карла. Резерфорд фыркнул, снова зажал трубку зубами и выпустил облако фиолетового дыма. Его прозвище Маг Фиолетового Дыма не случайно: он умел накладывать на дым из трубки парализующие и прочие заклинания. Дым этот не разгонялся обычной магией ветра и просачивался сквозь стандартные барьеры. Поэтому бедный Луис каждый раз вдыхал его, цепенел и получал по полной. — Сегодня идиот носился по комнате, полной моего дыма, как ни в чём не бывало. Я уж подумал — наконец-то сопляк придумал контрбарьер… А нет! Просто на одной силе злости бегал. Я туда яд добавил — медведя свалит, а этот всё равно прыгает. Что, чёрт возьми, с ним не так!? Резерфорд для верности постучал трубкой по затылку Луиса. Тот не шевельнулся — похоже, вырубился. Карла только головой покачала. — Может, иммунитет выработался? Каждый день дышит вашим дымом. — Тогда в следующий раз возьму другой яд. — Не надо, мастер, не по-взрослому это. Кстати, я брата привела, как вы просили… Карла обернулась — Феодор прятался за косяком и дрожал мелкой дрожью. — Брат! — Хи-и-и! — Академия магов — это так страшно?! — чуть не плача выдавил Феодор. — Нет, страшно только в радиусе этих двоих, — утешила его Карла. — У меня ощущение, что я попал между дерущимися земляным и огненным драконом… Домой хочу… Карла горько улыбнулась заплакавшему двадцатишестилетнему брату и повернулась к учителю. — Короче, это мой брат Феодор. Биолог, специалист по магическим существам. — О, простите, уважаемый биолог, напугал вас всяким непотребством, — сказал Резерфорд и для извинения пнул бесчувственного Луиса в угол комнаты. Затем принёс из соседнего кабинета довольно большую клетку. Внутри сидел дракончик размером с кошку. — Вот он, тот самый малыш. — Ух тыыы! Феодор в мгновение ока просиял, подлетел к клетке и прилип к прутьям, сюсюкая так, будто перед ним котёнок. — Какой милый, какой милый! Мальчик, да? Месяца два от силы? Откуда ты такой взялся, а? Вместо ответа дракончик тихо зашипел. Феодор по одному только звуку понял настроение малыша. — Ой, напугал? Не бойся, не бойся. Надо было одежду землёй натереть… Дедуля-профессор, он кушает нормально? Чем кормите? Сколько воды в день? Ману мерили? Резерфорд затянулся, почесал короткие седые волосы и скривился. — Господин биолог. Можете ли вы определить его вид? Место возвращения будет меняться в зависимости от этого. — М-м-м… Феодор прильнул к клетке почти носом. Чешуя у детёныша была в основном коричневато-бурой, но попадались красноватые, чёрные и желтоватые участки — по цвету вид не определишь. Крылья у всех малышей пока одинаковые. Но, внимательно понаблюдав, Феодор уверенно заявил: — Высший красный дракон. Смотрите, вот тут у горла — огненный мешок уже виден. — Красный, значит. Тогда возвращать в район Далсмора, — кивнул Резерфорд. Далсмор — горная область на востоке королевства Ридилл, сухие красноватые земли, место обитания огненных и красных драконов. Карла бывала там во время своих поездок — места с высокой плотностью маны, драконам там раздолье. — Если в Далсмор, то лучше через город Лугароа, — добавила она. — Я недавно там была. Резерфорд снова почесал затылок. — Лугароа… это где земляные драконы бесились лет пять назад? — Ага. Сейчас уже почти отстроились. — Неужели столько времени прошло… Старею, всё забываю… Он нахмурился, покрутил трубку в пальцах и бросил взгляд на Луиса, всё ещё валяющегося на полу. — Ладно, поехали возвращать мелкого. Эй, сопляк, хватит прикидываться мёртвым — вставай! Пойдёшь носить вещи своего учителя! В ту же секунду Луис, будто на пружинах, подскочил и с разворота врезал ногой по Резерфорду. Тот, ухмыляясь с трубкой в зубах, легко увернулся, врезал кулаком в живот ученику и вытолкнул того в окно. Феодор, прижимая клетку к груди, завопил: — Мы на третьем этажееее! — Ничего страшного, это у них традиция, — спокойно ответила Карла. — Тут слишком опасноооо! Феодор шмыгнул носом и обратился к тревожно поскуливающему дракончику: — Не бойся, я тоже поеду в Далсмор. Не брошу тебя с этими сумасшедшими… У-у-у, Минерва страшнааая… ---------- Средний маг Уго Галлетти и крутой маг У одного из Семи Мудрецов, Артиллерийского Мага Брэдфорда Файрстоуна, был единственный ученик. Звали его Уго Галлетти. Средний маг, двадцать два года. Родом из морской страны Альпатра. Молодой человек среднего телосложения с вьющимися каштановыми волосами, собранными в хвост на затылке. По приказу учителя он до недавних пор выслеживал некоего человека. Расследование завершилось, и теперь Уго ехал в столицу на обычной дилижансе. В дилижансе длинные скамьи стояли друг против друга, поэтому Уго занял самый дальний угол сзади. Конечно, ему очень хотелось красиво закинуть ногу на ногу — это выглядело бы круто, — но дилижанс трясло так сильно, что он однажды уже свалился с сиденья именно из-за этой позы. Пришлось сидеть нормально. До отправления оставалось ещё немного времени. Уго поигрывал выбившейся прядью чёлки и мысленно возвращался к только что завершённому заданию. Расследование… Думал, будет сложно, а всё прошло на удивление гладко. Того, кого он выслеживал, звали Феодор Максвелл. Что именно натворил этот человек, мастер не сказал — государственная тайна. Зато фамилия Максвелл была Уго знакома. Бывшая Семь Мудрецов, Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл — та же фамилия. Родственник, скорее всего. По моим догадкам, тут замешан заговор с участием бывшего Мудреца… Дав задание следить за Феодором, мастер добавил: — Ни в коем случае не лезь слишком глубоко. Взрыв этому парню устроить — моя работа. Значит, настолько опасный тип. А раз мне, среднему магу, поручили выслеживать такого опасного преступника… значит, мастер наконец признал мои способности мага! Да-да, точно! Уго едва не заулыбался от гордости, но тут же одёрнул себя. Крутые парни не улыбаются без повода. Наконец дилижанс тронулся. Пассажиров набралось прилично. Большинство — моряки и торговцы из Сазандола. Уго сидел чуть в стороне и многозначительно смотрел в окно. Ничего особенного за окном не было. Просто он подумал: "Я, внимательно следящий за окрестностями, выгляжу очень компетентно и круто". Говорят, мужчины из Альпатры — большие позёры с резкими перепадами настроения. Уго полностью соответствовал этому стереотипу. — Эй, молодой человек, вы, случайно, не маг? — окликнул его один из пассажиров, заметив мантию. Это был загорелый мужчина лет пятидесяти, явно моряк. В руке — трость, но обычная, для ходьбы, а не магический посох. Уго бросил на него короткий взгляд, многозначительно прикрыл глаза и скрестил руки на груди. Так получалось куда круче. Не открывая глаз, он ответил максимально низким, прокуренным голосом: — Ага. Мастер дал мне одно поручение. Ну же, спроси про него, спроси! Тогда можно будет небрежно упомянуть, что наставник — один из Семи Мудрецов. Самому начинать — не круто. Нужно, чтобы спросили, и лишь тогда ответить. Но мужчина рядом со стариком вцепился в другую тему: — Работа мага — это, значит, охота на драконов? — Нет. Учитель действительно специализируется на драконах, и Уго иногда ему помогает, но сам он в бою никудышный. Его роль — ставить защитный барьер, пока учитель читает заклинание. Конечно, громко признаваться "я боюсь драться" стыдно, поэтому Уго решил уйти в туман: — Не драконы. Важное расследование… Наставник занят, вот меня и отправили. Давайте, клюйте на намёк про наставника! И — о чудо! — старик спросил: — А кто твой наставник? Йес! — мысленно сжал Уго кулак. Сделал многозначительную паузу и выдохнул: — Артиллерийский Маг Брэдфорд Файрстоун. БАМ! Знаете такого? Знаете же? Мой учитель — суперзвезда! Удивляйтесь, завидуйте! Пассажиры, как и планировалось, загудели от изумления. Хотелось бы рассмотреть каждое потрясённое лицо по отдельности и насладиться, но это было бы уже слишком. Уго продолжал сидеть с закрытыми глазами и скрещенными руками. Зато атмосфера восхищения чувствовалась прекрасно. Приятно! Давайте, ещё больше удивляйтесь! Хе-хе-хе… Он так упивался моментом, что не заметил, как мужчина напротив, в глубоком капюшоне, побледнел и сглотнул. Тот крепче прижал к животу что-то спрятанное под одеждой и опустил голову. — Вот это да, ученик самого Мудреца! — выдохнул старик. — Странное какое-то совпадение, а, батя? — добавил сидевший рядом с ним мужчина лет тридцати. Судя по всему, сын. Не очень похожи, но оба явно моряки из Сазандола. Уго насторожился: какое ещё совпадение? Он вопросительно посмотрел на них, но старик тут же шикнул на сына, и тот замолчал. Спросить? Нет, выпытывать — не круто… Крутые парни говорят мало и по делу. Уго уже открыл рот, чтобы коротко спросить: "Какое совпадение?", но в этот момент дилижанс резко тряхнуло. — Какое совпадение… бугяааа!? — он прикусил язык и издал совершенно не крутой звук. Но никто не обратил внимания — тут же раздался крик кучера: — Виверны! Нас атакует стая виверн! В этих краях драконы редкость, но из-за ветров иногда залетают виверны. Пять штук сразу — это уже за гранью невезения. Уго схватился за рот и запаниковал, а сын моряка заорал на него: — Эй ты! Ученик Мудреца! Делай что-нибудь! — Да я не могу! Ты хоть представляешь, как сложно попасть атакующим заклинанием по дракону?! Тем более по виверне! Они носятся туда-сюда! Скорее камень попадёт, чем моё заклинание! Уго уже не пытался казаться крутым — орал, брызгая слюной. Попасть по движущейся цели действительно адски сложно. У виверн ещё и уязвимо только межбровье. По корпусу бить бесполезно — только учитель Уго может пробить чешую обычным снарядом. У самого Уго из ста выстрелов один в лучшем случае попадёт. Сын моряка нахмурился: — А поисковое заклинание? Говорят, с ним всё само попадает! — Да ты с ума сошёл!!! — взвыл Уго. Откуда моряк вообще знает про поисковые формулы — загадка, но даже с ними попасть не проще. Одновременно поддерживать поиск и атаку? Уго за всю жизнь не освоит. — Если б я это умел, давно бы сам в Семь Мудрецов попал! Его отчаянный крик потонул в визге виверн над головой. Те явно нашли добычу и возбуждённо галдели. Пассажиры впали в панику, лошади встали как вкопанные. Тут мужчина в капюшоне с жалобным воплем выпрыгнул из дилижанса. — Идиот! Наружу не лезь! Они тебя сожрут! — заорал Уго. И правда: одна виверна тут же спикировала на беглеца. Уго замер, ожидая кровавой сцены… и вдруг услышал знакомый свист. Не тяжёлый мах крыльев виверны, а резкий посвист — звук полётной магии на максимальной скорости. В следующую секунду между виверной и человеком в капюшоне возникла чёрная тень. Маг в мантии с посохом. Посох высшего мага? Обычный человек решил бы, что спасены. Уго так не думал. Для мага, которому нужно читать заклинания, подпускать врага вплотную — самоубийство. До виверны оставалось меньше двух метров. И вот когти уже летят в мага… как вдруг посох затрещал и вспыхнул. На конце — молния, принявшая форму копейного наконечника. Маг, не прекращая полёта, крутанулся всем телом и вонзил молнию точно в межбровье виверны. Полёт плюс рукопашный приём… Это из магического корпуса?! Выдернув копье-молнию, маг взмыл вверх и бросился к следующей виверне. Он мастерски сочетал полёт и атаку — вещь невероятно сложная. А ещё добавлял удары копьём. Как молния, врывался в упор и бил точно в цель. Обычные маги так не умеют. Четвёртая виверна рухнула с пробитым лбом. Пятая, поняв, что противник ей не по зубам, попыталась удрать. — Не уйдёшь, — низкий, полный ненависти голос мага заставил всех вздрогнуть. — Все драконы должны сдохнуть. Без исключений… Запуск техники захвата драконов! Он приземлился, не гася молнию на посохе, и быстро произнёс заклинание. В небе расползлась сеть из тонких молний и оплела виверну. Обычные молнии виверна бы стряхнула — у них высокая магическая сопротивляемость. Но эта сеть прилипла намертво, сковав движения. Маг упёрся ногами в землю и замахнулся посохом, как копьём. Серьёзно?! После такой магии — добивать броском?! Примитивно до ужаса! Он выдохнул и метнул посох. Если попадёт — это будет слишком круто… Попал. Посох изящно прочертил дугу и вонзился точно в лоб последней виверне. Когда туша рухнула, пассажиры взорвались восторженными криками. Уго тоже заорал: — Уоооо! Это было круто! Маг выдернул посох из мёртвой виверны и подошёл к дилижансу. Кучер чуть не плача благодарил, но маг лишь мотнул головой: — Не стоит. Вблизи он оказался крупным — почти как наставник Уго, лет тридцати, светлые волосы зачёсаны назад, взгляд острый, весь вид — настоящий воин. Кучер снова поблагодарил и спросил имя. Маг небрежно закинул посох на плечо и буркнул: — Сайлас. Сайлас Пейдж. Вот это подача! Обязательно запомню и использую в следующий раз! ＊ ＊ ＊ Выскочивший из дилижанса человек в капюшоне, едва отдышавшись, забился в тень дерева. — Ужааас… Что это за место такое страшное… Просто ехать в одной повозке с учеником Мудреца — уже невезение, а тут ещё какой-то псих появляется… Доберусь ли я вообще до столицы… У меня уже уверенности ноль… хнык… Хныкая, он задрал одежду и достал спрятанную на животе маленькую чёрную шкатулку. Нежно провёл пальцами по рассыпанным по ней драгоценным камням, будто успокаивал ребёнка. — Потерпи ещё немного… Я почти нашёл оставшихся двоих магов, что тебя запечатали… ---------- Взрослый юный господин (разница всего один год) Во сне Моника отчаянно гналась за Неро. — Неро, Неро, подожди! Она понимала, что это всего лишь сон, — ведь окружающий пейзаж менялся каждую секунду. Сначала она бежала по дому в Сазандоле, потом вдруг оказалась в академии Серендия. Вместе с пейзажем менялась и одежда: недавнее выходное платье сменилось школьной формой. — Лорд Сирил сейчас сердится, — объяснила Моника на бегу. — Но если потискать твои подушечки на лапках, он точно улыбнётся! Неро остановился, бросил на неё короткий взгляд и снова побежал. — Ну подожди же! — надула губы Моника и продолжила погоню. В сонном мире она не задыхалась, но бежала по-прежнему неуклюже, будто топала тяжёлыми сапогами. Прекрасные сады академии Серендия незаметно превратились в горную тропу. Эту тропу Моника знала отлично — она вела к старой хижине в горах, где та когда-то жила. Одежда снова сменилась: теперь на ней была мешковатая мантия одного из Семи Мудрецов — ещё та, которую Лана потом перешила. Подол волочился по земле, пока Моника бежала вверх по склону. Наконец впереди показалась горная хижина с распахнутой настежь дверью. Неро юркнул внутрь. — Неро! Моника влетела следом… и оказалась уже не в пыльной хижине, а снова в горах. Но это были другие горы — залитые солнцем склоны раннего лета. — Хребет Ворган. Перед ней, расправив огромные крылья, стоял чёрный дракон. Чёрная чешуя блестела, как обсидиан, золотые глаза сияли. Одним движением лапы он мог раздавить её в лепёшку. — Неро? Дракон широко раскрыл пасть и взревел. А потом… *　*　* Ш-ш-ш-ш! Это был не рёв дракона, а звук раздвигаемых штор. Даже сквозь закрытые веки Моника почувствовала яркий утренний свет. Что мне вообще снилось? Содержание сна почти полностью выветрилось. Остался только силуэт чёрного дракона с расправленными крыльями — он почему-то врезался в память особенно чётко. Интересно, Неро послушно сидит дома? Сначала ей предстояло вернуться не в Сазадолл, а в столицу — там отбор новых кандидатов в Семь Мудрецов. А ещё хотелось бы повидать Сесилию и Карину… Размышляя об этом, Моника услышала рядом шорох одежды. — Доброе утро, мисс Молчаливая Ведьма, — раздался спокойный голос. Моника с трудом подняла тяжёлые веки. Всё поле зрения заняло бесстрастное красивое лицо горничной — точнее, духа ветра Ринзбельфид в человеческом облике. Рин, до того наклонившаяся к самому её лицу, медленно выпрямилась, пока Моника несколько раз моргнула. — Доброе утро, Рин, — пробормотала Моника и медленно села в постели. Только теперь она заметила, что на ней тонкая ночная сорочка. При этом Моника совершенно не помнила, как переодевалась. Да и вообще всё, что было после возвращения в особняк по завершении магической церемонии, покрыто туманом. Э-э… пришла в особняк, выпила горячее молоко с маслом… а дальше? Моника нахмурилась, прижала пальцы к вискам и застонала. Рин спокойно спросила: — Помните, что произошло вчера? — Э-э… не очень… — Мисс Молчаливая Ведьма выпила молоко с добавлением алкоголя, сильно опьянела, начала вести себя странно и в конце концов принялась раздеваться. Пришлось завернуть вас в столовую скатерть и унести в спальню. Голос Рин был ровным и приятным для ещё не проснувшейся головы, но содержание… Моника открыла рот и задрожала. — К-к-к… кто-нибудь это видел…? — Я унесла вас очень быстро, поэтому свидетелей почти не осталось. Только юный господин Эллиот, достопочтенный господин Бенджамин Мординг, несколько слуг особняка… Моника в отчаянии обхватила голову руками. И тут до неё донеслось самое страшное имя. — ...и лорд Сирил Эшли. — Ха? — Наследник маркиза Хайоуна, лорд Сирил Эшли. Мир на мгновение побелел — Моника, кажется, на секунду потеряла сознание. Из широко раскрытого рта вырвался только жалкий хрип. Лорд Сирил был здесь… видел меня в таком виде… Лорд Сирил… Хотелось выключить мозг и снова провалиться в сон, но она находилась в особняке лорда, и ей предстояло попрощаться с Эллиотом, а потом немедленно отправиться в столицу. — Эм-м… Рин… — Да? — А лорд Сирил… как он отреагировал? — Был чрезвычайно разгневан и явно выказывал крайнее недовольство. Между ними произошло тонкое недопонимание. Моника хотела узнать, как Сирил отреагировал именно на её позор, но Рин, не слишком разбирающаяся в человеческих чувствах, просто пересказала, как Сирил вёл себя по отношению к ней самой. Услышав ответ, Моника уткнулась лицом в подушку и завыла от отчаяния: — А-а-а-у-у-у… Лорд Сирил разозлился… разозлился на меня… как теперь смотреть ему в глаза-а-а-а! Она без труда представила, как он хмурит брови и смотрит холодно-презрительно. Увы, именно сердитое лицо любимого человека вспоминалось ей легче всего. *　*　* Эллиот сидел за завтраком, потягивал кофе и ждал Монику. Вчера до глубокой ночи ему пришлось развлекать гостей в роли лорда — он вымотался до предела. Когда он сам вернулся в особняк, там оставались лишь Сирил и несколько человек, но потом гости хлынули целой толпой. Все наперебой восхваляли великолепную магическую церемонию. Кто-то, конечно, вспомнил и его собственные "юношеские подвиги", но в целом это стало лишь поводом посмеяться. Эллиоту, естественно, было не до смеха. Сегодня предстояло объехать городские мероприятия. Очень хотелось взять с собой главных героев вчерашнего дня — Бенджамина и Монику, но оба были заняты. Бенджамин с сожалением укатил на утренней карете к следующему месту выступления, а Моника после завтрака должна была отправиться в столицу. Эллиот как раз размышлял, какой сувенир ей вручить, когда дверь скрипнула. Он обернулся — из-за косяка выглядывала Моника. Знакомая до боли картина из времён академии Серендия. Он уже открыл рот, чтобы спросить "что ты там делаешь?", но вовремя вспомнил вчерашнее представление Моники и вместо этого ухмыльнулся: — Вчера ты меня здорово удивила. Кто бы мог подумать, что ты, напившись, устроишь такое шоу. — Э-э… лорд Говард… что именно я вчера… натворила? — Не помнишь? Моника, прячась за дверью, молча кивнула. Ухмылка Эллиота стала ещё шире. — Вот как, не помнишь… А ведь с Сирилом ты вытворяла такое и эдакое. Моника округлила глаза и принялась судорожно теребить пальцы. — Н-не может быть… я правда начала горячо рассказывать лорду Сирилу о нерешённых математических задачах и разворачивании магических формул? На самом деле она с жаром рассказывала про подушечки на лапках, но Эллиот многозначительно отвёл взгляд и слегка покачал головой: — Не-ет, мне даже неловко это вслух произносить. — Ч-чтооо!? Моника схватилась за голову и застонала. Потом вдруг подняла лицо — щёки её пылали. — Э-э… лорд Говард… я… с лордом Сирилом… случайно не вступала в… физический контакт? "То есть обнималась или целовалась с ним по пьяни?" — мгновенно перевёл про себя Эллиот. Судя по всему, за последние несколько лет ситуация стала очень интересной! — Я… не просила ли случайно подержать его за руку или потрогать волосы… — А-а, ну если так… — Эллиот сделал равнодушное лицо. — …? Большая часть физических контактов пьяной Моники пришлась на него самого — она искала несуществующие подушечки на его ладонях. Но, судя по вчерашней убийственной ауре Сирила… Эллиот напустил на себя серьёзный вид и, всем своим видом излучая взрослую мудрость, изрёк: — Знаешь что? Просто спроси у самого Сирила то же самое, что сейчас спросила у меня. В ответ раздался только жалобный стон. Эллиот с довольным видом отпил кофе. В этот момент за спиной Моники появилась светловолосая горничная и тихо произнесла: — Юный господин Эллиот, если вы будете так сильно издеваться над девушками, то в будущем станете тем грустным взрослым, к которому любимая дочка начнёт рыдать, едва вы подойдёте поближе, и никогда не дастся на руки. — Почему пример такой до жути конкретный? — пробормотал ошарашенный Эллиот. ---------- Я должна его защитить! Эллиотт приготовил для Моники и Рин карету, чтобы отвезти их обратно в королевскую столицу, но обе отказались. Всё потому, что Луис заранее велел им возвращаться в столицу с помощью полётной магии Рин — так они сильно экономили время. Настолько сильно отставал график выбора новых Семи Мудрецов. Моника сказала, что пышные проводы не нужны, но Эллиотт всё равно вышел провожать их до самого крыльца особняка. — Уф-ф, теперь-то я точно не услышу нравоучений этой старой ворчуньи няни. Легко и свободно! — радостно потянулся Эллиотт. — Да, — спокойно кивнула Рин. — Няня и впредь будет молиться о здоровом росте своего юного господина. Эллиотт уставился на неё прищуренными глазами и тихо зарычал. — Хотя бы старайся вести нормальный диалог. — В книгах написано, что няня — это тот, кто всегда желает ребёнку роста, — всё так же невозмутимо ответила Рин. От слова "ребёнок" щека Эллиотта нервно дёрнулась. Но Рин, как обычно, продолжала в своём размеренном темпе: — Буду с нетерпением ждать празднества через три года, юный господин Эллиотт. Эллиотт фыркнул, а потом приподнял уголок рта в дерзкой усмешке. — Отлично. Через три года я заставлю твою челюсть отвалиться от удивления. — Очень жду, — всё тем же ровным голосом ответила Рин. Голос был всё таким же бесстрастным, но Монике почему-то почудилась в нём мягкость и даже лёгкая весёлость — точно как тогда, когда Рин напевала Популию-Рукку. Пока Моника об этом думала, Эллиотт выпрямился и официально повернулся к ней. — Леди Эверетт, магическая графиня. От имени всего Рейнфилда благодарю вас за великолепное магическое подношение. С этими словами он низко поклонился. Монике стало неловко от такого торжественного тона, но она всё же вытянулась по струнке и ответила: — Рада, что вам понравилось. — Можно будет снова на вас рассчитывать? — тут же спросил Эллиотт с хитринкой. Моника решительно сжала кулаки и твёрдо заявила: — В следующий раз я доработаю формулу, чтобы звук разносился ещё чище и красивее! — Ещё лучше, чем в этот раз? — Эллиотт слегка округлил свои и без того опущенные глаза. — Ты и правда одна из Семи Мудрецов, — тихо сказал он. Эти слова почему-то невероятно обрадовали нынешнюю Монику. Прежняя Моника стала Мудрецом просто потому, что так надо, и титул был для неё лишь тяжёлой ношей. Теперь же она, пусть ещё и неопытная, понимала вес своей роли и могла гордо нести её на плечах. Наверное, потому что в Серендии видела спины людей, которые достойно встречали свои обязанности лицом к лицу. Например, спину старшекурсника, стоящего сейчас перед ней. Рин легко подняла правую руку. В тот же миг их с Моникой окутала ветряная сфера, и они плавно поднялись в воздух. Когда обе всё выше отдалялись от земли, Эллиотт вдруг вспомнил что-то и крикнул: — Да, чуть не забыл! Тот самый Популия-Рукка, что я завернул вам в подарок! Среди прочих сувениров действительно была твёрдая палочка-выпечка. Моника недоумённо подумала: "И что с ней не так?", а Эллиотт растянул губы в особенно злодейской ухмылке. — Я специально купил в магазине, где продают самые-самые твёрдые! Обязательно скормите это э-т-о-м-у парню. Без воды, без чая — сухомятку! — Это же подло! — воскликнула Моника. Ветряная сфера резко рванула вверх, и фигура Эллиотта быстро уменьшилась. Когда они поднялись так высоко, что весь Рейнфилд лежал перед ними как на ладони, с востока донёсся отчаянный вопль: — Брааааааатееец Рииинцбельфиид! Рубельмерия будет ждать тебя вечноооо… вечнооооо… у-у-у-воооооо!! На странный крик младшего брата Рин ответила коротко и сухо: — Да, как-нибудь. Сказав это так, будто сама домой возвращается раз в сто лет, Рин направила полёт прямо к столице. ＊ ＊ ＊ Моника и Рин прибыли во дворец королевства Ридилл ещё до полудня и здесь расстались. Рин, похоже, сразу направилась убираться в дом Карлы Максвелл. — Тогда я откланяюсь, — слегка поклонилась Рин и улетела. При этом она выглядела немного взволнованной и даже радостной. Оно и понятно: ради любимого человека она и стала горничной. Делать что-то для того, кто тебе дорог… это ведь правда приятно, да? Наверное, в этом люди и духи ничем не отличаются. Подумав так, Моника направилась в свой кабинет во дворце. Кабинет кабинетом, но официальными делами она здесь почти не занималась. Были стол и стул, но в основном комната служила складом для вещей и документов. Разобрав дорожные сумки и сувениры, переодевшись в мантию Мудреца, Моника вышла и направилась в казармы магического корпуса. Сегодня здесь должны были проводить экзамен кандидата в Мудрецы — Сайласа Пейджа. Молодой боец корпуса проводил её в назначенную приёмную, но других Мудрецов там не оказалось. Зато на диване вальяжно развалился совсем неожиданный человек. — О, наконец-то кто-то пришёл, а то уже скучно! И это всего лишь Мони-Мони? А где остальные Мудрецы, скоро будут? — С-сестрица Мелисса?! На диване, закинув ногу на ногу, сидела Четвёртая Ведьма Шипов Мелисса Розенберг. Обычно она носила яркие броские платья, а сегодня надела вполне подобающую магу мантию, а рядом с диваном стоял посох высшего мага. "Зачем здесь Мелисса?" — подумала Моника, и та, будто прочитав её мысли, закрутила на палец рыжую прядь и надула губы. — Меня вызвали по важному делу эти старушенции. А заодно велели помочь с барьером для экзамена нового Мудреца. Я что, теперь на побегушках? Новый член Семи Мудрецов — событие, влияющее на всё магическое сообщество, поэтому в таких проверках часто участвовали старейшины из Ассоциации магов, Института магии, магического корпуса и различных академий. Но Мелиссу вызывать было странно. Да, она из знаменитого рода Розенберг и бывший Мудрец, но сейчас — свободный маг без должностей. Её бабушек понять можно, а вот саму Мелиссу — не очень. Судя по тому, как она нервно ёрзала, она и сама не до конца понимала, зачем её сюда притащили. — "Важное дело" в таких случаях всегда означает "неприятное дело". Фу, как же не хочется… Моника неопределённо хмыкнула, и Мелисса поманила её рукой — садись, мол, рядом. Моника послушно присела, и тут же Мелисса схватила её за щёки и начала мять. — Сестрица, за что… мгу-мгу… — Слушай, я только что услышала свеженькую сплетню, — прошептала Мелисса, продолжая тискать щёки Моники. — Второй принц Феликс сегодня во дворце. — Э? Феликс — это же Айзек. Айзек ведь вернулся в свои земли Эрин ещё до того, как Моника уехала из Сазандола. Значит, после этого сразу приехал в столицу? — Принц Феликс после отказа от престолонаследия почти всё время сидит в своих владениях, да? — Э-э… да… Если точнее, половину месяца он проводит у меня дома. Конечно, сказать такое вслух было нельзя, поэтому Моника лишь отвела глаза, пока её щёки превращали в тесто. — На официальные мероприятия почти не ходит, в столицу приезжает тихо, почти без свиты, старается не светиться. — Ну… да… — Не кажется ли тебе, что это идеальный шанс сблизиться? — Мелисса хитро прищурилась. Сблизиться? Мы и так… По спине Моники пробежал холодный пот. Предчувствие было просто ужасным. Мелисса обеими руками крепко зафиксировала её лицо и заглянула прямо в глаза. — Короче! Как только закончим тут, идём знакомиться с принцем Феликсом. И ты, Мони-Мони, идёшь со мной. — П-почему я-то… — Потому что у тебя с ним уже есть связь! Помнишь, как вы вместе проклятого дракона два года назад побеждали? Именно так: официально Молчаливая Ведьма одолела дракона вместе со Вторым принцем. Среди нынешних Мудрецов Моника — та, у кого с Феликсом связь самая крепкая и на людях, и за кулисами. — Если ты представишь меня, разговор сразу пойдёт легче! Будь добра, похвали меня перед Его Высочеством как следует. Мелисса радостно улыбнулась, продолжая мять щёки Моники. — Богатый красавец-принц в отставке — просто золотая жила! А эта внешность! От одного взгляда на такого мужчину у меня кожа и душа увлажняются, сплошные плюсы! Ой-ой-ой-ой… — У такого наверняка уже есть парочка-другая любовниц в особняке. Нету! Айк совсем не такой! — Вот тут-то и пригодятся мои зелья! Хе-хе-хе… Продам ему то одно, то другое, по хорошей цене… Заработаю миллион! Айк, конечно, иногда гулял по ночным заведениям, но он очень-очень серьёзный и хороший ученик! Если так пойдёт дальше, её драгоценного ученика обдерут как липку. Моника задрожала и в душе дала себе клятву: Ученика… я должна защитить сама! ---------- Семь Мудрецов общий сбор Пока Мелисса с наслаждением мяла щёки Моники, та в это время твёрдо решила защищать своего ученика, как вдруг в дверь постучали. Мелисса отпустила щёку Моники и резко повернулась к двери, прищурив глаза. Дверь открылась, и первой вошла Ведьма Звездочёт Мэри Харви. За ней последовали остальные действующие Семь Мудрецов: Артиллерийский Маг Брэдфорд Файрстоун, Барьерный Маг Луис Миллер, Третий Шаман Бездны Рей Олбрайт и Пятый Ведьма Шипов Рауль Розенберг. А позади нынешних Мудрецов в комнату вошли ещё трое. Миниатюрный старик старше восьмидесяти, мужчина за пятьдесят с пепельно-каштановыми волосами, уже тронутыми сединой, и полная пожилая женщина с ярко-фиолетовыми волосами. Моника знала всех троих. Старик, который, опираясь на посох, неуверенно шагал вперёд, — Громовой Маг Грэм Сандерс. Мужчина с пепельно-каштановыми волосами, заботливо поддерживающий старика сбоку, — Маг Аквамантии Бардланд Верде. А крупная пожилая женщина с броским макияжем — Вторая Шаманка Бездны Аделина Олбрайт. Бывшие Мудрецы! О Второй Шаманке Бездны, бабушке Рея, Моника знала только имя и лицо, но двух других помнила чуть лучше. Четыре года назад, когда Моника и Луис стали Мудрецами, именно Громовой Маг и Маг Аквамантии уступили им свои места, уйдя в отставку. Громовой Маг Грэм Сандерс — легендарный маг, который до сих пор держит абсолютный рекорд по количеству побеждённых драконов в одиночку и когда-то носил титул сильнейшего. Маг Аквамантии Бардланд Верде — человек, который занимался водным хозяйством и разработкой систем водоснабжения и канализации, благодаря чему королевство Ридилл стало мировым лидером в области водных технологий. Первый и главный специалист в этой области. Оба — знаменитости, чьи имена обязательно встречаются в учебниках. Если считать ещё сестрицу Мелиссу, то бывших Мудрецов здесь уже четверо… Если бы сюда пришла ещё Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл, собрались бы абсолютно все живущие на сегодняшний день люди, когда-либо носившие титул Мудреца. Ошеломлённая таким составом, Моника всё-таки поднялась с дивана и выпрямилась. Мелисса, видимо, тоже почувствовав необычность момента, встала следом. Первой заговорила стоящая впереди Ведьма Звездочёт. — Сначала все присаживайтесь, пожалуйста, — мягко сказала Мэри. Луис мгновенно подскочил и набросал подушек на самое лучшее кресло. Самый старший, Громовой Маг, пробормотал что-то неразборчивое в знак благодарности и аккуратно опустился в кресло. Убедившись, что все действующие и бывшие Мудрецы заняли места, Моника тоже снова села. Когда все расселись, Ведьма Звездочёт посмотрела в сторону коридора и позвала: — Заходи, Маг-Истребитель Драконов Сайлас Пейдж. Из коридора появился высокий мужчина в потрёпанном балахоне. На вид ему было чуть за тридцать. Светло-русые, почти жёлтые волосы аккуратно зачёсаны назад, черты лица острые и суровые. Под балахоном — удобная одежда не сковывающая движений, и даже сквозь ткань видно, что тело у него тренированное. Не громоздкий великан, а скорее стальной канат — гибкая, но невероятно прочная сила. Вот этот человек… кандидат в новые Мудрецы… На прошлом собрании у него ещё не было титула, значит, его присвоили совсем недавно. Маг-Истребитель Драконов — звучит угрожающе. Впрочем, он на третьем месте в истории по числу побеждённых драконов в одиночку, так что одержимость драконами у него явно есть. Сайлас окинул комнату острым взглядом — ни тени робости перед собранием новых и старых Мудрецов. И вдруг его взгляд остановился прямо на Монике. ……………а? Моника застыла на диване, а Сайлас ещё сильнее прищурил и без того острые глаза. Между бровями залегла глубокая складка. М-меня… прямо сверлят взглядом… почемуyyy?! Сидящая рядом Мелисса легонько ткнула её в бок и шепнула: — Ты с ним знакома, что ли? Моника молча замотала головой из стороны в сторону. Лицо Сайласа она видела впервые, имя услышала только недавно. И всё же он явно на неё злится. Моника побледнела и задрожала, а Ведьма Звездочёт тем временем продолжила: — Сейчас Маг-Истребитель Драконов пройдёт проверку в магическом бою. Что касается противника… — Молчаливая Ведьма Моника Эверетт, — Мэри посмотрела прямо на неё. — Не могла бы ты стать его соперницей? Моника еле сдержала готовый вырваться визг. — Я-я?! — пискнула она. — Если нужно оценить базовые навыки атакующей магии, ты подходишь лучше всех, — ласково пояснила Мэри. Брэдфорд тут же влез с недовольным видом: — Эй, Звездочёт, а мне нельзя его грохнуть одним выстрелом? Жалко упускать такого крепкого парня! — Стиль Брэдфорд-чана не подходит для экзамена, — спокойно отрезала Мэри. И была права. Артиллерийский Маг Брэдфорд Файрстоун обладает самой высокой огневой мощью в королевстве, но его боевой стиль прост до примитива: "попал — победил". Хотите проверить, как Сайлас ставит защитные барьеры? С Брэдфордом это невозможно — его заклинание пробьёт всё мгновенно, бой закончится, не начавшись. К тому же у Брэдфорда долгие чтения, и если противник атакует первым — тоже мгновенное поражение. Слишком уж он заточен под один сценарий. То же самое с Раулем и Реем — их способности слишком специализированы, чтобы объективно оценить весь спектр навыков кандидата. Сама Мэри не боец, так что даже не рассматривается. Наверное, самый подходящий — всё-таки Луис… но… Луис — бывший командир магического корпуса, опытнейший боевой маг. Но именно он рекомендовал Сайласа. Рекомендатор не должен быть экзаменатором — конфликт интересов. Поэтому по остаточному принципу выбрали Монику. Хотя и её кандидатура… сомнительна. Благодаря безмолвной магии она выпускает заклинания мгновенно и с запредельной точностью — в официальном магическом бою это почти читерство. Противник может проиграть ещё до сигнала "начали". Моника растерянно заморгала, а Мэри добавила сладким, просящим голоском: — Ты же самая подходящая! Ну пожалуйста~ — Эй, — внезапно раздался низкий голос Сайласа. Он прорычал это сквозь стиснутые зубы, будто выдавливал: — Мне серьёзно предлагают драться с этой девчонкой?! От звериного рыка Моника вздрогнула и прижала посох к груди. Сайлас буквально излучал ярость и раздражение. Для опытного бойца вроде него сражение с какой-то девчонкой — чистое оскорбление. Мэри мягко, но твёрдо ответила: — Молчаливая Ведьма — та, кто прогнала Чёрного Дракона Воргана и убила Проклятого Дракона Рейнберга. Соперник вполне достойный, не находишь? — Ага, знаю! — прорычал Сайлас. — Это коротышка, которая прикончила двух великих злых драконов! Он впился в Монику взглядом, полным ярости, и весь задрожал, будто едва сдерживался. Ой-ой-ой, он в бешенстве! Но почемууууу?! Вены на висках вздулись, зубы скрипели. Это была не просто злость — настоящая лютая ненависть. Неужели… он хотел сам убить тех драконов, а я у него славу отобрала?! Для человека, назвавшего себя Магом-Истребителем Драконов, два великих злых дракона — наверняка мечта всей жизни. Если считать, что Моника украла у него эту честь, его ярость становится понятна. Понятна, но всё равно несправедлива. Моника уже была на грани слёз, когда внезапно заговорил тот, от кого никто не ждал, — самый старший в комнате, до сих пор молчавший как статуя. Наставник Сайласа, Громовой Маг Грэм Сандерс. — Сайлас, — тихо произнёс старик. И этого хватило. Сайлас вздрогнул и замер. — Мастер. Извини. Но… Старик важно кивнул и торжественно спросил: — Завтрак уже готов? В комнате повисла гробовая тишина. Все замерли. Сайлас почесал затылок и ответил: — Мастер, сейчас почти полдень. Я же утром приносил тебе хлеб с яичницей. — А скажи-ка, старику интересно, зачем меня вообще сюда позвали? — На мою проверку в Мудрецы. — Ой, какая подушечка мягонькая! Можно забрать домой? — Я спрошу ответственного человека позже... От этого дурацкого диалога учителя и ученика напряжение в комнате мгновенно спало. Сайлас глубоко вздохнул, убрал ауру ярости и, скривившись, снова повернулся к Мэри: — Всё-таки поменяйте мне противника. Хоть этого деда, хоть рыжего, хоть нескольких сразу — мне плевать. Мэри растерянно опустила брови и посмотрела на рекомендателя — Луиса. Тот лишь пожал плечами с видом "ну что за ребёнок". — Слишком много капризов, молодой человек. Тем более просить нескольких Мудрецов сразу — это уже перебор самонадеянности. — Тогда сам и дерись со мной, бабоподобный дядя с косичкой. В ту же секунду Брэдфорд схватил Луиса за косу, Рауль достал розу с успокаивающим эффектом, а Рей начал читать заклинание сдерживания. Луис, которого крепко держали за косу, недовольно сказал: — Простите, а вы все меня за кого принимаете? — А ну-ка расскажи, что ты только что собирался сделать! — рявкнул Брэдфорд. Луис элегантно улыбнулся: — Я с таким трудом нашёл кандидата в Мудрецы. Как взрослый человек я, конечно, не стану калечить его на всю жизнь. Ни за что. Моника выдохнула с облегчением. Назвать Луиса "бабоподобным" — верный способ попасть в ад. Она лично знала человека, который это сказал… и потом жалел, что родился. — Луис сегодня какой-то… добрый? — невольно пробормотала Моника. Мелисса фыркнула: — Конечно. Тут же Маг Аквамантии. — А? Точно! Бардланд Верде — отец леди Розали, жены Луиса. То есть тесть. — Он при тесте в маске котика, — пояснила Мелисса. — Понятно… Луис-любящий-муж не посмеет буянить при тесте. Сегодня он будет паинькой. Моника тайком выдохнула, но тут Луис, которого всё ещё держали за косу, улыбнулся ещё шире: — Однако невоспитанной молодёжи иногда требуется воспитательный пинок, не правда ли? Всё. Сейчас будет катастрофа. — Я сделаю это! Я проведу бой! — в отчаянии выпалила Моника. Если сейчас Луис выйдет против Сайласа — будет кровавая баня. Луис радостно кивнул: — Отлично! Тогда мы с уважаемой Молчаливой Ведьмой вдвоём примем бой с Магом-Истребителем Драконов. Он же сам сказал, что не против нескольких противников. Моника и Сайлас одновременно вытаращили глаза. — Э-э?! Нет-нет! Я одна, я справлюсь! — Эй! Я сказал, что с этой мелкой не буду! Луис полностью проигнорировал их крики и дружелюбно улыбнулся Монике: — Вместе мы точно справимся, коллега! ---------- Синхронный бой Магическая битва для оценки способностей Сайласа Пейджа, Мага-Истребителя Драконов, была назначена в лесу, который использовался как тренировочный полигон магического корпуса. Лес для таких поединков выбирали не случайно: препятствия позволяли оценить стратегическое мышление. На открытой местности всё сводилось бы к банальному сравнению объёма маны. Развёртывание боевого барьера поручили Четвёртой Ведьме Шипов Мелиссе и Пятому Ведьме Шипов Раулю — брату и сестре Розенберг. Сложные формулы поддерживала Мелисса, а колоссальную ману поставлял Рауль. Устройства для удержания барьера уже были расставлены по лесу заранее, поэтому Мелисса и Рауль, как и остальные Семь Мудрецов, наблюдали за боем из помещения, не отрываясь от своих обязанностей. Кстати, на этот раз в барьер не включили формулу подавления боли — для неё потребовалось бы ещё несколько магов высшего класса, а все силы решено было сосредоточить на оценке кандидата. Эх, ну почему… Именно в такие моменты так не хватает Ведьмы Звёздного Копья! С ней поддерживать сложные формулы было бы раз плюнуть. Почему её не позвали, а? Мелисса мысленно вздыхала и косилась на собравшихся в комнате. Её саму пригласили на отбор нового Мудреца — и это казалось ей крайне странным. Да, она бывшая Мудрец, но сейчас — свободный маг. Логичнее было бы видеть здесь её бабушек. Пока она готовила белый занавес для трансляции боя, Мелисса тихо обратилась к брату: — Слушай, Рауль, ты бабушек во дворце видел? — Ага! Только что мимо Нефритовой палаты проходил, они там были. — Хм? Бабушки Мелиссы — столпы магического мира, их присутствие во дворце само собой разумеется. Но если они здесь, то почему не пришли на отбор? Заняты какой-то другой работой? Что-то происходит рядом с Нефритовой палатой? Отбросив лишние мысли, Мелисса активировала формулу боевого барьера. Теперь на белом занавесе перед ними отображалось всё, что происходило в лесу. Только изображение, без звука. В лесу, на положенном расстоянии друг от друга, стояли нынешние Мудрецы Барьерный Маг Луис Миллер, Молчаливая Ведьма Моника Эверетт и кандидат — Маг-Истребитель Драконов Сайлас Пейдж. В честном бою шансов у Сайласа не было никаких. Луис — ветеран магического корпуса, Моника — мастер безмолвной магии. Оба по-своему сильны в поединках с людьми. Сайлас же специализируется исключительно на драконах. Поэтому на этот раз Луису и Монике наложили особое ограничение. И всё-таки… эти двое смогут действовать вместе? Мелисса служила с Моникой и Луисом в разное время, но их характеры и способности знала хорошо. Застенчивая, молчаливая Моника и бывший командир корпуса, воинственный Луис. Даже простое общение между ними казалось сомнительным, не то что слаженные совместные действия. — С ними точно всё будет в порядке? — невольно вырвалось у Мелиссы. Рауль, настраивавший барьерные устройства, весело рассмеялся: — Конечно будет! — Твоё "конечно" никогда ничем не подкреплено, — устало вздохнула Мелисса. Рауль же, словно у него имелось железное доказательство, уверенно заявил: — Да потому что Моника и Луис — одногодки! — Не говори глупостей. Если бы одногодки автоматически идеально сотрудничали, я бы сейчас отлично ладила с тем слизняком вон там. Упомянутый "слизняк" — Третий Шаман Бездны Рей Олбрайт — издал жалобный вопль и чуть не свалился со стула. На самом деле Мелисса и Рей вступили в Семь Мудрецов почти одновременно: Рей чуть раньше, а вскоре после него умерла Третья Ведьма Шипов, и место заняла Мелисса. Разница в несколько месяцев, так что их тоже можно было считать почти одногодками. Дружбы, правда, между ними не было никакой. Мрачный, вечно ноющий Рей и вспыльчивая, жёсткая Мелисса были друг другу хуже яда. — А я думаю, вы с Реем вполне могли бы работать в паре, — невинно заметил Рауль. — Способности-то у вас сочетаются неплохо. Мелисса скривилась, а Рей, вцепившись в свои фиолетовые волосы, заорал: — Прекрати немедленно! Я специально сидел тихо, чтобы меня не замечали, а ты меня втянул! Чёрт, чёрт, чёрт! Как я должен сотрудничать с женщиной, которая при каждом взгляде на меня швыряет соль?! Забудьте про общение — она вообще не считает меня за человека! — С чего это я должна душевно общаться со слизняком? Заткнись уже. Ещё раз заорёшь — засуну соль тебе в глотку, слизняк! — Я же старше на несколько месяцев… старший коллега! — Тебе до старшинства ещё десять тысяч лет расти! Мелисса цокнула языком и вынула из кармана мантии маленький флакончик с солью. Рей округлил розовые глаза и взвизгнул: — Почему ты постоянно таскаешь с собой соль?! — Женская хитрость, запомни! На, получай! — Ааааа! Соль! Мои глазаааааа! Мелисса с размаху швырнула горсть соли, Рей, зажимая глаза, катался по полу. Детская драка двух отпрысков знатнейших родов. Ведьма Звездочёт лишь мягко промурлыкала "о-хо-хо", Артиллерийский Маг заорал: — Бездна! Дай ей сдачи! Бывшие Мудрецы — Маг Аквамантии и Громовой Маг — даже бровью не повели: привычная картина. Бабушка Рэя, Аделина, лишь тяжело вздохнула: — Совсем никудышный внук… — Сестрёнка, барьер давай поддерживай уже! — окликнул её Рауль. Мелисса отряхнула руки от соли и посмотрела на занавес. Там Луис держал в руке колокол, возвещающий начало поединка. Битва вот-вот начнётся. ＊ ＊ ＊ Прибыв в лес, Моника и Луис надели на запястья магические браслеты — тускло-золотые, с фиолетовыми камнями. Эти парные устройства использовались именно в магических поединках. Обычно маг высшего класса мог одновременно поддерживать два заклинания. Двое — соответственно четыре. Но с этими браслетами Моника и Луис вместе могли использовать лишь два заклинания в общей сложности. Ограничение оказалось серьёзнее, чем я думала… Моника изучала выгравированные на браслете руны и мысленно прикидывала. Если бы каждому разрешалось только по одному заклинанию — было бы проще. Здесь же два на двоих. Если Луис уже держит два, а Моника активирует третье — самое старое заклинание Луиса автоматически снимется. Порядок применения становился критически важным. Можно, конечно, отдать оба заклинания одному и сосредоточиться на атаке… но тогда второй останется совсем без защиты. Честно говоря, бой вдвоём с таким ограничением казался Монике сложнее обычного поединка один на один. Без идеальной координации они будут только мешать друг другу. Сайлас, судя по всему, тоже это понял. Он хмуро косился на браслеты. — Мне не нужны поблажки, — выплюнул он. Луис ответил изящной улыбкой: — Нет-нет, очень даже нужны. Чтобы сломать твою гордость. Он тихо рассмеялся — явно наслаждаясь. Моника знала: изображение транслируется, а звук — нет. Значит, Луис мог не сдерживать язык за маской вежливости. — Проиграть с треском тому, кто тебя жалеет… как же это будет стыдно для воинственного Мага-Истребителя Драконов Сайласа Пейджа? Лицо Сайласа исказилось от ярости. Он буквально источал злобу. Оба пугали Монику до дрожи. — Сейчас я дам тебе время. Уходи подальше в лес. Когда позвоню в колокол — бой начнётся, — Луис поднял колокольчик на кожаном ремешке. Сайлас цокнул языком и быстрым шагом скрылся в глубине леса. Когда он исчез из виду, Моника нерешительно спросила: — Луис… а так действительно можно? Вы же его рекомендовали… может, вам лучше остаться зрителем? — Ты имеешь в виду конфликт интересов? Что я могу поддаться? — Д-да… Луис заговорил тоном учителя, объясняющего ученику очевидное: — Значит, если я изобью его до полусмерти без всякой пощады — никто не посмеет обвинить меня в поддавках, верно? Моника с трудом собралась с духом и покачала головой. Луис обречённо пожал плечами: — Слишком добрая, моя одногодка… Ладно. Тогда мы элегантно проверим способности Мага-Истребителя Драконов и заодно тщательно растопчем его гордость. Именно Луис нашёл никому не известного Сайласа Пейджа и порекомендовал его в Мудрецы. И теперь собирался избить без малейших колебаний. Страшно. Моника дрожала, прижимая посох к груди. Луис поправил монокль и продолжил: — Вопрос в методе. Просто раздавить — проще простого. Если бы Маг Аквамантии не смотрел, я мог бы окружить себя барьером и на максимальной скорости полёта просто размазать противника барьером по деревьям… Моника мысленно содрогнулась: "Размазать барьером" — это было слишком даже для Луиса. Только он, мастер полёта и сверхпрочных барьеров, мог такое придумать. И вдруг она вспомнила. Четыре года назад, на отборочном поединке, когда они с Луисом схлестнулись… он эту тактику против неё не применил. — Луис… четыре года назад вы ведь… — Ах да. Если бы Маг Аквамантии тогда не смотрел — ты тоже смогла бы насладиться этим в полной мере. Жаль~. Моника невольно отступила на шаг. Луис всё так же нежно улыбался. — Но сегодня мы победим изящно, достойно Семи Мудрецов. — И-изящно? Ну, по крайней мере, без тарана барьером. Наверное. — Времени мало, обменяемся информацией. Маг-Истребитель Драконов силён в ближнем бою: сочетает полёт и рукопашный. Превращает посох в копьё техникой магического меча, но и дальние атаки у него неплохи. Моника мысленно рисовала образ: невероятно подвижный маг-мечник. — По подвижности он на вас похож. — Да. Только он предпочитает уклонение барьерам. — Основная стихия — молния, верно? — Всё так. Общая картина ясна? Моника кивнула. Луис достал карманные часы. — Тогда пора. Кстати, — он улыбнулся особенно хищно, — атака на тебе, одногодка. Долгих обсуждений не требовалось. Моника и так уже поняла, что задумал Луис. К тому же оба они умели подстраиваться под партнёра — это у них получалось само собой. — Поняла. Луис прищурился за моноклем — улыбка была искренней. Он предвкушал бой, кровь кипела. — Отлично! Начинаем! ---------- Не стоит издеваться Луис поднял колокол и позвонил в него. Сегодня ветер был слабым, поэтому чистый звон разнёсся далеко вокруг. Сайлас Пейдж непременно должен был засечь их местоположение по этому звуку. Они могли бы уйти сразу после звона, но ни Моника, ни Луис этого не сделали. С её медлительностью далеко не убежать, а тратить магию полёта по возможности не хотелось. Всего два заклинания на двоих — у меня и у Луиса… В условиях, когда каждое заклинание на счету, использовать одно на полёт — явный промах. Рядом с Моникой Луис начал произносить заклинание обнаружения — надёжный первый ход. В магических поединках некоторые подходят пешком, чтобы не выдать себя магией обнаружения до последнего момента, но против обладательницы безмолвной магии это бесполезно: стоит начать произносить заклинание — и ты уже корм для её атак. Скорее всего, Сайлас активировал магию издалека и теперь стремительно сокращал дистанцию. — Заклинание обнаружения активировано. Юго-юго-запад, расстояние сто двадцать. Обнаружена магия молнии, — спокойно доложил Луис. Не прерывая обнаружения, он коротким заклинанием развернул защитный барьер, окутавший их обоих. Безмолвная магия Моники быстрее ставит барьер, но по прочности с Луисом ей не сравниться. Поэтому, пока есть время, барьеры оставляли ему — даже не обсуждая, они оба выбрали самое разумное. С неба обрушилось больше дюжины молниевых копий — мощная атака, в которую влили изрядно маны. Обычный барьер пробило бы насквозь. Для проверки сил противника — слишком тяжёлый удар. Видимо, он всерьёз их опасался. Но барьер Луиса выдержал всё без единой трещины. Луис любил громогласно заявлять, что барьером надо бить и давить врагов, но на деле он умел точно оценивать силу атаки через обнаружение и создавать минимально необходимый, но идеально подходящий барьер. Надёжнее не придумаешь. — С юго-юго-запада обходит на юг с помощью магии полёта. Сейчас летит прямо. — Стреляю, — коротко ответила Моника. Она безмолвно создала несколько невидимых лезвий ветра и тут же выпустила их. В тот же миг ограничивающее магическое устройство сняло заклинание обнаружения Луиса. Теперь они вдвоём поддерживали лишь два заклинания: барьер Луиса и лезвия Моники. Невидимые лезвия ветра почти невозможно увернуться — обычно их блокируют барьером. Но Сайлас в последний момент резко развернулся и уклонился от всех до единого. Он невероятно искусно владеет магией полёта… Запоминая манёвры противника, Моника выпустила одновременно огненные и ветровые стрелы. Яркие огненные отвлекали внимание, а невидимые ветровые били наверняка. Сайлас замер в воздухе и выставил барьер — все стрелы отскочили. Прочность барьера… выше, чем я рассчитывала. — Рррааааа! — с боевым кличем Сайлас пошёл в пике. На конце его посоха сверкало лезвие молнии — применение техники магического клинка. Наложение атаки на оружие экономит ману, которую обычно тратишь на полёт заклинания к цели, и позволяет вложить её в саму мощь. Луис, не отрывая взгляда от пикирующего противника, тихо сказал: — Одногодка, я возьму два хода. — Прошу, — тут же отозвалась Моника. Сначала Луис барьером отбил молниевое копьё — раз. Затем, не снимая барьера, активировал магию полёта — два. Поддерживая оба заклинания, он взмыл вверх и обошёл Сайласа с фланга. ＊ ＊ ＊ Чёрт, кто из них ударит первым?! Внизу — Молчаливая Ведьма, сбоку — Барьерный Маг. Сайлас на миг замешкался. Этого мига хватило: барьер исчез, и сверху хлынул град ледяных стрел. Дистанционная безмолвная магия?! Он отвлёкся на двоих внизу и сбоку — и пропустил атаку сверху. Отличный отвлекающий манёвр. Сайлас цокнул языком, закрутился и молниевым копьём отбил стрелы, но несколько всё-таки вонзились в руку. Боль он привык терпеть. Страшнее было другое: в магическом поединке урон равен потере маны. А эта атака выжгла почти четверть. Многократное усиление… и дистанционная формула… и всё это безмолвно?! Да она монстр! Такую сложную конструкцию обычно произносят долго-предолго, а она выдала мгновенно. Чудовище, и точка. Сначала надо вырубить эту мелкую. Но… Ледяные стрелы исчезли, а Барьерный Маг уже оказался рядом. Сайлас рубанул молниевым копьём — удар отразился прямо перед целью. Щитообразный барьер… крепкий, но в воздухе долго не продержишь. Он облетел противника сзади и снова ударил. Барьерный Маг будто оттолкнулся ногой от пустоты, отскочил назад, уклоняясь, и ткнул посохом Сайласу прямо в бок. Физически — просто лёгкое касание: в магическом поединке обычное оружие урона не наносит. — Один, — тихо произнёс Барьерный Маг и ухмыльнулся уголком рта. В следующую секунду он исчез — нет, нырнул вниз по диагонали и на миг пропал из поля зрения. И в этот миг Сайлас почувствовал касание посоха — сразу к правой и левой ноге. — Два, три. По спине пробежал ледяной холод. Если бы посох был зачарован атакой — бок и обе ноги уже получили бы урон. — Ах ты! Сайлас рубанул вниз — но там осталась лишь длинная коса, развевающаяся в воздухе. Барьерный Маг уже зашёл сзади и трижды ткнул посохом в спину сверху вниз. — Четыре, пять, шесть… Ого, за считанные секунды тебя шесть раз проткнули, — Барьерный Маг плавно отклонился в воздухе, прикрыл рот ладонью и тихо рассмеялся. Сайлас тут же рванулся вперёд. Если держать дистанцию — Молчаливая Ведьма расстреляет издалека. А в ближнем бою она не рискнёт задеть своего. — Хааа! Мощный выпад всем весом — Луис уклонился, просто наклонив корпус. На земле такое движение выбило бы из равновесия, но в полёте — ни грамма неустойчивости. Более того, он с невероятной лёгкостью нырнул Сайласу под руку, заглянул прямо в лицо и растянул губы в широкой ухмылке. Палец в перчатке ткнул тому в лоб. — Семь. — Ррраа! Сайлас снял чары с посоха, переложил молнию в левый кулак и врезал золотым потрескивающим кулаком прямо в живот противнику. Кулак встретил твёрдую стену — барьер прямо на животе. Барьерный Маг отлетел назад, поправил сбившийся монокль и задумчиво протянул: — Техника копья и рукопашный бой — достойны похвалы, а вот обманные движения слабоваты… Похоже, воздушных схваток с магами у тебя маловато. — Моя сила — убивать драконов. Логично. Драконы и маги на полёте — совсем разные звери. Да и магов, способных так ловко драться в воздухе, вообще раз-два и обчёлся. Заметив горькую гримасу Сайласа, Барьерный Маг улыбнулся ещё приветливее. — Кстати, я одинаково хорош и против людей, и против драконов. Ха-ха-ха. — … — Если хочешь стать одним из Семи Мудрецов — надо уметь оба. Раздражающе, но факт: этот напыщенный щегол обладал куда большим боевым опытом, чем можно было ожидать от его изящной внешности. Он до миллиметра знал пределы человеческих суставов и поля зрения — всегда оказывался в мёртвой зоне, откуда невозможно контратаковать. Отойти — получишь от Молчаливой Ведьмы. Подойти — Барьерный Маг будет играючи тыкать тебя посохом. Комбинация оказалась куда страшнее, чем Сайлас предполагал. Он сглотнул, а Барьерный Маг улыбнулся так изысканно, будто находился на светском приёме. — Кстати, ты заметил? Я до сих пор не использовал ни одного атакующего заклинания. После этих слов он начал короткое заклинание — первое за весь бой наступательное. Сайлас тоже пропел чары, вновь зарядив посох молнией, рванулся вперёд и рубанул. Дежавю. Барьерный Маг взмыл вверх, закончил заклинание и шевельнул пальцем. Перед ним возникли ледяные стрелы. Наконец-то атакующее! Сейчас он держит полёт и стрелы — два заклинания. Если Молчаливая Ведьма сейчас поставит хоть какой-нибудь барьер — полёт Луиса снимут, и он рухнет. Судя по заклинанию, стрелы простые, без самонаведения. Уклониться — раз плюнуть. Сайлас увернулся и влил ману в посох. Молниевое лезвие вытянулось змеёй, целя прямо в корпус противника. Попался! Он был уверен в победе, но бдительности не терял — тщательно целился в центр массы… И тут в спину вонзилась жгучая боль. Те самые ледяные стрелы, от которых он только что увернулся. Почему?! У него не было формулы слежения! Они должны были лететь прямо! Что происходит?! Тут Сайлас заметил: прямо над головой открылись сияющие белые врата. ＊ ＊ ＊ Моника почти не участвовала в командных магических поединках и опыта слаженных действий не имела. Но когда партнёр — Луис, всё становилось предельно просто: разделить роли и действовать максимально рационально. Луис сказал, что атаковать оставляет мне… Значит, я должна свести свои заклинания к минимуму и сосредоточиться только на атаке. Поэтому с самого начала она не сдвинулась с места, не тратила слоты на обнаружение и барьеры — пусть этим займётся Луис, так разумнее. Когда он объявил, что возьмет два и взлетел, тратя драгоценный слот на полёт, Моника сразу поняла: это отвлекающий манёвр. Луис стал приманкой. Подтверждение пришло мгновенно: останавливаясь в воздухе, он всегда оказывался над деревом — на случай, если полёт снимут. С ловкостью Луиса он даже без магии успеет схватиться за ветку и смягчить падение. Поэтому Моника терпеливо ждала момента. И момент настал. — Кстати, ты заметил? Я до сих пор не использовал ни одного атакующего заклинания, — произнёс Луис и начал заклинание ледяных стрел. Полёт плюс атака — очевидно невыгодный ход, защита исчезает. Если Луис делает заведомо нерациональное — это сигнал к атаке. Как и планировал Луис, Сайлас клюнул и вытянул молниевое лезвие. Моника мгновенно активировала два заклинания. Первое — врата призыва Короля Духов. Они требуют времени, поэтому она заранее развернула их над головой. Второе — ледяные стрелы с дистанционной формулой и продвинутым самонаведением. Она создала их прямо перед Луисом, чтобы казалось, будто это его заклинание. Сайлас, услышав слова Луиса, решил, что стрелы простые, увернулся один раз — и не заметил, как они развернулись и вонзились в спину. Когда противник дёрнулся от неожиданного урона, Моника нанесла финальный удар. — Откройтесь, врата! Явись от края тишины, Король Духов Ветра Шефилд! Из врат хлынули частицы света, превращаясь в сияющие белые копья ветра, которые обрушились на Сайласа. Тот в панике снял атаку и выставил барьер, но самое мощное заклинание Моники пробило и барьер, и его самого. — Гуаааааа! Сайлас с рёвом рухнул вниз. Моника тут же подхватила его магией ветра, смягчив падение. Два её заклинания автоматически сняли полёт Луиса. Он ловко схватился за ветку, крутанулся в воздухе и изящно приземлился. Физическая подготовка, как всегда, на высоте. Отряхивая листья из волос, Луис подошёл к ним. — Блестяще, одногодка. — Ага, — выдохнула Моника. В итоге Луис так и не использовал ни одного атакующего заклинания. Он лишь притворялся, создавая ей идеальные возможности для удара, а она просто ждала и била, когда он открывал брешь. Никакой это не слаженный дуэт — просто роли идеально разделились. По крайней мере, так считала Моника. — Ну что ж, сознание ты ещё не потерял, Сайлас Пейдж? — Луис заглянул в лицо лежащему на спине противнику. Сайлас болезненно стонал, но был в сознании. После прямого попадания призыва Короля Духов маны на продолжение боя у него точно не осталось. Луис буквально светился от удовольствия. Глаза за моноклем сияли садистским блеском. — Впечатляющее сокрушительное поражение, о уважаемый Маг-Истребитель Драконов. — … — Даже с ограничением магическими устройствами — такой результат. — … — Плюс семь касаний в ближнем бою, и ни одного твоего удара по мне. — … — Похоже, мы так и не смогли воспринять тебя всерьёз — маловато силёнок. Луис с явным наслаждением вонзал словесные кинжалы, пока Сайлас не выдавил сквозь боль: — Ага, ты прав. Полное моё поражение. Он признал факт спокойно, будто проглотил горькую, но неизбежную пилюлю. Луис чуть надул губы — явно недоволен. Моника прекрасно понимала, в чём дело: ему хотелось, чтобы противник корчился от злости и унижения. Как и ожидалось, Луис с лёгким недовольством протянул: — Если ты не будешь хоть немного сожалеть — то и поиздеваться толком не над кем. Слово "поиздеваться" вылетело у него так естественно, будто он говорил о погоде — идеально отражая его натуру. Но Сайлас, к удивлению, легко приподнял верхнюю часть тела. Двигаться без маны — требует серьёзной тренировки. Это само по себе говорило, через какие битвы он прошёл. — Моя слабость — факт, — спокойно ответил он. — Да мне, если честно, всё равно, попаду я в Семь Мудрецов или нет. Просто не хотелось подвести учителя, вот и принял рекомендацию. Лишь бы драконов убивать можно было — остальное по барабану. От такого прямолинейного и здравого ответа Луис окончательно растерял весь запал для издёвок. А Сайлас, будто добивая, поклонился: — И прости, что тогда обзывался, братан-щегол. Искренне извинился. Лицо Луиса стало совсем потерянным — эмоциям буквально некуда было деться. И тут Моника отчётливо услышала, как он еле слышно, полным искреннего отчаяния шёпотом выдохнул: — Какой же ты… неинтересный для издевательств… ---------- Самая очевидная вещь, которую никто никогда раньше не говорил Когда трое участников магического поединка вернулись в приёмную магического корпуса, их с улыбкой до ушей встретила Ведьма Звездочёт Мэри Харви. — Все трое, молодцы, устали наверняка~ Ну же, садитесь, садитесь! Моника и Луис тут же послушно опустились в кресла, а вот Сайлас не спешил. Он подошёл к утонувшему в подушках старику — своему учителю, Громовому Магу Грэму Сандерсу — и низко поклонился. — Мастер, прости. Я дрался под твоим именем и позорно продул. Серьёзный. Слишком серьёзный. Все в комнате уставились на Сайласа круглыми глазами. Старик, утопающий в подушках, пошевелил губами под седой бородой и прогудел низким голосом: — Первый удар молнией прошёл, а добивающий слишком задержался. Надо было сразу разорвать их строй внезапным ударом, не дать скоординироваться. — Ага. — В воздушном бою ты позволил Барьерному Магу постоянно держать тебя в невыгодной позиции. Пока не научишься сам выбирать место боя, остаёшься зелёным. — Ага. — И ещё… Некогда сильнейший маг королевства Ридилл резко распахнул глаза под белыми бровями и спросил ученика: — Мы уже позавтракали? — Мастер, сейчас уже время обеда. Сайлас с досадой почесал затылок. Грэм энергично закивал, будто вспомнил. — А, точно, точно, мы же о магическом поединке говорили, — пробормотал он, поглаживая бороду, и перевёл взгляд на Монику. "Почему он на меня смотрит?" — напряглась Моника. Но старик заговорил мягко, словно с любимой внучкой: — Сайлас против драконов — зверь ещё тот… а вот к детям он слаб. — Э? — Будь с ним помягче, ладно? — Э-э-э… когда вы говорите "дети", это про кого именно… Моника робко покосилась на Сайласа — и тут же наткнулась на его убийственный взгляд. Страшно! Куда правдоподобнее звучало бы "ненавидит детей", а не "слаб к детям"! И Сайлас вдруг рявкнул на всю комнату: — Я, понимаешь, терпеть не могу, когда дети плачут! Запомните все! Луис театрально приложил палец к подбородку и склонил голову набок. — Дети? Хм… А той вот барышне, между прочим, уже девятнадцать стукнуло. — Значит, когда она чёрного дракона валила, ей было шестнадцать, да?! Какого чёрта ребёнка на такое дело отправили?! Кто вообще это придумал?! В комнате повисла ошеломлённая тишина. Даже саму Монику проняло. До этого момента никто — ни разу! — не сказал ни слова о её возрасте. Все присутствующие либо с пелёнок росли среди магии в знатных домах, либо с подросткового возраста летали убивать драконов. Поэтому проблема ребёнка на охоте за чёрным драконом для них просто не существовала. Так вот почему он на меня так смотрел! Сайлас заскрипел зубами. — Меня бесит. Бесит до чёртиков. Отправлять такую малышку на дракона… Почему никто её не остановил?! — Такова обязанность тех, кто обладает силой, — спокойно ответил Луис. — Ты сам только что видел, на что способна госпожа Молчаливая Ведьма. К слову, именно Луис и был тем самым человеком, который эту обязанность на Монику и повесил. Сайлас скривился и замолчал. Понимал, что после поражения от неё самому жаловаться как-то не с руки, но внутри всё равно кипело. А тем временем и действующие, и бывшие Семь Мудрецов смотрели на Сайласа круглыми глазами — парень оказался обладателем абсолютно нормального, обычного человеческого здравого смысла. — Н-не может быть… Сначала строил из себя козла, а на деле просто хороший парень… Это что, хитрый ход, чтобы потом всем понравится?! Чёрт, какой подлый… — пробормотал Рей. — То есть Пейдж на самом деле классный парень! — просиял Рауль. — А мне не заходит. Слишком суетливый, не мой тип, — фыркнула Мелисса. Мэри Харви, исполняющая роль ведущей, горько улыбнулась и стукнула посохом об пол. Колокольчики на нём звякнули — все мгновенно заткнулись. — Ну что, господа и дамы, пришли к общему мнению? Первой откликнулась бабушка Рея, Вторая Шаманка Бездны Аделина Олбрайт: — Ки-хи-хи, свежая кровь — всегда хорошо. Нам, старикам, давно пора на покой, пусть молодые сами решают. Правда ведь, Верде? — Возражений нет, — кивнул Маг Аквамантии Бардланд Верде. Мелисса, развалившаяся на диване, лениво махнула рукой: — Мне тоже всё равно. Пусть действующие сами решают. — Девочка моя, я не говорила, что мне всё равно, — строго поправила Аделина. Мелисса надулась, как обиженный ребёнок: — Да-да, как сказала, госпожа Аделина! Так лучше?! Фыркнула и перевела взгляд на шестерых действующих Мудрецов — мол, решайте уже. Брэдфорд сложил мощные руки на груди и кивнул: — Я за. Парень мгновенно реагировал на безмолвную магию и вполне держался в воздухе против Барьерного Мага — более чем достаточно. Сайлас от удивления выпучил глаза. Видимо, он был уверен, что поражение = автоматический провал. — А разве Семь Мудрецов не обязаны уметь и с магами драться, и драконов валить? Рей закатил глаза: — Дурак, что-ли? Будь это так, меня бы уже давно выгнали! — Ха-ха, меня тоже, — весело подхватил Рауль. — Я тоже за! Кстати, его личная техника ловли драконов была весьма ничего. — Личная техника? — переспросила Моника, впервые услышав такое. Мелисса схватила со стола папку и сунула ей: — Вот, читай. Судя по всему, документы подавались до собеседования. Там действительно значились разработанные Сайласом магические формулы. Моника пролистала биографию и впилась глазами в формулы. Специализированные атакующие и связывающие техники против драконов… Невероятно! Связать дракона магией считалось почти невозможным, а тут формула реагирует именно на драконью ману и сама перестраивается! — Ну а ты что скажешь, Молчунья? — спросил Брэдфорд. — А?! Д-да! За! Однозначно за! — выпалила Моника, вдруг разошедшись. — Эти формулы просто потрясающие! И повышать точность, привязывая обнаружение к атаке, и связывающая техника, которая подстраивается под ману дракона — обе невероятно инновационные! П-простите, можно потом подробнее расспросить?! Сайлас от её внезапного энтузиазма опешил и уставился на неё. Луис тихо хихикнул: — Я как рекомендатель воздержусь от голоса. Оставлю решение вам. Хотя три голоса уже есть… Уважаемый Шаман Бездны, ваше слово? — Как и думал, этот псих притащил такого же психа… кроме страшной рожи и грубого языка недостатков не вижу… завидую… чёрт, ну хоть один минус найдётся… Рей явно был недоволен, но реальных причин завалить Сайласа не нашёл. Луис пожал плечами и посмотрел на Мэри. Старшая из действующих Мудрецов кивнула и объявила: — Я тоже за. Значит, официально приветствуем Мага-Истребителя Драконов Сайласа Пейджа в рядах Семи Мудрецов. Возражения будут? Все кивнули. Рей — с небольшой задержкой и кислой миной. Сайлас растерянно посмотрел на Мэри: — Серьёзно? Я же продул двум молокососам прямо здесь. Луис удивлённо приподнял бровь за моноклем: — Между прочим, мне двадцать девять. Я старше вас. — ЧТООООО?! Сайлас уставился на Луиса во все глаза. Тот действительно выглядел сильно моложе — удивление было вполне объяснимо. Погоди… если он младше Луиса, то… Моника быстро пролистала документы и наткнулась на графу возраста Сайласа. — Двадцать пять… Она искренне думала, что ему за тридцать, а то и все тридцать пять. Мелисса и Рей синхронно ахнули: — Он моложе меня?! — Нам с ним всего два года разницы?! Ты шутишь?! Выглядишь старше минимум на десять! Сайлас ещё больше насупился и впился взглядом в Рея: — Это ты сейчас о чём, а? — Да ты в зеркало-то когда-нибудь смотрел?! Никто тебе раньше не говорил?! Тебе двадцать не дашь ни при каком раскладе! — Я же сразу сказал "молодой человек". Хотя, признаю, моя вечная молодость иногда сбивает с толку, — довольно улыбнулся Луис. В комнате царил полный хаос. Один Луис сиял — его снова приняли за молодого. Так слегка постаревший на лицо, но добрый к детям Маг-Истребитель Драконов Сайлас Пейдж (25 лет) официально стал новым членом Семи Мудрецов. Возраст персонажейЛуис — 29Мелисса — 26Сайлас — 25Рей — 23Айк — 22Рауль — 21Сирил — 20Моника — 19 Кстати, если у Мелиссы спрашивают возраст, она обычно отвечает: "Я совсем ненамного старше Рауля! О-хо-хо-хо!" ---------- Сестренка, братец После того как Сайлас Пейдж, Маг-Истребитель Драконов, был официально принят в Семь Мудрецов, нынешние и бывшие члены собрались в одной из дворцовых зал на скромный банкет. Правда, не все. Мелисса фыркнула: — С какой радости я должна есть, пялясь на этих стариков и старух? Мэри с Луисом тоже сослались на срочные дела и ушли. — Сайлас, где мой чай? — протянул старейшина. — Вот, держите. — Спасибо, мне нравится этот купаж… Сайлас, где мой чай? — В правой руке. За круглым столом почётное место рядом с Сайласом занимал его учитель, Громовой Маг. Дальше по часовой стрелке — строго по возрасту: Вторая Шаманка Бездны, Маг Аквамантии, Артиллерийский Маг, Третий Шаман Бездны, Пятый Ведьма Шипов и, наконец, Молчаливая Ведьма. То есть соседкой Сайласа слева оказалась Моника. Крупный, громогласный, с суровым лицом — именно такой тип людей Моника боялась больше всего. Но он же добрый человек: возмутился, что её, несовершеннолетнюю, отправили на чёрного дракона, и никакой враждебности к ней не питал. А главное — очень хотелось расспросить его о самостоятельно разработанных антидраконьих техниках. Лучше всего — ещё и посмотреть в деле. А вдруг разозлится, если заговорю… Но мы теперь коллеги, надо же когда-то начинать… Ужин уже закончился, все неспешно пили послеобеденный чай — самое время для разговора. Пока Моника ёрзала и придумывала, как бы подступиться, Рауль, сидевший по другую сторону от неё, первым окликнул Сайласа: — Эй, Сайлас, иди-ка сюда! Трио молодых Мудрецов превратилась в квартет — надо срочно придумать новое крутое название команды! Есть идеи? Сайлас, которого внезапно назвали просто по имени и записали в какую-то непонятную тусовку, нахмурился и уставился на Рауля. Моника, оказавшаяся между ними, от страха пискнула. Сайлас цокнул языком и бросил раздражённо: — Сразу предупреждаю: я не собираюсь с вами играть. От этих слов больше всех отшатнулся Рей, сидевший справа от Рауля. Он распахнул розовые глаза, вцепился себе в фиолетовые волосы и заорал: — Ты… ты и правда думал, что мы хотим с тобой сближаться?! Какое высокомерие… Чёрт, чёрт! Вот потому что вы всю жизнь жили в атмосфере, где естественно ладить с другими… Как же я завидую, завидую, завидую-у-у! Сайлас от неожиданности даже растерялся, а Рауль весело захохотал. — Да ладно тебе, не грузись! Давай дружить, Сайлас! У нас в Семи Мудрецах нет никакой иерархии! — Иерархии может и нет, но по традиции старших уважают… Уважайте меня! Уважайте меня как старшего-о-о! — простонал Рей. Он был прав: среди Мудрецов главным считался срок службы, а не возраст. Поэтому даже Луис, который старше их обоих, в первые годы кланялся Раулю и Рею. Правда, в последнее время он стал чуть более расслабленным, но всё равно чаще всех брал на себя грязную работу — именно из-за этой традиции. Сайлас смотрел на весёлого Рауля, мрачного Рея и нервно озирающуюся Монику, хмурился и явно не знал, что с ними делать. Тут в разговор влез Брэдфорд, ухмыляясь во весь рот: — А ведь и правда, Истребитель Драконов. Молчаливую-то надо уважать как старшую. Ты ей еще и в магической дуэли проиграл… Может, звать её "Молчаливая сестренка"? Сайлас совсем растерянно посмотрел на соседку справа и пробормотал: — Молчаливая… сестренка? Моника яростно замотала головой: — Мо-Моника Эбяретт! — Эбя? — Эверетт! — почти выкрикнула она. Брэдфорд, доливавший себе в чай крепкое спиртное, загоготал: — Ну же, Молчаливая! Ты теперь сэмпай, держи планку! — С-сэмпай… я… сэмпай? — К тому же ты ведь хотела расспросить Истребителя Драконов про его формулы? — подмигнул старик. Моника тут же забыла про смущение и закивала так, что волосы растрепались: — Да-да-да! Именно! Насчёт техники захвата, специализированной против драконов… Даже у низших видов сопротивление магии очень высокое, поэтому до сих пор их можно было только запечатывать в барьер. Когда я впервые увидела вашу формулу, подумала, что это обычный барьер, просто сделали сетчатым, но нет — туда встроена обычная молния, которая реагирует исключительно на драконью ману! Это невероятно интересно! Если у вас есть материалы по конкретному расположению магических частиц драконьей маны — я очень хочу посмотреть… А ещё — как именно вы вообще сумели эти частицы исследовать?! Сайлас всё так же хмурился и беспомощно обводил взглядом стол. Брэдфорд ухмылялся. — Кажется, подружитесь! — сказал Рауль. — Страдай… страдай еще… — бормотал Рей. Помощи ждать было неоткуда. Тогда Сайлас умоляюще посмотрел на учителя слева. Самый старший из присутствующих, Громовой Маг, кивнул, отчего чай снова плеснул на белоснежную бороду: — Сайлас… старших надо уважать. — Ага, — вздохнул тот. Сайлас выпрямился, повернулся к Монике и выдавил: — Э-э… Молчаливая сестренка… я сделал магический инструмент, который реагирует только на драконью ману. С его помощью и исследовал. Двадцатипятилетний Сайлас Пейдж добросовестно называл девятнадцатилетнюю девушку "сестренкой" и обстоятельно отвечал на все вопросы. Слишком добросовестно. Бабушка Рея, Вторая Шаманка Бездны, покосилась на Мага Аквамантии и хихикнула: — Упрямый тупица. Вылитый ты в молодости, Верде. — Неужели? — Именно такого нам и не хватало среди нынешних. Хороший выбор, ничего не скажешь. Ки-хи-хи. — Мой Сайлас — хороший мальчик, — улыбаясь, сказал Громовой Маг, пока ученик вытирал ему бороду, снова облитую чаем. ＊＊＊ — Вот этот инструмент реагирует на драконью ману. Точнее, это манометр, который меряет только драконью ману… Сайлас достал из внутреннего кармана нечто похожее на карманные часы, только раза в два крупнее. Открыл крышку — внутри четыре шкалы и четыре стрелки. — С его помощью можно точно измерить ману как низших, так и высших драконов. А если положить сюда чешую или кровь — можно отследить конкретного дракона. Панель поднималась как крышка: под ней отсек, куда помещалась чешуя. Устройство считывало остаточную ману и показывало направление. Инструмент, способный преследовать дракона хоть до края земли — в самый раз для человека с титулом Истребитель Драконов. Моника, Брэдфорд и Рауль буквально прилипли к нему глазами. Любой маг не устоит перед редким магическим инструментом. Равнодушным остался только шаман Рей. — Я делал упор на точность, поэтому он ловит даже самые слабые следы. Даже если дракон подавляет выброс маны и прячется — всё равно найду, — с гордостью сказал Сайлас. — Ого, Истребитель Драконов, это ж совсем не как обычный манометр! Как его включать? — заинтересовался Брэдфорд. — Заводишь вот этот винт и вливаешь ману… Сайлас потянулся к винту, но тут Рауль вдруг заорал: — Эй, Сайлас! — Чего тебе, братец Шипов? — нахмурился тот. Рауль на миг отвёл взгляд, а потом непривычно неуверенно спросил: — Э-э… а радиус действия какой? — Пока не доделал, поэтому небольшой — максимум до дворцового сада. В будущем хочу расширить, чтобы использовать как специализированный поисковик драконов… — А-а, понятно… Слушай, подожди секунду, не крути пока, ладно? — Рауль натянуто улыбнулся и под столом дёрнул Монику за подол мантии. — Господин Рауль? — Моника, на два слова, — шепнул он и потащил её в угол комнаты. Лицо у обычно беззаботного Рауля было непривычно напряжённым. — Моника, беда, беда, большая беда. Я только что во внутреннем дворе видел Сирила… и Туле вместе с ним. Моника едва не вскрикнула, успев зажать себе рот рукой. Туле — белый дракон Сирила — обычно принимал облик ласки или юноши. Обычная магия обнаружения на близком расстоянии показала бы "комок маны = нелюдь", но отличить дракона от духа почти невозможно. А вот прибор Сайласа ловит даже слабейшие следы драконьей маны. Если он сейчас его включит — Туле раскроют! А если выяснится, что Сирил связан контрактом с драконом — его могут выслать из страны как опасный элемент. Моника побледнела. — Н-надо срочно найти лорда Сирила и Туле! — Я тут задержу всех, а ты беги — уводи Туле за пределы дворца! — Поняла! Моника рванула к выходу, на ходу бросив остальным: — Я… я сейчас вернусь! Пока она, шумно шурша мантией, выбегала из зала, Рауль, жертвуя собой ради друга, громко заорал, перекрывая любопытные взгляды: — Сайлас, ты уже видел наши дворцовые туалеты?! Это нечто! Это потому, что мои предки… ---------- Месть, готовившаяся десять лет — Что это значит? Голос духа ветра Ринзбельфид звучал ровно, как всегда. Но Луис знал: за этой ровностью скрывается ярость, яростнее любой бури. Они находились в кабинете Ведьмы Звездочёта Мэри Харви, прямо под Нефритовой палатой. Комната была обставлена с изысканной роскошью, как личные покои знатной дамы. Однако на кровати с балдахином в глубине лежала Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл — безжизненная, изменившаяся до неузнаваемости. В тот миг, когда Рин увидела её, воздух в комнате будто замёрз. Нет, не замёрз — даже лёгкое дуновение полностью прекратилось. Хозяин Рин, Луис, молчал, сохраняя каменное лицо. У кровати дежурили две пожилые женщины — ведьмы дома Розенберг, младшие сёстры покойной Третьей Ведьмы Шипов. Пока Мэри и Луис отсутствовали на выборах новых Семи Мудрецов, именно они поддерживали защитный барьер вокруг Карлы. Выборы завершились, и Луис сразу вызвал Рин, приведя её сюда. Дальше скрывать было невозможно, да и пора было заставить её действовать. Главная проблема в том… Луис мысленно вздохнул и поправил монокль. Как объяснить всё это безнадёжно бестолковой служанке? Он уже собирался заговорить, как вдруг почувствовал вихрь у ног. Вокруг Рин закрутился ветер, заставляя полы его мантии и балдахин кровати трепетать. Рин, не отворачиваясь от кровати, повернула только голову — на сто восемьдесят градусов — и посмотрела на Луиса. Кукольное лицо, лишённое всякого выражения, уставилось на него безжизненным взглядом. — Сегодня утром я ходила убираться в дом Карлы и обнаружила следы постороннего, — произнесла она ровным голосом. Запасной ключ от дома Карлы был и у Рин, и у Луиса. Правда, сам Луис пользовался им крайне редко — ключ доверили на случай чрезвычайной ситуации. И действительно, несколько дней назад, пока Рин сопровождала Молчаливую Ведьму вне столицы, Луис наведался в дом Карлы. Искал, не оставила ли она каких-нибудь зацепок о Феодоре Максвелле. — Под предлогом проверки горничной ты отослал меня подальше от дома Карлы. Что ты там делал? Кто довёл Карлу до такого состояния? Почему ты скрывал это от меня? Я требую объяснений, Луис Миллер, — в голосе Рин не дрогнул ни один мускул, но от вежливости не осталось и следа. "Ну всё, проклятый дух окончательно отбросил приличия", — мысленно выругался Луис, но на лице сохранил привычную улыбку. — Для начала прекрати дуть. Дамы уже нервничают, — кивнул он в сторону кровати. Две ведьмы Розенберга тут же заговорили по очереди: — В этой комнате мы не потерпим драк, Барьерный Маг. — Присмотри за своим духом получше, юнец. — Жестоко, — Луис развёл руками с горькой усмешкой. Рин даже не посмотрела в их сторону. Вихрь вокруг неё и не думал стихать. Этот ветер по желанию Рин мог в любой момент превратиться в клинок, способный разрубить Луиса пополам. — Рин, останови ветер. — Я требую объяснений. Луис бросил на упрямого духа холодный взгляд и тихо произнёс короткое заклинание — формулу ограничения действий контрактового духа. Мана Рин ослабла, вихрь начал стихать… и тут же взорвался с новой силой. Рин грубой силой разорвала сдерживающее заклинание. — Я требую объяснений, Луис Миллер. — Да объясню я, объясню, даже без твоих напоминаний. Но сначала… Луис поправил монокль, глубоко вздохнул, шагнул вперёд, низко присев, и, словно скользя, бросился к Рин, занося посох. — Я же сказал — прекрати ветер, чёртов дух! Ветер, управляемый Рин, собрался в ком и обрушился на Луиса. Тот отразил невидимый удар укороченным барьером, а затем, словно копьём, ткнул посохом прямо в Рин. Ветер выворачивал ему руку — ещё немного, и кость хрустнула бы. Но Луис, стиснув зубы, всё-таки довёл движение до конца. Кончик посоха едва коснулся подола платья горничной. В тот же миг из него вырвалась оранжево-золотистая полоса света и оплела всё тело Рин. Рин снова взорвала ману, пытаясь разорвать путы. На этот раз — безуспешно. Полосы света даже не дрогнули. — Десять лет назад ты была намного сильнее меня. Контракт хозяин-слуга был чистой формальностью, — Луис пригладил взъерошенную ветром чёлку. Под ладонью угрожающе блеснули пепельно-фиолетовые глаза. Уголки губ поднялись в злобной ухмылке. — И ты правда думала, что я с этим смирюсь? Десять лет назад Луис не мог и близко сравниться с ветряным духом Ринзбельфид. Разница между человеком и высшим духом была непреодолима. Но Луис никогда не умел сдаваться. За эти десять лет его патологическое нежелание проигрывать заставило разработать целую серию антидуховных техник — исключительно ради того, чтобы однажды связать именно эту Рин. — Дайте человеку десять лет — и он вырастет, — Луис фыркнул и гордо выпятил грудь. Рин, по-прежнему бесстрастная, ответила: — Чтобы активировать сдерживающее заклинание, нужен контакт посоха, поэтому вы снова прибегаете к грубой силе… В итоге всё тот же приём, что и десять лет назад. — Заткнись. Луис переложил посох в левую руку, правую потряс — запястье ныло — и сердито зыркнул на духа. — В комнате, где воет ураган, невозможно спокойно разговаривать. Сейчас всё объясню, так что веди себя прилично и сядь. Рин, всё ещё связанная магическими путами, ловко опустилась на пол в позе сэйдза. Сесть на пол вместо стула — видимо, её способ показать раскаяние. — Ох, какие грубые манеры… — Совсем как молодой Резерфорд, никакого лоска. Луис кашлянул, проигнорировав ведьм Розенберга. — Помнишь случай восьмилетней давности с кражей Шкатулки Чревоугодия, из-за которого Карла покинула Семь Мудрецов? И подозреваемого — Феодора Максвелла? — Да. Забыть это невозможно. Рин не раз сопровождала Луиса в погонях за Феодором, так что основные события знала. Повторять не было нужды. Луис кратко перешёл к недавним событиям. — В конце прошлой осени в западном портовом городе Талия поступили сообщения о человеке, похожем на Феодора Максвелла. Карла отправилась проверить — и вот что с ней стало. Печать на Шкатулке Чревоугодия начала слабеть, и, скорее всего, Феодор её использовал. — Когда Карлу нашли в таком состоянии? — В конце прошлого месяца. Тогда у нас почти не было данных о местонахождении Феодора. Если бы я сразу сказал тебе — ты бы сорвалась искать его самостоятельно, верно? Поэтому я ждал, пока соберём достаточно информации. Рин не ела и не спала, могла действовать сутками. Мобильность и боевые способности — выше всяких похвал. Но вот с расследованиями, требующими общения и переговоров, у неё было совсем плохо — мышление духа слишком отличалось от человеческого. — Раз вы меня вызвали — значит, информации достаточно? Луис слегка кивнул. Буквально на днях вернулся с задания ученик Артиллерийского Мага Уго Галлетти. — Первое достоверное наблюдение — конец прошлой осени, порт Талия. Там Феодор работал подёнщиком, грузил товары торговой компании "Андерсон". Компания "Андерсон" — самый известный перевозчик в Ридилии, особенно славится технологией транспортировки скоропортящихся продуктов с помощью ледяной магии. — По словам сотрудников, Феодор однажды просто исчез посреди рабочего дня. Денег он не украл, так что искать его особенно никто не стал — обычное дело для подёнщиков. — Через три месяца, в начале прошлого месяца, примерно во время праздника Ашельпике, его видели в Сазандоле. — Разве Сазандол — не город, где живёт мисс Молчаливая Ведьма? — внезапно вставила Рин. — Именно так. После исчезновения из Талии прошло три месяца тишины — видимо, хорошо залёг на дно в большом городе. — А в конце прошлого месяца Карлу нашли на тракте между Сазандолом и столицей. Скорее всего, именно там она столкнулась с Феодором. По данным Уго Галлетти, и после этого Феодора несколько раз видели на том же тракте. Похоже, он то ли струсил после встречи с Карлой, то ли решил запутать следы. Но цель его очевидна. — Чтобы полностью снять печать со Шкатулки Чревоугодия, Феодору нужны те, кто её накладывал — Семь Мудрецов восьмилетней давности. Из них третья Ведьма Шипов уже умерла, а Ведьма Звёздного Копья лежит здесь. Остались двое непосредственных участников печати и ещё трое из тогдашнего состава — итого пятеро потенциальных целей. — Поэтому мы собрали в замке всех нынешних и бывших Мудрецов. — Зачем? — удивилась Рин. — Собирать все цели в одном месте — значит подставиться под удар одним махом. Для бестолкового духа — на удивление острое замечание. В обычных условиях цели действительно лучше развести. Но тут была веская причина поступить иначе. — Шкатулка Чревоугодия бьёт тёмной магией. Из ныне живущих магов полноценно отбить такой удар могу только я да Молчаливая Ведьма… Защитников катастрофически мало. Просто блокировать атаку могли бы несколько человек, но одновременно блокировать и контратаковать — единицы. Громовой Маг уже стар, Ведьма Звездочёт, Маг Аквамантик и Шаман Бездны никогда не специализировались на боевой магии. Поэтому всех, включая лежащую без сознания Карлу, собрали в одном месте и укрыли под мощным барьером. — Как только Феодор узнает, что все цели в замке, он обязательно явится. Особенно теперь, когда скоро парад в честь представления нового Мудреца, Сайласа Пейджа — идеальный повод. Конечно, лучше всего схватить его до парада. Но если не выйдет — в день парада устроим ловушку. — Рин, пока патрулируй окрестности столицы. Если найдёшь Феодора Максвелла… Луис стукнул посохом о пол. Тонкий, будто стекло, звук — и золотистые путы, державшие Рин, рассыпались осколками света. Освободив духа, Барьерный Маг Луис Миллер тихо, почти рычаще, отдал приказ: — Притащи ко мне подонка, который посмел тронуть мою старшую соученицу. — Могу ли я причинить ему вред? — Просто убедись, что он все еще может говорить — Принято. Рин поднялась, ещё раз посмотрела на спящую Карлу — будто хотела навсегда запечатлеть её образ в глазах. Затем коротко поклонилась Луису и ведьмам Розенберга и бесшумно вышла из комнаты. ＊＊＊ Покинув кабинет Ведьмы Звездочёта, Рин спустилась по лестнице и направилась к северному коридору четвёртого этажа. Духу ветра быстрее вылететь в окно, чем идти пешком до ворот. Чтобы не привлекать внимания, она всегда пользовалась неприметными окнами на северной стороне. Рыжевато-каштановые растрёпанные волосы, ничем не примечательное лицо. Брат Карлы, магический биолог. Феодор Максвелл… Тот, кто лишил Карлу, любившую свободу и путешествия, возможности покидать страну. Раньше Карла часто выезжала за границу по делам. После того случая восьмилетней давности — перестала. Всё ради того, чтобы в любой момент сорваться по первому же сообщению о Феодоре. Она не совершила ничего дурного, но из-за родства с преступником потеряла место среди Семи Мудрецов и свободу передвижения. Только схватив Феодора и вернув Шкатулку Чревоугодия, Карла наконец сможет снова стать свободной. Когда-то ветер духа Ринзбельфид был застывшим, неподвижным. Карла вернула ей волю и движение. И теперь Рин хотела отплатить. Ты превратил Карлу в застывший ветер. Я этого не прощу. Вот и окно. Рин уже приподняла юбку платья горничной, поставила ногу на подоконник и наклонилась наружу, готовясь взлететь… — Н-не надо! Не прыгай! Кто-то с криком вцепился ей в талию. Рин, оставаясь в той же позе, повернула только голову. За талию её крепко обнимал стройный сереброволосый юноша, собравший волосы в низкий хвост на затылке. Сын маркиза Хайоуна, Сирил Эшли. ---------- В поисках стильного кодового имени — Н-нет! Не прыгай! — воскликнул Сирил, крепко вцепившись в талию Рин. Рин в замешательстве наклонила голову: — Хм? Но Сирил, похоже, даже не заметил её реакции и затараторил, не переводя дух: — В таком юном возрасте думать о самоубийстве… наверняка с тобой случилось что-то невообразимо страшное! Но… э-э… в общем, я выслушаю тебя! Расскажи всё, и я клянусь сделать всё возможное, чтобы помочь! Поэтому, пожалуйста, медленно отойди от окна… Рин молча смотрела на него. "А, вот оно что, самоубийство", — наконец поняла она. Оказывается, когда она собиралась выпорхнуть в окно, Сирилу это показалось попыткой броситься вниз. Четвёртый этаж — высота, с которой обычный человек либо покалечится, либо расстанется с жизнью. — Я ничуть не тороплюсь и уж точно не собираюсь прыгать, — спокойно ответила Рин. — …? Сирил недоверчиво нахмурился, но рук с её талии так и не убрал — видимо, боялся, что стоит ему расслабиться, и она тут же сиганёт вниз. Рин задумалась. Самое простое — сказать, что она дух ветра и умеет летать, но Луис строго-настрого запретил лишний раз раскрывать свою природу. Значит, нужно убедить его, оставаясь в образе человека. Она уставилась прямо в глаза побледневшему Сирилу — в одной из книг писали, что так лучше всего передаётся искренность, — и, не моргая, произнесла: — То, что я сейчас скажу, прошу сохранить в строжайшей тайне. — Д-да, конечно! Клянусь хранить секрет! — торопливо кивнул Сирил. — На самом деле милая горничная — это лишь маскировка. — Что? Сирил округлил глаза. Рин с абсолютно каменным лицом многозначительно кивнула и продолжила: — Истинная моя личность — член сверхсекретного подразделения, выполняющего тайные задания для королевской семьи. Неофициально меня зовут "Рин Быстрый Ветер". Это была выдумка из романа, который она недавно прочла. — Благодаря специальной подготовке выпрыгнуть из окна для меня проще простого. — Ч-что?! Существует такая организация? — Неудивительно, что вы о ней не слышали, — спокойно ответила Рин. Ведь её на самом деле не существует. Естественно, она этого вслух не сказала. Сирил, похоже, полностью поверил её вранью. — Теперь всё понятно? — спросила Рин. — А-а, да… — неловко кивнул Сирил. Тут он наконец осознал, что до сих пор обнимает её за талию, покраснел до кончиков ушей и отпрыгнул, словно ошпаренный. — П-простите! Пусть я и ошибся, но вести себя так с дамой непростительно… — Не стоит извиняться, — равнодушно ответила Рин. Сирил внимательно вгляделся в её лицо. Щёки его постепенно возвращались к нормальному цвету, но тонкие брови снова подозрительно сошлись на переносице. Рин резко наклонила голову набок. — У меня что-то на лице? — Н-нет, просто… — Сирил замялся, потом собрался с духом и посмотрел ей прямо в глаза. — Скажите, у вас случайно нет брата в Рейнфилде, очень на вас похожего? Рин тут же вспомнила вечно бурлящего Рубельмерию. Тот, хоть и не близнец, но внешне действительно был на неё немного похож. — Есть младший брат, — коротко ответила она. Глаза Сирила расширились, он прикрыл рот ладонью, явно подбирая слова. Судя по всему, вопрос касался именно Рубельмерии. Рин молча ждала. Наконец Сирил опустил взгляд и пробормотал: — Ваш брат… он, случайно, не близко знаком с Молчаливой Ведьмой, магической графиней Эверетт? Рин бесстрастно наклонила голову в другую сторону. Рубельмерия и Моника Эверетт познакомились лишь несколько дней назад на фестивале в Рейнфилде, да и то обменялись парой слов при ней. Близостью там и не пахло. — Насколько я знаю, нет, — твёрдо ответила Рин. — Что? Сирил удивлённо вскинул голову. — То есть… у вашего брата нет… р-романтических отношений с графиней Эверетт? — Могу утверждать со стопроцентной уверенностью, что нет. Мой брат не интересуется человеческими женщинами, и, что важнее, практически никогда не покидает Рейнфилд. — А как вообще возникло такое недоразумение? — искренне удивился Сирил. Рин, которая сама и была главным виновником этого "недоразумения" во имя высокой драматургии, сохраняла серьёзнейшее выражение лица. Сирил с явным облегчением выдохнул, напряжение с его плеч спало. — Значит, просто недоразумение… Извините, что снова спрашиваю, но… вдруг ваш брат испытывает к графине Эверетт одностороннюю привязанность? — Это скорее про вас, не так ли? — спокойно уточнила Рин. В тот же миг лицо Сирила застыло. Рот приоткрылся, но ни звука, ни дыхания из него не вырвалось. "Может, понадобится искусственное дыхание?" — мелькнуло у Рин, но тут Сирил, не меняя выражения лица, деревянно поклонился. — Простите, что отнял у вас столько времени, госпожа "Рин Быстрый Ветер". С этими словами он развернулся и зашагал прочь, синхронно выкидывая вперёд правую руку и правую ногу. Глядя ему вслед, Рин подумала: Зря я выбрала такое простенькое кодовое имя. Надо было придумать что-нибудь поэффектнее ＊ ＊ ＊ Моника бежала по коридорам дворца, её мантия развевалась за её спиной. Если её обычный бег можно было назвать неуклюжим, то сейчас она скорее напоминала отчаянную схватку. Ваааааа! Лорд Сирил! Туле! Где выыыы!? Нужно любой ценой успеть вывести Туле за пределы замка, пока его не засек магический инструмент Истребителя Драконов Сайласа Пейджа. Рауль сказал, что видел Сирила во внутреннем дворе, но внутренний двор — это огромная территория. К тому же они могли уже переместиться. Что делать, что делать, что делать! Если раскроется истинная природа Туле, лорд Сирил… Выскочив из крытого перехода в сад, Моника завертела головой по сторонам — ни Сирила, ни Туле. Пока она в панике решала, куда бежать дальше, за спиной раздался спокойный голос: — Чем-то встревожены, леди Эверетт? За этот год она, наверное, слышала этот голос чаще, чем голос Неро. Моника резко обернулась. Перед ней стоял высокий молодой человек — уже не в фартуке, а в роскошном камзоле, подобающем принцу. — А… В-ваше Высочество! — выпалила она, едва не ляпнув привычное "Айк". Айзек мягко улыбнулся, явно заметив её смятение. — Могу ли я чем-то помочь, миледи? Моника нервно огляделась — поблизости никого, но во дворце всегда полно людей, расслабляться нельзя. Айзек сразу понял, что разговор не для чужих ушей. — Сюда, — тихо сказал он, беря её за руку и уводя в ближайшую комнату. Моника, несмотря на статус одного из Семи Мудрецов, знала замок лишь по минимуму. А вот второй принц явно в курсе, где можно говорить без лишних ушей. Закрыв дверь, Айзек наклонился к самому уху Моники и прошептал: — Чем я могу помочь, мой мастер? Какой надёжный ученик! Особенно здесь, во дворце, сильнее союзника не найти — всё-таки принц. — Это ужасно! Лорд Сирил! — Что с Сирилом? Моника с трудом заставила себя успокоиться и быстро, но чётко объяснила: — У нового Мудреца, Мага-Истребителя Драконов, есть инструмент, определяющий местоположение драконов! А лорд Сирил сейчас в замке вместе с Туле… Этого хватило. Айзек мгновенно посерьёзнел. — Радиус действия? — До сада, — ответила Моника. — Понял. Я выиграю время. Ты обыщи западное крыло. — Почему именно западное? — удивилась Моника. Айзек улыбнулся. — Если здесь Сирил, значит, дело в Библиотечном обществе. Сегодня днём в западном крыле, на четвёртом этаже, запланирован приём у принцессы Филис для членов правления. Зная характер Сирила, он до начала вряд ли уйдёт далеко. Скорее всего, сейчас он в саду западного крыла или в комнатах отдыха на третьем-четвёртом этаже. Мой ученик просто невероятный! Моника посмотрела на Айзека с неподдельным восхищением. — А… как ты собираешься тянуть время? Айзек чуть прищурился. Улыбка осталась, но в глазах мелькнуло что-то хитрое. — Мне тоже хочется лично поприветствовать нового члена Семи Мудрецов. Прим. пер.: от где анлейт реально пригождается так это убирать эти тупые нихонские звукоподражания Моника бежала по коридорам дворца, её мантия развевалась за её спиной. Если её обычный бег можно было назвать неуклюжим, то сейчас она скорее напоминала отчаянную схватку. Моника мчалась по коридорам замка, полы мантии развевались за спиной. Если её обычный бег можно было назвать «топ-топ», то сейчас это было отчаянное «бух-тыц-бух-тыц». ---------- Ведь я совсем не добрый Сирил Эшли всегда ходил с идеально прямой спиной, смотрел вперёд строгим, решительным взглядом и шагал широко, с высоко поднятой головой. А сейчас этот самый человек сгорбился, лицо его было мертвенно-бледным, будто он вот-вот отдаст концы, и он уже третий раз нарезал круги по коридору западного крыла замка. Как ноги его выписывали бесконечные круги по галерее, так и мысли крутились по одному и тому же замкнутому кругу. Всё его сознание занимали слова той служанки в платье горничной — Рин Быстрый Ветер. Я? Испытываю к Монике… чувства? Сказала так, будто… — Будто я влюблён. Каждый раз, когда он приходил к этому выводу, кровь стремительно отливает от всего тела. Нет. Это невозможно. Ни в коем случае. В памяти всплывают детские годы. Каждый раз, видя, как отец осыпает мать бранью, маленький Сирил думал: "Почему он не может быть с мамой добрее?" Муж и жена, возлюбленные, люди, состоящие в романтических отношениях, должны беречь и лелеять друг друга. Должны быть добрыми. А он… Я ведь совсем не был добр к Монике… Чем больше он перебирал свои поступки, тем отчётливее это понимал. С самого первого дня всё было отвратительно. Накричал, заковал в ледяные оковы и поволок за собой. И потом — из его уст вылетали только окрики да придирки. Когда Моника наконец открыла ему свою истинную личность, она плакала и повторяла: "Простите, что обманывала…" А он? Ни одного тёплого, утешающего слова. Вместо этого вырвалось только: "Член студсовета — и позволяет себе такое!" На четвёртом круге Сирил чуть замедлил шаг и вспомнил события в Сазандоле — тот тоненький, дрожащий голос, которым Моника умоляла: "П-пожалуйста… не возненавидьте меня…" Стоило вспомнить её тогдашний вид, как сердце сжималось так, будто его стиснули в кулаке. Теперь-то понятно: она сказала это именно потому, что он вечно на неё кричал и ни разу не был добрым. И после всего этого я будто имею к ней чувства? Плачущая от отцовских ругательств мать и рыдающая Моника накладывались друг на друга в его памяти. В рамках "сэмпай — кохай" строгость и выговоры допустимы. Но для любви… он был к Монике слишком, непозволительно жесток. Тогда не лучше ли оставить всё как есть — просто сэмпай и кохай? На пятом круге он пришёл к такому выводу и направился в зал, где должна была пройти встреча. До начала ещё оставалось время, но зайти внутрь никто не запрещал. ＊＊＊ Зал, отведённый для приёма членов Библиотечного общества, оказался просторным салоном. Сирил ожидал чего-то вроде неформального рабочего совещания, но никаких столов для переговоров здесь не было — только удобные диваны для неспешных бесед да чайные столики со сладостями. До начала оставалось ещё почти полчаса, но несколько членов общества уже собрались и оживлённо болтали. — Эй-эй, Си-и-ирил! Кто-то весело хлопнул его по плечу. Обернувшись, он увидел улыбающегося черноволосого юношу. Прямые чёрные волосы и холодные глаза — точь-в-точь как у Клаудии. Это был его двоюродный брат, Кёртис Эшли. — Братец Кёртис! Давно не виделись! Кёртис тоже состоял в Библиотечном обществе, но виделись они в последний раз очень давно. — Хе-хе-хе, ещё бы. Я на совещания почти не хожу, так что да, целая вечность прошла, — рассмеялся Кёртис. — Серьёзные заседания я терпеть не могу, а вот приёмы и дружеские посиделки обожаю! Для большинства людей такое заявление прозвучало бы вызывающе. Но Сирил полностью доверял этому старшему кузену и считал, что именно такая раскованность и делает Кёртиса всеобщим любимцем. И правда — при всей своей безответственности и легкомыслии Кёртис обладал удивительно широким кругом знакомств. Когда Сирила только взяли в дом Эшли, он совсем не знал дворянских обычаев. Именно Кёртис тогда всему его научил и ввёл в светское общество. Поэтому Сирил считал его надёжным старшим братом и был ему искренне благодарен. — Мм-хм, сейчас правая рука и правая нога двигаются по отдельности, — глубокомысленно кивнул Кёртис. — Что? Кёртис театрально откинул чёлку и щёлкнул невидимым хлыстом подмигиванием. — А когда ты нарезал круги по коридору, они шагали одновременно! — Вы… это видели? Простите, что показал себя в таком неприглядном виде… — Хе-хе-хе, сегодня же сама леди Филис пожалует, нервничать вполне естественно. От этих слов Сирил только сейчас вспомнил о присутствии королевы и напрягся ещё сильнее. Филис, мать третьего принца, активно покровительствовала искусству и культурному наследию, а потому поддерживала тесные связи с Библиотечным обществом. Один из поводов сегодняшнего приёма — отблагодарить её за щедрые пожертвования. Когда-то знать королевства Ридилл разделилась на сторонников первого и второго принцев. Сторонники третьего принца тоже были, но из-за юного возраста самого принца и слабых политических позиций маркиза Эйнсворта, отца Филис, их почти не замечали. Когда второго принца, Феликса Арк Ридилла, обвинили в самозванстве, герцог Крокфорд, его дед, на короткое время задумался о союзе с третьим принцем. Но Молчаливая Ведьма доказала невиновность Феликса, авторитет герцога пошатнулся, и в итоге верх взяла партия первого принца. В результате Филис оказалась в двусмысленном положении: первая партия её недолюбливала, вторая не особо жаловала. Поэтому она отчаянно пыталась укрепить своё влияние во дворце. Большинство членов Библиотечного общества, включая приёмного отца, придерживаются нейтралитета… Леди Филис явно хочет переманить нейтралов на свою сторону. Сирил мысленно напомнил себе быть начеку, а Кёртис тем временем внимательно осмотрел его наряд и поджал губы. — Пошив неплохой, но шика маловато, Сирил. Добавь хоть каплю соблазна! — С-соблазна? Шик и соблазн — вещи, которые, по мнению самого Сирила, были ему совершенно чужды. Кёртис, как и Клаудия, был настоящим красавцем. Тёмно-синий камзол с роскошной вышивкой по краям, кружевные манжеты, пышные оборки, застёжка для шейного платка с огромным изумрудом и россыпью бриллиантов — всё это выглядело бы кричаще на ком угодно, но только не на нём: спокойная красота и дружелюбная аура идеально уравновешивали друг друга. — Волосы ты всё-таки отрастил, мог бы и немного поиграть, — продолжал Кёртис. — Поиграть… Сирил мог лишь повторять за ним, как попугай. Кёртис вдруг просиял, будто его осенило, обошёл Сирила сзади и без спроса развязал его волосы. — Б-братец Кёртис?! — Хе-хе, доверься мне! Он перевязал волосы чуть выше обычного — не на затылке, а на уровне ушей, а затем снял с собственного камзола декоративную ленту и повязал её сверху. — Готово! Ну что, я гений? Сам в восторге от своего вкуса, хе-хе-хе! Кёртис был доволен собой, а вот Сирил — нет. Шея теперь постоянно продувалась, волосы будто всё время тянули назад — невыносимо щекотно. Он уже потянулся развязать, но вовремя вспомнил, что это братская забота, и опустил руку. И тут сзади послышался тихий смех. — Какие вы дружные. Обернувшись, Сирил увидел невысокую женщину в светло-голубом платье и с изящно уложенными светлыми волосами. Возраст угадать было сложно — то ли двадцать с небольшим, то ли уже за тридцать. Это была главная гостья сегодняшнего приёма, мать третьего принца — Филис. — О-о, сама леди Филис! Приветствую вас в добром здравии! Едва увидев вас, я вспомнил весеннее небо — и всё из-за тепла вашей улыбки. Сегодня вы, как всегда, ослепительно прекрасны, — выпалил Кёртис потоком изысканных комплиментов. Сирил лишь восхищённо посмотрел на него. Вот это уровень… Мне такое никогда не осилить. С глубоким уважением в душе он тоже поклонился. — Для меня огромная честь предстать перед вами, леди Филис. Позвольте передать приветствие от имени отца, маркиза Хайорна. — Ой, не надо так официально, — мягко улыбнулась Филис, раскрывая веер с цветочным узором. — Сегодня же просто дружеский приём. От неё веяло милой, почти беззащитной прелестью, вызывающей желание оберегать. И всё же именно эта женщина сумела возродить пришедший в упадок род Эйнсвортов, выйти замуж за короля и при необходимости заключить союз даже с самим герцогом Крокфордом. — Вы ведь кузены, верно? Часто вместе выходите в свет? — спросила она. Сирил серьёзно задумался: что вообще считается "часто"? Встретиться несколько раз в год на семейных чаепитиях или вечерних приёмах — это уже «часто»? Пока он мучился, Кёртис ответил гладко и без запинки: — На семейных сборах Эшли видимся регулярно. Я, знаете ли, больше люблю искусство, чем охоту. Недавно вот ходили в оперу… Он подмигнул Сирилу — мол, продолжай, тебе будет проще. Полтора года назад… но всё равно спасибо, братец Кёртис! — Да, — кивнул Сирил, — сэр Кёртис всегда очень заботится обо мне. — Хи-хи, тогда приходите и на моё чаепитие! Скоро сезон роз, я планирую устроить небольшую семейную встречу перед большим садовым приёмом. Сезон роз знаменовался грандиозной садовой вечеринкой — официальным открытием светского сезона. А Филис хотела провести перед этим камерное чаепитие "в кругу близких". Меня правда зовут на "семейное" чаепитие?.. Или это просто вежливость? Пока Сирил лихорадочно соображал, что ответить, Филис мягко улыбнулась и добавила: — У меня есть две двоюродные племянницы примерно вашего возраста. Думаю, вы отлично поладите. …?! Это что… сватовство?! Заметив, как напрягся Сирил, Кёртис шепнул ему на ухо: — Нам подыскивают невест, а? Ну, если быть слишком популярным — преступление, то я, похоже, главный злодей королевства. — … Отказать королеве прямо — значит нажить серьёзные неприятности. Но сейчас Сирил даже думать не мог о помолвке с кем бы то ни было. На миг в голове всплыл образ младшей коллеги, нервно теребящей пальцы и робко улыбающейся. Нет! Моника тут ни при чём. Это моя личная… — Прошу прощения. Голос от входа заставил сердце подпрыгнуть. Это был не привычный тоненький, заикающийся голосок. Это был тот чистый, звонкий голос, что он слышал на фестивале в Рейнфилде. Он обернулся — и увидел Монику в мантии одного из Семи Мудрецов. Спину она держала идеально прямо и смотрела прямо на него. Обычно опущенные вниз светло-карие глаза сейчас отражали свет и казались зелёными — яркими, сверкающими. От этого взгляда в затылке у Сирила всё загорелось. — У меня срочное сообщение к лорду Сирилу Эшли. Можно украсть его на минуту? — уверенно произнесла Моника прямо при королеве. Сирил посмотрел сначала на Филис, потом на Кёртиса и поклонился. — …Прошу прощения, леди Филис, сэр Кёртис. Я ненадолго отойду. Он подошёл к Монике. Та молча кивнула в сторону коридора — видимо, разговор не для посторонних ушей. Следуя за ней, Сирил прижал ладонь к бешено колотящемуся сердцу. Спокойно, спокойно, Сирил Уэйн! Нужно вести себя хладнокровно, как подобает старшему… Он уже перепутал собственную фамилию, но этого не заметил. Сколько ни повторял "спокойно", кровь стучала в висках, а лицо, кажется, пылало. Добравшись до пустынного уголка, Моника остановилась и обернулась. Её детское личико сморщилось, глаза тут же наполнились слезами, и она посмотрела на него снизу вверх. Сердце Сирила заколотилось как сумасшедшее. — Лооорд Сирил! Бедааа! Совсем бедааа! Туле! Где Тулеее?! — выпалила она, моментально переходя на свой обычный плаксивый тон. — … Сирил мгновенно пришёл в себя. ---------- Вааа Увааа — Лорд Сирил! Беда, беда! — закричала Моника, врываясь в комнату. — Туле! Где Туле?! — Успокойся, — коротко и строго бросил Сирил, скрестив руки на груди. Моника тут же вытянулась по струнке. Сирил отогнал подальше недавние смятение и тревогу и теперь смотрел на неё спокойно и твёрдо. — Что именно случилось с Туле? — Д-да! Видите ли… у Мага-Истребителя Драконов есть магический инструмент, который находит драконов… — выпалила она, едва переводя дух. — Маг-Истребитель Драконов? — переспросил Сирил, нахмурившись. Он никогда не слышал такого титула. Моника схватилась за ворот робы, сделала несколько глубоких вдохов и продолжила чуть спокойнее: — Сайлас Пейдж, недавно избранный в новым членом Семи Мудрецов, обладает инструментом для поиска драконов. Сейчас он где-то рядом с Нефритовой палатой, а радиус действия инструента доходит примерно до дворцового сада… Сирил наконец понял, в чём дело. Ещё недавно он встретил Рауля во внутреннем дворе, они немного поговорили. Тогда же рядом были Туле и Пике, принявшие облик ласок. Видимо, Моника услышала об этом от Рауля и бросилась искать Туле в панике. — В таком случае можешь не волноваться, — сказал он. — Туле сейчас с Пике гуляет по городу. — Правда? — удивилась Моника, широко раскрыв глаза. — Да. На приём их всё равно нельзя было брать, вот я и велел им пока погулять по улицам. Конечно, пока Маг-Истребитель Драконов находится во дворце, расслабляться нельзя. Нужно будет потом ещё раз строго наказать Туле держаться подальше от замка. Пока Сирил мысленно прикидывал план действий, Моника выдохнула с огромным облегчением: — Х-хорошооо… Я так переживала… Она улыбнулась, расслабив брови, но в следующую секунду её лицо снова напряглось — будто она вспомнила что-то ещё. Моника на миг подняла на него взгляд, тут же опустила голову и начала нервно теребить пальцы. От этого её поведения у Сирила внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. Неужели… она заметила моё недавнее смятение? Это было невозможно, он знал. И всё же кровь отхлынула от лица. Моника, запинаясь, наконец выдавила: — Э-э… Лорд Сирил… в особняке лорда Говарда в Рейнфилде… я тогда… вела себя очень неприлично… Эти слова мгновенно вернули Сирилу воспоминание о пьяной Монике: как она внезапно зациклилась на кошачьих подушечках, а потом и вовсе сбросила мантию… — …!! Вспомнив мелькнувший тогда кусочек кожи, Сирил почувствовал, как кровь прилила к голове. Он выпалил, не успев подумать: — Я ничего не видел! Совершенно ничего! — Э? Моника застыла с открытым ртом и уставилась на него. Сирил, смущённый до предела, отвёл взгляд и попытался успокоить бешено колотящееся сердце. — Вы… ничего не видели? — тихо переспросила она. — Да, ничего. — Понятно… — Моника облегчённо выдохнула и даже погладила себя по груди. Сирил испытал точно такое же облегчение. Конечно же, она переживала, что он видел её голой. Хорошо, что недоразумение разрешилось. ＊ ＊ ＊ Внутри Моника ликовала и мысленно хлопала в ладоши. Лорд Сирил меня не видел! Урааа… Ураааа! Рин и Эллиот уверяли, будто Сирил стал свидетелем её позора и сильно разгневался, но, похоже, это было просто недоразумение. Если бы он правда всё видел, то непременно отчитал бы её. Моника легко представила, как он строго говорит: "Бывший член студсовета академии Серендии — и вдруг такое непристойное поведение! Что это вообще значит?!" Лорд Сирил не сердится! Он не видел моего позора! Слава всем богам! От одного этого она чуть не расплакалась от облегчения. Как бы она ни готовилась, всё равно было бы больно услышать упрёки от любимого человека. С Туле пока всё в порядке, а инцидент в Рейнфилде прошёл мимо Сирила. Обе главные тревоги разрешились разом, и напряжение в душе Моники немного ослабло. Она выдохнула и снова посмотрела на Сирила — и вдруг заметила, что его причёска сегодня другая. Обычно волосы собраны низко на затылке, а сейчас хвостик завязан чуть выше, и в нём колышется тоненькая ленточка. Немножко другой лорд Сирил... Почему-то это показалось ей невероятно ценным, и она невольно засмотрелась. Сирил заметил её взгляд и неловко положил правую руку на затылок. — Это двоюродный брат… — пробормотал он, тут же развязал ленту и быстро перехватил волосы привычным низким хвостом. — Уже возвращаете как было? — спросила Моника. — Ага. Сирил чуть прищурился и слабо улыбнулся. Улыбка получилась какой-то горьковатой, почти самоироничной. — Так лучше. Как всегда, — тихо добавил он и засунул ленту в карман. От этого у Моники в груди защипало — будто он специально отгородился от неё этой маленькой дистанцией. Чтобы сократить её хоть немного, она импульсивно выпалила: — А мне оба… И тут же осеклась. Сирил не любит, когда говорят о его внешности. Сказать "оба варианта красивые" или "оба крутые" — это будет обычная поверхностная похвала, которая его только смутит. — Оба… ну… — начала она снова, но слова застряли. Сирил удивлённо посмотрел на неё. Моника мысленно схватилась за голову. Как же сказать так, чтобы это звучало не как общая оценка красоты, а как её личное, только её чувство? Собрав весь свой скудный словарный запас, она наконец выдавила: — И обычный лорд Сирил, и сегодняшний другой лорд Сирил… мне оба очень-очень нравятся! Наступила тишина. Моника застыла. Сирил тоже молчал. Секунд десять они просто смотрели друг на друга, после чего Сирил совершенно серьёзно произнёс: — Понятно. Тон и выражение лица были точно такими, какими он выслушивал отчёты в комнате студсовета. Поэтому Моника машинально ответила тем же официальным тоном: — Да. — Спасибо за предупреждение насчёт Мага-Истребителя Драконов. В дальнейшем буду осторожнее. — Да. — Тогда до встречи. — Да, прошу прощения. Они одновременно развернулись и быстрым шагом разошлись в разные стороны. Едва завернув за угол, Моника присела на корточки и обхватила голову руками. Ваааааааааааааааааааааа!!! Обычно, когда ей нужно успокоиться, она думает о формулах или магических кругах, но сейчас в голове крутилось только "вааа!" и "увааа!". Никаких формул. Прокричав про себя всё, что могла, Моника покраснела до кончиков ушей и задрожала. Дура! Какая же я дура! Можно было сказать миллион раз лучше! Она мысленно ругала себя, тяжело дыша. К счастью, лорд Сирил вёл себя как обычно и, похоже, не придал её словам какого-то особого смысла. Пусть примет за обычную шутку младшекурсницы и поскорее забудет. Всё нормально, он был совершенно обычным. Всё хорошо, хорошо, хорошо… да! Моника натянула капюшон робы поглубже, пряча пылающее лицо, и засеменила дальше. Сейчас главное — поскорее вернуться и сказать Раулю с Айзеком, что с Туле всё в порядке. О другом думать нельзя, а то точно… — Хигя! Споткнёшься, — подумала она, тут же наступив на подол робы и грохнувшись плашмя. ＊ ＊ ＊ Сирил, расставшись с Моникой, завернул за угол и тоже застыл на месте, схватившись за голову. Сейчас в его голове звучало только одно: Вааааааааааааа!!! Прокричав про себя всё, что мог, он наконец пришёл в себя и начал увещевать сам себя. Она просто хотела сказать, что не судит людей по причёске и уважает меня как старшего товарища. В её словах не было никакого скрытого смысла. Не строй из себя идиота, Сирил. Успокойся, возьми себя в руки… Он с силой хлопнул себя по щекам, крепко сжал губы и быстрым шагом направился к залу приёма. Я — её старший товарищ. Показывать слабость и позориться недопустимо! Всегда держи себя в руках и веди себя достойно! Приём ещё не начался, но зал уже наполнился людьми. Двоюродный брат Кёртис, болтавший с другими чиновниками, заметил Сирила и весело помахал рукой. — Ой, опять вернул старую причёску? Жалко-жалко, я же так старался… А? Постой-ка, почему у тебя лицо красное? — Почувствовал, что расслабился, поэтому дал себе пару пощёчин, чтобы прийти в чувство. — Серьёзно, есть же такие люди… Ну и как, помогло? — Всё в порядке, я в норме. Пойду поздороваюсь с остальными. Сурово отрапортовав, Сирил направился к группе высших чинов. Кёртис проводил его взглядом и тихо пробормотал: — А ты опять шагаешь с правой руки и правой ноги одновременно, Сирил… ---------- Мудрее Семи Мудрецов Маг-истребитель Драконов Сайлас Пейдж был в полном недоумении. — Итак, я решил поэкспериментировать с составом удобрений, чтобы овощи стали сочнее, а в итоге они получились какие-то водянистые и совсем безвкусные, — принялся рассказывать пятый Ведьма Шипов Рауль Розенберг, энергично жестикулируя. — С фруктами та же история: вроде и сладкие, а всё равно не то. Зато если правильно подобрать почву, новое удобрение иногда срабатывает лучше прежнего. Короче, сельское хозяйство — это бездонная наука, да? О, хочешь репку? С этими словами он полез в карман и протянул Сайласу свежую репу. Сайлас глубоко нахмурился и уставился на него исподлобья. — Мы только что поели, так что не надо. К слову, эту историю про удобрения ты уже третий раз рассказываешь, а овощами ты меня угощаешь в пятый раз. — Да ну? Хм… тогда… а, точно! Тебе в туалет не надо? Я провожу! — Это уже в шестой раз, — сухо ответил Сайлас. Этот чертовски красивый и до тошноты дружелюбный маг с самого начала твердил одно и то же — про туалет и про овощи, а в перерывах совал под нос то морковку, то репу. Что он вообще от меня хочет? Он украдкой покосился на остальных Семерых мудрецов. Трое бывших мудрецов — включая его собственного учителя Громового Мага, Вторую Шаманку Бездны и Мага Аквамантии — тихо переговаривались о последних новостях из Ассоциации магов. Сайласу до чёртиков хотелось оказаться там, а не здесь. Из действующих мудрецов трое отсутствовали: Ведьма Звездочет, Барьерный Маг и Молчаливая Ведьма. Третий Шаман Бездны мрачно пялился на Сайласа и шептал: — Страдай… страдай ещё больше… А Артиллерийский Маг с детским восторгом крутил в руках магический прибор, который смастерил сам Сайлас. — Эй, Драконоборец! — окликнул тот. — Можно включить эту штуку? Сайлас уже открыл было рот, чтобы согласиться (лишь бы отвязаться от бесконечных овощей и туалетов), но… — Стой-стой-стой! Господин Брэдфорд! Господин Брэдфорд, давай лучше овощей поедим! — завопил Рауль, сжимая в каждой руке по огромной морковке. Брэдфорд подозрительно прищурился. — Эй, Шипастый… ты чего-то недоговариваешь, да? — Н-никак нет! — Рауль покрылся испариной и забегал глазами. Затем, ища спасения, повернулся к сидящему рядом Рею: — Рей! Скажи ему, я же совсем не подозрительный, правда? — Ку-ку… ку-ку-ку… — зловеще хихикнул тот. — Я понятия не имею, что тут происходит, но когда красивые люди в панике — у меня на душе спокойно. Продолжай… продолжай страдать… Рауль обречённо поник и с хрустом откусил от морковки. Что у этих ребят вообще за отношения… Он решил, что вернулся кто-то из отсутствующих мудрецов, но ошибся. В комнату вошёл юноша в роскошном алом одеянии с золотой вышивкой. Наряд был настолько пышным, что на ком угодно другом выглядел бы кричаще, но на этом человеке сидел идеально — видимо, потому что сам он был под стать наряду: ослепительно красив. Золотистые волосы сверкнули, когда он улыбнулся — вежливо, но с лёгким намёком на превосходство. — Прошу прощения, что прерываю приятную беседу. Я непременно хотел лично поприветствовать нового Седьмого мудреца. Рауль вскинул голову и уставился на вошедшего так, будто перед ним явился сам спаситель. — Таинственный дворянин! Все, включая Сайласа, посмотрели на него как на сумасшедшего. Но Рауль уже пришёл в себя и с дружеским грохотом принялся хлопать Сайласа по плечу. — Сайлас, ты знаешь, кто это?! Этот сияющий, благородный Таинственный дворянин — не кто иной, как второй принц нашей страны, Его Высочество Феликс Арк Ридилл! Даже Сайласу, который в политике разбирался как свинья в апельсинах, это имя было знакомо. Некоторое время назад его величали героем — за победу над проклятым драконом, — а потом он отрёкся от прав на трон и уединился в своих владениях. И что этот отставной принц забыл во дворце? Тем временем Феликс подошёл ближе. Сайлас запаниковал: он понятия не имел, как полагается вести себя с особами королевской крови, а сидеть в присутствии принца вообще казалось верхом наглости. Он торопливо вскочил. Феликс слегка склонил голову. — Вы и есть новый Мудрец? — Ага. Сайлас Пейдж, Маг-Истребитель Драконов, к вашим услугам. — Истребитель Драконов? Я слышал, что вы ученик Громового Мага, поэтому ожидал, что вы унаследуете титул Второго Громового Мага. Это название вы выбрали сами? — Укокошить всех драконов до единого — вот мой путь мага, — буркнул Сайлас и тут же мысленно себя обругал: не стоило говорить так при принце. Но Феликс, вместо того чтобы возмутиться, лишь добродушно улыбнулся, будто ему это даже понравилось. — Господин Пейдж… или всё-таки лорд Пейдж? — Нет-нет, никаких титулов у меня пока нет… — Тогда позвольте называть вас сэр Маг-Истребитель Драконов. В последние годы наше королевство сильно страдает от драконов, поэтому маг, специализирующийся на их уничтожении, — настоящая находка. Откуда вы родом, если не секрет? — Лугароа. Он всё равно не знает, где это. Но принц вдруг слегка опечалился и кивнул с искренним сожалением. — Буйство земляных драконов… это была страшная трагедия. Я тогда был совсем ребёнком и почти ничего не помню, но помню, как меня охватил ужас, когда я услышал эту новость. Сайлас удивлённо моргнул. Принцу на вид было около двадцати, значит, шестнадцать лет назад ему было всего четыре. Он точно ничего не мог помнить сам. Да этот парень даже о каких-то захудалых городишках всё разузнал… Трагедия Лугароа — одна из многих в восточном Ридилле. Шестнадцать лет назад стая земляных драконов разнесла маленький городок. К прибытию рыцарей-дракона от него остались руины. Погибло множество людей, в том числе друзья детства Сайласа. Вспомнив это, он невольно скривился. Феликс тихо спросил: — Поэтому вы и назвались Истребителем Драконов? — В общем, да. Принц кивнул и перевёл взгляд на магический прибор в руках Артиллерийского Мага. — До меня дошли слухи, что вы самостоятельно создали прибор для обнаружения драконов. — Да… но он ещё сырой. — Потрясающе. Не могли бы вы рассказать подробнее? В моих землях постоянно случаются кораблекрушения из-за водных драконов. Мне очень хотелось бы услышать ваше мнение о о подводном поиске. — Под водой… — Сайлас почесал затылок. — Честно говоря, под водой чувствительность падает в разы. Это самая сложная часть. Он начал объяснять технические трудности, а Феликс, к его удивлению, не просто слушал, а сразу привёл несколько научных работ и предложил возможные решения. Да этот принц… он что, мудрее всех Семи Мудрецов вместе взятых?! Сайлас взглянул на Мудреца, который мог говорить только о туалетах и овощах. Вышеупомянутый Пятый Ведьма Шипов заговорил: « — Вау, Его Высочество такой умный! Третий Шаман Бездны тем временем закрывал лицо ладонями и ныл: — Прекрати… этот блеск… глаза, мои глаза слепнут… Сайлас уже всерьёз засомневался, те ли это люди, за кого себя выдают, когда Феликс скромно предложил: — Если не возражаете, я мог бы помочь с разработкой прибора для поиска драконов. — Э-э… это было бы здорово, но… — Говоря прямо, я хотел бы профинансировать ваши исследования. И предоставить всё необходимое оборудование. Это было настолько заманчиво, что у Сайласа аж дух захватило. Разработка магических приборов жрёт деньги как не в себя, а тут — спонсор. Но подарки от королевской семьи редко бывают без подвоха. Он начал осторожно подбирать слова, но Феликс мягко улыбнулся: — Спешить не надо. Просто подумайте. Сайлас неопределённо кивнул — и в этот момент дверь с грохотом распахнулась. В комнату влетела миниатюрная девушка с каштановыми волосами — Молчаливая Ведьма Моника Эверетт. ＊＊＊ Господин Рауль, Айк! Лорд Сирил и Туле в порядке! Конечно, кричать это вслух она не могла, поэтому просто крепко сжала кулачки и от всей души подмигнула Раулю с Айзеком. Со стороны выглядело так, будто она просто неуклюже зажмурилась, но смысл дошёл. Рауль вопросительно наклонил голову и показал пальцами «ОК». Моника энергично повторила жест и несколько раз кивнула. Слава богу… теперь можно выдохнуть… Она облегчённо вздохнула прямо в дверях, и вдруг кто-то дружески хлопнул её по плечу. И Рауль, и Айзек были в комнате. Тогда чья это рука? Моника медленно обернулась. Позади стояла Мелисса — глаза блестели по-змеиному, на губах играла хищная улыбка. Она облизнула ярко-красные губы, наклонилась к самому уху Моники и прошептала: — Умница, Мони-мони. Задержала второго принца как раз до моего прихода. Ты просто прелесть. Из горла Моники вырвался звук, похожий на предсмертный писк курицы: "Гиии!" Мелисса, не обращая на это никакого внимания, расплылась в медовой улыбке и пропела на всю комнату: — Ой, принц Феликс! А вы тут! Я так давно мечтала с вами поболтать наедине. Не желаете ли чаю? Конечно, леди Молчаливая Ведьма тоже приглашена! Моника побледнела и изо всех сил замотала головой в сторону Айзека. Не соглашайся, Айк! Она хочет впарить тебе дорогущие зелья! Беги! Бегииии! Айзек ведь точно откажется — вежливо, но твёрдо. Так думала Моника. Но вопреки всем ожиданиям Айзек улыбнулся и кивнул: — Как удачно. Я тоже давно хотел с вами поговорить, леди. — Ой, какая честь! Сейчас же всё приготовлю! — пропела Мелисса. Её глаза горели, как у охотника, который наконец загнал редчайшего зверя. Нет… если так пойдёт дальше… Айк… Айк пропадёт… Почему сегодня ни одной спокойной минуты?! Моника прижала ладонь к животу, собралась с духом и мысленно поклялась: Я должна защитить Айка… ведь я его мастер! ---------- Колебания мастера — Большое спасибо, что приняли моё внезапное приглашение, принц Феликс, — произнесла Мелисса, усаживаясь за чайный столик. Её макияж стал заметно ярче, чем когда Моника видела её утром. Видимо, пока слуги готовили чайную комнату, она успела подправить косметику. Настроена была более чем серьёзно. Моника делала вид, что пьёт чай, но украдкой наблюдала то за Айзеком, то за Мелиссой. Айзек вёл себя с безупречным спокойствием, подобающим второму принцу, и пил чай с мягкой улыбкой. И тут Моника вдруг заметила. Он ведёт себя не так, как обычно… Дома у Моники Айзек обычно сидел в более расслабленной позе, пил чай быстрее, да и ел тоже. Куски у него были неожиданно большими. Пока Моника тихонько жевала, он уплетал всё вдвое быстрее неё. Правда, и ел он намного больше, так что заканчивали они примерно одновременно. А… сейчас он ведь "принц Феликс"… Игра Айзека была настолько тщательной и безупречной. И именно поэтому мысль о том, что дома у неё он может расслабиться, странно грела душу. Значит, Айка должна защищать я… Подтвердив про себя эту решимость, Моника ещё раз мысленно перебрала свои дальнейшие действия. Мелисса считала принца Феликса записным бабником, который постоянно водит женщин в свой особняк. Потому и собиралась всучить ему ведьминский любовный афродизиак по заоблачной цене. — Принц Феликс, а как вы обычно проводите время? — начала Мелисса. — Я, признаться, редко бывала в Эрине, но слышала, что это удивительно живописное место. — Благодарю за похвалу моим владениям, леди, — мягко улыбнулся Айзек. — Если выдастся случай, обязательно приезжайте в гости. Витражи в храме Короля Водных духов, вид с маяка — всё это поистине великолепно. Уверен, вам понравится. Моника нервно сжала вспотевшие ладони. Под видом невинного вопроса Мелисса пыталась выведать, есть ли у него женщины. А Феликс совершенно естественно перевёл разговор на туристические красоты. У-у… не вставить же слово… Пока Моника выжидала момент, Мелисса распахнула веер и радостно рассмеялась: — О, как замечательно! В Эрине и правда множество достопримечательностей. Вы часто туда ездите, Ваше Высочество? — Да, довольно часто. — Один? В этом "один?" ясно слышалось: "С женщиной, да?" Айзек же ответил всё той же безупречной княжеской улыбкой — спокойной и доброжелательной: — Чаще всего с сопровождающими. Много времени уходит на подготовку сезонных праздников… Сейчас, например, мы готовимся к летнему фестивалю "Звёздный поток»". С маяка открывается потрясающий вид на подношения, которые пускают по волнам. Это очень популярное зрелище. — Ах, как романтично! — всплеснула руками Мелисса. — Провести ночь "Звёздного потока'' с очаровательным спутником — такое запомнится на всю жизнь! Как же счастлива та женщина, которая будет рядом с Вашим Высочеством в эту ночь! Моника внутри сжалась и издала тихое "хии…" Мелисса наступала всё настойчивее. Айзек явно это понимал, но ни один мускул не дрогнул на его лице — вот что по-настоящему восхищало. Она прищурилась, загадочно улыбнулась алыми губами, чуть подалась вперёд и понизила голос: — А нет ли у Вашего Высочества кого-то, с кем вы хотели бы провести эту ночь "Звёздного потока"? Улыбка Феликса осталась идеальной. Мелисса пошла ва-банк: — Я, знаете ли, мастер давать любовные советы. Если пожелаете, могу предложить зелье, которое делает человека… чуть смелее и активнее. Наконец-то она перешла к главному. Моника не выдержала: — Сестрица Мелисса… то есть госпожа Ведьма Шипов! Пожалуйста, выслушайте! — выпалила она. Мелисса бросила на неё взгляд, полный раздражения: "Ты всё портишь!" Моника сжала кулаки и выпалила: — Его Высочество очень серьёзный человек! Он никогда не шляется по ночам! — … — … Мелисса посмотрела на неё с изумлением, Айзек же сохранял привычную безупречную улыбку и молчал. Моника фыркнула и продолжила: — Поэтому… поэтому Его Высочество никогда не флиртует с женщинами и не соблазняет их! ＊＊＊ Айзек прекрасно понимал, что Мелисса пытается впарить ему любовное зелье, и что Моника отчаянно пытается этому помешать. Но после слов Моники он едва удержался, чтобы не спросить вслух: "А ты всё это время на что вообще смотрела?!" Все его ухаживания, похоже, прошли мимо неё. Когда он говорил, что у него сердце колотится, она всерьёз решила, что он простудился. Может, прямо сейчас её поцеловать, чтобы дошло? Пока Айзек размышлял об этом за своей идеальной улыбкой, Мелисса и Моника начали шипеть друг на друга шёпотом. Правда, обе были громкими от природы, а Моника ещё и взволновалась, так что он слышал каждое слово. — Эй, мелкая, ты чего? — Сестрица, Его Высочество правда очень серьёзный! Очень-очень! Поэтому зелье ему не нужно… — Да поняла я, поняла! Не буду драть три шкуры, продам по нормальной цене, идёт? — Я не об этом вообще-то-о-о… Моника поймала взгляд Айзека и попыталась подмигнуть — зажмурила оба глаза сразу. Он мгновенно понял, что она хочет сказать: "Оставьте это мне, вашему мастеру! Я не позволю продавать Айку дорогое зелье!" Его дорогой мастер так старалась ради него — это было невероятно мило, но ситуация явно заходила в тупик. Ну и как выкручиваться… Айзек принял приглашение на чай именно потому, что у него было дело к Мелиссе. А для этого дела присутствие Моники было… несколько неудобным. Он чуть нахмурился и произнёс с лёгкой грустью в голосе: — Леди Мелисса, если вы не против… не могли бы вы дать мне совет в любовных делах? У Моники отвисла челюсть, а Мелисса расплылась в довольной улыбке. — Конечно-конечно! С огромным удовольствием! — Это радует. Тогда… Айзек бросил короткий взгляд на Монику. Мелисса всё поняла и, продолжая улыбаться, легонько подтолкнула её в плечо: — Прости, Моника-чан, но нам нужно поговорить по-взрослому… Тебе пора, чу-чу! — П-подождите! Его Высочество… Его Высочество… — Да-да, не буду завышать цену, обещаю-ю! Мелисса почти выволокла орущую Монику за дверь, щёлкнула замком и обернулась к Айзеку с торжествующей улыбкой. Хорошее настроение уже не скрывалось. — О-хо-хо, прошу прощения за ожидание, Ваше Высочество. Итак, перейдём сразу к делу… — Тобиас Найтли. При этом имени Мелисса слегка улыбнулась и склонила голову набок. — Кажется, дядя Вашего Высочества? А что с ним? — Разве не помнишь? Он твой клиент. Улыбка Мелиссы мгновенно исчезла, она сокрушённо опустила брови. — Простите великодушно, но даже принцу я не могу раскрывать имена клиентов. Это вопрос репутации дома Розенберг. Смешно слышать о репутации от той, кто разносит запрещённые зелья направо и налево. Айзек достал из кармана маленький флакон и поднял его на уровень глаз. Внутри плескалась бледно-розовая жидкость — ведьминское любовное зелье. Мелисса сдавленно выдала: — Ге?! Айзек улыбнулся ещё шире. — Дочь Тобиаса, леди Лоретта, подмешала мне это. Я решил закрыть на тот случай глаза… но использовать ведьминское зелье против члена королевской семьи было весьма неосторожно. Нас с детства учат: "Берегись аромата роз". Лицо Мелиссы заметно побледнело. Она прекрасно понимала: подсыпать зелье королевской особе — тяжкое преступление, но и тот, кто это зелье распространил, тоже понесёт наказание. Тем более если речь о секретном зелье дома Розенберг. — Вы намерены меня обвинить? Голос дрожал, но в глазах всё ещё читалась хитринка. Если бы он хотел обвинить — уже давно бы это сделал. Значит, хочет сделку. Умная ведьма всё поняла. Айзек убрал флакон обратно в карман. — Я не собираюсь предавать это огласке. Давай заключим сделку, Четвёртая Ведьма Шипов Мелисса Розенберг. Он указал ей на стул. Мелисса пробормотала: "Это больше похоже на шантаж, чем на сделку", — и нехотя села. — Благодарю за великодушие, Ваше Высочество. Каковы условия? — В будущем, если человек по имени Айзек Уокер обратится к тебе за помощью — помоги ему. Без вопросов. Мелисса округлила глаза и уставилась на него. — И всё? — И всё. Она всё ещё искала подвох. Айзек чуть горько улыбнулся и добавил тихо: — Хотя, конечно, лучше всего, если Айзеку Уокеру никогда не придётся к тебе обращаться. ＊＊＊ Выгнанная из комнаты Моника бесцельно ходила по коридору туда-сюда, терзаясь мыслями. Айк пошёл советоваться о любви к сестрице Мелиссе… Значит, у него правда были какие-то переживания… Она посмотрела на закрытую дверь и понуро опустила плечи. Он мне не доверяет… Конечно, ведь у сестрицы Мелиссы намного больше жизненного опыта… В последнее время Моника замечала, что Айзек чем-то озабочен. Она решила ждать, пока он сам захочет поделиться, но, похоже, так продолжаться не могло. Как правильнее поступить мастеру… Он столько от чего отказался в жизни — она хотела, чтобы он мог улыбаться в мире, где можно открыто любить то, что любишь. Хотела поддержать его — и как мастер, и как друг. Я ведь почти ничего о нём не знаю… Она смутно чувствовала, что путь, пройденный Айзеком, был тяжёлым. Как вы познакомились с принцем Феликсом? Где жили до того? Где родились, что видели в детстве? Все вопросы, которые крутились в голове, она проглатывала, боясь его ранить. Но, может, всё-таки стоит спросить? Чтобы по-настоящему понять его, нужно увидеть и то, что скрыто. Пока Моника размышляла, из-за угла коридора показались две фигуры — Ведьма Звездочет Мэри Харви и Барьерный Маг Луис Миллер. Они отсутствовали на обеде и сейчас явно спешили. — Уф, слава богам, — выдохнула Мэри, приложив руку к груди. — Чаепитие с Мелиссой-чан уже закончилось? — У вас ко мне дело? — спросила Моника. Луис поправил монокль и ответил строгим тоном: — Внезапно, но крайне неприятно. Всем действующим Семи Мудрецам — срочно в Нефритовую палату. Никаких возражений, коллега? — Н-нет… Конечно, ей очень хотелось ещё подумать об Айзеке, но срочное дело есть срочное дело. Моника в последний раз бросила взгляд на дверь, за которой остались Айзек и Мелисса, и поспешила за Мэри и Луисом. ---------- Хорошо! В Нефритовой палате, куда вход разрешён лишь Семи Мудрецам, сидели семеро, включая только что избранного Маг-Истребителя Драконов Сайласа Пейджа. Когда в последний раз все семь мест за круглым столом были заняты? Моника уже и не помнила. Она украдкой обвела взглядом стол. Сидели по часовой стрелке, начиная с самого дальнего от входа места: Мэри, Брэдфорд, Рей, Рауль, Луис, Моника и, наконец, Сайлас. Ещё до смерти Мага Драгоценностей собрать всех вместе удавалось крайне редко, поэтому картина полностью занятого круглого стола вызывала у Моники смутную ностальгию. — Прежде чем начнём собрание, можно один вопрос? — Сайлас, сидевший рядом с Моникой, поднял руку. — Я ведь ещё не получил официального назначения от Его Величества… Мне вообще позволено здесь находиться? Сомнение было вполне обоснованным: Сайласу ещё не выдали ни посоха, ни мантии Мудреца. Видно было, что ему не по себе. На вопрос ответила Ведьма Звездочёт Мэри Харви — спокойно и чётко: — Никаких проблем. До официальной церемонии назначения ты будешь посещать собрания Семи Мудрецов, чтобы освоиться с обязанностями. Я уже доложила об этом Его Величеству и получила разрешение. С момента избрания Сайласа прошло всего несколько часов — поразительная оперативность. Наверное, именно поэтому Мэри отлучалась во время обеда. — Вы уже один из Семи Мудрецов. Слушайте всё, что я сейчас скажу, именно с этой мыслью, — добавила она. Обычно Мэри говорила мягко, с мечтательной улыбкой, но сейчас её голос был твёрдым — таким она выступала только на официальных мероприятиях. Сайлас слегка опешил и тихо выдал: — П-понял. Мэри перевела взгляд на Луиса. Тот слегка откашлялся и начал: — Только что поступил запрос от седьмого следственного отряда Ордена Рыцарей-Дракона. В Далсморе неоднократно замечали красного дракона. Просят помощи Семи Мудрецов в расследовании. Далсмор — горный район на востоке королевства Ридилл, одна из трёх Великих Драконьих Вершин, где обитает множество драконов. Драконы, живущие на вершинах, обычно не спускаются к людям: там высокая концентрация маны, им там комфортно. Но иногда всё-таки спускаются. Если это низший дракон — его просто уничтожают. А вот с высшим всё сложнее. — То есть найти этого красного дракона и прикончить? — сразу врубился Сайлас. Луис устало вздохнул. — Я сказал "расследование", верно? Высшие драконы разумны. Нельзя просто взять и убить. В королевстве Ридилл к высшим относят драконов, названных по цвету: чёрные, белые, красные и так далее. У них огромный запас маны и, главное, высокий интеллект. Умные высшие драконы сами понимают границы своих территорий и не лезут к людям. Люди тоже не суются на вершины — мало ли, соберёт дракон сородичей и отомстит. — Если замечают высшего дракона, сначала выясняют, нужен ли отстрел, — пояснил Луис. — Немедленный приказ на уничтожение получают только особо опасные виды первого класса, вроде чёрных драконов или проклятых. На этот раз речь о красном драконе — высшем виде огненных драконов, втором классе опасности. Дышит мощным пламенем, летает. — Обычно такие задания поручает Луис-чан или Брэдфорд-чан… — Мэри приложила ладонь к щеке и печально вздохнула. — Но по моим звёздным предсказаниям всем Мудрецам, кроме Сайлас-чана, сейчас грозит беда. А Луис-чан и Брэдфорд-чан связаны важным делом и не могут покинуть столицу. Моника услышала об этом впервые. У Семи Мудрецов чаще всего индивидуальные задания, иногда даже секретные от короля, так что она и не знала, чем заняты коллеги. Но чтобы Брэдфорд, чья магия оставляет после себя выжженную пустыню, работал в столице… Магия господина Артиллерийского Мага слишком сильна, чтобы использовать ее в городских условиях... Интересно, какая же работа может быть в городе, где нельзя всё разнести? Брэдфорд Файрстоун был неудержимым мечом — или, скорее, пушкой — Семи Мудрецов. А его несокрушимым щитом был Барьерный Маг Луис Миллер. Главными недостатками Брэдфорда всегда были длительность его заклинаний и большой сопутствующий ущерб. Однако присутствие Луиса компенсировало оба этих недостатка. Разносторонний боевой стиль Луиса легко давал Брэдфорду время для скандирования, а его оборонительные барьеры были достаточно прочными, чтобы предотвратить последующее разрушение города. Более того, это мог сделать только Луис. Защитным барьерам Моники не хватало необходимой прочности и точности. Какая чрезвычайная ситуация потребовала бы, чтобы они оба остались? Пока Моника размышляла, Мэри посмотрела на Сайласа. — Поэтому я подумала поручить расследование красного дракона нашему новичку, Сайлас-чан. Как тебе, справишся? — Понял. Найду — и если хоть немного запахнет жареным, сразу прикончу, — Сайлас с силой ударил кулаком по ладони, глаза горели. Мэри тихо пробормотала: — М-м-м… кажется, без надзирателя не обойтись… Она по очереди посмотрела на Рея, Рауля и Монику, приложила палец к губам и задумалась. Луис тут же вставил: — В таком случае идеально подойдёт Молчаливая Ведьма. — Э-э… я?! — вздрогнула Моника. — Если вдруг придётся драться с красным драконом, кто справится лучше тебя? — спокойно пояснил Луис. Он был прав. Проклятия Рея на драконов почти не действуют из-за их высокой магической устойчивости. Шипы Рауля не достанут до улетающего в небо. А Моника владеет всей базовой магией безмолвно — может импровизировать. — Поняла, — кивнула Моника твёрдым голосом. Сайлас тут же повернулся к ней и с размаху поклонился: — Хорошо! Буду в твоём подчинении, Молчаливая сестренка! Голова чуть не врезалась в стол, голос прогремел — Моника аж подпрыгнула. Я же старше… надо ответить по-взрослому… строго… Сжав кулаки на коленях, она подняла на него взгляд. Чтобы понять человека, надо к нему приблизиться. Начнём с приветствия. — И я на тебя рассчитываю… э-э… хо, холошо! — выпалила Моника. В комнате повисла гробовая тишина. Увидев ошарашенное лицо Сайласа, Моника покраснела до кончиков ушей. Н-неправильно сказала?! Все на меня смотрят, я всё испортилаааа! Справа послышалось сдерживаемое "пф-ф-ф". Луис прикрыл рот ладонью, но плечи дрожали от смеха. — Прекрасно, боевой дух на высоте, — выдавил он. — Если новенький начнёт наглеть, коллега, приструните его как следует. — Э-э… нельзя ли… чуть более мирный способ?.. — Хотите, научу методам магического корпуса? — невинно предложил Луис. Моника энергично замотала головой. Бывший командир корпуса Луис превратил отряд ботаников в настоящих головорезов. ＊ ＊ ＊ После собрания Пятый Ведьма Шипов Рауль Розенберг шёл по коридору, хрустя морковкой. Скоро закончится приём Библиотечного общества — можно будет позвать Сирила погулять по столице. Первоначально Рауль хотел пригласить также Рея и Монику, но Рею удалось сбежать, а Моника была занята подготовкой к расследованию дела красного дракона. Может, и Таинственного дворянина позвать? Хотя в столице он вряд ли согласится… Размышляя так, Рауль заметил впереди две фигуры — Ведьму Звездочёта Мэри Харви и Барьерного Мага Луиса Миллера. Обычно он крикнул бы "Здарова!", но сейчас оба были мрачны и говорили шёпотом. Рауль остановился и навострил уши. — Когда я ещё учился в Минерве, к нам на территорию забрёл детёныш красного дракона, — рассказывал Луис, скривившись. — Мы с учителем и Карлой возвращали его в Далсмор. Луи поморщился, а затем раздраженно продолжил: И тот биолог магозоолог тоже был с нами… Нехорошее у меня предчувствие... — По поводу раскрытия информации я уже обратилась в Совет знати, — ответила Мэри. — Как только Моника-чан и Сайлас-чан вернутся, сразу всё запустим. Информация, которую нельзя раскрыть без разрешения Совета высшей знати, да ещё и Раулю не рассказали — дело явно серьёзное. — Кстати, почему надзирателем за Сайлас-чаном ты выбрал именно Монику-чан? — спросила Мэри. Луис поправил монокль. — Если тот человек действительно охотится за Семью Мудрецами… то Молчаливая Ведьма — наименее вероятная цель. Во время инцидента восьмилетней давности ей было всего тринадцать-четырнадцать. Никак не могла быть замешана. — А Рауль-чан и Рей-чан? — Эти двое тоже были молоды, но они кровные родственники бывшей Ведьмы Шипов и Шаманки Бездны. Вероятность того, что они станут целью, не равна нулю. — Тоже верно... Разговор стал совсем уж тревожным. Рауль перестал жевать морковку(!!!). Получается, кто-то охотится за Семью Мудрецами? И даже он с Реем под угрозой, но им ничего не говорят. Совет знати замешан… Это уже очень плохо. Видимо, до того, как мы с Реем стали Мудрецами, случилось что-то крупное… Ведьмы из рода Розенберг и бабушка Рея в последнее время были сильно заняты — явно связано. Рауль бесшумно ушёл. Любопытно, конечно, но судя по тону Мэри и Луиса, всё расскажут, когда Моника с Сайласом вернутся. До тех пор лучше не высовываться… Эх, а так хотелось с Сирилом погулять… Он остановился в коридоре прямо под Нефритовой палатой, где находились рабочие кабинеты Мудрецов. Обладатель крупнейшего в стране запаса маны, Рауль чуть острее обычного чувствовал её колебания — не как детектор, а просто смутно чувствовал "что-то не так". И сейчас его "что-то не так" указывало на кабинет Ведьмы Звездочёт Мэри Харви. Прямо мурашки по спине… Волосы на затылке встали дыбом. Рауль невольно потёр шею. Самое время для гадания на морковке, но он уже съел больше половины. Рауль молча уставился на дверь кабинета Мэри и с хрустом откусил ещё кусок оставшейся морковки. ---------- Вес слов На следующий день после того, как Монике и Сайласу поручили расследование красного дракона в Далсморе, их познакомили с проводником из Орденa Рыцарей Дракона. — Эй, привет-привет! — весело махнул рукой мужчина среднего роста в стандартной форме рыцарей-дракона. Взъерошенные чёрные волосы, щетина, усталое лицо — из-за этого ему можно было дать и тридцать с небольшим, и все сорок. — Я Робсон, седьмой следственный отряд. Если что понадобится — обращайтесь без церемоний. У Моники рыцари-дракона всегда ассоциировались с громогласными здоровяками, но Робсон абсолютно не вписывался в этот образ. Скорее уж Сайлас, стоявший рядом с ней, выглядел куда суровее и внушительнее. Пока Моника размышляла, насколько тот не похож на типичного рыцаря-дракона, Робсон задрал голову к Сайласу и ухмыльнулся. — А это, случайно, не отец госпожи Молчаливой Ведьмы? Моника и Сайлас молча переглянулись. Разница в возрасте между ними была всего шесть лет. Но если Сайлас выглядел на тридцать с лишним, а Моника — на пятнадцать-шестнадцать, то вполне можно было принять их за отца и дочь. Заметив их молчание, Робсон громко расхохотался. — Ха-ха, шучу! Это у нас в Ордене такая шутка, чтобы разрядить обстановку. Значит, телохранитель, да? — Я не телохранитель, я младший, — буркнул Сайлас. Робсон перевёл взгляд на Монику и недоуменно пробормотал: — Младший? Судя по внешности, младшей тут явно была она. Моника крепко сжала посох и выпалила: — Это новый член Семи Мудрецов, Маг-Истребитель Драконов! Я его старшая и наставница! Если он что-то натворит — сразу говорите мне! Я его отчитаю! — Всё так и есть! — Сайлас с энтузиазмом поклонился. Робсон ещё раз окинул взглядом крохотную старшую и здоровенного младшего, слегка отшатнулся и неуверенно кивнул, выглядя слегка ошеломленным. ＊ ＊ ＊ Проехав три с половиной дня в карете Орденa Рыцарей Дракона, Моника и Сайлас наконец добрались до городка Лугароа, где сейчас дислоцировался основной отряд. Лугароа — ближайший к Далсмору населённый пункт. Небольшой, но довольно новый: много свежих зданий, аккуратно вымощенные улицы. Дневное время — на улицах ещё оживлённо. — Сестренка, ты как? — спросил Сайлас, когда карета остановилась. Моника не смогла ответить. Её основательно укачало. Если подумать, после отъезда из Сазандола она почти без передышки моталась между столицей и Рейнфилдом, провела крупную церемонию, сражалась с Сайласом — усталость накопилась капитальная. А карета, спешащая по делам, тряслась так, что хуже некуда. — П-простите… я в порядке… — еле выговорила она. — Да ну, какой там порядок, — вздохнул Сайлас. — Сестренка, давай я тебя понесу. В нынешнем состоянии трёх шагов хватило бы, чтобы она рухнула, поэтому Моника безропотно согласилась. Робсон, увидев это, взвалил на себя их багаж. На вид он не был особенно силён, зато внимателен к мелочам — видимо, поэтому его и назначили сопровождающим Мудрецов. — Багаж я до постоялого двора довезу, а вы пока отдохните, — предложил он. Сайлас нахмурился. — А с командиром отряда сразу встречаться не надо? Маг Истребитель Драконов» явно горел желанием поскорее отправиться на охоту за красным драконом. Моника, вися у него на спине, уже прикидывала, как бы его приструнить, но Робсон лишь пожал плечами. — Сейчас почти весь отряд в горах, вернутся только к ночи. — Но командир-то в городе остался? — Увы, наш командир на этот раз особенно воодушевился и сам лично руководит на месте. По словам Робсона, в городе сейчас только связные. Командир лично на передовой… Неужели всё так серьёзно? Хотя Луис говорил, что ничего экстренного… Пока Моника размышляла, Робсон достал сигарету и, прикуривая, пробормотал: — Наш командир вообще из тех, кто за то чтобы бить драконов быстро и без разговоров. Но в этот раз он особенно рвётся… Может, потому что уже бывал в этих краях. — Тогда мы с ним точно найдём общий язык, — хмыкнул Сайлас. — Я тоже за быстрые решения. — Ага… — неопределённо кивнул Робсон. Сайласу это явно не понравилось, и он спросил уже ниже, почти рыча: — А ты сам кто? За быстрые решения или за осторожность? — Скорее за осторожность, — честно ответил Робсон. — С такими страшными тварями лучше вообще не связываться, если есть возможность. — А если возможности нет… — начал Сайлас и вдруг замолчал на полуслове. Моника подумала, что он сейчас скажет что-то вроде "тогда я всех их прикончу", но он неожиданно проглотил конец фразы. Робсон не стал переспрашивать, лишь поправил багаж на плече. — Короче, к вечеру собираемся в гарнизоне. А если поесть — сверните на соседнюю улицу… — Не надо, я знаю, — перебил его Сайлас. — Это мой родной город. Он развернулся и пошёл, неся Монику на спине. С того момента, как Робсон объявил себя осторожным, настроение Сайласа заметно упало. Те, кто выступает за немедленное уничтожение драконов, чаще всего сами пострадали от них или видели последствия. Лугароа стоит рядом с Далсмором — здесь драконьих набегов было немало. Лица Сайласа Моника не видела, но нетрудно было представить, как его и без того суровая физиономия стала ещё мрачнее. Пока она раздумывала, как бы разрядить обстановку, Сайлас заговорил первым: — Сестренка, давай зайдём куда-нибудь, посидим, поедим. Тебе, может, и не хочется, но сидеть всё равно лучше, чем висеть. — Угу… — тихо ответила Моника. Голос у него был грубоватый, но заботы в нём хватало: шёл осторожно, чтобы её не трясло. Моника вдруг вспомнила поход за водяным драконом в Сазандоле. Тогда она тоже хотела выглядеть крутой наставницей, а в итоге её укачало, и ученик тащил её на руках. А теперь она снова хотела быть строгой старшей — и снова висит на спине у младшего. Надо, наверное, больше тренировать выносливость… Пока Моника тихо грустила, Сайлас вдруг сказал: — Сестренка, видишь, сколько тут новых домов? — А? — Да. — Их отстроили заново после того, как драконы разнесли старые. Моника приподняла голову и огляделась. Действительно, почти везде виднелись следы ремонта — шрамы, оставленные драконами. Мимо прошёл молодой парень, окликнул: — О, Сайлас! — Привет, — коротко ответил тот. Моника, глядя на эту сцену, тихо спросила: — Сайлас… вы здесь выросли? — Подростком почти всё время мотался по драконьим охотам, но да… — он помолчал. — Сестренка, можно чуть свернуть? — Конечно. Сайлас развернулся и пошёл в противоположную от ресторанной улицы сторону. ＊ ＊ ＊ Знакомая дорога. Нес маленькую девушку на спине, Сайлас погрузился в воспоминания. — Когда мне было девять, у нас случилось страшное бедствие. Стадо земляных драконов сорвалось с цепи. Девочка на спине напряглась. Видимо, Молчаливая Ведьма уже примерно понимала, почему он так ненавидит драконов. Но рассказать всё равно стоило. О том, как живёт человек, называющий себя Магом-Истребителем Драконов. — В тот день был праздник, я пришёл в город с друзьями. На моих глазах нескольких из них раздавило прямо тут, на улицах. Память приоткрылась — и оттуда хлынули картинки того дня. Стоит вспомнить одну — остальные тянутся цепочкой. После трагедии в Лугароа прошло больше десяти лет, многое стёрлось. Но обломки, раздавившие друга, оборванные крики, одинокий ботинок, катящийся по земле — эти осколки катастрофы до сих пор жгли память. Тогда девятилетний Сайлас, полубессознательно, дал увести себя взрослым в убежище. Семья осталась жива, нашла его там, плакала, обнимала. — Я встретился с родными, но долго не мог поверить в реальность. Не знал, как принять смерть друзей. Просто страшно было. А потом, когда мы уже несколько дней жили в убежище, я увидел у входа мальчишку из соседнего дома. Он просто стоял и смотрел в одну точку. Тот мальчик был сыном врача, на три года младше, но куда умнее Сайласа. Не только учёба — он вообще понимал вещи, которые другим детям его возраста были недоступны. Девятилетний Сайлас, местный атаман, любил командовать: "Зови меня Лидером!" Когда мальчик спросил: "Лидером чего?" — Сайлас ответил: "Просто Лидером, уважай старших!" А тот спокойно: "Уважение надо заслужить". Шестилетний пацан — а говорил как взрослый. Поэтому видеть, как этот умный мальчик стоит у входа и не заходит внутрь, было странно. — Я спросил, в чём дело. Он еле сдерживал слёзы и сказал, что отец не возвращается. Тот был врачом, пошёл помогать тем, кто не мог сам передвигаться… хотя в городе ещё оставались драконы. Сайлас хотел его подбодрить. Хотел быть старшим братом, "лидером", сказать что-то ободряющее. — И я сказал: "Всё будет хорошо, всё как-нибудь образуется…" Глаза защипало от вспыхнувшего гнева — глубокого, старого. — Безответственно так сказал. Каждый раз, вспоминая свою тогдашнюю глупость, хотелось биться головой о стену. Сайлас стиснул зубы и продолжил глухо: — На следующий день пришло известие — отец умер. Девочка на спине тихо ахнула. Услышав о смерти отца, мальчик не заплакал. Взрослые говорили: "Он ещё слишком мал, чтобы понять, что такое смерть". Сам Сайлас тоже не до конца осознавал смерть друзей, поэтому решил: да, младший просто не понимает. Но это было ошибкой. — Он прятался от взрослых и плакал, заглушая голос. Сын врача, он отлично понимал, что такое смерть. Просто терпел, чтобы не расстраивать мать и остальных. Однажды ночью Сайлас вышел по нужде и случайно увидел, как мальчик рыдает у входа в убежище. Сдавленный шёпот "папа… папа…" до сих пор стоял в ушах. В тот момент девятилетний Сайлас впервые по-настоящему понял, что такое смерть. — Поэтому я терпеть не могу, когда плачут дети. Сразу вспоминаю, какой я был тогда бессильный и глупый. ＊ ＊ ＊ Моника, вися на спине у Сайласа, не нашла ни единого слова в ответ. Только крепко прикусила губу. Вот оно что… Да, он ненавидит драконов. Но не меньше — себя самого, бессильного и безответственно болтавшего. И всё-таки — как можно винить девятилетнего мальчика? Он просто хотел подбодрить друга… Слова, сказанные из детской доброты, до сих пор проклинали его самого. Сайлас медленно остановился. Дорога вывела на небольшую площадь. В центре — памятник с надписью "Мемориал восстановления Лугароа". У подножия лежали белые цветы. Моника попросила опустить её на землю и молча встала перед памятником. Сайлас купил у цветочницы один белый цветок и положил к остальным. — Если бы ещё один ребёнок плакал, ожидая отца, я хотел бы сказать ему: "Не волнуйся. Я верну твоего отца. Я прогоню всех драконов". Он смотрел на памятник. В резком профиле читались глубокое сожаление и печаль. — Хотел бы иметь возможность сказать: "Я обо всём позабочусь". В любой ситуации… Таким магом я и хотел стать. Но до сих пор не мог выговорить эти слова. Моника вспомнила недавний разговор. "Ты за быстрые решения или за осторожность?" "Если выбирать — за осторожность. С такими страшными тварями лучше не связываться без нужды". "А если всё-таки придётся…" Тогда он и проглотил фразу. — Я обо всём позабочусь. Не может произнести, потому что ненавидит себя за то давнее безответственное "всё образуется". Что она, старшая, может ему сказать? Если он вдруг кинется на красного дракона… смогу ли я его остановить? — Сестренка. Сайлас перевёл взгляд с памятника на неё. Лицо будто горько усмехалось над собственной незрелостью. — Короче, когда мы окажемся лицом к лицу с красным драконом, я, скорее всего, не смогу спокойно разговаривать. Извини, но если я сорвусь — влепи мне безмолвной магией по щеке и останови. Одно это признание показалось Монике невероятно взрослым. Если бы это был Луис, он бы просто сказал: "Остановить меня всё равно не получится, так что даже не пытайтесь". ---------- Гений удаления пятен от чая рекомендует полировку солью Командир седьмого разведотряда Рыцарей Дракона Даннинг был мрачным мужчиной лет пятидесяти с небольшим. В чёрных волосах уже поблёскивала седина, которую он аккуратно приглаживал. Для рыцаря-дракона он был скорее невысок и худощав, а очки удивительно шли к его интеллигентному лицу. Моника втайне думала, что ему больше подошла бы кафедра в университете, чем поле боя. — Добро пожаловать, госпожа Молчаливая Ведьма, господин Маг-Истребитель Драконов, — произнёс Даннинг в приёмной гарнизона без тени улыбки, голосом под стать своему угрюмому выражению лица. Комната, куда их провели, называлась "приёмной", но на деле была обычным просторным кабинетом. Стулья — грубые, тяжёлые, явно рассчитанные на крупногабаритных мужчин. Когда Моника села, её ноги не доставали до пола. В таких случаях ей всегда хотелось поболтать ногами, но сейчас она выпрямилась и старательно держала спину прямо: всё-таки она здесь как один из Семи Мудрецов и как старшая коллега Сайласа. Хоть немного достоинства показать надо. — Не могли бы вы рассказать о текущей ситуации? — спросила Моника. — Конечно. Красный дракон Далсмора был впервые замечен примерно месяц назад. С тех пор сообщения о нём поступают из районов у подножия гор — то есть с человеческой территории. Это крупная самка, — Даннинг разложил карту и начал по очереди показывать места, где видели дракона. Далсмор — огромный горный массив. Граница между владениями драконов и людей проходит по ущельям. Именно в лесах у границы и в предгорьях чаще всего замечали красного дракона. Точки на карте были разбросаны хаотично: дракон словно бесцельно слонялся туда-сюда. Сайлас нахмурился и пробормотал: — Слишком уж далеко друг от друга места наблюдений… На всякий случай спрошу: точно один дракон? Две особи одновременно на человеческой территории — это было бы странно, но не невозможно. — Длина тела, хвоста, оттенок чешуи и прочие детали совпадают, так что вероятность крайне мала, — ответил Даннинг. — Но ваше замечание мы, разумеется, учтём. Чтобы уничтожить дракона наверняка. Моника невольно затаила дыхание. В глазах Даннинга, когда он произнёс "уничтожить наверняка", полыхнула настоящая жажда убийства. Значит, слухи верны… Командир Даннинг действительно из тех, кто выступает за полное истребление… Будто уловив её смятение, Даннинг резко перевёл взгляд на Монику из-под стёкол очков. Самой младшей из Семи Мудрецов обычно смотрели либо свысока, либо оценивающе-придирчиво. У Даннинга был второй вариант: он оценивал не только силу Молчаливой Ведьмы, но и её готовность убивать драконов. Моника напряжённо застыла, а Сайлас спокойно продолжил: — Есть чешуя красного дракона? Кровь или кусочек кожи тоже сойдёт. С материалом мой магический прибор сможет отследить его довольно точно. Он достал из внутреннего кармана прибор, похожий на карманные часы. Глаза Даннинга впервые вспыхнули радостью. — Да, чешуя есть… Прекрасно. Я люблю, когда всё надёжно, — на мрачном лице мелькнула тень улыбки. — С вами двумя мы точно прикончим эту тварь. — Э-э… простите, — тихо вмешалась Моника. Радость мгновенно исчезла с лица Даннинга. — Что такое, госпожа Молчаливая Ведьма? — Вы уже пытались установить контакт с драконом? Общаться? Высшие драконы понимают человеческую речь, но говорить на ней не могут — используют язык духов. В отряде рыцарей-дракона обязательно есть те, кто его знает. Моника тоже понимала хотя бы на базовом уровне. Если у дракона есть причина появляться рядом с людьми, иногда удаётся договориться и решить вопрос миром. Но Даннинг лишь покачал головой. — Дракон не проявляет ни малейшего желания общаться. Появляется и исчезает, появляется и исчезает… Некоторые драконы убивают людей просто ради забавы. Лучше избавиться от него, пока он до этого не дошёл. "Он вообще пробовал разговаривать?" — с тревогой подумала Моника. Люди не трогают высших драконов без веской причины из страха мести, а драконы, в свою очередь, прекрасно знают, насколько страшна людская месть. Поэтому без причины они к людям не суются. Может, всё как с тем незадачливым чёрным драконом, у которого кость в горле застряла и он просто помощи просил? Моника осторожно спросила: — А что говорят магические биологи? Обычно при расследовании берут с собой специалиста по экологии драконов — те почти всегда сначала пытаются наладить контакт. Даннинг скривился, будто от зубной боли, и снова покачал головой. — Ничего толкового. Магические биологи — сборище идеалистов, которые витают в облаках и не видят реальности. Я не желаю, чтобы мне путали ноги эти глупцы. В голосе явственно звучала ненависть. Под её напором Моника замолчала. Даннинг, словно спохватившись, поправил очки кончиками пальцев. — Ночью и под утро будет дождь. Красные драконы не летают в дождь — слабость к воде. Завтра на рассвете войдём в горы. Жду от вас выдающихся результатов. ＊ ＊ ＊ Выйдя из кабинета, Сайлас глубоко вздохнул — но тут же осёкся. По коридорам гарнизона сновали рыцари-дракона, бросая на них быстрые взгляды. Сначала Сайласу показалось, что те смотрят свысока: на новичка-Мудреца и на девчонку с детским лицом. Но нет — они оценивали и… ждали. Ждали, что Маг-Истребитель Драконов и Молчаливая Ведьма, одолевшая двух великих злых драконов, разберутся и с этим красным. Черт. Сайлас стиснул зубы, чтобы горький комок в горле не вырвался наружу. Ещё недавно он был вольным магом — никто ничего от него не ждал. А теперь он один из Семи Мудрецов. И тяжесть этого титула росла с каждым взглядом. Вот оно каково — быть Мудрецом… За окном уже стемнело. В воздухе пахло влажной землёй — дождь был близко. — Вернёмся в гостиницу, пока не начался дождь, — тихо сказала Моника. Лицо у неё было напряжённое. Она тоже чувствовала эти взгляды. Гениальная ведьма или нет, ей всё равно меньше лет, чем Сайласу. Чего я раскис, как мальчишка перед девчонкой… Соберись! Сайлас взял у рыцарей фонарь — до гостиницы было минут десять пешком. — Сестрёнка, держись за мной, я впереди пойду. — А, да! — Моника мелко засеменила следом. Он забыл, что у неё шаги короткие, и специально замедлился. Маленькая. Девятнадцать лет, а на вид — от силы пятнадцать. Трудно поверить, что именно эта кроха отогнала чёрного дракона Воргана и прикончила проклятого дракона Рейнберга. Красный дракон Далсмора, конечно, слабее тех двоих, но всё равно опасная тварь. — Сестрёнка, судя по докладам, этот красный — здоровенная особь. Размер тела прямо пропорционален запасу маны. Чтобы добить, надо попасть тройным усилением точно в уязвимое место на лбу. Простым ударом не обойтись. — Д-да… — Плюс этот бестолковый рисунок передвижений. Скорее всего, дракон из тех, что издеваются над людьми… По опыту знаю: такие обычно охотятся ради развлечения. Сайлас видел немало людей, которых такие драконы загоняли до смерти — просто поиграть. — Охота будет тяжёлая. Не зря позвали Мудрецов. Говоря это, он вдруг понял: будто заранее оправдывается на случай провала. Я что… трушу? Поэтому и нагнетаю трудности — перед этой малышкой? — Мы справимся, — спокойно перебила его Моника. Она подняла глаза — круглые, отражавшие свет фонаря зеленоватым блеском. — Ведь мы же Мудрецы. Лицо её на миг стало странно бесстрастным — и от этого жутковатым. Сайлас невольно задержал дыхание. Потом Моника вдруг расслабленно улыбнулась и, смущённо теребя пальцы, добавила: — Я, может, и выгляжу ненадёжно, но как старшая поддержу… Э-э… В общем, попасть дракону точно в лоб я точно смогу! Сайлас опешил: это что, серьёзно? — Тройное усиление — попасть почти нереально, знаешь? — Если всё просчитать — попаду. Проще, чем с водяным драконом… Моника говорила так буднично, будто речь о вышивании крестиком. Сайлас же привык не стрелять магией, а метать тройное усиленное копьё молнии прямо в лоб — потому что на расстоянии промахивался. — Сестрёнка… ты что, и тройное усиление безмолвно делаешь? — Д-да! — кивнула она бодро. Серьёзно?! Ведьма, которая в одиночку сбила больше двадцати виверн, чуть усмехнулась: — Убить дракона — легко. Сложно всегда с людьми... Эти слова, произнесённые ровным тоном, окончательно убедили Сайласа: рядом с ним идёт настоящий гений. — Я тут начал сомневаться, достоин ли вообще быть Мудрецом… — Поначалу все так думают… И я до сих пор иногда… — Моника сжала кулачки. — Но сейчас я просто делаю то, что могу. Эти простые слова неожиданно легли Сайласу на душу. Да… сколько ни крути в голове — остаётся только делать своё дело. Он хмыкнул и усмехнулся краем губ. — Сестрёнка, ты молодая, а нервы крепче моих. Моника от неожиданной похвалы покраснела и снова начала теребить пальцы. — У меня недавно подмастерье появился… Вот и решила чуть больше стараться… — Подмастерье? В твоём-то возрасте? Круто! — Крутая не я! — глаза Моники загорелись. — Однажды мои чайные чашки стали идеально чистыми! — О как? — Мой подмастерье — гений по удалению чайного налёта! Сайлас потерял дар речи. Это что, шутка для разрядки? Но маленькая старшая продолжала вдохновенно размахивать руками: — И готовит! Любые продукты превращаются во что-то невероятно вкусное! Кислые сливы — в потрясающие пирожные, мелкая рыбёшка — в божественный суп! Я вообще не люблю баранину, а тушёную баранину уплетала за обе щёки! Сайлас долго подбирал слова и наконец выдал: — Сестрёнка… это больше похоже на прислугу… — Нет-нет! Магия тоже потрясающая! До самой гостиницы Моника восторженно расписывала достоинства своего подмастерье. Но первое впечатление оказалось сильнее всего: в голове Сайласа образ ученика Молчаливой Ведьмы прочно закрепился как "взрослая женщина гений по отмыванию чайного налёта и ведению домашнего хозяйства". Прим. пер.: да именно для этого недоразумения и нужен был гендерно нейтральный "подмастерье". ---------- Драконы — это катастрофы Проведя ночь в городе Лугароа, Моника и Сайлас на следующее утро сели в повозку отряда рыцарей дракона и отправились на горный хребет Далсмор. В небе всё ещё висели вчерашние дождевые облака, то и дело срывавшиеся мелким, будто туман, дождиком. Сейчас такая морось смачивала робу и чёлку Моники. Горный хребет Далсмор состоял из нескольких сросшихся вершин, а леса у их подножия были огромны. Поэтому Седьмой поисковый отряд разделился на несколько групп. Сам командир Даннинг тоже лично вошёл в лес и участвовал в поисках. Моника и Сайлас вместе с проводником Робсоном начали обходить южную часть леса. Магический прибор, разработанный Сайласом, позволял точно засечь дракона, если у тебя есть хотя бы часть его тела, но радиус действия был мал. Чтобы обшарить такой огромный лес, приходилось просто много ходить. Сайлас вставил в прибор размером с крупные карманные часы чешую красного дракона, одолженную у командира Даннинга, положил его на ладонь и пошёл вперёд. Моника и Робсон следовали за ним. — Интересная штуковина, — протянул Робсон. — Найти затаившегося дракона — та ещё работёнка, с таким прибором было бы куда проще. — Ещё не закончен, и радиус маловат, — буркнул Сайлас. Робсон почесал щетинистый подбородок и ухмыльнулся. — Мы-то профи, следы дракона найти для нас раз плюнуть. Скомбинируем наши знания с показаниями твоего прибора — и сильно сузим круг поисков. Моника молча слушала их разговор, крепче сжимая посох, а потом всё-таки вмешалась: — Командир Даннинг намерен убить красного дракона, верно? Она видела, как в большой повозке Даннинга лежали метательные копья для охоты на драконов — целая груда. Для поражения дракона в слабое место между бровями обычно использовали именно такие копья, мощные арбалеты или атакующую магию. Сейчас и у Робсона в руке было одно такое копьё. Робсон прищурился ещё сильнее и промычал: — Ну, похоже на то. Ответ был уклончивый, будто ему всё равно. Моника не отставала: — А разве Седьмой поисковый отряд не берёт с собой магических биологов? — Бывает, что берут… в других отрядах. А наш командир их недолюбливает, — Робсон неловко потёр подбородок под её пристальным взглядом. — Лет восемь назад здесь, в Далсморе, тоже объявился красный дракон. Мы тогда пришли на поиски… и столкнулись с одним таким биологом. — Столкнулись? — Он мешал нам работать. Ну, "мешал" — громко сказано: просто умолял дракона не убивать. — Но работа есть работа. Нельзя же позволять высшему дракону вечно шататься по человеческим землям, верно? В итоге встал выбор: либо силой загнать обратно, либо уничтожить. Пока они спорили с биологом, красная драконица исчезла — судя по всему, сама вернулась в свои земли. И вот, восемь лет спустя, в Далсморе снова появился красный дракон. — Командир вне себя: мол, это та самая дракониха, и тогда её надо было прикончить. Он из-за драконов потерял и семью, и кучу подчинённых… Его злость можно понять. — А ты сам как к этому относишься? — тихо спросил Сайлас, не оборачиваясь. Большинство добровольцев в отряде рыцарей дракона — жертвы драконьих набегов. Даже те, кто сам не пострадал, наверняка потеряли товарищей. Робсон посмотрел куда-то вдаль, будто вспоминая павших. — У меня драконы тоже многих друзей забрали… Только вот… как бы сказать… Для меня драконы — это как стихийное бедствие. Страшно, конечно, но ненавидеть… как-то не получается. Сайлас резко обернулся и посмотрел на Робсона в упор. — А если бы твоих родных растерзали медведь или волк — ты бы не захотел отомстить? — Может, и захотел бы… Но драконы — это совсем другой уровень силы. Для меня они именно что стихия. Моника вспомнила Неро, оставшегося дома присматривать за домом. До встречи с Неро она знала высших драконов только по книгам. Знала, что они разумны и понимают человеческую речь, но всё равно они казались чем-то далёким, почти нереальным. Может, я тогда их не боялась именно потому, что мало о них знала… Теперь же Моника знала: драконы бывают разные. Чёрный дракон, корчившийся от застрявшей в горле птичьей косточки. Спокойный, но на удивление обязательный белый дракон. Зелёный дракон, принявший проклятие ради мести за детёныша и ставший проклятым. Иногда они бывают до смешного похожи на людей, но всё же это существа с совершенно иными ценностями. И всё-таки… было бы здорово, если бы мы могли понять друг друга. Глядя на Неро и Туле, она искренне так думала. Сайлас молчал, стиснув губы, — у него явно были свои счёты с драконами. Робсон же, всё ещё глядя куда-то в пустоту, тихо добавил: — "Драконы — это катастрофы". Впервые эту фразу сказал, кажется, какой-то древний жрец. Хотели, наверное, уколоть тех, кто поклонялся драконам как богам… но, чёрт возьми, попали в точку. Во времена противостояния храма и драконопоклонников храм всячески очернял драконов. Тогда и родилось понятие "драконье бедствие". И до сих пор эта фраза жива — такова реальность их страны. — Драконы — это стихийные бедствия в облике живых существ. Всё, что нам остаётся, — готовиться, а не сражаться. Хотя Семь Мудрецов, наверное, и с бедствием справятся запросто. Робсон видел в драконах катастрофу, Сайлас — врагов, которых нужно ненавидеть, а Моника жила под одной крышей с драконом и знала: драконы разные, как и люди. Пропасть между этими взглядами не так-то просто преодолеть. Такие, как Сирил, кто принимает драконов и даже пытается вдолбить им человеческие нормы, — редкость. Интересно, какое лицо будет у лорда Сирила, когда он узнает, кто такой Неро на самом деле… Сирил Эшли умел выслушать чужую боль. И всё же Моника не решалась рассказать ему правду о Неро. Чёрные драконы и проклятые драконы — особо опасные виды первого класса. Обнаружение — немедленное уничтожение. Раскрывать такое было нельзя. Погружённая в эти мысли, Моника не заметила, как поскользнулась на размокшей земле и чуть не упала. — Уааа!? — вскрикнула она. — Оп-ля, осторожней! — Робсон, шедший рядом, в последний момент успел схватить её за руку. Моника выдохнула с облегчением. Сайлас, шедший впереди, остановился и обернулся. — Извини, сестрёнка. Слишком быстро иду? — Н-нет, всё нормально. Это я… простите… Сайлас и Робсон уже и так сильно замедлили шаг, подстраиваясь под её выносливость и короткие ноги. Дальше заставлять их подстраиваться было бы неловко. Надо смотреть под ноги… Почва в Далсморе — красновато-бурая, вязкая, а намокнув, становилась особенно скользкой. Лес здесь тоже был не такой, как в окрестностях столицы: редкий, хвойный, с резкими перепадами высот — идти было тяжело. Моника сосредоточилась, чтобы больше не оступиться, и тут Сайлас тихо сказал: — Есть реакция. Северо-восток. — В противоположную сторону от командира и остальных, — заметил Робсон. — Сигнальные дымы лучше не зажигать — дракон может заметить. Вернёмся, соединимся с основными силами? Сайлас посмотрел на Монику — видимо, отдавал решение старшей по званию. Моника крепко сжала посох и твёрдо ответила: — Нет. Отделиться от сторонников уничтожения во главе с Даннингом было даже лучше. Ей очень хотелось хотя бы попробовать поговорить с красным драконом. — Продолжаем дальше. Я немного знаю язык духов… думаю, смогу договориться. Робсон, смотревший в карту, поднял на неё одни глаза — взгляд был испытующим. — А если переговоры сорвутся — что тогда? Моника прямо посмотрела на него и заявила: — Тогда я сама убью красного дракона. ＊＊＊ По расчётам прибора Сайласа, прямой путь к цели занял бы слишком много времени из-за резких перепадов высоты. Но Сайлас отлично владел магией полёта, поэтому просто взял Монику и Робсона на спину и перенёс — добрались быстро. Всё это время дракон почти не двигался. — Красные драконы терпеть не могут, когда чешуя намокает, — пояснил Робсон. — Скорее всего, прячется от дождя. — Где-то здесь, — Сайлас остановился и остро огляделся. В редком хвойном лесу спрятать огромное тело дракона было бы трудно. Если он не хочет мокнуть — логично, что принял облик поменьше и укрылся где-то под навесом. Робсон кивнул в сторону скалы: — Вон там. У самой скалы лежал огромный накренившийся валун — идеальное укрытие от дождя. Между валуном и скалой оставалась щель, в которую легко поместился бы даже крупный медведь. — Прятаться бесполезно, красный дракон. Мы знаем, что ты там, — грозно сказал Сайлас. Из-за валуна послышался слабый шорох. Моника потянула Сайласа за робу. Тот отступил на шаг, уступая ей место, но копьё не опустил. Моника сглотнула и обратилась к тому, кто прятался: — Э-э… Не могли бы вы объяснить, зачем вы пришли на человеческие земли? Помолчав секунду, она добавила на языке духов — произношение было корявым, но понятным: — Ты почему здесь? Ей хотелось показать, что она готова к переговорам и говорит на его языке. По мокрой земле послышались лёгкие шаги. Как и ожидалось — дракон принял другой облик. Человек? Зверь? Перед ними из-за камня вышел маленький тануки с загадочными золотыми глазами и густой зимней шерстью. Он посмотрел на Монику снизу вверх и заговорил голосом пожилой женщины — бодрой и болтливой тётушки: — Ой-ё-ёй, какая молоденькая, а уже язык духов знает! Умница, столько училась, да? Нынче людей, владеющих нашим языком, почти не осталось — общаться трудно-о-о… Хотя мы поэтому и выучили ваш язык, конечно… Ой, я всё болтаю и болтаю, прости уж старуху! Давно не слышала родную речь от человека — вот и разошлась! Робсон ткнул пальцем в тануки и посмотрел на Сайласа: — Это дракон? Вот этот вот? Даже матёрый ветеран был ошарашен. Сайлас достал прибор и впился взглядом в циферблат. Прибор упрямо показывал: да, перед ними именно дракон. Пока троица стояла с открытыми ртами, тануки ловко встал на задние лапы, засунул переднюю в шерсть на животе и вытащил оттуда что-то белое, толстое и шевелящееся. Личинка. Тануки протянул пухлую личинку Монике и остальным: — На, детки, угощайтесь жучком! Питательный очень, вкусный-превкусный. Молодым надо хорошо кушать, чтобы расти больши-и-ими! ---------- Приказ сэмпая — Ой-ё-ёй, дождик-то кончился, рада видеть! — тануки с золотыми глазами прижала переднюю лапку к щеке и наклонила голову. — А я, знаешь ли, водичку не очень жалую. В озерце поплескаться ещё куда ни шло, а вот эта солёная морская жижа — увольте! Мы, красные драконы, как в неё шлёпнемся — сразу ко дну. Тонем, как топоры. А вот слышала я, люди в море лучше плавают, чем в пресной воде. Чудеса, да и только! Сайлас и Робсон стояли, разинув рты. Только что они взахлёб доказывали друг другу, что драконы — катастрофа, а тут перед ними вот это. Моника робко кашлянула и начала: — Э-э… Когда предмет погружается в воду, на него действуют две силы — выталкивающая и сила тяжести. Морская вода из-за соли плотнее пресной, поэтому выталкивающая сила больше, и плавать легче. А вот у красных драконов морская вода нарушает магическую структуру чешуи, из-за чего… — Сестрёнка, сестрёнка… — тихо позвал Сайлас сзади. Моника осеклась на полуслове. Тануки замахала лапками, восхищённо прицокивая: — Ой, какая ты умная, деточка! Прямо как настоящий учёный! — С-спасибо… — Моника поклонилась и снова внимательно посмотрела на тануки. Обычный коричневый тануки. Если бы не золотые глаза — ничем не отличался бы от тех, что бегают по любому лесу. — Эм… Красный дракон? А как к вам обращаться, если можно? — Да у меня и имени-то нет, милая. Мы, высшие драконы, между собой почти не общаемся, зачем нам имена? А вот вы, людишки, стаями живёте, вас много — без имён никак. Кстати, как вы вообще всех по именам запоминаете? Неужели не путаетесь? — Э-э… ну… — Зови как хочешь: хоть Красный Дракон, хоть Тётушка, хоть Тётя Тануки — мне всё равно! Ух-х-х! Рядом с Моникой Сайлас прохрипел: — Тётя… Его обычно суровое лицо сейчас дёргалось, как от зубной боли. Робсон осторожно поднял руку: — А… это… ты точно красный дракон? — Ага, хочешь — в истинный облик вернусь? Только тут же людская земля, неудобно как-то в драконьем виде по вашим лесам топтаться. Тётя и так старается вести себя прилично. Тануки уже вовсю называла себя тётей. Робсон растерянно почесал затылок: — То есть ты понимаешь, что это людские земли? Тогда зачем тут шатаешься? И ещё в истинном облике засветилась несколько раз, да? Тануки виновато потупилась — насколько вообще тануки умеют выглядеть виноватыми. — Да мой детёныш потерялся… Я и возвращаюсь в настоящий облик, и кричу: "Мама тут, деточка!" — а его всё нет и нет. Чешуйки у него ещё мягонькие, летать толком не умеет — волнуюсь-то как! Моника понимающе кивнула, а Робсон наклонился к самому её уху: — Госпожа Молчаливая Ведьма, тут, похоже, запахло жареным. — …? Красная дракониха дружелюбна и явно не хочет людям зла. Пришла только за потерявшимся ребёнком. Казалось бы — найдём детёныша, и всё решится. Но лицо Робсона оставалось мрачным. — Есть такая поговорка: "Чем выше дракон — тем слабее связи между равными, но крепче между родителем и ребёнком". Самки особенно. Если с детёнышем что-то случится — мамаша взбесится. Моника вспомнила проклятого дракона двухлетней давности. Зелёная дракониха, потерявшая детёныша из-за проклятых экспериментов, сожрала собственного ребёнка вместе с проклятием — лишь бы найти убийцу. Моника тогда коснулась проклятия и увидела воспоминания матери: отчаяние, крик, ненависть. Даже сейчас левая рука заныла от воспоминаний. — Если с её малышом что-то не так — эта тётя может весь Далсмор с землёй сровнять, — прошептал Робсон. — А если… люди уже нашли детёныша и взяли под защиту? Робсон скривился: — Мы для "защиты" сажаем драконят в клетки. А для матери это выглядит так, будто её ребёнка посадили в тюрьму. Моника похолодела. Точно. Для людей клетка — норма. Для дракона — позор и унижение. — Робсон… как думаете, командир Даннинг "защитит" детёныша? Робсон молча посмотрел на неё. Этого хватило. Он и так всегда выглядел уставшим, а сейчас будто постарел на десять лет. — Он знает, как страшна разъяренная мать-дракон. Но… Робсон покосился на тануки и ещё тише добавил: — Может использовать детёныша как приманку. Восемь лет назад он уже пытался провернуть похожее. Моника тоже понизила голос до шёпота: — Робсон, вернитесь на базу. Проверьте, не было ли сообщений о детёныше. Если что-то найдёте — сразу мне. И желательно… раньше командира Даннинга. Это было прямое требование подчиняться ей, а не своему начальнику. Моника уже приготовилась к отказу, но Робсон неожиданно кивнул: — Понял. Если увижу детёныша — три зелёных дымовых сигнала. — Спасибо огромное! Моника поклонилась и повернулась к Сайласу. Тот всё это время молчал, как каменный, и сверлил тануки взглядом. Лицо — мрачнее тучи. Для него драконы — враги. А тут перед ним дружелюбная тётя-тануки. Понятно, почему его так переклинило. Может, ему было бы проще, если бы дракон сразу полез в бой. — Сайлас. Он даже не моргнул — глаза прикованы к тануки. Будто боится, что стоит отвернуться — и дракон тут же вцепится в горло. Моника встала между ними и посмотрела великану прямо в глаза: — Давайте найдём детёныша красного дракона. — … Лицо Сайласа оставалось суровым. Но Моника знала: этот человек не сможет пройти мимо плачущего ребёнка. — Это приказ сэмпая! — А? — То есть ты помогаешь мне только потому, что я, страшная сэмпай, тебе пригрозила! Понял!? Вот и… и… Сайлас сейчас разрывался между ненавистью к драконам и собственной добротой. Моника хотела дать ему оправдание — мол, "меня заставили". Она, краснея и запинаясь, подбирала слова. Сайлас вдруг скривил своё грозное лицо в странной улыбке — то ли злится, то ли смеётся. — Ну, раз такая страшная сэмпай… ничего не поделаешь. — Да! Я очень страшная! Так что… вот! Моника вспомнила идеальную фразу и изо всех сил сделала страшное лицо: — Отказ не принимается, младший! Она даже попыталась зловеще ухмыльнуться — точь-в-точь как тот её ужасный одногодка, который когда-то заставлял её работать. Сайлас взъерошил свои идеально уложенные светлые волосы и оскалился до дёсен: — Приказ сэмпая — закон… Эй, тётя-тануки, у тебя чешуйка от твоего пацана есть? С ней искать проще будет. Тётя-тануки (она же красная дракониха) начала рыться в густой шерсти на животе: — Ой, какие вы нынче маги продвинутые! Чешуйка, чешуйка… а вот и жучок вылез! Кушать будешь, милок? — Отвали со своим жучком. ---------- Логика дракона, логика человека Поручив Робсону проверить сведения о детёныше, Моника и Сайлас вместе с красной драконихой, принявшей облик тануки, углубились в лес. Небо всё ещё было затянуто облаками, но дождь давно кончился. Сайлас шёл впереди, держа в руке прибор с чешуёй дракончика, задрал голову к небу и нахмурился: — Дождь кончился, значит, мелкий мог уже двинуться дальше. Эй, насколько высоко твой пацан вообще летает? — Хм-м… Выше этих деревьев пока вряд ли, — тануки задумчиво почесала лапкой щёку. — Он ещё малыш, огнём дышать не умеет. — Тогда на дальние перелёты можно не рассчитывать, — заключил Сайлас. В лесу, где полно препятствий, пешком передвигаться быстрее, чем в воздухе. Проверив положение солнца, Сайлас остановился и обернулся к Монике: — Сестрёнка, уже почти полдень. Давай передохнём. — А, да… Моника, молча плетущаяся за ним всё утро, украдкой выдохнула с облегчением. Сайлас и так подстраивался под её темп, но даже так она вымоталась. Увидев большой плоский камень, Сайлас приложил к нему ладонь и коротко произнёс огненное заклинание — высушил поверхность от дождя, превратив камень в импровизированный стул. — Готово. Садись, сестрёнка. — С-спасибо огромное! Моника опустилась на ещё тёплый камень и блаженно выдохнула. Сайлас достал из своего мешка флягу и походную еду, потом покосился на крохотную сумку Моники: — Сестрёнка, еду-то хоть взяла? — Э-э… нет… Собираясь, Моника первым делом решила: "В походе мне лишний вес ни к чему". Зная свою слабую выносливость, она хотела облегчить ношу по максимуму. И первым делом выкинула из сумки еду. — Я привыкла пропускать один-два приёма пищи, а воду могу магией очистить… Сайлас и тануки посмотрели на неё так, будто она только что призналась в убийстве. — Сестрёнка, поход — это тебе не шутки. Еда, вода и хотя бы нож — святое. — Лес нельзя недооценивать, деточка, — подхватила тануки. — Тут еды не так уж много. На, жучка? — П-простите, простите… Моника покраснела и полезла в сумку — вдруг хоть орешки остались? Пальцы наткнулись на что-то мягкое. Это ещё что? На дне лежал аккуратный плоский свёрток из ткани — размером с две ладошки. Моника точно не помнила, чтобы клала туда что-то подобное. Развернула — и глаза её округлились. Внутри: твёрдые печенья в промасленной бумаге, горсть изюма, орехи и маленькая бутылочка мёда, заботливо обмотанная тканью, чтобы не разбиться. — Вааа… Такой продуманный паёк она сама бы никогда не собрала. Кто это сделал — и так понятно. — Мой подмастерье… просто невероятно! Сайлас и тануки тут же заглянули ей через плечи. — Больше на заботливую жену похоже, чем на подмастерье, — буркнул Сайлас. — Ой, мёд! Как хорошо-то! Мёд — это вещь! — обрадовалась тануки. Моника намазала печенье мёдом и протянула тануки: — Угощайтесь. А, и тебе, Сайлас! — О, спасибо. Она капнула мёд и на сухарь Сайласа, а сама принялась за изюм с орехами. Сайлас в ответ поделился своими ореховыми батончиками, слепленными на мёде. Тануки с золотыми глазами облизала мордочку, перепачканную мёдом, и счастливо выдохнула: — Мёд — это же просто сказка! Съесть целый улей целиком — вот это роскошь! Вы, людишки, такого никогда не попробуете. Иногда так рада, что родилась драконом! Моника замерла с орешком в руке. Как бы безобидно ни выглядела эта тануки — перед ними красный дракон, опасный вид. Сайлас допил воды, посмотрел сверху вниз на тануки и тихо спросил: — Эй, тётя-тануки… то есть… Он зажмурился, нахмурился ещё сильнее и, не открывая глаз — явно чтобы не видеть милую тануки, — продолжил: — Красный дракон из Далсмора. Ты… убивала людей? Моника ахнула, переводя взгляд с одного на другую. Сайлас закрыл глаза, чтобы напомнить себе: перед ним дракон. Тануки же смотрела на него круглыми золотыми глазами, не моргая. — Раньше я бы ответила так: "А ты сам разве не убивал?" Сайлас стиснул зубы. Тануки положила лапку на щёку и покачала головой — совсем по-человечески. — В старые времена люди убивали людей сплошь и рядом. Но сейчас другие времена, такой ответ уже не прокатит. Она запрыгнула на камень, на котором сидели Моника и Сайлас, и легонько шлёпнула Сайласа лапкой по бедру. Тот открыл глаза. Тануки посмотрела ему прямо в зрачки и спокойно сказала: — Люди приходили меня убить — я дышала на них огнём. Не проверяла, но наверняка кто-то умер. — … Сайлас стиснул челюсти так, что хрустнуло. Назвать её убийцей — всё равно что сказать: "Ты должна была дать себя убить без сопротивления". Сайлас это понимает… Но как можно требовать от человека, пережившего драконье бедствие, просто взять и забыть ненависть? Моника сжала кулаки на коленях, подбирая слова. Она не знала, кто прав. Но как одна из Семи Мудрецов, прилетевшая сюда с заданием, она обязана была кое-что сказать. — Красный дракон… э-э… — Да-да, что, милая? — Если люди найдут вашего детёныша и решат "защитить"… его, скорее всего, посадят в клетку. Тануки наклонила голову: — Почему? Этот простой вопрос тяжёлым камнем лёг Монике на сердце. Но сказать надо. — Чтобы детёныш не ушёл в опасное место… Произнеся это, она тут же поняла: так говорить нечестно. Это просто отговорка под видом "ради детёныша". Поэтому Моника собралась с духом и сказала правду: — Люди намного слабее драконов. Если детёныш захочет сбежать — мы не сможем его остановить. Поэтому мы сажаем его в клетку, выясняем, откуда он, и отпускаем домой. Робсон говорил: матери-драконы иногда приходят в ярость, видя своего ребёнка за решёткой. Это нужно было объяснить заранее. — Я не прошу прощения… но хочу, чтобы вы знали: клетка — это не всегда значит причинение вреда… — Это для удобства людей, — спокойно ответила тануки. Моника замолчала. Тануки легонько поводила пушистым хвостом из стороны в сторону. — Но и драконы действуют для своего удобства, так что мы квиты. — Э? — Раньше границы между людскими и драконьими землями были размыты. Да и вообще их придумали вы, люди. Но времена изменились. Если я пришла на людскую землю — должна хотя бы немного подстраиваться под ваши правила. Моника распахнула глаза. И не только она — Сайлас тоже смотрел на дракониху с изумлением. Золотые глаза ласково прищурились. — Пока моему малышу не причинят вреда — клетку я потерплю. — … — Многие люди думают: "С драконами говорить бесполезно, всё равно не поймут". Спасибо, что не сдались и попробовали. Когда-то сама Моника считала, что объяснять что-либо бесполезно — даже людям. Слова драконихи до слёз тронули её. — Нельзя требовать, чтобы люди приняли все доводы драконов, верно? Точно так же и я не могу принять все доводы людей. Поэтому я не притворяюсь человеком и живу на драконьих землях… Но если я всё-таки иду к людям — хочу хотя бы выслушать их. Сайлас, до того молча хмурившийся, вдруг буркнул: — Тогда послушай и ты у людей жуков не едят. — Ой, правда? Какая жалость! Может, кузнечики лучше? — Дело не в виде жуков. Вот, это человеческая еда. Сайлас сунул тануки ореховый батончик. Та весело замахала хвостом: — Спасибо, милок! ---------- С уверенностью Командир седьмого исследовательского отряда рыцарей-дракона королевства Ридилл по имени Даннинг считал, что в этом мире нет ничего по-настоящему определённого. "Определённость" была для него, скорее всего, идеалом, которого он никогда не достигнет. Именно поэтому он, словно мантру, постоянно повторял это слово — чтобы хоть немного приблизиться к своему идеалу. — Я люблю именно определённость. — Дракона нужно уничтожить наверняка. — С уверенностью, с уверенностью, с уверенностью… Когда-то он до изнеможения тренировал тело, чтобы наверняка убивать драконов. Придумывал бесчисленные планы. Вносил вклад в разработку оружия. Но всё оказалось напрасным: дракон распорол ему брюхо. Перед чудовищной мощью дракона человек всегда бессилен. Несколько внутренних органов перестали работать, накачанное тело вмиг иссохло и ослабло. Он потерял семью, потерял подчинённых. — Такие трагедии, такая вопиющая несправедливость не должны повторяться. Поэтому ради хотя бы малейшего приближения к "определённому истреблению Даннинг не выбирал средств. Так было и восемь лет назад. "Пожалуйста, подождите! Тот дракон не злой, у него нет враждебности! Я сам уговорю его вернуться в драконьи земли, обещаю-ю-ю-!" Так кричал тот магический биолог, встав перед отрядом Даннинга и мешая выполнению задания. Этот человек по глупости своей встал на сторону дракона, а не людей. И потому, чтобы наверняка уничтожить дракона, Даннингу пришлось… — Командир Даннинг! — Что-то нашли? — спросил Даннинг. Молодой рыцарь, обратившийся к нему, указал на основание одного из деревьев. В этом лесу почти сплошь хвойные деревья, но изредка встречаются и лиственные. Указанное подчинённым дерево было именно лиственным — классическим дубом. У корней дуба остались следы когтей. Судя по ширине, существо было не слишком крупным — примерно с кролика. При этом следы были необыкновенно острыми и глубокими. Как правило, лиственные деревья плотнее и твёрже хвойных. Существо, оставившее эти следы, специально выбрало твёрдый дуб, чтобы поточить когти. Даннинг присел на корточки и внимательно осмотрел землю. На пропитанной дождём красновато-коричневой почве прилипла одна-единственная чешуйка размером с ноготь большого пальца. Даннинг поднял её и осторожно стёр грязь рукавом. Тёмно-коричневая чешуя. При определённом угле падения света переливалась чёрным, красным, оранжевым, жёлтым. Судя по размеру когтей и мягкости чешуи… это ещё детёныш дракона… Как только он осознал, что рядом бродит детёныш дракона, причина появления красного дракона стала очевидна. Мать-дракон ищет своего ребёнка. Великолепная возможность наверняка уничтожить дракона, пока он не успел навредить людям… Даннинг слегка приподнял уголки губ и отдал приказ подчинённым: — Всем членам отряда! Обнаружены следы детёныша дракона. Немедленно найти и захватить! ＊＊＊ — Подняли дым. Три зелёных, — сказал шедший впереди Сайлас, остановившись и задрав голову к небу. Моника тоже посмотрела в ту сторону. Дым поднимался сравнительно недалеко от лагеря исследовательской группы. — Э-э… а другие рыцари-дракона тоже увидят этот сигнал? — неуверенно спросила Моника. — Нет. У рыцарей три дымовых столба означают "ошибка, не обращайте внимания", — пояснил Сайлас. Ещё до того, как стать одним из Семи Мудрецов, он не раз участвовал в совместных операциях с рыцарями-дракона, поэтому знал их коды. Три столба — это официально "ошибка". Именно поэтому Робсон и выбрал их как сигнал, понятный только Монике с Сайласом. Если кто-то из других рыцарей спросит — можно списать на случайность. — Нашли моего малыша? — мягко спросила тануки. Сайлас ответил ей мрачным взглядом: — Может, просто заметили следы. В любом случае возвращаемся, встречаемся с Робсоном. Сестрёнка, сейчас немного ускоримся, если тяжело — сразу говори. — Д-да! — выпалила Моника. Ей не хотелось быть обузой для младшего коллеги, поэтому она собралась с силами. К счастью, до лагеря оставалось недолго, а с магией полёта Сайласа можно было игнорировать перепады высот. Они шли быстрым шагом около часа. Моника уже тяжело дышала, когда впереди показался лагерь. Из кустов послышался тихий голос: — Госпожа Молчаливая Ведьма… Она обернулась — из-за дерева ей махал рукой Робсон. Моника, опираясь на посох и переводя дух, подошла к нему. Выглядела она так, будто вот-вот рухнет, тогда как Сайлас и тануки были бодры и полны сил. Сайлас, оглядевшись по сторонам, спросил: — Заметили детёныша? — Следы нашёл, да. К несчастью, командир узнал об этом первым. Уже всем разослал приказ, — ответил Робсон и неловко покосился на тануки, отводя взгляд. Он явно подбирал слова, чтобы не разозлить красного дракона. И по одному этому можно было понять, какой именно приказ отдал Даннинг. Робсон говорил, что Даннинг использует детёныша как приманку для матери. Значит, приказ — захватить детёныша живым. Сайлас цокнул языком и злобно уставился на магический детектор драконов. В нём была чешуйка малыша, которую тануки достала из своего пушистого живота, но прибор по-прежнему молчал. Моника, переводя дух, думала. Нам нужно опередить командира Даннинга и защитить детёныша… Даннинг сейчас обследовал район северо-восточнее — сильно пересечённую местность с резкими перепадами высот. Если идти пешком с её скоростью, Даннинг найдёт детёныша первым. Моника мысленно развернула карту и сказала: — Сайлас, вы сможете нести меня на спине и использовать магию полёта? — Недолго — да, — ответил тот. Предложение явно ему не понравилось. Магия полёта удобна, но жрёт ману так, что человек долго её не выдержит. Поэтому за всё время расследования Сайлас применял её лишь на сложных участках. Но сейчас ситуация не терпела отлагательств. — Полетим туда, где сейчас Даннинг и его люди, — предложила Моника. — Перепады высот большие, в полёте будет быстрее. Если совместить с вашим детектором, мы успеем раньше. — Сестрёнка, ты же хочешь забрать детёныша так, чтобы Даннинг нас не заметил? Тогда выше деревьев не взлетим — слишком заметно. А лететь низко по незнакомому лесу… мне будет тяжеловато ориентироваться, — честно признался Сайлас. Низкий полёт над лесом требует постоянно уворачиваться от деревьев. А нестись на скорости, огибая препятствия в незнакомой местности — верный способ заблудиться. Но Моника твёрдо ответила: — Я все карты помню наизусть. Если знать скорость и направление, смогу сверять показания детектора с картой. Сайлас и Робсон удивлённо посмотрели на неё. — Поторопимся, — коротко добавила Моника. В её голосе прозвучала непривычная решимость. Сайлас кивнул и протянул ей детектор. Моника забралась ему на спину: в правой руке — посох, в левой — детектор. Тануки юркнула под капюшон её мантии и вцепилась маленькими лапками в плечи. — Ой-ой, прости, не слишком ли я тебя придавила? Не больно? — заботливо спросила тануки. Капюшон немного давил на горло, но терпимо, поэтому Моника лишь слегка кивнула. — Я… я в порядке. А вы, Сайлас… — Пф, одна тануки — не вес, — буркнул тот. — Ой, ну что ты, какой галантный! Тётя сейчас покраснеет~ — пропела тануки и похлопала Сайласа короткими лапками по плечу. Тот нахмурился. — Я что-то приятное сказал? Он пробормотал это себе под нос, но тут же вспомнил, что времени в обрез, и начал читать заклинание. Вокруг Сайласа закружился ветер, раздувая подол мантии. — Поехали! Крепче держитесь, сестрёнка! Тётя тануки! — Да! — Есть~ Тело Сайласа с Моникой и тануки на спине поднялось чуть ниже верхушек деревьев и рвануло вперёд. ＊＊＊ Проводив их взглядом, Робсон почесал небритый подбородок и тихо произнёс: — Берегите себя. Затем он обошёл большое дерево и достал из заплечного мешка старый грязный кусок ткани. Он нашёл его вскоре после того, как разошёлся с Молчаливой Ведьмой. Ткань была настолько грязной и истрепанной, что первоначальный цвет уже не угадывался — скорее всего, когда-то это был мешок. Внутри остатков мешка лежала пачка бумаг, завёрнутая в промасленную бумагу. Скорее всего, это вещи того магического биолога восьмилетней давности… Кому бы подороже продать? Командиру Даннингу? Молчаливой Ведьме? Или, может… Тот господин точно заплатит хорошую цену. Пробормотав это про себя, Робсон снова закинул мешок за спину. ---------- Спина сэмпая Магия полёта немного отличается в зависимости от дистанции — короткая она или длинная. Это как бег: на спринте и на марафоне человек дышит и шагает по-разному. Те, кто хорошо владеет полётом, обычно отлично чувствуют темп. Сайлас не исключение: он летел низко над лесом, аккуратно дозируя ману. Слишком разогнаться — не увернёшься от деревьев и быстро выдохнешься. Сейчас он летел со скоростью быстрого бегуна, почти не тратя маны. Для леса с его перепадами высот — огромная экономия времени. — Сайлас, курс на два часа. — Принято. Моника сверялась с показаниями прибора и картой в голове, прокладывая самый короткий маршрут по максимальной площади. Из-под её капюшона донёсся голос тануки: — Полёт на магии — это так странно… Совсем не то ощущение ветра, что от крыльев. Кстати, я давно не летала низко. Живот всё время обо что-нибудь трётся, когда ты большая. — И тебе не стыдно так расслабляться? — буркнул Сайлас, не оборачиваясь. Тануки спокойно ответила на его скрытый упрёк: — Конечно, я волнуюсь. Но, милок, в большей опасности сейчас люди, а не мой малыш. — Э… он же ещё не летает высоко, да? Моника плохо знала биологию драконят, но если он не поднимается выше деревьев — значит, совсем малыш. В этом лесу водятся и кабаны, и медведи, не говоря уже о рыцарях-дракона. — Когда мы разлучились, он ещё не умел дышать огнём, но скоро у него разовьётся огненный мешок. Обычно в этом возрасте мама учит правильно выдыхать пламя, но он пока не знает как… У Моники похолодело внутри. — То есть… огонь не контролируется? — Если чихнёт — может рвануть небольшим взрывчиком. Особенно на "пфф!" после чиха. А если зевнёт во время попытки подышать огнём — пламя водопадом вниз. Бу-бу-бу-бу-бу. Слюни будто текут, стыдоба-то какая… Моника и Сайлас потеряли дар речи от лекции о неизвестных сторонах жизни высших драконов. Иначе говоря, дракончик мог случайно устроить катастрофу, просто чихнув или зевнув. Шутки кончились. Моника впилась взглядом в прибор — и тут на самом краю диска на миг вспыхнула крохотная красная точка. Белые точки — обычные драконы. Белая в центре — реакция на тануки в капюшоне. Красная — тот, чья чешуя вставлена в прибор. — Есть реакция детёныша! Сайлас, курс одиннадцать часов, полный вперёд! — Понял, прибавляю! Сайлас коротко выдохнул и начал ускорение. Красная точка на диске двигалась медленно, но уверенно. Моника прикидывала направление. Скалы, река… Вода — слабость красных драконов. Загоняют к воде? Там же отряд Даннинга… Если он уже нашёл детёныша… Что она сделает, если Даннинг поднимет оружие на ребёнка? Сначала — убедить. Долг Семи Мудрецов — мир в стране. Убить детёныша и разозлить мать — прямое нарушение. Убеждать людей — самое сложное для Моники. Но она здесь старшая. — Сестрёнка, река видна. — Вдоль берега! Моника активировала дальнее зрение. Четверо из отряда. Даннинга нет. Двое бегут прямо, двое заходят с флангов, отрезая пути. Преследуют что-то размером чуть больше зайца, покрытое красновато-бурой грязью. Вот он. Детёныш отчаянно перебирал короткими лапками, уворачиваясь от ледяных стрел. Атакующая магия от преследователей. У взрослых драконов высокая магическая защита — всё, кроме лба, почти не пробить. Но у детёныша чешуя ещё мягкая. Он увернулся, свернул — и тут же получил водяной шар. Простое заклинание, но для красного дракона вода — яд. Движения резко замедлились. А впереди — река. — Сайлас, максимальная скорость! По команде — сбрось меня. Потом забираешь детёныша и ждёшь. — С-сбросить?! Только бы он не заметил, как дрожат руки… Моника вцепилась ему в плечи. Пусть она ненадёжный сэмпай, но сделает всё, что в её силах. Чтобы потом не было стыдно. Она видела спины старших, которые шли вперёд с гордостью. — Всё нормально. Сэмпай разберётся. Плечи Сайласа дрогнули — он понял вес этих слов. — Держись крепче! Короткое заклинание — и скорость выросла ещё. Ветер хлестал по лицу, но Моника не жмурилась, выжидая момент. Один из преследователей снова поднял посох для ледяных стрел. — Сейчас! Моника спрыгнула. Ловкой Луисовской посадки не вышло — зато безмолвным ветром она смягчила падение и одновременно сбила ледяные стрелы. — Госпожа Молчаливая Ведьма!? Все четверо замерли. Сайлас тем временем влетел вихрем и подхватил детёныша. Тот слабо отбрыкался — вода сделала своё дело. Позиция: впереди двое, по бокам ещё двое. Позади — Сайлас с дракончиком и река. В капюшоне — Тётя-тануки, она же Далсморская красная дракониха. Мать почему-то молчала, свернувшись клубочком. Проверяет меня… Моника сглотнула. — Где командир Даннинг? — Здесь. Он вышел из-за деревьев у реки. В руке — метательное копьё. Даннинг — худощавый, в очках, похож на учителя. Но по камням идёт уверенно. Одно движение — и копьё полетит. Он поправил очки и слабо улыбнулся Сайласу: — Как и ожидалось от господина Мага-Истребителя Драконов. Уже поймали? Клетка готова. Подходите. Сайлас посмотрел на Монику: "Что делать, сестрёнка?" Она кивнула и заговорила сама: — Командир Даннинг. Почему вы приказали применять атакующую магию? Детёныш не проявлял агрессии. — Ради безопасного захвата, разумеется. — При таком подходе его ранят. — И что? В его ровном голосе сквозило лёгкое презрение. Он смотрел на Монику, как учитель на тупого ученика. — Вы, кажется, заблуждаетесь, госпожа Молчаливая Ведьма. Убивать детёнышей без причины запрещено. Но если мы защищаемся — это другое дело. Нас никто не осудит. Он говорил уверенно, будто всё чисто. Моника приказала себе не отступать. — Это выглядело как односторонняя атака, а не самозащита. Общество магических биологов рекомендует возвращать детёнышей в места обитания. — Рекомендует. Не запрещает убивать взрослых. Я и не собирался убивать детёныша. Глаза за очками вспыхнули ненавистью. Пальцы побелели на древке копья. — Детёныш — приманка. Взрослого убить можно. Робсон был прав. Раненый детёныш — кровь — мать придёт быстрее. Потом можно убить обоих и сказать: "Детёныш сопротивлялся". — Красная дракониха ищет ребёнка! Найдёт — и уйдёт обратно на драконьи земли… — Откуда вы знаете, что она больше не вернётся и не убьёт людей? Тануки в капюшоне молчала. Даннинг продолжал: — Опасных тварей надо уничтожать. Вы же понимаете, Молчлаивая Ведьма, победившая двух злых драконов! Капюшон вдруг отяжелел — показалось. Моника не говорила драконихе, кто она такая. Героиня людей — кто она для драконов? — … Даннинг смягчил тон: — Помогите нам, Семь Мудрецов. Уничтожим несправедливо угрожающих людям существ. Моника глубоко вдохнула. Она человек. Она из Семи Мудрецов. Действует ради людей. Поэтому… Она твёрдо встала на землю и выпрямилась. — Чем ваши действия отличаются от той несправедливости, которую вы сами пережили? Висок Даннинга дёрнулся. Рука с копьём задрожала — от ярости. — Госпожа Молчаливая Ведьма… Не говорите красивых слов, не зная страха перед драконами. Для него она — избалованная девчонка-гений, которая ничего не знает о настоящем ужасе. Но говорить всё равно надо. — Это не красивые слова. Это расчёт. Я действую ради блага людей. А провоцировать драконов без нужды — не благо. Она подавила дрожь в голосе. — Повторяю. Защитите детёныша и верните матери. Пусть уйдут вместе на свою территорию. — А если откажусь? — Приказываю властью Семи Мудрецов. Седьмой отряд — защитить детёныша без ранений и вернуть в место обитания. В этот момент раздался высокий крик детёныша. — Эй, стой! Детёныш вырвался из рук Сайласа и побежал к Монике — учуял мать. Отряд начал скандировать. Даннинг поднял копьё. Сайлас тоже поднял посох. Моника заорала во всё горло: — Сайлас, СТОЯТЬ!! Его заклинание оборвалось. Но отряд не остановился. Один уже держал сигнальную ракету. Вызовут подкрепление… Надо заканчивать сейчас. Безмолвная магия — защитный барьер вокруг детёныша. Копьё Даннинга отскочило. Сразу за этим — широкая сеть тончайших молний. Паутина с Моникой в центре оплела всех, кроме Сайласа и драконят. Все попадали без сознания. Даннинг рухнул на колени, но ещё держался — ненависть не дала отключиться. — Это ваш ответ, госпожа Молчлаивая Ведьма… — … Он смотрел сквозь неё, будто на кого-то другого. — Глупо… защищать драконов… рано или поздно… погибнешь… как тот человек… И рухнул. Моника смотрела на него и думала: Убить дракона — легко. Трудно всегда — люди Те же слова, что она недавно сказала Сайласу. Не смогла убедить… Как лорд Мэйвуд, красиво разрулить не получилось… Если бы она больше знала о драконьих бедах, нашла бы слова — может, и договорились бы. Капюшон вдруг полегчал. Тануки выпрыгнула. Тело окутали красные искры — и выросло. Больше Моники, больше Сайласа, выше деревьев. Двух-трёхэтажный дом. Свет обрёл форму: алая чешуя переливается, как живое пламя; огромные золотые глаза; мощные когти и клыки. Сайлас выдохнул: — Вот он… Далсморский красный дракон… Дракониха склонилась к мокрому детёнышу и выдохнула пламя. Огненный шар уровня старшего мага окутал малыша — но тот лишь радостно запищал: чешуя высохла. Дракониха подняла огромную голову и посмотрела на Монику сверху вниз. Моника не знала, что сказать. Она защищала детёныша ради людей, а не ради драконов. Как это выглядит для драконихи? Наверняка неприятно… Тем более от Молчаливой Ведьмы, убившей немало драконов. Дракониха посмотрела на неё, горло задрожало — язык духов. — …? Пока Моника хлопала глазами, дракониха схватила детёныша за шиворот, расправила крылья. Ветер сбил Монику с ног. Дракониха унеслась вглубь гор — на драконью территорию. — Всё? — Кажется, да. Они переглянулись — и услышали топот. Робсон. Он оглядел лежащих и неловко почесал затылок. — Это… — Я. — Ох… Драконы улетели, это хорошо, но… нападение на отряд — это плохо. Даже Мудреца накажут. — Я готова. И… Моника выдохнула. — Вина только моя. Сайлас просто защищал детёныша. ＊＊＊ Чёрт, чёрт, чёрт! Сайлас мысленно ругался. Он клялся уничтожить драконов — а в итоге ничего не сделал. Слова Даннинга и слова Моники перемешались в голове — он уже не знал, кто прав. Но одно он понял точно. Чёрт возьми, сестрёнка… Это уже слишком!!! Теперь он понял. Моника велела ему защищать детёныша, чтобы он не ввязался в драку с отрядом. Тихая сэмпай кричала "СТОЯТЬ!", чтобы он не получил наказания. Вся ответственность — на ней. Младшего она прикрыла. Слишком круто… просто несправедливо круто! Сайлас взъерошил волосы и сжал зубы. Эта маленькая сэмпай наверняка сама недовольна исходом. Но сделала всё, что могла — и ещё прикрыла его. Не могу так… Он с размаху влепил себе две пощёчины. Звук был такой, что Моника подпрыгнула: — С-Сайлас?! Это было очень громко и больно, да?! — Ничего. Он наконец спросил то, что вертелось на языке: — Кстати, что Тётя в конце сказала? — Эм… на языке духов… "поделите", кажется? — Это как? — Я тоже не знаю… Моника опустила голову и начала теребить пальцы. Капюшон сдвинулся — и из-под ткани выкатились два круглых желудя. — Сестрёнка, у тебя в капюшоне что-то было. — А? Она пошарила рукой и вытащила два желудя. — "Жёлудечки, поделите по-честному~", — будто послышался голос тёти-тануки. Моника протянула один Сайласу: — Вот. Он принял, скривив лицо. — Чувствую, мы ей проиграли. Моника слабо улыбнулась. Сегодня он проигрывал по всем фронтам. Сначала тёте-тануки. А потом — этой маленькой сэмпай. ---------- Человеческое эго — …Вот так всё и закончилось с тем расследованием красного дракона в Далсморе, — закончил рассказывать Робсон, сидя в одной из комнат постоялого двора в центре Лугароа. Он говорил о событиях трёхдневной давности. Когда рассказ подошёл к концу, мужчина, сидевший напротив через стол, молча положил на столешницу несколько серебряных монет. Высокий, в плаще с капюшоном и с лицом, обмотанным бинтами. Из-за повязок возраст угадать было невозможно, но Робсон был почти уверен — молодой. Этот человек в бинтах вышел на него незадолго до всей заварухи с красным драконом, предложив покупать информацию. Сначала приходил явно нанятый посредник, но Робсон заупрямился: "Посредникам ничего не продаю", — и тогда явился сам заказчик. Честно говоря, сначала Робсон думал, что это кто-то из Рыцарей-Дракона, желающий подсидеть Даннинга. Но нет — этот явно не из их братии. Будь он из рыцарей, Робсон по одному поведению понял бы, к какому отряду тот приписан. — А Молчаливая Ведьма… — голос из-под бинтов прозвучал ровно, без малейшего намёка на эмоции, будто человек специально убивал в нём всякую интонацию. — Что с ней сейчас? — Под домашним арестом в гостинице сидит, — ответил Робсон. — Ну, в этот раз вся вина на самодурстве и самоуправстве капитана Даннинга, так что слишком сурово её, думаю, не накажут. Я и сам собираюсь замолвить за неё словечко. Вопрос немного удивил Робсона. Он никак не ожидал, что этот лаконичный до крайности тип вдруг заинтересуется судьбой Молчаливой Ведьмы. Хотя мне, в общем-то, плевать, почему ему это интересно. Любопытство любопытством, но соваться слишком глубоко в дела этого человека опасно для жизни. По тому, как он держался, Робсон сразу понял: перед ним тот, кто привык командовать и обладает реальной властью. Захочет — и голова Робсона слетит с плеч легче лёгкого. — А ещё вот это я нашёл в лесу Далсмора, — Робсон положил на стол остатки сумки и свёрток бумаг в вощёной бумаге. — Имени нет, но по содержимому — точно вещи того самого магического биолога. Бумаги сильно пострадали от грязи и времени, читать было трудно, но почти всё — записи о драконьей экологии. А между листами лежала чешуя, так что сомнений не оставалось. Человек в бинтах молча добавил ещё три серебряные монеты. — Может, ещё чуток накинешь? — Робсон улыбнулся краем рта. — Старенькое, конечно, зато с настоящей драконьей чешуёй. В ответ на стол легла золотая. — Всегда пожалуйста, — буркнул Робсон и пододвинул остатки сумки покупателю. Тот, не торопясь, осторожно взял бумаги руками в перчатках, пробежал глазами содержимое, потом вытащил чешую и поднёс к свету из окна. — Ты специалист по драконам, — голос всё так же ровен. — Скажи: эта чешуя с живого дракона или уже после смерти отпала? Робсон задумался. За золотой можно и бесплатно экспертизу провести. — Столько лет прошло, а она почти в первозданном виде, без обработки, — значит, точно прижизненная. По размеру и оттенкам — где-то на границе между детёнышем и взрослой особью. — Порода? Робсон прищурился, разглядывая чешую размером с монету. В тени — тёмно-коричневая, а на свету переливается оранжевым, красным, жёлтым. — Вот это уже сложнее. У молодых драконов окраска ещё не устоявшаяся, даже спецы только по одной чешуе породу не всегда определят. — Понятно, — коротко ответил человек в бинтах, аккуратно завернул чешую и бумаги обратно в вощёную бумагу, убрал в свою сумку и впервые чуть приподнял голову, посмотрев Робсону прямо в глаза. Тот впервые увидел цвет этих глаз — светло-голубые, с едва заметной зелёной искрой. — Это наш последний контакт, — тихо сказал человек в бинтах. — Поэтому спрошу напоследок ещё раз. Восемь лет назад… между капитаном Даннингом и магическим биологом Феодором Максвеллом… ты действительно ничего не знаешь? — Сколько ни спрашивай — ответ один: ничего не знаю, — Робсон пожал плечами, потом бросил взгляд на сумку собеседника и прищурился. — Хотя… остатки той самой сумки я нашёл в лесу. Думаю, Даннинг вполне мог избить бедолагу и бросить там подыхать. А тот, несчастный, и правда сгинул. — Если выяснится, что капитан Даннинг причинил Феодору Максвеллу какой-либо вред, ему придётся ответить. Вплоть до снятия с должности главы отряда. — Что ж, поделом, — Робсон развёл руками. Голубые глаза посмотрели на него холодно, будто оценивая бесчувственного подлеца. — Ты хочешь, чтобы Даннинга сняли? Ох и въедливый же тип. Робсон не удержался от горькой усмешки. Всё равно это их последняя встреча — можно и душу отвести. — Я капитана Даннинга уважаю всем сердцем. Он всю жизнь положил на то, чтобы драконов бить. Сколько людей он спас — не сосчитать. Меня самого сколько раз выручал — не упомнить. По сравнению с первыми тремя отрядами, что специализируются на уничтожении, их исследовательский отряд многие считают захудалым. А для Робсона Даннинг всё равно герой. — Именно поэтому я хочу, чтобы он ушёл героем, пока не поздно. Каждый раз, когда кто-то погибал от дракона — будь то случайная жертва или свой же товарищ, — Даннинг винил себя. Ненависть к драконам росла, пожирала его изнутри, ломала. — Раньше с ним ещё можно было говорить по-человечески. А потом эта ненависть всё сожрала. Он перестал слушать чужие советы, стал одержим одним — убивать драконов любой ценой. Я давно уже думаю: кто-нибудь, остановите его наконец… Пусть кто угодно, только не я… Робсон боялся сам стать тем, кто перечеркнёт Даннинга. Поэтому и тянул службу, надеясь, что проблему решит кто-то другой. Но всему есть предел. — Я ухожу из отряда, — тихо сказал он. — Из-за чувства вины перед капитаном? — И поэтому тоже. Но главное… тот красный дракон… поговорить с ним оказалось… слишком тяжело. Далсморский красный дракон принял облик тануки и говорил так же естественно, как человек. Робсон знал, что высшие драконы способны понимать человеческую речь, но ни один из тех, с кем он сталкивался, не был настолько… дружелюбен. Обычно они смотрели на людей свысока или с ненавистью. Диалог? Никогда. — Понимаешь, если бы они оставались просто стихийным бедствием, с которым нельзя договориться, я бы и дальше спокойно их убивал. А тут… такой человечный голос, такая человечная манера говорить… Робсон закрыл лицо ладонью и криво усмехнулся. — И теперь я сам начинаю их ненавидеть по-настоящему. Если бы драконы оставались безъязыкими зверями — как низшие виды или обычные медведи с волками, — всё было бы проще. А когда появляется язык — появляется и надежда понять друг друга. А когда надежда рушится… остаётся только злоба. "Почему вы не хотите нас понять?!" — Поэтому я ухожу, пока не сломался окончательно, как Даннинг… Можешь презирать меня сколько угодно. — Нет, — человек в бинтах медленно покачал головой и тихо, почти себе под нос, добавил: — …Многое из сказанного тобой… больно слушать. И Робсону почему-то показалось, что под бинтами сейчас точно такая же горькая усмешка, как у него самого. ---------- Слова, которые он не мог сказать в тот день Сайлас Пейдж, Маг-Истребитель Драконов, заглянул в комнату постоялого двора, где под домашним арестом находилась Моника, и обнаружил, что его миниатюрная старшая коллега свернулась на кровати калачиком под одеялом, превратившись в мокрицу. — Эй, Молчаливая сестренка! — громко позвал он. Ответа не последовало. Вместо этого из-под одеяла донеслись шмыганье носом и приглушённые всхлипы. — У-у… у-у… В хребте Ворган я оставила Первый и Второй корпуса за ненадобностью, а теперь напала на Седьмую следственную группу… Меня точно ненавидят все рыцари-дракона… — простонала Моника дрожащим голосом. Куда подевалась та крутая старшая, что сбила самого Сайласа в магическом поединке и ни на шаг не отступила перед Даннингом и драконом? — Сестренка, эй, Молчаливая сестренка! Слышала? Говорят, завтра мы уже отсюда уезжаем, — снова окликнул её Сайлас. — А? Ой, Сайлас… — раздалось из-под одеяла, и оттуда показалась только голова Моники. Теперь она больше походила не на мокрицу, а на улитку. — У-у… Простите, пожалуйста… Я всё свалила на вас, даже мелочи… — виновато пробормотала она. — Да мне плевать, у меня сил ещё вагон, — отмахнулся Сайлас. После того как красный дракон вернулся в свои горы, дел всё равно хватало: уладить последствия, договориться со следственной группой… Всё это вместо сидящей под арестом Моники взвалил на себя Сайлас. К нему и Монике в группе относились настороженно и отстранённо. Робсон вёл себя как обычно, но некоторые бросали откровенно колючие взгляды. От этих взглядов Моника окончательно сникла. И то, что не смогла уговорить командира Даннинга, тоже её гложет… Честно говоря, он был рад, что оказался рядом. Робкая и тихая Моника в таких ситуациях легко становилась мальчиком для битья. Но стоило рядом появиться грозному вояке Сайласу — и многие тут же прятали когти. Может, Барьерный братец и правда специально нас в пару свёл, всё просчитав… Пока такие мысли крутились у него в голове, Сайласа украдкой разглядывал Монику. Лицо у неё было измождённое, осунувшееся. — Кстати, сестренка, ты вообще ела что-нибудь нормально? — спросил он прямо. Моника отвела взгляд. "Ага, точно не ела", — сразу понял Сайлас и скрестил руки на груди. — Сестренка, когда я нёс тебя на спине, ты была лёгкая, как пёрышко, я чуть не обалдел. Теперь понятно, почему подмастерье тебе тайком провиант припрятала. — У-у… Простите… — совсем тихо пискнула Моника. — Если ещё сильнее похудеешь, мне перед твоей подмастерье стыдно будет. Сейчас схожу, куплю что-нибудь. Есть пожелания? Моника помялась, вцепившись в край одеяла, потом вдруг подняла голову, словно её осенило. — А… тогда… хочу что-нибудь такое, что бывает только в восточных краях! — Местный специалитет, что ли? — уточнил Сайлас. Моника на миг задумалась, потом засмущалась и почти шёпотом сказала: — Видите ли… подмастерье очень любит блюда с восточной приправой… Я, конечно, не умею их готовить, но… хотела бы попробовать то, что понравится… чтобы было о чём поговорить… "А, понятно", — кивнул Сайлас про себя. Сама Моника к еде относилась равнодушно, но ради Айзека хотела узнать его вкусы поближе. Когда вернётся домой, сможет сказать: "Я тоже это пробовала!" — и разговор сразу оживится. Что же тогда взять? Сайлас задумчиво почесал подбородок. — Ну, если праздничное — то оленина на вертеле. А из домашнего… пироги — беспроигрышный вариант. У каждой семьи свой рецепт теста и украшения — прямо предмет гордости. — О! Мой подмастерье тоже потрясающе печёт пироги! — оживилась Моника. "Ну точно, прям идеальная невестка", — мысленно усмехнулся Сайлас. В восточных краях даже поговорка есть: "Женись на той, что хорошо пироги печёт". ＊ ＊ ＊ Сайлас вышел купить еды для сидящей под арестом Моники, сунул руку в карман за медяками — и замер. Нащупал что-то круглое, но точно не монету. Осторожно вытащил пальцами… блестящий жёлудь. Тётка всю дорогу талдычила "жучки-жучки", а в итоге подсунула вот это…. В последний момент красный дракон всё-таки закинул Монике в капюшон пару желудей. Сайлас тогда сказал ей, что люди насекомых не едят, — и дракон послушалась. А он сам? Он слушает драконов или только копьём тычет? Драконы опасны — факт. Некоторые смотрят на людей свысока и убивают ради забавы. Но ведь и среди людей таких хватает… Похоже, придётся выучить язык духов... Ненависть к драконам никуда не денется, но хотя бы выслушать их сторону, прежде чем пронзать копьём, он теперь обязан. Вечно я только языком треплю. Ничего толком не сделал Когда-то он сказал маленькому другу пустое "всё как-нибудь образуется" — и до сих пор себя за это корил. Хотел стать человеком, который в любой беде скажет: "Я всё улажу". А в этой миссии что он сделал? Ничего. С Даннингом и красным драконом говорила именно эта кроха-сэмпай. — Не волнуйтесь. Я всё улажу, — сказала она тогда. И это не были пустые слова. Она твёрдо стояла перед Даннингом, а когда переговоры зашли в тупик — подавила всех безмолвной магией. В отличие от него, Сайласа, который только яростью копьём размахивал. Эта маленькая ведьма понимала, что значит настоящая сила. — Тьфу ты, — выругался он вслух. Задумался — и прошёл мимо рынка. Справа по диагонали показался дом с красной крышей — родительский дом Сайласа. А рядом — тот самый, где когда-то жила семья его маленького друга. Теперь там чужие старики. Перед домом стоял человек в капюшоне, лицо плотно замотано бинтами, и смотрел он на дом необычайно внимательно. Это ещё кто? Стариков Сайлас знал — хорошие люди, детей у них нет. — Эй, парень, тебе что-то нужно от хозяев этого дома? — окликнул он незнакомца. Тот медленно повернулся. Из-под капюшона выглядывали мягкие светлые волосы. Сквозь прорези бинтов — глаза цвета весеннего неба с капелькой зелени. Где-то он уже видел эти глаза… — Привет. Давно не виделись, — мягко сказал мужчина. — А? — нахмурился Сайлас. — Лидер, — добавил тот всё тем же тёплым голосом. Это слово отозвалось в груди тёплой волной. В детстве Сайлас был заводилой, требовал, чтобы младшие звали его "лидером", пока один шестилетний умник не поставил его на место. — Братец Сайлас, лидер чего именно?— Да просто лидер! Уважай меня!— Уважение надо заслужить.— Тебе точно шесть лет? Тот же мальчишка тогда склонил голову набок — точно так же, как сейчас этот человек. — Не нравится больше это прозвище? Я ведь считаю, что ты давно вырос в человека, достойного уважения, — улыбнулся тот глазами. Сайлас открыл и закрыл рот несколько раз, прежде чем выдавил: — Айк? Айзек Уокер? Голубые глаза сузились в улыбке — лица под бинтами видно не было. — Давно не виделись, братец Сайлас… Или всё-таки "лидер" лучше? — Ты… живой?! Мне сказали, что повозка, в которой вы уезжали, попала под нападение земляных драконов… Айзек, соседский мальчишка, после смерти отца от драконов вместе с матерью и младшим братом пытался выбраться из города. Повозку разнесли земляные драконы, выживших почти не осталось. Точных списков тогда не было — слишком много пропавших без вести. Значит, мать и брат тоже могли… Но Айзек опустил взгляд. — Да. Выжил только я один. Сайлас потерял дар речи. Мальчишке тогда было всего шесть. Он сглотнул проклятия и кивнул на бинты: — Это… — Шрамы от той атаки. Не хочу, чтобы их видели. — Понятно. А сейчас чем занимаешься? В Лугароа о тебе ничего не слышно, значит, где-то в другом месте живёшь? Айзек промолчал. Губы под бинтами, кажется, улыбались. — Эй, Айк… У тебя неприятности? Поэтому и вернулся? — Я подумал, что здесь мне хотя бы разрешат с тобой встретиться. — …? Айзек чуть приподнял край бинта у рта и продолжил почти шёпотом: — У меня сейчас… сложное положение. Удастся ли мне встретиться с тобой, было своего рода азартной игрой. Но я всё-таки надеялся. Он смотрел на Сайласа так, будто запечатлевал его в памяти навсегда. — Просто захотел поговорить с человеком, который меня помнит… Спасибо. Я доволен. — Стой, ты куда?! Какой "доволен"?! У нас горы тем для разговора! — рявкнул Сайлас, бросаясь к нему. Айзек опустил капюшон ниже и отступил. Лёгкое, выверенное движение — явно тренированный человек. — Прости. Времени совсем мало. Мне пора. — Айк, стой! Сайлас выпрямился во весь рост и гаркнул в спину уходящему другу так, как подобает великому магу: — Я теперь один из Семи Мудрецов! Сайлас Пейдж, Маг-Истребитель Драконов! Слышал о Семи Мудрецах? Это вершина магов! — Да. Очень хорошо слышал. — Тогда… Сайлас стиснул зубы. Сейчас или никогда. — Если у тебя проблемы — положись на своего лидера! Я… я сделаю всё, что в моих силах, чтобы тебе помочь!!! Хотел сказать "я всё улажу". Но пока это было его максимумом. Положись на меня, Айк. И я, как Молчаливая сестренка, выложусь на полную. На этот раз точно Айзек остановился и обернулся. — Спасибо, лидер. Дошло? Должно было дойти. Он всегда был смышлёным. Сайлас неловко взъерошил волосы. — Я ещё зелёный, до Молчаливой сестренки мне далеко… Но в драке я почти никому не проигрываю… — Погоди-ка, — внезапно перебил его Айзек быстрым, странно низким голосом и подошёл ближе. — Молчаливая сестренка? — Ага. Молчаливая Ведьма. Моя сэмпай. — …Сестенка? Почему? Сайлас важно скрестил руки и кивнул: — Ну она же старше по стажу. И вообще крутая. Несмотря на внешность — смелости хоть отбавляй… Ты чего? — Ничего, — ответил Айзек, но Сайласу показалось, что под бинтами расплылась ослепительная улыбка. Сайлас, конечно, не знал, что за этой улыбкой Айзек тихо офигевает от запутанности человеческих отношений. Конечно, я безумно рад, что мою дорогую наставницу так уважает её младший коллега. ---------- Персонажи Моника Эверетт Молчаливая Ведьма, одна из Семи Мудрецов. В Академии Серендии провела суматошный первый год, после чего бросила учёбу и почти ничего не успела сделать для своих младших. Поэтому теперь с огромным энтузиазмом наставляет недавно обретённую ученицу. Понимает язык духов, но до сих пор не может разобраться, в чём разница между «шас» и «шаас». Айзек Уокер Принц, который всего лишь собирает информацию, чтобы противостоять судьбе утрат, но поскольку делает это тайком, Нерон решил, что «этот тип точно что-то злоумышляет». На самом деле он втихаря готовил для своего учителя запас чрезвычайной еды.Чайный налёт лучше всего оттирать цитрусовой коркой, но корки все ушли на ароматизацию морковного торта, поэтому пришлось оттирать солью — вот такая незначительная подноготная история у него есть. Сирил Эшли Наследник маркиза Хайон. В последнее время часто появляется в столице по делам Библиотечного общества, из-за чего на него тайком положили глаз как свахи, так и дамы, ищущие молодых любовников. Сам он об этом даже не подозревает. Искренне считает «Рин Стремительного Ветра» замечательной женщиной, которая выполняет опасные задания ради страны. ★ Семь Мудрецов (по возрастанию стажа) Сайлас ПейджНовый Мудрец, Маг-Истребитель Драконов. Свеженькому двадцатипятилетнему выглядит на все тридцать. Втайне мечтает о женщине постарше, которая умеет печь пироги, заботлива, в фартуке выглядит потрясающе, домовита и с большой грудью.Тихонько надеется, что подмастерье Молчаливой Ведьмы именно такая. Луис МиллерОдин из Семи Мудрецов, Маг Барьеров. Барьерный Маг (которыми можно бить, пинать и давить — новинка!).Оттачивал барьеры, чтобы защищаться от фиолетового дыма своего учителя, в итоге барьеры стали получаться просто великолепно. Рауль РозенбергОдин из Семи Мудрецов, Ведьма Шипов. Гадание на моркови, определение маны — его интуиция почти всегда права. Жаль только, что сам он этой интуицией пользоваться толком не умеет, так что особой пользы от неё нет. Рей ОлбрайтОдин из Семи Мудрецов, Шаман Бездны.На данный момент находится в прострации. Брэдфорд ФайрстонОдин из Семи Мудрецов, Артиллерийский Маг. Ученик Уго — весельчак и ходячая катастрофа, поэтому рядом с ним каждый день как праздник.Сам Уго Галлетти (средний маг, 22 года) об этом даже не подозревает. Мэри ХарвиОдин из Семи Мудрецов, Звёздная Ведьма.Уже всё подготовила и обо всём договорилась.— Остальное оставляю тебе, ××××××-тян, хорошо? ★ Бывшие Мудрецы (по возрастанию возраста) Мелисса РозенбергБывший Мудрец, четвёртая Ведьма Шипов. Подумала, что нашла жирного голубя, а в итоге сама попалась и теперь в ярости топает ножкой.— Этот мужик точно злодей! У меня чутьё такое! — заявила она. Карла МаксвеллБывший Мудрец, Ведьма Звёздного Копья. Гений, способный одновременно поддерживать семь заклинаний. В настоящее время пропала без вести. Бардланд ВердеБывший Мудрец, Маг Аквамантии. Отец жены Луиса, дедушка Леоноры-тян. Обожает внучку. Очень-очень обожает. Аделина ОлбрайтБывший Мудрец, второй Проклинатель Бездны. Бабушка Рэя, настоящая баба-яга. В молодости, говорят, была роковой красавицей. Грэм СандерсБывший Мудрец, Громовой Маг.Рекордсмен по одиночным убийствам драконов, в годы войны заставлял дрожать целые армии империи — сильнейший человек королевства Ридилл. По стране стоит несколько его статуй. Ушёл из Семи Мудрецов по состоянию здоровья (застудил поясницу). ★ Прочие Ринцбельфид (Рин)Контрактный дух Луиса. О кодовом имени, которое она представила Сирилу — «Рин Стремительного Ветра», — говорит так:— Для духа ветра «Стремительный Ветер» звучит слишком банально. Хотелось бы чего-нибудь поизящнее.Принимаются предложения по новому стильному кодовому имени. Гидеон РезерфордПрофессор Минервы, известен как Маг Фиолетовго Дыма.Учитель Луиса и Карлы, большой благодетель Моники. Воинственный дед с лохматыми бровями и трубкой — его визитная карточка.В студенческие годы Луис всё время повторял:— До выпуска я точно выдеру ему эти брови!Не выдернул. Уго ГаллеттиУченик Брэдфорда. 22-летний весельчак из морской страны Альпатра.Звёздная Ведьма как-то сказала ему:— Ох, под какой же звёздой ты родился~В этой истории ему везёт примерно так же, как и Айзеку (судьба утрат). Но он не главный герой, так что о его многочисленных бедах вы, скорее всего, никогда не узнаете. Запоминать необязательно. Кёртис ЭшлиДвоюродный брат Сирила. Красавчик-неудачник, о котором везде говорят: «А вот если бы Клаудия была парнем — беспечным, весёлым и легкомысленным — получилась бы именно такая».Ненавидит неприятности, но обожает нянчиться с младшими — с родным братом, с Сирилом и т.д. Фрида БланкеНевеста Рея. Внучка того самого «Боевого Волка Вальмберка», святого меча.Говорят, оставила Рауля внизу, а сама вихрем взлетела по лестнице — быстрее серны. Красный дракон ДалсмораОна же Тётя-Тануки. Самый старший из всех показанных драконов.В облике тануки прячет в пушистом брюхе всё что угодно. Специальность — отбор желудей без единой червоточинки. ДаннингКомандир 7-го следственного отряда Рыцарей Драконов. Сторонник «уничтожать сразу».Восемь лет назад сильно поругался с магобиологом Теодором Максвеллом. РобсонЧлен 7-го следственного отряда Рыцарей Дракона. Осторожен, но «длинному всё-таки наматывается».— Драконы должны оставаться безмолвными катастрофами. Герои должны уходить со сцены, пока они ещё герои, — думает он.Сам понимает, что это эгоизм. Но слишком многих товарищей проводил в последний путь, чтобы сейчас пытаться вести с драконами диалог.Оправдание хитрого старика. Феодор МаксвеллОбычный магобиолог. Старший брат бывшей Ведьмы Звёздного Копья Карлы Максвелл.Главный подозреваемый в краже древнего артефакта «Прожорливая Зои» восемь лет назад. 【Хронология】 6 лет назад— Трагедия в Лугароа. Буйство земляных драконов. Айзеку — 6 лет, Сайласу — 9 лет.12 лет назад— В Минерве обнаружен детёныш дракона [Гайден, том 10, глава 1: «Двенадцать лет назад в Минерве»].10 лет назад— Луис и Лайонел знакомятся с Эйнхардом в Империи [Гайден, том 7, глава 16: «Парень, который добил дракона ударом ноги»].— На празднике в Рейнфилде тогдашняя Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл проводит магическое посвящение [Гайден, том 9, глава 16: «Весенняя буря»].— Лин заключает контракт хозяин-слуга с Луисом, молодым асом Магического корпуса [Гайден, том 9, доп. глава: «Наглая горничная»].8 лет назад— В Далсморе появляется красный дракон → вмешивается магобиолог (ссора с Даннингом).— Кража древнего артефакта «Прожорливая Зои» → сестра подозреваемого Теодора Максвелла, Ведьма Звёздного Копья, покидает Семь Мудрецов.— Инцидент с призрачным драконом Пистрауны → затонул круизный лайнер «Эванджелина». Прим. пер.: нет я не потерял главы я просто решил что будет лучше немного их переставить. ---------- 【Бонус】 Великое расточительство злодейки Моники Эверетт Моника, живущая в Сазандоле, иногда выезжает в командировки в королевскую столицу или Минерву, но в остальное время почти безвылазно сидит дома и занимается магическими исследованиями. По сравнению с теми временами, когда она ютилась в горной хижине, теперь у неё хотя бы есть чёткое различие между днём и ночью — так, во всяком случае, считает сама Моника. Однако привычка забывать о времени, едва увлёкшись исследованием, никуда не делась. Тем более что для неё работа и хобби — практически одно и то же. Из-за этого чувство даты у неё порой полностью атрофировалось, поэтому по предложению ученика она ввела специальные дни отдыха. День отдыха в этом доме означал "день, когда работать не обязательно". Конечно, если очень хочется — работать можно. Но тогда только либо до обеда, либо после. Плюс обязательные приёмы пищи по расписанию, один перерыв на чай и — ни в коем случае! — никаких ночных бдений: свет выключается до полуночи. Таковы правила. Когда Айзека нет дома, Моника иногда по забывчивости нарушает режим, но стоит это повториться пару раз, как через Неро или Лану информация доходит до ученика, и тот с улыбкой отбирает у неё все колбы и книги. Поэтому Моника теперь старается правила соблюдать. ＊ ＊ ＊ — Фуууу, скуууучноооо! Обрати на меня внимание! Хвали меня, восхваляй, поклоняйся! Я — величайший! — раздался крик чёрного кота, катающегося у ног Моники с громким мурлыканьем. Утро одного из дней отдыха. Только закончив завтрак и допивая кофе, Моника услышала этот вопль. Сегодня с утра лил сильный дождь, и Неро, похоже, совсем не знал, куда себя деть. — Может, сыграем в шахматы? — предложил Айзек, снимая фартук после уборки со стола. Неро тут же перестал валяться, поднялся и нагло ухмыльнулся: — Ого, кидаешь вызов самому мне? Неплохая смелость, Искорка! — Уверенности хоть отбавляй, — усмехнулся Айзек. — А то! Я уже постиг высшую суть шахмат. Главное — крепко строить основание, чтобы ничего не рухнуло! — Основание? — Айзек недоуменно склонил голову. К слову, "шахматы" в понимании Неро — это когда игроки по очереди ставят фигуры друг на друга, а проигрывает тот, у кого башня рухнет. Моника уже собиралась объяснить правила, но тут её осенило: как раз для таких случаев она и прикупила одну вещицу. — О! Тогда давайте вот это сыграем! Я хорошую штуку купила! — радостно воскликнула она и побежала в свою комнату. Вернулась она с плоским деревянным ящиком, который всё это время пылился на полке. Ящик открывался посередине на петлях, как сундучок. Открыла — внутри оказалась доска с клетками и надписями. Неро с любопытством заглянул и прочитал вслух: — "Купил дом. В честь новоселья все дарят тебе по пять золотых"... Это ещё что за фигня? — Помнишь, я как-то ночевала в особняке маркиза Хайоуна? Там мы играли в одну классную настолку, очень весело было! Вот я и купила похожую, чтобы с вами вместе поиграть. Игра, в которую они играли у маркиза, была простой гонкой к финишу, а эта оказалась посложнее. Моника достала фишки и деревянные монетки — золотые и серебряные, — раздала всем по пять золотых и по десять серебряных. — Бросаем кубик, идём на выпавшее число клеток. На какой остановишься — то и случается: деньги либо прибавляются, либо убавляются. Когда все дойдут до финиша, побеждает самый богатый! Дорожек на доске было несколько, с развилками. Одна, особенно рисковая, называлась "Путь авантюриста". Неро радостно постучал по ней лапой: — Вот это я понимаю — приключение! Мечта! Я точно иду сюда, и точка! Потом поднял морду к Айзеку и оскалился: — Эй, Искорка, если совсем разоришься — одолжу тебе деньжат, не вопрос. — Звучит забавно, — тот лишь усмехнулся в ответ и поставил свою фишку на старт. Неро ловко подцепил фишку лапой и тоже водрузил на место. Оба явно вошли во вкус. Моника, сияя от счастья, поставила свою. ＊ ＊ ＊ Моника без всякого выражения прочитала клетку, на которую только что встала: — "Запустил новый бизнес. Собери с каждого игрока по десять золотых". Неро, чей долг уже перевалил за пятьдесят золотых, уставился на неё круглыми глазами: — Моника… ты опять нас обчищаешь… — Подожди-подожди, это не я! Это просто так выпало, честно! — затрясла головой Моника. Айзек молча подвинул ей десять монет: — Ради моего дорогого мастера не жалко и вложиться. — Жалкоооооооооо! — взвыл Неро. Всего полчаса спустя перед Моникой уже громоздилась целая гора золота. Она была в ударе — в жутком, пугающем ударе. Куда ни встанет — везде "забирай у других игроков". Прямо злобный е ростовщик какой-то. — Ууу… я совсем не хотела вас обманывать… ни капельки… — А меня обманывать можно сколько угодно, мастер, — лучезарно улыбнулся Айзек. Моника в ужасе закрыла лицо руками: — Нет, правда, поверьте! Я не хотела никого грабить… ууу… — Это кто тут грабит, а потом ещё и виноватым прикидывается?! — возмутился Неро, сверля доску взглядом. До финиша всем оставалось примерно поровну, а вот по деньгам разрыв был огромный. Моника — больше двухсот золотых, безоговорочный лидер. Неро — долг за пятьдесят, безоговорочный аутсайдер. Айзек — восемнадцать золотых и тридцать серебряных. Спокойная, размеренная жизнь. Айзек бросил кубик и пошёл дальше: — "Бизнес пошёл в гору. Получи пять золотых". Ну что ж, стабильно. Неро бросил на него испепеляющий взгляд: — Искорка, твоя жизнь скучнее варёной травы. — Обычная жизнь — это прекрасно, — серьёзно ответил тот, кто в своей жизни повидал вовсе не обычное. Неро гордо водрузил кубик себе на подушечку лапы: — Кто теряет вкус к приключениям — деградирует! Смотрите и учитесь! Хэй! Выпала пятёрка. Пять клеток по "Пути авантюриста" — и… — "Преследуем стаей виверн, едва выжил. Плати двадцать золотых за лечение"… Да ну вас нафиг! Я же сильнейший! Виверны?! Серьёзно, виверны?! — могучий черный дракон в кошачьем теле принялся колотить лапами по столу и рыдать. Айзек с каменным лицом пробормотал: — Жизнь — огонь, ничего не скажешь. Моника сжала кубик в кулаке и уставилась на доску. Ей уже до смерти хотелось просто спокойно дойти до финиша, не разоряя никого больше. Пожалуйста, обычная клетка, обычная, обычная… Тройка. Моника с смертельно бледным лицом прочитала: — "Обольсти сидящего слева человека и получи десять золотых. Устрой великий кутёж". Она медленно повернулась к сидящему слева Айзеку. Тот смотрел на неё с нежнейшей улыбкой, прищурив синие глаза в предвкушении: — Ну-с, мастер, как именно вы собираетесь меня обольщать? — Простите-простите-проститееееее! Уууу… я… я злодейка… — всхлипнула Моника. Айзек подвинул ей десять монет, утешающе погладил по голове рыдающую Монику и сам бросил кубик. Шестёрка. Та же самая клетка. Он повернулся к Неро и выставил ладонь: — Прости, Неро-сэмпай. Придётся соблазнить тебя мясным ужином. — Искоооооорка, ах ты мелкий! Собрав золото с утопающего в долгах Неро, Айзек весело подмигнул Монике: — Моника, пойдём вместе предаваться великому расточительству? Так злодейка Моника Эверетт в итоге отправилась на великий кутёж со своим учеником, а весь остаток дня только и бормотала пустыми глазами: — Простите, что я такая злодейка… ---------- 【Бонус】 Воспоминания бывшего хулигана Барьерный Маг Луис Миллер на самом деле был заядлым книгочеем. В его родной деревне не водилось ничего хоть сколько-нибудь похожего на библиотеку, а книги считались недоступной роскошью. — Если хочешь выжить на этой земле, вгрызайся мертвой хваткой во всё, что можно запомнить — будь то навык или знание. Выбирать, чему учиться, — привилегия тех, у кого есть лишнее время. Так учил его приёмный отец. Иначе говоря, роскошь ему в детстве не светила. Поэтому, поступив в Минерву, Луис был ошарашен тем, что существуют библиотеки, где книги можно брать бесплатно, и в свободное время читал их с жадностью изголодавшегося. Даже теперь, став одним из Семи Мудрецов, он считал своим долгом не отставать от новейших магических знаний. Поэтому в сумке у него всегда лежала пара книг "на всякий случай", а дома, когда жена и дочь не обращали на него внимания, он обычно забирался на диван с книгой. Тайком надеясь, что дочка всё-таки подойдёт к нему, а не к своим куклам, но не решаясь подойти самому — вдруг расплачется. ＊＊＊ Луис родился в забытой богом холодной деревушке на севере королевства Ридилл. Мать была деревенской проституткой и умерла, когда он ещё не начал помнить. Отца он никогда не видел. Единственный местный бордель сильно отличался от блестящих столичных заведений: это была обшарпанная халупа, одновременно трактир, постоялый двор и публичный дом — единственное развлечение в этой глуши. Там Луиса по очереди нянчили подруги матери-проститутки. Хозяин был известным скрягой и грубияном и при каждом удобном случае шипел: — Если не будешь приносить пользу, надену на тебя платье и выставлю к девкам! Именно поэтому Луис до сих пор покрывается мурашками и едва сдерживает убийственный импульс, когда кто-то называет его "женственным". К счастью, хозяин был прагматиком: пока мальчишка был полезен — хвалил и даже платил мелочь. А Луис особенно ценился за то, что умел быстро и жёстко усмирять пьяных буянов. "Учись всему, как будто от этого зависит жизнь" — эту фразу тоже придумал именно хозяин. Читать, писать и считать он тоже научился от него. ＊＊＊ Однажды, когда Луису было двенадцать, он повздорил с постояльцем. Это был мужчина лет пятидесяти с коротко остриженными седеющими волосами и лохматыми бровями. Три дня он снимал комнату, пережидая метель. Деревенский бордель он по наивности принял за обычную дешёвую гостиницу. — Деньги я заплачу, девок не надо. Лучше табачком поделись, — заявил он с порога. Странный тип. А страннее всего была его одежда — настоящая мантия мага. Маги в этих краях появлялись раз в сто лет. Именно из-за книги, принадлежавшей этому магу, между ними и вспыхнула ссора. — Верни книгу, мелкий подонок! — рявкнул маг. Два дня назад Луис подобрал на улице толстый том. Сразу понял, что это учебник магии, сразу понял, чей он, и всё равно унёс к себе, вместо того чтобы вернуть. — Да пошёл ты, старикан! Здесь закон такой: нашёл — твоё! — огрызнулся Луис. — Это что, по-твоему, закон, щенок паршивый?! — Хочешь поспорить — вини свою тупость! — Да я тебя сейчас просто придушу, идиот! — зарычал маг. Маг, несмотря на профессию, дрался как заправский уличный боец. Луис кидался с кулаками — тот уворачивался в последний момент и отвешивал звонкие оплеухи. Одной из них он выбил книгу из-под куртки Луиса. — Отдай! Я только до середины дочитал! — заорал Луис. Маг нахмурил лохматые брови и прищурился. — До середины? Это учебник магии, малец. Не прикидывайся умнее, чем есть. Он явно считал деревенского пацана неграмотным дураком. А Луис умел читать и писать только потому, что хозяин когда-то выставил условие: "Не выучишь — выгоню на мороз". Усмехнувшись про себя, Луис произнёс только что заученное заклинание. Глаза мага полезли на лоб. Луис ткнул пальцем ему в нос и закончил последнюю строку. Порыв ветра взъерошил короткие волосы старика. Огня бы он не осилил — не его стихия, а вот ветер получился на славу. — Ну как, дедан? — Луис гордо фыркнул. — Кто тебя этому научил? — глухо выдавил маг. — В твоей книжке всё написано, не слепой же. В учебнике было полно пометок — видимо, хозяин сам учил по нему студентов. Благодаря им Луис разобрался быстро. — То есть ты просто прочитал… и запомнил? — А что? — Это программа первого полугодия в Минерве... Минерва. Луис слышал это название — лучшая магическая академия королевства. Мир богатых и знатных. До него, подтирающего полы в борделе, как до луны. Полгода на такие мелочи? Серьёзно? В его мире либо учишься, либо дохнешь с голоду. Луис не сдержал презрительной ухмылки. — Значит, ваша хвалёная Минерва — дыра дырой. Её студенты тупее деревенского сопляка, — выплюнул он с издёвкой. Он смотрел на мага с максимально наглой ухмылкой — лишь бы тот сорвался, дал повод врезать. Но маг не сорвался. Напротив — задумался, потом неожиданно протянул Луису отобранный учебник. — Слушай сюда, щерёнок. Я пробуду здесь ещё неделю. За это время выучи четыре начальных заклинания из этой книги — получишь от меня кое-что получше. "Зачем мне это вообще надо?" и "А вот возьму и заткну этого старика" боролись в голове Луиса недолго. Он всегда был упрям до безумия. — Если твоё "получше" окажется дерьмом — закопаю тебя в сугробе вместе с ним, дед, — бросил Луис. ＊＊＊ Ровно через неделю Луис продемонстрировал все начальные заклинания из учебника — без единой ошибки. Маг молча протянул ему письмо. — Держи. Обещанное "получше". Рекомендация на стипендию Минервы. От профессора Гидеона Резерфорда, "Мага Фиолетового Дыма". Луис прочитал и выдал: — Ага, значит, решил продать меня работорговцам? В ответ прилетел увесистый тумак. ＊＊＊ Луис задремал на диване с книгой на коленях и теперь, приходя в себя от тёплого домашнего уюта, счастливо выдохнул. Тепло — это уже роскошь. В детстве зимой он заливал в пустой желудок дешёвое пойло, лишь бы не околеть. Когда еды не хватало, мазал тухлятину лесной брусникой и мечтал о банке сладкого варенья. — …М? — он почувствовал рядом тёплую тяжесть. На диване, свернувшись калачиком, спала его дочь Леонора. В ручонках — ленточки и расчёска. Кончик его длинной косы, свисающий с дивана, был украшен кривовато-любовно завязанными бантиками. Леонора ещё не умела завязывать банты нормально, поэтому просто обматывала косу лентами и запихивала их куда придётся. Для Луиса, которого дочка обычно игнорировала, это было больше, чем достаточно. — …!!! — он едва сдерживал счастливый писк, чтобы не разбудить ребёнка, и просто беспомощно размахивал руками. В комнату вошла жена Розали с одеялом в руках. — Розали! Розали! Смотри! Это всё Леонора! — взволнованно зашептал Луис. — В последнее время она обожает ленточки, — тихо ответила Розали, укрывая дочку. Луис сжал кулаки и торжественно заявил: — Я решил: буду отращивать волосы до конца жизни! — Понятно... — чуть слышно ответила жена. Луис в тот момент ещё не знал, что Розали он гораздо больше нравился с короткой стрижкой. Одно из возможных объяснений состоит в том, что Леоноре не понравились именно эти ленты, поэтому она сплавила их отцу вместо того, чтобы использовать их самой. ---------- 【Бонус】 Мальчишник ~Добро пожаловать, Сайлас-кун!~ Новичку среди Семи Мудрецов, Сайласу Пейджу, поручили расследование красного дракона в Далсморе. А в тот же вечер его ещё и пригласили в кабинет Артиллерийского Мага Брэдфорда Файрстоуна. — Официальную вечеринку устроит Звёздочёт, так что сегодня просто посидим по-мужски, без церемоний, — заявил Брэдфорд, широко ухмыляясь. — Выпьем по-нормальному! Сайлас вовсе не собирался слишком сближаться с остальными Мудрецами, но наставник, Громовой Маг Грэм Сандерс, велел уважать старших. — Ну… немного выпить можно, — неуклюже кивнул Сайлас. Тем более он и правда любил выпить. В последнее время из-за экзаменов на звание Мудреца у него не было возможности нормально посидеть за бутылкой. Завтра он уже отправляется в Далсмор, так что случай расслабиться выдался кстати. К тому же халявная выпивка — это всегда приятно. На охоте за драконами Сайлас зарабатывал неплохо, но почти всё уходило на разработку антидраконьих магических инструментов — денег вечно не хватало. Может, теперь, став Мудрецом, он наконец перестанет считать каждую монету? Тот принц ещё и предложил профинансировать разработку… Деньги, конечно, не помешают, но всё так гладко складывается — неужели без подвоха? Размышляя об этом, Сайлас шагнул в кабинет Брэдфорда. Комната, как и положено Мудрецу, была просторной. Мебель — низкий столик, диваны — вполне достойная замковой роскоши, но в углу громоздились бочки и бутылки с алкоголем, рядом валялись потрёпанная дорожная сумка и плащ. Сразу видно: кабинет используется в основном как склад. На диване уже сидел мужчина с каштановыми волосами, заплетёнными в косу, и неспешно потягивал вино. Барьерный Маг Луис Миллер. Луис, похоже, заявился без спроса и начал пить раньше всех, но Брэдфорд даже не подумал его отчитать — видимо, так тут заведено. Достав из шкафа вяленое мясо, сыр и банку солёных огурцов, Брэдфорд бросил Луису: — Ну, Барьерный, где молодняк? — Скоро будут… А, вот и они, — Луис подбородком показал на дверь. Лёгкий стук — и дверь распахнулась. — Господин Брэдфорд, спасибо за приглашение! Я и Рея притащил! — весело гаркнул Ведьма Шипов Рауль Розенберг. В правой руке он держал большой тканевый мешок, а левой тащил за шиворот Шамана Бездны Рея Олбрайта. — Худший вечер в моей жизни… Зачем меня вообще притащили на пьянку стариков… — простонал Рей. Рауль, не выказывая ни малейшего напряжения, затащил Рея в комнату и плюхнул мешок на столик. — Это от госпожи Мэри, просила всем передать: "Пейте на здоровье~" — Как и ожидалось от Звёздочёта, всегда всё продумает. Ого, вино-то отменное! — обрадовался Брэдфорд. В мешке оказались две бутылки вина, крекеры, сыр и сухофрукты. Луис с довольным видом тут же схватил сушёный инжир и отправил в рот — сладкоежка ещё тот. Брэдфорд щедро, с размахом, плеснул вино по бокалам и раздал всем. — Ну, за нового товарища! За Мага-Истребителя Драконов Сайласа Пейджа — ура! Громко "Ура!" крикнул только Рауль. Луис уже пил сам по себе, Рей бурчал что-то неразборчивое, но Брэдфорда это нисколько не волновало — он бодро опрокинул свой бокал. Сайлас, слегка ошарашенный всей этой компанией, тоже осушил первый бокал. Брэдфорд тут же расплылся в довольной улыбке. — Ого, пьёшь как мужик, Драконоборец! — Ага, я ж с востока, там иначе не умеют, — скромно ответил Сайлас. В королевстве Ридилл считалось, что северяне и восточники пьют всех под стол. Сайлас не был исключением. Луис, намазывая джем на крекер, довольно хмыкнул: — Отлично. Теперь, может, этот старик перестанет каждый раз тащить меня в соревнование по выпивке. — Эй, Барьерный, — рыкнул Брэдфорд, — я ещё не сдался, так что не надейся! Пока не уложу тебя под стол — не успокоюсь! — То есть пожизненно? Пощадите уже, — вздохнул Луис. — Сказал — значит сделал! Наливай! И ты тоже, Драконоборец, присоединяйся! Соревнования Сайлас любил, но завтра с утра карета до Далсмора — похмелье не входило в планы. — Извините, но мне завтра рано вставать… — А, точно, забыл. Ну ладно, пейте сколько влезет, жрите сколько хотите! Брэдфорд махнул рукой и принялся ножом нарезать вяленое мясо на тарелку. Луис схватил кусок, подогрел коротким заклинанием огня и отправил в рот. Рауль хрустел репой, которую достал откуда-то из-под мантии, а Рей почти не притрагивался ни к еде, ни к выпивке. Каждый развлекался по-своему, поэтому Сайлас тоже расслабился и взял себе кусок мяса. Рауль, выкладывая на тарелку сушёные овощи, заметил: — Брэдфорд сегодня прям светится от счастья. Кажется, больше всех радуется приходу Сайласа именно он. — А то! Вы, молодняк, вечно отказываетесь со мной пить! — прогундосил Брэдфорд, грозно сверкая глазами на Рауля и Рея. Брэдфорд — здоровенный бородатый детина, ещё более грозный, чем сам Сайлас, но ни Рауль, ни Рей даже бровью не повели. — Я же больше овощи да фрукты люблю, чем алкоголь, — беззаботно ответил Рауль. — И огород требует раннего подъёма, всю ночь гулять не выходит. — …Не причисляйте меня к этим пропитым старикам… Ненавижу эту атмосферу "мужики собрались — можно нести любой бред"… — простонал Рей. Рей почти не пил, но жаловался громче всех. Рауль виновато опустил брови и повернулся к Сайласу: — Прости, Сайлас. То, что Рей вообще пришёл — уже чудо. Не сердись на него, ладно? — …Какое ещё чудо… Это ты меня сюда силой притащил, идиотская твоя силушка… — Значит, я творю чудеса? — Рауль просиял. — Ой, Рей, ты меня прям засмущал! — …Чёрт, как донести сарказм до этого болвана… Может, начать каждую фразу с "сейчас будет сарказм"? Хотя тогда я буду выглядеть ещё большим идиотом… Рей в отчаянии уронил голову на руки. Брэдфорд подвинул ему тарелку с сыром и важно продолжил: — Короче, я рад, когда собираемся по-мужски и можно нормально поговорить… Так что, Драконоборец, важный вопрос. Он уставился на Сайласа с серьёзнейшим видом. — Ты за грудь или за задницу? — Грудь. И побольше, — без запинки ответил Сайлас. Брэдфорд расплылся до ушей и обвёл всех торжествующим взглядом: — Слышали, ребята? Вот ЭТО мужской разговор! Луис, который в этот момент прямо ложкой ел джем из банки, скривился: — Перестаньте намекать, что я какой-то неправильный. У меня уже есть жена, и мне больше никого не надо. От этих слов Рей, только что сидевший понуро, резко вскинул голову. Розовые глаза загорелись. — Жена… Гениально! Именно! Жена… Ох, как красиво звучит… Хотя "жёнушка" ещё милее… Жёнушка… жёнушка… хе-хе-хе… Рей, почти не пивший, покраснел и начал раскачиваться, будто уже напился. Сайлас про себя подумал: "С этим парнем точно всё в порядке?" — но раз никто не паникует, значит, нормально. Брэдфорд уже прикончил первую бутылку и наклонился к Раулю: — Ну а ты, Шипастый? Грудь или задница? Рауль молчал — щёки набиты овощами. Пока тот жевал, Брэдфорд принял менторский тон: — В молодости я был за грудь, но потом до меня дошло: у хорошей женщины задница всегда большая. Сайлас, как представитель партии груди, не выдержал: — Нет уж, большая грудь — это сила. Особенно когда даже под фартуком видно. — Драконоборец, широта души прямо пропорциональна размеру зада! — парировал Брэдфорд. — Тогда та, у которой и грудь, и задница большие — абсолютный чемпион. — Именно! Партии груди и зада заключили мир, и тут Рауль, наконец проглотив, тихо пробормотал: — А я думаю, главное — характер… В этих словах чувствовался горький опыт человека, у которого есть сестра с "характером". Сайлас ещё раз внимательно посмотрел на Рауля. Ведьма Шипов была мужчиной поразительной красоты. Если бы не фермерская одежда под рясой и вечные разговоры про огород и туалеты — девчонки бы вешались пачками. — Братец Шипов, с такой-то внешкой ты точно должен быть в девушках как в масле, — пробормотал Сайлас. Рауль грустно помотал головой: — Да ну совсем нет… Хочу просто нормальную подругу… Или хотя бы друзей… Луис и Рей одновременно закатили глаза. — Вот с такими и остаются "просто друзьями" до конца жизни, — сухо заметил Луис. — …Чтоб все красавчики подхватили грибок и корчились в муках… — прошипел Рей. Сайлас был с ними в душе согласен, поэтому лишь допил вино и добавил: — Братец Шипов, когда парень с такой рожей жалуется, что не может найти девушку, ему просто никто не верит. — Эээ… А ты, Сайлас, какая тебе нравится? Ну, кроме размера груди и зада, — надулся Рауль. Сайлас фыркнул: — Чтобы хозяйственная была, хорошо готовила, заботливая и в фартуке выглядела охрененно. — Драконоборец, ты фанат фартуков, да? — подхватил Брэдфорд. — А есть мужики, которым фартук НЕ нравится? — Отлично! Следующая тема: "Во что одеть любимую женщину?" Кто предложит круче фартука — тот молодец! Рей, уже совсем размягчившийся, прижал щёки ладонями: — Фартук… правда очень мило… Такое ощущение, будто увидел что-то запредельно прекрасное… Хотя и костюм для верховой езды тоже был ничего… — Если любишь — в чём угодно будет красиво, — спокойно вставил Луис, доливая джем прямо в бокал с вином. Сайлас уже давно заметил: этот мужик явно переборщил с джемом. — Итог: фартук — непобедим, — подвёл черту Сайлас. — Фартук правда самый сильный? — переспросил Брэдфорд и важно кивнул: — Да, пока что чемпион. Есть возражения? Молчаливая… Все разом заткнулись и уставились на дверь. Там, у входа, стояла в робе Молчаливая Ведьма Моника Эверетт. Моника ойкнула, вздрогнула и, перебирая пальцами, быстро подбежала к Сайласу. — П-простите… Место завтрашнего сбора поменяли… А в общежитии магического корпуса входов много, легко запутаться, вот я нарисовала карту… — Э… спасибо огромное… — выдавил Сайлас, неловко принимая листок. Моника поклонилась: — До завтра, будем работать вместе… С-спокойной ночи… И пулей вылетела из комнаты. В кабинете, где только что кипели страсти про грудь и задницы, повисла гробовая тишина. Брэдфорд схватился за лоб и задрал голову к потолку: — Чёрт… Звёздочёт меня убьёт… — Ваааа! Вдруг она теперь нас ненавидит и разрывает дружбу?! Рей, что делать?! — завыл Рауль. — Худший день… Она решит, что я такой же, как эти старые алкаши… Лучше умереть… — простонал Рей. — Ребят, я завтра с сестрёнкой в одной карете ехать должен… — в ужасе выдохнул Сайлас. Пока все дружно впадали в панику, Луис преспокойно облизывал ложку с джемом и лениво бросил: — Да бросьте. У этой девчонки вообще нет понятия неловкости. Сейчас наверняка размышляет, насколько высокая защита у фартука. ＊ ＊ ＊ Луис угадал наполовину. Идя в отведённую ей гостевую комнату, Моника вспоминала слова приёмной матери: — Фартук — это боевая форма на кухне. Впрочем, лабораторный халат тоже подойдёт. Благодаря рукавам он даже безопаснее. Хильда Эверетт частенько стояла у плиты именно в халате — видимо, просто не могла найти фартук в вечном бардаке. Рукава — значит безопаснее… То есть самый сильный доспех — это лабораторный халат… Хотя белое слишком маркое, а чёрная роба удобнее всего… С такими мыслями она добралась до комнаты, сняла робу Мудреца, потянулась за ночной рубашкой и случайно взглянула в зеркало. В зеркале отражалась худенькая миниатюрная девчонка. В голове всплыли старые слова подруг: "Детское тело", "Нечего даже собрать". Кажется, я всё-таки немного поправилась со времён горной хижины… Вспомнился подслушанный перед стуком разговор про грудь и задницы. Моника опустила взгляд на свою абсолютно плоскую фигуру. — … В ней уже проснулось достаточно эмоций, чтобы расстраиваться из-за такого. Со вздохом полного бессилия Моника переоделась в ночнушку и забралась в постель. ---------- 【Бонус】 Мужчина по имени Кёртис Эшли Кёртис Эшли, племянник маркиза Хайоуна, в детстве слыл настоящим вундеркиндом. Голова работала молниеносно, память была феноменальной — он помнил содержание любой прочитанной книги и каждое слово из любого разговора. Общительный, остроумный, он умел подать себя так, что все вокруг наперебой пророчили ему блестящее будущее. Но всё круто изменилось на следующий день после его пятнадцатого дня рождения. Кёртиса привели в запретный архив Великой библиотеки Аскарда. Чтобы унаследовать титул маркиза Хайоуна, нужно было выдержать атмосферу той комнаты. Мать велела проверить, сможет ли он. Говорили, что его трусливый отец, едва переступив порог, продержался три секунды и рухнул без сознания. Кёртис открыл дверь… и рухнул через одну секунду. Аура, исходящая от чудовищ, был пропитана ненавистью, презрением, отвращением, жаждой убийства, злобой, враждебностью — всеми мыслимыми оттенками негативных эмоций, приправленными любопытством. Если искать сравнение — это была мутная, грязная чернота, полученная от беспорядочного наложения всех цветов сразу. А ещё Кёртис, похоже, оказался для чудовищ невероятно аппетитным экземпляром. В их липкой злобе сквозило что-то вроде: «Ого, какой вкусный человечек пожаловал», — и по коже будто проводили влажным языком. Чувствительный и тонко организованный Кёртис не выдержал — нервы в голове просто перегорели. — Нет-нет-нет-нет, ни за что! — закричал он, приходя в себя. — Десять секунд в таком месте — и я сойду с ума! Мама, папа, простите великодушно, но маркизом Хайоуном мне, похоже, не бывать! И ты ведь не в обиде, папа? Какая, в сущности, разница — одна секунда или три? С того дня Кёртис перестал быть вундеркиндом. Стать маркизом Хайоуном? Да ни за что на свете. Лучше заниматься только приятным и жить в своё удовольствие, чем управлять этим сгустком злобы под названием запретный архив. Люди вокруг шептались, что он тронулся от злобы запретного архива. Но их презрение рядом с той, настоящей злобой казалось милым и безобидным. Так Кёртис всеми силами отказался от права наследования. Его младший брат, сильно младше, искренне восхищался гениальным старшим братом и говорил: "Именно ты, брат, достоин стать маркизом Хайоуном." Кёртис чувствовал угрызения совести, но к запретному архиву всё равно приближаться не собирался. Брат был болезненным и обладал той же чувствительностью, что отец и Кёртис, поэтому семья неоднократно обсуждала вопрос преемника. Самым вероятным вариантом считался такой: Кёртис женится на Клаудии, единственной дочери нынешнего маркиза, сам становится маркизом, а Клаудия берёт на себя управление запретным архивом. Услышав это, Кёртис рухнул на пол и начал кататься по ковру. — Я и эта Клаудия?! Помолвка?! Нет-нет-нет-нет, ни за что на свете! У неё же отвратительный характер! — Впервые в жизни с тобой полностью согласна, — раздался холодный голос от двери. Клаудия, незаметно возникшая на пороге, смотрела на Кёртиса так, будто перед ней лежала куча мусора. Взгляд одиннадцатилетней девочки был настолько пугающим, что Кёртис запомнил его на всю жизнь. В конце концов, после долгих и яростных споров вопрос решили так: нынешний маркиз усыновил дальнего родственника. Мать Кёртиса, цеплявшаяся за власть, осталась недовольна, а вот отец и сам Кёртис вздохнули с огромным облегчением. Наконец настал день официального представления приёмного сына — Сирила Эшли. Кёртис испытывал к мальчику искреннее сочувствие и решил быть с ним максимально добрым — всё-таки часть вины за его судьбу лежала и на нём самом. Ведь теперь Сирилу предстояло стать кандидатом на должность хранителя той самой жуткой комнаты… и, что ещё хуже, братом этой самой Клаудии. Жалости не было предела, особенно ко второму пункту. — Приятно познакомиться, лорд Кёртис. Я Сирил Эшли, — мальчик поклонился с натянутой, напряжённой улыбкой. — Для меня огромная честь носить фамилию Эшли. Я ещё неопытен, но буду стараться не посрамить Род Знаний. Прошу вас наставлять и направлять меня… — Сирил! — радостно закричал Кёртис, бросаясь к нему. — Как же я рад, что ты пришёл! Спасибо, спасибо огромное! Благодаря тебе мне не придётся жениться на Клаудии! Ты мой спаситель! — … — И что это за "лорд Кёртис" такой официальный? На семейных сборищах просто "братец Кёртис"! Старший брат будущего маркиза Хайоуна… звучит-то как здорово! Сирил ошеломлённо моргал, но в глазах его явно мелькнуло облегчение. Видимо, он готовился к открытой вражде. Мальчик низко поклонился. — Спасибо вам… братец Кёртис. Буду очень рад учиться у вас. Когда официальные приветствия закончились, начались обычные семейные беседы. И тут к напряжённо сидящему Сирилу подошла мать Кёртиса. — Сирил, не хотите ли выпить со мной чаю в отдельной комнате? — мягко предложила она. — С удовольствием, — вежливо ответил тот. Кёртис хлопнул себя по лбу и мысленно простонал: "Ох, ну всё…" Мать до сих пор мечтала посадить на место наследника именно своего сына, поэтому Сирила она откровенно недолюбливала. Но останавливать её было уже поздно — она вышла, а Сирил послушно последовал за ней. Кёртис всё ещё размышлял, что бы предпринять, как мать вдруг поманила его пальцем. — Кёртис, ты тоже иди сюда. Ага, сейчас ещё и меня заставят выслушивать. Жалобы матери были бесконечными. Такие «чаепития» превращались в настоящую пытку: одна жалоба тянула за собой другую, потом третью, и в итоге оставалось только ощущение, что тебя три часа поливали помоями. Так и вышло. Едва усевшись в чайной комнате, мать начала: — Сирил, вы понимаете, что значит унаследовать титул маркиза Хайоуна? — Это значит нести ответственность за сохранение знаний Рода Знаний, — серьёзно ответил Сирил. — Совершенно верно. Дом Эшли — Род Знаний… а потому главе требуются соответствующие знания и способности. Вот Кёртис в детстве полностью соответствовал… а теперь посмотрите, во что превратился, — мать горестно вздохнула. — Я до сих пор не могу с этим смириться. Ты ведь понимаешь меня, Кёртис? Огонь неожиданно прилетел и в его сторону. Кёртис чуть не завыл. Дальше полились реки: жалобы на мужа, на сына, на всю родню, на слуг — на весь белый свет. Кёртис давно привык и просто периодически кивал, мысленно витая где-то далеко. А вот Сирил сидел прямой как палка и каждый раз отвечал предельно серьёзно. Когда мать сетовала на своё разочарование, он говорил: — Я сделаю всё возможное, чтобы оправдать ваши ожидания. Мальчик искренне старался поддержать её и разделить тревоги. Пытка под видом чаепития длилась почти три часа. Выпустив весь накопившийся яд, мать выглядела удивительно посвежевшей, будто с неё сняли тяжкий груз. — Спасибо, что выслушал меня, Сирил, — улыбнулась она. — Нет, это вам спасибо. Я многому научился, — искренне ответил тот. Кёртис украдкой взглянул на мать и поразился: вся прежняя враждебность исчезла без следа, сменившись явной симпатией. — Если вдруг возникнут трудности — сразу ко мне, не стесняйся, — сказала она на прощание и вышла. Как только дверь закрылась, Кёртис не выдержал и расхохотался во всё горло. Сирил вздрогнул и испуганно спросил: — Братец Кёртис, что случилось? Я… я где-то совершил ошибку? — Наоборот, ты гений, Сирил! — сквозь смех выговорил Кёртис. — Гордись: своей искренностью ты заставил маму тебя полюбить! Сирил всё ещё выглядел растерянным, но вежливо поклонился: — Спасибо… Этот парень точно станет отличным наследником. Если он смог выдержать трёхчасовой мамин словесный поток и даже растопил ей сердце — с голосами чудовищ запретного архива он тоже справится. — Вот только… маловато в тебе озорства, — задумчиво добавил Кёртис. — Простите? — не понял Сирил. Кёртис искренне любил людей, которые относятся к нему без фальши. Поэтому этот прямолинейный и серьёзный мальчик ему сразу приглянулся. — Ты из тех, на кого обязательно положат глаз светские дамы, — ухмыльнулся он. — Так что учись ловко уворачиваться, пока не поздно. Сирил, похоже, понял "положат глаз" как "будут косо смотреть", поэтому вытянулся и выпалил: — П-пожалуйста, научите меня, как это сделать! Кёртис удовлетворённо покивал и мысленно решил: надо взять шефство над младшим и научить его всем премудростям жизни. ---------- 【Бонус】 Двенадцать лет назад, в Далсморе По лесу, раскинувшемуся у подножия горного хребта Далсмор, шли четверо. Впереди — пожилой мужчина с коротко остриженными седыми волосами, Маг Фиолетового Дыма Гидеон Резерфорд. Рядом — женщина с небрежно собранными рыжевато-каштановыми волосами, без капли косметики, в простой дорожной одежде, Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл. Чуть позади — мальчишка в форме Минервы с короткими волосами цвета каштана, Луис Миллер. И, наконец, замыкал процессию робкий с виду мужчина — биолог, изучающий магических существ, Феодор Максвелл. Они только что вошли в лес, чтобы вернуть забредшего в Минерву дракончика его матери, но между участниками похода уже пролегла приличная дистанция. Впереди лёгким шагом шла опытная путешественница Карла. За ней, несмотря на возраст, бодро вышагивал крепконогий Резерфорд. Далеко позади, пыхтя и отдуваясь, тащился Феодор, прижимая к груди клетку с дракончиком. А последним, матерясь себе под нос и утопая в груде багажа, плёлся самый младший — Луис. — Чёртов старикашка-а-а… Как увижу обрыв — готовься… Спихну нахрен… — шипел Луис прямо за спиной Феодора. Феодор чуть не расплакался от этих зловещих угроз. Мальчишка был моложе него почти на десять лет, но определённо какой-то отмороженный. Сто процентов хулиган. Луис нёс не только свой рюкзак, но и вещи учителя, плюс полный комплект инструментов для ухода за дракончиком. Под этой горой он едва переставлял ноги. Феодору, конечно, было жалко парня и хотелось помочь, но руки были заняты клеткой. Да и, если честно, приближаться к этому источнику опасной ауры совсем не улыбалось. Он же страшный… Чувство было такое, будто идёшь рядом с бродячей собакой. Заговоришь — и точно укусит. Впереди Карла и Резерфорд остановились, поджидая отставших. Когда Феодор с Луисом наконец догнали, Резерфорд вперил в ученика тяжёлый взгляд и фыркнул. — Раз языком трепать силы есть — шевели булками живее, сопляк. Ещё груза подкинуть? А? Под конец и сам на твой рюкзак залезу, как думаешь? — Ха! Валяй, дед, залезай… Брошу тебя вместе с барахлом прямо в драконье гнездо, — огрызнулся Луис. Кто поверит, что этот диалог из подворотни ведут преподаватель и ученик лучшей в стране академии магии? Феодор, трясясь мелкой дрожью и прижимая клетку к груди, всё-таки выдавил: — Э-э… простите, пожалуйста… Резерфорд и Луис одновременно повернулись к нему. Глаза у обоих были такие, что Феодор почувствовал себя ящерицей перед двумя земляными драконами. Слезы сами наворачивались на глаза, но он всё же продолжил: — Драконы высших пород очень умные… они запоминают слова, подслушивая людские разговоры… поэтому… э-э… очень прошу, не ругайтесь так грубо, ладно? Резерфорд с потрепал короткие волосы. — Извиняйте, господин учёный. Слышал, сопляк? Заткнись на время. Луис показал язык и провёл большим пальцем по горлу. Резерфорд тут же подсёк ему ноги, а когда тот рухнул — врезал кулаком в живот. Тишина наступила, но воспитательный эффект всё равно был сомнительный. Феодор поспешно накрыл клетку полой куртки — ребёнку такое видеть не стоит. — Пожалуйста, не учите его плохому… А вдруг начнёт повторять! — Братец, ты прям как тревожная мамочка, — хмыкнула Карла. — Карла-а-а… Почему твой учитель и младший соученик такие дикие?! — простонал Феодор. Минерва ведь должна быть элитным учебным заведением… а тут вместо заклинаний — мат, вместо магии — кулаки. Как в таких условиях вообще выжила Карла? Но та лишь беспечно пожала плечами. — Да нет, сегодня они ещё очень даже сдержанные… — Это ты называешь сдержанными?! — взвыл Феодор. Луис, потирая ушибленный живот, покосился на него. — Перед братом старшей соученицы я, между прочим, веду себя максимально прилично. — Э… серьёзно? Это по-твоему прилично? Луис мотнул подбородком и тихо рыкнул: — А? Феодор решил зайти с другой стороны. — Знаешь… у тебя просто взгляд немного… суровый… Может, попробуешь улыбнуться? Будет куда симпатичнее… Луис, не меняя выражения глаз, растянул одну щёку в стороны, обнажив клык. Получилась улыбка маньяка. Феодор выдавил ответную пустую улыбку. — Ух ты… Прямо земляной дракон за три секунды до того, как вгрызться в добычу… Очень… мило! Луис мгновенно посерьёзнел и повернулся к Карле. — Карла. У твоего брата с головой точно всё нормально? — Это жестоко… Я же тут явно самый адекватный… — Ась? — прищурился Луис. — Простите-простите-простите!!! — взвизгнул Феодор, кланяясь. Резерфорд щёлкнул ученика по затылку. — Я сказал молчать. Не кидайся на всех подряд, дворняга. Он задрал голову к небу. По обычно сухому краю сегодня ползли тяжёлые чёрные тучи. — Всё, перерыв закончен. Хватит трепаться — вперёд. Надо вернуть этого красного малыша на Драконью вершину, пока дождь не хлынул. Группа снова двинулась в путь молча. Луис, не желая казаться слабаком, несмотря на груз, шёл в ногу с остальными. Крепкий парнишка. Феодор, глядя в спину мальчишке, который был младше почти на десять лет, отчаянно перебирал ногами, чтобы не отстать. Через час, когда ноги уже налились свинцом, Карла вдруг остановилась и, прикрыв ладонью глаза от солнца, произнесла: — Ага, обрыв. Феодор увидел всё своими глазами. Луис в одно мгновение сбросил рюкзаки, оттолкнулся от земли и взмыл в воздух — точь-в-точь как нападающая виверна. — Проваливай вниз, старик!!! Как и обещал, он пытался спихнуть Резерфорда со скалы. Тот, однако, увернулся в последний момент, схватил Луиса за полу мантии и швырнул вниз следом. — Гх! Бедняга Луис покатился по откосу, кувыркаясь. Резерфорд неспешно достал трубку, коротко произнёс заклинание огня и закурил. — Не такая уж высокая скала, не разобьётся. Он пустил клуб фиолетового дыма и крикнул вниз: — Эй, сопляк! Учись летать, пока живой, и ползи обратно! Снизу донеслась такая отборная брань, что уши вяли. Видимо, всё предыдущее время Луис действительно вёл себя прилично. Феодор, сравнивая ярость мальчишки с рёвом раненой виверны, наклонился к клетке. — Ты только не бери с них пример, когда вырастешь, ладно? В ответ дракончик наклонил голову и издал пронзительный визг. ---------- НЯМ Даннинг, командир седьмого отряда расследования рыцарей дракона, покинул город Лугароа раньше остальных членов отряда и Семи Мудрецов и поскакал в королевскую столицу. Честно говоря, судьба Молчаливой ведьмы, помешавшей охоте на дракона, была ему не по силам. Всё-таки Семь Мудрецов — это магические графья и личные советники короля. Именно поэтому Даннинг гнал коня во весь опор, чтобы спросить указаний у высшего начальства. Молчаливая ведьма Моника Эверетт… Человек, которого я решительно не способен понять. Обладает силой сбить в одиночку целую стаю виверн, а при этом встаёт на сторону драконов… Поступки Молчаливой ведьмы напомнили Даннингу о том, кто восемь лет назад встал у него на пути — магическом биологе Феодоре Максвелле. Тот тоже был человеком, которого невозможно понять. Он тайком выращивал детёныша дракона в лесах Далсмора — на территории людей. Когда дракон подрос и стал слишком большим, чтобы его скрывать, вызвали отряд Даннинга. Феодор умолял не убивать дракона: мол, он убедит его переселиться в драконьи земли. Но дракон считал Феодора родителем и ни за что не хотел уходить на Драконий пик. Поэтому, чтобы устранить дракона, пока тот ещё не начал вредить людям, Даннинг… — …!? Стоять! Увидев впереди на дороге человека, Даннинг резко осадил коня. Хорошо выезженная лошадь мгновенно замерла. Даннинг нахмурился от странного чувства. Или мне показалось? Казалось, лошадь остановилась сама, ещё до того, как он дёрнул поводья. Уши её дрожали, глаза беспокойно бегали из стороны в сторону — явно чего-то пугалась. Успокоив коня, Даннинг окликнул человека, стоявшего посреди дороги: — Простите, что напугал… что!? Глаза Даннинга за стёклами очков расширились до предела. На лице его отразились одновременно потрясение и ужас. Посреди дороги стоял мужчина лет тридцати с рыжевато-каштановыми волосами. Среднего телосложения, в одежде с высоким воротником, какую любят учёные. Ничем не примечательный, заурядный вид — но Даннинг слишком хорошо помнил это лицо. Забыть его было невозможно. Мужчина поднял взгляд на Даннинга, чуть прищурился и тихо произнёс: — Ты совсем маленьким стал, а? Восемь лет назад ты был куда внушительнее… Потому я сразу и не узнал. Пришлось помучиться, пока нашёл. Каждое слово этого человека било по нервам Даннинга. Но больше всего бесило уже то, что этот человек жив и стоит прямо перед ним. — "Ты"?! Не смей так фамильярничать, мразь, предавшая человечество! Даннинг дрожащей от ярости рукой вцепился в поводья и впился в мужчину взглядом, полным ненависти. — Ты отдаёшь себе отчёт в том, что натворил, Феодор Максвелл?! Выращивать дракона… Ты задумал государственную измену?! На брань Даннинга мужчина — Феодор — лишь печально опустил брови. Ах да. Восемь лет назад он точно так же смотрел на Даннинга и говорил те же слова. — Почему ты не можешь меня понять? Феодор произнёс их тем же выражением лица, тем же голосом, что и восемь лет назад. Тогда Даннинг, чтобы наверняка убить дракона, тайно решил использовать Феодора как приманку. Феодор сопротивлялся, попытался бежать, поскользнулся и сорвался с обрыва. Даннинг был уверен, что тот давно мёртв, — но, похоже, он выжил. Но что это? Что за странное чувство… Эта жуть… По спине пробежал холод, словно он столкнулся с призраком. Неужели человек, упавший тогда с обрыва, явился, чтобы обвинить его? Да наплевать! Даже если бы его тащили в суд, Даннинг собирался твёрдо стоять на своём: он лишь сделал всё, чтобы наверняка уничтожить дракона. Он знал, что за спиной его называют экстремистом. Ну и пусть. Пусть тычут пальцем, пусть обзывают радикалом и фанатиком — пока его методы спасают человеческие жизни, он и дальше будет таким оставаться. Пока Даннинг мысленно убеждал себя в собственной правоте, Феодор тихо пробормотал: — У тебя тоже, оказывается, немало магической силы. Как раз кстати. — …? Феодор вынул из внутреннего кармана небольшой чёрный ларец, украшенный драгоценными камнями. Поднял его на уровень груди обеими руками. — НЯМ! Крышка ларца чуть приподнялась. Из щели размером с лист бумаги хлынула чёрная субстанция. В мгновение ока она разрослась до человеческих размеров. Лошадь в панике взвилась на дыбы и отчаянно заржала. Выброшенный на землю Даннинг попытался вскочить, но не успел: чёрная масса вытянулась длинным тонким копьём и пронзила ему грудь. — Гх… ааа… Однажды драконья когти вспороли ему живот. Тогда сначала обожгло жаром, а потом пришла адская боль. Сейчас всё было иначе. Словно ледяная рука сжала сердце. После одного вдоха — леденящий холод по всему телу. Чёрная субстанция растекалась по венам, словно жидкость. Тело захватывали чужой волей. Несмотря на отчаянные команды сознания, конечности двигались сами. "Остановись, стой!" — кричало сознание, но и оно постепенно туманилось, пожираемое чёрной тьмой. Даннинг ещё некоторое время бился в конвульсиях, беспорядочно дрыгая руками и ногами, но вскоре затих. На коже проступили чёрные пятна — точно такие же, как у Карлы Максвелл, пострадавшей от того же. Глядя сверху вниз на неподвижное тело, Феодор нежно погладил ларец у груди. — Это, наверное, и называется местью? Не знаю даже... Чёрная тень, пронзившая Даннинга, плавно втянулась обратно в ларец. Из узкой щели раздался детский голосок: — Не рад? — Нет, я не почувствовал "так тебе и надо". Просто подумал: "А, мы действительно не можем понять друг друга". Понимание — это, наверное, настоящее чудо. Ведь в мире гораздо больше того, чего мы никогда не поймём, — Феодор покорно вздохнул и добавил: — Поэтому хватит. Мне больше не нужно, чтобы кто-то меня понимал. — Тогда не нужно? — Да. Больше не нужны ни понимание, ни сочувствие, ни жалость. Хватит и одного-единственного чуда, когда мы по-настоящему поняли друг друга. Феодор откинул полу плаща, повернулся в сторону столицы и высоко поднял ларец. — Пора обедать, Прожорливая Зои! — ГОЛОДЕН! ГОЛОДЕЕЕЕН! ДАЙ! ДАЙ! Феодор улыбнулся из-под растрёпанной чёлки и объявил: — От имени Прожорливой Зои её подрядчик Феодор приказывает: слуга, неси мне пищу! ＊ ＊ ＊ Фрида Бланке, невеста Шамана Бездны Рея Олбрайта, с большой сумкой в руках оформляла на рецепции королевского дворца Ридилла передачу багажа. В сумке лежала сменная одежда для Аделины и Рея. Фрида, как иностранка, и не надеялась, что её так просто пустят во дворец: она всё ещё лишь невеста, а не жена, да и гражданство у неё осталось имперское. В сельском замке Вальмберк местные ребятишки свободно бегали туда-сюда, но здесь была столица — совсем другое дело. — О, Фрида! Она уже сдала багаж и собиралась уходить, когда её окликнул бодрый голос. Обернувшись, она увидела бегущего к ней рыжеволосого кудрявого юношу. Один из Семи Мудрецов, Пятый Ведьма Шипов Рауль Розенберг. — Доброго дня, господин Ведьма Шипов. Всегда вам благодарна за заботу. И отдельное спасибо за ту восхитительную морковь на днях, — вежливо поклонилась Фрида. — Рад, что понравилось! Сегодня с передачей? — улыбнулся Рауль. — Да, сменная одежда для госпожи Аделины и Рея. Аделина и Рей уже несколько дней жили во дворце — видимо, готовили представление нового Мудреца и наставляли новичка. Поэтому Фрида и принесла всё необходимое, чтобы им было удобно. — Если есть время, зайди к Рею, а? Он уже не "Хочу Фриду" повторяет, а прям скулит, как щенок. — Это, конечно, звучит тревожно… Но иностранке вроде меня действительно можно входить во дворец? — С оформлением — без проблем. Хочешь, я провожу? — Буду очень признательна. Фрида и сама хотела увидеть Рея, хоть и не до "скулёжа", поэтому с радостью приняла предложение. Как и говорил Рауль, после несложных формальностей её пропустили. Присутствие Мудреца явно сыграло свою роль. В Империи не было ничего похожего на Семи Мудрецов, поэтому поначалу Фрида не понимала их статуса. Теперь же стало ясно: среди придворных графов они ближе всех к королю — им позволено не только просить аудиенции, но и давать советы. Это особенность Ридилла, где магический талант ценится выше всего. Даже в системе знати магия играет решающую роль. Гуляя по саду, Фрида спросила: — Я слышала, Семь Мудрецов — советники короля. Господин Ведьма Шипов, вас тоже часто зовут на совещания? — Ага, постоянно! В этом году, например, решали, какие цветы сажать на клумбах, и как вкуснее приготовить морковку! — с энтузиазмом ответил Рауль. Фрида решила, что он просто уходит от ответа, чтобы не раскрывать государственной тайны иностранке. На самом деле Рауль говорил чистую правду, а заодно невзначай выдал секрет, что король терпеть не может морковь — но Фрида об этом, конечно, не подозревала. — Рецепт моркови я тоже хотела бы узнать, — улыбнулась она. — Без проблем! Скоро Моника вернётся из командировки — устроим грандиозную морковную вечеринку! А? Рауль внезапно замер и задрал голову к дворцу. Лицо его непривычно напряглось. — Это ещё что такое? Фрида проследила за его взглядом. Из окон четвёртого этажа корпуса, где жили Мудрецы, валил чёрный дым. Сначала показалось — пожар, но слишком уж чёрный, слишком плотный и мутный. Фрида видела такое один-единственный раз — когда проклятия Рея вышли из-под контроля и вырвалась чёрная масса. — Эй, Фрида, стой! Не слушая окрика Рауля, Фрида подхватила подол юбки и бросилась внутрь дворца. ---------- Разбитый нефрит Ведьма Звездочет Мэри Харви сидела в Нефритовой палате — месте, куда доступ имели лишь Семь Мудрецов и король, — и сверяла записи наблюдений за звёздами. Обычно она занималась этим в своём кабинете прямо под этой комнатой, но сейчас кабинет использовался для содержания Карлы. В четырёх углах Нефритовой палаты стояли нефритовые колонны, усиливающие защитные барьеры. Сейчас Мэри направляла их силу вниз, чтобы укрепить барьер в своей комнате под ними. Дворец королевства Ридилл был самым охраняемым местом в стране. Здесь стояли не только многочисленные стражники — сам замок окутывали мощные защитные чары. А сверх того здесь действовал ещё и барьер нефритовых колонн. Нефритовая палата по праву считалась самым безопасным местом во всём королевстве. Но одной только обороной делу не поможешь… Состояние Карлы-чан с каждым днём ухудшается, надо как можно скорее схватить Феодора Максвелла… Именно поэтому Мэри день за днём продолжала звездочтение. Однако шумная, ярко освещённая по ночам столица отнюдь не годилась для наблюдений за звёздами. Поэтому она запросила данные сразу из нескольких обсерваторий страны и сверяла их между собой. Звезду, указывающую судьбу Феодора Максвелла, я разглядеть не могу… Зато судьбу, которую несёт Прожорливая Зои, вижу хоть и смутно… Сопоставляя результаты, Мэри заметила: зловещая звезда утраты медленно, но верно распространяет своё влияние по всей стране. В конце концов утрата обернётся катастрофой, что поглотит всё королевство. Пока это не случилось, нужно определить конкретные места и связанных с ними людей. Но ещё больше тревожила зловещая тень, нависшая над всеми Семью Мудрецами. Мэри поочерёдно смотрела то на общенациональное предзнаменование, то на предзнаменование Мудрецов — и вдруг заметила совпадение. — Это… Два набора наблюдений легли друг на друга идеально. И в тот же миг перед глазами Мэри открылся поток судьбы. Место, человек, наиболее тесно связанные со зловещей звездой, и… — Почему… здесь… этот дракон?.. — нахмурилась она. В тот же миг снизу донёсся крик. Крик ведьмы из дома Розенбергов. Сердце Мэри болезненно сжалось. Чрезвычайная ситуация — именно поэтому она не имела права покинуть комнату. Моё первейшее дело — поддерживать барьер. С досады закусив губу, Мэри наспех набросала результаты наблюдений на клочке бумаги — на случай самого худшего. ＊ ＊ ＊ — У-у… Почему даже во дворце я должен работать лицом к лицу с этой старухой… Хочу к Фриде… — простонал Рей, едва не плача. — Ки-хи-хи! Мне по душе твоё страдальческое лицо, — хихикнула в ответ полная старуха с фиолетовыми волосами. — Я ведь обожаю, когда молодёжь мучается. В своём кабинете Рей занимался изготовлением проклятых артефактов и при этом то и дело бормотал, что хочет к Фриде. Напротив, за тем же столом, сидела его бабушка — Вторая Шаманка Бездны Аделина Олбрайт. Уже несколько дней Рей не выходил из замка и работал вместе с бабушкой. Так приказала Ведьма Звездочёт Мэри Харви. Да, над Семью Мудрецами нависла угроза… Но неужели ради этого надо так далеко заходить? Рей давно заметил, что Ведьма Звездочёт, Артиллерийский Маг, Барьерный Маг, его собственная бабушка и ведьмы из дома Розенберг что-то тайком замышляют. И раз они не посвящают в это самих Мудрецов — дело явно нешуточное. — Бабка, что вы, старики, задумали? — угрюмо спросил Рей. — Пора бы уже и нам рассказать. Аделина отложила перо и направила на него розовые глаза. — Ждите возвращения Молчаливой Ведьмы и Мага-Истребителя Драконов. Мэри сейчас оформляет разрешение на раскрытие информации. Если даже для раскрытия нужны формальности — значит, дело и правда из ряда вон. Это был национальный кризис, способный поставить на колени всё королевство Ридилл. Рей сглотнул и тихо спросил: — Тогда хотя бы это скажи… Что прячет Звездочёт в своём кабинете… В тот же миг раздался крик. Крик старухи — одной из ведьм Розенберг? Аделина цокнула языком и вскочила. — Мэри в Нефритовой палате… Где остальные Мудрецы?! — Старики Артиллерист и Барьерный на совещании с Советом знати в главном корпусе… Рауль, наверное, где-то в саду. Бывшие Мудрецы в это время разъехались по салонам и собраниям в отдельном крыле. Аделина ещё сильнее нахмурилась, морщины на лице стали глубже, и она выскочила в коридор. Ничего не понимающий Рей бросился следом. На этом этаже находились кабинеты Семи Мудрецов. Все двери были закрыты, кроме двери кабинета Ведьмы Звездочёта. В коридоре лежали две старухи — обе ведьмы Розенберг. Ни одна не шевелилась. Крови видно не было, но на открытых участках кожи — лице, шее, кистях рук — проступали чёрные пятна, похожие на синяки. — Рей, мы потянем время, пока не вернутся боевые Мудрецы, — тихо сказала Аделина, поднимая посох. Рей в панике закричал: — Что вообще происходит?! — Честно? Полный провал. Мы облажались: готовились только к атаке извне, а нас ударили изнутри. Из комнаты медленно, словно грязная вода, вытекла чёрная жидкость. Эта масса теней напоминала то, что появлялось, когда Рей применял свои проклятия. Вслед за тенью из комнаты вышла женщина в ночной рубашке с рыже-каштановыми волосами. Рей знал её. — Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл? Как и у ведьм Розенбергов, на коже Карлы проступали чёрные пятна. Из пятен выползала тёмная тень. Карла смотрела на Аделину и Рея пустыми глазами и что-то бормотала — заклинание. Аделина, услышав его, побледнела. — Вот дерьмо! — выругалась она и тут же начала своё заклинание. На кончике посоха возникла фиолетовая печать проклятия и полетела к Карле — сковать её движения. Но тень раздулась и поглотила печать раньше, чем та долетела. Более того, тень в воздухе извернулась, словно глина, и превратилась в десяток конусообразных шипов. Они дождём посыпались на Рея и Аделину. Что за чертовщина?! Рей застыл от ужаса, и в этот миг кто-то сильно дёрнул его за руку. — Рей! Госпожа Аделина! Их оттащили назад по коридору, и оба рухнули на пол. Падая, Рей увидел: его невеста закрыла его собой, и чёрный шип пронзил ей левое плечо. — Ф-Фрида-а-а-а! Шип вошёл в плечо, будто вырос из него. Потом медленно выскользнул. Крови не было. Лишь вокруг плеча расплылось липкое чёрное пятно, словно пролились чернила. Пятно медленно расползалось, окрашивая руку, шею — вместо крови. Фрида чуть поморщилась, подняла упавший посох Аделины и приготовилась к бою. Аделина, тоже рухнувшая на пол и дрожащая всем своим грузным телом, уставилась на неё. — Фрида… зачем ты… — "Клыки даны, чтобы защищать семью", — так учил дед. Фрида ловко отражала посохом дождь чёрных шипов. Но движения были неловкими — левая рука почти не слушалась. Чёрное пятно продолжало расползаться. Когда оно добралось до груди, Фрида с хрипом опустилась на колени. Видимо, достигло сердца. Но она не остановилась. Дочь, унаследовавшая кровь боевого волка Вальмберка, взмахнула посохом и взревела: — Женщина Вальмберка без колебаний возьмёт оружие, если нужно защитить семью! ＊ ＊ ＊ Фрида, размахивающая посохом, лишила Аделину Олбрайт дара речи. Ах… она и правда внучка этого человека… Какая ирония, что внучка человека, с которым она когда-то сражалась на поле боя, называет Аделину членом семьи! Тот, кто поднял меч за родину и семью и бросился в самую гущу битвы. Свирепый боевой волк Вальмберка, когда-то пленивший сердце юной Аделины! — Я наложу на тебя жуткое проклятие, боевой волк Вальмберка! Сколько бы женщин ты потом ни обнял — первым делом всегда будешь вспоминать меня! А тот взгляд, полный искреннего отвращения, когда я подарила ему поцелуй! Аделина хрипло рассмеялась, сняла серёжки и бросила их Рею. Когда-то древний артефакт Прожорливая Зои запечатали три ведьмы: Третья Ведьма Шипов, Вторая Шаманка Бездны и Ведьма Звездочёт. Третья Ведьма Шипов уже умерла. Остались Аделина и Мэри. Поэтому они и дежурили в самом безопасном месте — у Нефритовой палаты. И это стало роковой ошибкой. Аделина уже загнали в угол, а сил Карлы хватит, чтобы вскоре прорвать и Нефритовую палату. Сейчас главное — прервать заклинание Карлы или хотя бы спасти свою жизнь. Фрида заражена тенью. Её уже не спасти. Значит, по логике Второй Шаманки Бездны, Фриду надо бросить и бежать. Но Аделина Олбрайт отбросила долг и осталась рядом с внучкой человека, которого когда-то любила и прокляла — с Фридой Бланке. — Рей, бери это и беги! В серёжках из тонкого золота с крупными тёмно-фиолетовыми аметистами хранились заготовка на случай, если печать, защищающая Прожорливую Зои, когда-нибудь будет снята. — Бабушка, подожди! Я тоже помогу Фриде… — крикнул Рей. Аделина посмотрела на решительную и раненую, но всё ещё отважно сражающуюся Фриду и отрезала: — Сейчас ты ничем не поможешь. Твоя работа будет потом. Заклинание Карлы уже не остановить. Остаётся лишь свести ущерб к минимуму. — Третий Шаман Бездны Рей Олбрайт! Пришло время вашему поколению запечатать Прожорливую Зои! Перед Карлой родилось сияющее белое копьё — от пола до потолка. Световой магией, давшей Карле Максвелл прозвище, Ведьма Звёздного Копья. Карла пустым голосом произнесла последний куплет заклинания. — Пронзи, Звёздное копьё. Ее целью была комната прямо над ней — Нефритовая палата. Хотя Нефритовая палата имела сложный и многослойный защитный барьер, Звездное Копье могло с легкостью пробить его весь… вместе с Мэри внутри. Всё крыло замка превратится в руины. Жертв будет не счесть. — Вылезай из бездны и обрати все чудеса в искажение! Проклятые печати, вырезанные по всему телу Аделин, вырвались из-под одежды и взмыли в воздух. Это была техника, активирующая все проклятия, вырезанные на её теле, – неконтролируемое буйство проклятий. Поскольку проклятия обладали свойствами, схожими с магией тёмного аспекта, они могли в некоторой степени противодействовать светлому аспекту Звёздного Копья. Сияющее белое Звёздное Копьё было опутано пурпурными знаками проклятия. Ослепительно-белый цвет столкнулся с глубоким бездонным пурпуром, создав взрыв. — Бабушка, нет! Бабушка…! Фрида! — закричал Рей. Буйство проклятий было жертвенной техникой, которую шаман мог использовать лишь раз в жизни. Говорят, что Первый Шаман Бездны распространил проклятия по всему своему телу, в результате чего сам поддался им и погиб. На крик Рея Аделина ответила хриплым голосом: — Я, Вторая Шаманка Бездны Аделина Олбрайт, повелеваю: пусть здесь раздастся плач всего сущего! ＊ ＊ ＊ Барьерный Маг Луис Миллер примчался на место по воздуху почти одновременно со взрывом белого света в Нефритовой палате. Он узнал этот свет. Звёздное копьё Карлы!!! Одного взгляда хватило, чтобы понять: худшее свершилось. Они недооценили силу Феодора Максвелла и Прожорливой Зои. Обломки замка разлетелись во все стороны. Луис начал заклинание барьера, но раньше него огромная масса воды подхватила и удержала обломки в воздухе. Из другого крыла замка летел бывший мудрец, Маг Аквамантии — тесть Луиса, непревзойдённый мастер точного управления водой. Разбор завалов можно смело оставить ему. Луис приземлился на четвёртом этаже. Стен и потолка больше не было, пол усеивали осколки нефрита — остатки колонн, тысячелетиями накапливавших ману мудрецов. От мощи Звёздного Копья, разбившего их вдребезги, Луис содрогнулся. Среди осколков виднелись лозы Рауля. — Рей… Рей, прости… Если бы я не привёл сюда Фриду… — всхлипывал Рауль. В коридоре стоял один Рауль. Перед ним Рей рыдал, прижимая к себе Аделину и Фриду. Луис подавил все чувства и спросил максимально спокойно: — Ведьма Шипов, доложите обстановку. Рауль, пряча заплаканное лицо, взъерошил чёлку и прикрыл глаза ладонью. — Ведьма Звёздного копья… её захватила чёрная тень… Она выпустила Звёздное Копьё. Леди Аделина попыталась остановить его буйством проклятий… но полностью погасить не смогла… Рауль подоспел уже после запуска копья. Он поспешно пустил лозы, но даже их регенерация не смогла полностью нейтрализовать удар. Луис взглянул на лежащих Аделину и Фриду. Обе покрыты чёрными пятнами — как Карла при обнаружении. Неподалёку — две ведьмы Розенберг с теми же отметинами. Подавив ярость, Луис холодно прикинул: Четыре жертвы. Все в коме, все с чёрными пятнами. Те же симптомы, что у Карлы — значит, ими тоже могут манипулировать? — Накладываю на всех жертв сдерживающие барьеры с блокировкой магического вмешательства. Уважаемый Шаман Бездны, отойдите. Ведьма Шипов, лозами проверьте, нет ли других пострадавших. Рей поднял заплаканное лицо и посмотрел на Луиса с недоверием. — Зачем?.. Ограничительные барьеры предназначены для преступников. Зачем вы так поступаете с бабушкой и Фридой? — Потому что есть риск, что ими манипулируют, как Карлой. Думай головой, — отрезал Луис, уже накладывая барьеры. Прозрачные мембраны окутали тела четверых, поверх легли золотые цепи-узоры. Рей смотрел на это остекленевшим взглядом. Всё равно шаману тут делать нечего. Луис, не обращая на него внимания, спросил Рауля: — Куда делась Ведьма Звёздного Копья? — Не знаю… Наверное, улетела в суматохе взрыва… А! Рауль подбежал к ближайшему завалу. — Выживший! Он просунул лозы в щели, осторожно окружил ими человека и одним рывком откинул обломки. Из-под них показались серебристые волосы и мантия мудреца. — Госпожа Мэри!! Слава богу… Она жива… — выдохнул Рауль. Мэри была неподвижна и покрыта чёрными пятнами — та же участь. Но остаться целой после прямого попадания Звёздного Копья — уже чудо. Жертвы Второй Шаманки Бездны и лозы Рауля не прошли даром. — А? Госпожа Мэри… что-то сжимает в руке? Бумага? Луис подошёл, коротко сказал "извините" и осторожно развернул скомканный листок. На нём торопливым почерком было написано два пророчества: — Сазандол, Молчаливая Ведьма, Чёрный дракон. — Худшая в истории драконья катастрофа. Прим. пер.: да я решил поменять главы местами, чтобы закончить том на мрачной ноте ибо после такой главы те бонуски чувствовались неуместно. ---------- Человек, которого таскают за собой бездарно-гениальные девицы Гайден 11: Мерцающая звезда потерь Амбард — одно из ведущих мест в королевстве Ридилл по производству магических инструментов. Обычно под магическими инструментами подразумевают драгоценные камни, в которые вложены магические формулы, срабатывающие при определённых условиях. Но в Амбарде занимались и множеством других видов — не только с камнями. Например, колёса, гасящие тряску в экипажах, устройства, дающие кораблям слабую способность к самостоятельному движению, приборы для очистки воды. Всё это стоило дороже обычных магических инструментов, поэтому в широкую продажу поступало мало, зато заказов от знати — как местной, так и зарубежной — с каждым годом становилось всё больше. В одну из таких мастерских на территории Амбарда и зашёл молодой граф Амбард, Барни Джонс. Недавно между королевством Ридилл и империей Шваргард было подписано соглашение о техническом сотрудничестве в области магических инструментов, и мастера обеих стран начали активнее общаться. В рамках этого соглашения в Амбард приехали и имперские техники. Барни постучал в дверь комнаты, где проходил обучение один из них. — Разрешите войти. Он толкнул дверь и тут же почувствовал что-то странное под ногой. Прямо за порогом лежала педаль. Нога Барни на неё наступила, и в тот же миг раздался дурашливый звук: Пу-пи-и-и, по-пи-и-и! Педаль трубкой соединялась с деревянным ящиком в углу комнаты. Ящик был размером с хороший сундук. Сверху торчали три трубы разного калибра, справа — колокольчики, слева — барабанные палочки, а снизу тянулось целых семь трубок к педалям. Та, на которую наступил Барни, была одной из них. Пока он ошарашенно разглядывал эту конструкцию, к нему лёгкой рысцой подлетела девушка. Чёрные волосы собраны в большой пучок, маленькая, с кошачьей повадкой — имперская мастерица магических инструментов Карина Барр. Она выкрикнула "Ту!" и вскинула над головой по стамеске в каждой руке. — Держим красную печь высоко в небесах, вершину мастерства, выкованную в пламени! Освещая будущее империи, четыре алые звезды! Драматично выкрикивая эти строки, Карина по очереди давила на педали. Ящик загудел трубами, зазвенел колокольчиками, застучал барабанами. — Пу-пи-и-и по-пи-и-и, шан-шан-шан, поко-поко-поко-поко… Под эту весёлую какофонию Карина скрестила стамески и громогласно объявила: — Четыре Мастера Небесного Пламени Имперского Магического Креста! Божественное Око Барр — явилась! Ноги её при этом продолжали лихорадочно работать педалями. Барни поправил съехавшие очки и тихо, сквозь зубы, проговорил: — Я уже пятый раз слушаю это самопредставление, вы в курсе? — Ва-ха-а! Господин граф, вы считали?! Рада до чёртиков! Именно потому, что пятый раз, я и решила добавить музыку, чтобы было ещё веселее! Кстати, заметили? Поза каждый раз чуть-чуть другая! Какая, по-вашему, самая крутая, господин граф? — Если говорить только про сегодняшний случай, то и пафосная фраза, и пафосная поза полностью уничтожены тем, как лихорадочно шевелятся ваши ноги. Как ни старайся выглядеть круто, когда ноги семенят по педалям — всё выглядит донельзя комично. Карина наконец остановила педальный танец и задумчиво скривила губы. — Это я на скорую руку сделала, поэтому педали… А если завести пружиной? Или вообще превратить в магический инструмент — будет ещё круче… О-о, звучит заманчиво! Господин граф, можно я сделаю? Музыкальный магический инструмент — это же будет огонь! — Отказано. Эта мастерская занимается разработкой медицинских вспомогательных магических инструментов. — Зато если заиграет весёлая музыка — пациенты сразу повеселеют! Барни прижал ладонь ко лбу, сдерживая головную боль. Карина прибыла из империи на стажировку в рамках двустороннего соглашения, но — что самое удивительное — при ней было письмо, написанное лично императором. Согласно этому письму, юная Карина Барр уже удостоилась звания технического советника Его Величества. — В любом случае, хватит каждый раз при встрече устраивать этот цирк. Я уже устаю. На полное отсутствие почтения в речи он закрывал глаза — видимо, просто плохо знает язык королевства. А вот от пафосных представлений при каждой встрече хотелось бы постепенно отучиться. Карина недовольно надула губы и демонстративно надавила на педаль. Труба обиженно пробузила: бу-у-у-у. — Но мне же сам Его Величество приказал! — Император Черный Лев? — "Скрывай личность от всех подряд. Но высшим чинам магического производства Ридилла обязательно назови имя четвёрки мастеров Имперского креста пламенных небес" — вот так и сказал! Похоже, император Чёрного Льва хотел сблизиться именно с графом Амбардом — главой магической индустрии королевства. Услышав такое, Барни почувствовал приятное щекотание самолюбия и ответил уже мягче: — Ну и как, обучение проходит нормально? Мастер хвалил вашу память и технику. — Ва-ха-а! Правда? Стыдно-то как! Да, всё отлично! Просто супер! Технологии магических инструментов Ридилла — это что-то! Малые инструменты качественные, но когда речь о средних и больших — Амбарду равных нет! От обилия похвал Барни старался сохранять графское достоинство, но уголки рта всё равно дёргались. Карина тем временем приблизилась к нему, как кошка, выпрашивающая лакомство, и посмотрела снизу вверх. — Господин гра-а-аф… А я хочу посмотреть чертежи Чёрной чаши~! — Отказать. Даже при соглашении о сотрудничестве есть вещи, которые нельзя показывать. Эта технология ограничена даже внутри страны. Карина понуро опустила плечи. — Жа-а-алко… А так хотелось… Я же по краешкам технологии вижу — вещь невероятная. Тот, кто её придумал — просто гений гениальнейший. Я, наверное, даже не всё пойму. Чтобы такое создать, нужно быть мастером сразу во многих областях. "Да уж, именно так и есть" — проглотил Барни готовую сорваться фразу. Чёрная чаша, объявленный Молчаливой Ведьмой Моникой Эверетт, произвёл настоящий переворот в области медицинских вспомогательных инструментов Ридилла. В королевстве медицинская магия, способная вызвать отравление маной у пациентов, была запрещена. Поэтому и требовалась разработка инструментов с минимальным воздействием на ману. — Господин гра-а-аф, а что у вас в руках? Карина, как кошка, моментально переключила внимание на бумаги в руках Барни. Это был совсем другой проект — дизайн малых магических инструментов, присланный Ланой Коллетт, главой торговой палаты Флюкс из Сазандола. Барни хотел узнать мнение Карины с учётом имперского опыта, поэтому показать было можно. — Прислали дизайн малых магических инструментов от партнёрской палаты. Хотите взглянуть? Эй, подождите хотя бы ответа! Карина уже обежала его сзади, встала на музыкальный ящик как на табурет и заглядывала через плечо. Глаза её загорелись, как у кошки, увидевшей валерьянку. — Ва-ха-а! Это чтооо?! Какое милое! Гениально! Милота! Дизайн — просто шедевр! Она восхищалась ювелирными изделиями, придуманными Ланой Коллетт. Броши, ожерелья, кольца с защитными барьерами — классика малых магических инструментов, но ланины отличались невероятно изысканным дизайном. Барни же, глядя на чертежи, нахмурился. — Опять дизайн с низким коэффициентом вливания маны… Сколько ни делай ажурной резьбы — нормальную магическую формулу не впишешь. И эти плавные изгибы… Вы представляете, сколько это будет стоить в производстве… — Господин граф ничегошеньки не понимает! — возмутилась Карина. — Втиснуть длинную магическую формулу в такой изящный узор — вот где проверяется мастерство ремесленника! Ва-ха! У меня аж душа загорелась! Все такие тонкие, такие милые~! Кто это придумал — точно разбирается в милоте по-настоящему! Барни стало обидно, что его считают человеком без вкуса, поэтому он важно хмыкнул: — Ну… в общем-то да. Её ювелирные изделия и платья высоко ценятся в светском обществе… — Господин граф! Я хочу познакомиться с человеком, который это придумал! Барни сделал сложное лицо. Автор дизайна жил не в Амбарде. — Глава компании Флюкс, создавшая эти дизайны, живёт в Сазандоле… портовом городе на западе королевства. — А? Почему? Вопрос был резонный. В Амбарде собственных мастерских и дизайнеров полно — логичнее всё делать на месте. — У нас с ней… кое-какие давние связи. Отец Ланы — крупный купец, удостоенный титула за заслуги. Связи с такими людьми не помешают. Сама Лана постепенно заводила знакомства в высшем свете и выстраивала каналы сбыта для своих дизайнерских магических инструментов. Барни был уверен: со временем она станет новой звездой отрасли. — Господин граф! Я хочу в Сазандол! Хочу встретиться с автором этих дизайнов! У нас же есть соглашение о сотрудничестве? Как-нибудь можно это устроить? Барни скрестил руки и задумался. Компания Флюкс не входила в список стажировочных мастерских. Но если он напишет рекомендательное письмо — Лана наверняка разрешит временное пребывание. К тому же у него было предчувствие, что Карина с Ланой прекрасно поладят. — Ничего не поделаешь, — вздохнул Барни. — Придётся мне, такому внимательному, написать вам рекомендательное письмо. — Ва-ха-ааа! — Карина радостно топнула по педали. Ящик весело загудел: по-пе-по-пе, шан-шан! — Господин граф, спасибо! Вы самый лучший! И умный! — Что я умный? Это и так очевидно, — надменно ответил Барни. Ведь на него, Барни Джонса, полагается даже одна из Семи Мудрецов — Молчаливая Ведьма» Моника Эверетт. По крайней мере, так он считал про себя. ---------- Обещания, которые ты так ненавидишь Инцидент случился, когда Четвёртая Ведьма Шипов Мелисса Розенберг вела светскую беседу в салоне королевского дворца Ридилла и попутно рекламировала свои товары. Нефритовая палата, куда разрешалось входить только Семи Мудрецам и королю, подверглась атаке неизвестного происхождения и была практически полностью разрушена. Пострадало пятьдесят три человека — от лёгких до тяжёлых ранений. Из них пятеро находились в бессознательном состоянии и в критическом состоянии: — Ведьма Звездочёт Мэри Харви, одна из Семи Мудрецов; — Вторая Шаманка Бездны Аделина Олбрайт, бывший Мудрец; — Эбигейл Розенберг и Паулина Розенберг — младшие сёстры Третьей Ведьмы Шипов; — Фрида Бланке — невеста Третьего Шамана Бездны. Все пятеро были покрыты чёрными синяками по всему телу, и было установлено, что на них воздействует магия тьмы. Сейчас их поместили под стражу и запечатал Барьерный Маг в подземелье магического корпуса, где за ними ведётся постоянное наблюдение. Эту информацию Мелисса получила лишь спустя два с лишним часа после того, как Нефритовую палату буквально разнесло в клочья. Дело было уже после полудня. За окном висели тяжёлые серые тучи, влажный ветер нёс запах близкого дождя. Мелисса сидела в приёмной магического корпуса, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку дивана с видом полной хозяйки положения. Разумеется, разрушения затронули и соседние помещения. Кабинеты и гостевые комнаты Мудрецов располагались рядом с Нефритовой палатой, поэтому пострадали особенно сильно. В итоге одну из комнат магического корпуса срочно переоборудовали под зал экстренных совещаний. Сейчас, кроме Мелиссы, в комнате находился только её младший брат Рауль. Рей остался в подземелье — приставлен к бабушке и невесте. Двое оставшихся Мудрецов — Барьерный Маг и Артиллерийский Маг — носились как угорелые: отчёты, поиски виновного, координация. Бывшие Мудрецы — Маг Аквамантии и Громовой Маг — руководили сохранением места происшествия и оценкой ущерба. Значит, старики всё прекрасно знают. Мелисса раздражённо цокнула языком и забарабанила пальцами по подлокотнику. Рауль, сидевший напротив, сложил руки на животе и упёрся взглядом в пол. Для вечно беззаботного дуралея-братца выглядел он на редкость измождённым. Среди пострадавших были и ведьмы дома Розенберг — прапрабабушки Мелиссы, младшие сёстры Третьей Ведьмы Шипов. Это потрясло обоих, но Рауля, похоже, добивало ещё и то, что в списке оказалась невеста Рея — Фрида Бланке. — Если бы я не привёл сюда Фриду… — едва слышно выдавил он дрожащим голосом. Фрида собиралась сдать вещи в гардероб и уйти, но Рауль её задержал и провёл во дворец. Когда начались странности у Нефритовой палаты, она бросила Рауля и бросилась туда — и угодила прямо в эпицентр. Рауль винил себя, хотя именно его лозы в тот момент сдержали распространение разрушений. Без отчаянного сопротивления Второй Шаманки Бездны и лоз Рауля Мэри бы точно не выжила. — Хватит ныть, — фыркнула Мелисса, вспомнив, в каком жалком виде был Рей. — И без того этот слизняк выглядит так, будто его через мясорубку пропустили. Утешать брата было не в её стиле. Ей нужны были факты. — Подытожим, что ты мне рассказал, — продолжила она. — Ведьму Звёздного Копья Карлу Максвелл зачем-то изолировали в кабинете Ведьмы Звездочёт. Потом кто-то её подчинил, и она устроила этот погром. Я правильно поняла? — Вроде того, — тихо ответил Рауль. — А старики уже знают, кто этот "кто-то". Магия тьмы — редкость. А чтобы провернуть такое — тем более. Человеку это не по силам. Значит, либо Прожорливая Зои, либо другой взбунтовавшийся древний артефакт. Больше из имеющейся информации Мелисса выжать не смогла. Оставалось дождаться Луиса или Брэдфорда. В этот момент дверь открылась — вошёл Луис. Мелисса, не меняя позы, прищурилась и оскалилась в тонкой улыбке. Луис выглядел выжатым как лимон — последние часы он мотался между магическим корпусом и Советом высшей знати, — но жалеть его Мелисса не собиралась. — Ты знаешь, кто устроил весь этот бардак, верно, Барьерный Маг? — сладко пропела она. — Да. — Выкладывай всё, что знаешь. Прямо сейчас. Не сможешь — я ухожу. — Сестра! — возмутился Рауль. Мелисса лишь скосила на него глаза. — Ты тоже недоволен, не отрицай. На нашу семью только что напали, а нам даже объяснять ничего не собираются. Это нормально, по-твоему? Луис поправил монокль и тяжело выдохнул. — Честно говоря, нам бы ваша помощь очень пригодилась… Но Совет высшей знати даже в такой ситуации упёрся рогом: информация только для посвящённых. — После ТАКОГО?! — взорвалась Мелисса. — Они что, совсем спятили?! Луис усталo скривился — явно был с ней согласен. — Совет выразился так: "Четвёртая и Пятый Ведьмы Шипов, не посвящённые в детали, должны заняться обороной дворца", — процитировал он. Мелисса с размаху пнула журнальный столик. — Да они издеваются! Это что, "мы вам ничего не скажем, но если страшный дядя снова придёт — защищайте нас, девочки"? Пусть каждый из этих старпёров лично придёт ко мне на коленях и попросит! Я им всем башки поотшибаю! Одна Ведьма Звёздного Копья, владеющая сразу семью видами магии, уже головная боль. А тут ещё неизвестный мастер тьмы. И против такого врага — "информации не будет"? Это уже просто плевок в лицо. — Сестра… — снова начал Рауль. Он понимал и её ярость, и неловкое положение Луиса, поэтому только беспомощно переводил взгляд с одного на другого. Глупый братец, терзаемый чувством вины, наверняка готов был броситься охранять замок по первому приказу. А вот я — нет. Подчиняться капризам старых маразматиков? Ещё чего! Мелисса вперила в Луиса тяжёлый взгляд. Тот уже открыл было рот, но тут дверь с грохотом распахнулась — в комнату влетел Артиллерийский Маг Брэдфорд Файрстоун. — Луис, хорошие новости! Совет знати смягчил условия раскрытия информации! Теперь все могут действовать! — выпалил он с порога. Луис от удивления округлил глаза. — Эти старые пни так быстро переобулись? — Ага. Двинулся настоящий тяжеловес, — ухмыльнулся Брэдфорд и назвал имя, от которого даже отставной мог бы заставить Совет плясать под свою дудку. Дед второго принца Феликса Арка Ридиллского, один из самых влиятельных аристократов королевства. — Герцог Крокфорд вмешался! У Луиса отвисла челюсть. ＊ ＊ ＊ Герцог Крокфорд Дариус Найтли прекрасно понимал, что далеко не все взгляды, устремлённые на него в зале заседаний Совета высшей знати, были доброжелательными. В воздухе висели растерянность, смятение и подозрительность по отношению к нему самому. Герцог игнорировал всё это и отдавал распоряжения холодным, ровным голосом: — Смягчить условия раскрытия информации. Обеспечить обмен данными между центральными лордами в реальном времени, выставить оцепление. Запросить подкрепление у Семи Мудрецов, магического корпуса, гвардии и рыцарей дракона. Он оторвался от документов и обвёл зал взглядом холодным, как зимнее озеро. — Любыми средствами вернуть Прожорливую Зои. Если вернуть не получится — уничтожить. Тайно. По залу прокатился недовольный гул. — Но, ваше сиятельство! Древние магические артефакты — это оружие! Обладание ими сдерживает Империю… — Поэтому я и сказал "тайно", — отрезал герцог. — В крайнем случае оставим подделку в сокровищнице. Как делали последние восемь лет. Собеседник побледнел и замолчал. Записывая дальнейшие указания, герцог вспомнил разговор, который произошёл у него с Ведьмой Звездочётом примерно неделю назад. — Дариус-чан, мне нужно, чтобы ты надавил на Совет знати, — без предисловий начала Мэри Харви, едва переступив порог его особняка. — Отказываюсь. Мэри картинно извернулась и уставилась на него снизу вверх. — Ну как же так, холодный! Ради бывшей невесты можно и постараться? — Та самая бывшая невеста, которая каждый раз сваливает на меня невозможные просьбы после того, как в одностороннем порядке разорвала помолвку. Постоянно удивляюсь твоей наглости. — Это папа разорвал помолвку! Жалуйтесь ему на могилу! — фыркнула Мэри, накручивая на палец прядь серебристых волос. Потом вдруг остановилась и посмотрела прямо, серьёзно — так она смотрела, когда её мечтательные глаза видели будущее страны. — Прожорливая Зои принесёт королевству огромные потери. Так говорят звёзды. Беду нужно вырвать с корнем. Мне нужно послабление по информации и разрешение уничтожить артефакт. Древние артефакты — козырь на случай войны. Оружие колоссальной мощи, но с соответствующей ценой. Поэтому страны предпочитают лишь намекать на их наличие, но не пускать в ход. Одно обладание артефактом уже сдерживает соседей. Именно поэтому, когда восемь лет назад Прожорливую Зои украли, Совет высшей знати спрятал подделку в сокровищницу и сделал всё, чтобы скрыть факт кражи. Отношения с Империей внешне мирные, но под водой — масса тлеющих угольков. Повод для войны найти проще простого. Герцог Крокфорд когда-то сам планировал упреждающий удар под флагом второго принца. Поэтому разглашать кражу и тем более уничтожать артефакт он считал недопустимым. — Отношения с Империей пока стабильны, Дариус-чан. Принцесса Сесилия едет сюда невестой. — Церемония ещё не состоялась. Обещание можно нарушить в любой момент. — Упрямый как всегда… Мэри вздохнула, поднялась с дивана. — Тогда последнее. — Завещание подавай официально, в письменной форме. — Не-а, — улыбнулась она, прищурившись с лёгкой насмешкой. — Сейчас ты дашь мне одно из тех устных обещаний, которые так ненавидишь… Если со мной что-нибудь случится — выполни просьбу, Дариус-чан. Это обещание, понятно? "Это обещание, понятно". Сколько раз он слышал это от неё за всю жизнь? — Односторонние обещания всегда были твоей сильной стороной. — Но ты ведь выполняешь их, когда наши интересы совпадают, правда? — Мэри рассмеялась звонким колокольчиком голосом и откинула волосы назад. — Если главный пророк страны исчезнет — у патриота Дариуса-чана не останется выбора, верно? ---------- Жертвоприношение Чревоугодию Подумать только, человеком, с которым Ведьма Звездочёт вела закулисные переговоры, оказался сам герцог Крокфорд… Выслушав доклад Брэдфорда, Луис внутренне изумился, но тут же всё понял. Мэри говорила, что "подготовила почву", но имени не назвала. Скорее всего, из вежливости — зная, как сильно Луис недолюбливает этого герцога. Хоть и бесит, что я теперь у него в долгу… зато ситуация кардинально изменилась. Кража древнего магического артефакта Прожорливой Зои была делом строжайшей секретности: знали лишь непосредственно причастные и высшие лица государства. Именно поэтому на поиски подозреваемого Феодора Максвелла не могли выделить людей, а объявить его в публичный розыск — тем более. Теперь же, когда ограничения на распространение информации ослабили, сведения дойдут до всех Семи Мудрецов и до верхушки каждого воинского корпуса. Чем больше людей в курсе — тем выше риск утечки. Понимая это, государство всё равно решило действовать быстро. Луис мысленно перестраивал план. Если все Семь Мудрецов в деле — возможности возрастают в разы. Придётся вытаскивать из подземелья и вечно хандрящего Рея. Молчаливую Ведьму и Мага-Истребителя Драконов, что сейчас в командировке в Лугароа, тоже нужно срочно отзывать. Пока Луис прикидывал новые варианты, Мелисса не выдержала и раздражённо вскинулась: — Ну и? Я вообще-то тоже тут сижу. Расскажете наконец, в чём дело, или мне дальше в неведении мучиться? — Всё это из-за древнего артефакта Прожорливой Зои, украденного из сокровищницы восемь лет назад, — коротко ответил Луис. Мелисса хмыкнула, прищурилась и хитро облизнула языком по губам: — Я так и думала. Рауль же, похоже, о существовании древнего артефакта даже не подозревал — глаза у него округлились до невозможности. — Древний артефакт украли?! Да это же грандиозный скандал! — Ещё какой, — подтвердил Луис. — Сильные артефакты — козырь в войне. Если бы об этом узнали соседи, могли бы и напасть, воспользовавшись моментом. Потому всё и держали в тайне. Конечно, не все древние артефакты одинаково опасны. Тот же Ключ Хранителя Знаний особой силы не имеет. Но Прожорливая Зои — совсем другое дело. Её хранили в королевской сокровищнице под тройной печатью. Мелисса, закрыв глаза, постукивала ярко-красными ногтями по подлокотнику дивана, словно вспоминала. — Прожорливая Зои… в исторических хрониках о ней почти ничего. Кажется, писали что-то вроде "шкатулка чудес, исполняющая любое желание, но требующий за это огромной платы". Это всё, что известно? — После кражи восемь лет назад перерыли даже запретную библиотеку — ничего путного не нашли. На данный момент у нас только эта легенда да факт, что артефакт управляет тёмной магией. Мелисса перестала стучать и посмотрела на Луиса снизу вверх. — Раз он такой опасный, его же ещё до кражи запечатали, верно? Кто ставил печати? — Третья Ведьма Шипов, Вторая Шаманка Бездны и Ведьма Звездочёт — трое. — Вот почему нынешних и бывших Мудрецов собрали во дворце под охрану, — кивнула Мелисса. — Прабабушка Сабрина, Третья Ведьма Шипов, давно умерла. Двое оставшихся после сегодняшнего инцидента без сознания и в тяжёлом состоянии. Значит, печать можно считать полностью снятой. Бывшая Мудрец Мелисса Розенберг, уволенная за рекордно короткий срок из-за дурного поведения, в чрезвычайной ситуации проявила недюжинную смышленность. Рауль, слушая их быстрый обмен репликами, скрестил руки на груди, склонил голову и пробормотал: — То есть… на свободе гуляет жутко опасный артефакт тёмной магии, и нам надо его срочно вернуть. Я правильно понял? — Пока поймёшь хотя бы это — уже хорошо, — фыркнула Мелисса. — Так что, имя вора известно? Луис чуть прищурился. Перед глазами всплыли растрёпанные рыжевато-каштановые волосы и робкое лицо. — Подозреваемый — Феодор Максвелл. Старший брат Ведьмы Звёздного Копья, Карлы Максвелл. — Феодор? — переспросила Мелисса, нахмурилась и приложила палец к подбородку, явно что-то вспоминая. Луис уже хотел спросить, не знакома ли она с кем-то по такому имени, как вдруг в ухе раздался голос Рин: Сэр Луис, я обнаружила Карлу в западном квартале столицы. Идёт, сильно шатаясь. Не успев похвалить, Луис услышал продолжение: Чтобы выразить радость встречи, могу я её обнять? — Дурацкий дух!! — рявкнул Луис вслух. Брэдфорд, Мелисса и Рауль уставились на него круглыми глазами. Получалось, что он орёт сам на себя посреди комнаты — жалкое зрелище. Луис кашлянул, поднял руку и поспешно пояснил: — Мой контрактный дух только что нашёл Карлу в западном квартале столицы. Сосредоточившись, он определил примерное местоположение Рин, развернул в голове карту и прикинул. Западный нижний город… куча переулков — идеальное место, чтобы Феодор мог незаметно встретиться с Карлой. Можно, конечно, схватить Карлу прямо сейчас. Но лучше дождаться, пока она встретится с Феодором, и взять обоих разом. — Рин, продолжай слежку, не спугни. Как только Карла соединится с Феодором Максвеллом — немедленно бери их. Но объятия воссоединения… — Сейчас она без сознания, так что бесполезно. Поняла. Закончив с Рин, Луис быстро обратился к троице в комнате: — Я выхожу на место. — О, тогда и я с тобой, — тут же отозвался Брэдфорд. — Против Звёздного Копья лишние руки не помешают. Луис кивнул. Карла Максвелл — ведьма, способная одновременно удерживать семь заклинаний. Даже под контролем она сумела вызвать Звёздное Копьё, значит, все семь сил при ней. Рин, он сам и Брэдфорд втроём справятся, но на всякий случай лучше подтянуть ещё и солдат. — Розенбергов прошу остаться на обороне дворца. Возражений нет? Сейчас всем Семерым уходить нельзя: дворец ещё в хаосе, за Мэри и остальными под барьером тоже нужен присмотр. К тому же лозы Ведьмы Шипов обладают высокой регенерацией — идеально для обороны. С Четвёртой и Пятой Ведьмами Шипов во дворце всем будет спокойнее. Мелисса, ещё недавно грозившаяся уйти, если её не посвятят в суть, теперь выглядела собранной. Она закинула ногу на ногу, откинулась на спинку дивана и царственно усмехнулась: — Идите. И притащите этого вора поскорее. — Благодарю. И ещё одна маленькая просьба, — Луис мило улыбнулся и показал пальцем вниз. — Заодно вытащите из подвала того шамана, что там сыростью дышит. — Понадобится вагон соли, — скривилась Мелисса. ＊＊＊ По улочкам западного квартала столицы, шатаясь, брёл мужчина с рыжевато-каштановыми волосами. Он растерянно вертел головой по сторонам — сразу видно, что заблудился. — У-у… беда… Зашёл в переулок и уже не помню, откуда пришёл… В Сазандоле было то же самое, улицы слишком запутанные… У-у… Но надо скорее встретиться со слугой и забрать накопленную ману… Феодор ныл вполголоса, поглаживая через ткань лежащую в кармане шкатулку с драгоценными камнями. — Твоя сила потрясающая, но ограничений столько… Слугу можно сделать только одного, условия жёсткие… Кстати, что вообще значит это твоё "связать узы"? — Связи. — Э-э… то есть поговорить и как-то сблизиться? — Обе стороны должны испытывать и направлять эмоции. Обязательно. — У меня почти нет знакомых вообще-то! Шкатулка в кармане — древний артефакт Прожорливая Зои — обладала невероятной мощью, но Феодор ещё не разобрался во всех её тонкостях. Сама Зои объясняла плохо, да и до недавнего времени была запечатана. Поэтому Феодор пользовался ею почти наугад, и чтобы подчинить Карлу, ушло уйма времени. Зои была чудесной шкатулкой, исполняющей его желания. Правда, для этого требовалось огромное количество маны. — Ну хоть с Карлой повезло, она стала слугой… Если так же продолжать собирать ману… — ГОЛОДЕН! ГОЛОДЕН! — Прямо сейчас?! — ПЛАТА! ПЛАТА! — А, плата… То есть просто маны теперь мало? Понятно, печать ведь полностью снята… Чем сильнее древний артефакт, тем серьёзнее требуется плата. Зои не исключение, но её плата оказалась особенно хитрой. — ДАЙ ЦЕННОЕ! ЦЕННОСТИ ДАЙ! — Ценное… Да у меня кроме тебя ничего важного и нет… — ДАЙ ВАЖНОЕ! ВАЖНОЕ ДАЙ! Шкатулка в кармане зашевелилась, будто дёргая его за полу пиджака. Феодор в панике прижал карман ладонью, но Зои радостно завопила: — ВОТ! ВОТ ОНО! ДАЙ, ДАЙ ВАЖНОЕ! — Эта девочка? Феодор повернулся и увидел молодую леди явно благородных кровей, которая шла, стараясь остаться незамеченной. ＊＊＊ Дочь герцога Рейнберга Элианну Хайатт только что закончила академию Серендия. После выпускного она не вернулась в родовое поместье, а осталась в столице. Светский сезон на носу, да и скоро во дворце грядёт садовая вечеринка — Элианну тоже пригласили. Поэтому я совершенно нормально поступаю, что не еду домой. Совсем не странно. Так она убеждала себя, отгоняя мысль о том, что дома её ждёт гора предложений о помолвке. Для большинства выпускниц Серендии следующий шаг — замужество. Таких, как Бриджит Грейхэм, ставшая дипломатическим секретарём, или Лана Коллетт, открывшая собственную торговую компанию, — единицы. Элианну тоже ждали "подходящая партия", смотрины и свадьба по расчёту. Она дальняя родственница королевской семьи — женихов хватало. Это твой последний шанс, Элианна. На садовую вечеринку она решила пригласить эскортом Глена Дадли. Он простолюдин, но ученик одного из Семи Мудрецов… Если господин Глен очень-очень захочет меня сопровождать, то можно будет всё устроить… Додумать она не успела — опустила голову и остановилась. Двое телохранителей, шедшие чуть поодаль, встревоженно подошли: — Миледи, всё в порядке? — Скажите… как думаете, господин Глен согласится стать моим эскортом? — тихо спросила Элианна. — Конечно согласится, миледи! — Да любой мужчина будет счастлив сопровождать такую очаровательную леди! Телохранители наперебой расхваливали её, но Элианне от этого было только хуже. Она сегодня особенно старалась: отполировала и без того белую кожу, напудрилась, вплела в мягкие пшеничные волосы ленты, украсила милыми заколками. В зеркале отражалась чуть повзрослевшая, но всё такая же милая, а не красиво-холодная девушка — совсем не тот тип, который, кажется, нравится Глену. — Во дворце вроде шумно сегодня… Может, отложим до завтра? — пробормотала Элианна, собираясь развернуться. В этот момент позади раздался глухой стук — что-то тяжёлое упало. Она обернулась: оба телохранителя лежали на земле без сознания, на коже проступили чёрные пятна. — …Э? Не успев понять, что происходит, Элианна застыла. Из глубины переулка к ней неспешно приближался мужчина — растрёпанные рыжевато-каштановые волосы, заурядная внешность. В руках он держал чёрную шкатулку и лениво-небрежным тоном спросил: — Эй, девчонка… а что для тебя самое ценное? ---------- Потерянное десятилетие — Эй, девчонка, что для тебя самое ценное? Элианне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать смысл этих слов. Этих драгоценных секунд хватило бы, чтобы убежать. Но она застыла на месте, словно заворожённая, и не могла отвести взгляд от чёрной шкатулки в руках мужчины. Шкатулка была старинной, усыпанная множеством драгоценных камней. Крышка с тонкой золотой каймой приподнялась совсем чуть-чуть — ровно настолько, чтобы просунуть мизинец. — ДАЙ ЦЕННОЕ! ХОЧУ! ХОЧУ! Из глубины шкатулки раздался высокий, детский голос — невозможно понять, мальчик это или девочка. За этим милым, просящим тоном скрывалась та самая невинная жестокость ребёнка, который, смеясь, отрывает крылья бабочкам. Из-под крышки медленно потекла чёрная вязкая субстанция. Не успев коснуться земли, она плавно поднялась в воздух и устремилась прямо к Элианне, обвив тонкую шею. — Хи-и-и! — коротко вскрикнула Элианна. Чёрная тень, обладающая весом и плотностью, поползла от шеи по белоснежной коже. Элианна вцепилась в неё ногтями, пытаясь отодрать, но тень лишь прилипла к рукам. — КРАСИВУЮ КОЖУ ДАЙ! ДАЙ-ДАЙ! Голос слышался то ли из шкатулки, то ли прямо от теней, что облепили её тело. Прилипшая тень с чавканьем отвалилась и шлёпнулась на землю. Элианна на миг облегчённо выдохнула — но тут же в ужасе распахнула глаза. Её ухоженные до кончиков ногтей руки знатной дамы теперь были красно-чёрными, покрытыми гниющими язвами. — Н-не-е-е-ет! А-а-а-а-а-а! — отчаянно закричала она. Тени снова поползли по лицу. — Прекратите! Прекратите! — рыдала Элианна, отдирая тени. Боли не было, но кожа на лице стала шершавой, будто наждачкой натёртой. И не только лицо — опустив взгляд, она увидела, что руки и ноги покрыты пятнами содранной кожи, словно кто-то грубо снял верхний слой. Ни боли, ни зуда — просто ужасная гниющая плоть. — Прекратите! Умоляю-ю-ю! — КРАСИВЫЕ ВОЛОСЫ ДАЙ! ДАЙ-ДАЙ! Чёрные тени поднялись в воздух и превратились в огромные угольно-чёрные ножницы. К затылку приставили что-то холодное. По всему телу побежали мурашки ужаса. *Щелк* Звук сомкнувшихся лезвий — и Элианна ощутила сильное головокружение, а потом провалилась во тьму. ＊ ＊ ＊ Пучок мягких пшеничных волос упал на землю. Чёрная тень, вытянувшаяся из Прожорливой Зои, обхватила его и быстро втянула обратно в шкатулку вместе с добычей. Волосы лежащей без сознания девушки были длинными — в такую маленькую шкатулку они никак не могли поместиться по всем законам физики. Что происходит с вещами внутри, Феодор не знал. Пожалуй, учитывая название, их действительно пожирают. — МАЛО! МАЛО! — продолжал кричать детский голос из шкатулки. Этот древний артефакт не хотел просто "красивых вещей". Ему нужно было то, что дорого хозяину. А затем Прожорливая Зои с наслаждением слизывала надежды и желания, вложенные в эти ценности. — ЕЩЁ! ЕЩЁ! ДАЙ ЕЩЁ! Чтобы утолить вечный, никогда не проходящий голод, нужно было постоянно приносить жертвы. Такова цена использования древнего магического артефакта. Феодор посмотрел на чёрную шкатулку и жалобно протянул: — Но ты же только что поел! — СЛУГА ПРИШЁЛ. — А? Карла вернулась? Где-где? — Феодор завертел головой. Наконец он заметил Карлу, которая, шатаясь, вышла из-за угла переулка. На ней всё ещё была белая ночная рубашка, но всё тело покрывали чёрные пятна-синяки. Пятна медленно ползли по коже, словно облака по небу, и даже по ткани рубашки скользили бесшумно. Феодор, глядя на её, мягко говоря, плачевное состояние, не почувствовал ни капли жалости. Главное — она вернулась, а значит, можно улететь отсюда на её магии полета. Следующее место я уже выбрал. Во время нападения на замок ему удалось внедрить тени в тела нескольких свидетелей. Теперь те тени будут периодически вытягивать ману и передавать её Прожорливой Зои. — Но этого всё равно мало… Надо торопиться к следующей цели… В этот момент подул резкий влажный ветер, обдав щёки. Небо полностью затянуло тяжёлыми тучами. Феодор рассеянно подумал, что сейчас пойдёт дождь, но вместо дождя налетел настоящий шквал. Порыв ветра ударил сверху, Феодор потерял равновесие и рухнул на мостовую. Одновременно вокруг Карлы возникла невидимая стена, а сверху её опутали золотые цепи. Первоклассный запечатывающий барьер, полностью отрезающий внешнюю ману. — Уа-а-а! Что такое!? — вскрикнул Феодор. Он крепко прижал Прожорливую Зои к груди, пытаясь встать, и вдруг увидел, как несколько прядей его чёлки отделились и медленно поплыли в воздухе. Прямо перед ним в булыжной мостовой появилась идеально ровная прорезь — будто кто-то рубанул немыслимо острым клинком. — Кажется, промахнулась, не отрезала ноги, — раздался сверху спокойный женский голос. Феодор в панике задрал голову. В воздухе парили двое: блондинка в платье горничной и мужчина в роскошной мантии с длинной косой. Угрозу произнесла, судя по всему, горничная, но взгляд у обоих был одинаково убийственный. Это точно враги! Сто процентов враги! У них на лицах написано: сейчас будем бить! Карла запечатана, надо срочно уносить ноги — кричал инстинкт. Феодор поднял шкатулку над головой. Из щели вырвались чёрные тени и метнулись к двоим в воздухе — но не долетели. — БА-БАХ! С противоположной стороны прилетел огненный шар, врезался в тени и разнёс их взрывом. — Хиии… Да ну, быть не может!? — выдохнул Феодор. Одним ударом разогнать тени древнего артефакта… плотность маны просто запредельная. Кроме горничной и косичками, на крыше неподалёку засел ещё один — тот самый, что крикнул "Ба-бах!". От горячей волны Прожорливая Зои выскользнула из рук Феодора. — Стой-стой, Зои! Он бросился к шкатулке, но раньше раздался звонкий металлический звук — и Феодора накрыло невидимым колпаком. Мужчина с косой коротко бросил: — Делай. Горничная — скорее всего, дух — легко махнула правой рукой. Внутри барьера закрутилась маленькая буря: Феодора швыряло от стены к стене, било о мостовую. Едва буря утихла, сверху прилетел каблук сапога и врезался прямо в плечо. Феодор перевернулся на спину. — А-а-а-й! Больно-о-о! — взвыл он. Он попытался встать — мужчина с косой тут же вдавил каблук ему в плечо, быстро произнёс заклинание и взмахнул посохом. Вокруг Прожорливой Зои возникла новая, ещё более мощная печать. Убедившись, что артефакт запечатан, маг наконец заговорил, глядя на лежащего Феодора сверху вниз: — Давно не виделись, Феодор Максвелл. Кто бы мог подумать, что это действительно ты украл Шкатулку Чревоугодия. — Э-э-э… а вы, простите, кто будете?.. — дрожащим голосом спросил Феодор. Мужчина с косой улыбнулся. Улыбка была доброй — вот только каблук, вдавленный в плечо, говорил об обратном. Кости уже скрипели. Больно! Страшно! Очень больно-страшно!!! Врагов минимум трое: жуткий тип с косой, дух ветра и маг-снайпер на крыше. У него же — Карла и Прожорливая Зои запечатаны, сам прижат к земле. Полный тупик. Прожорливая Зои отчаянно тянула тени, пытаясь разбить барьер грубой силой, но печать мужчины с косой даже не дрогнула. — СЕМЬ МУДРЕЦОВ! СЕМЬ МУДРЕЦОВ! НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! — визжала шкатулка. Только сейчас Феодор понял: маг в роскошной мантии и с посохом — один из сильнейших в стране. ＊ ＊ ＊ Луис стоял, придавив плечо лежащего Феодора, и внимательно разглядывал его. Рыжые растрёпанные волосы, заурядное трусливое лицо, суетливые движения — точно тот самый Феодор Максвелл, которого он помнил. И всё же… почему такое тревожное чувство? Это чувство появилось ещё восемь лет назад, во время кражи Шкатулки Чревоугодия, и сейчас, лицом к лицу с подозреваемым, стало только сильнее. Ответы даст допрос. Сейчас главное — не упустить. Луис приподнял ногу, чтобы вдавить её уже в живот Феодору, но не успел: пальто Феодора разорвалось, из груди вырвалась чёрная тень и обвила ногу Луиса. — …!? Над сердцем Феодора проступил знак контракта древнего артефакта — и именно оттуда вырвались тени. Не только Луис удивился — Феодор тоже вытаращил глаза и завопил: — А, точно! Я же часть теней сюда перенёс! Так вот как это работает… Почему сразу не сказа-а-ал! Тени поползли вверх по ноге Луиса. Одна часть превратилась в тонкое копьё и ударила в барьер, удерживающий Прожорливую Зои. Барьер был импровизированным, укреплённым только изнутри — снаружи он оказался уязвим. Под ударами с двух сторон на печати пошли трещины. Луис рявкнул: — Рин! Защити Карлу и гражданских! Рин мгновенно окутала ветром запечатанную Карлу, лежащую без сознания девушку в платье и двух её охранников. Маг на крыше уже заметил неладное, но следующее заклинание ещё не готово. *Хруст* Барьер разлетелся осколками. Тени, вытянувшиеся из тела Феодора, подхватили шкатулку и притянули к хозяину. Феодор вскочил, прижал Прожорливую Зои к груди и завыл: — Уа-а-а-а! Всю накопленную ману потратил! Я так старался, так боялся, собирал по крохам! — ГОЛОДЕН! ГОЛОДЕН! КОМПЕНСАЦИЯ! КОМПЕНСАЦИЯ! — Да сейчас самое время об этом говорить!?.. Хотя… как раз вовремя, — ухмыльнулся Феодор. Он направил шкатулку на Луиса, ногу которого всё ещё держали тени. — Эй, косички. А что для тебя самое ценное? На долю секунды в голове Луиса всплыли жена и дочь. Маленькие ручки дочери, завязывающие бантик на его косе, пока он дремал на диване. Нежная улыбка жены, укрывающей спящую дочь одеялом. — ДАЙ! ДАЙ! ДОРОГОЕ ДАЙ! Из шкатулки вытянулась чёрная тень и приняла форму огромной косы. Луис попытался вырваться — тени не шелохнулись. Он начал короткое атакующее заклинание, но не успел договорить. Звук разрезанного воздуха за шеей. Голова вдруг стала лёгкой-лёгкой. Позади послышался тихий шорох упавших на камень волос. — …А? Луис повернул голову. На мостовой лежала его гордость — длинная, ухоженная коса. ---------- Удар, пинок, сокрушение, сжатие (новинка!) Длинная коса, упавшая на землю, окуталась чёрной тенью и тут же втянулась в чёрную шкатулку с драгоценными камнями, которую держал Феодор. В тот же миг Луис почувствовал сильное головокружение и пошатнулся. Это... недостаток маны? Он не понимал, по какой именно причине, но в тот момент, когда его волосы проглотила шкатулка, магическая сила из тела вытекла огромным потоком. При недостатке маны человек испытывает симптомы тяжёлой анемии и с трудом сохраняет сознание. Но Луис стиснул зубы и упрямо удерживал сознание одной лишь силой воли. Чтобы забрать волосы, чёрная тень отпустила его и полностью втянулась в Шкатулку Чревоугодия. Луис собрал остатки маны — жалкие крохи — и произнёс сокращённое заклинание. Прочный барьер мгновенно окутал Феодора. — Э!? — воскликнул Феодор. — Ты всё ещё можешь колдовать, даже после того как у тебя столько высосали!? Хотя... кажется, это уже всё. На атакующую магию точно не хватит... да? Обычный стиль Барьерного Мага при охоте на драконах — запереть врага в барьере и вывалить внутрь всё, что есть в арсенале атакующих заклинаний. Но сейчас у Луиса не осталось маны даже на одно такое заклинание. Поэтому... — Сокрушить, — тихо произнул Луис. Он вытянул правую руку вперёд и сжал кулак, словно раздавливая что-то невидимое. Барьер, державший Феодора, послушно начал сжиматься. — А!? Гя... Уваааааа!? — завопил Феодор. — Я... я сейчас раздавлюсь! Барьер превратился в сферу и, уменьшаясь, с хрустом сдавливал тело Феодора. Тот изогнулся в неестественной позе и отчаянно колотил по барьеру изнутри. — Выпуститеее! Помогите кто-нибудь! Луис злобно ухмыльнулся плачущему Феодору. — Сейчас сделаю из вас мясную котлету и доставлю по назначению. — Неееет! Страшно, страшно, страаашно! Зо-о-ои! Спаси меняяяя! Феодор завопил с пеной у рта — и в тот же миг из Шкатулки Чревоугодия вырвалась чёрная тень, разнеся барьер в клочья. Тень расползлась над головой Луиса, а затем обрушилась дождём чёрных копий. — БУМ-М-М! Закончивший петь Брэдфорд выпустил многократно усиленный огненный шар. Огненный шар с рёвом разметал тени, рассыпав вокруг искры. Поистине достойно прозвища Артиллерийского Мага. Сквозь разлетающиеся тени и искры Луис бросился вперёд и врезал Феодору ногой в живот. Но в последний момент между ботинком и животом втиснулась чёрная тень. Почувствовав, что удар ослаблен, Луис тут же отскочил. — Уэээ! Аааа, бооольно! Феодор катался по мостовой, рыдая, но Шкатулку Чревоугодия по-прежнему крепко прижимал к груди. "Без защиты тени я бы заставил его вывернуть весь желудок", — мысленно цокнул языком Луис. Он уже собирался добить, но подбежавший Брэдфорд схватил его за плечо. — Эй, Барьерный... Я прикрывал тебя, чтобы ты мог отступить, когда мана кончилась. Зачем полез в драку, а? — Ого, — Луис приподнял бровь, — для боевого маньяка вроде вас довольно разумные слова. Он подтянул край кожаной перчатки, крепко сжал кулак — кожа жалобно заскрипела — и ухмыльнулся краем рта. — Я сейчас очень, очень зол. Так что удерживать меня бесполезно, не тратьте силы. Мана закончилась полностью. От недостатка маны кружилась голова, подкатывала тошнота. Но ярость была сильнее. Феодор, который до того валялся на мостовой и хныкал, вдруг посмотрел на Луиса и широко раскрыл глаза. — А! Вспомнил! Ты же тот самый хулиган, которого дедушка-профессор избил и сбросил со скалы! Луис с улыбкой замахнулся посохом. — Обожаете подливать масла в огонь, да? — Неееет! Ты всё-таки страаашный! Феодор попытался уползти на четвереньках, но вдруг вспомнил что-то и крикнул в шкатулку: — Точно! Есть связь! У нас точно есть связь! Зои! Зои, помоги! Сделай из него слугу! — ПРОВОЗГЛАСИ! ПРОВОЗГЛАСИ! — прогремел голос из Шкатулки Чревоугодия. Феодор уселся на мостовую и с важным видом поднял Прожорливую Зои. Луис насторожился и замер. Лучше дождаться, пока Брэдфорд закончит петь, и атаковать одновременно. Феодор громогласно объявил: — Я, Феодор, контрактёр Прожорливой Зои, приказываю! Э-э... тот хулиган... как же его... имя-то... Луис молча швырнул посох. Роскошно украшенный посох чиркнул Феодора по щеке, оставив кровавую царапину, и с грохотом упал на мостовую. — Промахнулся, — досадливо цокнул языком Луис. — Гяяяяя! Щека! Кровь! Он реально хотел меня убить! Совсем реально! Луис кипел от ярости, но в уголке сознания холодно анализировал. Как и думал... этот парень не умеет полностью управлять Прожорливой Зои. "Слуга", о котором говорил Феодор, — это, скорее всего, то же самое состояние, в котором сейчас Карла. Когда они атаковали замок, он не управлял другими людьми — ни Мэри, ни Аделиной. Значит, количество тех, кем можно управлять, ограничено. И сейчас Феодор сам проговорился. Нужна какая-то "связь" и нужно знать имя — вот условия для подчинения. Сейчас, когда Феодор забыл имя Луиса, — идеальный момент. Как только Брэдфорд закончит скандировать, можно добить. Даже без маны — руками превращу в фарш. Луис чуть наклонился вперёд и хрустнул костяшками пальцев, но тут сверху раздался крик Рин: — Сэр Луис! Небо! Зачем сейчас смотреть на небо? Подозрительно подняв голову, Луис замер с широко раскрытыми глазами. На сером, готовом вот-вот разразиться дождём небе виднелись чёрные точки. Сначала показалось — птицы. Но нет. Это стая виверн. Только видимых — больше тридцати. Но на этом сюрпризы не закончились. Со стороны замка прилетел маг из магического корпуса и крикнул: — Срочное сообщение! С юго-востока столицы приближаются четыре земляных дракона, с востока — три! С огромной скоростью! И виверны, и земляные драконы... именно сейчас!? Луис потерял дар речи от абсурдности ситуации. Виверны по природе не образуют больших стай. Максимум — пять-шесть особей. Единственный известный случай — когда появился Черный Дракон Воргана: возбуждённые легендарной высшей особью виверны собрались в стаю под его началом. И тогда их было чуть больше двадцати. А сейчас Молчаливая ведьма, которая одной атакой уничтожила всю ту стаю, находится далеко от столицы. Сам Луис еле стоит на ногах от истощения маны. — Ну тогда пока, хулиган, — Феодор поднял Шкатулку Чревоугодия обеими руками. Из щелей шкатулки вытекла чёрная тень, расползлась, словно театральный занавес, и отгородила Феодора от Луиса. — Не уйдёшь! — БУМ-М-М! Луис рванул вперёд, Брэдфорд выпустил огненный шар. Огненный шар разнёс тени в клочья, но за ними Феодора уже не было. Исчез!? За считанные секунды!? Поблизости нет зданий, куда можно нырнуть. Значит, скрылся в переулке. Пока Луис лихорадочно оглядывался, Брэдфорд крикнул магу корпуса: — Передай магическому корпусу! Оцепить столицу и схватить Феодора Максвелла! С земляными драконами разберусь я! Решение разумное, хоть и обидное. Артиллерийский Маг не годится для поиска людей. Его настоящее поле боя — против драконов. Брэдфорд повернулся к Рин, которая защищала Карлу и горожан. — Барьерный Маг, одолжи своего контрактного духа! Против виверн дух ветра пригодится! Заодно пусть сверху поищет Феодора. — Тогда я... — Будешь бегать ножками и искать Феодора. Больше тебе с пустой маной всё равно нечем заняться. — ... Справедливо, но для одного из Семи Мудрецов — слишком много физического труда. Луис понуро опустил плечи и провёл рукой по затылку. Привычной длинной косы там больше не было — пальцы скользнули лишь по коротко остриженным волосам. ---------- Подвиги Семи Мудрецов Земля дрожала от тяжёлых шагов приближавшихся к королевской столице земляных драконов. Каждый их выдох сопровождался яростным рёвом, пропитанным жаждой растоптать всё живое; от этого звука у любого замирал дух и холодел позвоночник. Поднимая тучи пыли, четыре земляных дракона наступали на юго-восточный участок столицы. Магический корпус обрушил на них град ледяных копий, а рыцари-дракона выпустили стрелы из огромных луков. Но для земляных драконов, обладавших высокой магической устойчивостью и невероятно прочной чешуёй, человеческие стрелы были не страшнее деревянных зубочисток. Сколько бы люди ни изощрялись в магии, сколько поколений ни ковали мощнейшее оружие — без точного попадания прямо в межбровье смертельной раны не нанести. И всё же нашёлся человек, который сделал невозможное возможным. — Он здесь! Всем — только задерживать! — раздался громкий приказ. Рыцари-дракона привели в действие сеть, натянутую лошадьми. Поднявшаяся сеть оплела толстые короткие ноги драконов. Лишь один из них потерял равновесие, остальные трое на миг замедлились, но тут же рванули дальше, волоча сеть за собой. Магический корпус ударил ледяной магией. Из земли выросли ледяные стены — для драконов они оказались не больше, чем холодные и неприятные булыжники. Закусив лёд, драконы взревели от ярости. Эти хрупкие создания, которых так легко раздавить, посмели сопротивляться? Глупцы, глупцы. Значит, растопчем их вместе с их жалким сопротивлением. В ответ на рёв земляных драконов с небес спикировали виверны — они тоже жаждали добычи. Драконы устремились вперёд, торопясь первыми дорвать людское скопище. Прямо над ними в воздухе вспыхнули алые врата. — Именем Артиллерийского Мага Брэдфорда Файрстоуна… Откройтесь, врата! — прогремел голос. Врата из красных световых частиц бесшумно распахнулись. Из них хлынуло багровое пламя, разбрасывая искры, подобные лепесткам. — Облачённый в праздничный очищающий огонь, явись — Король Духов Огня Флем-Блем! Пламя, окутанное алыми частицами, закружилось вихрем и обратилось в полтора десятка гигантских копий — каждое размером с вековое дерево. Копья обрушились на виверн и земляных драконов. Слабое место дракона — межбровье. В любую другую часть удары почти не причиняют вреда. Но багровые копья пронзали туловища и конечности земляных драконов, отрывали крылья вивернам и взрывались. Грохот, вспышки, в воздухе закружились огненные искры и обугленные драконьи останки. Брэдфорд Файрстоун — редчайший в королевстве Ридилл маг, чья огневая мощь пробивала даже драконью чешую — прикрыл ладонью глаза и нахмурился. — С земляными драконами покончено… но виверны ещё остались. Разведка — развёртывайте поисковые формулы, передавайте мне данные в реальном времени! Виверн, летящих к столице, сдерживает дух Барьерного Мага! Кто свободен — на подмогу туда! — Срочно! Поступило сообщение о появлении огненных драконов на востоке! Брэдфорд, почесав бороду, только усмехнулся. — Ничего страшного, туда уже выслали подкрепление из дворца! Сначала разберёмся здесь — чисто и красиво! ＊＊＊ На восточную стену столицы изначально наступали три земляных дракона. Одного рыцари-дракона добили метательными копьями, зато оставшиеся двое окончательно взбесились — их уже невозможно было остановить. Они растаптывали ловушки, траншеи, отбрасывали дротики и магические удары, неистово носились по полю. В этом хаосе три виверны проскользнули над головами защитников и перемахнули через стену. — Три виверны прорвались за стену! Если так пойдёт — они окажутся в жилых кварталах…! Едва солдат успел выкрикнуть предупреждение, как по стене, словно змеи, поползли розовые плети и обвили шеи виверн. На сторожевой башне у ворот стоял кудрявый рыжеволосый мужчина с посохом Мудреца в руке — Пятый Ведьма Шипов Рауль Розенберг. Рауль небрежно рассыпал у ног семена роз. Те мгновенно проросли, взбираясь по стене и вытягивая длинные плети. — С таким количеством и расстоянием будет тяжко… Ладно, придётся всё-таки это сделать, — пробормотал он себе под нос. — Потом, конечно, будут ругаться, что опять бардак… но сейчас не до того. — Ну и ладно, — тихо вздохнул Рауль и прикрыл лицо правой рукой. — Гадкие ящерицы, все разом станьте удобрением для моих роз, — прошептал он из-под ладони. Прекрасные губы искривились в злобной усмешке. Розовые плети, оплетающие стену, внезапно раздулись, налились невиданной силой и с хрустом начали душить визжащих виверн. Шипы вонзились глубоко в межбровье, проникли в мозг и распустились алыми цветами, напитанными драконьей кровью. Самая страшная и жестокая ведьма в истории лениво склонила голову набок, посмотрела за стену и небрежно шевельнула пальцем. — Как же вы шумите, — произнесла она томно. Розовые лозы, перемахнув через стену, оплели беснующихся земляных драконов. Пока те застыли, рыцари-дракона и магический корпус дружно вонзили копья и заклинания точно в уязвимые точки межбровья. С той стороны стены, где ещё минуту назад люди кричали от ужаса перед драконами, теперь раздавались крики совсем иного рода. — Ведьма Шипов… Это же легендарная ведьма! — Розовая крепость пожирает людей! — Бегите! Не подходите ни в коем случае! Услышав эти вопли, Ведьма Шипов лишь насмешливо скривила губы. — Да-да, именно так. Подойдите поближе — я выжму из вас всю кровь до капли… вот так, — прошептала она сладко. Грубая, привыкшая к полевым работам рука ласково провела по посоху. Украшения на нём мелодично звякнули, шипы пронзили межбровья оставшихся виверн, и на них распустились новые алые розы. Гротескные розы, шипы, вонзающиеся в мозг, плети, высасывающие ману из ещё трепещущих тел — всё точно как в страшных сказках о злой ведьме. Чем больше маны впитывали розы, тем сильнее разрасталась живая крепость. Казалось, осталось добить несколько виверн — и всё. Но за трупами земляных драконов показались красновато-бурые силуэты. Огненные драконы. — Похоже, у нас сегодня неплохой улов, — лениво протянула ведьма. Огненные драконы изрыгнули пламя. Огонь лизнул землю, но розовая крепость, напитанная маной и влагой, даже не закоптилась. Пламя погасло, а драконов уже крепко держали розовые лозы. — А теперь позвольте мне услышать ваши предсмертные крики, — прошептала ведьма с улыбкой. ＊＊＊ В подземной карцере магического корпуса — помещении, предназначенном для провинившихся магов и укреплённом мощнейшими барьерами от внутренних атак — сейчас стояли койки. На них лежали жертвы, поражённые тенью. Между койками бабушки и Фриды неподвижно, словно статуя, застыл Шаман Бездны Рей Олбрайт. Слёзы давно высохли, рыдания стихли. Осталась только пустота и отчаяние. Рей медленно протянул руку и коснулся холодных пальцев спящей Фриды. Холод мертвеца… и всё же едва-едва теплилась жизнь. Кто-нибудь… кто угодно… спасите их. Не дайте умереть самым дорогим мне людям… Лишь сосредоточив всё внимание на кончиках пальцев, он улавливал слабейший, едва заметный пульс. Это было единственное, за что он ещё цеплялся. Я так и не успел сказать… нормально сказать "люблю"… Помогите, кто-нибудь… — Орааа! — вдруг разорвал тишину громкий крик. По лицу Рэя ударили белые крупинки. Попав на губы, они оказались солёными. Соль. Рэй медленно поднял голову и встретился взглядом с хмурящейся Мелиссой, которая держала в руке пузырёк. — Хватит уже ныть и киснуть, раздражает, — бросила она. — Но моя невеста… бабушка… они в таком состоянии… Любой бы… — начал оправдываться Рэй и осёкся. В этой же комнате лежали и ведьмы дома Розенберг — родня Мелиссы. Мелисса сухо продолжила: — С юго-востока и востока идут земляные драконы. Плюс больше тридцати виверн. — …!? Такого масштаба нападение случалось раз в десятилетия. Обычно в столицу забредала одна-две низшие твари, и то случайно. — Но на драконов проклятия почти не действуют… Я ничего не смогу… Мелисса фыркнула. Её зелёные глаза смотрели на него с откровенным презрением. — Ты сейчас прямо заявил: "Я бесполезный мусор, который умеет только проклинать". — Это… это правда! Я умею только проклинать! Рей действительно был шаманом. Обычные атакующие заклинания и барьеры ему были недоступны. Шаман умел лишь причинять боль. — Я не могу никого спасти! Проклятие никого не спасёт! — истерично закричал Рей, взъерошив фиолетовые, посыпанные солью волосы. — Я вообще ничего не могу! Мелисса даже не дрогнула. — Говорят, леди Аделину и остальных поразила магия тьмы. А проклятия ведь очень похожи на темную магию, верно? Она кивнула на Фриду — точнее, на тени, пожиравшие её тело. — Значит, справиться с этими тенями может только Шаман Бездны, так? Рей машинально сунул руку в карман и нащупал серьги Аделины. "Третий Шаман Бездны Рей Олбрайт! Пришло время вашему поколению запечатать Прожорливую Зои!" Дрожащие пальцы крепко сжали серьги. Мелисса развернулась и пошла к выходу. — Впрочем, если Барьерный Маг поймает виновника — всё решится само собой. Тогда ты вообще никому не будешь нужен. Когда все очнутся, я обязательно расскажу, как один из Семи Мудрецов в национальный кризис просидел, сложа руки. Дверь за ней захлопнулась. Рей ещё раз посмотрел на Аделину и Фриду, крепче сжал серьги и наконец заставил онемевшие ноги сделать шаг. ---------- Возвращение Молчаливой Ведьмы В столице произошла масштабная драконья катастрофа. Немедленно возвращайтесь. Молчаливая Ведьма Моника Эверетт и Маг-Истребитель Драконов Сайлас Пейдж, получили это сообщение, когда возвращались в столицу из командировки в Лугароа. С тех пор они гнали лошадей во весь опор, но всё равно прибыли в королевскую столицу лишь на утро второго дня после того, как город подвергся нападению огромного количества драконов. — Что за чертовщина… — вырвалось у Сайласа, едва он поднял голову к городским воротам. Крепкие каменные стены были полностью оплетены коричневыми, высохшими розовыми лозами. Лозы тянулись как внутри, так и снаружи стен. Рыцари усердно срезали их серпами и сваливали кучи у обочины дороги. Рядом валялись туши земных драконов и виверн; чтобы горожане не растаскивали чешую, места оцепили верёвками и поставили охрану. Моника молча разглядывала эту картину и думала. Одновременно и земные драконы, и виверны? А вон там, кажется, даже огненные драконы… В полученном ею приказе значилось лишь "масштабная драконья катастрофа". Она была готова к нападению стаи земных драконов или виверн, но одновременное появление трёх видов драконов выходило за рамки любых предположений. Эти розы, скорее всего, принадлежат господину Раулю… Неужели он сам вышел на передовую? При катастрофе такого масштаба Барьерный Маг мог бы просто накрыть всю столицу барьером — это было бы надёжнее… Не случилось ли чего с самим Луисом? В груди шевельнулось нехорошее предчувствие. — Сестрёнка, глянь-ка туда, — окликнул её Сайлас. — Дворец вроде… поврежден, нет? Моника отошла подальше от ворот и задрала голову. Белоснежный королевский дворец с множеством шпилей действительно лишился одного из них — тот был обломан. Кровь отхлынула от лица Моники. — Там же… Нефритовая палата! Среди напавших драконов были виверны. Неужели это их работа? Но ущерб казался слишком большим для виверн. Скорее поверишь, что Брэдфорд случайно пальнул по дворцу боевым заклинанием. Что же произошло в столице, пока их не было? Всё это уже не укладывалось в рамки обычной драконьей катастрофы. Пока Моника терзалась тревогой, к ним подбежал маг из магического корпуса. — Госпожа Молчаливая Ведьма и господин Маг-Истребитель Драконов? Передаю слова от Барьерного Мага: "Как видите, Нефритовая палата больше недоступна. Прошу пройти во вторую конференц-зал штаб-квартиры магического корпуса". ＊ ＊ ＊ Штаб-квартира магического корпуса, примыкающая к королевскому дворцу Ридилла, представляла собой мрачно-крепкое здание — нечто среднее между крепостью и замком. Из уважения к соседству с дворцом фасад украшали минимальные декоративные элементы, но в первую очередь здание проектировалось так, чтобы в случае бедствия принять горожан; на крыше возвышалось несколько дозорных башен. Перед входом раскинулась широкая тренировочная площадка, где обычно отрабатывали заклинания члены корпуса, но сейчас там было пусто — все суетились у входа в здание. Один из них — молодой человек в аккуратной синей мантии, отличной от стандартной формы корпуса, — заметил Монику и бросился к ней. — Моникааа! Громко выкрикивая её имя и размахивая рукой, к ней подбежал Глен Дадли — ученик Барьерного Мага Луиса Миллера. На нём красовалась совсем новая мантия, не похожая на ту, в которой он обычно привозил мясо. На поясе болтался короткий посох. — Здравствуйте, Глен… Эм… Моника знала, что Глен иногда участвует в тренировках корпуса — всё-таки его учитель Луис когда-то был здесь командиром. Но сейчас явно не тренировка. Растерянно моргнув, она тихо представила Глена стоящему позади Сайласу: — Это Глен, ученик Луиса… — Ученик Барьерного братца? — удивился Сайлас. Глен коротко кивнул Сайласу, но тут же беспокойно повернулся к Монике. Сегодня он был ещё более суетливым, чем обычно, глаза бегали по сторонам. — Глен, вас тоже вызвал Барьерный Маг? — Ага! Только что, буквально пару минут назад — прыгнул на полётное заклинание и сиганул сюда… Моника, ты что, вообще ничего не знаешь? — Я только что вернулась в столицу… А что случилось? Глен наклонился ближе и серьёзно, почти шёпотом, ответил: — Говорят, с мастером беда… ＊ ＊ ＊ Глен с размаху распахнул дверь конференц-зала на втором этаже и заорал во всё горло: — Мааастер! Это правда, что вы облысели?! В следующую секунду из глубины комнаты прилетел стул и с оглушительным стуком разлетелся в щепки о стену прямо рядом с головой Глена. Моника, стоявшая позади, испуганно втянула воздух, а Сайлас, глядя на обломки, тихо присвистнул: "Впечатляет…" В дальнем конце зала Луис всё ещё стоял в позе метателя, пепельно-фиолетовые глаза горели яростью. — Глен. Я сейчас ОЧЕНЬ зол, — медленно, с пугающим спокойствием начал он, а потом вдруг прорычал: — Следи за языком, щенок паршивый! Джентльменский тон в мгновение ока сменился рычанием дикого зверя. Луис с грохотом плюхнулся обратно на стул. Только теперь все трое — Моника, Глен и Сайлас — заметили перемену и округлили глаза. Длинные, ухоженные каштановые волосы, которыми так гордился Барьерный Маг, теперь были коротко острижены. Пока Моника стояла с открытым ртом, Глен, чуть не плача, начал оправдываться: — Но… но это же Рин сказала, когда пришла за мной! — Эта никчёмная служанка? — "Волосы, которые сэр Луис так упорно отращивал, безвременно покинули нас", — вот дословно! Моника прямо-таки услышала бесстрастный голос Рин, звучащий у неё в голове. — Ах ты ж чертов дух… — прошипел Луис, скрипя зубами так, что звук разносился по комнате. Моника поспешила отвести взгляд от этого опасного зрелища и осмотрелась. Конференц-зал был примерно вдвое просторнее привычной Нефритовой палаты. За столом сидело шестеро. Из Семи Мудрецов — Луис, Брэдфорд и Рауль. Мэри и Рея не было. Из бывших мудрецов — только Мелисса. Ещё двое — незнакомые лица: мужчина лет сорта с проседью в чёрных волосах и молодой парень с туго закрученными каштановыми кудрями. Оба в магических мантиях; у старшего у стула стоял посох высшего мага, у младшего — среднего ранга. Интересный состав… Рауль, сидевший справа от Моники, улыбнулся ей: — О, привет! С возвращением, Моника! Она повернулась — и ахнула. На голове Рауля, как обычно одетого в рабочий халат поверх мантии, красовалась повязка. — Господин Рауль… Ваша голова… Вы ранены?! — А, это… Давненько не пользовался Крепостью роз, вот и перестарался — не мог остановиться. Моника вспомнила, как Рауль однажды полностью превратился в подобие Первой Ведьмы Шипов и не мог вернуться обратно без помощи Ключа Хранителя Знаний. Тогда он говорил, что может вернуться, когда закончится мана, но у человека с самым большим в королевстве запасом маны это почти нереально. Видимо, защищая столицу, Рауль развернул Крепость роз и даже после уничтожения драконов продолжал её расширять. — И тогда прибежала сестренка и огрела меня посохом по затылку, — усмехнулся он. В голове Моники ярко возникла картина: Мелисса с криком "Получай!" лупит посохом. Она робко посмотрела на Мелиссу, сидевшую справа от Рауля. — Эм… Мелисса, а нельзя было просто усыпить его цветком с сонным эффектом? — В чрезвычайной ситуации мана на вес золота. Экономия, экономия! Результат этой экономии — огромная шишка на затылке Рауля. Жестоко. Пока Моника хлопала глазами, Луис запер дверь, вернулся на место и обвёл всех взглядом. — Итак, здесь есть люди, которые видят друг друга впервые, поэтому коротко представлю. Этот господин — Кларенс Холл, Маг-Обсерваторий, главный ученик Ведьмы Звездочета. Мужчина лет сорока учтиво поклонился. — Далее — Уго Галлетти, ученик Артиллерийского Мага. Молодой человек рядом с Брэдфордом коротко кивнул. — И наконец, тот, кто сейчас сидит на невидимом стуле, — мой идиот-ученик Глен Дадли. — Мастер! Стул! Дайте мне нормальный стул! — А? Хочешь сам стать стулом? Луис угрожающе прорычал, и Глен, сидевший у стены на корточках, побледнел и яростно замотал головой. Без Мэри, которая обычно его одёргивала, Луис даже не пытался скрывать свою кровожадность. Брэдфорд, не выдержав, вздохнул: — Эй, Барьерный. Глядеть тошно, посади ты его уже. — Стулья кончились, сам виноват, — невозмутимо ответил Луис, хотя именно он и раскрошил один из них. Глен дрожал всем телом, на глазах выступили слёзы. — Глен. Выбирай быстро: стать стулом или сесть на пол. — Пол! Освобождённый от позора, Глен плюхнулся на пол рядом с Луисом и обхватил колени. Луис удовлетворённо кивнул, будто так и надо. Сайлас, сидевший слева от Моники, скривил суровое лицо и тихо пробормотал: — Какие невероятные отношения между учителем и учеником. Моника неловко улыбнулась и украдкой отвела взгляд от Луиса. Прим. пер.: 天文台の魔術師 - Маг Обсерваторий это анлейт назвал его Астрономом ---------- События восьмилетней давности — То, о чём я сейчас расскажу, — строжайшая тайна. Просьба всем быть предельно осторожными и ни в коем случае не разглашать это за пределами этой комнаты. Изначально эта информация была доступна лишь узкому кругу посвящённых, — начал Луис, обведя всех острым взглядом. Наконец его глаза остановились на Глене, который сидел на полу, обхватив колени. — Особенно ты, Глен. Смотри у меня, не проболтайся по неосторожности. Понял? — Д-да, сэр! — вытянулся тот. По словам Луиса, после недавнего инцидента условия раскрытия информации были смягчены, и теперь некоторые из тех, кто назначен для разрешения инцидента, получили доступ к секретным данным. Другими словами, всем ученикам Семи Мудрецов, собравшимся здесь, предстояло получить какое-то задание. "Вот почему вызвали даже Гленна", — подумала Моника и мысленно кивнула. Гленн пока ещё младший маг, но летает мастерски, поэтому его часто используют для срочной доставки сообщений и разведки. Обычно Луис поручал такие дела Рин, значит, сейчас ситуация настолько серьёзная, что даже Рин не справляется. — Для начала я вкратце расскажу о том, что произошло два дня назад, — продолжил Луис. Моника решила, что речь пойдёт о недавней крупной драконьей катастрофе. Но то, что он сказал дальше, оказалось во много раз страшнее. — Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл попала под контроль древнего магического артефакта Прожорливой Зои, вышла из-под контроля и применила масштабное атакующее заклинание Звёздное Копьё. В результате Нефритовая Палата была полностью разрушена. Моника невольно ахнула. Карла Максвелл, Ведьма Звёздного Копья… Та самая добрая старшая коллега, которая так заботилась о Монике ещё во времена Минервы. Моника собственными глазами видела Звёздное Копьё в исполнении Карлы — да, такая мощь вполне могла пробить защитные барьеры Нефритовой Палаты. Но это было ещё не всё. — В ходе того же инцидента пятеро получили тяжёлые ранения тёмной магией и сейчас находятся в состоянии клинической смерти: Ведьма Звёздочёт, Вторая Шаманка Бездны, леди Фрида Бланке, леди Эбигейл и леди Паулина из дома Розенберг. На данный момент они изолированы в подвале этого здания. Моника потеряла дар речи. Сидевший слева Сайлас тоже широко раскрыл глаза и застыл с искажённым от ужаса лицом. Теперь стало понятно, почему здесь нет Мэри и Аделины. И почему отсутствует Рей — тоже понятно. Даже леди Фрида... Бабушка и невеста в коме. Тяжело даже представить, как сейчас Рею. Луис поправил монокль пальцем и продолжил, в голосе его сквозила горечь: — Мы с Артиллерийским Магом загнали преступника в угол прямо в городе и смогли отбить Ведьму Звёздного Копья. Но буквально в тот момент, когда мы почти схватили его, началась эта крупная драконья катастрофа. В суматохе преступник сбежал. Поиски продолжаются, но пока никаких зацепок. Под прикрытием драконьей атаки произошло такое страшное событие… И оно до сих пор не разрешено. Моника заставила себя успокоиться и начала мысленно раскладывать информацию по полочкам. Прожорливая Зои — древний артефакт, причина нынешнего бедствия. Название Монике было знакомо. В королевстве Ридилл сохранилось семь древних магических артефактов. Один из них, Прожорливая Зои, хранился в дворцовой сокровищнице. Но о том, какими именно силами он обладает, Моника знала лишь в общих чертах. — Э-э… Луис… Прожорливая Зои ведь находится под управлением королевской семьи, да? — осторожно спросила она. — То, что лежит в сокровищнице сейчас, — подделка. Настоящая была украдена восемь лет назад. — В-восемь лет назад? — переспросила ошеломлённая Моника. Пока она пыталась осмыслить внезапный скачок во времени, в разговор вмешалась Мелисса: — Раз уж так, расскажи наконец, что именно произошло восемь лет назад. Нам-то подробностей никто не сообщал. Рауль энергично закивал в такт её словам. Луис молча посмотрел на Брэдфорда. Видимо, эти двое уже были в курсе всех деталей. Брэдфорд скрестил руки на груди и фыркнул: — Барьерный, ты тогда бегал по всему делу. Сам и рассказывай. — Хорошо, — Луис кивнул, переплёл пальцы на столе и начал: — Итак, восемь лет назад из дворцовой сокровищницы была украдена Прожорливая Зои. Естественно, сокровищница защищена множеством печатей и барьеров. Но, по словам Луиса, все эти барьеры исчезли бесследно. — Проникнуть в тщательно охраняемую сокровищницу и полностью снять барьеры… Будь это два-три года назад, я бы первым делом заподозрил Молчаливую Ведьму, — произнёс Луис с абсолютно серьёзным лицом. — И-ик! — Моника невольно вздрогнула. К счастью, восемь лет назад ей было всего одиннадцать. Даже Луис понимал, что это физически невозможно. — До сих пор неизвестно, как именно преступник проник внутрь и как разрушил барьеры. Зато личность подозреваемого установлена совершенно точно благодаря показаниям очевидцев. Луис опустил взгляд за стеклом монокля и тихо произнёс: — Магический биолог Феодор Максвелл. Старший брат Карлы Максвелл, Ведьмы Звёздного Копья, которая в то время входила в состав Семи Мудрецов. Брат Карлы — подозреваемый… Это само по себе шок, но имя "Феодор" зацепило Монику ещё сильнее. Где-то совсем недавно она его слышала. Где же… кто это был… За последние полгода людей вокруг неё сменилось столько, что сразу вспомнить не получалось. Моника начала мысленно перебирать события: расследование красного дракона в Далсморе, фестиваль в Рейнфилде, визит Клаудии, усмирение водяного дракона, приезд принцессы Сесилии из империи, встреча с белым драконом на горе Калуг, расследование незаконных наркотиков в Сазандоле… И вот наконец вспомнила. Точно! Тот человек… которого мы встретили в Сазандоле… Тот робкий молодой человек, которого Мелисса таскала вместе с Моникой на "проверку смелости". Если точнее, их обоих таскала Мелисса. После того как они проникли в логово наркоторговцев, Феодор действовал отдельно, и Моника потом так и не узнала, что с ним стало. Она украдкой взглянула на Мелиссу. Та сидела, скрестив руки, и хмуро смотрела в стол, явно о чём-то задумавшись. Совпадение, да? Имя Феодор не такое уж редкое… Пока Моника размышляла, рассказ Луиса продолжался. — Кража Прожорливой Зои вызвала настоящий переполох в верхах. Ведь древние артефакты — это козырное оружие на случай войны. Даже просто обладание ими служило сдерживающим фактором для других стран. А потеря артефакта могла стать поводом для вторжения. Поэтому высшие чины наложили строжайшую цензуру — и это было совершенно естественно. — Совет высшей знати и Семь Мудрецов бросили все силы на возвращение артефакта. Я и мой мастер Резерфорд тоже участвовали в той операции. — Профессор Резерфорд тоже?! — удивилась Моника, широко раскрыв глаза. Маг Фиолетового Дыма Гидеон Резерфорд, был мастером и Луиса, и Карлы, а для Моники — наставником ещё со времён Минервы. Луис слегка пожал плечами. — В то время многие подозревали, что Карла могла быть соучастницей Феодора. Как член Семи Мудрецов она имела доступ во дворец и знала, как снимать барьеры. Поэтому Совет знати решил насильно взять её под стражу. — Мы с Резерфордом воспротивились этому и вызвались участвовать в операции по возвращению артефакта, чтобы доказать невиновность Карлы. Мы оба знали Феодора в лицо, поэтому лорды хоть и неохотно, но разрешили нам присоединиться. Теперь Монике стало понятно, почему Луис, ещё не входивший тогда в Семь Мудрецов, так хорошо осведомлён о тех событиях. Луис ведь очень уважал госпожу Карлу… Каково ему было, когда родной брат человека, которым он так восхищался, оказался главным подозреваемым в краже древнего артефакта? Луис поиграл пальцами с укороченными прядями на затылке и продолжил: — Однако нанятые Советом люди всё испортили. Совет знати, скрывая сам факт кражи артефакта, поручил наёмникам просто схватить Феодора Максвелла. Те загнали его в портовый город, но в самый последний момент упустили. — Загнанный в угол Феодор Максвелл перед самым отплытием пробрался на роскошный лайнер "Эванджелина", смешавшись с грузом. "Эванджелина"… Это название Моника знала. Его упоминал Айзек во время битвы с водяным драконом. — Призрачный дракон Пистрауны… — невольно вырвалось у неё. Луис удивлённо моргнул и тихо пробормотал: — Ого, вы хорошо осведомлены. Гленн, всё ещё сидевший на полу, поджав колени, поднял голову: — А что это такое? Луис коротко объяснил: — Роскошный лайнер "Эванджелина" столкнулся в водах Пистрауны с огромным водяным драконом и затонул. Выжившие моряки утверждали, что дракон появился совершенно внезапно, без всяких признаков, — поэтому его и прозвали "призрачным драконом Пистрауны". Луис медленно выдохнул и подвёл итог событиям восьмилетней давности: — Так Прожорливая Зои и Феодор Максвелл исчезли в морской пучине. Совету лордов ничего не оставалось, кроме как поместить в сокровищницу искусную копию артефакта. ---------- Женщина, которая улыбается ярче, когда злится — Вот так и Прожорливая Зоя, и Феодор Максвелл сгинули в море, а Совету знати ничего не осталось, кроме как поместить копию Прожорливой Зои в сокровищницу, — закончил рассказчик. — Подожди-ка, — перебила Мелисса. Она подперла щёку левой рукой и правой принялась выстукивать по столу костяшками пальцев. — Мужик, который восемь лет назад должен был утонуть вместе с древним артефактом, и этот самый артефакт — почему они вдруг объявились именно сейчас? — Вот именно этого мы и не понимаем, оттого и мучаемся, — вздохнул Луис и расстелил на столе карту. Карта западной части королевства Ридилл. Слева примерно треть занимало море, там же была отмечена акватория Пистрауне, где затонул роскошный пассажирский лайнер. — Карла винила себя за поступок брата и все эти восемь лет, едва заслышав о ком-то, похожем на Феодора, тут же выезжала на место и проверяла. Может, Феодора и Прожорливую Зою всё-таки вынесло на берег живыми. Пока оставалась хоть крохотная вероятность, Карла не могла сидеть на месте. — В конце прошлой осени она снова услышала о похожем человеке и отправилась в портовый город Талия. Там проводила опросы… а потом связь с ней прервалась. Я узнал об этом уже после визита принцессы Сесилии. — То есть нынешней весной, — пробормотала Мелисса, приложив палец к ярко-красным губам. — Как раз тогда наши бабки вдруг засуетились. — Да. Как только шум вокруг визита принцессы Сесилии утих, Карлу нашли на западной дороге… в состоянии мнимой смерти, всё тело её было покрыто чёрной тенью. Мнимой смерти. От этих слов у Моники по спине пробежал ледяной холод — ведь она когда-то касалась Сирила, который был в точно таком же состоянии. Кожа неестественно ледяная, ни капли живого тепла. Если бы не едва уловимый пульс, его легко было бы принять за труп. И теперь то же самое произошло не только с Карлой — Мэри, Фрида и остальные оказались в таком же положении. Моника крепко сжала кулаки на коленях. Луис тем временем перевёл взгляд на Уго, ученика Артиллерийского Мага. — Последние перемещения Феодора Максвелла расследовал вот этот молодой человек, Уго Галлетти. сэр Уго, будь добр, доложи ещё раз. — Д-да, сейчас! — Уго напряжённо кивнул, шумно выдохнул через нос, взял посох, прислонённый к стулу, и ткнул кончиком в надпись "Талия" на карте. — Кхм-кхм. Итак, Феодор объявился в портовом городе Талия прошлой осенью, работал подённо в торговой компании "Андерсон". Ну, той самой, что царит в транспортной отрасли и возит свежее мясо и рыбу в охлаждаемых повозках. Судя по всему, какое-то время он грузил товар в эти повозки. Повозки "Андерсон" Моника видела даже в Сазандоле — филиалы компании были по всему Ридиллу, и оживлённый торговый порт, конечно же, не исключение. — Но однажды Феодор вдруг исчез. После этого его долго не видели… а спустя три месяца, как раз перед праздником Ашельпике и во время него, его заметили в Сазандоле, что к северу от Талии. — А? — невольно вырвалось у Моники. Мелисса перестала стучать по столу и вперила в Уго тяжёлый взгляд. — Слушай, милый, у тебя есть портрет Феодора Максвелла? Или хотя бы приметы? Уго, съёжившись под её взглядом, начал лихорадочно рыться в карманах мантии. — Э-э… сейчас, сейчас… а, вот! Совсем забыл вытащить… вот он. Он развернул небрежно сложенный лист. На нём был нарисован растрёпанный, какой-то безвольный мужчина. На полях — цвет волос, рост, телосложение. Всё до мельчайших деталей совпадало с тем, кого помнила Моника. Мелисса приподнялась со стула и рявкнула: — Эй, сколько этому Феодору Максвеллу лет?! — На момент кражи Прожорливой Зои ему было тридцать, значит, сейчас тридцать восемь, — тут же ответил Луис. — Тридцать восемь? — Мелисса нахмурилась. — А выглядел заметно моложе… Она перевела взгляд с Моники, которая выглядела младше своих лет, на Сайласа, который выглядел старше лет на десять, и обратно. — Ладно, это в пределах погрешности. Удовлетворённо кивнув, она подмигнула Монике. Та думала о том же самом. — С-сестрица… неужели это… правда он? — Именно "правда он". Старики! Вы ещё до смерти пожалеете, что скрывали от нас информацию! Мелисса буравила взглядом Луиса и Брэдфорда, но под "стариками" явно подразумевался и отсутствующий здесь Совет высшей знати, и ведьм дома Розенберг. Она растянула ярко-красные губы в улыбке. Мелисса Розенберг — женщина, которая улыбается ярче, когда злится. Сейчас она улыбалась именно так. То есть была в бешенстве. — Ох, ну и глупость! Так глупо, что хоть смейся! Если бы вы сразу рассказали нам с малышкой, сколько бы жертв удалось избежать! — Это ты о чём? — нахмурился Луис. — О том, что мы с Мони-Мони встречались с Феодором в Сазандоле! — громовым голосом объявила Мелисса. Все присутствующие уставились на неё и Монику. — Что, простите? — жёстко переспросил Луис. — Был такой идиот-маг по имени Слоус, у того в подручных и ходил Феодор. Один в один с этим портретом! Кто бы подумал, что этот нытик способен на такое… Луис прищурился и тихо спросил: — А этот Слоус — кто такой? — Какой-то бандит с Рэндалла, держал в Сазандоле нелегальный салон. Где он сейчас — понятия не имею, но, надеюсь, рэндалльские рыцари уже хорошенько его отделали. — А с Феодором что стало? — Откуда мне знать? Когда я вломилась разбираться со Слоусом, он использовал его как живой щит, я отшвырнула — и всё. — А, точно, тот парень… — пробормотал Рауль, наконец-то вспомнив. Он тогда тоже был при разборке со Слоусом, но вряд ли запомнил человека, валявшегося на полу. Луис несколько раз постучал пальцем по виску, приводя мысли в порядок, затем посмотрел на Монику и тихо, словно про себя, произнёс: — Значит, в Сазандоле и правда что-то происходит? — А? Луис уже открыл было рот, чтобы ответить, но тут же покачал головой и замолчал. — О вашей встрече с Феодором Максвеллом в Сазандоле мы ещё поговорим подробно позже. А сейчас продолжим. — Маг Обсерваторий Кларенс Холл. Кларенс, словно ждавший своей очереди, кивнул. — Принято. От имени моей уважаемой наставницы, Ведьмы Звездочета Мэри Харви, которая сейчас не может присутствовать, передам её слова. Великая госпожа Мэри оставила пророчество незадолго до нападения два дня назад. Кларенс был интеллигентным мужчиной лет сорока с небольшим. В его голосе звучало глубокое уважение к отсутствующей Мэри. — В недалёком будущем королевство Ридилл постигнет самая страшная в истории драконья напасть. Самая страшная драконья напасть в истории. Если это относилось к той масштабной атаке, что случилась два дня назад, значит, предсказанное уже свершилось. Но Кларенс продолжал спокойно: — С этим будущим тесно связаны три вещи: Сазандол, Молчаливая Ведьма и… чёрный дракон. От каждого слова сердце Моники подпрыгивало. Особенно от последнего — оно взволновало её даже сильнее, чем собственное прозвище. Неро! В пророчестве не говорилось, как именно связаны эти трое, но любой человек на их месте подумал бы одно и то же. Чувства всех присутствующих озвучил Глен, всё ещё сидевший на полу: — То есть в Сазандоле появится чёрный дракон, а Моника его прихлопнет, да? — Упрощённо, но в целом верно, — кивнул Луис. Моника прижала ладони к бешено колотящемуся сердцу и опустила голову. Что делать, что делать, что делать… — Да с Молчаливой-то вообще пара пустяков! Она же даже Чёрного Дракона Воргана прогнала! — Точно, с безмолвной магией сестренке любой чёрный дракон — одним ударом. Брэдфорд и Сайлас говорили нарочито бодро — явно пытались разрядить тяжёлую атмосферу. Но Монике уже было не до того. Неро, ты ведь сейчас послушно сидишь дома? Не сбежал куда-нибудь и не вернулся в драконью форму без меня, правда? — Эй, мужики, — вклинилась Мелисса с усталым видом. — Это что, вы уже заранее решили, что раз тут девчонка, то можно расслабиться? У вас совсем нет гордости самим завалить чёрного дракона, что ли? Сайлас крепко сжал губы и нахмурился так, что между бровей залегла глубокая складка. — Конечно, любого дракона, что посмеет тронуть людей, я прикончу. Я же Маг-Истребитель Драконов. Рядом с ним Брэдфорд широко ухмыльнулся. — О, у меня аж руки чешутся! Чёрный дракон, белый дракон — не важно, всё в пыль разнесу! Правда, Уго? Он с маху хлопнул ученика по плечу. Уго театрально схватился за живот. — Ой, мастер, что-то живот заболел… — Пока я читаю заклинание, защита на тебе — не подведи! — Мастер, защита — это, знаете, к Барьерному Магу надёжнее будет… Брэдфорд покачал головой. — В ближайшее время это невозможно. — Хы? Уго издал какой-то дурацкий звук. Луис при этом досадливо скривился. Брэдфорд повернул толстую шею к Луису. — Мана у него почти не восстановилась, так ведь, Барьерный? — Именно так, — Луис с горечью провёл пальцами по коротко остриженным волосам. — Как видите, два дня назад на меня напали, высосали почти всю магическую силу. Обычно даже при полном истощении за сутки я восстанавливаюсь, но… — А тут что-то медленно, — подхватил Брэдфорд, скрестив руки и кивая. — Барьерный Маг без магии — просто вредный старикан с длинным языком… — Ст… — Луис болезненно поморщился. Мелисса и Глен тут же подхватили: — И с вредным характером вдобавок. — И с дурными привычками, — добавил Глен. А человек с длинным языком, вредным характером и дурными привычками, мило улыбнувшись, от души пнул своего ученика по заднице. ---------- Плач жертвы, ускоряющаяся утрата — Чтобы не было недопонимания, уточню: моя магическая сила не исчерпана полностью. Правильнее сказать, что её понемногу высасывают по мере восстановления, — спокойно произнёс Луис. С этими словами он повернулся на стуле. На шее, где волосы теперь были коротко острижены, виднелось чёрное пятно, похожее на синяк. Луис оттянул воротник на затылке. Чёрное пятно тянулось от задней части шеи к спине — тонкое, длинное, извивающееся, словно змея. — У других жертв, впавших в состояние мнимой смерти, это пятно распространилось по всему телу. Похоже, эти пятна… или, точнее, части теней… выполняют роль проводников. Они высасывают магическую силу жертвы и передают её Прожорливой Зои. Луис говорил спокойно, но сам факт, что его магия ограничена, был чрезвычайно серьёзен. Защитные барьеры Луиса — первоклассные по масштабу и прочности. Сейчас, когда исполнилось пророчество о драконьем бедствии, отсутствие барьеров Луиса стало тяжёлым ударом. Брэдфорд скрестил руки на груди и шумно выдохнул через нос. — Пора наконец разобрать способности Прожорливой Зои по полочкам, — предложил он. — Так будет проще придумать контрмеры. Все согласились. Монике тоже хотелось узнать о Прожорливой Зои как можно больше: ведь она не видела нападения на столицу и плохо представляла себе возможности артефакта. Мелисса облизнула алые губы и спросила: — Слушай, а нынешнее масштабное бедствие с драконами как-то связано с Прожорливой Зои? У этого древнего артефакта есть сила управлять драконами или что-то в этом роде? Луис медленно покачал головой. — Пока это неизвестно. Если бы у него была такая невероятная способность, как управление драконами, это наверняка осталось бы в преданиях. Однако в легендах о Прожорливой Зои драконы вообще не упоминаются. — Ну да, логично, — кивнула Мелисса. — Из того, что известно широкой публике о Прожорливой Зои, можно выделить лишь умение управлять тёмной магией да предание, что она "исполняет желание владельца в обмен на плату". О том, что древний артефакт Прожорливая Зои исполняет желания хозяина, слышала и Моника. — Как-то всё… слишком расплывчато, — тихо пробормотала она. Луис кивнул в знак согласия. — Когда восемь лет назад артефакт украли, Совет знати перерыл все предания о Прожорливой Зои, но ничего толкового не нашёл. — Зато точно известно, что вещь опасная, — продолжил Брэдфорд. — Поэтому Прожорливую Зои запечатали особенно надёжным барьером. По словам Брэдфорда, печать наложили ещё до кражи. Её создали совместными усилиями Третья Ведьма Шипов, Вторая Шаманка Бездны и Ведьма Звездочет — барьер получился невероятно прочным. То есть артефакт украли, не сняв печати… Это показалось Монике странным. Барьер хранилища сокровищ он сломал, а печать на самой Прожорливой Зои не смог снять? Почему? Пока Моника размышляла, Мелисса подтолкнула Луиса продолжать. — Короче, печать снята, и Феодор теперь может использовать Прожорливую Зои как угодно. А как именно это выглядело в бою? Из коробки вылетает чёрная тень и нападает на людей, да? — Именно так. Во-первых, тени вводят жертву в состояние мнимой смерти и высасывают магическую силу, — подтвердил Луис. Именно так пострадали Карла и Мэри. Магическая сила человека в состоянии мнимой смерти всё равно постепенно восстанавливается, но тут же высасывается и передаётся Прожорливой Зои. — Во-вторых, тени способны превратить жертву в марионетку. Так Карлу заставили использовать "Звёздное копьё" и разрушить Нефритовую палату. Значит, Феодор может в совершенстве воспроизводить магию своих марионеток. — Это… довольно мощная способность, да? — тихо сказала Моника. — Просто запредельно опасно, — буркнул Сайлас. Луис слегка кивнул. — Верно. Но и у этой способности есть ограничения. Он поднял два пальца. — Похоже, Феодор должен быть лично знаком с жертвой и знать её имя. Количество марионеток тоже, скорее всего, ограничено. Сайлас ещё больше насупился и проворчал: — Барьерный братец, ты же говорил, что знаком с Феодором Максвеллом? Почему он тебя не подчинил? — …Похоже, он меня просто забыл, — ответил Луис. — Тогда этот Феодор — полный идиот, — фыркнул Сайлас. — Семь Мудрецов узнают по мантии и посоху с первого взгляда. Вы же знаменитости. Сайлас был прав. Луис известен не только громкими подвигами, но и яркой внешностью. В мантии и с посохом Семи Мудрецов его имя должно было всплыть сразу. Что-то здесь не сходится… Барьер хранилища сокровищ сломан, а печать артефакта — нет. Имя Луиса, одного из Семи Мудрецов, не вспомнили. Моника не понимала. Неприятное чувство, будто перед ней неполное уравнение, заставило её прикусить губу. Феодор Максвелл устроил грандиозный переполох, но при этом допускал слишком много бессмысленных промахов. — Если честно, я до сих пор не верю, что за всем этим стоит именно Феодор Максвелл, — вздохнул Луис. — Этот человек — обыкновенный трус и осторожный обыватель. Ни физической подготовки, ни магических знаний, чтобы пробраться в сокровищницу, у него быть не должно. Я всё время подозревал сообщника… но никаких следов. Действительно, в нападении фигурировал только сам Феодор. Рауль робко поднял руку. — А древние артефакты иногда захватывают хозяев с низким сопротивлением магии, верно? Может, Феодор Максвелл сам под контролем? Моника вспомнила, что слышала что-то подобное во время истории с "Ключом хранителя знаний". Насколько глубокий это "контроль" — только тело или ещё и разум — неизвестно, но полностью исключать нельзя. Луис задумался и осторожно ответил: — Эту возможность тоже стоит держать в уме. Видимо, гипотеза "Феодор под контролем" его не убедила — об этом говорило хмурое выражение лица. Луис провёл ладонью по пятну на затылке. — Возвращаясь к способностям "Шкатулки чревоугодия". Тени атакуют и создают марионеток. А ещё для использования артефакта требуется плата. Упоминание о плате сразу напомнило Монике имперскую принцессу Сесилию. Говорят, "Зеркало Берна", с которым она заключила контракт, забирает жизнь подрядчика. Чем сильнее древний артефакт, тем выше плата. Для Прожорливой Зои она тоже должна быть немалой. — Плата… например, срок жизни владельца? — спросила Моника. — Нет, вот это, — Луис постучал пальцем по затылку. — Перед тем как сделать это со мной, Феодор спросил: "Что для тебя самое ценное?" В следующий миг чёрные тени набросились на Луиса и отрезали его длинные, любимые волосы. Волосы поглотил "Шкатулка чревоугодия", а вместе с ними у Луиса выкачали огромный объём магической силы. — Значит, Прожорливая Зои забирает у других то, что им дорого, в качестве платы? — прошептала Моника. Луис задумчиво приложил палец к подбородку. — Когда он спросил, что для меня дорого, я сразу подумал о жене и дочери. Потом я отправил подчинённого проверить — к счастью, с ними всё в порядке. В последних словах чувствовалось искреннее облегчение. До подтверждения Луис, наверное, места себе не находил. — Видимо, Прожорливая Зои может забрать только то, что физически присутствует рядом. В моём случае — волосы, связанные с тёплыми воспоминаниями о жене и дочери… — Э?! Серьёзно, в ваших волосах было столько воспоминаний?! — воскликнул Глен, сидя на полу, обняв колени. Луис посмотрел на него сверху вниз и широко улыбнулся. — Хочешь, расскажу? О трогательном случае, когда моя дорогая Леонора впервые завязала мне ленточки на косичках… — А, нет-нет, я уже всё понял, спасибо! — поспешно отказался Глен. Луис на миг сердито зыркнул на ученика, потом откашлялся. — Проверка "платы" пока неполная, поэтому я хотел бы поговорить ещё с одной жертвой… — Есть ещё одна жертва? — удивился Глен. — Да. В городе тоже есть пострадавшие от Прожорливой Зои. Несколько человек в состоянии мнимой смерти после нападения теней, и ещё один, как и я, лишился чего-то дорогого в качестве платы… Луис пожал плечами. — Проблема в том, что эта жертва замкнулась и отказывается разговаривать. Поэтому я и позвал тебя, Глен. — Меня? Зачем? Луис спокойно объяснил ошарашенному Глену: — Пострадавшая — леди Элианна Хайатт, дочь герцога Рейнберга. Насколько я слышал, вы с госпожой Молчаливой Ведьмой с ней знакомы. Поэтому я хотел бы попросить вас обоих расспросить леди Элианну. При упоминании имени Глен ахнул и широко раскрыл глаза. ＊＊＊ После нападения Прожорливой Зои Элианну разместили в одной из комнат штаба магического корпуса. Обычно дочери герцога положены только роскошные апартаменты, но сейчас на неё напал древний артефакт. На случай осложнений её оставили в корпусе, чтобы можно было мгновенно отреагировать. После совещания Моника и Глен направились к комнате Элианну. Шаги у обоих были тяжёлые, лица мрачные. — Ну и дела… Всё стало совсем серьёзно, да? — тихо сказал Глен. — Да, — коротко ответила Моника и снова замолчала. Нападение Феодора и масштабное бедствие с драконами произошли, пока её не было, но это лишь начало. Прожорливую Зои ещё не нашли, а новое драконье бедствие уже предсказано. И это бедствие тесно связано с Моникой и Неро. Скорее бы вернуться в Сазандол… Убедиться, что с Ланой всё в порядке, что Неро ведёт себя дома как положено. И снова окунуться в тот бесценный повседневный покой. Но вернуться сразу Моника не могла. Стратегия против Прожорливой Зои ещё не определена, да и наказание за её действия в Далсморе пока не вынесено. Подавленные, они быстро дошли до комнаты в восточном крыле верхнего этажа штаба. У двери стояли на страже двое молодых бойцов корпуса. Увидев Монику в мантии Мудреца, они почтительно поклонились. Моника кивнула в ответ и спросила: — Э… мы хотели бы поговорить с леди Элианну… Один из стражей с растерянным видом попросил подождать и постучал в дверь. — Леди Элианна Хайатт. К вам пришёл один из Семи Мудрецов. — Нет! Нет! Не надо! — раздался за дверью пронзительный крик. Голос Элианны дрожал от рыданий. Глен, открывший было рот, так и замер. — Я никого не хочу видеть! В таком… в таком виде никого не пущу! Не смотрите! Не подходите… у-у-у… а-а-а-а-а! Дальше слова превратились в сплошные всхлипы. Моника посмотрела на Глена. Тот крепко сжал губы и нахмурился. Оба не знали, что сказать. Моника — тоже. Тихо, чтобы не услышали за дверью, она спросила стража: — У леди Элианны забрали волосы и кожу, верно? — Да… Я видел один раз. Кожа по всему телу стала красно-чёрной, словно гниёт… Молодой страж замялся — описывать состояние знатной леди было тяжело. Моника крепко сжала посох и твёрдым голосом продолжила: — На затылке было чёрное пятно? — Да, было. — Изменения кожи сопровождаются болью или зудом? — Нет… по крайней мере, она об этом не говорила. — Поняла. Если леди Элианна начнёт жаловаться на боль или зуд, сразу сообщите нам. Моника потянула за рукав оцепеневшего Глена. — Э… — начала она тихо. — Я раньше никогда особенно не задумывалась о таких вещах, но… Монику никогда не волновала чужая красота или уродство. Даже собственные шрамы она уродливыми не считала. Но сейчас ворваться в комнату насильно она не могла. Луис, похоже, надеялся, что перед знакомыми Элианна откроется, но вышло наоборот. — Сейчас леди Элианне наверняка будет очень больно, если кто-то из знакомых увидит её такой… — прошептала Моника. — Да, — коротко ответил Глен. Моника попросила стражей сообщить, если что-то изменится, и они с Гленом ушли. Пройдя немного по коридору, Глен вдруг сказал: — Когда я услышал, что мастер облысел, я подумал: "Ну, волосы — ерунда, главное, что жив остался". Если бы Луис это услышал, Глену прилетело бы ногой. Моника не знала, что ответить. Глен остановился и обернулся в сторону комнаты Элианны. — Но после криков Элли… я уже не могу так думать. — Да... Глен взъерошил золотисто-каштановые волосы и быстро продолжил: — Мастер — он сам отомстит. Если захочет, обрежет обидчика налысо и подвесит на дереве, и глазом не моргнёт… А большинство людей так не могут. Получил удар — и всё, только плачь. Сколько людей, столкнувшись с внезапным горем, способны превратить гнев в месть? Единицы. Большинство просто глотают слёзы. — А я-то что могу? — едва слышно пробормотал Глен. Моника сжала кулаки и сказала — громче и чётче обычного, словно вбивая слова себе в сердце: — Мы вернём Прожорливую Зои. Пока не появится новых жертв — поймать Феодора. Найти артефакт, изучить его и, возможно, вернуть украденное. Моника подняла сжатый кулак к Глену — знак решимости. — Мы справимся, Глен. — Ага... Глен тоже сжал кулак и легонько стукнул по маленькому кулачку Моники. И в этот миг в конце коридора послышались торопливые шаги. К ним бежал юноша с курчавыми каштановыми волосами, собранными в хвост, — ученик Артиллерийского Мага Уго Галлетти. — Госпожа Молчаливая Ведьма! И, э-э, человек-невидимый-стул! — Меня зовут Глен. — Глен, прости, в панике забыл имя… Короче, всё очень плохо! Уго выпалил извинения, потом резко выпрямился перед Моникой и сделал серьёзное лицо. — Кхм. Катастрофа. Институт подготовки магов Минерва… только что подвергся нападению Феодора Максвелла! ---------- Проблемный ребенок и таинственный мальчик По дороге, ведущей к магическому институту Минерва, неторопливо шли двое: худощавый рыжеволосый мужчина и смышлёный черноволосый мальчик. Оба были одеты по-дорожному, шагали неспешно. Мальчик, повторяя про себя недавно выученное заклинание, тихо проговаривал магическую формулу. Дойдя до удобного места, он прервался и обратился к идущему рядом мужчине. — До Минервы пешком ещё довольно далеко, правда? Не стоит ли поторопиться, Ди-сэнсэй? — Хм-м-м-м, никаких проблем, — протянул мужчина. — Вступительные экзамены давно закончились, так что спешить некуда. — Э-э?! Мальчик, который как раз направлялся в Минерву сдавать вступительные экзамены, округлил глаза и рот и уставился на своего учителя — Хьюберта Ди. Мальчик по имени Норман был сиротой из маленькой деревушки Сечен. Самостоятельно изучая магию по отцовскому учебнику, он хотел отблагодарить односельчан, заботившихся о нём. В прошлом году ему посчастливилось встретиться с одной из Семи Мудрецов — Молчаливой Ведьмой Моникой Эверетт, — и она дала ему рекомендательное письмо для поступления в институт Минерва. Однако рекомендация не освобождала от письменного экзамена и собеседования. Чтобы подтянуть базовые знания Нормана, Молчаливая Ведьма порекомендовала ему в учителя этого самого Хьюберта Ди. Хьюберт был выдающимся магом. Всего за полгода он невероятно поднял уровень Нормана, и тот освоил все заклинания, доступные младшим магам. Такой талантливый человек вряд ли мог просто забыть сроки экзаменов в Минерву. Значит, у него был какой-то план. — Хм-м-м, обычные вступительные экзамены проводят с конца зимы до весны, — объяснил Хьюберт. — Но рекомендация от Моники — это особая стипендия. С ней можно явиться в любое время и сразу сдать экзамен. Так что сейчас, когда ты подготовился до последнего и поступишь аккурат к началу учебного года, — самое лучшее время. Действительно, благодаря хитрости Хьюберта Норман получил несколько лишних месяцев на подготовку по сравнению с обычными абитуриентами. Это казалось немного нечестным, но учитель всегда говорил: "Используй всё, что можно, и ходи всеми возможными ходами". Убедившись в этом, Норман мысленно повторил темы экзамена. — Кстати, меня ещё тогда заинтересовало… — начал он. — Если что-то беспокоит, сразу выясняй, — перебил Хьюберт. Не оставлять вопросов без ответа — ещё одно правило этого учителя. Слегка пожалев, что не спросил раньше, Норман продолжил: — Почему в программе экзамена нет ничего про магию света и тьмы? Атрибутов на самом деле гораздо больше, если классифицировать их подробно, но большинство институтов обучают шести основным: огонь, вода, ветер, земля, молния и лёд. Однако в сказаниях и преданиях королевства Ридилл часто упоминаются Король Духов Света и Король Духов Тьмы. И при этом о магии света и тьмы почти не говорят. Норману это казалось странным. — А как ты думаешь, почему? — в ответ спросил Хьюберт, словно проверяя. Норман, предварив ответ словами "это, конечно, банально", сказал: — Потому что она сложная в обращении и опасная… наверное? — Как официальный ответ — вполне правильно, — кивнул Хьюберт. Значит, есть и неофициальная причина, которую не афишируют? Норман задумался и высказал пришедшую в голову мысль: — Я слышал, что магию света и тьмы могут использовать только люди определённой крови. Может, этот род монополизирует знания? — Неплохо, но не то… Вообще, в экзаменационных вопросах должен быть правильный ответ, верно? Норман кивнул, и Хьюберт, ухмыльнувшись, продолжил: — Магия света и тьмы слишком сложна — даже профессора Минервы не до конца её понимают. А то, чего не понимаешь сам, в экзамен не включишь. — Даже профессора Минервы… не понимают? — удивлённо моргнул Норман. Тем временем Хьюберт соединил большой палец с средним и безымянным правой руки, создав тень в виде лисы. Теневая лиса закачалась у его ног. — А что вообще такое свет и тьма? Хм-м? Есть теория, что свет можно собрать в оружие, но тьму? Как превратить в оружие ночную темноту или тень под ногами? Если задуматься, в этом был резон. Существует магия наделения, когда ману вкладывают в вещество — землю или растения — и управляют им. Но с тенями это, кажется, нечто иное. — Например, огонь — это манипуляция тепловой энергией в положительном направлении, а лёд — в отрицательном, верно? — Да. — Точно так же считается, что свет — это некая энергия в плюсе, а тьма — в минусе. Но никто не знает, что это за "некая энергия". Поэтому их и называют просто светом и тьмой — для удобства. Получалось, что общеизвестные "магия света" и "магия тьмы" — это всего лишь временные названия. Норман остолбенел от удивления, а Хьюберт, продолжая играть теневой лисой, добавил: — Есть довольно популярная теория, что богиня райского сада, дарующая новую жизнь, — это Король Духов Света, а королева подземного мира, управляющая мёртвыми, — Король Духов Тьмы, и что это одна и та же личность. Поэтому некоторые говорят, что свет управляет жизнью, а тьма — смертью. — Похоже, это связано ещё и с теологией, и с фольклором, — заметил Норман. — Мифы и предания обычно подстраивают под нужды государства, так что не слишком им доверяй. Если хочешь подойти с этой стороны, изучи историю королевства, особенно дела старой королевской семьи. — Понял. Магия действительно переплетается с самыми разными областями знаний. Они ещё какое-то время обсуждали гипотезы об энергии света и тьмы, пока Хьюберт внезапно не остановился. Высокий, он заметил что-то впереди. Прикрыв глаза ладонью, он прищурился. — Хм-м, хм-м-м-м? …Это что, человек? Норман тоже всмотрелся. Впереди виднелся какой-то комок ткани. Может, это свернувшийся человек? — Кто-то лежит без сознания! Беда, Ди-сэнсэй! — воскликнул Норман. — Хм-м, это… Хьюберт быстрым шагом направился к лежащему, Норман побежал следом. На дороге лежал черноволосый мальчик, ещё младше двенадцатилетнего Нормана — лет пяти-шести. Видимых ран не было, но на затылке выделялась зловеще-чёрная отметина. Мальчик натянул на себя слишком большую взрослую мантию, завязав рукава. Именно из-за этого Норман сначала принял его за свёрток ткани. Багажа при нём не было, но в руке он крепко сжимал какой-то предмет. — Это посох…? Нет, трубка для курения? — Хм-м, хм-м-м-м… хм-м? Хьюберт несколько раз взглянул то на лицо мальчика, то на трубку и злобно ухмыльнулся. — Планы меняются, Норман. Похоже, начинается что-то очень интересное, — сказал он. Подняв мальчика на плечо, Хьюберт пошёл в противоположную от Минервы сторону. ＊＊＊ Обнаружив лежащего без сознания мальчика, Хьюберт зашёл в ближайшую гостиницу и уложил его на кровать. Со стороны это выглядело как добрый молодой человек, помогающий попавшему в беду, — если не считать глаз Хьюберта, сияющих от удовольствия. Норман уважал Хьюберта как мага, но прекрасно понимал, что тот рационалист и гедонист. Его поступки всегда диктовались либо логикой, либо желанием развлечься. Значит, и эта помощь — одно из двух. Норман внимательно осмотрел спящего мальчика. Лет пяти-шести — слишком рано, чтобы путешествовать одному. Жёсткие короткие чёрные волосы торчали во все стороны, а густые брови тоже были взъерошены. — Внешних ран нет. Может, он болен? — спросил Норман. — Нет, это истощение маны. Хороший учебный пример, запоминай, Норман. Когда человек полностью расходует ману, у него появляются симптомы, похожие на анемию, и он падает без сознания. В этот момент веки мальчика дрогнули. Он застонал и медленно открыл глаза… — Гэх! Увидев лицо Хьюберта, мальчик напрягся и резко вскочил с кровати. Хьюберт с нарочитой заботой поправил сползшее одеяло. — Не вставай так резко, малыш. Ты ведь рухнул от истощения маны. — А-а… где… я? — скованно спросил мальчик, оглядываясь. Лицо его было бледным, по лбу катился пот. Норман ответил вместо учителя: — Это гостиница в городе Ова, рядом с Минервой. Мы нашли тебя без сознания на дороге между Минервой и Овой. — А, понятно… Спасибо, что позаботились… Манера говорить была совсем не детской. Норман, стараясь звучать по-взрослому, спросил: — Эй, как тебя зовут? — … — А мама с папой где? — … Мальчик дёргал бровями и отводил взгляд. Может, с ним случилось что-то тяжёлое? Как и с самим Норманом, потерявшим родителей? Но хотя бы имя он мог бы назвать. Пока Норман раздумывал, как продолжить, Хьюберт, напевая, крутил в руках трубку — ту самую, что мальчик сжимал в руке. Мальчик потянулся к ней короткими ручками. — Эй, мелкий, верни… — Хм-м~? Нельзя. Такому маленькому сорванцу курить трубку не положено. — Это… э… память о покойном дедушке… Хьюберт запрокинул голову и захохотал, схватившись за живот. — Ахяхяхяхя!! Ну и когда же ты, чёрт возьми, умер, а? Профессор Резерфорд?! — Чёртов сопляк, ты всё просёк!! — заорал мальчик, взъерошив густые брови. Норман нахмурился и посмотрел на Хьюберта. — Ди-сэнсэй… этот ребёнок… то есть этот человек… профессор? Хьюберт с ухмылкой кивнул растерянному Норману и театрально представил: — Перед нами почётный профессор Минервы, Маг Фиолетового Дыма Гидеон Резерфорд. Правда, выглядит он теперь совсем иначе? — Чёрт бы тебя побрал! — буркнул Резерфорд. Хьюберт продолжал крутить трубку в пальцах. — Омоложение старика современной магией практически невозможно. Значит, ты вляпался в крупное дело — древний артефакт, запретная книга или запрещённое искусство. А поскольку ты лежал спиной к Минерве, то явно пытался оттуда сбежать. Либо внутри академии что-то случилось, либо напали извне — так ведь? — Как всегда, язык и мозги работают без остановки, — проворчал Резерфорд. Сидя на кровати по-турецки, он бросил на Хьюберта острый взгляд, совсем не подходящий детскому лицу. — Эй, Ди. Ты ведь неплохо летаешь? Слетай в столицу, передай сообщение. — Увы. Сейчас на мне ошейник от королевы, магию использовать не могу. Хьюберт пошевелил длинными пальцами. На них красовались кольца — магические печати, переделанные Молчаливой Ведьмой. Резерфорд скривился. — Ты до сих пор бегаешь за юбкой Эверетт… — Если знаешь монстра ещё безумнее неё, обязательно познакомь. Резерфорд цокнул языком и протянул руку. — Ладно, тогда одолжи денег. — Хм-м~? Теперь ты вымогаешь деньги у студента, которого сам выгнал из Минервы? Докатился, профессор. — Заткнись. Чрезвычайная ситуация. Придётся скакать в столицу на почтовой лошади… а денег нет. Видимо, убегая из Минервы, Резерфорд забыл кошелёк, и возвращаться за ним было некогда. — Хм-м-м, столица, говоришь… Хьюберт многозначительно улыбнулся и подмигнул Норману. Тот, внутренне вздохнув, сказал: — Мы только что узнали от хозяина гостиницы… В столице, похоже, тоже творится что-то серьёзное. — А? Резерфорд нахмурил густые брови и выпятил нижнюю губу. Хьюберт сзади похлопал Нормана по плечам. — Ну что, Норман, хороший шанс. Минерве сейчас явно не до экзаменов… Давай перед поступлением как следует задобрим дедушку? — подмигнул он. Прим. пер.: да богиня в женском роде но король в мужском. ---------- Восхищенный мудрец — Феодор Максвелл напал на Минерву. Срочно требуется подкрепление. Это сообщение от фамильяра Мага Фиолетового Дыма Гидеона Резерфорда получили Семь Мудрецов и немедленно приступили к действиям. На данный момент в строю и способных сражаться оставалось лишь четверо действующих Мудрецов: Артиллерийский Маг, Ведьма Шипов, Молчаливая Ведьма и Маг-Истребитель Драконов. Поэтому на этот раз только что вернувшиеся из дальней поездки Моника и Сайлас остались на дежурстве, а Брэдфорд и Рауль в сопровождении членов Магического корпуса отправились в Минерву. И вот, словно в обмен с ними, на следующий день после отъезда Брэдфорда и компании в штаб Магического корпуса пожаловал сам Маг Фиолетового Дыма Гидеон Резерфорд. Бывшие Мудрецы и ученики Мудрецов были заняты каждый своим делом, так что неожиданный гость появился в тот момент, когда Луис, Моника и Сайлас обсуждали дальнейшие планы. — Эй, Луис. Стало куда просторнее на голове, а? — усмехнулся вошедший, распахнув дверь. Это был черноволосый мальчишка с недобрым взглядом. На вид ему было лет пять. Он с трудом напялил на себя взрослую мантию, завязав подол, чтобы она не волочилась. В горле Луиса раздался подозрительный звук. — Ого-го, если это не мастер Резерфорд! Пф-ф… Ну и милый же вид… Хе-хе… Рад, что вы целы и невредимы… Ф-ф-ф… — еле сдерживая смех, выдавил Луис. Черноволосый мальчишка мгновенно сократил расстояние и замахнулся кулаком. Но раньше, чем кулак достиг цели, Луис протянул руку и прижал его ко лбу. Из-за разницы в длине рук между взрослым и ребёнком кулак мальчишки просто не доставал. Мальчишка, скривившись так свирепо, как не пристало пятилетнему ребёнку, мастерски цокнул языком. — Сопляк чертов, не задирай нос! — рявкнул он. — Хм? Сопляк? А в этой комнате, по-моему, сопляк только один — и это явно вы, — парировал Луис. Он дрожал всем телом, пытаясь сдержать смех, но всё равно из уголков рта то и дело вырывалось «пс-пх». Ошеломлённая Моника робко спросила: — Э-э… Луис… неужели этот ребёнок… — Да, всё именно так, как вы подумали. Этот мальчик с такими знакомыми бровями и взглядом — не кто иной, как Маг Фиолетового Дыма профессор Гидеон Резерфорд, — подтвердил Луис. Похоже, он уже знал о состоянии Резерфорда с того момента, как получил сообщение о его прибытии. Черноволосый мальчишка резко повернул голову и уставился на Монику своими не по-детски острыми глазами. — Эй, Эверетт. С таким дерьмовым коллегой и тебе несладко, а? — буркнул он. — Э-э… ну… — растерялась Моника. Пока она подбирала слова, ещё более озадаченный Сайлас тихо спросил: — Слушай, сестрёнка, что вообще происходит? В Минерве и детям позволяют становиться профессорами? — недоуменно пробормотал он. — Н-нет, дело не в этом… — запнулась Моника. Луис, постукивая себя по затылку, объяснил: — Его сожрали, как и меня. Скорее всего, возраст. Резерфорд нахмурился и сердито зыркнул на Луиса. — Твои волосы против моего возраста? Это что за подстава такая? Вес-то совсем разный, черт возьми! — огрызнулся он. — Похоже, Прожорливая Зои отнимает то, что для человека наиболее дорого. Но чтобы у мастера самым дорогим оказался возраст… кто бы мог подумать, — заметил Луис. — В отличие от такого пустоголового молодого выскочки, как ты, я ценю вес накопленных лет… Чёрт, в таком виде даже трубку не покурить, — проворчал Резерфорд. Луис удивлённо склонил голову. — Ого? Неужели и ваша знаменитая магия фиолетового дыма оказалась запечатана? — спросил он. Резерфорд — редкий маг, способный наделять дым своей трубки эффектами паралича, сна и тому подобного. Казалось, что и эта уникальная магия стала платой, но Разерфорд покачал головой. — Не в этом дело. Педагогу в детском облике трубку раскуривать — не самый лучший пример, — сухо ответил он. Справедливо. Резерфорд фыркнул, с трудом забрался на ближайший стул и уселся. Маленькому детскому телу даже просто сесть на взрослый стул было непросто. Луис, сияя неуместной улыбкой, продолжил: — Мастер, стул не великоват ли вам? Может, присядете на колени к дядюшке Магу-Истребителю Драконов? — поддразнил он. Сейчас Луис явно вошёл в раж. На полной волне. — Барьерный братец… — пробормотал Сайлас. — Хватит задираться, сопляк чертов! — рявкнул Разерфорд. Даже терпеливый Сайлас смотрел на Луиса с усталым изумлением. Резерфорд же выглядел так, будто вот-вот вцепится в горло. Моника переводила взгляд с разъярённого ребенка на развеселившегося коллегу и совершенно растерянного младшего товарища, а потом нерешительно вмешалась: — Э-э… профессор Резерфорд… так что случилось в Минерве… — робко спросила она. — Эверетт, я тронут: у тебя оказалось нормальное чувство здравого смысла. Ты выросла, — похвалил Резерфорд. А потом пробурчал что-то вроде "в отличие от моего идиота-ученика", поднёс правую руку ко рту, словно затягиваясь невидимой трубкой, вспомнил, что курить не может, и скрестил руки на груди. — Ладно, хватит шуток. Пора говорить серьёзно. О нападении Феодора Максвелла. ＊＊＊ Нападение Феодора Максвелла на Минерву произошло вчера утром, прямо перед началом занятий. Примерно в то же время, когда Моника и Сайлас вернулись в столицу. Вторжение было тихим и стремительным. Тени Прожорливой Зои одна за другой обвивали учеников Минервы, погружая их в мнимую смерть и высасывая магическую силу. Артефакты, пожирающие ману, естественно, становятся сильнее с каждым поглощённым объёмом. Прожорливая Зои не исключение: чем больше маны она высасывала из учеников и преподавателей Минервы, тем больше разрасталась тень, и к моменту столкновения с Резерфордом она уже доставала до третьего этажа здания. Резерфорд направил к Феодору фиолетовый дым, наделённый снотворным компонентом. Поскольку его дым — это разновидность магии ветра, он может в какой-то мере управлять им. Дым точно достиг Феодора. Это был сильный состав: одного вдоха хватало, чтобы человек проспал полдня. И всё же Феодор стоял как ни в чём не бывало. — Нашёл. Профессор, — произнёс Феодор Максвелл таким тоном, будто встретил знакомого на улице. У его ног валялись обезображенные тела учеников и преподавателей. За спиной — раздувшаяся до размеров дракона тень. Но Феодор даже не смотрел под ноги, только прямо на Резерфорда. Почему дым не подействовал? Почему он не спит? Резерфорд быстро сменил компонент на парализующий яд и выпустил новое облако. Дым окутал Феодора… но цвет лица того не изменился. — Профессор, вы сейчас что-то сделали? — невинно склонил голову Феодор. — Ладно, не важно. Он поднял шкатулку с драгоценностями и продолжил: — Я, Феодор, подрядчик Прожорливой Зои, приказываю! Профессор, стань моим слугой! Резерфорд мгновенно произнёс защитное заклинание и приготовился уклониться. Но ничего не произошло. Феодор поднёс шкатулку к уху. — Хм, "Профессор" не подходит? Но он же сам себя так называл… Ну что ж, ничего не поделаешь. Тогда станешь жертвой. Он снова поднял шкатулку и спросил Резерфорда: — Эй, Профессор. Что для тебя самое ценное? ＊＊＊ "Стареешь, старикан". Каждый раз, когда ему это говорили, Резерфорд лишь гордился собой ещё больше. Старость — это не упадок. Это накопление. С возрастом многое становится труднее разглядеть. Зато появляется возможность видеть то, чего не видел в молодости. Замечать то, на что раньше не обращал внимания. Сопляки, когда-нибудь и вы состаритесь — и тогда я, действующий старикан, скажу вам то же самое: — Видите? Стать стариком — совсем не плохо. ＊＊＊ — А очнулся я уже в таком виде: мана на нуле, все вокруг в коме — полная катастрофа. Хорошо, что успел отправить фамильяра до встречи с Феодором, — закончил рассказ Резерфорд. Он, собрав последние силы, выбрался из Минервы, случайно встретил бывшего ученика и с его помощью добрался до столицы. Выслушав мастера, Луис отложил подколки и серьёзно сказал: — С нападения на столицу прошло всего два дня. Слишком быстро он действует. Феодору удалось прорвать плотное оцепление столицы и сразу направиться прямиком в Минерву. Как и восемь лет назад, когда он проник в сокровищницу, — для обычного человека слишком уж мастерски он умеет скрываться и проникать. Сайлас нахмурился и угрюмо проворчал: — Похоже, Феодор Максвелл ходит и собирает ману… Тогда выбор Минервы понятен. — Эм, тогда следующей целью будут места, где много людей с сильной маной…? — предположила Моника. Она тут же вспомнила несколько подходящих объектов: штаб Магического корпуса, Королевский институт магии, Ассоциация магов, другие магические школы помимо Минервы. Слишком много, чтобы сузить круг. Пока Луис, Моника и Сайлас задумчиво молчали, Резерфорд поднял один палец. — Есть ещё одна деталь. Перед тем как я потерял сознание, я услышал, как Феодор Максвелл говорил с Прожорливой Зои. Он произнёс эти слова с суровым лицом: — "Нужно собрать ещё больше маны, и хорошо бы заполучить слугу. Но место, где есть знакомые… А, точно! Туда…" Моника мало знала о прошлом Феодора, но места, где у него могли быть знакомые, — это, скорее всего, родной город или университет, в котором он учился. Луис задумчиво опустил взгляд и кивнул. — Понял. Отправим людей в места, связанные с Феодором. А также разошлём предупреждения туда, где собираются специалисты по магической технике. Слушая план Луиса, Моника втайне размышляла. Феодор, с которым она немного поговорила в Сазандоле, казался самым обычным, ничем не примечательным молодым человеком. Собирая столько маны с помощью Прожорливой Зои… чего же он хочет добиться… ---------- Шаман царапающий шею Когда доклад с участием Резерфорда подошёл к концу, в дверь постучали. Луис сказал: — Войдите, пожалуйста. Дверь приоткрылась — но лишь чуть-чуть. Совсем немного. Из этой узкой щели на всех в комнате пристально смотрели ярко блестящие розовые глаза. Это был Шаман Бездны Рей Олбрайт, он молчал, просто глядя сквозь щель. Лишь едва слышное тяжёлое дыхание "хаа… хаа…" доносилось оттуда, придавая всей сцене ещё большую жуткость. Резерфорд с усталым видом произнёс: — Эй, кто-нибудь, скажите хоть что-нибудь! Моника и Сайлас, очнувшись, обратились к Рею, выглядывавшему из-за двери. — Э-э… Господин Шаман Бездны… э-это… мы только что вернулись… — запинаясь, проговорила Моника. — Братец Бездны, не стой там, заходи внутрь, — предложил Сайлас. Ответа не последовало, зато послышалось быстрое бормотание. — Наверное, думают: "Этот тип, который прятался и пропускал все совещания, теперь вдруг припёрся, зачем? Пусть этот мерзкий слизняк обваляется в соли и сдохнет"… Чёрт, хочу домой… Держись, я, держись крепче… На кону жизни Фриды и бабушки… Продолжая тяжело дышать, будто вот-вот испустит дух, Рей медленно, словно ползя, проскользнул в щель и шагнул в комнату. Затем он протянул правую руку. На ладони лежали серьги, украшенные крупными драгоценными камнями. — Э-это магический артефакт, оставленный бабушкой. В этом камне записаны результаты анализа структуры магических частиц теней… Если продолжить анализ, возможно, мы найдём контрмеру против теней… наверное… — объяснил Рей. Его слова заставили всех присутствующих широко раскрыть глаза. Все думали, что он в шоке после потери невесты и бабушки и потому отлёживается, но оказывается, Рей всё это время исследовал серьги, оставленные Аделиной. Рей и в обычное время не отличался здоровым цветом лица, а сейчас выглядел ещё хуже — землистый, с густыми тенями под глазами. Видимо, почти не спал, занимаясь анализом. — Наконец-то в нашем деле появился проблеск надежды, — тихо сказал Луис. Сайлас энергично кивнул. — Неплохо сработано, братец Бездны. И что, с этими результатами анализа мы сможем вытащить из комы тех ребят? — Н-нет, пока не до того. Даже зная результаты анализа, разработка контрмеры — это совсем другая задача… Поэтому мне нужны люди для исследования формулы контрзаклинания… — ответил Рей. Моника без колебаний воскликнула: — Тогда я! — Да, это разумно. В области магических исследований мало кто может сравниться с вами, — кивнул Луис. Разерфорд поднял пухлую детскую ручку. — Я тоже помогу. Всё равно сейчас я в отпуске от преподавания. Рей, увидев ребёнка в комнате совещаний, ничуть не удивился — видимо, уже знал о ситуации с Резерфордом. — Я слышал… Профессор Гидеон Резерфорд, Маг Фиолетового Дыма из Минервы… Значит, вы действительно помолодели… Цена Прожорливой Зои… Метка… Та же самая, что у тех, кто в коме? Или немного отличается? — спросил он, внимательно разглядывая метки на затылках Луиса и Разерфорда, а затем начал рыться в карманах мантии. — Как раз вовремя… Мне как раз нужен был образец тени… Рей вытащил руку из кармана. В ней был зажат маленький нож. Розовые глаза его загорелись, и он медленно, шаг за шагом, двинулся к Луису. — Разреши немного соскоблить кожу с затылка. Луис и Резерфорд одновременно потеряли дар речи. Рей, сжимая нож, замявшись, быстро проговорил: — Жалко сдирать кожу с девушки, а с парня — ничего… Да… Может, будет чуть больно, но парни же терпят, правда… Луис быстро прикрыл затылок рукой и посмотрел на Резерфорда. На лице его сияла преувеличенно любезная улыбка. — Почётная возможность стать основой спасения страны… Я с радостью уступлю её своему учителю. — Не валяй дурака, такие вещи должны делать молодые. — А разве сейчас здесь не учитель самый молодой? — парировал Луис. Пока учитель с учеником перекидывали ответственность друг на друга, Рей фыркнул и объявил: — Не волнуйтесь… Я в любом случае соскоблю с обоих… — Вызовите врача. Врача. Такие процедуры следует доверить специалистам, — быстро затараторил Луис. Рей слабо улыбнулся. Тёмные круги под глазами от недосыпа только усиливали его жутковатость. — В-всё в порядке… Я в этом мастер… В конце концов, шаманы в основном специалисты по соскобливанию и сдиранию… Рей что-то пробормотал — видимо, заклинание проклятия. Из кончиков его пальцев выскользнули фиолетовые проклятые метки, превратившись в тонкие лианы, которые перекрыли дверь — единственный путь к отступлению. Луис, с напряжённым лицом, спросил: — Господин шаман, что это за проклятие? — "Проклятие, парализующее при касании метки"… Двигаться опасно, да. Одно неверное движение — и брызнет фонтаном… Бшяяя… Ку-ку-ку… — ответил Рей. К оцепеневшим Луису и Резерфорду он медленно приблизился с ножом в руке. — Ну же… шеи… покажите шеи… дайте соскоблить кожу с шеи-и-и… Увидев редкую картину — Луис и Разерфорд в панике убегают в угол комнаты, — Моника потеряла дар речи, а Сайлас, с усталым видом, пробормотал: — Не по-мужски как-то… Так учитель и ученик, крича друг на друга "Иди первым, сопляк!", "Сам иди, старикан!", носились по комнате, пока в конце концов не попались в проклятые метки Рея, не обездвижились — и не лишились крошечного кусочка кожи. Соскобленный образец был совсем мал — примерно четверть ногтя мизинца. ＊＊＊ Закончив патрулирование столицы, Глен Дадли вернулся в комнату отдыха штаба магического корпуса. Он достал из оставленной сумки книгу — учебник магии, одолженный у учителя. Глен тяжело плюхнулся в кресло, уставился на книгу и мысленно подбодрил себя: "На этот раз точно прочитаю, точно прочитаю", — иначе сил хватит только на оглавление. Когда брал книгу, оглавление он проштудировал тщательно. Именно оглавление. Ведь в нём кратко перечислено всё, что предстоит изучить — важно же, — убеждал он себя, хотя дальше так и не продвинулся. Наконец, собравшись с духом, Глен перевернул страницу. — У-у… э-это… "Многократное усиление делится на два типа: умножение всей формулы заклинания на формулу усиления и внедрение формулы усиления в отдельные части заклинания"… То есть что это вообще значит-то-о-о… — простонал он уже на первых страницах. Глен хотел узнать формулу многократного усиления именно для своих огненных шаров. Но учебник, конечно, не подсовывал готовое решение. Приходилось сначала освоить основы многократного усиления, а потом самостоятельно внедрять их в свою формулу. — У-у… я же хорошо метаю огненные шары, так что сразу к разделу об огне… Ух, почему примеров так много… Условное развёртывание и схождение формул? Ничего не понимаю… Если просто заучить пример и произнести — дело нехитрое. Но Глен знал: без понимания формулы заклинание неизбежно где-нибудь рухнет. Хотелось захлопнуть книгу и заняться чем угодно другим, но Глен глубоко вдохнул носом, медленно выдохнул ртом и заставил глаза следить за строками. Услышав полный боли голос Элианны, он захотел хоть чем-то ей помочь. Он поклялся вместе с Моникой вернуть Прожорливую Зои. Для этого я должен сделать всё, что в моих силах. Сильная сторона Глена — колоссальный запас маны. Даже будучи новичком, он уже превосходил по этому показателю учителя. Но в магии не всё решает объём маны. Ошибки и избыточность в формуле приводят к большому расходу маны при малой мощности — заклинание получается с низкой плотностью маны. Луис говорил: "Твоя магия выглядит эффектно, но внутри совершенно пустая". А вот то "бум!" от Артиллерийского Мага… оно было плотно набито маной. Когда Шаман Бездны Рей Олбрайт вышел из-под контроля во дворе особняка Ведьмы Звездочета, Артиллерийский Маг применил именно многократное усиление. Одно попадание — и враг гарантированно повержен. Разрушительная сила, способная разнести даже туловище дракона. Если освоить такое — это станет его козырем. Тени, которыми управляет Прожорливая Зои, — это атака тёмной стихии, но достаточно плотное атакующее заклинание может им противостоять даже при разнице атрибутов. Артиллерийский Маг уже доказал это, разогнав тени огненным шаром. Глен не умел ставить защитные барьеры. Это совсем другая система формул, не связанная со стихийной магией, — учить пришлось бы с нуля. Поэтому Глен решил, что лучше усилить привычную атакующую магию, чем браться за новое. — Эм, значит, сначала разобрать четвёртый раздел? Потом внедрить… А в каком порядке тогда вычисления? Подождите, это уже совсем другая формула получается… вроде… Глен застонал, покрываясь холодным потом. Вдруг перед ним зашелестела бумага. Он скосил глаза — листок покачивался прямо перед ним. На нём была записана формула двойного и тройного усиления именно для его огненного шара — то, чего он так отчаянно желал. — Хм-м-м… Хочешь, сделаю ещё четверное и пятерное? Если сумеешь применить — сразу в кандидаты в Семь Мудрецов. Ахяхяхя! — раздался голос. — Т-ты!? — Глен невольно вытаращил глаза. За столом напротив сидел Хьюберт Ди — тот самый, что соблазнял его в Минерве и противостоял в академии Серендия. Он покачивал листком с формулами. Хьюберт тонкими пальцами аккуратно сложил бумагу. — Научить тебя многократному усилению? — Лучше сам разберусь, чем учиться у тебя. — А твой драгоценный учитель и Моника сейчас слишком заняты, чтобы возиться с подмастерье, верно-о-о? — Я не подмастерье! Я уже младший маг! — возмутился Глен. Хьюберт приподнял уголок рта в беззвучной усмешке. Явно издевался. — Многократное усиление не по зубам младшему магу, знаешь ли. Даже мой дядюшка освоил его только став средним магом. Дядюшка Хьюберта — Артиллерийский Маг Брэдфорд Файрстоун. Даже из действующих Семи Мудрецов освоил его лишь на среднем уровне — для только что ставшего младшим магом Глена это было явно рано. Когда Глен только поступил в Минерву, он тайком тренировался, чтобы всех удивить, потерял контроль над маной и доставил кучу хлопот окружающим. Кстати, тогда меня тоже этот старшекурсник подбил… Разумная часть подсказывала: лучше не ввязываться, чтобы снова не навредить людям. Но стоило отвернуться от Хьюберта и потянуться закрыть учебник — как в ушах вновь зазвучал полный боли голос Элианны. — Ты предлагаешь научить меня многократному усилению, зная, что младшему магу оно не по силам? — Сможешь или нет — зависит только от тебя, верно? Глен сглотнул и сердито уставился на Хьюберта. На этот раз не для того, чтобы кому-то что-то доказать. Он хотел помочь той плачущей девочке. Хотел стать человеком, способным протянуть руку тому, кто плачет. Именно поэтому он и учил магию. Не забывай об этом чувстве, я. Укрепив решимость, Глен сказал: — Научи меня многократному усилению. — Кстати, по количеству смертельных случаев на тренировках многократное усиление уверенно занимает первое место, — тут же добавил Хьюберт. Сказал это сразу после того, как Глен попросил о помощи. Типичный он. Но Глен уже привык к людям с мерзким характером, поэтому фыркнул и уверенно ответил: — Если я облажаюсь с контролем и взорвусь — я обязательно погублю тебя вместе с собой. — Ахяхяхя! Похоже, ты стал намного лучше придумывать остроумные ответы Глен уже несколько лет был учеником Барьерного Мага Луиса Миллера. Честно говоря, за эти годы его душевная стойкость укрепилась, пожалуй, сильнее, чем магические навыки. Мастер сейчас в беде, так что и мне надо стараться изо всех сил! Глен, конечно, не знал, что в этот самый момент его насавник в соседней комнате был опутан проклятыми метками и действительно оказался в крайне затруднительном положении. Прим. пер.: шедевральное название главы от браузереного автопереводчика слишком хороше чтобы им не поделится [[image:/storage/reader-images/94d83fca43a217e0c150940155fe195126cfa5ba.png]] ---------- Стиль преподавания проблемного ребенка На следующий день после того, как Глен попросил Хьюберта научить его многократному усилению, на тренировочной площадке магического корпуса начались практические занятия. На тренировочном поле магического корпуса были установлены барьеры на случай неконтролируемого взрыва магии — однако эти барьеры защищали только близлежащие здания: замок, казармы и прочие постройки в округе. Иными словами, они не защищали самого заклинателя. — Если сорвётся — бабах! Так что будь осторожен, ладно? — хихикнул Хьюберт, вибрируя горлом. Рядом с ним стоял черноволосый мальчик с умным взглядом. Этот парень по имени Норман, к удивлению Глена, оказался учеником Хьюберта. Если Хьюберта заденет взрывом — не велика беда, но вот если пострадает этот мальчишка, чувство вины точно доконает. Придётся действовать предельно аккуратно, — подумал Глен, вспоминая многократное усиление, на которое он пялился весь вчерашний вечер и утро. Из всех формул, что ему доводилось изучать, эта была самой длинной. Честно говоря, он не был уверен, что понял её полностью. Глен недовольно замычал, и Хьюберт, ухмыляясь, сказал: — В обычном случае многократное усиление работает на умножении мощи. Просто возвести всю формулу в квадрат — и мощь удвоится? Нет, не всё так просто. Нужно разобрать базовую структуру, возвести в квадрат магические значения только в нужных местах, а потом снова собрать формулу целиком. "Что такое "в квадрат"?" — подумал Глен. Словно прочитав его мысли, Хьюберт указательным пальцем покрутил у своего виска. — Но твоей башкой это всё равно не понять. — … — Поэтому вместо умножения будем делать сложение. Просто складывай, складывай и ещё раз складывай, пока формула не будет готова. Глен вспомнил листок с формулой, который вчера получил от Хьюберта. Тот сначала показал одну версию, а потом почему-то переписал её и отдал Глену уже другую. Переписанная оказалась заметно длиннее первой — Глен даже подумал, что это издевательство, но, оказывается, причина была именно в этом. — Конечно, из-за этого в формуле будет больше лишнего, и чтение займёт больше времени, но шанс успеха вырастет. …До сюда понятно, Норман? — Хьюберт повернул голову к мальчику. Глен зло уставился на него. — А почему вы спрашиваете не меня, а его? — Потому что тренироваться ты будешь в любом случае — понял ты или нет. А если не понял — то бабах! Вот и вся разница, — ухмыльнулся Хьюберт. Худшего учителя и придумать нельзя. Но сам Глен напросился, так что жаловаться не приходится. Хьюберт подобрал с земли случайную ветку и начал чертить на земле формулу. Глен примерно понял, что это: параметры дальности и скорости его огненного шара. — Обычно в атакующей магии дальность и скорость рассчитывают под ситуацию. А Моника в этом деле просто пугающе искусна. Глен сам не видел, но, говорят, Моника однажды точно попала в переносицу виверне. Магия Молчаливой ведьмы строится на невероятно точных расчётах. Она учитывает не только дальность и скорость, но и траекторию движения цели, окружающую среду — даже скорость ветра. И всё это мгновенно. Именно поэтому она обходится без чтения заклинаний. Чем больше Глен учился магии, тем яснее понимал, насколько Моника выдающийся талант. — Но ты даже с расчётом дальности и скорости справляешься еле-еле. Поэтому эти значения зафиксируем. — То есть скорость и дальность будут постоянными? — уточнил Глен. — Для тебя это не большая проблема — у тебя же есть магия полёта. Подстраивай расстояние до цели сам. Действительно, с фиксированными значениями расчёты становились проще. Признать вслух было обидно, но логика Хьюберта была безупречной. — Ну что ж, перейдём сразу к практике. Сначала до пятого раздела — сжатие ядра огненного шара. Если провалишь… Хьюберт наклонился вперёд и приблизил лицо к Глену. — Бабах! Глен даже не дрогнул — он ожидал от Хьюберта именно такого запугивания. Крепко сжав губы, он злобно уставился в ответ. Хьюберт снова хихикнул. — Ну, давай, попробуй. — Есть, — кивнул Глен и начал чтение. Сначала он создал огненный шар поменьше обычного — примерно с свою голову. Дальше нужно было его сжать, но это оказалось куда сложнее. Ощущение было как с большим куском глины: сжимаешь в кулаке — а она вытекает между пальцами. Так же и здесь: при попытке сжать мана утекала сквозь щели. В итоге шар просто уменьшился, но сжатия не произошло. — Ещё раз. — Есть. На лбу Глена выступил пот, но он снова сосредоточился на огненном шаре. Осторожно, очень осторожно выравнивая потоки маны, он понемногу уменьшал шар. ＊＊＊ Прошёл почти час с тех пор, как Глен начал пытаться сжать огненный шар. Успеха по-прежнему не было. Из-за нескольких неудач шар пару раз взорвался, оставив на руках и предплечьях Глена мелкие ожоги. Глен весь взмок от пота и выглядел сильно уставшим, но мана у него ещё не кончилась. — Скучно, — бросил Хьюберт. Он отлепился от дерева, к которому прислонялся, и слегка потянулся. — Норман, я прогуляюсь тут неподалёку. Позови, если этот парень наконец сожмёт или помрёт в процессе. А если заметишь, что он отдыхает без успеха — хорошенько его отделай. — Кроме последнего — понял, — спокойно ответил Норман. Мальчик выглядел тихим, но мог чётко сказать Хьюберту, что не станет выполнять то, с чем не согласен. Хьюберт прищурился и посмотрел на него сверху вниз. — Хорошенько за ним присматривай, ладно? — Да. Норман кивнул и снова сосредоточенно наблюдал за Гленом. Он не просто смотрел — он анализировал, почему Глен терпит неудачу и чего не хватает для успеха. Доказательством служили формулы, которые Норман чертил веткой на земле, рассчитывая изменения при разных значениях дальности и скорости. Многократноеое усиление проще запомнить, глядя, как кто-то выполняет сжатие маны на практике. Особенно полезны примеры неудач. Учителя ведь нарочно не ошибаются. Хьюберт Ди обладал блестящим умом и разбирался почти во всех формулах, но, в отличие от дяди, большим запасом маны похвастаться не мог. Поэтому многослойное усиление, пожирающее манну, он почти не использовал — вернее, не мог. Максимум — один раз в день. Именно поэтому он выбрал в качестве наглядного пособия Глена: тот имел избыток маны и гарантированно будет часто ошибаться. Норман уже идеально освоил дистанционную магию. Если добавит ещё и многократное усиление… о-о, как интересно, до каких высот он доберётся. Хихикая про себя, Хьюберт неспешно прогуливался вокруг казарм магического корпуса, но вдруг остановился и посмотрел на дерево впереди. — Если так прятаться — захочется выпустить в тебя стрелу… Ну что, Моника? — Гяю!? — раздался знакомый нелепый вскрик. Из-за дерева нервно выглянула маленькая фигурка и, теребя пальцы, подняла взгляд на Хьюберта. Это была его обожаемая безжалостная королева — Молчаливая Ведьма Моника Эверетт. — Эм… я слышала, что вы помогли профессору Резерфорду, Ди-сэмпай… — Ага. Представляю, какую рожу он скорчил, рассказывая тебе, — хихикнул Хьюберт, вибрируя горлом. Моника по какой-то причине поклонилась. — И… спасибо, что обучаете Нормана, Ди-сэмпай. — О, какая честь — получить похвалу от самой королевы! — И ещё… насчёт Глена… Моника замолчала и посмотрела в сторону тренировочной площадки. На её лице ясно читалось беспокойство. — Эм… разве не безопаснее было бы тренировать Глена внутри специального боевого барьера? Как и сказала Моника, внутри боевого барьера даже при серьёзном срыве заклинатель почти наверняка остался бы цел. Но Хьюберт нарочно этого не сделал. Одной из причин были хлопоты с установкой и поддержанием такого барьера. Но была и причина поважнее. — У этого парня маны — хоть отбавляй. Зависть берёт. Чудо за двести пятьдесят… больше чем в два раза больше моего. Для вступления в Семь Мудрецов требовалось минимум сто пятьдесят единиц маны. Уже превысить этот порог — подвиг, а Глен входил в считанные единицы людей в стране с маной за двести пятьдесят. Его запас был сравним с нынешним рекордсменом — Иятой Ведьмой Шипов Раулем Розебенргом. — Именно поэтому он должен постоянно помнить, насколько страшно, когда такая мана выходит из-под контроля, — усмехнулся Хьюберт. — Но если во время тренировки что-то пойдёт не так, может пострадать Норман… — Нет проблем. Хьюберт достал из кармана маленькую брошь — защитный барьер, прихваченный из запасов магического корпуса. — Норману я такую дал. Конечно, Глену об этом он не сказал. Поэтому Глен сейчас изо всех сил старается не допустить взрыва — ведь рядом стоит невинный мальчик. Хьюберт хихикнул, а Моника посмотрела на него с сложным выражением: безопасность самого Глена по-прежнему никто не гарантировал. — И ещё… насчёт колец… — Хм? А, этих? — Хьюберт помахал руками перед лицом. На пальцах блестело множество колец с формулами, блокирующими магию. Их выгравировала не кто иная, как сама Моника. — Сейчас чрезвычайная ситуация, так что… может, стоит снять печать? — Не-е-ет, меня всё устраивает. Всё равно через месяц-полтора эффект сам сойдёт, верно? Хьюберт чмокнул одно из колец и ухмыльнулся. — Тогда я хочу до конца насладиться ошейником от любимой королевы. Моника смущённо замычала, а Хьюберт запрокинул голову и громко расхохотался. ---------- Два застенчивых человека + крутая старшая сестра = никто не сможет их остановить Прошло две недели после масштабной драконьей катастрофы в столице. В портовый город Сазандол, где веял освежающий ветерок начала лета, Молчаливая Ведьма Моника Эверетт вернулась примерно через месяц. По обе стороны от неё шли надёжные товарищи. — Оживлённый портовый город… Какое неподходящее место для такого шамана, как я… Я здесь настолько не к месту, что хочется умереть… В воздухе чувствуется соль… Она меня плавит, точно плавит, уууу… — простонал Рей, бледнея на глазах, будто вот-вот растает под солнцем. — Фу, ну и гадость! Почему это мне приходится тащиться в портовый город с этим слизняком? Каждый год в это время во дворце устраивают садовую вечеринку! — фыркнула Мелисса, гордо шагая в ярком платье. — Сочетание просто абсурдное… Из всех людей — именно с этой женщиной… Чувствую злой умысел. В выборе спутников ощущается колоссальная злоба… — пробормотал Рей. — Заткнись уже, слизняк! Хватит ныть, а то швырну тебя в море! — рявкнула Мелисса. — Э-э… вы оба… очень выделяетесь… так что… — робко вмешалась Моника. Когда те двое начали переругиваться, Моника в панике попыталась их примирить, и Мелисса недовольно цокнула языком. Нынешняя из Семи Мудрецов — Молчаливая Ведьма Моника Эверетт, Третий Шаман Бездны Рей Олбрайт и бывшая из Семи Мудрецов, Четвёртая Ведьма Шипов Мелисса Розенберг. Моника, живущая в Сазандоле, вернулась сюда в сопровождении этих двоих по нескольким причинам. Зажатая между враждебно настроенными спутниками, Моника, чувствуя, как сводит желудок, вспомнила обстоятельства, приведшие к этому. ＊ ＊ ＊ Примерно в то же время, когда Брэдфорд и Рауль вернулись из института подготовки магов Минерва, Монике вынесли наказание за нападение на рыцарей-дракона в Далсморе. Наказание — месяц домашнего ареста, то есть ожидание в Сазандоле. На совещании, собравшем нынешних и бывших Семи Мудрецов вместе с их учениками, временно взявший на себя роль ведущего Луис сказал: — Это, напротив, весьма удобно. Моника испытала сложные чувства, услышав, что её наказание называют "удобным", но слова Луиса были верны. В пророчестве, оставленном Ведьмой Звездочет Мэри Харви, упоминались Сазандол, Молчаливая Ведьма и чёрный дракон. С момента появления этого пророчества возвращение Моники в Сазандол было практически предрешено. После недавней масштабной драконьей катастрофы Совет высшей знати хотел сосредоточить силы в столице. Многие настаивали, чтобы Молчаливая Ведьма, имеющая опыт уничтожения чёрного дракона, непременно оставалась в столице. Но если на эту самую Молчаливую Ведьму наложен домашний арест, насильно удерживать её в столице невозможно. — Проблема в том, как распределить силы, — заметил Гидеон Резерфорд, Маг Фиолетового Дыма. Он единственный на этом совещании не имел отношения к Семи Мудрецам, но присутствовал как представитель Минервы. После падения Ведьмы Звездочет Семь Мудрецов лишились координатора, и без того слабый порядок оказался на грани краха. Обычно каждый из Мудрецов действовал по своему усмотрению, а тонкую настройку с королевским двором и Советом знати проводила именно Ведьма Звездочет. Она была главным советником короля и, происходя из знатного рода, имела вес в Совете. В её отсутствие координацию с различными сторонами и руководство взял на себя Барьерный Маг Луис Миллер. Резерфорд же был его помощником — точнее, критиком. В обычном облике Резерфорд всегда держал в руках трубку, но сейчас вместо неё у него был посох высшего мага. Подняв длинный посох, непропорциональный его детскому телу, он указал на карту на столе. — Хотелось бы отправить в Сазандол побольше людей, но и оборону столицы бросать нельзя. Молчаливая Ведьма фиксирована в Сазандоле, так что вопрос — кого отправить с ней. Луис сейчас почти не восстановил ману. Поэтому в Сазандоле от него было бы мало пользы, и разумнее оставить его в замке в роли координатора. Из оставшихся четырёх — кого направить в Сазандол. Луис бросил взгляд на Рея. — Уважаемый Шаман Бездны. Как продвигается анализ тёмной магии? — Ещё… потребуется время… Благодаря образцам многое прояснилось, но… — В таком случае объединим вас с уважаемой Молчаливой Ведьмой. Для создания контрмер против тёмной магии непременно нужен специалист по магическим формулам. Но Рей — шаман, а не специалист по формулам. Зато Моника — лучший в стране эксперт по магическим формулам. Раз Моника будет в Сазандоле под арестом, эффективнее отправить туда же Рея и продолжить совместные исследования. — Кроме того, хочется проверить, не оставил ли Феодор Максвелл каких-либо следов в Сазандоле, — продолжил Луис, посмотрев на Мелиссу. — Поэтому прошу Четвёртую Ведьму Шипов, контактировавшую с Феодором в Сазандоле, провести там расследование. — Уф… какая морока… — поморщилась Мелисса, но неохотно кивнула. В Сазандоле с Феодором, действовавшим под началом Слоуса, встречались только Моника и Мелисса, так что решение было логичным. Брэдфорд, скрестив руки и хмуро глядя на стратегическую карту, вставил: — Получается, в Сазандол едут Молчаливая, Бездна и предыдущая Шипастая… Трое. Пусть у одной есть опыт с чёрным драконом, но сил маловато, не кажется? Может, отправить ещё одного для подкрепления? — Нет, остальных лучше держать в резерве в столице, — возразил детским голосом Резерфорд. Он постучал кончиком посоха по отметке Сазандола. — Сазандол — на западной окраине королевства. Если перекинуть туда слишком много сил, в случае чего-то в центре или на востоке реакция будет запоздалой. Когда и где выскочит Феодор — неизвестно, да и предсказанная Мэри драконья катастрофа не обязательно случится именно в Сазандоле. Скорее, драконы — это восток. — Согласен, — подхватил Луис. Несмотря на обычные взаимные подколки, учитель и ученик в вопросах стратегии могли говорить спокойно. — В качестве связных между столицей и Сазандолом, а при необходимости — и для выезда на место назначу троих: господина Мага-Истребителя Драконов, моего контрактного духа Рин и моего ученика Глена. — Оставьте на нас! — энергично кивнул Сайлас. — Понял! — отозвался Гленн. На руках и лице Гленна виднелись повязки и бинты. Последнее время из-за тренировок с многократным усилением он то и дело получал травмы. Но, несмотря на потрёпанный вид, глаза его горели решимостью. — Я тоже хотел бы в Сазандол… — с сожалением пробормотал Рауль. Но сейчас, когда Луис выбыл, основой обороны столицы стала розовая крепость Рауля. К тому же в доме Розенбергов хаос — две главные ведьмы выведены из строя. Как глава дома Рауль не мог покинуть столицу. Луис, поправляя монокль, продолжил: — Госпоже Ведьме Шипов поручаю проверить в запретном отделе Великой библиотеки Аскарда книги о Прожорливой Зои. Восемь лет назад Совет знати отнёсся к этому спустя рукава. — Уф… опять в запретный отдел… — поморщилась Мелисса. Дом Розенбергов тесно связан с запретным отделом Ыеликой библиотеки Аскарда и один из немногих, кому разрешён постоянный доступ даже в самые глубокие слои. Людям с низкой сопротивляемостью мане там долго не продержаться, но Раулю, у кого сопротивляемость самая высокая в стране, это не грозит. Затем Луис раздал роли и остальным. Бывшие Мудрецы — Маг Аквамантии и Громовой Маг — координация с Ассоциацией магов и учебными заведениями. Ученики Мудрецов — помощь наставникам. Ученику находящейся в коме Ведьмы Звездочет, Магу Астроному Кларенсу Холлу — анализ результатов звёздных наблюдений Мэри. — Лучше всего вернуть Прожорливую Зои, но есть и разрешение на тайное уничтожение. После нападения на Минерву правду уже не утаить вечно. Луис обвёл всех острым взглядом. — Наши задачи: возврат или уничтожение Прожорливой Зои, захват Феодора Максвелла и предотвращение предсказанной госпожой Ведьмой Звездочет драконьей катастрофы. Задачи были невероятно трудны. Но отступать нельзя. Спасти тех, кто впал в мнимую смерть, и вернуть отнятое. Так Семь Мудрецов начали действовать, готовясь к худшей в истории драконьей катастрофе и новому удару Феодора Максвелла. ＊ ＊ ＊ Прибыв в Сазандол, Моника рассталась с направившимися в гостиницу Мелиссой и Реем и вернулась домой. Сейчас ей больше всего хотелось поговорить с Неро о пророчестве Ведьмы Звездочета. Но дома не оказалось ни Неро, ни Айзека. После возвращения из Лугароа Моника почти всё время проводила в штабе магического корпуса, поэтому в столице с Айзеком не виделась. Повода встретиться с ним — то есть с принцем Феликсом — во дворце не подвернулось, и она так и не узнала, чем он занимается. Интересно, Айк всё ещё в замке? Или вернулся в Эрин? На всякий случай она отправила письма и в замок, и в поместье Эрин: о домашнем аресте в Сазандоле и о том, что Мелисса с Реем тоже здесь. Так что случайной встречи Айзека с Мелиссой можно не опасаться. В пустом доме, разбирая вещи в одиночестве, Моника то и дело косилась на окно, которым обычно пользуется Неро. Неро ведь в Сазандоле, правда? Не ушёл куда-нибудь… правда? Между Моникой и Неро нет контрактной формулы, как у Сирила с Туле. С того дня, как Неро заявил: "Я дам себя приручить тебе", они просто вместе — и всё. Если Неро исчезнет, Моника не сможет узнать, где он и что делает. Неро ведь вернётся, правда? Тревога грызла грудь. Моника остановилась и рассеянно посмотрела в окно. Неро по-прежнему не было — но снаружи послышались голоса и громкий стук в дверь. — Мони-Мони! Я же пришла к тебе, так что быстрее открывай! — крикнула Мелисса. Если перед Мелиссой показать мрачное лицо, она тут же ущипнёт за щёку и скажет: "Какая ты мокрая и занудная!" Моника обеими руками помяла щёки, стараясь придать лицу привычное выражение, и открыла дверь. Перед домом стояли Мелисса и Рей. Мелисса — в знакомом ярком платье с узором из роз, Рей — в однотонном чёрном балахоне. Монике и Рею велено скрывать статус Мудрецов в Сазандоле, ведь способность Феодора "создавать слуг" требует знания имени цели. Поэтому Мелисса и Рей в гражданской одежде, а Моника — в обычной блузке с юбкой, не похожей на одежду мага. Однако сочетание яркой дамы в платье и мужчины в чёрном с ног до головы всё равно притягивало взгляды. У Рея волосы сами по себе выдают личность, так что он глубоко надвинул капюшон, но от этого мрачная аура только усилилась, и он стал ещё заметнее. — Ах… Просто дойти сюда — и уже хочется умереть от неуместности… Освежающий портовый город раннего лета меня не любит… Я знал… знал это… — пробормотал Рей, прижимая к груди исследовательские материалы. Мелисса бросила на него суровый взгляд и фыркнула. — Подумай и обо мне — мне пришлось идти рядом с этим унылым типом… Ладно, проехали. Главное, Мони-Мони, вещи разобрала? — Д-да! — поспешно ответила Моника. На самом деле ещё не совсем, но если запихнуть в комнату — сойдёт. Моника думала, что анализ тёмной магии продолжат здесь. Рей тоже принёс материалы — видимо, того же мнения. Но Мелисса кивнула: "Хорошо" — и громко объявила: — Тогда сразу идём по магазинам! Моника и Рей молча уставились на неё. Мелисса надула губы. — Что за взгляды? — Сестрица… э-э… а как же… исследования… — робко начала Моника. — Если хочешь по магазинам — иди одна… — буркнул Рей. Слабые протесты Моники и Рея, разумеется, на Мелиссу не подействовали. — Вы что, идиоты? Я не потому предлагаю прогуляться, что мне лень работать, — с достоинством старшей заявила Мелисса. — Знать географию Сазандола — это может решить исход в чрезвычайной ситуации. "Ой, я заблудился" — такого я слышать не хочу. — П-понятно… — невольно кивнула Моника. Мелисса, довольная, выпятила грудь. — К тому же пребывание точно будет долгим. Значит, одежды для маскировки чем больше — тем лучше, правда? — Мне и этого балахона достаточно… — пробормотал Рей. Мелисса бросила на него недовольный взгляд. — Ты предлагаешь мне снова ходить рядом с мусорным мешком? — Мусорный мешок?! Меня наконец понизили со слизняка до мусорного мешка?! …Погоди. А что выше — слизняк или мусорный мешок…? — растерялся Рей. — Поэтому я и говорю: купи что-нибудь получше этого мешка. Ну же, Мони-Мони, веди нас быстрее! Мелисса подбородком указала направление, и Моника робко спросила: — Э-э… а куда именно… — Куда же ещё. В торговую компанию твоего друга. ---------- Оживлённые сотрудники торговой компании "Флюкс" Раньше Моника уже представляла Мелиссе торговую компанию "Флюкс", где главой была Лана. Мелисса не только это запомнила, но и, оказывается, уже отправила в компанию ткани, которые хотела использовать для платья. — Если поеду в Сазандол, то обязательно загляну туда — решила я ещё тогда, — радостно произнесла Мелисса. Мелисса была в отличном настроении, пока Моника вела её по улицам. Даже бормотание Рея: — В конце концов, ты просто хочешь по магазинам... — похоже, до неё вовсе не доходило. Идя впереди, Моника то и дело косилась по сторонам, беспокойно выискивая Неро. Стоило ей краем глаза заметить кошку, как она начинала нервно её провожать взглядом. Неро... просто вышел погулять, да? Он ведь вернётся... А что, если Неро так и не вернётся? Или, что ещё хуже, появится перед ней как враг? От одной мысли об этом сердце Моники сжималось от тревоги. С такими мрачными мыслями она дошла до улицы в торговом районе, где стояли дорогие магазины. Главный магазин компании "Флюкс", принимавший заказы и выдававший товары, находился именно здесь, а швейные и ювелирные мастерские — в промышленном районе. Лана обычно бывала в магазине. Не стоит показывать Лане хмурое лицо. С Ланой они не виделись уже давно. Если уж встречаться, то лучше с улыбкой. Моника обеими руками размяла щёки, шумно выдохнула и открыла дверь магазина. — Пепу-папу! Из глубины магазина донёсся забавный звук трубы. В компании "Флюкс" не выставляли товары в огромных количествах, поэтому в магазине царила спокойная, элегантная атмосфера, как в салоне. И зачем здесь труба? Моника оглядывалась в поисках источника звука, когда из глубины магазина раздались радостные голоса мужчины и девушки. — Ва-ха! Удалось, удалось! Маленькое магическое устройство, которое реагирует на присутствие людей и играет музыку! — воскликнула миниатюрная девушка с чёрными волосами, собранными в большой пучок. — Это что-то интересное! Я тоже хочу попробовать! Нужно просто закрыть дверь и снова открыть? — спросил высокий черноволосый юноша. — Нет-нет, дело не в двери. Достаточно пройти мимо устройства, которое я установила у стены! Теперь, чтобы послушать музыку, не нужно топтать педаль! — объяснила девушка. — А мне как раз та педаль нравилась, забавная была, — усмехнулся юноша. Они шумели, совершенно игнорируя гостей — Монику и её спутников. Оба были Моники знакомы. На миг потеряв дар речи, Моника дрожащими губами прошептала: — ...Э? Кари...на? ...Не... Неро... э-э-э?! За прилавком стояла Карина — девушка из Империи, когда-то называвшая себя самозваной горничной. А рядом, в старинном балахоне с чёрными волосами, стоял не кто иной, как Чёрный Дракон Воргана, фигурирующий в пророчестве, — Неро. — А-а-а, Моника-чан! Ва-ха! Добро пожаловать! — радостно закричала Карина. — А? О, это ты, Моника. Наконец-то вернулась? — небрежно бросил Неро. Оба приветствовали её как постоянного клиента. Почему эти двое оказались в магазине Ланы? Моника застыла в недоумении, пока Мелисса не ткнула её сзади пальцем. — Эй, Мони-Мони, давай быстрее проходи внутрь, — поторопила Мелисса. — ...Этот магазин такой шикарный... Здесь так приятно пахнет... Мне, слизняку в мусорном мешке, здесь не место... Всё это пространство отрицает моё существование... Ух... — пробормотал Рей. Оказавшись между Неро и Кариной впереди и Мелиссой с Реем сзади, Моника растерянно мычала что-то нечленораздельное. В этот момент из глубины магазина появилась Лана. — Карина, если хочешь устанавливать в магазине магические устройства, сначала скажи мне! О, Моника! Ты вернулась? Добро пожаловать домой! — улыбнулась Лана. — Лана... у-у... хны... — всхлипнула Моника. Голова у Моники была забита под завязку, и, увидев Лану, она чуть не разрыдалась от облегчения — слишком много всего навалилось. ＊＊＊ Лана безупречно улыбнулась и приветствовала Мелиссу с Реем, а затем проводила всю компанию в приёмную в глубине магазина. Мелисса, как само собой разумеющееся, уселась посередине дивана, Моника села слева от неё, а Рей, выглядя крайне неуютно, вжался в самый край справа. — Извините за шум, — сказала Лана, садясь напротив и с лёгкой горькой улыбкой глядя на Карину и Неро, которые махали руками из угла комнаты. — Карина проходила стажировку в мастерской в Амбарде по программе обмена технологиями между Империей и нашим королевством. Там она увидела украшения, которые я спроектировала, и сильно ими заинтересовалась... — начала объяснять Лана. — Да-да, именно так! Господин граф написал рекомендательное письмо, и теперь я стажируюсь в здешней мастерской! Всё, что придумала госпожа президент, невероятно милое. Она просто гений милоты! — с улыбкой затараторила Карина. Моника робко спросила: — Эм... Карина, а ты ведь была во дворце... Как же работа горничной? Ведь Карина была одной из горничных, сопровождавших имперскую принцессу Сесилию во время визита. Почему же она теперь стажируется как ремесленница в Сазандоле, так далеко от столицы? Карина ответила с беззаботным видом: — Ну, скажем так, я теперь и горничная, и ремесленница одновременно! — ... Объяснение было крайне небрежным. — Если честно, даже я сама затруднюсь сказать, какой именно ремесленник. Я занимаюсь и ювелиркой, и керамикой — в общем, почти всем. Хотя больше всего люблю резьбу. — Понятно... — неуверенно кивнула Моника, поддавшись напору. Карина, продолжая улыбаться, добавила: — Когда я приехала в Сазандол, то всё думала: а вдруг встречу Моника-чан? А потом узнала, что и госпожа президент, и господин Бартоломео — твои знакомые, и просто обалдела! Какое совпадение! Теперь, более-менее разобравшись с ситуацией Карины, Моника уставилась на Бартоломео — то есть на Неро. Бартоломео Александр — имя главного героя любимого приключенческого романа Неро, одно из немногих имён, которые он запомнил. Поэтому, когда нужно было представиться под вымышленным именем, Неро всегда выбирал именно его. — А ты... э-э... Бартоломео, зачем ты здесь? — спросила Моника с лёгкой злостью в голосе. Неро гордо скрестил руки и с довольной ухмылкой ответил: — А я, знаешь ли, здесь вышибала. — Вышибала? Моника посмотрела на него с подозрением, но Лана радостно подтвердила: — Именно так! — Господин Бартоломео иногда заходит к нам в гости, — добавила она. — Ага, Лана угощает меня сладостями и едой, — вставил Неро. От одного этого диалога Моника чуть не расплакалась от чувства вины перед Ланой. Неужели в её отсутствие Неро приходил к Лане выпрашивать еду?! Заметив, как Моника побледнела, Лана улыбнулась: — Недавно в магазин забрёл пьяница и начал буянить, но господин Бартоломео его быстро выставил. — Легкотня, — небрежно бросил Неро. — А ещё он помогает с переноской грузов между мастерской и магазином и с другими мелочами. — Я же способный котё... то есть способный мужик! — заявил Неро. Видимо, Неро заходил в магазин Ланы по настроению, выпрашивал еду и за это выполнял мелкие поручения. Сегодня сотрудник за прилавком заболел, поэтому Неро и Карина подменили его. Пока меня не было... всё стало каким-то странным... Моника была рада воссоединению с Неро, но голова у неё болела по причинам, совсем не связанным с мрачным пророчеством. Пока Моника держалась за голову, за спиной послышался тихий бормотан: — Заберите его обратно, пожалуйста. — Фугя?! Моника резко обернулась и увидела секретаря Ланы — Клиффорда Андерсона, мужчину с густыми чёрными волосами и толстыми очками, мрачно стоявшего позади. — Лана слишком добра к нему. Это несправедливо, — добавил Клиффорд, злобно сверля Неро взглядом. Тот самый Клиффорд, который однажды пришёл к Моники с просьбой "продать время с Ланой". Видимо, ему не нравилось, что Лана симпатизирует Неро. Лана, не обращая внимания на его недовольство, надменно ответила: — Клифф, ты же не годишься для физической работы. Даже если очень постараешься, вышибалой тебе не стать. — ... — А теперь всем пора возвращаться на рабочие места. Сегодня у нас важные гости, — сказала Лана и посмотрела на Мелиссу. Мелисса, необычно тихая с момента прихода в магазин, бросила взгляд на Монику и заметила: — Мони-Мони, у тебя, оказывается, довольно много друзей. — ... Моника не решилась признаться, что почти все её немногочисленные друзья и знакомые собрались именно в этой комнате. Лана доверяет Неро, потому что он знакомый Моники, а Неро доверяет Лане, потому что она подруга Моники. ---------- Шаман Шопинга После того как Неро и Карина вернулись за прилавок, а Клиффорд ушёл заниматься бумажной работой, Лана церемонно поклонилась. — Благодарю вас за то, что проделали такой дальний путь, леди Мелисса Розенберг. Меня зовут Лана Колетт, я президент торговой компании "Флюкс", — представилась она вежливо. В её изящных и вместе с тем уверенных манерах сквозили гордость и уверенность главы компании. Лана перевела взгляд на сгорбившегося под капюшоном Рея и тепло улыбнулась ему. — Ваш спутник — из дома Олбрайт, не так ли? Неужели сам глава семьи? — спросила она мягко. — О-о-о, вы знаете, кто я? — дрожа всем телом и закрывая лицо руками, выдавил Рей. Лана приветливо кивнула. — Ваша бабушка часто посещает главный магазин торговой палаты Колетт, принадлежащей моему отцу, — объяснила она. — Э-э, бабушка?.. — удивился Рей. — Да, она довольно часто там бывает. Понятно. Лана знала Вторую Шаманку Бездны Аделину Олбрайт. Увидев фиолетовые волосы и розовые глаза, она сразу догадалась, что перед ней член дома Олбрайт. Тем более что здесь присутствовали Мудрец Моника и бывшая Мудрец Мелисса. Присутствие Третьего Шамана Бездны выглядело вполне естественно. — Для меня большая честь встретиться с главой дома Олбрайт. В нашем магазине есть и мужская одежда, так что, если что-то понадобится, пожалуйста, обращайтесь. Мы с радостью сошьём для вас подходящий наряд, — сказала Лана с улыбкой. От этих умелых торговых слов Рей покраснел до кончиков ушей и обеими руками прижал щёки. — Ч-что делать... Такая милая и добрая девушка говорит, что рада меня видеть... Улыбается мне... Меня любят. Очень-очень сильно любят...! — прошептал он в экстазе. — Счастливый тот, кто от простой рекламы так взлетает, — пробормотала Мелисса, но до ушей Рея её слова не дошли. Рей извивался на месте, потом сделал виноватое лицо. — ...П-простите, пожалуйста. У меня уже есть невеста и она для меня очень важна... — сказал он виновато. Рей глубоко поклонился Лане. — С вами я встречаться не могу. — Сейчас ты — самый невоспитанный мусорный мешок на свете. Знай своё место, — процедила Мелисса. Но Лана даже не поморщилась от поведения Рея. Напротив, она радостно всплеснула руками. — Маа! Как замечательно, что вы можете так твёрдо это сказать! Если захотите выбрать подарок для невесты — пожалуйста, позвольте мне помочь, — ответила она восторженно. Настоящий профессионал. Мелисса мысленно кивнула: "Неплохо справляется", а Рей смотрел на Лану глазами, полными восхищения. — Какая же она добрая...! — выдохнул он дрожащим голосом. Моника, не удержавшись, энергично закивала. — Д-да! Лана правда потрясающая! — воскликнула она радостно. Мелисса холодно посмотрела на восторженного Рея и довольную Монику, а затем перешла к делу. — Президент, насчёт ткани, которую я вам прислала... — Да, я посмотрела. Прекрасное ашендское плетение, — ответила Лана. — Хочу, чтобы из неё сшили платье-робу. Помнишь то, что раньше носила эта малышка? С кружевом Рэндалла и приталенным силуэтом. Мелисса имела в виду платье-робу, которое Моника надевала на вечер в честь принцессы Сесилии. Платье-роба — это парадная роба с богатым декором, официальная одежда магов в светском обществе. Некоторые просто украшали свою обычную робу брошами и шнурами, используя её вместо парадной. — Поняла. Сейчас принесу образцы ткани и кружева, а также эскизы дизайна... Клиф! Клиф! Принеси, пожалуйста, ткань, которую мы получили от леди Розенберг, и образцы кружева! — крикнула Лана. Она велела Клиффорду, работавшему в соседней комнате, а сама достала с полки листы с эскизами платьев-роб и разложила их на столе. Моника заглянула через плечо и тихо ахнула. Даже она, далёкая от таких вещей, видела, насколько прекрасны дизайны Ланы. Необычные силуэты, края рукавов в форме лепестков, роскошная вышивка и кружева — всё было выполнено с большим мастерством. Мелисса, улыбаясь как кошка перед миской сливок, взяла один из эскизов. — Неплохо выглядит вариант с переходом под грудью, но мне больше нравится, когда линии тела хорошо видны... Этот милый, но многоярусные оборки на подоле... Для моего возраста слишком по-детски. — Если поднять ярусы оборок чуть выше, детскости не будет, — предложила Лана. — О, правда. Неплохо, — согласилась Мелисса. Моника понимала примерно половину разговора, поэтому просто ждала окончания, постукивая носками туфель друг о друга или перебирая пальцами на коленях. По другую сторону дивана Рей всё ещё наслаждался эхом комплиментов Ланы — радость длилась долго. — По возможности хочу платье-робу, которую можно адаптировать под разные случаи. — Тогда как насчёт съёмных воротников? Мелисса нахмурилась — предложение явно не пришлось ей по вкусу. — Съёмные воротники... Лет десять назад были в моде, но мне не нравится, как они выглядят приставленными. Сразу видно, что не часть дизайна... Лана несколько раз моргнула длинными ресницами, улыбнулась и коснулась воротника своего платья. — А этот — съёмный. — Да ну? Не может быть! — удивилась Мелисса, округлив глаза. Лана развязала ленточку на воротнике. Съёмный воротник из фиолетовой ткани с кружевом отделился, открыв декольте. Впечатление от платья сразу изменилось. — Он подобран по цвету и отделке к основному платью, поэтому не выглядит чужеродно, правда? Если хотите, принесу другие съёмные воротники из нашего ассортимента. — Хочу посмотреть! Ой, нет! Как мило! — воскликнула Мелисса. — Этот воротник можно носить по-разному, просто меняя ленточки или броши, — объяснила Лана. Она быстро выложила на стол несколько съёмных воротников. Жёсткие, как у блузок, мягкие драпированные, полностью кружевные. Мелисса взяла один и примерила к своей шее. — Смотри-смотри, Мони-Мони. Правда мило? — спросила она. — Э-э... да, мило, — честно ответила Моника, не сумев придумать ничего лучше. Мелисса довольно фыркнула и сунула один воротник Монике. — Попробуй и ты. К твоей тёмно-синей платье-робе этот кружевной как раз по цвету подойдёт. Моника растерянно держала воротник, а Лана встала, взяв другой, поменьше. — Моника миниатюрная, поэтому большой воротник не подойдёт. Давай попробуем этот поменьше. Смотри, жемчужная пуговичка-застёжка как маленькая брошка — мило, правда? — Э-э, Лана, но у меня сегодня блузка с воротником... — Его надевают поверх. Вот так, чтобы кружево слегка выглядывало из-под своего... — показала Лана. Моника растерянно моргала от непривычного ощущения воротника на воротнике. Ещё около часа трое с энтузиазмом обсуждали съёмные воротники. В итоге Мелисса заказала платье-робу с подходящим воротником, а Моника купила изящный белый кружевной, который легко сочетался с её одеждой. — Отличная покупка! — довольно улыбнулась Мелисса, потянувшись на диване. Затем она посмотрела на Рея, всё это время тихо сидевшего в углу. — Ну а теперь твоя очередь. — ...А? — переспросил он. Удивительно, но Рей всё ещё пребывал в эйфории от комплиментов Ланы. Он смотрел в пустоту затуманенным взглядом и только сейчас, моргнув, вернулся в реальность. Мелисса указала на него большим пальцем и повернулась к Лане. — Президент, подберите-ка этому парню что-нибудь получше мусорного мешка. Деньги у него есть, сколько угодно. — О-одежда... для меня...? — Рей покрылся холодным потом и начал ёрзать. Мелисса, не обращая на него внимания, продолжила: — Ученик Барьерного Мага, молодой парень, носил синюю робу. Это ведь ваша работа? — Какая наблюдательность, — улыбнулась Лана. Моника невольно воскликнула: — Э?! Ученик Барьерного Мага — это Глен. Теперь она вспомнила: когда они встречались в столице, на нём действительно была новая синяя роба. Лана объяснила удивлённой Монике: — Я подарила её Глену в честь успешной сдачи экзамена на младшего мага. Он часто использует магию полёта, поэтому я выбрала плотную ткань, чтобы не развевалась на ветру. Обычно робы магов шьют из мягкой, свободной ткани, поскольку их носят поверх другой одежды. Но Лана специально взяла жёсткую, больше подходящую для курток. Мелисса, разглядывая эскизы, вставила: — По форме — что-то среднее между робой и пальто, да? — Да, я сделала её двубортной для тепла, воротник можно носить поднятым или опущенным, а капюшон отстёгивается кнопками. Лана внимательно посмотрела на Рея. — Лорд Олбрайт, у вас стройная фигура, поэтому одежда из плотной ткани вам очень пойдёт. — Н-ну... наверное... — пробормотал он. — Подождите немного. Лана принесла из склада робу тёмно-фиолетового оттенка и протянула покрасневшему, извивающемуся Рею. — Не могли бы вы примерить? Роба напоминала ту, что была на Глене. Жёсткий воротник придавал ей вид военной куртки или пальто. Рей нерешительно надел её и быстро забормотал: — ...Точно будут смеяться... Скажут, что слизняку вроде меня рано носить человеческую одежду... — Маа! Вам потрясающе идёт! — перебила его Лана. Она быстро осыпала застывшего Рея похвалами. — Эта ткань кажется чёрной, но на свету слегка отливает фиолетовым — идеально к цвету ваших волос! Золотые пуговицы и нити я взяла приглушённого тона, чтобы создать утончённую, благородную атмосферу — как раз для лорда Олбрайта! "Утончённо и благородно — это точно не про него", — пробормотала Мелисса, но Рей уже ничего не слышал. Третий Шаман Бездны легко пал под натиском комплиментов Ланы. — ...Куплю, — коротко сказал он. — Спасибо большое. Нужно ещё что-нибудь? — улыбнулась Лана. Рей вздрогнул и поднял голову. — М-мне... для невесты... украшение для волос... хочу! Невеста Рея, Фрида Бланке, сейчас в коме после атаки Прожорливой Зои. Моника слышала от Луиса, что Фрида пошла на место боя, чтобы помочь Рею. Рей сжал грудь робы и выдавливал слова по одному: — Невеста сейчас прикована к постели... поэтому, когда она проснётся... хочу подарить подарок... Лана заслужила доверие молчаливого Рея — он поверил, что она выберет по-настоящему хорошую вещь. На его отчаянную просьбу она мягко ответила: — Принято. Это был голос доброго человека, поддерживающего чьи-то искренние усилия. Лана правда потрясающая. Моника в очередной раз подумала, как гордится своей подругой, которая всегда поддержит того, кто старается изо всех сил. — Есть ли пожелания по материалу? Можно и свой принести. — Материал... а, ну... — Рей робко взял прядь своих фиолетовых волос, ниспадающих только с правой стороны. — Мои волосы или моя кровь... что лучше...? Впервые идеальная деловая улыбка Ланы дрогнула. Мелисса раздражённо шлёпнула Рея по затылку. — Именно поэтому ты никому не нравишься. ---------- Ловушка с подушкой Закончив покупки в торговой компании, Моника попрощалась с Мелиссой и Реем и решила вернуться домой. Конечно, по пути она забрала Неро, который теперь работал телохранителем в торговой компании "Флюкс". Неро шёл рядом с Моникой в человеческом облике, прижимая к груди два деревянных ящика с прикреплёнными к ним трубами. — Неро, это что такое? — спросила Моника. — Это сделала та девчонка с пышными булочками. Крутая штука, правда? Нажимаешь на педаль — и звучит музыка, — ответил Неро. "Девчонка с булочками", вероятно, означало Карину. Неро так сильно понравился этот весёлый ящик, что он упросил Карину отдать его ему. Кстати, Карина и мне подарила деревянную фигурку... Моника нежно погладила пальцами деревянную кошку, висящую на сумке, и посмотрела на Неро. Иногда она гуляла по улицам Сазандола рядом с Неро в облике чёрного кота, но рядом с Неро-человеком — уже давно не случалось. — Неро, пока меня не было, ничего необычного не произошло? — спросила она. — Открылась новая забегаловка! Я хочу попробовать там жареную курицу! — воскликнул он. Похоже, в Сазандоле всё было как обычно спокойно. Моника втайне облегчённо вздохнула, но тут Неро повернул к ней свои золотые глаза. — Скорее уж, всё интересное случилось в центре, да? Лана болтала: в столице дракон появился, в Минерве что-то стряслось, — сказал он. Прошло две недели с крупной драконьей катастрофы в столице, так что слухи уже дошли и до Сазандола. Лана, которая всегда всё знала, конечно же, была в курсе. И всё же она нарочно не поднимала тему драконьей катастрофы в столице и инцидента в Минерве. Чтобы Мелисса и Рей спокойно насладились покупками. И потому, что догадывалась: есть вещи, о которых Моника не может говорить открыто. Это была забота. Такая забота Ланы и её простое "с возвращением" постепенно согревали грудь Моники. Нужно будет как-нибудь спокойно поужинать с Ланой. И Карину пригласить... Именно ради этой обыденной повседневности ей и приходится сражаться. С Феодором Максвеллом, который владеет древним магическим артефактом Прожорливой Зои. И с мрачным пророчеством о худшей в истории драконьей катастрофе. — Я дома, — тихо произнесла Моника, открывая дверь своего дома. Если бы Айзек был здесь, он ответил бы мягким голосом: "С возвращением". Но сейчас его не было. И, скорее всего, в ближайшее время он не сможет приехать в Сазандол. Чтобы Айк мог возвращаться сюда без всяких опасений... мне нужно постараться. Моника поставила сумку, села на стул и посмотрела на Неро. Тот уже установил принесённый ящик на пол и весело нажимал на педаль. — Неро, нам нужно серьёзно поговорить, — сказала она. — Опять будешь заставлять меня сидеть дома? Тогда я точно обижусь, — буркнул он. — Нет, не в этом дело... Моника невольно улыбнулась, глядя, как взрослый мужчина дуется, продолжая нажимать на педаль и заставляя трубу гудеть, а затем рассказала о событиях последних дней. О новом Мудреце Маге-Истребителе Драконов, который изобрёл магический инструмент для определения местоположения драконов. О том, что её отстранили от службы за попытку отпустить красного дракона Далсмора. О человеке по имени Феодор Максвелл, который с помощью древнего артефакта Прожорливой Зои нападал на людей в столице. О крупной драконьей катастрофе, случившейся одновременно. И наконец... — Ведьма Звездочет предсказала худшую в истории драконью катастрофу. И поэтому... — начала Моника. Худшая в истории драконья катастрофа. Услышав эти слова, Неро даже бровью не повёл. Его золотые глаза пристально смотрели на Монику, ожидая продолжения. Моника понизила голос и произнесла остальную часть пророчества: — В этом пророчестве упоминаются Сазандол, Молчаливая Ведьма и черный дракон — эти три вещи связаны между собой. Чёрный дракон. Услышав это слово, Неро лишь раз моргнул. Затем, словно размышляя, скрестил руки и один раз нажал на педаль под ногами. Ящик издал громкое "паф-фуу". — Ня-ня, понятно. То есть мы с тобой лихо разберёмся с драконьей катастрофой в Сазандоле, — заявил он. — Э-э... а... наверное, так и есть? — растерянно ответила Моника. Гленн истолковал пророчество как победу Моники над чёрным драконом в Сазандоле, но Неро был прав. Ведьма Звездочет предсказала лишь участие чёрного дракона в катастрофе, но не то, что именно он станет её причиной. — Здесь же Сазандол, так что подозрительнее всего водяной дракон. Но что бы ни пришло — с моим чёрным пламенем и твоей магией без заклинаний нам равных не будет, — ухмыльнулся Неро, нажимая на педаль и заставляя трубу гудеть "паф-паф". — Ага... да, точно, — кивнула Моника. Для неё охота на драконов никогда не была особенно сложной. С водяными драконами немного труднее, но после прошлой схватки она уже освоила хитрости. К тому же теперь рядом Неро. Скорее, скрыть истинную сущность Неро будет сложнее, чем убить дракона... Моника пристально посмотрела на Неро, который всё ещё играл с педалью, и строго сказала: — Неро, хорошенько скрывай свою истинную сущность, ладно? Особенно будь осторожен, когда в Сазандол приедет Сайлас, Маг-Истребитель Драконов. — Ага, справлюсь как-нибудь, — небрежно кивнул он. Неро продолжал ритмично нажимать на педаль, но вдруг его лицо озарилось. — Эй, Моника! У меня гениальная идея! — воскликнул он. — Гениальная идея? — переспросила она. Неро сияющими золотыми глазами заявил: — Давай спрячем эту педаль под подушкой Искорки. Когда он сядет — труба вдруг загудит. Он точно подпрыгнет! — Нельзя! — строго одёрнула его Моника. ＊＊＊ Наследник маркиза Хайоуна, Сирил Эшли, молча собирал вещи в своей комнате. Он ловко складывал одежду и укладывал её в сумку — за последний год, с частыми поездками по владениям Хайоуна, а также в столицу и Сазандол, он вполне наловчился готовиться к путешествиям. — Ты только вернулся в особняк, а уже снова уезжаешь. Тяжело тебе, — лениво заметила белач ласка, лежащая на диване и наблюдающая за сборами Сирила. Это был белый дракон Туле. На том же диване перекатывалась золотистая ласка — ледяной дух Ашшельпике. Она докатилась до Туле и посмотрела на Сирила фиолетовыми глазами. — Мы тоже поедем? Конечно, поедем, даже если ты скажешь "нет", — заявила Пике. — Тогда зачем вообще спрашивать? — вздохнул Сирил, останавливаясь и хмуро глядя на неё. Золотистая ласка встала на задние лапки. Казалось, она важно выпятила грудь. — Это из вежливости — предупредить, что мы поедем, — ответила Пике. — ... — Вау, Пике какая внимательная, — похвалил Туле неторопливо. Золотистая ласка гордо вскинула голову после похвалы от белой ласки. Мирная картина. До головокружения мирная. Но сейчас королевство Ридилл переживало небывалый кризис. Две недели назад в столице произошла крупная драконья катастрофа, а за кулисами бушевал древний магический артефакт Прожорливая Зои. Множество жертв, включая Ведьму Звездочета из Семи Мудрецов. Сирил в тот момент уже вернулся в Хайоун и не видел происшествия своими глазами, но, по слухам, часть дворца обрушилась. А через два дня Прожорливая Зои напала на учебное заведение магов Минерву. — Эти факты пока скрывают от простых граждан. Сирил знал об этом только потому, что рассказал отец. — Я еду не развлекаться. Как член совета Библиотечного общества, я заменяю отца, — пояснил Сирил. Информация о Прожорливой Зои распространялась лишь среди тех, кто участвовал в расследовании. Сирил должен был отправиться в штаб-квартиру Библиотечного общества вместо отца и помочь с поиском материалов об артефакте. Из-за инцидента всех членов совета вызвали в столицу. Но сейчас из столицы пришло сообщение о новом пророчестве крупной драконьей катастрофы, поэтому те, у кого есть свои владения, не могли свободно уехать. Маркиз Хайоун не исключение — он занят управлением территорией, поэтому вместо него поехал Сирил. — Эй, Сирил. В стране сейчас пророчество о драконьей катастрофе, да? И тот страшный человек с древним артефактом, возможно, всё ещё в столице, — заметил Туле. — Тогда нам лучше поехать с тобой в качестве телохранителей, — добавила Пике. Сирил немного потеплел от того, что дракон и дух предлагают ему защиту, но всё же строго ответил: — Я способен защитить себя сам. Пике тут же ткнула короткой лапкой в его сторону. — А тебя однажды похитили, — напомнила она. — ... Какая наглость с ее стороны — говорить такое, будучи виновницей! Но Сирил сдержался и не закричал. Недавно ледяной дух и белый дракон назвали его вспыльчивым, так что теперь он старался сначала глубоко вдохнуть. Сирил медленно выдохнул и тихо сказал: — Я приёмный сын. Если со мной что-то случится, меня легко заменить. — Такое мышление мне не нравится, — раздался голос сзади. Сирил вздрогнул и обернулся: в приоткрытую дверь на него смотрел приёмный отец, маркиз Хайоун. — Отец! — У тебя нет замены. Действуй с этим осознанием, — мягко, но твёрдо упрекнул маркиз. Сирил устыдился. Пренебрегать собой — значит предавать того, кто его выбрал. — Прошу прощения... — пробормотал он, низко склонив голову. Маркиз Хайоун слегка кивнул и протянул правую руку. — Чтобы ты это осознал, я вручаю его тебе. На ладони маркиза лежало угольно-чёрное кольцо, переливающееся всеми цветами радуги. "Как же утомительно возиться с незрелыми юнцами. Придётся снова даровать тебе мою премудрость..." — Это третья жена, — влезла Пике. — Проклятый ледяной дух! Ты! Разъярённый древний магический артефакт Ключ Хранителя Знаний Софокл перешёл в руку Сирила, а маркиз спокойным голосом продолжил: — Дом Розенберг, один из столпов Библиотечного общества, подал заявку на использование самого глубокого запретного отдела Великой библиотеки Аскарда. Я хочу, чтобы ты стал их проводником. Самый глубокий запретный отдел — самое сокровенное место в запретных архивах. За последние пятьдесят лет туда входили всего дважды. Доступ разрешён только членам королевской семьи, Семи Мудрецам и высшим членам Библиотечного общества — это тайна из тайн. Восемь лет назад, когда украли Прожорливую Зои, маркиз Хайоун и некоторые другие члены совета предлагали изучить книги в этом отделе, но большинство членов совета и Совет знати сочли это ненужным. Теперь же, после того как ведьмы из дома Розенберг впали в кому, даже самые упрямые члены совета вынуждены были согласиться. — Я не вручаю древние артефакты кому попало. Пойми значение этого доверия и исполни свой долг. Даже маркиз Хайоун, хранитель запретных архивов, редко туда заходил. Это огромная ответственность. Справлюсь ли я? — мелькнула тревога. Не трусь. Если отступить сейчас, после всего, что было, — как тогда называться представителем рода Знаний? Он уже Сирил Эшли из рода Знаний. Сирил выпрямил спину, поднял голову и прямо посмотрел на отца. — Да, отец. Я непременно исполню этот долг, — твёрдо ответил он. ---------- Идем рядом как друзья Спустя несколько недель Сирил вновь посетил королевскую столицу, и город был охвачен весьма напряжённой атмосферой. Лица прохожих омрачала тревога, а солдат можно было увидеть повсюду. Сирил быстрым шагом направлялся к Великой библиотеке Аскарда, размышляя о том высокородном и уважаемом человеке, к которому питал глубокое почтение. С ним всё в порядке, надеюсь… Я не слышал, чтобы он оказался замешан… Несколько недель назад, когда Сирил по делам библиотечного общества посетил дворец, он слышал, что туда прибыл второй принц Феликс Арк Ридилл, но лично поприветствовать его так и не удалось. Последний раз Сирил видел того человека во время смуты с Ключом Хранителя Знаний, когда они вместе с Раулем и Моникой отправились в дом Розенбергов и смотрели спектакль. После той смуты Сирил отправил письмо с извинениями за свою невежливость, но ответа так и не получил. Он всё ещё сердится на меня, наверное… Возможно, одних только слов "высокородный и уважаемый" было недостаточно, чтобы выразить всё его восхищение. Пока Сирил в смятении обдумывал, как ему стоит обратиться при следующей встрече, он уже подошёл к месту назначения — Великой библиотеке Аскарда. Великая библиотека Аскарда — величественное каменное здание, напоминающее храм.На колоннах у входа высечены статуи Короля Духов Света и Короля Духов Тьмы, а под ними выгравированы магические формулы, защищающие строение. Первый и второй этажи библиотеки открыты для всех горожан, но сегодня посетителей, кажется, было больше обычного. В условиях чрезвычайного положения после масштабного бедствия с драконами люди, вероятно, искали развлечений, которыми можно наслаждаться, не выходя из дома. Размышляя об этом, Сирил оглядел зал. Человека, с которым у него была назначена встреча, он нашёл сразу — тот выделялся яркой внешностью в любом месте. Ведь его красота могла соперничать с красотой того самого высокородного человека, которого Сирил так уважал. — Привет, Сирил. Давно не виделись, — сказал мужчина, поднимаясь с длинной скамьи возле стойки регистрации и небрежно улыбнувшись, помахав рукой. На нём была одежда чуть опрятнее обычной повседневной, и это был не кто иной, как Рауль Розенберг — один из Семи Мудрецов, Пятый Ведьма Шипов. Сегодня Сирилу предстояло провести его в самые глубокие запретные архивы. — Сегодня ты не в мантии? — спросил Сирил. Рауль Розенберг обычно небрежно накидывал мантию мудреца поверх своей фермерской одежды, но сегодня на нём не было ни мантии, ни посоха. Белая рубашка, брюки на подтяжках, чистые кожаные туфли без грязи — и без того привлекательный мужчина в таком наряде выглядел как сын знатного дома. Собственно, так оно и было: он происходил из знаменитого магического рода. Рауль горько усмехнулся, зацепив пальцами подтяжки. — А, ну… по разным причинам. Мне сказали не надевать ничего, по чему сразу можно понять, что я один из Семи Мудрецов. Сегодня Рауль казался необычно тихим и сдержанным. Обычно он бы окликнул Сирила громким голосом ещё издалека и энергично замахал руками. Может, просто уважает тишину библиотеки? Но Сирилу казалось, что дело не только в этом. Рауль выглядел подавленным, замкнувшимся в себе — именно такое ощущение возникало. Пока Сирил подбирал слова, Рауль, сидевший на скамье, внимательно посмотрел на его верхнюю одежду. — А ты, Сирил, вроде чуть поправился? Не от морковки ли? — поддразнил он. — … Сирил, которого всегда беспокоило, что он плохо набирает вес, сложным выражением лица промолчал. В этот момент его пальто зашевелилось, и из-за воротника с обеих сторон выглянули две маленькие ласки. — Мы уже приехали? — спросила Пике, оглядываясь по сторонам. — А, это Рауль. Привет, — сказал Туле, помахав ему крошечной лапкой. Сирил казался чуть полнее не потому, что набрал вес, а из-за двух ласк, спрятанных под одеждой. Он поспешно прижал их головы ладонями и тихо отчитал: — Эй, пока не вылезайте… И не шевелитесь так сильно — щекотно. — Правда? Прости, — искренне извинился Туле и спрятал голову. При этом его пушистый хвост коснулся бока Сирила, и тот дёрнул плечами. Когда ласки ползали внутри одежды, это было невероятно щекотно. Разница между движением по верхней одежде и внутри неё была огромной. Пока Сирил ёрзал, Рауль посмотрел на его пальто и заметил: — Сегодня хорошая погода, не жарко ли тебе в таком? — Нет, это… Сирил начал объяснять, но из-за воротника снова высунулась Пике и гордо заявила: — Благодаря мне здесь всегда прохладно. — Поэтому я и сказал не шевелиться внутри! — прошипел Сирил, прижимая Пике ладонью сверху. От этого Пике случайно полезла в рукав, и предплечье Сирила неестественно выпирало. Она сунула голову в рукав через плечо и внутри начала бить короткими лапками. — Застряла! — Эх ты, вечно одни хлопоты, — вздохнул Сирил. Он осторожно вытащил застрявшую Пике из рукава и вернул на место. Конечно, животным вход в библиотеку был строго запрещён. Серьёзный и законопослушный Сирил собирался оставить Туле и Пике в гостинице, но те заявили, что тогда сами проберутся следом. Это точно закончилось бы скандалом, поэтому он вынужденно спрятал их под одеждой и взял с собой. День выдался тёплый, слегка потный, но Пике создавала приятную прохладу, так что в итоге было даже комфортно. Успокоив наконец двух ласк, Сирил посмотрел на дверь в глубине библиотеки. За ней, в самом конце коридора, куда вход разрешён только уполномоченным, начиналась лестница, ведущая в подземелье. — Я слышал от отца. И о леди Эбигейл Розенберг, и о леди Паулине Розенберг тоже, — сказал он. Эбигейл и Паулина — ведьмы дома Розенберг, обе стали жертвами Прожорливой Зои и занимали важные посты в библиотечном обществе. Именно из-за того, что они пали, общество наконец разрешило доступ в самые глубокие запретные хранилища. Подавленное состояние Рауля, скорее всего, было связано с болезнью родственниц. Рауль, сидевший на скамье, медленно поднял голову, тихо кивнул и выдавил неловкую улыбку — будто пытался улыбнуться как обычно, но не вышло. Сирил окончательно убедился, что с Раулем что-то не так, и твёрдым голосом сказал: — Я слышал, что жертв было много. Давай сделаем всё возможное, чтобы их спасти. — …Да. Ты прав. Надо стараться, — пробормотал Рауль, словно убеждая самого себя. Он медленно поднялся и пошёл за Сирилом. Обычно, когда Рауль был вместе с Моникой или Сирилом, он старался идти рядом. Но сейчас он непривычно держался на несколько шагов позади. Не хочет, чтобы я видел его унылое лицо? В этот момент до его ушей донёсся тихий шёпот: — Это же Ведьма Шипов, да? — Почему Ведьма Шипов вообще здесь? — Я даже книгу спокойно читать не могу… Сирил резко остановился и обернулся к Раулю. Тот небрежно улыбнулся. — Пойдём скорее в запретный архив, а? Но в голове Сирила кипела ярость — половина против сплетников, половина против самого себя за то, что не заметил раньше. Он был так занят тем, чтобы спрятать Пике и Туле, что не оглядывался по сторонам. Как же он зол на свою тупость! Злобные взгляды и шёпот окружали Рауля всё это время, а он не замечал! Не успев опомниться, Сирил от ярости закричал: — Кто здесь оскорбил моего друга?! Его гневный крик эхом разнёсся по притихшей библиотеке. Все взгляды устремились на Сирила, а Рауль поспешно схватил его за плечи сзади — видимо, боялся, что тот сейчас бросится на обидчиков. — Сирил, Сирил, я правда не обижаюсь! — заторопился Рауль. — Тебе может и всё равно, а мне — нет! — отрезал Сирил. — Ты же член совета библиотечного общества, нельзя устраивать скандалы в библиотеке! — М-м… Неожиданно Рауль привёл железный аргумент, и Сирил замолчал. Воспользовавшись моментом, Рауль быстро протолкнул его за дверь с надписью "Только для уполномоченных" и закрыл её. Оказавшись в коридоре, он, как обычно, беспечно улыбнулся: — Эх, я думал, без мантии меня не узнают… а всё равно спалили. Извини, Сирил. — Извиняться должен не ты, — процедил Сирил, сжимая кулаки от бессильной злости. Он прикусил губу и замолчал. Рауль, почесав рыжие волосы, заговорил будничным тоном: — Мои бабушки и невеста Рея тоже в коме… Я подумал, что должен стараться… Поэтому во время того масштабного драконьего бедствия я использовал Крепость Роз… на полную мощность. Говорили, что на столицу одновременно напали виверны, наземные драконы и огненные драконы. Но Крепость Роз Рауля не пропустила ни одного — благодаря этому ущерб был минимальным. Раненые были, но погибших — ни одного. В такой ситуации жертвы могли исчисляться сотнями и тысячами. Это было почти чудом. Это же великий подвиг. Его должны восхвалять! Но вместо благодарности люди смотрели на Ведьму Шипов с ужасом. Они боялись Рауля, который управлял той самой Крепостью Роз, которой когда-то владела самая страшная и злая ведьма-прародительница. — Я ведь заимствую силу Первой… ну, понятно, что страшно. Ничего не поделаешь, — вздохнул Рауль. — Какое там "ничего не поделаешь"! — взорвался Сирил. Оценка всегда должна быть справедливой. Сирил не мог терпеть, когда достойного человека поливают грязью за спиной. — Ты выполнил долг Мудреца безупречно! Твои заслуги должны быть по достоинству оценены! Рауль округлил глаза и уставился на Сирила. Из-за воротника его пальто высунулись две ласки и хором сказали: — Это наш обычный Сирил. — Да, вполне в стиле Сирила. — И что, спрашивается, это должно значить? — буркнул Сирил. Дальше людей не будет, так что прятать ласк больше не нужно. Он посадил Туле и Пике себе на плечи и посмотрел на ошеломлённого Рауля. — Члену совета библиотечного общества недопустимо нарушать порядок в библиотеке, и я сожалею, что повысил голос. Но своих слов я не отзываю. Лицо Рауля, унаследовавшего красоту от Первой, исказилось в улыбке — безобразной, смятой, совсем не подходящей к его чертам. — Хе-хе-хе… хе-хе… эхе-хе… хи… — Чему ты смеёшься? — Да ничего… хе-хе-хе… Сирил нахмурился и сердито посмотрел на него. — Долго ты ещё собираешься глупо хихикать? Пора в запретный архив! Он взял один из фонарей, висевших на стене, и быстрым шагом пошёл вперёд. Рауль тоже взял фонарь и, догоняя Сирила, пробормотал: — Если бы здесь была Моника, она бы наверняка сказала: "Это наш обычный лорд Сирил". Фонарь чуть не выскользнул из пальцев Сирила. Он поспешно подхватил его другой рукой и удержал. Рауль поравнялся с ним. — Пойдём, Сирил, — сказал он и пошёл рядом — как друзья. ---------- Вызов бездарности В конце коридора, доступного только уполномоченным лицам, за лестницей, ведущей вниз, находилась эта дверь. Двустворчатая железная дверь. На ней не было ни ручки, ни чего-либо, за что можно зацепить пальцы; в центре золотой краской был выгравирован магический круг. Первая печать — эту печать можно было снять не только Ключом Хранителя Знаний, но и любым другим ключом, соответствующим данной формуле. Ключей, подходящих к первой печати, включая Ключ Хранителя Знаний, было четыре; ими распоряжались члены правления Библиотечного общества. Однако, чтобы пройти дальше, в собственно запретный архив, требовался именно Ключ Хранителя Знаний. — Наконец-то настала моя очередь, — произнесло кольцо. Сирил снял кожаные перчатки, и чёрное, как уголь, кольцо на среднем пальце правой руки заиграло опаловыми переливами радуги, а затем заговорило. Это кольцо и было одним из семи древних магических артефактов королевства Ридилл — Ключом Хранителя Знаний Софоклом, которым веками владел маркиз Хайоон из рода хранителей знаний. — Привет, давно не виделись, Софокл, — сказал Рауль, подняв руку и обращаясь к артефакту с теплотой старого друга. — Да, давно, безгрудая Ведьма Шипов, — ответил Ключ Хранителя Знаний хорошо поставленным, полным достоинства голосом. — Прошу воздержаться от вульгарных высказываний, пока этот палец принадлежит мне, — нахмурился Сирил. Рауль, похоже, вовсе не обратил на это внимания и продолжил разговор с кольцом в привычной манере. — Значит, сегодня Софокл будет нашим проводником по запретному архиву? — Именно так. Разве не утешает вас присутствие меня, знающего всё о этом запретном архиве ? Хм? Можете проявлять ко мне побольше уважения, я ведь столь надёжен. — Вот как раз об этом… — Рауль почесал щёку и тихо пробормотал: — Если Софокл и правда знает всё о запретном архиве, то зачем нам вообще туда входить? Можно просто спросить у него, что написано в книгах. Это была чистая правда. Однако Софокл, мигнув ярко-красным светом, возразил: — Дурак! Если бы я знал всё содержание запретных книг, разве я не был бы слишком потрясающим?! Тогда меня бы давно не называли самым слабым из древних артефактов! — Тебя так называют? — невольно вмешался Сирил. Ключ Хранителя Знаний замигал ещё ярче. Для кольца у него было на удивление богатое выражение эмоций. — Содержание книг из общего фонда я знаю до мелочей, но доступ к содержанию запретных томов ограничен даже для меня. Иначе я превратился бы в переносное запретное хранилище. "Понятно", — подумал Сирил и спросил: — Тогда в каком объёме Софокл знает о запретном архиве? — Только каталог: названия книг, имена авторов и краткие аннотации. Даже устно передавать этот каталог запрещено. Разрешено лишь напрямую передать информацию контрактору внутри самого хранилища. Это означало, что книги, хранящиеся в запретном отделе, при неправильном использовании могут быть чрезвычайно опасны. Уже сам факт нахождения той или иной книги в Великой библиотеке Аскарда можно считать ценной информацией. — Понял. Тогда, как только войдём в запретный архив, открой мне каталог. С этими словами Сирил поднял правую руку. На кончике среднего пальца, где было надето кольцо Ключа Хранителя Знаний, загорелся белый свет и начал вырисовывать в воздухе магическую формулу. С напряжённым лицом Сирил произнёс: — Я, Сирил Эшли, контрактор Ключа Хранителя Знаний Софокла, повелеваю: откройте знания, дремлющие на книжных полках! Парящий белый свет сжался и идеально наложился на магический круг, выгравированный на двери. Раздался скрежет металла, и железная дверь медленно отворилась. Сирил сглотнул, опустил поднятую правую руку и сжал её в кулак. От напряжения ладонь покрылась холодным потом. Ласки на его плечах тревожно посмотрели на него. — Пойдём, — тихо сказал себе Сирил и шагнул в запретный архив. Рауль последовал за ним. Как только оба вошли, железная дверь с удвоенной скоростью захлопнулась с громким стуком. От этого звука плечи Сирила слегка дрогнули. За дверью оказался короткий коридор, ведущий к ещё одной двери. У этой уже была обычная ручка. Сирил взялся за ручку, и Ключ Хранителя Знаний слабо засветился. — За этой дверью начинается первое запретное хранилище. Будьте готовы, — предупредило кольцо. Сирил повернул ручку, открыл дверь и высоко поднял фонарь, который держал в левой руке. Первое запретное хранилище оказалось довольно просторной комнатой. Света одного фонаря не хватало, чтобы осветить её полностью. Первым, что ощутил Сирил, был запах старой бумаги и чернил. Когда глаза немного привыкли к полумраку, он разглядел аккуратно стоящие по обеим сторонам книжные полки и дверь в дальнем конце. Почти в тот же миг со всех сторон послышались тихие шёпоты. — Пришёл человек, пришёл человек. — Какой аппетитный человечек. — Это человек из рода Эшли. Чую, чую этот запах. — Интересно, какая на вкус его кровь… — О, радость… И Ведьма Шипов здесь. Сирилу на миг почудилось, будто из тьмы, куда не достаёт свет фонаря, выползает нечто и проглатывает его целиком. Словно огромный невидимый язык чудовища скользнул по щеке — от этого ощущения по спине пробежали мурашки. Позади застывшего Сирила Рауль, уже не раз бывавший в запретном архиве, тихо пробормотал: — Ух… сегодня здесь куда оживлённее обычного… — Ещё бы, ведь одновременно пришли и Эшли, и Ведьма Шипов. Они возбуждены, — подтвердил Софокл. Сирил медленно вдохнул и выдохнул, собираясь с силами. Шёпот запечатанных в книгах чудовищ не должен был сбить его с толку — но и затыкать уши тоже нельзя. Ведь их шёпот тоже был частью оставленных знаний. — Покажи своё лицо, дай услышать свой голос. — Великая ведьма, пролей на нас дождь свежей крови. — Дай мне поесть, дай мне поесть. Иначе я пронзю клыками твою белую кожу. — Ненавистная и любимая… Ведьма Шипов, коснись меня своей рукой. — Эшли, какой вкус у твоего страха? Злобный холод, совсем не похожий на освежающую прохладу Пике, казалось, подбирался к ногам снизу. Но ходить среди злобы Сирил давно привык. "Не поддавайся. Помни, зачем ты здесь", — сказал он себе и отдал приказ Ключу Хранителя Знаний: — Софокл, открой каталог запретного архива. — На всякий случай уточню: только первого? — переспросило кольцо. — Нет, весь каталог всех запретных хранилищ. Перед входом Ключ Хранителя Знаний говорил, что устно передавать каталог нельзя, только напрямую. Вероятно, это означало прямую передачу знаний в голову Сирила. — Не советую. Лучше ограничьтесь пока первым. Голос Софокла звучал непривычно серьёзно. Сирил нахмурился и покачал головой. — Мне приказано провести расследование вплоть до самого глубокого уровня. Открой весь каталог. Он слышал, что восемь лет назад, во время кражи Прожорливой Зои, проверяли только книги из первого запретного хранилища. Но это не дало полезной информации. Поэтому теперь нужно исследовать всё. Для этого придётся по каталогу отобрать книги и проверять их одну за другой. Видя, что Сирил непреклонен, Ключ Хранителя Знаний тяжело ответил: — Понял... Кольцо засияло всеми цветами радуги. Свет был гораздо ярче прежнего, и Пике с Туле тревожно зашевелили усами. — Открытие каталога, — произнёс Софокл. В тот миг мир перед глазами Сирила стал совершенно белым. Белый, белый, белый — и в этом белом пространстве начали появляться буквы. Словно рой насекомых, буквы заполнили всё белое пространство. Есть люди, которые понимают содержание книги, просто быстро пролистывая страницы. Сейчас разум Сирила подвергся чему-то подобному насильно. Это было жестокое вбивание букв и знаний в голову человека, неспособного читать быстро. Огромный поток информации хлынул в мозг. Сирил не мог осмыслить его сразу. Казалось, нервы в голове вот-вот перегорят, но поток не останавливался. — А… гх… у-у… Очнувшись, Сирил понял, что уронил фонарь и стоит на коленях. Туле и Пике, сидевшие у него на плечах, спрыгнули на пол и тревожно смотрели вверх. Рауль подбежал и потряс Сирила за плечи. — Сирил! Эй, Сирил, ты в порядке?! — А… у… Семь священных писаний древней эры… книга Эфери-Мелга, библия Людгера… праздники драконов… поклонение чёрному дракону… а… уа… духовные летописи шестого уровня… а, аа… автор неизвестен, автор неизвестен, автор неизвестен… Сирил, стоя на коленях, обхватил голову руками и бормотал что-то бессвязное пустыми глазами. Голос Рауля до него не доходил. Рауль со слезами на глазах посмотрел на Софокла. — Софокл, что это вообще такое?! — Я же предупреждал, — вздохнуло кольцо. Туле и Пике тоже смотрели на Ключ Хранителя Знаний. Пике источала холод, Туле выглядел встревоженным. — Что ты сделал с Сирилом? — спросил Туле. — Почему с Сирилом это произошло? — спросила Пике. — Наследник Ключа Хранителя Знаний должен обладать и душевной стойкостью, чтобы выдержать чудовищ запретного архива, и умом, способным осмыслить огромный объём информации из каталога. У этого парня не хватает второго. Совсем не хватает. Даже погружённый в поток информации, Сирил в глубине души понимал: "Наверное, талантливая Клаудия осмыслила бы этот каталог за один-два раза." А он не может. Когда Софокл спрашивал его о старых библиотечных законах, Сирил не смог ответить — и наверняка сильно разочаровал артефакт. Если он не справился даже с тем, то как ему освоить такой объём каталога? Поток информации всё не кончался. Казалось, голова вот-вот расколется, дух сломается. И что с того? Сирил стиснул зубы и впился ногтями в пол. Если бы у меня были бумага и перо… Сирил никогда не запоминал содержание книги с одного прочтения. Поэтому он переписывал его снова и снова, пока не запоминал. Но в запретный архив проносить перья и чернила запрещено — записывать нельзя. Тогда Сирил стал выводить буквы указательным пальцем на полу. Даже если следов не останется, руки запомнят движения. Ноготь треснул, выступила кровь. Но Сирил продолжал водить пальцем. Он слышал, как Рауль, Туле и Пике тревожно зовут его. А с другой стороны доносились смешки чудовищ запретного хранилища. Сирил наконец остановил руку и посмотрел на кольцо на среднем пальце правой руки. — Софокл. — Хм, хочешь выйти из запретного архива? — Нет. В голубых глазах Сирила не было ни страха, ни отчаяния, ни смирения. Только непреклонная воля довести дело до конца. — Первые десять я запомнил. Продолжай. Теперь дойду до двадцати. ---------- Приглашение Лорелей Ключ Хранителя Знаний Софокл помнил каталог всех книг, хранящихся в запретной библиотеке, и знал, на какой полке какая книга находится. Если бы его спросили о дате написания или имени автора, он мог бы назвать соответствующее название, — но это касалось только общего доступа. В запретной библиотеке действовали свои ограничения. Ключ Хранителя Знаний мог передавать результаты поиска только своему контрактору, тому, кто прошёл раскрытие и способен читать каталог. Иными словами, пока Сирил не научится читать каталог, он не сможет искать книги. Какой же он глупец. Я же специально собирался открыть ему каталог по порядку, начиная с первой запретной комнаты… До чего же упрямый. — Софокл, ещё раз. Сирил стоял на коленях на полу, водил правой рукой, пытаясь запомнить огромный поток информации, хлынувший в голову. Ключ Хранителя Знаний в который уже раз проводил раскрытие каталога. Для обычного человека это была работа, сопряжённая с мучительной болью, словно разум стирали в порошок. Лицо Сирила болезненно искажалось от потока букв, вбиваемых прямо в мозг. — Ещё раз. Кончики пальцев почернели от грязи на полу, кожа начала стираться. Но Сирил не останавливал движения руки. Он бормотал полученную информацию и продолжал водить пальцами. ＊ ＊ ＊ — Насколько же глупым можно быть? — Ке-хе-хе-хе-хе, ке-хе-хе, кехи-кехи! — Это, должно быть, самый отвратительный наследник, которого я когда-либо видел. Голоса запечатанных в книгах чудовищ разносились, словно хор, переплетались, и злоба запретной библиотеки становилась всё гуще. Тени от книжных полок задрожали и разрослись с иной скоростью, чем колебания фонарей. Зрелище было жутким. Единственными источниками света были фонари в руках Сирила и Рауля, но теней от полок было больше, чем самих полок. Из одной полки рождалось десять теней, они перекрывались на полу, создавая ещё более плотную тьму. Такая тьма постепенно расширяла зону своего распространения. — Ну же, покажи нам вблизи, как рушится твоё сердце? Тени медленно подползали к Сирилу, который стоял на коленях и молча водил пальцами по полу. Белая и золотистая ласки встали перед Сирилом и зашипели. — Что это такое? — Дух. Этот недоучка — заклинатель духов. — Дух? Такое хрупкое создание я бы проглотил в один присест. — Отдайте его мне, отдайте. При жизни я сожрал сотню духов. Шерсть Пике и Туле встала дыбом. — Нагло для полумёртвых чудовищ без тела… — пробормотала Пике. — Съесть Пике? Это не очень-то мирно, — добавил Туле. Рауль встал рядом с двумя ласками, готовыми к атаке. Он вытянул вперёд правую руку, которую до того держал в кармане. На ладони лежало семя розы. Рауль произнёс заклинание — семя проросло и с невероятной скоростью выросло. Рауль отгородил Сирила от теней стеной из розовых плетей и бесстрастно произнёс: — Мой друг сейчас очень старается. Не мешайте ему. Ползущие, колеблющиеся тени резко замерли. В голосах чудовищ послышалась радость. — Это Ведьма Шипов! — Ведьма ведьма, назови моё имя! — Подчини нас своим голосом, безжалостная. — Наступи на нас, госпожа Ведьма! Госпожа Ведьма! Последние слова разрушили бесстрастность Рауля. Он прикрыл лицо одной рукой и устало пробормотал: — Серьёзно, как же это достало… Что же мои предки сделали с этими чудовищами… Похоже, когда Рауль показал свою сторону Ведьмы Шипов, чудовища возбудились ещё сильнее. Запретная библиотека вмиг наполнилась странным жаром. — Ведьма Шипов! Злая и жестокая ведьма! — Растопчи нас, сделай из нас стулья! — Трагедии, которые ты приносишь, прекраснее любых историй! — Накорми нас остатками еды из твоей Крепости Роз! Рауль жалобно застонал, и Сирил, всё ещё водивший пальцами по полу, резко поднял голову. — Да заткнитесь уже! Как я должен запомнить каталог при таком шуме?! Его громовой крик — самый громкий в академии Серендии, по мнению многих (в основном Эллиота) — напрасная трата прекрасного певческого голоса — сотряс запретную библиотеку. Голоса чудовищ резко оборвались. Сирил слегка налитыми кровью голубыми глазами гневно уставился на полки. — Мне плевать, кем вы были изначально — чудовищами или кем-то ещё! Сейчас вы все — книги! А книги должны терпеливо ждать, когда их прочтут! Сидите тихо, я потом всех вас разом прочитаю! Сирил фыркнул и вернулся к запоминанию каталога. Онемевшие чудовища снова зашептались. Это уже не были полные злобы шёпоты, как раньше. Они понизили голос из уважения к Сирилу, но не смогли скрыть переполнявшее их любопытство. — Это та женщина. — Потомок той женщины. — Похож. Ке-хи, похож. Кехи-кехи. — Та женщина вернулась. — Она снова пришла к нам. — Обещала прочитать. — Снова прочитает наши истории. Как радостно, как радостно. ＊ ＊ ＊ В итоге Сирилу не удалось идеально запомнить каталог. Обычному человеку вроде него не сравниться с Клаудией. Запомнив одно, он часто забывал другое. Но даже неидеальная память не была напрасной тратой усилий. То, что однажды выучено, при повторном чтении вспоминается. Я постепенно продвигаюсь вперед. В первый раз, принимая огромный каталог от Ключа Хранителя Знаний, он смог уловить лишь крохи текста, но с каждым новым повтором информации становилось всё больше. Нагрузка на разум от известного и неизвестного различалась. Чем больше он узнавал, тем легче становилась ноша. Повторив одно и то же больше ста раз, Сирил остановил пальцы, закрыл глаза и мысленно повторил выученное. Каталог в его голове был полон пробелов, далёк от совершенства. Тем не менее он старался в первую очередь запоминать книги, связанные с Прожорливой Зои по эпохе и месту происхождения. Разобравшись в выученном и закрепив его в памяти, Сирил отдал приказ кольцу на среднем пальце правой руки: — Софокл, покажи каталог. — Принято, — ответил тот. Названия книг запретной библиотеки снова хлынули в голову. Голова гудела от боли, но уже не невыносимо. Он мог чётко прочитать. Не теряй из виду цель. Главное сейчас — не полное запоминание каталога. Конечно, когда-нибудь он выучит весь каталог идеально, но сейчас приоритет — прочитать каталог и найти книги, связанные с Прожорливой Зои. Слегка пошатнувшись, Сирил выпрямил спину и повернулся к Раулю. — Прости, что заставил ждать, магический граф Розенберг. Начинаю экскурсию по запретному архиву. Обычно Рауль ответил бы: "Зови меня просто по имени", но, видимо, понял, что официальность Сирила вызвана чувством ответственности как должностного лица библиотечного общества. Он откашлялся и ответил в том же тоне: — Да, прошу проводить, сэр Сирил Эшли из рода Знаний. Услышав это, уголки губ Сирила невольно приподнялись. Он ещё очень неопытен, но всё же принадлежит к роду Знаний. К тем, кто учится всю жизнь. Значит, должен работать в полную силу, чтобы не опозорить титул. — Итак, с какой книги начнём? — спросил Рауль. — Предания о Прожорливой Зои в основном происходят из южного района Загар королевства Ридилл, — ответил Сирил. До прихода сюда Сирил в меру своих сил изучил Прожорливую Зои. Загар сейчас принадлежит королевству Ридилл, но когда-то был территорией королевства Фалфория. Точнее — королевства Фал, до того как оно объединилось с королевством Фория и стало нынешним Фалфорией. — Поэтому я хочу начать с книг примерно шестисотлетней давности по старому летоисчислению, связанных с королевством Фал. В этом запретном архиве к ним относятся "Хапел-Агнии", "Семь духовных писаний", "Записи Мазровы", "Образцы фей"… Хронология немного расходится, но также стоит взглянуть на "Документы духовного леса" и "Лунного волка Клары Стеллы" — там есть описания древних магических артефактов. — Угу, угу. Тогда сначала во второй запретный отдел… — начал Софокл. Но в этот момент молчавшие до того чудовища хором закричали: — Прочитай меня, прочитай! — Прочитай меня, прочитай! — Прочитай меня, прочитай! — Прочитай меня, прочитай! Голоса, гулко разносившиеся от полок, были оглушительными. Испуганные Пике и Туле вздыбили хвосты. Сирил оглядел полки и крикнул: — Что случилось?! — А-а-а, вот и доигрался. Потому-то мужчин с гаремными мечтами однажды и закалывают, — вздохнул Софокл. — О чём ты вообще?! — возмутился Сирил. Рауль, прикрыв одно ухо рукой, объяснил: — Чудовища запретной библиотеки обожают внимание. Похоже, ты им сильно приглянулся, Сирил. Это подтверждалось громкими криками чудовищ: "Меня читай первым!", "Нет, меня!". Сирил повернулся к полкам и повысил голос: — Я ищу книги о древнем магическом артефакте Прожорливая Зои! Те, кто подходит, отзовитесь! Остальным — извините, но подождите своей очереди! — Экскурсовод, приказывающий книгам самим назваться… Впервые такое вижу, — пробормотал ошеломлённый Софокл. Чудовища на миг затихли, а потом снова зашептались. — При жизни меня тоже звали обжорой. Чудовищем обжорства. — Зои, Зои, слышал это имя. Восемь лет назад тоже приходили расследовать. — Ке-хи-хи, если древний артефакт, то, наверное, "Книга Барлока"? — Тот, что сбил гарпий в Долине Ломающих Шеи, тоже был древним артефактом. — Нет-нет, это была Звёздная Ткачиха Мира. Как и ожидалось, в первой запретной комнате архива подходящих книг не оказалось. Сирил поднял правую руку, чтобы ещё раз просмотреть каталог, но в этот момент из глубины, за дверью, послышалась музыка. — Приди, приди. Ну же, приди. Музыка? Нет, это голос. Сирилу показалось, что это музыка, потому что звуки накладывались друг на друга, как при одновременном нажатии нескольких клавиш фортепиано. В одном "приди" звучало три и больше "приди". И всё это, похоже, произносил один-единственный голос. — Это Лорелей из Хейльбаха. — Мадам Лорелей запела. — Лорелей из Хейльбаха? — переспросил Сирил, роясь в памяти. Лорелей из Хейльбаха — короткий рассказ об эпизоде с чудовищем Лорелей из Империи. Связь с Прожорливой Зои казалась слабой, поэтому Сирил отнёс эту книгу к низкому приоритету. Ключ Хранителя Знаний в его руке взволнованно воскликнул: — Это книга из самой глубинной запретной комнаты… Неужели весь этот шум разбудил её?! Действительно, голос доносился не из этой комнаты, а из-за дальней двери — и всё же звучал так отчётливо. Сирил только сейчас осознал, насколько это странно. Рауль тихо спросил у Ключа: — Это, случайно, не очень опасное чудовище? — Все чудовища самой глубинной запретной комнаты в основном опасны… Более того, сам факт, что чудовище из глубины обращается к первой комнате, — уже ненормальная ситуация! Сирил не до конца понимал, но происходящее явно озадачивало и Рауля, и Ключ Хранителя Знаний, имевших куда больше опыта с запретной библиотекой. Из-за двери снова раздался похожий на песню голос. — Расскажу тебе. Спою тебе. История о мальчике-короле, нарушившем табу обжорства… Обжорство. Сирил вздрогнул и поднял лицо. — Мальчик-король обжорства? Это как-то связано с Прожорливой Зои? — Что? Ты что-то сказал? Я не расслышал, — удивился Ключ Хранителя Знаний в руке Сирила. Если даже Ключ не смог распознать — значит, это касается содержания запретной книги. Сирил выпрямился и обратился к голосу за дверью: — Если вы что-то знаете, пожалуйста, расскажите. Мадам Лорелей. — Приди, приди ко мне. Приди, приди, ну же, приди. Сирил по очереди посмотрел на Рауля, Туле, Пике и Ключ Хранителя Знаний. Все ждали его слов — слов проводника. Следует ли им методично продолжать исследование с самого начала? Или стоит прислушаться к голосу этого чудовища из глубины? Нельзя поддаваться словам чудовищ. Но и затыкать уши нельзя. Слова чудовищ — тоже оставленное нам знание. Сирил сглотнул и произнёс: — Пойдём в самую глубинную запретную комнату. За дверью, за следующей дверью, в самых потаённых уголках запретного архива чудовище пело, протягивая несуществующие руки. — Ну же, падите к моим коленям, дитя человеческое. Я дам вам вкусить запретного плода. ---------- Если бы это был Его Высочество, всё могло кончиться плохо — Пойдём в самую глубокую запретную комнату, — заявил Сирил. В тот же миг книжные полки первого запретного отдела засветились бледно-голубым светом. Очень слабое свечение, словно пузырьки воды, вспухало и, отрываясь от стены, начинало парить в воздухе. Каждый огонёк был размером с ноготь пальца — крохотный светлячок. Их поднялось множество со всех полок запретного раздела, мягко освещая помещение. Сирил заворожённо моргнул и огляделся по сторонам. — Это… что? — удивился он. — Похоже на то, что мы видели в горах Калуга, помнишь? Снежные огоньки ледяных духов! — воскликнул Рауль. Снежные огоньки ледяных духов — это когда низшие духи собираются вокруг снега, пропитанного магической силой, и заставляют его слабо светиться. Значит, и в запретном архиве есть духи? Сирил опустил взгляд на Ключ Хранителя Знаний, и тот заговорил серьёзным тоном: — Принцип тот же, что и у снежных огоньков ледяных духов. Низшие духи слетаются к магической силе, которую излучают чудовища запретного архива… Чудовища нарочно выпускают магическую силу того качества, которое любят духи. Понимаешь, что это значит? Иными словами, чудовища специально освещают помещение для них. Сирил серьёзно кивнул. — Чудовища запретного архива, оказывается, очень добрые, — заключил он. Ключ Хранителя Знаний промолчал. Сирил повернулся к полкам и искренне сказал: — Спасибо, это очень помогает. Чудовища библиотеки, словно обрадованные тем, что с ними заговорили, снова зашумели. Рауль, наблюдая за этим, поднял ласок с пола себе на плечи и поторопил Сирила: — Ну что, пора идти дальше? — Да. Сирил ещё раз оглядел первый запретный отдел. Если стоять спиной к двери, через которую они вошли, то слева и справа, а также прямо — три двери. Справа — второй запретный отдел, слева — третий, а прямо — проход к остальным запретным комнатам. Сирил открыл дверь в проход, и низшие духи, мягко парящие вокруг, последовали за ним. Благодаря их слабому свечению стало видно дальний конец коридора, куда не доставал свет одного лишь фонаря. Проход был настолько узким, что взрослый мужчина мог пройти только боком. Сирил шёл впереди, за ним — Рауль с ласками на плечах. В коридоре эхом отдавались только стук их шагов да тихий шёпот Лорелай. — Иди сюда, иди сюда… Шаги эхом разносились по коридору, а вот голос звучал так, будто его шептали прямо на ухо. От этого становилось жутко. — Ух, аж мурашки по коже… уши зудят, — пожаловался Рауль, беспокойно потирая уши. Вскоре коридор закончился, и перед ними появилась лестница, ведущая вниз. — Спускаемся. Смотри под ноги, — предупредил Сирил. Он осторожно начал спускаться по лестнице, Рауль — следом. Лестница была пологой спиральной, конца не видно. Словно нас засасывает в самые недра земли… По пути вниз на площадках встречались двери — в четвёртый и последующие запретные отделы. Они прошли мимо, продолжая спускаться всё глубже. Сирил вдруг вспомнил сказку о вратах подземного мира, которую читал в детстве. Умерший человек спускается в темноте по спиральной лестнице в преисподнюю и в конце находит врата подземного мира. Длина этой лестницы равна прожитым годам — чем старше человек, тем дольше ему спускаться. А в конце долгой-долгой лестницы — врата, отделяющие мир живых от мира мёртвых. Пройдёшь их — назад уже не вернёшься… Это была история о человеке, пережившем клиническую смерть: он спустился по лестнице, увидел врата, но страж преисподней погнался за ним, и он в панике бежал вверх по ступеням и вернулся к жизни. В детстве Сирила пугали иллюстрации с преследующим стражем и тёмной лестницей. — Пришли, — сказал Рауль. Сирил очнулся. Когда лестница закончилась? Он так сосредоточенно переставлял ноги, что не заметил, как они уже внизу. Перед ними была не врата подземного мира, а обычная одностворчатая железная дверь. Сирил поднял правую руку и начертил магическую формулу Ключом Хранителя Знаний. Белая светящаяся формула прилипла к двери и тут же впиталась в неё. — Пошли, — тихо произнёс он, словно подбадривая себя, и толкнул дверь. Когда открыл давно закрытое помещение, в лицо ударил затхлый воздух. Сирил шагнул внутрь — и тут же слегка закружилась голова, в затылке запекло, как от крепкого спиртного. Вероятно, из-за того, что он мгновенно вобрал огромное количество накопленной в комнате магической силы. Сирил крепко сжал брошь на воротнике. Из-за своей особенности гиперпоглощения магической силы он впитывал её больше обычного человека — но брошь магический инструмент передавала избыток Туле. Туле — дракон, его магическая устойчивость гораздо выше человеческой, но всё равно внезапный огромный приток мог его удивить. — Туле, всё в порядке? — спросил Сирил, обернувшись. Но Рауля нигде не было — и даже лестница, по которой они спустились, исчезла. Подземное помещение внезапно окутал туман. Сквозь туман слабо виднелись белые светящиеся точки — низшие духи, пришедшие из первой комнаты. А вот света фонаря Рауля не было. — Рауль! Туле! Пике! — крикнул Сирил. Ответа не последовало. Его голос не отразился эхом, а просто растворился в тумане. Кругом стояла неестественная тишина. — Софокл! Он обратился к кольцу на руке — но и оно молчало. Ключ Хранителя Знаний потерял своё обычное радужное сияние и стал просто чёрным кольцом на пальце. Когда… когда перестала звучать песня!? Песня Лорелай сопровождала их весь спуск — а теперь её не было. Сирил побледнел и замер. Краем глаза он заметил в тумане человекообразную тень. Сначала подумал, что это Рауль, но тень была явно меньше. Маленькая, почти детская фигурка неуклюже приближалась к нему. На ней был расшитый золотой нитью плащ. Из-под подола виднелись маленькие руки, нервно теребящие друг друга. Круглые глаза, смотрящие снизу вверх, в зависимости от света казались то карими, то зеленоватыми… — Лорд Сирил, — тихо произнесла она. Сирил остолбенел и открыл рот. — Почему вы… здесь? — Лорд Сирил, — перебила его Моника, умоляюще глядя влажными глазами. — Пожалуйста… Возьмите книгу из этой комнаты и бегите отсюда. ＊＊＊ — Сирил! Эй, что с тобой, Сирил!! — кричал Рауль перед входом в самый глубокий запретный отдел. Дверь была открыта, но Рауль почему-то не мог войти. Стоило сделать шаг — ноги сами останавливались. Наверное, из-за этой песни… Он попытался зажать уши, но руки едва поднимались. Силы уходили из тела. Сирил сделал несколько шагов в комнату, внезапно замер и начал выкрикивать их имена — будто не видел Рауля и остальных, хотя те были совсем рядом. На плече Рауля Пике и Туле вздыбили хвосты и злобно смотрели вглубь комнаты. Они тоже не могли двинуться. Удивительно, но Лорелай пела сразу две песни. Одна — чтобы показать Сирилу иллюзию, вторая — чтобы обездвижить Рауля и остальных. Две разные мелодии сливались в одну гармоничную музыку без малейшего диссонанса. И эта музыка была до ужаса приятной. Хотелось слушать её вечно. Вот она, сила чудовищ старой эпохи… Рауль много слышал о величии магов и чудовищ древности, но считал это бабушкиными преувеличениями. Теперь он понял, что ошибался. Песня одного-единственного чудовища подчинила одного из Семи Мудрецов с их высочайшим запасом магической силы, высшего ледяного духа Ашшельпике и даже легендарного белого дракона. Рядом с ними обычный человек Сирил вообще не имел шансов. — Проклятая Лорелей… это был твой план с самого начала! — прогремел Ключ Хранителя Знаний на руке Сирила. — Сирил видит иллюзию из-за песни Лорелей! Лорелей — чудовище с силой очарования. Она показывает жертве иллюзию желанного человека противоположного пола и заставляет выполнять свои приказы! Рауль напряжённо вглядывался вглубь комнаты. Самый глубокий запретный архив был небольшим круглым помещением. В центре — пюпитр для чтения, вокруг него — шесть стеклянных витрин, в каждой из которых хранилась одна из шести великих запретных книг. — Иди сюда, иди, дитя человеческое… Голос доносился из одной витрины. Пение не прекращалось. Лорелай одновременно пела две песни и говорила. — А теперь вынеси меня отсюда. Для Сирила эти слова, должно быть, звучали чарующим женским голосом. — Сирил! Нет, Сирил, не надо! — Какой бы соблазнительной ни казалась эта грудастая красотка — это всего лишь иллюзия! Не поддавайся! — добавил Софокл. — Сирил! — Сирил, Сирил, очнись! — в унисон закричали Пике и Туле. Но Сирил, попавший в ловушку Лорелей, смотрел только на видимую ему одному женщину и… сказал: — У вас есть разрешение на вход? Чудовище онемело. Заодно потеряли дар речи Рауль, Ключ Хранителя Знаний и ласки. Сирил же серьёзно продолжал разговаривать с невидимой для остальных фигурой: — Заявка на вход в самый глубокий запретный отдел запретной библиотеки была подана только от имени магического графа Розенберга, и только на одного человека. Других заявок я не видел. Даже министр или один из Семи Мудрецов без разрешения совершает тяжкое преступление, входя в запретный архив. Если есть особые обстоятельства — я готов выслушать. — Вынеси меня… отсюда… — Книги самого глубокого запретного отдела по правилам разрешается вынимать только для ремонта, и только с одобрения Его Величества короля, Совета высшей знати и Семи Мудрецов, в присутствии двух членов Библиотечного общества, четырёх высших магов и хотя бы одного из Семи Мудрецов. — Отсюда… вынеси… — Если книга повреждена, сначала нужно пригласить специалиста для оценки. Я организую это, как только мы выйдем, — дайте мне немного времени. На этот раз упрямство Сирила сыграло им на руку. Какой бы соблазнительной ни была женщина — упрямство Сирила Эшли оставалось непоколебимым. Рауль обессиленно улыбнулся. — Ну точно Сирил. — Выбрала не того, да, — согласился Ключ. Одна из двух песен Лорелей оборвалась. Видимо, та, что создавала иллюзию для Сирила. Освободившись от чар, Сирил растерянно огляделся. Лорелай раздражённо прошипела: — Проклятье… ну что ж, тогда другая песня… — Хватит, — раздался голос. В самый глубокий отдел ворвалась фигура. Молодой человек с серебристо-белыми волосами и золотыми глазами — Туле в человеческом облике. Видимо, он незаметно спрыгнул с плеча Рауля. Лорелей попыталась спеть ещё несколько песен — наверняка чтобы остановить Туле. Но тот, не обращая внимания, подошёл к витрине с Лорелей из Хейльбаха и положил на неё руку. — Благодаря тому, что ты рассеяла столько магической силы, я хорошо восстановился. Спасибо. Белый дракон горв Калуг Туле когда-то был тяжело ранен людьми, и после этого его магическая сила перестала восстанавливаться. Поэтому он и заключил договор с Сирилом, чья сверхпоглощающая особенность давала избыток магической силы, который передавался Туле. В этом разделе Лорелей рассеивала огромное количество магической силы вместе с песней — и вся она через Сирила попадала к Туле. Магическая сила чудовищ древней эпохи, похоже, идеально подходила Туле. Его золотые глаза блестели, словно мёд. — Я обещал Сирилу не есть людей, но… Туле наклонился и лизнул стеклянную витрину. — …о том, что не буду есть чудовищ, я ничего не говорил. Он мягко улыбнулся, но белые зубы удлинились и заострились, а зрачки золотых глаз стали вертикальными щелями. Лорелей испуганно ахнула. Песня, звучавшая всё это время, резко оборвалась. В наступившей тишине раздался голос Сирила: — Туле, не лижи стеклянную витрину! Это негигиенично! — Правда? Прости. — Подождите, что вообще происходило? Ещё минуту назад здесь была… Сирил растерянно оглядывался, явно ища кого-то — наверняка иллюзию, созданную Лорелай. Ключ Хранителя Знаний на его руке тихо объяснил: — Ты видел иллюзию, созданную песней Лорелей. — Что? — Теперь у тебя нет козырей, Лорелей! Сдавайся! — провозгласил Ключ. — А-а-а… — жалобно завыла Лорелай уже совсем другим голосом — не тем музыкальным, что звучал в песнях. — Как такое возможно… Я копила жалкие крохи магической силы столетиями… Соблазняла человека, а он оказался таким чурбаном… Мой тщательно выношенный план побега за сотни лет разрушен из-за какого-то болвана… Это слишком жестоко… Это кошмар… Слушая, как Лорелей рыдает, тот самый "чурбан" Сирил Эшли подумал про себя: Понятно… Лорелей хотела сбежать, показав мне иллюзию знакомого человека… Сирил втайне облегчённо вздохнул. Хорошо, что Лорелай выбрала именно Монику. Если бы это была иллюзия уважаемого Его Высочества — он, возможно, и поддался бы. ---------- Прожорливый Король В давно минувшие времена, когда мир был куда полнее магической силы, чем ныне, по земле бродили существа, известные как чудовища. К примеру, маленькие бесы, любившие подшучивать над людьми, русалки с рыбьим хвостом и прекрасным женским торсом, гарпии с птичьими крыльями и лапами, клыкастые кони, затаскивающие людей в воду… Были среди них и крошечные создания, похожие на духов, — их звали феями. Существуют теории, отождествляющие фей с чудовищами, и теории, считающие их разными, но все сходятся в одном: и те, и другие питались магической силой. Как драконы и духи в наши дни, они относились к магическим существам. С течением времени, по мере того как магическая сила уходила из мира, эти магические существа постепенно исчезли. Ходят слухи, что в областях с высокой концентрацией магии до сих пор можно встретить выживших чудовищ или фей, но достоверность этих слухов остаётся под вопросом. Тем не менее их существование живёт в преданиях и сказаниях. Вот почему в современном языке сохранились выражения вроде "похожа на фею" — о миниатюрной и миловидной женщине — или "пение русалки" — о чарующем голосе. Лорелей из Хейльбаха — одно из таких чудовищ. Она появлялась в имперской области Хейльбах в облике прекрасной женщины. Некоторые классифицировали её как разновидность феи или подвид духа, но чаще Лорелей звали чудовищем, поскольку она явно вредила людям. Лорелей обитала в реке и своим прекрасным пением завораживала людей, заставляя корабли налетать на мель. Раздражённый этим маг заточил Лорелей в книгу и поднёс её в дар тогдашнему императору. Императору в итоге пришёлся по душе голос Лорелей. Он научил её множеству песен и историй и больше всего любил слушать её пение. — Спой для меня, чудовище, — говорил он. — Твоя песня ценнее любых драгоценных камней, украшающих мой трон. Поначалу Лорелей ненавидела людей, затворивших её. Но император так искренне и безыскусно хвалил её пение… и в конце концов она почувствовала, как её тянет к этому дерзкому владыке. В днях, проведённых за пением для императора, Лорелей даже обрела малую толику счастья. Но счастье длилось недолго. Любимого императора убили, а Лорелей из Хейльбаха объявили чудовищем, погубившим его, и приговорили к сожжению. Новый император поджёг книгу. Но огромная магическая сила, заключённая в ней, не позволяла пламени взять верх, сколько ни старайся. Из пылающего огня Лорелей пела о своей ненависти к людям, и новый император, объятый страхом, объявил Лорелей из Хейльбаха запретной книгой и запечатал её. Прошли годы, и книга попала в королевство Ридилл, где её поместили в подземелье Великой библиотеки Аскарда. В заточении Лорелей размышляла. Ненавистный убийца её любимого императора давно покинул этот мир. И всё же ненависть не угасла. — Мне нужен выход для этой ненависти, — подумала она. Именно поэтому она жаждала свободы. Она хотела вновь явиться в мир и наполнить его песнями ненависти. Для этого Лорелей понемногу копила магическую силу внутри печати. Силы, доступной в заточении, было меньше, чем в одном зёрнышке пшеницы. Но даже эти крохи она собирала, выжидая подходящий момент. Момент, когда в запретное хранилище ступит доверчивый, неумелый и глупый человек. ＊　＊　＊ — …Чудовища из первого запретного отдела шумели, что новый наследник — полный неумеха, и я решила, что это идеальный шанс… Как же это жестоко… — пожаловалась Лорелей. А вот Сирилу, которого объявили легковерным, некомпетентным, глупым и неопытным, очень хотелось возразить. Но неопытность действительно была фактом, так что особо возмущаться он не мог. Сирил насупился, а Ключ Хранителя Знаний у него в руке одобрительно прогудел. — Похоже, прежними песнями она истратила всю накопленную магическую силу, — заметил Ключ. Сирил мысленно поклялся укрепить печать, чтобы такого больше не повторилось, и сердито уставился на стеклянный футляр с Лорелей из Хейльбаха. В центре футляра лежала книга — примерно в два раза больше современных стандартов. Кожаная обложка была окрашена в глубокий синий цвет. Синяя краска и красители и в наши дни — роскошь, а уж во времена создания книги это было настоящим расточительством. Туле в человеческом облике ткнул пальцем в стекло и склонил голову. — Ты правда ничего не знаешь о Прожорливой Зои? Или тот зов, что мы услышали в первом запретном отделе, был просто ложью, чтобы заманить Сирила? — спросил он. Лорелей перестала всхлипывать и замолчала. В первом отделе она действительно упомянула "Прожорливого Короля". Именно из-за возможной связи с Прожорливой Зои они и спустились в самый глубокий запретный архив. Если это была ложь — весь путь зря. Пока Сирил сверлил взглядом футляр, в комнату вошёл Рауль и заговорил привычным тоном. — По-моему, она не врёт. Запретные чудовища не могут лгать о том, что записано в их книге. Верно, Софокл? — сказал он. — Именно так. Они одновременно и чудовища, и книги. При запечатывании на них накладывают такое ограничение, — подтвердил Ключ. Тогда Сирил подошёл к футляру и обратился к Лорелей. — Прошу, раскрой знания, записанные в тебе. Лорелей помолчала, а потом ответила капризным тоном. — Ты послушаешь мою песню? — Слушаю. Даже рецензию напишу, — пообещал Сирил. В академии Серендия у него были отличные оценки по музыкальному восприятию. Синяя кожаная обложка слабо засветилась. — Отлично. Отнеси меня к пюпитру. И обращайся уважительно, — потребовала Лорелей. Сирил поднял Ключ Хранителя Знаний на среднем пальце правой руки — замок футляра щёлкнул. Он осторожно снял крышку и поднял Лорелей из Хейльбаха. Как только книга оторвалась от постамента, в нижней части корешка проявились белые цепи. Каждое звено состояло из скоплений магических символов — это была часть запечатывающего барьера. Цепь соединяла книгу с постаментом и была ровно такой длины, чтобы дотянуться до пюпитра. Сирил аккуратно положил книгу на пюпитр в центре комнаты, и Ключ снова подал голос. — Ну что ж, я пока помолчу. Содержимое запретных книг мне недоступно… Совсем не потому, что мне обидно быть исключённым из разговора, нет-нет. Когда закончите, обязательно позови меня, хорошо? Хорошо? — затараторил он. Выговорившись, жаждущий внимания Ключ замолчал. Чёрный камень кольца помутнел, потеряв блеск — видимо, он временно отключил сознание. — Открываю книгу, — предупредил Сирил. Он осторожно перевернул обложку "Лорелей из Хейльбаха". Моряк увидел её. Ах, на той скале — прекрасная дева. Какая красота, какая красота… Какая красота… Шёпот превратился в пузыри, тело моряка ушло на дно. Лорелей из Хейльбаха улыбнулась и поцеловала его труп. Это была песня, записанная на первой странице. Хотя изначально она была на древнем имперском наречии, Лорелей спела её на понятном Сирилу языке. — А теперь переверни мои страницы, — попросила она. Над книгой собрался белый свет, формируя смутный силуэт. Постепенно он обрёл очертания женщины со светлыми волосами в белом платье. Она была невероятно красива, но с первого взгляда ясно — не человек. Белков глаз не было; глазницы заполняли голубые самоцветы, мерцающие, словно водная гладь. Эти глаза звали Сирила в мир её истории. — Страница сто шестьдесят восемь. Позвольте рассказать тебе историю Прожорливого Короля. Когда человек увлечён чтением, окружающие звуки порой полностью исчезают. Песня Лорелей обладала силой одним коротким куплетом затянуть слушателя в мир истории. Сирил послушно перевернул страницы. Страница сто шестьдесят восемь. История началась. ＊＊＊ Это было во времена, когда Империя ещё состояла из множества мелких королевств. В одном из них умер король, оставив трон единственному сыну. Новый король был совсем ребёнком — всего шести лет. — Да здравствует Его Величество! Да здравствует Его Величество! — восклицали подданные. Министры и знатные вельможи, желая вершить политику по своему усмотрению, льнули к юному королю и нашептывали ему сладкие слова. Любое желание юного короля исполнялось. — Этот человек меня отчитывал. Казнить его — сжечь на костре! — Эта девушка пролила чай. Казнить её — отрубить голову! — Этот старик проклинал меня. Казнить его — четвертвовать! Юный король наивно желал многого. Но желал он не редкостей, не драгоценностей, не роскошных яств. Он всегда хотел того, что было дорого другим. — Хочу! Хочу! Хочу куклу, которую так бережёт та девочка! — Хочу! Хочу! Хочу кусок хлеба, который так бережно ест тот мальчик! — Хочу! Хочу! Хочу ожерелье — память о родителях того мальчика! Юный король выпрашивал чужие сокровища. Порой ему хотелось даже чёрствого куска хлеба, который бедный ребёнок ел с такой осторожностью. И каждый раз, получая чужое сокровище, юный король радостно хихикал. Жестокий мальчишка, без конца пожиравший чужое, вскоре стал зваться Прожорливым Королём и внушать подданным страх. Однажды юный король увидел в саду дружных отца с сыном и пожелал: — Хочу, хочу. Хочу доброго отца. Министры исполнили желание: убили сына и привели отца к королю. Но король быстро понял. — Нет, нет, это не то. Ведь этот человек — не его настоящий отец. До сих пор юный король получал всё, чего желал. Лишь настоящего отца получить было нельзя. — Хочу, хочу. Хочу доброго отца. Хочу, хочу, хочу!! Тогда юный король обратился к запретной тёмной магии. Чтобы вернуть умершего отца, он призвал врата преисподней. Запретное заклинание разъедало землю и манило чудовищ. Погибли тысячи людей, страна погрузилась в хаос. Но прежде чем врата открылись, короля захватили повстанцы. Во главе их стоял отец, потерявший сына из-за желания короля обрести отца. — Прожорливый Король, прими же кару! — Простой казни недостаточно, чтобы унять гнев народа! — Заточим его навеки и выжмем из души всю силу до последней капли! Повстанцы заключили юного короля в Башню Грешников, давая ему через день лишь заплесневелый хлеб и стакан мутной воды. — Я голоден! Голоден! Эти отчаянные крики были сладчайшей мелодией для тех, у кого он всё отобрал. Люди швыряли в башню грязь, осыпали проклятиями и насмешками. Прошло пять месяцев заточения. В ночь полнолуния истощённый, едва живой юный король услышал голос мага. — Ну что, грешник. Время кары. Юный король решил, что его казнят. Сожгут ли на костре, обезглавят или разорвут на части — всё равно. Лишь бы скорее умереть и избавиться от мук. Живот урчал, боль была невыносимой. — Лёгкой смерти тебе не будет, — холодно произнёс маг и поднял драгоценный камень. В полумраке башни камень отражал свет свечи и горел глубоким красным. — Прожорливый Король, стань орудием, вечно служащим стране. Маг жестоко усмехнулся, глядя на камень в руке. Так юного короля, не оставив даже имени в летописях, превратили в магический катализатор и безжалостно использовали. Из поколения в поколение передавались лишь презрительное прозвище "Прожорливый Король" и его жалкий конец. ＊＊＊ Рассказ Лорелей дарил полное погружение. Поэтому голова Сирила онемела, а кровь будто отхлынула к ногам. Он хрипло спросил: — Что значит "безжалостно использовали как магический катализатор"? — История, записанная в мне, на этом заканчивается. Больше я рассказать не могу, — ответила Лорелей с ноткой веселья в голосе. Она явно знала конец Прожорливого Короля. Сирил скосил взгляд на Ключ Хранителя Знаний на правой руке. Неужели древние магические артефакты… Если концовка истории означает то, что он предполагает… не коснулся ли он ужасной тёмной тайны истории? Пока Сирил сжимал вспотевшие ладони, Рауль заговорил непривычно тихим голосом. — Эй, Лорелей. В твоей истории о Прожорливом Короле… там упоминается чёрный дракон? — Нет. В моей книге ничего подобного не записано. — Понятно… — протянул Рауль. Сирил обернулся и уставился на него. Рауль спрятал привычную ухмылку и задумчиво нахмурился. — Стой. Почему вдруг чёрный дракон? Что ты знаешь такого, чего не знаю я? — спросил Сирил. — А, точно, тебе же ещё не говорили. Есть пророчество о драконьем бедствии, верно? Рауль скрестил руки и сильно нахмурился. Зловещее предчувствие заставило сердце Сирила колотиться. Легендарный чёрный дракон — двойник белого, сильнейший из всех, побеждённый когда-то Молчаливой Ведьмой Моникой Эверетт. Почему его имя всплыло именно сейчас? — От простого народа это скрывают, но пророчество на самом деле звучит так: в ближайшем будущем в королевстве Ридилл случится страшнейшее драконье бедствие в истории. И оно будет тесно связано с… Сазандолом, Молчаливой Ведьмой и чёрным драконом. Сирил лишился дара речи. Позади него Туле — легендарный белый дракон, противоположность чёрному — молча прищурил золотые глаза. ---------- Забота молодого человека ранит чувствительное кольцо Пообещав позже представить Лорелей эссе с впечатлениями, Сирил быстрым шагом поднялся по винтовой лестнице, направляясь к первому запретному отделу. Сердце его колотилось не только от подъёма по лестнице. Что-то происходит в Сазандоле? И причастна ли к этому Моника? Сирил был в смятении. Рассказ Лорелей, казалось, содержал какие-то подсказки, но информации всё ещё не хватало, чтобы разгадать способности древнего магического артефакта Прожорливой Зои. Поднимаясь по лестнице, Сирил спросил Рауля: — Как думаешь, есть ли связь между Прожорливой Зои и пророчеством о драконьей катастрофе? — Не думаю, что они совсем не связаны, но и доказательств нет, — ответил Рауль. — Другие Семь Мудрецов, похоже, тоже так считают. Масштабная драконья катастрофа случилась одновременно с атакой на столицу Феодора Максвелла — владельца Прожорливой Зои. Совпадением это быть не могло, однако в описаниях артефакта ничего не говорилось о способности управлять драконами. А что, если Феодор Максвелл сам, независимо от артефакта, подчинил себе драконов? Сирил взглянул на белого дракона, сидевшего у него на плече в облике белой ласки. Туле слегка наклонил маленькую голову и посмотрел на Сирила круглыми глазами. — В чём дело? — спросил Туле. — Туле, как думаешь, может ли человек заключить контракт с несколькими драконами? — тихо сказал Сирил. Между Сирилом и Туле был договор о передаче маны, включавший также отношения господина и подчинённого. Если Феодор Максвелл заключил подобные контракты с несколькими драконами, то вполне мог приказать им атаковать столицу. — Хм, не знаю, — задумчиво протянул Туле. — Я плохо разбираюсь в формулах контрактов… Рауль, ты знаешь? Рауль, придерживая рукой Пике на голове, чтобы та не упала, ответил: — Честно говоря, вряд ли. Контракт между тобой и Туле вообще основан на договоре с духами, и это оригинальная формула, которую Моника придумала прямо на месте. Контракт Сирила и Туле создала Моника, а активировала его Мелисса, используя ману Рауля. Они тогда действовали мгновенно, но такой подвиг был под силу не каждому. То, что сделали трое — трое из Семи Мудрецов и бывших Мудрецов, — Феодор Максвелл в одиночку повторить вряд ли смог бы. Тем более что драконов, напавших на столицу, было далеко не один-два. Обдумав это, Сирил вновь задумался. Следует ли, как и планировал, сосредоточиться на самой Прожорливой Зои или параллельно изучить легенды о чёрных драконах? На чём сосредоточиться? Времени, чтобы разобраться во всём, что его беспокоило, катастрофически не хватало. Упоминание чёрного дракона в пророчестве Ведьмы Звездочета очень тревожило, но Сирил решил пока сосредоточиться на Прожорливой Зои. Главной причиной стало то, что после рассказа Лорелей у него возникло одно подозрение. Звучит абсурдно. Возможно, я слишком много об этом думаю. Но если Прожорливая Зои — это тот самый мальчик-король из истории Лорелей… Сирил опустил взгляд на правую руку, державшую фонарь. На среднем пальце блестело чёрное кольцо — Ключ Хранителя Знаний Софокл. Оно по-прежнему молчало. Не зная, как обратиться к нему, Сирил тихо сказал: — Рауль... — Ага? — отозвался тот. Сегодня Рауль был непривычно тих. Обычно, едва возникала пауза в разговоре, он тут же начинал болтать о всяких пустяках, а сегодня в основном отвечал, когда к нему обращались. Видимо, он специально давал Сирилу время на размышления. Сирил ещё раз взглянул на кольцо и продолжил: — О истинной природе древних магических артефактов… — Думаю, ты прав в своих догадках, — спокойно сказал Рауль. Сирил нахмурился, на лбу пролегли глубокие морщины. История о мальчике Прожорливом Короле была слишком жестокой — и его деяния, и его конец. — Пусть он и был преступником, но превращать людей в инструменты… Это слишком бесчеловечно, — тихо сказал Сирил. — А мне показалось, что вполне могло быть, — ответил Рауль ровным голосом, словно говорил о чём-то само собой разумеющемся. Сирил остановился на лестнице и посмотрел вниз — на Рауля, стоявшего несколькими ступенями ниже. На фоне тьмы винтовой лестницы Рауль смотрел вверх холодноватым взглядом. Это выражение напомнило Сирилу Рауля в те моменты, когда тот заимствовал силу Первой Ведьмы Шипов. — Я с детства слышал кучу жестоких историй из старых времён, — объяснил Рауль. — О том, что делали наши предки. О том, что делали соседние страны. — … — Поэтому использовать людей как материал для магических артефактов мне странным не показалось. Очень в духе людей той эпохи. Рауль слыл беззаботным, но он был из дома Розенберг — одного из самых прославленных магических родов. О магии и старых временах он знал и понимал куда больше Сирила. Значит, потрясение Сирила от этой правды лишь подчёркивало его неопытность. И всё же… Сирил крепче сжал фонарь и пробормотал: — Деяния мальчика Прожорливого Короля были чудовищны. Но сама суть древних магических артефактов — это кощунство по отношению к жизни. Такое нельзя прощать. Превращать людей в инструменты Сирил не мог принять ни при каких обстоятельствах. Рауль, глядя на явно расстроенного Сирила, ответил своим обычным беспечным тоном: — Сирил, так и надо думать. Именно потому, что таких, как ты, становилось всё больше, древние артефакты и вышли из употребления. — … Сирил молча продолжил подниматься по лестнице. Шагая, он думал: неужели и кольцо на его правой руке когда-то принадлежало человеку, совершившему тяжкий грех? Нет. Сейчас не время для таких мыслей. О древних артефактах он ещё подумает, но не сейчас. Сейчас нужно сосредоточиться на способностях Прожорливой Зои. Поднявшись по длинной винтовой лестнице и пройдя по узкому коридору, они увидели дверь первого запретного отдела. Сирил открыл дверь — и изнутри хором раздались голоса: — Прочитай меня, прочитай, прочитай! — Прочитай меня, прочитай, прочитай! — Прочитай меня, прочитай, прочитай! Кольцо на правой руке Сирила вспыхнуло, словно его внезапно разбудили. — Ну что!? Уже вернулись!? — воскликнуло оно. Но его тут же заглушили магические существа архива, наперебой требующие, чтобы их прочитали. Сирил глубоко вздохнул и громко объявил: — Приоритет — книги, где упоминается Прожорливая Зои или чёрная шкатулка с драгоценностями! А ещё… те, у кого есть описание Элдиоры, отзовитесь! Рауль, стоявший позади, округлил глаза. — Элдиора? Ты про Короля Духов Тьмы? Зачем? — У меня Король Духов Тьмы Элдиора! Есть, есть! — Знаю, знаю! Давай читай меня! — Про чёрную шкатулку с драгоценностями — несколько строк есть. Открывай скорее страницы! Магические существа архива наперебой закричали. Софокл, отставая, отчаянно завопил: — Стойте, не надо! Не высовывайтесь сами! Если вы будете так себя вести, то в чём тогда смысл моего существования как проводника?! — Софокл, — спокойно позвал Сирил. Кольцо ярко засияло, голос стал бодрым и оживлённым. — Да-да! Положись на меня! Ну? Какие книги смотреть будем? Выдать каталог? Сирил посмотрел на Ключ Хранителя Знаний. Этот упрямый старик был лишён свободы и на протяжении бесчисленных лет после смерти вынужден был служить. От этой мысли в груди Сирила что-то сжалось. Он опустил обычно приподнятые брови, неловко улыбнулся и тихо, с заботой сказал: — Отдохни немного. — Эй! Не говори так, будто жалеешь бедного старика, отправленного на пенсию! Я ещё в полном расцвете сил! В расцвете, слышишь!? ＊＊＊ Айзек, сидя в карете и перечитывая отчёт, опустил длинные ресницы и задумался. Времени не хватает. Сначала нападение Феодора Максвелла. Затем масштабная драконья катастрофа в столице. События развивались куда быстрее, чем он ожидал. Но больше всего по спине Айзека пробежал холод от пророчества Ведьмы Звездочета. Самая страшная в истории драконья катастрофа… Сазандол, Молчаливая Ведьма, чёрный дракон… То, чего Айзек боялся больше всего, становилось реальностью. Уилдиану это доставит хлопот, но… перед возвращением в Эрин нужно кое-что сделать. Когда объявлено пророчество о новой драконьей катастрофе, лорды обязаны сосредоточиться на защите своих земель. Но, вернувшись в свои владения, Айзек на какое-то время окажется скован по рукам и ногам. Поэтому нужно заранее сделать всё возможное. Ради драгоценного времени с незаменимыми людьми. Ради того, чтобы сохранить любимую повседневность. На этот раз я точно защищу. Неосознанно поднятая правая рука взъерошила чёлку. ---------- Стоимость пяти минут Последний месяц или около того Айзек был занят тем, что носился по всему королевству Ридилл. Из Сазандола он ненадолго вернулся в свои владения, а затем отправился в столицу и явился ко двору. После этого, подгадав под расследование Моники дела о красном драконе Далсмора, он поехал в Лугароа и встретился с Магом-Истребителем Драконов Сайласом Пейджем. Затем Айзек быстро покинул Лугароа и направился в коммерческий город Парува на юге королевства — в головной офис торговой компании Андерсон. Компания Андерсон занимала вершину транспортной отрасли королевства Ридилл. Её председатель Уэсли Андерсон прославился тем, что применил магию льда для создания охлаждаемых повозок, совершив настоящую революцию в перевозке свежих продуктов. Кроме того, он инвестировал в разработку магических колёс, поглощающих удары, благодаря чему путешествия в каретах стали гораздо комфортнее. Достижений компании Андерсон было очень много. Поэтому люди с уважением называли председателя Андерсона "королём транспорта". Этот самый король транспорта Уэсли Андерсон славился ещё и крайне своеобразным характером. — Пять минут, — заявил он с порога. Таковы были первые слова, которые Андерсон произнёс, когда Айзек, представившись герцогом Эрин, предложил начать переговоры. В приёмной компании Андерсон сидел напротив Айзека — крупный пожилой мужчина с темноватой кожей и в цветных очках. Ему было почти семьдесят, но выглядел он лет на десять моложе. Суровое лицо покрывали старые шрамы, а взгляд из-за цветных стёкол был острым, как бритва. Андерсон без всякого уважения или сдержанности грубо бросил это второму принцу королевства. — Я самый занятой старик во всём Ридилле, — продолжил он. — На первого встречного партнёра по сделке я отвожу ровно пять минут. Будь он хоть королём, хоть нищим — всем поровну пять минут. Андерсон достал из портсигара сигарету и зажал её в зубах. Такое поведение по отношению к члену королевской семьи было недопустимым. За подобное неуважение можно было без разговоров лишиться головы. Но этот человек вёл себя так, будто ему всё равно. — Давай, заканчивай разговор, пока я не докурил эту сигарету, — усмехнулся он. — Мои милые любовницы ждут, знаешь ли. Тем самым он недвусмысленно дал понять, что ценность Айзека ниже, чем у его любовниц. Андерсон закурил. Когда сигарета догорит — переговоры закончатся. — Предупреждаю сразу: обычные выгодные делишки мне не нужны, — добавил он. — Такие предложения мои толковые подчинённые и без меня приносят пачками. Губы под белыми усами приподнялись, обнажив жёлтые от никотина зубы. — Мне нужно то, что меня развлечёт, — заявил Андерсон с широкой улыбкой. — Торговля должна быть в удовольствие. Король транспорта Уэсли Андерсон когда-то враждовал с фракцией второго принца, куда входил и герцог Крокфорд. Дворяне этой фракции считали, что Андерсон не проявляет должного уважения к аристократии и недопустимо использует в торговле магию, которая является привилегией знати. Они пытались устроить бойкот компании Андерсон, но в итоге потерпели неудачу. Польза от охлаждаемых повозок и амортизирующих колёс оказалась слишком велика. Столкнувшись с перспективой лишиться таких удобств, дворяне, организовавшие бойкот, сдались. Понятно. Он именно такой, как о нём говорят слухи. Об Андерсоне ходило много подобных историй. Однажды один разъярённый дворянин бросил ему: "Я ваш клиент! Плачу деньги! Какое право вы имеете так со мной разговаривать? Проявите хоть немного уважения!" Андерсон лишь фыркнул и ответил: "Эй, эй, ты всё перепутал. Это ты должен быть благодарен, что я беру твои деньги и даю тебе товар. Может, проявишь хоть немного уважения?" Сейчас Айзек официально вёл переговоры как герцог Эрин Феликс Арк Ридилл. Он переоделся в соответствующую одежду и взял с собой нескольких подчинённых. И всё равно король транспорта вёл себя так, будто сам был королём. Увидев такого высокомерного старика, Айзек не сдержался и тихо рассмеялся. — Самый занятой старик во всём Ридилле? — переспросил он, продолжая улыбаться. — Есть возражения? — прищурился Андерсон. — Вы не претендуете на звание самого занятого в мире. Неожиданно скромно с вашей стороны. Сигарета во рту Андерсона слегка дёрнулась. Айзек, не переставая улыбаться, заговорил непринуждённым тоном, будто вёл светскую беседу: — Король транспорта, Ридилл не может называться мировым лидером из-за проблем с морскими перевозками. Основные морские пути нашей страны кишат водяными драконами. — О да, совершенно верно, — вздохнул Андерсон. — Жизнь стала бы куда проще, если бы государство всерьёз занялось их истреблением. — Истреблять их необязательно. Достаточно уметь избегать опасности. Айзек положил на низкий столик перед собой принесённую стопку бумаг. Глаза Андерсона тут же прикипели к надписи на верхнем листе. — Корабль, оснащённый магическим прибором для обнаружения водяных драконов. Не желаете? — спросил Айзек. Андерсон наклонился вперёд и потянулся за бумагами. Глаза за цветными очками забегали по строкам. Наблюдая за ним, Айзек продолжил: — Слыхали о новом Мудреце? — ...Маг-Истребитель Драконов, верно? — отозвался Андерсон. — За короткое время вошёл в тройку лидеров по количеству одиночных побед над драконами. — Он разработал прибор для обнаружения драконов. А мой подчинённый создаёт формулу подводного поиска. Андерсон оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на Айзека. Тот широко улыбнулся. — Хочу, чтобы вы инвестировали в этих двоих. В подготовленном Айзеком предложении говорилось, что необходимые порты предоставит владение Эрин, а финансирование — компания Андерсон. Корабль, способный точно обнаруживать водяных драконов, был чрезвычайно привлекателен для Андерсона, который давно мечтал выйти на море. Глаза старика блестели, как у мальчишки, нашедшего карту сокровищ. — Ну что ж, — произнёс Айзек и откинулся на спинку дивана. Одним этим словом атмосфера в комнате резко изменилась. Айзек, выросший как теневой двойник принца Феликса, умел одним лишь тоном голоса и выражением лица подавлять собеседника и полностью захватывать контроль над ситуацией. Он изобразил высокомерную холодную улыбку безжалостного властителя, достал карманные часы и открыл крышку. — Пять минут. Не удостоив Андерсона даже взглядом, Айзек уставился на часы и холодно произнёс: — Я тоже занят. Решайте за пять минут, король транспорта Уэсли Андерсон. Айзек обучался у лучших специалистов во всех областях. Но самым выдающимся наставником, по его мнению, был именно герцог Крокфорд — особенно в том, что касалось контроля над атмосферой переговоров и понимания людских сердец. Король транспорта Уэсли Андерсон так любит корабли, что даже в качестве личного хобби владеет несколькими судами — помимо морского бизнеса. Такой человек не сможет отказаться от корабля, защищённого от драконов. Король транспорта был жаден. Деньги, женщины — всё, чего он хотел, он получал любой ценой. А значит, сделка была решена в тот миг, когда он этого захотел. Андерсон взял сильно укоротившуюся сигарету и втёр окурок в пепельницу. — Я уважаю производителей, — заявил он. — Мы, торговцы, продаём только то, что они создают. Он хвастался, что не уважает клиентов, но уважает производителей. Старик достал не сигарету, а толстую сигару — на неё явно уйдёт куда больше времени. — Это достойно уважения, — кивнул он. — Я отдаю должное тому, кто придумал эту подводную поисковую магию. Андерсон обрезал кончик сигары специальным резаком, зажал её в зубах, зажёг длинную спичку и медленно прикурил. — Ну что ж, давайте приступим к переговорам, — улыбнулся он. — Любовницам придётся подождать... но эта сделка стоит того. Похоже, хитрого старика всё-таки удалось усадить за стол переговоров. Айзек убрал холодную устрашающую ауру и заговорил с мягкой улыбкой: — Базы для исследований я планирую разместить в двух местах: в моих владениях Эрин и в Сазандоле... Дело в том, что мой подчинённый, который занимается подводной поисковой магией, — это Уокер, он живёт в Сазандоле. — Хм, Сазандол? — оживился Андерсон. — Порт там неплохой. — В связи с этим я хотел бы поручить связь между вами и Уокером вашему сыну, Клиффорду Андерсону. Услышав имя Клиффорда, Андерсон задумчиво нахмурился. — А, был у меня такой сын... От какой же он жены?.. Кажется, он влюблён в дочку председателя компании Колетт или что-то вроде того... Это прозвучало как проблеск тёмных семейных тайн Андерсонов. Председатель Андерсон был известен тем, что имел четырёх жён, множество любовниц и столько детей, что сам не мог всех вспомнить. Айзек не стал проявлять сочувствие к Клиффорду — лишь улыбнулся и с лёгкостью произнёс откровенную ложь: — Мой подчинённый Уокер — близкий друг Клиффорда. О нападении Феодора Максвелла на столицу Айзек узнал только на следующий день. ---------- Взаимовыгодная сделка Айзек разместил подчинённых по всему королевству Ридилл, поэтому регулярно получал отчёты о положении дел в каждом регионе. Эти отчёты одновременно отправлялись в двенадцать пунктов по всей стране, включая столицу, его владения Эрин, Сазандол и другие. В их число входил и торговый город Парува, благодаря чему Айзек мог ознакомиться с содержанием независимо от того, где находился. Однако о крупномасштабной катастрофе с драконами в столице ему первым сообщил не кто-то из подчинённых, а председатель торговой палаты Андерсон. Верный своему прозвищу короля транспорта, председатель Андерсон имел филиалы по всему Ридиллу. Его информационная сеть по широте и скорости превосходила даже сеть Айзека. Рад, что председатель Андерсон на моей стороне. Получив письмо от председателя Андерсона, Айзек обдумывал его содержание в снимаемой им на время пребывания комнате. Согласно информации председателя, в столице произошло крупное нашествие драконов, но Семь Мудрецов, находившиеся во дворце, сумели справиться с ситуацией, сведя ущерб к минимуму. Однако в результате этого нашествия произошёл сбой в работе магического артефакта дворца, часть здания обрушилась, а Ведьма Звездочет Мэри Харви получила ранения. Похоже, информация для широкой публики подкорректирована. Связь между нашествием драконов и сбоем магического артефакта была слишком расплывчатой, а степень ранений Ведьмы Звездочет намеренно скрыта. Сомневаюсь, что Моника и братец Сайлас успели вернуться в столицу к тому дню. Скорее всего, они не столкнулись с этим крупным нашествием. Более того, непосредственно перед получением ранений Ведьма Звездочет предсказала новое, ещё более масштабное нашествие драконов. Вернуться во дворец или продолжить путь в Эрин? После долгих размышлений Айзек выбрал дворец — только там он мог получить точные сведения. Когда Айзек прибыл во дворец, Моника и Сайлас уже вернулись из Лугароа, и все Семь Мудрецов обосновались в штабе магического корпуса. Айзеку очень хотелось немедленно встретиться с Моникой и поговорить, но второму принцу слишком бросалось в глаза просто так заявляться в штаб магического корпуса. Во дворце он мог придумать предлог, но не здесь. Поэтому Айзек сосредоточился на сборе информации: узнал, что на самом деле произошло, а также истинное содержание пророчества Ведьмы Звездочета. Примерно в то же время, когда Айзек наконец составил полную картину событий, Молчаливую Ведьму приговорили к домашнему аресту в Сазандоле. Занятый сбором сведений Айзек так и не смог встретиться с Моникой. ＊＊＊ — Рано или поздно ты потеряешь половину мира, что видишь перед собой. С того дня, как Ведьма Звездочет дала ему это пророчество, Айзек всегда действовал, предполагая самый худший из возможных сценариев. Ведущий двойную жизнь Феликса Арка Ридилла и Айзека Уокера, он считал потерю любой из этих личностей равносильной "потере половины мира". Поэтому он устранил тех, кто мог запятнать имя Феликса, и прижал шпионов Империи, крутившихся вокруг него. Разработал технику подводного поиска, чтобы защитить Сазандол от водяных драконов. А чтобы защитить Монику — символ мирной повседневности Айзека Уокера, — собирал информацию о всех тревожных событиях вокруг Семи Мудрецов. Если с любимой наставницей что-то случится, мир Айзека Уокера будет потерян навсегда. Сейчас мне нужно опасаться двоих. Феодора Максвелла, владеющего древним магическим артефактом. И ещё... Айзек вошёл в одну из комнат дворца и обратился к ждавшему его человеку. — Прошу прощения, что оторвал вас в такое загруженное время, Маг-Истребитель Драконов, — мягко сказал Айзек. — Ничего. Крупный мужчина со светло-русыми, почти жёлтыми волосами — Маг-Истребитель Драконов Сайлас Пейдж — поднялся и коротко поклонился. Ведьма Звездочет находилась в тяжёлом состоянии без сознания, а у Барьерного Мага восстановление маны шло крайне медленно — боевая мощь Семи Мудрецов резко упала. Поэтому Сайлас, владеющий полётной магией и мастерски сражающийся с драконами, был крайне занят патрулированием окрестностей столицы и другими задачами. И всё же Айзек настоял на встрече — у него была на то веская причина. Айзек жестом предложил Сайласу сесть и сам опустился на стул напротив. — Помните, я говорил, что хотел бы инвестировать в ваш магический прибор для обнаружения драконов? — спросил он. Сайлас, ещё не привыкший общаться с аристократами, кивнул несколько скованно. — Да, помню. — Торговая палата Андерсона официально предложила финансовую поддержку. — Палата Андерсона? Э-э... это та самая, "короля транспорта"? — Именно. Я уже лично договорился с председателем Уизли Андерсоном. На лице Сайласа удивление и растерянность преобладали над радостью. Палата Андерсона имела филиалы по всему Ридиллу, так что даже выходцы из провинции слышали это имя. И вот теперь второй принц и один из крупнейших купцов королевства предлагали инвестировать в его исследования. Сайлас явно не мог осознать масштаб происходящего — его глаза бегали туда-сюда. — Однако у инвестиций есть условие, — продолжил Айзек. Сайлас напрягся, широко раскрыв глаза и нахмурив брови. У него и без того суровое лицо, а в таком виде он выглядел вовсе устрашающе. Сайлас осторожно, почти бормоча, произнёс: — Если исследование провалится, я должен буду оплатить это своей жизнью... что-то вроде того? — ... Слишком тяжёлое предположение, братец... Подавив внутренний возглас, Айзек ответил с мягкой улыбкой: — В Сазандоле есть исследователь, работающий над магией подводного поиска. Мы хотим объединить его разработку с вашим прибором обнаружения драконов, чтобы создать корабль, способный находить водяных драконов. Тема подводного поиска уже поднималась при первой встрече, поэтому Сайлас, хотя и удивился, кивнул с пониманием. Айзек разложил на столе подготовленные вместе с председателем Андерсоном договоры и предложения и продолжил: — Возможно, вы думаете, что сейчас не время, но именно из-за пророчества о крупном нашествии нужно как можно скорее продвигать ваши исследования по обнаружению драконов. Если удастся расширить радиус действия прибора, справляться с крупными бедствиями станет гораздо проще. Айзек был уверен: прибор Сайласа для обнаружения драконов станет козырем в борьбе с драконьими бедствиями. Отказываться от его развития нельзя. — Сейчас приоритет — расширение зоны обнаружения. Строительство кораблей для защиты от водяных драконов можно отложить до разрешения ситуации с крупным нашествием. Отсрочку кораблестроения одобрил и председатель Андерсон: какой смысл торопиться с кораблями, если их всё равно уничтожит грядущее бедствие? К тому же, если наладить массовое производство приборов с увеличенным радиусом и установить их на повозки палаты Андерсона, можно будет избегать встреч с драконами на сухопутных маршрутах. У палаты Андерсона много филиалов и на востоке, кишащем драконами, — прибор Сайласа стоил любых вложений. — Ну как? Согласны? — спросил Айзек. — Э-э, можно один вопрос? — Да? Сайлас переводил взгляд с договоров на лицо Айзека и осторожно спросил: — Почему член королевской семьи так сильно мне помогает? Для Сайласа, всю жизнь посвятившего охоте на драконов, аристократы были далёким миром, а королевская семья — и вовсе чем-то нереальным. И вдруг второй принц лично предлагает инвестиции — поверить в это было непросто. Айзек помнил брата Сайласа как мальчишку, который при похвале сразу задирал нос, но годы сделали его куда более рассудительным. Да уж. Я тоже уже не тот "примерный маленький Айк". У предложения Айзека было три причины. Первая — просто поддержать Сайласа. Вторая — исследования Сайласа крайне полезны для страны, страдающей от драконьих бедствий. А третья... — Потому что эта сделка выгодна и мне, — ответил Айзек. — Ну, если вы так говорите... Сайлас почесал затылок, взял договор и глубоко поклонился. — Благодарю за предложение... э-э... смиренно принимаю, — выдавил он. — Кстати, тот парень, который занимается магией подводного поиска... — Да, он живёт в Сазандоле. Поскольку вы теперь будете сотрудничать, вы не против показать ему чертежи вашего прибора обнаружения драконов? — Конечно, позже принесу. — Спасибо, очень поможешь. Третья причина, по которой Айзек предложил инвестиции, — получить чертежи прибора обнаружения драконов. Проанализировав чертежи, я смогу создать формулу, нейтрализующую этот прибор. Всегда предполагающий худшее Айзек, узнав о Маге-Истребителе Драконов, первым делом подумал о чёрном и белом драконах — Неро и Туле, скрывающих свою природу и живущих среди людей. Сейчас радиус действия прибора невелик, но в будущем он увеличится. А если он раскроет истинную природу Неро и Туле — Монику и Сирила осудят и казнят. Поэтому Айзеку срочно нужны были контрмеры против прибора Сайласа. Пока братец Сайлас не заметил Неро и Туле, нужно разобрать чертежи... и передать контрмеры Монике и Сирилу. ---------- Гав Получив от Мага-Истребителя Драконов Сайласа Пейджа чертежи магического устройства для обнаружения драконов, Айзек хотел было немедленно отправиться в Сазандол, но всё же провёл в замке ещё несколько дней. Дел было немало: анализ этого устройства, организация финансирования для Сайласа, сбор информации о передвижениях Феодора Максвелла. В ту ночь Айзек в одной из комнат замка писал ответ на письмо от председателя торговой компании Андерсона. Он уже подготовил материалы по технике подводного поиска, которые приложит к письму, но вдруг остановился и взглянул на свои записи. Председатель Андерсон признал ценность его исследования. "Это работа, достойная уважения. Тому, кто придумал эту технику подводного магического поиска, я выражаю своё почтение". Когда его исследование получило признание, грудь Айзека действительно наполнилась радостью. Он крепко сжал кулаки, словно проверяя это чувство. В тот момент он был по-настоящему счастлив. Казалось, что человек по имени Айзек Уокер, которого давно считали мёртвым, снова живёт здесь. Не увлекайся, Айзек Уокер. Но вместе с радостью от признания в груди Айзека росло и чувство вины. Отец Моники — доктор Бенедикт Рейн, создавший Чёрную чашу , — был казнён, а результаты его исследований погребены во тьме, чтобы скрыть факт подмены второго принца. Исследования доктора Рейна оставались неизвестными никому, пока Моника не воспроизвела их. Так почему же Айзек может так наивно радоваться признанию своих исследований? Не забывай. Это я виновен в смерти отца Моники. Айзек, словно молясь, прижал сложенные ладони ко лбу и закрыл глаза. Айзек Уокер — преступник, косвенно виновный в смерти доктора Рейна. Он не имеет права радоваться признанию своих исследований. И всё же пусть ему будет позволено хотя бы одно: радоваться, когда Моника, сияя глазами, скажет: "Айк, ты потрясающий!" и похвалит его. Вспомнив, как маленькая наставница привстала на цыпочки и погладила его по голове, Айзек невольно потянулся к своей чёлке. Завтра он покинет замок и отправится в Сазандол. Там передаст Монике результаты анализа магического устройства для обнаружения драконов. Можно было бы поручить это кому-то другому, но чертежи — секретный материал, а истинную личность Неро знают только Моника и Айзек. Поэтому вмешивать посторонних нельзя — он хочет передать всё лично. И главное — если сейчас вернуться в земли Эрин, то надолго потеряешь свободу передвижения. Айзеку просто хотелось увидеть Монику, пусть даже ненадолго. ＊＊＊ — Получилось… получилось… — воскликнула Моника, отложив перо в исследовательской лаборатории филиала Ассоиации магов Сазандола. Рей, сидевший напротив и смешивавший реактивы, остановился и посмотрел на неё. — Получилось… уже? — удивился он. — Да. Техника снятия теней… наверное, теперь должна сработать, — ответила Моника. Тени, которыми управляет Прожорливая Зои, обладают тремя эффектами. Привязываются к телу человека и вводят его в состояние ложной смерти. Высасывают магическую силу и передают её основному телу Прожорливой Зои. А при определённых условиях превращают жертву в марионетку. Чтобы устранить эти эффекты, Моника разрабатывала технику снятия теней с поражённых людей. Особенно полезным оказался опыт снятия состояния ложной смерти с Сирила на горе Калуг — это касалось первого эффекта. Тогда ледяной дух Ашшельпике силой остановил жизненные функции с помощью ледяной магической силы — это отличалось от магии тьмы, но в том, что "магическая сила останавливает жизненные функции", было много общего. Если жизненные функции остановлены магией, то грубое снятие этой магии может привести к некрозу тела. Поэтому нужно аккуратно, по правильной процедуре, снять поражающую тело магическую силу. Рей заглянул в записи Моники и восхищённо выдохнул. — Прошло всего десять дней с прибытия в Сазандол… потрясающе. Я думал, это займёт гораздо больше времени, — сказал он. — Это благодаря записям, которые оставила леди Аделина, — объяснила Моника. Проклятия — это система, совершенно отличная от магии, и многое в ней Монике непонятно. Именно поэтому предыдущая Шаманка Бездны Аделина заранее проанализировала структуру — распределение магических частиц тьмы и прочее — так, чтобы это могли понять и обычные маги. Без серьг Аделины на анализ ушёл бы ещё месяц. Рей встал и достал с полки стеклянный контейнер с крышкой. В прозрачной жидкости плавал маленький кусочек кожи — срезанный Реем с затылка Луиса. — Хочешь… сразу попробовать? — спросил он. — Да! — энергично ответила Моника. Она пинцетом достала кусочек кожи, положила его на стеклянную пластину на верстаке и коснулась кончиком пальца. Развёртывание техники — активация. Кончик пальца Моники засветился белым светом, который окутал кусочек кожи… точнее, проник между чёрной тенью и кожей. Белый свет постепенно отслаивал тень. Словно коросту, чёрная тень отвалилась и упала на стеклянную пластину, а затем исчезла. Моника тут же запустила технику анализа. — Тень исчезла полностью. Успех. Теперь проверю остаточную магическую силу на коже… Она снова взяла пинцет, но в этот момент дверь комнаты без стука распахнулась. В комнату ввалилось существо с громким топотом — рыжеволосая женщина в ярком платье, Мелисса. В руках она держала большой бумажный пакет. — Привет, домоседы! Добрая старшая сестрица Мелисса принесла вам кое-что хорошее. Будьте благодарны, — громко объявила она. Рей, как обычно, поморщился от её громкого голоса. Моника же подняла стеклянную пластину и радостно воскликнула: — Сестрица, получилось! Снятие тени! Техника готова! — Что, уже? Ещё и десяти дней не прошло, — удивилась Мелисса. — Ах, ну… чтобы снимать тень с живого человека, нужно ещё провести проверки… Но с образца кожи тень снять удалось, — поспешно уточнила Моника. Мелисса достала из пакета уже вскрытое письмо — отчёт из столицы. — От Барьерного Мага пришёл отчёт. Ни драконьих бедствий, ни Прожорливой Зои пока никаких крупных движений. А ещё прислали дополнительные образцы кожи от людей в состоянии ложной смерти, — сказала она. Мелисса вынула из пакета несколько стеклянных контейнеров, завёрнутых в ткань, и расставила их на столе. Это были кусочки кожи людей, поражённых чёрными тенями и впавших в ложную смерть. Образцы уже собирали перед отъездом из столицы, но со временем они могут измениться, поэтому прислали новые. На каждом контейнере были указаны имя, возраст и пол человека. Прочитав одну надпись, Моника широко раскрыла глаза. — Капитан Даннинг? Там значилось имя капитана Даннинга из седьмого отряда расследования Рыцарей-Дракона. Человек, ненавидевший драконов, пытавшийся убить мать-дракониху, используя детёныша как приманку, и в итоге столкнувшийся с Моникой. Почему его кусочек кожи здесь? Мелисса, заглядывая в отчёт, объяснила растерянной Монике: — Его, похоже, нашли без сознания на окраине столицы. Возвращался из Лугароа и, наверное, столкнулся с Феодором. — Понятно, — тихо ответила Моника. Хоть они и были противниками в Далсморе, услышав, что он в состоянии ложной смерти, Моника всё равно испытала шок. На данный момент жертвы ложной смерти: Ведьма Звёздного Копья, Ведьма Звездочет, две ведьмы из дома Розенберг, Вторая Шаманка Бездны, Фрида, двое телохранителей Элианны, капитан Даннинг, учителя и ученики Минервы. А те, у кого украли "ценное", но без ложной смерти: Луис, Резерфорд и Элианна — трое. Если Прожорливая Зои высасывает магическую силу из всех этих людей… то у неё уже накопилось огромное количество… Что Феодор собирается делать с этой магической силой — неизвестно, но если снять тени с жертв, то хотя бы приток магической силы к Прожорливой Зои временно прекратится. Пока Моника размышляла, Мелисса, сворачивая пустой пакет, спросила: — Кстати, если снять тени, то украденные ценности вернутся? — Нет… это сложно, — ответила Моника. Рей продолжил за неё: — Кожа и волосы герцогской дочери, косы Барьерного Мага, возраст Мага Фиолетового Дыма — всё это было проглочено и включено в Прожорливую Зои. Скорее всего, всё ещё внутри… если, конечно, не переварено. Мелисса сморщила нос. — А такое вообще переваривается? — Не узнаем, пока не исследуем саму Прожорливую Зои, — ответил Рей. Если Прожорливая Зои действительно переварила украденное, то с Луисом, наверное, ничего страшного, но Элианна больше не сможет появляться на людях, а Резерфорду придётся заново начинать учёбу как студенту. Если бы только удалось найти саму Прожорливую Зои… Хорошо бы визуализировать поток магической силы, но он слишком слабый, измерять сложно… Пока Моника, скрестив руки, думала, Рей обратился к Мелиссе: — Ну и как у тебя с расследованием? Если опять с пустыми руками — скажут, что ты просто гуляла. — Заткнись. Я профессионал в магии, а не в шпионаже. В таком большом городе одного человека так просто не найдёшь, — огрызнулась Мелисса. Мелиссу отправили в Сазандол искать зацепки о Феодоре Максвелле — владельце Прожорливой Зои. Для этого она нацелилась на мага из Рэндалла по имени Слоус. Слоус подделывал магические зелья Мелиссы и распространял их как наркотики; после поимки его передали Энтони и другим из отряда рыцарей Рэндалла. С тех пор ни Моника, ни Мелисса Энтони не видели, поэтому о дальнейшей судьбе Слоуса ничего не известно. Энтони был собутыльником мастера-вышивальщика Поллока, поэтому Мелисса через Лану познакомилась с Поллоком и спросила про Энтони. Но Поллок ответил, что давно его не видел. — Самое вероятное — рыцари Рэндалла тайно увезли Слоуса обратно на родину. Тогда нужно искать другого, кто знает о Феодоре. Но магазин, где он работал, закрыт, и зацепок больше никаких! — пожаловалась Мелисса. ＊＊＊ Таверна, где когда-то работал Феодор Максвелл, действительно закрыта — точнее, это прикрытие: здание тайно захватили и оккупировали рыцари Рэндалла как один из пунктов распространения наркотиков. — Знаете, я очень люблю собачек, — мягко сказал мужчина в одной из комнат на втором этаже, словно ведя светскую беседу. Молодой человек с пушистыми чёрными волосами выглядел добродушным. Но глаза, скрытые за улыбкой, были холодны, а в руках в кожаных перчатках он крепко сжимал кнут. Его звали Теодор Винкель — четвёртый сын барона Винкеля. Теодор, элитный агент разведотдела рыцарей Рэндалла, славился беспощадностью допросов. В отряде в шутку говорили, что лучше не становиться преступником, лишь бы не попасть на допрос к этому человеку. Сэмюэл Слоус поднял на Теодора пустой взгляд. Раньше Слоус тщательно следил за волосами и бородой, носил дорогую одежду — от того образа не осталось и следа. Борода отросла, щёки впали, глаза ввалились — жалкий вид. Поначалу в Слоусе ещё жила гордость мага из знатного рода. Он даже огрызался на вопросы. Но постепенно гордость растоптали, достоинство отняли, личность методично, тщательно, тщательно отрицали — и дух Слоуса подошёл к пределу. — Собачки такие милые, правда? Послушные, умные, сообразительные, — продолжал Теодор. Всё это одно и то же, хотел было огрызнуться Слоус, но сил не осталось. Теодор, глядя на хрипло дышащего Слоуса, провёл пальцем в перчатке по кнуту. Это был не кнут для верховой езды, а длинный бич. — Кстати, для дрессировки собачек я кнут не использую… Теодор действительно любил собак и никогда не бил их. Кнут предназначался для пойманных людей. Длинный, змееподобный кнут изогнулся и с резким свистом ударил по полу. — Так кто же ты? — спросил Теодор. Слоус высунул язык и тяжело задышал, словно собака. Нет, он уже не притворялся — он стал собакой. — Гав, — вырвалось у него. Дойдя до самого дна, Слоус сам добил остатки своей человечности. Человек, доведший его до этого, прикрыл рот рукой и тихо рассмеялся — ласково, словно радуясь шалостям любимого щенка. — Хе-хе, молодец. Хорошему мальчику положена водичка и еда. ＊＊＊ Теодор вышел из комнаты, где держали Слоуса, и спустился по лестнице, стуча кожаными туфлями. В двухэтажном здании первый этаж занимала таверна, второй — жилые помещения. Даже после захвата интерьер почти не изменился. За стойкой на первом этаже старший брат Мишель читал отчёт из родной страны. Теодор, сматывая кнут, сообщил: — Сэмюэл Слоус сломался. — Отлично, спасибо за работу. Как раз нашли способ вернуться в Рэндалл — самое время, — ответил Мишель. Изначально планировали сразу вернуться на родину после поимки предателя Сэмюэла Слоуса. Но созданная им организация оказалась слишком большой. Если честно — сборище головорезов, но Слоус завербовал и ридильских аристократов. К тому же он принял в ряды безработных и изгнанников из Рэндалла, перешедших в Ридил, и организация разрослась. На уничтожение остатков и расследование каналов сбыта наркотиков ушло немало времени. Только недавно всё завершилось. Пора возвращаться — иначе старшему брату Энтони может не остаться места в отряде. Мишель аккуратно сложил отчёты и посмотрел на Теодора. — Тогда скажем брату Энтони — пора собираться. — Понял, Мишель. — Жаль расставаться с сазандольскими милашками, — вздохнул Мишель. — Да, мне тоже грустно прощаться с милыми созданиями Сазандола, — согласился Теодор. Братья подумали каждый о своём: Мишель — о симпатичных девушках, Теодор — о милых собачках. ＊＊＊ Сэмюэл Слоус, скованный по рукам и ногам, лежал на полу и безучастно смотрел в пустоту. До ушей доносилось только карканье вороны. Вороны — посланницы богини подземного мира, символ смерти. Может, лучше просто умереть… — мелькнуло в голове. Мелькнуло и исчезло. Ни смелости, ни сил на это не осталось. Всё равно… Думать о будущем, о том, как выбраться, — слишком утомительно. Устал, устал, устал — вот и всё. Когда человек полностью измотан, даже связно мыслить — тяжкий труд. Сейчас хотелось просто ничего не думать и уснуть. Но карканье вороны не давало. Заткнись, заткнись, заткнись, проклятая… — Ага, наконец-то нашёл! — раздался вдруг над головой беззаботный голос. Не голос рыцарей Рэндалла. Где-то знакомый. Слоус с трудом поднял тяжёлые веки и увидел невзрачного мужчину с растрёпанными рыжевато-каштановыми волосами. — Ты… Имя не вспоминалось. Этот человек был на самом дне организации, встречались они редко. Полгода назад — на складе, где проводили сделки, мужчина спал мертвецким сном. Несмотря на жалкий вид, при нём была роскошная шкатулка с драгоценностями. Слоус её забрал… — По приказу Феодора, подрядчика Прожорливой Зои… Точно. Феодор. Его зовут Феодор. Тот, кто раньше только хныкал и плакал, теперь смотрел на Слоуса с лёгкой улыбкой. В руках он держал ту самую шкатулку — угольно-чёрную, украшенную множеством драгоценных камней. Из щели под крышкой потекла чёрная жидкость, коснулась кончиков пальцев лежащего на полу Слоуса. С этого момента что-то начало стремительно утекать из тела. Разум, интеллект — то, что делает человека человеком. Взамен в тело хлынула магическая сила высокой концентрации. Волосы встали дыбом, кровь в жилах словно потрескивала. — Сэмюэл Слоус. Новым апостолом чревоугодия. Посвяти своё тело Мне и стань Моим слугой, — прозвучало. Мир перед глазами погрузился во тьму, и в последних остатках мысли Слоус подумал: Тишина… Когда перестала каркать ворона? Но и этот вопрос быстро утонул во тьме. ---------- Мужчины без друзей Мишель, второй из пяти братьев Винкель, вместе с четвёртым братом Теодором укладывал вещи, когда в заднюю дверь постучали. — Тук, ту-тук, тук-тук. Этот особый ритм стука был их условным сигналом. — Двое вернулись, без ранений, преследования нет. Мишель подмигнул, Теодор кивнул в ответ и открыл заднюю дверь. Перед дверью стояли двое крупных черноволосых мужчин — старший брат Энтони и младший Роберт. — Добро пожаловать обратно, вы двое, — мягко сказал Теодор. — Угу, — буркнул Энтони. — Мы вернулись, — добавил Роберт. Братья Винкель: старший Энтони и младший Роберт были крупными и чем-то похожи друг на друга — пошли в мать. Их мать, бывшая рыцарша, была для женщины весьма рослой. Второй брат Мишель, четвёртый Теодор и отсутствующий здесь третий Свен больше походили на отца. Младший Роберт был вторым по росту после Энтони, но братья всё равно очень его баловали. И вот этот любимый младший брат сейчас держал в руках огромный букет цветов. — Ух ты, какой большой букет! По какому поводу? — удивился Теодор. Роберт ответил с серьёзным видом: — Да вот, собираюсь сделать предложение. Услышав слово "предложение", Мишель, большой любитель романтических историй, радостно воскликнул: — Предложение?! Той самой мисс Монике? Ну наконец-то, наконец-то! Этот когда-то маленький — хотя Роберт и в детстве был довольно крупным, но для братьев он всегда оставался "маленьким и милым" — братишка наконец-то собрался жениться! Роберт только что окончил академию Серендия, а с осени должен был вступить в рыцарский орден королевства Рэндалла — причём как перспективный кандидат в командиры. Видимо, он хотел до этого сделать Монике предложение и увезти её в Рэндалл. Девушка, за которой так настойчиво ухаживал Роберт, звалась Моника Эверетт — одна из Семи Мудрецов, вершина магов королевства Ридилл. Конечно, брак такой важной персоны с иностранцем мог вызвать сложности, но братья решили твёрдо поддерживать Роберта. Главное — у них наконец появится сестрёнка. Сестрёнка! Мишель очень любил младших братьев, но всегда мечтал о сестре. Дом с пятью парнями был, мягко говоря, слишком мужским. Мишель обожал милых девушек. Неважно, в романтическом ли смысле или просто так — на них приятно смотреть, они исцеляют душу. Особенно в семье Винкель, где мать была крупной и мускулистой, маленькая и скромная Моника Эверетт казалась братьям идеальной младшей сестрой. Если она станет моей сестрёнкой, мы будем вместе ходить по магазинам, я угощу её сладостями... Ей наверняка понравятся модные сейчас печенья с карамельной начинкой. И обязательно сводим на стеклянный рынок — там любая девушка будет в восторге! "Братец Мишель, какой вы галантный эскорт!" — восхитительно! Пока Мишель вприпрыжку витал в мечтах, старший брат Энтони важно кивнул. — В нашем королевстве предложение без цветов немыслимо. А потом достаточно продемонстрировать мощь бицепсов — и мисс Моника наверняка будет очарована Робертом. — Да, брат. Ради этого дня я не пропускал ни одной тренировки бицепсов, — ответил Роберт, закатывая рукав и напрягая мышцы. Энтони тоже засучил рукав и принял ту же позу. В тот момент, когда старший и младший братья общались на языке бицепсов, сверху послышался шум. Все мгновенно узнали в нём шаги. Но на втором этаже был только Сэмюэл Слоус, скованный по рукам и ногам. — Теодор, ты проверял путы? — резко спросил Энтони. — Проверял. Надел магический артефакт, блокирующий ману, и запер комнату на два замка, — ответил Теодор. Пока они переговаривались, Энтони и Роберт взялись за рукояти мечей и начали читать заклинания. Теодор и Мишель тоже потянулись к своему оружию — кнуту и скрытым ножам. Скрип, скрип — шаги приближались к лестнице. Благодаря острому слуху Мишель точно определил положение: кто-то на втором этаже стоял у лестницы. Шаги внезапно прекратились. И в тот же миг сверху по лестнице хлынуло что-то чёрное. Оно напоминало огромный поток блестящих чёрных чернил. Братья решили, что это жидкость, и, опасаясь яда, затаили дыхание, зажав носы и рты руками. Но это была не жидкость. То, что казалось чёрной жидкостью, внезапно изменило форму, словно обладало собственной волей. Бесчисленные чёрные копья обрушились на братьев. ＊ ＊ ＊ В одном из кофейных домов торгового квартала Сазандола Клиффорд Андерсон пил кофе с таким видом, будто тот был горьким лекарством. — Пришло письмо от отца старого козла, — начал он. — Согласно ему, мы с Уокером вроде как друзья. Айзек, сидевший напротив, вместо ответа лишь вежливо улыбнулся. Клиффорд покосился на него серыми глазами за стёклами очков. — Странная история. У Уокера не может быть друзей. — Серьёзное обвинение, — заметил Айзек. — Слишком красивое лицо — с женщинами он не может быть просто другом. А с мужчинами... ну, с таким отвратительным характером его должны ненавидеть все представители одного с ним пола. — ... В том, что друзей у Айзека мало, была доля правды, но всему виной его особое положение. А слышать такое от Клиффорда, у которого друзей, похоже, ещё меньше, было особенно забавно. Прибыв в Сазандол, Айзек не пошёл к Монике, а снял номер в гостинице. Сейчас в городе находились Четвёртая Ведьма Шипов Мелисса Розенберг и Третий Шаман Бездны Рей Олбрайт. Оба видели принца Феликса на церемониях, так что встреча с ними могла доставить неприятности. Поэтому Айзек надел простую маскировку — шляпу и очки — и, внимательно оглядываясь, встретился с Клиффордом Андерсоном. У него в Сазандоле было две цели: передать Монике чертежи магического артефакта для обнаружения драконов и заручиться сотрудничеством Клиффорда в своих исследованиях. Клиффорд допил кофе одним глотком и продолжил: — Письмо я прочитал. Похоже, старый козёл собирается инвестировать в исследования Уокера... Он поставил пустую чашку на блюдце и прямо посмотрел на Айзека. — А я-то думал, ты нахлебник живёшь за счёт Моники. Оказывается, работаешь. — Серьёзное обвинение, — повторил Айзек с той же натянутой улыбкой. Но Клиффорда это не остановило. — Значит, хочешь, чтобы я стал посредником во всех этих делах? Отказываюсь. У Андерсонов есть филиал в Сазандоле — обращайся туда. — Но тот филиал далеко от дома Моники, — спокойно ответил Айзек. — ... Клиффорд на миг потерял дар речи. Серые глаза широко раскрылись за толстыми линзами очков. Для человека, который почти не проявлял эмоций, это было редким зрелищем. — Ты правда назначил меня посредником только из-за этого? — недоверчиво переспросил он. — Ага, — кивнул Айзек. Хотя это было не всей правдой. Настоящая причина — филиал Андерсонов часто посещали аристократы, а Айзеку, скрывающему свою личность, не хотелось там появляться. Но он решил не объяснять и просто кивнул — в отместку за "нахлебника без друзей". — Эта сделка выгодна и тебе, — продолжил Айзек. — Выгодна? Одни проблемы. И так уже какой-то шумный тип постоянно шастает туда-сюда... а теперь ещё и Уокер будет появляться? Хуже не придумаешь. Клиффорд явно хотел поскорее уйти, но Айзек неспешно отпивал кофе и сменил тон на светский. — Торговая компания мисс Ланы Коллетт невелика, так что вы не закупаете материалы оптом. Из-за этого затраты выше, верно? Когда производят одежду или украшения массово, материалы покупают большими партиями — так дешевле и транспортировка. Но "Флакс" часто делает штучные вещи, поэтому закупает мало, и транспортные расходы растут. — Для перевозки материалов и документов моих исследований председатель Андерсон предоставит повозки... Если ты станешь посредником, эти повозки можно будет использовать и для "Флакс". Выражение лица Клиффорда не изменилось, но желание уйти исчезло. Один из поставщиков "Флюкс" — торговый город Парува. Если между Парувой и Сазандолом появится бесплатная транспортировка, расходы сильно сократятся. — Ты осчастливишь мисс Лану, а я избавлюсь от лишних хлопот. Всем выгодно, — сказал Айзек, протягивая контракт. Клиффорд с недовольным видом выдохнул, но всё же взял бумаги. — Пользуешься моими чувствами к Лане... У тебя правда отвратительный характер, Уокер. ---------- Человек золотое сечение В королевстве Ридилл кофейни порой служили местом светских встреч джентльменов, где обсуждались политика, экономика и магия. Нередко здесь заключались и коммерческие сделки. Кофейни не только продавали кофе, но и выполняли роль частных почтовых ящиков — пережиток времён, когда государственная почта ещё не была развита. Айзек получал личную корреспонденцию именно через такой ящик в этой кофейне. Именно поэтому он выбрал это место для встречи с Клиффордом. Забрав накопившиеся письма, Айзек вместе с Клиффордом вышел на улицу. Было начало лета, полдень, улица довольно оживлённая, но из-за нависших туч и влажного воздуха люди спешили по своим делам. Взглянув в небо, покрытое чёрными облаками, Айзек понял: дождь вот-вот начнётся. Куда же теперь направиться? — задумался он. Моника должна исследовать меры против Прожорливой Зои... Тогда, скорее всего, в Ассоциации магов. В доме Моники есть неплохое исследовательское оборудование, но, учитывая специфику тёмной магии, ей, вероятно, удобнее работать в лабораториях Ассоциации. К тому же, будучи в Ассоциации, она сможет быстро отреагировать на срочное сообщение из столицы. В любом случае, решил Айзек, сначала стоит зайти к Монике домой. Даже если её нет, у него есть запасной ключ, а после долгого отсутствия дом наставницы наверняка в плачевном состоянии. Можно убраться, приготовить еду и дождаться её возвращения. Хорошо бы Неро был дома... Тогда можно расспросить его о недавнем состоянии Моники. Ела ли она нормально, спала ли достаточно — отчёты Неро куда точнее, чем самоотчёты самой Моники. — Уокер, ты после этого идёшь к Монике домой? — спросил Клиффорд, едва они вышли из кофейни. Айзек, думавший именно об этом, кивнул. — Тогда забери того парня по дороге, — нахмурившись, Клиффорд подошёл ближе. — Того парня? — Второго нахлебника Моники. — А кто же тогда первый? — удивился Айзек. Клиффорд не знал истинного происхождения Моники и считал её просто дочкой богатого любителя магии. Но сейчас речь о втором нахлебнике. — Тот, что называет себя Бартоломео Александром. Сегодня опять пришёл и заявил: "Скучно, развлеките меня". Достал уже, — буркнул Клиффорд. — ... Черный дракон Ворган, некогда потрясший всё королевство Ридилл, похоже, прекрасно проводил время. И это несмотря на зловещее пророчество о чёрном драконе. — Понял, заберу. У меня к нему тоже есть дело, — ответил Айзек. Клиффорд молча кивнул и направился к торговой компании "Флюкс". Айзек пошёл следом и вдруг почувствовал несколько сильных взглядов. Шагая дальше, он начал определять их источник. Айзек всегда был чувствителен к чужим взглядам. Он мгновенно замечал, когда на него смотрят, и по привычке определял, откуда и с каким чувством. Сейчас взглядов было четыре. Первый — справа сзади по диагонали. Это знакомая хозяйка булочной. Взгляд постоянного клиента. Она всегда подкладывала Айзеку что-нибудь в подарок, поэтому он слегка поклонился в ответ. Второй — девушка, продающая цветы чуть впереди булочной. Просто ищет покупателей. Третий — две молодые женщины справа. Четвёртый — три пожилые дамы впереди. Все украдкой поглядывали на него, сдерживая взволнованные голоса. Особенно молодые женщины явно хотели подойти и заговорить. Заметив это, Клиффорд устало вздохнул. — С тобой рядом не расслабиться. Может, постараешься получше скрывать это своё лицо нахлебника? — Один совет, — холодно ответил Айзек. — Когда плохо отзываются о моём лице, я немного теряю спокойствие. Больше предупреждать не буду. Из-под очков для маскировки он метнул на Клиффорда взгляд. Тот, однако, не смутился, а лишь посмотрел с досадой. — Сильное самолюбие, ничего не скажешь. — Назови как хочешь. В этот момент Айзек почувствовал ещё один взгляд — с другой стороны. Не успел он его определить, как раздался громкий крик: — Уокер! Андерсон! Бегите! Из переулка слева по диагонали выскочил крупный черноволосый мужчина — Энтони. В руке он сжимал меч, из рукояти которого вырастало ледяное лезвие. Это была его излюбленная магическая техника меча. Это чрезвычайная ситуация — понял Айзек почти одновременно с тем, как из переулка, откуда выскочил Энтони, вылетело что-то ещё. Отличное зрение Айзека мгновенно определило объект. Это... кирпичи? Пять кирпичей с высоты второго этажа обрушились на Энтони. Каждый весил немало — прямое попадание было бы опасно. Но Энтони осторожно сбивал их один за другим ледяным мечом. Большинство кирпичей разбилось при падении, но один остался почти целым. Этот кирпич внезапно взмыл в воздух, словно на невидимой нити, и полетел прямо в затылок Энтони. Айзек мгновенно выхватил спрятанный под пальто короткий кинжал и рукоятью сбил кирпич на землю. Тот наконец раскололся и замер. Кирпичи наполняют маной и управляют ими? Среди магии наделения есть техники, позволяющие манипулировать объектами, в которые вложена мана. Например, лозы Ведьмы Шипов. Чем больше масса объекта, тем сложнее им управлять. Поднять даже один кирпич требует огромного количества маны и мастерства. Считалось, что такая магия неэффективна в бою из-за несоразмерных затрат маны и силы... Подумав так, Айзек заглянул вглубь переулка. Мага видно не было, но в воздухе парило больше десяти кирпичей. Сбить все будет непросто. Айзек выхватил второй кинжал и приготовился, а Энтони тем временем вонзил ледяной меч в землю и быстро произнёс заклинание. Из земли выросла ледяная стена, перегородив переулок. Прохожие наконец заметили неладное и заволновались. — Опасный маг буйствует! Эвакуируйтесь! — громко крикнул Энтони. Люди, услышав предупреждение, разбежались кто куда, словно паучата. Среди них был и Клиффорд, стоявший рядом с Айзеком всего мгновение назад. Удрал одним из первых. — Обратись в Ассоциацию магов за подкреплением! — крикнул ему вслед Айзек. В ответ Клиффорд, не оборачиваясь, поднял руку — мол, понял. Надеясь, что тот действительно это сделает, Айзек повернулся к ледяной стене. Кирпичи взмыли выше стены и стали видны. — Уокер, прости. Помоги мне. — Кто враг? — Маг по имени Сэмюэл Слоус, мастер магии наделения... Но он ещё использует какую-то странную магию, которой я раньше не видел. — Странную магию? Не успел Айзек ответить, как кирпичи перелетели через стену и посыпались вниз. Энтони шагнул вперёд, размахивая мечом и сбивая их. Айзек обрабатывал те, что были вне досягаемости Энтони. Раздавив упавший кирпич ногой, Энтони крикнул: — Остерегайся чёрных копий! Они подранили моих братьев! Что такое чёрные копья? — подумал Айзек, но вопрос тут же разрешился сам собой. В ледяную стену с другой стороны вонзилось чёрное тонкое копьё. Стена выдержала удары кирпичей, но от одного копья пошла трещина. Уже по этому ясно: это атака с высокой плотностью маны. Обычное оружие тут бесполезно. — Идут снова! Как только Энтони крикнул, стена рухнула, и на них обрушилось больше десятка кирпичей и чёрных копий. Люди уже эвакуированы. Вдвоём мы столько не удержим. Оценив ситуацию, Айзек решил нырнуть глубже в переулок, прямо под град кирпичей и копий. Если враг один, быстрее его победить, чем тянуть время до подкрепления. Энтони, похоже, подумал так же: отбивая кирпичи и копья, он рванул вперёд. — Нуооооо! Рывок Энтони поражал. Он не только быстро двигался, но и каждый удар был точен: кирпичи разбивались, чёрные копья ломались. Обычное оружие не брало чёрные копья, поэтому Айзек уклонялся от них, сбивая только кирпичи, и продвигался вперёд. Переулок слегка изгибался, и вскоре впереди показалась фигура. Мужчина лет тридцати пяти, с каштановыми волосами, в плохой одежде, явно измождённый. Но больше всего бросалось в глаза чёрная тень, покрывавшая всё тело: она медленно ползла по коже и одежде. Из этой тени и вылетали чёрные копья. Увидев это, Айзек мгновенно всё понял. Вот оно как... Он не видел Прожорливой Зои в действии. Знал лишь, что она использует тёмную магию, чтобы ввести человека в кому и высосать ману. Но, соединив всю имеющуюся информацию, легко догадаться о связи. Это Феодор Максвелл? Нет, у него нет шкатулки. Значит, перед нами Сэмюэл Слоус... Айзек знал о существовании Феодора Максвелла. И главное — он всегда чувствовал чужие взгляды. Поэтому и заметил. — Там! Айзек метнул правый кинжал в крышу слева. — Хиии! Ваа! Увааа! С жалобным криком кто-то скатился с крыши. Кинжал не попал, но внезапная атака заставила человека поскользнуться. Растрепанные рыжевато-каштановые волосы, в руках — чёрная шкатулка с драгоценностями. Нашёл! Это точно Феодор Максвелл. Его нужно устранить здесь и сейчас. Айзек замахнулся кинжалом, но тут раздался крик Энтони: — Справа! Уклоняйся! С правой стороны что-то летело. Левый глаз узнал чёрное копьё, а в следующий миг в правом вспыхнула острая боль. — Гаа... ааааа! Из горла вырвался хриплый, неузнаваемый крик. Айзек инстинктивно замахнулся кинжалом, но немагическое оружие не могло разрушить чёрное копьё. Он чувствовал, как через правый глаз что-то проникает внутрь. — Уокер! Энтони мгновенно разрубил копьё магическим мечом. Но, спасая Айзека, он оставил себя открытым. Из тел Сэмюэла Слоуса и шкатулки Феодора хлынул шквал чёрных копий. Уклониться уже невозможно. Энтони, не отпуская меч, широко раскинул руки, прикрывая Айзека. — Уокер!! Беги!! Чёрные копья пронзили тело Энтони. Крови не было, но тень, словно кровавое пятно, расползлась по всему телу. Энтони с глухим стуком рухнул на землю и больше не шевелился. — ...Га... аа... Айзек, прижимая раненый правый глаз, опустился на колени и тяжело дышал. Судя по всему, эти чёрные копья — точнее, тени — распространяются по всему телу от точки попадания. Но благодаря мгновенному вмешательству Энтони повреждение минимально. Правый глаз болел так, что его невозможно открыть, но ощущения распространения тени по телу не было. — Как ты узнал, что я смотрю с крыши? У тебя что, поле зрения как у травоядного дракона? — Феодор, прижимая шкатулку к груди, смотрел на Айзека сверху вниз с неопределённой улыбкой. Злобы в голосе не чувствовалось — скорее, робость. От того, что в такой ситуации он говорил так спокойно, становилось жутко. — ГОЛОДЕН! ГОЛОДЕН! ЖЕРТВА! ЖЕРТВА! — раздался детский голос. Драгоценности на шкатулке в руках Феодора зловеще мерцали. Это, видимо, и была Прожорливая Зои. Феодор, словно успокаивая ребёнка, погладил шкатулку и лениво произнёс: — Мы и правда израсходовали немало маны. А у тебя её, похоже, много — как раз подойдёшь. Из щели в шкатулке, словно жидкость, вытекла чёрная тень и медленно растеклась по земле. Она постепенно приближалась к Айзеку. — Эй, блондин. Что для тебя самое ценное? Тень разрослась. И сознание Айзека погрузилось во тьму. ＊＊＊ От звука дождя Айзек пришёл в себя. Сколько я был без сознания...? Боль в правом глазу немного утихла, но кожу вокруг всё ещё стягивало. Превозмогая сильную усталость и тошноту, Айзек медленно поднялся. Рядом лежал Энтони — всё тело окутано чёрной тенью. Он прикрыл меня... Грудь сжало от чувства вины, но спокойная часть разума уже анализировала ситуацию. Если бы пришло подкрепление от Ассоциации магов или стражи, их с Энтони уже увезли бы в Ассоциацию или больницу. Поскольку они всё ещё на земле, прошло, вероятно, не так много времени. Жаль Энтони, но нужно срочно уходить. Герцогу, путешествующему инкогнито, нельзя быть найденным без сознания в переулке. Айзек с трудом поднялся, опёрся о стену и, волоча ноги, пошёл. Феодор Максвелл скрывается в Сазандоле... Нужно скорее сказать Монике... Крупные капли дождя словно придавливали тело к земле. Так сильно он вымотался — вероятно, истощение маны. Промокшая одежда казалась невыносимо тяжёлой. Правый глаз не видел, левый, утомлённый, всё расплывалось. — Когда-нибудь вы потеряете половину мира, отражающегося в ваших глазах. Пророчество Ведьмы Звездочета касалось именно этого. Неосторожно. Нужно было лучше прикрывать правую сторону. Или, может, сначала следовало устранить Сэмюэла Слоуса? Но и Феодора Максвелла, готовившего засаду с крыши, нельзя было оставить... Сознание постепенно мутнело. Мысли путались. Моника, Моника... пожалуйста, будь в порядке... Думая о Монике, он отчаянно цеплялся за ускользающее сознание. Наконец показался дом Моники. Сил постучать не осталось — Айзек просто прислонился к двери и толкнул её. В мутном поле зрения возникли Моника и Неро в человеческом облике. Оба уставились на него с удивлением. Моника выглядела растерянной, Неро хмурился и смотрел настороженно. — Кто ты чёрт возьми такой? — резко спросил Неро. Взгляд его был таким, будто перед ним совершенно чужой человек. Неужели прошло так много времени, что он забыл не только имя, но и лицо? Айзек в недоумении посмотрел на Монику. Та внимательно разглядывала его лицо, затем медленно осмотрела с головы до ног. И тихо пробормотала: — Золотое сечение... может, это Айк? Айк, это ты? По всему телу Айзека пробежала дрожь. Не может быть... С трудом двигая оставшимся левым глазом, он взглянул на зеркало на стене. Маленькое зеркало, которым Моника заплетала волосы. В нём отражался не прекрасный принц с мягкой улыбкой. А мужчина лет двадцати с небольшим, с большим шрамом над правым глазом. Мальчик, когда-то отказавшийся от своего лица, вырос — и стал таким. ---------- Как это могло произойти — Золотое сечение... Неужели это Айк? ...Айк, это ты? Моника окликнула мужчину, но ответа не последовало. Он застыл с напряжённым лицом, уставившись в настенное зеркало за спиной Моники. У мужчины глаза были разного цвета: левый — ясный голубой с каплей зелёного, а правый — угольно-чёрный. В тот миг, когда Моника увидела этот почерневший глаз, кровь отхлынула от её лица. — Не может быть... Прожорливая Зои! Моника подбежала к мужчине и осмотрела его затылок. На белой коже шеи, точно так же, как у Луиса и Резерфорда, проступал чёрный узор. Знак человека, у которого Прожорливая Зои в качестве платы забрала что-то драгоценное. — Айк, ты ведь Айк, да?! ...Айк! Моника подняла взгляд на мужчину, и он медленно поднял обе руки, прикрыв ими своё лицо. — Да... Да, именно так. Бормотание звучало не как ответ Монике, а как попытка убедить самого себя. Кончиками пальцев правой руки он провёл по старому шраму над правым глазом, словно проверяя его наличие. — Это лицо Айзека Уокера... Моё лицо. Мокрое тело дрожало, он едва держался на ногах — таким измождённым выглядел. Моника вспомнила рассказы Луиса и Резерфорда. У тех, кого Прожорливая Зои лишила чего-то важного, забирают огромное количество магической силы. Сейчас Айзек без сомнения страдал от магического истощения. — Айк, э-э... сядь на стул! Нет, лучше прилечь... Ах, но сначала нужно переодеться... нет, сначала что-нибудь, чем вытереться! Моника металась из стороны в сторону, а в итоге, решив принести полотенце, споткнулась о собственную ногу и грохнулась на пол. — Пьягух! — ... Эта невыносимо неловкая атмосфера была Монике знакома. Когда-то, после заседания Верховного совета, где она спасала Айзека, при их воссоединении Моника точно так же растянулась на полу. И тогда, кстати, на это тоже смотрел Неро. — Что ты вообще творишь? — пробурчал Неро с лёгким раздражением. — Но ведь... Моника всхлипнула в ответ на его тон, а перед ней тем временем опустился на колени незнакомый мужчина. — Моника, успокойся. То, что там лежит, — это тряпка для уборки, а толстое полотенце для тела — на этой полке. — Извините... — Я пойду переоденусь, а ты, если не трудно, вскипяти воды. Было бы здорово выпить чего-нибудь тёплого. — Кофе! Сейчас сварю! — воскликнула Моника, вскочив с энтузиазмом. Мужчина прищурил свои узкие глаза и неловко улыбнулся. — Спасибо, моя госпожа. Эта улыбка, с точно таким же, как в воспоминаниях Моники, опущенным углом бровей, принадлежала именно Айзеку. ＊ ＊ ＊ Пока Айзек переодевался, Моника готовила кофе. Она засыпала зёрна в мельницу и крутила ручку, а Неро, до того валявшийся на диване в человеческом облике, задрал голову к потолку и спросил: — Эй, это точно тот самый Искорка? — Голос-то тот же, — ответила Моника. — Но лицо совершенно другое. — Да. Моника засыпала мелко смолотые зёрна в кофейник и поставила его на огонь. — Древний магический артефакт Прожорливая Зои... возможно, способен на большее, чем мы думали. Уже случай с Резерфордом, когда у него украли возраст, выходил далеко за рамки современной магии. В случае с Айком это не омоложение, как у господина Резерфорда... Скорее всего, артефакт снял магию манипуляции телом, которая изменила его лицо. Говорят, что Прожорливая Зои в качестве платы забирает чьё-то сокровище. Прежний Айзек был одержим желанием вписать имя Феликса Арка Ридилла в историю. Он был готов даже принять казнь как самозванца, лишь бы сохранить честь настоящего принца Феликса. Теперь, потеряв лицо принца Феликса, Айзек больше не мог называться вторым принцем. Он не мог вернуться и в свои владения. При таком развитии второй принц Феликс Арк Ридилл просто загадочно исчезнет. Значит ли это, что теперь Айк свободен? Моника понимала, что думать об этом не следует. И всё же мысль не уходила. Пока Айзек живёт как Феликс Арк Ридилл, ему нельзя оставлять потомство. Если у человека без королевской крови появятся дети, рано или поздно ложь раскроется и станет источником проблем. Прожить остаток жизни в тихом одиночестве — вот та милость, которую король оказал лжепринцу. Но теперь, когда Айк потерял лицо второго принца, он может свободно жить как Айзек Уокер... Пока Моника разливала булькающий кофе по чашкам, по лестнице спустился Айзек в сухой одежде, продолжая вытирать ещё влажные волосы. Он выглядел измотанным, но шагал уже увереннее, чем раньше. Моника думала, что он сядет на своё обычное место, но Айзек прошёл мимо стола и достал из кухонного шкафа сосиски, которые принёс Глен. Он положил их на тарелку и поставил перед своим обычным стулом. Сам же садиться не стал. Неро, наблюдавший за этими манипуляциями, облизнулся и поднялся с дивана. — Ага, значит, сосиски прятал именно там. Неро тут же уселся на место Айзека и набросился на сосиски. — Попэээ! Из трубы, спрятанной под стулом, раздался дурацкий звук. Неро, с набитым ртом, выдавил: — Чёрт... — поднял поясницу и заглянул под подушку. Там была педаль, соединённая с трубкой. Ловушка, которую он сам и установил. Айзек слабо улыбнулся и сел на обычное место Неро. — Забавная игрушка, — заметил он. Видимо, он сразу заметил подстроенную Неро ловушку с подушкой. Неро скривил губы и уставился на Айзека. — Теперь я точно уверен. Ты — настоящий Искорка. Наблюдая за привычной перепалкой Неро и Айзека, Моника с облегчением выдохнула. Какой бы ни была внешность, Айзек остался Айзеком. Моника расставила по местам кофейные чашки. В чашку Неро, как всегда, добавила сахар и молоко, чтобы было слаще. — Спасибо, — коротко поблагодарил Айзек и медленно отпил кофе. Моника тоже потягивала кофе маленькими глотками, украдкой разглядывая лицо Айзека. Настоящее лицо Айзека выглядело на два-три года старше, чем лицо принца Феликса. Черты были похожи, но всё же разные. По сравнению с мягким лицом принца Феликса это производило более холодное впечатление. И тут Моника поняла. Точно... Герцог Крокфорд... По иронии, настоящее лицо Айзека больше походило на герцога Крокфорда, чем на принца Феликса. Эллиот как-то сказал про Айзека "дурной взгляд", и теперь было ясно почему: глаза стали уже, чем у принца Феликса, и выглядели холодными. А больше всего бросался в глаза старый шрам, вертикально пересекающий правый глаз сверху. Это был след не от острого клинка, а от когтей крупного зверя. С чего начать разговор? Как далеко можно спрашивать? Моника обхватила чашку ладонями и крутила в голове мысли, а потом первой заговорил Айзек: — Я сам ещё в смятении, но... сначала хочу понять ситуацию. Моника, из Ассоциации магов были какие-нибудь срочные запросы или сообщения? — Н-нет... Моника только что закончила формулу для снятия тени Прожорливой Зои, вместе с Реем и Мелиссой провела повторную проверку, отправила всё в столицу, забрала Неро из магазина Ланы и вернулась домой. Выслушав её объяснение, Айзек задумчиво опустил взгляд. — Понятно... Тогда скоро кто-нибудь из Ассоциации должен появиться. — Что? — Только что, в центре Сазандоля, я столкнулся с Феодором Максвеллом. Моника и ожидала чего-то подобного, но от прямых слов тело всё равно напряглось. Айзек кратко рассказал, как всё произошло. Как они с Энтони столкнулись с Феодором Максвеллом. Как Феодор манипулировал магом по имени Сэмюэл Слоус и напал на них. Как Энтони пожертвовал собой. И как сам Айзек в итоге лишился лица. Сэмюэл Слоус... тот самый с Конфетной группировки! Феодор когда-то был подручным Слоуса, так что знал его в лицо и по имени. Значит, он мог использовать Прожорливую Зои, чтобы сделать Слоуса своим слугой. А раз Слоус стал слугой, понятно, почему Феодор вступил в конфликт с Энтони, который держал Слоуса в плену. Айзек нахмурился, перевёл взгляд в окно и продолжил: — К этому времени Ассоциация магов уже должна осматривать место. Увидев его, они быстро поймут, что там была Прожорливая Зои... и тогда вызовут тебя как одного из Семи Мудрецов. — Поняла... — Тогда давай сейчас же пойдём и схватим этого типа? — предложил Неро. Моника подумала и покачала головой. — ...Нет, подождём сообщения от Ассоциации магов. Просто так искать — шансов мало. Для поиска людей лучше опираться на силы Ассоциации. Как только подтвердится, что Феодор в Сазандоле, из столицы пришлют подкрепление. И главное — Монике сейчас не хотелось оставлять Айзека одного. — Айк... э-э... — Да? Айзек поставил чашку и посмотрел на Монику. Она теребила пальцы на коленях, подбирая слова. Долго колебалась, а потом спросила прямо: — Айк, ты... хочешь вернуть лицо принца Феликса? Айзек слегка опустил взгляд, а потом уголок рта приподнялся в жестокой улыбке. — Конечно. Иначе Феликс Арк Ридилл просто исчезнет. Сейчас Айзек свободен. Он может жить как угодно, без прежних оков. Но Айзек такой свободы не хотел. Он её не принимал. — Всё это начали мы с герцогом Крокфордом. Бросить на полпути я не могу. Даже если другие меня простят... я сам себе этого не прощу. Под мокрой чёлкой Айзек остро прищурил чёрный и голубой глаза. От этого взгляда Моника вздрогнула и напряглась. Сердце билось учащённо, а тело холодело, словно вся кровь устремилась к ногам. Пока Моника застыла, Неро, потягивая сладкий кофе, сердито уставился на Айзека. — Эй, не пугай Монику. — А? Айзек тихо охнул, а потом сделал вид, будто что-то понял. — Моника, хочу спросить одну вещь. Пожалуйста, ответь честно. — Д-да! Что именно? Айзек прищурился и посмотрел на Монику. Она снова вздрогнула от этого взгляда. — Неужели... у меня дурной взгляд? — серьёзно спросил Айзек. — Э-э-э! Моника заметалась взглядом, бессмысленно размахивая руками. — Ну... вы выглядите строго, но я бы не сказала, что дурной... Ах да, ресницы-то остались той же длины! Думаю, спичка всё ещё сможет на них удержаться! Моника уже собиралась пуститься в подробные объяснения своей "теории динамики ресниц", над которой размышляла ещё в академии Серендия, как Айзек вздохнул. На лице принца Феликса этот вздох выглядел бы печальным и трогательным. А на нынешнем лице — холодным и презрительным, будто он собирается отмахнуться от собеседника. — Я ни разу не собирался на тебя сердито смотреть... Но тебе показалось, что я сердитый? — Н-нет, э-э... ну... Моника замямлила, но в её тоне уже был ответ. Неро посмотрел на Айзека с усталым видом. — Ты сейчас как раз на неё так и смотришь. — Как это могло произойти... — горестно пробормотал Айзек и сжал чёлку в кулаке. ---------- Прикосновение к шрамам, познание тебя — Айк! — внезапно вскрикнула Моника. Острые глаза — угольно-чёрный и лазурно-зеленый — устремились на неё. Моника прямо посмотрела в эти глаза. — Прости, что испугалась, Айк… — тихо сказала она. — Ведь больше всех в шоке сейчас именно ты. Айзек открыл рот, собираясь что-то сказать. Наверняка добрый он хотел успокоить её словами "не переживай". Но Моника, не давая ему вставить слово, быстро продолжила: — Угол, под которым ты опускаешь брови, когда улыбаешься, и уголки рта! — Угу? — удивлённо переспросил Айзек. — И это тоже! Угол, под которым ты только что наклонил голову, — точно как у моего знакомого Айка! Какое бы ни было лицо, я всё равно понимаю, что это ты, Айк. Поэтому… э-э… Моника постепенно запуталась в том, что хотела сказать, и начала крутить глазами. Айзек, глядя на неё, тихо рассмеялся в горле. Уголки его узких глаз слегка опустились в знакомой улыбке. — Я рад, что первым человеком, увидевшим меня с этим лицом, стала ты, — сказал он. — Потому что ты назвала меня по имени, я смог сохранить рассудок. Улыбка на этом лице с острыми чертами всё ещё выглядела немного пугающей, но в ней уже проглядывала привычная озорная нотка. — Каким бы я ни стал, ты, кажется, всегда меня найдёшь, — добавил Айзек. — Да! — энергично кивнула Моника. — Я помню даже форму твоих ушей, так что всё в порядке! — Это для меня новость, — слегка улыбнулся он. Горло Айзека снова тихо заклокотало смехом, плечи мелко задрожали. Это был тот самый смех "обычного Айка", который Моника так хорошо знала. — Айк! — выпалила она. — Я завершила технику снятия теней с тела человека! Документы только что отправлены в столицу на окончательную проверку… Тени на твоём правом глазу и на затылке мы точно сможем убрать, так что потерпи ещё немного, ладно? Когда в снежных горах она выводила Сирила из искусственной комы, ситуация была экстренной, поэтому Моника применила технику сразу. Но обычно магия, предназначенная для применения на людях, проходит многократную проверку несколькими специалистами перед практическим использованием. Снять тени с Айзека она хотела только после подтверждения от Резерфорда и других. Выслушав объяснение Моники, Айзек слегка расширил узкие глаза. — Как и ожидалось от моего удивительного мастера, — тихо сказал он. — Поэтому… э-э… сейчас тебе нужно отдыхать, — продолжила Моника. — Пока не отдохнёшь, мана не восстановится. Симптомы недостатка маны похожи на анемию, но в тяжёлых случаях могут оставаться последствия. Именно так произошло с Сирилом и его гиперпоглощением маны. Лучшее лечение при истощении маны — полный покой и восстановление запасов. В таком состоянии носиться, как ни в чём не бывало, мог разве что Луис. — Понял, — кивнул Айзек. — Но перед тем, как отдыхать, возьми вот это. Он достал из кармана ключ и протянул его Монике. К ключу была прикреплена металлическая бирка с выгравированными цифрами. — Айк, это? — Ключ от ячейки сейфа в банке Армитаж в южном торговом районе. Там спрятана копия чертежей магического устройства поиска драконов, разработанного Магом-Истребителем Драконов. Моника мгновенно поняла смысл его слов и округлила глаза от удивления. Неро, скрестив руки, недоуменно наклонил голову: — А это ещё зачем? Айзек повернулся к нему и начал объяснять: — Один из новых Семи Мудрецов, Маг-Истребитель Драконов, создал устройство, точно определяющее местоположение драконов. Радиус действия пока невелик, но точность высокая. Если ничего не предпринять, оно может обнаружить тебя или белого дракона Сирила. В нынешней операции против Прожорливой Зои Сайлас, мастер полётной магии, отвечает за связь между столицей и Сазандолом. Не исключено, что при посещении Сазандола он использует устройство поиска драконов. Это беспокоило и Монику. — Поэтому я добыл чертежи этого устройства и сам их проанализировал, — продолжил Айзек. — Оно обнаруживает драконов, излучая ману, реагирующую на специфический магический узор дракона. Если поверх драконьего узора наложить узор другого существа, устройство можно обмануть… Я хочу создать магический инструмент, который… — Эй, объясни по-простому, чтобы и я понял! — перебил Неро. — Короче, я хочу сделать устройство, чтобы тебя, как дракона, не обнаружили люди. Черновик лежит в ячейке. Моника, пожалуйста, проверь его. Айзек смотрел на Монику немного нерешительно. Его неловкая улыбка словно говорила: он старается подобрать выражение лица, которое её не напугает. Но Монике от вида такого ученика стало только тепло на душе. — Айк… ты потрясающий, — тихо сказала она. — Хвалишь меня? — переспросил он. Айзек, всё ещё сидя в кресле, слегка наклонился вперёд. Моника встала и ласково погладила его по чёлке. Глядя прямо в его неловкую улыбку, она постаралась выразить всю свою благодарность: — Я сама до такого не додумалась… Спасибо, что думаешь о Неро. — То есть ты старался ради меня? Ну, тогда и я тебя похвалю, — грубовато добавил Неро. Ласковое поглаживание Моники и грубая похвала Неро заставили Айзека слегка приподнять уголки губ. Холодная аура немного рассеялась. Вдруг его тело качнулось — он едва удержался. Да, он в истощении маны, ему давно пора лежать. — Айк, сегодня тебе точно нужно отдыхать в комнате, — сказала Моника. — Но перед сном дай осмотреть тени на правом глазу и затылке. И раны тоже нужно обработать. При ближайшем рассмотрении на обеих руках Айзека обнаружились свежие мелкие ссадины — вероятно, от боя с Сэмюэлем Слоусом. Для осмотра теней и обработки ран лучше всего подойдёт комната с кроватью. Моника достала из шкафа коробку с мазями и бинтами. — Давай обработаем всё в твоей комнате. Неро, если придут из Ассоциации магов — позови меня, ладно? — Ага, понял, — ответил Неро и снова уселся на подушку с трубой. Видимо, решил играть открыто. Весёлый "пафф-фу" немного разрядил напряжённую атмосферу. ＊＊＊ В доме Моники на втором этаже три гостевые комнаты; одну из них занимает Айзек. Вторая почти полностью забита произведениями Молчаливой Ведьмы Моники Эверетт. Моника тихо отвела взгляд от ряда книг со своим именем и жестом предложила Айзеку сесть. Сначала она обработала ссадины на руках, затем взяла подсвечник и осветила его правый глаз. Зрачок фиксирован по центру. Кровотечения нет. Радужка почернела, но других изменений цвета не наблюдалось. Видимо, вторжение теней было минимальным. — Теперь посмотрю затылок… Сними, пожалуйста, рубашку и сядь боком на стул. — Хорошо. Айзек снял рубашку, положил её на кровать и сел. Телосложение стройное, но подтянутое — сразу видно, что он регулярно тренируется. Однако Моника замерла не поэтому. Увидев спину Айзека, она тихо втянула воздух. — Моника? — обернулся он. Айзек, похоже, сразу понял, в чём дело. Уголки узких глаз опустились в растерянности. Спина была покрыта старыми шрамами. Шрам на лице — от когтей зверя, а вот на спине — совсем другие. Вздувшаяся кожа, затвердевшая, как рубцы, — следы от сильных ударов кнута. Моника видела тело Айзека, когда они вместе гуляли ночью по городу. Тогда гладкая белая кожа имела лишь один старый шрам на боку. Очевидно: спина второго принца, покрытая следами плети, выглядела бы подозрительно, поэтому при изменении лица с помощью магии манипуляции телом скрыли и шрамы на теле. — Я… — начала Моника. Горло задрожало от рыданий, слова прервались. Глаза жгло. В носу защипало. — Когда мы гуляли ночью, ты беспокоился из-за шрамов на моей спине… — всхлипнула она. — Теперь я впервые по-настоящему понимаю твои чувства. Больно. Грустно. От осознания, что с этим человеком так жестоко обращались, внутри всё сжалось от злости. — Это всё в прошлом, — тихо сказал Айзек, слегка опустив брови. На этом лице оно выглядело как раздражение, но Моника знала: такой угол бровей — когда ему тяжело. Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони и, всхлипывая, продолжила: — И всё равно… мне ненавистно, что тебе пришлось столько вытерпеть. — Да. — Это так обидно… Моника прикусила губу. Айзек грустно улыбнулся. Холодные черты лица, а выражение — удивительно одинокое. — Одних этих слов достаточно, чтобы спасти Айзека Уокера, моя госпожа, — сказал он. Айзек потянулся к ней рукой, но, поколебавшись, опустил её. Легко покачал головой и закрыл глаза — мол, тема закрыта. Моника вытерла слёзы рукавом и осмотрела пятно на затылке. Да, то же самое, что у Луиса и Резерфорда. Тень тянулась от затылка до лопаток, впитавшись в кожу, как татуировка. Именно она высасывала ману Айзека. Я должна что-то сделать. Моника мысленно поклялась: больше у него ничего не отнимут. Правильно ли возвращать лицо Феликса — она не знала. Но то, что для Айзека оно бесценно, — факт неоспоримый. И если он хочет его вернуть, Моника как учитель обязана помочь. — Можешь надевать рубашку. А теперь — отдыхай. — Хорошо. Айзек послушно надел рубашку, но вместо кровати остался сидеть на стуле и рассеянно смотрел на Монику снизу вверх. — Айк? Тебе пора ложиться… — Давно мы с тобой не виделись, жалко сразу засыпать. Зрелое лицо, а слова — совсем детские. Моника сделала выражение "крутой наставницы" и важно сказала: — Тогда давай поговорим, пока ты не уснёшь… Я хочу больше узнать о тебе, Айк. Айзек удивлённо уставился на неё разноцветными глазами — не пугающе, а именно удивлённо. Монике стало немного неловко, но она сохранила "крутое" лицо и перебирала пальцами. — Хочу знать, как ты жил до сих пор. Ведь я… Она крепко сжала пальцы в кулаки и слабо улыбнулась. — Ведь я твой мастер. Айзек с едва заметной грустной улыбкой прошептал: — Спасибо, моя госпожа. ＊＊＊ За окном всё ещё лил дождь. Слушая, как крупные капли стучат по крыше и окнам, Моника придвинула стул к кровати и аккуратно села. Айзек лежал на кровати, лицо бледное. Не только истощение маны — накопилась и обычная усталость. Жизнь на два фронта — герцог Эрин и ученик Моники — всегда была для него изнурительной. С закрытыми глазами он начал говорить отрывисто, тихо: — Родился я на востоке. Семья — родители и младший брат. Отец был врачом… замечательным человеком. Я его очень уважал… Айзек медленно поднял правую руку и прикрыл закрытые глаза тыльной стороной ладони. — Когда мне было шесть, на родной город напали земляные драконы. — Шрам на лице — оттого случая? — Да. Отец пошёл помогать раненым и погиб под обломками. Мать… прямо у меня на глазах её убил земляной дракон… Брат слабел… а я… не замечал… Слова прервались. Хорошо, что шёл дождь. Шум дождя заполнял тишину между ними. На фоне моросящего дождя периодически доносилось капание воды. Моника молча считала эти капли, ожидая продолжения. — Потом я жил в приюте… пока меня не взял герцог Крокфорд… Там я и встретил Арка… настоящего принца Феликса. Раньше, когда он упоминал принца Феликса, тоже называл его "Арк". Одно это слово говорило о том, как близки они были. И голос Айзека, когда он говорил "Арк", становился удивительно мягким. — Лорд Говард и леди Бриджит тоже очень уважали принца Феликса, правда? — Да. Плакса, слабее всех, ни в спорте, ни в учёбе не силён, стеснительный… но всё равно я им гордился — и как хозяином, и как другом. Моника немного слышала о настоящем принце Феликсе от Эллиота и Бриджит. Они тоже, хоть и ругали его, искренне любили. Слабый, но добрее всех принц. — Арк был слаб здоровьем, каждый раз, когда болел, боялся, что умрёт. Плакал и говорил: "Когда я умру, все меня забудут…" Голос становился всё тише. Рука, прикрывавшая глаза, бессильно упала на кровать. — Поэтому… я… Моника досчитала до дюжины отдельных капель — и услышала тихое, ровное дыхание спящего. Она встала и укрыла Айзека одеялом. — Спокойной ночи, Айк, — тихо прошептала Моника и вышла из комнаты. Вместо того чтобы сразу спуститься вниз, она открыла дверь кладовки. Длинный посох, полагающийся только Семи Мудрецам, был завёрнут в ткань и стоял в углу. Моника сняла ткань и приложила пальцы к украшенному драгоценным камнем наконечнику. Это должна сделать я. В полутёмной комнате её детские круглые глаза сузились, взгляд стал твёрдым. Без заклинаний она развернула магическую формулу и вложила ману в драгоценный камень. Посох Семи Мудрецов — один из лучших магических инструментов: усиливает и стабилизирует ману, а камень легко принимает зачарование. Моника вписала в него исследуемую формулу — на случай, если понадобится оружие. Ведь я — Молчаливая Ведьма и учитель Айка. Закончив зачарование, она услышала, как Неро поднимается по лестнице. — Эй, Моника! Какой-то человек пришёл. Из той, как её… Ассоциации магов, что ли. — Сейчас спущусь. Моника снова завернула посох в ткань, прижала к груди и вышла из комнаты. ---------- Гёри-гёри… (очень грустный звук) Феодор сидел на крыше склада, болтая ногами и рассеянно глядя, как крупные капли дождя хлещут по поверхности моря. Запах дождя в портовом городе немного отличался от горного. Вспоминая с тоской запах горного дождя, Феодор обеими руками обхватил чёрную шкатулку драгоценностей — Прожорливую Зои, лежавший у него на коленях. Закрыв глаза, он синхронизировал своё сознание с артефактом. Ощущение капель дождя на коже исчезло, и сознание словно упало в глубокую тьму. Это было похоже на то, как он когда-то заглядывал на дно ящика. Маны накопилось уже довольно много… До цели осталось совсем чуть-чуть… Но если учесть, сколько нужно отдавать на поддержание Слоуса, то хотелось бы ещё один большой запас, как в Минерве Люди, в которых он внедрил тени, исправно поставляли ману. Однако Феодор смутно чувствовал, что преследователи уже близко. Наверное, тот хулиган и дедушка-профессор точно меня не простят. Они и до дна обрыва догонят… У-у-у… Страшно-то как… Представив, как эти двое с ужасными лицами гонятся за ним, Феодор задрожал всем мокрым телом. В этот момент Прожорливая Зои в его руках подала голос. — ГОЛОДЕН! ГОЛОДЕН! ДАЙТЕ! ДАЙТЕ! — Потерпи ещё немного с компенсацией, ладно? — жалобно протянул Феодор. — Людей с большим количеством маны, оказывается, не так-то просто найти… Прожорливая Зои была в каком-то смысле гурманом. Особенно ей нравились жертвы, у которых можно было забрать что-то ценное, и при этом с большим запасом маны. И девушка с пушистыми волосами, у которой отняли волосы и кожу, и маг-хулиган, с которым он потом сражался, и старый профессор из Минервы, и только что побеждённый им светловолосый юноша — у всех было много маны. Наблюдая за людьми в состоянии синхронизации с Прожорливой Зои, Феодор тоже начал смутно различать, у кого маны много, а у кого мало. И вот, осматривая город в таком состоянии, он оказался в затруднении: людей с достаточным для компенсации количеством маны было на удивление мало. Если бы нужно было просто набрать побольше маны, проще всего было бы высосать её из магических существ или из мест, богатых маной. Но Прожорливая Зои могла поглощать только человеческую ману — такое было ограничение. Древний магический артефакт обладал огромной силой, но взамен имел множество ограничений и требовал плату. К тому же общаться с ним было сложно, и многие его свойства Феодор понимал с трудом. Большинство открытий он делал уже в процессе использования. Например, радиус действия чёрных теней. Сначала он был совсем небольшим, но теперь, когда накопилось столько маны, тени могли растягиваться на довольно большое расстояние. Правда, чем дальше от самого тела Прожорливой Зои, тем хуже точность управления, так что одновременно захватить сразу много людей было бы сложно. Магия наделения Слоуса неожиданно хорошо сочетается с Прожорливой Зои. Если подать ему маны, он может творить чудеса… Интересно, как бы это получше использовать… Сама по себе магия наделения Слоуса не позволяла управлять большими массами вещества. Чтобы манипулировать чем-то тяжёлым, нужно было сначала превратить это в магический инструмент. Но если влить в него ману из Прожорливой Зои, то он мог свободно управлять хоть целым домом из кирпичей. Для Феодора магия наделения Слоуса оказалась удобнее, чем Звёздное Копьё. Звёздное Копьё было, конечно, мощным, но из-за чрезмерной силы его применение было ограничено. Обхватив Прожорливую Зои обеими руками и глядя в серое небо, Феодор задумался. Капли дождя ударили ему в лицо, и он широко раскрыл глаза под растрёпанной чёлкой. — Вот оно…! — ГОЛОДЕН! ГОЛОДЕН! — Подожди ещё чуть-чуть, — улыбнулся Феодор. — Как только дождь кончится… да, попробуем сразу. Ты точно наешься досыта. С этими словами он нежно погладил Прожорливую Зои мокрой от дождя рукой. ＊ ＊ ＊ Четвёртая Ведьма Шипов Мелисса Розенберг, не сдерживаясь, выплеснула накопившиеся чувства. — Гьяяяяя! — Прямо горная рысь, которой на хвост наступили… — пробормотал Рей. Мелисса злобно зыркнула на него и, цокнув языком, выпалила: — Этот сопливый ублюдок совсем оборзел! Найду — выжму как тряпку, порву на мелкие кусочки и пущу на удобрение для роз! На кроватях перед ней лежали четверо мужчин в состоянии ложной смерти — их тела полностью покрывала чёрная тень. Среди них Мелисса узнала лицо самого крупного. Она пристально посмотрела на здоровяка — Энтони — и кивнула. — Эти ребята из рыцарского отряда Рэндалла. Судя по всему, остальные трое — их товарищи. По словам очевидцев, её старый враг Сэмюэл Слоус стал прислужником Прожорливой Зои и устроил дебош посреди города. Энтони и остальные рыцари Рэндэлла пытались его остановить, но были разгромлены. Ещё, по словам свидетелей, в бою участвовал обычный парень — молодой блондин, — но его так и не нашли. Мелисса решила, что он, поняв, что Слоусу не по зубам, просто сбежал. Пока она, скрестив руки, разглядывала рыцарей Рэндалла, дверь распахнулась и в комнату влетела Моника. — Сестрица Мелисса! Моника была без мантии одного из Семи Мудрецов, но в руках держала длинный свёрток из ткани — судя по всему, её посох. Это показалось Мелиссе странным. Посох Семи Мудрецов действительно отлично помогал контролировать ману, но был длинным и неудобным, поэтому Моника почти никогда его с собой не носила. К тому же сейчас они вообще прятали мантии и посохи, чтобы Феодор не узнал в них Мудрецов. Ну, в ткани-то спрятано, так что ладно… Но всё равно Моника прекрасно обходилась без посоха — зачем он ей вдруг понадобился? Это немного беспокоило Мелиссу. Однако прежде чем она успела что-то сказать, Моника увидела Энтони и остальных на кроватях и тихо охнула. — Господин Энтони… И даже Роберт… — Мони-Мони, ты уже в курсе? Этот проклятый Слоус стал прислужником Прожорливой Зои. — Да. Моника побледнела и коротко кивнула — видимо, от гонца уже слышала основные детали. Сдерживая желание погрызть ноготь большого пальца, Мелисса тихо продолжила: — Если этот нытик Феодор и Прожорливая Зои в Сазандоле, то куда они ударят в первую очередь — понятно, да? — Сюда, — тихо ответила Моника. Ведь филиал Ассоциации магов Сазандола — место, где собирается больше всего магов города. Там много людей с большим запасом маны, так что, как и в Минерве, это идеальная цель. Мелисса удовлетворённо кивнула. — Молодец. В столицу я уже отправила гонца. Если повезёт, завтра прибудет кто-нибудь из Драконоборцев. До того момента — полная боевая готовность. — Поняла. — А пока мы втроём будем отдыхать по очереди. Сначала ты, Мони-Мони, иди вздремни. Мы со Слизняком расставим ловушки вокруг здания. Шипы Мелиссы и проклятия Рея идеально подходили для заранее подготовленных ловушек. Полностью остановить Прожорливую Зои они, конечно, не смогут, но хотя бы задержат. Мелисса уже прикидывала, куда ставить ловушки, когда Моника неожиданно заговорила — голосом ниже обычного. — У меня есть исследования, которые я хочу продвинуть, так что спать мне не нужно. Мелисса невольно уставилась на неё. Моника, сжимая свёрток с посохом, смотрела мрачно и серьёзно. — Ты уже закончила формулу для снятия теней, разве нет? — Нет… Это формула, чтобы наверняка уничтожить Прожорливую Зои. В худшем случае у нас ведь есть разрешение тайно её разрушить, верно? Древние магические артефакты — важный козырь в международных переговорах, влияющий на баланс сил. Поэтому лучше их вернуть целыми, но на этот раз герцог Крокфорд добился разрешения: если иначе нельзя — тайно уничтожить. Жертв от Прожорливой Зои стало слишком много. Но Мелиссу удивило, что именно Моника первой заговорила об уничтожении. Она думала, что та предпочтёт более мирный вариант — возврат артефакта. Рей осторожно вмешался в разговор. — Сейчас Прожорливая Зои накопила огромный запас маны, так что обычной магией её не разрушишь… Думаю, нужна мощь хотя бы шестикратно усиленной магии Артиллерийского Мага или Звёздного Копья. — Вот-вот, — подхватила Мелисса. — Я бы и сама с радостью разнесла эту штуку в пыль, но, увы, огневой мощи у нас маловато. Реальнее избить Феодора и забрать артефакт. Вещество, напитанное большим количеством маны, получает сопротивление к магическим атакам — как чешуя дракона. Даже если сложить всю мощь троих присутствующих, Прожорливую Зои не разрушить. Но Моника прижала посох к груди и упрямо сказала: — В Рейнфилде, когда я проводила магическое подношение, я начертила вспомогательные круги по всему городу и активировала масштабную магию. Можно применить тот же принцип… Моника быстро и тихо объяснила свою идею — Мелисса и Рей вытаращили глаза. Если это правда возможно, то это будет подвиг. — Погоди… Это вообще реально? — Я сделаю это реальным. Поэтому… дайте мне время. Под мокрой от дождя чёлкой зелёные глаза Моники тихо горели гневом. От этого взгляда Мелиссе стало как-то не по себе. Моника так сильно сжала посох, что пальцы побелели, и заявила: — Всё украденное я верну. ＊ ＊ ＊ Дождь всё не прекращался. Ворча, что макияж потёк, Мелисса глубже надвинула капюшон плаща и рассыпала семена вокруг здания Ассоциации магов. Разбросав их примерно в десяти шагах друг от друга, она присела на корточки, стараясь не запачкать подол, коснулась пальцами грязной земли и влила ману. Из семян начали прорастать маленькие ростки. — Бездна. Так Мелисса звала Рея Олбрайта — он же Слизень — когда работала всерьёз. Рей протянул мокрую от дождя правую руку и тихо пробормотал заклинание. На кончиках пальцев появились фиолетовые проклятые метки и впитались в ростки. Ярко-зелёные побеги окрасились пурпурными пятнами. — Теперь эти ростки прокляты, — объяснил Рей. — Если почувствуют определённую ману, нападут, издавая очень грустный звук гёри-гёри… — Дурацкое какое проклятие, — фыркнула Мелисса. Дурацкое-то дурацкое, но эти проклятые ростки выполняли две функции: задерживали врага и служили сигнализацией. Если Прожорливая Зои нападёт на здание, гёри-гёри оповестит об опасности. Хотелось бы, конечно, звука поприличнее, но звуки от проклятий обычно жуткие — тут ничего не поделаешь. Мелисса продолжила разбрасывать семена и напитывать их маной. Можно было, конечно, проклясть и случайные сорняки, но на ростках с её маной проклятие держалось дольше и действовало сильнее. Разбрасывая семена, она пробормотала достаточно громко, чтобы перекрыть шум дождя: — А с Мони-Мони потом разберёмся… В подходящий момент отберём у неё перья и бумагу и зашвырнём в комнату для отдыха. Рей широко раскрыл глаза и с ужасом уставился на неё. — Что за… Эта женщина заботится о ком-то?.. Не может быть… Ты… ты подделка?! — Сейчас свяжу тебя и повешу на крыше. Будешь вместе с ростками гёри-гёри визжать, когда враг придёт. — Нет, не подделка… Настоящая… Мелисса фыркнула и вспомнила недавнюю Монику. Та робкая девчонка впервые так явно разозлилась. Решимость в глазах — это хорошо. Боевое настроение — тоже. Но почему-то Мелиссе это казалось тревожным сигналом. — Малявка-то наша на редкость — разозлилась по-настоящему. — …Ещё бы. Я и сам на Феодора злюсь… Ненавижу его всей душой… Для Рея злость и ненависть к врагу — не минус. Проклятия от негативных эмоций только сильнее. Но магия — другое дело. Магия строится на точных и сложных расчётах. — Злость полезна, когда нужно собраться с духом и устоять. Но секрет силы той малышки — в расчётах, верно? Если кровь ударит в голову, о расчётах можно забыть. Когда в снежных горах белый дракон проглотил Сирила, Моника впала в настоящее безумие. Магия, подпитанная гневом и криками, едва не вышла из-под контроля — ещё чуть-чуть, и она могла ранить саму себя. К тому же эта трусиха, вечно оглядывающаяся по сторонам, иногда выкидывала такое безрассудство, что хоть стой хоть падай. Когда она обмотала руку розовыми лозами и прыгнула в пасть дракону — даже Мелисса обомлела. — Слишком сильный гнев станет для Молчаливой Ведьмы кандалами. Надо бы ей немного остыть. Дождь усилился. Скорее бы закончить работу и пойти в горячую ванну. И малышку туда же — силой, если понадобится. В королевстве Ридилл зонт от дождя — редкость. В основном обходятся плащами. ---------- Я буду защищать День сменился ночью, а дождь всё продолжал лить как из ведра. В комнате отдыха филиала Ассоциации магов Сазандола Моника, поёрзав, выбралась из-под одеяла и без заклинания зажгла фонарь. Она села на край кровати, порылась в карманах надетого пальто и достала пачку бумаг. Это были чертежи детектора драконов и контрприбора к нему, которые она забрала из банковского сейфа, указанного Айзеком, ещё до ухода в Ассоциацию магов. При свете фонаря Моника принялась внимательно изучать текст. Сейчас нельзя терять ни минуты… Раньше Мелисса, закончив расставлять ловушки вокруг здания, вернулась и сразу заявила: — Ах, как замёрзла! Пойду в ванну! Эй, малышка, пошли со мной! — и потащила Монику за собой. Моника робко заметила, что двум основным боевым единицам одновременно принимать ванну в такой ситуации, пожалуй, не лучшая идея, но Мелисса и слушать не захотела. А потом, едва они вышли из ванной, у Моники без церемоний отобрали все документы и принадлежности для письма и насильно загнали в комнату отдыха — спать хотя бы три часа. — Или ты честно поспишь, или я своими зачарованными розами усыплю тебя до утра — выбирай, — сказала Мелисса. Выбора, по сути, не было. Поэтому Моника вошла в комнату, притворилась, что засыпает, а потом сразу села и разложила спрятанные в пальто документы. Материалы, подготовленные Айзеком, нельзя было показывать ни Мелиссе, ни Рею. В этом смысле ей повезло, что она осталась одна. Трёх часов Монике вполне хватило, чтобы вникнуть в содержание и всё проверить. Скорее всего, завтра или послезавтра Сайлас прибудет в Сазандол… Надо спешить, иначе он обнаружит Неро. Магический прибор, чтобы скрыть истинную природу Неро. Заклинание — козырь против Прожорливой Зои. До того как Феодор начнёт действовать, нужно успеть многое. Материалы, подготовленные Айзеком, были превосходны. Он тщательно проанализировал свойства маны, излучаемой детектором драконов работы Сайласа, и почти полностью завершил чертежи контрприбора. Монике пришлось внести лишь несколько мелких правок. Для изготовления прибора нужны были обработанные для насыщения маной минералы, краски и прочее — всё это имелось в филиале Ассоциации магов. Конструкция, придуманная Айзеком, не была слишком сложной, много времени на изготовление не требовалось. Создать такие чертежи довольно трудно… Айк потрясающий. Но больше всего грудь Моники переполняло тепло от мысли, что занятой Айзек, несмотря на свою загруженность, так старался ради защиты её и Неро. Она крепко зажмурилась и подумала о своём ученике. Потеряв нечто драгоценное, он, как ни парадоксально, вернул себе истинный облик и обрёл свободу. Что правильнее — вернуть облик принца Феликса ради чести покойного принца или жить свободно под именем Айзека? Моника не знала. Но какой бы путь он ни выбрал, она, как мастер, хотела его поддержать. Я защищу Айка. Именно поэтому нужно спешить. Моника открыла глаза и снова углубилась в чертежи. ＊ ＊ ＊ На следующий день после появления в Сазандоле Феодора и Прожорливой Зои прошёл без происшествий. Подкрепление из столицы ещё не прибыло — с одной стороны, это было хорошо, но с другой — полное бездействие Феодора вызывало тревогу. В тот день снова шёл дождь, поэтому Моника весь день работала над заклинанием против Прожорливой Зои, а когда Мелисса загоняла её в комнату отдыха, тайком занималась изготовлением прибора для защиты Неро, используя спрятанные в пальто материалы. А ещё на следующее утро Моника, посоветовавшись с Мелиссой и Реем, решила ненадолго вернуться домой. Официально — за сменной одеждой и материалами для исследований, но на самом деле причина была иной. Она закончила прибор по чертежам Айзека и хотела передать его Неро. К тому же её беспокоило состояние Айзека после истощения маны. К счастью, разрешение дали без проблем. Феодор весь предыдущий день не проявлял активности, а впереди явно маячила затяжная война. Мелисса сама вступилась, заявив, что одежда и материалы для исследований действительно нужны. — Вы серьёзно собираетесь заставлять нас долго жить в здании без косметики и трюмо? Для девушки это само собой разумеется — принести свои вещи. Эй, господин начальник филиала, ради моей мотивации купите трюмо и запишите это в ваши расходы! — заявила она. Моника мысленно посочувствовала начальнику филиала, которого бывший Мудрец вынудил купить трюмо, села в экипаж и поехала домой. К груди она крепко прижимала завёрнутый в ткань посох, а в карманах пальто прятала несколько магических приборов. ＊ ＊ ＊ — Я дома… — тихо сказала Моника, открыв входную дверь. Из кухни тут же выглянул Айзек. — Добро пожаловать домой, Моника, — мягко ответил он. Увидев Айзека, Моника невольно округлила глаза. Обычно в Сазандоле он носил простую рубашку с жилетом. Теперь же на привычной одежде был фартук, а на правом глазу — чёрная повязка. Широкая повязка закрывала не только ослепший от тени правый глаз, но и шрам над ним — правую половину лица. — Айк, это… — начала Моника, глядя на повязку. Айзек прищурил свой голубой левый глаз и слегка улыбнулся. — Чёрный синяк под глазом и шрам над ним слишком бросаются в глаза. Я разобрал один запасной жилет и сшил повязку сам. — Ты сам… сшил?! — воскликнула Моника. Похоже, его таланты в домашних делах простирались далеко за пределы готовки и уборки. Моника, которая едва могла грубо сшить два куска ткани, услышала от него: — Заодно я зашил пуговицу на твоей блузке — она почти оторвалась. — С-спасибо… — пробормотала Моника, чувствуя неловкость. Вдруг она заметила ещё одну деталь. На шее Айзека был шарф — наверняка чтобы скрыть чёрную метку на затылке. И повязка, и шарф служили одной цели: не дать участникам событий понять, что он подвергся атаке Прожорливой Зои. Моника в очередной раз восхитилась предусмотрительностью ученика и оглядела дом. Неро нигде не было видно. — Айк, а где Неро? — спросила она. — С утра патрулирует город в кошачьем облике, — ответил Айзек. Похоже, Неро самостоятельно искал Феодора. Моника достала из сумки фиолетовый драгоценный камень — прибор, который она вчера тайком изготовила, не сказав Мелиссе и Рею. — Мне ещё какое-то время нужно дежурить в Ассоциации магов, поэтому я зашла за сменной одеждой. И ещё хотела передать это Неро. Айзек, увидев магическую формулу внутри камня, широко раскрыл свои узкие глаза. — Неужели это по моему чертежу… — Да, я сделала. — Как и ожидалось от моего мастера — вы потрясающи, — с искренним восхищением сказал Айзек. Но для Моники это было куда проще, чем разобрать жилет и сшить из него повязку. Она подняла фиолетовый камень на уровень его глаз. — Если Неро будет носить это, прибор среагирует на ману детектора драконов и развернёт магический массив, отличный от драконьего. Детектор обманется… Но есть одна проблема… Чертеж Айзека, воплощённый Моникой, был идеален по характеристикам. За исключением одной маленькой детали. Моника в отчаянии посмотрела на Айзека снизу вверх. — Как нам это надеть на Неро… — Ну, первое, что приходит в голову, — ошейник, — заметил Айзек. — Если он примет человеческий облик, будет катастрофа… — вздохнула Моника. Шея кошки и шея человека сильно отличаются по толщине. Ошейник, надетый в кошачьем облике, задушит его, когда он вернётся в человеческий. Моника представила, как Неро катается по полу, задыхаясь, и невольно застонала. Айзек, сохраняя холодное выражение лица, горько усмехнулся. Угол бровей говорил: он не зол, а просто озадачен. — Обсудим, когда Неро вернётся, — предложил он. — Да, — согласилась Моника. — Кстати, Моника, ты нормально ешь? И спишь хотя бы?.. Айзек наклонился и заглянул ей в лицо. Голубой левый глаз внимательно изучал её черты. От этой серьёзности Моника невольно выпрямилась. — Спать… ты, похоже, не спишь? — тихо спросил он. — У-у… Уловки сработали с Мелиссой, но не с Айзеком. К тому же его нынешнее лицо в сочетании с низким голосом создавало невероятную давление. Фальшивая улыбка на лице принца Феликса всегда вызывала мурашки, но нынешнее выражение Айзека давало совсем другое, особое ощущение угрозы. — Э-э… Айк, твоё здоровье важнее моего… Мана Айзека была полностью высосана, и даже сейчас через метку на затылке продолжала утекать. Естественно восстановленная мана тут же исчезала, так что он почти не поправлялся. — Я восстановился достаточно, чтобы вести повседневную жизнь. У меня и так хорошая выносливость… А отдых явно нужен тебе, — твёрдо сказал он. — Но у меня ещё столько дел… — Тогда поспи хотя бы полчаса, ладно? За это время я приготовлю тебе перекус. И упакую нескоропортящиеся сладости — чтобы ты могла поесть во время дежурства. Мастер вернулась домой, беспокоясь о здоровье ученика, а в итоге сама оказалась под его опекой. Без всяких возражений её уложили на диван и укрыли лёгким пледом. — У меня исследования… — пробормотала Моника в протест, но когда сверху по пледу её мягко похлопали, уставшее тело мгновенно начало проваливаться в дрёму. Шорох мелкого дождя приятно ласкал слух. — Спокойной ночи, мой мастер, — тихо сказал Айзек. Моника что-то промычала в ответ и закрыла глаза. Звук шагов Айзека по кухне. Сладкий аромат готовящихся закусок. Это была их тихая, добрая повседневность. Я буду защищать. Даже задремав, Моника укреплялась в своём решении. Она ни за что не позволит отнять эти тёплые мгновения. ---------- Разбитые мечты Новый член Семи Мудрецов, Маг-Истребитель Драконов Сайлас Пейдж, используя магию полёта, парил в дождливом небе над Сазандолом. — Так, дом Молчаливой сестренки... где-то здесь, что ли? — пробормотал он. Из-за полётов под дождём его плащ промок насквозь, а обычно аккуратно зачёсанные светлые волосы слегка растрепались. Сайлас грубо вытер лицо рукавом плаща и приземлился в одном из уголков жилого района. ...Вернемся на день назад, к утру предыдущего дня. Завершив патрулирование королевской столицы, Сайлас вернулся в казарму магического корпуса, которая сейчас служила их базой. Там его встретил Барьерный Маг Луис Миллер, произнёсший жёстким голосом: — У меня есть хорошие новости и плохие. "Наконец-то пришло время", — подумал Сайлас, напрягшись, и осторожно ответил Луису: — Барьерный братец. Я терпеть не могу, когда в такие моменты плохие новости откладывают напоследок. Расскажи сначала хорошие. — Думаю, порядок не имеет большого значения. Плохая новость: в Сазандоле появились Феодор и Прожорливая Зои. Высока вероятность, что они до сих пор скрываются там, — сказал Луис. Наконец-то объявился этот Феодор Максвелл. Сайлас широко раскрыл глаза и нахмурил своё и без того суровое лицо. Луис тем временем разложил пачку документов и продолжил: — Хорошая новость: Молчаливая Ведьма завершила технику снятия теней. — Молчлаивая сестренка?! Чёрт, она и правда невероятная... — восхитился Сайлас. Он не участвовал в анализе тех теней. Как ценный боевой кадр, он был занят патрулированием окрестностей столицы и доработкой поискового магического устройства против драконов для расширения радиуса действия. Тем не менее ради будущего он несколько раз просматривал результаты анализа теней. Честно говоря, даже просто прочитать эти результаты было непросто. Сайлас в основном самостоятельно изучал магию, поэтому его знания были сильно смещены в сторону противодраконьих техник, но даже с учётом этого анализ магии тьмы оставался невероятно сложным. А Молчаливая Ведьма не только разобрала его, но и создала контртехнику — её выдающиеся способности не вызывали сомнений. Пока Сайлас восхищался, Луис вытащил несколько листов из разложенных документов и сунул их Сайласу. — Поэтому, господин Маг-Истребитель Драконов, вам следует срочно отправиться в Сазандол, сотрудничать с Молчаливой Ведьмой и остальными и заняться возвращением Прожорливой Зои, — сказал он. Сайлас уже несколько раз использовал магию полёта во время патрулирования столицы, так что его магическая сила была несколько истощена. Если сейчас на полной скорости лететь в Сазандол, то он доберётся сегодня, но к прибытию мана будет полностью исчерпана. В таком случае от подкрепления не будет никакого толку. Если же чередовать магию полёта с повозкой, делая перерывы для восстановления маны, то прибытие придётся на утро следующего дня. Прикидывая остаток маны, Сайлас взглянул на бумаги, которые ему сунул Луис. На них были записаны текущая ситуация в столице и дальнейшие указания. — Мы с мастером Резерфордом запрёмся в Королевском институте магии и перейдём к проверке этой техники. В Сазандоле тоже есть жертвы, но передайте, чтобы они ждали наших указаний перед применением техники. Как только проверка закончится, я отправлю в Сазандол либо своего ученика, либо контрактного духа с сообщением, — объяснил Луис. — Ага, понял. Передам, — кивнул Сайлас. Итак, на следующий день после разговора с Луисом, ближе к полудню, Сайласа, прибывшего в сазандольское отделение Ассоциации магов, встретила руганью Четвёртая Ведьма Шипов Мелисса Розенберг. — Опоздал! — крикнула она. — Не гони лошадей, сестрица Шипов. Я и так примчался в спешке, — оправдался Сайлас. К тому же по пути начался дождь, видимость ухудшилась, и он немного заблудился. До сих пор деятельность Сайласа, в основном связанная с охотой на драконов, была сосредоточена в восточном регионе, так что западный ему был незнаком. Сайлас, извиняясь, протянул отчёт. Мелисса быстро пробежала его глазами и заговорила в непринуждённом тоне, словно о погоде: — Кстати, всего час назад малышка... то есть Молчаливая Ведьма ненадолго вернулась домой. По словам Мелиссы, Моника разрабатывала козырь против Прожорливой Зои и вернулась домой, чтобы забрать исследовательские материалы и смену одежды. Одного только завершения техники снятия теней было бы достаточно, чтобы восхищаться, а она ещё и новый козырь придумывает! Удивлённому Сайласу Мелисса грубовато приказала: — Сходи-ка ты в дом Молчаливой Ведьмы и передай малышке содержание этого сообщения. Заодно скажи, что поскольку прибыл Истребитель драконов, ей сегодня до вечера можно не приходить — пусть отдыхает дома. Сайлас примчался сквозь дождь на магии полёта, а его сразу посылают с поручением. Жестоко. Но физический труд Сайласа особо не напрягал, к тому же ему было любопытно заглянуть в дом Моники — точнее, познакомиться с её учеником, который там живёт. Он с готовностью согласился. ＊＊＊ Приземлившись в жилом районе, Сайлас сразу нашёл дом Моники. Он пригладил растрёпанную чёлку и сознательно сделал решительное выражение лица. В доме Молчаливой Ведьмы живёт подмастерье на полном обеспечении. Судя по услышанному, это очень внимательная, домашняя женщина с большой грудью, которой идёт фартук... — последняя часть была чистым пожеланием и фантазией Сайласа. "Ваш мастер обо мне хорошо заботился..." — такое приветствие подойдёт? Нет, лучше чуть попроще... В голове Сайласа домашняя женщина в фартуке с улыбкой разрезала свежеиспечённый пирог. "Очень приятно, господин Сайлас. Спасибо, что так заботитесь о моей госпоже. Она много о вас рассказывала — вы, оказывается, замечательный человек. Если не против, угощайтесь свежеиспечённым пирогом". О да... Тогда не откажусь... Погрузившись в фантазии, Сайлас вдруг заметил во дворе дома Моники подозрительного мужчину. Высокий блондин с чёрной повязкой на правом глазу, из-за которой половина лица была скрыта и черты разглядеть было сложно. Мужчина скользнул в щель сбоку от дома. Не иначе как вор или насильник, нацелившийся на дом, где живут только женщины. Непростительно. Сайлас рванул вперёд, словно скользя по земле, и схватил мужчину за плечо. — Эй, ты! Что ты здесь вытворяешь?! — рявкнул он. Мужчина резко вывернулся, схватил Сайласа за запястье. Сайлас подумал, что тот собирается вывернуть руку, но вместо этого мужчина, используя запястье как точку опоры, оттолкнулся от грязной земли и подпрыгнул. Длинная нога хлестнула кнутом, целясь в висок Сайласа. — А... — выдохнул мужчина. Он остановил удар на полпути, приземлился и широко раскрыл глаз, не прикрытый повязкой. — Братец Сайлас, — произнёс он. Голос показался знакомым, да и слова тоже. Сайлас опустил руку, которой прикрывал висок, и внимательно вгляделся в лицо мужчины. Резкие черты, повязка на правом глазу. От него веяло холодом. Но, несмотря на внешность, мужчина извинился перед Сайласом лёгким тоном: — Прости, тело сработало рефлекторно. Это было извинение, которое говорят старому знакомому. Более того, в этом лице Сайлас увидел черты знакомого мальчишки. — ...Айк? — неуверенно спросил он. — С Лугароа не виделись, да? — улыбнулся тот. Да, это был тот самый мальчик, что жил по соседству в детстве, — Айзек Уокер. Когда они встречались в Лугароа, лицо Айзека было полностью забинтовано, поэтому Сайлас не узнал его. — Айк, ты что здесь де... — начал Сайлас. — Черника, посаженная сбоку от дома, как раз поспела, вот решил собрать ягоды, пока дождь их не испортил, — объяснил Айзек. — Что? Черника? — переспросил Сайлас. Присмотревшись, он увидел, что поверх рубашки и жилета на Айзеке надет фартук, а в руках — маленькая корзинка со свежесобранной черникой. Телесные способности, позволившие провести такую эффектную стычку, не рассыпав ни одной ягоды, были поистине потрясающими. Сайлас окончательно запутался. Почему его друг детства собирает чернику во дворе дома Молчаливой Ведьмы? Пока Сайлас стоял в растерянности, дверь дома открылась, и Моника, побледнев, подбежала к ним. — Айк, у нас гость? А, Сайлас, — сказала она. Заметив Сайласа, Моника поклонилась. Сайлас понимал, что как младший по стажу должен поздороваться в ответ, но от шока лишь переводил взгляд с Моники на Айзека и обратно. Только что Моника назвала Айзека уменьшительным именем — Айк. Они что, знакомы? Друг детства собирает чернику в саду Молчаливой Ведьмы. И фартук на нём. Сложив всё вместе, Сайлас пришёл к одному выводу, задрожал, словно от удара молнии, и снова посмотрел на Монику и Айзека. — Сестренка, неужели этот парень... — прошептал он в ужасе. Айзек и Моника переглянулись и ответили: — Это мой мастер, — сказал Айзек. — Э-э, да. Айк — мой подмастерье, — подтвердила Моника. Сайлас потерял дар речи. Встреча с другом детства, конечно, радовала... Радовала, но Сайлас Пейдж, мечтавший о встрече с улыбчивой красавицей с пышной грудью в фартуке, скривил лицо от отчаяния и рухнул на колени в грязь. — Прощай, мужская мечта... ---------- Воспоминания о мальчике и хрустящие пироги Под мелким моросящим дождём во дворе Сайлас Пейдж внезапно опустился на колени. Его суровое лицо с плотно сдвинутыми бровями выглядело так, будто он пережил страшные муки или безмолвно глотал невыразимую печаль. — Э-э... Сайлас...? — неуверенно окликнула Моника. Пока Моника растерянно хлопала глазами, Сайлас медленно поднялся. На его лице читалось облегчение, словно он наконец отпустил что-то тяжёлое. — Нет, прости. Я просто... сильно удивился, узнав, что Айк — твой подмастерье... — пробормотал он. — А? — теперь уже удивилась Моника. Почему Сайлас называет Айзека Айком? Ведь Айзек Уокер официально считается погибшим двенадцать лет назад. К тому же лицо Айзека вернулось к прежнему виду совсем недавно — времени завести новых знакомых у него просто не было. Моника взглянула на Айзека, и тот, стряхивая рукой капли дождя с чёлки, пояснил: — Братец Сайлас в детстве жил по соседству. Одно только "братец Сайлас" сразу выдавало, насколько близко они были знакомы. Пока Моника переваривала услышанное, Айзек кивнул обоим в сторону дома. — Давайте зайдём внутрь? А то ещё простудимся. ＊ ＊ ＊ Войдя в дом, Айзек принял у Сайласа промокший плащ, повесил его на вешалку и вручил сухие полотенца Монике и Сайласу. Дождь уже ослаб, и Моника почти не промокла, но Айзек всё равно заявил: — Волосы нужно как следует вытереть, — и накрыл её голову полотенцем, осторожно вытирая капли. Сайлас, вытирая лицо, смотрел на эту сцену и вдруг задумчиво произнёс: — Чёрт, до сих пор не верю. Подумать только — встретить Айка вот так, в таком месте... Моника, пока ей вытирали волосы, энергично закивала — мол, я тоже в шоке. Айзек собрал влажные полотенца и слегка улыбнулся — мягко, уголками глаз. — Братец Сайлас, герцог Эрин не называл тебе имя соавтора по проекту детектора драконов? Тот, что живёт в Сазандоле и занимается подводной поисковой магией? — А? Откуда ты вообще про это знаешь...? — опешил Сайлас. — Потому что этот соавтор — я, Айзек Уокер. Очень приятно работать вместе, — спокойно ответил Айзек. Сайлас и Моника одновременно широко раскрыли глаза и воскликнули: — Соавтор?! Ты?! — вырвалось у Сайласа. — Я впервые об этом слышу! — возмутилась Моника. — Я же твой мастер... мастер, между прочим! Моника была ошеломлена, но в тот же миг всё поняла: вот как Айзек раздобыл чертежи детектора драконов. Стать соавтором — самый простой способ. Но подобные совместные исследования не возникают по щелчку: финансирование, оборудование, права — всё это требует долгих и сложных согласований. Когда же он успел всё подготовить? Моника укоризненно посмотрела на Айзека, и тот виновато опустил брови. — Прости, Моника. После возвращения сюда было немного... суматошно. И правда: едва вернувшись в Сазандол, он столкнулся с Прожорливой Зои и потерял облик принца Феликса. "Немного суматошно" — это ещё мягко сказано. Рядом с убеждающейся Моникой Сайлас, хоть и удивлённый, не скрывал радости. — Вот оно что... ты, значит... Чёрт, надо было сразу сказать! Совместный проект с тобой — это же... Он взъерошил свои светлые волосы и тихо, с чувством, пробормотал: — Никогда не думал, что доживу до такого дня. В этих словах было столько всего, о чём Моника даже не подозревала. Айзек мягко кивнул: — Да уж, — и предложил им сесть. — Вам, наверное, нужно обсудить дела Семи Мудрецов. Я лучше выйду. Приготовлю чай и что-нибудь к нему, позовите, когда закончите. — О, чай покрепче завари, — попросил Сайлас. Айзек ностальгически прищурился и, тихо посмеиваясь, уточнил: — А корочку пирога хорошо подрумянить? — Ага. Ненавижу, когда тесто от начинки размокает и становится... ну, мокрым. — Помню, ты раньше возмущался, что оно недопечённое. — Я тогда не знал, что оно не сырое, а просто впитало влагу из начинки. — Поумнел, братец Сайлас. — Айк, ты, засранец! К старшему уважение проявляй! — Да-да, лидер. Айзек тихо рассмеялся и вышел из гостиной. Провожая его взглядом, Моника вслух заметила: — Айк выглядит таким счастливым, — сказала она с лёгкой поддразнивающей улыбкой. За шутливым тоном скрывалась тёплая нежность. Сам ли Айзек это осознавал или нет, но рядом с Сайласом его речь становилась чуть грубее, проще, искреннее. Монике, привыкшей видеть, как принц Феликс говорит уверенно и красноречиво, это казалось странным и милым одновременно. Сайлас смущённо улыбнулся и откинулся на спинку стула. — Прости, что так разболтался, сестрёнка... Просто ностальгия захлестнула. — Ничего, — ответила Моника. — Когда Айк счастлив, я тоже рада. Больше всего её грело то, что у Айзека появился человек, перед которым он мог быть просто собой — Айзеком Уокером, а не призраком из прошлого. Кстати... Моника бросила взгляд на дверь кухни. Вспомнилась история, которую Сайлас рассказал ей во время задания в Лугароа. — Эм, Сайлас... Тот сын доктора из соседнего дома, о котором вы раньше говорили... это ведь не... — То, что я рассказывал, пусть останется между нами, ладно? — тихо попросил он. Так и есть. Мальчик, потерявший отца, которого Сайлас описывал, — это был Айзек. Вспомнив, как тот пацан прятался от взрослых и беззвучно плакал, Моника сжала кулаки на коленях. Затем посмотрела на неловкого Сайласа и сказала: — Я... думаю, что Айку повезло иметь такого друга, как вы. Сайлас слегка моргнул. Моника, теребя пальцы, тихо улыбнулась: — Благодаря вам я тоже узнала об Айке чуть больше. Сайлас криво усмехнулся, обнажив зубы. — Сестрёнка, ты и правда его мастер... — Э-хе-хе... Да, мастер, — гордо подтвердила Моника. Они неловко посмеялись друг над другом, каждый пряча свои чувства в груди. Было много сложного, но всё равно — хорошо, что она узнала об Айзеке больше. Сейчас Моника искренне так думала. — ...Чёрт, чуть не забыл главное. Сейчас бы меня сестрица Шипов отругала. Вот, сначала это — письмо с указаниями от Барьерного братца. Сайлас достал из-под куртки свёрток в вощёной бумаге. Там почерком Луиса было описано текущее положение в столице и дальнейшие инструкции. — В столице всё по-старому. Признаков драконов нет. Разработанную тобой технику снятия тени будут проверять в Королевском магическом институте, так что жди команды перед применением, — пересказал Сайлас. Даже отличные специалисты института не смогут проверить всё за один день. На это уйдёт хотя бы несколько дней. — Ещё слышал, что Феодор и Прожорливая Зои объявились здесь. Феодор, конечно, мастер прятаться, но с завтрашнего дня вся Ассоциация магов выйдет на поиски — найдём и побьем его. — С завтрашнего дня? — переспросила Моника. До сих пор они не могли начать масштабный поиск, потому что не было надёжного способа быстро добраться до места обнаружения. Но теперь, когда прилетел Сайлас, мастер полётной магии, возможностей стало гораздо больше. — А, и передача от сестрицы Шипов: в Ассоциацию можешь вернуться к вечеру, так что отдыхай до последнего. Видимо, Мелисса тоже заметила её недосып. Моника горько улыбнулась и кивнула, обдумывая услышанное. Масштабный поиск — с завтрашнего дня... Значит... Действовать нужно сегодня. Это единственный шанс. Моника молча приняла решение. ＊ ＊ ＊ Когда разговор закончился, Моника окликнула кухню, и Айзек вернулся с подносом — чай и пирог. Круглая основа пирога была пустой, без начинки — просто предварительно выпеченная корочка. Айзек быстро влил в неё сливки, украсил черникой и листьями мяты, собранными в саду, и разрезал на куски. Обычно он наполнял пирог до выпечки и закрывал сверху тестом. На этот раз он специально выпечь корочку отдельно — чтобы она осталась хрустящей, как любит Сайлас. — Угощайтесь, пока корочка не размокла, — предложил Айзек. По какой-то причине Сайлас от этих слов болезненно нахмурился и впился взглядом в фартук Айзека. — Слишком уж ты внимательный... аж слеза прошибает. Почему именно ты, Айк... — пробормотал он. — За что меня сейчас отругали? — удивился Айзек. Сайлас грустно рассмеялся и слегка покачал головой. — Нет, ты ни при чём. Забудь... Просто жизнь — суровая штука. — Братец Сайлас иногда слишком далеко заходит в своих фантазиях... Наверное, разрыв между идеалом и реальностью его доконал, — поддразнил Айзек. — Айк, ты, подонок! Не добивай старшего брата логикой! Моника с удовольствием слушала их перепалку, откусывая хрустящий пирог. Плотная, хорошо пропечённая корочка, кисло-сладкие сливки, аромат черники — лёгкий, освежающий вкус, идеальный для начала лета. Сайлас взглянул на неё и сказал: — Сестрёнка, если Айк начнёт дерзить — сразу ко мне. Я ему устрою. — Моника, если большой старший брат будет плохо себя вести — обращайся ко мне. Я сразу вспомню десяток его слабых мест, — парировал Айзек. — Айк, я же сказал — уважай старшего! — Тот, кто сразу начинает важничать, уважения не заслуживает, лидер. И Сайлас, ворчащий с притворной злостью, и Айзек, отвечающий сарказмом, явно получали от этого удовольствие. Моника невольно тихо рассмеялась. Счастливое время. Она мысленно поблагодарила Мелиссу за то, что та всё это устроила. ---------- Звёздная стрела Доев черничный пирог и немного передохнув, Сайлас поднялся со стула. — Ну что ж, мне, пожалуй, пора возвращаться в Ассоциацию. Сайлас снял с вешалки пальто и коротко произнёс заклинание. Это была слабая составная магия огня и ветра. Тёплый ветерок обдул пальто в его руках, и ткань заметно раздулась. Так он сушил верхнюю одежду тёплым воздухом. Моника вспомнила, как во время вылазок на природу Сайлас точно так же сушил мокрые камни, чтобы использовать их вместо стульев. Такие заклинания удобны, но требуют тонкого контроля, поэтому на деле их сложно применять. Её приёмная мать Хильда Эверетт, например, пыталась делать нечто подобное, но в итоге только подпаливала одежду и не раз устраивала небольшие пожары. Количество белых халатов, павших жертвой её домашних дел, легко перевалило за два десятка. Сайлас надел высушенное пальто и открыл входную дверь. Дождь как раз прекратился. Небо всё ещё было затянуто облаками, но между ними уже проглядывали участки голубого. Было ещё до полудня, так что к вечеру, скорее всего, распогодится. — Спасибо за угощение, сестрёнка. До встречи, Айк. Моника заметила, как Айзек едва заметно улыбнулся на слова "до встречи". — Да, до встречи, — тихо ответил Айзек. Моника молча порадовалась за него: то, что Айзек может произнести эти слова от своего имени, — уже большая ценность. Иметь кого-то, кому можно сказать "до встречи", — это счастье. Она хотела, чтобы Айзек почувствовал побольше таких маленьких радостей. Когда фигура Сайласа, улетевшего с помощью магии полёта, исчезла из виду, Моника закрыла дверь. Айзек уже энергично убирал чайную посуду и тарелки. Моника обратилась к его спине: — Айк, послушай… Сайлас только что сказал, что пришло сообщение из столицы. — Да? Айзек остановился и повернулся к ней. Моника постаралась говорить как можно спокойнее: — Проверка техники снятия тени завершена. Давай сразу снимем твою тень. — Довольно быстро... Видимо, техника, созданная моим мастером, оказалась идеальной. Айзек улыбнулся, ставя тарелки на поднос. — Понял. Закончу с уборкой — подожди немного. — Хорошо, а я пока подготовлю технику. Моника крепко сжала в кармане юбки магический инструмент и мысленно ещё раз просчитала формулы, которые собиралась использовать. Провал недопустим. Ни в коем случае. ＊＊＊ Лечение решили проводить в гостиной на первом этаже. Айзек снял верхнюю одежду и сел на стул спиной к Монике. Увидев спину, покрытую старыми шрамами, Моника поморщилась, но тут же крепко сжала губы. Сейчас нужно сосредоточиться только на снятии тени. Ещё раз мысленно повторив многократно просчитанную технику, Моника кончиками пальцев правой руки коснулась тени на затылке Айзека. Запуск техники. Из кончиков пальцев Моники вырвался белый свет и окутал чёрную тень. Свет проник в щель между тенью и кожей, постепенно отслаивая её. Отделившиеся куски тени парили в воздухе, а потом рассыпались мелкой золой и исчезали. Когда вся тень исчезла, кожа на затылке вернула свой естественный цвет. Правда, участок, где была тень, слегка покраснел. — Готово… Болит? — Немного пощипывает, но не сильно. — Теперь правый глаз. — Да. Айзек надел рубашку и снял повязку с правого глаза. Под длинными золотистыми ресницами открылся угольно-чёрный зрачок, словно лишённый света. Моника поднесла палец почти вплотную к глазному яблоку и запустила технику. Тень, отделяющаяся в белом сиянии и осыпающаяся хлопьями, напоминала чёрные слёзы. Глаза — очень чувствительный орган, поэтому Моника работала ещё осторожнее, чем с затылком. Когда тень полностью исчезла, Айзек тихо застонал и закрыл правый глаз рукой. Лицо его напряглось от боли. — Айк!? Моника побледнела, но Айзек медленно опустил руку и открыл глаз. Освобождённый от тени глаз снова стал голубым — его настоящим цветом. Вот только белки покраснели и слезились. Айзек несколько раз моргнул и в итоге снова надел повязку. — Похоже, правый глаз стал чувствителен к свету. Понаблюдаем немного. То ли глаз просто отвык от света после долгого пребывания под тенью, то ли есть другая причина — неизвестно. Если боль не пройдёт, лучше показать его специалисту. Моника с тревогой посмотрела на Айзека, но тот неожиданно спокойно поднялся и сказал: — Теперь ты возвращаешься в Ассоциацию магов? Я собрал тебе нескоропортящиеся сладости — возьми вместе с сменной одеждой. А ещё сварил варенье из черники, что осталось от пирога. Отлично подойдёт к печенью. — Ты ещё и варенье успел сварить!? — Заодно с пирогом. Черника варится быстро. Как всегда, Моника поражалась ловкости Айзека. Чувствуя лёгкую вину за то, что он столько для неё делает, она незаметно сжала кулаки. — Айк, прости… Сайлас ещё сказал, что вскоре сюда придут прежняя Ведьма Шипов и люди из Ассоциации — забрать материалы. — Тогда мне, пожалуй, лучше на время уйти? — Да, пожалуйста. И ещё… Моника достала из кармана два фиолетовых камня. Это были только что созданные магические инструменты, нейтрализующие поиск драконов. Один — для Неро, второй — для Туле. Она передала оба Айзеку. — Ты чаще встречаешься с Неро, чем я… Передай ему этот, пожалуйста. А второй — для белого дракона лорда Сирила, на всякий случай. — Понял. Придержу. Как надеть на Неро… ну, подумаем потом. Айзек убрал камни в карман, надел пальто и приготовился к выходу. — Я правда хотела, чтобы ты отдохнул дома… Прости. — Не переживай. Главное — будь осторожна, мой мастер. В этом городе сейчас скрывается Феодор Максвелл с Прожорливой Зои. — Да. Голос вышел чуть напряжённым, но Моника, кажется, кивнула как обычно. Айзек положил руку на дверную ручку. — Тогда я пошёл, мой мастер. — Счастливого пути, Айк. Дождь совсем прекратился, и сквозь серые облака всё шире проглядывало голубое небо. Моника посмотрела на закрытую дверь и глубоко вздохнула. Она сделает всё, что в её силах, чтобы в следующий раз, когда Айзек откроет эту дверь, он смог сказать: "Я дома". ＊＊＊ Феодор, скрывавшийся в тёмных переулках Сазандола, прижал к лбу украшенную драгоценностями шкатулку, закрыл глаза и синхронизировался с Прожорливой Зои. Синхронизация позволяла видеть потоки маны. — Один источник снабжения исчез?.. Почему? Тени, наложенные Прожорливой Зои, не исчезают, пока Феодор не прикажет. Разве что если носитель умрёт — но артефакт утверждал, что дело не в этом. ── ОТОРВАНО! ОТОРВАНО! Крик Прожорливой Зои заставил кровь отхлынуть от лица Феодора. Это была прямая угроза. Если тени будут снимать, сбор маны прекратится, и весь их будущий план пойдёт прахом. Кто бы мог подумать, что найдётся человек, способный противостоять древнему магическому артефакту! — Это плохо, очень плохо… Кто же это такой?! Пока он в Сазандоле, Феодор примерно чувствует положение людей с наложенными тенями. Синхронизировавшись с Прожорливой Зои, он прищурился и уставился на северо-восток. Четыре источника — на северо-востоке (Феодор не знал, что это Энтони и остальные, доставленные в Ассоциацию). А исчезнувший — ещё дальше на север, в жилом районе. — Пойдём. Надо что-то с этим сделать… В идеале он отправил бы своего слугу Слоуса. Феодор специально притащился в Сазандол и подчинил Слоуса, потому что с помощником проще и легче скрываться от преследователей. Но сейчас Слоус ждал в другом месте — для другого плана. К тому же всё его тело покрыто тенями, так что разгуливать по улицам Сазандола он не мог — слишком бросался бы в глаза. Придётся разбираться самому… Феодор побежал в указанном Прожорливой Зои направлении. Вскоре он вышел к аккуратному жилому району. Работая подручным у Слоуса, Феодор обегал Сазандол вдоль и поперёк, но в жилые кварталы не заглядывал. Тем более это был дорогой район, где жили зажиточные люди. Феодору там делать было нечего. Тот, кто снял тень, здесь…? Чтобы точнее определить позицию, Феодор достал Прожорливую Зои и прижал к лбу. В синхронизации каждая тень ощущалась как собственная конечность. Столько дополнительных рук-ног — странное чувство. Кстати, в море есть такие многоногие твари… мягкие, извивающиеся… Пока он лениво об этом размышлял, сзади слева по диагонали что-то сверкнуло. Глаза у Феодора были только спереди, так что свет позади он не видел. Но мана, воспринятая через Прожорливую Зои, дала ему такое ощущение. Одновременно открылась крышка артефакта. Чёрные тени хлынули наружу, окружили Феодора стеной. Что-то врезалось в стену с треском — десять молниевых стрел. — Ух!? Что!? Что происходит!? Феодор в панике завертел головой — и тут пришла вторая волна тех же молниевых стрел. Но теперь они возникли не откуда-то снаружи, а внутри чёрной стены, созданной Прожорливой Зои для защиты. — Гьяяяя! Это была дистанционная магия — запуск заклинания вдали от заклинателя. Создать такое внутри чужой защиты требовало огромных вычислений и длинных заклинаний — но Феодор об этом не знал. В полном смятении от внезапно возникших молниевых стрел он только визжал, а Прожорливая Зои снова выпустила тени, блокируя вторую волну. Это сильно истощило накопленную ману. — Уааа! Где враг!? Феодор повернулся к домам сзади слева — откуда прилетела первая волна. Поэтому он ничего не заметил. Первая атака была отвлекающим манёвром, чтобы скрыть истинное положение нападающего. А тот находился не сзади слева, а на крыше дома справа от Феодора. На мокрой после дождя крыше маленькая ведьма в мантии Семи Мудрецов направила посох на Феодора и приказала: — Пронзи, Звёздная стрела. На фоне расчищающегося голубого неба сверкнула белая звезда. ---------- Прикоснись к шрамам и познай свои грехи Когда у Айзека украли лицо принца Феликса, Моника внезапно осознала одну возможность. Древний магический артефакт Прожорливая Зои после изъятия не подвергся бы немедленной строгой печати. Его сначала временно запечатали бы, а затем отправили в Королевский институт магии для анализа. Важные вещи были украдены у дочери герцога, одного из Семи Мудрецов и профессора Минервы — у людей с высоким положением. Исследователи института приложили бы все усилия, чтобы выяснить, можно ли вернуть утраченное. — А если в процессе этого выяснится, что именно было украдено у Айзека? Магия манипуляции телом, позволявшая сохранять внешность принца Феликса. Если бы она обнаружилась внутри Прожорливой Зои, ложь Айзека, выдающего себя за второго принца Феликса Арк Ридилла, была бы разоблачена. Тогда даже король не смог бы его защитить. Поэтому Моника задумалась, как спасти Айзека. Она должна была первой заполучить Прожорливую Зои, стать её контрактором и приказать артефакту освободить украденное... или же... Я уничтожу Прожорливую Зои. Магические артефакты, способные накапливать и хранить что-либо, обычно освобождают содержимое при разрушении. Моника решила, что разрушение Прожорливой Зои с высокой вероятностью вернёт украденное. Для этого она подготовила магию светового атрибута Звёздная стрела — уменьшенную версию Звёздного копья, которым владеет Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл. Карла Максвелл — гений, способный одновременно поддерживать семь заклинаний. Поэтому она одновременно развертывает и объединяет семь формул: формирование копья, фиксацию, поддержание, усиление и три преобразования атрибутов — так рождается Звёздное копьё. Моника убрала формулы поддержания и усиления, сократив их до пяти, и таким образом создала уменьшенную версию — Звёздную стрелу. Даже так требовалось пять формул одновременно. Одна Моника не могла их развернуть. Поэтому она заранее подготовила вспомогательные магические инструменты — и только благодаря этому смогла реализовать Звёздную стрелу. Забравшись на промокшую от дождя крышу, Моника положила под ноги три драгоценных камня и подняла посох. Камни реагировали на определённый тип маны, активируя три формулы преобразования атрибутов. Принцип тот же, что и при магическом посвящении в Рейнфилде. Тогда магические круги по всему городу активировались от маны Короля Духов. Теперь же три камня под ногами активировались от маны Звёздной стрелы, а формула фиксации, встроенная в камень на посохе, закрепляла результат. Так формировалась Звёздная стрела. Большое составное заклинание Звёздная стрела".. Активация формул. Развёртывание преобразований атрибутов завершено. Фиксация. Если бы удалось добить Феодора молниеносной стрелой — лучше и быть не могло. Но Прожорливая Зои реагировала на ману слишком быстро: даже безмолвная магия Моники блокировалась. Оставалось только пронзить тень мощным атакующим заклинанием и разрушить артефакт. Даже безмолвно Звёздная стрела требовала времени на развёртывание и построение. Подавив нетерпение, Моника провела огромные вычисления и завершила формулы. При переделке из Звёздного копья она убрала формулу поддержания, поэтому заклинание нельзя было держать долго. Как только завершится — сразу выпускать. Потребление маны было колоссальным. Второй попытки не будет. — Пронзи, Звёздная стрела! Белая стрела, словно метеор, разрезала голубое небо после дождя и устремилась к Прожорливой Зои. Заметив реакцию маны, артефакт воздвиг четыре стены из чёрной тени, пытаясь заблокировать стрелу. Но сияющая белая стрела пронзила густые тени с лёгкостью, будто рвала бумагу. Получается! Феодор даже не успел закричать — лишь широко раскрыл глаза и застыл, глядя на Звёздную стрелу. Крышка Прожорливой Зои в его руках открылась до предела. — ВКУСНО! Этот детский голос долетел даже до Моники на крыше. Сияющая белая стрела втянулась в широко раскрытую шкатулку и исчезла. — ...Э? Моника невольно выдохнула — и в тот же миг из Прожорливой Зои хлынули тени, словно занавес, скрывая фигуру Феодора. Через несколько секунд чёрный занавес бесшумно рассеялся. Феодора не было. Куда он делся? Моника, широко раскрыв глаза, осматривала жилой квартал, когда за спиной раздался ленивый голос: — Всё-таки это ты, Мони-Мони. Эта мантия... уж не из Семи ли ты Мудрецов? Кровь отхлынула к ногам. Дрожа всем телом, Моника медленно повернулась. На той же крыше, в четырёх-пяти шагах позади, стоял Феодор. Как... Никаких сведений о том, что Феодор использует магию полёта, не было. Может, Прожорливая Зои помогла ему переместиться? В смятении Моника попыталась безмолвно выпустить атакующее заклинание. Но отдача от Звёздной стрелы нарушила контроль над маной. Тщательно сплетённая формула рассеялась вмиг. — ГОЛОДЕН! ГОЛОДЕН! — Да-да, впереди большая работа, так что надо как следует подкрепиться, — нежно погладил артефакт Феодор. — ДАЙ ЦЕННОЕ! ЦЕННОЕ ДАЙ! Горло Моники сжалось от отчаяния. Плохо. Совсем плохо. Она отступила — но позади был край крыши. Бежать некуда. Феодор заговорил с ней непринуждённо, как со старой знакомой: — Эй, Мони-Мони... А что для тебя самое ценное? В тот миг в голове Моники всплыл запертый ящик стола в её комнате. — Письма от Ланы, вышитый платок, ожерелье с перидотом, украшение из белых роз. Когда Моника внедрилась в академию Серендия, она получила от разных людей целую кучу сокровищ — на весь ящик. Больше формул и заклинаний она любила воспоминания. — Пи⬛︎ма от Ла⬛︎, вы⬛︎тый пла⬛︎ок, ожерелье с пе⬛︎дотом, украшение из бе⬛︎х р⬛︎. Зрение затянула тьма. Сверкающие, словно драгоценности, воспоминания одно за другим закрашивались чёрным. В наступающей темноте Моника отчаянно размахивала руками и ногами, издавая беззвучный крик. Не надо, не надо, не надо!! Она тянулась к чернеющим сокровищам. Сокровища. Её важные, важные, важные... — ⬛︎⬛︎⬛︎ от ⬛︎⬛︎ , ⬛︎⬛︎⬛︎⬛︎ пла⬛︎к, ожерелье ⬛︎ ⬛︎⬛︎⬛︎⬛︎⬛︎, украшение ⬛︎ ⬛︎⬛︎⬛︎ ⬛︎⬛︎. Что она получила? Кто дал? Что чувствовала? Не знаю, не знаю, не знаю... ＊＊＊ Айзек шёл по торговому кварталу, когда впереди увидел знакомую фигуру и остановился. Рыжеволосая женщина в ярком платье — Четвёртая Ведьма Шипов Мелисса Розенберг. Рядом — мужчина средних лет, судя по униформе, из верхушки Ассоциации магов. Дождь кончился, на улицах прибавилось народу. Айзек, прикрываясь прохожими, приблизился к Мелиссе и прислушался. — Дешёвый трюмо меня не вдохновит. Хочу хороший, с милым зеркалом и симпатичными украшениями. Ну же, веди скорее, председатель филиала! — капризно требовала Мелисса. — Э-э... леди Мелисса... а работа?.. — робко возразил мужчина. — Сегодня я точно не работаю. С завтрашнего дня будет тяжело, так дай хоть сегодня отдохнуть! Видимо, Мелисса выманивала у председателя филиала Ассоциации магов трюмо. Айзек незаметно отошёл и задумался. Что это значит? По словам Моники, Мелисса с людьми из Ассоциации должны были прийти к ней домой за документами. Информация неверна? Моника ошиблась? Мелисса передумала по капризу — тогда ещё ладно. А если Моника мне солгала? В тот миг перед глазами Айзека возник образ маленького принца. В последний раз, живым, он улыбался как всегда — но в сердце таил решимость спасти Айзека. "Спокойной ночи, Айк". "Спокойной ночи, Арк". Это были последние слова. Затем принц забрался на крышу, чтобы стать приманкой для побега Айзека... и не вернулся. — ...! Айзек развернулся и побежал к дому Моники. Он потерял зрение в правом глазу и лицо, нужное для жизни Феликсом. Пророчество Ведьмы Звездочета о потере половины мира сбылось — и где-то в душе он убедил себя, что больше терять нечего. Пусть это просто тревога. Пожалуйста, пусть я слишком много думаю. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... Молясь, Айзек бежал по мокрой после дождя земле. Знакомая дорога, привычный пейзаж, неизменный дом Моники — но на крыше маленькая фигурка, и страх Айзека вспыхнул с новой силой. — Моника!! Тело Моники накренилось — точно как добрый принц, тянувшийся к звёздному небу. Маленькое тело рухнуло на крышу, соскользнуло по склону... и полетело вниз. Успеть, успеть! — мысленно кричал Айзек, отталкиваясь от земли и протягивая руки к падающей девушке. Теперь у него были не короткие детские руки. Руки взрослого мужчины надёжно поймали дорогого человека. Айзек опустился на колени в грязь после дождя и посмотрел на Монику в своих объятиях. Успел. Моника в мантии одного из Семи Мудрецов лежала без сознания, глаза закрыты. Но дышала. Пульс был. В руках — тепло живого человека. Айзек успокоил бешено колотящееся сердце, подавил волнение и спокойно осмотрел её на предмет ран. — Это... На затылке Моники проступила чёрная метка — знак человека, у которого Прожорливая Зои украла важное. Значит, Моника в одиночку сражалась с артефактом. Что у неё отняли? Сразу подумалось: безмолвная магия, знания о заклинаниях, вычислительные способности. Видимых изменений, как у него самого, не было — значит, не что-то физическое. В любом случае оставлять Монику здесь нельзя. Её мана сейчас пожирается Прожорливой Зои. Айзек поднял её на руки, отнёс в дом и уложил на диван. Снять бы грязную мантию... Сначала переодеть... — думал он, но Моника зашевелилась. — ...У... Тихо застонав, она открыла глаза. — Моника, ты в порядке? Где-нибудь болит? — спросил Айзек, опустившись на колени у дивана. Затуманенные карие глаза посмотрели на него. Круглые глаза распахнулись до предела, юное лицо исказилось от ужаса. — ...! ...Хи... хи... ау... — Моника? Айзек позвал — и Моника вздрогнула, скатилась с дивана. Он протянул руку помочь, но она, отползая на четвереньках, убежала от неё. — ...1597... 2584... хи... 4181... 6765... у... а... 10946... Моника сжалась в углу комнаты, дрожа и бормоча цифры. Любимая, всегда узнававшая его в любом облике, теперь смотрела на него глазами, полными страха. Айзек застыл в оцепенении, а Моника, плача навзрыд, взмолилась: — Не бей... прости... прости... Эти слова ударили его, как пощёчина. Айзек знал. Знал о старых шрамах на спине Моники — следах жестокого обращения. Он смутно догадывался о её трагическом прошлом, и теперь эти испуганные рыдания добили его. Кто отнял у неё отца и разрушил жизнь? Это был я... — ...63245986... спаси меня, папочка... Грустный голос, взывающий к умершему отцу, безжалостно показал Айзеку реальность. Ему казалось, что боги говорят ему: "Это твой грех". ---------- Черный дождь Портовый город Сазандол не является крепостью, но для поддержания порядка вокруг него и на границах районов возведены каменные стены. У самых оживлённых Восточных ворот, через которые проходит больше всего людей, появился мужчина. Его звали Сэмюэл Слоус. Всё его тело было объято чёрной тенью. Изгнанный из родных земель, он пытался захватить подпольный мир Сазандола — и вот до чего дошёл. Слоус приложил руку к ближайшему кирпичному складу и тихо пробормотал заклинание. Кирпичи, к которым он прикоснулся, начали один за другим подниматься в воздух, а сам склад постепенно разрушался сверху. При манипуляции объектами с помощью магии наделения чем больше масса, тем больше требуется магической силы. Целый склад кирпичей — это не то, чем Слоус мог бы управлять в обычных условиях. Но огромный поток магической силы, посылаемый Прожорливой Зои, сделал это возможным. Поднявшиеся в воздух кирпичи обрушились перед воротами. Люди, проходившие через них, с криками бросились врассыпную. Не обращая на бегущих никакого внимания, Слоус молча нагромождал перед воротами кирпичи и обломки склада. Когда проход оказался полностью перекрыт, он, шатаясь, побрёл к следующим воротам. ＊＊＊ Лана Коллетт вместе с Кариной Барр приехала в складской район на западе Сазандола для деловых переговоров. Обычно в таких случаях её сопровождал Клиффорд, но сегодня его оставили разбираться с накопившейся канцелярской работой. Клиффорд, как и подобает сыну председателя торговой палаты Андерсона, обладал отличным глазомером, но и Карина ничуть ему не уступала — она умела безошибочно определять качественные товары. Сегодня речь шла о драгоценных камнях, а в этом Карина разбиралась особенно хорошо. Для мастера-изготовителя магических инструментов минералы и руды были привычным материалом. Карина была заметно в приподнятом настроении: ловко обходя лужи, она почти подпрыгивала на ходу. — Ух ты, так здорово! — воскликнула она радостно. — В Сазандоле привозят редкие драгоценные камни со всего света. Интересно, увижу ли я что-нибудь, чего раньше никогда не видела! — Ну же, — укоризненно заметила Лана, — если вы никогда не видели этот камень, как вы сможете его оценить? — Всё в порядке! — беззаботно отмахнулась Карина. — По количеству примесей и качеству огранки я сразу примерно пойму, какова будет скорость проведения магической силы! Карина говорила так, будто это пустяк, но людей, способных мгновенно определить проводимость магической силы по внешнему виду руды, было раз-два и обчёлся. Например, Моника могла мгновенно рассчитать проводимость по результатам экспертизы, но у неё не было навыка оценивать примеси и качество огранки. В такие моменты Лана особенно остро ощущала разницу: Моника — исследователь, а Карина — настоящий мастер-ремесленник. Если бы Карина стала нашим эксклюзивным мастером, это было бы огромной помощью… Как бы её переманить? Ничего не подозревая о мыслях Ланы, Карина с горящими от любопытства глазами вертела головой по сторонам — точь-в-точь непоседливый котёнок. Лана, вспомнив свою домашнюю кошку, невольно улыбнулась. Но тут Карина, продолжавшая подпрыгивать, внезапно замерла. Её глаза, широко раскрытые, как у кошки, уставились на крышу одного из складов. — Там наверху кто-то есть, — тихо сказала она. — Что? — переспросила Лана. Подняв взгляд, Лана действительно увидела мужчину. Рыжевато-каштановые волосы, лет тридцати на вид. Он смотрел в очистившееся небо и высоко поднимал над головой какой-то предмет. Чёрная… шкатулка для драгоценностей? В следующий миг Карина внезапно бросилась к складу. Взгляд её был по-прежнему прикован к крыше — видимо, она хотела рассмотреть шкатулку поближе. — Эй, Карина, подожди! — крикнула Лана. Испугавшись, она поспешила за ней. Карина, не моргая, продолжала пялиться на шкатулку. И тут из неё что-то вырвалось. Чёрный столб — так показалось Лане. Тонкий, угольно-чёрный столб вытянулся из шкатулки к небу. Достигнув определённой высоты, он начал ветвиться тонкими нитями и, словно дождь, посыпался на землю. — А? — только и выдохнула Лана. Чёрный дождь лил с ясного голубого неба. Лана могла лишь в оцепенении смотреть вверх. Чёрные чернила… испачкают одежду — вот о чём она подумала, глядя на эту нереальную картину. — Держитесь крепче! — вдруг крикнули ей. Неожиданный удар в бок. Кто-то подхватил Лану под руку. Лана вскрикнула и подняла глаза на того, кто так грубо её схватил. Высокий молодой человек с чёрными волосами и золотистыми глазами — Бартоломео Александр, который в последнее время часто появлялся в её торговой компании. Бартоломео правой рукой подхватил Лану, скользнул по земле, левой схватил Карину и бросился к ближайшему складу с открытой дверью. ＊＊＊ Неро, патрулировавший район в кошачьем облике, случайно заметил Лану и решил подойти к ней в человеческом виде. Если заговорить с Ланой, с большой вероятностью можно было получить вкусную еду в награду. Но прежде чем Неро успел окликнуть её, произошло нечто странное. На крыше склада стоял мужчина с рыжевато-каштановыми волосами. Из поднятой им шкатулки вырвалось что-то чёрное. А потом посыпался чёрный дождь. Неро не сразу понял, что это Феодор Максвелл и Прожорливая Зои. Просто инстинкт подсказал: "Это опасно", — и он схватил Лану с Кариной, унеся их под крышу. — Есть! Я самый крутой! Просто супер! — самодовольно воскликнул Неро. Он влетел в склад и опустил на пол Лану с Кариной, которых нёс под мышками. Лана, хоть и была потрясена, держалась на удивление спокойно. Карина же застыла с широко раскрытыми глазами, похожая на ошарашенного кота. — Спасибо, сэр Бартоломео, — сказала Лана, поправляя растрепанный подол юбки и кланяясь Неро. — Вы спасли мою одежду от загрязнения… Неро, обожавший похвалу и благодарности, важно выпятил грудь. — Ага, хвалите меня, хвалите! — Конечно, — улыбнулась Лана. — Ваша сила и скорость всегда восхитительны. Кстати, насчёт того чёрного дождя… Она выглянула наружу и ахнула. Конечно, в складском районе были и другие люди, помимо них. Все, кого задел чёрный дождь, лежали на земле без движения, их тела покрывала чёрная краска. — Что… что это такое, чёрт возьми… — выдохнула Лана, почти крича. Чёрный дождь уже прекратился, и над головой снова раскинулось ясное небо. Вероятно, тот человек специально выбрал момент, когда дождь кончился и люди вышли на улицы. Пока Неро размышлял, ждать ли второй атаки или немедленно проверить, в порядке ли Моника, Карина, сидевшая на земле у его ног, тихо пробормотала: — Почему… почему это здесь? ＊＊＊ За окном огромные растения тянули ветви к небу, издавая жуткий скрипящий звук — гёри-гёри. Мелисса, оккупировавшая кабинет главы сазандольского отделения Ассоциации магов, откинулась в роскошном кресле и яростно чесала голову. — Гйээээй, заткнитесь уже! — прорычала она. Хотелось поскорее засушить эти кошмарные растения, орущие за окном, но они могли пригодиться как оружие против Феодора, поэтому трогать их было нельзя. Когда на Сазандол обрушился чёрный дождь, Мелисса как раз выбирала комод в мебельном магазине и, к счастью, избежала опасности. Но то, что она увидела, выйдя на улицу, навсегда врезалось в память. Настоящий кошмар: по всему городу лежали люди, поражённые чёрным дождём. А когда она в спешке вернулась в Ассоциацию, посаженные ею вокруг здания растения разрослись до гигантских размеров и принялись скрипеть, ввергая окрестных жителей в ужас и хаос. Сейчас глава отделения кланялся соседям и объяснял ситуацию. Из Семи Мудрецов, находившихся в Сазандоле, безопасность подтверждена у Мелиссы, Рея и Сайласа. Только о Монике, оставшейся дома, пока ничего не известно. Мелисса размышляла, не послать ли кого-нибудь проверить её, когда в дверь, даже не постучав, вошёл Маг-Истребитель Драконов Сайлас Пейдж. — Я вернулся, сестрица Шипов, — доложил он. Инцидент с чёрным дождём произошёл как раз когда Сайлас возвращался в Ассоциацию, поэтому Мелисса велела ему облететь город с помощью магии полёта и оценить ущерб. Заметив его, она кивнула подбородком. — Какова ситуация в городе? — Во-первых, самые большие восточные ворота. Завалены кирпичами и обломками — в ближайшее время ими точно не воспользуешься. Блокада ворот, скорее всего, дело рук Сэмюэля Слоуса, управляемого Прожорливой Зои. Мелисса знала Слоуса, но не думала, что у него хватит сил на такое. Видимо, магическая сила, которую Прожорливая Зои передаёт слугам, превзошла все их ожидания. — Что до чёрного дождя… В основном он затронул северо-запад, особенно складской район. До юга не дошёл. — Понятно. Значит, радиус был ограничен определённым расстоянием от складского района, — кивнула Мелисса. Она не знала одной детали: изначально дождь должен был покрыть весь Сазандол, но после битвы с Моникой магическая сила Прожорливой Зои уменьшилась, и радиус сократился. Мелисса отметила на карте складской район и обвела предполагаемую зону поражения. Получилось чуть меньше двух третей города. — Хорошо, что чёрный дождь был только один, — сказала она. — У него огромный радиус, а значит, и расход магической силы колоссальный. Скорее всего, часто использовать его нельзя. — Но и урожай для Шкатулки Чревоугодия должен быть немалый… — мрачно заметил Сайлас. — Ворота перекрыты, чтобы люди не могли бежать. Думаю, атаки продолжатся. Он с горьким выражением лица указал на южные ворота Сазандола и второй порт, оставшиеся вне зоны поражения. — Сейчас туда стекаются уцелевшие. Кто-то хочет уйти через южные ворота, кто-то — уплыть на корабле. — Ух… — поморщилась Мелисса. — Беспорядки неизбежны. Скажи жандармам и охране порядка, пусть разбираются. В этот момент в комнату вбежал Рей — человек, которого почти никогда не видели бегущим. — Беда… У меня плохие новости и ещё хуже, — выпалил он. — А хороших, что ли, нет, братец Бездны? — простонал Сайлас. Рей покачал головой. — Сэмюэл Слоус появился и у других ворот — все они теперь завалены кирпичами и обломками. А ещё… Его и без того мрачное лицо стало ещё более отчаянным. — В порту собралась стая водяных драконов. Корабли не выйдут… Мы все заперты в Сазандоле. Мелисса откинулась на спинку кресла, задрала голову к потолку и издала протяжный стон, похожий на предсмертный хрип: — Гвээээ… Её голос смешался со скрипом шевелящихся растений за окном, создавая печальную какофонию. Вопреки этой мрачной ситуации, облака за окном полностью рассеялись, и над городом раскинулось чистое, ясное голубое небо. ---------- 【Персонажи】 Моника Эверетт Одна из Семи Мудрецов, известная как «Молчаливая Ведьма». Сейчас это снова Моника Рейн — такая, какой она была до поступления в Минерву и до того, как стала известна как «Немая Эверетт». Люди её пугают. Она хочет стать кошкой. Айзек Уокер Он потерял лицо, которое раньше носило имя Феликс Арк Ридилл. Теперь он просто Айзек Уокер. Неро Чёрный дракон Воргана, некогда потрясший королевство Ридилл до основания. Он часто заходит в торговую компанию Ланы, где его прикормили, и подрабатывает телохранителем или выполняет разные поручения. Сирил Эшли Наследник маркиза Хайоуна. Один из кумиров чудовищ Запретной библиотеки. Его впечатления, поданные Лорелай, впоследствии были собраны в книгу под названием «Гимны Лорелай». 【Семь Мудрецов / Бывшие Семь Мудрецов】 Сайлас Пейдж Один из Семи Мудрецов, «Маг-Истребитель Драконов». Он мечтал о красавице в фартуке (с пышной грудью) и о таком диалоге: — Этот поднос я понесу за тебя. — Ого, какой вы сильный, Сайлас-сан ♡ Но в реальности красавец в фартуке (мужчина) легко одной рукой поднял тяжёлый поднос с блюдом для пирога и чайным сервизом. Суровая реальность. Луис Миллер Один из Семи Мудрецов, «Барьерный Маг». Он всё ещё не привык к короткой стрижке, но, увидев изменившегося до неузнаваемости учителя, успокоился мыслью, что ему ещё повезло. Рауль Розенберг Один из Семи Мудрецов, пятый «Ведьма Шипов». Второй кумир чудовищ Запретной библиотеки. Чудовища заставляют его играть роль садистской королевы уровня прародительницы. Честно говоря, он хотел бы отказаться. Рей Олбрайт Один из Семи Мудрецов, третий «Шаман Бездны». Незабываемый опыт шопинга в прекрасном магазине одежды стал для него воспоминанием на всю жизнь. Брэдфорд Файрстоун Один из Семи Мудрецов, «Артиллерийский Маг». Обладает самой высокой огневой мощью среди Семи Мудрецов, из-за чего его возможности сильно ограничены. Он вечно рвётся на передовую, отчего ученики постоянно на нервах. Мэри Харви Одна из Семи Мудрецов, «Ведьма-звездочёт». В настоящее время в состоянии мнимой смерти. Одна из немногих, кто может крутить герцогом Крокфордом как хочет. Ещё со времён помолвки заставляет его выполнять разные безумные прихоти. Мелисса Розенберг Бывшая Мудрец, четвёртая «Ведьма Шипов». Захватила самую роскошную комнату (кабинет директора филиала) в сазандольском отделении Ассоциации магов и использует её как личные покои. Директор филиала от этого плачет. Карла Максвелл Бывшая Мудрец, «Ведьма звёздного копья». В настоящее время в состоянии мнимой смерти. 【Группа, остающаяся в столице】 Гидеон Резерфорд Профессор Минервы, «Маг Фиолетового Дыма». Превратился в пятилетнего ребёнка, но использовать детскую милоту как оружие не собирается. Глен Дадли Сын мясника, ученик Луиса. Сейчас проходит тренировки по многослойным усиливающим формулам. Элианна Хайят Дочь герцога Рейнберга. Сейчас у неё отобраны волосы и кожа. В магии разбирается на любительском уровне, но запас маны у неё вполне приличный. Хьюберт Ди (Самопровозглашённый) слуга Моники. Магия в данный момент запечатана. Тренировать учеников ему вполне нравится. Он с нетерпением ждёт, когда сможет отправить в Минерву нового монстра. Норман Ученик Хьюберта. Отличный ученик: прекрасно понимает сильные и слабые стороны своего учителя и жадно впитывает только хорошее — знания и навыки. Мечтает когда-нибудь применить магию в коммерческих целях и внести вклад в развитие деревни Сечен. 【Жители Сазандола】 Лана Колетт Президент торговой компании «Флюкс». Благодарна Бартоломео Александру за то, что он с готовностью берётся за тяжёлую работу, которой обычно избегает Клиффорд. Клиффорд Андерсон Секретарь Ланы. Мужчина, который при каждом появлении сыплет оскорблениями. Злого умысла у него обычно нет, но доброй воли — ещё меньше. Сам он точно не знает, каким по счёту ребёнком своего отца является. Карина Барр Одна из Четырёх мастеров Имперского магического креста пламенных небес, известная как «Барр божественное око». Бартоломео-сан (Неро в человеческом облике) немного похож на её брата, поэтому она к нему очень привязалась. Энтони Винкель Старший из пятерых братьев Винкель. Мускулистый мужчина с мощными бицепсами. В настоящее время в состоянии мнимой смерти. Мишель Винкель Второй из братьев Винкель. Красавчик-ловелас. В настоящее время в состоянии мнимой смерти. Теодор Винкель Четвёртый из братьев Винкель. Любитель собак. В настоящее время в состоянии мнимой смерти. Роберт Винкель Пятый из братьев Винкель. Шахматист. В настоящее время в состоянии мнимой смерти. Директор филиала Руководитель сазандольского отделения Ассоциации магов. Его кабинет захватила Мелисса, он вынужден покупать ей комод, а ещё ходить по соседям и объяснять, почему растения издают скрипучие звуки. Немного робкий 51-летний холостяк. 【Прочие нелюди】 Ашшельпике (Пике) Высший ледяной дух, заключивший контракт с Сирилом. Как первая жена, считает себя самой главной. Туле Белый дракон горы Калуг, заключивший контракт с Сирилом. Хрупкий, но отнюдь не слабый — большинство чудовищ он может проглотить целиком без усилий. Софокл Древний магический артефакт «Ключ хранителя знаний». В том возрасте, когда хочется, чтобы на него полагались. Ринзбельфид Высший дух ветра, заключивший контракт с Луисом. Тайно ждала возможности стильно обрезать косы Луиса. Теперь очень сожалеет, что её опередили. Вопрос: Куда делся третий брат из пятерых Винкелей? Ответ: Третий брат, Свен, работает дипломатом, а не в рыцарском ордене, поэтому в этот раз остался дома. Свен — мозговой центр братьев. Он советовал младшему: «Чтобы очаровать женщину, сравнивай её с цветами — с цветами ошибиться невозможно», а также в споре «как должна звать нас младшая сестра» предложил вариант «они-чама». Несомненно, самый интеллектуальный из братьев. Вопрос: Айзек действительно нахлебник, живущий за чужой счёт? Ответ: Когда Айзек только навязался к Монике в ученики, они вместе ходили по магазинам, и у них случился такой спор: — Здесь я хозяйка, поэтому плачу я! — В таких ситуациях платить должен мужчина. Моника не уступила, поэтому теперь он ежемесячно вносит фиксированную сумму в кошелёк на расходы дома Эвереттов. А Неро без спроса тырит из этого кошелька карманные деньги и тратит их на уличную еду. ---------- Воспоминания в глубине отчаяния Гайден 12: Откройтесь Врата Когда Айзек ещё представлялся в Академии Серендии вторым принцем Феликс Арк Ридиллом, перед ним впервые появилась та девушка. Моника Нортон. Крайне робкая, пугливая, вечно смотрящая в пол и украдкой оценивающая настроение окружающих. Он хорошо помнит, как при появлении рядом крупного человека или просто громкого голоса её маленькое тело мгновенно напрягалось и начинало дрожать. Увидев её впервые, Айзек подумал: "Ей, похоже, здорово досталось от жизни". И подумал это как-то очень отстранённо, словно чужая беда. Не подозревая, что главным виновником того, в каком состоянии оказалась Моника, был именно он сам. ＊＊＊ Моника, сжавшаяся комочком у стены, поначалу отрывисто повторяла: "Не бейте…", "Простите…", но теперь из её рта доносились только цифры. Как Айзек ни звал — никакой реакции. Она лишь защищала голову руками и монотонно, без малейшего выражения, шептала числа. — Моника… — хрипло позвал он. Никакого ответа. Пустые, потухшие глаза даже не пытались сфокусироваться на нём. Всё её тело кричало об ужасе и отторжении, направленных именно на него. А он — и крупный, и с тяжёлым, пугающим взглядом, то есть воплощение всего того, чего Моника больше всего боится. Айзек почувствовал, как его собственное лицо болезненно стянулось. Я даже не знаю, как сделать это лицо добрым… Когда он был Феликс Арк Ридиллом, он прекрасно знал, какой улыбкой, каким взглядом, каким наклоном головы можно успокоить, убедить, привязать к себе человека. А как улыбаться лицом Айзека Уокера — он давно забыл. Это искусство он выбросил из себя ещё очень давно. Сейчас перед ней Айзек Уокер. Не Феликс. Айзек Уокер. Он опустился на колени перед девушкой, стараясь оказаться на одном уровне глаз. Моника по-прежнему не смотрела на него. Сомнительно, что она вообще слышала его голос. Сейчас я, наверное, выгляжу просто чудовищно… И всё же Айзек заговорил максимально мягко, насколько вообще умел: — Моника, пожалуйста, послушай. Меня зовут Айзек Уокер. Я твой… Друг? Ученик? …Убийца твоего отца? Нет, такого не скажешь. Он задал себе этот вопрос и честно ответил вслух: — Я твой союзник. Реакции не последовало. Моника продолжала шептать числа. Айзек до боли сжал кулаки и мысленно произнёс, как заклинание: Не надейся на лёгкое прощение. Тот, кто когда-то вытаскивал Монику из подобного состояния, наверняка часами, днями, терпеливо был рядом. Восстановление речи — это всегда долгий процесс. Думать, что он сможет за несколько минут заполнить эту пропасть, — верх самонадеянности. Искупление не бывает лёгким. Внезапно монотонный шёпот цифр оборвался. Моника, так и не разогнувшись, тихо посапывала во сне. После того, как Прожорливая Зои высосала из неё ману, у Моники начался острый приступ магического истощения. Айзек осторожно стянул с неё перепачканный грязью плащ, перенёс на кровать в её комнате, укрыл одеялом. Пока он смотрел на спящее лицо, в голове крутилась одна и та же невысказанная фраза: "Я никогда тебя больше не обижу, поверь мне" — если бы он смог это произнести, Моника, может быть, немного расслабилась бы? Но он так и не смог выдавить из себя эти слова. Человек, который причинил боль, не имея на это права, не должен говорить такие вещи — так он считал. Он всё ещё смотрел на спящую Монику, когда солнечный свет, льющийся в окно, внезапно оборвался. За стеклом несколько секунд лил чёрный дождь — и так же резко прекратился. Прожорливая Зои наконец-то начала действовать по-настоящему? Айзек привязался не только к Монике. К этому городу. К живущим здесь людям. Сейчас ему хотелось выбежать на улицу, найти и уничтожить Зои, проверить, живы ли знакомые. Но оставить Монику одну он не мог. И в одиночку одолеть Зои у него всё равно не хватило бы сил — только зря погиб бы. Решив дождаться возвращения Неро, Айзек вдруг заметил, что на столе Моники беспорядочно разбросаны какие-то бумаги. По старой ученической привычке он потянулся навести порядок — и тут же нахмурился, пробежав глазами первые строки. Масштабное составное заклинание Звёздная стрела? Кстати, рядом с ней на земле валялся какой-то магический инструмент… Надо будет забрать. А это… материалы про Феодора Максвелла и Прожорливую Зои? Айзек немного подумал и решил: пока Неро не вернулся — он будет читать всё, что оставила Моника. Даже когда от отчаяния и бессилия хочется просто лечь и умереть — тело всё равно ищет хоть какую-то работу. Так его воспитали. "Никогда не выключай голову. Всегда предполагай худшее и делай максимум возможного". Как же горько иронично, что единственное, что сейчас заставляет его двигаться вперёд в этом кромешном отчаянии — это слова герцога Крокфорда. ＊＊＊ После чёрного дождя портовый город превратился в сцену кошмара. Люди лежали на мостовой, покрытые неровными чёрными пятнами, и не шевелились. Те, кого дождь не задел, цеплялись за упавших, рыдая и прося помощи. Кто-то уже дрался за место под навесом — из страха перед следующим ливнем. Со всех сторон неслись крики, вопли, гневные выкрики, молитвы — впервые в жизни город охватила такая паника. Сквозь весь этот хаос Неро шёл, неся на спине Лану и держа рядом оцепеневшую Карину. Лана от пережитого шока просто перестала двигаться — пришлось нести. Карина-то шла сама, но с таким пустым лицом, что Неро на всякий случай заставил её держаться за край своего плаща. — Прости, сэр Бартоломео… — еле слышно прошептала Лана у него на спине. Неро искренне не понимал, за что тут извиняться, поэтому ответил прямо: — Великий Я больше любит, когда хвалят, чем когда извиняются. Хвали! — …Ты очень крутой и надёжный, сэр Бартоломео. Очень-очень классный. Прямо как герой. — Ну ещё бы! В конце концов, я же Бартоломео Александр! — гордо заявил Неро. Бартоломео Александр — главный герой любимой приключенческой серии Неро. Самый сильный, самый крутой, самый идеальный герой. Сзади донёсся лёгкий, почти неслышный смешок. — Спасибо, сэр Бартоломео… Хорошо, что ты с нами. Неро довольно заурчал. — Лана хвалит гораздо лучше, чем Моника. У Моники всегда какие-то кривые комплименты. — С Моникой всё в порядке?.. — тихо спросила Лана. — Она сильнее Великого Меня, так что нормально будет. Неро собирался довести девочек до безопасного места и потом вернуться в дом Моники. При этом он совершенно не волновался ни за Монику, ни за Айзека. Моника — мастер безмолвных заклинаний. Чёрный дождь? Да она мгновенно поставит щит. А этот в последнее время вечно злой Искорка — хоть и противный, но шустрый, как-нибудь выкрутится. Неро мельком глянул на лежащих на дороге людей — чёрные пятна, сгустки маны. А вот это для него совершенно безопасно. В человеческой или кошачьей форме Неро может истекать кровью и даже умереть от тяжёлых ран. Но яды и проклятия — мимо. Драконья природа никуда не девается, даже если он в другом облике. Скорее всего, эта дрянь действует только на людей… Ну а на животных — хз. Чёрный дождь пачкал людей, но не растекался по земле. Тени, которым не удалось прикрепиться к живому существу, просто таяли в воздухе. Поэтому луж не образовывалось. Неро сначала опасался, что упавший дождь потом снова оживёт, но, похоже, этого не происходило. Тем не менее, никто не знал, когда польёт следующий раз — поэтому лучше было поторопиться. — Эй, булочка! Давай поживее шевели булками, не споткнись там. [Прим. пер. я не удержался не спохабничать] — …А? А, да… — Карина неловко кивнула и снова ушла в себя. Она не выглядела просто шокированной. Скорее глубоко задумавшейся. Лицо почти как у Моники, когда та решает сложную формулу — полностью ушла внутрь, ищет ответ. Интересно, если погладить Карину по щёчкам лапой, она тоже вернётся в реальность, как Моника? — подумал Неро и, с этой странно мирной мыслью в голове, ускорил шаг сквозь трагедию города. ---------- Старший и младший Неро высадил Лану и Карину у "Флюкс" и со всей скоростью помчался к дому Моники. — Все сотрудники "Флюкс" целы и невредимы, — бросил он сам себе, уже стоя у двери. В самой торговой компании царил хаос, но благодаря тому, что Клиффорд поддерживал связь с людьми из семейной лавки, общую картину они уже примерно понимали. Сразу после чёрного дождя кто-то заблокировал огромные восточные ворота Сазандола. Город погрузился в панику. Те, кому удалось уцелеть, сейчас толпами ломились к южным воротам и в порт, лишь бы выбраться из города. Даже сейчас на улицах можно было видеть людей, которые, подхватив пожитки, бегут в южном направлении. Лана какое-то время колебалась, стоит ли им тоже эвакуироваться, но в итоге решила пока остаться в компании и посмотреть, как будут развиваться события. Чёрный дождь можно переждать под крышей. А вот если толпа у южных ворот или в порту станет слишком плотной — это будет идеальная мишень. И самое главное: сейчас в Сазандоле находятся сразу двое из Семи Мудрецов — Шаман Бездны и бывшая Четвёртая Ведьма Шипов, а также (об этом кроме Ланы никто не знает) ещё и Молчаливая Ведьма. Для начала — встреча с Моникой. А Искорка… ну, если будет жив, подберу. Неро, не утруждаясь стуком, толкнул дверь дома Моники. Замок не был заперт. Но внутри явно кто-то был. Он повернул голову к лестнице — кто-то осторожно, почти бесшумно спускался. Высокий мужчина, правая половина лица закрыта повязкой. Злой взгляд. Это был уже совсем не тот Искорка, а Айзек. Айзек выглядел страшно измождённым. Левый глаз, не закрытый повязкой, потемнел и потух. Бескровные губы приоткрылись, словно собираясь что-то сказать, но так и не произнесли ни звука. От этой пугающе мрачной мины у Неро внутри всё сжалось. — Эй, Искорка. Где Моника? — резко спросил он. Молчание. Плохое предчувствие стало невыносимым. — Эй! Я спросил — где Моника?! — почти прорычал Неро. — Прошу тебя… не кричи так громко… — дрожащим, надломленным голосом выдавил Айзек. В этом голосе смешались паника, растерянность и отчаяние. Дыхание сбивчивое, неестественное — будто он пытается и не может успокоиться. Горло дрожит, словно сдерживает рыдания. Этот человек всегда держал лицо, даже в самых паршивых ситуациях. И если сейчас он не может — значит, случилось что-то действительно страшное. В этот момент сверху донёсся лёгкий шорох. — Посторонись! Неро толкнул Айзека в сторону и рванул по лестнице вверх. — Подожди, Неро… Неро! Крики сзади его уже не волновали. Он — напарник Моники. Ему можно беспокоиться. Точка. — Моника! Неро с размаху распахнул дверь её комнаты. Моника сидела на кровати, с головой укрывшись одеялом, сжавшись в комочек. Внешне — та самая привычная Моника. Явных ран не видно. Но в следующую секунду она подняла взгляд на Неро — и сильно, до дрожи, сжалась всем телом. В широко распахнутых глазах — слёзы. — Хи-и… и-и… а… а………… Она вцепилась в край одеяла и начала быстро-быстро, почти неразборчиво бормотать цифры. Глаза пустые, расфокусированные. Она явно не видит того, кто стоит перед ней. Неро вдруг вспомнил их первую встречу. Девочка, которая не дрогнула перед легендарным чёрным драконом, изрыгающим пламя, способное сжечь все в мире. Та, что полезла прямо в пасть дракону — и разрыдалась только тогда, когда он принял человеческий облик. Сейчас было похоже. Нет… пожалуй, даже хуже, чем тогда. Сейчас Моника полностью отгородилась от мира. От Неро. От Айзека. От всего. Она сбежала в мир цифр и заперлась там. "Может, если стать котом — она отреагирует иначе?" — мелькнула мысль. Но это потом. Сначала нужно разобраться. — Неро, — тихо окликнул его Айзек. Он так и не вошёл в комнату — стоял в коридоре, белый как мел. Неро медленно повернулся. Золотые глаза вспыхнули. — Кто. Голос Неро стал низким, шипящим, почти змеиным. — Кто сломал Монику. За спиной продолжалось тихое, монотонное бормотание цифр. Моника уже не видела ни его, ни Айзека. Она полностью ушла в себя. Айзек с болезненной гримасой посмотрел на девушку на кровати и хрипло произнёс: — То же что и со мной. Прожорливая Зои сожрала то, что было ей дорого… Скорее всего — память. Неро молча протиснулся мимо Айзека и бросился вниз по лестнице. Древний магический инструмент Прожорливая Зои. Его хозяин — Феодор Максвелл. Именно они отняли у Моники память. Значит, их нужно стереть в пепел. Без следа. Но стоило Неро взяться за дверную ручку, как Айзек вцепился ему в руку. — Неро! Прошу, подожди! — почти кричал он, растрёпанный, с безумным выражением лица. — Если будешь мешать — сожгу и тебя. — Выслушай! Если ты своим чёрным пламенем уничтожишь Прожорливую Зои… то очень велика вероятность, что вместе с ней сгорят и похищенные вещи! В том числе и память Моники! Сжечь память? Неро не знал, возможно ли такое. Но его чёрное пламя способно сжигать даже магию. Если память Моники действительно находится внутри Зои, то вероятность не нулевая. Неро замер. Айзек, воспользовавшись моментом, заговорил ещё отчаяннее: — Если это случится… её воспоминания уже никогда не вернутся! Никогда!! Он всё ещё цеплялся за руку Неро, на грани слёз. — Прошу тебя… остановись, Неро… Неро-сэмпай… Неро с шумом выдохнул, отшвырнул руку Айзека и скрестил руки на груди. — Как пойдёт следующий чёрный дождь — я вернусь в истинный облик, долечу до самого центра и просто разжую этого Феодора вместе с его коробочкой. Так будет быстрее всего. — Это действительно самый верный способ, — тихо согласился Айзек. — Но… — Но? — Сейчас в городе находится Маг-Истребитель Драконов Сайлас Пейдж. Неро поморщился. Айзек продолжил: — Если ты раскроешь свой настоящий облик… скорее всего, вы с ним просто начнёте драться насмерть. Неро фыркнул и откинулся назад, не разжимая рук. — Тогда у тебя есть время до следующего дождя. Придумать что-нибудь получше. Айзек медленно поднял взгляд. — Значит... ты поможешь? Неро оскалился, показав острые клыки. — Если план будет не совсем отстойный — то почему бы и нет, младший. Айзек бессознательно схватился за чёлку. На лице — смесь облегчения и едва сдерживаемых слёз. — …Спасибо. — Поклоняйся великому Неро-сэмпаю, как положено. Айзек понимал, насколько жалко он сейчас выглядит. Но уже не мог позволить себе притворяться. У него почти не осталось карт на руках. Но одна из самых сильных карт — Чёрный Дракон Воргана — стояла прямо перед ним. Нельзя останавливаться. Думай. Думай… Нужно использовать Неро. Но при этом максимально скрыть его личность. — Неро, а чёрные тени на тебя действуют? — Нэ-а. Ни в человеческой форме, ни в драконьей. Как и проклятия, и яды. И в этот момент в голове Айзека что-то щёлкнуло. Записи о действиях Феодора Максвелла, которые он читал в комнате Моники… Тогда у него уже появились вопросы. А сейчас, после слов Неро, эти вопросы начали складываться в одну картину. Может, стоит ещё раз всё перечитать… Но тут раздался стук в дверь. — Сестрёнка! Айк! Это я, Сайлас! Вы целы?! Неро взглядом спросил: "Кто это?" Айзек мгновенно вытащил из кармана маленький камень — нейтрализатор детекторов драконов — и сунул его Неро. — Неро, держи это и быстро на кухню. Прячься. — Э… ну ладно. А кто это вообще? — Маг-Истребитель Драконов. Неро скривился. — А, тот самый, с которым мне лучше не встречаться. Он крепко сжал камень и на цыпочках скрылся на кухне. Убедившись, что Неро исчез из виду, Айзек открыл дверь. — Айк! Слава богу, живой… А Молчаливая тоже здесь? Айзек выдохнул. Сайлас пришёл очень вовремя. Теперь можно будет сообщить остальным Мудрецам о состоянии Моники. Вот только одна огромная проблема… Сейчас Моника испытывает сильнейший, почти животный ужас именно перед крупными мужчинами. А в доме находятся трое: сам Айзек, Неро и Сайлас — все высокие и с довольно пугающей внешностью. Для Моники это сейчас — чистый кошмар. Нужна женщина… и желательно кто-то, кто уже в курсе ситуации… Айзек посмотрел прямо на Сайласа. — Братец Сайлас, есть одна очень важная просьба. Приведи сюда Четвёртую Ведьму Шипов… Мелиссу Розенберг. Сайлас удивлённо нахмурился. — Сестрица Шипов сейчас дико занята, вряд ли получится… — Моника… Молчаливая Ведьма лишилась воспоминаний. Их съела Прожорливая Зои. Сейчас она очень сильно боится мужчин. Глаза Сайласа расширились от шока. Не давая ему опомниться, Айзек продолжил: — Просто скажи Четвёртой Ведьме Шипов, что её зовёт Айзек Уокер. Этого должно хватить. ---------- Удивление Мелиссы Розенберг Мелисса, оккупировавшая кабинет главы сазандольского отделения Ассоциации магов, яростно ерошила свои рыжие волосы и сверлила взглядом карту, пока на неё один за другим сыпались всё новые и новые тревожные доклады. За окном фиолетовые пятнистые растения, вымахавшие словно бамбук, закрывали закатное небо и бодро издавали свои пронзительные гёри-гёри-гёри. Прошло уже несколько часов с атаки чёрным дождём, устроенной древним магическим артефактом Прожорливой Зои, а положение нисколько не улучшилось. День клонился к вечеру. Местонахождение Феодора и подчинившегося ему Слоуса оставалось неизвестным. Все городские ворота заблокированы, в гавани кишат водяные драконы. Запечатанные ворота можно проломить мощным заклинанием… но их, скорее всего, очень быстро восстановят. А если ворота всё же открыть — толпы паникующих горожан ринутся наружу, и число жертв только вырастет. Устроить бойню по толпе у ворот — это как раз то, чего добивается Феодор. Магией полёта ворота можно обойти, но во всём Сазандоле пользователей полётной магии всего трое: Маг-Истребитель Драконов и двое штатных сотрудников Ассоциации магов. Фамильяра в столицу мы уже отправили… Значит, остаётся только тянуть время до прихода подкрепления. А за это время нужно: локализовать Феодора, защитить гражданских, собрать раненых и не допустить беспорядков. Честно говоря — ни одна из этих задач Мелиссе совершенно не по душе. Она уже начала прикидывать, не проще ли будет разлить по всему городу успокаивающее зелье массового действия, когда в окно, используя магию полёта, влетел Маг-Истребитель Драконов Сайлас Пейдж. Ему было приказано доставить сюда Монику. Но Сайлас явился один. — Сайлас, в чём дело? Где Молчаливая Ведьма? Только не говори, что она попала под этот чёрный дождь… Сайлас мрачно покачал головой и ответил, тщательно подбирая слова: — …Молчаливая сестренка вступила в бой с Феодором и проиграла. У неё съели нечто очень важное. — ЧТО-О-О!? Мелисса невольно дёрнула лицом. Если съели нечто важное — значит, почти наверняка забрали и огромный объём маны. Как и в случае с Барьерым Магом — полноценно сражаться она больше не сможет. И без того положение катастрофическое, а потерять единственную в своём роде волшебницу, способную колдовать без заклинаний, — это просто сокрушительный удар. — И что же такого ценного откусили у нашей малышки? Волосы? Кожу? Молодость? — …Точно не знаю, но, похоже, память. — Похоже?! Как это похоже?! Ты же с ней лично встречался, нет? Мелисса в раздражении хлопнула ладонью по столу. Сайлас смущённо почесал затылок. — Говорят, память съели, и теперь она боится мужчин. Поэтому подмастерье Моники просил позвать именно тебя… — Подмастерье? Для Мелиссы это было полной новостью. Но чтобы какой-то подмастерье посмел вызывать саму Ведьму Шипов — наглости хоть отбавляй. — Я сейчас занята до смерти. Есть дело — пусть сам приходит. Передай это ему. — …Айзек Уокер. — А? — Он сказал, что стоит назвать это имя — и ты сразу поймёшь. Мелисса хотела возмутиться"да кто он такой вообще", но вдруг замерла и нахмурилась. Имя звучало смутно знакомо. Но не из круга близких знакомых. Она постукивала пальцами по скрещённым рукам, перебирая память. Если когда-нибудь к вам обратится мужчина по имени Айзек Уокер и попросит помощи — пожалуйста, помогите ему, не задавая вопросов. Ахнув, Мелисса вспомнила, кто это сказал и с какой неотразимой улыбкой. Второй принц Феликс Арк Ридилл. Тот самый шантажист, который прижал её слабое место с продажей зелий. ＊＊＊ Мелисса свалила всё командование Ассоциацией магов на Рея (тот завыл и рухнул в слезах), а сама, подхваченная Сайласом, полетела к дому Моники. Солнце уже село, но Мелисса считала, что ночью Феодор вряд ли полезет — слишком мала концентрация людей на улицах. Цель Феодора — сожрать как можно больше маны. Поэтому он и ударил чёрным дождём днём, когда после дождя люди массово вышли на улицы. Ночью, когда улицы пустеют, такой трюк будет гораздо менее эффективен. В доме Моники горел свет — кто-то был внутри. Мелисса грубо забарабанила в дверь. Открыл высокий светловолосый мужчина. Правую половину лица закрывала чёрная повязка. Узкие глаза и холодная аура производили впечатление довольно жёсткого человека. Ого, ничего себе экземпляр. Не совсем её тип, но многим девушкам, любящим опасных плохих парней, такой бы точно вскружил голову, подумала Мелисса. Мужчина мельком глянул на Сайласа за её спиной. Тот коротко кивнул, взялся за дверь, но внутрь заходить не стал. — Я постою на стрёме снаружи. Закончишь — позови. — …Спасибо, — тихо ответил мужчина с повязкой. Сайлас небрежно махнул рукой и закрыл дверь. Короткий обмен репликами, но в нём чувствовалась какая-то привычная бесцеремонность — будто они давно знакомы. Мелисса тем временем оглядела дом. Для резиденции одного из Семи Мудрецов тесновато, зато чисто и ухоженно. Обстановка домашняя, уютная, а вот книжные полки забиты магическими трактатами и исследовательскими материалами — сразу видно жилище мага. Хм? Мелисса скользнула взглядом по столу, дивану, подушкам — и вдруг ощутила лёгкое недоумение. Но не успела она ничего сказать, как заговорил мужчина с повязкой: — Благодарю, что пришли, леди Мелисса. Меня зовут Айзек Уокер. — Какая наглость — вызывать меня, как мальчишку на побегушках. И что псина принца Феликса забыл в доме Молчаливой Ведьмы? Мелисса выпятила нижнюю губу и уставилась на него. Айзек ответил ровным, безэмоциональным голосом: — Отвечать на ваши расспросы я не намерен. Разве вам не велели помочь, не задавая вопросов? Мелисса мгновенно решила: этот тип ей категорически не нравится. Она из тех, кто на враждебность отвечает удвоенной враждебностью, а на злобу — злорадным хохотом. Следуя своему принципу, она достала из кармана флакончик духов — обыкновенная розовая вода. Но стоит влить в неё ману — и получится или приворотное зелье, или смертельный яд. — Следи за языком, шестерка. Хочешь, сделаю тебя послушным щеночком? А? Она вызывающе покачала флакончиком, но Айзек даже бровью не повёл. Лишь глубоко и искренне поклонился. — Прошу прощения за грубость, Четвёртая Ведьма Шипов. Я на нервах из-за того, что случилось с Моникой… Прошу вас — помогите нам. Мелисса фыркнула и покатала флакон по ладони. — И кем ты ей приходишься? Хотя бы на это ответь. — Я её подмастерье. — …Подмастерье? Кажется, Сайлас что-то такое говорил. Но от самой Моники Мелисса никогда не слышала ни о каких учениках. Как, почему и когда — вопросов куча, но сейчас не до долгих разговоров. — Ладно. Где Мони-Мони… то есть где Молчаливая Ведьма? — Прошу сюда. Айзек поднялся на второй этаж, постучал в одну из дверей. Ответа не последовало. — Моника, я вхожу. Он открыл дверь, но сам внутрь не прошёл — лишь придержал створку, пропуская Мелиссу. Та без лишних слов решительно шагнула в комнату. Это была спальня Моники. При свете свечей в дальнем углу, на кровати, завёрнутая в одеяло, сидела девушка и что-то тихо бормотала. Прислушавшись, Мелисса разобрала числа. — Мони-Мони, малышка, ты меня узнаёшь? Реакции не последовало. Пустой взгляд смотрел куда-то в никуда. Мелисса убедилась в наличии чёрного пятна на затылке, затем схватила Монику за щёки и заглянула в лицо. Круглые детские глаза отражали её, но не видели. Это был взгляд, отвергающий весь видимый мир. Может, если дать пощёчину — придёт в себя? Мелисса уже занесла руку, но запястье перехватил кто-то сзади. — Не надо. Айзек, только что стоявший в дверях, мгновенно оказался за спиной и остановил её руку. От острого, ледяного взгляда, которым он смотрел сверху вниз, у Мелиссы пробежал холодок по спине. Какие глаза… В этот момент Моника, до того непрерывно шептавшая цифры, резко втянула воздух. — …у… а… а… нет… аа… Она смотрела на них с ужасом — точнее, с ужасом смотрела именно на Айзека. Ах да, Сайлас говорил — боится мужчин. Моника несколько раз судорожно выдохнула, а потом снова начала бормотать числа — уже чётче и громче. — 3776445… ха… 516950440010… ха… Лицо перекошенное, вот-вот заплачет — и при этом уголки губ медленно поползли вверх, превращаясь в жутковатую, пустую улыбку. Мелисса невольно отшатнулась и отвела взгляд. А Айзек, напротив, смотрел на Монику не отрываясь — с таким лицом, будто терпит сильную боль, но всё равно не может отвернуться. ＊＊＊ Оставив Монику в комнате, они спустились вниз. Вести деловой разговор в её присутствии было бы сейчас просто кощунственно. — Короче, ясно одно — сейчас от Молчаливой Ведьмы толку ноль, — подвела итог Мелисса. Честно говоря, кома выглядела бы предпочтительнее. Формулу снятия теней и вывода из состояние мнимой смерти уже закончили и проверяют. Рано или поздно она сработает. А вот украденные ценности без нейтрализации Прожорливой Зои не вернёшь. — Сразу предупреждаю: Ассоциация магов её не возьмёт. Слишком много магов в одном месте — идеальная мишень для Феодора. Плюс там и без того хаос, ухаживать за Моникой некому. — Но женщине рядом с ней быть нужно — это понятно. Поговорю с подругой Моники, президентом торговой компании "Флюкс" Ланой Коллет. Она не обидит малышку. Мелисса достала из кармана мантии маленький флакон с конфетами и поставила на стол. — Это тоже оставляю. Обычные конфеты, но с моей маной. При дефиците маны помогают. Если восстановление пойдёт медленно — давай ей рассасывать. — …Спасибо. От всего сердца благодарю вас, Четвёртая Ведьма Шипов. Мелисса хмыкнула на официальный тон. — Слушай, а в доме что — вообще ни одной служанки? Или их всех чёрный дождь унёс? — По хозяйству справляюсь сам. Мелисса вспомнила странное ощущение, которое возникло, когда она осматривала дом. По количеству и расположению подушек, посуды, мебели всегда видно, сколько человек живёт. И она сразу поняла — Моника здесь не одна. Решила, что, наверное, приходит прислуга… но — Погоди. Ты что — здесь живёшь? — И что? Мелисса открыла рот, потом захлопнула, потом задрожала всем телом. — Нет-нет-нет, стоп. Ты же мужчина! — Ученик заботится о мастере — в мире магов это нормально, разве нет? Конечно, есть ведьмы, которые окружают себя красивыми мальчиками-игрушками. Но чтобы Моника — вечно пищащая и краснеющая крошка — держала при себе молодого мужчину… в голове не укладывается. Молчаливая Ведьма Моника Эверетт — да, технически взрослая девушка. О боже… а лорд Сирил, Лана Коллет, мой идиот-братишка — они хоть знают?! Мелисса мысленно поставила галочку: как только всё закончится — устроить Монике допрос с пристрастием. В этот момент Айзек отодвинул стул, приглашая её сесть. — Я вообще-то очень занята и собираюсь уже уходить? — Мне нужно всё, что вы знаете о Феодоре Максвелле и Прожорливой Зое, о формуле снятия теней, которую создала Моника, о тайной разработке Звёздной Стрелы… Всё, до последней детали. Мелисса подумала, что перед ней, похоже, гений говорить чудовищные вещи самым спокойным тоном. Всё перечисленное — строжайшая секретность. Она скривилась, а Айзек тем временем спокойно уселся напротив, закинул ногу на ногу и продолжил всё тем же ровным голосом: — Отказать вы не можете. Слишком много нажили на своих зельях, госпожа ведьма. — Ты невыносимо похож на принца Феликса. Та же манера вежливо и спокойно шантажировать… — подумала Мелисса со злостью. Айзек, не меняя выражения лица, закончил: — Это было бы слишком большой честью для меня. Я далеко не такой добрый… Ну же, присаживайтесь, миледи. Если ещё что-то нужно подправить — говори, сразу сделаю. ---------- Лана Коллетт знала В кабинете главы филиала Ассоциации магов Сазандола, за столом руководителя, Шаман Бездны Рей Олбрайт, которому Мелисса перед уходом свалила всё на него со словами "пока меня нет — будешь за главного", сидел, обхватив голову руками. — Невозможно… это просто невозможно… — бормотал он. — Мне командовать? Составлять планы, отдавать приказы… да это же совершенно не моё… Почему именно я? Пусть обычный глава филиала этим и занимается… Я умею только ненавидеть людей, проклинать их и заставлять страдать… Рей зажмурился ещё сильнее, продолжая тихо жаловаться самому себе. Всё, что он умел, — это проклинать. Но проклятиями Фриду не спасти. Что вообще может сделать такой, как я… шаман… Внезапно глаза Рея широко распахнулись. Розовые зрачки засверкали. — Точно! Я ведь умею заставлять людей страдать… — Он оскалился. — Значит, мне просто нужно стать злым командиром, который будет мучить Феодора Максвелла! Загонять его в угол всеми возможными способами, доводить до отчаяния… Да! Вот это я точно смогу! Кхе-кхе… кхе-кхе-кхе… Рей впился взглядом в карту и начал лихорадочно прикидывать, как именно можно сломать Феодора. Стоило ему окончательно вжиться в образ "злого командира", как мысли завертелись с бешеной скоростью — и стали приходить действительно дельные идеи. Сзади, не замеченный им, через окно в комнату влетели на магии полёта сначала Сайлас, а в его руках — Мелисса. — Фу, от тебя несёт потом, Маг-Истребитель Драконов, — поморщилась она. — Целый день в небе болтался, чего ты хочешь. Давай, слезай. — Какой ты грубый! С леди нужно обращаться, как со стеклянной фигуркой! Позади шумели, перебрасывались колкостями, но "злой командир" Рей ничего не слышал. Он продолжал, злорадно ухмыляясь, рисовать на карте стрелки и кружки. — Здесь ловушка… сюда поставим Истребителя Драконов и Молчаливую Ведьму… кхе-кхе… получится, сейчас у меня точно получится…! Страдай, Феодор Максвелл, страдай сколько влезет…! — Слезь с моего стула. — Гхя?! Мелисса с размаху пнула кресло — и злой командир Рей Олбрайт кубарем слетел на пол. Мелисса тут же уселась на освободившееся место, закинула ногу на ногу и скользнула взглядом по карте. — Ого. Ты правда план придумывал? Для тебя это неожиданно неплохо. Рей смотрел на неё снизу вверх полными обиды глазами, но Мелиссу это совершенно не волновало. Она взяла перо и одним движением зачеркнула весь набросок огромным крестом. — Увы, план отклоняется. Молчаливая Ведьма больше не боеспособна. — …Что? — Рей замер. — А? — Стала жертвой Прожорливой Зои. Память и ману сожрали. Теперь она совершенно бесполезна. Я только что оставила её на попечение президента Коллетт из торгового дома "Флюкс". Сайлас поморщился от грубости формулировок. — Сестрца Шипов, может, не стоило так жёстко… — А как, по-твоему, надо? — Мелисса повернулась к нему и прищурилась. — "Ой, Молчаливая Ведьма получила тяжёлое ментальное повреждение, но если очень постараться, то, может, и сможет как-то участвовать в бою, так что давайте её вытащим на поле"? Так лучше? Сайлас втянул голову в плечи. — Просто назвать её бесполезной и выкинуть из списка — это, между прочим, ещё и милосердие с моей стороны, — холодно закончила Мелисса. Рей, так и не поднявшийся с пола, прилип щекой к доскам и смотрел снизу вверх. По сути Мелисса просто убрала Монику подальше от войны. Пусть она и грубиянка, но всё же не настолько жестока, чтобы тащить на поле боя девушку, у которой выжрали память. — …Если Молчаливая Ведьма не сможет участвовать, — тихо произнёс Рей, — то вся исходная диспозиция летит к чертям. Безмолвная магия незаменима. — Знаю. Поэтому мы втроём сейчас сядем и придумаем что-то. А ты, слизняк, — отчёт о том, что было в моё отсутствие. А ты, Маг-Истребитель Драконов, — марш в ванну, пока тут не завоняло как в раздевалке. Шевелитесь живо! Рей мысленно вздохнул: "вот кто на самом деле рождён быть злым командиром". ＊＊＊ Ночной город был пугающе тих. В карете, которая везла Лану Коллетт к дому Моники, девушка всё время нервно смотрела в окно. Сидящая рядом Карина тоже вертела головой, но для неё такое беспокойное поведение было скорее нормой. — Прости, Карина, — тихо сказала Лана. — В городе опасно, а я тебя всё равно вытащила… — Да брось! Моника-чан ведь и моя подруга тоже! Услышав привычный бодрый тон, Лана чуть улыбнулась, закрыла глаза и мысленно собралась. Благодаря охраннику компании Бартоломео Александеру им удалось спастись от чёрного дождя. Убедившись в безопасности сотрудников и слуг, Лана предпочла остаться в компании, а не возвращаться домой. Обычно она жила в особняке в жилом квартале Сазандола с прислугой. Но в такой чрезвычайной ситуации президент Торгового дома должен быть на месте. К счастью, в компании была кухня и запасы примерно на две недели. Лана обсуждала планы на будущее с секретарём Клиффордом, когда в комнату ворвалась Четвёртая Ведьма Шипов Мелисса Розенберг. Мелисса выгнала Клиффорда, заставила Лану подписать соглашение о неразглашении и заявила: — Чрезвычайное положение в городе вызвано древним магическим артефактом. После его атаки у Моники Эверетт были поглощены воспоминания и мана. Сейчас она в состоянии вроде детского, нормально говорить не может. Особенно боится мужчин… Поэтому нужна женщина для ухода. Организуешь? С учеником её, Айзеком Уокером, я уже договорилась. Лана была в шоке. Древний артефакт — она знала об их существовании. В отличие от современных магических инструемнтов, они иногда обладали силой менять историю.Всё происходящее в городе — кошмарные сцены, чёрный дождь — оказалось делом рук этого артефакта. И он же лишил Монику памяти и маны. По крайней мере, Уокер в безопасности… Эта мысль немного успокоила Лану. Пока Айзек рядом, он защитит Монику любой ценой. Но один вопрос не давал покоя: почему Айзек не воспользовался статусом второго принца? В такой кризис он мог бы открыто объявить о своём присутствии в Сазандоле и задействовать королевскую власть. Даже отказавшись от престола, в случае угрозы члену королевской семьи страна должна была бы вмешаться всерьёз. Вопросов было много, но сейчас главное — помочь Монике. Лана немедленно объявила Клиффорду, что едет к Монике. Клиффорд настаивал, что поедет с ней, но Мелисса предупредила: сейчас Моника боится мужчин. — Нет, Клифф, ты только напугаешь её! — А ты что сделаешь? Ты же никогда ни за кем не ухаживала. Лана замолчала — возразить было нечего. Она была настоящей барышней: с рождения окружена прислугой. Переехав в Сазандол, она стала чуть самостоятельнее, но уборка, готовка — всё это по-прежнему делали слуги. Клиффорд был прав. И тут вмешалась Карина. — Тогда я тоже поеду! У меня есть опыт работы горничной, пусть и не очень серьёзный! Я тоже волнуюсь за Монику-чан! Правда, Клиффорд, тогда нормально? Клиффорд ещё поворчал, но в итоге сдался и заказал карету. А Карине вручил пистолет для самообороны и атакующий магический инструмент: "Если что — используй без раздумий". Когда карета наконец остановилась перед домом Моники, Лана поблагодарила кучера, велела возвращаться в контору и, глубоко вдохнув, дрожащей рукой постучала в дверь. Четвёртая Ведьма Шипов сказала, что Моника ничего не помнит… значит, и меня она тоже забыла… От одной мысли, что Моника посмотрит на неё как на совершенно чужого человека, к горлу подкатывал ком. Лана стиснула кулаки. Нет. Я не заплачу. Я её подруга. Мы уже однажды стали подругами — значит, сможем и снова. Она решила: сначала просто представлюсь. В этот раз — тепло и ласково. "Привет, я Лана Коллетт. Я твоя подруга!" — так она скажет, улыбаясь изо всех сил. Дверь открылась. На пороге стоял незнакомый мужчина. Лана невольно отступила. Она ожидала увидеть Айзека или, на худой конец, Бартоломео, но перед ней стоял совершенно другой человек — молодой, с чёрной повязкой на правом глазу и острым, холодным взглядом. — Спасибо, что приехали ради Моники, мисс Коллетт, — произнёс он напряжённым голосом. — Понимаю, что вид у меня… неожиданный. Но это всё ещё я — Айзек Уокер. — ……… э? Лана растерянно смотрела на него снизу вверх. — То есть… ваше лицо… — Долгая история. Проходите, пожалуйста. Лана знала историю, как у Айзека появилось лицо принца. И что изначально у него было другое. Чёрный дождь, потеря памяти Моникой, исчезновение лица Феликса у Айзека — всё казалось нереальным кошмаром. И она понимала: всю правду ей не расскажут. Упоминание древнего артефакта Мелиссой — это уже максимум, на что пошли. Тогда я просто сделаю то, что в моих силах. Мужчина, назвавшийся Айзеком, внимательно, настороженно смотрел на Карину — видимо, не знал, сколько ей можно говорить. Лана натянула светскую улыбку. — Я слышала, Моника в тяжёлом состоянии. Как у неё с аппетитом? Может есть любимое? Мужчина моргнул левым глазом (правый был под повязкой) — понял подвох. — …Она вообще ничего не ест. Я пробовал готовить её любимый рыбный суп и ореховое печенье… — А белую рыбу на сковороде? — Лимонное масло закончилось. Лана нарочно сделала испуганное лицо. — Сэр Уокер, сегодня вы совсем другой… В студенческие годы вы были гораздо улыбчивее… — Если напугал — прости. Не сердись, ладно? Мы же вместе учили Монику и Дадли танцевать, тайком ели шашлык… Упоминание редких студенческих воспоминаний — он ответил сразу, без запинки. Это точно он. При Карине расспрашивать о лице нельзя. Но если он потерял облик принца — понятно, почему не задействовал королевскую власть. Лана выпрямилась и посмотрела вверх. — Можно увидеть Монику, сэр Уокер? — Да. Айзек кивнул и пошёл наверх. Лана и Карина последовали. По лестнице Карина спросила: — Эй, дядя с повязкой. Моника спит? — …Нет, думаю, бодрствует. Только говорите, пожалуйста, тихо. У двери комнаты Моники Айзек постучал. Ответа не было. Лана осторожно толкнула дверь. Она собиралась улыбнуться и сказать заготовленную фразу. Но вместо этого услышала тихое, монотонное бормотание цифр. — …Моника? Никакой реакции. Девушка смотрела в пустоту и продолжала шептать числа. От этого пустого лица и мёртвого голоса у Ланы похолодела спина. — Моника… Моника! Когда Лана почти крикнула, Моника вздрогнула и медленно повернула голову. А потом увидела стоящего сзади Айзека — и начала задыхаться. — …не бей… прости… прости… Прости, прости… 3027… 76104988… уф… ах… 58824, 112… Лана поняла: Моника смотрит не на Айзека. На кого-то другого. На того, кто довёл её до этого. Айзек хрипло произнёс за спиной: — Похоже, она потеряла несколько лет воспоминаний. Скорее всего… — Я знаю, — дрожащим голосом перебила Лана. Глаза защипало. — Я давно знала… — Я знала… что у Моники вся спина в старых шрамах… Я же много раз помогала ей переодеваться… Айзек и Карина ахнули. Моника продолжала бормотать цифры. Лана не выдержала. — Моника же девочка! — выкрикнула она сквозь слёзы. — Она хочет быть красивой! Хочет надевать милые платья! Почему… почему так?! Почему-у-у! Слёзы хлынули. Она топала ногами, рыдала, вытирала лицо рукавом и кричала: — Кто это сделал с Моникой! Дурак! Дурак! Дура-а-ак…! Рыдающая Лана не сразу заметила: бормотание цифр прекратилось. Моника сидела неподвижно и молча смотрела на плачущую над ней девушку. Впервые за долгое время она перестала считать. ---------- Съел Перед Моникой плакала девочка. Сознание Моники, до этого бесцельно блуждавшее в мире чисел, очень слабо, лишь чуть-чуть всплыло на поверхность. Кто эта девочка? Почему она плачет? Девочка в прекрасном платье, словно у принцессы, рыдала по-детски, не обращая внимания на размазанную косметику. Сначала Моника подумала, что это её не касается, но несколько раз услышала своё имя из уст плачущей. Моника, привыкшая превращать все слова в числа, чтобы защитить себя, на этот раз чуть-чуть прислушалась к словам девочки — без преобразования. И тогда наконец поняла. Эта девочка злится и плачет — из-за неё, из-за Моники. Почему? В тот же миг мир немного расширился. Плачущая девочка, девочка с чёрными волосами, собранными в пучок, и высокий страшный человек. Страшный человек пристально смотрел на Монику. Большие люди — страшные Когда большой человек открывает рот — значит, сейчас будут ругать либо отца, либо её саму. Когда большой человек что-то держит в руке — значит, сейчас это обрушится на неё. Страшно, спаси, папа Моника опустила голову, стараясь не смотреть на страшное, и не знала, сколько прошло времени. Когда она наконец подняла взгляд, две девочки уже что-то готовили в комнате. Девочка с пучком расстелила перед кроватью Моники коврик и стала носить посуду и еду. Стильная девочка с льняными волосами подняла чашу с супом и протянула её Монике. От супа поднимался лёгкий пар, пахло очень вкусно. Поэтому Моника подумала: это точно не для неё. Ведь вкусное — это никогда не для Моники. Ей всегда доставалось только то, что оставалось на дне кастрюли, разбавленное водой, да чёрствый, как камень, хлеб. Моника застыла, уверенная, что её сейчас отругают, если она попробует это съесть. Тогда девочка с льняными волосами надула губы и воскликнула: — Ну же! Она отломила кусочек хлеба, окунула его в суп, зачерпнула ложкой и поднесла к губам Моники. Моника растерянно переводила взгляд с девочки на ложку и обратно. Что делать? Какой вариант правильный? Как не разозлить? Ложка нетерпеливо постукивала по её губам. — Аааааа! — А… аа… э… Моника послушно приоткрыла рот — и ложка тут же оказалась внутри. Хлеб, пропитанный супом, был мягким. Во рту разлился вкус супа — нежный, насыщенный. Это был суп, который долго томили из морепродуктов и овощей — очень трудоёмкое блюдо. Откуда я знаю, что это трудоёмкое? Я же никогда не готовила… Проглотив хлеб и суп, Моника выдохнула: хаа… Девочка перед ней сделала странное лицо — смесь плача и улыбки. — …Слава богу. Съела… Слушай, а сама ложку держать сможешь? — …а… …да… — Моника, садись сюда! Девочка с льняными волосами и девочка с пучком поддержали Монику и помогли ей слезть с кровати, усадив на расстеленный коврик. Девочка с пучком быстро расставила перед Моникой посуду. — Слушай, это же почти как пикник! Ух ты, домашний пикник — звучит как-то особенно! — В студенческие годы мы прогуливали уроки и устраивали пикники в помещении… Моника тоже тогда с нами была, помнишь? Девочка с льняными волосами вложила ложку в руку Моники. Моника неуклюже зачерпнула суп и донесла до рта. Она ела тёплый, вкусный суп — и никто её не ругал. — Этот суп слишком вкусный! Хочу каждый день! И хлеб такой воздушный… свежеиспечённый — просто идеально! — Не уступает нашему домашнему повару… сэр Уокер такой… ой, не надо было это вслух… Обе девочки продолжали есть вместе с Моникой и при этом без умолку болтали о всяких пустяках. Моника рассеянно слушала их, пока не доела целую чашу супа и один мягкий круглый хлеб. ＊＊＊ Когда еда на коврике закончилась, Карина быстро собрала пустую посуду в стопку и встала. Лана виновато посмотрела на неё снизу вверх. — Прости… я тебе столько всего навязала… Лана и раньше пыталась помогать носить еду, но держать поднос у неё получалось очень неуверенно. Поэтому сначала поднос до комнаты донёс Айзек, а внутри уже всё делала одна Карина. Карина прекрасно понимала, что Лана — настоящая барышня из высшего света, и не видела в этом ничего страшного. В таких делах каждый делает то, что у него лучше получается. — Знаешь, когда рядом председатель компании, Моника-чан немного оживает. Так что тебе достаточно просто быть рядом с ней. Лана удивлённо посмотрела на Монику. После еды Моника всё ещё выглядела отстранённой, но щёки порозовели, и числа она больше не шептала. Карина никому не собиралась говорить, но когда она впервые вошла в эту комнату и увидела Монику на кровати, подумала: "Это вообще человек?" Глаза, которые Чёрный Лев император назвал "Божественным оком", увидели в той Монике не девушку, а скорее магический артефакт, бесконечно генерирующий числа. А теперь перед ней была самая обычная девочка. Просто человек. — Ладно, я отнесу посуду! Карина ловко подхватила стопку и направилась на кухню. Там мужчина с повязкой на глазу, назвавшийся Айзеком Уокером, уже готовил напитки после еды. На рабочем столе стоял незнакомый серебристый кофейник необычной формы. — Сэр Уокер, я принесла посуду! Всё было невероятно вкусно, спасибо огромное! Айзек прекратил расставлять чашки и прищурился. Лицо его выражало одновременно и раздражение, и растерянность. — Можно было просто оставить пустую посуду в коридоре. А Моника… как она? — Ну… один хлеб и целую чашу супа съела нормально! Резкое, суровое лицо Айзека чуть исказилось. Он поднял правую руку и схватил пальцами чёлку над правым глазом. — …Хорошо. Это короткое слово дрожало от самого настоящего облегчения. Значит, этот человек действительно очень волновался за Монику. Тогда он точно не плохой человек Айзек опустил поднятую руку — и локтем задел стопку посуды, которую принесла Карина. Из-за повязки на правом глазу правую сторону он видел плохо. Посуда не упала, но серебристый кофейник качнулся и накренился. — Осторожно! Почти одновременно с криком Карины Айзек среагировал. Не раздумывая, он протянул правую руку и поймал накренившийся кофейник. Из носика выплеснулся кофе и обжёг ему руку. — Сэр Уокер, ты в порядке?! Это же горячее, да?! Давай охладим! Вода, вода… Но Айзек смотрел не на обожжённую руку, а на кофейник. Убедившись, что на металле нет ни царапины, он с облегчением выдохнул. На покрасневшую руку даже не взглянул. — Сэр Уокер! Рука! Ожог! Надо охлаждать! — А? А, да... Только теперь он будто заметил, что правая рука покраснела. Айзек отставил кофейник подальше на столешницу и опустил руку в ведро с водой. — Извини. На тебя кофе не попал? — Со мной всё нормально, но… Плохо, подумала Карина. Этот кофейник явно очень дорог Айзеку. Но он настолько важен для него, что собственная боль отходит на второй план. Карина решилась и заговорила. — Сэр Уокер, послушай. Я ведь ремесленница. — А, из компании мисс Колетт… — Поэтому посуду я починить смогу, если разобьётся… а вот сердце Моники-чан или твою рану — уже нет, понимаешь? Айзек, смотревший в ведро, слегка расширил глаза и перевёл взгляд на Карину. Он замялся, подбирая слова, и неловко произнёс: — В Империи, кажется, уже разрешены исследования магии телесного воздействия в лечебных целях. У нас тоже постепенно начинают применять медицинские магические инструменты… — Лечение магией и магическими инструментами пока ещё очень далеко от совершенства. И даже то, что есть — доступно только очень богатым людям. Я видела медицинские артефакты в Амбарде. Да, прогресс есть, но до сих пор нет ничего, что полностью и без следов закрывало бы серьёзные раны. Айзек замолчал, выслушав слова ремесленницы Карины. Видимо, он надеялся, что заумными рассуждениями сможет её переубедить. Карина не отводила взгляда. — Сэр Уокер, у меня такое чувство, что ты сейчас просто возьмёшь и внезапно умрёшь. Это очень страшно. — Пока не могу умереть. Плка не верну то, что отняли. Айзек вытащил руку из воды. Кожа покраснела, но сильного ожога, похоже, не было. Он как ни в чём не бывало принялся мыть кофейник и заново заваривать кофе. Карина не могла оторвать взгляд от странной формы кофейника. Похоже, это устройство, которое за счёт пара быстро экстрагирует кофе. Металлический, значит, греется прямо на огне. А он схватил его голой рукой без малейшего колебания — Карине это выглядело крайне опасно. Закончив, Айзек разлил кофе по трём чашкам, в одну из них положив побольше сахара и молока. — Тебе сахар и молоко? — Не надо. Первый раз хочу попробовать в чистом виде. — Понял. Айзек поставил на поднос три чашки, добавил сахар в кубиках и маленький молочник. Видимо, на случай, если Карина потом передумает. Даже в такой момент он думает о мелочах. — Отнеси это Монике и девочкам. И… скоро ванна будет готова. Когда всё успокоится, не поможешь Монике помыться? — Ага! Карина взяла поднос и развернулась. Но на полпути остановилась, обернулась и сказала: — Сэр Уокер, это мне старший брат когда-то рассказал… — М? — Если громко крикнуть "ваха!", настроение немного поднимается. Айзек улыбнулся — то ли горько, то ли презрительно, непонятно. Очень хотелось верить, что это первое. С этой мыслью Карина направилась обратно в комнату Моники. ＊＊＊ Собирая пустую посуду, Айзек тихо выдохнул с облегчением. Если не заставлять себя дышать глубоко и осознанно — грудь сдавливало так, что дышать становилось невозможно. Видимо, он был гораздо более измотанным, чем сам думал. Хорошо, что Колетт и остальные пришли. Мысль, что Моника может просто перестать есть и тихо умереть от истощения, всё это время давила на него невыносимо. Но благодаря Лане Моника поела — и от одной этой мысли Айзек едва не заплакал от облегчения. Она всё ещё хочет жить. Лана и Карина обещали какое-то время пожить здесь и ухаживать за Моникой. Значит, нужно подготовить гостевые комнаты — хотя бы слегка прибраться. Потом отрегулировать температуру воды в ванне, подготовить завтрак на утро, ещё раз просмотреть собранные материалы. — И ещё кое-что найти. Почти все бумаги, оставшиеся от Моники, он уже изучил. Осталось только одно место, до которого он пока не добрался. Запертый ящик в письменном столе в комнате Моники. Научные материалы и книги по магии она обычно хранила в запираемых шкафах на первом этаже или в кабинете. У Айзека был запасной ключ от тех шкафов, но от ящика в комнате Моники он не знал, где ключ. Сейчас, когда любая информация о Прожорливой Зои на вес золота, очень хотелось бы открыть ящик. Но взламывать его грубо Айзек не хотел. Ключа не было ни в её сумке, ни в кошельке… В карманах той одежды, что была на ней сегодня, тоже пусто Значит, логично предположить, что ключ где-то в её комнате. Возможно, стоит попросить Лану помочь поискать. Хоть Айзек и убирает в её комнате регулярно, всё равно мужчине копаться в личных вещах девушки — это может быть неприятно Монике. Пока он размышлял, где может быть ключ, со стороны чёрного хода послышался звук — и в щель проскользнул чёрный кот Неро. Его отправляли на разведку по городу. — Вернулся, Неро… Как там обстановка? — Все ворота завалены обломками и кирпичами. Разбирать долго. В порту водяные драконы кишат, но на берег пока не лезут. Просто кружат вокруг. Похоже, почти то же самое, что рассказывала Мелисса. Она говорила, что до прихода подкреплений из столицы наступать не собирается. Возможно, это надолго. — Кстати, только что смотрел в окно — Моника ела. Молодец, Лана. — Да… Кстати… Айзек внимательно посмотрел на Неро. Обычный чёрный кот. Ничего лишнего на нём нет. В том числе и того камня-подавителя, который он ему давал для обнаружения драконов. — А магический инструмент, который я тебе дал? — Съел. — … Айзек молча поднял кота, левой рукой крепко зафиксировал тело, а правую без предупреждения засунул Неро в пасть. Неро вздыбил шерсть на хвосте и завопил. — Эй, прекрати! Не суй пальцы в рот, гээээ… — Не достаю. …Можешь на секунду стать человеком? Надавлю на солнечное сплетение. — Зачем?! Я же держал его при себе, как ты велел! — Люди не называют "проглоченное" выражением "держал при себе". — Я же не разгрыз его, в чём проблема! Так и без того перегруженный список дел Айзека добавился новый пункт: "Проверить, будет ли магический инструмент работать, если его проглотить". ---------- Вкусно — значит радостно Утро Пятого Ведьмы Шипов, Рауля Розенберга, начиналось рано. В поместье Розенбергов было много учеников, которые одновременно выполняли обязанности слуг и ухаживали за растениями в главном доме. Однако участок рядом с отдельным флигелем, где обычно жил и спал Рауль, он обрабатывал в одиночку. Рауль проснулся ещё до рассвета и поднялся не с кровати в спальне флигеля, а с пола. Рядом, завёрнутый в одеяло, спал Сирил. Его лицо почти полностью уткнулось в пушистую белую шерсть ласки — Туле. Рауль на мгновение забеспокоился, дышит ли Сирил вообще нормально, и осторожно чуть сдвинул хвост Туле в сторону. Исследование Запретного архива требовало много времени — закончить за день или два было невозможно. У библиотеки Аскарда существовали фиксированные часы работы, и оставаться в Запретном архиве после закрытия запрещалось. Сирил, похоже, сначала снял жильё неподалёку от библиотеки, но обсуждать и сверять результаты с Раулем было гораздо удобнее здесь, поэтому сейчас он ночевал во флигеле поместья Розенбергов. Проблема возникла с кроватью. В спальне Рауля стояла только одна. В главном доме, конечно, были гостевые комнаты, но там сейчас царил переполох из-за "болезни" двух бабушек, и обстановка была совсем не спокойной. Заставлять гостя спать на полу тоже как-то нехорошо, поэтому Рауль предложил: — Сирил может спать на кровати старшей сестры, верно? В ответ раздалось: — У тебя вообще есть хоть капля такта?! После чего последовала длинная нотация. В итоге началась взаимная перекидка ответственности за кровать, и закончилось всё тем, что решили просто спать вповалку на полу все вместе. В такой чрезвычайной ситуации говорить вслух "спать всем вместе на полу — это так по-дружески!" было бы верхом бестактности, но Рауль, который в последнее время часто падал духом, от этой импровизированной ночёвки с друзьями немного ожил. Когда всё закончится, он точно хотел бы пригласить сюда ещё и Монику с Реем. Закончив утренние сборы, Рауль вышел наружу и увидел, как из глубины леса к нему идёт девушка со светлыми золотистыми волосами, подровненными на уровне подбородка. На ней была расшитая народная одежда и не по сезону тёплая меховая накидка. Это была Ашельпике — высший ледяной дух, связанный контрактом с Сирилом. В последнее время она чаще всего сидела на плече Сирила в облике ласки, но здесь, в поместье Розенбергов, иногда принимала человеческий вид и гуляла по принадлежащему семье лесу. В этом лесу было несколько мест с очень высокой концентрацией маны, поэтому Пике и Туле здесь невероятно комфортно. Время от времени они устраивали себе что-то вроде "магической ванны" вместо солнечной. — Привет, Пике, доброе утро! — Доброе утро. Есть в чем помочь? Сирил, видимо, внушил ей, что если тебя несколько дней подряд принимают на ночлег, то помогать по хозяйству — это само собой разумеющееся. Действительно, Сирил при любой свободной минуте начинал убираться в комнате. Рауль говорил, что можно и не напрягаться так сильно, но в ответ получал низким голосом: — Я не выношу беспорядок в комнате. Сирил был до педантичности аккуратен: не только раскладывал вещи, но и подметал, протирал пыль — всё как положено. Благодаря этому комната Рауля теперь выглядела непривычно опрятной. — Помочь? Тогда давай собирать овощи вместе, идёт? — Поняла. Рауль пошёл на грядки вместе с Пике. Там уже сидел на корточках юноша с серебристо-белыми волосами, одетый в такую же народную одежду, и внимательно разглядывал овощи. Это был Туле в человеческом облике. Заметив Рауля и Пике, Туле спокойно поздоровался: — Доброе утро, Рауль. — Привет, доброе утро, Туле! Сирил уже встал? — Да. Он занимался магической практикой. Сирил, конечно, не так фанатично рано вставал, как Рауль, но всё равно был жаворонком. Раньше из-за конституции с гиперпоглощением маны ему приходилось выпускать лишнюю энергию через магический брошь в виде холодного воздуха. Поэтому он вставал рано, тратил ману на тренировки и таким образом снижал выброс холода днём. Сейчас излишки маны уходили к Туле, так что холода больше не было, но утренняя магическая практика всё равно осталась ежедневной привычкой. — Сирил такой серьёзный… — пробормотал Рауль и достал из кармана ножницы для сбора урожая. — Тогда и ты, Туле, давай собирать овощи вместе! — Хорошо. Какие брать? — Начнём с бобов. Стручки должны свисать вниз, с чёрной полоской — это как раз спелые. Особенно хороши те, что блестят и почти без пушка. Туле и Пике принялись внимательно осматривать бобы, оба с очень серьёзными лицами. Туле взял в руку один пухлый стручок и тихо произнёс: — Люди такие нежные. Я бы съел всё целиком, а человеку доступна только часть. Под "всё" Туле явно имел в виду корень, листья, стручок — буквально всё растение. Рауль, щёлкая ножницами, бросил взгляд вбок: — Надоело? — Нет. Искать вкусное — весело. От этих простых слов Рауль почувствовал необъяснимую радость. Значит, не зря он старался выращивать вкусные овощи. Улыбаясь, он сорвал ещё один стручок. — Тогда ищите в моей грядке побольше вкусного, ладно! Туле кивнул, а Пике гордо подняла один стручок: — Блестящая находка! Рауль протянул ей корзину и с воодушевлением продолжил: — Искать вкусное — это весело, но создавать вкусное — ещё интереснее. Сейчас у бобов кожура чуть потолще, а сами зёрна рассыпчатые. Лучше всего запечь их прямо в стручках. — Толще? Ух ты, звучит вкусно. — А ещё внутри стручка есть эта белая часть — её тоже можно есть. Она довольно сладкая, мне очень нравится. А как Сирилу, интересно? — Сирил ест всё, что перед ним поставят, — ответила Пике. Туле подтвердил: — Да, но много не может. — Когда в гостинице слишком много еды, он просто застывает. — Застывает. Рауль вспомнил, как в первый день наготовил слишком много блюд, а Сирил с очень виноватым видом сказал: — Прости… не могу доесть… Хотя Рауль и почувствовал себя немного виноватым, овощных блюд, которые хотелось, чтобы Сирил попробовал, было просто гора. ＊＊＊ Сирил проснулся чуть позже Рауля, привёл себя в порядок, провёл привычную утреннюю магическую тренировку, убрал комнату — и как раз в этот момент из столовой потянулся аппетитный запах. — Эй, Сири-и-ил! Завтрак готов! — Иду. В столовой уже были не только Рауль, но и Туле с Пике в человеческих обликах — они разносили посуду. Видимо, действительно старались помогать — это радовало. На завтрак сегодня были запечённые в стручках бобы, бекон с только что сорванной спаржей, хлеб и овощной суп, сваренный ещё вчера. Супы у Рауля всегда получались очень густыми, с кучей начинки, так что даже одного супа хватило бы на завтрак. Но раз уж старались для него, Сирил старался съедать почти всё. Как только он начал есть, Пике тут же указала: — Это я нашла блестящий. Где именно блеск — непонятно, но, видимо, подразумевалось "ешь скорее". Разломленный пополам стручок дымился, внутри лежали рассыпчатые бобы. Сирил уже потянулся вилкой, но Рауль через стол протянул ему ложку: — В этом бобе можно есть и белую часть! — Правда? Сирил не знал. Он зачерпнул ложкой бобы вместе с мякотью и отправил в рот. Рыхлые бобы и тягучая сладковатая сердцевина действительно оказались очень вкусными. Рауль, Туле и Пике уставились на него в ожидании вердикта, поэтому Сирил честно сказал: — Сладковато и неожиданно вкусно. Рауль и Туле заулыбались. Даже у обычно бесстрастной Пике появился довольный вид. Туле, подражая Сирилу, тоже зачерпнул ложкой бобы с мякотью: — Вкусное — это радостно. — …Да, верно. Сирил кивнул и отпил глоток травяного чая, который стоял рядом. Рауль часто заваривал ему чай, но каждый день вкус был разный. Сегодняшний показался особенно приятным, поэтому Сирил спросил: — Из каких трав этот чай? Похоже на смесь нескольких… — А? Да просто нарвал чего попало во дворе. — … Сирил уставился в чашку. В саду Розенбергов росли не только пищевые растения, но и наделённые маной, и откровенно ядовитые. — Всё нормально, нормально! Я различаю, что можно есть, а что нельзя! Ты же вчера поздно лёг, Сирил, вот я и добавил побольше бодрящих трав. Пока Сирил молча сверлил чашку взглядом, Рауль вдруг вспомнил: — Кстати, а что ты вчера допоздна писал? С отчётом по расследованию же вроде закончили? — Писал отзыв для Лорелей. Прошло уже несколько дней с того момента, как они слушали песню Лорелей. Расследование в Запретном архиве подходило к концу, поэтому Сирил решил, что лучше сдать отзыв пораньше, и вчера закончил текст. Рауль на эти слова ответил какой-то неловкой улыбкой: — Эм… а как примерно выглядит твой отзыв? У меня, например, из всего отзыва только "чертовски приятно и одновременно жутко" и всё… — Это было бы оскорбительно по отношению к Лорелей. Во-первых, песня, которую мы услышали, спускаясь по лестнице, имела классическую, возвышенную мелодию, но при этом очень удачно были интегрированы элементы стиля династии Ашшард — гармония получилась великолепной. Намеренное смещение и наложение звуков, вибрато — всё это демонстрировало чрезвычайно высокий уровень мастерства. — Э? Ага? Агаа? — Повествовательную часть она исполнила уже на современном языке, чтобы нам было понятно. Но изначально текст, конечно, на староимперском. Изменение языка сильно влияет и на рифму, и на степень погружения, поэтому, если появится возможность, очень хотелось бы услышать оригинал на староимперском. Туле и Пике с совершенно непонимающими лицами продолжали жевать бобы. Рауль тоже жевал и наконец спросил с каменным лицом: — В академии Серендия и такому учат? — Это же элементарный уровень культуры. Так говорил Сирил, хотя в реальности в средней школе его беспощадно высмеивал Эллиот Говард за полное отсутствие музыкального образования, после чего он и начал яростно наверстывать. Пока четверо неспешно беседовали за едой, на среднем пальце правой руки Сирила замигал Ключ Хранителя Знания. — Очень мило выглядите. Очень мило. Совсем не завидую, конечно. Я ведь Ключ Хранителя Знания, ведающий мудростью Великой библиотеки Аскарда. Если хочешь узнать рецепт овощного блюда — могу и рассказать… Совсем не потому обижаюсь, что не могу присоединиться к разговору, ведь есть не в состоянии, ясно? Совсем нет. Сирил вздрогнул от этих слов. Этот сварливый старик уже очень давно лишён возможности принимать пищу. Может ли он хоть как-то передать, разделить с ним радость от вкусной еды? Сирил серьёзно задумался и произнёс: — Софокл. — Угу-угу — Эти бобы после запекания стали гораздо ароматнее и слаще, а текстура получилась очень приятная, рассыпчатая. Белая часть внутри — тягуче-сладкая, если добавить чуть соли — сладость раскрывается ещё сильнее, очень вкусно. — Мм? Ммм… — В супе овощи сохранили текстуру, есть что пожевать. Приправа простая, но вкус самих овощей вытянут полностью, а за ночь он ещё и настоялся… — Хлеб такой пышный и вкусный, — вставил Туле. — Если макать в суп — становится сочным, интересно, — добавила Пике. Сирил старательно подбирал слова, чтобы передать вкус. Туле и Пике тоже подключились. А примерно в тот момент, когда Сирил начал серьёзно рассуждать о балансе лёгкой горечи спаржи и солёности бекона, Ключ заорал: — Вы-ы-ы!!! Прекратите! Прекратите немедленно! Это дает обратный эффект! Софокл всхлипывал, а Рауль, услышав столько похвал своей стряпне, расплылся в широченной счастливой улыбке. Юношеский подробный дегустационный отчет смертельно ранил чувствительное древнее кольцо. ---------- Принятие готовности быть облитым грязью Самый глубокий запретный архив библиотеки Аскарда — это не слишком просторная круглая комната. В центре стоит аналой, а вокруг него установлены шесть стеклянных витрин. Сирил стоял перед одной из витрин, в которой хранилась одна из шести великих запрещённых книг Ридиллского королевства, и громко, внятно зачитывал своё сочинение-впечатление. — …Из всего вышесказанного можно заключить, что песня Лорелей позволяет заглянуть в способы развития музыки Старой эпохи, а потому обладает огромной ценностью как объект искусства и культурного наследия. Более того, уже с первого запева слушатель способен ощутить атмосферу той истории — и это возможно исключительно благодаря её выдающемуся вокальному мастерству. Историческая ценность произведения и высочайшая техника исполнения сплелись в поистине замечательную музыку… На этом всё. Синяя книга в голубом переплёте, запертая внутри стеклянной витрины, всё время, пока Сирил читал своё сочинение, хранила полное молчание. И сейчас никакой заметной реакции тоже не последовало. Сирил уже начал тревожиться — вдруг содержание не понравилось, — как вдруг из синей книги донёсся едва слышный голос. — Не так уж плохо. Похоже, он всё-таки получил проходной балл. Сирил с облегчением выдохнул, сложил лист с сочинением и собрался убрать его в карман. — Постойте. — Что? — Это сочинение вы посвятили мне, верно? В таком случае вы должны преподнести мне не только слова, но и саму бумагу с написанными буквами. Сирил растерялся от слов Лорелей. Ему велят сдать бумагу с отзывом — но куда именно сдавать? Положить внутрь витрины — это даже обсуждать смешно. — Вон там, на аналое, сбоку, среди декоративной резьбы есть ящичек. — Правда? Аналой, прикреплённый к центру комнаты, представлял собой небольшую подставку, на которую с трудом помещалась всего одна крупная книга. Сирил зацепил пальцем украшенную резьбу на боковой стороне — ящик неожиданно легко выдвинулся. — Положите сочинение туда. — Но я не могу просто так оставить вещь, которую принёс с собой, в запретном архиве без… — Вы уже вручили это сочинение мне, разве нет? Значит, теперь это моя собственность. А как с ней поступать — решать мне. — Ммм... Сирилу казалось, что его как-то ловко обвели вокруг пальца, но пока он молчал, Лорелей торопила: скорее, скорее. Делать нечего — Сирил вздохнул и положил сложенный лист в ящик. — Вот так хорошо… Сегодня я снова спою для вас, поэтому извольте опять принести отзыв. — На сегодня я вообще не планировал просить вас петь. — Неважно. Пишите. Хвалебные слова в адрес моей песни. Если опять не придёте — не прощу. Сирил, глядя на упрямо настаивающую Лорелей, с несчастным видом выставил условие: — Тогда, пожалуйста, сделайте песню без эффекта ментального воздействия. Покидая глубинный запретный архив и поднимаясь по лестнице, Сирил слышал, как Лорелей продолжала петь ему вслед. Старинные слова чужой страны, незнакомые уху. И всё же почему-то казалось, что они подбадривают его — ноги сами собой поднимались по ступеням легче обычного. — Если твой путь окутает тьма — моя песня разорвёт облака. — Если твой путь обрушится — моя песня станет мостом. — Если твой путь погрузится в пучину — моя песня станет кораблём. — Да будет слава в конце твоего пути. Слава… слава… Сирил не знал, но эта песня была когда-то обращена к одному далёкому императору. ＊＊＊ Выйдя из глубинного запретного архива, Сирил прошёл через первый запретный архив и направился в расположенную внутри библиотеки комнату для работы с материалами. Там уже сидели Рауль и две ласки — Туле и Пике — и разложили по столу карты и книги. В запретных архивах запрещено пользоваться пером и чернилами, поэтому для сведения воедино результатов удобнее всего была именно эта комната. — Извините, только что вернулся. Сирил окликнул их — Рауль оторвался от карты. — С возвращением! Лорелей осталась довольна? — Ага. Сказала, чтобы я опять написал отзыв. — …Ого. Рауль скорчил какую-то неопределённую гримасу и мельком глянул на карту, куда вносил пометки. — У нас тут уже почти всё собрано. Осталось только набело переписать. Сирил подошёл к столу и начал просматривать данные, которые свёл Рауль. В них вошли не только материалы из запретных книг, но и записи о драконьих бедствиях из общедоступных стеллажей, а также результаты общенациональных замеров концентрации маны. И всё это подкрепляло его гипотезу. Сирил взял со стола одну из разложенных статей. — Как и ожидалось, магогеографическая работа Ведьмы Звёздного Копья Карлы Максвелл действительно заслуживает доверия. Честно говоря, с трудом верится, что такая статья почти не распространялась. — Ведьму Звёздного Копья после выхода из числа Семи Мудрецов довольно холодно приняли в Ассоциации магов. Особенно её исследования по магической географии — академическое сообщество почти их не замечает. Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл — гениальный маг, способная одновременно поддерживать семь заклинаний и владеющая световым атрибутом Звёздное Копьё, которое и дало ей прозвище. Но после того как её родной старший брат устроил кражу Прожорливой Зои, она вынуждена была покинуть Семь Мудрецов. С тех пор она состоит в Обществе магической географии и занимается замерами концентрации маны по всей стране. — Столь выдающееся исследование — и до сих пор остаётся в тени… Сирил невольно вздохнул. Если систематически замерять концентрацию маны и фиксировать её колебания по местности, можно прогнозировать ареалы обитания и перемещения магических существ — драконов, духов и т.д. Иными словами — появляется шанс предсказывать маршруты драконов и заранее принимать меры против драконьих бедствий. Однако магическая география — молодая дисциплина, поэтому к ней относятся пренебрежительно. Ассоциация магов, похоже, настойчиво рекомендует Ведьме Звёздного Копья заниматься именно Звёздным Копьём — ценнейшим световым боевым заклинанием, а не какой-то там маргинальной магогеографией. Но Карла Максвелл твёрдо заявила, что исследование концентрации маны на местности важнее, чем создание оружия разрушения вроде Звёздного Копья, — и после ухода из Семи Мудрецов продолжает заниматься именно этим. Ведьма Звёздного Копья, должно быть, чрезвычайно дальновидный человек… Она смотрит в будущее магических существ и человечества. Изменения концентрации маны тесно связаны с историей упадка магических существ. В своих работах Ведьма Звёздного Копья не высказывается ни за изгнание магических существ людьми, ни за совместное существование — она лишь сухо излагает прогнозы изменений концентрации маны и сдвигов в магической биологии, основанные на данных. Сирил перевёл взгляд на двух ласок, которые сидели на столе и смотрели на него снизу вверх — Туле и Пике. Когда-нибудь, если получится встретиться с Ведьмой Звёздного Копья, он хотел бы спросить, что она думает о драконах и духах. — Сирил, Сирил, мы аккуратно обвели кружочками всё, что сказал Рауль. — Много-много пометок сделали. Ласки гордо держали в лапках перья. Похоже, Рауль поручил им расставлять отметки на карте. Сирил пробежался глазами по пометкам. Ведьма Звёздного Копья в своих магогеографических работах выдвинула тезис: "Земли с высокой концентрацией маны связаны между собой подобно подземным энергетическими линиями". В королевстве Ридилл таких мест несколько. Самые крупные — так называемый Драконий пик, гора Карлуг, где раньше жил Туле, а также частично Лес Шипов, где находится поместье семьи Рауля, и лес Рейнфилд, которым управляет Эллиот Говард. Если способности Прожорливой Зои действительно такие, как я предполагаю… то, скорее всего, вокруг неё возникнет масштабное загрязнение маны. А если загрязнение маны происходит в регионе с изначально высокой концентрацией — то через подземные связи оно может распространиться и на другие такие же земли. Земля, где концентрация маны внезапно и резко подскочила, становится привлекательной для духов, драконов и прочих магических существ — иными словами, резко возрастает вероятность массовой миграции драконов и, как следствие, масштабного драконьего бедствия. В худшем случае — бедствие национального масштаба. Гипотеза Сирила заключалась в том, что именно это и есть самое страшное в истории драконье бедствие, которое предсказала Ведьма Звездочет. В исторических записях нет упоминаний о драконьих бедствиях во время активации Прожорливой Зои… Но в ту эпоху концентрация маны и так была повсеместно высокой. Драконам и духам не приходилось искать новые места обитания. Поэтому загрязнение маны и не вызвало миграции. Сирил ещё раз внимательно посмотрел на карту, проверяя гипотезу пункт за пунктом. Земли с высокой концентрацией маны внутри королевства — если именно там будет активирована Прожорливая Зоя, загрязнение может распространиться по подземным связям на другие регионы. — Земли с высокой концентрацией маны действительно преимущественно сосредоточены на востоке. — Ага. На западе их явно меньше. Хотя… кажется, была статья про участок моря с высокой концентрацией маны. Это ведь работа Мага Водяного Укуса, да? Рауль неуверенно пробормотал — и в тот же момент ключ в руке Сирила засиял радужными цветами. — Верно. Это работа Мага Водяного Укуса Уильяма МакРагана. Однако точные координаты моря в ней не указаны. По сравнению с сушей, исследование концентрации маны в морях сильно отстаёт. В отличие от книг запретного архива, содержание обычных библиотечных книг Ключ Хранителя Знаний знал прекрасно. В таких случаях он был чрезвычайно полезен. Сирил слушал слова ключа и размышлял. Способности Прожорливой Зои. Загрязнение маны, вызываемое её активацией. Цепная реакция загрязнения, приводящая к масштабному драконьему бедствию — всё это пока лишь гипотеза. Никакой абсолютной уверенности нет. — Ну всё, давай быстро набело перепишем и сдадим наверх! Рауль начал собирать материалы — Сирил поспешно его остановил. — Подожди. Нужно ещё немного проверить… Он осёкся на полуслове. Туле и Пике удивлённо подняли на него мордочки. — Сирил, что случилось? — Мы собрали кучу материалов. Много думали. Всё равно мало? Пока Сирил молчал, ключ у него в руке насмешливо замигал. — Что такое, струсил, да? А? Сирил хотел возразить — но слова застряли в горле и осели где-то в груди. Он крепко сжал кулаки и опустил голову. — Ты прав. …У меня нет уверенности. Если гипотеза Сирила окажется верной — по всему Ридиллу будет введён режим повышенной готовности. Это будет крупнейшая операция в истории. Деньги, люди — всё в совершенно ином масштабе. А если гипотеза ошибочна?.. Тогда огромное количество людей окажутся напрасно задействованы. Солдаты, библиотечное сообщество, приемный отец — все. Именно это пугало Сирила. Какая же я ничтожная личность… Рауль молча и пристально смотрел на Сирила, который стискивал губы. Сирил опустил взгляд — ему было стыдно, что его видят таким слабым. Когда молчание затянулось, Рауль заговорил своим обычным лёгким тоном. — Это из моего детства. Я как-то спросил у Ведьмы Звездочета… у госпожи Мэри: "Вам не страшно давать пророчества?" Потому что, если пророчество не сбудется, все же будут вас ненавидеть, правда? Мэри Харви — одна из Семи Мудрецов, величайшая пророчица страны. Точность её предсказаний феноменальна — Сирил ни разу не слышал, чтобы хоть одно её пророчество не сбылось. И всё же произносить слова, от которых зависит судьба государства — это, безусловно, страшно. Зловещие пророчества никому не нравятся. А если ошибёшься — потеряешь всё доверие. Маленький Рауль спросил её тогда: а что ты будешь делать, если ошибёшься? — и величайшая пророчица страны, смеясь, ответила: — Ой, да если какое-нибудь мрачное пророчество не сбудется — это же лучшее, что может быть~? В таком случае я с радостью приму на себя всю грязь и буду наслаждаться миром, в котором ничего не случилось. Она заранее была готова, что в случае ошибки её обольют грязью — и всё равно продолжала пророчествовать. Ради того, чтобы будущее этой страны стало хоть немного лучше. Какой же невероятной решимости для этого требуется — Сирил даже представить не мог. — Короче, я к чему: если твоя гипотеза окажется ошибочной — я тоже вместе с тобой эту грязь приму. Вот, вдвоём в грязи — как-то уже не так страшно, знаешь… Сирил хотел сказать "что за бред ты несёшь", но слова застряли. Грудь постепенно заполняла горячая волна, а Туле и Пике заговорили как ни в чём не бывало. — Сирил и Рауль будут в грязи? Тогда и я тоже. Значит, не страшно, Сирил. — Человеческие обычаи странные. Если весь в грязи — я помогу отмыться. По какой-то причине у Сирила возникло непреодолимое желание одновременно закричать и рассмеяться. Сирил неловко растянул губы в улыбке. — Спасибо. Очень рассчитываю на вас. Рауль широко осклабился, показав белые зубы, Туле лениво покачала хвостом, Пике гордо выпятила грудь. Сирил медленно втянул и выпустил воздух, взял перо. Соберись, Сирил Эшли. В глубине ушей снова зазвучал голос отца из детства. — Держи спину прямо. Что бы ни говорили вокруг — не трусь. Ты мой сын. — Да, отец. Тот человек до сих пор вызывает злость, до сих пор не прощён — и всё равно в самом важном, самом глубоком уголке сердца Сирила всегда живут эти слова. Каким бы ни было время — оставайся гордым. Я не стану убегать, как ты. Я исполню свой долг до конца. Я отстою эту гордость… Поэтому смотри на меня. Отец. ＊＊＊ Ключ Хранителя Знаний Софокл ощущал, будто сжимается несуществующая грудь. Подступали ностальгия, тоска и совсем капелька зависти. — Какой ты, к чёрту, хранитель знаний, какой ты мудрец! Из-за твоей дурацкой стратегии мы проиграли войну. На твоих руках кровь тысяч людей, страна пришла в упадок. Смерть для тебя — слишком мягкое наказание. Искупай вину своей душой! У того мудреца не было ни одного друга, готового разделить с ним позор. Хм, а где же я слышал эту историю? Не сумев вспомнить, Ключ Хранителя Знаний поднял взгляд на своего контрактника. Жалкий юнец. Ещё слишком незрел, чтобы носить имя хранителя знаний. Но всё же — пусть его старания и искренность будут вознаграждены. Хранитель знаний тихо-тихо этого пожелал. ---------- Перелёт / Возвращение Составление чистовика документов, подготовка приложений, финальная проверка — когда Сирил закончил всё это и с готовыми материалами в руках вышел из Великой библиотеки Аскарда, солнце уже клонилось к закату. Если собираться подавать в замок, то лучше поторопиться. Как только Сирил произнёс это вслух, Рауль, разделяя оригинал и копию, предложил: — В таком случае подачу в замок и объяснение Совету Знати беру на себя, а ты, Сирил, возьми эту копию и отвези в Сазандол. — В Сазандол? При упоминании Сазандола первым делом на ум приходила Моника, которая там жила. В пророчестве Ведьмы Звездочета этот топоним тоже фигурировал, а сейчас, помимо Моники, там находились в ожидании Шаман Бездны и старшая сестра Рауля, бывшая Ведьма Шипов. — Даже если я, один из Семи Мудрецов, подам документы, Совет, скорее всего, потратит кучу времени, прежде чем решит, принимать эту гипотезу или нет, — пояснил Рауль. — Поэтому сначала обменяться информацией с Моникой и остальными? — Ну да, просто сказать им: "Вот такую гипотезу мы выдвинули〜", и заодно послушать, что Моника и Рей по этому поводу думают. Как и говорил Рауль, даже если подать в Совет Высшей Знати, моментального одобрения ждать не стоит. А даже если одобрят — из-за вопросов бюджета, кадров и прочего всё равно начнутся долгие обсуждения. Значит, лучше заранее показать гипотезу Семи Мудрецам, которые ждут в Сазандоле, — тогда получится подготовить меры раньше. И главное — эта гипотеза очень сильно затрагивала как раз сильные стороны Моники и Рея. Мнение Молчаливой Ведьмы, главного специалиста по магическим формулам, и Шамана Бездны, ближе всех стоящего к тёмной магии, хотелось услышать обязательно. Сирил кивнул, соглашаясь, а Рауль тихо, с чувством произнёс: — К тому же сестрёнка постоянно ворчит: "Чем быстрее обмен информацией, тем лучше". — Леди Мелисса действительно умна. Она прекрасно понимает важность оперативного обмена сведениями. — Да нет, у сестрёнки это просто нетерпение… — пробормотал Рауль себе под нос. В этот момент из-за воротника пальто Сирила высунулся белый ласка Туле и заговорил: — Сирил, Сирил, ты в Сазандол собрался? — Ага, сейчас срочно закажу карету… — Тогда доверь это мне. От слов Туле Сирил слегка округлил глаза. Прошло уже почти два месяца, как он начал учить Туле и Пике, как устроено человеческое общество. Наконец-то можно доверить ему заказать карету — Сирил даже растрогался, словно отец, наблюдающий за взрослением ребёнка. Туле, сияя улыбкой, добавил: — Скоро стемнеет, как раз подходящее время. — Для чего? ＊＊＊ "Место, где никто не увидит, и открытое пространство" — по словам Туле, именно Рауль предложил пойти вглубь леса, принадлежащего семье Розенберг. — Как насчёт здесь? — спросил Рауль, поднимая фонарь в уже полностью стемневшем лесу. Белый ласка на плече Сирила несколько раз кивнул маленькой головой. — Угу, такой ширины хватит… Только отойдите чуть подальше, хорошо? Туле спрыгнул с плеча Сирила и засеменил вперёд на коротеньких лапках. Его тельце окуталось белым светом. Белый световой шар начал быстро расти — гораздо, гораздо больше Сирила. Свет стал менять форму с кончиков: острые когти, изящные крылья… Вскоре из-под сияния показался прекрасный дракон с белой чешуёй — Белый Дракон горы Калуг, истинная форма Туле. Среди драконов белые считаются самыми устойчивыми к холоду и в то же время самыми хрупкими. Туле когда-то сильно пострадал — люди охотились за его чешуёй, и он получил тяжёлые раны на теле. Благодаря передаче маны от Сирила он постепенно восстанавливался. Особенно помогли, похоже, частые визиты в запретную библиотеку с высокой концентрацией маны и в лес Розенбергов. На прекрасном покрытом чешуёй теле уже не осталось заметных шрамов. Но… он действительно восстановился настолько, чтобы летать? Пока Сирил тревожился, Туле тихо заурчал. Голос дракона — это язык духов. Сирил научился читать и писать на нём, но вот понимать на слух у него получалось плохо. Пока он старался разобрать слова Туле, с его плеча раздался шёпот золотистого горностая — Пике: — Говорит, что полностью ещё не выздоровел, но летать — уже не проблема. — Понял. От столицы до Сазандола по земле путь немалый, а по воздуху время сократилось бы в разы. Но у Сирила всё равно оставалось беспокойство. Его озвучил Рауль: — А как ты вообще будешь на нём сидеть? Привяжешь Сирила к туловищу Туле? Веревки мы не взяли, может, моей розовой лозой обойдёмся? Привязать себя к спине белого дракона розовой лозой, или заморозить себе руки-ноги и приклеиться к телу Туле, или просто держаться на честном слове, борясь со страхом упасть… Что из этого наименее ужасно? Пока Сирил всерьёз размышлял, Пике запрыгнула на спину Туле и произнёсла: — Всё нормально. Сейчас сделаю. Тельце ласки окуталось золотым светом и начало менять форму. Обычно на этом этапе появлялась молодая девушка, но на этот раз свет распространился дальше — на спину Туле. Когда сияние рассеялось, на спине дракона сидел юноша в седле, держащий поводья. Сирил вытаращил глаза, уставившись на седло, прикреплённое к спине Туле. — Это тоже… ты сделала, Пике? — Ага. То же самое, что одежда или два пистолета. Иногда, принимая человеческий облик, Пике вешала на пояс два пистолета. Это была маскировка — чтобы люди не догадались, что она дух, когда ей приходилось сражаться на виду. По форме — пистолеты, но внутри просто сгустки маны, слепленные под дело; стрелять они, конечно, не могли. То же самое и с этим седлом и поводьями. — Только стоит мне отпустить — всё сразу рассыплется. Поэтому всё, что я материализую, должно постоянно находиться в контакте со мной. — Ясно… То есть форму можешь придать чему угодно? — Есть вещи, которые могу, а есть — которые нет. Слишком сложные или слишком большие — не получится. Сирил ещё раз поразился мастерству ледяного духа Ашельпике. Такая тонкая манипуляция маной — далеко не каждый высший дух на такое способен. Это возможно только потому, что это Ашельпике — легендарный ледяной дух, переживший древние времена. Пока Сирил восхищался, Туле издал протяжное "кьюи〜". Это перевёла Пике: — "Есть же лямки, как в рюкзаке-переноске, так что не бойся!" Рауль громко фыркнул от смеха. Сирил покосился на него испепеляющим взглядом и произнёс: — Туле, это седло и поводья. Не рюкзак-переноска. Туле ответил коротким "кьюи?". Сирил примерно понял — это было "Да?". С помощью Пике он забрался на спину Туле. Сирил впереди, Пике позади — вдвоём. Сирил крепко сжал поводья. Туле коротко крикнул. — "Готов?" — перевёла Пике. — Давай. Сирил твёрдо ответил, и Туле медленно начал двигать крыльями. Мощные лапы оттолкнулись от земли, тело поднялось в воздух. Рауль внизу отчаянно махал рукой. — Передавай Монике и всем большой привет! — И тебе удачи, Рауль! Рауль в ответ вскинул кулак и широко ухмыльнулся. — Расслабься, я справлюсь! Голос беззаботный. Но сейчас Сирил мог с уверенностью сказать: если дело у Рауля — всё будет в порядке. Сирил крепче сжал поводья и посмотрел в тёмное небо впереди. Я тоже сделаю всё, что в моих силах. Под лунным светом, рассекая ночной ветер, белый дракон устремился ввысь. На его спине — юноша с серебристыми волосами и бледно-золотой ледяной дух. ＊＊＊ Проводив друга, улетевшего в ночное небо, Рауль сразу направился в казарму магического корпуса. Ужин давно закончился, большинство людей уже готовились ко сну, но командир Луис наверняка ещё не спит. И не только он. Брэдфорд, Резерфорд, ученики Семи Мудрецов, люди из магического корпуса — все, кто в курсе, засиживались допоздна, готовясь к великой катастрофе, предсказанной Ведьмой Звездочетом. Однако, придя на место, Рауль сразу понял: что-то не так. Он думал, что просто много народу работает по ночам, но все вокруг бегали с напряжёнными, застывшими лицами. Хотел схватить кого-нибудь и спросить, что происходит, как вдруг из глубины казармы быстрым шагом вышел Луис. Каштановые волосы, коротко подстриженные сзади, развевались; глаза горели так, будто он уже собирается в бой. Увидев Рауля, Луис остановился. — Как удачно, что ты пришёл, уважаемый Ведьма Шипов… У меня хорошие новости и плохие. — Хочу слышать только хорошие. Не обращая внимания на слова Рауля, Луис поправил монокль кончиком пальца и произнёс: — В Сазандоле Феодор Максвелл применил Прожорливую Зои в широком диапазоне. Жертв очень много. Более того, Феодор закрыл ворота Сазандола. Горожане до сих пор заперты внутри. Рауль онемел. Плохие новости оказались намного хуже, чем можно было представить. А ведь Сирил только что отправился именно в Сазандол! Пока Рауль стоял в ступоре, Луис быстро продолжил: — Сейчас мы отправляем туда войска. Семь Мудрецов тоже пойдут, поэтому и тебе следует подготовиться… — П-подожди! Массовый ввод войск в Сазандол — это плохая идея! Сирил… мой друг… он сделал очень важное открытие! Если всё так, как он думает, — катастрофа может накрыть всё королевство Ридилл! — Это как-то связано с Прожорливой Зои? Луис посмотрел на Рауля с подозрением. Сейчас решается всё. Конечно, Сирилу в Сазандоле нужна поддержка, но бросать туда все силы нельзя. Надо сейчас убедить Луиса, рассказать о находке друга — решительно подумал Рауль и вдруг понял, что в руках у него не хватает нескольких листов материалов. — А… а где?.. Ааааа!? Неужели потерял по дороге? Тогда это уже совсем не смешно. Рауль побледнел, а сзади кто-то тихо пробормотал: — Я-то думаю, знакомые источники… Оказывается, находятся любители читать мои статьи. Женский голос, в котором слышалось насмешливое удовольствие. Рауль резко обернулся. Женщина в удобной одежде и накинутом сверху плаще, с рыжевато-каштановыми волосами, внимательно изучала материалы. Она выглядела худой и бледной, будто только что встала после тяжёлой болезни. Но глаза, бегающие по страницам, горели жадным интеллектуальным интересом. Рядом стояла красивая блондинка горничная — это был контрактный дух Луиса. Дух ветра Ринзбельфид посмотрела на руку Рауля. В тот же миг недостающие листы взлетели и замерли в воздухе прямо перед женщиной. Та быстро пробежала по ним глазами и счастливо улыбнулась. Улыбкой учёного, нашедшего прекрасный материал. — Ого, таблица изменений концентрации маны по всей стране, плюс записи прошлых драконьих бедствий… О, даже оценка количества маны в море по вылову рыбы. Скрупулёзно. Это же работа маркиза Хайоуна из Дома Знаний, верно? Женщина повернула только глаза к Раулю. Тот выпятил грудь и гордо ответил: — Мы вместе с сыном маркиза Хайоун это составили. — Отличная работа. Прежде чем подавать в Совет Высшей Знати, покажи это герцогу Крокфорду. Так дело пойдёт быстрее… Луис! Отбой выезду. Громко и уверенно произнесла та, кто до сих пор пребывала в состоянии мнимой смерти, — гениальная ведьма, способная одновременно управлять семью видами магии. Рауль покосился на Луиса и заметил: отметина на затылке у того исчезла. — Кстати, Луис. А что там с хорошими новостями… — Мы закончили проверку техники снятия тени. Для вывода из мнимой смерти нужно несколько заклинателей и много времени, поэтому сначала вернули того, у кого этот статус длился дольше всех — Ведьму Звёздного Копья. Ну, другими словами… Луис, показывая клыки в ухмылке, торжествующе закончил: — Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл — вернулась. ---------- Рёв сине-серого Глен Дадли, который жил в казармах магического корпуса и практиковал многослойные усиливающие формулы, строго предупреждён учителем: ни в коем случае не расходовать ману до полного истощения во время тренировок. Никто не знал, когда именно Прожорливая Зои нанесёт следующий удар, поэтому Глен официально числился и посыльным, и резервной боевой единицей. Если в критический момент он окажется без маны и не сможет пошевелиться — это будет катастрофа. Поэтому Глен установил для себя правило: как только мана опускается примерно до половины, тренировки прекращаются, и начинается изучение многослойных усиливающих формул. В тот день он, как обычно, посвятил светлое время суток тренировкам, а с наступлением сумерек прилип к столу. Магическая формула — это наслоение чрезвычайно точных расчётов. Атрибут маны, форма, мощность, направленность и ещё множество мелких параметров — всё это нужно просчитать и сложить, чтобы получить готовое заклинание. Если не понимать формулу и просто пропевать заклинание, вкладывая ману, — где-нибудь обязательно образуется прореха. До сих пор Глен все такие прорехи закрывал грубой силой — просто заливал дополнительной маной, как будто затыкает дыру тряпкой. Для простых заклинаний это ещё работало. Но для тех, где нужна высокая точность, его метод совершенно не годился. Многослойная усиливающая формула работает так: сначала мана сильно сжимается, а потом на неё накладывается ещё один слой атакующего заклинания. Самая сложная часть — это мембрана, которая обволакивает сжатую ману. Она не должна быть ни слишком тонкой, ни слишком толстой. Тонкая — и заклинание взрывается у тебя в руках. Толстая — и оно вообще не взорвётся, даже долетев до цели. Именно на этом этапе Глен постоянно ошибался и покрылся ожогами чуть ли не по всему телу. С рукой, обмотанной бинтами, как мумия, он крепко сжимал гусиное перо и продолжал разбирать формулу. Когда он увидел её в первый раз, понял меньше половины. И сейчас ещё очень многое оставалось загадкой. Но день за днём, сталкиваясь с ней лицом к лицу, он начал хотя бы примерно понимать, за что отвечает каждая часть. — А… может, вот здесь происходит суммирование мощности… да? Глен обвёл пером участок формулы. Сидевший рядом черноволосый мальчик Норман, который тоже разбирал какую-то формулу, наклонился, посмотрел и кивнул. — Именно. Это блок расчёта мощности. И эта формула мощности должна быть связана со вторым — пятым и с седьмым разделами, поэтому она встроена в два места. — А шестой раздел пропускать не вариант? Может, просто передвинуть его вперёд или назад, и всё? — Тогда формула рухнет. — У-у… не прокатит, значит… Норману всего двенадцать, он ученик того самого Хьюберта, но при этом серьёзный, мягкий и здравомыслящий. Несмотря на юный возраст, он невероятно талантлив — не зря же метит в стипендиаты особого набора Минервы. Когда-то и Глен был таким же стипендиатом Минервы. Только его туда взяли не за талант, а за колоссальный объём маны и потому, что его заметила сильнейшая провидица страны — Ведьма Звездочет. Тогдашний Глен просто по-детски радовался, что его выбрали. Он упивался мыслью, что человек с такой маной — это избранный. А потом, желая насолить одноклассникам, которые его не признавали, полез в заклинания не по уровню, устроил взрыв маны и попал под домашний арест. А Норман мечтает стать исследователем магических инструментов и помогать развитию своей родной деревни. В отличие от Глена, который стал учеником мага скорее случайно, у Нормана ноги крепко стоят на земле. Такой мальчишка в качестве товарища по учёбе и соперника — это очень хороший стимул для Глена. — Норман, ты реально крут. Формулу уже полностью понимаешь, да? — Понимать формулу на бумаге и воплощать её в реальное заклинание — это всё-таки разные вещи… Норман скромничает, но он уже схватил суть сжатия маны. Вопрос времени, когда он полностью освоит многослойное усиление. А Глен на данный момент успешно выполняет формулу примерно в одном случае из трёх. Взрывы в руках из-за неудачного сжатия тоже стали гораздо реже. До боевого уровня осталось уже совсем немного. Но ситуация не позволила Глену спокойно доводить технику до совершенства. В комнату, где они с Норманом занимались самостоятельно, постучали. Дверь открыл Уго Галетти — ученик Артиллерийского Мага Брэдфорда Файрстоуна. Кудрявые каштановые волосы стянуты в хвост. Уго заговорил торопливо, с ноткой паники. — Извини, что так поздно… Глен-кун, Барьерный Маг требует, чтобы ты немедленно явился! Глен сжал забинтованную руку в кулак и поднялся. Многослойное усиление — его козырь — пока всё ещё несовершенно. И всё равно сбегать даже мысли не было. ＊＊＊ Когда Глен в одиночестве вошёл в командный зал, там за круглым столом уже сидели не только Луис, но и Артиллерийский Маг из Семи Мудрецов, и Пятый Ведьма Шипов. Ведьма Звездочет в коме, Шаман Бездны, Молчаливая Ведьма и Маг-Истребитель Драконов сейчас в Сазандоле — значит, все Мудрецы, которые могут действовать в столице, собраны здесь. Иными словами — чрезвычайная ситуация предельной степени. Луис, закидывая в рот конфету и просматривая бумаги, поднял взгляд, когда Глен вошёл. Волосы Луиса, отобранные Прожорливой Зои, до сих пор так и остались неровно обрезанными сзади. Луис, который всегда следит за внешностью, до сих пор не стал их ровнять, потому что, по его словам, чем меньше вмешиваться в срез, тем выше шанс, что волосы вернутся в прежнем виде, когда их отберут обратно. То же самое и с Элианной: отобранные волосы и кожа. Ни подравнивать волосы, ни лечить изъеденную кожу они пока не могут. Элли... Громкий хруст вернул Глена в реальность. Это Луис раскусил конфету, которую катался во рту. Он с хрустом доел её и произнёс: — В Сазандоле Феодор Максвелл применил Прожорливую Зои по широкой площади. Городским кварталам нанесён катастрофический ущерб. Глен затаил дыхание. Сазандол — это прежде всего Моника, Лана и Айзек, который постоянно бывает у Моники дома. И ещё несколько знакомых. Не сказав ни слова об их судьбе, Луис продолжил сухо докладывать обстановку. По его словам, ворота Сазандола закрыты, жители заперты внутри, а в порт хлынули водяные драконы. Глен крепко сжал кулаки. — То есть сейчас все вместе идём на штурм Сазандола, да? — Таков был план. Но после предложения руководства Библиотечного общества ситуация изменилась. В зависимости от действий Прожорливой Зои масштабная драконья катастрофа может охватить всё королевство Ридилл. Луис подвинул к Глену толстый конверт и посмотрел на него в упор. — Глен Дадли. Приказываю тебе отправиться в Сазандол с донесением. Доложи Семи Мудрецам, которые находятся там, о способностях Прожорливой Зои, о прогнозе крупномасштабного драконьего бедствия и о том, что формула снятия теней успешно верифицирована. Глен шагнул вперёд, взял конверт и спросил: — А после того, как передам? Луис достал из маленькой баночки на краю стола три конфеты бледно-розового цвета и закинул их в рот. Затем крутанул глазом из-под монокля и посмотрел на Глена снизу вверх. — Я изначально особо ничего от тебя, недоучки, и не жду. Доставил донесение — дальше действуй как знаешь. Поняв настоящий смысл фразы "действуй как знаешь", Глен приподнял уголок губ. Обожжённая щека болезненно заныла — и плевать. — Мастер. А если во время свободных действий столкнусь с Прожорливой Зои? — Если ты действительно мой ученик, то и сам прекрасно знаешь, что делать. Барьерный Маг Луис Миллер с хрустом разгрыз конфеты и, показав злодейскую ухмылку, произнёс: — Размажь её. — Принято! ＊＊＊ Как только Глен с конвертом вышел, Луис снова полез в баночку за конфетой. Это не обычные сладости. Это специальные конфеты, которыми Пятый Ведьма Шипов Рауль Розенберг зачаровал на быстрое восстановление маны. Теперь, когда тень с шеи снята, восстановленная мана больше не будет высасываться Прожорливой Зои. Значит, нужно держать запас маны на максимуме. Он с хрустом разгрыз конфету — внутрь вытек сироп, и весь рот наполнился ароматом роз. Вкус изысканный, но Луис втайне думает, что это всё равно как будто жуёшь духи. — Уважаемый Ведьма Шипов, в следующий раз сделайте, пожалуйста, не конфеты, а джем. Тогда можно будет просто выпить залпом. — Барьерный... Джем — это не питьё. Брэдфорд с укоризной посмотрел на Луиса, который с хрустом жевал очередную конфету. Обычно в такой ситуации Рауль ответил бы весёлой улыбкой, но сейчас он смотрел на Луиса с непривычно серьёзным выражением и сказал: — Прости, Луис. Сейчас нет времени варить джем. Важнее быстро определиться с расстановкой Семерых и с подкреплением для Сазандола. Для этого вечно беззаботного человека такая серьёзность — большая редкость. Луис, катая осколки конфеты языком, внимательно посмотрел на Рауля. Луис терпеть не может людей, которые сидят на заслугах предков и не шлифуют талант. Поэтому он никогда особенно хорошо не относился к Пятому Ведьме Шипов Раулю Розенбергу. Обладатель наивысшего запаса маны в стране, который бросил атакующую магию и сбежал в исследования по приданию магических свойств растениям — примерно так Луис его характеризует. А когда его прямо спросили, почему он не изучает атакующую магию, Рауль улыбнулся и ответил: — Потому что если я начну её использовать с моим запасом маны, все будут меня бояться. Идиот, подумал Луис. Самому Луису, которого часто недооценивали из-за внешности, быть пугающим было бы даже удобнее. Взять хотя бы двух великих ведьм, которых он уважает: старшую соученицу Ведьму Звёздного Копья Карлу Максвелл и одногодку Молчаливую Ведьму Монику Эверетт. Да, обе порой растрачивают талант впустую, но они постоянно работают над собой, шлифуют технику. У Рауля этого нет. Управление Крепостью Роз — посредственно. Ни атакующей магии, ни призыва Короля духов. В Семь Мудрецов он попал только потому, что родился в знаменитом доме Розенбергов. Короче говоря, для Луиса, который пробивался в Семь Мудрецов, стиснув зубы и работая до крови, Рауль Розенберг — типичный избалованный бездельник, который вечно хихикает и ничего не делает. И вот этот самый хихикающий бездельник сейчас смотрит на него серьёзно. Луис проглотил остатки конфеты и произнёс: — Сильно же у вас изменилось выражение лица, уважаемый Ведьма Шипов. — Да ну? Рауль опустил длинные ресницы, словно прислушиваясь к себе. В этот момент в нём проступила и унаследованная от первой ведьмы красота, и обычно скрытая острота ума. — Я же один из Семи Мудрецов. Придётся наконец-то делать работу, достойную этого звания… Так подумал, глядя на одного очень серьёзного друга. Подумать только — этого безответственного хихикающего типа кто-то сумел довести до таких слов! Какой же невероятно зрелый человек этот его "друг", что Луис даже внутренне содрогнулся. А Брэдфорд рядом разразился громким смехом. — Хорошего друга нашёл, Шипастый. — Ага! Луис фыркнул и показал ехидную улыбку. — Тогда, уважаемый Ведьма Шипов, отправляйтесь-ка по-рыцарски в самую горячую точку. На это совершенно безумное предложение Рауль широко улыбнулся, показав белые зубы. С уверенностью и достоинством, подобающими одному из Семи. — Оставь это мне. Когда я сражаюсь за друзей — я почти непобедим! ＊＊＊ Элианна Хайатт лежала, закутавшись в одеяло, крепко зажмурив глаза. Служанки уговаривали её хоть поесть, но Элианна боялась вылезти из-под одеяла и открыть глаза. Потому что стоило открыть глаза — и сразу в них бросалась изъеденная, гниющая кожа. Белоснежные руки, никогда не знавшие труда, идеально ухоженные ногти — всё теперь странно обесцвечено и на ощупь шершавое. Сколько ни прячь под перчатками и бинтами — реальность не изменится. Ни волосы, ни кожа уже никогда не станут прежними. Хочу умереть... По сути она уже и так мертва для семьи Хайатт. Вся ценность Элианны — в её происхождении и внешности. Родиться в знатном доме — значит выйти замуж за достойного человека и родить наследников. Но кто захочет взять в жёны такую уродину, как она теперь? Даже если каким-то чудом волосы и кожа вернутся — слухи о том, что она была изуродована древним магическим артефактом, никуда не денутся. Мне лучше умереть... Хочется умереть. Страшно. Хочется умереть. Страшно. Хочется умереть. Жажда смерти и ужас перед ней сменяли друг друга. Оба чувства были настоящими — поэтому Элианне казалось, что, окажись у неё в руках нож в момент наибольшего желания умереть, она бы без раздумий вонзила его в себя. Пустые сине-серые глаза смотрели в щель между одеялом — на окно. На каком этаже эта комната? Кажется, довольно высоко. Время она уже не ощущала, но солнце давно село — за окном простиралось тёмное ночное небо. Тёмное, тёмное, будто затягивающее в себя небо. Если упасть… я умру? В момент, когда жажда смерти победила, тело Элианны само собой зашевелилось. Одеяло с тихим шорохом упало на пол. Босиком она подошла к окну и протянула руку к ночному небу. — Элли!! Громкий голос словно схватил её за сердце, не давая двинуться дальше. Она знала, кому принадлежит этот голос. "Не приходи, не смотри, оставь меня в покое" — все несправедливые, злые слова растворились в рыданиях. — У-у… уааа… у-уаааааааа!! Элианна рухнула на пол и разрыдалась. Страх смерти пересилил жажду умереть. Мне страшно, страшно, страшно, господин Глен… Я не знаю, что делать… Во мне больше нет никакой ценности, но умирать тоже страшно, страшно, страшно, страшно… Громкий удар в дверь отозвался прямо в груди. Глен громким, уверенным голосом произнёс: — Я обязательно верну всё, что у тебя отобрали… Жди меня! Шаги удалялись. Глен уходил на поле боя. Чтобы вернуть то, что у неё забрали. — А… у-уу… у-у-у-у… Элианна, некрасиво всхлипывая, подползла к двери и взялась за ручку. Приоткрыла совсем чуть-чуть — ровно настолько, чтобы заглянуть в коридор. Освещённый подсвечниками ночной коридор был пуст. Глена уже нет. Так всегда. Стоит ей протянуть руку — а он уже улетел куда-то на магии полёта. — У-у… у-у-у… Пока Элианна сидела, вцепившись в дверь, к ней подошёл молодой человек с кудрявыми каштановыми волосами, собранными в хвост, и с неловким выражением лица протянул что-то. — Эм… это Глен-кун просил передать… Это оказался кусок вяленого мяса. Элианна замерла в шоке. Юноша смущённо пробормотал: — Говорит, если съесть мясо — сразу станет лучше… или типа того… Элианна вспыхнула от гнева всей душой. Прислать леди в качестве подарка для выздоравливающей — кусок вяленого мяса?! Без единого цветка?! Почему… почему я вообще влюбилась в этого человекааа…! Она вцепилась зубами в кусок мяса. Оно было слишком твёрдым, чтобы нормально откусить. Но Элианна всё равно грызла его и кричала: — Достаточно! Достаточно!.. Господин Глен — идиот!! Эти слова она должна сказать ему прямо в лицо. ---------- Моника Рейн хочет стать кошкой Айзек Уокер испепелял взглядом лист бумаги, плотно исписанный формулами и расчётами. На листе были зафиксированы результаты проверки: что произойдёт с устройством подавления драконьего поиска, если сам дракон проглотит его целиком. Айзек скомкал бумагу в плотный комок и швырнул её через плечо. Несколько часов работы красивой параболой улетели и шлёпнулись точно в центр мусорной корзины. — Устройство подавления поиска реагирует на магическую волну, испускаемую поисковым инструментом, и меняет качество маны носителя, — пояснил Айзек. — Ага. И что с того? — лениво отозвался собеседник. — В норме его надо носить внутри тела — тогда смысла нет никакого. Но… Айзек положил перед чёрным котом, который аккуратно уселся на край стола, диск размером примерно с ладонь. Этот предмет, похожий на циферблат часов, был репликой противодраконьего поискового устройства, созданного Сайласом Пейджем. Разумеется, чисто для эксперимента — дальность обнаружения всего пара шагов. Айзек активировал копию прямо перед мордой Нееро. Диск никак не отреагировал. — По какой-то причине подавление сработало успешно... — То есть полный успех, да? Как и следовало ожидать от великого меня! Нееро самодовольно заурчал, перешёл на мурлыканье и передней лапой несколько раз хлопнул по предплечью Айзека, явно требуя внимания. — Давай, радуйся громче! И восхваляй меня немедленно! — …А есть на свете хоть один исследователь, который успокоится, не разобравшись, почему именно так сработало? — Слушай, ты с каждым днём всё больше напоминаешь Монику. После того как Неро проглотил артефакт, его тело приобрело способность подавлять поиск. Но как долго будет держаться этот эффект — неизвестно. В отличие от древних мощных магических предметов, современные вообще не рассчитаны на то, что их будут использовать магические существа — драконы, духи и т.п. Поэтому Айзек планировал надевать устройство на Неро и периодически проверять, не начались ли сбои. Но теперь, когда артефакт внутри тела, это стало невозможно. — Неро, а высшие драконы могут выборочно решать, что именно воспроизводить из проглоченного? — Без понятия. Айзек прищурился и чуть приподнял уголок рта. Он считал, что улыбается, но со стороны, скорее всего, это выглядело как холодная усмешка. — Хорошо, что у меня нет знаний по анатомии для вскрытия, правда? — Всё, ты официально стал копией Моники. — Ученик всё-таки. Сухо бросив это, Айзек перевёл взгляд на настенные часы. Скоро полночь. Моника и девочки давно спят. Несмотря на это Айзек убрал экспериментальные приборы и материалы, после чего достал другую папку. Записи о перемещениях Феодора Максвелла и материалы по делу о краже Прожорливой Зои. Он начал аккуратно дописывать туда сведения, полученные сегодня от Мелиссы Розенберг. — Я, великая особа, иду ещё раз обойти территорию. А ты вообще спать собираешься? — Дел ещё полно. — А, ну ладно тебе. Неро не стал дальше допытываться и выскользнул в окно. Айзек проводил его одним движением глаз и снова уткнулся в бумаги. Он и сам давно вёл собственное расследование по Феодору Максвеллу, но всё равно очень многое оставалось за завесой секретности. Особенно история с призрачным драконом Пистрауны. Роскошный лайнер "Эванджелина", отправленный на дно внезапно появившимся огромным водяным драконом, несмотря на то что вахта велась исправно. Вокруг того дракона сразу же закрутилось несколько устойчивых слухов. "На „Эванджелине“ находился грешник, поэтому дракон явился, чтобы покарать его". Этот слух, скорее всего, намекал именно на Феодора Максвелла — преступника, который действительно был на борту. Но гораздо больше Айзека заинтересовал другой слух. "Призрачный дракон Пистрауны до сих пор бродит вокруг затонувшего судна, чтобы никто не добрался до сокровищ". Если гипотеза Айзека верна, то этот слух имеет очень серьёзный вес. Тогда всё сходится и с периодом молчания. Чем больше он проверял, тем крепче становилась уверенность. И тем сильнее пробирал холодок ужаса от того, с каким именно противником ему предстоит столкнуться. Прошёл примерно час кропотливой работы, когда Айзек наконец разжал затёкшие пальцы, встал и потянулся. Решил сварить кофе — прогнать сонливость. Случайно бросив взгляд в сторону стены, он наткнулся глазами на настенное зеркало и замер.В тёмной комнате, освещённой лишь свечой, из зеркала смотрел мужчина с повязкой на глазу и очень недобрым выражением лица. В зеркале не было никакого доброго принца. Каждый раз, когда Айзек Уокер это осознавал, его накрывало отчаяние и желание вдребезги разнести зеркало. — Кто это? Почему вместо мёртвого человека в зеркале отражается тот, кого все любили, — добрый, светлый принц? Верните его. Верните… Отражение исказилось в горькой, презрительной гримасе. Из-за взгляда казалось, будто он сам себя высмеивает и презирает. Айзек резко отвернулся от зеркала и, пошатываясь, побрёл на кухню. Я верну. Обязательно верну. ＊＊＊ Моника проснулась в полной темноте. Чёрной, густой, непроглядной. Где я? Сознание всё ещё качалось между реальностью и миром цифр, поэтому всё расплывалось. Но постепенно реальность начала возвращаться, и мысли заработали чуть чётче. Незнакомый дом. Не её дом. Не дом дяди. Совсем чужое место. В этом доме живёт большой страшный человек. А ещё две девочки. Одна похожа на принцессу, другая — весёлая, с причёской-пучком. Девочки садились рядом, ели вместе, болтали о всякой ерунде. Искупали её. Перед сном сказали: "Если что-то понадобится — позови, хорошо?" Почему… почему они ко мне такие добрые? Моника, всё ещё завёрнутая в одеяло, поёрзала, села и посмотрела в окно. За стеклом кто-то был. В кромешной ночной тьме на неё смотрели золотые глаза. Кот. Чёрный кот с золотыми глазами, увидев, что Моника приближается к окну, коротко мяукнул и тут же развернулся. Чёрная шёрстка мгновенно растворилась в ночи. Но Моника продолжала стоять и смотреть в темноту. Кошки классные. Каждый раз, глядя на кошку, Моника думала об этом. Кошки умеют держать дистанцию с людьми. Кошки сами о себе заботятся. Наверняка у кошек тоже есть свои трудности, но всё равно — они выглядят так, будто очень хорошо умеют жить. А Моника жить не умеет. Поэтому ей завидно. Поэтому Моника Рейн хочет стать кошкой. Босиком она слезла с кровати и тихо пошла к двери. Ей вдруг захотелось побежать за тем чёрным котом. За дверью — тёмный коридор. Моника не взяла свечу. Просто пошла в темноте. С тех пор как она здесь проснулась, почти всё время пряталась в цифрах. Поэтому длину коридора, количество ступенек, повороты — всё запомнила числами, когда ходила в ванную. Даже в полной темноте, сверяя свой шаг с цифрами в голове, она быстро нащупала носком первую ступеньку лестницы. Кот… кот… где же ты… Спустившись вниз, Моника увидела слабый свет из одной из комнат на первом этаже. Кто-то не спал. — Моника? Из двери, ведущей на кухню, показалась фигура. Большой. Страшный. Моника мгновенно присела на корточки, обхватила голову дрожащими руками и зажмурилась. ＊＊＊ Айзек как раз варил кофе, когда услышал шаги по лестнице. Сначала подумал — Лана или Карина. Может, в уборную. Или не спится на новом месте, захотелось попить. Если второе — надо заварить травяной чай для хорошего сна, уже привычно подумал он в своей манере идеального слуги. Но когда он выглянул в гостиную — остолбенел. В темноте, без свечи, в одной ночной рубашке стояла Моника. — Моника? Вырвалось само. И тут же он понял, что зря. Моника, заметив его, тут же сжалась в комочек, закрыла голову руками и задрожала. Айзек замер с протянутой рукой. Хотелось подойти, осторожно поднять, сказать "всё хорошо", отнести в комнату. Но сейчас он для неё — источник ужаса. Даже от одного приближения её дыхание становится прерывистым, почти до обморока. Надо позвать Лану или Карину. Но для этого придётся пройти мимо Моники. Пока он стоял, парализованный бессилием, до него донёсся всхлипывающий, рваный голосок. — А… а… я… я… кошку… искала… кошку… а… уа… простите… пожалуйста… Последние слова уже почти растворились в рыданиях, но начало он расслышал. — Ищет кошку. Айзек мгновенно присел на корточки, вытащил из кармана носовой платок. Давно не делал. Но пальцы помнили. Сложить. Скрутить. Потянуть. Ещё раз. Готовый платочный котёнок был протянут Монике. С деревянным лицом Айзек выдавил: — ……Мяу Моника, всё ещё закрывая голову, чуть-чуть повернула лицо. Сквозь слёзы её большие круглые глаза уставились на платочного кота. … … Сколько прошло времени в этой молчаливой заморозке — неизвестно. — Моника? Ты не спишь? Могла бы позвать… Со свечой в руке по лестнице спускалась Лана. Айзек быстро вскочил и спрятал платочного кота за спину. Лана, протирая заспанные глаза, только сейчас его заметила. — Сэр Уокер, вы тоже ещё не спите? — Хорошо, что ты пришла… Проводи, пожалуйста, Монику в комнату, ладно? Лана растерянно кивнула. — Моника, встанешь? — А… у… да… Проводив взглядом, как Лана увела Монику обратно наверх, Айзек выдохнул долго и глубоко. Главное — Лана этого "мяу" не услышала. Взрослому мужчине мяукать — это очень стыдно. ---------- Он действительно там был На следующий день после того, как сила Прожорливой Зои пожрала воспоминания Моники, а на Сазандол обрушился чёрный дождь, Айзек, поспав всего несколько часов, поднялся ещё до рассвета и начал отрабатывать магию на заднем дворе дома. Против теней, которыми управляет Прожорливая Зои, обычное оружие бессильно. Нужна наступательная магия. Поэтому Айзек хотел хотя бы немного увеличить количество техник, которыми он может уверенно пользоваться. Айзек обладал особым талантом: один раз увиденную технику он мог воспроизвести после совсем небольшого количества практики. Поэтому и само заклинание воспроизвести было не так уж сложно, однако для того, чтобы удерживать его долгое время, всё равно требовалась привычка и опыт. Просто воспроизвести — этого мало. Если не получится стабильно поддерживать, в настоящем бою от него будет ноль толку. Если бы была возможность, он хотел бы освоить и магию полёта, но его сильная стихия — вода. До магии полёта ветряного типа он пока не чувствовал, что дорос. Моника, которая как нечто само собой разумеющееся владеет всеми стихиями, и Глен, который использует полёт, несмотря на то что это не его профильная стихия, — оба они действительно исключительные маги. Чёрный дождь начался вчера после полудня. Если сразу после этого в столицу отправили просьбу о помощи… то в самом лучшем случае подкрепление придёт уже сегодня. Продолжая удерживать заклинание, Айзек размышлял дальше. Как только подкрепление из столицы прибудет, начнётся настоящая битва. И тогда — как ему следует действовать? Всё будет зависеть от того, какие именно силы пришлют. Кого пришлют — Семь Мудрецов или Магический корпус?.. Ведьма Звездочет и Барьерный Маг пострадали от теней. Ведьму Шипов, владеющего Крепостью Роз, наверняка не захотят отрывать от обороны столицы. Значит, наиболее вероятные кандидаты — либо Артиллерийский Маг, либо всё-таки отряд Магического корпуса… — Простите, пожалуйста… От неожиданного голоса сбоку Айзек мгновенно развеял поддерживаемое заклинание и резко обернулся. Через невысокий забор, отделяющий их участок от соседнего, на него смотрела невысокая пожилая женщина — миссис Ноулз, их соседка. Он уже почти сказал привычное "доброе утро", но тут же осёкся. Чёрт… Сейчас он — вовсе не тот "мистер Уокер", которого знала миссис Ноулз. Для неё он вполне может выглядеть подозрительным чужаком, который влез в чужой дом. Но женщина, стоящая по ту сторону забора, смотрела на него всё той же спокойной, доброжелательной улыбкой, как всегда. — Вы, наверное, родственник мистера Уокера? — …Э? — Вы очень на него похожи. Айзек ни капли не считал себя похожим на Феликса, но, видимо, из-за одинакового роста и причёски миссис Ноулз именно так и решила. Проглотив целую бурю разных чувств, он выдавил неловкий ответ. — Брат. — Ну вот, я так и подумала. Айзек прекрасно понимал, что сейчас выглядит совсем не дружелюбно. И всё же миссис Ноулз улыбалась ему точно так же, как всегда улыбалась "мистеру Уокеру". Почему она может так к нему относиться? Пока Айзек рассеянно думал об этом, миссис Ноулз тихо спросила: — А маленькая барышня и ваш младший брат… И тут он заметил. Руки миссис Ноулз, сложенные на груди, мелко дрожали. Улыбка оставалась той самой знакомой мягкой улыбкой, но лицо было совершенно белым. После вчерашнего чёрного дождя по всему Сазандолу наверняка прошли жертвы. Вполне возможно, что кто-то из близких или знакомых миссис Ноулз пострадал. И всё равно она держалась, сохраняла привычную улыбку и спрашивала о безопасности Моники и Айзека. Айзек незаметно сжал кулаки. — Оба в порядке. Младший брат сейчас уехал из Сазандола… Моника тоже цела, но после вчерашнего она сильно потрясена и лежит. — Ох… да, конечно… Слава богу, оба живы… Хорошо… По щекам миссис Ноулз, опустившей брови, прокатились две тонкие слезинки. Она искренне переживала за них. — Мадам, мы не знаем, когда снова пойдёт чёрный дождь. Пожалуйста, вернитесь в дом. — …Да, вы правы. Простите. Миссис Ноулз развернулась и пошла к себе. Шаги её были неуверенными, шаткими. Айзек вдруг, повинуясь импульсу, окликнул её. — Простите…! — Да? Что-то ещё? — А домочадцы мадам…? Миссис Ноулз жила одна, но у неё была приходящая пожилая горничная — очень аккуратная и воспитанная женщина, которая часто рассказывала Айзеку о том, как проводит время Моника в его отсутствие. Не оборачиваясь, миссис Ноулз ответила слабым, почти беззвучным голосом. — Приходящая горничная… ушла за покупками и не вернулась… Айзек судорожно втянул воздух. Чёрный дождь накрыл огромную территорию. Пока ещё далеко не все жертвы были опознаны. Миссис Ноулз наверняка хотела бы пойти и проверить. Но город в хаосе, ворота и порт закрыты, никто не знает, когда снова прольётся чёрный дождь. Для пожилой женщины сейчас невозможно свободно ходить по улицам. Айзек замер, не находя слов. Тогда миссис Ноулз обернулась и улыбнулась. Улыбка вышла неуверенной, но всё ещё красивой и мужественной. — Ничего страшного. Скоро из столицы придёт помощь. Сейчас нужно просто сохранять спокойствие и ждать. — Да. — Поэтому, если что-то понадобится — обязательно скажите. У меня много запасов еды в банках. Передайте маленькой барышне, пусть не беспокоится. На самом деле успокаивать должен был он, а вышло наоборот. Айзек низко поклонился. — Спасибо за заботу, мадам. — Да что вы. Мы же соседи. В трудное время помогаем друг другу. Провожая взглядом уходящую миссис Ноулз, Айзек стиснул зубы. Он не хотел терять ни этот город, ни людей, которые в нём живут. Добрую соседку, сотрудников торговой компании "Флюкс", привычные лавки, моряков, с которыми он не раз соревновался в пьянстве, — и свою драгоценную наставницу, которая всегда говорит "с возвращением", и вечно голодного фамильяра. Вся эта обыденная жизнь — сокровище, которое Айзек Уокер сумел обрести. Если бы у меня была только одна важная вещь, всё остальное я бы легко бросил. А теперь вещей, которые он не готов отдать, стало слишком много. Ни одну из них он не хотел терять. Стоит ли ему презирать себя за это или радоваться? В сложном, смешанном состоянии он замер, когда дверь дома открылась и показалась Лана. — Сэр Уокер, можно вас на минутку? Лана, как всегда элегантно одетая, с аккуратно уложенными волосами и макияжем, поманила его пальцем. После встречи с Моникой, потерявшей воспоминания, Лана была в глубокой депрессии. Но даже так она старалась оставаться собой, красиво одевалась. И это почему-то очень обнадёживало. Айзек знал, насколько много сил требуется, чтобы привести себя в порядок. Значит, Лана ещё не сдалась. — Доброе утро, мисс Колетт. Что-то с Моникой? — Это насчёт того, о чём вы вчера просили… В столе Моники был запертый ящичек. Айзек подумал, что там могут быть какие-то сведения о Прожорливой Зои, и попросил Лану поискать ключ. Лана достала из кармана маленький ключик и показала ему. — Только что нашла, когда перебирала её одежду. Он лежал в глубине шкафа. Это ведь тот ключ, который вы искали? — Моника сейчас где? — В комнате Карины. Карина показывает ей свои деревянные фигурки, Моника смотрит. Они коротко кивнули друг другу и тихо поднялись по лестнице в комнату Моники. ＊＊＊ Проанализировав документы, которые были у Моники, и информацию, полученную от Мелиссы Розенберг, Айзек пришёл к одной твёрдой уверенности касательно всей этой цепи событий. Именно поэтому ему так отчаянно требовался козырь — нечто, что позволило бы бросить вызов Прожорливой Зои и Феодору. Звёздная стрела, созданная Моникой, слишком сложна. Вряд ли кто-то кроме неё способен её воспроизвести. Если бы нашлось хоть что-то ещё, какая-то зацепка… С почти молитвенным чувством Айзек подошёл к ящику стола. Открывать его он решил в присутствии Ланы. Сейчас ему хотелось, чтобы кто-то следил за ним, когда он трогает личные вещи Моники. Айзек вставил ключ, повернул — раздался тихий щелчок. — Открываю. Он потянул ящик на себя. Первое, что бросилось в глаза — две маленькие стеклянные бутылочки. В обеих — сухие белые розы. На стеблях аккуратно завязаны голубые ленточки. Рядом лежала книга — та самая, которую отец Моники написал. Та, которую Айзек когда-то купил за две золотые. В тот же миг кровь отхлынула от его лица. Этот ящик — тайный ларец Моники, куда она складывала самое ценное. И он, по какой бы то ни было причине, только что в него влез. Почему я всегда такой... Без всякого злого умысла он снова топчет, отбирает, разоряет самое важное для Моники — как когда-то стал причиной смерти её отца. Смертельная вина сдавила грудь. Айзек уже потянулся, чтобы закрыть ящик. Но Лана оказалась быстрее — она протянула руку и вытащила стопку сложенных вдвое листочков. — Это… моё… На маленьких, меньше обычной почтовой бумаги, листочках аккуратным девичьим почерком были написаны списки нужных на урок вещей, напоминания о смене аудитории, короткие "Как дела?" и другие мелочи. Скорее всего, это записки, которые Лана писала Монике ещё в академии Серендия. — Да что же… зачем… даже такое… хранить как сокровище… Для Ланы это были просто коротенькие записки, которые после прочтения обычно выбрасывают. А для Моники они оказались достаточно ценными, чтобы лежать в одном ларце с белыми розами и книгой отца. Айзек отвёл взгляд от дрожащих плеч Ланы и краем глаза заметил что-то жёлтое. Глубже, за бутылочками с белыми розами, стояла ещё одна. В ней — жёлтая роза с голубой лентой. А рядом на подставке для украшений — ожерелье с перидотом. Это… Он узнал вышивку на ленте жёлтой розы. Вечеринка после выпускного. Тогда он, увидев Монику, наспех собрал цветочную заколку из того, что было под рукой, и подарил ей — наперекор подарку Сирила. И заколка, и ожерелье с перидотом — это были его эгоистичные, навязанные подарки. "Подарки, которые остаются видимыми… особенно те, что носят на себе, — они ведь хорошо привязывают сердце, правда?" И всё-таки Моника бережно сохранила их в своём тайном ларце. Невыразимое чувство сжало грудь Айзека. Правая рука бессознательно поднялась и сильно вцепилась в чёлку. Горло задрожало, будто разучилось дышать, подавляя рвущийся наружу всхлип. "Айк" всё это время жил в ларце с сокровищами Моники. ---------- Так он снова начал дышать Айзек снял жилет и поверх рубашки пристегнул пояс, предназначенный для фиксации оружия. Именно в этом и состояла суть его так называемой безмолвной магии хранения. Можно ли назвать это особым талантом — большой вопрос, но ещё с детства Айзек мастерски умел прятать предметы под одеждой. Именно так он обманывал бдительные взгляды взрослых и доставлял принцу Феликсу книги, которые тот хотел прочитать. Айзек закрепил два коротких кинжала сзади на поясе. На самом деле он гораздо лучше владел длинным мечом, но в условиях городских боёв, где полно узких переулков, длинный меч крайне неудобен. А главное — человек, не являющийся рыцарем, с длинным мечом на поясе неизбежно привлекает лишнее внимание. Метательные тонкие ножи он разместил в потайных карманах сапог и пальто, пистолет убрал во внутренний карман пальто, после чего слегка приподнял повязку на глазу. Как и ожидалось, правый глаз всё ещё болезненно щипало от света. Благодаря Монике, отодравшей прилипшую тень, глаз вернул свой изначальный бирюзовый цвет, но зрение, похоже, пока так и не восстановилось. Охотничье ружьё… лучше оставить. Если потренироваться подольше, возможно, и с одним глазом можно будет нормально целиться, но сейчас на тренировки нет ни малейшего времени. Приподняв повязку и продолжая держать правый глаз закрытым, Айзек посмотрел в настенное зеркало. Глубокий рубец, идущий от надбровья через скулу. Лицо, на котором почти невозможно изобразить нормальную улыбку. Холодное, жёсткое. В зеркале нет никакого доброго принца. Здесь стоит мужчина, которому предстоит отчаянно, некрасиво барахтаться дальше. Это — я. Айзек опустил повязку, закрыв старый шрам и правый глаз, убедился, что всё скрытое оружие действительно не видно, и начал подниматься по лестнице на второй этаж. Шаг за шагом, пока он поднимался, в голове всплыли слова, которые когда-то бросил ему один недоброжелательный секретарь в очках из какой-то торговой компании. — Преданность Уокера какая-то болезненно зависимая, аж противно. — А разве не потому ты и клянёшься в верности и служишь — чтобы чувствовать себя в безопасности? Если это не зависимость, тогда что? К стыду своему, он не нашёл, что ответить. Пока он клялся в верности и служил — сначала принцу Феликсу, потом Монике, — он ощущал, что имеет право жить. Он перекладывал на любимых людей причину своего существования. Поэтому, когда в зеркале исчез принц Феликс, Айзек впал в отчаяние. Когда Моника забыла о нём — земля ушла из-под ног. Не ошибись. Не перепутай. Клиффорд точно подметил его скверную черту характера. Это многолетняя привычка, её не исправить за один день. Но всё равно — теперь Айзек идёт на войну не ради искупления и не ради того, чтобы, служа, снова почувствовать себя в безопасности. Тогда ради чего? Ответ на этот вопрос много лет назад дала ему Моника. — Чтобы помочь другу, не нужна никакая причина, Айк! Дорогой учитель, добрая соседка, немного странные знакомые, люди, с которыми он делил трапезу… Чтобы помочь важным для тебя людям — причина не требуется. ＊＊＊ Моника рассеянно смотрела, как рука Карины, сжимающая резец, наносит тонкие узоры на спинку стула. Раньше Карина специально приходила спрашивать разрешения — мол, на спинке стула откололся кусок, можно ли починить и украсить резьбой. Почему именно у Моники нужно спрашивать — непонятно, но, по словам Карины, этот дом — дом Моники, а значит, всё, что в нём находится, тоже принадлежит Монике. Монике казалось, что это какая-то невероятная, сонная история. Ведь ей всегда разрешалось иметь при себе лишь крошечный набор личных вещей. Она до сих пор помнила, как однажды попросила бумагу, перо и чернила — и тут же получила от дяди увесистую пощёчину с криком: "Ты что, собираешься повторить судьбу отца?!" С тех пор Моника перестала чего-либо просить. Все расчёты делала в голове, запоминала и больше ни о чём не просила. Может быть… всё, что я сейчас вижу, — это просто сон? Ведь плечи и спина больше не болят, а все люди вокруг такие добрые. Модная девочка Лана часто плачет или сердится, но при этом ясно, что беспокоится о Монике — её прикосновения, когда она расчёсывала волосы, были очень нежными. Девочка с пучком на голове — Карина — всегда весёлая. Постоянно улыбается, шустро бегает туда-сюда, трудяга. Большой страшный человек всё ещё большой и страшный, но, может быть, на самом деле он не страшный. Ведь он же говорил "мяу". Пока Моника так туманно размышляла, Карина закончила обрабатывать угол спинки и спросила: — Моника-чан, а какие мотивы тебе нравятся? Цветочки, птички, животные? — Э… а… у… Если бы спросили, что она любит, Моника бы ответила "совершенные числа". А вот какой мотив нравится… тут она немного терялась. Но на этот раз ответ неожиданно быстро всплыл сам — потому что вчера ночью она видела именно это животное. — Кот. — Любишь кошек? Ваха! Как здорово! Я тоже обожаю кошек! Тогда на этой широкой части сделаем кота, а по краям пустим узор золотой спирали! Золотая спираль — это когда из прямоугольника с пропорцией золотого сечения вырезаешь наибольший квадрат, потом из оставшегося прямоугольника снова, и так далее, а потом соединяешь углы квадратов — и получается красивая спираль. Кот и золотая спираль. Какое чудесное сочетание — у Моники даже сердце защекотало. Карина достала из висящей на поясе сумочки резцы разного размера и, умело меняя их, продолжила резьбу. Сначала был просто грубый округлый силуэт, но очень быстро он превратился в настоящего кота. Хотя дерево твёрдое, изгибы тела получились такими мягкими, что казалось — дотронься, и оно будет нежным. Ножи… страшные. Когда дядя брал в руки что-то острое, Моника всегда замирала от ужаса — вдруг сейчас ударят. Но вот Карина точно никогда не поднимет резец на неё — в этом Моника почему-то была совершенно уверена. Карина — настоящий мастер. Мастер никогда не станет направлять инструмент на человека. Моника обхватила колени, сидя на кровати, и продолжала смотреть за работой. Ей всегда нравилось наблюдать, как кто-то работает. Равномерный шуршащий звук резца по дереву, точные, экономные движения рук Карины — Моника следила за ними глазами. — Знаешь, я раньше никогда не думала о том, как потом обращаются с теми вещами, которые я сделала, — говорила Карина, не прекращая работы. — Когда принимаю заказ, конечно, разговариваю с клиентом, слушаю пожелания, но на саму продажу меня никогда не приглашали. Дереву словно возвращалась жизнь — кот на спинке стула становился всё более живым. — Мне было достаточно того, что мне вообще разрешают делать то, что я хочу. Я думала — и этого хватает. А потом… когда я подарила тебе деревянного котика, ты так обрадовалась… я была просто невероятно счастлива. Моника вспомнила: к её сумке в комнате действительно привязан маленький деревянный кот. Значит, это сделала Карина. — Мы с тобой знакомы совсем недолго, Моника-чан, и нормально поиграть вместе ещё не успели. Поэтому, как только всё закончится и станет спокойно — давай много-много гулять! И президент тоже с нами! Она знает кучу невероятно стильных магазинов. Просто мастер стиля, честное слово! Рассказ Карины был тёплым и радостным. Для Моники "гулять" всегда было чем-то пугающим, а вот когда об этом говорит Карина — звучит удивительно прекрасно. Какой счастливый сон... Пока она молча смаковала тёплое чувство, разливающееся в груди, в дверь постучали. Моника подумала, что это Лана, но дверь открыла большая страшная фигура. Обычно он ходил в рубашке и жилете, а сейчас был в пальто для выхода на улицу. Карина остановила руку с резцом и посмотрела на него. — Сэр Уокер, что случилось? — Ненадолго отлучусь. Но перед этим… хотел отдать кое-что Монике. Он положил что-то перед Моникой, которая так и сидела, обхватив колени и замерев. Это была книга. Название мгновенно приковало взгляд Моники. "О свойствах магической силы. Анализ через наследственные черты" Автор: Венедикт Рейн — …а… …ааа… а… а… Книга, брошенная в огонь. Никто не слушал её крики "не надо, не надо", и тогда Моника до боли в глазах запоминала все клочки цифр, летевшие в пламени. Дрожащими пальцами она открыла книгу. Ни одна строчка из записей отца не была замазана, ни одна страница не порвана. Всё на месте. — …а… у… а… па… папа… папочка… Чтобы слёзы не капали на страницы, Моника вытирала глаза рукавом. Но слёзы всё равно текли. Книга, написанная отцом, которого казнили. Почему она у этого человека? Большой страшный человек чуть опустил внешний уголок левого глаза — того, который без повязки. Моника запомнила этот угол. Что он означает — непонятно, но запомнила. — Я всё верну. Что именно "верну" — Моника не понимала. Он немного наклонился и протянул ей что-то. Тонкая цепочка с кулоном. На конце покачивался маленький перидот. Шелестя, кулон упал ей в ладонь. — Пожалуйста, помни обо мне. О друге, с которым ты гуляла по ночам… о хулигане Айке. Вместо ответа Моника начала тихо проговаривать числа: уголки чуть опущенных бровей, внешних уголков глаз, уголков губ большого страшного человека — Айка. Она не помнила ни ночных прогулок, ни хулиганского друга по имени Айк. Но числа, из которых состояло его лицо, почему-то помнила очень ярко. Пока она бормотала цифры, он коротко сказал: — Я пошёл. И вышел. Смотря ему вслед, Моника вдруг подумала: А… это же золотое сечение. Мысль пришла в голове, которая всё ещё казалась оторванной от реальности. ＊＊＊ Когда Айзек направился к выходу, сзади раздалось: — Сэр Уокер. Это была Лана. Он остановился и обернулся. Лана смотрела на его пальто и, кажется, всё поняла. — Ненадолго уйду. Пожалуйста, тщательно закрывайте двери. Лана кивнула и, глядя ему прямо в глаза, сказала: — Обязательно вернитесь, хорошо? — Конечно. Он произнёс это вслух, а потом ещё раз повторил про себя. Он вернётся. Конечно. Обязательно. Без вариантов. Недалеко от дома Моники путь ему преградил высокий черноволосый мужчина — Неро в человеческом облике. Даже сейчас он ухмылялся. — Йо, Искорка. Нашёл кое-что интересное, показать? "Прямо кот, который поймал мышь и хвастается", — подумал Айзек. Неро вытащил правую руку из кармана мантии и протянул вперёд. На его пальцах болталось нечто, от чего Айзек вздрогнул. Белая ящерица — это же Уилдиану, его контрактный дух, который должен был оставаться в особняке герцогства Эрин! — Уил, почему ты здесь! — Нашёл этого бедолагу валяющимся без сознания у порта, подобрал. Я крут, да? Хвали. Гордый Неро выглядел точно как кот, хвастающийся добычей. Айзек сложил ладони чашей. Уилдиану мягко шлёпнулся ему в руки и поднял крошечную голову. — Прошу прощения за нарушение приказа, Мастер. Я почувствовал возмущение в вашей мане… Судя по всему, с вами действительно что-то произошло. Голосок был слабым — Уилдиану явно истощён. Скорее всего, из-за того, что тень Прожорливой Зои всё это время пожирала ману Айзека. Это, конечно, отразилось и на его контрактном духе. — Как ты вообще один добрался сюда? — Я же дух воды, пересечь море для меня не проблема. Понятно. Значит, не по суше, а из моря герцогства Эрин на север — до самого Сазандола вплавь. Между контрактником и духом существует невидимая связь — если сосредоточиться, Айзек примерно чувствует, где находится Уилдиану. Но он был уверен, что тот спокойно сидит дома, и совсем не обращал на него внимания. Особенно после того, как Прожорливая Зои отняла лицо Феликса — тогда вообще не до того было. — Прости… я даже не заметил, что ты пришёл… — Вы обо мне забыли, верно? — … Айзек замолчал. Белая ящерица повторила ровным, бесстрастным голосом: — Вы обо мне забыли, верно? — …Ты что, злишься? Уилдиану короткими лапками быстро взобрался по руке Айзека и ловко скользнул в карман пальто. Прямо как обиженный Неро в кошачьем облике, который любит зажиматься в узкие щели. Похоже, нелюди, когда дуются, стремятся забраться в тесное место. Айзек молча похлопал по карману. — Прости, Уил. Уилдиану. Дай мне, пожалуйста, свою силу. Белая ящерица высунула голову из кармана и посмотрела вверх. — У меня нет причин отказывать вам, мой господин. Какое у вас желание? — Есть одно желание, которое я хочу исполнить. Раньше Айзек желал, подобно звезде на небе, вписать имя Феликса Арка Ридилла в историю. Ради одного человека он был готов пожертвовать всем остальным. Теперь он уже не может всё отдать ради чего-то одного. И всё равно желает. Жадно. — Я хочу спасти важных для Айзека Уокера людей. — Как прикажете. — Спасибо, Уил. У нынешнего Айзека нет никакого абсолютного козыря, способного перевернуть всё одним ударом. Есть только отчаянно собранная по крупицам информация. Нужны силы. Как можно больше. — Хорошо, что ты пришёл. Теперь можно сделать гораздо больше. И главное… Айзек вытащил Уилдиану из кармана и посадил себе на левое плечо. Потом покосился на своего партнёра. — Когда ты рядом, я больше похож на Айзека Уокера, верно? — Прошу прощения… я не совсем понимаю, что вы имеете в виду… Айзек с лёгкой гордостью приподнял уголок губ. — Наконец-то снова чувствую, что дышу. Здесь стоит не одержимый призрак. Здесь стоит оживший Айзек Уокер. Он легко зашагал вперёд. Уилдиану тихо произнёс: — Разрешите дать один совет, Мастер. — М? — С того самого момента, как мы заключили контракт, вы всегда были Айзеком Уокером. Айзек громко рассмеялся и обернулся к стоящему позади Неро. — Неро, слышишь? Мой контрактный дух — просто лучший, правда? ---------- Оса и пес Маг-Истребитель Драконов Сайлас Пейдж с помощью магии полёта парил над Сазандолом. Закончив один круг облёта, он направился к зданию Ассоциации магов. Если бы можно было, он бы потратил время и тщательно поискал Феодора, а заодно разогнал бы водяных драконов, кишащих в порту, но Мелисса строго приказала: сейчас только патрулирование. Среди всех боевых сил, сейчас находящихся в Сазандоле, Сайлас обладает наивысшей боевой мощью и мобильностью. Он — ключевой элемент в сражении с Феодором. Именно поэтому Мелисса, похоже, хочет поберечь его. Магов, способных использовать магию полёта, в Ассоциации тоже несколько, и Мелисса умело распределяет между ними патрульные маршруты. Что касается водяных драконов в порту, Мелисса считает, что это, скорее всего, ловушка Феодора: заманить магов Сазандола на бой и измотать их. Поэтому она дала указание: — Пока они не полезут на сушу — просто игнорируем. Неужели у Прожорливой Зои действительно есть способность управлять драконами? Управлять таким количеством низших драконов — это почти как… Когда показалось здание Ассоциации магов, Сайлас начал снижаться и вдруг заметил перед входом знакомую фигуру. Высокий блондин с повязкой на правом глазу — это же его друг детства Айзек. Почему ученик Молчаливой Ведьмы здесь? А вдруг с самой Молчаливой Ведьмой, которую пожрала Прожорливая Зои в качестве цены, что-то случилось? Хватит. Пожалуйста, только не это снова. Когда они встретились в Лугароа, от Айзека веяло какой-то опасной, надломленной атмосферой. Несмотря на долгожданную встречу с другом детства, тот бросил что-то вроде "я просто подумал, что было бы неплохо увидеться" — и сразу попытался уйти, оборвав разговор. Эта атмосфера человека, который от многого отказался, очень сильно задела Сайласа. Именно поэтому, когда он увидел Айзека в фартуке, подающего пирог и чай в доме Молчаливой Ведьмы — обыденную, спокойную повседневность, — Сайлас испытал огромное облегчение. Значит, даже потеряв семью, у этого парня теперь есть место, где он может чувствовать себя в безопасности. Когда Прожорливая Зои забрала воспоминания у Молчаливой сестрёнки… Айк снаружи казался спокойным, но внутри ему наверняка было очень тяжело. Пожалуйста, пусть больше ничего плохого не случится. С такой молитвой в душе Сайлас приземлился прямо перед Айзеком. — Айк, почему ты здесь… — Братец Сайлас. Айзек посмотрел ему прямо в глаза. В спокойных голубых глазах уже не было той опасной тени, что была при прошлой встрече. Там была тихая, но твёрдая решимость. — Мне нужна твоя сила, братец Сайлас. Эти слова ударили прямо в грудь. Сайлас крепко сжал посох и выкрикнул: — Конечно!!! Ещё с того дня, когда он безответственно бросил маленькому Айзеку "всё как-нибудь наладится", Сайлас зарекся. Если младший когда-нибудь попросит помощи — отвечать не словами, а всей своей силой. От громового голоса Сайласа, от которого задрожал воздух, Айзек вздрогнул и широко раскрыл глаза. Не смей смеяться, что я переигрываю. Я все эти годы мучился чувством вины. Теперь я хочу — и смогу — стать для него опорой. Ради этого Сайлас Пейдж и стал Магом-Истребителем Драконов. — Ты ведь просишь спасти Молчаливую сестрёнку, да? Я понял. Я обязательно, во что бы то ни стало спасу её. Айзек чуть прищурил незакрытый левый глаз и слабо улыбнулся — той самой, знакомой с детства улыбкой. — Спасибо, братец Сайлас… Лидер. — А то! Я же Лидер. Смело рассчитывай на меня, смело! — Угу. Этот простой ответ почему-то невероятно обрадовал Сайласа. — Ладно, тогда ты остаёшься с Молчаливой сестрёнкой в безопасном месте… — Я подготовил анализ Феодора Максвелла. Хочу предложить его Четвёртой Ведьме Шипов и всем Семерым Мудрецам здесь, чтобы поделиться информацией. На основе этого, с учётом подкреплений из столицы, будет строиться план. Но загонять Феодора Максвелла в угол внутри города категорически нельзя, поэтому выбор места — это ключевой момент… Не обращая внимания на ошеломлённого Сайласа, Айзек, не отрывая глаз от бумаг в руках, продолжал говорить. — …В общем, я хочу участвовать в этой операции. Мне нужно твоё разрешение… Братец Сайлас? Айзек с недоумением посмотрел на Сайласа, который молча скрестил руки и смотрел куда-то вдаль. Тот вдруг тихо усмехнулся. — Ты с самого детства был именно таким. — А за что меня сейчас оскорбили? — Ты уже не вписываешься в роль милого младшего братишки. — Это я, конечно, не мне судить, но навязывать другим свои идеалы — не очень красиво, братец Сайлас. Как Сайлас уже давно не беспомощный ребёнок, так и Айзек вырос во взрослого мужчину. Достаточно сильного, чтобы встать и защитить дорогих ему людей. Сайлас встряхнулся, взял себя в руки и кивнул в сторону входа. — Ладно, подробности — внутри. Заходи. — Спасибо. А, и ещё… Айзек опустил взгляд к своим ногам. Сайлас проследил за ним и увидел чёрного кота, сидящего у ног Айзека. Тот поднял кота на руки и показал Сайласу. — Можно взять его с собой? Он ко мне очень привязан, если оставить одного — будет скучать. Кот издал низкое "ннняяяя?" — очень похоже на человеческое ворчание с претензией. Маги с фамильярами — дело обычное, поэтому Сайлас легко кивнул. — Да без проблем. Пошли. — Спасибо, братец Сайлас. Чёрный кот мяукал и передними лапами хлопал по рукам Айзека. Скорее всего, просто играет. Айзек с детства умел ладить с животными, подумал Сайлас с тёплой ностальгией. ＊＊＊ Когда Айзек вошёл в штабную комнату, прямо напротив, в главном кресле сидела Четвёртая Ведьма Шипов Мелисса Розенберг, а сбоку за маленьким рабочим столом — Шаман Бездны Рей Олбрайт. Мелисса, развалившаяся в дорогом кресле, увидев Айзека, скривила веснушчатое лицо и выплюнула: — И какого чёрта сюда притащился этот псина? — Сестрица Шипов, ну же… Сайлас сзади попытался укоризненно одёрнуть её, но Мелисса даже не посмотрела в его сторону. — Псина герцога Эрина — значит, псина и есть, всё правильно. Похоже, сцена в доме Моники до сих пор стояла у неё поперёк горла. Рей, который до этого что-то писал пером, остановился и перевёл взгляд на чёрного кота Неро у ног Айзека. — Не собираетесь комментировать кошку?… Ну, симпатичные парни берут с собой животных только для того, чтобы, по их мнению, сблизиться с девушками… Как же это раздражает… Рей бурчал себе под нос, а Мелисса фыркнула и злобно уставилась на Айзека. — Ну и зачем припёрся? Если хочешь чего-то попросить — виляй хвостом и скули, как положено псу. — Честно говоря, я очень рад, что вы здесь, леди Мелисса. Несмотря на откровенную враждебность, Айзек ответил спокойно и ровно. Мелиссе явно не понравилось его хладнокровие — она прищурилась и хищно оскалилась. — О-о, наш умный пёсик уже и сарказм понимает. Злоба колола остро — уже не шипы розы, а жало осы. Но Айзек невозмутимо пропустил провокацию мимо ушей и положил перед Мелиссой подготовленные материалы. Мелисса его ненавидела, но она была и оставалась прагматиком. Полезная информация — значит, можно говорить. — Анализ Феодора Максвелла. Прочтите и подумайте. Мелисса продолжала сверлить его взглядом, пытаясь понять, где подвох. Даже под таким взглядом Айзек не дрогнул — выдержка отменная. Он положил ещё одну стопку листов и, наклонившись ближе, тихо сказал ей на ухо: — Вы лучше всех здесь поймёте смысл этого анализа. Мелисса сморщила нос и небрежно начала листать страницы. Движения грубые, но глаза цепко бегают по строчкам. — …ты… это… Лицо Мелиссы резко изменилось. Расширенные глаза без слов спрашивали: откуда ты это знаешь? Но Айзек был уверен — здесь и сейчас она этого не произнесёт. Мелисса бросила взгляд на Рея и Сайласа и передала им бумаги. Сначала оба посмотрели с недоумением, но чем дальше читали, тем сильнее менялись в лице. — Эй, Айк… это уже слишком… — Если этот анализ верен, то всё сходится с водяными драконами в порту. И с тем, как восемь лет назад обычный биолог Феодор Максвелл смог вынести Прожорливую Зои из сокровищницы. На потрясённого Сайласа Айзек ответил максимально спокойно. Рей, дочитав, в отчаянии взъерошил фиолетовые волосы. — Это худшее… что нам теперь делать… подкрепление из столицы ещё даже не подошло…! Как раз в этот момент в дверь тихо постучали, и вошла сотрудница Ассоциации магов — совсем молодая девушка. Она бросала нервные взгляды на Айзека — видимо, не знала, можно ли докладывать при постороннем. Мелисса нетерпеливо постукивала красными ногтями по столу. — Это просто бродячий пёс, не обращай внимания. Есть что сказать — говори быстро. — Д-да… из столицы прибыли посланники… — Магический корпус? Или рыцари дракона? Девушка с растерянным видом покачала головой. — Н-нет… только двое… Айзек внутренне насторожился — это странно. Когда Прожорливая Зои — источник всех бед — находится в Сазандоле, нет никакого смысла экономить силы. Мелисса, похоже, подумала о том же — нахмурилась и уточнила: — Двое? Это Семь Мудрецов? — Нет. Представились как Сирил Эшли и Глен Дадли. Даже Айзек на мгновение потерял дар речи. Глен — ученик Барьерного Мага — ещё понятно. Но почему именно сейчас в Сазандол приехал Сирил? ---------- Пожалуйста, назовите моё имя Вернувшись в свой истинный облик белого дракона, Туле нёс Сирила на спине. Они старательно огибали людные тракты и города, направляясь к Сазандолу. К полётам Сирил был непривычен, поэтому путь занял немало времени, но всё равно это было несравнимо быстрее, чем на карете. Примерно через час после восхода солнца они уже оказались в окрестностях Сазандола. Проблема состояла в месте посадки. Подлетать слишком близко к городу было опасно — могли заметить люди. Поэтому Сирил выбрал лес в некотором отдалении от города и там приказал Туле приземлиться. — Туле, прости. Можешь немного присесть? Даже спина лошади уже давала приличную высоту, а гигантское тело белого дракона… спрыгивать с такой высоты требовало немалой решимости. Туле опустился насколько возможно ниже. С помощью Пике Сирил наконец спустился с седла на землю. Впервые за долгое время ступив на твёрдую почву, он стянул перчатки и принялся растирать шею. Пусть на дворе и начало лета, ночной ветер на высоте был ледяным — всё тело промёрзло насквозь. Заметив, что Сирил дрожит, Туле и Пике обратились в ласок, запрыгнули ему на плечи и обвили шею пушистыми тельцами. Ледяной дух Пике умела по желанию испускать холод, но сейчас она сознательно сдерживала мороз, так что от них шло только тепло. Мужчина с меховым "воротником" на шее в начале лета выглядел, конечно, подозрительно, но пока он не выйдет на людную дорогу — терпимо. Главное, что тепло. — Спасибо, — Сирил погладил обеих ласок и вдруг остановился. — Кстати… от тебя, Туле, действительно идёт тепло? От белой ласки ощущалась настоящая живая температура и даже биение пульса. А от золотистой Пике — ничего подобного. Хотя её мягкая шерсть всё равно отлично грела. — У духов и драконов механизмы трансформации разные, — пояснил Туле. — Верно, Пике? — Да. Я — сгусток маны, поэтому, если меня разрубить, крови не будет. Только мана вытекает. А у Туле кровь настоящая. Теперь, когда ему напомнили, Сирил вспомнил битву на горе Каругу: у ледяного духа Ашельпике отрубленные конечности действительно не кровоточили. А вот белый дракон Туле, похоже, устроен иначе. Магические существа — поистине удивительные создания. Сирил подавил зевок и двинулся вперёд. Ночью несколько раз делали короткие остановки, чтобы уточнить местоположение, но нормально поспать так и не удалось. Закончу дела в Сазандоле — сразу сниму комнату и хотя бы пару часов посплю. Примерно через час ходьбы он вышел на большой тракт. До Сазандола оставалось рукой подать. Спустив ласок на землю, чтобы они шли сами, Сирил направился к главным воротам. И тут же нахмурился. Время, когда ворота уже давно должны быть распахнуты, а они всё ещё закрыты. Вокруг толпятся застрявшие люди, но почему-то все держатся на почтительном расстоянии от стены, словно боятся приближаться. Что-то случилось в Сазандоле? Он уже собирался подойти к ближайшим зевакам и расспросить, как вдруг сверху раздался знакомый голос. — Ааа! Вице-президент! Вы тоже здесь?! Сирил задрал голову и замер. В небе энергично махал руками юноша в синей мантии с золотисто-каштановыми волосами — Глен Дадли. Приземлившись перед Сирилом, он весело выпалил: — Привет! Вблизи стало видно, что Глен весь в ожогах, местами наложены бинты и марля. — Это что за раны… — Ну… немного потренировался… А вы, вице-президент, что здесь забыли? Сирил на секунду замялся. Дело Прожорливой Зои — государственная тайна, но ученики Семи Мудрецов участвуют в операции. Скорее всего, Глен уже в курсе и про Зои, и про Феодора Максвелла. Но вокруг полно посторонних. — По поводу нынешнего инцидента, который тревожит всё королевство Ридилл, я прибыл как представитель Библиотечного общества, чтобы выслушать мнение Семи Мудрецов. — А, то есть фактически пришли к Монике? — Примерно так. А ты, Дадли… Не успел Сирил спросить, зачем Глен здесь, как к ним подошла толпа — в основном торговцы, судя по ожидающим неподалёку повозкам. — Молодой человек, раз вы летаете — вы из Ассоциации магов? Что вообще творится внутри Сазандола? — Ворота закрыты ещё со вчера, мы тут торчим! И не только эти — все остальные тоже! Товары испортятся! — Я слышал, там засел тяжкий преступник, и поэтому ворота заперли, чтобы он не сбежал. — Да нет же, мне говорили, что какой-то злой маг запер всех жителей внутри! Один заговорил — остальные подхватили, посыпались вопросы, слухи, возмущение. Ситуация грозила выйти из-под контроля, и тут Глен громко, нарочито бодро заявил: — Эээ… короче! В Сазандоле сейчас плохой маг завёлся… мы пришли его прикончить! Может быть опасно, поэтому, пожалуйста, держитесь подальше от ворот, пока всё не устаканится! Сказав это, он быстро затараторил заклинание полёта. Затем обошёл Сирила сзади, просунул руки ему под мышки — и тот вдруг оторвался от земли. — Туле! Пике! Обе ласки тут же прыгнули и вцепились в ноги Сирила. Глен стремительно взмыл вверх, увидел болтающихся на ногах Сирила зверьков и удивлённо округлил глаза. — Это что, ваши фамильяры?! — Что-то вроде. А теперь важнее другое… Сирил вывернул шею, грозно сдвинул брови и уставился на Глена. — Если собираешься использовать магию полёта — хотя бы предупреди! Нельзя же просто хватать человека и взлетать! Где элементарная забота о безопасности?! — Да они же сейчас нас вопросами закидают! Не обращая внимания на возмущение, Глен спокойно перелетел через стену. Сирил глянул вниз — и вздрогнул. Внутренняя сторона ворот была полностью завалена грудой обломков. Теперь понятно, почему их не открывают. — Что, чёрт возьми, здесь происходит? Это тоже связано с Прожорливой Зоей? — О, вы уже в курсе про древний магический артефакт. Тогда говорить проще. Похоже, Глен тоже не знал, сколько можно рассказывать. Но стоило Сирилу произнести название артефакта, как он с облегчением продолжил: — Вчера этот Феодор применил Прожорливую Зою прямо в городе. Что-то вроде чёрного дождя… и на огромной территории. — Что?! Широкомасштабная атака. Количество жертв должно быть ужасающим. А чем больше жертв — тем сильнее подпитывается сам артефакт. По словам Глена, Феодор заблокировал все ворота, в гавань нагнали водяных драконов, и теперь попасть в город или выбраться можно только по воздуху. — Столица хотела прислать подкрепление, но кто-то из Библиотечного общества предупредил, что из-за Прожорливой Зои по всему Ридиллу начнутся нападения драконов… Поэтому крупные силы сразу отправить не могут. А меня послали как связного с материалами! — Это был я. — А? — Предложение, о котором ты говоришь, сделал я. Даже при всех остановках и обходах Сирила Глен, летевший напрямик, добрался быстрее. Он постоянно мотался в Сазандол и дорогу знал прекрасно. Но всё равно они вылетели из столицы почти одновременно. Значит, его предложение утвердили буквально за несколько часов. Не думал, что его примут так быстро… Видимо, Рауль очень постарался протолкнуть вопрос как можно скорее. Пока Сирил тихо поражался, Глен не сдержал восторга: — Вице-президент, вы круты! — Это не моя личная заслуга. Всё благодаря знаниям Семи Мудрецов и советам предшественников. Сирил взглянул на средний палец правой руки в перчатке и тихо, почти шепотом добавил: Его пугала мысль, что одно его предложение может сдвинуть с места такое количество людей. И всё же сейчас он хотел лишь одного — сделать всё, на что способен, и тем самым отблагодарить товарищей и существ Запретной библиотеки, которые помогали ему в исследованиях. — Дадли, ты ведь направляешься в местное отделение Ассоциации магов? — Ага! — Тогда я лечу с тобой. Материалы, которые ты везёшь, я смогу объяснить гораздо конкретнее. — Принято! По-прежнему держа Сирила под мышки, Глен устремился прямо к зданию Ассоциации магов Сазандола. Мелисса Розенберг отправила просьбу о помощи в столицу сразу после падения чёрного дождя. Ещё до того, как стало известно, что Молчаливая Ведьма стала жертвой Прожорливой Зои. Иными словами, в столице пока не знали о её поражении — и Сирил, и Глен были уверены, что Моника сейчас находится в здании Ассоциации магов и борется. ＊＊＊ Дойдя до Ассоциации магов, они быстро прошли проверку личности. Молодой сотрудник провёл их вглубь здания. Глен шёл впереди, за ним — Сирил с ласками на плечах. — Сюда. Сопровождающий открыл дверь с табличкой "Малый конференц-зал". Внутри четыре длинных стола стояли квадратом. В самом дальнем кресле сидела Четвёртая Ведьма Шипов Мелисса Розенберг. Справа от неё — Третий Шаман бездны Рей Олбрайт и крупный незнакомый мужчина с жёлто-золотыми зачёсанными волосами. Выглядел он типичным воякой — доспехи ему явно шли больше, чем магическая мантия. Скорее всего, это и есть новый седьмой мудрец — Маг-Истребитель Драконов. Моники нет? Недоумевая, Сирил перевёл взгляд на противоположную сторону. Слева сидел мужчина не в мантии, а в обычном плаще. Золотистые волосы, правый глаз закрыт повязкой, взгляд острый, как лезвие. В тот миг, когда Сирил его увидел, всё тело охватила дрожь. — … Он едва не выкрикнул Ваше Высочество!, но в последний момент стиснул зубы. Принц, которого знал Сирил, всегда был мягким, доброжелательным, излучал благородство и спокойное достоинство. А перед ним сидел человек с тем же цветом волос, но с совершенно другим лицом. Холодные, безжалостные черты. Взгляд, от которого становилось не по себе. Если Его Высочество был ласковым весенним солнцем, то этот мужчина — безжалостный лёд зимнего озера. Но почему… почему… Сирил не мог отвести глаз. Всё тело зудело от напряжения. Глен обеспокоенно покосился на него. — Вице-президент, что с вами? Вдруг так занервничали… живот схватило? — … Не слушая, Сирил продолжал смотреть на мужчину с повязкой. Тот лишь мельком скользнул по нему взглядом и тут же отвернулся. Ни малейшего намёка, что он собирается заговорить. Грудь Сирила обжигало нетерпение и отчаяние. Пожалуйста… пожалуйста, назовите моё имя. Произнесите моё имя! Но раньше, чем его мольба могла быть услышана, заговорила Мелисса. — Благодарю вас, что проделали такой путь, лорд Сирил Эшли. Очень хотелось бы поприветствовать вас как следует, но сейчас чрезвычайная ситуация — надеюсь, вы простите нашу поспешность. Она вежливо улыбнулась Сирилу, а затем перевела острый взгляд на Глена. — Глен Дадли. Ученик Барьерного Мага, верно? — Так точно! — Это что, Барьерный Маг такой жмот, что прислал одного только ученика? Или он просто тупой? Если есть другая причина — озвучь. Пока Глен и Мелисса обменивались репликами, Сирил всё не мог оторвать взгляд от мужчины с повязкой на глазу. ---------- Желание прожорливого мальчика-короля — Вот, это мастер передал. Прошу! — сказал Глен. Он вытащил из сумки, висящей через плечо, толстый конверт и протянул его Мелиссе, после чего сразу сел за стол, ближайший ко входу. Сирил сел слева от Глена — как раз напротив Мелиссы, так что мужчина с повязкой на глазу оказался по левую диагональ впереди. Мелисса, нахмурившись, достала из конверта стопку бумаг, посмотрела на первый лист — и её глаза стали полуприкрытыми. — Твой наставник, надо признать, весьма компетентен... Она подняла первый лист так, чтобы всем было видно, держа его рядом с лицом. Даже издалека крупные буквы читались без труда: Детали изложены на втором листе и далее. На языковые и отчётные способности моего ученика не рассчитывайте. ── Барьерный Маг Луис Миллер Лист, весьма красноречиво демонстрирующий личность Барьерного Мага. Мелисса бросила первый лист на стол и принялась читать остальные. Всё это время Сирил то и дело нервно косился на мужчину с повязкой. Может, посмотрит в его сторону? Может, что-нибудь скажет? Но тот — то ли замечал взгляд Сирила, то ли нет — ни разу не повернулся к нему лицом. Точно! Надо хотя бы имя спросить! Как только Сирил решился заговорить с мужчиной в повязке, Мелисса тяжело выдохнула. Очень длинный, протяжный вздох — будто она разом выпустила всё накопившееся раздражение и усталость. — Ха-а-а… Прочитала. Подождите секунду, сейчас главные пункты соберу. Она постукивала кончиками пальцев по столешнице, потом подняла руку и показала два пальца. — Из столицы два основных сообщения. Первое: проверка техники снятия теней завершена. Барьерный Маг возвращается на фронт. Уже начали оживлять некоторых людей. Правда, выход из мнимой смерти занимает много времени. О способностях Прожорливой Зои Сирил тоже кое-что слышал. Чёрные тени, которыми управляет этот древний магический инструмент, цепляются к человеку и высасывают ману. Те, на кого напали тени, либо впадают в состояние ложной смерти, либо лишаются чего-то очень важного — части тела, способности и так далее. И вот теперь появилось средство это устранять. — А второе… причина, почему подкреплений нет, — продолжила Мелисса и бросила быстрый взгляд на Сирила. — В графе "автор приложения" стоит подпись лорда Сирила. Не могли бы вы дать пояснения? — А, да… конечно. Сирил, которого всё это время притягивал мужчина с повязкой, поспешно выпрямился. Сейчас нужно заниматься своим делом. Ласки на обоих плечах шептали ему на ухо так тихо, что слышал только он: — Старайся… старайся… Сирил сглотнул и заговорил. — Я, Сирил Эшли, член правления Библиотечного общества, совместно с Пятым Ведьмой Шипов, Раулем Розенбергом, проводил сбор информации в Запретном архиве и выдвинул одну гипотезу касательно Прожорливой Зои. Не торопись, успокойся. Отчёты ты умеешь писать. Вспомни, как докладывал тому человеку, — мысленно твердил он себе и продолжил. Сначала — кратко и чётко вывод. — Предполагаю, что Прожорливая Зои, накопив огромное количество маны, пытается призвать Короля Духов Тьмы. Призыв Короля духов считается высшим искусством магии в королевстве Ридилл. Даже в масштабах страны таких магов единицы, а призывающих именно Королей духов света и тьмы — вообще нет. Собственно, маги света и тьмы и без того крайне редки. Лица присутствующих напряглись. Только Глен с растерянным видом спросил: — А это вообще настолько опасно? Мой мастер тоже может призвать Короля Духов… Если несколько Мудрецов разом ударят призывом Короля Духов, то, по-моему, можно отбиться. — Для начала уточню главное. Призыв Короля Духов — это не материализация самого Короля Духов. Это техника, при которой через врата заимствуется лишь часть его силы, а затем она произвольно формируется и управляется. Например, Моника неоднократно призывала Короля Духов Ветра Шеффилда. Она могла использовать его в атаке — пронзать точно между глаз целые стаи виверн ветряными копьями, разрезать Крепость Роз лезвиями ветра, — а могла и рассеивать по всему городу цветочные лепестки на ветру. Среди магии всех атрибутов именно призыв Короля духов позволяет управлять силой стихии с наивысшей мощностью и точностью. — Если призыв Короля Духов тьмы удастся, будет выпущено чрезвычайно мощное и точное заклинание тьмы. А теперь — особенность тьмы как атрибута… — Тьма липнет… — тихо, почти шёпотом перебил Рей, Третий Шаман Бездны. Заклинания, которыми он владеет, по природе крайне близки к магии тьмы. Поэтому, вероятно, он лучше всех здесь понимает свойства тьмы. — Как ветер дует, как вода течёт — тьма стремится прилипнуть к чему-нибудь. В проклятиях это свойство тоже часто используют… Видимо, именно поэтому тени, которыми управляет Прожорливая Зои, так жадно цепляются к людям. Сирил кивнул и разложил на столе копии своих материалов. — При активации сверхмощного и сверхконцентрированного заклинания тьмы эта магия, скорее всего, прилипнет не только к людям, но и к самой земле. Следствие — загрязнение территории маной. Рауль, который занимается исследованиями наделения растений маной, всегда очень осторожен с удобрениями, обогащёнными маной, именно из-за риска загрязнения почвы. Земля с повышенной концентрацией маны может наносить вред и растениям, и людям. Фиолетовые волосы и розовые глаза Рея — тоже следствие подобного: организм перенасытился проклятиями, произошёл сбой пигментации. И если земля однажды сильно загрязнена маной, то в зависимости от степени заражения очистить её порой уже невозможно. Вспомнить хотя бы тот инцидент с взбесившимся горохом, когда Рауль ошибся на две запятые. А теперь представьте, что будет, если Прожорливая Зои всё-таки призовёт Короля Духов Тьмы — уровень загрязнения может вырасти в сотни, а то и тысячи раз. Сирил продолжил мрачным голосом. — Загрязнённая маной земля становится местом с очень высокой концентрацией маны. А такие территории притягивают магических существ — духов… и драконов. — А, то есть если Прожорливая Зои призовёт Короля Духов Тьмы, то местность загрязнится маной и туда сбегутся толпы драконов… верно? — с видом человека, наконец-то всё понявшего, произнёс Глен. Сирил слегка покачал головой. — Не совсем неверно… но всё гораздо хуже. Он достал из материалов карту всего королевства Ридилл — довольно большую. Пока Сирил с трудом разворачивал её, Туле и Пике спрыгнули с плеч, схватили края карты и растянули на столе. — В магической географии существует теория, что территории с высокой концентрацией маны связаны между собой на глубине, как подземные водные потоки. Если эта теория верна… До этого молчавший и хмурый Маг-Истребитель Драконов Сайлас Пейдж широко распахнул глаза и прохрипел: — То есть загрязнение, вызванное Прожорливой Зои, может распространиться и на другие земли? — Да. Вероятность достаточно высока. В худшем случае концентрация маны повысится по всему королевству Ридилл… и тогда драконы могут хлынуть в любые регионы с повышенной маной. А если это будут человеческие поселения — катастрофа. Это станет крупнейшим в истории бедствием, вызванным драконами. Прожорливая Зои использовалась ещё в древние времена. Тогда концентрация маны в целом была гораздо выше, поэтому последствия, вероятно, были не такими страшными, — так предполагает Сирил. А сейчас мана сильно поредела, драконы и духи вытеснены из привычных мест. Если внезапно появится участок с очень высокой концентрацией маны — магические существа бросятся туда в огромных количествах. Сайлас, вздув вены на лбу, прорычал: — Так вот что имела в виду Ведьма Звездочет, когда пророчествовала худшее в истории драконье бедствие?! Не обращая внимания на разъярённого Сайласа, Мелисса постукивала по столу. — Именно поэтому все силы брошены на подготовку к общенациональному драконьему бедствию — и крупного подкрепления сюда ждать не стоит… Хотя, говорят, подбор людей всё ещё идёт, но собрать всех Семь Мудрецов разом — вряд ли получится. — Чёрт возьми! Что этот ублюдок Феодор вообще задумал?! — взревел Сайлас. Мелисса бросила на него взгляд и снова посмотрела на Сирила — мол, продолжай, я уже дочитала. Сирил сжал кулаки и продолжил. — Загрязнение маной — это всего лишь побочный эффект призыва Короля Духов Тьмы. Настоящая цель Феодора и истинная способность Прожорливой Зои — нечто совершенно иное. Он убрал карту, которую держали Туле и Пике, и развернул другой комплект документов — собрание легенд и мифов королевства Ридилл о Короле Духов Тьмы. — О Короле Духов Тьмы Элдиоре существует множество теорий… но в богословии есть гипотеза, что Король Духов Тьмы и Королева Преисподней — одно и то же существо. Говорят, после смерти душа спускается по спиральной лестнице в полной темноте и в конце достигает врат Преисподней. Эти врата отделяют мир живых от мира мёртвых. Пройдя их, назад уже не вернуться. А за вратами ждёт Королева Преисподней, окутанная ласковой тьмой, и дарует усопшим покойный сон. — Если Король Духов Тьмы и Королева Преисподней — одно лицо, разве нельзя предположить, что врата для призыва Короля Духов Тьмы функционально равны вратам Преисподней? Разумеется, это не настоящие врата Преисподней, а лишь магически созданная их имитация. Но если через такие псевдоврата можно проявить часть силы Королевы Преисподней, то напрашивается только одна способность. То самое желание, о котором в самой глубокой зале Запретного архива говорила Лорелей — желание прожорливого мальчика-короля. — Воскрешение мёртвых. Именно в этом заключается истинная способность Прожорливой Зои и конечная цель Феодора… Таково моё предположение. ---------- Ещё раз представлюсь — Воскрешение мёртвых. Именно в этом заключается истинная способность Прожорливой Зои и конечная цель Феодора… Таково моё предположение, — подытожил Сирил. Когда он закончил, лица Мелиссы и остальных скорее выражали убеждённость, чем потрясение. Возможно, у них уже были кое-какие догадки о том, какого именно умершего так отчаянно хочет вернуть Феодор Максвелл. Сирил молча выжидал. Через несколько секунд Мелисса заговорила. — Спасибо за разъяснение, лорд Сирил. Благодаря вам гораздо легче выстроить линию поведения. — Рад, если хоть немного помог. — Мы планируем начать операцию по возвращению Прожорливой Зои завтра после полудня… И в связи с этим хотела бы вас кое о чём попросить. Можно? — Если это в моих силах — пожалуйста, любую просьбу. Сирил ответил мгновенно. В такой ситуации он готов был помогать всем, чем только возможно. Туле и Пике тоже вытянулись по струнке на столе, явно стараясь подражать Сирилу. Мелисса опустила взгляд на столешницу и заговорила с заметной печалью в голосе. — Дело в том… что несколько дней назад Молчаливая Ведьма столкнулась с Феодором Максвеллом и лишилась воспоминаний — их съела Прожорливая Зои. Сирил шумно втянул воздух, а рядом Глен почти крикнул: — Моника проиграла?! Прожорливая Зои — чрезвычайно мощный древний магический артефакт. И, как водится у подобных артефактов, за его активацию нужно платить цену. Самое неприятное — платить может не только сам контрактник. В столице уже были случаи, когда люди теряли части тела, а по невероятным слухам — даже годы жизни, становясь жертвами этого артефакта. Судя по всему, у Моники забрали воспоминания примерно за последние несколько лет. То есть… она и меня забыла? В груди Сирила заклокотала тревога. Мелисса, словно подтверждая его худшие опасения, едва заметно кивнула. — Сейчас за ней присматривает подруга — мисс Лана Коллетт. Но, сами понимаете, ситуация… Думаю, ей будет спокойнее, если рядом будет мужчина. — Понял. Я беру охрану на себя. И в завтрашней операции по возвращению артефакта я тоже хочу участвовать… Пока Сирил кивал, Глен перегнулся через стол. — Я тоже! Я тоже хочу навестить Монику! А после визита — возьмите и меня в операцию, пожалуйста! Мелисса слегка улыбнулась, подтянула к себе лист бумаги и перо, которые лежали в стороне. Затем с невероятной скоростью набросала какое-то магическое уравнение и вложила лист в конверт. — Тогда ещё одна просьба к вам обоим… Проверка техники снятия тени завершена. Не могли бы вы удалить тень, прилипшую к затылку Молчаливой Ведьмы? Формула — в этом конверте. Гленн моментально вскочил, подбежал к Мелиссе и забрал конверт. Мелисса приподняла ярко-алые губы и, прищурившись, заглянула Гленну в лицо. — Малыш, это секретная формула, так что до самого момента использования не подглядывай, хорошо? — Есть! — Как только снимете тень с Молчаливой Ведьмы, приходите сюда завтра днём. Тогда и включу вас в план. Сирил, человек, который паникует без чёткого плана, уже мысленно выстроил последовательность действий. Сначала — домой к Монике, своими глазами убедиться в состоянии памяти. Если она действительно его не узнает — начинать с повторного представления. Потом — выполнить технику снятия тени. Дальше — короткий сон, восстановление маны и подготовка к операции, которая должна начаться завтра после полудня. Но сначала… Сирил нервно покосился на сидящего слева молодого человека с повязкой на глазу. Хочется убедиться. Хочется услышать голос. Можно ли заговорить?.. Он уже начал приподниматься, когда обладатель повязки вдруг открыл рот. — Леди Мелисса. От одного этого обращения сердце Сирила подпрыгнуло. Взгляд Сирила мгновенно прилип к молодому человеку. — Хотел бы немного поговорить с этими двумя. Можно остаться в комнате? Голос звучал ровно, по-деловому. На Сирила он даже не смотрел. И всё равно Сирил понял. Он никак не мог ошибиться в этом голосе. — Мы уходим, так что располагайтесь, — небрежно бросила Мелисса, поднимаясь. Шаман Бездны и Маг-Истребитель Драконов вышли следом. В комнате остались только парень с повязкой, Сирил, Глен и Туле с Пике на столе. Так хочется заговорить. Но с чего начать? Пока Сирил дрожал на стуле, обладатель повязки произнёс: — Итак. Знакомая до дрожи фраза. Спина Сирила непроизвольно выпрямилась. Парень повернулся к Сирилу и сложил пальцы на коленях. — Приношу извинения за то, что недооценил тебя. Не думал, что ты меня раскусил. — Ва… — Сирил чуть не выпалил "Ваше Высочество", но его остановила холодная, язвительная улыбка. — Хорошо, что ты сдержался и не назвал меня так при всех… Молодец, потерпел. Гленн повторил вслух: — Высочество? Он недоуменно нахмурился. — Погоди… голос-то очень похож на голос президента… — Потому что я и есть тот самый президент, Дадли. Хочешь, продиктую по памяти наш секретный рецепт соуса? Глен широко распахнул глаза, его затрясло. Сын мясника дрожащим голосом проговорил: — Жареная кроличья вырезка… — Основа — красное вино. В конце — крепкий алкоголь, кроличья кровь и маленький кусочек сливочного масла. — Президент!! Что случилось с вашим лицом?! Вопрос, который Сирил сам хотел задать, вырвался у Гленна первым. Сирил же мог только беззвучно открывать и закрывать рот. Парень с повязкой кончиками пальцев откинул чёлку и посмотрел то на Сирила, то на Глена. — То лицо сожрала Прожорливая Зои. А вот это — моё настоящее лицо. Он приподнял повязку. Сирил и Гленн одновременно ахнули. Над правым глазом тянулся длинный вертикальный шрам — глубокий, старый, болезненно-выразительный. — Позвольте представиться заново. Айзек Уокер, подмастерье Молчаливой Ведьмы. Сирил совершенно не знал, как реагировать. Злился — и на то, что у Моники отняли память, и на то, что уважаемый человек получил такое уродство. Но потрясение оказалось сильнее. Он просто сидел, оцепенев. Айзек поправил повязку, подошёл к Сирилу. Тот торопливо вскочил. Айзек без улыбки крепко пожал ему правую руку. — Приятно познакомиться, Сирил Эшли. В ладонь что-то вложили. Сирил опустил взгляд — Айзек тихо шепнул: — Отдай это Туле. В бумажке лежал твёрдый предмет — фиолетовый самоцвет с верёвочкой. На бумаге надпись: "Магический инструмент противодействия обнаружению драконов". [Прим. пер.: ты шо глупенький зачем такие компрометирующие надписи делать, а вдруг кто найдет...] Пока Сирил тупо смотрел на камень, Айзек уже пожал руку Глену. — Рад новой встрече, Дадли. — Ух… вот значит какое у вас настоящее лицо… — Отталкивающее? — Шрам? Да у моего дяди их раза в три больше. Он же охотник со стажем. Глен принял нового Айзека удивительно легко. Сирил же хотел бы так же, хотел бы нормально разговаривать — но не мог. Гибкости не хватало. И всё-таки он собрался с духом. — Э… в-вы… то есть… — Сирил. Айзек прервал его бормотание и посмотрел прямо в глаза. — Перед тобой Айзек Уокер. Не назвал бы по имени? — А… э… Голубые глаза — холодные, острые. Но голос, произносящий имя Сирила, был тем самым — мягким, добрым. Пока Сирил мялся, уголки глаз Айзека чуть опустились. — Моника сейчас боится мужчин. Слушайся указаний мисс Коллетт. — А? — Защити её. Прошу. Сказав это, Айзек вышел. Вдруг послышался тихий звук. Под столом появилась чёрная кошка — та самая, которую Сирил видел у Моники дома. Кошка мельком взглянула на Туле и Пике, тут же отвернулась и потрусила за Айзеком. Дверь хлопнула. Ни силуэта Айзека, ни кошачьего хвоста больше не было видно. ＊＊＊ Всё такой же тяжёлый случай... Вспомнив реакцию Сирила, Айзек горько усмехнулся. Упрямый Сирил с трудом меняет раз принятое решение — и в отношении людей тоже. К тому же он сильно привязывается к первому впечатлению. Поэтому контраст между идеальным вторым принцем и жутковатым мужиком со шрамом его так и выбил из колеи. Ведь внешне — первый раз видятся, а внутри — тот самый хорошо знакомый "Ваше Высочество". При этом Монику и Эллиота он зовёт по имени. Где справедливость? В следующий раз, если опять скажет "Ваше Высочество" — что сделать? Ущипнуть за щёку? Раздавить щёки в лепёшку? Заплести эти длинные волосы в косу? А может, для разнообразия называть его "господин Эшли"? Пока Айзек шёл по коридору, размышляя о мести, Неро спрыгнул с пола и приземлился ему на плечо. — Я, между прочим, до сих пор не ел ту жареную кроличью вырезку. — Это первое, что ты говоришь? Айзек ответил шёпотом. Неро покосился в сторону конференц-зала. — У Холодного Парня интересные зверьки были. Белый дракон и ледяной дух, да? — Хорошо, что успел передать прибор подавления обнаружения. — Скормишь ему? — Хотелось бы, чтобы он всё-таки надел его на себя. Они переговаривались вполголоса, когда впереди показалась Мелисса — стояла, прислонившись к стене, скрестив руки. Айзек остановился. — Я передал Сирилу Эшли артефакт, блокирующий обнаружение драконов. Теперь его присутствие не сорвёт завтрашний план. — Значит, ваш дорогой мастер рассказывала о тех неуклюжих зверьках? — Примерно так. — Ух ты, посмотрите, кому все так доверяют. Айзек пропустил колкость мимо ушей и слегка пожал плечами. — Кстати, ты довольно подло поступаешь… Ты ведь изначально не собиралась их брать в операцию? Мелисса назвала Глену и Сирилу время "после полудня". На самом деле всё начинается на рассвете. Она знает, что у Сирила есть белый дракон и высший дух. Но даже при таких мощных союзниках Мелисса не хочет видеть Сирила в деле. — Естественно. Лорд Сирил — наследник маркиза Хайоуна. В такие опасные операции его нельзя. С этим Айзек был согласен. А вот исключение Глена его удивило. — А Дадли? — Барьерный Маг, похоже, отправил ученика в расчёте на его силу. Но я терпеть не могу включать в план людей с непроверенными способностями… Поэтому и тебя я бы с огромным удовольствием выкинула, знаешь ли? Айзек спокойно встретил её тяжёлый взгляд. — Можешь использовать меня как пушечное мясо. — Я и так это планировал. Нет необходимости говорить очевидные вещи. Мелисса взъерошила сухие рыжие волосы, оскалилась так, что стали видны дёсны, и жутко, злорадно улыбнулась. Эта женщина наиболее опасна именно когда злится. И гнев для неё — топливо. — Это битва магов. А на мне сейчас вывеска дома Розенберг. Позориться я не намерена. ---------- Гордость старшего Сирил Эшли, точно так же, как и в тот раз, когда они пересекали ворота Сазандола, нёсся к дому Моники на руках у Глена. Внизу под ногами раскинулся город, в котором посреди бела дня почти не было видно людей. Для всегда бурлящего жизнью Сазандола это выглядело совершенно неестественно. На покачивающихся ногах Сирила висели Туле и Пике — они с удовольствием наслаждались полётом на магии. По словам Туле, это ощущение сильно отличается от полёта в облике дракона — и в этом тоже есть своя прелесть. На шее белой ласки Туле на верёвочке болтался драгоценный камень — магический инструмент, который передал Айзек. Говорят, он полностью нейтрализует противодраконовые поисковые устройства, которыми пользуется Маг-Истребитель Драконов. Сейчас в порту Сазандола собралось очень много водяных драконов, а значит, вероятность того, что Маг-Истребитель Драконов задействует свои поисковики, очень высока. Очевидно, Айзек заранее всё просчитал и именно поэтому доверил этот артефакт Сирилу. "Спасибо за заботу" — именно это Сирил хотел сказать от всего сердца, но так и не смог произнести ни слова в адрес того человека в изменённом облике. Я… совершил какую-то чудовищную бестактность… Стоило только вспомнить своё поведение в тот момент — и вся кровь отхлынула от лица Сирила. Пока он тихо стонал от угрызений совести, над его головой раздался голос Глена. — О, уже видно! Это дом Моники. Сейчас приземляемся! — … — Хоп, приехали! Вице-президент… вице-президеeeент… отпускаю, да? Глен приземлился во дворе дома Моники и резко разжал руки. Погружённый в мысли Сирил даже не заметил, что уже стоит на земле, споткнулся, потерял равновесие и чуть не наступил на Туле и Пике, которые спрыгнули на землю раньше него. — Не бросай меня так резко! — Я же предупредил нормально! Пока они громко переругивались, входная дверь открылась. На пороге появилась Лана Колетт — лучшая подруга Моники. Увидев их двоих, она изумлённо распахнула глаза. — Глен! И лорд Эшли тоже! В этот момент внутри дома раздался громкий грохот — словно что-то с силой опрокинулось. Чуть позже из комнаты донёсся полный ужаса крик: — Моника-чан!? С Моникой явно что-то случилось. Сирил, не раздумывая, протиснулся мимо Ланы и ворвался в дом. — Что здесь происходит?! Дверь из прихожей в гостиную была распахнута настежь. Внутри виднелся упавший стул. Рядом со столом застыла девушка с чёрными волосами, собранными в пучок, а под столом скорчилась Моника — в простой ночной рубашке, с распущенными волосами, что было для неё очень необычно. Она обхватила голову руками и сжалась в комок. Может, ей плохо? Может, она ранена? Охваченный тревогой Сирил выкрикнул: — Моника! ＊＊＊ Спустившись на первый этаж и помыв руки, Моника вдруг почувствовала, что затылок странно зудит. Она провела пальцами по шее под волосами. Кожа на ощупь была нормальной, но почему-то затылок казался тяжёлым — будто оттуда высасывали все силы. Повинуясь смутному беспокойству, Моника подошла к зеркалу в гостиной спиной к нему, откинула волосы и до предела вывернула шею, пытаясь разглядеть затылок. Что это такое? Затылок был чёрным — словно его густо замазали чернилами. Моника потёрла кожу пальцем — ничего не стёрлось. Слишком чёрное для синяка. Похоже скорее на татуировку. Пока Моника в недоумении разглядывала странное пятно, со двора донеслись громкие голоса. — Не бросай меня так резко! — Я же предупредил нормально! Моника вздрогнула всем телом. Мужской злой голос. Испугавшись, она торопливо стала искать, куда спрятаться. Дрожащими руками опрокинула стул, с грохотом повалила ещё один и заползла под стол. Карина, которая на кухне готовила чайные сладости, выбежала на шум. — Моника-чан!? Страшно… страшно… страшно… но голоса снаружи. Если останусь внутри дома — всё будет хорошо. Здесь безопасно. Она пыталась себя успокоить, но тут раздался уже гораздо более близкий и громкий крик — уже внутри дома. — Что здесь происходит?! Послышался топот тяжёлых шагов — они приближались. Страх подкатил к самому горлу. Громкие голоса. Тяжёлые шаги. Точно так же звучал дом, когда возвращался дядя в плохом настроении. — Моника! Кто-то выкрикнул её имя — резко, зло. Это был голос, которым ругают. Мужчина… злой… Сейчас её вытащат из-под стола и будут бить бутылкой. Поэтому Моника мгновенно сбежала в мир чисел. Там безопасно. Что бы ни говорили — не страшно. Что бы ни делали — не больно. Она слабо, отрешённо улыбнулась и полностью погрузилась в прекрасный мир числовых последовательностей. — 2178309, 3524578… ха… 5702887… хе-хе… 9227465 ＊＊＊ — Что я вижу? Сирил замер в оцепенении. Моника, скорчившаяся под столом, слабо улыбалась. Но это была жуткая, неправильная, пугающая улыбка, от которой стыла спина. Круглые глаза, покрытые плёнкой слёз, ничего не отражали. С потрескавшихся губ срывались только судорожный смех и цифры. Что это? Что с ней? Сирил уже не раз видел, как Моника в панике прячется под столом или за шторой и бормочет числа. Но никогда — до такой степени. Он знал, что у Моники "съели" воспоминания. Но дело было явно не только в этом. Что-то в ней сломалось — явно и сильно. Чуть позже в комнату вошёл Глен — и за спиной Сирила послышался сдавленный вдох. — Мони... Глен, как и Сирил, хотел выкрикнуть её имя. Но не успел договорить — раздалось приглушённое "м-м-мгы". Лана подскочила сзади и изо всех сил зажала Глену рот рукой. — Вы оба, — низко, сквозь зубы проговорила Лана. В её голосе звенела ярость. Сирил и Глен синхронно втянули головы в плечи. — Даже если вы знакомые — разве можно вот так без спроса врываться в дом девушки? Лана улыбалась. Улыбалась — но глаза оставались ледяными. Это была улыбка абсолютной ярости. — П-простите… — выдавил Сирил. — Лана, что с Моникой?! — в панике выпалил Глен. Лана молча открыла дверь в коридор и произнесла одно слово: — Вон. Это был приказ, не терпящий возражений. ＊＊＊ Их не просто выставили за дверь — их выгнали из дома. Глен и Сирил стояли перед входом как вкопанные. — Вице-президент… что же с Моникой-то… — … — Президент говорил, что Моника боится мужчин… но я даже не думал, что настолько сильно… Сирил не мог ответить — его пожирало чувство вины. Та крайняя степень ужаса, бегство в числа… Это поведение человека, которого годами били, доводили до полного нервного истощения. Маленькое дрожащее тело под столом кричало беззвучным криком. И вот такого человека… я всё это время орал на неё? Отчитывал? Перед глазами поплыло. Сирил бессмысленным взглядом уставился в стену рядом с дверью — и с размаху ударился об неё лбом. — Вице-президент?! Глен едва не закричал, но в последний момент зажал себе рот. Сирил стиснул зубы так сильно, что заскрипело, и глухо выдавил: — Хочется самому себя ударить. Туле быстро взобрался по его одежде, устроился на макушке и короткой лапкой принялся гладить покрасневший лоб. Пике забрался на плечо и тихо шепнул на ухо: — Охладить? — Туле, Пике… всё нормально… Сирил без сил опёрся рукой о стену и медленно сполз вниз, присаживаясь на корточки. — Всё нормально. Его словно расплющило чувством вины. Так хотелось, чтобы хоть кто-то его отругал. Но все вокруг — слишком добрые. Никто не станет его винить. Ни Айзек. Ни Моника. Поэтому он будет нести всё это в одиночку. Почему я такой? Упрямый. Медленно соображающий. Не умеющий мгновенно находить правильное решение. Не смог назвать Айзека по имени, когда тот изменил внешность. Наверняка сильно его ранил. Не смог ничего сделать, когда перед ним стояла израненная душой Моника. Мало того — ещё и напугал её. Почему я такой не-добрый? Сирил так и сидел, опустив голову и прижавшись к стене. Туле и Пике смотрели на него круглыми встревоженными глазами. Глен тоже молчал, растерянно хмурясь. В этот момент входная дверь тихо приоткрылась. На пороге стояла Лана. Сирил медленно поднялся — нужно было извиниться. Но Лана опередила его и глубоко поклонилась. — Прошу прощения за моё предыдущее поведение. Простите за грубость, лорд Эшли. Сирил неловко покачал головой. — Нет… вы совершенно ни при чём. Это было очень умное и правильное решение — взять ситуацию под контроль. Лана намеренно вела себя жёстко и властно перед ними — чтобы Моника поняла: хозяйка здесь она. Чтобы испуганная девочка почувствовала себя в безопасности. Сирил это понял — поэтому и не спорил, послушно вышел. — От всего сердца благодарю вас, мисс Колетт… А вот я… я натворил ужасных вещей… Голова сама опустилась. Как же стыдно. Лана ответила мягким голосом: — Поднимите, пожалуйста, голову, лорд Эшли. Мне правда очень помогает то, что вы с Гленом пришли. Искренне. Сирил медленно поднял взгляд. У Ланы и Глена тоже были усталые, растерянные лица. Да. Он не один в этом потрясении. Сазандол охвачен хаосом. Лана наверняка тоже боится. И всё равно она защищает Монику. Как же я — старший — могу показывать такую слабость?! Зубы сами собой сжались с хрустом. От сильного сжатия разболелась голова — но эта боль разбудила гордость. Я прочитал огромное количество материалов, прежде чем прийти сюда. Сейчас в Сазандоле нет человека, который знал бы о Прожорливая Зои больше, чем я. Думай. Думай. Он найдёт способ. Способ вернуть то, что отняли у Айзека и у Моники. ---------- Связанные знания — Оба, пожалуйста, проходите внутрь, — сказала Лана и пригласила Сирила и Глена в гостиную. Глен прекрасно осознавал, что у него громкий голос, поэтому обеими руками зажал рот и очень-очень тихо, осторожно пошёл следом за Ланой. Нельзя громко говорить… Моника для Глена — важный друг. Увидеть, как такой друг смотрит на него с ужасом, было шоком, но ещё сильнее он злился на самого себя за то, что напугал её. В голове снова всплыли слова мастера: "Ты слишком мало думаешь". Возразить было нечего. В гостиной Моники не оказалось. По словам Ланы, та черноволосая девушка по имени Карина увела Монику в спальню. Карина, как оказалось, — ремесленница, которая сейчас живёт и работает в торговой компании Ланы, и она тоже подруга Моники. Если Лана ей доверяет, то, наверное, можно спокойно оставить Монику под её присмотром. Когда трое расселись за столом, Сирил достал из сумки записную книжку и письменные принадлежности и разложил всё на столе. Решить, сколько можно рассказать обычному человеку — Лане, — было непросто, но, похоже, Сирил всё же решил попросить у неё помощи. Он по очереди посмотрел на Глена и Лану и заговорил. — Для начала давайте разберём текущую ситуацию так, чтобы это поняла и мисс Коллет. Сейчас с помощью древнего магического артефакта Прожорливой Зои у того человека украдено лицо, а у Моники — воспоминания… По этому поводу у меня есть одно серьёзное опасение. — Опасение? То есть… что-то очень плохое может случиться? — спросил Глен. — Может быть… речь о господине Уокере! — воскликнула Лана, сидевшая рядом. Сирил слегка кивнул. — Именно. Предположим, Ассоциация магов успешно вернёт Прожорливую Зои и начнёт разбирать, что именно было украдено… А что, если они обнаружат, что украдено именно его лицо? — А-а! Тогда личность президента раскроется! — Именно так. Как именно украденное хранится внутри Прожорливой Зои, неизвестно. Но если при анализе выяснится, что это магия управления телом и восстановится оригинальное лицо — положение Айзека станет крайне опасным. Похоже, Айзек пошёл на сотрудничество с Мелиссой и остальными, прекрасно это понимая. — Скорее всего, тот человек планирует опередить леди Мелиссу и остальных и первым вернуть себе украденное, — продолжил Сирил. Обойти бывшего и действующих Семь Мудрецов и забрать Прожорливую Зои — ставка с крайне низкой вероятностью успеха. Но чтобы сохранить тайну личности, у Айзека, похоже, нет другого пути. — Тогда наша задача только одна. Завтра днём начинается операция по возвращению Прожорливой Зои. Мы должны в ней участвовать и поддержать того человека. А для этого нужно разобраться, как именно обращаться с Прожорливой Зои, чтобы извлечь украденное. — Но я же вообще ни разу не видел эту Прожорливую Зои… Э-э… это же шкатулка, да? Глен скрестил руки и задумчиво промычал. Сирил тут же уверенно ответил: — Ничего страшного. Я помню чертёж Прожорливой Зои наизусть. Как и ожидалось от вице-президента — на него всегда можно положиться, — подумал Глен. Сам Глен до этого момента думал только об одном: "Надеру зад Феодору Максвеллу!" — и никакого конкретного плана у него не было. А вот Сирил выстраивал логику, чётко объяснял, что кому делать, и заранее собирал всю нужную информацию. "Хорошо, что пошёл за вице-президентом", — с чувством глубокого уважения к старшему товарищу смотрел Глен, как Сирил быстро водит пером, рисуя чертёж Прожорливой Зои. Закончив, Сирил отложил перо и поднял лист так, чтобы Глену и Лане было хорошо видно. — Вот это и есть Прожорливая Зои. — …? Она что… гусеница? — В такой момент — какие шутки. Гленн был в полном недоумении. То, что Сирил с такой уверенностью нарисовал как Прожорливую Зои, даже при большом желании нельзя было назвать коробкой. Если уж использовать скудный словарный запас, за который его столько раз ругал мастер, то это было что-то вроде жирной круглой гусеницы, облепленной кучей глаз по всему телу. Коробкой тут и не пахло. Даже Глен, никогда не видевший настоящую Прожорливую Зои, сразу понял: это точно не она. Он в отчаянии посмотрел на Лану. Лана ответила ему точно таким же потерянным взглядом. Очень редко мысли Гленна и Ланы полностью совпадали. — Что теперь делать… Когда самый серьёзный и ответственный человек в комнате в ключевой момент вдруг выдаёт такой фейл — оказывается, можно почувствовать именно такое безнадёжное отчаяние. Гленн узнал об этом впервые в жизни. А Сирил тем временем самым серьёзным тоном продолжил объяснение. — Прежде всего, этот орнамент. Он взят из страны Лувана на территории бывшей империи — это узор, обозначающий Короля Духов. Расшифровав эту часть, можно предположить, что данное древнее магическое орудие связано с призывом Короля Духов… Сирил продолжал объяснять, указывая на гусеницеподобное нечто, но в голову Глена уже ничего не лезло. То, что Сирил называл "орнаментом", для Глена выглядело как еле живой волосатый червяк, присосавшийся к огромной жирной гусенице. Кажется, всё… приплыли… Даже всегда позитивный Гленн уже почти сдался, когда спасение пришло с совершенно неожиданной стороны. — Моника-чан уже немного успокоилась~! Хочу напоить её горячим кофе. Гостям тоже кофе подойдёт? С лестницы на втором этаже быстро сбежала Карина — девушка с чёрными волосами, собранными в пучок. Увидев разложенный на столе лист, она подошла ближе, точно любопытная кошка. Сирил мгновенно прикрыл чертёж рукой. — Прошу прощения, леди. Это важный материал… — Всё нормально, вице-президент. Даже если она посмотрит — вряд ли кто-то что-то поймёт, — махнул рукой Глен. — Действительно, конструкция крайне сложная, и разобрать её непросто, это факт… — Да я не про то… э-э… ну… Пока Глен мычал, Карина заметила надпись Прожорливая Зои в углу листа. Её кошачьи глаза широко распахнулись. — Прожорливая Зои… Это та самая штука, которая съела всем важные вещи? Пробормотав это словно про себя, Карина уставилась на нарисованную Сирилом гигантскую гусеницу. — Я видела. Тот мужчина использовал эту коробку в складском районе. Я видела точно. Не всю со всех сторон, но переднюю часть и крышку — хорошо запомнила. Карина без спроса выхватила перо и быстро заскользила им по бумаге рядом с гусеницей. Кончик пера быстро создал изящный чертёж драгоценной шкатулки — сложнейший орнамент, идеально расположенные камни. Красиво. Но от этой красоты почему-то становилось не по себе — шкатулка словно завораживала и пугала одновременно. Глен с первого взгляда понял: вот это и есть настоящая Прожорливая Зои. Никакая не гусеница. ＊＊＊ Сирил смотрел, как Карина быстро водит пером, и чувствовал всё нарастающее недоумение. Кто она вообще такая?.. Мисс Коллет говорила только, что она ремесленница… Пока он тайком размышлял, Карина закончила чертёж и подняла взгляд на Сирила. Миловидное лицо стало совершенно бесстрастным — почти как у Моники за шахматной доской. — В этой шкатулке лежат важные для всех вещи? От маленькой девушки вдруг повеяло странным давлением. Сирил машинально кивнул. — Д-да… Карина начала подписывать на чёрно-белом чертеже цвета камней. — Если это коробочный магический инструмент, предназначенный для хранения чего-либо внутри, то обязательно должен быть обратный клапан, чтобы ничего не вытекало обратно. Камень, который управляет этим клапаном, — это ядро всего орудия, самая важная часть. В момент помещения вещи внутрь он мигает, поэтому его сразу видно. Светящийся камень… Это же было в истории Лорелей о Прожорливом мальчике-короле. Сирил закрыл глаза, приложил палец к виску и стал вспоминать песню Лорелей. Он обещал написать отзыв, поэтому выучил текст почти наизусть, слово в слово. В голове зазвучал прекрасный голос Лорелей, и сцена воскресла — финал истории Прожорливого короля. ＊＊＊ — Лёгкой смерти тебе не будет даровано. Произнеся приговор, маг высоко поднял камень в руке. В полутёмной башне камень отразил свет свечей и загорелся глубоким красным. — Прожорливый король. Стань орудием, что вечно будет служить стране. Маг посмотрел на камень в руке и жестоко усмехнулся… ＊＊＊ — Красный. Есть описание камня, который отражает свет свечи и сияет красным, — пробормотал Сирил, водя глазами по чертежу. Красные камни располагались: в правом верхнем и левом нижнем углах крышки, а также в трёх местах на левой стороне передней грани. — Если ядро — красный камень, то один из этих… но… Сирил указал на них пальцем и нахмурился. Все красные камни стояли в довольно промежуточных позициях — не слишком подходящих для главной детали. И размер их был не слишком большим. Можно предположить, что это маскировка… но Сирилу это всё равно казалось неправильным. Карина, похоже, думала так же — она скривилась и промычала. — М-м… Для такого мощного заклинания камень должен быть крупным… По моим ощущениям — либо бриллиант в центре крышки, либо синий камень на передней стороне, либо зелёный в месте, где должна быть замочная скважина… Сирил положил руку на лоб и тяжело вздохнул. Пожалуй, слишком легкомысленно было опираться только на упоминание красного светящегося камня. Он пытался вспомнить, упоминались ли в песне Лорелей бриллиант, синий или зелёный камень, когда Лана робко вмешалась. — Лорд Эшли, вы ведь сказали, что орнамент шкатулки — из страны Лувана бывшей империи? — А, да… вот эти угловые части. — В Луване и соседних странах крупные красные камни — рубины, гранаты и тому подобное — считались зловещими, похожими на сгустки крови. Их старались избегать. Значит, красный камень — ошибка. Пока Сирил мысленно корил себя за поспешность, Лана продолжила, будто читая отрывок из книги. — Но всё же некоторые знатные дамы Лувана тайно любовались красными камнями, которые при свете свечей начинали сиять алым… — Камни, которые при свете свечи становятся красными? Сирил нахмурился, размышляя, не наложено ли на них какое-то заклинание. Лана тем временем сняла с шеи кулон. На тонкой цепочке висел изящный маленький кулон с камнем размером примерно с ноготь мизинца — зелёный. Она зажгла свечу на подсвечнике и повернулась к Глену. — Глен, задерни, пожалуйста, все шторы. — Есть! Комната погрузилась в полумрак. Лана поднесла кулон к пламени свечи. Зелёный камень мгновенно стал тёмно-красным. Сирил невольно округлил глаза. — Цвет изменился. — При дневном свете он зелёный, а при свече становится красным. Поэтому его называют "изумруд днём, рубин ночью". Не успел Лана договорить, как Карина рывком распахнула шторы. Потом метнулась обратно к столу и впилась взглядом в камень в руке Ланы. — Вот он! Именно такого красивого зелёного цвета я и видела! Знания Сирила, Ланы и Карины сложились в одну точку. Глен, который всё это время был просто "мальчиком по шторам", поднял руку. — То есть… что это вообще значит? Карина быстро провела пером по чертежу и обвела камень в той части шкатулки, где должна быть замочная скважина. — Вот этот! Камень в месте замочной скважины — он зелёный при дневном свете и красный при свече, удивительный камень! Если его уничтожить — возможно, мы вернём всем их важные вещи! Рауль Розенберг славился тем, что мог поставить в тупик любого собеседника. Но был один человек, который ставил в тупик самого Рауля, — Сирил Эшли. Даже во время подготовки материалов в библиотеке Аскарда своими "художественными способностями" Сирил заставил Рауля изрядно помучиться. — Эта картинка — вылитый Рей, который катался по полу на Новый год, пока Луис его не раздавил! — Это герб бывшей империи. — У нас на огороде иногда попадаются такие вот изогнутые морковки! — Это орёл и меч. — … — Ладно, фигуры рисую я. Сирил, займись лучше переписыванием текста! ---------- Чувства, заключённые в бумаге Слабое место, которым можно воспользоваться против Прожорливой Зои, — драгоценный камень… Эта информация точно должна помочь Айзеку. Я обязательно окажусь вам полезным. Сирил опёрся локтями о стол и прижал сцепленные руки ко лбу. В этот момент с переднего сиденья раздалось громкое "гуууу". Посмотрев туда, он увидел Глена, который зевал и тёр живот. — Вице-президент… можно мне чего-нибудь поесть и поспать хоть чуть-чуть… Я, честно, всю ночь не спал… Услышав это, Сирил и сам вспомнил про голод и сонливость. Как и Глен, он почти всю ночь провёл в пути, почти без сна. Лучше действительно немного вздремнуть. Сирил начал рыться в сумке — вдруг остались какие-то походные перекусы, — когда вдруг подала голос Карина. — А, тогда я сейчас суп разогрею! Сэр Уокер много заранее наготовил. И хлеб нарежу, нормально? Расторопная Карина быстро собрала лёгкую еду, а пока Сирил с Гленом ели, ещё и притащила одеяла с подушками для отдыха. — Аааа… спасибо за угощение… Обычно Глен ест так, что диву даёшься, но сейчас, похоже, сон полностью победил аппетит. Доев кое-как, он тут же рухнул на диван лицом вниз, завернулся в одеяло и томным взглядом посмотрел на Сирила. — Вице-президент тоже… не надо себя насиловать, лучше поспи… — Знаю. Но сначала мне нужно кое-что сделать. Сирил достал из багажа чистый новый лист бумаги и опустил взгляд на кольцо на среднем пальце правой руки. — Софокл. Хочу, чтобы ты показал мне, как сделать одну вещь. На диване Глен уже посапывал. Туле и Пике, лишившиеся любимого места, спрыгнули с подлокотника и уставились на Сирила. Карина убирала посуду, Лана ушла в свою комнату по делам. Так что, даже если Туле и Пике заговорят, никто не обратит внимания. — Сирил, Сирил, что будешь делать? — Помочь? Похоже, эти двое открыли для себя радость помощи. Сирил тихо усмехнулся и покачал головой. — Нет. Это я хочу сделать сам. ＊＊＊ Моника, впавшая в панику на первом этаже, после того как Карина проводила её в комнату, так и сидела на кровати, обхватив колени. Опять появились незнакомые люди. Сердитый сереброволосый мужчина и огромный удивлённый мужчина. Оба — мужчины. Сереброволосый выглядел сердитым, а большой — просто огромным, так что оба страшные. Моника, не разжимая рук на коленях, бросила взгляд на книгу отца и кулон, лежавшие у подушки. Куда делся человек, который подарил ей эту книгу и кулон… — Пожалуйста, помни обо мне. О друге-хулигане Айке, с которым ты провёла ночь… — Айк... Произнесла вслух — и всё равно совершенно чужое имя. У Моники и в помине нет друзей, с которыми можно было бы шататься по ночам. Он говорил, что вернёт… Что же он хочет вернуть? Рассеянно глядя на кулон, она заметила, как маленький камешек на конце переливаясь отражает солнечный свет из окна. Перидот — камень, который даже в темноте ночи ловит слабый свет и сияет, так что ночью он, наверное, тоже красивый. Моника уже потянулась к кулону, когда за дверью послышался шорох. Тихие шаги — значит, скорее всего, Лана или Карина. Шаги остановились у двери. Но стука не последовало. Вместо этого в щель подсунули что-то. Конверт? Моника подумала, что было бы плохо, если там ругательства в адрес отца. Но на конверте написано "От Ланы Коллет". Она медленно слезла с кровати и взяла конверт. Конверт самый простой — из подручной бумаги, склеенный. Но в уголке нарисованы маленький цветочек и птичка — мило. Моника вернулась на кровать и аккуратно вскрыла конверт. Бумага для письма тоже простая, но в уголке снова цветочек — чувствуется, что автор старался сделать хотя бы немного красивее. Моника начала читать. ＊＊＊ Монике Я — Лана Коллет. Твоя подруга. Мы учились в одной школе и вместе ходили на уроки. На уроках танцев мы часто оставались после занятий и все вместе практиковались. Когда ты сдала экзамен по танцам, мы тайком жарили мясо за школой и ели. Сэр Уокер тоже был с нами (только лорд Эшли об этом не знает). На уроке чайных церемоний ты заварила мне кофе. Это был самый вкусный кофе, который я когда-либо пила. Я очень хочу ещё раз выпить кофе, который заварила ты. На школьном фестивале мы вместе ходили по стендам и смотрели спектакль. Глена выбрали на главную роль. Момент, когда он магией полёта поднял героиню в небо, был просто потрясающим. Не зря так переживали из-за длины плаща. ＊＊＊ В письме описана школьная жизнь какого-то человека, которого Моника не знает. Ни один эпизод ей совершенно не знаком. Но читать было почему-то приятно. Моника перевернула следующий лист. ＊＊＊ Сейчас ты, наверное, ничего из этого не помнишь. Но всё это действительно происходило. Как ты мучилась на танцах, как испачкала руки жиром от шашлыка, как заварила невероятно вкусный кофе — всё это видела я. В это трудно поверить, но сейчас на тебя действует древний магический артефакт Прожорливая Зои, из-за которого ты потеряла память. Этот артефакт напал на наш город и угрожает нашему спокойствию. Сэр Уокер ушёл, чтобы вернуть твои воспоминания и помочь тебе. Все, кто сейчас здесь — твои союзники. Здесь нет никого, кто хотел бы тебе навредить. Сереброволосый — это лорд Сирил Эшли. Надёжный старший товарищ. Парень с золотисто-каштановыми волосами — Глен Дадли. Добрый друг. Все мы очень тебя любим и переживаем из-за твоей потерянной памяти. Когда воспоминания вернутся и мир снова станет спокойным… давай опять нарядимся по-праздничному и пойдём есть жареные пирожки. Твоя подруга Лана Коллет ＊＊＊ Смысл письма Моника поняла не сразу. Весёлая школьная жизнь, нападение на город, её собственное состояние — всё казалось чужим, далёким. И всё же перед глазами неотступно стояли заплаканное лицо Ланы при первой встрече и огромный страшный человек, который уходил. Это чувство, поднимающееся в груди, — наверное, тревога. А можно ли так и оставаться? Можно ли ничего не дать взамен людям, которые были к ней добры? Можно ли отталкивать их только потому, что ничего не помнишь? И только сейчас Моника поняла: она даже ни разу не сказала «спасибо» тем, кто о ней заботился. — …С… спа… си… Попробовала проговорить дрожащими губами — получилось ужасно хрипло, и Моника совсем пала духом. Она всегда такая. То, что у всех получается само собой, у неё — никогда. Дядя тысячу раз говорил: никчёмная, противная, позорная девчонка, неспособная даже на обычные вещи. Вспомнив его ругань, Моника снова начала плакать — и тут в дверь постучали. Лана? — Разреши войти. От мужского голоса из коридора Моника вся напряглась. Дверь открыл сереброволосый юноша — тот самый сердитый человек. Судя по письму Ланы — Сирил Эшли. Моника инстинктивно опустила голову. От него почему-то веяло раздражением. Сирил подошёл и остановился прямо перед сидящей на кровати Моникой. Она видела только его кожаные ботинки. Над головой раздался жёсткий голос. — Я — Сирил Эшли… твой старший товарищ. Нужно что-то ответить? Прости, что не помню, правда не помню, прости, пожалуйста, прости… Все слова, что приходили в голову, застревали в горле. Из горла вырывалось только жалкое "хы-хы-хы". Пока Моника бессознательно теребила пальцы на коленях, ей что-то протянули. — Вот. Это была роза из белой бумаги. Тонко свёрнутый стебель, перевязанный синей лентой-бантиком. Моника растерялась — и в этот момент Сирил вложил стебель ей между нервно шевелящимися пальцами. — Э… э? Моника приоткрыла рот и подняла глаза на Сирила. Красивые синие глаза смотрели прямо на неё. — Это талисман… чтобы ты могла держаться уверенно. Заклинание храбрости. Заклинание храбрости. Зачем он даёт такое ей — той, что может только съёживаться, молчать и убегать в мир цифр, никчёмной неудачнице. — Я знаю, что ты способна стараться. Ты человек, который может бросить вызов тому, что даётся тяжело, и расти. Пусть даже спотыкаясь, ты всё равно можешь идти своим путём. Человек, смотревший на неё сверху вниз, говорил серьёзно, отчаянно, изо всех сил. — Каким бы неуклюжим и жалким ни казался твой путь, я никогда не стану тебя презирать. Поэтому… Брови, которые с первой встречи были нахмурены, чуть опустились. Он неловко улыбнулся и произнёс: — Я пойду вперёд и буду ждать, когда ты начнёшь идти сама. Сказав только это, он быстро вышел из комнаты. ＊＊＊ Выйдя в коридор, Сирил медленно выдохнул. Пока он под руководством Софоклеса делал бумажную розу, он десятки раз прокручивал в голове, что сказать Монике. Те, кого он уважает, наверное, сказали бы что-то гораздо более мягкое и утешающее. Нашли бы слова получше. Но тогда это были бы не его слова. Всё-таки я не умею быть добрым. Ему хочется, чтобы она встала. Чтобы сама вышла из комнаты на своих ногах. Даже если это будет выглядеть нелепо, некрасиво. "Пожалуйста… не ненавидь меня…" Вспомнив слова Моники из прошлого, Сирил закрыл лицо рукой — на нём смешались слёзы и улыбка. Как я могу тебя ненавидеть. Тот образ — дрожащая, плачущая, но всё равно упрямо идущая вперёд Моника — всегда сжимал ему сердце и не отпускал. ---------- Осознание Моника сидела на кровати, по-детски распластавшись, и рассеянно смотрела на белую розу из бумаги. По словам того сереброволосого человека, это заклинание, которое позволяет вести себя уверенно и придаёт смелости. Почему он дал это именно мне? Моника мысленно повторяла слова, которые получила вместе с бумажной розой. Больше, чем радость от подарка или грусть от невозможности что-то вспомнить, её охватило удивление. Она и представить не могла, что кто-то скажет ей такое. Слова того человека словно парили в воздухе, пока ещё не желая осесть в сердце Моники тяжёлым камнем. Похоже на те прекрасные воспоминания, о которых писала в письме Лана. Они казались нереальными и никак не хотели умещаться в душе Моники. Сейчас она едва-едва осмеливалась протягивать дрожащую руку к таким красивым, но невесомым вещам — словам и воспоминаниям. Пока Моника смотрела на письмо и бумажную розу, предаваясь размышлениям об этих парящих образах, в дверь постучали. — Моника-чан, я вхожу〜. Сварила кофе, давай перекусим вместе! В комнату вошла Карина с подносом в руках. На нём стояли чашки с кофе и несколько длинных тонких печений. Ланы с ней не было. Обычно во время еды Лана тоже присоединялась, поэтому Моника удивилась. Карина прищурила кошачьи глаза и улыбнулась. — Президент сказала, что стесняется, поэтому от перекуса отказывается. — …? — "Сразу после того, как отправила письмо, идти на встречу — это же неловко!" — вот что она заявила. Моника недоуменно моргнула, а Карина уже села рядом и взяла одно из печений. Оно было длинным и тонким, словно деревянная веточка. — Нашла в шкафу. Странная форма, правда. Ну, приятного аппетита〜. — …А… э-э… т… Карина уже собиралась откусить, но Моника в панике её остановила. Голос получился слабым и невнятным, зато по испуганному лицу Моники Карина сразу всё поняла. Она отложила печенье и посмотрела на Монику. — Что такое? А, может, это нельзя есть? — А… ы… э… то… а… А что, если она случайно допустит какую-нибудь странную ошибку? Что, если им покажется, что её заикание пугает? А что, если она изначально была неправа? Все эти "а что если" кружились в голове Моники, сдавливая горло и не давая вымолвить ни слова. Говорить страшно. Быть отвергнутой страшно. Страшно, страшно, страшно. Моника опустила голову, побледнев, и краем глаза увидела белую бумажную розу. ── Это заклинание, которое позволяет вести себя уверенно… придаёт смелости. Приклеив взгляд к белой розе, Моника дрожащими пальцами взяла печенье. — В… вот так. Она окунула кончик печенья в кофе — шлёп. Размоченный край поднесла ко рту. Твёрдое тесто впитало ровно столько жидкости, сколько нужно, стало мягким и приятным и растаяло на языке. Карина удивлённо заморгала, потом осторожно попробовала своё печенье зубами. — Ой, правда, очень твёрдое! Зубы можно сломать! Карина последовала примеру Моники, окунула печенье в кофе и с удовольствием откусила. Щёки округлились и расслабились. — А-а, понятно-понятно. Значит, это твёрдое печенье, которое надо размачивать. Форма другая, но в Империи тоже такое есть. Спасибо, что показала! — А… д-да. — Как вкусно! Пока Карина набивала рот печеньем, Моника тоже откусила маленький кусочек. Она чувствовала, как сердце стучит чуть быстрее обычного. Я сказала. Я сумела передать. Пусть и очень далеко от уверенности, но она сумела выразить свою мысль словами. Моника искоса посмотрела на белую розу. Ей показалось, что слова того сереброволосого человека засели где-то у нее в груди. ＊＊＊ Передав Монике бумажную розу, Сирил вздремнул на диване внизу. Проснулся он уже тогда, когда за окном всё окрасилось в цвет закатного багрянца. Усталость ещё не ушла полностью, но спать дальше было опасно — ночью тогда точно не уснёшь. Он поднялся, поправил ослабевшую ленту на волосах — и тут к нему подбежали Туле и Пике в облике хорьков, неся что-то в лапках. Две зверушки ловко держали маленькую стеклянную бутылочку. — Сирил, Сирил, мы нашли замечательную вещь! — Нетающий лёд. — Нельзя рыться в чужих вещах без спроса. Сирил отругал гордых ласок, забрал бутылочку и присмотрелся. Внутри лежали светло-розовые конфеты. Он вспомнил, как однажды в загородном доме семьи Розенберг видел, что Рауль делает очень похожие леденцы. ── Секретные конфеты дома Розенберг! Если их рассосать, мана немного восстановится! Сирил тогда же указал, что нельзя показывать гостям семейный секрет — вдруг кто-то воспользуется. Рауль делал их просто как лакомство, но на самом деле это невероятно ценная вещь, которую могут создавать только члены семьи Розенберг. Цены ей нет. Сирил уже оглядывался, куда поставить бутылочку на место, как из кухни выглянула Лана, озираясь по сторонам. — Лорд Эшли, вы не видели маленькую бутылочку с конфетами? — Прошу прощения. Это мои Туле и Пике самовольно утащили. Ласки вместо слов виновато склонили маленькие головы. Лана с облегчением взяла бутылочку из рук Сирила. — Слава богу. Эти конфеты, оказывается, лечебные. Они помогают Монике восстанавливать ману. Говорят, у тех, у кого Прожорливая Зои отобрала что-то важное, на затылке остаётся тень, через которую и высасывается мана. Вероятно, Мелисса специально приготовила эти конфеты, чтобы не допустить у Моники истощения маны. Лана с бутылочкой в руке ушла обратно на кухню. После сна голова прояснилась… Пора уже подумать, как снять с Моники эту тень. Пока тень держится, мана будет продолжать утекать. Чем раньше снять — тем лучше. Сирил подошёл к другому дивану и потряс спящего Глена за плечо. — Просыпайся, Дадли… Глен Дадли! — Мастер, джем на мясо… вы что, идиот… [Прим. пер.: абрикосовый неплохо подходит] Глен приоткрыл глаза, пробормотал что-то невнятное и снова закрыл их. Сирил тихо зарычал "эй", схватил край одеяла и потянул. Но Глен в последний момент вцепился в ткань и началась борьба за него. — Вставай уже! — Ещё пять минуточек… Обычно в мужском общежитии Академии Серендия утро начиналось с того, что Сирил орал, а Глен нехотя вставал. Но кричать сейчас было нельзя — можно напугать Монику. Сирил задумался и посмотрел на Туле и Пике. — Туле, Пике… дествуйте. По команде ласки радостно запрыгнули на Глена. Они дёргали его за волосы, щекотали нос пушистыми хвостами — творили полный беспредел. Глен не выдержал, сел и надул губы. — Ууу… ещё спать хочу… — Если сейчас переспишь, ночью не уснёшь. — Намана. Я сколько угодно могу днём спать, а ночью всё равно сразу вырубаюсь. — Тогда почему утром тебя вообще невозможно поднять? Вспомнив студенческие годы, Сирил вздохнул и бросил взгляд наверх, на второй этаж. Интересно, Моника уже проснулась? Если снять тень, пока она спит, то, возможно, удастся не напугать её. Но если процедура будет болезненной или просто неприятной — она точно проснётся и сильно испугается. Значит, нужно исходить из того, что снимать тень придётся при ней наяву. Как тогда её убедить… Сирил задумчиво посмотрел на Глена. — Для начала я хочу посмотреть на то заклинание снятия тени. Конверт, который вам дала леди Мелисса, у тебя с собой? Ты его не потерял, надеюсь? — Конечно нет! Глен потянулся к мантии, висевшей на спинке дивана, достал из кармана конверт, тут же грубо разорвал печать, вытащил листок — и замер, уставившись на него. — Вице-президент... — Что? — Это… э-э… я вообще не понимаю, что тут… Лицо Глена стало таким же растерянным, как перед экзаменом, когда он смотрел на задачи по базовой теории магии. — Дай сюда. Совершенно безнадёжный младший. Сирил с горькой усмешкой взял письмо и принялся читать магическую формулу, написанную Мелиссой. — Хорошо, что вы здесь, вице-президент. Я вообще ничего не понял… — … — Вице-президент? Лицо Сирила напряглось, кровь стремительно отхлынула. Глен удивлённо смотрел на него, а Сирил с мучительным выражением прошептал: — Нет. — А? — Мне тоже непонятно... Формула была невероятно длинной, сложной и запутанной. Даже Сирил, который много учился, разобрал едва четверть. Маловероятно, чтобы даже опытный высший маг смог с ходу всё понять. Такое заклинание — уровень специалистов, которые годами изучают именно магические формулы. Неужели... Когда Сирил и Глен вызвались участвовать в операции по возвращению Прожорливой Зои, Мелисса сказала им: — Как закончите снимать тень с Молчаливой Ведьмы, приходите завтра в полдень сюда. Тогда я разрешу вам присоединиться к операции. Сирил стиснул бумагу так, что она смялась. Он глухо простонал: — Нас провели. — А? — "Если вы не можете понять даже такое заклинание, то в операции участвовать не будете"… Вот какой ответ дала леди Мелисса. Сирил сжал кулаки, вспоминая ту сцену. Да, точно. В том конференц-зале присутствовал ещё и тот человек, которого Сирил безмерно уважал. — Похоже, нас намеренно хотят отстранить от операции. И леди Мелисса… и он тоже! ---------- Слова, выпрямляющие спину Моника сидела на кровати по-турецки и снова и снова перечитывала письмо Ланы. Сколько бы раз она его ни читала, ничего не вспоминалось. Ни одна из описанных в письме сцен не всплывала в голове. Это было похоже на счастливую историю из далёкой чужой страны — настолько нереальной казалась она Монике. И всё же… как здорово, думала она. Как замечательно — иметь такие счастливые воспоминания. А чтобы вернуть ей эти воспоминания, тот человек — большой и страшный мужчина в чёрной повязке на глазу — отправился в опасное место. И ещё все здесь, оказывается, очень за неё переживают. — Хулиган. Друг. Айк… Моника пробормотала это и взяла в руки кулон. Как и ожидалось — ничего не вспомнилось. От мысли, что она не может вспомнить, становилось всё обиднее и печальнее. Лана, Карина, мужчина с повязкой — все они были к ней так добры… А если я посмотрю на вещи в этом доме… вдруг что-то вспомню? Моника крепко сжала бумажную розу, шумно выдохнула через нос, сунула письмо Ланы и кулон в карман и встала с кровати. Очень хотелось взять с собой ещё и книгу отца, но она слишком большая — пришлось оставить её на кровати и спрятать под одеяло. В правой руке — талисман, дающий смелость. В кармане — кусочки воспоминаний, которые хочется вернуть, и подарок от подруги, которую хочется спасти. Моника снова глубоко вздохнула и, начав с книжной полки в своей комнате, протянула руку. ＊＊＊ — Скорее всего, нас намеренно исключают из операции. И леди Мелисса… и он тоже! Голос Сирила не был криком, но звучал достаточно громко, чтобы Лана и Карина, готовившие ужин на кухне, в фартуках прибежали посмотреть, что происходит. Лана с первого взгляда поняла, что Сирил в ярости, и вопросительно посмотрела на Глена. Гленн робко подал голос: — Эм… вице-президент… что значит "исключают из операции"?.. — То и значит. Скорее всего, нас не допустят к операции по возвращению Прожорливой Зои. Даже если мы туда заявимся, нас найдут повод отослать обратно. Сирил Эшли — человек с гиперпоглощением маны. Раньше, когда эмоции зашкаливали, он невольно разбрасывал вокруг ледяной холод. Сейчас избыток маны передан Туле, и холод больше не идёт, но Глен всё равно потирал руки, будто замёрз. — Х-хотя холодно не холодно… но почему-то знобит… Сирил был настолько зол, что даже не услышал бормотания Глена. Человек, которого он безгранично уважал, сказал ему: "Защити её". Теперь я понимаю истинный смысл тех слов. Исключив Сирила из операции, он дал ему идеальное оправдание остаться — "защищать Монику". И сделал это, прекрасно зная характер Сирила: раз приказано — не ослушается. — Говорили, что операция начнётся завтра в полдень, — продолжил Сирил, — но это, скорее всего, ложь. Тогда либо завтра на рассвете, либо послезавтра… Нет, всё-таки завтра на рассвете. — А если они решат действовать уже этой ночью? — вставил Глен. — Ну, секретные операции же обычно ночью делают… Сирил тут же мотнул головой. — Тени, которыми управляет Прожорливая Зои, в ночной темноте становятся почти невидимыми, а значит — гораздо опаснее. Сомневаюсь, что они нарочно выберут условия, выгодные противнику. — А… ну да… Гнев сужает мышление, но зато позволяет невероятно сильно сфокусироваться на одной вещи. Сирил, с холодно-ярким от злости разумом, мысленно вернулся к разговору в зале заседаний и восстановил ход мыслей Мелиссы. Она, знающая способности Прожорливой Зои, должна была рассуждать именно так. — Прожорливая Зои непрерывно высасывает ману из людей, к которым прикреплены её тени. Никто не знает, когда именно будет призван Король Тьмы. Поэтому операцию нужно провести как можно скорее. Если ждать подкрепления из столицы до последнего, то логично начать на рассвете завтрашнего дня. Мелисса говорила, что большого подкрепления ждать не стоит, но какое-то количество сил всё же прибудет. Пусть не все Семь Мудрецов, но хотя бы один из них или отряд магического корпуса — этого уже достаточно, чтобы серьёзно расширить возможности операции. — Туле, Пике, на всякий случай следите за зданием Ассоциации. Если заметите признаки начала операции — сразу сообщите. Две ласки вместо ответа синхронно подняли правые лапки к мордочкам. Похоже на то, как коты себя моют, но, видимо, это всё-таки их версия воинского приветствия. Интересно, где они этому научились… Проводив взглядом выпрыгнувших в окно ласок, Сирил услышал вопрос Глена: — И… вице-президент… что теперь делать будем?.. — Всё очевидно. Сирил гордо выпятил грудь, положил руку себе на сердце и, сверкая синими глазами, произнёс: — Разве может быть причина, по которой я не брошусь на помощь в критический момент того человека?! Глен и Лана переглянулись с выражением "ну да, конечно, мы так и думали". А Карина, которая ещё не поняла, о ком именно говорит Сирил, осторожно уточнила: — То есть… мы не можем участвовать официально, поэтому тайно последуем за ними и всё равно примем участие? — Именно так, — кивнул Сирил. — Будешь меня останавливать, Глен Дадли? — Да никогда в жизни! Глен с готовностью замотал головой. Поначалу он немного опешил от напора Сирила, но конечный вывод ему явно очень понравился. — Надрать зад Феодору — это моя работа! Ни президенту, ни вице-президенту я её не уступлю! — Тогда выдвигаемся перед рассветом. А пока — делаем всё, что можем сделать сейчас. Впрочем, сейчас они могли разве что отдохнуть и восстановить физические силы и ману. Сирил скрестил руки на груди и озвучил главную проблему: — На данный момент главная трудность — мы не знаем, как снять тень с Моники… — А вот это, — Глен закатил глаза к потолку и очень спокойно продолжил, — а если просто попросить Монику снять её самой? — О чём ты вообще? У Моники же память… — Но магию-то она использовать может, разве нет? — Что? Сирил нахмурился и посмотрел на Лану. Та выглядела не менее ошарашенной. — Насколько я знаю, Моника потеряла воспоминания за последние несколько лет, — медленно проговорил Сирил. — Мы не знаем точно, до какого возраста у неё сохранились воспоминания… но разве логично не предположить, что знания о магии тоже сильно пострадали? Обычно Глен в таких случаях просто говорил "а, понял!" и соглашался, но сейчас он явно был настроен спорить. Он задумчиво потёр пальцем висок, явно подбирая слова. — Ну… как бы это сказать… Я однажды видел человека, который потерял память из-за магии ментального вмешательства. — И что? — Это была врач. Знакомых она всех забыла… зато как лечить, как делать перевязки, всю медицинскую базу — помнила отлично. Магия вмешательства в память — это квазизапрещённая техника. Сирил никогда не видел её в действии и даже не собирался изучать. Он ненадолго закрыл глаза, переваривая слова Глена. — То есть ты хочешь сказать… что магия воздействия на память может в разной степени влиять на "воспоминания-события" и на "знания-навыки"? — Да! Вот именно это я и пытался сказать! Теперь, когда сказано вслух, это действительно звучало логично. Пусть вмешательство в память и считается квазизапретным, но его же используют для запечатывания воспоминаний преступников. А значит, можно избирательно блокировать именно опасные знания или воспоминания. Но то, что Глен это знает — было для Сирила настоящим сюрпризом. — Глен, это потрясающе! Откуда ты такое знаешь?! — воскликнула Лана с блеском в глазах. — Да… похоже, перед нами уже вполне состоявшийся маг… — с чувством произнёс Сирил. А Глен, которого хвалят, почему-то смутился и начал отводить взгляд. — Да н-нет, я просто в книжке где-то прочитал… ну… В общем, мы же ещё не знаем, может ли Моника сейчас колдовать, так что давайте сначала у неё спросим… В этот момент сверху раздался громкий металлический лязг — что-то очень тяжёлое упало. На втором этаже сейчас должна быть только Моника. Сирил с трудом удержался от крика "Что там такое?!", быстро, но тихо поднялся по лестнице. Глен, Лана и Карина поспешили следом. Дверь в кладовку была приоткрыта, и шум доносился именно оттуда. Не желая повторять прошлых ошибок, Сирил тихо произнёс: — Заходим. И шагнул внутрь. В комнате, освещённой лишь последними красноватыми лучами заката, валялись магические камни, несколько книг и свитков. А ещё на полу лежал посох одного из Семи Мудрецов — видимо, именно он и рухнул с грохотом. Моника сидела прямо перед посохом и неподвижно смотрела на его драгоценный камень. — Моника. Сирил тихо позвал. Моника вздрогнула, издала странный звук "хыыы!" и резко обернулась. Лицо её было белым от ужаса и паники, зубы выбивали дробь. — А-а… п-простите… я… я всё разбросала… п-простите… Тут Сирил заметил, что в правой руке Моника судорожно сжимает белую бумажную розу — ту самую, которую он ей недавно подарил. Он опустился на одно колено перед ней, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и мягко спросил: — У тебя было какое-то дело? Что-то ты хотела сделать? Моника попыталась глубоко вдохнуть — и поперхнулась. Надо сказать. Надо обязательно сказать. Она прижала розу к груди и на этот раз сумела сделать глубокий вдох. Зубы всё ещё стучали. Слёзы покатились по щекам. Она прекрасно понимала, насколько жалко и некрасиво сейчас выглядит. А то, что она собиралась сказать, было ещё более унизительной просьбой. Открыть рот — значит показать всю свою убогость и, возможно, стать неприятной. Но этот человек ведь сказал: "Я не стану тебя ненавидеть". Моника крепко зажмурилась, вспомнила кулон в кармане. Уокер. Айк. Друг, которого она не помнит. Человек, который пошёл в опасное место, чтобы вернуть ей память. Лана говорила, что это он готовил вкусный суп и мягкий пушистый хлеб. А она даже простого "спасибо" ему ещё не сказала. Моника открыла глаза, собрала в охапку разбросанные по полу бумаги и подняла их перед собой. — Я… я это… понимаю… Это были материалы, которые она собрала, обходя свою комнату, кабинет и комнату Айзека. Заклинание, записанное в них — сложносоставное световое магия высокого уровня, разработанная специально против Прожорливой Зои, — Звёздная стрела. С этим заклинанием можно сражаться с Прожорливой Зои. Слова сереброволосого человека упали ей в сердце, словно камешек в воду. И все остальные, пока ещё размытые и пушистые обрывки воспоминаний — она тоже хотела бы сохранить в своей груди. — Я… хочу помочь тому человеку… Хочу вернуть воспоминания… Всё-всё… всё самое важное для меня… хочу вернуть! Договорив, Моника зажмурилась и опустила голову. Ей было страшно посмотреть, какое у него будет лицо. Но Сирил молчал. Тогда она осторожно приоткрыла глаза. Сирил стоял с очень сложным выражением лица — будто одновременно сердился, улыбался и изо всех сил сдерживал слёзы. — Молодец. Хорошо сказала. Он поднялся и посмотрел на Монику сверху вниз. Последний луч заходящего солнца заиграл на его серебряных волосах. Моника невольно засмотрелась на это сияние. Сирил гордо выпятил грудь и твёрдо произнёс: — Если это твоё желание — клянусь, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы тебе помочь! Сейчас на его лице уже не было того смятения. Брови решительно взлетели, глаза горели уверенностью. Надёжный старший товарищ громко и сильно заявил: — А теперь начинаем военный совет, казначей Нортон! В маленькой кладовке повисла тишина. Гленн и Лана за спиной Сирила замерли с открытыми ртами. Карина, как любопытный котёнок, наклонила голову набок: — Казначей Нортон — это кто? Лицо Сирила моментально стало цвета варёного рака. Он заметался взглядом, потом одной рукой закрыл лицо и опустил голову. Вся важность мгновенно испарилась. — Оговорился. Еле слышно пробормотал он. Глен и Лана больше не смогли сдерживаться и радостно расхохотались. — Ооо, как знакомо это чувство! — Глен, не надо смеяться… пф-ф… — Да ты сама хохочешь в голос! Моника с приоткрытым ртом смотрела на поникшего Сирила. Она не понимала, что значит "казначей Нортон". Но почему-то почувствовала, что это обращение — к ней. Странное… но интересное чувство… Когда тебя называют по должности, почему-то хочется выпрямить спину, поняла Моника с новизной в душе. 【Уровень понимания формулы снятия тени】 Моника: Это я создала. Луис: Эта девчонка опять натворила чёрт знает что… Дайте мне день — я её полностью освоить успею. Мелисса: За день я формулу запомнила, но пользоваться ей — это такой геморрой… Я такое не люблю. Пусть этим специалисты занимаются. Брэдфорд: Дай мне три дня на понимание. Три дня — и я буду использовать её лучше всех. Сайлас: Прости… Мне понадобится полгода, чтобы разобраться с этим вопросом… Рей: Я участвовал в разработке атрибутного взаимодействия, но магическую часть вообще не понимаю… Все и так думают "какого хрена немагу делать среди Семи Мудрецов", знаю я вас, черт-чёрт-чёрт! Рауль: Вообще без понятия! В зависимости от специализации примерно так распределяются топ-4 по уровню понимания: Понимание магической формулы: Моника > Луис ≧ Мелисса > Брэдфорд Техника управления маной: Брэдфорд ≧ Луис > Моника > Мелисса Прим. пер.: читайте "Рассуждения Розали Верде, военного медика с потерей памяти" чтобы понять о чем говорит Глен. ---------- Инвестиции в будущее К тому времени, как Сирил и остальные спустились на первый этаж, солнце уже село. Пока ловкая на руки Карина и вечно голодный по мясу Глен взялись готовить ужин, Сирил дал Монике изучить магическую формулу, которую записала Мелисса. Моника сидела на диване, маленькая и аккуратная, внимательно читая формулу. Рядом с ней примостилась Лана. Лана, конечно, совершенно ничего не понимала в магии, но одно только её присутствие рядом заметно снимало напряжение с Моники. Похолодало, поэтому Моника накинула поверх ночной рубашки белую верхнюю кофту. Для этого сезона вещь была слишком тёплой и плотной, но поверх тонкой ночнушки — в самый раз. На мгновение Сирилу показалось, что это та самая кофта, которую он подарил ей когда-то в Яушуке, но при ближайшем рассмотрении цвет вышивки оказался другим. И всё же от этой вещи у него возникло странное чувство déjà vu. А, точно. Декоративные бусины. На концах завязок кофты покачивались белые декоративные шарики, но на одной из завязок такого шарика не хватало. Милый белый шарик со снежинкой. Скорее всего, именно тот самый, что раньше каким-то образом оказался в кармане у Сирила. Значит, это было украшение с её кофты… Та бусина сейчас лежала на столе у него в комнате, так что при себе её не было. Сирил подумал: "Когда всё это закончится, обязательно верну ей". В этот момент Моника, дочитав формулу, издала тихое, растерянное: — А… а… э-э… я… закончила читать… — Получится? — спросил Сирил. — Д-да! Она продолжала нервно заикаться, но в ответе не было ни капли сомнения. Как и ожидалось — знания по магии она не потеряла. Лана большой заколкой собрала волосы Моники, открыв шею сзади. К затылку плотно прилипла чёрная тень. От одного взгляда на это зрелище по спине пробегали мурашки. Моника встала перед зеркалом. Лана сзади подняла ручное зеркальце, чтобы ей было удобнее рассмотреть затылок. Моника смотрела на отражение, осторожно прикоснулась пальцем к отметине на шее… потом нахмурилась и опустила руку. Всё-таки сразу использовать магию ей слишком сложно? Может, стоит сначала дать ей попрактиковаться на более простом заклинании, — подумал Сирил. И в этот момент — Ннн... Моника сняла верхнюю кофту и начала расстёгивать пуговицы на груди ночной рубашки — одну за другой. Прямо перед ошеломлённым Сирилом она резко оттянула ворот назад. Сирил стоял чуть сбоку и сзади, поэтому прекрасно видел её худые плечи и спину. Увидел. — …! Ее бледная кожа была покрыта шрамами, которых было слишком много, чтобы списать это на простую случайность. Это были явные признаки жестокого обращения. Пока Сирил стоял как вкопанный, Лана поспешно прижала кофту к спине Моники. — Моника!! — …? — Нельзя так раздеваться перед мужчиной! — А… э… п-простите… — промямлила Моника, совершенно не понимая, за что её ругают. Лана тяжело вздохнула, поправила одежду на Монике и посмотрела на Сирила. — Лорд Эшли… — Я… сейчас выйду! Не дожидаясь, пока его официально выставят, Сирил неловко, одновременно правой рукой и правой ногой, выскочил в коридор. Закрывая дверь дрожащей рукой, он услышал у себя под рукой усталый голос: — Совсем ещё зелёный юнец. — Софокл... — Если сейчас попросишь научить, как стереть увиденное, я всё равно не стану преподавать тебе квазизапретные техники, понял? Хм? Сирил злобно покосился на кольцо, из которого доносился этот приторно-насмешливый голос, и глухо прорычал: — Я бы никогда такого не попросил. Он прислонился к стене коридора и закрыл глаза. Доведённая до предела девушка. Спина, сплошь покрытая шрамами. — Я не имею права это забыть. Если вспомнить, ещё со времён академии Серендия он неоднократно видел, как Моника падает в обморок. Тогда он думал лишь: "Ну и хлопотная же мдажшая". А теперь понимает. Она всегда, всегда из последних сил старалась ради кого-то другого. Да… даже на той заснеженной горе… Она вонзила в свою крошечную ладонь бесчисленные шипы и прыгнула в пасть белого дракона. Именно этот безрассудный поступок спас жизнь Сирилу. Какой же я никчёмный. Сирил мысленно поклялся себе: шрамы Моники, её слёзы — он никогда этого не забудет. Это его долг. Долг человека, который не смог быть к ней добр. — Тот, кто идёт путём Знания, не имеет права отводить взгляд, даже если увиденное — самая жестокая правда. На правой руке Сирила Ключ Хранителя Знаний заиграл радужными переливами. Спокойный, низкий, чуть увещевающий голос принадлежал мудрецу, который за бесконечно долгую жизнь повидал слишком много трагедий. — Прими. И иди дальше. Только тогда я признаю тебя… — Пупиииー, попиии, попепооо! Прямо на пафосной фразе раздался оглушительный звук игрушечной трубы. Сирил от неожиданности вытаращил глаза и повернулся к гостиной. — Ч-что это сейчас было?!. — Я же говорил такую классную речь, а ты у-у-у!! — Ч… что произошло?! Сдержав рвущееся ругательство, Сирил тихо, но твёрдо открыл дверь в гостиную. Там Глен и Карина в фартуках радостно скакали вокруг Моники. — Моника, это невероятно! Тень на затылке полностью исчезла! — Ваха! Круто-круто! Глен носился вокруг Моники, как огромный пёс, увидевший что-то интересное, а Карина подпрыгивала и топтала ногами какую-то педаль. Педаль была соединена трубкой с коробкой, из которой торчала труба. В такт движениям Карины раздавались весёлые "пупии-попеー". Глен широко раскинул руки перед Моникой. — Моника, Моника! Руки! — …? Э… а? — Дай пять! — Х-хорошо... Моника робко подняла обе руки. Гленн с размаху хлопнул своими огромными ладонями по её маленьким. Моника замерла, широко раскрыв глаза, точно испуганный зверёк. Тут же подскочили Карина и Лана. — Я тоже! Я тожеー! — Эй, нечестно, я тоже! Они тоже звонко хлопнули по поднятым ладошкам Моники. Сирил невольно нахмурился, глядя на бесновавшихся младших. — Вы что, с ума сошли? Так орать посреди ночи — соседям же мешать будете… Глен с видом "всё понимаю" закивал. — Вице-президент тоже ведь хочет, да? — Что? Нет, я вообще-то… Сирил осёкся. Моника молча, пристально смотрела на него. Лана хитро ухмыльнулась, подтолкнула Монику вперёд. — Давай, Моника. Руки вверх! — М-м-м… Моника кивнула и встала перед Сирилом, робко подняв руки. В круглых глазах — смесь напряжения и совсем крошечной надежды. … Под этими взглядами Сирил сдался. Он лишь слегка, кончиками пальцев коснулся её ладошек — и, чувствуя невыносимую неловкость, поспешил ретироваться на кухню. — Я… пойду помогу с ужином! — Вице-президент, ужин уже готов, — отозвался Гленн. — Тогда хватит дурью маяться — садимся есть! Моника опустила взгляд на свои ладони, которых касались все. Губы задрожали. Те прекрасные воспоминания, о которых писала Лана, всегда казались ей чем-то нереальным, словно сон. Но вот сейчас, среди этих шумных, тёплых людей, этот сон начинал приобретать очертания. Ей вдруг отчаянно захотелось вернуть это. Моника крепко сжала кулачки, выдохнула и тихо, почти неслышно хихикнула: — Фхе. ＊＊＊ После ужина Сирил, Глен и Моника разложили в гостиной материалы и начали обсуждать, какие заклинания Моника может использовать, и как они будут действовать. Лане в этом разговоре делать было особо нечего. Она решила хотя бы заварить всем чай и пошла на кухню — и увидела, что Карина что-то мастерит у остывающей плиты. — Карина, ты чем занимаешься? — А! Президент! Я… я тоже хотела хоть немного помочь всем… Карина начала вытаскивать из поясной сумки инструменты, краски, кисточки — Лана только диву далась, как всё это туда поместилось. А потом Карина достала брошь и носовой платок. Брошь явно была магическим артефактом. — Карина, это… — Это Клиффорд дал! Сказал: "Если с Ланой что-то случится — сразу используй, не думая!" Немножко экстремальная штука для самообороны～! Лана невольно схватилась за лоб. Судя по качеству камня — вещь очень дорогая. А значит, и магия в ней наверняка сокрушительная. Зачем вообще давать такое Карине… Отведя взгляд от броши, Лана посмотрела на платок. Белый лён, обшитый по краю кружевом. И это кружево Лана узнала мгновенно. — П-подожди… это же… не может быть… Она видела такое в музее — работы гениального кружевника Империи. Тончайшее, словно крылья феи, настоящее произведение искусства. — Это… кружево Кольвиц…?! — выдохнула Лана. — Ну… это тренировочный образец～. Я выпросила у господина Кольвица то, что он делал для практики. Но даже как тренировочная вещь — вполне нормально принимает зачарование. — Ааааа, дай посмотреть поближе… нет, подожди! Перчатки! Где мои перчатки… голыми руками нельзя… Кружево Кольвиц в некоторых случаях приравнивалось к национальным сокровищам. Работы учеников иногда появлялись в продаже, но вещи, сделанные самим Хельмфридом Кольвицем, на рынок почти никогда не попадали. И тут — тренировочный образец у Карины. Пока Лана переводила потрясённый взгляд с кружева на Карину, та уже начала разбирать брошь инструментами. — Карина, ты что делаешь… — Знаешь… я раньше никогда не думала, для чего используют то, что я сделала. И это была ошибка. Карина тихо говорила, словно сама с собой, и подносила металлические детали к огню. Её детское лицо, освещённое пламенем, было совершенно бесстрастным — точь-в-точь как у Моники в момент полной концентрации. — Стоило только задуматься хоть на секунду… Я была так рада, что меня, девчонку, вообще пустили в мастерскую… Поэтому закрывала глаза. Говорила себе: "Какая разница, для чего используют мои вещи. Лишь бы делать то, что люблю — и я счастлива". Я просто перестала думать. Она нагревала деталь, потом гнула её инструментом. Снова нагревала, снова гнула. — А теперь я думаю. Хочу, чтобы то, что я сделала, помогло Монике-чан… И вот, даже с подручными материалами и инструментами, получается что-то очень хорошее! На детском лице появилась гордая улыбка. Глядя на этот профиль, Лана подумала: Боже, как же я хочу забрать её к себе в компанию. Но конечно, сейчас было не время это озвучивать. Вместо этого она просто подвинула стул к рабочему столу, закатала рукава и спросила: — Я могу чем-то помочь? Карина прервала работу, радостно воскликнула "ваха" и засмеялась. — Тогда… тогда вот эти детальки нужно пришить к платку… и ещё камешков чуть-чуть не хватает… Голос в конце стал совсем тихим. Лана, не раздумывая, сняла все свои украшения и положила на стол. — Бери сколько нужно. Карина всё ещё выглядела виноватой, поэтому Лана подмигнула ей максимально мило и заявила: — Это инвестиции в будущее Сазандола. 【Кулинарные способности】 Айзек — язык Ланы Колетт признал его уровень профессиональным. Мелисса — руки золотые, если захочет — приготовит восхитительно, но делает это крайне редко. Один-два раза в год вдруг выдаёт невероятно сложное и роскошное блюдо. Глен — кроме мяса тоже многое умеет. Иногда грубовато, но в целом вкусно. Рауль — в основном овощные блюда. Очень трепетно относится к вкусу продуктов. Сайлас — средне. Для старого мастера старается готовить максимально лёгкую пищу. Рей — может приготовить нормально, если захочет, но ему всегда было всё равно, поэтому отдавал всё слугам. Однажды подумал: "Как же классно было бы готовить вместе с Фридой!" Пришёл на кухню… и понял, что делать ему абсолютно нечего. Только пробовать разрешили. Сирил — обычно не готовит, но простые вещи или помощь — пожалуйста. Чётко выполняет инструкции. Моника — даже помогать ей страшно. Инструкции трактует по-своему. Зато измерения — её стихия (гордо поднимает весы). Луис — в холостяцкие годы готовил сам, считает, что умеет. Но в конце всегда добавляет варенье и всё портит. Без варенья — нормально. Неро — специалист по поеданию. Хильда Эверетт — даже близко не подпускайте к кухне. ---------- До рассвета осталось совсем немного Мелисса Розенберг сидела в конференц-зале, закинув ногу на ногу, подперев щеку рукой, и, сверкая зелёными глазами, выпалила: — Уокер, ты великий преступник. Кроме Айзека, в конференц-зале сидели также Сайлас и Рей. Рей только что проснулся после короткого сна и пришёл сюда, поэтому растерянно обвёл взглядом всех присутствующих, словно требуя объяснений. Айзек упорно молчал, Сайлас скрестил руки на груди и явно подбирал слова, а Мелисса вдруг ударила кулаком по столу и заорала: — Этот тип! Ночью подсунул леди мясной пирог! Если это не величайшее преступление, то тогда что вообще преступление?! — Она же всё красиво доела, какие могут быть претензии… — пробормотал Сайлас с усталым видом. Мелисса тут же метнула в него яростный взгляд. — Заткнись! Несколько часов назад, заметив, что Айзек слоняется без дела, Мелисса швырнула ему: — Раз тебе нечем заняться, иди и приготовь нам, нормальный ночной перекус, прислуга. И Айзек, используя то, что было под рукой, испёк мясной пирог. Золотистая, идеально пропечённая корочка, начинка, в которой мясной сок полностью впитался в овощи. По виду и по вкусу — совершенство. — Есть мясной пирог посреди ночи — это же гарантированные прыщи на лице! — продолжала возмущаться Мелисса. — Это чистой воды издевательство! Самое настоящее издевательство!! — Да ладно тебе, сестрица, — примирительно протянул Сайлас. — Айк же специально приготовил моё любимое блюдо. Он всегда был таким внимательным парнем. На самом деле Айзек испёк пирог исключительно потому, что сам хотел есть мясо. Ужин в Ассоциации магов показался ему катастрофически маленьким. А заодно это была взятка великому Неро сэмпаю. Неро сейчас лежал под столом, выставив пузо, и довольно урчал, объевшись пирогом. — …Не понимаю, как можно хотеть жрать мясной пирог посреди ночи… — пробормотал Рей, прижимая ладонь к животу, всем своим видом напоминая человека с очень слабым желудком. Мелисса фыркнула. — Не понимаешь прелести ночного мясного пирога? Какой же ты скучный мужчина. — Зато ты этой прелести поддалась, — не удержался Сайлас. — Заткнись! Мелисса, брызжа слюной, ткнула в Айзека длинным красным ногтем. — Я говорю о том, что в ситуации, когда Сазандол закрыт, этот идиот взял и потратил кучу драгоценных продуктов на мясной пирог! У него просто нет стыда! — Тогда всё в порядке, — спокойно ответил Айзек, лишь левым глазом посмотрев на Мелиссу. — К исходу сегодняшнего дня всё решится. Дата уже сменилась. До начала операции оставалось всего несколько часов. Если операция провалится — Сазандол, да что там — всё королевство Ридилл понесёт катастрофические потери. У них оставалось только два варианта: отобрать Прожорливую Зои и выжить или быть съеденными ею. Подкрепление из столицы ещё не подошло. Скорее всего, придётся справляться теми, кто здесь. Мелисса цокнула языком, сморщила нос и злобно уставилась на Айзека. — Если будешь бесполезен — понижу тебя из псины до нахлебника, учти. ＊＊＊ Моника легла спать пораньше и поднялась ещё до рассвета. Лана протянула ей мантию мага и сказала: — Переодевайся. Роскошная ткань была расшита изящной золотой вышивкой. Моника замялась: можно ли вообще ей носить такую красивую вещь? Лана, заметив её колебания, откинула со лба льняные волосы и спросила: — Моника, а как тебе мой сегодняшний наряд? Лана уже была полностью готова: очень милое платье, сложная причёска, аккуратный макияж. Украшений сегодня не было, но это ничуть не умаляло её яркости. — К-к-к… красиво… — еле выдавила Моника. — Вот именно. А раз я говорю, что тебе это пойдёт — значит, точно пойдёт. Лана буквально всунула мантию в руки ошеломлённой Монике. Пока Моника неуклюже переодевалась, Лана усадила её на стул и принялась расчёсывать волосы. — Кожа у тебя пока не в лучшем состоянии, поэтому макияж пропустим, только увлажнение. А причёска… да, точно эта. Лана заплела волосы с двух сторон в косички, собрала их вместе и завязала лентой. — Готово, — удовлетворённо сказала она и улыбнулась. Моника тоже почувствовала, как внутри что-то приятно защекотало. — А, точно… Моника, кулон у тебя с собой? — А… угу. Моника достала из-под одеяла перидотовый кулон. Лана аккуратно надела его ей на шею. Даже в тёмной предрассветной комнате камень ловил свет свечи и переливался. Такую красивую вещь носить — это же слишком… — тревожно подумала Моника. Но Лана уверенно заявила: — Всё. Идеально. Когда Лана так говорила — почему-то сразу верилось, что всё действительно будет хорошо. Моника переложила в карман мантии бумажную белую розу, которую прятала в одеяле, и крепко сжала её в кулаке. Сейчас я смогу. Обязательно смогу. Она глубоко вдохнула и выдохнула и тихо выдавила: — Э… э-э… — Что такое? — С-спасибо… большое! Она запнулась, голос сорвался и задрожал. Но Лана только растянула губы в широкой улыбке и крепко обняла её. — Пожалуйста! ＊＊＊ Переложив всё необходимое в карманы мантии, крепко сжав посох, Моника уверенно спустилась по лестнице. Она рано легла и хорошо выспалась, а ещё съела несколько розовых конфет — мана полностью восстановилась. У входа её уже ждали Сирил и Глен, полностью готовые к выходу. Рядом стояла Карина — сонно протирая глаза и держа во рту рожок. Увидев Монику, она радостно дунула — пеееп! Сирил тут же нахмурился. — Барр. В такое время играть на инструменте — это мешает соседям. — Ааа… простите… — зевнула Карина. — Хотела прогнать сонливость и поднять настроение… Она спрятала рожок в карман и, довольно улыбнувшись, как кошка, показала Монике ладони. — Моника-чан, смотри-смотри! Это был платок с кружевной каймой. Но по краю были пришиты мелкие драгоценные камни, а на самом полотне краской был нарисован магический круг. — Называется "Украшенная ткань фей". Если влить ману — работает как простой барьер. Правда, только то, что можно завернуть в этот платок… — Понятно, — тихо сказал Сирил. — То есть завернув в него Прожорливую Зои, мы сможем временно её нейтрализовать. — Да! Только пока мана течёт. Долгосрочного заточения не получится. — Этого достаточно. Прожорливая Зои — древний артефакт тьмы. Даже временная печать сильно расширяла возможности. Глен, внимательно разглядывавший платок, поднял руку. — Можно мне его взять? Я же барьерную магию не умею. — Логично, — кивнул Сирил. — Моника, ты не против? Моника энергично закивала. Глен аккуратно сложил платок, убрал в карман и посерьёзнел. — Получается, у меня теперь две важные вещи… Он похлопал по оттопыренным карманам. Сирил посмотрел на него тяжёлым взглядом. — Не ошибись, когда будешь их использовать. — Конечно! Сирил по очереди взглянул на Монику и Глена, затем первым шагнул к двери и распахнул её. — Выдвигаемся. — Хо-хо-хорошо! Моника снова запнулась и сжалась, прижав посох к груди. Но Гленн смотрел на неё тепло, а даже обычно суровый Сирил — и тот чуть улыбался, словно чему-то родному и давно знакомому. — Удачи вам! — Постарайтесь! Не проигрывайте! Подбадривающие голоса Ланы и Карины провожали их. Моника сделала первый шаг в предрассветный город. ＊＊＊ На крыше дома, через два здания от отделения сазандольской Ассоциации магов, белый дракон Туле и ледяной дух Ашельпике несли дозор. Золотая ласка Пике короткой передней лапкой указала на здание Ассоциации магов. — Туле, может, всё-таки переместимся на ту крышу? — Нет. Белая ласка Туле встряхнула усами и прищурила золотые глаза. — Ближе подойдём — нас заметят. Сначала обе ласки старательно несли вахту, но довольно быстро заскучали. В итоге они прижались друг к другу и начали играть в догонялки хвостами — кто первый запутает хвост другому, тот и проиграл. — Пике, Пике. У Его Превосходительства лицо изменилось. — Повязка на глазу была. — Может, называть его теперь Господин Повязка? — Понятное имя. — Если называть его Господин Повязка, может, он и с Сирилом подружится. Разноцветные хвосты мохнато переплелись. Вскоре ласки потеряли интерес к игре на победу и просто лежали, сцепив хвосты и глядя в небо. До рассвета оставался примерно час. Небо всё ещё было густо ночным. Они перестали играть и повернули мордочки на север. Благодаря контракту они примерно чувствовали, где сейчас Сирил. — Сирил приближается. — Да. Пойдём, Пике. Начиналась решающая битва. Две ласки ловко соскользнули с крыши и побежали по ночным улицам. Даже в начале лета ночной ветер был холодным для человека. Но белому дракону и ледяному духу этот холод казался приятным. Бежа по брусчатке, Туле шевельнул маленьким носом. Весь город пахнет тьмой и одиночеством. Как белый дракон он знал этот запах инстинктивно. То, что приходит ко всем живым существам без исключения. Для людей — это последняя милость богини подземного царства. Это запах смерти. Говорят, после смерти люди отправляются к богине подземного мира. А куда же отправляются драконы после смерти? — смутно подумал Туле. ---------- Поглощённый Бездной Врата Сазандола, запечатанные Самуэлем Слоусом, Магом наделения, находившимся под контролем Прожорливой Зои. К самым большим из них — центральным воротам — Четвёртая Ведьма Шипов Мелисса Розенберг и Третий Шаман Бездны Рей Олбрайт прибыли почти одновременно с восходом солнца. К этому моменту маги Ассоциации уже были расставлены по всему Сазандолу и в любой момент могли начать эвакуацию горожан. — Ну что, начинаем, — произнесла Мелисса. Переодевшаяся в мантию мага Мелисса стукнула посохом о землю. Рей, облачённый в мантию одного из Семи Мудрецов, тоже поднял длинный посох и начал читать заклинание. Огромная груда обломков, завалившая ворота, была слишком тяжёлой — даже шипы Мелиссы не могли с ней справиться. Значит, выбор доступной магии сильно сужался. А главное — начало войны должно быть ярким и громким. Мелисса направила на заваленное ворота заклинание, которое в городской черте обычно никогда не используют. — О король сияния, спящий на холмах Везельды, внемли моему зову и яви хотя бы крупицу своей мощи! Перед Мелиссой начали собираться оранжевые светящиеся частицы, образуя небольшую дверь. Если бы задача сводилась только к разрушению обломков, хватило бы и минимальной силы. Но Мелисса сосредоточилась и закричала во весь голос: — Во имя Четвёртой Ведьмы Шипов Мелиссы Розенберг — Откройтесь, врата! Сияющие врата распахнулись, и из них хлынули светящиеся частицы, впитываясь в землю. Свет растекался вперёд, словно ковёр, протянувшись прямо к завалу. Земля под обломками вздулась — и груда начала рушиться. — Явись из бездонных глубин, Король Духов Земли, Арклейд! С оглушительным грохотом обломки рассыпались, каждый камень дробился, словно песчаный комок, и разлетался в стороны мелкой пылью. Призыв Короля Духов — это высшая магия, позволяющая управлять маной с предельной точностью. При желании Мелисса могла бы убрать завал тихо, аккуратно, почти бесшумно. Но она нарочно сделала это максимально эффектно и громко. Рей закончил чтение заклинания, посмотрел на происходящее угрюмым взглядом и устало пробормотал: — А обязательно было так размахивать? — Конечно обязательно. Мы же отвлекающий манёвр, забыл? — Половина этого — чистой воды злая радость… — Заткнись. Он идет. Мелисса, не поворачивая головы, только глазами метнулась вправо-назад и хищно прищурилась. Оттуда летели кирпичи. И не один-два — целая дюжина. Мелисса мгновенно развеяла призыв Короля Духов, сорвала с волос одну из розовых заколок и произнесла укороченное заклинание. Из её ладоней вырвались розовые плети, которые тут же закрыли Мелиссу и Рея от падающих кирпичей. Из тени переулка, волоча ноги, выполз измождённый мужчина. Самуэль Слоус, Маг наделения из королевства Рэндалл. Хотя правильнее было бы сказать — то, что от него осталось. Одежда превратилась в грязные лохмотья, тело иссохло, а примерно семьдесят процентов его кожи уже поглотила чёрная тень. — Ну и жалкое же зрелище, третьесортный. Я уж подумала, что по земле ходит человекообразный мусор, — усмехнулась Мелисса. К человеку, которого Прожорливая Зои довела до состояния полусмерти и накачала своей силой, Мелисса Розенберг не испытывала ни капли жалости. Если уж враг выглядит настолько жалко — как тут не расхохотаться? Она растянула алые губы в злобной, хищной улыбке. — А теперь на колени! В тот же миг, как розовые плети Мелиссы метнулись вперёд, Слоус поднял свою палкообразную правую руку. Все ждали, что он снова использует магию наделения и швырнёт ещё кирпичей, но вместо этого чёрная тень, ползшая по его руке, оторвалась, зависла в воздухе, вытянулась в тонкие копья и устремилась прямо на Мелиссу и Рея. Так и знала. Прожорливая Зои может использовать способности тех, кем она завладела. Если это Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл — то Звёздное Копьё. Если Самуэль Слоус — то его фирменную магию наделения и управления предметами. Но ещё на совещании после нападения на столицу Барьерный маг Луис Миллер высказал предположение: а что, если контролируемый человек сможет управлять и частью теней самой Зои? Луис собственными глазами видел, как Феодор отрезал и присоединил к себе одну из теней Зои. Тени, которыми управляет Прожорливая Зои, — это сверхплотная магия тьмы. Обычными заклинаниями их не остановить. Те же шипы Мелиссы она бы просто разрезала. Поэтому Мелисса заранее готовилась именно к атаке тенями — и контрмеры у неё были. Она посмотрела на Рея и рявкнула: — Давай, Бездна! Рей коротко кивнул и поднял правую руку. Все фиолетовые проклятые печати, выжженные по всему его телу, поднялись в воздух. Тонкие, похожие на корни отростки стремительно вытянулись и обвили летящие тени-копья. Всё, что я умею — это проклинать… Проклятия по своей природе почти не способны напрямую блокировать или гасить атакующую магию противника. Если хочешь помешать атаке — остаётся только один путь: довести проклятие до перегрузки, как сделала когда-то Аделина. Но это не тот приём, который можно использовать многократно. Именно поэтому Рей Олбрайт, опираясь на записи своей бабушки, создал особое проклятие. Тени, которыми орудует Прожорливая Зои, — это магия тьмы. А магия тьмы и проклятия имеют очень близкую природу. Используя это сходство, можно превратить магию тьмы в проклятие. То есть — проклясть само заклинание тьмы. — Тьма ли, тень ли — я прокляну всё без остатка. Обвитые проклятыми печатями чёрные тени начали окрашиваться в слабый фиолетовый оттенок. Тени Прожорливой Зои были прокляты. А если перед Шаманом Бездны находится проклятие — он может вобрать его в себя. Печати, обвившие тени, начали набухать, словно пожирая их. Проклятые тени поглощались. Впитанная сила высокой плотности ударила в Рея волной тошноты. Даже его тело, выдерживающее более двухсот проклятий и давно выработавшее к ним сопротивление, кричало от такой отравы. Рей стиснул зубы, крепче сжал посох и упёрся обеими ногами в землю. Закрыв глаза, он представил себе источник в глубине своей груди — бездонное болото, в которое он и начал топить поглощённые проклятия. Под фиолетовой чёлкой яростно горели розовые глаза. Рей прорычал: — Нет такого проклятия, которое смогло бы меня убить… Я — Шаман Бездны! Рей шаман умеет только одно — проклинать. Он не может сражаться так, как другие Семь Мудрецов. Значит, именно этим единственным умением он и сокрушит врага. И вернёт то, что было отнято. — Я буду проклинать, проклинать и проклинать… а потом всё-всё поглощу в своей бездне! Для Мелиссы схватка теней и проклятий выглядела почти равной. Превращать тени в проклятия и пожирать их — это, конечно, грубая, но крайне эффективная техника. Даже с сопротивлением Рея к проклятиям у человеческого тела есть предел объёма, который оно может принять. Но и тени, сидящие в Самуэле Слоусе, — лишь часть Прожорливой Зои. Они не бесконечны. Если всё продолжится в таком темпе — они с Слоусом просто взаимно уничтожат друг друга. Однако Мелисса и не собиралась вести затяжной скучный бой на истощение. Если уж бить ненавистного врага — то ярко, громко и с удовольствием. Она сорвала ещё одну розу с волос и резко увеличила количество управляемых плетей. — Проклинай, Бездна! Рей протянул проклятые печати и с левой руки — теперь уже на розовые плети Мелиссы. Покрывшиеся пятнами фиолетового цвета плети раздулись, шипы стали длиннее и острее. Атакующая магия роз Мелиссы никогда не была особенно мощной. По сравнению с Крепостью Роз Рауля она проигрывала буквально во всём: силе, скорости, точности, радиусе. Поэтому Рей и проклинал их — превращая в яростных, почти разумных убийц, похожих на Крепость Роз Людоедов. Конечно, они не могли высасывать кровь и ману врага, как настоящая Крепость, но всё равно становились в разы опаснее. Проклятые печати Рея пожирали тени, летящие от Слоуса, а усиленные плети Мелиссы сбивали всё, что тот швырял магией наделения. Каждый взмах огромных плетей осыпал фиолетовыми лепестками. Слоус был силён. Кожей Мелисса ощущала, сколько тьмы и маны в него влили. Отлично. Чем больше сил Прожорливая Зои отдавала Слоусу — тем успешнее выполнялась их отвлекающая задача. Мелисса бросила взгляд в сторону северной гавани и мысленно процедила: Раз уж вам, чертям, хватило наглости поставить меня на роль приманки — то уж будьте добры, отработайте по полной, мальчики. ＊＊＊ Маг-Истребитель Драконов Сайлас Пейдж посмотрел на магический детектор и жёстко произнёс: — Реакция не меняется… Пошли, Айк. Айзек коротко кивнул. Они вдвоём побежали по утреннему городу, залитому светом зари. Местоположение Феодора они определили точно. Но если всей группой сразу ударить по Феодору — есть риск, что спрятавшийся Слоус устроит засаду и всех перережет. Поэтому Мелисса и Рей первыми атаковали ворота — чтобы выманить Слоуса. Теперь Прожорливая Зои не могла использовать Слоуса для внезапного удара в спину. Более того — ей приходилось тратить на него значительную часть маны и внимания. И пока Зои и Феодор отвлечены Слоусом — Сайлас и Айзек должны были нанести удар и вернуть Прожорливую Зои. Таков был план. Но когда они добрались до цели — первого порта Сазандола, где должен был скрываться Феодор, — оба замерли без слов. На открытом месте перед пристанью стоял взъерошенный мужчина с рыже-каштановыми волосами. Это был Феодор. И он выглядел совершенно беззащитным. Он смотрел на море, где собралась целая стая водяных драконов — больших и маленьких. А из Прожорливой Зои в его руках непрерывно вытекал чёрный туман, растекался по земле и чернил всё вокруг. — Айк, как оцениваешь? — тихо спросил Сайлас. — Этот туман, скорее всего, той же природы, что и тени. Если просто сунуться — сожрёт мгновенно. Можно разделиться и ударить одновременно с двух сторон. Но Прожорливая Зои способна атаковать сразу по широкой зоне. Даже двойной удар с большой вероятностью закончится их поражением. Значит, разумнее — одному стать приманкой, отвлечь Феодора, а второму ударить со спины. Шансы на успех выше. И если выбирать, кто будет бить из засады — то Сайлас, владеющий магией полёта и обладающий высокой боевой мощью, подходит для этого гораздо лучше. — Я отвлеку Феодора. Братец Сайлас, воспользуйся моментом и забери Зои. Не дожидаясь ответа, Айзек шагнул вперёд. В кармане пальто зашевелился Уилдиану. Айзек слегка похлопал по карману. Пришло время подвести итоги. ---------- Ответы Феодор крепко прижимал к животу Прожорливую Зои, рассеянно глядя на море. Освещённое утренней зарей море сияло, а водяные драконы собирались стаями, окрашивая поверхность воды цветом своей чешуи. Некоторые из них время от времени высовывали морды из воды и издавали крики. Феодору хотелось помахать им рукой, но сейчас он предпочитал покрепче обнимать Прожорливую Зои обеими руками. Прожорливая Зои, прижатая к его животу, была слегка приоткрыта, и из щели вытекала накопленная магическая сила в виде чёрного тумана. Туман, вытекающий из Прожорливой Зои, постепенно распространялся от ног Феодора, становясь всё гуще и плотнее. Феодор полной грудью вдохнул насыщенный магией солёный морской ветер и улыбнулся. Когда концентрация магии достигнет нужного уровня — начнётся призыв врат. Его заветное желание исполнится. Призыв врат занял больше времени, чем планировалось, по одной простой причине: Прожорливая Зоя поглотила магическое заклинание под названием Звёздная Стрела. Мони-Мони и правда использует невероятную магию. Она почти такая же страшная, как и Карла. Даже для Прожорливой Зои поглощение атакующего заклинания — да ещё и светового, противоположного тьме — оказалось весьма тяжёлой нагрузкой. Изначально Феодор собирался сразу после чёрного дождя, собрав огромный объём магии, приступить к призыву врат. Но повреждения от Звёздной Стрелы оказались неожиданно серьёзными, и на восстановление ушло много времени. Если бы Звёздная Стрела ударила ещё раз — уже не получилось бы так же спокойно поглотить её, как в прошлый раз. Скорее, скорее… я так хочу тебя увидеть. Прожорливая Зои слабо задрожала. Это означало, что Сэмюэль Слоус, которому была передана часть силы, сейчас с трудом держится. Видимо, маги Сазандола, которым закрыли врата, в отчаянии объединились и начали массированную атаку. Феодор уже передал Слоусу огромное количество магии и теней. Теперь, когда призыв врат уже близко, выделять ему ещё силу было невозможно. Ещё немного… пожалуйста, продержись ещё чуть-чуть… В этот момент за спиной послышались шаги. Кто это в такое время? Если кто-то собирается помешать — придётся устранить. Феодор обернулся. К нему неспешно приближался светловолосый юноша. Без оружия. Высокий. На правом глазу — повязка. — Привет, — произнёс юноша самым естественным тоном. Несмотря на мрачный взгляд, голос у него был спокойный и мягкий. — Ты ведь Феодор Максвелл, верно? — Я просто Феодор. — А, точно. Ты… Мужчина с повязкой на глазу вдруг замолчал, словно передумав что-то говорить. Феодор на мгновение напрягся. А что, если он сейчас кинется? Но мужчина продолжил всё тем же мирным голосом: — Хочу немного поговорить с тобой. — Хорошо, — сразу согласился Феодор. Он любил разговаривать. Начинать беседу самому с незнакомцем немного неловко, но когда собеседник сам предлагает поговорить — это искренне приятно. До призыва врат ещё оставалось время, поэтому Феодор легко кивнул: самое подходящее занятие. Мужчина с повязкой чуть прищурился и тихо произнёс: — Спасибо… Призрачный Дракон Пистрауны. ＊＊＊ Призрачный Дракон Пистрауны. Услышав это название, Феодор лишь удивлённо моргнул. — Пистрауна?.. А что это? Айзек мысленно кивнул: так и есть. Восемь лет назад в акватории Пистрауны затонул роскошный пассажирский лайнер. Причиной катастрофы стал неопознанный дракон. Ни один серьёзный магический биолог не мог не знать об этом инциденте. Айзек сосредоточил всё внимание на Феодоре и на Прожорливой Зое, крепко прижатой к его животу. Пока цель так плотно прижата — отобрать её крайне сложно. Значит, сначала нужно вывести Феодора из равновесия и заставить отвлечься от артефакта. — Двенадцать лет назад в магическом учебном заведении Минерва был обнаружен детёныш дракона. Магический биолог Феодор Максвелл определил, что это потомок красного дракона, и выпустил его в горы Далсмор. Феодор слушал и мягко улыбался. — О-о, как давно это было… В его улыбке и голосе не было ни капли лжи. Он действительно от всего сердца ностальгировал по тем событиям. — Но тот детёныш дракона… запомнил человека, который его спас. Он так хотел снова встретиться с ним, что не вернулся в владения драконов, а продолжал бродить по горам Далсмора. Когда Феодор Максвелл это понял, он всеми силами пытался вернуть детёныша в родные места. В дневнике Феодора Максвелла, найденном в лесах Далсмора, эти события были подробно описаны. Четыре года подряд он приезжал в Далсмор и контактировал с детёнышем. Осталось неизвестным, испытывал ли Феодор Максвелл к детёнышу тёплые чувства или, наоборот, пытался жёстко прогнать его. Но одно ясно точно: он безусловно привязался к дракончику, а тот, почувствовав это, тоже привязался к нему. — Тогда было так здорово… — тихо проговорил Феодор. — Наверное, самое счастливое время в моей жизни. Настоящее сокровище. Услышав эти слова, Айзек с трудом подавил вспыхнувшую внутри ярость. Такое драгоценное, нежное время. Он знал, как невыносима боль, когда оно теряется. Чем прекраснее воспоминания — тем глубже рана от их утраты. Как тогда, с Арком. Именно из-за этой привязанности к прошлому оба они — и Айзек, и Феодор перед ним — сделали ошибку. — Восемь лет назад в Далсморе заметили дракона, и был отправлен отряд рыцарей дракона. За четыре года детёныш вырос и уже не мог считаться малышом. Поэтому его и обнаружили, поэтому и пришлось вмешаться рыцарям дракона. Более того, отрядом командовал Даннинг — представитель радикального крыла, открыто ненавидевшего драконов. Феодор Максвелл изо всех сил пытался спасти дракона и переубедить Даннинга. Но когда Даннинг понял, что учёный защищает дракона, он решил использовать его как приманку. Что именно произошло дальше — неизвестно. По предположению Айзека, Феодор Максвелл либо схватился с Даннингом врукопашную, либо, пытаясь убежать, оступился и сорвался со скалы, получив смертельные ранения. А потом, когда Даннинг ушёл, к тяжело раненному Феодору подполз дракон, который был к нему так привязан. — Высшие драконы способны принимать облик того, что они пожрали. Айзек прямо посмотрел в глаза стоящему напротив. Из-под растрёпанной чёлки на него смотрели золотые глаза. — Ты — дракон, который пожрал Феодора Максвелла и принял его облик. Перед Айзеком стоял тот же тип человека, что и он сам. Потеряв самого дорогого человека, принял его внешность и стал им. Айзек стал Феликсом, чтобы вписать имя Феликса в историю. Дракон стал Феодором — чтобы найти способ воссоединиться с потерянным человеком. Ах, как же это всё бесит. Айзек до боли ясно понимал мысли стоящего перед ним существа. — Ты знал о существовании древнего магического артефакта Прожорливая Зои. Скорее всего, настоящий Феодор рассказал тебе о нём? — Да. Давно, в одной человеческой старой сказке, которую Феодор мне рассказал, была такая шкатулка, исполняющая желания. Если заполучить её — можно будет встретиться с Феодором. С такой детской верой дракон превратился в мелкое животное или птицу, пробрался в сокровищницу замка и украл Прожорливую Зои. Но на артефакте стояла печать, а за ним начали охотиться люди. Вернувшись в облик дракона, он не смог бы удержать маленькую шкатулку. Поэтому он остался в человеческом или зверином виде и сбежал на первом попавшемся корабле. Это оказался роскошный лайнер Эванджелина. — Забравшись на корабль… ты, наверное, уронил Прожорливую Зои в море? — Наоборот. Пассажиры заметили, что я безбилетник… отобрали у меня шкатулку, избили и выбросили за борт. — Понятно. Видимо, на том лайнере попадались не самые добрые люди. В итоге дракон под кораблём вернулся в истинный облик — и Эванджелина затонула. Такова истинная история Призрачного Дракона Пистрауны. А вместе с кораблём на дно ушла и Прожорливая Зои. — Все следующие восемь лет… ты искал Прожорливую Зои на морском дне? — Восемь лет — не знаю точно, но времени ушло очень много, это было тяжело. Она застряла между обломками корабля и скалами… Когда я её наконец нашёл — чуть не заплакал от радости. Неудивительно, что похитителя Прожорливой Зои восемь лет не могли найти. Всё это время он в облике дракона бродил по морскому дну. Слухи о том, что Призрачный Дракон Пистрауны охраняет сокровища затонувшего корабля, блуждая вокруг него, — оказались не такими уж далёкими от истины. — Прошлой осенью, найдя Прожорливую Зою, ты вышел на сушу и начал искать способ снять печать. Для этого нужно было смешаться с людьми. Поэтому он устроился грузчиком в торговую компанию Андерсон в портовом городе Талия, чтобы заработать денег. Компания Андерсон славилась прежде всего рефрижераторными повозками, использующими магию льда для охлаждения. — Загружая товары в рефрижераторную повозку… ты не выдержал холода и впал в спячку? — Точно! Меня так жутко разморило… Я задремал, прислонившись к грузу. В Сазандоле еле-еле проснулся, спрыгнул с повозки, но сознание уже плыло… Потом он, спасаясь от северного ветра, забрался в какой-то склад и там впал в зимнюю спячку. Именно поэтому след Феодора обрывается в Талии, а появляется вновь только весной в Сазандоле — прошло несколько месяцев. Теперь уже не оставалось никаких сомнений: перед Айзеком стоял высший дракон. Магический прибор Сайласа для отслеживания драконов, в который была вставлена чешуйка из вещей Феодора Максвелла, однозначно указал на этого человека. Да и сам он уже признал, что он — дракон. Но на этом загадка ещё не заканчивалась. — Всё, что ты рассказал, оставляет два вопроса без ответа. Феодор пробормотал "Вопросы?" — он так увлёкся разговором, что руки, обнимавшие Прожорливую Зою, заметно расслабились. Осталось совсем немного. Айзек собрал всё внимание на Феодоре и артефакте и продолжил: — Первый: сокровищница замка, где хранилась Прожорливая Зои, была защищена запечатывающим барьером. Как ты его нейтрализовал? И второй… красные драконы слабы к воде и не умеют плавать в море. Айзек знал одного-единственного дракона, который мог бы снять оба этих противоречия. Дракон, чьё пламя способно сжечь всё на свете — вплоть до любого барьера. И при этом он грациозно купается в морской воде. Он мог разрушить барьер сокровищницы, но не смог сломать печать на Прожорливой Зое — потому что его пламя сожгло бы сам артефакт вместе с печатью. — Двенадцать лет назад магический биолог Феодор Максвелл солгал. В обществе магических биологов существует правило: обнаруженного детёныша дракона следует немедленно возвращать в естественную среду. Исключение — драконы первого класса опасности. Феодор Максвелл понял, что этот детёныш относится к особо опасным видам, но не смог заставить себя его убить — и поэтому солгал. — Имена драконов образуются из места первого обнаружения и вида. Поэтому я буду называть тебя так… Айзек посмотрел прямо в глаза стоящему напротив и произнёс: — Чёрный Дракон Минервы. Истинный смысл названия 1 главы 5 тома ---------- Вместе навсегда Магический биолог Феодор Максвелл прекрасно осознавал, что совершенно не умеет жить среди людей. Он был неуклюжим, не умел сказать ничего остроумного, легко выводил людей из себя. Не чувствовал атмосферу. Не мог подстроиться под окружающих. Он постоянно ощущал: "Я плохо справляюсь с ролью человека". И поэтому он мечтал. — Хочу стать драконом… Феодор очень любил драконов. Покрытое чешуёй огромное тело, острые когти и клыки, холодные безэмоциональные глаза, мощные крылья, парящие в небе — он любил в них абсолютно всё. Даже став драконом, он вряд ли стал бы жить "правильно", думал Феодор. Скорее всего, даже в облике дракона он остался бы таким же неуклюжим и не способным вписаться в стаю. Но если уж всё равно не получается нормально жить — тогда лучше родиться тем существом, которое любишь больше всего, считал он. Пока Феодор, заворожённый, разглядывал иллюстрации в атласе, его сестра Карла, раскладывавшая карту, бросила на него усталый взгляд. — Взрослый мужчина, а несёшь какую-то ерунду. — Я просто думаю, что мне совсем не подходит быть человеком… — Тебе не подходит быть не человеком, а учёным. Карла вынула изо рта сигарету, выдохнула дым и мельком глянула на стопку статей рядом с Феодором. Все они были разгромлены на конференциях фразами вроде "недостаточно доказательств", "похоже на занимательный роман". — Ты владеешь языком духов, голова работает, наблюдательность есть, к предмету исследования горишь. А вот доносить свои мысли до других — не умеешь… Да и вообще, похоже, тебе плевать, поймут тебя или нет, — "ну и ладно, обойдётся". — Разве? — удивлённо протянул Феодор. — Именно так. Поэтому все твои работы остаются самоудовлетворением. Карла снова зажала сигарету губами и тихо усмехнулась над собой. — Хотя мне, конечно, тоже не стоит никого осуждать… В итоге брат и сестра были очень похожи. Карла была настоящим гением. Все в один голос говорили, что её избрание в Семь Мудрецов — лишь вопрос времени. Феодор искренне восхищался талантливой младшей сестрой, но никогда не испытывал ни зависти, ни ревности. Именно это равнодушие к другим людям и было главной причиной, почему он не мог нормально существовать в коллективе — смутно понимал Феодор. Но как бы то ни было, его по-настоящему интересовали только драконы. И скорее всего, так будет всегда. Жить, задыхаясь среди людей, постоянно ощущая неловкость и вину, не проявляя интереса ни к кому — зато есть драконы, которых можно любить. Этого уже достаточно для счастья. Так он думал очень долго. ＊＊＊ — Господин учёный. Можете определить вид этого детёныша? От этого зависит, куда его возвращать. Когда Феодора пригласили в магическое учебное заведение Минерва и попросили классифицировать детёныша дракона, внутри у него началась настоящая борьба. У детёныша в клетке была коричневатая чешуя, но у основания затвердевших пластинок преобладала чёрная. Твёрдость вокруг огненного мешка, расположение и количество будущих роговых бугров — всё это сильно отличалось от красного дракона. Это, скорее всего, чёрный дракон. Существо, ставшее почти легендой. Дракон, извергающий чёрное пламя, которое сжигает всё на своём пути. Подавляя волнение от встречи с таким легендарным созданием, Феодор размышлял. Если честно сказать, что это чёрный дракон — опасный вид первого класса, — его почти наверняка уничтожат. Я этого не вынесу. Феодор любил драконов. Любил сильнее, чем людей. Поэтому, глядя на детёныша чёрного дракона, он произнёс: — Высший красный дракон. Смотрите, вот тут у горла — огненный мешок уже виден. Слова Карлы о том, что он не годится в учёные, оказались абсолютно верны. Феодор Максвелл совершил тягчайшее преступление для маго-биолога — он сознательно исказил вид дракона. ＊＊＊ Спустя два месяца после того, как Феодор выпустил детёныша в Далсморе, он оказался в полном отчаянии. Во время очередной экспедиции в Далсмор перед ним появился тот самый детёныш. Когда они встретились впервые — он помещался в две ладони. Теперь же детёныш уже мог игриво сбить Феодора с ног. Чешуя, два месяца назад почти полностью коричневая, теперь наполовину сменилась угольно-чёрной. Рога и крылья заметно выросли. Скрывать, что это другой вид, становилось всё труднее. Феодор пытался уговаривать детёныша на человеческом языке и на языке духов — но тот и не думал уходить вглубь гор. Наоборот — стоило Феодору заговорить, как детёныш радостно начинал кружить у его ног. — Ну сколько можно повторять… Ты же чёрный дракон. Если тебя увидят люди — убьют. — А ты ведь тоже человек? Детёныш ответил на языке духов. Драконы очень умны. Их разум развивается намного быстрее человеческого. Этот малыш уже почти полностью понимал речь Феодора. Понимает слова, а всё равно не слушает… Как ни просил Феодор — детёныш не хотел возвращаться в глубь драконьих территорий. Если так продолжится, рано или поздно его заметят люди. — Я тебя очень люблю… но далеко не все люди такие… Детёныш широко распахнул золотые глаза и уставился на Феодора. Этот взгляд — смотреть в лицо собеседнику — был удивительно человечным. И в этом проявлялся интеллект, намного превосходящий обычных низших драконов. Поэтому Феодор опустился на колени, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и продолжил: — Люди боятся драконов. Когда дракон оказывается рядом с их домами — они прогоняют или убивают. А на территории драконов люди не появляются. Там ты будешь в безопасности. — Тогда приходи туда вместе со мной, Феодор. — Невозможно! Там слишком высокая концентрация магии — человек просто не выживет. А даже если бы и выжил — меня сожрут низшие драконы. Детёныш жалобно пропищал "кьюу…", но вдруг что-то придумал, вскинул голову и начал кататься по земле. Почва в Далсморе — вязкая красно-коричневая глина. После дождя она превратилась в липкую грязь. Испачкав чешую, детёныш гордо посмотрел на Феодора. Глаза сияли: "Ну как?" — Понятно… так можно замаскировать цвет чешуи. Умница… Нет-нет-нет! Даже если замаскировать — всё равно нельзя оставаться на человеческой территории! Феодор схватился за голову, а перепачканный детёныш радостно тёрся о его ноги, издавая милые "кьюи-кьюи". Пока Феодор весь перемазался грязью вместе с дракончиком, он вдруг отчётливо понял: расставаться с ним уже невыносимо тяжело. Так, не сумев уговорить детёныша, время тянулось всё дальше и дальше. Они разговаривали очень много. — Феодор, а почему ты — Феодор? — А? Ой, ты про имя? У людей много особей, поэтому у каждого своё имя. А фамилия обозначает род, профессию или положение. — А что такое фамилия? — Я — Феодор Максвелл. Моя сестра — Карла Максвелл. У всей семьи одна фамилия. — А "хулиган" — это тоже фамилия? А "профессор"? — Нет, это другое… э-э… хулиган — это когда дерутся, отбирают вещи, занимаются плохими делами… В общем, страшный тип, поэтому лучше держаться подальше… — Хулиган страшный. Держаться подальше. — Вообще-то тебе вообще от людей нужно держаться подальше… — А куда уходят люди, когда умирают? — Когда человек умирает, он проходит через врата подземного мира и приходит к богине. — А драконы? — Хм… наверное, у драконов есть свой бог, который заботится об умерших драконах. Кстати, есть теория, что богиня подземного мира — это та же сущность, что и Король Духов Тьмы… — Феодор, смотри-смотри! Я нашёл красивый листочек. Дарю тебе. — Правда мне? Спасибо! Буду хранить как сокровище. — Сокровище? — Это значит — очень-очень важная вещь. Хочешь, сегодня расскажу про человеческие сокровища? Во дворце есть огромная сокровищница, там полно блестящих предметов. Мечи с волшебной силой, шкатулка, исполняющая желания… — Но листочек же не блестит… — Не важно. Если ты нашёл его специально для меня — значит, для меня это настоящее сокровище. Однажды детёныш подбежал к Феодору в сильном возбуждении. — Смотри-смотри! Феодор, смотри! Тело детёныша превратилось в чёрный туман, который сильно сжался и начал менять форму. Туман расправил крылья, как птица, а потом рассеялся — и перед Феодором появилась чёрная ворона с золотыми глазами. — Смотри, смотри! Я тоже умею говорить! Феодор остолбенел. Это был тот самый детёныш. Ворона гордо хлопала крыльями и кружила вокруг Феодора. — Как… как ты это сделал?! — Я это проглотил! Потом я это усвоил! Феодор расспросил детёныша и, используя все свои знания магического биолога, начал анализировать. Судя по рассказу — детёныш проглотил умирающую ворону и каким-то образом впитал её свойства. Раньше он уже проглатывал добычу целиком, но впервые это привело к трансформации. — Феодор! Теперь мы можем быть вместе! — Подожди-подожди! Немедленно вернись в свой облик! Феодор заговорил быстро и взволнованно. В старых книгах упоминалось, что высшие драконы иногда принимают облик других существ, но механизм до сих пор не изучен. Разгадка такого явления сделала бы автора знаменитым в научном мире — но Феодору было совершенно всё равно. Сейчас его волновало только одно — безопасность детёныша. — У драконов от природы такая мощь, что им не нужна мимикрия. Значит, у превращения должны быть серьёзные минусы. Падает ли сопротивление магии? Как сильно влияет поглощённое существо? Какие драконьи черты сохраняются? Ворона с золотыми глазами тревожно смотрела на бормочущего Феодора. — Не годится? — Мне больше всего нравится обычный ты. Услышав это, детёныш мгновенно вернулся в свой настоящий облик. Феодор облегчённо выдохнул. Но в этот момент в голове мелькнула мысль. В древних текстах описывались драконы, принимавшие человеческий облик. Значит… Феодор поспешно отогнал эту мысль. Не потому, что она касалась запретного. А потому, что он прекрасно понимал — это невероятно жестокое и эгоистичное желание. ＊＊＊ Счастливое время не могло длиться вечно. Спустя четыре года регулярных визитов Феодора в Далсмор туда прибыл отряд рыцарей-дракона. Благодаря тому, что детёныш постоянно был перемазан красноватой грязью, рыцари приняли его за красного дракона. Но рано или поздно правда вскроется. А тогда начнётся полномасштабная охота всего государства. Феодор изо всех сил пытался убедить рыцарей. Он обещал лично отвести дракона в его владения, просил только дать время. Он, всегда мысленно пожимавший плечами "не поймут — и ладно", в этот раз выложился полностью. Но командир отряда Даннинг холодно отрезал: — Магический биолог Феодор Максвелл. Твои слова меня не интересуют. — Почему вы не хотите понять? — Мы уже знаем, что ты укрываешь дракона. Это государственная измена. Даннинг и не собирался слушать. Более того — он хотел схватить Феодора и использовать как приманку для дракона. Феодор бросился бежать. Бежал, бежал, поскользнулся на мокрой глине и сорвался с обрыва. Во рту — вкус крови и грязи. Всё тело болит. Дышать почти невозможно. Сломанное ребро, видимо, пробило внутренний орган — спокойно подумал Феодор. Раны горят, а пальцы и конечности уже холодеют. Я умираю. Ненависти к Даннингу у него не было. Феодор, как магический биолог, знал, насколько страшны драконы. Знал, сколько рыцарей-дракона ежегодно погибает. Виноват был он сам. Если бы он сразу силой увёл детёныша в глубь гор — ничего бы этого не случилось. Но я… я хотел быть рядом… По щекам текло что-то горячее — не кровь, слёзы. Ах, как хочется увидеть его ещё раз. Услышать голос… И словно в ответ на желание, из ночной тьмы раздался голос. — Феодор! Феодор! Нет, нельзя сюда! Рыцари-дракона найдут! Добрый детёныш обязательно прижмётся к его телу и не уйдёт. А тогда… — Не умирай, Феодор! Не умирай! Я всё сделаю, только не умирай! Услышав это, Феодор вспомнил. Своё давнее желание. Жестокое, эгоистичное желание. Я действительно был никудышным учёным… Сначала солгал о виде. Спрятал опаснейшее существо среди людей. А теперь собирается переступить последнюю черту. — Тогда… пожалуйста… Собрав последние силы, Феодор шевельнул окровавленными губами. — …съешь меня… Тогда… мы сможем… быть вместе… навсегда… Это было исполнением детской мечты "стать драконом"? Или желанием остаться с детёнышем навечно? Или просто способом заставить его бежать? Он уже сам не знал, что из этого было правдой. Наверное, всё сразу — понемногу. Прости… прости, что прошу у тебя такое… добрый мой… Крик дракона стих. Осторожные когти мягко, бережно подняли тело Феодора. Спасибо… мой хороший… Феодор тихо улыбнулся и отпустил сознание. ＊＊＊ Так исполнилось желание Феодора Максвелла. Уродливо, жестоко, неправильно. ＊＊＊ Ещё до рассвета по лесам Далсмора бежал человек — неуклюже размахивая руками и ногами. Растрёпанные рыже-каштановые волосы, золотые глаза. Это был чёрный дракон, поглотивший Феодора Максвелла и принявший его облик. Он идёт… он идёт… надо бежать… надо бежать… Командир рыцарей-дракона — высокий мужчина в очках по имени Даннинг. Если он найдёт — точно убьёт. Дракон даже не подумал вернуться в истинный облик и спалить отряд чёрным пламенем. Потому что Даннинг — человек. Такой же, как Феодор. Убивать человека — значит убивать того, кто был как Феодор. Так же, как люди обычно не убивают друг друга без крайней нужды, дракон, воспитанный человеком, инстинктивно не хотел убивать людей. Он бежал всю ночь. А когда взошло солнце — вышел к берегу озера. Шатаясь, подошёл к воде и заглянул в отражение. Там было лицо Феодора — того, кого он так любил. Но это был уже не тот Феодор Максвелл. Дракон сморщил лицо Феодора и опустил голову. — Нет, Феодор… Это не "вместе навсегда"… Он понял. Феодор Максвелл умер. Ушёл к богине подземного мира. А он остался совсем один. ---------- Непреднамеренная катастрофа Оставшийся в полном одиночестве чёрный дракон задумался. Одиноко. Так одиноко. Как же встретиться с Феодором снова… Точно! Феодор рассказывал про шкатулку, которая исполняет желания… Если забрать её — она точно исполнит моё желание. Чёрный дракон почти не понимал, что брать что-то из сокровищницы замка — это плохо. Так же, как, увидев еду, он её съедает, так же и нужную вещь он просто берёт — для него это было естественно. Поэтому он без малейших колебаний приступил к делу. Превратившись в ворону, он полетел в столицу, а там, приняв человеческий облик, спрашивал у людей: "Где находится сокровищница?" Но когда он добрался до цели — стража его не пустила. Чёрный дракон задумался. Похоже, сильные люди, как сильные звери, которые монополизируют кормовые угодья, так же монополизируют и ценные вещи. Если вкусный плод висит слишком высоко — нужно взлететь. Если он спрятан за крепкими ветками — нужно сломать ветки. Так же и здесь: чёрный дракон в облике вороны проник в сокровищницу, вернулся в истинный облик и чёрным пламенем уничтожил защитный барьер. Чтобы выпустить чёрное пламя, требовалось принять настоящий облик дракона. Он уже не был совсем маленьким, но всё ещё оставался молодым — поэтому, сложив крылья, кое-как помещался внутри сокровищницы. Так он разрушил барьер и забрал шкатулку, исполняющую желания. Но вот беда: на самой шкатулке была другая печать — плотно прилегающая к крышке. Чёрное пламя могло бы её уничтожить, но с большой вероятностью сожгло бы и саму шкатулку. М-м-м… это проблема. Что же делать… Выбравшись из сокровищницы, чёрный дракон спрятался в лесу и снова принял человеческий облик. Вороньи тонкие лапки не могли долго держать шкатулку, а драконьи когти были слишком большими и неуклюжими. Поэтому удобнее всего было держать её человеческими руками — мягкими, подходящего размера, без риска поцарапать. Шкатулка сделана людьми… Она идеально лежит именно в человеческих руках. Пока он размышлял, как снять печать, из шкатулки вдруг раздался тихий голосок. Похожий на голос человеческого ребёнка. Чёрный дракон осторожно поднёс ухо ближе. — ИМЯ! ИМЯ! ПОДРЯДЧИК! ИМЯ! — Моё имя? Тебе нужно моё имя? — КОНТРАКТ! ИМЯ! НЕОБХОДИМО! ИМЯ! ИМЯ! Если назвать имя — печать спадёт? В груди чёрного дракона затеплилась слабая надежда. Но тут же возникла новая трудность: у него не было имени. Когда-то он просил Феодора дать ему имя. Но Феодор категорически отказывался. — Нет, этого нельзя. Если я дам тебе имя — я уже не смогу вернуть тебя на территорию драконов Для Феодора Максвелла отказ дать имя был последним долгом маго-биолога. Феодор иногда звал меня "малыш"… но это же не имя… Подумав, чёрный дракон посмотрел на себя. Точно. Сейчас он — Феодор. Значит, правильно назваться Феодором. Но фамилию Максвелл использовать нельзя — он ведь не из семьи Карлы. Поэтому чёрный дракон произнёс: — Я — Феодор. Просто Феодор. В тот же миг шкатулка в его руках словно ожила. Она не двигалась физически, но чёрный дракон ясно почувствовал: безжизненный предмет превратился в нечто живое. И одновременно в голову хлынули знания. — Это древний магический артефакт Прожорливая Зои. Его способность… Знания вбивались прямо в сознание. Чёрный дракон не знал, как это описать. Но одно он понял точно: между ним и артефактом заключён контракт. Это сделала Прожорливая Зои. — Так тебя зовут Прожорливая Зои? — ГОЛОДЕН! ГОЛОДЕН! Голос стал отчётливее. Видимо, контракт повлиял. Пока детский голосок жалобно повторял, чёрный дракон мысленно перебирал полученные знания. Прожорливая Зои — артефакт тёмной магии. Поглощает других, усиливает свою силу. Если собрать достаточно магии… — Ничего себе… Ты действительно можешь исполнить моё желание. Чёрный дракон поднял шкатулку на уровень лица и тихо, радостно прошептал. На самом деле ему хотелось прыгать и танцевать, но преследователи были уже близко. Сначала нужно найти безопасное место. А потом — способ снять печать с Прожорливой Зои. ＊＊＊ Человеческое лицо обожгло резкой болью от удара. Чёрный дракон несколько раз моргнул, приложил ладонь к щеке. В облике дракона такой удар был бы незаметен. Но сейчас голова гудела, спина болела от падения. Почему меня ударили? Мужчины вокруг него принялись осыпать Феодора ругательствами. Безбилетник. Нищий. Наверное, пришёл воровать багаж пассажиров… Похоже, на этот корабль нельзя было просто так забираться. Убегая от погони, чёрный дракон в панике прыгнул на борт и спрятался среди груза. Просто сидел тихо — но, оказывается, это тоже было запрещено. — Простите… я очень торопился… Если сделал что-то не так — нужно извиниться. Феодор всегда прощал, когда он извинялся. Но сколько бы он ни просил прощения — люди не меняли злых лиц. Брань становилась только грубее. Чёрный дракон вспомнил. Люди боятся драконов. Даже в человеческом теле, наверное, от него всё равно исходила пугающая аура. Надо объяснить, что он не страшный. — Эм… я совсем не страшный. Я могу нормально разговаривать. Поэтому… Кто-то ударил его ногой в живот. Кто-то — в плечо. Кто-то — в голову. — Больно! Больно! Больно! Пожалуйста, прекратите… Простите! Простите! Простите! Чёрный дракон плакал, из носа текла кровь, но удары не прекращались. Мужчины громко хохотали. Почему они бьют и смеются? Почему не прощают, хотя он извиняется? Удар в спину — и он перекатился по палубе. Из кармана выкатилась Прожорливая Зои. Он потянулся за ней — но руку придавили сапогом. Пока он кричал от боли, другой мужчина подобрал шкатулку. — Верните! Верните! Это очень важная вещь… очень важная… Увидев Прожорливую Зои, лица мужчин изменились. Удивление. Радость. Жадность. Чёрный дракон впервые увидел такие человеческие глаза. — За это можно хорошо выручить.— Проверьте, нет ли у него ещё чего.— Ищите! Ищите!— Ничего. Даже кошелька нет.— Точно вор. Хотя они называли его вором — никто не собирался звать стражу. Они приняли Прожорливую Зои за обычную драгоценную шкатулку и решили присвоить себе. Обездвиженного чёрного дракона потащили по палубе, как вещь, и сбросили за борт. Почему они не понимают… Я же извинился. Сказал, что не страшный. Феодор бы понял… Почему… почему… почему… Он отчаянно молотил руками и ногами, но человеческое тело не слушалось. Он ещё не привык к нему. Тонкие конечности не могли противостоять течению. Он ещё не привык к нему. Тонкие конечности не могли противостоять течению. Теперь он мог мощно плыть против воды. Что-то большое ударило в спину — но в драконьем теле это было незаметно. А, это корабль задел… Столкнувшись с драконом, корабль легко перевернулся. Люди с палубы посыпались в воду. Чёрный дракон запаниковал. Прожорливая Зои! Он не знал — у кого она: у того, кто упал в воду, или у того, кто остался на тонущем корабле. Он метался вокруг судна, отчаянно ища маленькую шкатулку. Но её не было. Не было. Совсем. Нигде. Тонущих людей он даже не замечал. Он продолжал искать и искать — только Прожорливую Зои. Чёрный дракон никого не ненавидел. В нём не было злобы. Просто кроме одной-единственной важной вещи ничто больше не попадало в поле его зрения. ---------- Ветер, уносящий отчаяние Айзек произнёс это имя с горечью, которая осталась на языке: — Чёрный Дракон Минервы. Феодор, чья истинная сущность была раскрыта, не дрогнул и не испугался. На его лице — лице Феодора Максвелла — появилась даже какая-то детская, искренняя радость. Он улыбнулся широко и тепло, словно услышал лучший комплимент в жизни. — Так ты знал, что я чёрный дракон, и всё равно заговорил со мной? Ты классный парень. Он радовался по-настоящему, от всего сердца — просто тому, что с ним вообще кто-то захотел разговаривать. Айзек, не отвечая на эту улыбку, молча прикинул расстояние. Три шага его ногой — достаточно, чтобы подсечь, схватить руку, вырвать Прожорливую Зои. Реально. Но чёрный туман, уже поднимавшийся выше колен, заставлял нервничать. Если эта субстанция вдруг оживёт и кинется, как тень, — уклониться будет почти невозможно. Айзек продолжил, не сводя глаз с Феодора: — Три года назад, когда появился Чёрный Дракон Воргана, стая виверн вышла из-под контроля. Низшие драконы имеют привычку собираться вокруг особенно сильного высшего дракона, признавая его вожаком и следуя за ним стаей. Он сделал паузу, перевёл взгляд на водяных драконов, кишевших в гавани, и продолжил: — Эти водяные драконы… и те низшие драконы, что напали на столицу несколько недель назад… это ты их призвал? — Эм… не совсем понимаю, — Феодор почесал щёку, — но похоже, они услышали мой крик "помогите!" и прибежали. Неро как-то говорил: с низшими драконами почти невозможно нормально общаться. Во время беспорядков в Воргане стая виверн без спроса признала Неро вожаком, взбудоражилась и начала бесчинствовать — пока Молчаливая Ведьма не уничтожила их всех. Айзек считал, что и нападение на столицу, и нынешнее поведение водяных драконов — результат случайного присутствия рядом этого существа: Феодора, он же Чёрный Дракон Минервы. Его аура просто стимулировала низших драконов поблизости. Но тогда оставался вопрос: почему восемь лет назад, когда его сбросили с Эванджелины, ни один низший дракон не пришёл на помощь? Может, рядом просто не оказалось драконов. Может, тогда его сила как чёрного дракона ещё не проявилась в полной мере. Но у Айзека была ещё одна гипотеза. — Ты ведь ещё очень молодой дракон, верно? — Ага. Тело пока небольшое, и магии во мне не так уж много. — А Прожорливая Зои, которую ты держишь, управляет тёмной магией. И чёрные драконы тоже относятся к тьме. Айзек указал на артефакт, прижатый к животу Феодора. Тот слегка приподнял шкатулку и стал её разглядывать — и Айзек мысленно отметил: осталось совсем немного. — Когда печать на Прожорливой Зои была снята, огромное количество тёмной магии, вырвавшееся из неё, смешалось с твоей аурой чёрного дракона. Низшие драконы почувствовали эту силу и приняли тебя за могущественного чёрного дракона… Вот моя теория. — Ого! Ты реально умный! Туман, вытекающий из Прожорливой Зои, всё прибывал. Если раньше он доходил только до щиколоток, то теперь уже покрывал колени. Что именно означает этот чёрный туман — неизвестно. Но одно ясно: чем его больше — тем хуже. И главное — если тянуть время, начнётся призыв Короля Духов Тьмы. Айзек собрал всё внимание на руках Феодора и произнёс жёстко: — Чёрный Дракон Минервы. Ты натворил слишком много зла. Взлом сокровищницы. Кража древнего артефакта. Катастрофа с Эванджелиной. Освобождение Прожорливой Зои и массовые жертвы — худшие в истории. Мелисса, Сайлас и Рей уже знают, кто он такой. Как ни крути — Чёрный Дракон Минервы будет признан злым драконом. Люди не судят драконов. Не слушают оправданий. Не дают смягчающих обстоятельств. Злого дракона — уничтожают. — Мне жаль тебя. Я сочувствую твоей судьбе. Но даже несмотря на это… я убью тебя здесь, Чёрный Дракон Минервы. Айзек сказал это холодно, с твёрдым взглядом. Феодор — лицо Чёрного Дракона Минервы — лишь грустно улыбнулся. Это была улыбка человека, который от чего-то окончательно отказался. — Мне больше не нужны ни сочувствие, ни жалость. Я встретил Феодора… Этого одного маленького чуда мне достаточно. Не успел он договорить — Айзек рванулся вперёд. Из Прожорливой Зои один за другим вылетали чёрные стрелы. Айзек уклонялся, изгибаясь всем телом. Внутри него вспыхнула знакомая горечь. Я был таким же. Ради того, чтобы имя Феликса Арк Ридилла осталось в истории, он пошёл на всё. Ради одной-единственной цели отказался от всего остального — от других людей, от самого себя. — Но это неправильно, — слова осуждения горчили на языке. Осуждая Чёрного Дракона Минервы, он одновременно осуждал и себя прежнего. — Надо было посмотреть вокруг. Понять, что своими действиями причиняешь боль другим. И тебе. И мне. Убитый врач Артур — чтобы заставить его молчать. Маг самоцветов, погибший в интригах между Айзеком и герцогом Крокфордом. Много людей пострадало в тени фальшивого принца, гонявшегося за звёздами. Многие погибли там, где Айзек даже не знал. Отец Моники — один из них. Девочка, потерявшая отца, оказалась загнана в мир цифр. Айзек поморщился. Феодор же лишь растерянно пробормотал: — То, что ты говоришь… сложно понять. — Жаль, что у тебя нет времени подумать. Прожорливая Зои снова выпустила чёрные стрелы. Айзек отступил на несколько шагов, уходя от атаки. Раздражённый Феодор вытянул руку с артефактом вперёд, готовясь к новому удару. Сейчас! Из тени деревянного ящика в порту молнией вылетел чёрный кот — Неро. Феодор широко распахнул золотые глаза, уставившись на него. Молодой дракон, возможно, не обладал особо острым чутьём, но на таком расстоянии даже он почувствовал: сородич. Который прожил гораздо больше лет. — Ты… В тот же миг Прожорливая Зои выпустила огромный сгусток теней. Он превратился в три копья и полетел в Неро, чтобы пронзить его. Неро мяукнул и легко запрыгнул на одно из копий. Тени Прожорливой Зои могли разъедать любое живое тело при малейшем касании. Поэтому с ними можно было либо отбиваться зачарованным оружием, либо уклоняться, как делал Айзек. Но Неро эти тени не трогали. Он сам об этом предупреждал. Неро пробежал по чёрному копью, целясь прямо в Прожорливую Зои. Пока Феодор был сосредоточен на Неро — Айзек снова сократил дистанцию. — Уааааааа! Феодор закричал. Прожорливая Зои выбросила огромный объём теней. Они взлетели вверх, а потом обрушились вниз в виде столбов, образовав чёрную клетку, отрезавшую Неро и Айзека от Феодора. Теперь всё внимание Феодора и Прожорливой Зои было приковано к ним. Поэтому они не заметили, как сзади, из слепой зоны, на огромной скорости приближался Сайлас — используя магию полёта. На конце его посоха сверкало лезвие молнии. Он целился прямо в правое плечо Феодора. Феодор ничего не подозревал. Это был верный удар — но в этот миг краем глаза Айзек увидел нечто чудовищное. Водяные драконы выползали на берег. Какого?! Несмотря на шок, Айзек мгновенно оценил обстановку. Чёрный туман, который теперь доходил уже выше колен, — водяные драконы плыли прямо в нём. Туман — это сгусток магии. А драконы обожают мощную магию. Они терпеливо ждали в гавани, пока туман не поднялся достаточно высоко. А потом, услышав крик Феодора, разом ринулись на берег. Один из водяных драконов врезался в Сайласа, который уже снижался для удара. Сайлас издал сдавленный звук и покатился по земле. Его фигура исчезла в чёрном тумане — словно утонула в ночном море. А следом на него набросилась целая стая водяных драконов. — Сайлас!! Айзек знал. Как легко дракон давит человека ногой. Как когти разрывают тело, словно бумагу. Как клыки дробят кости в кашу. Мольбы о пощаде бесполезны. Это чистое, жестокое, безжалостное стихийное бедствие. Для Айзека драконы всегда были воплощением ужаса. Он смог преодолеть этот страх только после того, как увидел, как Молчаливая Ведьма сбила стаю виверн. То чудо, сотворённое великой ведьмой, спасло его от детских кошмаров. Но страх никуда не делся. — Братец Сайлас! Ответь! Пожалуйста! До Сайласа — десять шагов. Но теневая клетка мешает подбежать. Атака Айзека не пробьёт чешую водяных драконов. У Уилдиану — не боевая магия. Он умрёт. Прямо на глазах у беспомощного Айзека погибнет ещё один дорогой человек. Детский ужас, отчаяние, бессилие — всё нахлынуло разом, сковав тело. И в этот миг подул ветер. С неба прямо вниз ударил копьевой порыв ветра. Он разметал водяных драконов вместе с чёрным туманом, окружавшим Сайласа. Сайлас стоял на коленях. Видимых ран не было. Его окружал защитный барьер. Но ведь у него не было времени его поставить… Не может быть… Айзек оторвал взгляд от Феодора и Прожорливой Зои и оглядел небо. В вышине что-то сверкнуло, отразив утреннее солнце. Слева-сзади от Айзека в воздухе парил человек в синей мантии — Глен, использовавший магию полёта. А на его спине сидела девушка в мантии Семи Мудрецов, крепко сжимавшая посох. На шее у неё сверкал перидот, отражая солнце, словно звезда. Горло Айзека задрожало. Перед ним стояла та, кто всегда приходила и разгоняла его отчаяние. Одна из Семи Мудрецов. Молчаливая Ведьма, Моника Эверетт. ---------- Влюбляюсь в тебя каждый раз Феодор замер. Он по-прежнему прижимал к животу Прожорливую Зои, но теперь широко распахнутыми глазами смотрел вверх — на Монику. Его золотые зрачки дрожали от смеси удивления и чего-то ещё, почти детского. Однако тени из Прожорливой Зои не останавливались ни на миг. Чёрный туман на земле всё прибывал, а клетка из теневых столбов по-прежнему надёжно отгораживала Феодора от Айзека и остальных. Пока она стоит — прямой атаки не получится. Айзек отступил на несколько шагов назад. Неро тоже спрыгнул на землю и растворился в тумане, словно став его частью. Сейчас, наравне с предотвращением призыва Короля Духов Тьмы, не менее важно было остановить вторжение водяных драконов в Сазандол. Айзек размышлял, не пора ли пустить в ход свой козырь — Уилдиану, — но ситуация изменилась быстрее, чем он успел принять решение. — Замри! Из тени склада выскочил Сирил с белой лаской на плече и закричал. Рядом с ним бежала золотистоволосая ледяная дух Ашельпике. Магия Сирила мгновенно возвела ледяную стену на границе между портом и морем, отрезав путь водяным драконам. Тех, кто уже успел выбраться на сушу, Пике тут же заморозила в ледяные статуи. Айзек открыл рот, чтобы крикнуть "Почему вы здесь?!", но Сирил опередил его, подбежав вплотную и выкрикнув: — Ты в порядке, Айзек! Айзек замер, широко раскрыв глаза. Сирил же, смущённо потупившись, тихо добавил: — …сан. Айзек… сан. В голове Айзека мгновенно пронеслось "Эй, ты серьёзно?". Он трижды мысленно прорычал «Этот болван», чтобы успокоиться, а затем посмотрел на Сирила максимально холодно. — Как ты вообще можешь говорить такие вещи в подобной ситуации? — П-простите, сэр Уокер! Дистанция между ними увеличилась ещё сильнее. Пока Айзек и Сирил обменивались этими абсолютно бесполезными фразами, по другую сторону от Феодора Сайлас уже поднялся на ноги. Он перехватил копьё молнии поудобнее и заорал в сторону неба: — Спасибо, Молчаливая сестрёнка! Аааааа! Громогласный крик заставил Монику, всё ещё сидевшую на спине Глена, издать странный звук: — Эгюфууу!? Она замотала головой, глаза её метались из стороны в сторону. — Х-х… я… это… я…? Глен, как всегда спокойно, пояснил: — Тебя хвалят, Моника! — А… а… х-хорошо… Её растерянность ясно показывала: воспоминания так и не вернулись. Значит, Прожорливая Зои забрала только воспоминания… а знания магии остались нетронутыми! Феодор стоял как вкопанный. Вокруг него тени Прожорливой Зои сформировали чёрную клетку, похожую на птичью, надёжно защищавшую его. Видимо, он тянул время до призыва Короля Духов Тьмы. Сайлас уже держал копьё наготове, выискивая момент для удара. Глен с Моникой на спине приземлился рядом с Айзеком. Айзек подавил желание броситься к Монике и вместо этого резко повернулся к Сирилу: — Сирил. Зачем ты привёл Монику? Голос его был низким, почти рычащим — в нём звучала настоящая, неподдельная ярость. Сирил на мгновение вздрогнул, но тут же выпрямился, собрался и ответил твёрдо: — Это было её собственное желание. Айзек едва не задохнулся от гнева. Собственное желание? Эта напуганная, сломленная Моника сама захотела прийти сюда, в самую гущу боя? Он схватил Сирила за ворот и рявкнул: — Я же сказал — охранять её! — Я охраняю! — Сирил ответил с такой же силой. — Охраняю Монику! И спасаю тебя тоже! На секунду перед глазами Айзека всё побелело. Почему этот человек всегда такой? Почему он всегда делает всё наперекосяк? Хотелось топнуть ногой и заорать. — Ты всегда был таким. Вечно берёшь мои приказы и трактуешь их самым неожиданным образом, а потом несёшься сломя голову. — Как я мог остаться в стороне, когда тебе угрожает опасность?! Сирил говорил отчаянно. Он всегда отчаянно старался. Всегда хотел служить. Даже такому лжецу, как Айзек. Айзек стиснул зубы. Сирил же, всё ещё схваченный за ворот, продолжал твёрдо смотреть ему в глаза: — Это ваша ошибка — недооценивать мою преданность! Зубы Айзека скрипнули так, что голова заныла от боли. Но прежде чем он успел ответить, кто-то потянул его за рукав. Моника. Она спустилась со спины Глена. — Это я… я попросила… чтобы помочь Айку… Айзек отпустил Сирила и посмотрел вниз. Голос Моники дрожал и срывался. Лицо было бледным до синевы. Но она не отводила глаз. Несмотря на весь свой страх, она крепко сжимала посох обеими руками и смотрела прямо на него. — Я… я пришла… помочь другу!! Это чувство Айзек узнал мгновенно. Когда его собирались казнить, одна робкая девушка собрала всю свою храбрость и бросила вызов Верховному Совету. Теперь, превозмогая дрожь в ногах, она снова пришла к нему на помощь. Даже потеряв воспоминания. Даже до смерти боясь людей. Поверив словам Айзека о том, что он — её непутёвый друг. Надев на шею перидотовое ожерелье. Глаза защипало. Айзек поднял правую руку и яростно взъерошил себе чёлку. Чёрт возьми. Я влюбляюсь в тебя снова и снова. Как тут не влюбиться? Облегчение от того, что Сайлас жив. Злость и недоумение по отношению к Сирилу. Тоска и нежность к Монике — всё смешалось в кашу. Но Айзек понимал: времени разбираться в чувствах нет. Дыши. Думай. Всегда исходи из худшего и делай максимум. Он глубоко вдохнул и выдохнул. Феодор не атакует первым — ему невыгодно тратить ману. Он не возвращается в облик дракона, потому что когтями трудно держать Прожорливую Зои. Но если его загнать в угол — может превратиться. Нужно учитывать и возможность превращения в мелкое животное. Ледяная стена Сирила продержится ещё несколько минут. Потом водяные драконы прорвутся… Айзек вытащил из-за пояса два коротких кинжала, повернулся к Феодору и громко объявил: — Этот человек — чёрный дракон, который пожрал и принял облик Феодора Максвелла! Моника, Сирил и Глен уставились на него с одинаково ошарашенными лицами. Ну да, конечно. Айзек продолжил, не давая им опомниться: — Не давайте ему шанса вернуться в облик дракона! Сирил — оставайся здесь, охраняй Монику, пусть Пике укрепит ледяную стену и не подпускает водяных драконов на берег! Дадли — бей с воздуха! Сирил среагировал первым. — Пике, давай! — Поняла. Ашельпике усилила ледяную стену Сирила. По крупным драконам, пытавшимся перелезть, она выпустила град ледяных мечей. Чуть позже Глен взлетел на магии полёта. Моника, всё ещё ошеломлённая громким голосом Айзека, крепко прижимала посох к груди и тихо аукала. Айзек повернулся к ней и смягчил голос: — Моника, атакуй максимально плотными заклинаниями. Обычная магия эти тени не пробьёт. — Х-хорошо! Она энергично закивала и направила посох на Феодора. Дважды усиленные копья ветра полетели вперёд. Они были слабее призыва Короля Духов, но всё равно мощно били по теневой клетке, постепенно разрушая её. Сайлас тоже уже сократил дистанцию с помощью полёта и начал рубить клетку копьём молнии. Айзек рванулся было вперёд, чтобы поддержать их, но Сирил окликнул: — Сэр Уокер! — Друзья зовут меня Айк. — …? Да, я знаю. Знает, но не понимает. Этот человек — ходячая катастрофа. Айзек мысленно в третий раз прорычал "Этот болван". Пора бы уже сказать вслух. Сирил же, не подозревая о его мыслях, продолжил обычным деловым тоном: — В части Прожорливой Зои, похожей на замочную скважину, находится зелёный камень. Он, по-видимому, предотвращает обратный поток поглощённого. Если его уничтожить — есть высокая вероятность вернуть украденное. Айзек слегка улыбнулся уголком губ. — Молодец, Сирил. Как всегда, мой лучший помощник. — Для меня честь, Ваше Высоче… Ой. Сирил резко зажал рот рукой. Слишком поздно. Айзек повернулся к нему и посмотрел так, что воздух вокруг потяжелел. — Айк. Если ещё раз скажешь "сэр" — я начну обращаться к тебе исключительно на "вы" и с полным почтением. Запомни. С этими словами он развернулся и побежал вперёд, сжимая кинжалы в руках. ---------- Друг и младший, которым можно гордиться Над гаванью всё шире расползался чёрный туман. Прожорливая Зои породила тени, которые, словно птичья клетка, надёжно окружили Феодора, защищая его со всех сторон. В порту, где уже вовсю расползался густой чёрный туман, тени, порождённые Прожорливой Зои, развернулись в форме огромной птичьей клетки и полностью окружили Феодора, надёжно защищая его со всех сторон от любых атак. Сайлас на мгновение отключил магию полёта, быстро прочёл сокращённое заклинание и выпустил сразу десять молниевых стрел, целясь сквозь узкие щели в теневой клетке прямо в Феодора. Однако часть теней мгновенно изменила форму, превратившись в нечто вроде широкой ладони, и все стрелы были отбиты с лёгкостью, словно ребёнок пинком разбрасывает брошенные в него палочки. Всё произошло слишком просто, слишком небрежно. Сайлас тут же отступил назад, заново активировал магию полёта и начал читать следующее заклинание. В ближнем бою с обычным человеком он мог бы положиться исключительно на своё мастерство владения копьём, но против этих хаотично движущихся, непредсказуемых теней без магии полёта вести бой было крайне сложно. Как и следовало ожидать — обычные атаки даже на задержку не годятся. Нужна действительно высокая плотность маны. Только заклинания с по-настоящему высокой концентрацией магии — такие как молниевые копья самого Сайласа или многократно усиленная атакующая магия Моники — могли хоть как-то повредить эту теневую клетку. Ученик Барьерного Мага, конечно, обладает достаточным объёмом маны, но пока слишком неопытен — полностью разрушить тени ему пока не по силам. Парень из Библиотечного общества привёл с собой высшего духа… но сейчас она полностью занята сдерживанием водяных драконов. А собственное магическое мастерство этого парня — крепкий середнячок. Тоже не пробьёт. Вывод напрашивался сам собой: только двое Мудрецов — Сайлас и Моника — способны наносить Прожорливой Зои ощутимый урон. Разрушенные участки клетки восстанавливались практически мгновенно. Но даже несмотря на это, заставлять врага расходовать ману никогда не бывает бесполезно. И лучшим доказательством тому служила сама Прожорливая Зои, которая уже вовсю шумела и капризничала в руках Феодора. — ГОЛОДЕН! ГОЛОДЕН! ГОЛОДЕН! — Потерпи немножко… пожалуйста… ещё совсем чуть-чуть, и наше желание наконец исполнится. Феодор смотрел на артефакт с виноватым, почти ласковым выражением лица и тихонько уговаривал его, словно ребёнка. Сайлас же, продолжая методично рубить теневую клетку своим копьём, заорал во весь голос: — Чёрный Дракон Минервы! Есть у тебя хоть что-то, что ты хотел бы сказать в своё оправдание?! Когда он выбрал себе имя Маг-Истребитель Драконов — он поклялся уничтожить весь драконий род без исключения. Но с течением времени эта клятва изменилась. Теперь он уничтожал только тех драконов, которые причиняли вред людям. Именно это стало его главным принципом. Чёрный Дракон Минервы явно причинил вред. Признание его злым драконом — вопрос уже решённый. И всё же Сайлас хотел услышать. Хотел знать. — Хоть какое-то оправдание, хоть покаяние — я готов выслушать! — Нечего мне вам говорить. Ответ прозвучал настолько буднично и просто, что казался почти равнодушным. В голосе Феодора не было ни капли злобы, ни тени печали — только тихая, одинокая, окончательная покорность. — Мне нечего вам объяснять. Совсем. — Вот как... Наверняка за этим спокойным отказом стояла целая история, полная боли и обид, о которой Сайлас ничего не знал. Но в тот момент, когда диалог был отвергнут, путь к любому примирению оказался закрыт навсегда. Сайлас одним мощным взмахом копья разрубил сразу несколько летящих в него теневых стрел и громко объявил: — Тогда всё ясно. По человеческим законам и по моей совести — я тебя уничтожу, Чёрный Дракон Минервы! Он уже замахнулся для следующего удара, когда краем глаза заметил стремительно приближающегося Айзека — с двумя короткими кинжалами в обеих руках. Сайлас внутренне вздрогнул от внезапного беспокойства. Идиот, Айк! Даже если ты ученик Молчаливой Ведьмы — это же чистое самоубийство! Против Прожорливой Зои были только два разумных варианта: вести бой на дистанции, как Моника, или маневрировать в воздухе, используя магию полёта, как он сам и Глен. Лезть в ближний бой с двумя кинжалами — это было слишком безрассудно, слишком опасно. Хотя… если бы Айзек хотя бы умел летать — тогда другое дело. Но заклинание, которое он сейчас читал, явно не было заклинанием полёта. Это же… Сайлас широко раскрыл глаза — и в следующую секунду Айзек прыгнул вверх. ＊＊＊ Закончив чтение заклинания, Айзек тихо обратился к белой ящерице, которая уже забралась ему на плечо: — Уил, сделай мне опоры. — Да, Мастер. Уилдиану тут же создала в воздухе несколько плоских водяных платформ размером примерно с человеческую ладонь. Магия надёжно удерживала их в форме — на них можно было стоять, прыгать, отталкиваться. Айзек начал перепрыгивать с одной платформы на другую, быстро приближаясь к Прожорливой Зои. Артефакт мгновенно отреагировал на угрозу и выпустил в него целый залп теневых стрел. Айзек отбивал их кинжалами, окутанными водой — каждый удар сопровождался вспышкой и лёгким шипением. "Айк, ты…!" — выдохнул Сайлас от удивления и тревоги. Глен, до того круживший высоко в воздухе, тоже замер на месте и уставился вниз. — А! Это же… техника, которую используют рыцари Рэндалла… э-э… волшебный меч! Айзек крепче сжал рукояти кинжалов и ответил тем самым спокойным, чуть наставническим тоном, которым когда-то проверял домашние задания Глена: — Верно. В отличие от огненных шаров Глена, волшебный меч не обладал большой дальностью — зато плотность маны в нём была значительно выше. Даже ученику-магу, такому как Айзек, этого вполне хватало, чтобы успешно противостоять теням Прожорливой Зои. Техника была крайне сложной — требовала одновременно и мастерства магии, и владения мечом. Но для Айзека она оказалась идеальной. А главное — вода, его родная стихия, позволяла легко менять форму, твёрдость и длину оружия. А главное — вода, его родная стихия, позволяла легко менять форму, твёрдость и длину оружия. — Мастер, нужна дополнительная поддержка? — спросил Уилдиану. — Пока только опоры. Береги силы. И… — Да? — Я буду очень сильно мотаться по платформам — держись покрепче. Не дожидаясь ответа, Айзек прыгнул ещё выше — прямо к верхнему краю теневой клетки. Когда тени летели слишком быстро и плотным залпом, он мгновенно менял платформу. Когда уклониться было уже невозможно — просто отбивал кинжалом, окутанным водой. Даже если я сам не смогу нанести серьёзный урон клетке — достаточно отвлечь на себя максимум теней. Тогда атаки Моники и братца Сайласа пройдут гораздо легче. Феодор наверняка уже нервничает. Скорее всего, он заметил присутствие Неро и Туле. Туле сейчас в виде белой ласки сидит на плече Сирила. А Неро… его нигде не видно уже довольно давно. То ли он прячется где-то в чёрном тумане, выжидая подходящий момент. То ли… Он точно ждёт. Айзек мельком взглянул в сторону Моники. Она потеряла все воспоминания — но всё равно пришла сюда по собственной воле. Сейчас она методично, без эмоций, била по теневой клетке усиленными заклинаниями ветра. Рядом с ней не было и следа Неро. Айзек думал, что кот тут же бросится к ней, как только увидит. Но, видимо, он решил выждать. Ждать того самого момента, когда Моника вернёт себе всё потерянное. Хотя, зная характер Неро, вполне возможно, что он просто выжидает самую эффектную точку для своего появления — чтобы все ахнули и сказали: "Вау, это было круто!" Скорее всего, именно так и есть. Очередная теневая стрела полетела прямо в него. Уклониться было легко, но если он просто отскочит в сторону — стрела полетит дальше и может задеть Сирила или Монику, которые стояли позади. Айзек отбил её кинжалом, от силы удара немного потерял равновесие, но в падении успел перескочить на следующую водяную платформу. Хорошо, что я вернул этот меч. Меч, которым защищаю тех, кто мне дорог. Сейчас ему нужна была именно такая сила — сила, чтобы прикрывать спины друзей. Айзек мысленно поблагодарил Энтони за все те тренировки и снова рубанул кинжалом по летящей тени. ＊＊＊ Сирил смотрел снизу вверх, как Айзек легко и уверенно прыгает по водяным платформам, и отчётливо осознавал: в этой схватке он — самое слабое звено. Его ледяная магия вряд ли сможет остановить эти тени. Если бы у него была хотя бы мобильность Глена или выдающаяся физическая подготовка Айзека — он мог бы хотя бы отвлекать внимание врага. Но Сирил не умел летать и не обладал сверхъестественной ловкостью. Он посмотрел на кольцо на среднем пальце правой руки и тихо спросил: — Софокл, можно ли отсюда наложить печать на Прожорливую Зои? — Невозможно. Нужно подойти вплотную и обязательно закрыть крышку. Способность Ключа Хранителя Знаний была невероятно мощной — но имела слишком много ограничений. Нужно было ждать подходящего момента… но разве он мог позволить себе просто стоять и ждать? Пике была полностью занята сдерживанием водяных драконов. Превращать Туле в истинный облик дракона прямо сейчас было слишком рискованно. А что мог сделать сам Сирил — очень и очень немного. Думай. Думай. Как я могу принести максимум пользы в этой ситуации? Именно в этот момент великий мудрец кольцо заговорил снова: — Юнец. Твоя сильная сторона — ледяная магия. — Да. Но мой лёд не остановит Прожорливую Зои… — Тогда целься не в артефакт. Тот человек с повязкой на глазу уже назвал истинную сущность врага. Сирил резко вскинул голову. Феодор — он же Чёрный Дракон Минервы — был надёжно защищён теневой клеткой. Обычная атака не пройдёт. Но кое-что сделать всё-таки можно. Сирил повернулся к белой ласке, сидевшей у него на плече. — Прости, Туле. Придётся немного напрячься. — Я — Белый Дракон горы Калуг. Холод — моя родная стихия. Всё будет хорошо. — Верно... Сирил криво усмехнулся и посмотрел на Монику. Она стояла с совершенно каменным лицом, методично выпуская одно заклинание за другим. Её магия была намного сильнее, чем у него, и она обходилась без всякого чтения. Но лицо было белым как мел, покрытым холодным потом. Страх перед полем боя без единого воспоминания — это даже вообразить страшно. Старший должен прокладывать путь младшему. Сирил мысленно одёрнул себя и начал читать длинное, сложное заклинание. ＊＊＊ Глен носился по небу, осыпая Феодора обычными огненными шарами. Без всякого усиления. Благодаря огромному запасу маны даже простые шары давали некоторый эффект против теней — но разрушить клетку они не могли. Усиленные шары были его главным козырем. Плюс ещё два дополнительных козыря, которые ему доверила Карина. И вот Глен Дадли, обладая сразу несколькими мощными козырями, совершенно не знал, когда именно их лучше использовать. Мастер точно знает идеальный момент… Хоть бы кто-нибудь подсказал: "Сейчас самое время!" — подумал он почти по-детски. Но поле боя — это место, где никто ничего не подсказывает. Сам решай. Сам отвечай. Дурак — умри. Последнее — любимая фраза учителя. "Если не хочешь сдохнуть — смотри вокруг. Секрет взаимодействия — широкий взгляд. Следи и за врагом, и за своими." Вспомнив этот редкий здравый совет Луиса, Глен начал уклоняться от теневых атак и внимательно оглядывать всё поле боя. Феодор стоит неподвижно, укрытый теневой клеткой, крепко сжимая Прожорливую Зои. Айзек прыгает по водяным платформам, отвлекая на себя всё внимание. Сайлас и Моника пользуются этим, постепенно разрушая клетку. У самого берега светловолосая девушка-дух возводит ледяной барьер и отгоняет водяных драконов ледяными мечами. Золотая ласка на плече Сирила, похоже, тоже дух. Вице-президент уже заключил контракт с духом? Круто. Потом Глен перевёл взгляд на Сирила — и сразу заметил: тот читает какое-то длинное заклинание. Их взгляды на мгновение встретились. Сирил слегка кивнул. Значит, сейчас самое время. Глен продолжил уклоняться от теней и начал читать собственное заклинание удвоения. ＊＊＊ Ого. Айзек заметил длинные заклинания Сирила и Глена практически сразу. Значит, они готовят что-то серьёзное. В таком случае его задача — не дать Феодору ничего заподозрить. Он намеренно рванулся вперёд, чтобы компенсировать паузу в атаках Глена. Прожорливая Зои отреагировала мгновенно — выпустила сразу пять теневых копий. Два из них на лету превратились в огромные косы. Три копья — прямой пронзающий удар. Две косы — горизонтальный размах. Вокруг него — всего пять водяных платформ. Айзек мгновенно просчитал всё, как на шахматной доске: От двух копий и двух кос уйду. От последнего копья на одной платформе не увернусь. Можно упасть вниз — Уилдиану поймает водой. Но тогда Сирил попадёт в поле зрения Феодора. Значит, падать нужно на другую сторону. Он мгновенно принял решение и метнул правый кинжал вперёд. Вода, покрывавшая лезвие, вытянулась в тонкую длинную верёвку — идеальная парабола в утреннем небе. Водяной волшебный меч уступал по силе огню, молнии или льду — зато его форму и твёрдость можно было менять почти мгновенно. Кинжал пролетел рядом с Сайласом, который всё ещё парил в воздухе. Тот мгновенно понял замысел, обмотал водяную верёвку вокруг посоха и воткнул конец копья в крышу ближайшего склада — надёжно закрепил. — Айк, ты!! Айзек уклонился от последнего копья, крепко ухватился за верёвку и раскачался. Отрегулировал длину в полёте, оттолкнулся от стены склада, сбросил лишнюю инерцию и мягко приземлился на землю. Сайлас, глядя сверху, проорал так, что вены на лбу вздулись: — Айк, мать твою! Не смей так рисковать! — Думал, мой надёжный лидер поймёт. — …Ну, в общем, да! Тени снова полетели в их сторону. Сайлас спрыгнул с крыши и одним мощным ударом разрубил их все. Как и положено одному из Семи Мудрецов — он не уклонялся и не блокировал. Он просто уничтожал. Сайлас глянул на белую ящерицу, сидевшую на плече Айзека. — Это твой дух? — Ага. Мой напарник. Милый, правда? — Теперь, когда я вспомнил — ты с детства обожал всяких мелких ящериц и змей… Сайлас вдруг посерьёзнел и прищурился: — И других козырей у тебя нет? Айзек отбил очередную летящую стрелу и невозмутимо ответил: — Извини? — Айк, ты…! И где этот чёрный кот, в конце концов?! — Наверное, ждёт самого эффектного момента для появления. — Он же к тебе привязан! Даже переругиваясь, Сайлас продолжал рубить тени своим копьём. Айзек, не отрывая взгляда от Феодора, тихо шепнул: — Сирил и Дадли что-то готовят… Поможешь мне выиграть время? — Заставить Мудреца играть роль приманки? Смелые ребята, ничего не скажешь. Сайлас усмехнулся. Айзек тоже улыбнулся уголком губ. — Да. Это мой друг и младший, которыми я по-настоящему горжусь. — И всё-таки твоя физуха впечатляет, Айк… В детстве только ты мог угнаться за мной на всех моих безумных вылазках. — На самом деле твоя мама попросила меня: «Присмотри за сыном, а то опять полезет куда не надо». Мамаааа! Зачем ты такое маленькому ребёнку говорилааа!! Маленький Айзек с восторгом разглядывал ящериц и змей, а заодно незаметно оттаскивал безбашенного Сайласа от очередного обрыва. Больших змей и драконов он никогда не любил. А вот маленькие ящерицы и змейки — это да, очень мило. ---------- Пиршество краденым Я дерусь как следует? Моника крепко сжимала посох обеими руками, вкладывая все силы в поддержание заклинания, и в самом уголке сознания, не отвлекаясь от магии, задавала себе этот вопрос. Формулы она понимала прекрасно — они были ясны и знакомы. Управление маной тело помнило само — движения были почти автоматическими. Но вот как правильно вести себя в настоящем, полном хаоса бою — тут уверенности совершенно не было. Посох лежал в руках непривычно, словно чужой предмет. Скорее всего, та, прежняя Моника, до потери памяти, не слишком любила и не слишком умела сражаться. Бой никогда не был её сильной стороной. Она перехватила посох вспотевшими ладонями, пытаясь устроиться поудобнее, когда вдруг что-то мягкое и тёплое коснулось её ноги сквозь чёрный туман, стелившийся по земле. Моника опустила взгляд. Из тумана торчал кошачий хвост — чёрный, пушистый, с лёгким подёргиванием. Кошка? Здесь, посреди всего этого…? Нет, сейчас совершенно не время отвлекаться на постороннее. Моника мотнула головой, отгоняя ненужные мысли, и снова полностью сосредоточилась на заклинании, выпуская очередное усиленное копьё ветра в теневую клетку. А внизу кошка тихо, почти ласково мяукнула. ＊＊＊ Чтение завершено. Сирил закончил длинное, сложное заклинание и поднял глаза к небу. Глен, всё ещё парящий там на магии полёта, поймал его взгляд и коротко, уверенно кивнул в ответ. Даже если тени не пробить в лоб — всё равно есть то, что может сделать только ледяная магия Сирил никогда не учился магии как основной дисциплине — его специальностью было другое. Но сокращённые формулы, многократное усиление и основные принципы он знал хорошо. И сейчас он собирался применить именно двойное усиление — причём на площадное заклинание. Усиление бывает разным — в зависимости от того, одиночная атака или зона поражения. Сирил выбрал второе — фиксированную зону. Фиксированная площадь, двойное усиление, активировать! Из земли вокруг клетки, где стоял Феодор, мгновенно выросли четыре массивных ледяных столба. По земле пробежали голубовато-белые линии света, соединяя столбы в идеально ровный магический круг. Феодор в центре удивлённо моргнул, но было уже поздно реагировать. Он сам запер себя в клетке из теней Прожорливой Зои, чтобы защититься от атак. И тем самым лишил себя любого пути к отступлению. — Даже если ты легендарный чёрный дракон… этого холода тебе не выдержать! В пространстве между четырьмя столбами закрутился усиленный вдвое морозный вихрь — невидимый, но всепроникающий. Если бы Сирил метнул ледяные стрелы или копья — тени бы их перехватили и отбили. Но этот холод — неосязаемый, равномерно распределяющийся по всему объёму зоны — против него Прожорливая Зои была бессильна. Влага в воздухе мгновенно замерзала, превращаясь в мириады крошечных кристалликов льда, которые сверкали в лучах утреннего солнца. — Х-х-холодно… х-х-холоднооо! Феодор сжался в комок, стуча зубами, опустился на корточки, пытаясь сохранить тепло тела. Даже человеку было бы тяжело выдержать такой мороз — а дракону, с его высокой чувствительностью к магии, этот холод бил прямо по жизненной силе, по самому ядру. Феодор и Прожорливая Зои мгновенно поняли: главная угроза — это четыре ледяных столба. Именно они поддерживают и подпитывают заклинание. Теневая клетка дрогнула, распалась на части и бросилась атаковать столбы — пытаясь разрушить источник холода. Но этому помешали Моника, Айзек и Сайлас. Все трое сразу осознали одну простую истину: чем дольше простоят столбы — тем слабее станет Феодор. Тем больше шансов его одолеть. Сейчас всё внимание Феодора и артефакта было приковано к ледяным столбам. Именно в этот момент кто-то взлетел прямо над клеткой — и завис там. ＊＊＊ Плохо-плохо-плохо! Если так пойдёт дальше — я просто усну! Феодор стучал зубами, съёжился, обхватил себя руками, пытаясь сохранить хоть немного тепла. Он полностью недооценил этого мага льда. Почти все атаки тени могли блокировать или отражать. Но этот холод, медленно, но неотвратимо просачивающийся сквозь малейшие щели, — от него не было никакой защиты. — ГОЛОДЕН! ГОЛОДЕН! ГОЛОДЕН! Прожорливая Зои кричала, требуя еды, но Феодор не мог даже ответить — он боролся со сном, который накатывал всё сильнее. Внезапно на плече стало тяжело. Что-то мягкое, тёплое коснулось щеки. В затуманенном, мутном от холода взгляде мелькнула белая, как свежий снег, шерсть. — Этот вкусный пир… тебе понравился? Голос был спокойным, почти ласковым… и при этом ледяным, пронизывающим до костей. Феодор не знал этого голоса. Никогда не слышал. Но инстинкт узнал мгновенно. Это был… его природный враг… — ГОЛОДЕН! ГОЛОДЕН! ДАЙ! ДАЙ! — Украденное у людей… сделало тебя счастливым? Наполнило тебя? Дало чувство сытости? Слова явно были обращены к Прожорливой Зои, а не к нему лично. Но Феодору всё равно показалось, что ледяной клин вонзился прямо в грудь — глубоко, до самого сердца. Слова старшего сородича, прожившего гораздо больше, звучали как приговор его юному, незрелому "я". Как спокойное, безжалостное осуждение. Голос сородича бил гораздо сильнее любых человеческих слов — он проникал прямо в душу. Феодор попытался взмахнуть правой рукой, сбросить белую ласку с плеча. Но от холода рука почти не слушалась — двигалась медленно, вяло. Внезапно в левой руке, державшей Прожорливую Зои, вспыхнула резкая боль — ласка укусила, вонзив зубы глубоко. — Ай! Больно! Больно-больно-больно! Феодор невольно разжал пальцы. Прожорливая Зои выпала из рук и покатилась по земле. А-а, плохо! Нужно скорее подобрать! Из шкатулки тут же вылетели чёрные стрелы, устремившиеся к белой ласке. Но та даже не посмотрела на них — просто выпрыгнула за пределы клетки, исчезнув в тумане. Хорошо… страшный тип ушёл. Нужно скорее забрать Зои… Феодор протянул окоченевшие, дрожащие пальцы к шкатулке — и в этот самый момент над головой раздался оглушительный грохот, от которого заложило уши. ＊＊＊ Глен широко развёл руки перед собой. Между ладонями заплясал, закрутился огненный шар. С тех пор как Хьюберт показал ему формулу многократного усиления, Глен повторял её, разбирал и собирал заново при каждом удобном случае — во время еды, на переменах, перед сном. Он так увлёкся, что однажды вместо "Мастер!" чуть не начал декламировать формулу вслух. Луис схватил его за лицо и рявкнул: "Ты что охренел, это что, объявление войны, мелкий гаденыш?!" Глен мог воспроизвести формулу даже во сне — она отпечаталась в голове намертво. Сосредоточься… сосредоточься… Мощь многократного усиления сильно зависела от запаса маны. У Глена маны было очень много — поэтому даже двойное усиление приближалось по силе к тройному у продвинутых магов. Но и отдача в случае ошибки была огромной. Один промах — и вся гавань могла превратиться в кратер. Больше никаких ошибок. С готовым усиленным шаром Глен резко пошёл на снижение. Двойное усиление требовало немедленного выпуска и имело фиксированную дистанцию. Но он отрабатывал этот манёвр бесчисленное количество раз. Знал точное расстояние и точный момент. — Сжать покрепче… Огненный шар сжался до предела — стал маленьким, ослепительно-ярким. — БУМ! Шар вырвался из рук и упал точно на верх клетки. Сайлас и Айзек мгновенно отпрыгнули назад, уходя от зоны поражения. В момент столкновения раздался тяжёлый удар, за которым последовал оглушительный взрыв. Огонь распустился огромным цветком, озарив всю гавань красным светом. Искры заплясали в воздухе, словно лепестки. Ледяные столбы Сирила разлетелись на куски, подняв клубы пара и пыли. Теперь моя очередь! Глен сунул руку в карман и нырнул прямо в огонь и пар, не раздумывая. ＊＊＊ Феодор запаниковал по-настоящему. Холод, от которого клонило в спячку. Слова белой ласки, которые резали душу. Выпавшая Прожорливая Зои. И вдруг — мощнейший огненный удар сверху, прямо в клетку. Тени, растянутые для атаки на ледяные столбы, сыграли злую шутку. Клетка рухнула мгновенно. Взрыв и жар обрушились на Феодора со всех сторон, обжигая кожу, высушивая воздух в лёгких. Остатки теней пытались прикрыть его — но быстро таяли, растворялись в пламени. Защиты больше не существовало. Зои! Зои! Где ты?! В чёрном тумане, пару и дыму ничего не видно. Но под ногой что-то звякнуло. Феодор схватил — это была шкатулка. Ни одной царапины. — Слава богу, Зои… ты не улетела далеко. Но ответа не последовало. Крышка закрыта. Артефакт молчал, словно мёртвый. Может, после взрыва что-то сломалось внутри? Может, тени полностью исчерпались? — Зои, Зои, что с тобой? Ответь, пожалуйста! Феодор потянулся к крышке, чтобы открыть её — и в тот же миг по пальцам ударил сильнейший разряд. Это была молния — чистая, яростная. — А-а-а-а!! Боль была невыносимой — словно через тело пропустили раскалённый прут. Феодор рухнул на колени, едва не потеряв сознание. Прожорливая Зои снова выпала из рук. При падении крышка распахнулась. — …Э? Внутри было чёрно — но не от тьмы. Вся шкатулка была обтянута чёрной тканью. Это была не Прожорливая Зои. С виду похожа — очень похожа. Но при ближайшем рассмотрении камни имели чуть другой оттенок, чуть другой блеск. Феодор не знал. Это была подделка — самодельная шкатулка с драгоценностями, идеальная имитация, созданная гениальной мастерицей Империи Божественным Оком Кариной Барр. Он не знал, что Глен влетел в дым и пар, завернул настоящую Прожорливую Зои в волшебный платок фей Коливица, а вместо неё подсунул эту копию — и теперь стоял в нескольких шагах, глядя на него. И он не видел, что сзади уже стоят Сайлас с молниевым копьём наперевес и Айзек с двумя водяными кинжалами в руках. ＊＊＊ Взрыв Глена поднял огромный пар и пыль — но детектор драконов позволил Айзеку и Сайласу мгновенно найти Феодора среди хаоса. Он сидел на корточках среди обломков клетки, тупо глядя на фальшивую шкатулку, всё ещё не понимая, что произошло. Айзек посмотрел на его открытую, беззащитную спину и тихо опустил глаза. Вспомнились слова рыцаря-дракона из Лугараоа — сказанные с горькой, усталой усмешкой: "Когда дракон — просто стихийное бедствие, его легко ненавидеть. А когда он начинает говорить по-человечески, когда он начинает просить… тогда и ненавидеть становится тяжело. И это хуже всего." Айзек не мог не согласиться. Невозможность ненавидеть — это тоже больно. Очень больно. Жертвы Прожорливой Зои, семьи погибших на Эванджелине, все те, кто потерял близких из-за этого артефакта — они будут ненавидеть этого дракона. И Айзек прекрасно понимал их ненависть — до дрожи, до слёз. Именно поэтому он решил встретить его не с ненавистью, а с печалью. С грустью о том, что всё могло быть иначе. Даже если сам дракон скажет, что ему не нужна ничья печаль, ничья жалость. — Жаль, что мы так и не смогли поговорить по-настоящему… — тихо произнёс Айзек, почти шёпотом. Сайлас встал рядом. Он тоже не испытывал ненависти. Просто молча, с твёрдым, решительным лицом поднял копьё молнии и произнёс: — Всё кончено. Чёрный Дракон Минервы. Водяной кинжал Айзека полоснул по шее Феодора — чисто, быстро. Молниевый копьё Сайласа пронзило сердце — точно в цель. Кровь — такая же человеческая по цвету — брызнула во все стороны. Тело Феодора осело, медленно погружаясь в чёрный туман, и исчезло в нём — словно растворилось. ---------- Власть над смертью Двухкратно усиленное огненное заклинание Глена взорвалось с оглушительным грохотом, разворотив землю в глубокой воронке и подняв в воздух огромные клубы пара, пыли и остатков чёрного тумана, который до этого стелился по всей гавани. От такой силы Моника за спиной Сирила вздрогнула всем телом и издала испуганный, почти детский возглас: — В-в-ваа! Она сжалась, пытаясь спрятаться за его широкой спиной, и дрожащим голосом спросила: — Г-Глен… в-всё в порядке? Н-не ранен?.. Он… он же не пострадал от собственного взрыва?.. Сирил тоже не мог сказать, что совсем спокоен. Он доверял Глену, верил в его навыки и выдержку, но мощь заклинания оказалась выше, чем он предполагал. Это уже не уровень обычного мага — это сила, превосходящая даже двойное усиление у большинства продвинутых магов. Взрыв был настолько сильным, что земля задрожала под ногами, а воздух наполнился резким запахом горелой земли, озона и чего-то металлического. Но Сирил повернулся к Монике, уверенно посмотрел ей прямо в глаза и произнёс твёрдо, спокойно, стараясь передать ей свою уверенность: — Всё будет хорошо. Я верю в своего младшего. Он справится. — Д-да…! — Моника, всё ещё заикаясь, но уже гораздо увереннее, несколько раз энергично кивнула. Сирил чуть повернул голову, улыбнулся ей уголком губ — мягко, по-братски, ободряюще. — Хороший ответ. Моника, потерявшая память и до дрожи боявшаяся людей, постепенно возвращала себе речь. Это заслуга Ланы, Карины — их заботы, терпения, ежедневной поддержки, ласковых слов и постоянного присутствия. Но Сирил знал: огромную роль сыграл именно Глен. Моника особенно пугалась крупных, громкоголосых мужчин. А Глен — это как раз крупный и громкоголосый, с громким смехом, привычкой хлопать по плечу и говорить так, что его слышно на другом конце комнаты. Поначалу она даже выходить из комнаты боялась, если знала, что он где-то рядом. Но Глен, со своей открытой, добродушной, почти детской натурой, постоянно заговаривал с ней, шутил, подбадривал, приносил сладости, рассказывал глупые истории из своей жизни — и Моника потихоньку начала привыкать. Перестала вздрагивать от его голоса. Начала улыбаться в ответ. Потом уже сама спрашивала: "Глен сегодня придёт?" В конце концов она даже разрешила ему поднять себя в воздух на магии полёта — и это было огромным, почти невероятным шагом вперёд. Мне очень повезло с младшими. Хотя, честно говоря, Глен уже слишком долго не показывался из пара, и Сирил начал серьёзно беспокоиться. Неужели он попал под собственный взрыв? Не ранен ли? Не обожжён ли? Может, стоит уже идти туда, охлаждать ожоги ледяной магией, вытаскивать его, проверять, жив ли? Место, где стоял Феодор, скрывалось за густым паром, пылью и остатками чёрного тумана — ничего не разглядеть. Только грохот, треск и запах горелой земли. Сирил уже начал нервно переминаться с ноги на ногу, когда из тумана выскочил маленький белый силуэт и бросился к нему. Это был Туле в облике ласки — быстрый, ловкий, целый. Одновременно вернулась и Пике — закончила сдерживать водяных драконов у берега, отогнала их подальше в море ледяными клинками. Туле запрыгнул Сирилу на плечо и тихо, но чётко прошептал ему на ухо: — Я вернулся, Сирил. — Прости, что заставил рисковать. Ты цел? Ни царапины? Всё в порядке? — Всё в порядке. Смотри, вон Глен. Туле короткой лапкой указала вперёд. Из пара и пыли, низко над землёй, вылетел Глен. На лице — довольная, торжествующая улыбка. В правой руке он высоко держал свёрток из ткани — волшебный платок феи. — Вице-президент! Доставил! Это был "волшебный платок феи", созданный Кариной — одно из двух её изделий. Первое — сам платок: пока в него вливалась мана, он полностью запечатывал содержимое, не давая вырваться ни магии, ни сущности. Второе — "самодельная шкатулка с драгоценностями" — точная внешняя копия Прожорливой Зои, с ловушкой внутри: при попытке открыть крышку срабатывало мощное заклинание молнии. После двухкратного огненного шара Глен мгновенно завернул настоящую Прожорливую Зои в платок, а вместо неё подкинул Феодору фальшивку. Фальшивка выглядела идеально — но это была бомба замедленного действия. К этому моменту Феодор должен быть парализован электрическим разрядом. — Отлично сработано, Глен Дадли! Из-под платка доносился приглушённый, дрожащий голосок: — ГОЛОДЕН… ГОЛОДЕН… Сирил сурово посмотрел на свёрток. — Прожорливая Зои. То, что ты украла у людей… верни. Начиная с воспоминаний Моники. — НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! Детский голос закатил истерику. Сирил уже открыл рот, чтобы продолжить, но Пике вдруг протянула руку, аккуратно сдвинула край платка — ровно настолько, чтобы обнажить зелёный камень в замочной скважине. И мгновенно вонзила в него ледяной кинжал. — Эй! — Аййййййййй!! БОЛЬНО! БОЛЬНО! БОЛЬНО! Прожорливая Зои завопила пронзительно. Сирил даже не успел возмутиться — Пике спокойно пояснила: — Твои лекции слишком длинные. — Мррр… Сирил поджал губы и замолчал. Глен вдруг удивлённо ахнул, глядя на свёрток в руках. Платок дрожал. Он чуть приоткрыл крышку — и из щели выкатился маленький чёрный шарик размером с ноготь. Похожий на конфету. Шарик упал на землю, треснул с жалобным звуком, распался чёрным дымком и рассеялся. В тот же миг Моника пошатнулась. Сирил бросился вперёд и подхватил её, не дав упасть. — Моника?! — Моника, ты в порядке?! Но Моника не отвечала. Она зажмурилась, стиснула зубы, тихо застонала — словно боролась с сильнейшей головной болью. Это возвращаются воспоминания? Или что-то пошло не так? Прецендента нет. Сирил не знал. Пока он в панике пытался понять, Софокл на кольце заговорил спокойно: — Скорее всего, возвращённым воспоминаниям нужно время, чтобы закрепиться. Просто подождём. Тогда, может, лучше перенести её в безопасное место? Сирил уже начал оглядываться, когда Глен вдруг пробормотал: — Вице-президент… я только что заметил кое-что довольно неприятное… — Говори. — Мы же запечатали Прожорливую Зои… Так почему этот чёрный туман до сих пор никуда не делся? Чёрный туман исходил от Прожорливой Зои. Значит, два варианта: Либо платок Карины оказался недостаточно силён. Либо этот туман уже стал независимым от артефакта. Сирил опустился на колено, всё ещё держа Монику на руках, и сурово посмотрел на свёрток в руках Глена. — Софокл! — Да. Кольцо на среднем пальце Сирила вспыхнуло золотом. Сирил поднял руку — и в воздухе расцвела золотая магическая формула. Светящиеся символы превратились в полосу, которая обвилась вокруг Прожорливой Зои. — Во имя Ключа Знания Софокла — запечатываю тебя! Глен резко стянул платок. Золотая полоса плотно охватила шкатулку. Печать завершена. Но чёрный туман по-прежнему не рассеивался. Платок Карины сработал идеально. Значит… И в этот момент туман, стелившийся по земле, вдруг двинулся против ветра. Он устремился туда, где лежал Феодор — словно имел собственную волю. ＊＊＊ Айзек и Сайлас перерезали горло и пронзили сердце Феодора — но оба оставались настороже. Оружие по-прежнему было наготове. Неро предупреждал: в кошачьем теле даже небольшая рана может стать смертельной… Но это не проверено. Опасения были обоснованы. У драконов и людей разные жизненно важные точки. К тому же перед смертью дракон мог вернуться в истинный облик. Айзек опустился на колено рядом с телом, проверил пульс. Пульса нет. Мёртв. Значит, высший дракон, умерший в человеческом облике, остаётся в нём и после смерти. Это объясняет, почему трупы высших драконов встречаются так редко. Но почему чёрный туман всё ещё здесь? Это от Прожорливой Зои? Она продолжает работать после смерти подрядчика? Сирил с Софоклом должен её запечатать. Нужно сказать ему. Айзек поднялся, повернулся в сторону Сирила — и вдруг Сайлас схватил его за загривок и рявкнул: — Айк, назад! Он оттащил Айзека от тела и взмахнул копьём. Но молния запуталась в чёрной тени. Из раны на шее Феодора вместо крови хлынула тень — и обвилась вокруг копья Сайласа, как змея. Потом поползла выше — по руке, к плечу. — Сайлас?! — Чёрт…! Тень уже добралась до плеча. Ещё немного — и захватит всё тело. Сайлас бросил копьё, левой рукой схватил правую, быстро прочёл заклинание. Молния ударила одновременно по тени и по самому себе. — Гх…! Живучий ублюдок! Перед ними медленно поднялся Феодор. Раны на шее и груди затянулись чёрной коркой — словно тень заживила их. Он встал, опустил брови и слабо улыбнулся — точно так же, как в начале разговора. Только теперь лицо было залито кровью. В этой улыбке не было ни злобы, ни гнева. Только спокойная, почти облегчённая покорность. — Тёмная магия — это власть над смертью. Поэтому она может вызвать ложную смерть… и временно остановить настоящую. По данным Мелиссы, Феодор когда-то внедрил часть Прожорливой Зои в своё тело. Видимо, он просто увеличил её количество. До такой степени, что почти всё тело стало тенью. — Сирил! Запечатывай Прожорливую Зои! — крикнул Айзек. — Уже! Но это… не от неё! — в панике ответил Сирил. Айзек мгновенно понял. Печать на Прожорливой Зои завершена. Но Феодор сохранил огромную часть её силы внутри себя. И теперь управляет ею. Он поглотил и присвоил часть мощи Прожорливой Зои! Если бы он был человеком — тело давно бы разрушилось. Но тело чёрного дракона выдержало. Перед ними стоял уже не человек и не дракон — а нечто иное. Слишком много мощи для обычной атаки. Белки глаз Феодора почернели. Но в центре чёрного — золотые зрачки сияли ярко, как у дракона. Он улыбнулся, изо рта текла кровь. — Хорошо, что успел… Я всё боялся, когда вы заметите… — Что? Туман вокруг вдруг двинулся против ветра — прямо к центру гавани. Он закрутился воронкой, втягиваясь в одну точку. В центре вспыхнул фиолетовый свет. На земле проступил узор. Айзек узнал его мгновенно. — Врата призыва! Сияющие фиолетовые врата — размером с городские ворота. Обычно они открываются в воздухе. Никто не ожидал, что они развернутся прямо на земле. Туман скрывал их всё это время! — Зои научила меня, что надо сказать. Феодор, теперь полностью пропитанный силой Прожорливой Зои, тихо запел: — Во имя Чёрного Дракона Феодора… Откройтесь, врата! Врата на земле распахнулись. Из них хлынула тьма — густая, концентрированная, гораздо сильнее прежнего тумана. Она загрязнила не только землю, но и воздух. Айзека накрыла тошнота, головокружение. Мир начал темнеть. Сквозь плотную тьму, закрывшую солнце, Феодор произнёс последние слова: — Из глубин вечного сна протяни руку… Принеси вечную ночь… Король Духов Тьмы — Элдиора! ---------- Цветущие шипы Из развернувшихся на земле врат призыва Короля Духов Тьмы хлынула тьма. Это зрелище выглядело так, будто из-под земли бьёт чёрный гейзер воды. Тьма растекалась по земле и поднималась в воздух, совершенно не считаясь с направлением ветра. Густая тьма окутывала всё вокруг, и раннеутренний портовый городок стремительно окрашивался в ночные цвета. Сирил ощутил сильное головокружение. Он, обладающий гиперпоглощения маны, прекрасно знал это чувство. Это были первые симптомы отравления маной. Даже несмотря на заключённый с Туле контракт о передаче избыточной маны, головокружение всё равно появилось. Между моментом, когда тело Сирила втягивало окружающую ману, и моментом, когда она передавалась Туле, существовал крошечный временной лаг — и именно он уже успевал наносить вред организму. Настолько неестественно высокой была концентрация маны. Не будь этого контракта — Сирил, с его конституцией, рухнул бы первым. Магические существа Туле и Пике, похоже, чувствовали себя нормально, а вот Глен уже придерживал рот рукой и был белее мела, а Моника, которую Сирил держал на руках, выглядела ещё более обессиленной, чем раньше. Даже просто дышать было достаточно, чтобы высококонцентрированная мана начинала разъедать тело изнутри. Если так продолжится — все они неизбежно получат тяжёлое отравление маной. Сирил опустился на колени, левой рукой продолжая держать Монику, а правой быстро начертил в воздухе магическую формулу. Защитный барьер Софокла окутал Сирила, Монику, Глена, Туле и Пике. Сирил тут же бросил взгляд в сторону Айзека. Похоже, Сайлас успел развернуть собственный защитный барьер. Их двоих тоже окружала полусферическая защита — но что-то было не так. Глен, обладавший острым зрением, первым подал голос. — Маг-Истребитель Драконов, у вас правая рука почернела! Это что… вас атаковали тени противника?! — Что ты сказал? Прожорливая Зоя находилась в руках Глена. Печать должна была быть успешно наложена. И всё же Феодор как ни в чём не бывало управлял тенями, более того — сумел призвать Короля Духов Тьмы. Густая мана продолжала загрязнять землю. И в гораздо большей концентрации, чем изначально предполагал Сирил. Если ничего не предпринять, Сазандол будет полностью загрязнён маной, а люди погибнут от отравления. А затем по подземным потокам мана проникнет в другие земли… и разразится масштабное драконье бедствие. Как закрыть эти врата? Ранее применённое двухкратно усиленное ледяное заклинание сработало только потому, что Феодор оставался внутри клетки и не двигался. Стоило ему вырваться за пределы столбов — и фокус уже не пройдёт. Второй раз такое точно не сработает. Перед паникующим Сирилом тьма с каждой секундой становилась всё гуще. Уже и Айзек с Сайласом, и окружающий пейзаж — всё скрылось во тьме. Свет солнца был перекрыт, и единственным источником света оставалось слабо мерцающее кольцо Ключ Хранителя Знаний Софокл у него в руке. Даже Монику в своих объятиях он теперь едва мог разглядеть. Внезапно в памяти всплыла детская история о человеке, упавшем в подземный мир мёртвых. Из-за витавшего вокруг ощущения смерти эта тьма казалась особенно зловещей. Здесь царила смерть. Стоило сейчас закрыть глаза и отпустить сознание — и проснуться уже никогда не получится. Тьма, пропитанная дыханием смерти, закрашивала мир, вонзая в сердца всех живых существ ужас. Безысходность, будто проглоченная ночью целиком, пожирала душу. И всё же Сирил крепко сжал правый кулак и прогнал страх. В объятиях он ощущал тепло Моники — тепло живого человека. Не отдам вас смерти! Он решил защищать Монику. Решил спасти Айзека. Именно поэтому он здесь. — Глен Дадли, подожги возле врат огонь! Мощность небольшая, зато держи его как можно дольше. Это для освещения. — Принято! Глен произнёс заклинание и выпустил огонь. Обычно взрывающийся огненный шар на этот раз замер в воздухе и осветил окрестности. Свет мягко упал на раскинувшиеся по земле врата призыва Короля Духов Тьмы. — Пике, помоги мне перекрыть эти врата ледяной стеной! — Понял. Сирил скороговоркой произнёс заклинание. Максимальная мощность ледяной магии. — Замри-и-и! Лёд, выпущенный Сирилом и Пике, распластался по земле и попытался заблокировать врата призыва. Но стоило тьме, льющейся из врат, коснуться льда — и тот начал таять, словно на него вылили кипяток. Ледяная стена, созданная Сирилом с полной отдачей, растаяла за считанные секунды. Но Сирил не останавливался. Он и Пике по очереди продолжали возводить ледяные стены, закрывая ими врата. Я здесь самый слабый человек. Неопытный. Недостаточно сильный. Именно поэтому он должен выиграть время. Хотя бы до того момента, пока Моника не придёт в сознание, — он обязан сдерживать ситуацию. От резкого расхода маны перехватывало дыхание, кружилась голова. И всё же он продолжал читать заклинания — и вдруг краем глаза заметил, как что-то медленно упало. Белый… лепесток? Почему здесь цветочные лепестки? Может, от усталости начались галлюцинации? — только эта мысль мелькнула в голове, как по земле поползли розовые плети, и белые бутоны роз разом раскрылись. По мере того как розовые ветви и плети расползались всё шире, тьма вокруг заметно редела. Белые розы чернели и осыпались. Эти розы впитывали тёмную ману. Розы, поглощающие ману. В этой стране способен на такое лишь один человек. Перед широко распахнутыми глазами Сирила несколько белых роз окрасились в ярко-алый цвет. ＊＊＊ Четвёртая Ведьма Шипов Мелисса Розенберг расчистила врата от обломков, но внутрь попасть не смогла — там уже застряли купцы, а снаружи толпились горожане, пытавшиеся сбежать. Всё смешалось в хаос. Среди этой толчеи один мужчина спешился и, нахмурившись, посмотрел в сторону порта. Оттуда поднималось нечто похожее на чёрный дым — нет, это был не дым. Это была высококонцентрированная тёмная мана. — Опоздал… Нет. Я успею. Я заставлю себя успеть. Мужчина достал из кармана семена и бросил их на землю, воткнул в землю редко используемый посох и начал читать заклинание. Семена разом дали ростки, розовые плети хлынули вперёд, прошли через главные ворота и устремились по улицам Сазандола. Увидевшее это зрелище население побледнело и закричало от ужаса. Их пугали не безымянная чёрная тьма, а именно эти жуткие, нечеловеческие розы, захватившие город. И это было естественно. Любой житель королевства Ридилл хотя бы раз слышал легенду. О жестокой Ведьме Шипов, повелевающей людоедской Крепостью Роз. Облачённый в мантию Семи Мудрецов, сжимающий длинный посох красноволосый красавец-маг — Пятый Ведьма Шипов Рауль Розенберг — горько усмехнулся, глядя на реакцию толпы. Да, понимаю. Страшно же. Крепость Роз — это сила для подавления и разрушения. Абсолютное насилие, созданное, чтобы топтать других. Именно поэтому её и прозвали людоедской — и боялись. Но ведь у меня появились друзья, которые не боятся этой силы. Которые принимают меня. Рауль приподнял уголок губ и на унаследованно прекрасном лице появилась крайне дерзкая улыбка. — Тогда вместо того, чтобы бежать, как Первой… мне самому придётся постараться! Часть розовых плетей, достигшая центра тёмной маны, начала увядать. Видимо, розы не выдержали поглощённой тьмы. Розы, побеждённые силой смерти, заключённой в тёмной мане, медленно умирали. Увяли. Не отдам друзей смерти. Рауль безжалостно влил в розы колоссальный объём маны — тот, что считался одним из самых больших в стране. Розы, посланные в порт, продолжали гибнуть одна за другой. Но Рауль продолжал создавать всё новые и новые. — Если для сопротивления нужна мана — бери мою. Всю, сколько есть. Часть крепости роз вышла из-под контроля и начала яростно требовать крови и плоти. Рауль другой рукой крепко сжал ближайшую плеть. — Хочешь крови? Бери мою. Шипы вонзились в ладонь. Капли крови Рауля впитались — и несколько белых роз мгновенно стали алыми. Питаясь кровью и маной Рауля, розовые плети пожирали тьму, распространившуюся по Сазандолу, и возвращали солнечный свет. Пятый Ведьма Шипов выпрямился, гордо вскинул посох и громко произнёс: — Ну же, расцветайте во всей красе — моя Крепость Роз! ＊＊＊ Перед глазами Сирила белые розы окрашивались в чёрный и алый цвета, а затем осыпались. Тьма, до этого заполнявшая всё вокруг, отступала, и солнечный свет снова падал на землю. Казалось, будто розы Рауля призвали солнце. — Это… значит, загрязнение маны остановлено? — спросил Глен. Сирил покачал головой. Крепость Роз Рауля продолжала поглощать тёмную ману, но концентрация всё равно оставалась невероятно высокой. Полностью запечатать её было невозможно, к тому же часть маны уже утекла в море — туда, куда розы не могли дотянуться. — В море возле Сазандола есть участки, связанные с другими землями через потоки. Через них концентрация маны начнёт расти и в других регионах. — Т-тогда масштабное драконье бедствие… — Нет. И Сирил, и Рауль изначально готовились к самому худшему — к открытию врат Короля Духов Тьмы. Именно на такой случай большая часть сил, включая Семь Мудрецов в столице, была приведена в движение. — Благодаря тому, что Рауль здесь сдерживает, пострадавшие территории будут ограничены. Сирил мысленно вызвал карту. Он очень чётко запомнил, какие именно земли пострадают от распространения загрязнения. — Скорее всего, в те места уже направились другие Мудрецы. ＊＊＊ В северных водах Сазандола на якоре стоял крупный военный корабль флота королевства Ридилл. На палубе, где суетились матросы, двое магов с посохами в руках спокойно беседовали. — Знаешь, в академии Серендия сейчас длинные каникулы. Я собиралась спокойно отдыхать дома. — Знаю. — Но Разерфорд-кун попросил, пришлось согласиться. Кстати, ты видел Разерфорда-куна недавно? Он так сильно уменьшился. Я даже испугался. — Знаю. Маленький старичок с белыми бровями, почти закрывающими глаза, — Уильям МакРаган, преподаватель базовой магии в академии Серендия, известный как Маг Водяного Укуса. Рядом с ним стоял молчаливый мужчина с аккуратно зачёсанными каштановыми волосами, тронутыми сединой, — бывший член Семи Мудрецов Маг Аквамантии Бардланд Верде. Оба — признанные мастера водной магии в королевстве Ридилл. — И вот этот уменьшившийся Разерфорд-кун сидит на плечах у своего ученика Луиса-куна. Я подумал — о, они подружились? А оказалось, он просто душит его ногами за шею. — … — Кстати, Луис-кун ведь муж твоей дочери… — Сэр Маг Водяного Укуса. Пора начинать работу. Перед ними расстилалось море, красиво сверкающее под утренним солнцем — но при использовании магии обнаружения было очевидно: вода загрязнена маной. Маг Аквамантии поднял посох. — Подтверждаю рост концентрации маны. Начинаю очищение воды. — Хорошо, а я займусь собравшимися водяными драконами. Тебе удачи. Оба мага начали читать заклинания. Сначала Маг Аквамантии очистил загрязнённую морскую воду, а одновременно другое заклинание направило водные потоки, сгоняя водяных драконов в одно место. Маг Аквамантии когда-то укротил разлившуюся от бури реку и спас множество людей от наводнения. В управлении водными потоками ему нет равных. Когда водяные драконы собрались в одном месте, Маг Водяного Укуса поднял посох. — Песнь прощания ткущая царица бренности, откликнись на мой зов и яви частицу своей мощи. На водной глади собрались голубые частицы света, образуя огромные врата. Вода вокруг начала бурлить и вздуваться пузырями. — Именем Мага Водяного Укуса Уильяма МакРагана — Откройтесь, врата! Вместе с пенными звуками явись, Король Духов Воды Лулучера. Вокруг водяных драконов вода приняла форму. Появились десятки сфер размером примерно с обхват взрослого человека руками. Сферы раскололись посередине, обнажая острые водяные шипы. — А теперь — кусь. Сферы принялись открывать и закрывать шипастые пасти и впивались в головы водяных драконов — в основном в межбровье, дробя его. Маг Водяного Укуса по количеству побеждённых водяных драконов занимает первое место в истории и держит его незыблемо. Водяные драконы один за другим шли ко дну. Те туши, что грозили врезаться в корабль, Маг Аквамантии аккуратно отводил потоками в сторону. Маг Водяного Укуса поднял взгляд из-под густых бровей на коллегу. — Нынешние молодые люди стали такими внимательными. — Меня уже нельзя назвать молодым. — Правда? — У меня есть внучка. Маг Водяного Укуса погладил белую бороду и неспешно произнёс: — Отлично. Может, потом устроим соревнование по хвастовству внуками? Напряжённая атмосфера вокруг Мага Аквамантии немного расслабилась. Под усами мелькнула лёгкая улыбка. — С удовольствием. ＊＊＊ В восточной части королевства Ридилл, в кабинете графа Кербека, появился молодой маг. Это был Уго Галетти, ученик Артиллерийского Мага Брэдфорда Файрстоуна, маг среднего ранга с каштановыми кудрями, собранными в хвост. Уго поклонился и, держа в руке, противоположной посоху, бумаги, начал доклад. — Эм… докладываю. Вблизи гор Ворган в землях графа Кербека подтверждён рост концентрации маны. Одновременно обнаружены следы нескольких низших драконов. Граф Кербек Азул Нортон, с чёрными волосами, тронутыми сединой, и аккуратными усами, кивнул и сделал пометку на разложенной карте. Несмотря на спокойный вид, Уго почувствовал от графа ту же тяжёлую ауру, что и от своего учителя. Не такой воинственный, как мастер… но всё равно давит. Атмосфера такая… солидная. Ну да, крупный аристократ всё-таки. Уго сознательно втянул живот. Перед человеком с такой аурой расслабляться нельзя — иначе невольно откинешься назад, а это выглядит глупо. — Эм… мой мастер… то есть Артиллерийский Маг Брэдфорд Файрстоун уже ждёт за городом. Просим организовать эвакуацию жителей пригородов… — Без проблем. Ответил не граф. Из-за спины Уго в кабинет вошла девушка с оранжевыми кудрями — Изабель Нортон, дочь графа Кербека. На вид хрупкая аристократка, которая должна была бы первой бежать при виде драконов, но в её глазах горел не страх, а сильный боевой дух. — Эвакуация жителей уже завершена. Мы временно открыли этот особняк и прилегающие здания для размещения и защиты людей. — Уже?! Так быстро?! Уго не сдержался. Изабель с серьёзным лицом начала объяснять. — Три года назад наши земли пострадали от Чёрного Дракона Воргана. — А, да, это Молчаливая Ведьма его отразила, верно? — Именно. С тех пор мы объявили тот день Днём Молчаливой Ведьмы, проводим в него тренировки по эвакуации на случай драконьего бедствия и выражаем благодарность великой Молчаливой Ведьме. Местные праздники в честь собственных событий — не редкость, но праздник в честь одного из Семи Мудрецов Уго слышал впервые. Вдруг он вспомнил. Случай с Чёрным Драконом Воргана был в начале лета три года назад… как раз в это время года. — Эм… этот День Молчаливой Ведьмы… он что, совсем недавно был? — Да! Первый памятный День Молчаливой Ведьмы прошёл всего неделю назад! И тренировки сразу пригодились. Фуфу, надо ещё раз поблагодарить сестрицу… то есть госпожу Молчаливую Ведьму! История земель Кербека неразрывно связана с драконьими бедствиями. Поэтому знания об экологии драконов, навыки борьбы с ними здесь накоплены не хуже, чем у рыцарей-дракона. Они также занимаются помощью жертвам и сиротам драконьих нападений. Изабель, только что окончившая академию Серендия, тоже собирается работать в этой сфере. А… вот почему у отца с дочерью такая железная выдержка… Эта семья веками противостояла драконам. У них стальные нервы. Граф Кербек и Изабель повернулись к окну и одновременно рассмеялись. — Ну что ж, драконы, посмевшие тревожить наши земли, познают истинную мощь Кербека! Фухахахаха! — Да, отец! Докажем, что Кербек не дрогнет ни перед какой драконьей катастрофой! О-хо-хо-хо-хо! Уго втихаря подумал: почему у них обоих такой типично-злодейский смех? А история с плечевой удушкой, о которой говорил МакРаган, звучала так: — Ой, мастер. Не можете дотянуться до верхней полки? Давайте я вас подниму? — Оу, тогда давай на плечи. — Ой-ой, какая милая просьба. Ну же, выше-выше… …Гхе-е-е-е-е! Ста-ари-и-и-ик!!! Вот такой душевный момент между учителем и учеником. ---------- Решимость святой / Плач Звездочета В одной из комнат казармы Магического корпуса в столице черноволосый юноша Норман оторвал взгляд от письменного стола и нервно посмотрел в окно. Напротив него мастер Хьюберт Ди бесцеремонно закинул ноги на стол, откинулся на стуле и широко зевнул. — Что такое? Окрестности беспокоят? — Да… С вчерашнего дня в оперативной комнате суета… Норман, не имеющий никакого отношения к Магическому корпусу, оказался в одной из комнат казармы только потому, что его мастер Хьюберт сотрудничал в проверке и отработке техники снятия теней Прожорливой Зои. Благодаря этому Норман в общих чертах знал, что происходило в столице последние несколько недель. Опасный древний магический артефакт Прожорливая Зои, способный вводить в состояние мнимой смерти множество людей, а иногда в качестве цены отнимать у кого-то самое ценное, по пророчеству должен был принести королевству самую страшную в истории драконью катастрофу. Именно для её предотвращения сейчас пришли в движение Семь Мудрецов и множество других людей. Норман не мог скрыть беспокойства, но Хьюберт, тонко улыбаясь, произнёс: — Проблем нет, правда? Ведь на этот раз в деле сильнейшее поколение класса Резерфорда. — Сильнейшее поколение класса Резерфорда? По словам Хьюберта, людей, принадлежавших к исследовательской лаборатории одного из лучших специалистов Минервы, Мага Фиолетового Дыма профессора Гидеона Резерфорда. А среди них поколение, которое называют сильнейшим, — это прежде всего та, к кому Хьюберт проявлял столь яростный интерес, Молчаливая Ведьма Моника Эверетт. — Сильнейшее поколение… это эпоха, когда училась Молчаливая Ведьма? — Не-а. Это ещё до поступления Моники в Минерву… когда я только-только поступил. Тогда проводились соревнования между лабораториями — магические битвы. Профессора и студенты объединялись в команды и сражались… и вот тогда класс Резерфорда был просто жутким. Хьюберт, не убирая ног со стола, раскачивал стул и, ностальгически глядя в потолок, продолжил: — Карла Максвелл, одновременно управлявшая семью видами магии. Луис Миллер, врывавшийся в передовые линии. А если добавить к ним профессора Резерфорда — эта троица была просто опасна до чёртиков. Говоря "опасна", Хьюберт при этом смотрел с блаженным выражением. Учитель Нормана обожал всё, что связано с опасностью и жестокостью. Вдруг Норман кое-что заметил. — Учитель Ди. Ведь специальность Барьерного Мага — это барьерная магия, верно? Почему же он бросался в передовые линии? — Тогда его ещё не называли Барьерным Магом. Скорее, он был тем, кто врывался в стан врага и молотил всех подряд. Барьерный Маг Луис Миллер до того, как стал одним из Семи Мудрецов, служил в Магическом корпусе. Лишь после того, как он начал командовать, основным стилем боя стало загонять врага в барьер и расстреливать подчинёнными. — Увы, увидеть, как эти трое сражаются вместе, уже вряд ли получится. Сосредотачивать такую силу в одном месте — слишком большая роскошь. Как и сказал Хьюберт, в нынешней операции Маг Фиолетового Дыма, Ведьма Звёздного Копья и Барьерный Маг действовали по отдельности. В столице остался только Маг Фиолетового Дыма Гидеон Резерфорд. — Всё ли будет в порядке… Все Семь Мудрецов покинули столицу… Норман не мог скрыть тревоги, но Хьюберт лишь прищурился и усмехнулся: — Это мудрое решение. Старики в кризис норовят забаррикадироваться в столице… но те, кто понимает реальную ситуацию, сумели сдвинуть с места власть имущих. — Эм… Значит, Ведьма Звёздного Копья на основе материалов Библиотечного общества точно предсказала места будущих драконьих бедствий, а принц Лайонел и герцог Крокфорд убедили всех в необходимости действий… верно? Хочешь продвигаться как маг — изучай политику. Это ещё одно правило, которое вдалбливал ему этот коварный и жестокий учитель. Норман с гордостью продемонстрировал результаты нескольких дней сбора информации в свободное время. Хьюберт, напевая, ответил: — М-м-м-м… девяносто баллов. — У-у-у… а где минус десять? — Первый принц тоже носился как угорелый… но за ним стояла принцесса, которая расчищала ему путь. Женщины, способные на подлость, — это прекрасно. Обожаю. ＊＊＊ Невеста первого принца Лайонела, Серебряная Луна Империи Сесилия, последние несколько дней при любой возможности сидела за столом и писала письма. Как только пророчество о самой масштабной в истории Ридилла драконьей катастрофе стало известно народу, она немедленно написала брату — Императору Чёрному Льву. Ответ пришёл очень быстро. Если коротко, письмо сводилось к следующему: "Когда я думаю о бедственном положении Ридилла и о моей самой любимой младшей сестре Сесилии, сердце разрывается. В случае чрезвычайной ситуации окажу любую поддержку". Практически то же самое, но в официальной форме, он отправил королю Ридилла. Я знаю. У брата нет "самого любимого" члена семьи. У Императора Чёрного Льва множество братьев и сестёр помимо Сесилии. И всё же он специально употребил "самая любимая сестра". Это сделано, чтобы Ридилл почувствовал себя обязанным за то, что ему «отдали» самую любимую сестру. Одновременно это можно трактовать так: "Если ради защиты самой любимой сестры — я готов помочь Ридиллу". Похоже, мне удалось втянуть брата. Если он назвал её "самой любимой", значит, он будет на её стороне, пока она приносит ему пользу. Благодаря личному письму Императора Чёрного Льва неповоротливые столичные аристократы Ридилла наконец начали шевелиться — лучше самим всё решить, чем допустить вмешательство другой страны. Его Величество Эмброуз на первый взгляд кажется мягким… но он умеет пользоваться людьми. Король Ридилла Эмброуз Крейдл Ридилл, помахав этим письмом перед знатью, заставил их действовать. Благодаря этому Лайонелу стало гораздо легче отправлять Семь Мудрецов в провинции. Теперь нужно разобраться с приглашёнными на садовую вечеринку… Она уже разослала письма гостям отложенной садовой вечеринки, выражая сожаление о переносе. "Мне очень жаль, что пришлось отложить садовую вечеринку. Когда всё уляжется, пожалуйста, давайте насладимся ею вместе" — примерно такой текст, плюс небольшая добавка "надеюсь, это хоть немного утешит ваше сердце" и скромный подарок. Ещё несколько лет назад знать Ридилла была резко разделена на сторонников первого и второго принцев. Поэтому между фракциями накопилось много обид и противоречий. Сесилия считала своим долгом хотя бы немного сгладить эту пропасть. То есть она сама должна была демонстрировать позицию: "Давайте, представители фракций первого и второго принцев, возьмёмся за руки и сделаем страну лучше". Даже если это красивые слова, а под ними скрываются расчёты, — определённое количество людей легче двигать именно красивыми лозунгами. Одним моим письмом нельзя просто так взять и сдвинуть чьё-то сердце. Доверие не завоёвывается одним письмом. Но Сесилия знала: маленькие взаимодействия накапливаются, из них рождается доверие, а доверие двигает людьми. Поэтому она продолжала писать письма. Чтобы накапливать маленькие крупицы доверия. — Прошу прощения. Пока Сесилия усердно водила пером, вошёл её главный телохранитель, Маг Иллюзий Каспер Хаттер, неся пачку писем. Похоже, начали приходить ответы на разосланные ею письма. — Спасибо, Хаттер. Как только закончу текущее, сразу посмотрю. Есть что-то срочное? Хаттер оглядел комнату, убедился, что они одни, и тихо произнёс: — От герцога Ахенваля. — Ох. Герцог Ахенваль — дед Сесилии, тот самый, кто приказал Хаттеру убить её. Письмо от деда выражало беспокойство о её нынешнем положении и настоятельно просило вернуться домой. Сесилия тонко улыбнулась — зная, что по возвращении её ждёт убийство, — и взяла перо. — Поняла. Тогда напишу дедушке от всего сердца. Примерно так: "Я достойно послужу Ридиллу и Империи, поэтому, пожалуйста, не беспокойтесь. Маг Иллюзий, присланный вами, полностью поддерживает меня". Как вам? — Как и следовало ожидать от внучки Его Превосходительства. Нервы стальные. На язвительность человека, который её ненавидел, Сесилия ответила прекрасной улыбкой. Несмотря на хрупкую внешность — взгляд был твёрдым. — Конечно. Святая — Серебряная Луна Империи — не станет паниковать из-за таких мелочей. Продолжая водить пером, она подумала о своём женихе — первом принце Ридилла Лайонеле Брем Эдуард Ридилле. Сейчас он носится, пытаясь разослать Семь Мудрецов и Рыцарей Дракона по регионам с высоким риском драконьих бедствий, вместо того чтобы держать силы в столице. Я хочу быть полезной ему. А ещё — одна из Семи Мудрецов, Молчаливая Ведьма Моника Эверетт. Человек, подаривший Сесилии крошечную крупицу смелости. Пожалуйста, будьте в безопасности… Когда всё закончится, она хочет устроить с Моникой тайное чаепитие. Тогда она расскажет ей о себе и Лайонеле, а Моника — о том, кого любит она. ＊＊＊ Ведьма Звездочет Мэри Харви медленно открыла глаза, ощущая тупую боль в затылке. Размытое зрение показало, что это не её спальня. Похоже на отдельную больничную палату. На стуле рядом с кроватью сидел кто-то и смотрел на неё сверху вниз. Мальчик лет пяти. Глаза слишком острые для возраста, брови очень выразительные. Лица она не узнала, но брови показались знакомыми. — Йо, Мэри. Доброе утро. Мэри попыталась заговорить — не получилось. Всё тело ужасно ломило. Лишь несколько раз с усилием дёрнув горлом, она выдавила: — Кто… Вместо ответа мальчик достал знакомую тонкую курительную трубку и покрутил её в пальцах — без огня. Этот жест Мэри помнила. — Господин Резерфорд? — Ага, трудно поверить, но это я — Маг Фиолетового Дыма Гидеон Резерфорд. Расскажу, как я дошёл до такой жизни и что сейчас творится в стране. Лежи и слушай. К концу длинного рассказа Резерфорда Мэри уже немного могла двигаться. Она приподнялась на кровати, сделала глоток воды из кувшина и выдохнула. После нападения Прожорливой Зои и впадения в кому в стране начался хаос. Сейчас в Сазандоле Прожорливая Зои накапливает силу и пытается открыть врата призыва Короля Духов Тьмы — возможно, они уже открыты. Если призыв состоится — начнётся масштабное загрязнение маны, а следом по всей стране ударят драконьи бедствия. Предсказанная Мэри самая страшная в истории Ридилла драконья катастрофа вот-вот станет реальностью. — Ах… почему… Мэри закрыла лицо белыми руками и закричала полным боли голосом: — Почему Прожорливая Зои не напала на Дариуса-чана!!! Я так хотела увидеть помолодевшего Дариуса-чана!!! Из рук невольно помолодевшего Разерфорда выпала трубка. Мэри из обоих глаз закапали прекрасные, словно хрусталь, слёзы. — Я хотела увидеть Дариуса-чана в его прекрасном детском возрасте… — Какие же откровенные желания в дреме... Резерфорд выглядел ошарашенным, но Мэри говорила серьёзно. Её друг детства Дариус Найтли в детстве был красавчиком, который крепко держал её сердце. После всей этой истории с отцом он постепенно становился всё более диким, и сейчас от того мальчика не осталось и следа. — Я хотела надеть на помолодевшего Дариуса-чана короткие штанишки… Ах, коленки Дариуса-чана — моя давняя мечта… В детстве он был таким немилым и таким милым… — От твоего такого милого Дариус-чана подарок. Разерфорд, хмурясь, сунул Мэри лист бумаги. Разумеется, там не было никаких слов соболезнования. — Вот. Разрешение на использование древнего артефакта Звездной Ткачихи Миры. Звёздная Ткачиха Мира — древний артефакт, способный вытягивать и выпускать ману из загрязнённых земель. На протяжении поколений им управляет семья Харви. Когда Мэри впала в кому после атаки Прожорливой Зои, в семье Харви, похоже, долго спорили, назначать ли временного пользователя. В этой ситуации герцог Крокфорд вырвал разрешение, чтобы Мэри могла сразу использовать артефакт после пробуждения. — Это было блестяще сделано, без права на возражения. Так что — за работу, Ведьма Звездочет. — Прислать работу в качестве подарка на выздоровление — это слишком, Дариус-чан… Мэри взяла документ и надула губы, как обиженный ребёнок. Дариус Найтли — мужчина, которого никогда нельзя было просто так заставить делать то, что хочешь. Стоило Мэри сказать "а дальше сам", как он всеми средствами втягивал её в дело и заставлял помогать с уборкой последствий. Мэри приложила руку ко лбу, запрокинула голову к потолку и закричала: — Правда! Он такой немилый, что это делает его невыносимо милым! Прим. пер.: Резерфорд (-сама) четвертый человек после Аделины (-сама), Громового Мага (-сама) и Мага Аквамантии (-доно), к кому Мэри обращается без -чан пов первое упоминание звездной ткачихи миры в вебке, а лайт/аниме она уже в первых томах ---------- Несокрушимый гром / Упрямство Артиллериста / Небо, увиденное рыцарем-дракона В зале заседаний внутри королевского дворца Ридилла собравшиеся аристократы и члены Совета все как один не скрывали тревоги на лицах. — Действительно ли возможна драконья катастрофа национального масштаба? Если да, то тем более нужно укреплять оборону столицы… — Ведьму Звёздного Копья, кажется, уже изгнали из Семи Мудрецов. Стоит ли прислушиваться к мнению человека, в семье которого завёлся преступник? — Именно. К тому же первый, кто это предложил, — какой-то молодой сотрудник Библиотечного общества, ещё совсем зелёный. — Но если Пятая Ведьма Шипов поддерживает это мнение, просто так отмахнуться нельзя. — Конечно, семья Розенбергов внушает страх… Кто-то вполголоса пробормотал, что хотя бы Барьерного Мага следовало оставить в столице, и эта мысль сразу нашла поддержку. — Верно-верно. Недавно столицу уже атаковали. Барьерного Мага нужно срочно вернуть. — Столица — это сердце страны. Пусть местные лорды сами справляются своими силами. Шум голосов и перешёптываний резко оборвался, когда с тяжёлым скрипом открылась дверь. — Вы здесь очень уж шумные. Вошедший низким голосом произнёс это — герцог Крокфорд, один из самых влиятельных и тяжеловесных людей королевства. Рядом с ним, опираясь на трость, стоял невысокий старик — Громовой Маг Грэм Сандерс. Герцог Крокфорд обвёл зал холодным, как поверхность зимнего озера, взглядом и тихо, но отчётливо произнёс: — Похоже, вы считаете оборону столицы недостаточной. Кан! — резкий, отчётливый стук трости по каменному полу эхом разнёсся по залу, заставив всех замереть. Это ударил Громовой Маг Грэм Сандерс. Молнии, которые он призывал, раскалывали небеса и пронзали всё, что стояло на пути — человек, когда-то официально считавшийся сильнейшим магом всего Ридилла. Он медленно поднял сонно опущенные веки и обвёл взглядом собравшихся аристократов, словно прицениваясь к добыче. — Я здесь, а вы всё ещё недовольны? От ауры, исходившей от маленького, иссохшего тела, казалось, что оно выросло в несколько раз. Лица всех присутствующих побледнели, некоторые невольно отшатнулись. В Ридилле не существовало человека, который не знал бы Громового Мага Грэма Сандерса. Даже король и герцог Крокфорд относились к нему с особым, почти благоговейным почтением. Это был великий герой, спасший страну в былые времена. Особенно старшее поколение навсегда запомнило его беспощадный, не знающий пощады стиль боя. — Не поднимайте такой шум из-за какой-то там стаи драконов, молокососы. Величайший в истории маг по количеству побеждённых драконов тихо сплюнул эти слова и тяжело опустился в кресло. Самый возрастной человек в зале выглядел иссохшим: руки и ноги — тонкими, как сухие ветки, кожа обтягивала кости. И всё же, когда он сидел в кресле, от него исходила тяжёлая, непоколебимая, давящая властность — именно то, что лучше всего описывалось словом "авторитет". Сейчас все присутствующие затаили дыхание и следили за каждым его движением. Не за герцогом Крокфордом — за героем, спасшим страну, Громовым Магом Грэмом Сандерсом. — Если мой ученик сражается на передовой, то долг учителя — охранять его дом. Придут вражеские войска или драконы — этот Громовой Маг, не вставая с кресла, всех их перебьёт. Громовой Маг ещё раз постучал тростью по полу — коротко, требовательно, — затем поднял взгляд на стоявшего рядом герцога Крокфорда и спросил низким, размеренным голосом, будто осведомляясь о противнике на поле боя: — Кстати, а подушка для меня есть? — Принесите ему. По короткому приказу герцога Крокфорда один из младших членов совета в панике вскочил и бросился выполнять поручение. Сбросив устрашающую ауру, Громовой Маг неспешно погладил пальцами бороду и лениво, почти по-стариковски протянул: — Прошу, мягкую-пушистую〜. ＊＊＊ Артиллерийский Маг Брэдфорд Файрстоун посмотрел на горы Ворган и привычно постучал посохом по собственному плечу — раз, другой. Пыль впереди поднимали двигавшиеся прямо в его сторону земляные драконы. Даже по минимальной оценке — больше десяти. Драконы явно были взбудоражены, возбуждены, их движения были резкими и жадными. Картина, от которой побледнел бы даже самый закалённый, видавший всякое рыцарь-дракона. Но Брэдфорд выглядел несколько разочарованным. Он надеялся увидеть крупного противника уровня чёрного дракона Воргана — того самого, которого когда-то отразила Молчаливая Ведьма. Ну, всё равно — для них этого хватит. Драконы, привлечённые мощной, почти осязаемой маной, нуждались в наглядном, болезненном уроке: это территория людей. Самый простой, самый быстрый и самый понятный способ — впечатать им мощный, подавляющий удар. Брэдфорд тут же начал чтение заклинания. Его высокомощные заклинания были слишком разрушительными, слишком широкого радиуса действия — и далеко не всегда удобными в использовании. Гораздо эффективнее было бы, как у Молчаливой Ведьмы, наносить точечные, экономные удары — минимальной силой, минимальным чтением, максимальной точностью. Но я же Артиллерийский Маг. С самого детства он был тем, кому всё доставалось легко. Четвёртый сын богатого, преуспевающего виконта. Умный, схватывающий на лету. Ловкий, с золотыми руками. Физическая сила, магическая мощь — всё выше окружающих. В драках, в магических поединках — никогда не проигрывал. Кто-то тыкал в него пальцем: "Нечестно! Ему всё с рождения дано!" В юности он подумал: "Я действительно силён. Мне действительно всё дано. Значит, если я буду сражаться со слабыми — меня действительно назовут нечестным". — Тогда буду сражаться только с теми, кто сильнее меня. Он искал достойных противников. Но всё равно побеждал легко. Отчасти из-за подавляющей силы, но главное — он был умён. Он всегда рассчитывал, как победить, и воплощал расчёт в жизнь. И снова кто-то говорил: "Нечестно. Использует хитрости, расчёты". — Тогда я просто раздавлю их. Раздавлю так, чтобы никто не посмел сказать "нечестно". Так родился его фирменный приём — однократный сверхмощный артиллерийский удар, шестикратно усиленный. Никогда прежде такого не существовало. С этой силой он пронзал драконов насквозь и был избран в Семь Мудрецов. К тому времени никто уже не смел говорить ему "нечестно". "Дядя, твой стиль боя — это путь настоящих сильных. Завидую… и даже немного ненавижу. Я так никогда не смогу". Это сказал его племянник Хьюберт Ди. Хьюберт — ученик-маг в Минерве, умный, талантливый, но с обычным, средним количеством маны. Он не мог сражаться так же, как Брэдфорд. — Считаешь меня нечестным, Хью? — М-м-м? "Нечестно" — это слово для таких, как я, разве нет? Хьюберт постучал пальцем по виску, задумался, потом вдруг просиял, будто что-то понял. — А-а, вот оно что. Значит, тебя кто-то называл нечестным. "Родился со всем — нечестно!" Да? Им просто завидно. Но признавать, что они хуже, не хочется. Поэтому они тебя принижают: нечестно, нечестно, он нечестный! Для Брэдфорда это стало неожиданным открытием. Родившись во всём обеспеченным, он редко испытывал зависть. Поэтому ему было трудно понять тех, кто кричал "нечестно" из зависти. — Слушай, дядя. Считаешь нечестным расставлять ловушки на охоте? Но ведь охота — это и есть ловушки. Чем хитрее, тем интереснее. Поэтому я обожаю нечестную охоту. Охотиться на по-настоящему сильных зверей — высшее удовольствие. Хьюберт ухмылялся хитро, по-лисьи. Но в глазах горел чистый, детский восторг перед сильным человеком. — Дядя, оставайся таким, какой есть. Когда есть кто-то намного сильнее — это так зажигает! Самовлюблённая просьба. Но почему-то Брэдфорду это даже понравилось. И он ответил племяннику: — Тогда я и дальше буду той самой артиллерией — буду разносить врагов подавляющей мощью. Если думаешь, что сможешь меня сломать — давай, попробуй, Хью. Всё началось с упрямства — чтобы заткнуть тех, кто говорил "нечестно". Но теперь он думал: если это упрямство ради молодых — то это уже не просто упрямство. Это убеждение. Смотри внимательно, Хью. Я так просто не сломаюсь! Закончив основное чтение, Брэдфорд перешёл к церемониальному. Он всегда любил церемониальное чтение Короля Огненных Духов. — Царь, обещающий победу! Подними багровый меч и яви частицу своей мощи! Флем-Блем, Король Духов Огня — тот, кто обещал победу герою-королю Ральфу. Праздничное пламя, сметающее врагов подавляющей силой. — Именем Артиллерийского Мага Брэдфорда Файрстоуна… Откройтесь, врата! — прогремел голос. Над головой Брэдфорда разверзлись огромные врата. Самые большие среди всех, кто призывал Королей Духов в Ридилле. — Облачённый в праздничный очищающий огонь, явись — Король Духов Огня Флем-Блем! Из врат хлынули алые огненные ядра и обрушились на стаю драконов. Грохот сотряс землю, приятный горячий ветер взъерошил волосы Брэдфорда. Не желая уступать грохоту, Артиллерийский Маг заорал во всю глотку: — Ну же! Получайте! Вот она — гордость сильного! Десять, сто — валите все сразу! ＊＊＊ "Ах, за что мне опять сюда возвращаться…" — мысленно простонал Робсон, средних лет рыцарь-дракона из седьмого разведывательного отряда. После миссии в Далсморе он собирался уйти в отставку. Он не хотел видеть, как рушатся герои. Не хотел сталкиваться с драконами, способными к общению. Это была его слабость, и он это прекрасно понимал. Но стоило вернуться в столицу после Далсмора — как там началась паника из-за крупной драконьей катастрофы. Командир седьмого отряда Даннинг был тяжело ранен неизвестным нападавшим и лежал без сознания в критическом состоянии. В такой обстановке сказать "я ухожу" было просто невозможно. А потом Ведьма Звездочет предсказала самую страшную в истории драконью катастрофу. Далсмор рядом с Драконьими пиками сразу стал зоной повышенной опасности — и Робсона снова туда отправили. Ну просто идеальное время… Он поднял взгляд в небо. Его заполняли крылатые драконы. Примерно двадцать. Такое большое скопление крылатых драконов — редчайшее явление. Значит, пророчество Ведьмы Звездочета было верным. Вокруг уже стояли смешанные силы Магического корпуса и рыцарей-дракона, но с таким количеством будет тяжело. Робсон вздохнул — и в этот момент сзади закричал наблюдатель: — Обнаружен высший вид! Красный дракон стремительно приближается! Воздух мгновенно сгустился, стал тяжёлым. Даже стая низших видов — уже серьёзная угроза. А тут ещё и высший! Один высший дракон способен переломить ход боя. Сил у них было достаточно, но против высшего нужен был кто-то уровня Семи Мудрецов. Небо закрыла стая крылатых драконов. А позади них стремительно приближался огромный красный силуэт. Дракон запрокинул голову — явный признак подготовки огненного дыхания. — Развернуть барьеры! Магический корпус успел поставить защиту почти одновременно с тем, как красный дракон выпустил пламя. Мощное, насыщенное маной пламя окрасило небо в цвет заката. Огонь прокатился по небу, не долетев до земли — и опалил стаю крылатых драконов. — …Э? Робсон издал глуповатый, растерянный звук. И не он один — все вокруг потеряли дар речи. Красный дракон гонялся за крылатыми драконами и выпускал огонь им в спины, словно поджигая хвосты. Крылатые драконы устойчивы к магии, огонь им почти не вредил. Но они всё равно пугались и меняли направление. Когда стая начала рассыпаться, откуда-то появился ещё один красный дракон — намного меньше первого. Маленький красный дракон тоже выпускал пламя, не давая стае рассыпаться. Родитель и детёныш… красные драконы… не может быть… Красные драконы гнали крылатых обратно к Драконьим пикам. Высший вид отгонял низших обратно в горы. Пока все стояли в оцепенении, красные драконы сделали большой круг в небе и улетели обратно вглубь гор. —— ГРРРРРРРРАААААААА!! АААААААА!! Большой красный дракон издал громкий рёв. Робсону почему-то показалось, что он понял смысл. Скорее всего, это означало: "Извините за беспокойство~". Робсон приложил ладонь ко лбу и посмотрел в небо. — Ну вот, приплыли. Теперь кому-то придётся объяснять верхушке поведение красных драконов из Далсмора. И из всех присутствующих сделать это может только он. Снова упустил момент уйти из рыцарей... Похоже, он действительно человек с ужасным чувством времени. Дополнительно (разное про духов) В: Почему Уилдиану во время боя остаётся в форме ящерицы? О: Главная задача Уилдиану — поддержка Айзека (создание опор и т.п.), поэтому удобнее всего сидеть у него на плече или в кармане, чтобы мгновенно реагировать на команды. Ящерица маленькая — труднее попасть. Ашельпике во время боя удобнее в человеческой форме — поэтому принимает её. При желании она могла бы заморозить землю и кататься по льду, размахивая ледяными мечами, но тогда Сирил с Моникой обязательно поскользнулись бы и упали, поэтому она так не делает. Ринзбельфид вне скрытных операций почти всегда в образе горничной. Быть горничной — её убеждение. В: Разве Уилдиану не мог просто сделать волшебный меч для Айзека? А: Возможно, но Айзек хотел сохранить ману Уилдиану. Кроме того, возникла бы задержка, если бы Айзеку нужно было отдавать приказы Уилдиану всякий раз, когда он хотел превратить меч, например, когда он превращал его в веревку. В: У духов только одна форма животного? Зависит от вида духа? О: В основном да, одна. Но иногда бывает несколько. Обычно дух сам выбирает ту форму, в которой ему удобнее всего меняться. Даже среди ледяных духов кто-то становится лаской, кто-то — кроликом, кто-то — волком. Кстати: Когда Уилдиану превратился в ящерицу, Айзек внутри себя ликовал. Когда Ринзбельфид стала птичкой, Луис подумал: "Если что — раздавлю и ощипаю". Когда Ашельпике превратилась в ласку, Мелисса прикидывала, сколько можно выручить за её шкурку. ---------- Неопытный лорд и Великая ведьма От очередного трагического донесения, поступившего одно за другим, лорд Рейнфилда Эллиот Говард в отчаянии взъерошил рукой аккуратно зачёсанные волосы, превратив их в беспорядочный ком. Стадо земляных драконов напало на лес вокруг храма, расположенный за пределами города. Сейчас с ними сражается дух ветра, которого здесь называют Посланником, а также солдаты города, которых Эллиот бросил на помощь. Однако положение дел было далеко не благоприятным. Если говорить прямо и без прикрас — очень плохое. Людей из храма уже эвакуировали, но в городе царил хаос. Я отправил просьбу о помощи в столицу и отцу. Но сколько времени пройдёт, прежде чем помощь придёт? Придут ли они вообще? Сколько у нас осталось боеспособных солдат? Сколько осталось противодраконьего снаряжения? Что делать, если драконы всё-таки прорвутся в город? Какие у нас пути эвакуации? Как отдавать приказы, чтобы они дошли до всех? Как координировать действия разных отрядов? Эллиот впился взглядом в документы, но цифры ускользали от взгляда, не желая укладываться в голове. Паника и страх полностью лишали его способности нормально соображать и принимать решения. Если бы это была шахматная партия — у него было бы время на обдумывание, и противник не мог бы ходить в его ход. Но реальность была другой. Пока он размышлял, ситуация продолжала ухудшаться. И ухудшалась стремительно. — Господин лорд, может быть, стоит подумать об эвакуации всего города… Один из подчинённых осторожно, почти шёпотом предложил. Эллиот нахмурился так сильно, что между бровями залегла глубокая складка. Он стиснул зубы, насильно растянул губы в улыбке и тихо, но твёрдо произнёс: Эвакуация города? То есть бросить его и бежать? Бросить всех жителей? Он знал. Слишком хорошо знал. Заменить его можно сколько угодно. Руководить войсками на месте, отдавать приказы об эвакуации, вести за собой людей — для этого не обязательно нужен именно Эллиот Говард. Есть множество людей гораздо более опытных и компетентных. И всё же лордом Рейнфилда является именно Эллиот Говард. — Лорд, который первым сбежит, — никто за таким не пойдёт. Если он сейчас убежит — он никогда больше не сможет называться лордом Рейнфилда. Поэтому он стиснул зубы, впился взглядом в отчёты и заставил себя думать. Искать лучший ход, который ещё доступен. — Господин лорд! Беда! Большая беда! Без стука в комнату влетела девушка с пышными светлыми волосами — певица храма Рози Мур. Храм Шефилда стоял в самом сердце леса, который сейчас атаковали земляные драконы. Поэтому всех из храма эвакуировали в этот особняк. Эллиот оторвался от бумаг и сердито посмотрел на Рози. — Сейчас всё настолько плохо, что хуже уже не бывает. — Ты ещё пожалеешь, что сказал это. С другой стороны появились два огненных дракона. — Что-о-о?! Эллиот вскочил и бросился к окну. И замер, увидев чёрный дым, поднимавшийся из леса. Лес горел. Очевидно — от огненного дыхания тех самых драконов. Эллиот быстро выкрикнул приказ подчинённым: — Чтобы остановить распространение огня — срубите часть деревьев на краю леса! — Но господин лорд… Эти деревья поддерживают концентрацию маны в норме. Если их срубить — мана может выйти из-под контроля и распространиться… В глубине леса Рейнфилда находилась область с очень высокой концентрацией маны. Деревья вокруг неё обладали свойством накапливать и сдерживать ману, не давая загрязнению распространяться. Если срубить их — накопленная мана вырвётся наружу и может мгновенно заразить весь город. Тогда Рейнфилд станет непригодным для жизни местом. Но и оставить пожар без контроля нельзя! Чёрный дым из леса становился всё гуще и выше. Эллиот вышел на балкон и впился взглядом в сторону леса. Из окна пламя было не видно, но с балкона стало ясно: часть леса уже пылала красным. — Чёрт! Эллиот лихорадочно думал. Сколько нужно воды для тушения? Сколько людей? После фестиваля я несколько раз осматривал город — знаю, где находятся водоёмы. Осталось найти людей. Сколько вообще осталось тех, кто способен двигаться? Если тушение не успеет — придётся рубить деревья! В глубине чёрного дыма он заметил тёмную точку. Она быстро росла, обретала форму — крылатое существо огромных размеров. Виверна. — Земляные драконы, огненные драконы и теперь ещё виверна! Когда и без того не хватает сил на земляных — теперь ещё пожар и виверна. Ноги Эллиота задрожали. Ему хотелось рухнуть на колени и сдаться. Но он не имел права. Лорд обязан бороться до конца. — Виверна приближается! Всех жителей — в здания с крышами! Пока он отдавал приказы, в голове крутились вопросы. Укрытие в зданиях — хорошо. Но что, если огонь дойдёт до города? Что, если тушение не успеет? Как одновременно сдерживать земляных драконов, тушить пожар и защищаться от виверны? Проблемы наваливались одна за другой. Голова раскалывалась. Ответственность за жизни людей давила так сильно, что ноги дрожали. Решать по одной! Сначала — огненные драконы. Прогнать их и потушить пожар. Потом — остальные… — Господин лорд! Опасно!! Рози, наблюдавшая из комнаты, закричала. Опасно? Что именно? — Эллиот растерянно моргнул. В этот момент над ним нависла огромная тень. Ещё одна виверна! Крупнее предыдущей! Эллиот впервые увидел, насколько толстыми бывают когти виверна. Каждый — словно наконечник копья. Эти огромные когти раскрылись, готовясь схватить Эллиота, который упал на задницу прямо на балконе. Если такая лапа сомкнётся — его тело будет разорвано и раздавлено мгновенно. Когда он в последний раз так ясно ощущал смерть? А… да, тогда, когда этот проклятый слуга душил меня за горло… Как жестоко — в последние мгновения вспоминать самое отвратительное воспоминание. Должна же быть хоть какая-то другая… ну хоть какая-нибудь… — Эллиот закрыл глаза и зажмурился. И тут до него донёсся спокойный, привычный голос. — Юный господин, просыпайтесь. Слово, которое он слышал с детства каждое утро. — Няня… Эллиот вздрогнул и открыл глаза. Нет. Это не голос его настоящей няни. Перед широко раскрытыми глазами — падающий виверн с оторванными крыльями и красивая златовласая горничная, парящая над перилами балкона. — Доброе утро, юный господин Эллиот. Дух ветра Ринзбельфид держала на руках женщину. Рыжевато-каштановые волосы собраны на затылке, без косметики. На женщине мантия мага, в руке — посох высшего ранга. Она встретилась взглядом с Эллиотом и небрежно помахала рукой. — Извини за такой вид, господин лорд. Только что поднялась с постели, ещё не в форме. Эллиот ошарашенно молчал на эту фамильярность. А Ринзбельфид спокойно продолжила: — Очень хотелось бы подать юному господину утренний чай, но у няни сейчас дела. Прошу немного подождать. Рин плавно поднялась в воздух вместе с женщиной на руках и направилась к лесу. Женщина, которую Рин несла, направила посох в сторону леса. Один взмах — и в воздухе возникли огромные водяные шары, которые обрушились на лесной пожар. Второй взмах — и развернулся защитный барьер, отрезающий огненных и земляных драконов. Третий взмах — и клинки ветра сбили приближавшуюся виверну. При этом водяные шары и барьер продолжали существовать. Три заклинания одновременно… и ещё одно? Это же невозможно… Эллиот застыл на балконе, наблюдая, как лесной пожар начал угасать. Затем женщина начала длинное чтение. На конце посоха возник огромный магический круг. Белые светящиеся частицы начали собираться в центре. Рин повернулась к лесу и спокойно произнесла: — Рубельмария, защити людей в лесу. — Уоооооооооо! Принято, братец Ринзбельфид! Мощный порыв ветра пронёсся по лесу. В следующий момент из леса вверх взлетел молодой светловолосый мужчина в одежде священника — Посланник, высший дух ветра, похожий на Рин. Он поднял руки — и все люди, находившиеся в лесу (солдаты, пожарные, те, кто боролся с земляными драконами и пожаром), оказались окутанными ветром и плавно поднялись в воздух. Все они в изумлении смотрели вверх. — Братец Ринзбельфид! Защита людей завершенаааа! — Слышала, Карла? — Ага. И моё чтение тоже закончено. Женщина на руках у Рин повернула голову и посмотрела на Эллиота сверху вниз. — Прости, господин лорд. Придётся вынести часть леса вместе с пожаром. Чтобы отогнать пришлых драконов, проще всего ударить максимально мощным заклинанием. Эллиот пришёл в ужас. — Подожди! Если вынести лес — мана вырвется! Деревья сдерживают её! Загрязнение распространится на город! — Концентрация маны здесь не настолько критична, чтобы мгновенно всё заразить. Я проверяла во время прошлого обследования. А деревья потом восстановят — я договорюсь с Розенбергами. Женщина спокойно перехватила посох поудобнее. Перед ней возникло шесть магических кругов: большой центральный и пять малых вокруг. Затем она направила посох в лес — и на его конце появился седьмой. Белый свет сконденсировался в гигантское копьё — толщиной с бревно. Ведьма, державшая это копьё, произнесла спокойно и без всякого пафоса: — Пронзи, Звёздное Копьё. Светящееся копьё сорвалось с невероятной скоростью. Оно пронзило лес, поглотив земляных драконов, огненных драконов и пожар. Сияние ослепило Эллиота. Когда он несколько раз моргнул, перед ним открылась невозможная картина. Там, где прошло копьё, ничего не осталось. Ни деревьев, ни драконов, ни огня. В выжженной воронке ещё плавали крошечные светящиеся частицы — остатки заклинания. Но и они быстро угасли. Какая… мощь… Эллиот стоял с открытым ртом. Перед ним спустилась Рин — всё так же неся на руках великую ведьму. Эллиот впился взглядом в женщину. — Погоди… Это ведь… — Да. Позвольте представить, — Ринзбельфид кивнула. — Это вторая половинка вашей няни. — Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл. Рада знакомству, господин лорд. Великая бывшая Мудрец улыбнулась без всякой важности. В этой улыбке не было и тени величия. Зато было спокойствие человека, которого невозможно вывести из равновесия даже в такой ситуации. Карла оглядела город и тихо пробормотала: — В Рейнфилде драконов почти не бывает. Естественно, что оружия и солдат здесь немного. Она была права. У города не было опыта и ресурсов для борьбы с драконами. Поэтому всё шло медленно и запоздало. В отличие от Карлы, Эллиот не смог мгновенно принять решение — рубить деревья или нет. Он стиснул кулаки, осознавая собственную неопытность. А Карла улыбнулась ему, как кошка, греющаяся на солнышке. — Но ты хорошо держался. Хороший лорд. Эллиот вскинул голову и посмотрел на великую ведьму. А дух ветра, державшая её на руках, бесстрастно, но с заметной гордостью кивнула. — Конечно. Это же мой юный господин, которым няня гордится. — Кстати, что за няня? — спросила Карла. — Это я, — ответила Рин. — А юный господин? — Это юный господин Эллиот. Эллиот мысленно взмолился: Пощадите… ---------- Лабиринт истребления — Даже в начале лета здесь довольно холодно. Сказав это, Барьерный Маг Луис Миллер закончил установку барьера вокруг монастыря и повернулся к Кейси Грув, которая выглядывала из дверного проёма, наблюдая за происходящим. — Извините, не могли бы вы принести мне горячего чая? И, если можно, варенье тоже. Луис Миллер появился в монастыре Ричавуд, расположенном на склоне горы Веранж в северной части Ридилла, всего несколько часов назад. По его словам, в самое ближайшее время по всему королевству Ридилл может начаться крупномасштабная драконья катастрофа. И настолько масштабная, что Семь Мудрецов лично выехали на места. Честно говоря, чувства очень смешанные. Кейси поставила старый чайный столик перед входом и украдкой бросала взгляды на Луиса. Её родные места были регионом, где драконьи нападения случались регулярно. Но даже рыцари-дракона появлялись там нечасто, не говоря уже о Семи Мудрецах. Если бы хотя бы один опытный маг или рыцари-драконы пришли вовремя… Сколько раз она так думала. Даже если отбросить эти эмоции, отношение Кейси к Барьерному Магу было сложным. И она, и Луис поддерживали Первого Принца. Но она была той, кто планировал покушение на Второго Принца, а Луис — тем, кто это покушение предотвратил. Луис даже намекал, что может тайно избавиться от Кейси, но благодаря настойчивым просьбам одной девушки её наказание ограничилось ссылкой в этот монастырь. С тех пор прошло уже больше двух лет. Кейси поставила на столик чашку чая и баночку варенья. Луис тут же щедро зачерпнул варенье ложкой и с удовольствием начал пить чай. В прошлый раз, когда она видела его, длинные волосы были аккуратно заплетены в косу. Теперь они были коротко и неровно обрезаны сзади. Кейси подумала, что стоит взять ножницы и немного подровнять, но вслух спросила: — Драконы действительно пройдут здесь? — Если не пройдут — это было бы лучше всего. О, похоже, кто-то уже коснулся моего барьера. Луис отдёрнул руку, тянувшуюся к варенью, посмотрел в небо и произнёс короткое заклинание. Судя по всему — разведывательное. Глаз за моноклем сузился. — Три стаи крылатых драконов, по десять-пятнадцать особей в каждой. В одной из них — высший вид… скорее всего, зелёный дракон. — Три стаи!? И зелёный дракон!? Кейси не сдержалась и голос сорвался на визг. Она надеялась, что ослышалась, но Луис не стал исправляться. Кейси прекрасно знала, насколько опасны драконы. Даже несколько низших видов — уже серьёзная угроза. А тут — три стаи крылатых драконов плюс один зелёный дракон. Это уже масштабнее нападения на столицу несколько недель назад. Кейси бросила взгляд на монастырь. Внутри оставались пожилые монахини. Из-за возраста они не смогли быстро спуститься с горы и эвакуироваться. — Три стаи… Как это вообще можно остановить… С запада раздался яростный рёв. Это был голос зелёного дракона. Высшие драконы обладали высоким интеллектом и обычно не нападали на людей без причины. Но некоторые получали удовольствие от охоты на людей — особенно на магов. Этот зелёный дракон, похоже, почувствовал барьер Луиса и выбрал его как самую ценную добычу. Луис повернулся к Кейси и спокойно попросил: — Извините, не могли бы вы на минутку закрыть уши? — …? Когда Кейси недоуменно зажала уши ладонями, Луис коротко произнёс заклинание и крикнул в западное небо: — Luvolgo Diff Gennaf. Голос Луиса разнёсся по всей горе, сотрясая воздух. Очевидно, он использовал магию усиления звука. Незнакомые слова — вероятно, язык духов, на котором говорят драконы. Кейси убрала руки от ушей и робко спросила: — Что ты сказал дракону? Луис пожал плечами и слегка улыбнулся. — Ничего особенного. Спасибо за чай. Пора вам уходить внутрь. — Ты правда справишься один? Кейси спрашивала не потому, что волновалась за Луиса. Если он проиграет — этот монастырь и все монахини внутри станут добычей стаи крылатых драконов. На такую заботу Луис ответил с абсолютным спокойствием: — Вы с кем, по-вашему, разговариваете? Я один из Семи Мудрецов, Барьерный Маг. Даже перед лицом трёх стай и высшего дракона он выглядел совершенно невозмутимо. Более того — даже довольным. — Молчаливая Ведьма справилась с чёрным Драконом Воргана. Я сделаю хотя бы столько же. Интересно, о чём думала его маленькая подруга, когда стояла перед Чёрным Драконом Воргана. Говорили, что она боялась рыцарей-драконов больше, чем самих драконов. А сейчас? Сейчас, когда Моника — одна из Семи Мудрецов — наверняка тоже сражается с драконами где-то там. Пожалуйста, будьте в безопасности. Кейси молча помолилась, схватила чашку и баночку варенья и быстро скрылась внутри монастыря. ＊＊＊ На основе предложения одного из сотрудников Библиотечного общества и составленных им материалов Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл сделала прогноз: если в Сазандоле произойдёт загрязнение маны, то как изменится концентрация маны и как будут перемещаться стаи драконов. Самой большой проблемой оказалась граница. По словам Карлы: — Если Сазандол будет заражен маной, стаи драконов могут двинуться в сторону Империи. Особенно летающие виды — если они решат пересечь горы Веранж, то почти наверняка пойдут на Империю. Гора Веранж — холодный регион, поэтому драконов там мало. Но летающие виды вполне могут попытаться перелететь через неё — так считала Карла. Переходы драконов через границы из-за климатических изменений — не редкость. Но если причиной станет древний артефакт, принадлежащий Ридиллу, — это уже совсем другое дело. Если Прожорливая Зои вызовет катастрофу и в других странах — Ридилл будет нести ответственность. В худшем случае артефакт могут потребовать передать под международный контроль. Или это станет поводом для войны. Поэтому катастрофу, вызванную Прожорливой Зои, необходимо удержать внутри границ Ридилла. Именно поэтому Первый Принц поручил охрану границы Барьерному Магу Луису Миллеру. Лайонел, назначая его, выглядел крайне виноватым. — Луис… Прости, что взваливаю на тебя такую ношу… Луис хорошо помнил это выражение. Десять лет назад, во время совместных учений с Империей, на них напали драконы. Лайонел тогда был подавлен, потому что из-за его необдуманных действий Луис оказался в опасности. Сейчас Лайонел выглядел точно так же жалко. Как может будущий правитель страны быть таким? Поэтому Луис ответил ему точно так же, как тогда — самой наглой и уверенной улыбкой. — Ваше Высочество, вы с кем, по-вашему, разговариваете? Да за кого ты, по-твоему, меня принимаешь, Лайонел? Лайонел вздрогнул и поднял голову. Луис кивнул ему. Лайонел стянул лицо в серьёзную гримасу. Тревоги больше не было. Осталась только решимость и готовность нести ответственность за будущее страны. — Доверяю тебе, член Семи Мудрецов, Барьерный Маг Луис Миллер. — Как прикажете. Луис положил руку на грудь и исполнил особенно изящный поклон. ＊＊＊ Монастырь Ричавуд Луис выбрал как базу для охраны границы не случайно: место было достаточно высоким, открытым, с хорошим обзором неба. Крылатые драконы, наткнувшись на его широкий барьер, разом повернули в его сторону. Поддерживая барьер, Луис начал длинное-длинное чтение. Над головой зелёный дракон презрительно заревел. — Хрупкое создание, слабое создание, сейчас раздавлю. На высокомерный рёв зелёного дракона Луис лишь уголком губ улыбнулся. Он не был полностью лишён страха перед драконами, как одна маленькая девочка. Страх был — обычный, человеческий. Но он мог улыбаться в такой ситуации, потому что радость перевешивала страх. Ну что ж, пора поиздеваться над сильным. Барьерный Маг Луис Миллер обожал издеваться над сильными. Если вспомнить — когда он сражался с Феодором Максвеллом, использовавшим Прожорливую Зои, внутри всё время было какое-то раздражение. Он знал, что Феодор — опасный преступник. Но всё равно казалось, что он издевается над слабым. Конечно, обиду за отрезанные волосы он никогда не забудет. И если встретит его снова — обреет наголо и повесит. — Король без формы, ведущий незримый, откликнись на мой зов и яви частицу своей мощи. За моноклем пепельно-фиолетовые глаза горели, уставившись на добычу. На сильного противника. — Во имя Барьерного Мага Луиса Миллера — откройтесь, врата. В небе собрались светящиеся частицы, образуя огромные врата. Врата распахнулись, и в голубое небо хлынул сияющий ветер. — Явись из края тишины — Король Духов Ветра Шефилд! Призыв Короля Духов позволяет заимствовать часть его силы, создавая заклинание огромной мощи, точности и радиуса. Форма заклинания зависит от того, кто его призывает. Например, Молчаливая Ведьма предпочитала точечные удары — сужала область, но повышала точность и силу, пробивая лоб дракона ветряным копьём. Луис же сейчас делал ставку на максимальный радиус. Он выпустил шквал ветряных лезвий, охвативший всю стаю виверн и зелёного дракона. Конечно, этого было недостаточно, чтобы убить дракона. Поэтому он соединил заклинание с барьером. — И это всё? — усмехнулся зелёный дракон. Луис рассмеялся: — Конечно, нет. Он сосредоточился. Короткие чтения — одно за другим. Барьер начал меняться. Становился сложнее, изощрённее, хитрее. Прозрачные стены разветвлялись, переплетались, создавая лабиринт. Так появился невидимый лабиринт из барьеров. — Лабиринт истребления — развёрнут. Внутри невидимого лабиринта завыл ветер Короля Духов. На узких тропинках этот ветер был гораздо опаснее, чем на открытом пространстве. Крылатые драконы врезались в невидимые стены, подгоняемые ветром. — Какая же досада, — прорычал зелёный дракон. Он выпустил магический ветряной клинок, пытаясь разрушить барьер. Но клинок отразился от стены и ударил обратно — по зелёному дракону и ближайшим вивернам. — Этот барьер отражает внутрь, знаете ли. Барьеры Лабиринта Истребления не разрушались от простых ударов. Магические атаки отражались. А внутри постоянно носился ветер Короля Духов, проносясь по узким коридорам. Подгоняемые ветром, израненные виверны двигались вперёд по лабиринту. А в конце их ждал сконцентрированный ветряной удар. — Теперь падите. — Проклятье тебе! Проклятье тебе! Проклятье тебееее!! Зелёный дракон был слишком велик, чтобы маневрировать в узких проходах. Увернуться он не мог. Ветряное копьё Луиса точно пробило ему лоб. Зелёный дракон издал предсмертный рёв и рухнул вниз. Окружить врагов барьером, загнать в ловушку, подогнать, а затем добить мощным ударом. Именно такой стиль боя позволил Барьерному Магу Луису Миллеру занять второе место в истории по количеству побеждённых драконов. Крылатые драконы, пытавшиеся пересечь границу, один за другим попадали в невидимый лабиринт и падали под ударами ветра. — Luvolgo Diff Gennaf. Страж Ридилла, показав клыки в злой ухмылке, постучал посохом по плечу. — Не стоит недооценивать людей, ящерицы. 【Сегодняшний урок по языку духов】 «Luvolgo Diff Gennaf» = «Перешагнёшь эту черту — убью на месте». Чтобы звучало аутентично: сильно акцентировать «nn», «ff» произносить «fyu». Кстати, «Популия Рука» — это не точное произношение языка духов. Люди просто услышали голоса духов и превратили их в песню. Но духи всё равно примерно понимают смысл. Примерно как: «А, ну да, вот это… ну ладно, понял, чего ты хочешь, человек». ---------- Восстание молодежи / В темных морских глубинах Центральные ворота портового города Сазандол были почти наполовину погребены толстыми, прочными розовыми лозами. Люди вокруг смотрели на мага, управляющего этими лозами — Пятого Ведьму Шипов Рауля Розенберга — с далёкого расстояния, полные страха и благоговения. Рауль сжимал посох левой рукой, а правой — розовые лозы. Его лицо искажала гримаса боли. Крепость Роз, которой он управлял, поглощала ману жертвы и питалась ею. Поэтому после активации заклинания оно могло действовать самостоятельно, пока оставалась добыча. При наличии достаточного количества маны крепость могла функционировать практически бесконечно. Но тьма, заполнившая Сазандол, была маной смерти. Розы, впитавшие тёмную ману, увядали, словно от сильного яда. Поэтому Раулю приходилось постоянно подпитывать их собственной маной — создавать новые лозы, укреплять старые. Противник — древний артефакт с колоссальным запасом маны. Даже Рауль, обладавший одним из самых больших запасов маны в стране, находился в крайне невыгодном положении. Никогда прежде его мана не истощалась до такого предела. Впервые в жизни он ощутил настоящий страх и панику. В его голове раздался холодный, сладкий шёпот: — Просто возьми кровь и ману тех людей вокруг. Они станут идеальным удобрением для твоих роз. Ни за что. Во времена Первой Ведьмы Шипов побеждённых считали слабыми и приносили в жертву. Это было нормой той эпохи. Рауль не осуждал ту эпоху. Он не отрицал путь Первой Ведьмы Шипов. Но сейчас — другое время. В голове всплыли голоса прабабушек и бабушек, которые постоянно твердили ему: "Будь похож на Первую". Прости, бабушка… Я — современный парень… У него есть друг, который естественно протягивает руку помощи слабым и побеждённым, который делает всё возможное, чтобы спасти их. Этот друг не одобряет, когда кого-то топчут, и даже скорбит о судьбе Прожорливого Короля. Глядя на него, Рауль однажды подумал: "Я тоже хочу быть таким". Я хочу бороться по-своему, а не копировать Первую. Рауль вонзил посох в землю, чтобы удержать равновесие, и широко расставил ноги, упираясь в землю. Голова кружилась, перед глазами плыло. То ли от истощения маны, то ли от потери крови — розы высасывали из него и то, и другое. Но этого всё равно было недостаточно. Розы людоеды продолжали требовать больше и больше. Стиснув зубы, Рауль тихо прорычал сквозь зубы: — Слушай меня, Крепость Роз… Зелёные глаза под чёлкой горели холодным огнём, когда он посмотрел на лозы. Пятый Ведьма Шипов отдал приказ своим розам людоедам — тем самым, что так отличались от Первой, — с ледяным, бесстрастным лицом. — Повинуйтесь. — Ваш хозяин — это я. Розы людоеды на мгновение замерли. А в следующую секунду разом взорвались ростом. Розы Рауля послушно следовали приказу хозяина. Они пожирали тьму, расползавшуюся по порту, распускали чёрные цветы и тут же увядали. В этот момент одна из частей роз передала хозяину тревожный сигнал. Что-то ползёт по лозам… прямо к нам? Рауль протёр затуманенные глаза и уставился вперёд. Он увидел, как по поверхности его розовых лоз медленно движется что-то чёрное. Это были тени, которыми управлял Прожорливая Зои. Вероятно, Феодор почувствовал угрозу от Крепости Роз и послал тени вдоль лоз, чтобы добраться до самого хозяина. Плохо… у меня не хватает роз для защиты! Тени, ползущие по лозам, поднялись в воздух, превратились в тонкие копья и устремились к Раулю. Но чёрное копьё не успело долететь. Его перехватили лозы, покрытые зловещими фиолетовыми пятнами. Это были не розы Рауля. Они пришли из-за ворот. Рауль слегка отодвинул свои лозы — и увидел две фигуры. — Этот чёртов братишка! Опоздал! — крикнула Мелисса. — Появился в самый последний момент, чтобы забрать себе всю славу, да? Какой же ты хитрый и противный… — пробормотал Рей. Рауль просиял и закричал: — Сестрёнка! Рей! Мелисса и Рей выглядели уставшими — оба явно потратили много маны, — но всё ещё были в строю. Особенно Мелисса: она пинала ногой мужчину, которого её лозы скрутили в кокон и бросили на землю. — Сестрёнка, издеваться над обычными людьми — нехорошо. — Это маг, которого контролировала Прожорливая Зои. Он посмел бросить мне вызов — вот и получил по заслугам. Рауль хотел сказать, что всё равно это слишком грубо, но покачал головой и чуть не упал. Его мана была уже на исходе. — Сестрёнка, у тебя есть конфеты для восстановления маны? — Почему ты сам ничего не принёс? Ты что, идиот? Рауль действительно приготовил немало конфет с восстановлением маны, но отдал их все Луису, Резерфорду и другим магам в столице. Заклинания для снятия теней и вывода из комы требовали огромного количества маны и могли выполняться только очень немногими. Поэтому он решил, что их восстановление важнее. — Я не думал, что у меня самого мана кончится. — Ну и отлично. Получил ценный опыт. Мелисса фыркнула, достала конфету и бросила её Раулю. Он поймал её ртом и тут же раскусил. Розовый сироп внутри моментально наполнил рот сладостью, тепло разлилось по телу. Мана начала восстанавливаться. Как всегда — конфеты сестрёнки работают в разы лучше моих. У Рауля маны было гораздо больше, но в магии наложения — особенно в создании зелий — Мелисса была лучше. Поэтому её конфеты давали гораздо больший эффект. Теперь я ещё могу держаться. Рауль крепче сжал посох. Загрязнение маны всё ещё продолжалось. Значит, врата призыва Короля Духов Тьмы всё ещё открыты. — Загрязнение маны от призыва Короля Духов Тьмы я возьму на себя — Крепость Роз сдержит его. — Тогда я сосредоточусь на том, чтобы проклинать и пожирать тени Прожорливой Зои, — пробормотал Рей. — Я распущу свои розы вокруг ворот. Когда тени придут — разберитесь с ними как следует. Мелисса и Рей встали по бокам от Рауля. Кончики пальцев Рея выпустили фиолетовые проклятые метки, которые легли на лозы Мелиссы. Усиленные проклятиями лозы стали гораздо крепче и быстрее. Они устремились вперёд, поймали тени и начали их пожирать. Проклятия Рея имели малый радиус действия, но лозы Мелиссы позволяли распространить их гораздо дальше. А проклятия усиливали прочность и силу лоз Мелиссы. Это сочетание работало идеально именно благодаря тому, что у Рея и Мелиссы примерно одинаковый объём маны. Если бы лозы Мелиссы были слишком слабыми — проклятия их уничтожили бы. Если слишком сильными — проклятия не смогли бы закрепиться. Рауль не мог повторить эту комбинацию — у него маны было слишком много. Честно говоря, он немного завидовал этой их синергии. Неконтролируемая Крепость Роз Людоедов могла задеть и союзников. Поэтому Рауль редко сражался в команде на полную мощь. Но сейчас — другое дело. Сейчас рядом с ним были друзья, готовые сражаться вместе. От этой мысли уголки губ Рауля сами собой поползли вверх. Я действительно могу сражаться вместе с ними. Не только Рей и Мелисса. В Сазандоле ещё Моника, Сайлас и его друг Сирил. Рауль проглотил последние крошки конфеты и громко, весело крикнул: — Моника и Сайлас тоже здесь, верно? Тогда давайте, Четверо Молодых Мудрецов, разберёмся со всем этим разом! Но от этих слов лица Рея и Мелиссы напряглись. Розовые глаза Рея забегали, а Мелисса с горечью пробормотала: — Моника… Она не договорила. Внезапно широко раскрыла глаза и уставилась в небо над портом. — Подожди… что это за хрень! ＊＊＊ В порту Сазандола раскинулась чёрная тьма — и розовые лозы, пытавшиеся её пожрать. На открытом месте недалеко от моря разверзлись врата призыва Короля Духов Тьмы. Из них непрерывно сочилась густая чёрная тьма. Но под лучами солнца, которые вернула Крепость Роз Рауля, Сирил быстро оценил обстановку. Врата находились в десятке шагов от них. Рядом стоял Феодор — весь в чёрных и красных пятнах. Чуть дальше — Айзек и Сайлас. По словам Глена, у Сайласа повреждена правая рука. Сирил, Феодор и Айзек стояли в вершинах треугольника. Феодор был ближе всех к городу. Нужно как можно скорее закрыть врата призыва… Прожорливая Зои была запечатана и находилась у Сирила. Значит, врата поддерживал именно Феодор. Если у Феодора кончится мана или он потеряет сознание — врата закроются. Рауль всё ещё сдерживал вытекающую из врат тьму, но надолго его не хватит. Нужно атаковать сейчас. Но в груди Сирила возникло маленькое сомнение. Почему Феодор ничего не делает? Сирил считал, что врата призыва Короля Духов Тьмы — это почти то же самое, что врата в подземный мир. Поэтому он предположил, что Феодор пытается вернуть кого-то из мёртвых. По словам Айзека, перед ними не настоящий Феодор, а чёрный дракон, поглотивший и ассимилировавший Феодора Максвелла. Но даже в этом случае — столько усилий, чтобы открыть врата… Значит, цель всё-таки — встреча с мёртвым. Однако Феодор не проявлял никакого движения. Из врат текла только тьма — никаких признаков, что кто-то выходит. Феодор смотрел куда-то рассеянно… прямо на Сирила. Их взгляды встретились. Золотые глаза, в которых почернели белки, уставились на Сирила. Окровавленные губы медленно шевельнулись. — Мы дали обещание. Обещание?.. Кому? О чём? — Обещания нужно исполнять… Феодор шагнул вперёд, не отрывая взгляда от Сирила. По всему телу Сирила пробежал ледяной озноб — от кончиков пальцев до затылка. Что-то не так. Я что-то упускаю. Что именно? Что я пропустил? Сирил крепче прижал Монику левой рукой и посмотрел на кольцо на среднем пальце правой. Мощный барьер Ключа Хранителя Знаний всё ещё действовал. Его не так просто разрушить. Пока крепость Рауля держится, нужно атаковать… Сирил начал произносить заклинание — но в этот момент силуэт Феодора исчез… нет, не исчез. Всё его тело окуталось чёрным туманом и слилось с окружающей тьмой. В чёрном тумане, имевшем форму человека, ярко горели только золотые глаза. Туман резко разросся и принял новую форму. Гигантское тело, расправленные крылья, толстые конечности с острыми когтями. Когда туман рассеялся, показалась чёрная, блестящая чешуя, покрывающая всё тело. Чёрный дракон. Магическое существо первого класса опасности. Землю сотряс яростный рёв, от которого заложило уши. — Осторожно, назад!! Софокл закричал почти одновременно с тем, как чёрный дракон выпустил из пасти чёрное пламя. Это было пламя чистейшей тьмы, словно сконцентрированная сущность той тьмы, что вытекала из врат. Оно лениво колыхалось и лизнуло барьер Софокла. Пламя чёрного дракона — пламя подземного мира, сжигающее всё без остатка. Один контакт — и остаётся только пепел. Оно коснулось только барьера — но расслабляться было рано. Чёрный дракон расправил крылья и взлетел. В небе над Сазандолом появился огромный чёрный силуэт. — Сирил! Беги оттуда! — Вице-президент! Айзек и Глен закричали одновременно. Они заметили раньше. Целью чёрного дракона был именно Сирил. После короткого разворота в воздухе чёрный дракон спикировал вниз — прямо на Сирила. Сирил думал. Почему именно он? Потому что рядом Моника — маг с самой мощной атакой? Потому что у него барьер Софокла? — Нет. Это! В правой руке Сирил всё ещё держал запечатанную Прожорливую Зои. Скорее всего, Феодор хотел вернуть артефакт. Поэтому он намеренно ослабил пламя — чтобы сжечь только барьер, но не Сирила. Но Феодор уже призвал Короля Духов Тьмы и управлял тенями без артефакта. Зачем тогда ему нужна запечатанная Прожорливая Зои — Сирил не понимал. Но интуитивно знал: отдавать нельзя. — Л-лорд Си…рил? Из объятий раздался тихий голос. Сирил опустил взгляд. Моника слегка пошевелилась. Белые веки медленно поднялись, глаза приоткрылись — но всё ещё были мутными, расфокусированными. Я обещал защищать. Сирил снял Ключ Хранителя Знаний с собственного пальца и надел его на указательный палец левой руки Моники. Моника сонно посмотрела на него и слабо улыбнулась. Возможно, просто ещё не проснулась. Сирил на мгновение крепче прижал её к себе — а потом резко встал. — Глен Дадли! Софокл! Защищайте Монику! Он передал Монику Глену, крепко прижал Прожорливую Зои к груди и побежал. Если продержаться, пока у Теодора не кончится мана — у нас будет шанс! Как и ожидалось, чёрный дракон пролетел мимо Моники и Глена — и обрушил когти на Сирила. Сирил успел укрыться в густом чёрном тумане и за розовыми лозами Рауля — и когти прошли мимо. Но это был единственный раз, когда ему удалось увернуться. — Дурак!! — Сирил! — Не туда! Софокл, Туле и Пике закричали разом. Из-за густого тумана Сирил не заметил, что бежит к самому краю причала. Там, куда он прыгнул, не было земли — только вода. С громким всплеском Сирил рухнул в море — всё ещё прижимая к груди Прожорливую Зои. Прямо в чёрные, загрязнённые маной воды гавани, где обитали водяные драконы. ---------- Достойна стоять рядом с тобой Из-за вытекшей тёмной маны море в гавани Сазандола стало чёрным и густым, как ночная бездна. С громким плеском поднялся водяной столб — это Сирил, крепко прижимая к груди Прожорливую Зои, рухнул в воду. Айзек стиснул зубы так сильно, что послышался скрип. Как типично для Сирила — такая ошибка в критический момент. Когда Чёрный Дракон Минервы вернулся в свой истинный облик и первым делом нацелился именно на Сирила, Айзек мгновенно понял: цель дракона — Прожорливая Зои. Дракон мог бы без труда сжечь Сирила вместе с барьером Софокла, но не сделал этого. Значит, по какой-то причине Феодору нужен именно артефакт в целости и сохранности. Сирилу следовало немедленно передать Прожорливую Зои Глену — тому, кто умеет летать, — и крикнуть: "Уноси её как можно дальше!" Но Айзек слишком хорошо понимал, почему Сирил этого не сделал. Потому что не хотел перекладывать смертельную опасность на младшего товарища? Скорее всего, Сирилу даже в голову не пришло, что можно вот так просто сбросить самую опасную ношу на кого-то другого. Для него это просто не существовало как вариант. "Идиот проклятый", — мысленно выругался Айзек. Краем глаза он заметил, как молодая девушка с белой лаской на плече — ледяной дух и белый дракон, связанные контрактом с Сирилом, — без раздумий прыгнула в чёрную воду. Значит, о Сириле можно не беспокоиться — эти двое вытащат его. Айзек перевёл взгляд на Сайласа. Чёрная тень уже ползла по правой руке Сайласа почти до плеча, медленно, но неотвратимо пожирая плоть. Сайлас бил по ней молниями, Айзек резал водяными кинжалами, стараясь не задеть кожу — это немного замедляло процесс, но тень продолжала двигаться. Вопрос был только во времени — скоро она захватит всё тело. Чёрный дракон, потерявший из виду Сирила, злобно рычал, делая широкие круги над портом. Затем резко сложил крылья и спикировал вниз — прямо в море. Очевидно, собирался поднять Прожорливую Зои со дна. — Айк, назад! Сайлас дрожащей левой рукой вытянул посох вперёд. Правая висела плетью — тень уже добралась до плеча. Он начал короткое, отрывистое чтение — заклинание, которое Айзек слышал крайне редко. — Противодраконье заклинание захвата… развернуть! Над гаванью Сазандола развернулась огромная сеть из золотистых молний. Сеть потрескивала, искрила и мгновенно опутала чёрного дракона прямо перед тем, как он коснулся воды. Дракон застрял в ней, словно насекомое в паутине — крылья запутались, тело дёргалось, но выбраться не мог. — Специально против драконов. Это даст нам немного времени… гхх! Сайлас застонал, прижимая правую руку к груди. Сосредоточившись на мощном заклинании, он позволил тени подняться ещё выше — теперь она уже касалась шеи. Айзек продолжал резать тень водяными кинжалами, стараясь не поранить кожу. В этот момент к ним подлетел Глен — он нёс на руках Монику. — Президент! Вице-президент упал в воду! Глен был на грани паники. Если бы не Моника на руках, он, скорее всего, уже нырнул бы следом за Сирилом. Айзек тоже был встревожен до предела, но заставил себя говорить спокойно и чётко. Сейчас нельзя было поддаваться эмоциям. — Я видел, как духи Сирила бросились в море ему на помощь. Сирила оставим им. Глен выглядел так, будто хотел возразить — мол, нельзя бросать товарища одного. Но Айзек не дал ему вставить слово: — Этот чёрный дракон получил часть силы Прожорливой Зои и стал практически неуязвимым. Двое из Семи Мудрецов выведены из строя. Продолжать бой в таком состоянии — самоубийство. Сам по себе чёрный дракон уже был катастрофой национального масштаба. А этот — ещё и с частью силы древнего артефакта. Он пережил смертельную рану даже в человеческом облике. Маг-Истребитель Драконов потерял боеспособность правой руки, Молчаливая Ведьма без сознания. Нанести Феодору смертельный удар в таких условиях было почти невозможно. — Нужно отступить, пока город не пострадал ещё сильнее, и срочно вызвать остальных Мудрецов. Глен, сможешь доставить Мага-Истребителя Драконов с помощью магии полёта? Я понесу Монику. — Понял! Правая рука Сайласа нуждалась в немедленной медицинской помощи — тень распространялась слишком быстро. Поэтому было логично, чтобы именно Глен, владеющий магией полёта, доставил его в безопасное место. Передав Монику Айзеку, Глен вдруг хлопнул себя по лбу: — А, точно! Он достал из кармана платок с кружевной каймой и странным узором в центре. — Это магический артефакт? — Платок Феи! Если влить ману — получается временный барьер. Сейчас я… Глен крепко обвязал платок вокруг плеча Сайласа чуть ниже того места, где тень уже касалась кожи, и влил ману. Вокруг платка развернулся запечатывающий барьер. Тень, коснувшаяся его края, застыла на месте — больше не двигалась. Сайлас, морщась от боли, выдавил улыбку: — Отличное решение, братан. — Хе-хе, без проблем! Глен довольно усмехнулся, подхватил Сайласа на спину и начал чтение магии полёта. Сайлас был крупным и тяжёлым — нести его было очень тяжело. Глен раскачивался из стороны в сторону, но держал равновесие. Несмотря на тряску, он то и дело бросал тревожные взгляды в сторону моря — волновался за Сирила. Но ни разу не пожаловался и не попросил помощи. Он прекрасно понимал: сейчас первоочередная задача — связаться с остальными Мудрецами, и только он может это сделать благодаря магии полёта. — Тогда я полетел! Берегите себя, президент! — И ты тоже, Глен. Сайлас, сидя на спине Глена, повернул голову и посмотрел прямо на Айзека. Он выглядел так, будто хочет сказать что-то важное, но не может подобрать слова. Как всегда, этот старший брат слишком хорошо чувствовал, когда младший что-то скрывает или собирается сделать глупость. Сайлас не стал говорить "не геройствуй" или "не лезь в пекло". Просто коротко, по-мужски бросил: — Береги сестрёнку! — Конечно. Глен и Сайлас начали подниматься в небо и вскоре скрылись за крышами. Айзек проводил их взглядом, затем посмотрел на берег, крепко прижимая Монику к груди. Чёрный дракон всё ещё был опутан сетью молний. Он разрывал её чёрными тенями и чёрным пламенем — скоро освободится. Айзек опустил взгляд на Монику. Её глаза были полуприкрыты, веки то поднимались, то опускались — она находилась в полусонном состоянии, между сном и явью. Айзек крикнул в сторону тьмы, висевшей над гаванью: — Неро. Из чёрного тумана раздалось ленивое "няаа〜" и неторопливо вышла чёрная кошка. Айзек опустился на одно колено, всё ещё держа Монику, и посмотрел на Неро сверху вниз. — Спасибо, что сдержал обещание. — Бери выше, младший. Благодари как следует. Перед началом этой битвы Айзек и Неро заключили договор. — Пока Чёрный Дракон Минервы не вернёт истинный облик — скрывай свою настоящую форму. Существование Неро было их главным козырем. Он был невероятно силён, но если бы люди узнали, что Неро — это Чёрный Дракон Воргана, положение Моники и Неро стало бы крайне опасным. То же самое касалось и белого дракона Туле, связанного с Сирилом. Поэтому Айзек хотел закончить бой, пока Феодор оставался в человеческой форме — без использования силы драконов. Но если выбора не останется… — Уилдиану. — Да, Мастер. Именно в тот момент, когда Уилдиану вернулся к нему, Айзек принял окончательное решение. Чтобы Моника и Неро, Сирил и Туле могли продолжать жить обычной жизнью — он использует силу Уилдиану в полную мощь. Айзек, стоя на колене, положил маленькую ящерицу на тыльную сторону правой руки и поднял её вверх. Бирюзовые глаза Уилдиану устремились в сторону города и слабо засветились. — Уилдиану, широкомасштабная иллюзия — развернуть. На границе между городом и гаванью поднялся густой белый туман. Через мгновение он рассеялся без следа. С этой стороны никаких видимых изменений не произошло. Но с другой стороны гавань теперь выглядела как обычная мирная гавань — без драконов, без тьмы, без боя. Сила Уилдиану — это улучшенная, расширенная версия человеческой магии иллюзий. Как водный дух, он был особенно силён именно в создании иллюзий. Но даже он не мог поддерживать иллюзию такого масштаба бесконечно. — Пора заканчивать. Айзек посмотрел на Неро. Неро протянул переднюю лапу и игриво ткнул подушечкой в щёку Моники. — Эй, просыпайся уже, хозяйка! Нам с тобой сейчас красиво и мощно разберёмся со всем этим, да? ＊＊＊ Монике снился странный сон. Обрывки воспоминаний вспыхивали и гасли один за другим. Это было похоже на пазл, который собрали наполовину, а потом разбросали — и вдруг недостающие кусочки посыпались сверху. Но они не вставали на место сами. Поэтому Моника брала каждый кусочек и аккуратно возвращала его туда, где он должен быть. Нежная приёмная мать и горничная стояли на кухне. «Какое бы блюдо ты ни готовила — главное огонь. Кто владеет огнём — владеет кухней». «Тогда, может, уже пора научиться пользоваться духовкой, госпожа Хильда?» «Так, Моника. Сегодня будем учиться регулировать температуру огненной магией. Освоишь это — освоишь и готовку…» «Не получится. Пользуйтесь духовкой». В Минерве она бежала за первым другом. «Барни, Барни… Эм… на экзамене по истории магии… баллы стали лучше. И… спасибо тебе…» «Естественно. Ведь это я тебя учил». «…Да… хе-хе… всё благодаря тебе, Барни». Незадолго до церемонии вступления в Семь Мудрецов — первый разговор с коллегой. «…В-всё р-равно вы... о-очень у-удивительный, господин Л-Луис». « Да, разумеется. Мне не нужно, чтобы вы мне это говорили. Я и сам знаю, какой я удивительный.» «И вы — первая, кто заставил этого потрясающего меня признать поражение. Гордитесь собой.» Коллега, игравшая злодейку, очень много ей помогла. «Сестрица — спасительница Кербека. Позвольте мне отплатить за вашу доброту. Я… мы хотим быть полезны вам». Она поссорилась с подругой, выступавшей против Второго Принца. «Ненавидь меня по-настоящему. Если не можешь — просто забудь обо мне». «Нет… у меня хорошая память… я никогда не забуду…» «Какой же ты проблемный Мудрец…» «…» «Прощай, Моника». Появилась первый друг хулиган. «Я хочу, чтобы ты меня помнила. Помни своего непутёвого друга Айка». Она раскрыла свою истинную сущность перед всеми. Лана вытирала слёзы плачущей Монике. «И что? Я всё ещё считаю нас друзьями. А ты — нет, Моника?» «Я хочу… остаться друзьями…» Были радости, были обиды, были ошибки. Не всё заканчивалось хорошо. Но каждая встреча стала для Моники бесценным сокровищем. Она касалась каждого воспоминания и возвращала его на место в своей душе. Раньше, когда ей было тяжело жить, она убегала в мир цифр. Теперь — нет. Познакомившись с разными людьми, она наконец увидела, какой хочет быть. Страшно, тревожно — но всё равно. «Я знаю, что ты умеешь стараться. Ты человек, способный бросать вызов своим слабостям и расти. Даже если ты спотыкаешься и падаешь — ты всё равно идёшь вперёд своим путём». Человек, подаривший ей белую розу и крошечную крупицу смелости. Она так долго смотрела ему в спину. Так сильно хотела быть похожей. Незаметно для себя начала следить за ним взглядом. «Как бы ни была неловка и неуклюжа твоя походка — я никогда не смогу тебя ненавидеть. Поэтому, пожалуйста…» Грустно, когда ругают. Радостно, когда хвалят. Счастливо просто быть рядом. Она знала, что недостойна. Но всё равно хотела быть ближе. Хотела прикоснуться. Ты мне нравишься. «Я буду ждать тебя впереди — когда ты начнёшь идти». Поэтому я хочу стать той, кто достоин стоять рядом с тобой. Чтобы гордиться собой, она вернёт всё отобранное. Вернёт счастливую повседневность. Сожмёт в кулаке мужество, подаренное любимым человеком. Последний кусочек пазла встал на место. Заполнил пустоту в груди Моники. ＊＊＊ Моника медленно подняла веки. Размытый мир постепенно обрёл чёткость. Она увидела два лица, смотревших на неё сверху. — Доброе утро, Моника. — Ещё спишь, хозяйка? Юноша с голубыми глазами и повязкой — ученик Моники, Айзек. Чёрный кот с золотыми глазами на его плече — её напарник, Неро. — Айк… Неро… — хрипло прошептала Моника. Неро наклонился с плеча Айзека и ухмыльнулся. — Просто скажи мне, если тебе когда-нибудь покажется, что жизнь слишком полна отчаяния, — сказал Неро с ухмылкой. — Я дарую тебе спасение, съев тебя. Ах… вот почему Неро смотрел на неё из окна, когда она потеряла память. Моника посмотрела на него и ответила — впервые за долгое время — твёрдым, ясным голосом: — Я не отчаивалась. Молчаливая Ведьма Моника Эверетт стояла здесь — потому что получила силу от стольких людей. — Айк, Неро… помогите мне. Она медленно приподнялась, крепко сжала посох. Твёрдо упёрлась ногами в землю. Встала. Айзек изящно поклонился. Неро довольно мяукнул. — Как прикажете, моя госпожа. — Конечно! Твой единственный и неповторимый напарник — это я! ---------- Моя песня становится твоим кораблём Когда Моника поднялась на ноги, из-под её руки раздался всхлипывающий голос. — Дурак… Идиот... Только сейчас Моника заметила: на её левом указательном пальце надето чёрное кольцо — это же Ключ Хранителя Знаний Софокл. Почему древний артефакт, который всегда был на пальце у Сирила, теперь оказался у неё? Сирила здесь не было видно. Моника предположила, что он эвакуировался вместе с Гленом и Сайласом. Но отчаянные рыдания кольца вызвали у неё очень плохое предчувствие. — Эм… а где… лорд Сирил? — Холодный парень? Он упал в море вместе с шкатулкой, — безжалостно ответил Неро. — Ээээ!? Моника округлила глаза. Она повернулась к Айзеку, ища подтверждения или опровержения. Айзек заговорил спокойно, словно успокаивая ребёнка: — Доложу обстановку. Глен и Маг-Истребитель Драконов вышли из боя. Сирил упал в море, держа запечатанную Прожорливую Зои. Его контрактные духи уже отправились на спасение. Чёрный дракон Феодор поглотил часть силы Прожорливой Зои и открыл врата призыва Короля Духов Тьмы. В таком состоянии обычными заклинаниями его не убить. Пока Моника была без сознания, всё стало намного хуже. Как же так… Только очнулась — и сразу хочется плакать. Лорд Сирил... "Не плачь", — строго сказала себе Моника. Человек, которого она любит, наверняка сказал бы именно так: "Сделай всё, на что способна". Моника крепко сжала в кармане бумажную розу. Сдерживая панику и слёзы, она заставила себя сосредоточиться на текущей ситуации. Сейчас две главные угрозы: чёрный дракон Феодор и врата призыва. Врата находились неподалёку на земле — широко распахнутые, они продолжали изливать тёмную ману. Море в гавани Сазандола было чёрным и мутным от вытекшей тьмы. Чуть выше поверхности воды сияла золотая сеть молний — она удерживала чёрного дракона Феодора. Айзек продолжил с мрачным выражением лица: — Похоже, чёрному дракону Феодору всё ещё нужна Прожорливая Зои. Дракон выпускал из пасти чёрное пламя и медленно прожигал сеть молний. Кроме того, тени на его теле превращались в лезвия и резали сеть изнутри. Это была часть силы Прожорливой Зои, которую он поглотил. Глядя на это существо — дракона, получившего и свою силу, и силу древнего артефакта, — Моника подумала: Он похож на проклятого дракона. Когда-то зелёный дракон добровольно поглотил созданное людьми проклятие и стал проклятым драконом. Этот чёрный дракон сделал то же самое: по собственной воле принял силу созданного человеком артефакта и превратился в нечто иное. — Значит, нужно уничтожить чёрного дракона Феодора и закрыть врата призыва, верно? Моника подняла посох. — О Король Наставления, Бесформенный. Внемли моему призыву и яви проблеск Своей силы. Над головой Феодора возникли врата из жёлто-зелёного света. — Во имя Молчаливой Ведьмы Моники Эверетт — Откройтесь, врата! Из врат хлынул сияющий ветер, наполненный огромной маной. Это была частица силы великого Короля Духов Ветра. — Явись из края тишины — Король Духов Ветра Шефилд! Моника превратила этот ветер в копьё и точно направила его в лоб чёрного дракона. Для неё попасть дракону в лоб было несложно. Даже при первой встрече с Неро она не считала его угрозой. Но чёрный дракон, получивший силу Прожорливой Зои, раскрыл тени как дополнительные крылья. Три, четыре огромных крыла из тьмы закрыли его тело щитом. Ветряное копьё Моники легко разорвало тени, но сам дракон почти не пострадал. А разорванные тени мгновенно восстановились и снова стали крыльями. Тени регенерируют с невероятной скоростью. Пока они служат щитом, призыв Короля Духов не пробьёт. Моника отпустила врата и посмотрела на Неро — с лёгким колебанием. — Я уже развернул широкомасштабную иллюзию вокруг гавани, — сказал Айзек. — Ещё несколько минут она продержится. Моника удивлённо расширила глаза. Айзек сделал всё возможное, чтобы подготовить для неё и Неро идеальную сцену — даже когда она потеряла память. Моника сморщила лицо в неловкой улыбке: — Мой ученик — потрясающий. — Для меня это честь, моя госпожа. Моника снова повернулась к своему напарнику. Неро смотрел на неё с видом "ну сколько можно ждать". [18+] — Неро… Позволь мне сесть на тебя. [18+] — О, с удовольствием. Чёрный кот ухмыльнулся — и его тело окуталось чёрным туманом. В темноте остались только золотые глаза, смотревшие вверх на Монику. — На моей спине могут ехать только те, кого я признал! Ну ладно, для младшего сделаю исключение. — Это большая честь, — ответил Айзек. Туман резко разросся и принял форму гигантского существа — даже больше чёрного дракона Феодора. Толстые конечности, острые когти, огромные чёрные крылья, закрывающие солнце. В пасти — ряды клыков, способных разорвать человека пополам. Неро запрокинул голову и издал оглушительный рёв. Айзек легко поднял Монику на руки, посмотрел на белую ящерицу на своём плече: — Уилл, сделай платформы. — Да, Мастер. В воздухе возникли несколько плоских водяных площадок. Айзек использовал их как ступени и запрыгнул на спину Неро. Уилдиану вытянул воду в две верёвки и закрепил их на рогах Неро. Айзек посадил Монику перед собой и взялся за водяные поводья. — Поехали. — Да! Неро… прошу! В ответ на голос Моники чёрный дракон довольно рыкнул и взмахнул крыльями. Огромное чёрное тело оторвалось от земли. Сильный ветер взъерошил волосы двоих всадников. В этот момент кольцо на пальце Моники снова запричитало: — В-второй чёрный дракон?! Как?! Почему?! Что со мной будет?! Айзек, словно только что вспомнив, пробормотал: — Кстати, я же не объяснил. — Кто ты вообще такой?! Человек, который только что дал Монике чёткий и подробный отчёт о ситуации, теперь посмотрел на кольцо с холодной, почти зловещей улыбкой. Хотя если бы это было лицо принца Феликса — выглядело бы как обаятельная улыбка. — Извини. Времени на объяснения нет. — Тогда найди время! Объясняй! Уаааааа! ＊＊＊ Молодой человек медленно погружался в чёрное, отравленное маной море. Даже в начале лета утренняя вода была ледяной. Она безжалостно отнимала тепло тела, а густая тёмная мана проникала в кожу, словно яд. Для человека это было всё равно что тонуть в ледяном озере с ядом. Без воздуха, без тепла, с ядовитой маной в венах слабый человеческий организм всё равно отчаянно боролся. Но в конце концов силы кончились — тело обмякло, глаза закрылись. Но даже потеряв сознание, он не разжал рук — крепко прижимал к груди шкатулку. — Человек. — Молодой мужчина. — Заберём? — Но там уже водяные драконы кишат. Морока. Под водой, где звук не должен распространяться, раздались весёлые девичьи голоса. Много голосов. — У него что-то в руках. — Артефакт? Ого, очень древний. — Может, из-за него море и наполнилось маной? — Нам-то приятно, а человеку, наверное, больно. Девушки беззаботно хихикали, словно обсуждая сплетни. Но вдруг одна из них вскрикнула: — Подождите… У этого человека благословение песни нашей старшей сестры! — Чтооо? — Чтооо? — Чтооо? Вода забурлила пузырями — так сильно они заволновались. — Сколько лет прошло с тех пор, как нас изгнали из реки и мы ушли в море… — И вот так, случайно, найти здесь человека с благословением сестры… — Позволить такому человеку утонуть — позор для всех Лорелей. Нежные пальцы коснулись бледной щеки юноши. Пальцы расчесали мокрые серебристые волосы. Губы запели — беззвучно, но мелодия разнеслась по всему морю. — Если твой путь окутан тенью — моя песня разорвёт облака. — Если твой путь обрушится — моя песня станет мостом. — Если твой путь утонет — моя песня станет твоим кораблём. Огромный пузырь окутал тело юноши. Он давал немного воздуха и защищал от тёмной маны и водяных драконов. — Пусть в конце твоего пути ждёт слава. Слава тебе… Юноша медленно поднимался в огромном пузыре. А под ним появилась огромная тень. Крылатое существо. На его спине сидела молодая девушка. Девушка, несмотря на отравленную маной воду, выглядела совершенно спокойно. Одной рукой она держала поводья, другой протянула к юноше. ---------- Перекрытие и закрашивание Вернувшийся в истинный облик чёрный дракон Феодор, обнажив клыки на сеть молний, размышлял. Ах… наверное, я всё-таки сделал что-то плохое. Он не знал, плохо ли это для людей или для драконов. Возможно, и для тех, и для других. Ведь и люди, и драконы, которые с ними связаны, все осуждают его. Кто-то злится, кто-то печалится, кто-то смотрит с жалостью. Феодору уже было всё равно на человеческие гнев, печаль и жалость. Но где-то в глубине души начинало шевелиться крошечное чувство вины — словно он случайно наступил на гнездо слабого существа. Феодор, Феодор… отругай меня ещё раз. …Скоро мы снова увидимся. Он прожёг чёрным пламенем сеть молний, расправил теневое крыло и отразил копьё ветра, упавшее с неба. Теневое крыло легко рассеялось. Значит, ты тоже мне мешаешь… Мони-Мони… нет, Молчаливая Ведьма. Призыв Короля Духов — невероятная мощь. Даже плотные тени, способные отразить обычные заклинания, были легко пробиты. Тогда я буду сопротивляться изо всех сил. И исполню своё желание. Феодор понимал, что делает что-то плохое. Он понимал, почему люди считают его угрозой и пытаются убить. Но он не может позволить себя убить. Ни за что. Зои, я сдержу обещание. Я точно сдержу. Поэтому подожди меня ещё чуть-чуть. ＊＊＊ Феодор разорвал последние нити молниеносной сети почти одновременно с тем, как Неро, вернувшийся в истинный облик, взмыл в небо. Освободившийся чёрный дракон Феодор тут же поднялся высоко вверх. Вероятно, опасался Неро. Он расправил третье и четвёртое крыло из теней и обрушил вниз чёрные стрелы. Неро глубоко вдохнул и выдохнул — из его пасти вырвалось чёрное пламя, которое испепелило летящие стрелы и устремилось к Феодору. Феодор в последний момент увернулся, сделав резкий вираж. И тут же ответил собственным чёрным пламенем. — Неро, уклоняйся! По команде Айзека Неро резко нырнул вниз, пролетев почти над самой водой. Тело накренилось, сильный встречный ветер взъерошил волосы Моники и задрал подол её мантии. Если бы Айзек не поддерживал её сзади, она точно бы упала. Уклонившись от чёрного пламени Феодора, Неро издал рык. Моника поняла смысл и повернулась к Айзеку. — Айк… он говорит… — Переводить не нужно. "Не командуй мной", да? — Да… Неро фыркнул, словно подтверждая: "Естественно". Моника смотрела, как искры чёрного пламени падают в море и испаряют небольшие участки воды. Конечно, под водой чёрное пламя использовать нельзя. Если выпустить максимальное дыхание сверху вниз — можно испарить приличный объём воды. Но если нырнуть на глубину примерно в два моих роста — пламя уже не достанет. Иными словами, даже чёрное пламя, способное сжечь всё на свете, не всесильно. От него можно спастись, просто нырнув поглубже… но это работает в обе стороны. Айзек, видимо, думал о том же. Он наклонился к Монике и сказал громко, перекрикивая ветер: — Моника, судя по тому, как он уклоняется… чёрное пламя Неро способно его уничтожить. — Значит, и обратное тоже, верно? — Именно. Чёрное пламя Феодора способно испепелить нас вместе с Неро. Искры, вылетавшие из пасти Неро, падали на его чешую и не причиняли вреда. Вероятно, чёрное пламя не обжигает своего хозяина. Но всё остальное — даже другого чёрного дракона — оно сожжёт без пощады. Моника спокойно сравнила. Сила чёрного пламени у Неро выше… но Феодор меньше по размерам, поэтому манёвреннее. Феодор снова выпустил дыхание. Неро взмыл высоко вверх, уклоняясь. Затем занял позицию над противником и обрушил вниз огромный поток чёрного пламени. Теневые крылья Феодора расправились, закрывая его от атаки. Чёрное пламя Неро быстро прожигало тени и приближалось к телу Феодора — но тот в последний момент отрубил горящие крылья. Тени можно использовать и для атаки, и для защиты, причём направление не зависит от поворота головы. В итоге они опаснее чёрного пламени. Чёрное пламя можно выпустить только из пасти — естественно, назад его не направишь. А тени могут принимать любую форму и защищать со всех сторон. Айзек, видимо, пришёл к тому же выводу. Он посмотрел на кольцо на левой руке Моники и крикнул: — Софокл! Кольцо удивлённо замигало. — Ч-что такое?! — Создай барьер, чтобы защитить нас от теней. На чёрного дракона они не действуют, так что достаточно прикрыть только нас с Моникой. Чёрный камень в кольце покраснел — явно выражая недовольство. — Почему я должен подчиняться какому-то незнакомому мальчишке?! Айзек протянул руку назад и крепко сжал камень кольца пальцами. — Как называется бесполезный инструмент… напомнить? Шёпот был таким ледяным, что у Моники пробежали мурашки по спине. А взгляд Айзека сейчас был особенно острым. Софокл издал панический вопль. — Этот голос… эта фраза… ты… Пекарь?! — Если не хочешь стать хламом — работай. Как раз в этот момент часть теней превратилась в десятки стрел и обрушилась на них сверху. Софокл засверкал радужным светом, и на указательном пальце Моники появился чёрный контрактный знак. — Это временный контракт, девчонка! Вместе с его криком вокруг Моники и Айзека развернулся полусферический прозрачный барьер. Он был сильнее любого барьера, который могла создать Моника. Даже если Софокл считался самым слабым — он всё равно древний артефакт. Неро же вообще не нуждался в защите — стрелы отскакивали от его чешуи, как зубочистки. Разумеется, ни царапины. Чёрное пламя Неро он уклонялся, тени блокировались барьером Софокла. Но Моника понимала: этого недостаточно. У них нет решающего удара. Есть два способа нанести смертельный удар: либо ударить чёрным пламенем с мёртвой зоны, либо пробить тени мощным заклинанием. И чёрное пламя Неро, и ветряные лезвия призыва Короля Духов блокируются теневыми крыльями. Значит, остаётся только одно — Звёздная Стрела. Моника сжала в кармане вспомогательные камни. Она принесла всё необходимое для активации Звёздной Стрелы. Проблема — в моменте. Звёздная Стрела — упрощённая версия Звёздного Копья Карлы Максвелл. Она слабее, но обладает высокой пробивной силой — должна пробить теневые крылья и поразить тело Феодора. Но смогу ли я прицелиться в такой ситуации… Феодор постоянно летает, тени закрывают обзор. К тому же сама Моника находится на спине летящего Неро — позиция крайне неустойчивая. Звёздная Стрела не имеет поддерживающей формулы — после развёртывания нужно немедленно выстрелить… Заклинание требует огромных затрат маны. Второй попытки не будет. Как гарантировать попадание? Пока Моника думала, Айзек внезапно крепче обнял её сзади. Другой рукой он дёрнул поводья и крикнул: — Неро, вниз! Из воды вырвалось что-то чёрное — змееподобная тень. Только сейчас Моника поняла: Феодор летел низко, опустив хвост почти к воде. Тени тянулись по хвосту и прятались под водой. Он ждал, когда Неро пролетит над ними, и ударил снизу. Неро резко взмыл вверх, пытаясь уйти от преследования. Моника и Айзек были отброшены назад. В следующую секунду тело Неро дёрнулось — тени обвили его. Неро раздражённо зарычал. Но за эти несколько секунд Феодор успел зайти сзади. Плохо… он зашёл сзади! Сзади Неро не может выпустить чёрное пламя. А от чёрного пламени нет защиты. Нырнуть в воду не получится — тени блокируют путь. Чёрный дракон Феодор издал пронзительный крик. — Пока-пока. Мощный жаркий ветер ударил в спину. А следом — чёрное пламя подземного мира заполнило всё позади. — Уилл! Айзек велел Уилдиану создать водяную стену. Софокл выставил барьер сзади. Моника без чтения наложила ещё два слоя защиты. Но чёрное пламя безжалостно приближалось. Магия духа, барьер артефакта, заклинания ведьмы — всё одинаково бессильно. Так вот как приходит смерть. Айзек крепче обнял Монику. Всё вокруг было чёрным, чёрным, чёрным… Но затем чёрное начало перекрываться белым. — …Э? Моника невольно выдохнула. Чёрное пламя, подступавшее сзади, начало сжиматься и угасать. Существовало только одно легендарное существо, равное чёрному дракону. Говорили, что только его ледяное дыхание способно погасить чёрное пламя. Холодный зимний ветер коснулся щеки Моники. — Кьяяяя! Моника повернулась на пронзительный крик. Слева-сзади, на фоне голубого неба, парил белый дракон — стройнее Неро, с изящными крыльями. Туле, Белый Дракон горы Калуг. На его спине виднелись две маленькие фигурки — Пике и Сирил. Горло Моники задрожало, глаза наполнились слезами. — Лорд Сирил! Сквозь слёзы она увидела, как промокший насквозь Сирил открыл рот. — Объясни немедленно, Моника Эверетт! Я ничего не слышал о втором чёрном драконе!! Несмотря на расстояние, его голос прогремел так же громко, как рёв дракона. Моника снова заплакала — но уже от облегчения. — Это… обычный лорд Сирил... Даже не видя лица, она легко представляла: тонкие брови подняты, голубые глаза сверкают гневом. Он жив. Он в порядке. Но как теперь объяснить ему ситуацию? Моника снова захныкала — слов не находилось. Айзек посмотрел на кольцо и пробормотал: — Похоже, с твоим хозяином всё в порядке. ---------- Величайшая сцена для тебя После того, как Сирил Эшли упал в море вместе с Прожорливой Зои, он услышал песню. Это было странно — он же под водой. В чёрной, мутной воде ничего не видно даже с открытыми глазами. И всё же ему показалось, что он видит тонкие белые руки и длинные золотистые волосы. Пока он смотрел, как эти образы медленно растворяются в темноте, вдруг резкая боль пронзила запястье. Что-то схватило его и потянуло вверх. Сначала Сирил подумал, что водяные драконы пришли его сожрать. Но боль была не от зубов — просто сильное сжатие. Его тело начало подниматься. Когда он вынырнул из чёрной воды, перед глазами раскинулось чистое голубое небо. — …ха, гхе, гха… Сирил согнулся пополам, кашляя и отплевывая воду. Сильный ветер хлестал по лицу. Сзади раздался спокойный голос: — Двигайся — упадёшь. — Пи…ке… Девушка, одной рукой державшая поводья, а другой поддерживавшая Сирила, была ледяным духом Ашельпике. Только сейчас Сирил понял, что сидит на спине белого дракона Туле. Значит, Пике и Туле пришли ему на помощь. Маяк Сазандола виднелся очень далеко. Его серьёзно унесло течением. — Прости… спасибо, что спасли… Он был насквозь мокрый. Падение в море, пропитанное тёмной маной, вызвало сильное головокружение. Сил почти не осталось — хотелось просто лечь и уснуть. А внутри всё ещё бурлила густая мана, от которой подкатывала тошнота. Мокрые волосы прилипли к лицу, но даже поправить их не было сил. Зато Прожорливая Зои всё ещё крепко прижималась к груди — он держал её так сильно, что теперь слегка болело в области рёбер. — ОБЕЩАНИЕ, ОБЕЩАНИЕ. — …? Сирил нахмурился. Голос был очень слабым, едва слышным — и шёл прямо из артефакта. — ЕЩЁ НЕМНОГО, ЕЩЁ НЕМНОГО. Это был не тот капризный тон, которым обычно кричали "ГОЛОДЕН". В голосе слышалась явная радость — как у ребёнка, который вот-вот получит долгожданный подарок. Обещание? Ещё немного? О чём это вообще? И тут Сирил вспомнил. Да ведь и Феодор говорил что-то похожее. — Мы дали обещание... Обещания нужно исполнять… Между чёрным драконом Феодором и Прожорливой Зои есть какое-то обещание? Какое именно? Сирил задумался, крепко сжимая артефакт онемевшими пальцами. Но размышления прервал оглушительный рёв, от которого задрожал сам воздух. Впереди, над гаванью Сазандола, в небе кружили два чёрных дракона, извергающих пламя. — Ха... Сирил протёр глаза. Он никогда особо не доверял своему зрению, но всё равно видел двух. Один — уродливый, с двумя парами крыльев и тенями, покрывающими всё тело. Второй — обычный чёрный дракон, но раза в два крупнее первого. И ему показалось (или нет?), что на спине большего дракона виднеются золотистые и светло-каштановые волосы. — Это… Моника? — Да. Моника и господин Повязка, — коротко ответила Пике. Он понятия не имел, что происходит, но каким-то образом появился второй чёрный дракон, и на нём летят Айзек с Моникой. Ситуация была настолько абсурдной, что напоминала момент, когда он проснулся внутри белого дракона. Пока Сирил открывал и закрывал рот, Туле тихо защебетал: "Кюи, кюи". Пике перевела: — "Всё в порядке". — Что? — "Тот чёрный дракон всё время охранял Монику". Чёрный дракон… охранял Монику? Сирил всё ещё ничего не понимал. Пике слегка наклонила голову — мол, как ты до сих пор не догадался? — Чёрная кошка. С тех пор как мы пришли в гавань — всегда была рядом с Моникой. — Чёрная… кошка? Чёрная кошка рядом с Моникой. Воспоминание ударило мгновенно. Сирил широко раскрыл глаза. Точно! В ту ночь, когда в лесу Академии Серендия у Моники случился магический срыв — в день первой встречи с Молчаливой Ведьмой — он же видел! Чёрную кошку с золотыми глазами, которая сидела рядом с ней! Каждый раз, когда Сирил заходил к Монике домой, он пытался приманить эту кошку кусочком рыбы — но та даже не посмотрела в его сторону. Так вот кто это был… чёрный дракон! — Я НИЧЕГО ОБ ЭТОМ НЕ ЗНАЛ!!! В этот момент Сирила захлестнула жгучая злость. Он только сейчас понял: ему обидно. Обидно, что Моника скрывала от него такую важную вещь. Ледяной принц, у которого и так кипение происходит при низкой температуре, сжал кулаки, даже не осознавая до конца, почему он так зол. Промокшая одежда леденила тело, тёмная мана всё ещё отравляла организм, голова раскалывалась, тошнило — но ярость перекрывала всё. И вот, в таком состоянии Сирил Эшли ворвался обратно в гавань и заорал во всё горло: — Объяснись немедленно, Моника Эверетт! Я ничего не слышал о втором чёрном драконе!! ＊＊＊ — Ваааа… Лорд Сирил правда сильно злится… На спине чёрного дракона Неро Моника прижала посох к груди и обхватила голову руками. Как в такой ситуации объяснить, почему чёрный дракон стал её фамильяром? И при этом сделать так, чтобы Сирил не разозлился ещё сильнее? Слов просто не находилось. — "Я вытащила у него птичью кость из горла, и он стал моим фамильяром. Прости, что молчала"… ууу, от этого он точно взорвётся… Сейчас Неро поднялся очень высоко, чтобы оторваться от Феодора. Холодный ветер хлестал по щекам — это был просто высотный воздух. Но Монике казалось, что холод идёт от Сирила. Хотя она знала, что сейчас он уже не разбрасывает ледяное дыхание. — Всё будет хорошо, моя госпожа, — тихо сказал Айзек. — А-Айк… но лорд Сирил очень-очень зол… — Просто держи голову высоко. Айзек слегка похлопал её по плечу и потянул за водяные поводья. — Неро, к Туле! Неро недовольно зарычал, но послушно развернулся и полетел в сторону моря. Вскоре они приблизились настолько, что Моника (у которой зрение было неплохим) смогла разглядеть лицо Сирила. Он выглядел именно так, как она и ожидала — в ярости. Ещё чуть ближе — и наверняка стали бы видны вздувшиеся вены на лбу. Моника жалобно хныкнула. А за её спиной Айзек громко крикнул: — Сирил Эшли! Всё, что связано с этим чёрным драконом — беру на себя! Вся ответственность — моя! Сирил выглядел ошарашенным, но возражать не стал. Когда Айзек отдавал приказы таким голосом — это был голос Второго Принца, который привык, что его слушают. От него спина сама выпрямлялась. — Прожорливая Зои у тебя?! — Д-да! Здесь! Действительно — чёрный ящичек Сирил всё ещё крепко прижимал к груди. Даже упав в море, он его не выпустил. — Отлично, — кивнул Айзек. — Я развернул широкомасштабную иллюзию, так что Туле ещё несколько минут будет скрыт! Нужно уничтожить Феодора до того, как иллюзия спадёт! Поддерживай нас и защищай Прожорливую Зои любой ценой! — Понял! Приве… кхе-кхе… Сирил вдруг закашлялся. Моника забеспокоилась — он же весь промокший, наверное, замёрз. — Твои усилия достойны уважения, — тихо пробормотал Айзек себе под нос. — Айк? — Ничего. Важнее другое — как победить Феодора. Чёрный дракон Феодор летал низко, внимательно наблюдая за ними. Тени от его хвоста всё ещё скрывались под водой. Стоит показать слабину — и они тут же выскочат и опутают. К несчастью, море было чёрным от тёмной маны — тени в нём почти не видны. Моника достала из кармана несколько камней и показала Айзеку. — Эм… вообще-то у меня есть заклинание Звёздная стрела… — Я читал материалы. Поддерживающая формула урезана, поэтому после активации нужно немедленно стрелять. Огромная мощь, но стабильность ниже, чем у призыва Короля Духов. На таком расстоянии даже тебе будет сложно попасть точно. Второй выстрел невозможен… верно? Как всегда — Айзек схватывал всё на лету. Когда Моника стреляла в Феодора в человеческом облике в жилом районе — условия были совсем другими. Сейчас расстояние огромное. Оба — и она, и цель — постоянно двигаются в воздушном бою. Даже для Моники, чья меткость в атакующих заклинаниях считалась пугающей, попасть в таких условиях было почти невозможно. Моника кивнула. Айзек прищурил голубые глаза. — Похоже, дыхание белого дракона действительно способно гасить чёрное пламя. — А… точно! Господин Рауль и Туле говорили об этом… — Тогда будем использовать это. Неро — держись всё время выше Феодора. Неро недовольно заворчал, но послушно набрал высоту. Айзек бросил взгляд на Уилдиану на своём плече. — Уилл, сколько ещё продержится иллюзия? — Пять… нет, восемь минут. Я сделаю всё, чтобы продержалась. Обязательно. — Спасибо. Айзек сейчас с бешеной скоростью просчитывал варианты. Каждый следующий шаг к победе. Моника сглотнула. А кольцо на её пальце вдруг заволновалось. — А я?! — Спасибо за работу, — бросил Айзек. — Эй! С кем ты разговариваешь?! Я же древний артефакт! Древний артефакт, ясно?! Дай и мне поучаствовать! Камень засверкал — видимо, Софокл обиделся, но при этом очень хотел быть полезным. Айзек вздохнул, аккуратно снял кольцо с пальца Моники. — Тогда в этот раз как следует защити этого растяпу. Он быстро дал Софоклу несколько указаний, затем дёрнул поводья. Неро развернулся и полетел параллельно Туле. Айзек крепко сжал чёрное кольцо и высоко поднял руку. — Сирил! Лови! — Дежавю!! Это был уже второй раз, когда Айзек швырял древний артефакт в Сирила. Первый — в лесу Розенбергов. Второй — над открытым морем. Бросок был идеальным — Софокл описал красивую дугу и полетел прямо к Сирилу… но принимающая сторона явно не была готова. — А. Кольцо выскользнуло из рук Сирила и начало падать. — КЯЯЯЯЯЯЯ! Пронзительный вопль Софокла поймала ледяная чаша, которую Пике создала на конце ледяной цепочки. Пока Пике подтягивала кольцо, Неро резко отвернул в сторону, отдаляясь от Туле. Моника ещё слышала, как Софокл орёт, а Сирил извиняется. — Эм… Айк, это было… — Начинаем операцию, моя госпожа. Айзек крепче обнял её. Когда Моника обернулась — он смотрел прямо вперёд, твёрдо и уверенно. — Я сделаю так, чтобы твоё заклинание точно попало. Для этого я подготовлю тебе идеальную сцену. Этот человек продолжал сражаться даже после того, как у него всё отняли. Он защищал Монику и Сирила, пытаясь сохранить их будущее. Он потрясающий. Бесценный. Незаменимый. Ученик, которым можно гордиться. Слишком хороший для неё. Переполненная чувствами, Моника тихо прошептала: — Айк… ты потрясающий. Айзек улыбнулся — той же чуть приподнятой улыбкой, которой когда-то ответил "Ну я же принц". — Потому что я ученик Молчаливой Ведьмы. ---------- Врата аудиенции Это случилось очень давно. — Тогда я отправляюсь, отец. Прошу вас, не делайте такое лицо. Я абсолютно уверен в победе. Ведь у меня есть план, созданный вами — величайшим мудрецом! С этими словами сын мудреца отправился на поле боя — и больше никогда не вернулся. Он верил в план отца до самого конца. В итоге он стал приманкой, чтобы дать время гражданам бежать, и погиб на передовой. — Дурак… идиот! Мудрец, чей план привёл к смерти собственного сына, услышал от короля: — Преступник, погубивший народ своей глупостью. Прими наказание. ＊＊＊ Пике подхватила Софокла ледяной чашей и подняла. Сирил снова надел кольцо на палец. Но чёрный камень не засветился, как обычно. Контрактный знак на пальце тоже не появился. Когда кольцо падало — оно орало благим матом. А теперь — полное молчание. — Софокл. … Молчание было красноречивее любых слов — чистая обида. Сирил понимал, что заслужил, поэтому опустил брови и тихо извинился: — Прости… я правда облажался… Ответа нет. В таких случаях одного "прости" мало. Нужно показать, что ты осознал ошибку и собираешься её исправить. — В следующий раз буду тренироваться ловить в любой позе. — ТУПОЙ ИДИОТ! НЕ В ЭТОМ ДЕЛО!! Кольцо вспыхнуло радугой и начало мигать как сумасшедшее. — Я — твой контрактник, Сирил Эшли! Как можно так легко меня выронить?! У тебя вообще нет осознания ответственности перед древним артефактом! Каешься горько! — Прости. — Ещё напишешь покаянное письмо! И зачитаешь его передо мной и Винсентом! — Понял. Сирил кивнул с каменным лицом. В ответ кольцо фыркнуло: "Хмф!" И тут же на среднем пальце появился контрактный знак. Видимо, прощение получено. — Передача сообщения. Держи чёрного дракона Феодора как можно ближе к воде. Используй силу ледяного духа по максимуму. По сигналу — немедленно отходи. Феодор летел низко и явно смотрел именно на них — не на Неро с Айзеком и Моникой, а именно на Туле и Сирила. Цель очевидна — Прожорливая Зои у Сирила. А заодно и белый дракон — естественный враг чёрного. — Белый Дракон! Держи голову строго к врагу! Если зайдёт сзади — холодное дыхание не достанет! Поскольку Феодор охотился за артефактом — он не станет испепелять Сирила мощным чёрным пламенем (риск уничтожить Зои). Но он вполне может постепенно поджаривать Туле с концов крыльев, вынуждая Сирила спрыгнуть — и тогда схватить. Туле широко раскрыл пасть и выпустил ледяное дыхание навстречу приближающемуся Феодору. Феодор ответил чёрным пламенем. Белоснежное дыхание, искрящееся льдинками, столкнулось с всепожирающей тьмой — и они взаимно погасили друг друга. В этот момент из-под воды вырвалось что-то чёрное — змееподобная тень. — Дурак! Думаешь, второй раз прокатит?! Кольцо на руке Сирила вспыхнуло — и прямо под Туле развернулся широкий барьер. Тени, пытавшиеся обвить Туле, были отброшены мощной защитой древнего артефакта и шлёпнулись обратно в воду. — Я — Ключ Хранителя Знаний Софокл. Страж мудрости и тех, кто её наследует. Феодор попытался обойти по дуге — но врезался головой в невидимую стену и потерял равновесие. Софокл выставил барьер прямо на его траектории. — На этот раз я защищу тебя до конца! Великий мудрец гордо прокричал с руки Сирила: — Сейчас! Давай, ледяной дух! Пике кивнула и посмотрела вниз на пошатнувшегося Феодора. Вокруг Туле начали сверкать ледяные кристаллы. Легендарный ледяной дух Ашельпике готовилась к настоящему проявлению силы. — При таком количестве маны я давно не делала ничего по-настоящему мощного. Густая мана — яд для человека, но сила для духов и драконов. Конечно, Туле и Пике сейчас на пике возможностей. [Пике на пике *бадумтц*] Пике подняла указательный палец и направила его вниз. На поверхности моря собрался бледно-голубой свет — и сформировал огромные врата. Сирил уже видел нечто похожее. — Это… врата призыва Короля Духов?! — Нет. Не призыв. Аудиенция. Пике оборвала его. В глубине её обычно бесстрастных фиолетовых глаз мерцали крошечные искры света. — Ледяной дух Ашельпике просит аудиенции. Духи не читают заклинаний. Они не используют магические формулы. Поэтому это было похоже на церемониальное песнопение мага — слова, обращённые к великому существу, которое вот-вот явится. — О Королева Расставания, звонящая в колокол застоя. Внемли моему зову и яви проблеск своей силы. Сияющие врата медленно распахнулись — и раннее лето обернулось зимой. Над голубым небом закружились несезонные снежинки. Это был не просто холод. Это была огромная сила с собственной волей. Сирил дрожащим голосом произнёс имя: — Король Духов Льда… Фраулишель… На теле Феодора начал оседать снег и иней. Его движения заметно замедлились. Все драконы, кроме белых, плохо переносят холод. Крылья Феодора стали тяжелее, он начал чаще взмахивать теневыми крыльями, пытаясь удержаться. Феодор выпустил несколько вспышек чёрного пламени, пытаясь растопить мороз. Но полностью избавиться от холода не получалось. Пике, сохраняя бесстрастное лицо, с ноткой гордости сказала: — Подумала об этом, когда увидела, как ты сражался раньше. Она имела в виду бой с человекоподобным Феодором — когда Сирил применил двухкратно усиленную ледяную атаку. Сила Пике огромна, но простые ледяные клинки сжигаются чёрным пламенем. Поэтому она решила накрыть врага широким, всепроникающим морозом, который невозможно полностью уничтожить огнём. То, что Сирил сделал в малом масштабе, Пике повторила в огромном. Движения Феодора становились всё медленнее. Это было воплощение зимы — мощь Короля Духов Льда Фраулишель. Но… если она могла это сделать — почему раньше не сделала? Возможно, требовалось время, чтобы накопить достаточно маны для врат аудиенции? — Подношения духам разные, — тихо сказала Пике. — Огненные духи любят вино, духи ветра — песни. Зачем она вдруг об этом заговорила? У Сирила пробежал очень плохой холодок по спине. — А ледяные духи? — Время и жизнь. Мы замораживаем живое существо, останавливаем его время, запираем его жизнь. Это и есть подношение. Зловеще… но для подношений это нормально. И Сирил уже однажды проходил через нечто подобное. Его дурное предчувствие росло с каждой секундой. — Пике. Кто в данном случае — подношение? — Человек, который ближе всех к ледяному духу, попросившему аудиенцию. Сирил вытаращил глаза. — Это же я?! Получалось, что целью теперь был не Феодор, а сам Сирил. — Скоро придёт забирать подношение, — спокойно ответила Пике. Сирил хотел заорать "НЕ НАЗЫВАЙ ЭТО ТАК СПОКОЙНО!", но проглотил крик. Призыв Короля Духов — это контролируемая часть силы, управляемая формулой. А аудиенция — это просто приглашение части силы и воли Короля Духов. Никто не может ею манипулировать. Пике просто вызвала сюда саму зиму с собственной волей. Пока она занята ближайшей целью — Феодором у врат. Но как только она заметит подношение… Вот почему она раньше этого не делала! Без мобильности белого дракона Сирил умер бы первым. Сирил скрипнул зубами от злости. Пике же продолжила всё тем же ровным голосом: — Не волнуйся. Третья жена всё уладит. — Отлично, ледяной дух! Используй всю силу! Всё, кроме чёрного пламени, я заблокирую! Софокл, который обычно взрывался от звания "третья жена", сейчас был слишком воодушевлён, чтобы возмущаться. Сирил подавил гнев и попытался оценить ситуацию. Сейчас он — главная цель Феодора из-за Прожорливой Зои. Одновременно — живое подношение Королю Духов Льда Фраулишель. Ситуация абсурдная до предела. Но раз уж он всё равно был самым слабым в команде — лучше уж иметь хоть какую-то роль. Чем злее Сирил — тем бодрее он себя чувствует. Поэтому он широко, почти вызывающе улыбнулся. — Тогда ради победы… и ради неё… я беру на себя роль приманки и отвлечения! Вперёд, Туле! Пике! Защищённый барьером Софокла, Сирил на Туле ворвался прямо в локальную зиму. Снежная буря над гаванью Сазандола накрыла и его, и Феодора. Это была воля Фраулисель. Король Духов Льда протягивал руку к Сирилу — требуя его жизнь. Сирил крепко сжал правый кулак с кольцом и крикнул: — Даю тебе свою силу, Софокл! — Приманка, значит… Какая честь! Отлично! Мы с тобой покажем класс! Поскольку Пике призвала к созданию Врат Аудиенции, а не Врат Призыва, церемониальное заклинание несколько отличается. Вот заклинание, которое используется для призыва: "О Королева Расставания. Та, что звонит в колокол застоя. Внемли моему зову и яви проблеск своей силы. Во имя [вставьте имя]… Открой врата. Распахни двери ледяного застоя и явись перед нами, Король Духов Льда Фраулишель." Фраулишель — довольно проблемный Король Духов. Говорят, она так сильно любила Короля Духов Воды Лулучеру, что отказалась помогать герою Ральфу. Поэтому в легендах об основании королевства её имя почти не упоминается. Королей Воды и Льда часто упоминают вместе: "Лулучера Перемен" и "Фраулишель Застоя". ---------- Тот, кто не смог стать богом Снежная буря Фраулишель, Короля Духов Льда, преследовала Сирила на спине белого дракона Туле. Туле спустился почти к самой воде, скользя над поверхностью и поднимая фонтаны брызг. Эти брызги мгновенно замерзали вместе с водяными драконами, которые поднимались слишком близко. Ужасающий холод. Сейчас Сирила защищал только барьер Софокла. Без него он бы уже давно замёрз за компанию с теми драконами. Пике тихо пробормотала, глядя вперёд: — Подношение — водяные драконы вместо человека. — Фраулишель согласится на замену? Сирил спросил с напряжённым лицом. Пике ответила всё тем же ровным тоном: — Не знаю. — … — Если что — просто закрою врата. Должно сработать. Ее неспособность обдумать ситуацию была просто ужасна. Надо было всё продумать заранее, прежде чем вызывать такую махину! Нельзя просто так делать людей подношением! — хотел заорать Сирил, но его перебил яростный рёв впереди. Сквозь белую метель пробивалось чёрное пламя. Это Феодор тоже гнался за ними. — Туле, держись! Туле выпустил ледяное дыхание навстречу чёрному пламени — и они погасили друг друга. Тут же снежная буря Фраулисель накрыла обоих драконов, покрывая их тела инеем. Высота Феодора резко упала — он едва не рухнул в воду, но теневые крылья всё-таки удержали его в воздухе. Туле же, наоборот, чувствовал себя в своей стихии — холод его не замедлял. Эта метель играет нам на руку. Нужно действовать осторожно… но нельзя убегать слишком далеко, иначе приманка теряет смысл. Сейчас Сирил отвлекал на себя и легендарного чёрного дракона, и Короля Духов Льда, заставляя их сталкиваться. Один удар чёрного пламени — и конец. Если барьер Софокла пробьют — Сирил мгновенно замёрзнет насмерть. Малейшая ошибка — смерть. Сирил крепче прижал Прожорливую Зои к груди и сжал поводья. Человек, которого он уважал больше всех, доверил ему Софокла. Значит, он обязан оправдать это доверие. — Защиту оставляю тебе, Софокл! — Доверь это мне, мой контрактник! ＊＊＊ Айзек наблюдал сверху, как белый дракон кружит вокруг Феодора, то появляясь, то исчезая в метели. Как всегда, Сирил идёт дальше всех моих расчётов. Айзек знал: пока Прожорливая Зои у Сирила — Феодор будет преследовать именно его. Поэтому он и сделал Сирила приманкой: белый дракон гасит чёрное пламя, Софокл ставит барьеры. Идеальная защита. Пока Сирил отвлекает Феодора — они готовят удар… по крайней мере, таков был план. Кто же мог предугадать, что Сирил вызовет самого Короля Духов Льда и заставит Феодора бегать от метели, сам при этом становясь мишенью? Это уже даже не "через край" — это за гранью. Но именно потому, что Сирил делает всё с такой отчаянной искренностью, на него невозможно не смотреть. Можно и мне быть таким же упёртым и отчаянным. Значит, я тоже не имею права проиграть. Айзек перевёл взгляд на Феодора. Под непрерывной метелью Фраулишель чёрный дракон явно слабел: скорость падала, высота тоже. Сейчас самое время. — Начинаем, мой мастер. — Да. Моника крепко сжала посох и достала из кармана камни. Айзек начал чтение заклинания. Пока он читал, в голове всплыло воспоминание. Почему он вообще увлёкся магией? Интерес к науке, желание заключить контракт с высшим духом — причин было много. Но в корне всё сводилось к тому же, что и у Сайласа. Он видел, как дракон убил его семью. Ничего не смог сделать. Был бессилен. Он хотел силу, способную противостоять несправедливости и защищать то, что дорого. Поэтому его так потряс подвиг Молчаливой Ведьмы, уничтожившей стаю виверн в одиночку. Даже сейчас у Айзека не хватало сил убить Феодора. Но он мог стать поддержкой для своего учителя. — Развёртывание заклинания. Он продолжил чтение. Рука, обнимавшая Монику, слегка засветилась. — Активация заклинания обмена. Как же хорошо, что он научился магии. Теперь я могу быть полезен тебе. Айзек другой рукой управлял поводьями, выжидая момент. Момент, когда чёрный и белый драконы пересеклись в воздухе. — Сейчас! Туле мгновенно ушёл в сторону. Неро глубоко вдохнул и выдохнул. Огромный поток чёрного пламени — чернее любой тени — обрушился на Феодора. Феодор мгновенно расправил теневые крылья. Но из-за этого его высота резко упала. В итоге он нырнул в воду. Горящие теневые крылья отвалились, слегка подпалили поверхность и погасли. Чёрное море, пропитанное тёмной маной, полностью скрыло Феодора. ＊＊＊ Феодору было холодно и страшно. Преследуемый белым драконом и метелью, получив удар чёрным пламенем, он еле успел нырнуть в море. Под водой было намного теплее, чем в той снежной буре. Надо было сразу прятаться в воду. Движение замедлялось, зато чёрная вода скрывала его полностью, а чёрное пламя сюда не доставало. Самое главное — море было полно маны. Она залечивала раны и давала силы. По внезапной идее Феодор попытался растянуть тени как можно шире. Раньше они были крыльями — теперь он сделал из них полноценных драконов размером с себя. О, получилось. Теневые драконы были не такими плотными, как настоящие, но двигались вполне управляемо. Феодор создал ещё четырёх. Если они внезапно выскочат из воды — враги точно растеряются. Воспользуюсь этим и заберу Зои… Только осторожно, когти острые, нельзя повредить шкатулку. Он представил, как протягивает руку к седовласому парню, аккуратно забирает коробку… Но даже не подумал, что его когти могут разорвать человека пополам. Чёрный дракон нырнул глубже, набрал скорость и рванул вверх — вместе с четырьмя теневыми копиями. ＊＊＊ Моника закрыла глаза. На внутренней стороне век отображались звёзды — результат подводной разведки Айзека, переданный ей через заклинание обмена. К ним приближались одна большая белая звезда и четыре чёрные. Белая — это дракон. Остальные четыре — подделки из теней. Ученик Моники доработал противодраконью разведку Сайласа, чтобы она работала и под водой, причём только на настоящих драконов. Точность выросла в разы. Сейчас море Сазандола чёрное от маны — попасть в цель вслепую почти невозможно. Но с разведкой Айзека они точно знали, где Феодор. Под водой манёвренность резко падает. Айзек всё рассчитал: заманил Феодора под воду и подготовил идеальные условия для удара. Мой ученик — потрясающий. Когда Моника выступала против Чёрного Дракона Воргана — она считала людей страшнее драконов и думала, что справится одна. А потом… да, именно. Когда они с Айзеком впервые вместе пошли на водяных драконов — она впервые почувствовала, насколько надёжно иметь кого-то рядом. Сейчас — то же самое. Знать, что она не одна — невероятно успокаивает. — Хорошо, что ты здесь… Айк. Рука Айзека на мгновение дрогнула. Казалось, он хотел что-то сказать, но промолчал. Моника продолжила, вкладывая в слова всю душу: — Я горжусь тем, что ты мой ученик. Многие люди поддерживали её, поднимали, привели сюда. А последнюю сцену подготовил Айзек. Ни за что не промахнусь. Неро коротко рыкнул — мол, давай, заканчивай. Моника кивнула и начала заклинание. Бесконечные вычисления, идеально сплетённые формулы — всё красиво и точно. Посох в правой руке и три камня в левой засветились белым. Развёртывание преобразования атрибутов. Преобразование завершено. Она думала о том, кого сейчас убьёт. Феодор — чёрный дракон, поглотивший Феодора Максвелла и принявший человеческий облик. Она разговаривала с ним, когда он был человеком. Он был способен на нормальный диалог — как Неро, Туле или красный дракон Далсмор. Но их пути разошлись. Фиксация завершена. Моника подняла посох. В небе появился магический круг. В центре — одна белая стрела света. Полная противоположность чёрному пламени. Врата призыва всё ещё открыты. Феодор поддерживает их. Чтобы спасти город — нужно убить его.Поэтому Молчаливая Ведьма Моника Эверетт, как одна из Семи Мудрецов, сейчас уничтожит чёрного дракона Феодора ради людей. Перекрыв один из путей сосуществования — с этой тяжестью и решимостью она нарушила молчание. — Лети прямо, Звёздная Стрела! Она прицелилась по звезде на внутренней стороне век и выпустила стрелу. Как падающая звезда, оставляющая белый след, Звёздная Стрела пронзила лоб Феодора в тот момент, когда он только начал выныривать из чёрного моря. Из пробитого лба вместо крови потекли тени — чёрные, густые, стекающие по чешуе в воду. Тёмная мана управляет смертью. Именно она позволяла Феодору насильно удерживать разваливающееся тело. По сути, он двигался в состоянии псевдосмерти. Но Звёздная Стрела — световое заклинание — разрушила эту связь. Если чью-то смерть насильно оттягивают — жив ли он на самом деле? Моника не знала ответа. Она знала только одно: Звёздная Стрела дала этому изуродованному монстру жизнь — и правильную смерть. Правая половина головы Феодора начала осыпаться, словно пепел. Теневые драконы на миг всплыли на поверхность — и утонули. Сам Феодор последовал за ними. Неро медленно развернулся и приземлился в гавани. Айзек спустил Монику. Неро окутался чёрным туманом и вернулся в облик кота. Он запрыгнул Монике на плечо и тихо пробормотал: — Дурак. От Феодора почти ничего не осталось. Лишь кусок головы и обломки крыльев торчали из воды. — Если бы ты просто поверил, что ты бог… ты мог бы им стать. Врата, вызвавшие Фраулисель, исчезли. Остатки зимы сверкали на солнце алмазной пылью. Под этим светом чёрный дракон издал последний слабый стон. Дракон, который принёс Ридиллу столько ужаса и отчаяния, умер тихо и незаметно. С лёгким всплеском остатки тела Феодора ушли под воду. В тот же миг врата призыва Короля Духов Тьмы на дне гавани бесшумно закрылись. ---------- Врата для людей Когда Чёрный Дракон Феодор окончательно скрылся под водой, Туле медленно опустился в гавань. Сирил и Пике спешились с белого дракона. Туле превратился обратно в серебровласого юношу. Убедившись, что больше не нужно ничего скрывать, Айзек обратился к Уилдиану, сидевшему у него на плече: — Спасибо, Уил. Теперь можешь отдохнуть. — Служить вам — честь. Прозрачная мембрана, отделявшая гавань от города, лопнула без звука — широкомасштабная иллюзия рассеялась. Уилдиану, похоже, вымотался до предела. Он прижался маленькой головой к плечу Айзека и замер, словно уснул. Устали не только духи. Все здесь были на пределе. Даже Моника — её мана уже почти иссякла, она едва стояла на ногах.м Но Неро, который выглядел самым бодрым из всех, по какой-то причине отказывался слезать с плеча Моники. — Неро… ты тяжёлый… Моника пожаловалась. Неро тут же протянул переднюю лапу и начал мять ей щёку подушечками. — Мало похвалы и благодарности своему напарнику. Хвали меня. Конечно, Моника была очень благодарна Неро. Но сейчас куда важнее был Сирил, который быстро приближался к ним с очень суровым лицом, не сводя глаз с Моники и Неро. Ааааа… как мне объяснить это лорду Сирилу... Пока Моника тихо хныкала и пыталась придумать хоть какое-то оправдание, Неро гордо заявил: — Я был круче того белого, правда? Эй, младший, скажи хоть слово. Айзек не ответил. Он прищурил единственный открытый глаз и смотрел куда-то в сторону — не на Сирила, не на Неро, а куда-то за них. Моника проследила за его взглядом — и похолодела. — Э? Почему? Врата призыва Короля Духов Тьмы закрылись. Но они всё ещё стояли на земле. Тёмная мана больше не вытекала, но сияние врат не угасло. Они просто замерли, словно замороженные во времени. По спине пробежал холодок — очень плохое предчувствие. Поддерживать эти врата могли только Феодор и Прожорливая Зои. Феодора я убила Звёздной Стрелой… Значит, Зои влияет даже в запечатанном состоянии? Неро и Айзек, похоже, подумали о том же: Неро зашипел, шерсть встала дыбом, Айзек крикнул приближающемуся Сирилу: — Сирил! Дай Прожорливую Зои! — Д-да! Вот она! Сирил тоже понял, что что-то не так. Он быстро подбежал и протянул чёрную шкатулку. Айзек принял его осторожно — сначала внимательно осмотрел со всех сторон, нет ли теней или трещин, только потом передал Монике. Моника сразу начала изучать. Крышка плотно закрыта. Ни единой щели. Ни малейшего намёка на вытекающие тени. Печать Софокла работала идеально — ни единого сбоя. Тогда почему врата всё ещё стоят… Может, чтобы их окончательно стереть, нужна активная сила Зои? Моника подняла шкатулку повыше, чтобы лучше рассмотреть в свете — и в этот момент сверху спикировала чёрная тень. Это была израненная ворона. Пернатые торчали клочьями, лапы сломаны под неестественным углом, одно крыло висело плетью. Но даже в таком состоянии она сумела вырвать Прожорливую Зои из рук Моники. Всё произошло слишком быстро — даже безмолвное заклинание не успело. — Ах! В тот же миг Неро и Айзек среагировали. Неро прыгнул и полоснул когтями по крыльям вороны — оторвал несколько перьев. Айзек метнул тонкий нож — тот глубоко вошёл в тело птицы. Но ворона каркнула, захлебнувшись кровью и тенями, и продолжила полёт — пока не рухнула перед самыми вратами. Моника вдруг вспомнила. Тот бой на крыше её дома в Сазандоле. Когда она целилась в Феодора Звёздной Стрелой — он исчез и появился у неё за спиной. Значит, вот как он это делает… Ворона окуталась чёрным туманом, раздулась — и превратилась в человека. Растрёпанные рыжевато-каштановые волосы, высокий воротник учёного — Феодор Максвелл. Но почти всё его тело было покрыто тенями. Они насильно склеивали разваливающуюся плоть — словно чёрная смола, удерживающая разбитую статую. Голова пострадала сильнее всего — правая половина лба была сплошной тенью. Было ясно: он долго не протянет. Секунды, может быть минуты. Он был настолько слаб, что даже Неро с его обострёнными чувствами не заметил его приближения. Феодор несколько раз дёрнулся всем телом, изо рта потекла кровь вперемешку с тенями, пачкая землю красным и чёрным. Но даже сейчас он улыбался — той же слабой, ненадёжной улыбкой, что и раньше. Искажённой тенью вместо руки он нежно прижимал к груди Прожорливую Зои. — Я… сдержу… обещание… вместе… Сирил тихо выдохнул: — Не может быть… Он что-то понял. Моника посмотрела на его лицо — и увидела не гнев, а глубокую печаль. — Какой же ты глупец. Всё это… ради такого… Сирил назвал его глупцом — но при этом скорбел. Моника не понимала, почему он так печален. И что пытается сделать Феодор. Окровавленные губы Феодора шевельнулись. Он говорил тихо, словно для себя. — Значит, эти врата правда созданы для людей… Феодор начал падать назад — прямо в врата. Они были закрыты — но теперь слегка приоткрылись. Ровно настолько, чтобы пролез человек. — Потому что для дракона они слишком узкие. Феодор упал в ворота — вместе с Прожорливой Зои, которую он прижимал к груди. Моника побледнела. В Зои всё ещё оставались украденные вещи. Она не знала, хочет ли Айзек вернуть лицо Феликса. Но лишать его выбора она не хотела. Голос Элианны, потерявшей кожу и волосы, снова зазвучал в голове. Они с Гленом поклялись всё вернуть. — НЕТ! — Стой! Моника попыталась поднять ветер без заклинания — чтобы остановить падение. Но маны не хватило. Заклинание не сработало. Сирил бросился вперёд, протягивая руку. Но до врат оставалось метров десять — не успеть. И только один человек успел. Айзек метнул тонкий нож, зачарованный водой. Нож вонзился в руку Феодора — и Прожорливая Зои выпала. Прямо перед тем, как ящик провалился в ворота, к нему привязалась тонкая водяная верёвка — Айзек зачаровал нож заранее. Второй конец верёвки был у него в руке. Айзек начал подтягивать Зои к себе. Но в тот же миг из тела Феодора вырвалась тень — змеёй обвила руку Айзека и рванула вниз. — Айк! Отпусти! Но было поздно. Тень уже опутала Айзека и повалила его на землю. — Айк! — Отпусти его! Моника и Сирил бросились к нему — но тень уже полностью покрыла Айзека и начала затягивать в ворота вместе с Зои. Айзек пытался читать заклинание — но тень обвила рот, словно кляп. Он был полностью обездвижен. И тогда Айзек сделал единственное, что ещё мог: левой рукой, которая оставалась свободной, он бросил белую ящерицу прямо к Монике. — Мастер!!! Крик Уилдиану разорвал воздух. Айзека уже тащили к самым вратам. — Айк! А-Айк!! Моника закричала, выжимая из себя последние капли маны — но ничего не получалось. Зрение поплыло. Она упала на колени. Айзек исчез в вратах. — НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!! — Ваше Высочество!! Врата бесшумно закрылись. Погружаясь в абсолютную тьму, Айзек Уокер тихо прошептал себе под нос: Сирил, я еще отыграюсь. Он ещё не сдался. Вопрос: Что стало с подношением для Короля Духов Льда? Ответ: Они его кинули. Как я сплю когда заканчиваю клиффхэнгерами [[image:/storage/reader-images/b7e794e092fc61df69582318bb40e0e0f170a559.png]] ---------- Желание грешника Тело Айзека погружалось в глубины тьмы, всё глубже и глубже — нет, пожалуй, правильнее будет сказать не "падало", а именно "погружалось". Ведь не ощущалось того ветра, который обычно сопровождает падение. Скорее это походило на медленное погружение на дно болота. Дышать становилось не тяжело, но при этом возникал вопрос — дышит ли он вообще сейчас? Да и жив ли ещё этот его тело? — Айзек тряхнул головой, отгоняя мелькнувшие сомнения и страх, и напряжённо всмотрелся в окружающее. Незаметно для него тени, что до этого плотно обвивали всё тело, начали медленно отлипать и осыпаться. Руки и ноги уже до некоторой степени слушались. Вокруг царила полнейшая тьма — ни единого источника света. И всё же глаза Айзека отчётливо видели Феодора — чуть ниже себя тот тоже погружался в бездну тьмы. Феодор опускался спиной вперёд, и на его лице читалось выражение глубочайшего душевного удовлетворения. Даже какая-то детская безмятежность. А, вот оно что. Сирил называл Феодора глупцом, но при этом выглядел печальным. Значит, он всё-таки понял. Истинную цель Феодора. Сирил, собиравший сведения в запретном архиве как должностное лицо Библиотечного общества, тогда выдвинул такое предположение. Способность Прожорливой Зои заключается в открытии врат, призывающих Короля Духов Тьмы. Эти врата обладают той же природой, что и врата в Преисподнюю, и связаны с царством мёртвых… …до этого момента он был прав. Слишком сурово было бы винить Сирила. Ведь ещё совсем недавно он даже не знал, что Феодор — дракон. Сирил считал Феодора человеком, укравшим Прожорливую Зои. Поэтому и рассуждал с человеческой точки зрения. Открыть врата Преисподней, чтобы воскресить кого-то дорогого, наверное, такова его цель, думал он. Скорее всего, Прожорливая Зои вообще не обладает силой воскрешать мёртвых. Всё, на что она способна, — это открыть врата… А для чёрного дракона Феодора этого оказалось вполне достаточно. — Твоя цель была — пройти через врата Преисподней? — спросил Айзек. Феодор ответил с улыбкой: — Угу. Слишком уж невинно, слишком естественно он кивнул. Если человеку захочется встретиться с умершим или последовать за ним — достаточно просто покончить с собой на месте. И всё. Человек сразу окажется в Преисподней. — Но с драконами всё иначе. — Давно-давно я спросил у Феодора: "А куда драконы попадают, когда умирают?" А Феодор ответил, что, наверное, у драконов есть свой драконий бог, который заботится о мёртвых драконах. — И тебя это не устроило? — Угу. Я не хотел попадать к драконьему богу. Я хотел попасть туда же, куда и Феодор. — Прожорливая Зои тоже этого хотела? — Да. Поэтому я пообещал: обязательно возьму её с собой. В руках Айзека Прожорливая Зои радостно закричала детским, ликующим голосом — совсем как ребёнок, которого наконец-то привезли в то место, куда он так долго мечтал попасть. — НАЦОНЕЦ-ТО! НАКОНЕЦ-ТО! Айзек не знал, почему древний магический артефакт желал смерти наравне с человеком. Но несколько гипотез у него было. Может, был прежний контрактник, настолько близкий, что захотел последовать за ним. Или же сам артефакт… В любом случае — глупо. И жалко. Устроив такой грандиозный переполох, чёрный дракон и древний артефакт с самого начала преследовали одну-единственную цель — самоубийство. Причём не просто смерть. Смерть, позволяющую попасть в Преисподнюю так же, как это происходит с людьми. Поэтому и понадобилось открыть врата, призывающие Короля Духов Тьмы — врата той же природы, что и врата Преисподней, — и пройти сквозь них. Эта детская наивность казалась печальной. И одновременно бесила. — Феодор Максвелл был тебе очень дорог, верно? — Угу. — Время, проведённое с ним, было для тебя сокровищем, да? — Угу. Тело Феодора, продолжавшего погружаться, уже больше чем наполовину поглотили тени. Но оставшаяся видимой часть губ всё ещё хранила спокойную, одинокую улыбку. Айзек бессознательно сжал кулаки. Нарастающий гнев был обращён и к этому юному глупому чёрному дракону — и одновременно к самому себе прежнему. В порыве этого яростного чувства Айзек закричал: — Тогда почему же ты… почему ты не стал беречь всё то, что было дорого человеку, который был тебе так дорог?! Всё-всё-всё, что он ценил! ＊＊＊ А… вот оно как. Эти слова тяжело упали в сердце юного чёрного дракона. У дракона был только Феодор. А вот у Феодора, кроме дракона, было ещё очень-очень много всего дорогого. Может, другие люди. Может, блестящие камешки, красивые листья. А может, и нечто невидимое вовсе. Люди часто очень дорожат такими неосязаемыми вещами, как положение, честь, долг. В любом случае — вокруг Феодора должно было быть невероятное количество ценностей. И всё это… я уничтожил. Если бы дракон действительно хотел всегда быть с Феодором — ему следовало учитывать весь мир Феодора. Его семью, друзей, его положение. Но дракон ни о чём таком не думал. Он просто по-детски, безмятежно продолжал желать одного: всегда быть вместе. — Прости… прости меня, Феодор… Юный дракон наконец понял. Да взять хотя бы младшую сестру Феодора — Карлу. Феодор наверняка очень любил свою сестрёнку. А что сделал с ней дракон? — Прости… прости, пожалуйста… — Ну и дурак же ты. Он всё ещё погружался? Или уже давно лежит на дне? Неясно. Но раздался голос. Недовольный, растерянный — и всё же в конце концов ласковый, прощающий. — Феодор! Феодор! Феодо-о-ор! Кто-то поддержал разваливающееся, уже почти потерявшее человеческий облик тело. Уродливую руку, сотканную из тени, крепко сжала человеческая ладонь. — Но и я ведь тоже был дураком. Первую ошибку совершил именно я. Дракон поднял взгляд. На того, кто смотрел на него с растерянной улыбкой. На того человека, которого он так долго, так бесконечно хотел увидеть. — Поэтому давай вместе пойдём извиняться перед Королевой Преисподней. Вместе скажем "прости". — Угу… угу. Мягкая тьма обняла двоих — человека и дракона, — которые плакали и смеялись одновременно. ＊＊＊ Облик дракона, принявшего человеческий вид, в какой-то момент полностью растворился во тьме. Словно его поглотила окружавшая тьма — только такая мысль мелькнула в голове, как веки Айзека начали тяжелеет. Исчезли ощущения в кончиках пальцев, сознание стало отдаляться. Тело словно медленно умирало, начиная с самых концов. И всё же Айзек собрал все оставшиеся силы и крепко прижал Прожорливую Зои к груди. Ещё рано. Айзек Уокер ещё ни от чего не отказывался. Я вернусь. Обязательно. В какой-то момент ощущение падения прекратилось — Айзек обнаружил себя лежащим лицом вниз. Возможно, никакого падения с самого начала и не было. В однотонной чёрной тьме всё расплывчато и ненадёжно. Айзек поднялся, всё так же прижимая артефакт к груди. Прожорливая Зои молчала. Даже если приложить коробочку к уху — ничего не слышно. Вдруг он ощутил странность на лице. Нет глазной повязки. Где-то потерял? Несколько раз моргнул — правый глаз не болел. Может, потому что вокруг нет никакого света и нет раздражения? При этом собственные руки и носки ботинок видны отчётливо… хотя света вообще нет. Как такое возможно? Айзек стукнул подошвой по земле. Звук не отразился. Да и шагов, собственно, вообще не слышно. Поверхность под ногами ощущалась странно. Не мягкая, чтобы проваливаться, но и не твёрдая. Присел, потрогал пальцами — ни горячая, ни холодная. Да и само ощущение касания какое-то мутное — возможно, периферийная чувствительность уже почти пропала. Несколько раз ударил кулаком по земле — всё равно не понять, твёрдая она или мягкая. Звук не рождается. И рука не болит. На пробу попытался нащупать пульс на запястье — непонятно. Есть он или нет — всё слишком размыто. Не останавливай мышление. Прислушался. Тишина. Температура. Ни жарко, ни холодно. Движение воздуха. Никакого. Делай максимум, на что способен. Айзек сознательно глубоко вдохнул и выдохнул. Дыхание ещё работает — тело ещё дышит. Он начал идти вперёд, отмеряя равные шаги и считая их. ＊＊＊ 68 576 шагов в кромешной тьме. Мир остался совершенно чёрным и неизменным. Примерное прошедшее время — около десяти часов. Тело, столько времени шедшее в темноте, странным образом не ощущало усталости. По крайней мере ноги не болели, горло не пересохло, голода тоже не было. Возможно, не то чтобы усталости нет, а просто ощущения притупились настолько, что усталость уже невозможно осознать. Оставшись один в пустой тьме и продолжая идти, Айзек чувствовал, как изнашивается уже не только тело, но и разум. Тревога, страх, отчаяние — понемногу, но неумолимо подтачивали рассудок. А вдруг это и есть наказание богини Преисподней? Вдруг всё, что он делает — бессмысленно? Вдруг выхода просто нет… Такие мысли всё чаще мелькали в голове. — И что с того. Айзек стиснул зубы и проговорил это вслух. С тех пор как он сменил лицо, он постоянно следил за чужими реакциями, подстраивался, изнашивал себя, отбрасывал ненужное, отказывался, жертвовал — и так почти десять лет. А здесь не нужно ни за кем следить. Всего-то десять часов. Из-за такой ерунды я что ли сломаюсь? 70000 шагов. Окружение по-прежнему не меняется. Но Айзек Уокер продолжал идти. Он напрягал все органы чувств, выискивая хоть малейший звук, свет, запах, движение воздуха. Параллельно со счётом шагов продолжал размышлять. Действительно ли это Преисподняя? Предания о Преисподней в большинстве своём очень фантастичны и мало достоверны. Но почти во всех есть общие элементы — врата Преисподней, страж врат. Далее часто встречается спиральная лестница, ведущая обратно в мир живых. Существует несколько вариантов историй о людях, заблудившихся в Преисподней и вернувшихся по такой лестнице… 10000 шагов размышлений. Голова постепенно тяжелеет. Чувствительность уже пропадает не только в пальцах, но и ниже колен. Но Айзек всё равно двигал ногами. Хоть десять лет, хоть двадцать — он будет идти. Будет идти и идти. С того дня, как он вернул себе имя Айзек Уокер, он решил — будет бороться, пусть даже жалко и некрасиво. — Айк. Сначала он подумал — галлюцинация. Голос раздался слишком внезапно, без малейшего намёка, без присутствия. — Айк. Айзек остановился. Натёр почти нечувствительными руками глаза. В глубине тьмы кто-то стоял. Небольшого роста, хрупкого телосложения юноша. Золотые волосы. Прекрасные бирюзовые глаза, смотрящие прямо на него. Айзек издал сдавленный, хриплый звук. — А… аа… Двигая почти онемевшими руками и ногами как придётся, Айзек побежал. Из горла, забывшего, как правильно дышать, вырывались уродливые рыдания и хрипы. — А… уа… а, аа!! Ещё три шага. Он уже тянул руки, чтобы ухватиться, — но остановился и рухнул на колени. Протянутые руки бессильно упали вдоль тела. Разве мне позволено цепляться за него? Когда он поджёг тот мёртвый тело — именно этого он тогда пожелал. Если когда-нибудь доведётся встретиться на дне Преисподней… — Ар… к… Пожалуйста, не прощай меня. Мальчика, что стоял перед ним, звали Феликс Арк Ридилл. Слабый, добрый принц, так и не успевший стать взрослым и умерший ребёнком. ---------- Осуждение доброго принца Юный принц стоял там в точности таким, каким его помнил Айзек. Нежная улыбка на его милом лице казалась хрупкой, беззащитной и какой-то очень печальной. Осознав, что именно он заставил его принять такое выражение, Айзек почувствовал, как по спине пробежал холод. Внезапно до него дошло. А какое сейчас у меня лицо? Если всё осталось как во время падения — значит, это лицо Айзека Уокера. Но… а вдруг… вдруг по какому-то злому капризу судьбы… Показать повзрослевшее лицо Феликса Арк Ридилла перед принцем, который так и не успел повзрослеть — разве это не жестокость? Разве это не чудовищно? Айзек, всё так же стоя на коленях, левой рукой прижимал Прожорливую Зои к груди, а правой закрыл себе лицо. Чувствительность в кончиках пальцев уже сильно притупилась, поэтому на ощупь почти ничего не разобрать. Но правой ладонью он всё же уловил характерную шероховатость шрама. Над правым глазом — шрам. Значит, это действительно лицо Айзека Уокера. Сначала пришло облегчение, а следом — резкий приступ ужаса: Айзек побледнел и поспешно прикрыл шрам над правым глазом ладонью. Однажды, очень давно, Феликс всё-таки увидел этот шрам. Тогда из прекрасных бирюзовых глаз полились слёзы, и Феликс оплакивал рану Айзека так, будто это его собственная боль. С тех пор Айзек решил: шрам нужно скрывать. Чтобы лицо принца никогда больше не омрачалось. — Айк. Мягкий, чуть растерянный, немного беспомощный голос позвал его по имени. Горло Айзека свело судорогой. Надо ответить. Его господин, его лучший друг, самый важный для него человек зовёт его по имени — но какое лицо ему показать? Он знал, что сейчас выглядит ужасно. Это было слишком очевидно. Такое лицо нельзя показывать никому. — Айк, почему у тебя такое лицо? — … Айзек не мог выдавить ни слова — только горло судорожно сжималось. Лицо Феликса от этого стало ещё печальнее. — Я для тебя — тяжёлое воспоминание? От этих слов на мгновение всё в голове побелело. А потом эту белизну заполнили стыд и вина — вина слуги, вина друга. Ах, как же он глуп! Как он мог довести до такого вопроса своего господина, своего друга! Юный Феликс дрожал, изо всех сил стараясь не заплакать. — Неужели я — тот, из-за кого у тебя такое лицо? Нет, нет, нет, Арк, это не так, совсем не так! Айзек кричал внутри себя беззвучно. Почему именно сейчас слова никак не идут? Горло, сведённое спазмом, из последних сил сдерживало рыдания и плач — говорить нормально оно уже не могло. — Для меня время, проведённое с тобой, было тёплым, ласковым, счастливым… Эти воспоминания — настоящее сокровище, — продолжал Феликс. Из бирюзовых глаз капнула слеза. Феликс сморщил лицо и разрыдался. — Я не хочу быть для тебя просто тяжёлым воспоминанием… не хочу… Он — никудышный слуга. И никудышный друг. С первого же дня знакомства он решил: его долг — вытирать слёзы принца и заставлять его улыбаться. А вместо этого он довёл его до слёз. — Арк… Арк… нет, всё не так… Айзек медленно выдохнул и с трудом выдавил слова из сдавленного горла. Какой противный голос. Какой жалкий. Какой позорный. Он уже взрослый. А Арк так и не смог им стать!! — Время, проведённое с тобой, было моим сокровищем. Самым важным на свете. Я не хотел его отпускать… Именно поэтому я… ошибся. Глупый слуга, цеплявшийся за воспоминания, исказил настоящее желание своего господина. Он твердил себе, что исполняет волю Феликса, что вписывает его имя в историю — и под этим благовидным предлогом… — Именно я запятнал твоё имя. Здесь стоял великий грешник: тот, кто принёс в жертву множество людей, растоптал их, прикрывался именем Феликса — и в итоге ничего не добился, но всё равно остался в живых. — Прости, Арк… я… Изо рта Айзека теперь шли только извинения. Хотя он прекрасно понимал, что ими Феликса не улыбнёшь. Феликс, глядя на поникшего Айзека, который всё ещё прикрывал правый глаз, произнёс твёрдым голосом: — Айк… нет, Айзек Уокер. Подними лицо. Настало время приговора. Айзек опустил руку и медленно поднял голову. Феликс подошёл ближе, поднял левую руку и протянул её к правому глазу Айзека. Белые пальцы замерли у самых ресниц — и сделали движение, будто что-то схватили. На миг в глубине правого глаза Айзека вспыхнула острая боль. — Чёрная звезда утрат, что отбирала у тебя всё подряд… всё это время она была здесь, — тихо сказал Феликс. В его ладони мерцала маленькая чёрная звезда. Айзек понял с первого взгляда: это и есть та самая судьба утраты, что преследовала его всю жизнь. — Я заберу её себе. А ты больше ничего не теряй. Проживи свою оставшуюся жизнь до конца. Половина мира, которую видел Айзек, — судьба утраты — теперь была заперта в маленькой детской ладони. Феликс собрал детское лицо в серьёзное выражение и громко произнёс: — Феликс Арк Ридилл повелевает! Это был голос настоящего представителя королевской крови. Бирюзовые глаза смотрели прямо, не допуская ни малейшей лжи. — Не делай меня предметом твоего сожаления. Какое же это было мягкое осуждение. Правая рука Айзека сама собой поднялась и сжала чёлку. Вот видишь… ты и правда самый добрый принц на свете. Сдерживая желание разрыдаться, Айзек встал на одно колено, положил руку на грудь и глубоко поклонился. И произнёс последние слова, подобающие подданному: — Как прикажете, Ваше Высочество Феликс. ＊＊＊ Они шли рядом сквозь тёмную, тёмную тьму. Айзек сознательно укоротил шаг — настолько велика была теперь разница в их росте. Эта разница между взрослым и ребёнком причиняла боль. Ведь он так хотел расти вместе с ним. — Это место ещё не Преисподняя. Хотя оно и находится под властью Королевы Преисподней, — объяснил Феликс. — Значит, это не за вратами Преисподней? Айзек спросил, и Феликс кивнул, указав вперёд. — Да. Дальше будет спиральная лестница и врата. За вратами — Преисподняя. А если подняться по лестнице — окажешься в мире живых. Но в ту сторону, куда указывал Феликс, была всё та же непроглядная тьма. Ни лестницы, ни врат не видно. Вокруг по-прежнему чёрный-черно — зато теперь рядом шёл Феликс. — Это граница между миром живых и миром мёртвых. Заблудившиеся здесь постепенно пропитываются дыханием Преисподней и медленно умирают. А когда перестают двигаться — их забирает страж врат и уводит за порог. Когда Айзек шёл один в этой пустоте — его тело действительно медленно умирало. Если бы он тогда сдался и остановился — страж наверняка уже унёс бы его за врата. Если это только преддверие Преисподней… Айзек посмотрел сверху вниз на идущего рядом Феликса. Феликс Арк Ридилл — мёртв. А мёртвые должны покоиться за вратами Преисподней. — Ты правда Арк? — Сейчас я и Феликс Арк Ридилл… и в то же время — порождение Преисподней. Или, если угодно, временный представитель Королевы Преисподней. Айзек, к собственному удивлению, принял это довольно спокойно. Если бы здесь был настоящий, живой Феликс — он вряд ли бы так легко оперировал словом "представитель". Скорее всего, спящий в Преисподней Феликс Арк Ридилл получил некую роль и был временно явлен силой Королевы. Но Айзеку было всё равно. Слова, которые произнёс этот Феликс, были чистой правдой — словами настоящего Феликса Арка Ридилла. В этом он не сомневался. — Айк, ты сильно вырос. — Я же взрослый теперь. — Значит, уже можешь пить алкоголь? — Вот тут-то мне и придётся извиниться. — А? — Помнишь старика Кеннета с кухни? — Который вечно пил? Конечно. — Когда я помогал ему на кухне, он иногда делился остатками еды. — Угу. — А ещё он заставлял меня составлять ему компанию за вечерним стаканчиком. — Эээээ… надо было отказываться! Нельзя же так! — … — А, по твоему лицу видно — было вкусно! Поэтому и не отказывался, да? — Ну… вкусно же было. Что поделать. — Ой, ну ты даёшь! — А как там Бриджит? — Сейчас она дипломатический секретарь при третьем принце. Кажется, в командировке в Альпатре. — Круто! — Каждый раз при встрече заваливает меня работой по самое не хочу. — Бриджит и правда очень способная. — Да уж. Настолько, что порой мне самой нужна её помощь. — А Эллиот… — Можно эту тему пропустить? — Вы всё ещё не ладите? — Этот тип издевался над тобой сколько мог, а потом вдруг развернулся на сто восемьдесят и строит из себя лучшего друга. Конечно, я его терпеть не могу. — П-пожалуйста, поладьте… — Ладно. В следующий раз, когда буду его принимать, угощу печеньями с корицей и чаем с бергамотом. С максимальной учтивостью. — Ой, ну… Они шли и болтали о пустяках. На самом деле Айзеку хотелось рассказать гораздо больше. Что у него появилась — красивая, сильная, самая замечательная учительница на свете. Что есть надёжный напарник, который вечно за него переживает. (А когда дуется — хвост так забавно дёргается, но это секрет.) Что есть упрямый соперник в любви, который до сих пор упорно не зовёт его по имени. Что есть забавный старший товарищ, обожающий мясо и выпивку — иногда они вдвоём пьют по ночам. Что есть товарищ по мясным экспериментам — обмениваются рецептами, благодаря чему кулинарный репертуар сильно расширился. Что недавно встретился друг детства — и до сих пор считает его младшим братишкой. Проблемный лидер, ничего не скажешь. Что соседняя старушка очень добрая — а поскольку со своими родителями Айзек так и не смог быть почтительным сыном, он всегда думает, как бы отплатить этой доброй женщине. Что знакомый торговый дом возглавляет очень толковый глава, а секретарь у нее такой язвительный… И так далее, и так далее… Но всё это он приберёт на потом. Для следующего раза, когда придёт сюда снова. Вскоре впереди показалось нечто похожее на лестницу. Узкая спиральная лестница — двоим взрослым рядом идти тесновато. Пологий подъём. Вверх — одна тьма, ничего не разглядеть. — Моя роль здесь заканчивается, — сказал Феликс, останавливаясь и глядя на Айзека с улыбкой. Айзек узнал эту улыбку. Забыть её было невозможно. Это была последняя улыбка Феликса при жизни. Тогда Айзек, ничего не подозревая, просто сказал «спокойной ночи» — и даже не думал, что завтра их жизнь продолжится. — Айк. Пора прощаться. Айзек затаил дыхание. Видимо, не только он один жалел, что в тот день не смог сказать "прощай". — Угу. Айзек кивнул и повернулся к Феликсу лицом. Феликс улыбался, изо всех сил сдерживая слёзы. Айзек тоже. Вместе навсегда. Как было бы хорошо, если бы он мог это сказать. Но это детское, невинное, несбыточное желание. Желание, которое нельзя исполнять. Поэтому они просто прощаются. — Прощай, Айк. — Прощай, Арк. Айзек запечатлел в памяти эту улыбку, повернулся спиной и пошёл вверх по ступеням, прижимая к себе Прожорливую Зои. Не оборачивайся. Если обернуться — наверняка схватит его за руку. Начнёт упрашивать: пойдём вместе. Будь он ребёнком — точно так бы и сделал. Схватил бы за руку самого дорогого человека, побежал бы вверх по лестнице. А если Арк не может вернуться к жизни — предложил бы себя в обмен. Но это нельзя. Это против законов природы. Против правил этого мира. Айзек больше не имеет права повторять ту же ошибку. Ведь это он, взрослый, отчитывал того юного чёрного дракона. Значит, нужно попрощаться с тем, кто дорог, и идти дальше. — …хы… гх… На нескольких десятках ступеней горло свело, и вырвался сдавленный, уродливый звук. Слёзы покатились по щекам, по подбородку, капали на ступени. — …х… уу… ууу… Уже взрослый Айзек не мог плакать перед Феликсом, который так и остался ребёнком. Поэтому он плачет один. Безобразно, громко — но продолжает идти. — у… аа… …гх… ууу… Расставание — это одиночество, боль, тоска, печаль. Но не только печаль. Это было сокровище. Время с Арком было счастьем. "Не делай меня предметом твоего сожаления." — …спа…сибо… Арк… Айзек шмыгнул носом, вытер слёзы рукавом и посмотрел вверх по спиральной лестнице. Пора возвращать взрослое лицо. Там, наверху, наверное, уже паника — и мастер, и соперник в смятении. Если прислушаться чувствами — совсем слабо, но ощущается связь с Уилдиану. Пока шёл в бесконечной тьме — ничего не чувствовал. Значит, эта лестница действительно ведёт в мир живых. Внезапно в руке раздался тихий голос. Прожорливая Зои что-то шептала. — Почему. Айзек поднёс коробочку к уху и прислушался. Детский голос повторял снова и снова: "Почему ко мне никто не приходит?" Как Феодор Максвелл явился перед юным чёрным драконом, как Феликс явился перед Айзеком — так и Прожорливая Зои ждала, что кто-то придёт за ней. Но этот древний артефакт даже не знает, кто именно должен прийти. Может, уже забыл. А может, такого человека и не существовало никогда. Но всё равно желает. Желает, чтобы в загробном мире кто-то пришёл его встретить. — Тогда поживи ещё немного. — НИЧЕГО НЕ ИЗМЕНИТСЯ. НИКОГДА. — Изменится. …Обязательно изменится. Айзек стряхнул остатки слёз и улыбнулся уже по-взрослому. — А для начала — ступай-ка получить нагоняй. Я знаю одного человека, который в этом большой мастер. ---------- Откройтесь, врата! В тот миг, когда врата призыва Короля Духов Тьмы, поглотившие Чёрного Дракона Феодора и Айзека, захлопнулись, перед глазами Моники всё погасло. Кажется, на мгновение она действительно потеряла сознание. Её вернул к реальности голос Сирила. — Ваше Высочество! Сирил закричал и вцепился пальцами в сияющую дверь на земле. Но его пальцы прошли сквозь частицы света, из которых состояли врата, и лишь царапнули грунт. Моника тоже опустилась на колени и, цепляясь за землю, поползла к вратам. Да. Ещё слишком рано отчаиваться и сдаваться. Она ещё даже не пыталась бросить вызов этим вратам. Здесь, среди всех присутствующих, только я способна призвать Короля Духов. И к тому же Моника уже давно — несколько недель подряд — изучала магию тьмы. Сейчас, в этот момент, именно она — Молчаливая Ведьма Моника Эверетт — была человеком, лучше всех разбирающимся в этих вратах призыва Короля Духов Тьмы. Я вытащу Айка. Обязательно. Моника приложила ладонь к сияющим вратам и начала вмешиваться в магическую формулу. Формулу призыва Короля Духов можно разделить на четыре крупных этапа: развёртывание врат, их фиксация, открытие и, наконец, заимствование части силы Короля Духов через открытые врата. Из них открытие врат — по сравнению с развёртыванием и фиксацией — невероятно простая задача. Мана Моники была почти на нуле, но для одного лишь открытия врат должно было хватить. Сначала она попробовала ту же последовательность действий, что использовала при открытии врат Короля Духов Ветра — не вышло. Моника стала постепенно подстраивать формулу и последовательность под атрибут тьмы — меняла, пробовала, снова меняла, снова пробовала. Бесконечное повторение корректировок сложнейшей магической формулы — работа, от которой голова идёт кругом. Моника не то чтобы ненавидела такую кропотливую работу, но сейчас время поджимало, и от волнения дрожали кончики пальцев. Сколько ещё эти врата смогут продержаться? Пурпурно сияющие врата постепенно теряли свет. Времени оставалось совсем мало. Бормоча что-то под нос, Моника продолжала попытки открыть врата. Рядом белая ящерица — Уилдиану — протянул маленькую лапку и коснулся врат. Рука духа, состоящая из чистой маны, в отличие от пальцев Сирила, не прошла насквозь — она действительно коснулась поверхности. Но открыть врата он не мог. Уилдиану был уже настолько истощён, что не мог даже принять человеческий облик. Сирил вдруг посмотрел на Уилдиану так, будто что-то вспомнил. — Точно… Если это контрактный дух, то он должен чувствовать, где находится контрактник… — Реакции Мастера нет… Его нигде нет! Совсем нигде! Отчаянный крик Уилдиану заставил Монику и Сирила побледнеть ещё сильнее. Контрактный дух и контрактник связаны невидимой нитью. Даже на расстоянии можно примерно ощущать направление и дистанцию. Если связь полностью пропала — первое, что приходит в голову, это… Нет, нет, нет, нет От паники и ужаса мысли грозили остановиться. Нельзя. Нельзя останавливаться. Продолжай расчёты. Открой эти врата. Обязательно. Очередная — уже и не сосчитать какая — попытка вмешаться в формулу. На этот раз появилось слабое, едва уловимое ощущение отклика. Раньше, когда она хваталась и тянула, казалось, что сила вообще не передаётся. А теперь она чувствовала — сила действительно доходит. Но врата слишком тяжёлые. Не открываются. Откройтесь, откройтесь! Моника собрала всю оставшуюся ману до последней капли и вложила её в последнее усилие. Она представила, как цепляется за эту крохотную зацепку и изо всех сил тянет на себя — и воплотила этот образ в формулу. Очнувшись, Моника поняла, что кричит. Молчаливая Ведьма, никогда не произносившая заклинаний вслух, сейчас орала во всё горло. — Откройте, врата!! Двустворчатые врата дрогнули. Совсем чуть-чуть. Щель шириной в один палец. В эту щель тут же просунулись руки. Туле и Пике слева, Неро справа. Они ухватились за створки и подняли. Щель расширилась — теперь в неё мог пролезть кулак. Из щели снова хлынула тьма. — Софокл! — крикнул Сирил. — Принято! На среднем пальце правой руки Сирила засветился Ключ Хранителя Знаний Софокл — и вокруг Сирила с Моникой развернулся защитный барьер. Сирил, не раздумывая, просунул левую руку в щель почти по плечо. На его ладонь тут же запрыгнул Уилдиану. — Мастер! За вратами была абсолютная чернота — левая рука Сирила полностью исчезла во тьме. Уилдиану, используя руку как верёвку, нырнул вглубь. — Мастер! Сюда! Мастер!! ＊＊＊ Поднимаясь по спиральной лестнице, Айзек размышлял. С того момента, как он провалился в эти врата, прошло уже больше десяти часов. А сколько времени прошло по ту сторону? Если время течёт одинаково — значит, врата с большой вероятностью уже закрыты. И тогда — куда выведет эта лестница? В легендах о людях, попавших в Преисподнюю и вернувшихся в мир живых, бывают истории, когда возвращаются спустя десятилетия или оказываются в совсем другой стране… Хорошо бы попасть обратно в Сазандол. Ещё одна тревожная мысль — тёмная мана. Он провёл в пограничье между Преисподней и миром живых уже очень много времени, но никаких признаков отравления тьмой не ощущалось. Значит, откуда взялась та тьма, что хлынула из врат призыва Короля Духов Тьмы? Возможно, вокруг этого пространства была развёрнута стена из тёмной маны — а врата пробили в ней дыру. Поэтому в момент открытия тьма и выплеснулась в мир живых. Так предположил Айзек. Чтобы вернуться в исходный мир, возможно, придётся пробиваться сквозь эту стену. Выдержит ли моё тело? Лучше всего было бы пройти через врата… но они наверняка уже закрыты… Он шёл вверх по ступеням, обостряя чувства. Присутствие Уилдиану, которое он начал ощущать с самого начала подъёма, с каждым шагом становилось всё сильнее. — Откройте, врата!! Этот голос… Когда этот человек, обычно говорящий тихо и робко, произносит слова твёрдым, чистым голосом — творимые ею чудеса всегда расчищают путь Айзеку. Айзек поднял голову. Вверху виднелась тонкая полоска света. — Мастер! Сюда! Мастер!! — Уил! Айзек протянул руку к свету — и кончики пальцев коснулись чего-то холодного, чешуйчатого. Чуть позже сильная мужская рука схватила его за кисть. — Ваше Высочество! Отложив все претензии на потом, Айзек крепко сжал эту руку в ответ. — Мастер! — Ваше Высочество! — Айк! Руки, державшие его, принадлежали Сирилу и маленькой ладошке Моники. Но их двоих было недостаточно, чтобы вытащить Айзека. Он уже начал прикидывать, нельзя ли сделать верёвку из водной магии, — как вдруг запястье грубо и крепко сжала ещё одна большая рука. — Благодари, младший! Неро громко объявил об этом и рывком потянул Айзека вверх. Словно выдергивая морковку из грядки — с такой силой. Верхняя половина тела Айзека вылетела из врат, и дальше он уже сам выбрался, цепляясь за края. Почти одновременно врата призыва Короля Духов Тьмы погасли и закрылись. Последние искры света рассеялись — и воздух вокруг мгновенно изменился. Всё закончилось? Чёрный дракон Феодор упал в Преисподнюю. Врата призыва исчезли. Прожорливая Зои осталась у него в запечатанном виде. Цепь событий, начавшаяся восемь лет назад с кражи Прожорливой Зои, наконец завершилась. Небо над головой было синим. Дул тёплый ветер раннего лета — морской бриз. Одежда Моники и Сирила выглядела точно так же, как в момент падения. Сирил был мокрым от морской воды — значит, прошло совсем немного времени. Похоже, я постарел примерно часов на двенадцать-пятнадцать. Спокойно отметив это про себя, Айзек перевёл взгляд на сидящих на земле учительницу и соперника в любви. Повязки на глазу больше нет — но свет уже не слепит. Айзек медленно моргнул и улыбнулся. — Я вернулся. Моника и Сирил, тяжело дыша, с лицами, перепачканными слезами, бросились к нему и вцепились так крепко, что обычного человека наверняка бы повалили навзничь. — Ай… Айк… ууу… вааааааааа! — Ваше Высочество… слава… слава богу… ууу… угууу… Моника ревела, как маленький ребёнок. Сирил пытался сохранить привычное выражение лица — и окончательно его потерял, отчего выглядел ещё хуже. Какие же у них лица. Хотя у него самого недавно было не лучше. Пока он думал об этом, на макушке вдруг ощутилась лёгкая тяжесть. — Мастер… Мастер… Белая ящерица Уилдиану тоненько пищала. Обычно он сидел на плече — а сейчас вцепился крохотными лапками в волосы Айзека так сильно, что было больно. Это был максимум, на что способен дух, не умеющий плакать. Туле улыбался: "Как хорошо, Сирил". Пике гордо выпятила грудь: "Э-хе-хем". А Неро уже объявил: — Сегодня на ужин — жареная кроличья вырезка. Как и следовало ожидать от великого Неро-сэмпая — чувство момента у него отсутствовало напрочь. Айзек ощущал тепло двух вцепившихся в него людей и тяжесть маленького напарника на голове — и всё это было таким живым, таким настоящим. — Меня, похоже, очень любят. "Конечно!" — в унисон, со слезами в голосе, ответили трое. Айзек расплылся в улыбке и громко, от души засмеялся. [[image:/storage/reader-images/edfe961c58345d5fd49800158457741ab3a43d4b.png]] ---------- [Бонус] Разные сведения Q: Айзек может мгновенно запомнить магию, просто посмотрев, как её используют другие люди? A: Нет, на самом деле он довольно много занимается самостоятельными исследованиями и тренировками за кадром. Призыв Короля духов и магия полёта оказались для него слишком сложными. Кстати, люди с водным, ледяным и земляным атрибутами обычно лучше владеют магией наложения (придание свойств), чем магией выпуска (например, стрельба стрелами или подобное). Именно поэтому магический меч так хорошо подходит Айзеку. Q: А материалы для «самодельной шкатулки для драгоценностей», которую сделала Карина, это случайно не…? A: Вот рецепт изготовления «самодельной шкатулки для драгоценностей»: Материалы: коробка с прикреплённой трубой (духовой инструмент), слегка экстремальный защитный магический инструмент, подготовленный Клиффордом (тот, что бьёт током), аксессуары Ланы, бумага, дерево, стекло и прочие всякие вещи, найденные в доме Моники. Способ изготовления: полностью разобрать коробку с трубой, снять все трубы и детали, переделать коробку под размер Прожорливой Зои, украсить, вставить внутрь защитный магический инструмент (тот, что бьёт током), в финале, из чистого озорства мастера, вставить внутрь маленькую трубку, чтобы при открытии она играла, — но потом подумали, что это уже слишком несерьёзно, и трубку сняли. Готово. Q: Хочу узнать про физическую подготовку и двигательные навыки персонажей. A: Примерно так: Отличные: Луис (уровень дикого ребёнка) Сайлас (тренируется каждый день по полной программе) Роберт (не только в шахматах хорош) Айзек (гений, который почти всё схватывает на лету) Брэдфорд (на самом деле и мечом отлично владеет, и на лошади прекрасно ездит, этот аристократик) Гленн (движение — это моё!) Довольно хорошие: Рауль (сельскохозяйственные работы дали огромную силу и выносливость) Хьюберт (довольно ловкий и подвижный) Нил (родом из холмистой деревни — незаметно, но выносливость на уровне, плюс отличный наездник) Эллиот (без особого напряга делает почти всё на среднем+ уровне) Средние: Сирил (если чего-то не умеет — будет тренироваться, пока не научится) Бенджамин (спортом вообще не занимается, но при этом неуклюжим не назовёшь) Полный провал: Рей (отчаяние)«Те, кто может научиться через практику, — это и есть талантливые… Пропасть между обычными и безнадёжными глубже самой тьмы бездны…» Моника (отчаяние)«Я могу написать сколько угодно научных статей о механике движения, пожалуйста, простите меня… хны… Я понимаю теорию быстрого бега… теорию-то я понимаю…» Q: Кто самый сильный в чисто физическом бою (без магии)?A: Зависит от условий: оружие разрешено или только кулаки, один на один или один против многих и т.д.Если говорить о чисто физическом бою без магии — абсолютный чемпион — маркграф Вальмбелька Хенрик Бланке (старший брат Фриды).Кроме него, вот те, кто особенно силён в физическом бою (без строгой ранжировки, но особо стоит отметить Энтони, старшего из пяти братьев Винкель, — он действительно монстр): Энтони: даже без магического меча невероятно силён. Один на один и один против многих — одинаково опасен. Роберто: чуть слабее старшего брата Энтони, но среди молодёжи — один из сильнейших. Сайлас: сочетает копьё и посох с магией, но и без магии вполне себе опасен. Луис: в драках без правил сияет ярче всех. Мастер внезапных атак. Знает все уязвимые точки человеческого тела как свои пять пальцев. Брэдфорд: меч, пистолет, кулаки — всё умеет. Даже без магии — очень разносторонний боец. принц Лайонел: может выстоять в драке против Луиса. Невероятно крепкая конституция. Айзек: меч, пистолет, универсал. Высокая способность к анализу ситуации, неожиданно хорош и в хаотичных массовых драках. Q: Пике (Ашельпике) нагло отказалась от подношения Королю Духов Льда — это вообще нормально? A: Честно говоря, не только отказ от подношения, но и то, что она обращалась к нему на человеческом языке вместо языка духов во время аудиенции — это уже довольно серьёзное нарушение. Особенно учитывая, что Король Духов Льда и без того недолюбливает людей. (Причина, по которой Пике не использовала язык духов: ей хотелось покрасоваться перед Сирилом — мол, смотри, я делаю нечто грандиозное!) Поскольку в ближайшее время она не планирует встречаться с Королём Духов Льда — скорее всего, обойдётся. Как нетрудно догадаться, Пике не испытывает к Королям духов ни уважения, ни симпатии. Сейчас он, конечно, там визжит и бесится, но, наверное, через годик-другой забудет. Кстати, в наши дни стандартное подношение Королю духов Льда — это цветы, замороженные во льду. 【О Королях духов】 Я думала, лучше не слишком много о них рассказывать, чтобы не разрушить таинственный образ… но потом вспомнила, что Семь Мудрецов тоже были теми ещё персонажами, и решила немного приоткрыть завесу. [Прим. пер.: нигде нет оффициального пола автора] О поле Королей духов: У духов в принципе нет пола, так что это не имеет особого значения. В научных кругах считается, что люди просто придумали им пол, потому что так удобнее строить повествование и рассказывать истории. Король духов Огня Флем-Блем Чаще всего изображается как отважный воин. Горячий, любящий усилия, дружбу и победу — настоящий дух сёнэн-манги. Духи обычно ленивы и не слишком ценят дружбу, поэтому он обожает старательных людей с крепкой дружбой и любит обещать им победу. Один из самых благосклонных к людям Королей. Он сам — редчайший среди духов трудяга, очень ценит дружбу (особенно с Лулучерой) и крайне не любит проигрывать. Очень привязан к Королю духов Льда Фраулишель, но тот запретил ему приближаться: «Мой замок растает, не подходи». Король духов Воды Лулучера Чаще всего изображается прекрасной женщиной с постоянно меняющими цвет волосами. Мягкая, спокойная на вид, но на деле крайне переменчивая. Никогда долго не задерживается на одном месте — постоянно кочует. Кажется, что слушает внимательно, но на деле слышит примерно 20 % от сказанного. Любит всё изменчивое — поэтому обожает людей. К неизменным духам интереса почти нет. «Фраулишель скучная, но когда она визжит или плачет как щенок — это забавно, поэтому мне она нравится… Но бедная Фраулишель. Если её наполнит чья-то любовь — она растает. Поэтому её нельзя любить». Об этом высказывании Король духов Льда, к счастью, не знает. Король духов Ветра Шеффилд Чаще всего изображается андрогинной фигурой неопределённого пола. Капризный, настроение меняется по сто раз на дню, но при этом не ветреный — умеет глубоко погружаться в одно дело. Обожает художников, довольно дружелюбен к людям. Таинственный Король, появляющийся из «края тишины». На вопрос «а что такое край тишины?» отвечает: «Это край тишины». Что это такое — знает только он сам. Часто кажется, что просто завис в прострации — и действительно просто зависает. А когда разойдётся — разойдётся по полной. Король духов Земли Арклейд Чаще всего изображается мужчиной с тёмной кожей. За то, что даровал людям плодородие и способствовал росту населения, получил в жёны дочь Духа-Бога. …но был крайне распутен, спал направо и налево с молодыми девушками, за что разъярённая супруга заточила его в холмах Везельда. С тех пор он почти не выходит оттуда — и это место до сих пор упоминается в ритуальных заклинаниях. Любит людей… точнее, молодых девушек. Герою Ральфу было тяжелее всего получить благословение именно от этого Короля — несмотря на то, что Ральф был из племени Земли. Король духов Молнии Волганг Чаще всего изображается мужчиной с постоянно закрытыми глазами. Из-за закрытых глаз и молчаливости все думают, что он спит, — но нет, он бодрствует. Обычно молчит, а когда всё-таки заговорит — пугает всех громкостью голоса (не рассчитывает силу). Обожает блестящее. К людям интереса почти нет. Считает Короля духов Ветра своим единственным и неповторимым напарником. Когда сказал это вслух — Шеффилд ответил: «…Э?» — улыбнулся как-то неопределённо и упорхнул прочь. Король духов Льда Фраулишель Чаще всего изображается прекрасной женщиной. Холодная, бесстрастная королева, но стоит появиться Лулучере — и эмоции начинают скакать от +100500 до -100500. В целом недолюбливает людей. Сильнейшая в бою против драконов. Но из-за того, что она постоянно придиралась к герою Ральфу, во времена Короля-Героя ледяных магов притесняли и вытесняли (в современности такого уже нет). Одна из теорий, почему ледяная магия сейчас редкость — именно из-за этого. Король духов Света Серендин / Король духов Тьмы Элдиора Теорий полно: разные люди, сёстры, мать и дочь, один человек, один человек с раздвоением личности… В разных мифах трактуются по-разному. Живут в каком-то отдельном месте, почти не общаются с остальными Королями. Как же тогда Ральф встретил Королей Света и Тьмы? Ответы обычно расплывчатые: «Вытащил меч, который никто не мог вытащить, — и услышал голос Короля Света», «Дал клятву ночному небу — и был признан Королём Тьмы» и т.п. В мифах часто бывают резкие скачки сюжета, пропуски сцен и неясные формулировки — особенно когда речь о Свете и Тьме. Ревность Фраулишель Однажды человека по имени Ральф пригласили в гости к Королю духов Воды Лулучере. Ральф развлекал её рассказами о мире людей — и, к всеобщему изумлению, ему разрешили остаться на целую неделю. «Мою Лулучеру — на целую неделю?! На целую неделю единолично?! Мне одного дня с ней — уже чудо! Проклятый человек! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Заморожу эту гору и сделаю её твоим гробом!» Так появилась гора Калууг — по крайней мере, так гласит легенда. Герой Ральф и Короли духов Некоторый Король духов: «Герой Ральф? А, был вроде такой человек…»Молодой дух: «А правда, что он сделал то-то в таком-то месте?»Некоторый Король духов: «А, ну… вроде было что-то такое?»Молодой дух: «А это правда, что такой-то был таким-то?»Некоторый Король духов: «Ну… наверное (я уже не помню)»Молодой дух: «Спасибо, наш великий Король! (Отлично, пойду людям расскажу, какой наш Король крутой!)» Так легенды о герое Ральфе обрастали всё новыми и новыми эпизодами, а потом люди ещё и приукрашивали их для пущего эффекта. Кстати, имя «некоторого Короля духов» в приведённом выше диалоге скрыто по его личной просьбе. Просим отнестись с пониманием. С вами была передача из холмов Везельда. ---------- Твоё лицо... Гайден 13: Секрет Молчаливой Ведьмы — Ух ты! Смотри, сколько роз! Везде-везде розы! — воскликнула Карина, широко раскрыв глаза. — Моника говорила, что это всё сделал Ведьма Шипов из Семи Мудрецов. Нынешний, не предыдущая, — ответила Лана, идущая чуть позади и оглядывающая улицы. Прошёл всего один день с тех пор, как Молчаливая Ведьма Моника Эверетт из Семи Мудрецов отразила нападение чёрного дракона, внезапно появившегося в гавани Сазандола. Связь между чёрным дождём, выпавшим три дня назад, и так называемым Чёрным Драконом Сазандола всё ещё оставалась неясной. Однако люди, потерявшие сознание от чёрного дождя, один за другим приходили в себя благодаря лечению Ассоциации Магов. В порту, где появился дракон, зафиксировали аномально высокую концентрацию маны неизвестного происхождения — возникла угроза магического загрязнения. Но Пятый Ведьма Шипов Рауль Розенберг вызвал розы, которые впитали ману, предотвратив катастрофу. Именно поэтому по всему городу до сих пор тянулись розовые плети — их остатки. Розы уже начали вянуть, но некоторые прохожие всё ещё собирали последние цветы — на память или просто как сувенир. Чёрный дождь и парящий в небе дракон вселили в жителей ужас и отчаяние, но уже через сутки город начал оживать. Особенно выделялись торговцы — они носились по улицам, словно решив наверстать упущенное за последние дни, и торговали едой и лекарствами направо и налево. Утро ещё не было поздним, но обычно тихие улицы сейчас бурлили жизнью. Стоило прислушаться — и сразу становилось слышно, как прохожие перешёптывались, строили догадки и обсуждали вчерашние события. А ведь прошёл всего один день… Лана придержала развевающиеся на морском ветру волосы и вспомнила, как вчера утром провожала Монику, а потом, уже днём, встречала её возвращение. Рано утром Лана провожала Монику, Сирила и Глена — и всё это время не находила себе места. Так же было, когда Моника отправлялась на Верховный Совет. Тогда Лана могла сделать только одно — проводить её в самом лучшем виде. Лана гордилась своей работой, но всё равно чувствовала досаду от того, что может лишь провожать. А за окном уже поднимался чёрный туман со стороны порта, и люди на улицах кричали: "Дракон в небе! Это чёрный дракон!" Лана знала, что в деле замешан древний артефакт, но дракон? Легендарный чёрный дракон? Если это правда — нужно эвакуировать город. Но ворота Сазандола были закрыты. Выхода не было. Как глава торгового дома, Лана подумывала вернуться в контору и дать указания сотрудникам. Нет… Это наверняка уже сделал Клифф. Секретарь Клиффорд Андерсон порой раздражал своей бесчувственностью, но в кризисных ситуациях он оставался абсолютно спокоен и выполнял работу безупречно. "Если выхода нет — значит, остаёмся и работаем. А если выход появится — мы будем готовы бежать в любой момент", — говорил он, спокойно щёлкая счётами. Лана одновременно злилась и восхищалась этой железной выдержкой. Вернувшись в контору, она наверняка найдёт гору документов, требующих подписи. И Клиффорд, как ни в чём не бывало, скажет: "Подпишите побыстрее". Тихий стук в дверь вырвал Лану из мыслей. Она отогнала образ невозмутимого секретаря и подняла голову. Разве хозяин дома стал бы так осторожно стучать в собственную дверь? А вот Моника — вполне могла бы. Рядом Карина тоже насторожилась, как кошка, и приподнялась со стула. Лана бросилась к двери. Она знала, что следовало бы спросить "кто там", но не смогла удержаться и распахнула дверь сразу. Потому что была уверена — это вернулась Моника. — Моника! За дверью стояла Моника в мантии Семи Мудрецов, прижимающая посох к груди и тихо улыбающаяся. — Лана. Моника шагнула вперёд и крепко обняла Лану. Маленькое тело прижалось к ней изо всех сил. — Лана… Лана… Услышав, как Моника повторяет её имя, Лана сразу всё поняла. Это была её лучшая подруга. По голосу, по тому, как она зовёт — сразу ясно. Моника вернула себе всё. Поэтому Лана тоже обняла её в ответ и произнесла, словно закрепляя: — Добро пожаловать домой, Моника. — Угу! Угу! Я дома! Моника улыбалась, чуть опустив брови и расслабленно, почти по-детски. А позади неё стояли двое юношей. Высокий черноволосый Бартоломtj Александр и высокий светловолосый юноша. И его лицо… ＊＊＊ Чёрный дракон Феодор пал в Преисподнюю, и врата призыва Короля Духов Тьмы закрылись. Молчаливая Ведьма Моника Эверетт сначала вцепилась в вернувшегося ученика и ревела в голос, но постепенно слёзы утихли. Тогда она перевела взгляд на Прожорливую Зои в руках Айзека. Он вернул артефакт, который вместе с чёрным драконом упал в Преисподнюю. А это означало, что время, когда он мог оставаться Айзеком Уокером, подошло к концу. То, что Прожорливая Зои отняла у него, нельзя было оставлять внутри. Рано или поздно артефакт будет изъят государством и подвергнут изучению. Если внутри останется то, что было отнято у Айзека, — это может раскрыть истинную личность Второго Принца. — Айк... — Угу. Моника тихо позвала его, глядя на артефакт. Айзек спокойно кивнул в ответ. На его лице не было отчаяния — только тихая, уже принятая решимость. — Ты точно уверен? — Я решил это с самого начала… К тому же, — Айзек улыбнулся. Раньше его улыбки на этом лице всегда казались холодными. Но сейчас она выглядела неожиданно тёплой. Спокойная, чуть озорная — это была, наверное, его настоящая улыбка. — Какое бы лицо у меня ни было — ты ведь всё равно узнаешь, что это я? Если он уже принял решение — значит, у Моники, как у его мастера, может быть только один ответ. — Да! Потому что я — наставница Айка! Даже если лицо изменится, даже если пропорции тела станут другими — Моника всё равно найдёт Айзека. — Я никогда больше ничего не забуду. Моника тоже произнесла свою клятву. Она никогда не забудет важных людей. И время, проведённое с ними. Айзек кивнул в ответ и окликнул Сирила, который всё ещё вытирал мокрыми рукавами глаза. — Сирил, можешь временно снять печать с Прожорливой Зои? Сможешь? — Да… Сейчас попробую. Сирил шмыгнул носом, посмотрел на Ключ Познания Софокл на среднем пальце правой руки. — Софокл, прошу. — Хорошо. Сирил взмахнул рукой — и магическая формула, покрывавшая Прожорливую Зои, мгновенно исчезла. Печать снята. Сирил всё равно держал руку наготове — на случай, если придётся запечатать снова. Но артефакт не извергал тени и не кричал, что хочет есть. Айзек достал короткий кинжал, прицелился и легко ткнул остриём в зелёный камень на месте замочной скважины. Из приоткрывшейся щели выкатился чёрный шарик размером с конфету. Айзек поймал его ладонью — и шарик тут же лопнул, выпустив чёрный туман, который окутал лицо Айзека. — Мастер! Уилдиану крикнул сверху, но Айзек не дрогнул. Он просто опустил голову и прикрыл лицо одной рукой. Когда чёрный туман рассеялся, Айзек медленно опустил руку. Перед ними было идеально прекрасное, без единого шрама лицо — лицо Феликса Арк Ридилла. Айзек провёл пальцем над правым глазом. Убедился, что шрама нет. И на этом прекрасном лице появилась тихая, чуть печальная улыбка. Не могло быть, чтобы он не чувствовал сожаления. Моника уже собиралась позвать его, когда со стороны склада раздалось громкое: — Эй-эй! Туле и Пике — седовласый юноша и светловолосая девушка — одновременно повернули головы. — Это Рауль. — Рауль, да. К ним быстрым шагом приближался Пятый Ведьма Шипов Рауль Розенберг, мантия развевалась за спиной. На левой руке был завязан окровавленный платок, но других серьёзных ран видно не было. — Я увидел в той стороне чёрного дракона! А сестра говорит: "Это Феодор — чёрный дракон". Что вообще происходит?! Мелисса и Рей, похоже, были заняты тем, чтобы не пускать посторонних в порт. А Рауля, как человека, способного противостоять дракону, отправили одного. Вероятно, он разминулся с Сайласом и Гленом. Широкомасштабная иллюзия Уилдиану была запущена сразу после того, как Феодор раскрыл свою истинную форму. Поэтому жители успели увидеть над портом силуэт чёрного дракона. Но облик чёрного дракона Неро и белого дракона Туле никто из горожан увидеть не должен был. Эм… как теперь объяснить это господину Рауль? Сейчас здесь: Моника, Айзек с лицом Феликса, Сирил. Нелюди: Неро, Туле и Пике в человеческом облике, Уилдиану в виде ящерицы. Плюс два древних артефакта — Прожорливая Зои и Ключ Хранителя Знаний Софокл. Рауль знает правду о Туле. Но даже он вряд ли догадается, что Неро — чёрный дракон. Пока Моника размышляла, как лучше объяснить, заговорил Сирил: — Чёрный дракон Феодор сам бросился в Преисподнюю. Врата призыва Короля Духов Тьмы исчезли. Прожорливая Зои — у нас. Рауль задумчиво потёр подбородок, покрутил зелёными глазами и переспросил: — То есть… всё уже закончилось? — Спасибо за Крепость Роз. Ты нас спас. Сирил улыбнулся и поднял руку. Рауль тоже гордо улыбнулся, поднял здоровую правую руку — и они хлопнули ладонями. Два равных друга — чествуют достижения друг друга. Айзек, наблюдая за этим, мягко улыбнулся, поднял руку и окликнул: — Сирил. — Да! Сирил, только что хлопнувший ладонью с Раулем, тут же вытянулся по стойке смирно, опустив руки по швам. И в этот момент Моника ясно увидела: щека Айзека, красиво улыбающегося, на долю секунды дёрнулась. Айзек быстро подошёл к Сирилу, схватил его правую руку, рывком поднял — и с размаху влепил по ладони своей ладонью. БАМ! Громкий, звонкий звук разнёсся так, что Моника услышала его даже с расстояния. — Ий…! — Ого, как смачно, — хмыкнул Неро, ухмыляясь. Туле и Пике синхронно протянули: — Больно же… — Больно, да… Сирил, чуть не плача, смотрел то на лицо Айзека, то на покрасневшую ладонь. Он явно не понимал, за что его так. Моника уже хотела сказать "нельзя обижать лорда Сирил", но Айзек, словно ничего не произошло, повернулся спиной, аккуратно переместил Уилдиану с головы на тыльную сторону ладони. — Уил, спасибо за работу. Прости, что заставил так выкладываться. — Нет-нет, ничего… — Передам тебе немного своей маны. Используй на восстановление. Услышав это, маленькая белая ящерица свернула хвостик колечком и виновато опустила голову. — Но Мастер тоже истощён… — Я почти не использовал масштабную магию, так что всё в порядке. Уилдиану выглядел виноватым, но на самом деле он действительно был на грани. Если бы не повышенная концентрация маны в порту — мог бы и исчезнуть. — Тогда — прошу прощения. Как только он тихо произнёс это, тело ящерицы слабо засветилось. Моника никогда не заключала контрактов с духами, поэтому до конца не понимала механику, но, видимо, через невидимую нить связи мана передавалась от контрактника к духу. Получив достаточно маны, Уилдиану поднял голову, посмотрел на Айзека и… — Э? Издал сухой, удивлённый звук. Чуть позже и Моника заметила неладное. — А… Айк, лицо… лицо... — Да? Айзек другой рукой провёл над правым глазом. Под пальцами — длинный вертикальный шрам на безупречно чистой коже. Все замерли. Только Рауль, который никогда не видел этого лица, растерянно наклонил голову. — Эм… А вы кто такой? ---------- Хвост выражает недовольство Ч-ч-что… что происходит!? Моника в панике пыталась осмыслить увиденное. Айзек действительно вернул себе украденное — лицо Второго Принца Феликса Арк Ридилла. Но стоило передать ману Уилдиану — и лицо снова стало лицом Айзека Уокера. — Что это значит, Прожорливая Зои! Сирил в растерянности перевернул артефакт и начал яростно его трясти. Видимо, решил, что украденное всё ещё внутри. К нему тут же присоединились Пике и Туле. — Уколоть? — Постучать? Пике уже сжимала в правой руке ледяной кинжал — явно собиралась проткнуть коробку. Рауль, не выдержав, остановил Сирила. — Сирил, ну… это уже слишком, по-моему! — Тогда какое ещё может быть объяснение! Сирил кричал, а из шкатулки доносилось только тихое, жалобное: "Не знаю… не знаю…" Моника машинально приложила руку ко лбу и начала перебирать воспоминания. Сначала прошлый год, потом позапрошлый — и так далее. Пока всё на месте. Никаких неестественных провалов. Память, отнятая Прожорливой Зои, вернулась к ней полностью и правильно. Тогда почему у Айка лицо? Моника вспомнила момент, когда к ней вернулись воспоминания. Тогда они не вернулись цельным куском. Это были разрозненные осколки, будто пазл, который пришлось собирать вручную. Она сама, по кусочкам, укладывала их на место. Скорее всего, Прожорливая Зои изначально не была рассчитана на возврат украденного… У неё просто нет функции "вернуть и правильно разместить". А то, что лицо изменилось сразу после передачи маны… Возможно, это связано с объёмом маны Айзека? Пока Моника размышляла, Айзек тоже пришёл к какому-то выводу. Он остро посмотрел на коробку в руках Сирила. — Пока что вернуть украденное смогли только мы с Моникой… Если исключить различия в телосложении и объёме маны, остаётся два ключевых отличия. Айзек выставил два пальца и тихо продолжил. — Первое — что именно было украдено. Второе — сколько времени прошло с момента кражи. У Моники украли воспоминания. И среди всех, у кого отняли ценное, у неё был самый короткий срок. У Айзека же украли магию манипуляции телом, поддерживавшую лицо Феликса. И времени прошло гораздо больше. Если чем дольше вещь была украдена, тем труднее ей закрепиться на месте! Моника побледнела. В столице есть люди, у которых срок утраты гораздо больше, чем у Айзека. Похоже, Айзек думал о том же. Он быстро повернулся к Сирилу. — Сирил, срочно передай леди Мелиссе, чтобы Прожорливую Зои немедленно доставили в Королевский магический институт. И обязательно предупреди: возвращённое может не закрепиться, и это, возможно, зависит от времени, прошедшего с момента кражи. — Думаете, она поверит просто на слово? Сирил выглядел встревоженным. И неудивительно: официально он вообще не должен был здесь находиться. Если он внезапно явится с артефактом и начнёт давать такие указания — это вызовет подозрения. Тем более нельзя раскрывать Мелиссе правду о том, что лицо Айзека снова изменилось. Пока Сирил мучился, как объяснить это Мелиссе, Айзек отрезал: — Скажи просто: "Молчаливая Ведьма, вернувшая память, настаивает на этом". Леди Мелисса хотя бы выслушает. А дальше скоординируйся с лордом Розенбергом — он подтвердит. Несмотря на то что его собственное лицо опять сломалось, Айзек оставался самым спокойным из всех. — Мне нужно проверить своё лицо. Как оно ведёт себя при восстановлении маны, при её уменьшении, есть ли другие условия… Это нужно выяснить как можно скорее. Моника, прости, но поможешь? — Д-да… Тогда давай ко мне домой… Но Айзек покачал головой. — Сейчас там Карина. Нельзя, чтобы она увидела, как моё лицо меняется. Он был прав. Моника растерялась. Город в хаосе. Где найти спокойное место для таких экспериментов? Ассоциация магов — исключено. Мелисса и Сайлас знают лицо Второго Принца. Пока Моника в панике соображала, Неро как ни в чём не бывало спросил: — Ну и где тогда проверять будешь? Снимать пустой дом? — Нет. Есть один человек. Он знает мою настоящую личность, разбирается в магии манипуляции телом и имеет надёжное убежище. Такой удобный человек вообще существует? Пока все недоверчиво молчали, Айзек пробормотал, почти себе под нос: — Хорошо бы, чтобы он сейчас был в Сазандоле… Хотя в такую чрезвычайную ситуацию он точно здесь. ＊＊＊ Оставив Прожорливую Зои на Сирила и Рауля, Айзек повёл Монику и Неро в торговый квартал Сазандола. На голове Айзека съёжившийся Уилдиану выглядел жалко. — Простите, Мастер… Это всё из-за меня… из-за того, что я взял вашу ману… Ящерица пищала так тихо и жалобно, будто вот-вот умрёт. Айзек ответил спокойно, как всегда: — Не стоит так убиваться. Наоборот — хорошо, что это выяснилось сразу. — Ага, — подхватил Неро. — Представь, если бы лицо сменилось посреди толпы. Был бы переполох. Действительно. Если бы во дворцелицо Феликса вдруг превратилось в лицо Айзека — это было бы невозможно скрыть. И главное — они вовремя узнали, что возвращённое может не закрепиться. Это настоящая удача. — Уил, залезь, пожалуйста, в карман, — попросил Айзек, подняв глаза к макушке. Но Уилдиану вцепился крохотными лапками в волосы и тоненько пискнул: — Ты опять меня бросишь? — …Ты из-за этого обиделся? Ответа не последовало. Видимо, когда Айзек падал в ворота Преисподней, бросок Уилдиану на безопасное место сильно обидел верного духа. Неро, ухмыляясь, ткнул Монику в плечо. — Смотри, Моника. Хвост ящерицы извивается. Прикольно. — Неро, тсс! Тсс! Айзек виновато опустил брови и протянул руку к голове. Но Уилдиану не отпускал волосы, и Айзек сдался. — Тогда я хотел, чтобы ты остался снаружи — так я бы знал расстояние и направление… Нет, прости. Больше никогда не брошу. Залезь в карман, пожалуйста? — … — Ты же мой главный козырь. Нельзя же держать такой важный козырь на голове? — Принято... Только после этого Уилдиану послушно скользнул в карман пальто Айзека. Моника чуть ускорила шаг, чтобы идти рядом, и украдкой посмотрела на его лицо. Без повязки на глазу профиль выглядел холодным и резким — но при этом удивительно спокойным. — Айк… э-э… ты чувствуешь, сколько у тебя сейчас маны? — Примерно. После передачи Уилу — где-то половина осталась. Моника не знала точный объём маны Айзека, но контракт с Уилдиану говорил сам за себя — маны у него много. Восстановление маны индивидуально, но за час должно вернуться хотя бы немного. — Давай потом измерим точно. — Да, давно пора было. Измеритель маны — довольно редкая и дорогая вещь. Моника не бедствовала, но раньше ей это было не нужно, поэтому прибора дома не было. Надо будет заказать, подумала она краем сознания. Айзек свернул за угол и постучал в неприметную дверь за магазином всякой всячины. — Кто там ещё в такое время? — раздался раздражённый голос. — Магазин закрыт, дел нет! Дверь открылась. На пороге стоял мужчина лет сорока с чёрными волосами, тронутыми сединой. Чистая одежда, фартук — типичный владелец мелкой лавки. Айзек посмотрел на него и холодно улыбнулся. От этой улыбки у Моники мурашки побежали по спине. Глаза Айзека сузились — так он смотрит только на врагов. — Привет. Давно не виделись. С маскарада во дворце Илмарк, кажется? Моника ничего не понимала. Какой дворец? Какой маскарад? Но Неро вдруг хлопнул себя по лбу. — А, точно! Это же Гнусавый. Сегодня без Бровастой, да? — Гну… савый? Бровастая?.. Что? Дворец Илмарк, маскарад, Гнусавый, Бровастая. Совершенно бессмысленно. Пока Моника растерянно переводила взгляд с одного на другого, мужчина криво ухмыльнулся. Улыбка была слишком зловещей для простого торговца — словно на лице появилась лунная прореха. — Подумать только… вы меня всё-таки нашли… Как же вы меня бесите. Когда вы наконец удовлетворитесь, унизив меня вдоволь? Голос сочился, как пережжённый мёд — приторный и липкий. Моника сразу узнала эту манеру речи. — Ты… из Империи… Юань — маг, мастерски владеющий магией изменения тела. Подчинённый Чёрного Льва. Но что он делает в Сазандоле? И почему Айзек с ним знаком? Айзек успокаивающе улыбнулся Монике. — Не волнуйся. Он — посредник между мной и Чёрным Львом. — Ох, как мило, — протянул Юань. — Какие сладкие слова. — Но ведь это правда. Тебе сейчас нужна информация. Значит, причин прогонять нас нет. Юань опустил голову и обеими руками обхватил лицо. Кожа под ладонями начала течь и менять форму. Последним движением он сильно прижал ладони, будто приклеивая кожу обратно к черепу. Когда он поднял лицо — это уже был обычный мужчина неопределённого возраста. — Тогда, — сладко протянул он, — может, объясните, почему ваше лицо опять другое, лжепринц? От этого слова Моника задохнулась. Чёрный Лев когда-то понял, что Второй Принц — подделка. Но Моника заключила с ним сделку — молчать в обмен на отсутствие конфликта. Так когда же он успел связаться с Айком? Юань придержал дверь, приглашая внутрь. Айзек коротко кивнул Монике: "Пошли". Моника стиснула кулаки и шагнула следом. ---------- Довольно! Юань провёл их в скромную комнату за магазином — типичную комнату отдыха для работников. Мебель выглядела старой и потрёпанной. — Прошу, садитесь куда удобно. Юань указал на стол в центре. Большой стол, по три стула с каждой стороны. Айзек быстро проверил стулья и стол на ловушки, убедился, что в комнате нет посторонних запахов. Запомнил расположение окон и дверей — на случай экстренного отступления — и отодвинул стул для Моники. — Прошу, Моника. — А… да, спасибо… большое спасибо! Моника села. Неро тут же занял место слева от неё, Айзек — справа. Юань остался стоять у окна, скрестив руки. С такой позиции удобно выпустить яд в комнату и сразу выпрыгнуть в окно. Айзек незаметно несколько раз постучал по карману — сигнал Уилдиану: "Остерегайся яда". Уилдиану способен нейтрализовать большинство токсинов, а при газовой атаке может создать водяную плёнку для защиты. — Напитки… предлагать бесполезно, да? Всё равно не будете пить из моих рук. — Я бы выпил. Алкоголь приветствуется, — тут же отозвался Неро. Юань закатил глаза. Айзек тихо усмехнулся и пожал плечами. — Если принятие вашего угощения докажет мою искренность — с радостью. — Искренность? — фыркнул Юань. — После того, как вы вломились ко мне без приглашения… Кстати, как вы меня вообще нашли? — Ничего сложного. Юань следил за Моникой и Айзеком. Значит, логично предположить, что он прибыл в Сазандол уже после того, как Моника здесь поселилась. Юань — мастер маскировки, но заменить давнего жителя рискованно: знакомые могут заметить нестыковки. Поэтому Айзек исключил такой вариант. Шпионы предпочитают места с запасными выходами, уже обставленные, не слишком новые… и главное — удобные для наблюдения за целью. Моника и Айзек часто бывают в торговой компании Ланы "Флюкс", в отделении Ассоциации магов Сазандола и у Центральных ворот при выезде из города. Значит, база Юаня должна находиться на одном из этих маршрутов. К тому же Айзек встречался с ним во дворце Илмарк, а это значит, что во время фестиваля Ашельпике Юань отсутствовал в Сазандоле. Сузив круг, найти его оказалось не так уж сложно. — Убежище тем легче обнаружить, чем оно рациональнее. Долгосрочная операция требует логики. Поэтому Айзеку было легко его вычислить. Юань демонстративно скривился, изображая крайнее отвращение — классический приём: отвлечь внимание мимикой, пока руки делают что-то незаметное. Или это сигнал напарнику. Обычная шпионская тактика. Айзек не сводил с него глаз. Юань выдохнул, усмехнулся и поднял обе руки. — Не надо так напрягаться. Хайди сейчас нет. Действительно, Айзек не чувствовал чужого присутствия. Но всё равно следил за каждым движением Юаня. — Последние события в Ридилле… — начал Айзек. — Думаю, у вас уже есть кое-какие догадки? Официально населению известно только пророчество Ведьмы Звездчета о масштабной драконьей угрозе. Прожорливая Зои держится в тайне. Обрушение Нефритовой палаты, нападение на Минерву, чёрный дождь в Сазандоле — всё это спишут на аварии с артефактами или магией. Но когда такие инциденты следуют один за другим — проницательный человек сделает выводы. — Древний артефакт, верно? — ответил Юань. Моника заметно напряглась. Она сжала кулачки на коленях, стараясь не выдать волнения. Айзек посмотрел Юаню прямо в глаза. — Да. Прожорливая Зои — причина всей этой цепи событий. Моника в ужасе уставилась на Айзека — мол, можно ли называть имя артефакта вот так открыто? Айзек мягко улыбнулся ей: "Всё в порядке". Юань ещё не дошёл до этого вывода самостоятельно, но вероятность велика. Айзек решил: лучше выложить карты сейчас, пока информация свежая и имеет ценность. То, что противник уже знает, в переговорах бесполезно. Ценность — в неизвестном или неподтверждённом. Поэтому сейчас самое время бросить приманку. — Ого, даже название артефакта выдаёте? Какая щедрость… "Ты бы и сам рано или поздно дошёл", — мысленно добавил Айзек и коснулся своего лица. — Магия изменения тела, наложенная на меня, была отнята Прожорливой Зои. Инцидент уже завершён, украденное тайно возвращено… но по какой-то причине магия снова отслоилась. Он дал Юаню информацию: участие Прожорливой Зои и часть её способностей. Взамен он хотел получить знания Юаня. — Хочу услышать мнение специалиста по магии изменения тела. Юань молчал, внимательно разглядывая лицо Айзека, потом прищурился с интересом. — Можно потрогать? — Прошу. Юань подошёл ближе, тихо бормоча незнакомое заклинание. Вероятно, имперское. Моника напряжённо следила. Маны у неё почти не осталось, но она была готова ответить безмолвной магией, если что. Юань коснулся лба Айзека, провёл пальцем вниз и остановился на правом веке. Ещё чуть сильнее — и глаз можно выдавить. — Извините, если рука соскользнёт, хорошо? — улыбнулся Юань. Айзек не собирался ему угождать. Ответил спокойно, с лёгкой усмешкой: — Ты маг Чёрного Льва. Значит, руки из правильного места растут? Юань понял намёк: ошибка запятнает репутацию господина. Перестал шутить и стал серьёзным. — Когда магия вернулась — она сразу закрепилась полностью? — Да. Я стал Феликсом. Но стоило уровню маны упасть — магия отслоилась. — Хм… Юань ещё раз пробормотал заклинание, коснулся подбородка и шеи. На этот раз без давления — просто ощупывал кожу. Затем подошёл к шкафу, достал доску размером с разделочную, какую-то листовку и клей. Положил доску на стол, нанёс тонкий слой клея, приклеил листовку. Пока клей подсыхал, Юань помахал доской и искоса посмотрел на Айзека. — Пора бы уже? Айзек тоже почувствовал, что момент настал. Поднял руку, прикрывая лицо от Моники. Превращение лица — не самое приятное зрелище. — Айк! — встревоженно воскликнула Моника. Айзек дождался, пока кожа усядется, и медленно опустил руку. — …Как я сейчас выгляжу? — Лицо… принца Феликса. — О, опять Искорка. Айзек провёл пальцем над правым глазом. Шрама нет. Видимо, при восстановлении маны до определённого уровня магия снова активировалась. Юань поднял доску на уровень глаз. — Это просто аналогия… Представьте: доска — ваше настоящее лицо, листовка — магия изменения тела. — А текст на листовке — это формула магии? — Именно. Древний артефакт отнял у вас эту магию. Юань резко сорвал листовку с доски. Листовка осталась почти целой, но в местах склейки порвалась, часть текста стёрлась. Юань аккуратно наложил её обратно на прежнее место. — Даже если магия вернётся… клей уже высох. Она не приклеится идеально. Буквы разорваны… Формула повреждена. — Но сейчас я всё равно держу лицо Феликса. — Ваша мана действует как новый клей. Пока маны достаточно — она компенсирует повреждения и удерживает магию. Но как только мана падает ниже порога — клей слабеет, и магия отслаивается. Значит: много маны — лицо Феликса. Мало маны — лицо Айзека. Айзек задумчиво кивнул. — А если мана полностью иссякнет — магия исчезнет навсегда? — Маловероятно. Формула выгравирована на теле. Она часть тебя… Вот, смотри. Юань прижал край листовки пальцем и потряс доску. Листовка отгибалась, но не отрывалась полностью. Как будто приклеена намертво в одном месте. — Магия изменения тела теперь часть твоего тела. Даже при нулевой мане она не исчезнет полностью. Айзек взглянул на Монику. У него мана влияет на стабильность лица. Значит, если у Моники мана упадёт — она временно потеряет память? Нет. В последней битве её мана почти иссякла, но память осталась. Значит, всё в порядке. Тогда следующий вопрос. — А если бы украли не магию, а, например, часть тела? — Физические объекты закрепляются гораздо хуже. Требуется колоссальная мана для адгезии. — Спасибо. Полезно знать. Айзек посмотрел на Монику — та кивнула, хоть и выглядела напряжённой. Эту информацию нужно будет передать в столицу. — И последний вопрос… Айзек поднял взгляд на Юаня. Тот уже улыбался — знал, что будет спрошено. — Можешь восстановить эту повреждённую магию? — Невозможно, — отрезал Юань. — Да, я её создатель… но над ней работал Артур. Плюс часть формулы безвозвратно утрачена. Никто не восстановит. Ни я, ни кто-либо другой. Моника ахнула. Но Айзек остался спокоен. — Моника, всё нормально. — Но Айк… — Я же сказал. Какое бы лицо ни было — я остаюсь собой. Хочешь быть Феликсом — держи ману. Хочешь быть Айзеком — трать её. Вот и всё. К счастью, принц Феликс официально считается бездарным в магии — значит, расход маны в этом облике минимален. Айзек повернулся к Юаню с изящной улыбкой принца. — Спасибо за помощь. Передай привет Чёрному Льву. — И вам хорошего дня, лжепринц… Надеюсь, больше никогда не увидимся. ＊＊＊ Выйдя из убежища Юаня, Айзек постучал по карману. Уилдиану высунул голову и посмотрел вверх. — Ты слышал? Хочу пока сохранить лицо Айзека — забери мою ману. Можешь взять в два раза больше, чем раньше. — Принято. Айзек прикрыл лицо рукой. Пока Уилдиану пил ману, прекрасное лицо принца исчезло — вернулся шрам над правым глазом и суровый взгляд. Для возвращения к Монике этот облик удобнее. Дома Карина, плюс возможны визиты Мелиссы и других из Ассоциации. Когда кожа успокоилась, Айзек опустил руку — и обнаружил, что Моника уже стоит прямо перед ним и смотрит снизу вверх. На детском лице — непривычная суровость. — Айк… ты заключил сделку… с людьми из Империи? — Когда интересы совпадают — обмениваемся информацией. Только и всего. Я знаю о твоей сделке с Чёрным Львом. Не бери всё на себя одна. Дай мне разделить ношу. — Эти слова Айзек проглотил. Они звучали слишком легко. Моника теребила пальцы, шевелила губами, хмурилась. Наставнице явно что-то не нравилось. Айзек ждал. Наконец Моника надула губы — совсем по-детски. — Я же твой мастер … а ты мне ничего не рассказал. Айзек замер. Моника… эта самая Моника… дуется! На него! — Неро, что делать? Мой мастер обиделся. Это так мило… Последнее вырвалось вслух. — Мастер… — вздохнул Уилдиану из кармана. — Идиот, — прорычал Неро. — В обиженной Монике нет ничего милого. Она реально перестаёт есть, когда дуется. Айзек редко видел Монику обиженной, но Неро, похоже, насмотрелся. Это почему-то вызвало лёгкую зависть. Айзек скрыл радость и предложил: — Тогда пригласим мисс Колетт за стол. — Тогда пригласим Колетт за стол. Маленькая наставница сжала кулачки и топнула ножкой. — Довольно! Так Молчаливая Ведьма Моника Эверетт вернулась домой — вместе с фамильяром и учеником, чьё лицо меняется в зависимости от уровня маны. Там её ждала Лана. ---------- Ласко-терапия и бормотание Сирила во сне После расставания с Моникой и остальными в гавани Сазандола Сирил, крепко прижимая к груди Прожорливую Зои, вместе с Раулем и Туле с Пике в облике итачи направился на встречу с Мелиссой. На самом деле ему очень хотелось расспросить Монику о чёрном драконе и узнать, всё ли в порядке с лицом Айзека. Но сейчас первоочередная задача — доставить Прожорливую Зои в столицу. Быстрым шагом двигаясь по улицам, Сирил коротко рассказал Раулю о том, что произошло с момента его прибытия в Сазандол. О том, как воспоминания Моники и магия изменения тела Айзека были украдены Прожорливой Зои. О том, как Сирил и Глен, официально выведенные из операции, всё равно прорвались на место событий. И наконец — о том, как Моника сбила чёрного дракона Феодора, и тот в итоге пал в ворота Преисподней. (Правда о чёрном коте Моники Сирил решил пока не раскрывать.) — До моего прихода тут было весело, да? — хмыкнул Рауль. — Да уж... Честно говоря, событий было столько, что у Сирила до сих пор голова кипела. Он никогда не умел держать в голове сразу несколько дел. Поэтому сейчас он хотел сосредоточиться только на одном: доставить Прожорливую Зои и доложить Мелиссе, умолчав о лице Айзека. Сирил посмотрел на артефакт у себя на груди. Запечатанная Софоклом Прожорливая Зои молчала. Пока они шли, Сирил невольно вспоминал чёрного дракона Феодора. Тот, приняв человеческий облик, говорил, что его обещание — провести Прожорливую Зои через врата Преисподней. — Значит, ты хотел попасть в Преисподнюю? — тихо пробормотал Сирил. Ответа не последовало. Рауль переводил взгляд с Сирила на артефакт и обратно. Он слышал песню Лорелей и знал, кем была Прожорливая Зои в прошлой жизни. — Сирил. — Я… Сирил осёкся и снова посмотрел на шкатулку. И Прожорливый Король, и нынешняя Прожорливая Зои совершили чудовищные преступления. Это непростительно. И всё же Сирил не мог не думать: — Мне жаль… что рядом с этим ребёнком не оказалось взрослого, который бы его отругал. Жестокий и наивный мальчик-король был вознесён взрослыми ради их собственной власти. Никто не остановил его. Никто не сказал: "Это неправильно". И когда поднялось восстание, мальчика заточили, обрекли на голодную смерть — и даже этого ему не дали, наказав вечным существованием в агонии. Почему никто не отругал его? Почему никто не объяснил, что так нельзя? Душа мальчика, ставшего орудием бесконечной жадности, наверняка до сих пор не понимает тяжести своих грехов. Он просто хочет освободиться от боли и упасть в Преисподнюю. — Сирил, Сирил. Снизу раздался голос. Сирил опустил взгляд. Белая ласка Туле золотыми глазами смотрел на него с тревогой. На миг его силуэт расплылся — Сирил протёр глаза. — Что такое, Туле? — У тебя голос странный. — …? Теперь, когда ему сказали, Сирил почувствовал: в горле першит. Голова болит, по телу пробегает озноб. Он упал в море, пропитанное маной, и всё это время оставался мокрым. Одежда и волосы так и не высохли толком. Влажные пряди липли к щекам — неприятно. — У него вид умирающего, — тихо заметила золотистая ласка Пике. — Не говори гадостей… кх-кх! Сирил попытался огрызнуться, но закашлялся. Согнулся — и тут же заныли суставы. Голова тяжёлая, шея не держит. Падение в заражённое море, полёты в мокрой одежде — организм наконец сдался. Сирил рухнул на колени, а потом и вовсе лицом в землю. — Ааа! Сирил! — завопил Рауль. — Точно, ты же весь мокрый! Ты что, в море упал?! — Ой-ой, он очень горячий. — Если горячий — заморозить? — Сначала давай снимем мокрую одежду. Сирил, твои вещи в Ассоциации магов? Сирил хотел ответить — но снова закашлялся. Озноб усилился, голова стала неподъёмной. И всё же он, царапая землю ногтями, пополз вперёд. Глаза горели синим огнём. Рауль невольно ахнул. — Мне… поручена… роль… я должен… её выполнить… Сирил прополз полтуловища — и обессилел. Потерял сознание. В итоге Рауль взвалил его на спину и отнёс в Ассоциацию магов. ＊＊＊ После нападения Прожорливой Зои и появления чёрного дракона в порту Сазандол погрузился в хаос. Сотрудники Ассоциации магов работали без передышки. Рауль, как один из Семи Мудрецов, докладывал Мелиссе и занимался очисткой от магического загрязнения. В таких условиях ухаживать за больным было некому. Сирил сам, шатаясь, помылся, переоделся в чужую одежду, рухнул в постель — и очнулся только утром. Сейчас найти гостиницу почти невозможно, так что отдельная комната в Ассоциации — уже большая удача. В такое время… я бесполезен… Моника и Айзек наверняка сейчас на пределе. А он валяется здесь больной. Стоило подумать о них — и настроение упало ещё ниже. Я накричал на Монику… Чёрный дракон в качестве фамильяра — неслыханное дело. Если это всплывёт — будет скандал. Это очевидно. Но Сирил разозлился, что от него скрывают, потерял голову и наорал на неё, не подумав о последствиях. Я и правда не умею быть добрым… И ещё Айзек. Тот сильный удар по ладони — наверное, выговор за легкомыслие. А Сирил до сих пор лежит здесь, не выполнив ни одного поручения. "Я защищу Монику и спасу тебя" — громкие слова. А на деле — вот это. Они, наверное, разочаровались во мне… Из-за болезни мысли катились всё глубже в пропасть самоуничижения. Размышления прервал лёгкий стук в дверь. — Сирил, как ты? Знаю, уже поздновато, но я принёс завтрак, давай поедим вместе… э-э… Голос Рауля оборвался. После короткого молчания он растерянно спросил: — Это… что, народное средство? На лбу Сирила лежала золотистая ласка, на одеяле — белая. Обе вытянулись во всю длину, старательно грея его. Обычно Сирил бы рявкнул: "Слезьте!" — и скинул бы их. Но сейчас сил на это не осталось. Особенно горло болело — говорить было мучительно. Поскольку Сирил молчал, ласки ответили за него. — Софокл сказал: при простуде нужно согреваться. — А лоб — охлаждать. Поэтому я здесь. — Да, я это говорил… Но это выглядит странно… У кровати тихо простонал Софокл. Сирил, чтобы Рауль видел, вытащил правую руку из-под одеяла и положил на грудь. Чёрный камень в кольце сверкнул в солнечном луче. — Безгрудая Ведьма Шипов. Как видишь, он болен, так что говорить буду я. Прежде всего — нужна юная дева для ухода. — Если говоришь от моего имени… воздержись от пошлостей… кх-кх… Сирил прохрипел и закашлялся. Рауль протянул дымящуюся чашку. — На, выпей. Это секретный отвар семьи Розенберг. Сирил отодвинул ласку со лба, с трудом приподнялся и взял чашку. Отвар был подслащён мёдом. Горький, но горечь уже не так резала горло. Тело начало медленно прогреваться изнутри. Пока Сирил мелкими глотками пил отвар, Рауль коротко рассказал, что было после его обморока. — Короче, Прожорливую Зои уже унёс ученик Луиса, магиейполета в столицу. Я предупредил, что украденное может не вернуться в норму. Глен тоже изрядно потратил ману, но сам вызвался отвезти артефакт. А Маг-Истребитель Драконов Сайлас Пейдж, который уходил с линии вместе с Гленном, уже избавлен Мелиссой от тени на правой руке и сейчас носится по городу бодрячком. Особенно много хлопот доставляли водяные драконы, которых призвал Феодор. Даже после его падения в ворота часть из них осталась у гавани — их нужно было отогнать и срочно обеспечить безопасность порта. — С загрязнением маны и ущербом от драконов по всей стране пока не все отчёты пришли, но, похоже, ничего катастрофического. Развёртывание Семи Мудрецов и Рыцарей Дракона заранее сработало. — Вот как... Истинную цель Феодора — желание попасть в преисподню — Сирил разгадать не сумел. Но даже так его действия не оказались напрасными. Эта мысль хоть немного, но согрела Сирила, упавшего на самое дно. — Самое сильное загрязнение, как и ожидалось, здесь, в Сазандоле. госпожа Мэри… Ведьма Звездочет сейчас направляется сюда с древним магическим артефактом. — …? Сирил не очень хорошо знал, какое именно древнее орудие находится под управлением Ведьмы Звездочета. Он прервал питьё и посмотрел на кольцо. Софокл засветился и произнёс: — Вероятно, это Звездная Ткачиха Мира. Древний артефакт, который втягивает ману земли и выпускает её обратно. — Точно-точно! Когда она его использует — невероятно красиво. Сирил, ты же пока не улетаешь в столицу? Останься, посмотришь, как госпожа Мэри будет работать с Мирой. Скорее всего ночью, можно Монику с Айзеком позвать! Упоминание этих двоих заставило лицо Сирила мгновенно потемнеть. — Нет… я… это… слишком… стыдно… — Стыдно? Из-за Айзека? — … — Но он же твой друг? По крайней мере, мне так показалось со стороны. Сирил растерялся. Слово "друг" совершенно не находило отклика. — Я — его правая рука. — Ну и отлично. Правая рука и друг одновременно — в чём проблема? — Это… чудовищное смешение личного и служебного… Рауль — редкий случай — посмотрел на Сирила с откровенным недоумением. — Меня вечно ругают за то, что я таскаю личное на работу. А ты, наоборот, тащишь служебное в личное… — Угу… — Если не на службе — какие могут быть проблемы с тем, чтобы быть просто друзьями? — … Сирил поставил пустую чашку на тумбочку, заполз под одеяло и повернулся спиной к Раулю. Пике тут же запрыгнула ему на голову. Холодный хвост прикрыл глаза. Сирил тихо прошептал: — Это просто бормотание во сне… — Угу. — Когда я только перевёлся в академию Серендия… он обратил на меня внимание… — Угу. — Меня признал член королевской семьи… Я тогда был на седьмом небе. Думал: вот оно, Сирил Эшли наконец-то чего-то стоит… В самом начале, когда его только усыновил маркиз Хайоун, Сирил был раздавлен гениальностью Клаудии. Он постоянно боялся, что его выгонят, что места ему больше не найдётся. И похвала от Феликса Арк Ридилла была для него слаще мёда. Великий принц. Великолепный человек. Высочайшая особа. И такой человек заметил его, Сирила Эшли! Даже узнав правду, Сирил продолжал цепляться за этот факт. Айзек Уокер всё равно оставался невероятным человеком. Именно за это Сирил так держался за него. — Поэтому равенство мне не нужно. Я хотел, чтобы он всегда оставался недосягаемым, великим… Так я подпитывал своё самолюбие. Я использовал его… Я подлый человек. Честное признание оказалось таким постыдным, что Сирил готов был провалиться сквозь землю. Он натянул одеяло почти до глаз. Рауль как ни в чём не бывало продолжил: — Но теперешний Сирил уже может сам себя уважать, даже без чужого признания, верно? — … — И уважение к Айзеку у тебя настоящее. — … — Завтрак будешь? — Буду... Бормотание во сне закончилось. Сирил отодвинул Пике, медленно сел. Рауль протянул ему кружку. — Держи, супчик. Имбирь с курицей. Сирил сделал маленький глоток. После горького отвара вкус супа мягко разлился по языку. — Ещё хлеб есть. Будешь? — Нет, спасибо. — Тогда я сам. А, кстати… Рауль отломил кусок хлеба и вдруг вспомнил: — Сестрёнка орала: "Почему этот псина до сих пор не явился! Понижаю его в разряд нахлебников!" — и помчалась к Монике. У Моники что, собака завелась? Сирил молча покачал головой. Он знал только про кота. Кота, который на самом деле был чёрным драконом. ---------- Самая важная работа ученика На следующее утро после того, как Моника закончила битву с Чёрным Драконом Сазандола и вернулась домой, почти в тот самый момент, когда Лана и Карина ушли из Флюкс, в дом Моники явилась четвёртая Ведьма Шипов Мелисса Розенберг. — Привет, Мони-Мони. Ох, малышка. Ты же меня теперь узнаёшь, правда? Мелисса бесцеремонно ввалилась в дом с широкой улыбкой на лице. Моника почувствовала в этой улыбке что-то опасное и на всякий случай поклонилась. — Д-да… Эм… В тот раз я причинила вам столько хлопот… пугьюуу! Не успела Моника договорить, как Мелисса с двух сторон сдавила её щёки ладонями. Затем она медленно подняла опущенную голову Моники, заглянула ей прямо в глаза и растянула губы в ухмылке. Это была буквально классическая, нарисованная в книжках улыбка злой ведьмы. — Моника-тяяяян? Ты же лишилась памяти, так? Тогда какого чёрта ты притащилась на место, да ещё и чёрного дракона замочила? А? — Н-ну, э-э, п-это потому что… Пока Моника давилась словами, сдавленная за щёки и издавая жалобные звуки, из кухни, где он готовил обед, показался Айзек. — Леди Мелисса. Не могли бы вы перестать издеваться над моей наставницей? На Айзеке был фартук поверх рубашки и жилета. Сейчас он отрегулировал количество маны и вернул себе свой настоящий облик. Повязки, закрывавшей правый глаз, уже не было. Мелисса несколько секунд пристально смотрела на старый шрам на правом глазу Айзека, потом фыркнула и бросила Монике: — Малявка, гони этого нахлебника из дома прямо сейчас. — Уэ? Эу? Т-то есть… э-э…? Айзек ещё вчера рассказал Монике, что первым понял истинную природу Феодора как чёрного дракона, предложил Мелиссе сотрудничество и участвовал в операции по возвращению Прожорливой Зои, которую возглавляли Семь Мудрецов. Тогда же он представился Мелиссе как ученик Молчаливой Ведьмы. Но почему отношение Мелиссы к нему такое враждебное — Моника совершенно не понимала. Пока Моника растерянно молчала, Мелисса, продолжая мять её щёки, кивком подбородка указала на Айзека. — Этот тип — великий преступник, который нанёс моей коже катастрофический ущерб. — Очень сожалею о причинённом ущербе. Сейчас заварю травяной чай, который отлично помогает от прыщей. — Вот именно такая чрезмерная внимательность и бесит. Мелисса громко плюхнулась на стул, откинулась назад и скрестила руки на груди. Чёрный кот Неро, который спал, свернувшись калачиком под столом, недовольно промяукал и ушёл из комнаты, но Мелиссу это совершенно не волновало. — По словам Мага-Истребителя Драконов, до самого конца на месте были именно вы двое, так? Тогда почему какой-то младший подчинённый до сих пор не явился с отчётом? Это же элементарные правила приличия, нет? Она особенно выделила слово "младший" и злобно уставилась на Айзека. Айзек, продолжая готовить чай, слегка наклонил голову. — Хм? Разве сын маркиза Хайоуна не объяснил вам ситуацию? — Лорд Сирил? Его принесли в бессознательном состоянии с высокой температурой. — Э-ээээ!? Моника невольно вскрикнула. Если подумать — Сирил упал в море, заражённое маной, а потом ещё долго летал верхом на Туле. Он так яростно орал и ругался, что она совсем забыла — конечно же, после такого у любого начнётся жар. — Мой глупый младший брат вообще ничего не видел, объяснения этих тупоголовых ласок никуда не годятся, и в итоге я до сих пор не понимаю, как именно вы завалили чёрного дракона. А мне ведь нужно подать отчёт в штаб-квартиру, ясно тебе? На самом деле она хотела ещё вчера прислать кого-нибудь в дом Моники, но уборка последствий оказалась настолько масштабной, что на это просто не хватило людей. Моника виновато сжалась, а Айзек тем временем поставил чашки с травяным чаем перед Мелиссой и Моникой и произнёс: — Я уже составил примерный отчёт обо всём, что произошло от начала битвы с чёрным драконом до закрытия врат призыва Короля Духов Тьмы. — Тогда давай его сюда быстрее. — Конечно. И ещё… Айзек сделал паузу и коротко взглянул на Монику. Моника кивнула и заговорила: — Я… эм… исследовала процент стабилизации… то есть, насколько прочно возвращаются вещи, отнятые Прожорливой Зои. Вчера Моника и Айзек вовсе не просто отдыхали. Вернувшись из убежища имперского шпиона Юаня в дом, где их ждала Лана, они занялись проверкой случаев, когда украденные Прожорливой Зои вещи возвращались. У Моники отняли память, у Айзека — наложенное на него в прошлом заклинание управления телом. Память и магия — вещи совершенно разные, плюс сильно отличалось время, прошедшее с момента кражи. Поэтому Моника ещё раз записала свои воспоминания на бумаге и проверяла, не пропадают ли они при изменении количества маны в теле. Айзек же с помощью Уилдиану максимально точно выяснил, при каком уровне маны начинает проявляться обратный эффект заклинания управления телом (когда лицо возвращается в прежнее состояние при снижении маны). Подробности про заклинание управления телом в отчёте указывать нельзя — в королевстве Ридилл это запрещённая магия. Поэтому они аккуратно обошли острые углы и составили совместный отчёт. И вот к какому выводу они пришли. — Получается… чем более материальный и осязаемый предмет, тем ниже процент закрепления… особенно части тела… Мелисса поморщилась. — Кажется, у какой-то там леди кожу сняли, да? — Да... Мелисса потрогала пальцем прыщ на подбородке и пробормотала: — …тогда ей конец. Для Мелиссы один прыщ — уже трагедия вселенского масштаба. Видимо, к ситуации с Элианной, у которой забрали кожу, у неё есть свои эмоции. — И вот… опираясь на стабилизацию моей памяти, я составила график изменения магических частиц… На самом деле основной базой послужило заклинание Айзека, но Моника это ловко обошла и продолжила: — …а ещё я передала Лане… то есть председателю Коллет… заявку на использование крупного медицинского вспомогательного магического инструмента из Амбарда. — А? Мелисса явно не сразу уловила связь между Амбардом, Ланой и тем, о чём говорила Моника. Вместо косноязычной Моники объяснил Айзек: — Если в крупный медицинский вспомогательный магический инструмент, который сейчас разрабатывают в Амбарде, загрузить схему расположения маны и несколько формул, есть шанс, что восстановленная кожа закрепится. Но это всё ещё исследовательский образец, и для его использования требуется множество разрешений. Поэтому мы оформили заявку от имени Молчаливой Ведьмы и передали её мисс Коллет. — А почему вдруг появляется имя мисс Коллет? — Потому что она ведёт дела с графом Амбарда, и через неё всё решается быстрее. К тому же она может взять напрокат кареты Андерсон, что сильно упростит транспортировку крупногабаритного инструмента. — А теперь ещё и Андерсон? Это же контора того самого Короля перевозок, нет? — Секретарь мисс Коллет — Клиффорд Андерсон. Мы с ним в хороших отношениях. Моника сама сильно сомневалась в последней фразе, но в остальном Айзек говорил чистую правду. Идея использовать медицинский инструмент из Амбарда первой высказала Карина — она проходила там стажировку и немного разбиралась в таких устройствах. Моника ухватилась за эту мысль, решила попросить помощи у графа Амбарда Барни Джонса и поручила все заявки Лане. Айзек же уже давно сотрудничает с председателем Андерсоном по своим личным исследованиям и имеет договорённость о прокате их карет. При необходимости эти кареты может брать и компания Ланы — это было заранее согласовано между Айзеком и Клиффордом. — Всё это уже изложено в отчёте. Сейчас принесу. Айзек поклонился и вышел из комнаты. Мелисса отхлебнула травяной чай и пробормотала себе под нос: — У неразговорчивого мастера вдруг появился ученик, который языком молотит. Прямо противоположность ситуации с Барьерным Магом. — Эм… Айк очень-очень способный… Он совсем не… не нахлебник… Моника изо всех сил пыталась защитить Айзека, но Мелисса лишь подперла щеку рукой, лениво повернула зелёные глаза и посмотрела на неё. — Мони-Мони. — Д-да? — Прямо сейчас поставь на спальню замок. Самый крепкий. Моника от неожиданности выдала: — Э? Почему вдруг речь зашла о замках на дверь? — Эм… я всегда запираю ящики и шкафы с важными бумагами… — Я не про это. У тебя же в доме живёт Уокер, верно? — Да, живёт. Мелисса, всё ещё подпиравшая щеку, устало опустила плечи и скривилась. — Не "да, живёт", а ааааааа… Ладно, всё. Прямо сейчас идём к слесарю. — Э? П-прямо сейчас? — Хочу самый здоровенный и явно крепкий замок. Чем страшнее выглядит — тем лучше отпугивает. Пока Моника думала, что это, наверное, отпугивание воров, Айзек вернулся с отчётом в руках и вставил: — Замок на спальню Моники? Он озабоченно опустил брови. Мелисса тут же расплылась в ядовитой ухмылке. — Ооо? А что, если в спальне Мони-Мони появится замок — тебе это будет неудобнооо? — Нет, мне всё равно. Просто… Айзек опустил взгляд с очень печальным выражением и крайне серьёзно произнёс: — Только, пожалуйста, не запирай дверь в те дни, когда ты не спала вообще или пропустила три приёма пищи подряд. Иначе каждый раз для проверки, жива ли ты, мне придётся использовать топор как универсальный ключ. Мелисса посмотрела на Монику совершенно каменным лицом. Моника молча отвела глаза. — Ты вообще как живёшь? Бессонные ночи подряд, забытые приёмы пищи, обмороки вместо сна, падения в отключку на полу — это случалось далеко не раз и не два. Но даже так — это уже было огромным прогрессом. Особенно в те периоды, когда рядом находился Айзек. — Эм… в последнее время… вроде как… стало получше… Моника запиналась и теребила пальцы, а Айзек максимально серьёзно заявил: — Первое, что я делаю, когда прихожу в этот дом — проверяю, жива ли ты. — Эууу… — Засыпать с включённым камином без проветривания — это очень опасно, пожалуйста, больше так не делай. А ещё принимать ванну в состоянии сильного истощения и недосыпа и чуть не утонуть… Айзек с болью в голосе рассказывал печальную правду: самая важная работа ученика Молчаливой Ведьмы — это подтверждение, что наставница ещё жива. — Сколько раз я благодарил богов за то, что ты ещё дышишь. — Э-э… это… Мелисса посмотрела на Монику с белым лицом. — Моника-тяяяян? — Вaaaaaa, прости прости простиииииии! О объяснениях тупоголовых ласок: — Чёрного дракона победила Моника. — Ага. — Шшшш — и всё. Очень красиво, правда, Пике? — Угу. ※ шшш（＝ Звёздная стрела） ---------- Подожди, идиот, вот увидишь Вчерашний переполох довёл Сирила до лихорадки, но выпитый утром отвар Рауля подействовал — к полудню аппетит уже понемногу возвращался. Жар ещё держался, всё тело ломило, но по сравнению с утренним состоянием было уже заметно легче. Туле и Пике по-прежнему оставались в облике ласок: Пике охлаждала ему лоб, Туле грел живот. Конечно, тяжеловато и перевернуться невозможно — это раздражало, но постепенно Сирил привык к этой тяжести. А главное — ощущение тёплых живых существ рядом хоть немного, но успокаивало измученную душу. Поэтому Сирил всегда любил прикасаться к мелким животным. Как только спадёт жар… нужно будет доложить в столицу и приемному отцу… нет, сначала, перед отъездом из Сазандола, необходимо попрощаться с Моникой и с тем человеком… Попрощаться с людьми, которые о нём заботились, — для Сирила даже не обсуждалось. Но вот когда он представлял, как встретится глазами с Моникой или Айзеком и что вообще им сказать — в голове всё путалось. Пока он мучительно размышлял, головная боль вернулась. Возможно, температура снова поползла вверх. В этот момент, когда он как раз подумал, что хочется пить, раздалось стук в дверь. Дверь открылась, послышались шаги входящего и — очень аппетитный запах еды. Рауль? Сирил, не убирая Пике со лба, чуть повернул голову к двери. Пике загораживал почти всё поле зрения, но краем глаза мелькнула мужская одежда. — Воды… пожалуйста… Сирил попытался сдвинуть Пике с лба и приподняться, но застыл в полувынужденной позе — голова оторвана от подушки, но не до конца. — Вот ваша вода, лорд Эшли. Это был Айзек Уокер — золотистоволосый юноша со шрамом над правым глазом, протягивающий стакан. — Э, а, э-э… ва… ваш… Сирил прохрипел что-то невнятное, и где-то на последнем "ваш" улыбка Айзека стала ледяной. Когда этот человек с острым взглядом так улыбался, от него исходило давление, которого никогда не было даже у принца Феликса. — В таком положении пить будет неудобно. Разрешите. Айзек протянул руку за спину Сирила и легко, будто ничего не весит, приподнял его верхнюю часть тела. Затем снова протянул стакан. — Прошу. — А-а… о-очень… прошу прощения… — А, прошу вас, не напрягайтесь. Я слышал, у вас горло болит. Айзек мельком взглянул в сторону стола. Там стояла сумка Сирила — та самая, которую он оставил в доме Моники. — Леди Мелисса сообщила, что лорд Эшли приболел, поэтому я принёс ваши вещи. Заодно захватил и еду — вдруг захотите поесть? — А… э-э… Ай… Айзек-сан… — Да? Что-то нужно, лорд Эшли? Если я могу чем-то помочь — говорите, пожалуйста, не стесняйтесь. Из горла Сирила вырвался сдавленный вздох. Он побледнел и задрожал всем телом, а на его дрожащих пальцах кольцо Ключ Хранителя Знаний довольно мурлыкнул: — Проявлять уважение к знающему — достойно похвалы. Ты переродился, пекарь пирогов. — Софокл, подожди, нет, этот человек… — Му-ха-ха-ха! Отлично, отлично, кланяйся ещё ниже! — Софок… кхе-кхе… Сирил согнулся и закашлялся. Горло ещё не восстановилось, а он слишком громко попытался говорить. Пока Сирил хрипло дышал и кашлял, Айзек мягко погладил его по спине: — Всё в порядке? От этого прикосновения Сирил почувствовал, что прожил ещё на несколько лет меньше. Айзек опустил взгляд на руку Сирила и будто только что заметил: — О, кольцо немного запачкалось. Давайте я его почищу. — Наконец-то и ко мне проявляют уважение. Отлично, отлично, действуй! А если полировать — лучше бы юная девушка… Айзек улыбнулся, аккуратно стянул кольцо с пальца Сирила, достал из кармана что-то металлическое. Это был не кусочек ткани для полировки. Это была довольно грубая металлическая пилка с крупной насечкой. — Хуоо?! Айзек молниеносно достал носовой платок, завернул в него кольцо и одним движением закинул свёрток в сумку Сирила. Из сумки тут же, будто в противовес, высунулась чёрная кошачья голова. Увидев золотые глаза, Сирил напрягся ещё сильнее. Белая ласка Туле, который до этого лениво растягивался на одеяле, приподнялся и уставился на чёрного кота. Чёрный кот по-человечески ухмыльнулся. — Привет, Белый. — Здравствуй, господин Чёрный. Теперь уже по другой причине у Сирила похолодело внутри. Здесь находились чёрный дракон — один из высших опасных магических существ — и его природный враг, белый дракон. Чёрный кот, наполовину высунувшись из сумки, лениво качнул хвостом. — На всякий случай представлюсь. Фамильяр Моники, Чёрный Дракон Воргана — господин Неро. Можно и господин Бартоломео Александр, мне не жалко. Да, именно тот дракон, которого, по официальной версии, когда-то отразила Моника. Пока Сирил замер, Туле ответил своим обычным спокойным тоном: — Приятно познакомиться. Я — Туле, белый дракон горы Карлуг, дракон-контрактник Сирила. — Белый. Так ты давно уже знал, что я тут, да? — Кто знает, господин Чёрный. Представившись, но так и не называя друг друга по имени, два дракона несколько секунд молча смотрели друг на друга. Первым заговорил чёрный: — Не бойся, гоняться за вами не собираюсь. Вы мне вообще особо не интересны. — Меня это устроит, если моя территория останется нетронутой. Туле перевёл золотые глаза на Сирила и Пике. — Это моя территория. Чёрный кот мяукнул почти по-кошачьи насмешливо, выпрыгнул в окно и исчез — будто сделал всё, что хотел, и больше ему тут делать нечего. Похоже, интерес к Сирилу действительно был нулевой. Сирил сдержал порыв погладить кота и вместо этого принялся гладить Туле, который забрался к нему на колени. Пике, всё это время тихо сидевший на кровати, вдруг посмотрел на Айзека и произнёс: — Нет глазной повязки. — Правда. Теперь нельзя называть его "господин глазная повязка". А как тогда звать? Айзек на слова ласок провёл пальцем над правым глазом, словно вспоминая. Сирил и в первый раз, увидев этот шрам, вздрогнул — очень уж он выглядел болезненно. Но теперь Айзек явно не собирался его прятать. Видимо, больше не было нужды. Айзек посмотрел на двух ласок сверху вниз и сказал: — Если вам не противно — можете звать меня Айк. — Айк. — Айк. Ласки тут же начали повторять: Айк, Айк, Айк. Сирилу стало совсем неловко. Казалось, что его жизнь прямо сейчас подпиливают грубой пилкой. Пока он молча дрожал, Айзек намочил чистую ткань в тазике с водой и отжал. — Уход за больными — это моё. Прежний господин, которому я служил, был очень слаб здоровьем. Сирил резко втянул воздух. Он знал, о ком говорит Айзек Уокер. Сейчас этот человек открывал ему самую дорогую, самую сокровенную часть своей души. И от этого Сирилу стало ещё более стыдно. Я не добрый. Я подлый, низкий человек. Ради жалкой гордыни я использовал тебя… Пока Сирил молчал, Айзек посмотрел на поднос на столе. — Хочешь, оботру тело? Или сначала поесть? — П-простите… пожалуйста… простите меня… — Может, я тебя покормлю? Айзек взял ложку и прищурился, улыбнувшись холодно-холодно. Такая улыбка бывает у начальника, который уже мысленно увольняет никчёмного подчинённого. От полного несоответствия выражения лица и слов Сирил окончательно рухнул ничком на кровать. — Проститеееее! ＊＊＊ — Упрямый же ты, — пробормотал Айзек, глядя сверху вниз на Сирила с ложкой в руке. Даже ласки уже зовут его Айк, а этот человек — никак. Сирил, всё ещё лежа ничком, дрожащим голосом произнёс: — Я… я недостоин… чтобы вы делали для меня такое… Плохая привычка Сирила — мгновенно обесценивать себя и начинать из-за этого вытворять что-то совершенно неадекватное. Айзек уже хотел это отметить, но Сирил, запинаясь, продолжил: — Мне… было удобнее… чтобы вы оставались недосягаемым… Так я мог оставаться Сирилом Эшли, которого признал такой великий человек… Дрожащие пальцы вцепились в растрёпанные серебряные волосы и взъерошили их ещё сильнее. — Простите… я не добрый… я жалкий, низкий человек… Обе ласки молчали и только смотрели на Айзека, ожидая, что он скажет. Айзек выдохнул и положил ложку обратно на стол. — Это же я тебя использовал. Почему тогда извиняешься ты? — Н-нет… это я… я использовал вас… Сирил резко вскинул голову. Растрёпанные волосы падали на мокрое от слёз лицо — вид был ужасный. Сквозь спутанные пряди блестели синие глаза, полные борьбы и чувства вины. — Я тоже использовал тебя. Я специально сделал так, чтобы ты мне доверял и уважал. — Нет-нет! Я действительно… от всего сердца вас уважаю! — Тогда давай просто скажем, что мы квиты. Сирил выглядел растерянным. Годы копившиеся угрызения совести и внутренний конфликт так просто не исчезают. Айзек это прекрасно понимал. Поэтому — ладно, подождём ещё чуть-чуть. — Друг ведь может называть меня Айк, правда? Сирил опустил брови и неловко, через силу улыбнулся своим растрёпанным лицом. — …Буду прилагать все усилия. — Если оговоришься — готовься, что щёки растянут. — У… Айзек сел на ближайший стул, закинул ногу на ногу. Из окна, через которое ушёл Неро, подул приятный ветерок и качнул занавески. Солнечные лучи пробивались сквозь ткань и играли на растрёпанных серебряных волосах. Айзек прищурился от света и тихо произнёс: — Ты говоришь, что не добрый… а по-моему, ты очень добрый человек, Сирил Эшли. Сирил всегда строг и к себе, и к другим — поэтому так быстро решает, что он недобрый. Какой же он всё-таки тупой. Если бы он действительно был недобрым — разве бы столько людей к нему тянулось? Разве бы Моника так тоскливо смотрела ему вслед? Разве бы сам Айзек не смог до конца возненавидеть соперника? Айзек сцепил пальцы на колене и прямо посмотрел на Сирила. — Так сколько ещё ты собираешься топтаться на месте и не смотреть правде в глаза? Если так и дальше будет — я даже не смогу бросить тебе вызов как сопернику. — С-сопернику? Мне — быть вашим соперником? Это слишком… слишком большая честь… Не время сейчас говорить про "слишком большая честь", Сирил Эшли. Айзек не собирается ни от чего отказываться — и от своих чувств в том числе. — Я, если захочу, могу стать гораздо более подлым… Но когда я думаю о том, чтобы играть с тобой нечестно — мне кажется, что я уже проиграл. Поэтому не хочется. — …? П-подлым? Но ваши действия… они ведь никогда не были подлыми… Сирил сначала растерялся, но постепенно начал понимать, о чём речь. Он крепко сжал губы и прижал руку к груди. — Понял. Сирил медленно поднял голову. Сейчас перед Айзеком уже не было измученного чувством вины человека. В синих глазах горела решимость, спина выпрямилась — это снова был привычный Сирил Эшли. Он прямо посмотрел на Айзека красивыми синими глазами и произнёс: — Хотя, по-моему, для таких вещей больше подошёл бы Эллиот… У Айзека появилось очень нехорошее предчувствие. — Но если вам нужен соперник по шахматам — я сделаю всё возможное, чтобы соответствовать! — Кто сказал "шахматы"? Айзек со стуком встал со стула и безжалостно ущипнул Сирила за обе щеки. — Айк, у Сирила щёки сейчас растянутся. — Оторвутся же. — Айф! И-и-и-тяжело! Ай-ай-ай! Под вопли ласок и жалобный крик Сирила Айзек испепеляюще уставился на любовного соперника. — Подожди, идиот, вот увидишь. Наконец-то он сказал это вслух. Напильник — это не скрытое оружие и не важный элемент сюжета. Просто инструмент из ящика Ассоциации Магов, взятый исключительно ради того, чтобы напугать Софокла на все 100 %. ---------- Предложение с наскока Когда Прожорливая Зои была запечатана и лишилась своего контрактника, разбросанные тени и тёмная магическая сила никуда не исчезли, а украденное не вернулось просто так само по себе. В такой ситуации Молчаливая ведьма Моника Эверетт, разработавшая само заклинание снятия теней, была тем, кому предстояло больше всех дел. "Честно говоря… можно ли вообще в такое тяжёлое время идти покупать замок?" — подумала Моника и высказала это вслух. Мелисса посмотрела на неё с искренним, глубоким презрением. — Человек же, в конце концов. Нельзя же весь день без остановки работать, верно? Для эффективной работы нужны нормальные перерывы, разве нет? — Д-да… — А чем я занимаюсь в перерыв — это уже моё личное дело, так? — Да… — Вот и отлично, — Мелисса откусила кусок купленной на лотке сливы. Похоже, этот поход по магазинам одновременно служил Мелиссе и передышкой. ＊＊＊ Заказав в лавке ключ для спальни и заодно походив с Мелиссой по разным закусочным, Моника направилась прямиком в южное отделение Ассоциации магов Сазандола. Людей, впавших в состояние мнимой смерти из-за Прожорливой Зои, только в Сазандоле насчитывалось несколько сотен. А магов, способных снять тени, в Сазандоле на данный момент было всего четверо: Моника, Мелисса, глава местного отделения Ассоциации и один пожилой сотрудник. Более того — даже после снятия теней и оживления требовалось ещё какое-то время наблюдать за состоянием. Иными словами — катастрофическая нехватка рук. "Неужели нам вообще можно сейчас ходить по магазинам…" — Моника прижала руку к желудку, но Мелисса отрезала безапелляционно: — Нам вчетвером всех поднять — это даже не смешно. Ни маны, ни сил не хватит. Серьёзную работу начнём, когда придёт подкрепление из столицы. Мы берём на себя только тех, у кого действительно критическое состояние. Те, кто получил травмы при падении во время атаки чёрного дождя, или кто и без того имел хронические болезни — именно их Мелисса велела обрабатывать в первую очередь. Для определения очерёдности и последующего наблюдения за оживлёнными требовалась помощь врачей. Похоже, Мелисса ещё сразу после инцидента с чёрным дождём уже обо всём договорилась с врачебной ассоциацией Сазандола. Умение чётко разделять, что можно сделать самим, а что нужно делегировать, безжалостно перебрасывать чужую работу и при случае хлёстко подгонять окружающих — всё это Мелисса делала ради собственного удобства, но в условиях чрезвычайной ситуации получалось крайне эффективно. Моника в очередной раз подумала: как же хорошо, что Мелисса приехала в Сазандол. ＊＊＊ Среди впавших в мнимую смерть были и те, кого доставили в Ассоциацию магов или больницы, и те, кого оставили дома. Обойдя тех, кому требовалась срочная помощь, проведя снятие теней и отчитавшись в Ассоциации, Моника обнаружила, что на улице уже совсем стемнело. — Устала, Моника? — послышался голос. В конференц-зал вошёл Айзек. Пока Моника ходила к ключнику, он отнёс в её дом оставленные там вещи Сирила. А после, судя по всему, ухаживал за всё ещё слабым и лежащим Сирилом. — Спасибо, Айк… А как… как дела у лорда Сирила? — Температура спала, думаю, уже всё нормально. Сейчас поел и уснул. — Вот как… Моника ощутила странную смесь — и облегчение, и лёгкое разочарование. Ей очень хотелось поговорить с Сирилом по-настоящему. Но то, что она скрывала от него Неро, — факт. И от одной мысли, что он может разозлиться, становилось страшно. Если я буду ждать, пока лорд Сирил проснётся… это не будет мешать? Она стояла, опустив голову и нервно теребя пальцы, когда в комнату ввалился Сайлас. — Эй, Айк, ты же здесь! Сестрёнка тоже — пошли жрать! Увидев шрам над правым глазом Айзека, Сайлас на мгновение напрягся. Те, кто знает драконов, очень чутко реагируют на следы когтей. Сделав над собой усилие, он фыркнул, выдохнул через нос и снова нацепил маску надёжного старшего брата. — Покажи нормальную жральню в Сазандоле. Сегодня лидер угощает. — Ну… тогда воспользуюсь. Моника, идём. — Д-да! В итоге в тот день Моника так и не увидела Сирила. Поужинала с Айзеком и Сайласом и вернулась домой. Кстати, Айзек так часто заказывал добавку и еды, и выпивки, что Сайлас в итоге заорал: "Пожалей чужой кошелёк, чтоб тебя!" Похоже, ему больше не нужно сдерживаться и притворяться кем-то другим в образе Айзека Уокера. От этой мысли у Моники внутри разлилось тёплое чувство. ＊＊＊ На второй день после возвращения Прожорливой Зои в Сазандол прибыла Ведьма Звездочет Мэри Харви с древним магическим артефактом Звездной Ткачихой Мирой. Этот артефакт вытягивал магическую силу земли и выпускал её обратно. После недавних событий концентрация маны в Сазандоле сильно выросла. Пока ещё не до уровня, когда жить невозможно, но избыточное накопление маны в земле — это плохо. Именно поэтому и прислали Ведьму Звездочета. В конференц-зале для встречи Мэри собрались четверо из Семи Мудрецов: Моника, Рей, Рауль и Сайлас. Мэри по очереди посмотрела на каждого и мягко, опустив уголки глаз, улыбнулась. — Зловещие знаки, что окружали Семь Мудрецов, исчезли. Вы все правда очень постарались. Спасибо вам. Обычно Рей в таких ситуациях молчит, но на этот раз неожиданно заговорил первым. — А Фрида… и бабушка? — Их лечат в столице. Рано или поздно они очнутся. В состоянии мнимой смерти были не только они. Если считать общее количество жертв, то в Минерве их гораздо больше. К тому же по всей стране идут мероприятия против драконов, и почти все высшие маги, включая Мудрецов, разъехались. Поэтому немедленное лечение Фриды и Аделины пока невозможно. Но Королевский магический исследовательский институт работает в полную силу над заклинанием снятия теней, так что вопрос пробуждения — лишь дело времени. Рей облегчённо выдохнул и, как обычно, буркнул себе под нос: — Зловещие знаки для Семерых… тогда почему эти два старика почти не пострадали, а?.. Если не считать Сайласа, который вообще не попал под предсказание, то: Мэри — в коме, у Моники забрали воспоминания, у Рея и Рауля пострадали близкие. А Луис отделался только волосами, а Брэдфорд вообще как огурчик. Рей явно считал это возмутительной несправедливостью. — Может, эти двое родились под по-настоящему счастливой звездой? — задумчиво протянул Рауль. — Да они просто высасывают удачу из окружающих… — проворчал Рей. Моника неловко улыбнулась. Она вдруг вспомнила старую фразу Глена: "Мастер, его же убей — не убьёшь, да?.. А если всё-таки убить — он умрёт вообще?" Мэри тоже слегка улыбнулась и продолжила: — Что касается Звездной Ткачихи Миры, то с учётом расположения звёзд и состояния земли я планирую использовать её завтра ночью на маяке. И… Она прервалась, посмотрела на Монику и хитро прищурилась. — Моника-чан, а не хочешь попробовать сама воспользоваться Звездной Ткачихой Мирой? — Э? — Вдруг я снова не смогу двигаться, как в этот раз? Лучше ведь иметь запасного пользователя, правда~? Звездная Ткачиха Мира — довольно мощный древний артефакт, и для его использования нужно несколько разрешений. Но если сам администратор (то есть Мэри) даёт добро, то можно использовать через доверенное лицо. Для работы с древними артефактами нужна определённая сопротивляемость мане и знания магии — но для одной из Семи Мудрецов это не проблема. Я… буду пользоваться древним артефактом… Ответственность огромная. Но почему-то мысль "не хочу" не возникла. — Чтобы стать собой, которой можно гордиться. Чтобы стоять рядом с ним. Моника бессознательно потянулась к карману, но быстро опустила руку обратно. Талисмана там больше нет. Но даже без него она может сама выбирать и идти вперёд. — С-смиренно… принимаю… Мэри улыбнулась так тепло, словно мать, радующаяся взрослению ребёнка. — Спасибо. Тогда завтра Моника-чан будет использовать Звездную Ткачиху Миру. Я займусь разрешением на маяк и охраной. Осталось только снять печать с артефакта… — Эй, больной! Стой! Кому сказано не двигаться! Громкий окрик перебил Мэри. Это была Мелисса. Она сейчас должна была проводить оживление людей в ложной смерти. Что-то случилось? Пока Моника и остальные переглядывались, к конференц-залу тяжёлыми шагами приблизился кто-то. Дверь с грохотом распахнулась. В проёме стоял высокий черноволосый юноша с очень честным лицом. Это был Роберт Винкель — тот самый шахматный маньяк из королевства Рэндалл. Чуть позже, стуча каблуками, в комнату влетела Мелисса. — Кто тебе разрешал вставать, а?! Да чтоб тебя! У нас к тебе и твоим братьям ещё допрос! Хотя в приоритете были больные и травмированные, Роберта с братом подняли одними из первых — потому что они сражались с Сэмуэлем Слоусом. Скорее всего, их оживление ускорили именно для скорейшего допроса. К тому же они иностранцы, а старший брат — член Рэндаллского рыцарского ордена. С учётом возможных будущих переговоров между странами — лучше их вылечить в первую очередь. Роберт, только что вышедший из ложной смерти, был в простой ночной рубашке. Но в комнате, где собрались Семь Мудрецов, он выглядел самым уверенным. — Госпожа Моника! — Д-да?! Роберт пронзительно посмотрел на неё и произнёс глубоким, идущим из живота голосом: — Выйдите за меня замуж! Все Семь Мудрецов замерли, глядя то на Роберта, то на Монику. Моника тоже потеряла дар речи. Более того — на секунду у неё потемнело в глазах. В голове всплыли слова с шахматного турнира: "Пожалуйста, встречайтесь со мной на почве шахмат". Моника думала, что более шокирующего заявления уже не будет. Но Роберт Винкель легко перепрыгнул через эту планку. Кто мог представить, что кто-то посмеет сделать такое страстное предложение прямо перед Семью Мудрецами? Монику охватило дикое желание сбежать отсюда немедленно. Она еле сдержалась. Роберт смотрел на неё абсолютно чистым, прямым взглядом. Он действительно, от всего сердца хочет жениться на ней — и дальше жить полной шахматной жизнью. "Какой он невероятный человек", — подумала Моника. Ей самой даже сказать любимому человеку о своих чувствах не хватает смелости. А Роберт может открыто заявить о них перед всеми. Тогда… я должна ответить честно. Моника сглотнула, сильно сжала кулаки и подняла глаза на Роберта. — Я… я… Скажи. Надо сказать. Уши горели алым, губы дрожали, но она всё-таки решилась. — У меня есть любимый человек… поэтому я не могу принять ваше предложение. Простите! Мэри воскликнула "Мааааа!" и засияла глазами. Сайлас выдал протяжное "Оооооу", всем видом показывая, что услышал то, чего слышать не следовало. Рей забормотал: "Предложение… да… когда-нибудь… нет, уже скоро… давай, я смогу…". Рауль искренне удивился: "Вот оно как…". А Мелисса растянула губы в максимально вульгарной ухмылке. Роберт же, сохраняя серьёзное выражение лица, тихо произнёс: — Понял. "Значит, вот и конец странным отношениям с Робертом, которые тянулись ещё со времён академии Серендия", — тихо подумала Моника. Для неё Роберт Винкель был человеком, о котором невозможно однозначно ответить ни "нравится", ни "не нравится" — совершенно особая категория. Но время, проведённое за шахматами с ним, действительно было приятным. Это факт. Связь, существовавшая только через шахматы, здесь и должна была оборваться… наверное. — Тогда, — продолжил Роберт, — пожалуйста, скажите, кто этот человек, который вам нравится. — А? Моника замерла с приоткрытым ртом. Роберт же абсолютно серьёзно шагнул ближе. — Я вызываю его на дуэль. — Э? Э-э… это… Моника покрылась холодным потом и оглядела комнату. Сайлас и Рей выглядели так, будто не знают, можно ли им вообще это слушать. А вот Мэри и Рауль — с горящими глазами. — Кто же этот счастливчик? Расскажи мне тихонько, ну пожалуйста? — Моника! У тебя есть парень?! Болеть за тебя буду! Моника отвела взгляд от Мэри и Рауля — и тут же наткнулась на ухмылку Мелиссы. Та кокетливо склонила голову и пропела приторно-сладким голосом: — Оооо? А я впервые слышу. Эй, Мони-Мони♡ Кто этот таинственный господин, а? Расскажи — А-а-ававава… — из горла Моники вырвался странный звук. — Н-не могу сказать! П-простите! Простите-простите-проститеееее!! Моника пулей вылетела из комнаты и бросилась бежать со всех ног. ---------- Девушка и два страшных парня (Сцена ужина из середины предыдущей истории (Gaiden 13-7)) Мужчина — хозяин закусочной в Сазандоле. Раньше он работал поваром в особняке аристократа, поэтому мастерством обладал отменным. Поскольку в обычной ☭народной столовой☭ он подавал довольно изысканные блюда, заведение пользовалось неплохим успехом. Несколько дней назад в Сазандоле выпал чёрный дождь, ворота закрыли, город погрузился в хаос. Вдобавок ко всему в порту, говорят, появился чёрный дракон. Сначала хозяин подумал, что это байки пьяных матросов, но, похоже, действительно были очевидцы. А потом все эти беды, оказывается, уладили Семь Мудрецов. Поэтому в тот самый день, когда пришло известие об убийстве чёрного дракона, хозяин открыл заведение. В разгар таких неординарных событий люди ищут утешения именно во вкусной еде. Дать им это утешение — его миссия… — ничего подобного он и в мыслях не держал. Просто жалко было бы зря испортить продукты. Из-за закрытых ворот снабжение застопорилось, некоторых ингредиентов не хватало, поэтому ассортимент блюд в меню был меньше обычного, но посетители всё равно шли один за другим. Дверь открылась, звякнул дверной колокольчик. — Добро пожаловать. Вошли трое. Первый — мужчина лет тридцати с очень острым, недобрым взглядом. На нём мантия мага. Второй — парень лет двадцати с небольшим, со шрамом над правым глазом. Одет просто: рубашка и жилет. А за спинами двоих пряталась третья — худенькая девушка-подросток. На ней скромная, но хорошо сшитая блузка и юбка. Что за странная компания? Двое здоровенных мужчин с жутковатым взглядом и одна маленькая девочка. Будь это район похуже, можно было бы заподозрить, что это двое похитителей с похищенной жертвой. Хозяин незаметно покрутил шеей и принял заказ. Похоже, парень со шрамом над глазом уже бывал здесь раньше. Он смотрел в меню и объяснял остальным двоим: вот это вкусно, это острое, это хорошо идёт под выпивку и т.д. Приняв заказ, хозяин быстро выставил на стол то, что можно подать сразу, и как бы между делом спросил: — Интересная у вас компания, уважаемые. Хозяин вовсе не любил болтать с посетителями и изображать радушие. Просто в такие необычные времена, когда всё вокруг штормит, легче появляются люди с дурными намерениями — те, кто может сбежать, не заплатив, или вообще грабители. Дать таким понять "я тебя запомнил, лицо твоё знаю" — уже неплохая профилактика. — А в каком вы, собственно, отношении друг к другу? На вопрос хозяина троица одновременно сделала очень трудновыразимые лица и замолчала. Неужели правда такая связь, о которой неловко говорить? Когда в голове хозяина снова всплыла версия «похитители и похищенная девочка», вдруг заговорила именно маленькая девушка. — Ученик! И младший товарищ, вот! — Хм, значит, маги? — Да! Девушка застенчиво закивала несколько раз. Понятно. Самый старший в мантии — её учитель, а парень со шрамом — сэмпай девушки. Хозяин удовлетворённо кивнул и ушёл вглубь заведения готовить заказанные блюда. ＊＊＊ — Наверное, нас неправильно поняли… — пробормотал Айзек, отхлебнув принесённого вина. Моника удивлённо посмотрела на него. — Айк? Что случилось? — Ничего страшного, мой мастер. — Эй, Айк! Этот толстый бекон — мой, да?! — заорал Сайлас. Айзек с самым невинным видом придвинул к себе тарелку с толстыми ломтями бекона. Он невозмутимо воткнул вилку в кусок. — Я это заказал, потому что сам хотел съесть. Братец Сайлас, ты же раньше говорил: "Бекон только тонкий и хрустящий, иначе не признаю". — С возрастом и под хорошую выпивку я осознал прелесть толстых кусков. Давай сюда, давай-давай. Какой всё-таки наглый лидер, подумал Айзек с лёгким изумлением и вместо Сайласа протянул кусочек бекона размером в один укус — Монике. — Мастер, и вам тоже, пожалуйста, один. — Ой, точно. Сестрёнка, тебе первой. Сайлас, похоже, ставил Монику выше себя как старшую. Когда Айзек впервые услышал, как тот зовёт её "сестренка", он удивился, но в глубине души был искренне рад, что человека, которого он уважает, так ценят и другие. — А, спасибо… — Моника взяла самый маленький кусочек и положила в рот. — Сестрёнка, а выпить хочешь? — Нет, я… алкоголь мне немного не идёт… — Ни в коем случае не давай ей пить, будет катастрофа, — быстро вставил Айзек. В первую очередь для меня самого — это он, конечно, вслух не произнёс. Сайлас с каким-то философским видом пробормотал: — Понятно… — Не пить совсем — это же ужасно. Ради чего тогда жить? Так обычно говорят восточные выпивохи, когда жёны запрещают им алкоголь. Для человека, который и без того не пьёт, подобные слова — просто чужое дело, но Моника только неуверенно хмыкнула, явно не понимая, о чём речь. Сайлас, разогретый вином, вошёл во вкус и начал разглагольствовать. — Выпить после работы — вот она, настоящая радость жизни! Айзек посмотрел на него холодно. — А в детстве ты разве не говорил, что главная радость — собирать жуков? — А ты разве не собирал змеиные шкурки? — Ага. Прятал в карманах, а мама нашла и отругала. — Ностальгия… — Сайлас бросил взгляд на верхнюю одежду Айзека. — У тебя из карманов постоянно что-то вываливается. Фокусы, что ли? — Это безмолитвенная магия хранения. Айзек достал из кармана напильник и показал. Глаза у Сайласа и Моники округлились. — А на кой чёрт тебе с собой напильник? Просто забыл вернуть. — Айк, Айк, э-э… а для чего… напильник…? Для того, чтобы поддерживать более-менее гладкий разговор с одним сварливым стариком. Айзек не ответил ни на один из вопросов, просто крутанул напильник в пальцах один раз. В следующую секунду напильник исчез из руки. — Ого, пропал?! — Безмолвная… магия хранения…!? Айк, Айк, как ты это сделал только что!? Какой именно магический круг использовал!? Айзек только улыбнулся и, пока они были в шоке, незаметно спрятал напильник обратно в карман под столом — из рукава. Позже Уилдиану извинился: "Простите, что не смог нормально сбросить кожу". ---------- Человек, совершенно не подходящий для туристического бизнеса Сирил упал в море, подхватил жар и слёг. Но благодаря самоотверженной заботе ласок с товарищами и беспокойному уходу Айзека уже на следующий день температура спала, и он полностью поправился. Когда выздоровел, ему стало неловко бесконечно занимать комнату в Ассоциации магов. Все там и без того были заняты по горло устранением последствий. Но за завтраком, когда он сказал Раулю, что собирается поискать гостиницу, тот с растерянным видом ответил: — Это, наверное, не получится… Оказывается, сейчас в Сазандоле все гостиницы и постоялые дворы забиты под завязку. Из-за чёрного дождя во многих заведениях полегли работники, где-то здания пострадали от буйства Слоуса — и без того работать не могли. А тут ещё ворота открыли — и хлынул вал людей, которым срочно понадобилось жильё. Так что Сирилу пришлось ещё какое-то время оставаться в комнате Ассоциации магов. Но просто сидеть сложа руки было невыносимо. После завтрака он обошёл всех сотрудников Ассоциации и заявил, что готов делать что угодно: подметать, чистить овощи, выносить мусор — хоть что. В ответ все только смущённо отводили глаза. Ведь Сирил — сын маркиза, один из руководителей Библиотечного общества, да ещё и один из тех, кто помог разрешить нынешний кризис. К тому же только вчера он лежал в жару. Как тут прикажешь поручать ему грязную работу? Но Сирил упорно продолжал спрашивать, нет ли хоть какой-то помощи, на что глава отделения наконец сдался и сказал: — Тогда… если не трудно… Задание оказалось простым: отнести в Сазандольскую врачебную ассоциацию пакет документов с планами дальнейших действий. И вот Сирил шёл по бурлящим улицам, выполняя это поручение. — Уаа, сколько народу… — Много-много… — Много-много, да… — Много-много… — Туле, Пике. Где много людей — нужно вести себя тихо. Сирил шёпотом одёрнул разошедшихся ласок, стараясь не дать толпе унести себя и одновременно беречь сумку, чтобы зверьки внутри не придавили друг друга. Как только открылись ворота, все застрявшие снаружи купцы разом хлынули внутрь. Главные улицы Сазандола теперь были забиты людьми от края до края. Конечно, здесь были не только торговцы. Кто-то спешил проверить, живы ли родные, упавшие в кому; кто-то искал еду и лекарства, которых нигде не хватало; кто-то уже торговал. Голоса, крики, разговоры — всё смешалось в гул. Сирил сделал всё, что было в его силах, чтобы свести жертвы к минимуму. И всё равно очень многие лишились привычной жизни. От такой толпы начинало мутить голову, и мысли ползли в мрачные стороны. Сирил ускорил шаг и поскорее выбрался из самого плотного потока. — О, лорд Эшли. Внезапно впереди раздался знакомый голос. Сирил поднял глаза — к нему быстрым шагом приближалась Лана в светло-голубом платье, подходящем для начала лета. Над головой она изящно держала кружевной солнцезащитный зонтик и улыбалась сдержанно и элегантно. — Доброго дня, лорд Эшли. Как я рада видеть вас в добром здравии. Последний раз они виделись, когда Сирил уходил из дома Моники перед битвой с Феодором. Лана осталась присматривать за домом — наверняка места себе не находила от беспокойства. — Мисс Колетт, простите, что так задержался с отчётом. — О, прошу вас, не стоит беспокоиться. А вы сами-то как? Не слишком ли заняты? Удается ли хоть немного отдыхать? Вот это умение естественно и ненавязчиво проявить заботу — поистине достойно восхищения. Сирил всегда считал большим везением для Моники иметь такую подругу. — А вы сами, должно быть, гораздо занятее. Я слышал, что из-за нынешних событий экономика Сазандола понесла колоссальный урон. Закрытие ворот и порта парализовало торговлю. Чёрный дождь принёс массовые жертвы. Здания, разрушенные магией Самюэля Слоуса… Ущерб был беспрецедентным. Лана, как владелица торговой компании, наверняка пострадала очень сильно. — Да… к сожалению, так и есть… Лана кивнула и мельком взглянула на конверт, который прижимала к груди. Но на лице у неё не было скорбной мины юной девушки. Там сияла хитрая, уверенная улыбка купца, который умеет превращать кризис в возможность. — Поэтому Торговая гильдия Сазандола сейчас разрабатывает одно мероприятие. Лана достала из конверта несколько листов и протянула Сирилу. Он пробежал глазами по документам — и удивлённо округлил глаза. — Это… — Мы подумали: раз господин Ведьма Шипов оставил в городе столько роз… может, устроить что-то на их основе? Сейчас в торговом квартале обсуждают "Фестиваль роз". Смысл был в том, чтобы выразить благодарность Семи Мудрецам, спасшим Сазандол от тьмы, и заодно полюбоваться прекрасными розами — одним из символов того, кто их спас. На следующих страницах были перечислены товары для продажи на фестивале: саженцы роз, срезанные цветы, одежда и аксессуары с розами, розовая вода, духи и многое другое. Сирил невольно вздрогнул плечами от смеха. Какая стойкость… Хотелось бы показать эту программу Раулю. Тот точно не стал бы возмущаться, что это неуместно. Для жителей Ридилла Крепость Роз, которой управляла первая Ведьма Шипов, — символ ужаса и зла. Но жители Сазандола, обожающие всё новое, похоже, больше интересуются тем, что есть сейчас, чем боятся старых легенд. — В нашей компании тоже планируем расширить линейку товаров с розовой тематикой — платья, аксессуары… Очень хотелось бы услышать ваше мнение, лорд Эшли. — Я… не очень разбираюсь в подобных вещах… Сирил попытался отказаться, но Лана только мило улыбнулась и протянула ещё один лист с эскизами. На бумаге были нарисованы разные платья и украшения с розами — всё яркое, изысканное, красивое. Но взгляд Сирила зацепился не за них, а за летний жилет, нарисованный как бы между прочим в самом углу. Посреди огромная, в полчеловеческой головы, роза во всю грудь. Дизайн настолько кричащий, что хотелось усомниться в здравом рассудке автора. Естественно, это было совсем не в вкусе Сирила. Но… в туризме ведь ценится не скромное и безопасное, а то, что сразу бросается в глаза? Тогда этот жилет идеально подошёл бы на сувенир, подумал Сирил. Это была классическая ошибка человека, который никогда не занимался туристическим бизнесом. — Вот это, по-моему, очень заметно и привлечёт внимание. — ………Э? Лана застыла. Она переводила взгляд с лица Сирила на рисунок жилета и обратно. Сирил, конечно, не знал. Лана спрашивала его мнение вовсе не потому, что ей действительно нужен был совет по товарам. Она хотела ненавязчиво выяснить вкусы Сирила — чтобы потом подсказать Монике. И уж тем более он не мог знать, что этот кошмарный жилет за пять минут нарисовал Клиффорд Андерсон, когда Лана сказала ему: "Клиф, давай и ты что-нибудь предложи!" Из-за того, что Клиффорд рисовал очень хорошо, Сирил принял этот набросок за работу самой Ланы. Для неё это было крайне обидно. — Э-э… лорд Эшли… этот жилет… он, пожалуй, слишком… кричащий. Не всякому подойдёт… — Да? А если добавить глаза и рот — станет гораздо милее. — Глаза… и рот?! Сирил искренне полагал, что если на розе нарисовать глазки и ротик, то получится мило и детям точно понравится. Повторим ещё раз: этот жилет категорически не был в его вкусе. Он просто изо всех сил старался придумать что-то полезное для туристического бизнеса Сазандола. В академии Серендия Сирил был вице-президентом студсовета и в основном занимался закулисной работой и помощью. Всё, что касалось рекламы, оформления и декораций, обычно брали на себя Эллиот и Бриджит. И это всё благодаря блестящему распределению ролей со стороны очень компетентного президента студсовета. Когда Сирил вернул бумаги, Лана приняла их дрожащими руками. — Огромное… спасибо за бесценное мнение… — Рад, если хоть чем-то помог. Это был идеальный пример человека, которого ни в коем случае нельзя подпускать к туристическому бизнесу. Летний фестиваль роз в Сазандоле: Покупайте товары, получайте бонусы! Каждый участник получит стильную тарелку с розовым узором! ※ Крайне уродливый летний жилет в комплект не входит. ---------- Это секрет К тому времени, как Сирил закончил последнее поручение, уже приближался полдень. На улицах стало ещё больше народу, поэтому Сирил выбрал узкие переулки, чтобы добраться до Ассоциации магов. Погода стояла ясная, людей вокруг много — от ходьбы Сирил слегка вспотел. В месте, где поток людей поредел, он остановился, выдохнул и чуть ослабил воротник. Закончил быстрее, чем думал. Он уже начал размышлять, нет ли ещё какой работы, в которой можно помочь, как вдруг понял. — Это же просто бегство. Когда Сирил заходит в тупик или чувствует себя подавленным, он всегда норовит спрятаться за работой или учёбой. Пока он механически выполняет задачи одну за другой, ему кажется, что образ "Сирила Эшли" остаётся целым и невредимым. Осознав это только сейчас, Сирил криво усмехнулся краем рта. Да. Я опять убегаю. Взгляд случайно зацепился за маленькую скамейку в стороне. Сирил, не раздумывая, опустился на неё. Он не устал, но вдруг захотелось остановиться. Дать себе время подумать. Время побыть наедине с самим собой. Из сумки на коленях высунулись мордочки Туле и Пике. Обе ласки молча смотрели на него снизу вверх. — Всё в порядке. Я не заболел, — с горькой улыбкой сказал Сирил и рассеянно уставился в небо. Небо над Сазандолом было чистейшим ярко-голубым, по нему плыли пушистые белые облака, похожие на вату. Скамейка стояла в тени дерева, а ранний летний бриз с моря приятно холодил кожу. Как я хочу вести себя с теми, кто мне дорог? Когда у отношений появляется название — подчинённый, начальник, друг, старший, младший, — становится спокойно. Есть чёткие правила поведения. Но с теми, кто не вписывается ни в одну категорию, Сирил совершенно не знает, как себя вести. Например, человек, которого он особенно уважает. Или младшая коллега, к которой хочется относиться по-особенному… Он как раз вспоминал их двоих, когда один из них — точнее, одна — пробежал мимо в панике, пыхтя и задыхаясь. Моника. — Моника!? Сирил невольно окликнул её. Моника резко затормозила, обернулась, тяжело дыша. — А-а-а… л-лорд Си… рил... На ней была блузка со юбкой, а поверх небрежно накинута личная мантия — видимо, она была посреди какого-то дела для Ассоциации. Сирил хотел извиниться, что отвлёк её от работы, и за то, что накричал на неё в прошлый раз. Но язык прилип к нёбу от смеси вины и растерянности. Моника тем временем дико вращала глазами, глядя то на Сирила, то назад. Может, её кто-то преследует? — мелькнуло в голове Сирила, и в ту же секунду он увидел стремительно приближающуюся сквозь толпу фигуру. — Госпожа Моника, подождите, пожалуйста! На мужчине была только ночная рубашка и накинутый сверху пиджак. Роберт Винкель. Когда Сирил окончил Академию Серендия, Роберт сменил его на посту вице-президента студсовета. Естественно, они были знакомы — Сирил даже передавал ему дела. Моника издала странный звук «абабаба» и юркнула за спину Сирила, прячась за скамейкой. Этого хватило, чтобы Сирил примерно понял ситуацию. Когда Моника удирает от Роберта — почти всегда это из-за его настойчивых приглашений сыграть в шахматы. Роберт остановился перед скамейкой, переводя взгляд с сидящего Сирила на торчащую из-за спины Монику. А потом, почему-то обращаясь не к Монике, а к Сирилу, произнёс: — Понятно. Значит, это вы, Сирил Эшли сэмпай. — ? ＊＊＊ Моника сидела на корточках за скамейкой и держалась за голову. Она отказала Роберту, сказав, что у неё уже есть любимый человек. А в ответ он почему-то решил вызвать этого человека на дуэль. Полный абсурд. Пока она носилась от Роберта, пытаясь спрятаться, угораздило столкнуться именно с тем самым человеком… — Значит, это вы, Сирил Эшли сэмпай. Ааааааааааааааа!! Моника задрожала всем телом. Роберт, увидев, как она прячется за Сирилом, уже окончательно решил, что именно он и есть тот самый человек. И он не ошибся. Но когда это произносят вслух — это катастрофа. Сирил правда-правда ничего не знает. Моника просто втайне его обожает. Я не могу создавать лорду Сирилу проблемы! Моника выскочила из-за скамейки и встала лицом к Роберту. — Роберт Винкель. Сколько раз она вообще называла его по имени полностью? Обычно Моника только убегала от него. А вот так, лицом к лицу, они общались разве что через шахматную доску. Сжимая кулаки, Моника собрала всё своё мужество. — Я… я поняла вашу мысль… Выпрями спину. Не отводи взгляд. Она шумно выдохнула через нос несколько раз и, сделав самое грозное лицо, на какое была способна, заявила: — Я принимаю ваш вызов! …В шахматах! Сирил, сидящий на скамейке, смотрел на неё с открытым ртом. Из сумки на его коленях тоже торчали две мордочки с выражением "что происходит?". Роберт несколько секунд молчал, а потом медленно проговорил: — То есть… вы согласны и дальше играть со мной в шахматы? — Эм… да! Принимаю! Роберт Винкель — человек, чьё лицо почти не меняется ни при победе, ни при поражении. Но сейчас на этом каменном лице в уголке рта появилась едва заметная искренняя радость. — Очень жду. — Я… я не проиграю! Нет, проиграть она просто не имела права. Моника собралась с духом, а Роберт вдруг бросил быстрый взгляд на Сирила. — Значит, не я заставил вас это сказать. — …? — Мне немного досадно. Роберт вежливо поклонился и развернулся. Похоже, обещание будущей шахматной партии его полностью удовлетворило. Моника вытерла пот со лба — и застыла. Прямо сбоку на неё смотрели Сирил и ласки. Что теперь делать… ＊＊＊ Сирил не знал, что произошло между Моникой и Робертом до этого. Но он увидел, как Моника, которая до этого только убегала, вдруг выпрямилась и вызвала Роберта на дуэль. И в этот момент он понял. Моника уже не та дрожащая девочка, которая только и умеет, что прятаться и опускать глаза. Она может смотреть вперёд, расправлять плечи и говорить о своих чувствах. Она больше не убегает от людей. А я? Я всё ещё убегаю от того, чтобы смотреть людям в глаза? Сирил хлопнул себя по щекам обеими ладонями. Моника пискнула «пяаа!», а ласки зашептались: "Как громко", "Больно, наверное". Сирил снял с правого среднего пальца Ключ Хранителя Знаний Софокла. Если этот старикан сейчас влезет со своими комментариями — Сирил точно впечатал бы руку вместе с кольцом в стену. — Туле, Пике, подержите его у себя. — Угу. — Принято. — Эй, прекратите, проклятые хорьки! Кто-нибудь! Спасите меня-а-а! Меня издеваются надо мной! Ааааа! Вопли Ключа затихли, когда ласки утащили его в глубину сумки. Сирил кашлянул, прочищая горло, и посмотрел на Монику. — Хочу немного поговорить. — Д-да. Моника неловко кивнула и села на скамейку рядом с Сирилом, оставив между ними расстояние примерно на одного человека. Сирил поставил сумку сбоку, сложил пальцы на коленях и, собравшись с духом, начал: — Насчёт той кошки… Неро-доно… — Доно!? Моника вдруг издала удивлённый возглас. Сирил нахмурился. — …? Я сказал что-то странное? — Н-нет, ничего… П-продолжайте, пожалуйста… — Тогда, на море… прости, что накричал. Извинение вырвалось неожиданно легко. Сирил опустил голову, а Моника смотрела на него круглыми глазами и открытым ртом. Он вспомнил тот бой над гаванью Сазандола. Когда Сирил узнал, кто на самом деле чёрный кот рядом с Моникой, его охватила жуткая злость. Он потерял контроль и наорал на неё. — Если подумать спокойно… конечно, о Неро-доно нельзя было просто так рассказывать всем подряд… Почему же он тогда так разозлился? Теперь, честно посмотрев в своё сердце, он понял. Как же стыдно перед младшей коллегой. Какой позор. Но убегать больше нельзя. Надо смотреть правде в глаза. Сирил продолжил твёрдым голосом, рассказывая, что он чувствовал тогда. — Мне было обидно, что ты на меня не опираешься. Моника несколько раз моргнула огромными глазами. Сирил невольно проследил взглядом за движением её ресниц. Под ними блестели глаза цвета молодой листвы — такой же, какой сейчас украшал деревья раннего лета. — Я… Моника закрыла глаза, словно собираясь с духом, и медленно заговорила. — Ваши талисманы… белые розы… они очень сильно мне помогли. Талисман. Белая роза. Сирил попытался вспомнить, что он чувствовал, когда впервые вручил ей одну. Тогда — как и сейчас — внутри было полное смятение. Он сам не понимал, что с ним творится. Но одно он знал точно: ему хотелось что-то сделать для Моники. Его неуклюжую, плохо выраженную доброту она приняла. Бережно хранила. — Вы дали мне очень много смелости. Нет. Это я всегда получал смелость от тебя. Моника открыла глаза — яркие, зелёные — и прямо посмотрела на Сирила. Она улыбалась застенчиво, но уже не так робко, как раньше. — Поэтому… я тоже хочу стать человеком, на которого вы сможете опереться, лорд Сирил. Сирил крепко сжал кулаки на коленях. Хотя он сидел в тени, ладони вспотели. Не лги себе. Не убегай, Сирил Эшли. Он уже знал название этого тёплого чувства, которое разливалось в груди. Не как младшую коллегу. Как женщину. Он подумал, что Моника — очень дорогой ему человек. Я хочу быть добрым к той, кто мне нравится. Хочу её беречь. ＊＊＊ "Мне было обидно, что ты на меня не опираешься". Услышав это, Моника была потрясена. Она даже не могла нормально подобрать слова. Она никогда не думала, что Сирил может так чувствовать. Моника напряжённо думала. Сказать "я всегда буду на вас опираться" — неправильно. Она уже столько раз получала от него помощь. Талисманы. Смелость. Силу. — Поэтому… я тоже хочу стать человеком, на которого вы сможете опереться, лорд Сирил. Сказав это вслух, она тут же подумала: какая наглость. Но Сирил лишь мягко опустил брови и улыбнулся. — Вот как. — Да! — Тогда я буду на тебя рассчитывать. От этих тихих слов сердце Моники заколотилось от радости. "Буду на тебя рассчитывать" Она мысленно повторяла их снова и снова, тихо посмеиваясь про себя, когда Сирил вдруг вспомнил: — Кстати, когда мы возвращались из Яушуки… Яушука — город на подступах к автономному округу Вилрая, куда они ездили спасать Сирила, похищенного ледяным духом Ашельпике. — В кармане моего пальто оказалась стеклянная бусина. — Ээ!? — По-моему, это украшение с твоего пальто. Белого, которое ты носила в той городе. У тебя есть мысли, откуда она там взялась? Аааааааааааааааа!! Голова Моники вскипела. Она тайком подложила стеклянное украшение в карман любимого человека — по обычаю Рэндаллского королевства. Это было её робкое, тайное признание. Она не забыла об этом, но никак не ожидала, что Сирил догадается, чья это бусина. Ч-ч-ч-что делать, что делать, что делать… Сирил, похоже, не знал о традиции Рэндалла и думал, что бусина попала случайно. Тогда можно сказать: "Да, она случайно туда попала" — и забрать обратно. Он никогда не узнает правду. Можно обмануть. Но... Моника не хотела делать вид, будто того маленького признания никогда не было. Она крепко сжала кулаки на коленях и выдавила: — Эм… лорд Сирил. Можно… можно мне попросить вас подержать эту бусину у себя? — …? Чтобы я её хранил? — Да. Хочу, чтобы она была у вас. Сказать "я вас люблю" она пока не могла. Но и делать вид, что этих чувств нет, — тоже не хотела. Пусть пока побудет у него. Это признание, которое она только-только осознала. Сирил выглядел слегка растерянным, но серьёзно кивнул. — Понял. До этого она просто лежала у меня на столе… Её тайное признание лежало на столе у любимого человека! Моника в панике прижала ладони к пылающим щекам. Сирил же твёрдо продолжил: — Раз это важная вещь, я уберу её в сейф. Буду хранить бережно. Скажешь, когда понадобится. Хранить девичье признание в любви в сейфе?! Моника в отчаянии взмолилась: — Н-нет! На столе! Пожалуйста, оставьте на столе! — Но если это ценная вещь, то нужно… — На столе лучше всего! Под её напором Сирил сдался. — Хорошо. А потом, словно что-то вспомнив, спросил: — Она выглядела как обычная стекляшка, без магии… Это что-то вроде талисмана? В каком-то смысле — да, это был талисман. Моника немного подумала, потом подняла указательный палец к губам и, застенчиво улыбнувшись, ответила: — Это секрет. Она решила: надо стараться. Чтобы стать достойной идти рядом с ним. Чтобы он мог на неё опереться. Моника представила себе идеальную себя. Пока образ был ещё размытым, но она хотела стать леди, которой не стыдно стоять рядом с ним. Кстати, когда она думала о "настоящей леди", перед глазами возникали Бриджит и Лана. Для начала надо нормально есть, спать в кровати и не тонуть в ванне… Да. Нельзя вечно висеть на Айке. Тем более что Мелисса недавно, когда они ходили за замком, заявила: "Ты неудачница не только как женщина, но и как личность. Покайся." [Прим. пер.: еще такой вариант мне выдал - Ты как женщина конченая, да и как человек тоже. Кайся уже.] Значит, больше не спать на полу! Стану настоящей леди! Как только Моника твёрдо это решила — её живот громко заурчал. Моника покраснела и прижала руки к животу. — Э-это… я завтракала! Правда! Просто… обед ещё не ела! — Тогда пойдём поедим. Я тоже ещё не обедал. Сирил встал, взяв сумку. Моника тут же вскочила со скамейки. Обед с лордом Сирилом! Грудь закололо от счастья. Самое близкое место, которое она знала, — это ресторан морепродуктов, куда её водила Мелисса. — Я покажу дорогу! Там сстрица Мелисса сказала, что очень вкусно. У них там… рагу из морепродуктов, и сверху такая большая креветка! Они пошли рядом. Моника увлечённо рассказывала про блюда, которые ела с Мелиссой, но, завернув за угол, замолчала. Улица была забита людьми. Обеденное время — народу ещё больше. Но другого пути к ресторану не было. Может, пойти в обход? Или выбрать другое место? Пока Моника колебалась, Сирил вдруг взял её за правую руку. — Идём. Мозг Моники на пять секунд завис, а потом включился на бешеных оборотах. Сирил держит её за руку. Это же… держать за руки! Очень-очень значимое действие! Как только она это осознала — сердце заколотилось так, что казалось, сейчас выскочит. Всё тело вспыхнуло жаром. Ч-ч-ч-что делать, у меня сейчас точно странное лицо, пульс с ума сошёл, если лорд Сирил заметит… но ведь он не трогает запястье, значит, пульс не почувствует… наверное! Да, просто держа за руку, он не сможет измерить пульс — так она себя успокаивала. Но рука Сирила хоть и с тонкими пальцами, всё равно мужская — и намного больше её собственной. То есть её ладонь полностью утопала в его руке, а кончики его пальцев… кажется, касались её запястья. Моника побледнела. Если так — он точно почувствует, как бьётся её сердце! ＊＊＊ Когда Моника замерла посреди людной улицы, Сирил мысленно спросил себя: Кем ты хочешь быть, Сирил Эшли? — Тебе больше не нужно чужое признание. Ты уже можешь сам себя уважать. — Ты добрый человек, Сирил Эшли. Слова Рауля и Айзека дали ему смелости посмотреть в своё сердце. Я хочу быть добрым к тем, кто мне дорог. Но быть добрым осознанно — оказалось невероятно сложно. Точно, нужно её проводить! Как он мог забыть всё, чему его учили в Академии Серендия? Он же получал высший балл по этикету! Сирил взял Монику за руку и пошёл. Но тут же засомневался. Это вообще сопровождение? Или просто держание за руки? Держание за руки ведь тоже часть этикета. Но если я делаю это потому, что она мне нравится… разве это уже не скрытый мотив? Хотя я просто хочу быть добрым… но доброта к любимому человеку — это ведь тоже из желания понравиться… Обычный человек хочет, чтобы его любили. Ничего страшного в этом нет — так бы, наверное, сказал кто-то мудрый. Но этот мудрый кто-то сейчас был игрушкой ласок на дне сумки. Пока Сирил крутился в этих мыслях, Моника вдруг позвала его тоненьким голоском: — Ло... лорд Сирил… — Что? Может, он слишком сильно сжал? Или само держание за руки ей неприятно? Сирил запаниковал, а Моника, вся красная и дрожа, прошептала: — З-запястье… трогать нельзя… Тоненький, почти умоляющий голос. Алые щёки. Глаза, покрытые тонкой плёнкой слёз. Брови жалобно сведены. В этот момент по спине Сирила пробежала какая-то странная дрожь. Затылок защипало, а в голове будто лопались крошечные пузырьки. — П-прости! Почему нельзя трогать запястье — непонятно, но держать за руку она не запрещала. Значит, нужно придумать, как держать за руку, не касаясь запястья. Вот! Сирил переплёл свои пальцы с её и прижал ладони друг к другу. Так запястье точно не заденет. Гениально! Исчезни, моё низменное желание! У меня руки вспотели… Точно! Если адаптировать заклинание ложной смерти — можно контролировать и пот, и пульс! Как быть добрым? Я не знаю… Я правда не умею быть добрым. Простите, Ваше… то есть Айк… Какая большая рука у лорда Сирила… Аааа, заклинание, какая же там была формула, я ничего не помнюыыы! Лишь дойдя до ресторана, они оба осознали, что такой способ держаться за руки выглядит ещё более неловко. ---------- Незатуманенным взглядом На следующий день после прогулки по городу и ужина с Моникой Сирил Эшли драил пол шваброй. На голове — треугольный платок, поверх одежды — фартук. С самого утра он методично обошёл все комнаты Ассоциации магов: стряхнул пыль, протёр стены и окна, подмёл, а теперь доводил до совершенства полировку пола. Глаза, вперившиеся в грязные пятна, были остры, а лицо — сурово, словно перед ним стоял личный враг. "Юнец, ты всё ещё продолжаешь убираться? С утра и до сих пор только тряпкой махаешь" — протянул ленивый, откровенно скучающий голос. Это был Софокл — Ключ Хранителя Знаний на правой руке Сирила. Старик явно устал от бесконечной уборки. А вот Туле и Пике, напротив, похоже, получали удовольствие: сейчас они в человеческом облике весело подметали двор снаружи. Сирил, не прекращая двигать шваброй, глухо пробормотал: — Софокл. За эти несколько дней я осознал, насколько я незрелый, глупый и низкий человек, пропитанный самыми подлыми желаниями. — У-угу? Ого? Это что, серьёзно? — Сейчас я пытаюсь очистить своё затуманенное сердце. Это часть духовной концентрации. Не мешай. Он понял, что использовал Айзека ради собственного самолюбия — и это было низко. Он пытался быть добрым к Монике, сопровождать её — но под этой маской скрывались грязные, эгоистичные желания. — Исчезните, мои низменные помыслы… Не замечая, что произносит это вслух, он яростно тёр пол. Великий мудрец на пальце вздохнул в духе "ну что с тобой поделаешь". — Совсем ещё зелёный и при этом глупый. Юнец, в твоём случае затуманено не сердце, а глаза. — Глаза? Сирил остановил швабру и посмотрел вниз, на чёрный перстень на среднем пальце правой руки. Затуманенные глаза? Зрение у него действительно не идеальное, но что — очки надеть, что ли? — У тебя есть скверная привычка: смотреть только на чистые, красивые стороны — и в себе, и в других. Сирил вздрогнул. Он и сам смутно чувствовал это: отводить взгляд от неприятного, от того, что рушит удобную картину, и цепляться только за хорошее. Если смотреть прямо вперёд, сосредоточившись исключительно на идеалах и высоких целях — можно обманывать себя, что ты сильный человек. Можно не спотыкаться о тревогу. Можно идти вперёд без остановки. Так он видел только светлые стороны Айзека — и возносил его в ранг особенного, почти божественного. Так он отворачивался от собственных грязных мотивов по отношению к Монике — и пытался оставаться "чистым" человеком. Разве это не то же самое, что делал он? Его родной отец поступал точно так же. Отворачивался от неудобной правды, цеплялся за красивые идеалы, бежал от реальности, изолировался — и в итоге спился. Почему он сам, шаг за шагом, выбирает тот же путь, что и отец? Сирил стиснул губы и опустил голову. Софокл заговорил тихо, но так, что слова отозвались прямо в душе: — Не отводи взгляд от низости и уродства внутри себя. И знай: то же самое есть и в других. — … — Я ведь уже говорил. Не отворачивайся. Даже если правда жестока и отвратительна. Именно это и значит — стать Знающим. Сирил молчал. Тон Софокла чуть смягчился — теперь это действительно был голос мудреца, ведущего неопытного юношу. — У тебя это получится. Ты ведь уже однажды решился принять на себя грязь. — Да. Ты прав. Сирил поднял правую руку и склонил голову перед чёрным перстнем. — Благодарю от всего сердца за совет, великий мудрец Софокл. Ему повезло. Когда он сбивается с пути, рядом всегда есть приемный отец, друзья и великий мудрец, которые указывают на ошибки. Сирил мысленно поклялся: никогда не забывать эту благодарность. — Короче говоря, тебе следует признать правду. Что ты — скрытный извращенец с гаремными фантазиями! Благодарность испарилась мгновенно. — Ну да, гарем — вечная мечта мужчины! Эй! Не бей меня о стену! И не стучи ритмично, прекрати! Прекрати немедленно! Сирил молча бил кулаком по стене, когда сзади раздалось: — Эй, Сирил? Он обернулся. Перед ним стоял Рауль — в мантии, с посохом на плече. Рауль обвёл взглядом его наряд от макушки до пят и выдал: — Я подумал, это уборщица пришла! Почему ты в таком виде стену лупишь? — … — Кстати, сегодня везде так чисто… Ты что, с утра убираешься? Сирил быстро спрятал перстень за спину и кашлянул. — Ну, примерно так. Ты куда-то собрался? — Ага. Сейчас поем — и сразу выхожу. Сегодня ночью надо охранять церемонию. О церемонии Моника рассказывала вчера за ужином. Вместо Ведьмы Звездочета она сегодня будет использовать древний артефакт Звездная Ткачиха Мира, чтобы очистить землю от избыточной маны. Это всего лишь часть восстановительных работ, никакой магической жертвы тут нет. Но жителям нужно было заранее сообщить, иначе начнётся паника. Однако стоило объявить, что сегодня вечером на маяке активируют Звездную Ткачиху Миру, как любопытные сазандольцы тут же повалили туда толпами — посмотреть вживую. — Сейчас в городе чуть ли не фестиваль. Возле маяка уже лотки стоят. Сазандольцы — они такие, крепкие ребята… Услышав это, Сирил вспомнил вчерашний разговор с Ланой. — Рауль, ты слышал про фестиваль роз? — А? Это что ещё за фестиваль в Сазандоле? Как и следовало ожидать, Рауль удивлённо моргнул зелёными глазами — он понятия не имел. Сирил сложил руки на ручке швабры, приподнял уголок губ и посмотрел на него. — Похоже, это праздник в честь Ведьмы Шипов, который защитил Сазандол от чёрного тумана. Люди будут любоваться розами и благодарить его. Рауль замер с открытым ртом, потом медленно покраснел. — П-подожди… благодарить… розы… мои? Он открывал и закрывал рот, как рыба на суше. Лицо становилось всё краснее. Сирил, испытывая странное удовольствие, ухмыльнулся. — Город от чёрного тумана спас именно ты, лорд Розенберг. — У-уэ-э-э… а-а-а… Рауль закрыл лицо руками и присел на корточки. Сирил, опираясь на швабру, видел только его макушку и пылающие красным уши. Он ткнул шваброй в ботинок Рауля. Тот, не отрывая ладоней от лица, пробормотал: — …Когда я ходил по городу и убирал шипы… отовсюду слышалось "Ведьма Шипов"… — Ага. — Я был уверен, что это ругательства. — Некоторые собирали лепестки на память. Рауль издал жалобный "у-у-у-у-у" и взъерошил свои красивые рыжие волосы. — Как-то неловко… Блин, я вообще ничего вокруг не замечал… Сирил слегка опешил. Его ведь только что отчитали за то, что он сам смотрит на мир затуманенными глазами. Не выдержав, он тихо фыркнул, плечи затряслись от смеха. Рауль, всё ещё сидя на корточках, поднял голову и надул губы. — Эй, чего ржёшь? — Прости. Просто… да. Я тоже ничего вокруг не замечал. — А? Только сейчас понял? Ты же всегда только вперёд смотришь. — … Сирил молча несколько раз ткнул шваброй по ботинкам Рауля. В этот момент сзади раздалось "о?". Голос, который Сирил не мог перепутать ни с каким другим. Айзек. Он обернулся. Айзек со шрамом над правым глазом стоял с огромным грузом в руках: в правой — свёрнутый ковёр, в левой — корзина с крышкой. Айзек оглядел Сирила с головы до ног и сказал: — Я чуть не принял тебя за мадам Грей, уборщицу. — … — Почему ты в таком виде драишь пол в такой важный день? Быстрее приводи себя в порядок и собирайся. Я тебя искал. — Меня? Айзек легко приподнял свёрнутый ковёр в правой руке. Обычно его острый взгляд и молчание заставляли людей держаться подальше. Но сейчас в голубых глазах сиял неприкрытый восторг. — Пойдём смотреть на выступление Моники с лучших мест! Мадам Грей — упрямая уборщица (62 года), которая никогда не делает больше, чем входит в её обязанности. Высокая для женщины, всегда собирает седые волосы в один пучок. Обычно она угрюма и нелюдима, но к Уокеру, который готовит и убирает в столовой, относится чуть теплее — однажды сказала ему: "Ты похож на моего покойного мужа". ---------- Мятный чай и печенье Закат окрашивал портовый город в оранжевый цвет. Хотя уже наступило время, близкое к ночи, на улицах всё ещё было много людей — и чем ближе к маяку, тем заметнее. Все они сгорали от любопытства к предстоящему на маяке ритуалу очищения маны, который должны были провести Семь Мудрецов. Шаги Айзека по вечернему Сазандолу были лёгкими и уверенными, без малейших колебаний. Обходя людную главную улицу, он свернул в боковой переулок и бросил взгляд на сумку, висевшую на плече Сирила. — С этого момента будь осторожен с сумкой. Особенно сегодня много воров. — А, да… Как только Сирил крепче прижал сумку к телу, из неё высунули головы золотисто-белые ласки. — Всё нормально. Если кто-то попытается стащить — заморожу. — А я тогда поцарапаю. — Эй! Не высовывайтесь без разрешения! Сирил мягко ладонью затолкал головы Пике и Туле обратно, а Айзек тихо засмеялся, тряся горлом. — Надёжные ребята. Это ощущение было каким-то странным. Голос Айзека Сирил слышал не впервые, но сейчас в нём не было ни капли притворства — он просто искренне веселился, и это почему-то сбивало с толку. Обычно, когда он молчал, острые черты лица и взгляд делали его похожим на человека, который вот-вот начнёт ругаться. Но стоило ему заговорить — и вся атмосфера мгновенно менялась. Сирилу стало неловко так пристально смотреть на него, и он отвёл глаза — и тут же встретился взглядом с ящерицей, высунувшейся из кармана пальто Айзека. Уилдиану аккуратно склонил маленькую голову в вежливом поклоне, а затем пополз по руке Айзека и уселся ему на плечо. — Мастер, уже скоро. Развернуть иллюзию? — Спасибо, Уил. Здесь людей мало, так что нормально. Хотя… Сирил, можешь ненадолго стать стенкой? — Э… э-э? Айзек мягко подтолкнул растерянного Сирила к выходу из переулка, а сам спрятался за его спиной. Затем он прижал к лицу свёрнутый коврик и опустил голову. Теперь его профиль полностью скрылся. Через некоторое время Айзек встряхнул золотыми волосами и поднял лицо. На месте мужчины со шрамом над правым глазом теперь был идеальный, прекрасный принц. Моника предупреждала Сирила, что лицо Айзека может меняться под воздействием маны, но увидеть это своими глазами всё равно оказалось шоком. Пока Сирил стоял в замешательстве, Айзек — уже в образе совершенного принца — достал из корзинки очки и надел их. — Готово. — В-в таком виде… можно просто так ходить по улицам…? — Туда, куда мы идём, это лицо подходит лучше. Сирил смутно подумал: наверное, они направляются в какое-то место, где собирается знать. Но вопреки ожиданиям Айзек уверенно шёл в противоположную от богатых кварталов сторону. Когда окончательно стемнело, он остановился у самого обычного портового трактира. Это был не ресторан для среднего класса, а именно та забегаловка, где собираются моряки, чтобы напиться, — смесь столовой и паба. Айзек толкнул грязную дверь. До ужина было ещё рано, но почти все места внутри уже занимали загорелые здоровенные мужики — явно моряки. Несколько из них сразу окликнули Айзека. — О, Уокер, ты ещё живой? — Взаимно. — Смотри-ка, сегодня с благородным кем-то! — Да, он в отличие от меня благородный, так что не задирайте его. Айзек легко отшучивался от окликавших его мужчин и шёл вглубь зала. Один из пьяных вдруг вытянул ногу, явно пытаясь его остановить — не подставить подножку, а просто затормозить. Айзек остановился. Пьяный поднял кружку и большим пальцем указал на свободное место рядом. — Уокер, реванш за прошлый раз. Сегодня я тебя до утра продержу. Садись давай. — Увы. У меня сегодня важное дело. — Да ну на хрен! Что может быть важнее, чем посидеть со мной?! — Скажи эти слова жене, только вместо "посидеть со мной" скажи "наша годовщина", и вместо кружки подари букет. Шутка Айзека вызвала взрыв хохота среди пьяных. — Уокер, сукин сын! — Бабник чёртов! — Да чтоб тебя бросили поскорее! Кто-то краснел и ржал, кто-то радостно чокался, кто-то дружески хлопал Айзека по плечу. В этой неразберихе кому-то хватило и на плечо Сирила. Видимо, когда весело — всё равно кому. Сирил неловко обратился к моряку, который его хлопнул. — Э-э… похоже, здесь… очень оживлённо. — Корабли-то поломаны. Работы нет ни у кого. Сирил вздрогнул. Больше всего от недавнего инцидента пострадали именно моряки. Водяных драконов, собравшихся в порту, уже прогнал Маг-Истребитель Драконов, но до этого они успели разбить множество судов. При таком масштабе разрушений все эти люди легко могли остаться без работы. Сирил опустил голову, лицо его напряглось, когда один из моряков громко продолжил: — Но уже на следующей неделе завал будет. Герцог Эрин, говорят, помощь пришлёт. — Э? — Сирил повернулся к Айзеку. Айзек — прекрасный герцог Эрин — просто приложил палец к губам и улыбнулся. — Сегодня утром сам герцог Эрин приезжал, говорил с местным лордом и судовладельцами. В ближайшее время пришлют корабельных мастеров. — А разве там не было споров между мастерами и лордом из-за прав на судостроение? — С новым лордом всё наладилось. Видишь, "принц на покое". — А, да-да, принц Феликс. — И корабли в аренду дают. Я контракт видел — плата такая низкая, что я обалдел. — Благородные всё-таки иногда помогают. Айзек с красивым лицом спокойно улыбнулся: — Хорошие новости. Сирил хотел что-то сказать, но закрыл рот. Он не знал — вернее, до сих пор не смотрел по-настоящему — на юношу по имени Айзек Уокер. Тот, кто легко перекидывается шутками с пьяницами, и тот, кто незаметно решает проблемы, — оба были Айзеком Уокером, которого Сирил уважал. Айзек вдруг будто что-то заметил и подошёл к столу у стены. Там сидел черноволосый здоровяк — больше похожий на воина, чем на моряка. — Сэр Энтони, вы в порядке? — Ага, вчера только проснулся! Похоже, они были знакомы. В голосе Айзека слышалась лёгкая забота. — А братья? — Все в норме. Только… Энтони нахмурился, густые брови сошлись, и он с мученическим видом произнёс: — Младший влюбился и получил отказ… Говорит, будет драться на дуэлях сколько угодно, пока не добьётся. — Это… я не знаю подробностей, но у вас очень прямолинейный младший брат. — Ага. Сейчас двое других его утешают. Сирил почти ничего не знал об Энтони, но судя по тому, как свободно они говорили о семье, они были довольно близки. Энтони тряхнул головой, будто отгоняя горечь, и хлопнул Айзека по плечу огромной ладонью. — Но слушай, Уокер. Даже если у младшего ничего не выйдет — моё отношение к тебе как к брату не изменится. — Простите, а при чём тут отказ младшему? — В любой момент можешь на меня рассчитывать. Вахаха! — Э… спасибо. Айзек неопределённо улыбнулся, прошмыгнул мимо Энтони и без спроса зашёл за стойку. Сирил растерянно замер, но Айзек обернулся и поманил рукой. — Всё нормально, я уже договорился с хозяином. — Д-да… А мы куда… — Я же сказал — на лучшее место. Здоровенный хозяин молча махнул рукой — мол, делай что хочешь. Айзек достал из корзинки чайник, налил в него кипяток. Видимо, заварка уже была внутри — от пара пошёл лёгкий мятный аромат. Айзек завернул чайник в ткань, убрал обратно в корзинку, прошёл по проходу за стойкой и спрятал маскировочные очки. Затем поднялся по лестнице и открыл маленькое окошко. — Сирил, подержи. — Д-да! Айзек сунул ему свёрнутый коврик и корзинку, поставил ногу на подоконник. Сирил в ужасе смотрел, как Айзек высунулся наружу, зацепился пальцами за выступ сверху и подтянулся, словно на турнике. Пока Сирил стоял с открытым ртом — прекрасный второй принц влезал через окно на крышу, — сверху протянулась рука Айзека. — Сирил, коврик и корзинка! — Д-да! Сирил осторожно передал всё, стараясь не расплескать чай. Как только Айзек забрал вещи, из сумки Сирила выпрыгнули две ласки. — Сирил точно не залезет. — Мы его поднимем. Сирил обиженно промолчал — возразить было нечего. Туле и Пике в облике ласок забрались на крышу, а потом превратились в людей. Сверху протянулись руки в национальной одежде. Через такое окно вообще можно выходить? Серьёзный Сирил несколько секунд колебался, но потом решился и поставил ногу на раму. Вылезти на втором этаже через окошко — даже без боязни высоты страшно. Но как только Сирил оказался снаружи, Туле и Пике легко втащили его на крышу. Крыша оказалась неожиданно ровной и довольно просторной. Не для бега, но большой коврик Айзека разместился с запасом. Небо уже стало тёмно-синим, без единого облака, и звёзды ярко мерцали. Пока Айзек доставал из корзинки чайник и чашки, Сирил робко спросил: — Это и есть ваше… лучшее место? — Да. Если Моника будет вытягивать ману земли с маяка, она почти наверняка встанет у окна, обращённого к городу. Особенно к той стороне, где сильнее всего загрязнение — от порта до складов. Хочу посмотреть как можно ближе, но слишком близко — и не увидишь всей картины. Это место — оптимальное со всех сторон. Очень хотелось именно отсюда, вот и уговорил хозяина. Иногда стоит просто попросить. Айзек говорил легко и радостно, явно в приподнятом настроении. Сирил смотрел на него не отрываясь, а Айзек вдруг поднял голову и озорно улыбнулся. — Айзек Уокер — безобразник и эгоист. Запомни это. — Безобразник… и эгоист… — Закоренелый полуночник. Теперь разлюбишь? — Н-нет! Сирил энергично замотал головой. Честно говоря, сегодня было сплошное удивление и сбитый с толку ритм, но смотреть на искренне счастливого Айзека было… тепло и в то же время щекотно внутри. И это чувство совсем не казалось плохим. — Хорошо, — Айзек облегчённо улыбнулся и легонько хлопнул по карману куртки. — Иди сюда, Уил. Тебе, главному герою дня, — самое лучшее место. Белая ящерица нерешительно вылезла, Айзек пересадил её на кончик пальца, а потом аккуратно посадил себе на голову. Туле и Пике уставились на макушку Сирила. — Самое лучшее место, говоришь. — А мне, призвавшей Короля Духов Льда, — награда. Туле наклонил голову, Пике гордо выпятила грудь. Сирил с кислой миной покачал головой. — Даже в виде ласок вы вдвоём тяжёлые. Не надо. Айзек, слушая их перепалку, тихо засмеялся. С ящерицей на голове он протянул Сирилу чашку с чаем. Сирил тихо поблагодарил, взял чашку и принялся дуть на горячий напиток. От пара поднимался свежий мятный аромат. Айзек налил ещё две чашки и посмотрел на Туле с Пике. — Вам, наверное, лучше остывший? — Нормально. Я сам остужу. Пике взяла обе чашки. Из её ладоней посыпались голубоватые искры, чашки окутало белое облачко инея. Она передала одну Туле. Туле сделал глоток холодного чая, посмотрел то на Айзека, то на Пике и мягко улыбнулся. — Спасибо. Вкусно. — Пожалуйста, — Айзек откусил кусочек печенья из корзинки. Его профиль казался слегка задумчивым, будто он что-то вспоминал. Сирил неловко открыл рот. — Вы… — Мм? Айзек проглотил печенье и посмотрел на Сирила. У Сирила было множество вопросов. Многое из того, что он предпочитал не замечать, считая, что лучше не знать. Ах… да. Где-то в глубине души я думал, что мне можно не понимать этого человека. Человеческие слабости, грязь, неидеальность — их незнание делало поклонение удобнее. Поэтому Сирил отворачивался от этой стороны Айзека. Это была его собственная трусость. — Айк… вы любите мятный чай? — Для детских ночных бдений — вещь обязательная. — Вы и правда засиживались допоздна с мятным чаем? — Я же сказал — закоренелый полуночник. Именно так мы с юным принцем смотрели на звёзды. — Айк любит звёзды? — Не я. Мой лучший друг. Он постоянно тащил меня смотреть на них. Айзек посмотрел на чашку с мятным ароматом и тихо усмехнулся. — Прости. Слишком увлёкся воспоминаниями. — Нет-нет… Сирил замотал головой и задумался. Хочу услышать больше. Хочу узнать о тебе. Как сказать это так, чтобы не звучало навязчиво, а шло от сердца? Внезапно ему пришла идея. Он поднял чашку с чаем — точно так же, как пьяные моряки поднимали свои кружки. — Сегодня… я-я… буду с вами всю ночь! Сделав это непривычное движение, Сирил мгновенно залился краской и принялся отводить глаза. Айзек — с прекрасным лицом принца — коротко выдохнул и засмеялся. — Хорошо. Тогда будем пить всю ночь. Он чокнулся своей чашкой о чашку Сирила. Уилдиану ( Лорд Эшли, будьте осторожны. Когда Мастер говорит «всю ночь» — это действительно на всю ночь). ---------- Принц Роз "Как же быть, как же быть…" — маленькая потерявшаяся девочка Роза растерянно стояла посреди улицы. Отец строго-настрого наказывал: "Ни за что не отпускай мою руку. Если заблудишься — плохие взрослые заберут тебя, и домой ты уже никогда не вернёшься". Но Роза всё-таки отпустила руку отца. Фонарь в ладошке скользил от пота, и она на секунду отпустила папину руку, чтобы вытереть его платком. Этого хватило. Толпа подхватила её и оттеснила — в мгновение ока отца уже не было видно. — Папа! Папааа! Голос Розы тонул в гуле толпы и совершенно не разносился. Глаза защипало от страха и обиды, но Роза крепче сжала фонарь и яростно замотала головой из стороны в сторону. Две косички хлестали по щекам вместе с движениями головы. Не буду плакать. Мне уже семь лет! Роза шумно выдохнула через нос и зашагала большими шагами. Потерялся не она, а папа. Значит, она должна его найти — так она себя уговаривала. Но сколько ни шла — отца нигде не было. Страх постепенно нарастал. А вдруг она правда никогда не вернётся домой? От страха Роза опустила голову — и в этот момент врезалась в прохожего и покачнулась. — Кья! Она шлёпнулась на попу. И только тогда заметила, что с сумочки, висевшей через плечо, исчез любимый розовый бантик — мягкий, пушистый, самый красивый. — Ууу… ууу… ууу… Что именно лопнуло внутри — от падения, от потери бантика или от усталости и боли в ногах — Роза уже не понимала. Просто всё стало невыносимо плохо, и она зарыдала в голос. И в этот самый момент перед ней опустился на корточки какой-то человек. Молодой человек с рыжими волосами. На нём была удобная одежда, а поверх — мантия мага. Роза подняла глаза — и замерла от удивления. Такого красивого лица она никогда в жизни не видела. Даже у девочек таких красивых не бывает. Глаза, освещённые светом фонаря, были глубокого, таинственного зелёного цвета — как лес в сказке. — Заблудилась? — спросил он. — Н-нет! Это папа заблудился! Роза моментально выпалила это, стараясь выглядеть взрослой. Юноша смущённо почесал щёку. — Но ты же плачешь… Какой невежливый! Называть леди заблудившейся! Роза надулась, шумно фыркнула и подняла сумочку, показывая порванную ленту. — Бантик от сумочки оторвался. Розовый. Он мне очень нравился… Поэтому она и загрустила. Совсем не потому, что заблудилась. Точно. Юноша несколько раз моргнул. — Любишь розовый цвет? Роза энергично кивнула. Тогда он принялся рыться в карманах мантии. — Подожди секунду… Так, где тут семечко розового сорта… Он достал крошечное семечко, крепко сжал его в ладони и тихо произнёс заклинание. Из ладони тут же полезла зелень — стебель, листья, а потом начал набухать нежно-розовый бутон. Прямо на глазах у Розы раскрылась большая-пребольшая роза. Множество мягких лепестков, именно того оттенка розового, который Роза любила больше всего на свете. Роза знала, что маги существуют. Но видеть магию своими глазами — никогда. Пока она стояла с открытым ртом, юноша достал из кармана маленькие ножнички, щёлк-щёлк отрезал шипы и протянул ей цветок. — Держи. — С-спасибо… От розы поднимался нежный, сладковатый аромат и мягко щекотал нос. Роза поднесла цветок к лицу и стала крутить его перед собой, вдыхая запах. — Стало лучше? — Угу. — Отлично! Тогда надо найти твоего потерявшегося папу! С этими словами он крепко взял Розу за руку. Лицо у него было такое красивое, а рука — большая, шершавая, настоящая мужская. Роза вдруг испугалась. А вдруг это всё-таки похититель? Как она могла так легко довериться из-за одной розы! Но юноша уже повернулся к толпе и заорал во весь голос: — Эй! Кто-нибудь! Отец этой девочки потерялся! Дочь его ищет! … Вся таинственность, вся красота, вся магия с розой — вмиг улетучились от этого громогласного вопля. Даже маленькая Роза сразу поняла: этот человек — точно не похититель. Ни за что. Люди вокруг зашептались и стали смотреть на них. Сначала Роза подумала, что это из-за крика. Но почему-то взгляды были не просто любопытные. Это были взгляды, какими смотрят на кого-то очень важного, очень удивительного. Когда юноша в пятнадцатый раз проорал: "Отец этой девочки потерялся! Кто-нибудь видел?!" — из толпы послышался голос, зовущий Розу по имени. Это бежал её папа. — Папа! Так хотелось броситься к нему и разрыдаться в голос. Но это было бы слишком по-детски. Всё-таки ей уже семь. Юноша легонько хлопнул Розу по спине, подталкивая вперёд. — Вот и отлично, папа нашёлся! Он улыбнулся так широко, что стали видны все белые зубы. Красивое лицо светилось радостью — и ни капли важничанья, ни намёка на "я тебя спас, теперь благодари". Роза покрепче сжала розу, привстала на цыпочки и шепнула ему на ухо: — Слушай… слушай… — Угу? — Спасибо тебе… Принц Роз. Уши юноши мгновенно стали красными. ＊＊＊ Проводив взглядом девочку, которая теперь шла, крепко держа отца за руку, Рауль Розенберг неловко почесал затылок. — Может, слишком уж театрально получилось… Хотя морковку я сегодня с собой не брал, так что… Примерно половина людей, идущих к маяку, остановилась и смотрела на Рауля издалека. "Это же Ведьма Шипов", "Один из Семи Мудрецов" — такие шёпоты он обычно просто пропускал мимо ушей. Но если прислушаться — в этих голосах не было столько страха и злобы, сколько он всегда себе представлял. А ведь я правда почти ничего не слышал… Конечно, были и те, кто боялся — особенно пожилые люди, для которых имя Ведьмы Шипов до сих пор звучало как проклятие. Но это было далеко не всё. Слышались и любопытные голоса: "Интересно, какой он на самом деле», «Хочу с ним поговорить". И благодарные: "Это ведь он убрал чёрные тени". Ух тыыы… В голове раздался голос друга: "Ты сделал правильное дело, чего стесняться? Грудь колесом — и вперёд!" Но всё равно было неловко. Очень. Рауль натянул капюшон поглубже и стал красться по краю дороги. Вдруг кто-то с размаху хлопнул его по спине — не так сильно, чтобы упасть, но ощутимо. Он обернулся — и встретился взглядом с недовольной сестрой. — А, сестрёнка. — Не "а, сестрёнка", а "пора на позицию". Очищение маны вот-вот начнётся. Мелисса бросила взгляд на капюшон и, не дожидаясь ответа, зашагала вперёд. В Ассоциации она обычно ходила в мантии, но сегодня на ней было яркое платье с узором из роз. Формально она тоже здесь по работе — по охране. Но в такой весёлый, праздничный вечер надевать рабочую мантию ей явно не хотелось. Скорее всего, она собиралась при первой возможности сбежать с поста и пойти развлекаться. — Людей и так не хватает… А этого чёртового пса я хотела поставить на самый геморный участок охраны, а он, гад, куда-то слинял… Мелисса бурчала себе под нос, но вдруг остановилась и повернулась к Раулю. — Кстати, ты опять посох где-то забыл. Из-за тебя пришлось в толпе тебя выискивать. — А ты сама-то? Тоже без посоха. — Твой посох — это твой пропуск, идиот. Рауль открыл было рот, чтобы сказать "случайно", но вдруг понял, что это была не случайность. — Потому что если таскать с собой посох — все сразу поймут, что я и есть Ведьма Шипов. Поэтому "забывать" посох было очень удобно. До сих пор. "Я правда всё время бегал от этого", — подумал Рауль и жалко улыбнулся. — Ладно. В следующий раз возьму посох. Прости, сестрёнка. — Ой, фу, что с тобой? Слишком послушный, аж противно. — Эээ?! Да я вообще-то довольно послушный! Рауль возмутился в голос. Мелисса фыркнула и пожала плечами. На веснушчатом лице ясно читалось "ну ты и дурак". — Ты совсем не такой открытый, каким себя считаешь, болван. ＊＊＊ Айзек сидел рядом с Сирилом и, глядя в сторону маяка, без умолку говорил об артефакте, который сегодня будут использовать. — Говорят, на Звёздную Ткачиху Миру сильно влияет положение звёзд. Но ведь это древний артефакт Старой Эры, верно? Сравнивать астрономию Старой Эры и современную — невероятно интересно. Поэтому я так хотел быть рядом с Моникой и посмотреть, как она будет её использовать… Но леди Мелисса, к сожалению, была против. — Против леди Мелиссы? — Я попросил по праву ученика — дать мне посмотреть на работу Моники вблизи. В итоге меня погнали шипами. Айзек сказал это так буднично, что Сирил не сразу понял — шутит он или серьёзно. Пока Сирил подбирал слова, по скату крыши скатились два клубка — две ласки. Когда поднимали Сирила на крышу — Туле и Пике были в человеческом облике. Но для игр на крыше, видимо, решили, что в виде ласок удобнее. — Айзек очень ждал сегодняшнего дня, да? — мягко сказала белая ласка Туле. — Конечно! — Айзек энергично кивнул. — Ты представляешь, как я злился, что не увидел магическое подношение в Рейнфилде? Когда Эллиот пришёл просить Монику — я честно подумал, что это месть или издёвка надо мной. — Эм… магическое подношение в Рейнфилде я видел, — начал Сирил. — Призыв Короля Духов Ветров… лепестки цветов и песни разносились по всему городу… Он рассказал всё, что помнил. Айзек слушал, а потом тихо, с тоской выдохнул: — Как же завидно… Даже такая мелочь потрясла Сирила. Айзек Уокер — завидует? Кому-то? — На самом деле я очень хочу, чтобы Молчаливая Ведьма провела магическое подношение и в моих владениях Эрина… Но я передал храму право назначения, поэтому вмешиваться сложно. У храма свои связи с магами, специализирующимися на подношениях… Но пока я лорд — я обязательно добьюсь, чтобы Молчаливая Ведьма… Сирил впервые видел, чтобы Айзек так увлечённо и много говорил. Обычно он всегда ждёт реакции собеседника, говорит спокойно, мягко, управляя интонацией так, что одним голосом может заставить человека поверить во что угодно. А сейчас он просто не мог остановиться — особенно когда речь заходила о магии. Знания Айзека были такими глубокими и широкими, что любой исследователь позавидовал бы. Сирил вдруг подумал: как же много усилий пришлось приложить принцу, чтобы накопить столько знаний. — Айк… — Угу? — Ты… очень любишь магию, да? Сирил ещё говорил немного скованно, но Айзек мягко улыбнулся и просто ответил: — Да. Очень просто. Без украшений. А… вот оно как… Сирил вдруг почувствовал тёплую радость от этой честной, простой фразы. Теперь он наконец-то понял кусочек того, кем был Айзек Уокер. И чего он на самом деле хотел тогда. — Значит, Айк… — Угу? — Ты хотел соперничать со мной не в шахматах… а в магии! Айзек широко улыбнулся и ущипнул Сирила за щёку. И, конечно, сразу за обе. — Ай! На крыше! Опасно же! На крик Сирила Айзек ответил царственной, прекрасной улыбкой — той самой, от которой всегда чувствовалась дистанция. — Всё в порядке. Я не упаду. А если упадёшь ты — вон те двое тебя поймают. — Самодурство. — Опасно. Две ласки запрыгнули Сирилу на колени и уставились на Айзека. Уилдиану над головой Айзека мысленно взмолился: "Мастер… мастер… пожалуйста, не надо так рисковать…" Айзек цыкнул языком. На красивом лице принца — цоканье языком! — Благодари Уилдиану. Он тихо прорычал это и наконец отпустил щёки Сирила. Сирил потирал ноющие щёки и произнёс главное открытие вечера: — В-вы это сделал без всякой реальной причины... — Какое совпадение. Я тоже заметил, что многие ваши действия неразумны… О? Айзек повернулся к маяку. Мгновенно исчезло всё недовольство с лица. Голубые глаза засияли, как будто в них отразились звёзды. — Кажется, сейчас начнётся. Принц Роз на этот раз стал возможен именно потому, что морковки с собой не было. Обычно-то он с морковкой в руке — и сразу Морковный Принц. ---------- Тайная ночь правонарушителей Семь Мудрецов прибыли к маяку ещё засветло. Мелисса, Сайлас, Рей и Рауль уже приступили к патрулированию окрестностей. Моника же, которой предстояло использовать древний артефакт Звёздную Ткачиху Миру, вместе с Ведьмой Звездочётом Мэри Харви находилась в одной из комнат маяка и занималась снятием печатей. В отличие от Ключа Хранителя Знаний Софокла, Звёздную Ткачиху Миру нельзя было просто так выносить — она постоянно хранилась в шкатулке для драгоценностей под несколькими слоями сильных печатей. Мэри объяснила Монике ключевые формулы, и та очень осторожно, шаг за шагом, принялась снимать защиту. — Готово… Моника выдохнула, закончив работу. Мэри, сидевшая напротив, радостно улыбнулась и посмотрела на шкатулку. — Тогда открывай скорее~ — Д-да! Пальцы Моники, лежавшие на крышке шкатулки, напряглись от волнения. Древние артефакты обладают собственной волей. Вспомнив Софокла и Прожорливую Зои, Моника сглотнула. Сможет ли она наладить контакт? Согласится ли артефакт помочь ей? Заметив тревогу Моники, Мэри мягко, почти сонно произнесла: — Всё будет хорошо~. Мира-чан обычно очень милая девочка… если рядом нет мужчин. — Эм… а если мужчины есть, то плохо? — Она просто немного влюбчивая~. Разве не прелесть? — А… ага… Влюбчивый древний артефакт. Это было довольно сложно осознать. Смешивая любопытство с опаской, Моника медленно открыла крышку шкатулки. Внутри лежало изящное украшение: браслет и кольцо, соединённые тонкими золотыми цепочками. На тыльной стороне ладони красовался крупный рубин, обрамлённый декоративной оправой. Моника осторожно взяла артефакт в руки — и рубин, словно обнимающий звезду, начал мерцать. — Полумесяц, облака редки, расположение звёзд безупречно… Молодой женский голос — то ли шёпот, то ли напев — коснулся ушей Моники. Голос был мягким, спокойным, умиротворяющим. В нём чувствовалась торжественность, присущая жрице или святой. Моника бережно надела украшение на правую руку: сначала браслет, затем цепочки и рубин легли на тыльную сторону ладони, и наконец кольцо заняло своё место. На худеньком запястье Моники браслет болтался, но стоило рубину мигнуть — и он плотно обхватил руку, словно прилип. Одновременно на среднем пальце Моники проступил красный узор — контрактный знак древнего артефакта. — Итак, давайте сплетём звёзды. Тысячи, миллионы, миллиарды звёзд — рассыплем их по ночному небу и посвятим… Моника посмотрела в окно. Ещё недавно на горизонте теплился слабый отблеск заката, но теперь всё поглотила глубокая ночная синь. Как и говорила Звёздная Ткачиха Мира — луна в полумесяце, облака редкие, звёзды яркие. Идеальная ночь. Моника один раз сжала и разжала правую руку, на которой теперь был артефакт, и повернулась к Мэри. — Тогда… я пошла. — Удачи тебе~ С фонарём в правой руке (где был надет артефакт) и посохом Мудреца в левой Моника вышла из комнаты и стала подниматься по лестнице. Верхняя площадка маяка представляла собой круглую террасу, окружённую перилами. Справа расстилалось тёмное-тёмное ночное море. Густая чернота, напоминавшая о времени, когда всё было заполнено тьмой Прожорливой Зои, тянулась до самого горизонта. Слева же сиял огнями Сазандол — тысячи фонарей освещали улицы. Моника осторожно заглянула вниз через перила — и тут же об этом пожалела. Людей собралось гораздо больше, чем она ожидала. — … Она отшатнулась от перил и попятилась. — Чё, струсила? — раздался голос снизу. — Неро… Моника опустила взгляд. На тёмном полу мерцали золотые глаза и смутный кошачий силуэт. Как только она поставила фонарь на пол, чётко проступили очертания чёрного кота. Неро довольно мяукнул и вильнул хвостом. — Лучшее место в первом ряду — это привилегия только твоего верного напарника. Ну давай, начинай уже. — П-погоди, погоди… Моника растерянно водила глазами. Ни за что нельзя смотреть вниз, на толпу у подножия маяка. — Их… их с вечера стало ещё больше… За время, проведённое в качестве одной из Семи, она уже привыкла к публичным выступлениям — даже подношение в Рейнфилде пережила. Но всё равно большие скопления людей вызывали дрожь. Единственное спасение — высота: отсюда лица внизу не разглядеть. — Хлопотная ты хозяка, однако… Когда Моника, вцепившись в посох, присела на корточки, Неро обошёл её сзади и принялся легонько похлопывать передними лапами по спине. — Давай, вставай. Запечатлей это хорошенько. Это город, который мы с тобой отстояли. — Да... — Лана тоже сказала, что смотрит. — П-правда? Т-тогда… постараюсь… Моника, всё ещё цепляясь за посох, поднялась и обвела взглядом сияющий огнями город. Конечно, Лану она так и не увидела. Но улицы, по которым они гуляли вместе, магазины, куда заходили — всё это вызвало в груди волну самых разных чувств. Чёрного дракона Феодора они победили, Прожорливую Зои запечатали. Но часть города всё ещё лежала в руинах, многие люди не оправились. Она слышала, что некоторые лавки так и не открылись после всего случившегося. Множество кораблей уничтожено, моряки остались без работы. Не всё вернётся как было… Жертв удалось свести к минимуму, но многое уже невосполнимо. В том числе и жизнь чёрного дракона Феодора, павшего от её руки. Но это — точка. Точка, после которой можно двигаться дальше… И это сделаю я. Моника крепко сжала посох в левой руке и подняла правую, на которой сияла Звёздная Ткачиха Мира. Золотые цепочки качнулись, рубин, обнимающий звезду, слабо засветился. — Как же густа мана, пропитавшая землю. Как тяжёл воздух, что витает здесь… И всё же людская жизнь по-прежнему полна жара. Звёздная Ткачиха Мира пела-шептала. Слова древнего артефакта, веками наблюдавшего за людьми, были мягкими, но несли в себе подобающую тяжесть. — Пусть непрерывная череда людского бытия не прервётся. Вернём этой земле правильное течение. Контрактный знак ярко вспыхнул красным. Слова, которые нужно произнести, пришли сами собой. Голос Моники слился с голосом артефакта. — «Итак, наступает время плетения звёзд.» Моника плавно провела правой рукой вбок — словно погладила землю кончиками пальцев. — Слёзы, что капали на землю. Если в них скорбь — я верну их звёздам. — «Кровь, что капала на землю. Если в ней стенание — я верну её звёздам.» Вся земля Сазандола засветилась. Из-под почвы начали подниматься светящиеся крупицы. Словно пузырьки воздуха в воде, они медленно поднимались, пока не устремились к Монике на вершине маяка. Звёздная Ткачиха Мира вытягивала и собирала ману, пропитавшую землю Сазандола. — Плач, что пропитал траву и деревья — стань звёздами, украшающими ночное небо. — «Любовь и ненависть, растворившиеся в воде — станьте звёздами, танцующими в ночи.» Моника высоко подняла правую руку. Накопленная в артефакте мана хлынула из тонких пальцев в небо. Каждая крупица была слабой, хрупкой. Но вместе они превратились в море звёзд, украсившее ночь, и медленно гасли. — «Звёзды, звёзды — взойдите на небо. Звёзды, звёзды — украсьте ночной небосвод.» Восторженный рёв толпы донёсся откуда-то издалека. Наверное, потому что всё сознание Моники было поглощено концентрацией и расходом огромного количества маны. Чем могущественнее артефакт — тем сильнее истощение. Собирать и выпускать в небо колоссальный объём маны через Звёздную Ткачиху Миру требовало невероятной сосредоточенности. Моника сильнее сжала посох и твёрдо упёрлась обеими ногами в пол. Когда артефакт вытягивал ману из земли, возникало ощущение, будто она соединяется с миром. Она ясно чувствовала себя частью этого мира. Мир состоит из чисел. Эту фразу она долго носила в сердце. Теперь же Моника могла добавить: Но есть вещи, которые числами не измерить. Чувства людей, их желания. Многого Моника не понимала и не могла измерить. Прежняя Моника отвергала всё это и пряталась в мире цифр. — Но то, чего не понимаешь, нельзя считать несуществующим. Может, когда-нибудь она поймёт. Может, никогда. Но даже если никогда — она не должна забывать, что такие вещи существуют. Как желание чёрного дракона Феодора, которого она убила. — Пусть всё вернётся правильно. — «Пусть всё течёт правильно.» — То, чему место — да вернётся на своё место. — «Правильное течение — без застоя.» То, чему место — да вернётся на своё место… Моника не знала, было ли падение чёрного дракона Феодора его истинным предназначением. Но она искренне желала, чтобы он обрёл покой там, куда ушёл. ＊＊＊ — Звезды струились по ночному небу. Лана Колетт, смотревшая на это из окна компании, тихо выдохнула от восторга. Даже если бы чёрный бархат небес усыпали золотым песком — такой картины не создать. Чудо, сотворённое древним артефактом. И сотворила его Моника. Рядом послышались шаги. Клиффорд, до этого молча занимавшийся бумагами, поднялся и встал рядом, глядя в небо. Лана думала, что уж он-то останется равнодушен даже к такому чуду. Но, похоже, даже у Клиффорда хватило чувствительности, чтобы запечатлеть эту красоту. — То, что делают Семь Мудрецов, приносит деньги. Я понимаю, почему король предпочитает монополизировать их. Клиффорд оставался собой. Лана сердито зыркнула на друга детства, одним махом разрушившего весь трепет момента. — Слушай… неужели больше нечего сказать? "Как красиво", "как замечательно" — ничего такого? — Чтобы увидеть это зрелище, к маяку собралась толпа. Лавки вокруг наверняка сейчас делают бешеные деньги. Ещё какое-то время всё со звёздной тематикой будет разлетаться. Если объявить этот день памятным — можно рассчитывать на постоянный доход. А если совместить с готовящимся фестивалем роз… Лана отвернулась от рассуждений Клиффорда об экономическом эффекте Семи Мудрецов и снова посмотрела в небо. Сейчас ей хотелось запомнить красоту, созданную Моникой, а не бесстрастное лицо Клиффорда. Но тут она услышала нечто, мимо чего пройти было невозможно. — Моника наверняка даже не думает об экономическом эффекте. Лана, тебе стоит ей это объяснить. — Что? Лана несколько раз моргнула и уставилась на Клиффорда. Тот, как ни в чём не бывало, продолжал смотреть на заполненное звёздами небо. — Клиф… ты знал? Что Моника — одна из Семи? — Она же приходила в магазин в сопровождении других Мудрецов. Точно. Моника приходила вместе с Четвёртой Ведьмой Шипов и Третьим Шаманом Бездны. Похоже, Клиффорд понял, кто она, ещё тогда. Лана чуть не выпалила: "Почему сразу не сказал?!»", но сдержалась. Всё равно ничего путного он бы не ответил — только вывел бы из себя или заставил опустить руки. Поэтому Лана просто выпрямилась, гордо вскинула голову и посмотрела на сотворённое Моникой чудо. — Да! Смотрите, какая моя подруга замечательная! ＊＊＊ — Звёзды заполняли ночное небо. — Ух ты-ы-ы, как красиво-красиво~ Древние артефакты всё-таки невероятные~ На окраине Сазандола, глядя в небо, восхищалась Карина Барр. Сзади к ней подошёл мужчина. Имперский шпион Юань, принявший облик непримечательного черноволосого мужчины средних лет, тихо обратился к ней. — Пора собираться домой, Карина. Его Величество уже дуется, что Четыре Мастера Имперского Магического Креста Пламенного Неба никак не могут собраться вместе. — Юан, можно ещё чуть-чуть побыть в Ридилле? А? А? Меня же президент Колетт тоже звала к себе! — Это уже лично Его Величеству скажешь. — Ла-а-адно… Жадный Чёрный Лев, похоже, захотел бы забрать себе не только Карину, но и всю торговую компанию разом. Молодая и талантливая глава торговой компании Лана Колетт уже начала потихоньку влиять на моду светского общества Ридилла. А главное — господин Юаня обожал умных, амбициозных и талантливых женщин. Глава торговой компании "Флюкс" Лана Колетт — подруга Молчаливой ведьмы Моники Эверетт… Только бы ничего не случилось. Юань вздохнул и посмотрел на небо, заполненное сиянием маны. Золотые искры на ультрамариновом фоне. Такое зрелище раз в жизни увидишь. — Почему ты не запечатлел это в глазах! Доложи мне всё в мельчайших подробностях, чтобы я мог закрыть глаза и увидеть это! Истерику Чёрного Льва Юань легко мог себе представить. ＊＊＊ — Звёзды мерцали и гасли. Айзек и Сирил молча смотрели в небо. Они просто впитывали глазами чудо, сотворённое за одну ночь Молчаливой ведьмой. Постепенно сияние маны в небе угасало. Выпущенная энергия возвращалась в ночной небосвод. Звёзды мигали и исчезали — хрупкие, мимолётные. Но даже угасая, они освещали город, пострадавший от чёрного дождя, и оставляли что-то в сердцах людей. — Ну как, Сирил? Мой мастер — потрясающая, правда? Айзек, не отрывая взгляда от неба, гордо и по-детски заявил это. Радость, волнение, восхищение, гордость… и ещё что-то. Сирил ещё не мог разобрать все чувства, но ясно понимал одно: Айзек искренне, от всего сердца уважает Монику. Поэтому он тихо ответил: — Да. Над их головами ещё одна звезда мигнула и погасла. ＊＊＊ Примерно через час мерцание Звёздной Ткачихи Миры в руке Моники прекратилось. Поглощение и выброс маны закончились. Остатки выпущенной маны ещё слабо светились в небе. Как только Моника опустила поднятую руку, её тело качнулось. Отдача от использования артефакта. Звёздная Ткачиха Мира, строго запечатанная, была намного тяжелее для тела, чем Ключ Хранителя Знаний Софокл. Неро мгновенно принял человеческий облик и подхватил пошатнувшуюся Монику. — Спасибо, Неро… э? Но вместо того чтобы просто поддержать, Неро подхватил её на руки и закинул себе на плечо. Моника видела только землю и спину Неро. Она вцепилась в посох обеими руками и беспомощно болтала ногами. Неро же бодро заявил: — Отлично! Дела сделаны, я проголодался — идём жрать! — Эээ?! П-погоди, погоди! Тут же ещё другие Мудрецы… Как раз в этот момент послышались шаги, поднимающиеся по лестнице. Тяжёлые, уверенные — явно не Мэри. — Эй, сестрёнка! Когда захочешь назад — скажи, я тебя магией полета доставлю… Эй, ты кто такой?! Из всех возможных людей по лестнице поднялся именно Сайлас Пейдж — Маг-Истребитель драконов. Истребитель драконов — то есть естественный враг чёрного дракона Неро. И Сайлас не знал, что Неро умеет принимать человеческий облик. С любой точки зрения это выглядело как похищение. Моника в панике сорвала с пальца Звёздную Ткачиху Миру. — С-Сайлас! Это… это не похищение! Я… я просто… ухожу пораньше! Проститеее! — Ч-чё? Пораньше? Эй, сестрёнка, подож… Не дав Сайласу опомниться, Моника швырнула в него артефакт. Бросать древний артефакт — конечно, нехорошо. Но лучше, чем швырнуть его на пол. Заодно и посох Семерых Мудрецов полетел на землю — мешал. — Остальное… пожалуйста, позаботьтесь… кьяяяя! Не успев договорить, Моника почувствовала, как Неро прыгнул с перил в сторону моря — подальше от толпы. Плащи их обоих захлопали на ветру. Неро цеплялся за карнизы окон маяка, за любые выступы, спустился примерно до середины высоты, затем сиганул на крышу соседнего склада и помчался как ветер. ＊＊＊ Оставшийся на верхней площадке Сайлас только и мог, что ошарашенно смотреть вслед исчезнувшим Монике и неизвестному мужчине. Моника сама бросила артефакт и посох и сказала, что уходит пораньше. Преследовать или нет — непонятно. Сайлас задумчиво посмотрел на Звёздную Ткачиху Миру в своих руках. Нельзя же бегать с древним артефактом за ними… Сначала нужно вернуть артефакт Ведьме Звездочёту и запечатать его. А там уже доложить о Монике и спросить, что делать. Приняв решение, Сайлас нагнулся за посохом Моники — и вдруг из артефакта в его руках раздался сладкий, томный голос. —Мой любимый… — А? Сайлас посмотрел на украшение в своих руках. Рубин на тыльной стороне слабо светился изнутри тёплым светом. — Мой дражайший… ах, ах, эта встреча — судьба. Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя… — Ч-что за…?! Оно сломалось?! Или я его поймал неудачно?! — О, ты беспокоишся о моём состоянии… Какой ты добрый… Ну же, давайте любить друг друга, мой дражайший! Весь остаток ночи, пока Звёздную Ткачиху Миру не запечатали обратно, Сайлас подвергался непрерывным признаниям в любви. Рей потом язвительно заметил: "Так сильно хочется похвастаться, что ты у нас такой популярный?..", а Мелисса просто умерла со смеху [RIP]. ＊＊＊ Обычно по ночам складской квартал пустел, но сегодня здесь было полно людей с фонарями. Неро накинул на Монику свой плащ и легко перепрыгивал с крыши на крышу. Кое-кто внизу замечал его и вскрикивал, но большинство считало это выходками пьяного. По крайней мере, никто не понял, что на плече у него — одна из Семи Мудрецов, Молчаливая Ведьма. — Неро-о-о… хотя бы спустись с крыш… Прыжки по крышам с Неро на плече — это совсем другой ужас, нежели полёты на спине чёрного дракона. Моника взмолилась — но Неро тут же отказал. — Да ну, внизу же толпа, не протолкнёшься. И всё равно мы на крышу идём… — …? — А, вот они. Неро сделал большой прыжок, приземлился на очередную крышу и наконец спустил Монику на ноги. Она покачнулась, но устояла — и тут же изумлённо округлила глаза. На крыше неподалёку от маяка, на расстеленном коврике, сидели Айзек и Сирил и ели лёгкую закуску. На голове Айзека примостилась ящерица Уилдиану, а на коленях у Сирила развалились ласки. Не успела Моника вымолвить их имена, как Неро громко заявил: — Младший! Еда! Мясо! — Какой наглый сенпай. Молодец, Моника, — улыбнулся Айзек. Сегодня на нём было лицо принца Феликса — мягкое, доброе, но с лукавым огоньком в глазах. Моника растерянно приняла чашку с чаем, которую он ей налил, а Сирил тем временем наклонил голову. — Моника, разве ты только что не закончила выпуск маны?.. Уже можно было покинуть место? — Э?! Э-э… ну… это… Сирил был абсолютно прав, и Моника замялась. Тут Неро, жуя сэндвич с мясом, заявил: — Ага, пораньше свалила. Рано ушла. — Неро-доно… разве это не называется прогул вместо работы… Плечи Айзека дёрнулись. Моника сразу поняла: он еле сдерживает смех. Видимо, обращение "Неро-доно" его особенно добило. Туле и Пике по очереди спросили: — Прогул? — спросил Туле. — Правонарушение — продолжила Пике. — Моника — правонарушительница? Тогда она такая же, как Сирил и Айк — резюмировал Туле. — Я… я не…! Хотя… пить чай на крыше действительно немного… Сирил мучительно задумался. Айзек же сунул ему в руки чашку чая. Убедившись, что все (кроме Неро, который уже жевал мясо) получили чай, Айзек поднял свою чашку к небу. — Для начала — тост. За великое деяние моего мастера сегодня… — Айк, Айк… может, как-нибудь по-другому… Ну, чтобы все вместе… Моника редко так прямо высказывалась, поэтому Айзек на секунду удивлённо моргнул, а потом на его княжеском лице появилась озорная ухмылка. — Тогда — за тайную ночь правонарушителей. Моника не выдержала и фыркнула от смеха. Рядом Сирил тоже опустил брови и неловко, но искренне улыбнулся. Под настоящим звёздным небом трое одновременно произнесли "За нас!" и чокнулись чашками. ---------- Интерлюдия: Бродячая собака, прогнанный осой Это случилось в тот день, когда Ведьма Звездочет прибыла в Сазандол и было официально решено, что Молчаливая Ведьма будет использовать древний артефакт Звездную Ткачиху Миру. Днём, ближе к полудню, Четвёртая Ведьма Шипов Мелисса Розенберг занималась пересмотром плана охраны. После прибытия самой старшей из Мудрецов — Ведьмы Звездочета — общее командование перешло к ней. Однако по вопросам охраны всего города удобнее, когда указания даёт человек, хорошо знающий местность. Поскольку Звездная Ткачиха Мира будет использоваться Молчаливой Ведьмой, живущей в Сазандоле, следующим логичным шагом было передать командование охраной Мелиссе — следующей по знанию местности. Иными словами — Мелиссе, которая меньше всего хотела заниматься такой морокой, пришлось расплачиваться за то, что она столько раз шлялась без дела по городу и в итоге изучила его как свои пять пальцев. В кабинете главы отделения, который сейчас был оккупирован, Мелисса откинулась в самом удобном кресле и злобно уставилась на разложенную карту. В этот момент в дверь постучали, и внутрь вошёл мужчина. Обычно при посетителях она хотя бы выпрямлялась, но с этим типом можно и не напрягаться — Мелисса так и осталась развалившейся в кресле, подперев щёку локтем на подлокотнике. Это был Айзек Уокер — тип с дурным взглядом и шрамом над правым глазом. Мелисса его терпеть не могла и с удовольствием выгнала бы взашей, но в руках у него был поднос с чайной чашкой и выпечкой. — Миледи. Я принёс вам чай. Если принесено подношение — можно и не гнать сразу. Мелисса молча дёрнула подбородком, указывая на край стола. Айзек аккуратно поставил туда чай и печенье. Движения у него были отточенные, как у слуги высшего света. Наверняка обычно прислуживает герцогу Эрину — то есть принцу Феликсу. Мелисса взяла чашку, понюхала и скривилась. Травяной чай. И не абы какой, а именно тот, который помогает от прыщей. Предложить ведьме из рода Розенберг, специалистов по растениям, чай для красоты кожи — у этого типа просто стальные нервы. Она сделала глоток. Вкус и аромат были идеально сбалансированы. Не только польза, но и удовольствие учтены. Печенье с цедрой цитрусовых — и оно тоже прекрасно сочеталось с чаем. До чёртиков идеально. И чай, и печенье. Мелисса сидела с кислой миной, когда стоявший у стола Айзек заговорил. — Миледи. Я слышал, что завтра вечером Моника будет использовать древний артефакт на маяке. — Ага. И из-за этого у меня теперь дел по горло с охраной. Мелисса постучала кончиками пальцев по карте на столе. Айзек, не меняя идеальной осанки, лишь перевёл взгляд на карту — точнее, на точку с маяком. — По праву ученика прошу разрешить мне присутствовать. — Ха? — Хочу увидеть, как Моника использует древний артефакт. С самого лучшего места. Что за бред он несёт? Мелисса сначала подумала, что он шутит, но лицо Айзека было серьёзнее некуда. Более того — в его прищуренных глазах плясали плохо скрываемые искры удовольствия, а в голосе проскальзывала лёгкая дрожь возбуждения. Мелисса невольно выдохнула: — Уууу… — и, подавив рвущийся наружу поток мата, приклеила на веснушчатое лицо улыбочку. — Дурачку-пёсику объясню. У него нет никаких "прав". Есть только обязанность прислуживать. — Тогда я готов присутствовать на маяке в качестве личной охраны Моники. "Да пошёл ты, ублюдок" — проглотила Мелисса и задумалась. Она знала, что древний артефакт Звездная Ткачиха Мира — штука очень влюбчивая и при наличии поблизости мужчин часто начинает выделываться. Если этот мерзкий тип подвергнется её "ухаживаниям" — Мелиссе будет очень весело смотреть. Но нет никакой гарантии, что Мира выберет именно его. А главное — пропускать его слова мимо ушей Мелиссе было противно. Она постучала красным ногтем по карте, выбирая место, и злорадно улыбнулась. — Тебе — промышленный район, Восточная Третья улица, перекрёсток. Место, где полно труб, маяк почти не виден, криминал зашкаливает, людей тьма — лично Мелиссой Розенберг отобранная позиция, на которую никому не хочется вставать. — Либо стоишь там тихо, либо висишь на маяке для всеобщего обозрения. Выбирай. — Проблема в том, что в зависимости от того, где именно меня повесят, я могу и не увидеть Монику. "Этот гад даже повешение просчитал" — внутренне содрогнулась Мелисса, выдернула из волос одну розу и начала читать заклинание. В тот же миг Айзек рванул к двери. Быстро. [nigerundayo] Розовые плети, вырвавшиеся из руки Мелиссы, змеями поползли по полу, пытаясь захлестнуть ноги Айзека. Но тот в прыжке увернулся с таким таймингом, будто у него глаза на затылке. — Пристегну тебя ошейником к посту охраны, паршивая псина! — Пристегну тебя ошейником к посту охраны, паршивая псина! "Повешу на шею табличку «Сторожевой пёс» размером с дверь" — мысленно поклялась Мелисса и выдернула ещё одну розу из причёски. Часть плетей поднялась, извиваясь, и метнулась к туловищу Айзека. Тот ушёл в подкат, увернулся, вскочил и каблуком прижал к полу плеть, целившуюся в ноги. Открывая дверь, любой неизбежно останавливается — и появляется брешь. Мелисса ждала именно этого момента. Но Айзек, придавив плеть каблуком, другой рукой распахнул дверь. — Тогда разрешите откланяться, миледи. Он выскользнул в коридор и с размаху захлопнул дверь, отрезая преследование плетей. — Не уйдёшь, щенок! Мелисса опрокинула кресло, вскочила и, громко цокая красными каблуками, вылетела в коридор. Айзека нигде не видно. Направо? Налево? Она завертела головой и заметила старушку-уборщицу. — Эй, мадам! Сюда не пробегала бродячая собака? Здоровенная, блондин, шрам над правым глазом! Старушка остановила швабру, посмотрела с недовольным видом и молча ткнула пальцем в правый коридор. Там должна быть лестница на первый этаж. Значит, хочет вырваться на улицу. — Спасибо, мадам! Мелисса помахала уборщице рукой, подхватила подол платья и помчалась по коридору. ＊＊＊ Как только Мелисса загрохотала каблуками вниз по лестнице, из левого коридора — противоположного тому, куда она побежала, — показался Айзек. Он вежливо поклонился уборщице. — Благодарю за помощь, мадам Грей. Старушка фыркнула, сердито уставившись на розовые плети, торчащие из кабинета. — Когда эта девчонка бесится — у меня работы прибавляется. Кто, по-вашему, потом всё это разгребать будет? — Если просто отодвинете в угол — я потом сам уберу. Уборщица снова фыркнула вместо ответа и молча продолжила мыть пол. Айзек шагнул в кабинет, сплошь увитый розовыми плетями, открыл окно и начал читать заклинание. Вода — стихия, которую он сейчас отрабатывал. Над ладонью возник шар воды размером с большой арбуз. Затем шар начал разматываться, как яблочная кожура, превращаясь в длинную тонкую верёвку. Айзек закрепил один конец за мебель, схватился за другой и прыгнул в окно. Отталкиваясь от стены, спускаясь по водяному тросу как по канату, он на секунду задрал голову вверх. Как и думал — если висеть вниз головой, верх почти не видно. Чтобы нормально посмотреть, как Моника работает с артефактом, висеть на маяке нельзя. Значит, лучше всего — крыша соседнего здания, чуть поодаль. Прикидывая оптимальную точку, Айзек спрыгнул на землю и рванул в сторону, противоположную той, куда умчалась Мелисса с её ругательствами. Тем временем Моника и Сирил закончили обедать в ресторане и разошлись. Их встреча перед зданием Ассоциации Магов полчаса спустя стала крайне неловкой. Оба быстро поняли, что изначально направлялись в одно и то же место, и начали внутренне кричать от смущения. ---------- Интерлюдия: Моника Эверетт познает поражение На следующий день после использования Звездной Ткачихи Миры на маяке Монику, учитывая сильную усталость от древнего артефакта, освободили от наружных работ. Вместо этого ей поручили в одной из комнат Ассоциации Магов провести разбор и объяснение заклинания снятия теней. Перед доской, сидя нога на ногу, расположилась Четвёртая Ведьма Шипов Мелисса Розенберг. Чуть поодаль, на стуле, сосредоточенно записывая всё, сидел ученик Моники — Айзек Уокер. — Эй, ну-ка. Почему здесь торчит эта отлынивающая от караула паршивая псина? От откровенно агрессивного тона Мелиссы Моника вся сжалась, но Айзек спокойно и ровно ответил: — Разбираться в магии, которую разработал мастер, — это естественная обязанность ученика, разве нет? — Оооо, неужели такой третьесортный тип, как ты, вообще способен это понять? Почему эти двое так сильно друг друга ненавидят… Моника дрожала всем телом, но всё-таки собралась с духом, крепко сжала мел и повысила голос: — Т-тогда… н-начнём объяснение! Атака Прожорливой Зои нанесла Ридиллу огромное количество жертв. Люди, поглощённые тенями и впавшие в состояни мнимой смерти, нуждаются в оживлении — и таких очень много как в столице, так и в Сазандоле. Поэтому улучшение и распространение заклинания снятия теней сейчас — самая срочная задача. В последние дни Моника, параллельно с лечением пациентов в Сазандоле, непрерывно проверяла и дорабатывала заклинание. Новая версия, по сравнению с первоначальной, стала намного безопаснее и избавилась от лишних элементов. Это была её настоящая гордость. — Таким образом, фиксируя атрибуты с 42-го по 71-й узел, мы значительно повышаем стабильность заклинания… На этом всё! Когда Моника закончила объяснение, Айзек внимательно прошёлся взглядом по всей магической формуле на доске и восхищённо выдохнул: — Какая совершенная формула… Максимально убраны все излишества, при этом стабильность на высоте. Более идеальной и быть не может. Хоть похвала ученика и была чересчур восторженной, Моника действительно очень гордилась этой формулой, поэтому уголки её губ невольно задрожали от удовольствия. А вот Мелисса молча сверлила доску взглядом, потом вдруг встала с задумчивым видом, взяла мел и подошла ближе. — Эй, Мони-Мони. Насчёт этой формулы… Мелисса провела косую черту, разделив формулу пополам, и в пустом месте дописала дополнительные узлы. — Здесь ведь можно разделить на две части, верно? Одна — для оживления из ложной смерти, вторая — для снятия теней. Мел перестал скрипеть. Моника, глядя на добавленные Мелиссой элементы, поморщилась. — Д-да, технически можно… но… Как и сказала Мелисса, формулу действительно можно разделить. Но при разделении появляются дополнительные узлы, которые Мелисса только что нарисовала, — то есть лишние элементы. Если оставить формулу единой, как придумала Моника, она активируется как одно заклинание. А разделение означает одновременное поддержание двух отдельных заклинаний — и расход маны резко возрастает. Иными словами — разделение чудовищно неэффективно. — Когда всё собрано в одно — это однозначно красивее и лучше… — Зато разделённое проще осваивать, и ману контролировать легче. — При разделении появляются общие узлы и соединительные формулы — это дополнительные затраты маны и усилий! Однозначно, однозначно лучше держать всё в одном заклинании! Это эффективнее!!! Моника упрямо стояла на своём. Мелисса же покачала мелом из стороны в сторону и поцокала языком. — Пусть даже самое эффективное заклинание в мире — если его могут использовать единицы, то в реальности оно всё равно неэффективно. — Н-но… Моника уже готова была заплакать, когда Айзек молча поднялся и подошёл к доске. Взяв мел, он продолжил: — Моника, мой мастер. Прошу прощения за вопрос от профана, но… — Д-да! Конечно! Спрашивай всё, что угодно! Моника изобразила на лице уверенность "надёжной наставницы". Айзек же быстро разделил первую половину (уже разделённую Мелиссой) ещё пополам и дописал дополнительные узлы. Затем опустил мел. — Теперь, наверное, можно разделить и на три части. — А-Айк…? Моника задрожала всем телом и посмотрела на собственного ученика с выражением глубочайшего предательства. [Et tu Brute] — Т-три… три части? То, что можно собрать в одно — разделить на три?! Рядом с оцепеневшей от ужаса Моникой Мелисса довольно хлопнула в ладоши. — А, точно. Фиксацию атрибутов можно поручить другому человеку. Это самая манаёмкая и морочная часть. — Именно. Особенно оживление требует крайней осторожности, поэтому лучше снизить нагрузку на основного исполнителя. Моника выпучила глаза до предела, губы задрожали, и она издала крайне некрасивый, обиженный звук: — П-почему… почемуууу… А Мелисса с Айзеком тем временем продолжили обсуждение как ни в чём не бывало. — Значит, заклинание придётся использовать в паре. — Вдвоём проще проверять друг друга на ошибки и снижать вероятность промахов. Кадров всё равно не хватает, поэтому в первую очередь нужно оживить преподавателей Минервы. — Ого, хочешь использовать оживлённых магов на износ? — Чем больше хороших преподавателей, тем лучше. Нужно также наладить сотрудничество с другими магическими школами Ридилла и как можно быстрее развернуть систему ускоренного обучения… Моника, вся в слезах, трясущимися руками вцепилась в край одежды ученика. — Айк… Айк… зачем… зачем ты разделил на три?.. Разделить такое идеальное, безупречное, красивое заклинание на три части и добавить лишние элементы — для Моники это было немыслимым кощунством. Айзек смягчил строгий взгляд и виновато улыбнулся. — Прости, Моника. Но если учитывать, сколько времени потребуется обычному магу, чтобы освоить твою формулу, — этот вариант реально эффективнее. — Гениальные причуды не всегда применимы в реальной жизни. Смирись уже — добавила Мелисса. — Уааааааа! Гениальнейшая ведьма королевства Ридилл рухнула на колени и разрыдалась от собственной беспомощности. ＊＊＊ Моника яростно черкала мелом по доске, вычисляя расход маны при разделении заклинания. Мелисса параллельно прикидывала стабильность разделённых версий. Айзек же записывал план: сколько потребуется преподавателей, если обратиться за помощью к магическим учебным заведениям Ридилла и как быстро можно развернуть систему обучения. В этот момент в комнату вошёл уборщик. Держа совок, который поддерживали две ласки, он аккуратно сметал мусор и мельком глянул на троих, яростно спорящих у доски. — Слушай, а если уж на то пошло — не проще ли и соединительную формулу вынести отдельно? Будет понятнее. — Э-это же уже почти четыре части получается…! Тогда лучше поменять способ встраивания соединительной формулы… — Уокер. Ты вообще можешь это заклинание использовать? — Теоретически понимаю, но с контролем маны у меня пока не очень. Думаю, даже среди высших магов таких, кто полностью справится, будет немного. — Вот видишь? Это и есть реальность, коротышка. — Уааааа… Айк… Айк… я научу тебя управлять маной… Тебе не придётся полагаться на разделение… Я сделаю из тебя настоящего, великолепного мага… обещаю… — Я был бы счастлив учиться контролю маны у тебя, мой учитель. Как только решим текущую проблему — со всей серьёзностью займусь этим, мой мастер. — Да-да-да, ладно. Так вот, насчёт разделения заклинания… — Не надо разделять… нееееееет… хныыы… угиии… Уборщик смотрел на эту сцену ясными, непомутнёнными глазами. Хотелось сказать: "Успокойтесь уже", — настолько бурно всё происходило. Но и Моника, и Айзек — оба изо всех сил стараются ради страны. Как это всё-таки замечательно. Пока уборщик восхищался, Айзек небрежно помахал ему рукой. Уборщик слегка поклонился в ответ, мысленно пообещал себе учиться ещё усерднее и вместе с ласками вышел из комнаты. До времени отъезда кареты оставалось ещё достаточно, поэтому, следуя принципу "уходя — не оставляй следов", он добросовестно продолжал уборку. ---------- Интерлюдия: Меланхолия Сайласа Пейджа Ученик Молчаливой ведьмы Айзек Уокер на самом деле был чрезвычайно занятым человеком. Даже после завершения проверки заклинания снятия теней вместе с наставницей и Мелиссой у него оставалась целая гора дел: написать инструкции для своего поместья, благодарственное письмо председателю торговой компании Андерсон, пересмотреть договоры аренды кораблей и так далее. Пора уже было начинать готовиться к возвращению в свои владения. Нужно было навестить пострадавших в разных местах и обязательно показаться в столице. Он занял одну из комнат в Ассоциации магов и довёл все мелкие дела до удобной точки остановки — к тому моменту время обеда давно прошло. В такое неудобное время идти в столовую было бы только обузой для персонала. Тогда уж лучше выйти поесть наружу — с этой мыслью Айзек вышел в коридор и тут же услышал: — Эй, Айзек! Голос принадлежал мускулистому мужчине с ярко-красными кудрями, накинувшему робу Мудреца поверх обычной одежды. Это был Пятый Ведьма Шипов Рауль Розенберг. — Как раз вовремя. Хочу с тобой кое о чём посоветоваться. — Если я подхожу — пожалуйста, спрашивай. Подавив искреннее "я голоден, хочу скорее поесть", Айзек вежливо ответил. Рауль огляделся, убедился, что рядом никого нет, и понизил голос: — Короче… все Семь Мудрецов, кроме меня, сейчас какие-то… вялые. Подавленные. Только что зашёл в столовую — все сидят с кислыми лицами. Сразу же перед внутренним взором Айзека возникла та, о ком он думал в первую очередь, — его любимая наставница Молчаливая Ведьма. Но причину подавленного состояния Моники он понял мгновенно. — Моника сидела и рвала хлеб на куски, бормоча со страшным лицом: "Два деления… три деления… соединением реально четыре деления…" А потом собрала все обрывки в шарик и начала жевать! Именно она из всех людей!!! Сегодня вечером надо приготовить ей что-нибудь тушёное, чтобы не пришлось ничего делить, мысленно пообещал себе Айзек. — Рей последние дни только и повторяет: "Хочу увидеть невесту… хочу увидеть невесту…", уже как плач получается… Его давно пора отправить обратно в столицу, честно говоря. — Госпожа Мэри сразу после выхода из мнимой смерти примчалась в Сазандол, так что сейчас отсыпается от усталости. А Сайлас с прошлой ночи ведёт себя странно. Братец Сайлас? — слово чуть не сорвалось с языка, но Айзек проглотил его. С Сайласом он иногда сталкивался в коридорах Ассоциации, перекидывался парой слов, но, если подумать, сегодня утром его действительно не видел. Возможно, столкновение с Чёрным Драконом Феодором оставило в душе Сайласа какой-то внутренний конфликт. — А где сейчас находится Маг-Истребитель Драконов? — Только что вернулся с обхода и отдыхает в комнате отдыха. Будь добр, загляни к нему, ладно? А я пойду Рея подбодрю! Шаман Бездны, наверное, предпочёл бы, чтобы его оставили в покое, подумал Айзек, но всё же кивнул: — Хорошо. И направился в комнату отдыха. ＊＊＊ Сайлас обнаружился сразу — он сидел, уткнувшись лицом в стол, на самом краю длинного стола. Айзек посмотрел на поникшую жёлтую макушку и как обычно окликнул: — Привет, братец Сайлас. Устал? — Айк, это ты… — Слышал, ты в депрессии. Несколько дней назад, когда они обедали вместе с Моникой, Сайлас выглядел вполне бодрым. Но когда именно накатывает тоска — этого и сам человек часто не знает заранее. Если что — сегодня можно и выпить вместе, подумал Айзек. Тем временем Сайлас медленно поднял голову, взъерошил рукой спутанные волосы и пробормотал: — Айк… я вот… — Угу. — Люблю женщин с красивой улыбкой, с большой грудью и в фартуке — такие домашние, уютные… А, это ерунда какая-то, мгновенно решил Айзек. Приоритет номер один теперь — собственный обед, а не чужие переживания. Пойду есть мясо. Точно. Но не успел он развернуться, как мощная рука Сайласа железной хваткой вцепилась в его предплечье. В этой хватке читалась твёрдая решимость: "не отпущу того, кому собираюсь ныть". — Одна женщина… очень страстно ко мне приставала. — Поздравляю. Будьте счастливы. Рука не разжималась. Сайлас скорчил на своём суровом лице гримасу мученика и простонал: — Но у неё нет улыбки. — Холодная натура. — И груди нет. — Женщин не по внешности оценивают. — А фартук… фартук… Нет, ну это же невозможно, как ни крути! Рука по-прежнему держала крепко. Айзек мысленно перешёл к меню обеда. Сегодня возьму жареное мясо под соусом, посыпанное толчёными орехами. Или жареную курицу? И то, и другое можно есть просто так, или в хлеб засунуть, или под пиво закусывать — идеально. — Эй, Айк, ты слушаешь вообще?! Конечно, со второй половины монолога он уже не слушал. Вместо ответа Айзек молча улыбнулся своей фирменной улыбкой. Если бы это была улыбка принца Феликса — большинство людей растаяли бы: "О, Его Высочество действительно меня слушает!". Но с нынешним злым прищуром она выглядела как издевательская ухмылка. Как и следовало ожидать, висок Сайласа запульсировал от раздражения. Но вдруг он словно что-то вспомнил, широко раскрыл глаза и с сочувствием посмотрел на Айзека: — А… прости… У тебя же взгляд такой… тяжёлый… — … — Извини, что я тут, старший брат, хвастаюсь, как меня девчонки любят. — … — Ну, короче… Найдётся и на тебя та, кто оценит твои достоинства. Не кисни. — … — Ты уже обедал? Если нет — угощаю. Какой замечательный старший брат. Сдерживая желание пнуть его по голени, Айзек холодно улыбнулся: — Тогда воспользуюсь. Заставлю заказать и мясо под соусом, и жареную курицу. И пиво заодно. ＊＊＊ По пути из Ассоциации магов к улице с лотками Сайлас вдруг вспомнил и спросил: — Кстати. Ты же знаком с учеником Барьерного Мага и с тем парнем из Библиотечного общества? Скорее всего, имелся в виду Глен и Сирил. С ними Айзек действительно сражался плечом к плечу против Чёрного Дракона Феодора, и Сайлас это видел. — Ну да, — кивнул Айзек. Сайлас продолжил: — А что это за "президент" и "вице-президент"? Ученик Барьерного Мага тебя "президентом" называл, да? — … Действительно — Глен Дадли, сын мясника, даже спустя годы после окончания академии Серендия упорно зовёт Айзека и Сирила "президент" и "вице-президент". По сравнению с тем, чтобы Глен вслух называл его "принц Феликс", это было гораздо безопаснее, так что Айзек просто принял это как прозвище. Но теперь вопрос встал ребром. Ученик Барьерного Мага, сын мясника — Глен. Приёмный сын маркиза Хайоуна, член Библиотечного общества — Сирил. Ученик Молчаливой Ведьмы — Айзек. Как объяснить их связь, не упоминая академию Серендия? — Клуб любителей мясных блюд, наверное. Фактически Айзек с Гленом действительно были соратниками по изучению мясной кухни. Сайлас удивлённо приподнял брови: — Даже тот тощий из библиотечного общества? — Он на вид такой, но ест с огромным удовольствием. И большую часть наших "исследовательских расходов" оплачивает именно он. Бедный Сирил, которого втянули в эту историю, мысленно извинился Айзек. Но легенда готова. Пока он думал об этом, Сайлас посмотрел на него с смесью изумления и ухмылки: — Ну ты даёшь, младший… Друзей полно, я спокоен за тебя. …Но, блин, ты же только о жратве и думаешь. С таким подходом девчонки никогда не будут. — Это совершенно не твоё дело. А, вон там жареная курица — три порции. — А? Три? Как делить будем? — Одна — наставнице в подарок. Две — я сейчас съем. — А мне-то что?! Разорванный хлеб Моника жевала с пустым лицом, но потом помяла подушечки лап своего фамильяра — и душевное равновесие вернулось. Так что за неё можно не беспокоиться. ---------- Надежда, которую кто-то мне дал В комнате на самом верхнем этаже казармы Магического корпуса Элианна Хайатт сидела у окна и молча вышивала. Когда небо за окном окрасилось в багряный цвет заката, она аккуратно вернула иглу в подушечку для иголок. На Элианне сейчас было платье с высоким воротом, закрывающим шею полностью. К нему — перчатки, головной платок и вуаль, скрывающая лицо. Наряд был даже скромнее монашеского — всё для того, чтобы спрятать изъеденную гнилью кожу и неровно отросшие волосы. По сравнению с тем временем, когда она пряталась под одеялом в одной ночной рубашке, это был огромный шаг вперёд: она хотя бы стала одеваться так, чтобы могла принимать людей. Но внутри по-прежнему не утихала борьба. "Лучше бы мне умереть", "Я должна умереть", "Мне следует умереть" — эти тёмные мысли постоянно сталкивались с упрямым "Ни за что не дам себя убить", и именно в этом противоборстве она день за днём кое-как продолжала жить. Если зажечь свет, то можно будет продолжить вышивать. Элианна никогда не была особенно искусна в вышивании, поэтому после каждого стежка ей приходилось проверять рисунок, смотреть, не перекрутилась ли нить. Именно это сейчас было для неё идеально. Привычные дела тело делает само, без участия головы — и тогда в голову лезут лишние мысли. А если не хочешь думать о лишнем — лучше заниматься чем-то непривычным. Вернув вышивальные принадлежности на стол, Элианна встала и подошла к окну. Для проветривания она оставила совсем маленькую щёлку. Решив, что пора закрывать, она потянулась к раме — и в этот момент увидела. В багряном небе покачивался силуэт, гораздо крупнее любой птицы. Это… что… Силуэт, будто обессилев, медленно опускался к земле — но в следующий миг резко взмыл вверх, а затем снова начал плавно снижаться, приближаясь к ней. — Элли! Элианна, не успев даже подумать, распахнула окно настежь. — Господин Глен! Снижающийся силуэт — Глен в синем плаще — влетел в комнату головой вперёд и проехался по полу, скользя на животе. Элианна осторожно приблизилась. Глен перекатился на спину, поднял правую руку — в ней был зажат матерчатый мешочек. — Прожорливая Зои! Вернул… е… ё… Голос сорвался, ослаб, рука безвольно упала. В тот же миг закрылись веки. На обычно весёлом лице не осталось ни кровинки. — Г-господин Глен? Господин Глен！ Элианна не знала. Не знала, что Глен с самого утра сражался с Чёрным Драконом Феодором, а потом, почти без остановок, летел сюда, чтобы доставить Прожорливую Зои. — Кто-нибудь! Кто-нибудь, пожалуйста! Кто-нибудь！ Элианна закричала так громко, как не кричала уже очень давно. ＊＊＊ Чёрный Дракон Феодор, появившийся в Сазандоле, был повержен Молчаливой Ведьмой, а украденный восемь лет назад древний артефакт Прожорливая Зои возвращен. Но даже смерть контрактника Феодора не вернула то, что артефакт пожрал. Прошла неделя с тех пор, как Гленн доставил Прожорливую Зои в казарму Магического корпуса. Кожа и волосы Элианны всё ещё не восстановились. — От того, что именно было украдено, сильно зависит степень фиксации, — объяснял Хьюберт Ди в учебной комнате Магического корпуса, обращаясь к пришедшим за советом Глену и своему ученику Норману. Хьюберт, несмотря на скверный характер, был настоящим гением в создании магических инструментов. По просьбе Мага Фиолетового Дыма Гидеона Резерфорда он сейчас помогал с анализом Прожорливой Зои. — Если совсем просто — степень фиксации сильно зависит от того, материальный это объект или нет. — Что за фигня, это же совсем не просто, — буркнул Глен. — Думай через "можно потрогать или нельзя". Судя по отчёту, у Моники украли воспоминания — и они вернулись без проблем. Воспоминания ведь не потрогаешь, верно? Гленну объяснение давалось с трудом, зато Норман, сидевший рядом, похоже, понимал суть. — Ди сэнсей. А в случае с возрастом Мага Фиолетового Дыма — как это классифицируется？ — Коротко — без понятия. — То есть всё зря？ Глен не удержался и влез, но Хьюберт, не обращая внимания, продолжал ухмыляться. — Омоложение Мага Фиолетового Дыма похоже на современную магию манипуляции телом, но не совсем то же самое. Похоже, Прожорливая Зои воспринимает возраст и магию как нечто среднее между материальным и нематериальным. Глен мысленно пережёвывал услышанное. Материальное (то, что можно потрогать) фиксируется плохо. Нематериальное (воспоминания и т.п.) — хорошо. А возраст и магия — где-то посередине. Значит, лицо президента тоже где-то посередине… Ведь изменение лица — это магия… Что стало с лицом Айзека — Глен точно не знал. Но Прожорливую Зои принёс Сирил, Моника позже прислала отчёт — значит, скорее всего, всё в порядке. — М-м-м… С возрастом Мага Фиолетового Дыма, похоже, выйдет забавная история, но это потом. А вот с кожей и волосами юной леди… Хьюберт, по-прежнему ухмыляясь, жестоко отрезал: — Вернуть как было — невозможно. Слишком низкая степень фиксации и для кожи, и для волос. — Как так！ — Если бы в Королевском магическом институте был крупный медицинский магический инструмент, то, возможно, удалось бы хоть немного улучшить ситуацию… но такие громадины очень сложно транспортировать. — Т-тогда… если отвезти Элли туда, где есть такой инструмент… — Тогда придётся везти и Прожорливую Зои. А верхушка категорически против вывоза Прожорливой Зои за пределы столицы. Тупик, да？ Глен невольно уставился на Хьюберта злым взглядом. Он понимал, что это бесполезно. Но некуда было деть переполнявшие его досаду и бессилие. Мы все так старались вернуть Прожорливую Зои… Я же обещал Элли… Глен привстал со стула, скрипя зубами. Норман смотрел с тревогой, Хьюберт — с удовольствием. Последнего хотелось ударить. Когда кулаки Глена задрожали, Хьюберт поднял палец с кольцом и покачал им из стороны в сторону. — А теперь вопросик. Вы же знаете транспортного короля — торговую компанию Андерсона? А у Андерсона есть рефрижераторные повозки. — И какое это имеет отношение？ Глен прорычал сквозь зубы, но Хьюберт продолжал в том же духе. — Повозки с постоянно активным ледяным магическим инструментом. В чём их главное преимущество？ — Ну… наверное, в том, что могут охлаждать еду… Глен пробубнил в ответ. Хьюберт не сказал ни да, ни нет, а повернулся к Норману. Тот выпрямился и чётко ответил: — В отличие от малых магических инструментов, средние и крупные легко повреждаются от вибрации, поэтому их транспортировка крайне сложна. Магический инструмент в рефрижераторной повозке — среднего размера. По идее, такие вообще нельзя устанавливать на повозку из-за вибрации. — И？ — Значит, у них есть технология, которая защищает средние и крупные магические инструменты от вибрации и позволяет перевозить их в повозках. Именно это — главное преимущество охлаждаемых повозок Андерсона. Глен искренне удивился: "Вот оно как". Но тут же снова уставился на Хьюберта. Всё равно ведь эта тема никак не связана с Прожорливой Зои. Однако Норман вдруг ахнул и быстро заговорил: — Точно! Если они могут защитить крупный инструмент от вибрации и перевезти… значит, повозка Андерсона способна доставить крупный медицинский магический инструмент из Амбарда！ Хьюберт помахал рукой: — Молодец, молодец. — И похоже, кто-то уже за такой короткий срок договорился и с торговым домом Андерсона, и с графом Амбардом. Чертовски компетентный тип, да？ Просто так никто не даст в аренду охлаждаемую повозку Андерсона и крупный медицинский инструмент графа Амбарда. И всё это за столь короткое время！ Кто же этот человек… — Если… если этот медицинский инструмент доставят в столицу… Элли можно будет вылечить？ — Кто знает. Хьюберт небрежно пожал плечами. Учитывая, что медицинские магические инструменты — технология на стадии развития, такой ответ был вполне естественным. Но надежда всё ещё не угасла. Где-то за пределами знания Глена люди уже тянули и связывали нити надежды. — Для запуска крупного медицинского инструмента нужна большая мана и умелое управление ею. Похоже, сейчас активно ищут добровольцев？ Услышав это, Глен мгновенно вскочил. — Я пошёл！ ＊＊＊ Прошло две недели после битвы с Чёрным Драконом Феодором. Семь Мудрецов один за другим возвращались в столицу. Первым вернулся Артиллерийский Маг, ездивший в Кербек. Затем из Сазандола вернулись Ведьма Звездочет, Шаман Бездны и Пятый Ведьма Шипов. Спустя несколько дней вернулся Маг Аквамантии, бывший в экспедиции вместе с флотом. А после того как стало ясно, что водяные драконы в Сазандоле практически исчезли, Маг-Истребитель Драконов на магии полёта доставил в столицу Молчаливую Ведьму на своей спине. Ещё не вернулись только трое: Четвёртая Ведьма Шипов, Ведьма Звёздного Копья и Барьерный Маг. Четвёртая Ведьма Шипов Мелисса Розенберг осталась руководить отделением Ассоциации магов в Сазандоле. Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл помогала с последствиями в лесу Рейнфилда. А Барьерный Маг Луис Миллер, самый дальний из всех — на границе, — оставил часть Магического корпуса на месте и временно вернулся. Сейчас он как раз направлялся в столицу. В такой обстановке в Королевском магическом институте начались исследования по использованию крупного медицинского магического инструмента для снятия теней и фиксации украденной кожи и волос. Глен в научной части помочь не мог, но в запасе маны и умении ею управлять был уверен. Когда он предложил помощь, исследователи с радостью согласились. — Глен-кун～, можно на пару слов？ Вернее, есть кое-что сообщить～ К нему в Королевском магическом институте подошёл молодой человек с закрученными в пучок каштановыми волосами — ученик Артиллерийского Мага Уго Галетти. Семь Мудрецов в целом полностью поддерживали исследования с медицинским инструментом, но особенно активно участвовал Артиллерийский Маг Брэдфорд Файрстоун. Этот маг, обладающий самой мощной огневой силой среди Семерки, как и Глен, имел огромный запас маны и отличное управление ею — то есть идеально подходил для работы с крупным медицинским инструментом. Поэтому его ученик Уго часто бывал в институте и выполнял роль связного. — Уго, что за сообщение？ — Ну, в общем, решили уже переходить к экспериментам на реальных образцах. Но само собой, сначала будут провалы, это нормально, да？ Даже доставив крупный медицинский инструмент, сразу начать исследования нельзя. Сначала долгая проверка на повреждения после транспортировки, обучение персонала использованию — на это уходят дни. И только после всей подготовки можно начинать эксперименты по фиксации кожи Элианны. Но Элианна — дочь герцога. Использовать её кожу сразу для тестов слишком рискованно. Неудачный образец может никогда не вернуться. Поэтому естественно начинать с наименее рискованных участков. — Вот и решили, что можно начать с волос юной леди. Но если уж с волос — то есть человек, которого гораздо логичнее взять первым подопытным, верно? И он как раз скоро вернётся… Глен сразу понял, о ком речь. Есть один человек, у которого Прожорливая Зои украла важную вещь. У него крепкое здоровье, высокая сопротивляемость магии — все считают, что на нём можно экспериментировать без особого риска. Вопрос только в том, согласится ли он сам. — А что говорят остальные Семь Мудрецов？ — Три голоса за то, что он сбежит. Три голоса за то, что он применит ультра насилие Глен мысленно проголосовал за "насилие" и посмотрел в окно — туда, на северо-восток, где, вероятно, сейчас находился его мастер. ※ Распределение голосов Сбежит: Ведьма Звездочет, Ведьма Шипов, Маг-Истребитель Драконов Насилие: Артиллерийский Маг, Шаман Бездны, Молчаливая Ведьма В следующих главах: [[image:/storage/reader-images/0969eacf9c608b68d0abcad8d2d3482bbdb189c2.png]] [[image:/storage/reader-images/feed678c3e7abfda24121a80785a36eb0a44cf40.png]] ---------- Миссия: Захват Короля Демонов (бывшего хулигана) Барьерный Маг Луис Миллер, находившийся в приграничной зоне северо-востока королевства Ридилл, убедился, что активность драконов пошла на спад, и, оставив Магический Корпус и Рыцарей Дракона разбираться с остатками, сам вернулся в столицу. О событиях в Сазандоле он уже знал из полученного письма. Магический биолог Феодор Максвелл умер восемь лет назад. А древний артефакт Прожорливая Зои вынес чёрный дракон, поглотивший Феодора Максвелла. Свойство высших драконов превращаться в поглощённое существо ещё недостаточно изучено, поэтому эта информация не раскрывается широкой публике. Луис втайне считал, что так, пожалуй, и лучше. Потому что определённое количество людей испытывает сильнейшее отвращение к существам, которые могут принимать облик человека и при этом обладают куда большей силой, чем любой человек. Сам Луис из таких. А что подумала Карла о драконе, который принял облик её брата? К Феодору Максвеллу у Луиса не было особой привязанности, но он всё равно хотел, чтобы того должным образом почтили как человека. Хотя бы ради Карлы. Пока Луис сидел в карете и рассеянно размышлял об этом, впереди показались казармы Магического Корпуса. Вернуться сюда — дело нечастое. Нефритовая Палата, где обычно собирались Семь Мудрецов, всё ещё на ремонте. В ближайшее время им, видимо, придётся жить и работать именно в казарме Магического Корпуса. Но сегодня Луис точно не собирался здесь ночевать. Он уже целую вечность не был дома. Сегодня — только доложить и сразу домой. Если кто-то попытается остановить — просто изобьёт и уйдёт. А потом проведёт спокойный вечер с любимой женой и дочерью. Только сначала надо хоть как-то привести в порядок эту кривую причёску… Прожорливую Зои уже доставили в Королевский Магический Исследовательский Институт, и там, похоже, активно изучают способы вернуть украденное. Хорошо бы и мои волосы вернулись в нормальное состояние — думал Луис, шагая по территории казармы, когда вдруг раздался характерный резкий звук — звук разворачиваемого барьера. Это… барьер для магической битвы? Проводить учебные магические сражения на территории Магического Корпуса — дело обычное. Но в этот раз барьер слишком большой. Покрывает всю территорию — такое бывает только во время крупномасштабных учений. Плохое предчувствие заставило Луиса ускориться. Он быстро начал читать заклинание и побежал к внешней границе территории. — БАБАХ!!! Громогласный вопль донёсся даже отсюда. Вслед за ним — огромный огненный шар, летящий с бешеной скоростью. Это была многократно усиленная магия Артиллерийского Мага Брэдфорда Файрстоуна. Пятикратное усиление! Это же всего на одну ступень ниже максимальной мощи! Огненный шар был пущен так, чтобы точно попасть в Луиса, если тот попытается вырваться за пределы барьера. Значит, единственный выход — бежать вглубь территории. И даже тогда полностью уклониться не получится. Луис рванул вглубь, одновременно разворачивая защитный барьер. Удар. Взрыв. Разлетающееся пламя мгновенно разнесло барьер Луиса в клочья. Спина обожгло болью и жаром. — Чёртов… Благодаря боевому барьеру одежда и кожа не сгорели, но потеря маны соответствовала полученному урону. Луис прижал пальцем монокль и цокнул языком. Половина маны ушла за один удар… Он уклонялся, ставил барьер, прямого попадания избежал — и всё равно такой урон. Не зря Артиллерийский Маг считается обладателем самой разрушительной силы во всём Ридилле. Масштаб его силы совершенно другой. Что вообще происходит? Почему это случается со мной? Он только что вернулся с дальнего задания. Его должны встречать с почётом, благодарить… Вместо этого он внезапно оказался втянутым в магическую битву, даже не получив объяснения причин. Но стоять и ждать объяснений слишком опасно. Он тут же вскочил и рванул к ближайшим кустам, чтобы укрыться, — но в последний момент отдёрнул ногу. На земле перед кустами сплошным ковром светились фиолетовые узоры. Это были не магические круги. Это проклятые печати Шамана Бездны. Один неверный шаг — и конец. Пока Луис осторожно обходил ловушки, за спиной раздался тихий цок языка. Он обернулся. Из тени дерева выглядывала фиолетовая макушка. Шаман Бездны — Рей Олбрайт. Отлично. Сейчас придушу. Как только он это подумал — раздался лёгкий шорох. Луис мгновенно применил укороченное заклинание полёта и взмыл вверх. Почти одновременно с тем, как его сапоги оторвались от земли, из-под неё, извиваясь словно змеи, полезли розовые шипастые лозы. Лозы не дотянулись до ног Луиса буквально на сантиметры. — А, чёрт, увернулся… Из-за того же дерева вышел ещё один — Ведьма Шипов Рауль Розенберг. На нём была мантия Мудреца, а в руках — не привычный сельхозинвентарь, а посох. Луис завис в воздухе на высоте, где лозы Рауля уже не достают, но и деревья его не выше — выше подниматься нельзя, иначе Брэдфорд собьёт его как мишень. Луис посмотрел сверху вниз на Рея и Рауля и тихо прорычал: — Вы оба. Неужели вы не знаете, как правильно приветствовать коллегу, вернувшегося из экспедиции? — А, точно! Луис, с возвращением! Отличная работа! Рауль ответил абсолютно искренне. Луис выдавил натянутую улыбку. — Да… вот и я. А теперь объясните, пожалуйста, какого чёрта я подвергся нападению? В зависимости от их ответа, он оставлял за собой право избить их до полусмерти. Рауль, почёсывая затылок, повернулся к Рею. — А, кстати, а зачем мы это вообще делаем? Луис с трудом сдержал желание нырнуть вниз и ударить Рауля по голове своим посохом, но Рей буркнул: — Начался эксперимент по возвращению того, что забрала Прожорливая Зои… Только приживаемость низкая… Нужен подопытный. Луис сразу всё понял. Он всё так же парил в воздухе, поглаживая короткие, неровные волосы. — То есть меня хотите сделать подопытным? — А если скажем прямо — ты же откажешься. — Почему вы предполагаете, что я откажусь? Проще согласиться, а потом придушить ответственного человека, пока он не передумает Рей устало закатил розовые глаза и посмотрел на Рауля. — Вот видишь. Барьерный Маг не станет выбирать такой слабый вариант, как бегство. — Ух ты! Ты, Моника и господин Брэдфорд очень хорошо знаете Луиса! Значит, именно эта троица дала такую… интересную оценку его характера. Луис мысленно добавил три новых имени в "Список тех, кого когда-нибудь доведу до слёз" . В этот момент по всей территории разнёсся усиленный магией голос — детский, но знакомый. Это был его мастер — помолодевший Маг Фиолетового Дыма Гидеон Резерфорд. — Проверка, проверка. Эй, паршивец. Если сейчас сдашься — получишь полное обследование по последнему слову техники и здоровое питание без алкоголя и сахара. Не торопись умирать раньше времени и заставлять жену плакать, джемовый наркоман. "Этот хрыч, который всю жизнь курит как паровоз, смеет говорить о здоровье?!" — мысленно выругался Луис, но внешне лишь крепче прижал монокль. — Ну хоть ясно, что вами никто не управляет через артефакт. После случая с Карлой он допускал и такой вариант — что союзники могут стать врагами. Но раз это не так — то и сдерживаться незачем. — Теперь я могу со спокойной совестью избить всех до потери сознания. Настало время надрать задницы сильным. Луис превратил кипящую злость в боевой азарт и с хищной улыбкой начал читать заклинание. Рей тут же юркнул за широкую спину Рауля, прячась за ним как за живым щитом. Рауль правой рукой сжал посох, левой вытащил из кармана семена и начал читать заклинание. — Прости, Луис! Закончив, он бросил семена на землю. Но в тот же миг — буквально за мгновение до того, как семена коснулись почвы, — Луис активировал максимально сжатый по размеру запечатывающий барьер, заключивший Рея и Рауля внутрь. Как только они оказались заперты — семена взорвались ростом. Розовые лозы полезли во все стороны. Уверенность быстро исчезла с лица Рауля. — Ох ты… Заклинание уже сработало. Лозы начали расти внутри тесного барьера, не имея куда деваться. Рей взвизгнул: — Ииии! Шипы колются! — Прости, Рей! Сейчас я заставлю их уйти в землю… Эээээ? Луис знал, что лозы Рауля могут уходить под землю. Поэтому барьер был развёрнут и вниз, под почву. Лозы ударились о невидимую стену и, не найдя выхода, начали бесконтрольно разрастаться внутри. В узкой прозрачной коробке двое кричали, пока лозы их давили. — Я что... я умру, будучи раздавленным этим парнем и его розами...? Это, должно быть, самая глупая смерть в истории... — Ааааа! Точно! Надо помешать барьеру потоком маны… Нижняя половина Рауля уже утонула в лозах, но он дотянулся рукой до стены барьера. Рауль — обладатель наибольшего запаса маны в Ридилле. Он мог грубой силой разорвать почти любой сдерживающий барьер, просто вливая ману. Но чем больше он вливал — тем хуже становилось его лицо. — А… э? Не получается вмешаться? Почему... — Вы правда думали, что я не подготовлюсь? В этот барьер встроена формула: вся мана, которую вливают в стену изнутри, перенаправляется обратно внутрь. Луис не блокировал ману Рауля — он просто менял её направление. Плюс встроена защита от проклятий. Если бы здесь был специалист по формулам или барьерам — может, и разобрался бы. Но ни Рей, ни Рауль такими знаниями не обладали. Вся мана Рауля вернулась внутрь — и пошла на питание лоз. Проклятия Рея тоже не прошли. Лозы продолжали расти. Вскоре они полностью скрыли Рея и Рауля. — Ай-ай-ай! Прости, Рей! — Почему я должен умереть, будучи раздавлен мужской грудью… Бвее! Луис наложил закрепляющее заклинание на барьер. Закрепление стоит немало маны, но после него расход прекращается — и противник уже не может помешать. Луис оскалился, показывая клыки, и бросил двум заваленным лозами: — Дилетанты. Неудачные трюки приведут только к смерти. Двое готовы. Рей и Рауль — хоть и не бойцы, но точно не мусор. Если их оставить на потом — проблем не оберёшься. Хорошо, что успел вывести из строя сразу. Расстановка печатей Рея — чисто любительская. Здесь явно нет человека со стратегическим мышлением. Луис бы разместил печати куда злее. А Рауля либо спрятал бы в глубине, либо поставил щитом перед Брэдфордом, пока тот читает длинные заклинания. Если нет нужды распылять силы — правильнее всего сидеть в Крепости Роз и просто расстреливать всё издалека. Значит, сейчас Семь Мудрецов атакуют поодиночке. Если Луис попытается вырваться за барьер — Брэдфорд собьёт. Рей и Рауль, не умеющие в ближний бой, бьют из засады. Примерно такое разделение ролей. Но чёткой стратегии нет. Значит — полно дыр. Луис бросил взгляд на боевой барьер. Чтобы удерживать атаки такого монстра, как Брэдфорд, барьер должен быть очень сильным. Значит, его поддерживают минимум двое высших магов. Один — точно этот старый хрыч. Вторая, скорее всего, не боевая Ведьма Звездочет. Тогда остаются двое в засаде. Молчаливая Ведьма и Маг-Истребитель Драконов. Способности Рея и Рауля — мощные, но узкоспециализированные. Зная их, можно найти контрмеры. А вот многократное усиление Брэдфорда и безмолвная магия Моники — это совсем другое. Луис бесчисленное количество раз ломал голову, пытаясь найти способ победить их, но безуспешно. Лучшим его планом было перехватить инициативу и победить обоих, прежде чем они успеют применить какие-либо заклинания. К тому же новичок Маг-Истребитель Драконов — хоть и заточен под драконов, но и в бою с людьми вполне опасен. А когда такой универсал прикрывает Брэдфорда и Монику — те раскрываются на все сто. Сейчас у Луиса после попадания Брэдфорда и постановки барьера осталось меньше половины маны. Против троих Мудрецов — уже не до красивых боёв. — Вы пожалеете, что не дали мне выбора средств. Луис сорвал с мантии декоративные ленты, запихнул их в карман, взвалил посох на плечо как дубину и широко, по-звериному оскалился. ---------- Юность, проведенная в поисках лазеек Несколько дней назад, без участия Барьерного Мага, шестеро из Семи Мудрецов провели собрание. Тема была одна: "Как убедить Луиса Миллера". — Ну, скорее всего, он просто сбежит, — мягко произнесла старейшая из Семи Мудрецов, Ведьма Звездочет Мэри Харви. Ведьма Шипов Рауль Розенберг кивнул в знак согласия. — Я тоже так думаю! Луис мастер магии полета, так что, наверное, просто — пьюу! — и улетит. — Наивно, — низким голосом перебил Рей, Шаман Бездны. Он опёрся локтями о стол, сложил пальцы и с крайне серьёзным лицом проворчал: — Он точно будет буйствовать. И притом с явным удовольствием. — Я тоже за буйство, — поддержал Брэдфорд, Артиллерийский Маг. — Не верю, что Барьерный будет сидеть тихо. Мэри, исполнявшая роль ведущей собрания, красивым почерком записала на листе бумаги: Сбежит: Ведьма Звездочет, Ведьма Шипов Насилие: Шаман Бездны, Артиллерийский Маг И повернула лист к ещё не высказавшимся — Молчаливой Ведьме и Магу-Истребителю Драконов. — А вы двое? Моника внутренне сжалась: вот и до неё дошло. Молчать было удобно, но теперь её голос мог решить исход. Неловкость зашкаливала. Она покосилась на сидевшего рядом Сайласа. Тот тоже выглядел не в своей тарелке и почесал затылок. — А давай одновременно пальцем покажем? — Д-да… — Раз, два, три! Моника ткнула в "Насилие". Сайлас — в "Сбежит". Мнения шестерых разделились поровну, но в одном все были единодушны: убедить его всё равно не получится. Если попытаться уговорить — он воспользуется моментом и устроит внезапную атаку. Так считал, по крайней мере, Артиллерийский Маг. Предлагали даже привлечь любимую жену Луиса — Розали Миллер, но всё, что касалось Прожорливой Зои, было государственной тайной. Вовлекать посторонних гражданских лиц было нельзя. Значит, разбираться придётся только своими силами. Так началась операция по захвату Барьерного Мага, однако мнения Семи Мудрецов оставались разрозненными. Рауль был настроен оптимистично: — Если все вместе навалимся — ну, победим же, наверное? Брэдфорд согласно рассмеялся, сказав, что Луис будет доволен после упорной борьбы. Однако Рей не хотел иметь с этим ничего общего, а самый здравомыслящий из них, Сайлас, выразил нежелание объединяться против другого Мудреца. А Моника, с абсолютно серьёзным лицом, предложила: — Эм… Может, сначала эвакуировать руководителя исследовательского института? Луис точно в первую очередь на него нападёт, я уверена… Мнения расходились всё сильнее, и никакого единого плана так и не появилось. В конце концов, Семь Мудрецов — это не военная организация. Это вершина магического общества страны, мозговой центр. То, что в нынешнем составе оказалось много боевых магов, — чистая случайность. По сути они — профессионалы магии, а не войны. Даже Артиллерийский Маг и Маг-Истребитель Драконов привыкли действовать в одиночку. Координация и совместные военные операции — не их профиль. Инцидент с Прожорливой Зои стал исключением именно потому, что с древними магическими артефактами могли справиться только маги высшего уровня. И даже так всё прошло гладко и быстро только благодаря тому, что именно Луис — бывший командир Магического Корпуса — взял на себя командование и координацию всех сил. В политических вопросах Мэри, Ведьма Звездочет, могла бы всех организовать. Но военная операция — совсем другое дело. В итоге Семь Мудрецов встретили день возвращения Барьерного Мага, так толком и не составив плана. И мнение Луиса оказалось абсолютно верным: среди них нет никого, кто по-настоящему силён в стратегии. Вероятно, ситуацию трезвее всех оценил нынешний командующий Магического Корпуса, предоставивший площадку. — Мы разрешаем использовать территорию штаба Магического Корпуса для магической битвы. Но личный состав предоставить не можем, прошу понять. В условиях, когда силы и так разбросаны по всей стране, мы не можем позволить себе потерять ещё и тех, кто остался. Это было сказано с твёрдой уверенностью: даже если бросить всех оставшихся — их просто раздавят. Позже участники тех событий говорили одно и то же: — Мы ни в коем случае не должны были давать Луису Миллеру оправданного основания для насилия… ＊＊＊ Герой, защищавший страну от драконов на границе, вернувшийся в столицу лишь для того, чтобы стать подопытным в каком-то сомнительном эксперименте, — трагический Барьерный Маг Луис Миллер... — Ну что ж, пришло время поиздеваться над сильными. Получив законное оправдание для насилия, он бодро расхаживал по территории Магического Корпуса. Двоих он уже запер в запечатывающих барьерах: Ведьму Шипов и Шамана Бездны. Оба — главы знатных родов. Можно было бы использовать их как заложников для переговоров. Но Луису этого было мало. Поэтому он выбрал другой путь: просто перебить всех оставшихся Мудрецов. Благо для бывшего члена Магического Корпуса эта территория была как собственный двор. Зона магического боевого барьера охватывала центр штаба — огромную тренировочную площадку и прилегающие кустарники. Именно в кустах Рей расставил свои ловушки с проклятиями. Луис минимальными перемещениями подтвердил расположение ловушек и посмотрел вверх — на высокий забор с колючей проволокой. Если взлечу и попробую сбежать — Артиллерийский Маг меня точно собьёт. Чтобы не дать Луису уйти из барьерной зоны, за ним наверняка следят со снайперской позиции. Подходящих мест всего два: крыша штаба или внешняя лестница. Значит, Артиллерийский Маг — там. Либо точно вычислить позицию и добить дистанционной магией, либо ослепить… Можно было бы взять в заложники более лёгкого Рея и пойти в лобовую на Брэдфорда. Но тогда пришлось бы снимать и заново накладывать запечатывающие барьеры — а это расход маны. Сейчас Луис хотел её максимально экономить. Он задумчиво уставился на здание штаба. Внутри зданий создавать боевую барьерную зону крайне сложно. Штаб находился в центре зоны, но само здание, похоже, считалось островком вне барьера. Стены и крыша — под защитой, а внутренние помещения — нет. У окон толпились члены Магического Корпуса и наблюдали за битвой снаружи. У некоторых в руках были билетики тотализатора. Похоже, на них уже делали ставки. — О-о… это становится всё интереснее и интереснее. Луис оскалился, показав клыки, и постучал посохом по плечу. С крыши спикировал человек на магии полета. Высокий, крупный мужчина с жёлто-золотыми зачёсанными волосами. Маг-Истребитель Драконов Сайлас Пейдж. Он приземлился на расстоянии, выставив копьё, окутанное молниями. — Барьерный братец… У меня к тебе личного нет, но… э-э… может, сдашься по-хорошему? Луис фыркнул носом на эту добродушную попытку. — Если хочешь предложить сдаться — либо подкупай подарком, либо угрожай по-настоящему. Полумеры — пустая трата времени. Луис выставил посох и коротко пропел заклинание. Простейшее — просто напитал посох маной. Минимальный расход. Сайлас выглядел не особо воодушевлённым, но когда Луис демонстративно выпустил убийственный настрой, он пригладил чёлку и выдохнул через нос. — Ладно. Тогда считай это реваншем за отборочный экзамен. Давай потанцуем, братец. Сайлас начал петь заклинание полета. Луис же демонстративно не взлетал — только посох с наложенной маной. — Пошёл! Сайлас низко пролетел вперёд и рубанул молниевым копьём. Луис отбил удар посохом, присел и опёрся рукой о землю. Сайлас взмыл вверх и обрушил копьё сверху. На полпути оно разделилось на три зубца и ударило с трёх сторон. Луис, предвидя атаку, коротким заклинанием выставил защитный барьер. — Воздушный бой ты явно отшлифовал. — А то! Ты же сам говорил — отрабатывай и ближний бой тоже. Луис не помнил, чтобы говорил это в такой доброй форме, но усердие — это похвально. Сайлас атаковал с воздуха молниевым копьём, Луис же упорно не взлетал — полёт слишком жрёт ману. — Думаешь, сохраняя ману, меня одолеешь, Барьерный братец?! Сайлас зарычал и снова рубанул копьём. Луис отбивал удары и думал. Скорее всего, план такой: как только Маг-Истребитель Драконов заставит его открыть брешь — Молчаливая Ведьма и Артиллерийский Маг ударят издалека. Значит, надо ракрыть их позиции. Возможных укрытий несколько. Одно попадание — и местоположение будет ясно. Луис отскочил назад, создав дистанцию, и демонстративно улыбнулся особенно изящно. — Уважаемый Маг-Истребитель Драконов. Вы, кажется, не очень опытны в магических битвах? — И что с того? Сайлас — специалист по драконам. В реальном бою он силён, но правила магической битвы ему явно непривычны. В боевой зоне физические атаки нейтрализуются. Ранений не будет, но каждый урон снимает ману — по особым правилам. От реального боя отличается сильно. — В магической битве физические атаки действительно бесполезны… Но есть несколько лазеек. В студенческие годы Луису это постоянно вдалбливали преподаватели. "Этот барьер нейтрализует физические атаки. Поэтому прекратите бить и пинать противника!" На что юный, довольно хулиганистый Луис отвечал: "Понял!" — и шёл искать обходные пути. — Первое. Барьер не предотвращает несчастные случаи. Он защищает только от вражеских физических атак. Споткнулся сам — упал и разбился. Всё. Например: летишь на магии полета, получаешь огненную стрелу. Сама стрела вреда не нанесёт. Но от удара можно потерять равновесие, упасть и разбиться о землю. — Второе. Удар оружием или кулаком — атака. А песок или пыль — естественное явление. Сайлас спикировал, сжимая копьё. Луис, опиравшийся на землю ранее, схватил горсть песка и швырнул прямо в лицо Сайласу. Тот на миг замер — песок попал в глаза. Камень или оружие — физическая атака. Песчинки — нет. Значит, ослепление песком работает. В академии за это Луису даже ввели отдельный запрет. Но сейчас — чрезвычайная ситуация. И вообще — он жертва. Луис отбросил посох, обошёл Сайласа сзади и захватил его толстую шею в удушающий приём. — Третье. Удушение барьер не блокирует. Он не различает "держать" и "душить". Рауль, возможно, и не знал об этой лазейке. Но его шипы в магической битве — идеальное средство для мучительного захвата. А уж Крепость Розы Людоеда — вообще читерство: просто высасывает ману без разговоров. Поэтому устранить Рауля в самом начале было большой удачей. Сайлас пытался оторвать руку Луиса, но безуспешно. Его концентрация сломалась — магия полета отключилась. — Гх… гх… — А теперь — повторение пройденного. Луис, продолжая душить здоровенного мужика, пропел заклинание полёта. Рассчитав безопасную траекторию от возможных дальних атак, он взлетел выше крыши штаба. — Вопрос. Может ли дуэльный барьер нейтрализовать урон от падения?.. Ответ: нет. Сайлас в таком состоянии скандировать не может. А с этой высоты падение — гарантированные тяжёлые травмы. — Пади. В миг, когда Луис разжал руки, одновременно сработали два заклинания. Первое — ветряная подушка от Молчаливой Ведьмы, чтобы смягчить падение Сайласа. Второе — пятикратно усиленный огненный шар от Артиллерийского Мага, прямо в Луиса. Нашлись. Луис рванул на полной полётной скорости, в последний момент ушёл от огненного шара и посмотрел в две стороны: откуда прилетел шар и откуда подул ветер. Артиллерийский Маг — на внешней лестнице с восточной стороны штаба. Молчаливая Ведьма — в тени с западной. — Ну наконец-то вылезли, чудовища. Мужчина, обожающий издеваться над сильными, поправил монокль и ухмыльнулся нагло и уверенно. ---------- Правонарушители всегда бьют окна Когда-то в магическом учебном заведении Минерва были два печально известных проблемных ученика: злостный ребёнок первого поколения Минервы и злостный ребёнок второго поколения. О них профессор Минервы Гидеон Резерфорд однажды сказал так: — Первый был просто гадким. Второй — жутко мерзким. Первый злостный ребёнок Минервы, Луис Миллер, как раз сейчас в полной мере демонстрировал свою гнусную натуру. Использовать лазейки в правилах, чтобы избивать младших — это ещё цветочки. ＊＊＊ На внешней лестнице с восточной стороны казармы — Артиллерийский Маг. В тени с западной стороны казармы — Молчаливая Ведьма. Определив местонахождение обоих, Луис без колебаний выбрал следующей целью Молчаливую Ведьму Монику Эверетт. Молчаливая Ведьма опасна не только безмолвной магией, но и тем, что умеет практически всё: атака, защита, поддержка. Если дать ей хоть немного времени, она наверняка снимет печати с Рауля и Рея. Поэтому её нужно устранить в первую очередь. Луис, уже поднявшийся в воздух над казармой с помощью магии полёта, резко спикировал вниз, подобрал упавший посох и продолжил заклинание. Обезвреживание Молчаливой Ведьмы — дело на редкость хлопотное. Печать на неё она снимет сама, а заткнуть рот бесполезно — заклинания ей не нужны. Чтобы вывести из боя, остаётся только полностью вырубить или высосать всю ману. Именно поэтому — всажу сюда максимальную огневую мощь. Призыв Короля Духов требует долгого заклинания и огромного расхода. В такой ситуации самый быстрый и мощный приём Луиса — развернуть максимально прочную защитную барьерную стену и на полной скорости полёта врезаться в цель. Иными словами — знаменитая тактика "размазать барьером насмерть". Когда Луис впервые столкнулся с Моникой в магической битве на отборе в Семь Мудрецов, он упорно старался победить по правилам хорошего тона — и в итоге был разгромлен. Но сегодняшний Луис не собирается церемониться ни с какими правилами. Маг-Истребитель Драконов сейчас с повреждённым горлом — заклинания ему пока недоступны. Артиллерийский Маг на противоположной стороне здания — строение мешает прямому выстрелу. Луис выставил посох наподобие копья, развернул перед собой стену защитного барьера и на бреющем полёте устремился прямо на Монику. В тот же миг Моника направила кончик своего посоха на Луиса и создала огненное копьё. Моника способна призывать Короля Духов без заклинаний, но даже в этом случае открытие врат и их активация требуют времени. В такой ситуации безмолвная магия просто не успеет. Трехкратное усиление огненного копья, да? Безмолвная магия с тройным усилением. Мощь и скорость впечатляют, но против самого крепкого щита Барьерного Мага этого недостаточно. Огненное копьё Моники врезалось в барьер Луиса. Несколько секунд оно ещё сопротивлялось, но постепенно было оттеснено назад, и пламя рассеялось. При таком раскладе Луис успеет прорваться раньше, чем Моника подготовит следующее заклинание. Он ускорил магию полёта и барьером оттолкнул пламя прочь. — Надеюсь, вы готовы немного помучиться, одногодка? Моника плавно подняла правую руку и указала пальцем точно вбок от Луиса. На её лице не было ни страха, ни тревоги. — Чтобы пробить даже самый крепкий щит, — пробормотала Моника, — лучший способ — стрелять сбоку. В тот миг, когда взгляд Луиса на мгновение метнулся в указанном направлении, сверху обрушился огромный огненный шар. Не сбоку — сверху. Кровь ударила в голову, он купился на детскую уловку. Когда дошло — было уже поздно: огненный шар находился в считанных метрах. Двухкратное усиление огненной магии. Формула кривая, но вложенная мана превосходит даже Монику. А заклинатель… — Глен… маленький говнюк!!! — Мастер! Э-э… проститееее! Спереди — огненное копьё Моники, сверху — огненный шар Глена. Луис рванулся в сторону, подальше от здания, но в этот миг Моника безжалостно создала второе огненное копьё. И не просто создала — встроила в него дистанционную активацию и запустила прямо сбоку от Луиса. Три стороны — три потока адского пламени — накрыли его целиком. ＊＊＊ Грохот, разлетающееся пламя, клубы песчаной пыли. Солдаты Магического корпуса, наблюдавшие из коридора, разом взорвались восторженными криками. Вместе с ними, прилипший к окну на третьем этаже подросток Норман тоже издал протяжное "ваааагх". Норман — только что покинувший родную деревню чистосердечный мальчишка-ученик мага. По пути в Минерву с ним случилось всякое, и в итоге он оказался в казарме Магического корпуса. Сейчас он вместе со своим учителем Хьюбертом Ди наблюдает за магической дуэлью Семи Мудрецов. Какими связями учитель добыл разрешение на просмотр — неизвестно, но такое зрелище выпадает раз в жизни. Норман привстал на цыпочки, прижался к стеклу и старался запомнить каждую деталь. Магическая битва Семи Мудрецов… это же невероятно. Если брать плату за вход — можно озолотиться… Мальчишка мечтал стать великим магом и отплатить родной деревне. Поэтому он всегда думал, как монетизировать магию. Ах, какая жалость — такое зрелище не показывают всем! Если бы устроить в деревне подобное шоу, туристы поехали бы толпами: гостиницы, еда, сувениры — все бы заработали. Даже тем, кто не может использовать магию, досталась бы выгода… Пока Норман в уме щёлкал счётами, стоявший рядом Хьюберт тихо произнёс: — Норман. Мальчик только открыл рот, чтобы ответить, как рука учителя, унизанная кольцами, легла ему на макушку и надавила вниз. — Ложись и молись. — А? В следующую секунду по коридору пронёсся ураган. ＊ ＊ ＊ Как только огненные копья вонзились в Луиса, вокруг Моники и Глена взметнулись дым и пламя. Моника мгновенно окружила себя и Глена защитным барьером. Луис в самый последний момент изменил форму барьера… Прочность защитного барьера обратно пропорциональна его площади. Плоский щит спереди — максимально крепкий. А вот шар или полусфера вокруг себя — уже слабее. Но даже так Луис успел переключить форму и свести урон к минимуму. Два тройных усиления от Моники + одно двойное от Глена. Обычный маг давно был бы мёртв… но это же Луис Миллер. Он точно ещё не повержен. Мало того — вполне способен притвориться мёртвым и ударить из засады. Моника держала барьер и внимательно следила за противником, готовая в любой момент атаковать, когда сверху раздался звонкий треск, а следом — крики солдат Магического Корпуса. Она подняла глаза. Окно казармы разлетелось изнутри, осколки посыпались наружу. Моника задрожала губами. — Лу-Луис… неужели… неужели! Казарма Магического Корпуса защищена барьером магической дуэли только снаружи. Внутри — нет. А дуэльный магический барьер по умолчанию не препятствует входу-выходу — именно поэтому Артиллерийского Мага и поставили снаружи, чтобы Луис не сбежал за пределы зоны. Значит, раненый Луис Миллер разбил окно и ворвался внутрь казармы — туда, где барьер магической дуэли уже не действует. Нет… это не бегство. Это! ＊＊＊ Попав под перекрёстный огонь Моники и Глена, Луис мгновенно превратил барьер в полусферу и прижался к земле. В настоящем бою даже слабый удар в шею — смерть. Но в магической битве урон зависит от площади поражения. Поэтому при широкомасштабной атаке лучше всего просто лечь — урон минимальный. Луис это знал. Теперь маны осталось меньше пятой части. Что делать дальше с таким остатком? Луис без раздумий взлетел, подлетел к окну третьего этажа, разбил его посохом и влетел внутрь. Солдаты, наблюдавшие в коридоре, сначала остолбенели, а потом побледнели как полотно. Внутри казармы — за пределами зоны магической битвы. Физические атаки здесь работают. Коридор наполнился воплями ужаса. Луис с наслаждением слушал их, искажая грязное лицо в злобной ухмылке. — Если решили играть со мной на ставки… то ставьте на кон свою жизнь. Он взмахнул зачарованным маной посохом и разнёс в щепки ещё одно окно — точнее, барьер магической дуэли, покрывавший его поверхность. Барьер магической дуэли крепок изнутри, но снаружи — хрупок. А поскольку конструкция крайне сложная, любая трещина требует полного снятия и повторного развёртывания. На это уходит время. Луис, разбивая окна, пинками отшвыривал попадавшихся солдат и пробежал коридор с запада на восток. В конце он вылетел через восточное окно наружу с помощью магии полёта. Вылетел он прямо над внешней лестницей с восточной стороны. Артиллерийский Маг, прятавшийся чуть ниже, в шоке уставился вверх. — Он что… пробил здание насквозь?! Артиллерийский Маг хоть и опешил, но мгновенно навёл посох на Луиса. Судя по всему, заклинание уже было готово. На такой дистанции прямое попадание максимальной мощности — и Луису конец. Именно поэтому он и взял заложников. Луис большим пальцем указал себе за спину. — Стреляй, если кишка не тонка. Позади него — казарма Магического Корпуса. Дуэльный барьер теперь в дырах. Высокая мощность — и внутри всё разнесёт. Артиллерийский Маг выкрикнул, смешивая ярость и изумление: — Ты что, всерьёз берёшь своих бывших подчинённых в заложники?! — Раз они здесь — значит, готовы умереть за долг, разве нет? Луис спикировал вниз и обрушил на Артиллерийского Мага посох, зачарованный ветром. Тот успел блокировать удар своим посохом, но порыв ветра сбил его через низкие перила лестницы. Брэдфорд хоть и громоздкий, но достаточно ловкий мужик. Коротким заклинанием ветра смягчил падение и приземлился на ноги. Но едва попытался встать — колени подогнулись. Он посмотрел вниз и увидел на земле фиолетовое сияющее заклинание. — Эй, это же… Это была ловушка Рея. Луис нарочно сбил его именно сюда. Заклятие вызывало полное онемение тела. Даже язык онемел — Брэдфорд больше не мог произносить заклинания. Он рухнул на землю. Таким образом из боя выбыли трое: Ведьма Шипов, Шаман Бездны и Артиллерийский Маг. Луис переместился так, чтобы казарма всегда оставалась за спиной, и вышел на фасад. Барьер вокруг казармы теперь в дырах — Глен и Моника не могут применить высокую мощность. Бывший командир Магического корпуса, взявший всех в заложники, громко объявил: — Ну что, кто следующий хочет быть размазанным? ---------- Мастер побеждает Магический Корпус — это отряд специалистов по боевому применению магии. Иногда они подавляют опасных преступников, использующих запрещённые заклинания. Иногда вместе с Рыцарями Дракона выходят на охоту за драконами. И вот сейчас члены Магического Корпуса выстроились в коридоре с такой же отчаянной решимостью, с какой когда-то стояли против Прожорливой Зои. Они скандировали заклинания и разворачивали оборонительные барьеры. — Каковы повреждения барьера?! — крикнул кто-то. — Западный коридор, три пробоины! Сам барьер держится, физическая нейтрализация внутри по-прежнему работает! — Восточный — две! Этот гад специально делает промежутки и разницу по высоте! Чем шире зона, тем тоньше барьер, так что каждую дырку приходится латать отдельно! — По трое на каждую пробоину, меняйтесь по очереди! Остальные — готовьтесь, бывший командир Миллер может ударить снова! — Капитан, наш отряд он просто разнёс! Половина в отключке! — Разбудите их, мать вашу! Норман, присевший под окном, перевёл взгляд с суетящихся магов корпуса на своего учителя. Когда напал Барьерный Маг, Ди быстро присел. А теперь он уже стоял в полный рост и с явным удовольствием разглядывал происходящее за окном. — Ди-сенсей… там всё очень серьёзно, да… — Атаки Семи Мудрецов обычный барьер не выдержит, верно? К тому же держать защиту неизвестно сколько времени — это тебе не шутки. Оборонительные барьеры относятся к другой системе заклинаний, нежели стихийная магия. Это довольно сложная магия. Боевые барьеры поддерживаются специальными магическими инструментами или заранее нанесёнными на землю вспомогательными формулами, поэтому они выдерживают длительное развёртывание. Обычные же личные барьеры долго держать крайне тяжело. А уж барьер, способный выдержать атаки боевых Мудрецов, — тем более. У барьерной магии прочность и длительность действия обратно пропорциональны. — Задержать дыхание на десять секунд даже ты сможешь, верно? А на минуту? На три? Чем дольше — тем труднее… С барьерами то же самое. Держать их — это, знаешь ли, адски тяжело. И единственный человек, способный без всяких вспомогательных инструментов долго держать барьер такой прочности, что он выдерживает атаки Мудрецов, — это сам Луис Миллер, Барьерный Маг. Тот самый, кто эти барьеры сейчас и дырявит. Безнадёжно. — Хорошо ещё, что дядюшка Артиллерийский Маг выбыл из строя. Иначе обычный барьер его залп даже не остановил бы, аааа! Хьюберт расхохотался: АХ-ХЬЯ-ХЬЯ-ХЬЯ! Норман поднялся и осторожно выглянул в окно. Барьерный Маг использовал здание корпуса как щит. Против него стояли Молчаливая Ведьма, Маг-Истребитель Драконов и Глен Дадли — ученик, но с очень высокой огневой мощью. Они, конечно, уступали Артиллерийскому Магу, но по сравнению с обычными высшими магами их заклинания были на голову выше. Даже если корпус из последних сил латает дыры в барьере, союзники наверняка будут сдерживать атаки, боясь задеть здание. А вот Барьерный Маг не сдерживался ни в чём: ни в милосердии, ни в колебаниях. — Ну что, Норман, как оцениваешь ситуацию? — Да. Для коммерциализации магических сражений обеспечение безопасности зрителей будет ключевым фактором. Хьюберт захихикал, тряся горлом: ХЬЯ-ХЬЯ-ХЬЯ-ХЬЯ. Видно, что ему очень весело. — А кто, по-твоему, победит в этой магической битве? — А… простите. Тут я… э-э… не могу сказать точно. Несмотря на то что положение Барьерного Мага выглядит безнадёжным, исход всё равно невозможно предсказать. Потому что никто не знает, что этот человек выкинет следующим. Хьюберт не стал ругать Нормана. Он прекрасно понимает: после тщательного обдумывания честно сказать "не знаю" — это не стыдно. Хьюберт напевал себе под нос весёлую мелодию и с наслаждением разглядывал происходящее. — Всё зависит от того, как они используют то, что я им одолжил. Выходная мощность снижена до минимума, чтобы не мешать боевому барьеру. Теперь главное — как они это применят… Собирай данные, Норман. Смотри внимательно. ＊＊＊ — Ну, кто следующий хочет быть размазанным? Луис постукивал посохом по плечу и ухмылялся. Глен, прячась за углом здания, сжал кулаки. Мастер и правда невероятно силён. Не просто мастерство в магии или физическая подготовка. Он просто умеет драться. И не знает пощады к противнику. Глен сунул руку в карман мантии. У него не было хитрого плана. Но козырь был. Ненавижу пользоваться вещами, взятыми у этого типа… Но это единственный способ победить. — Глен. Тихий голос. Моника. В мантии Семи Мудрецов, крепко сжимая посох, она бесстрастно смотрела на Луиса. Нет — не только на него. Её взгляд охватывал всю сцену, словно шахматную доску сверху. — Я заставлю Луиса двигаться… А ты, Глен, добей его. — Принято! Глен пропел заклинание и взлетел с помощью магии полёта. Луис не шевелится. Он держит корпус в заложниках, чтобы запретить Глену и остальным использовать высокую огневую мощь, и ждёт, когда они сами подойдут поближе, чтобы просто избить. — Маааастер! Луис закатил глаз под моноклем и посмотрел вверх на Глена. Серо-фиолетовые глаза горят опасным блеском, в улыбке мелькают клыки. Обычно Луис изображает утончённого джентльмена, но стоит ему оказаться в грязи и пыли на поле боя — он оживает по-настоящему. Глен стиснул зубы: не дрогну. — Прошу вас сотрудничать ради лечения Элли! — Глен. Голос Луиса неожиданно тихий. Это голос учителя, который наставляет ученика. Но зловещая ухмылка никуда не делась. — Самый первый урок, который я тебе дал, помнишь? Да. Именно этот человек, увидев Глена, запертого после магического взрыва, сказал: "Хочешь выбраться — сам разрушь здание и беги". Это и был первый урок Луиса как мастера. Глен шумно выдохнул через нос, выпуская все сомнения и колебания. Затем с силой ударил правым кулаком по ладони левой руки. — Тогда сейчас я перестану выбирать средства… Так что приготовьтесь, мастер! — Отлично! Луис крутанул посох в руке и направил его острие на Глена. — Давай, попробуй, паршивый ученик! ＊＊＊ Как только Луис рявкнул, Глен начал петь заклинание. Довольно длинное — судя по всему, двойное усиление огненной магии. Похоже, этот недоделанный ученик уже почти полностью освоил двойное усиление. Объём маны у Глена — проблема. Лучше всего было бы вывести его из строя ловушкой проклятия. Почти одновременно с началом пения Глена Моника подняла посох. Луис приготовился к атаке. Но заклинание, которое безмолвно развернула Моника, оказалось не атакующим. Барьер? Это оборонительный барьер вокруг здания корпуса. Скорее всего, чтобы мощное заклинание Глена не задело людей внутри. Маг может одновременно поддерживать только два заклинания. Молчаливая Ведьма потратила один слот на барьер. Жаль, что корпус больше нельзя держать в заложниках, но если это нейтрализовало один ход Молчаливой Ведьмы — уже хорошо. А раз заложников больше нет — нет и причин оставаться на месте. Уклоняться от атак Глена полётом дешевле по мане, чем блокировать барьером. Луис взлетел и устремился к Глену. Он собирался добить его зачарованным посохом раньше, чем тот закончит заклинание. Но прежде чем Луис долетел, в небе развернулась золотая сеть, отрезавшая его от Глена. Это фирменное противодраконье захватывающее заклинание Мага-Истребителя Драконов — сеть из молний. — Извини, Барьерный братец! Сайлас, только что стоявший на коленях, уже поднялся и держал посох наготове. Луис цыкнул языком и злобно уставился на него. Сеть явно изначально была с более крупными ячейками. Но Сайлас искусно подогнал размер под человека — ячейки теперь едва пропускают кулак. Пробраться, не задев сеть, и ударить Глена почти невозможно. — Это же изначально против драконов, да? — Ты страшнее любого дракона. Попасть в эту сеть — верная смерть. Луис сменил направление, спикировал и обрушился на Сайласа. На острие посоха он прикрепил щитообразный барьер. — Тогда тебя можно раздавить первым. Луис опустил посох, ударяя барьером. Сайлас блокировал удар копьём, обвитым молнией. Молния Сайласа и барьер на посохе Луиса сталкиваются с треском. По габаритам Сайлас намного превосходит Луиса, но напор полёта отбрасывал его назад. Пятки Сайласа бороздили землю. — Да ты реально ненормальный… бить барьером, как дубиной… — Самый крепкий щит — это и есть самая крепкая дубина. Луис хотел дожать, но сбоку прилетели ветряные стрелы. Они прошли мимо Сайласа и точно нацелились только на Луиса. Такая точность — только у Молчаливой Ведьмы. Луис оттолкнулся от копья Сайласа, развернулся и сбил стрелы барьером на посохе. Атаковать магией в ближнем бою союзников — это либо идеальная координация, либо абсолютная уверенность в попадании. Поэтому пока Луис и Сайлас в рукопашной — Глен не может атаковать. А вот Моника способна попасть виверне точно между глаз в любой ситуации. Она может целиться в Луиса всегда. Я знал, что сначала нужно было её ликвидировать. Отбивая копьё молний и ветряные стрелы барьером на посохе, Луис размышлял. Сеть Сайласа уже исчезла. Пока они в ближнем бою, Глен с его низкой точностью не может вмешиваться. Значит, лучше всего продолжать драться с Сайласом и ждать момента. Но в следующую секунду Глен — невероятно — выпустил в их сторону двухкратно усиленное огненное ядро. Хотя рядом с Луисом стоит Сайлас. Дилетант. Сорвался. Моника мгновенно развернула дополнительный барьер, защищая Сайласа. Теперь она тратит два слота на барьеры — над корпусом и над Сайласом. Атаковать она больше не может. Глен же висит в воздухе над Луисом. На следующее заклинание ему нужно время. Сначала добить Глена. Луис блокировал огненное ядро барьером на посохе и рванул вверх, сокращая дистанцию. — Конец тебе, глупый ученик. В тот момент, когда Луис занёс посох для удара, Глен вместо уклонения полётом ринулся прямо в объятия. — Уоооооо! Глен что-то сжимал в руке. Узкий изящный кинжал с обилием украшений. На рукояти — крупный драгоценный камень. Глен выхватил его из ножен и сунул прямо в карман мантии Луиса. [Нож в печень никто не вечен] Магический инструмент? Луис потянулся, чтобы вытащить кинжал. Но Глен вцепился в его руку, мешая. Луис уже замахнулся посохом с барьером, чтобы отбросить ученика, — и тут понял. Сейчас он поддерживает только два заклинания: полёт и барьер на посохе. И оба почему-то начинают распадаться. — Что… это?! Луис отказался от барьера и попытался удержать хотя бы полёт. Но вопреки его воле искусно сплетённая формула разваливалась сама. Поток маны… нарушен? За те одну-две секунды растерянности Глен, всё ещё вцепившись в Луиса, ускорился. Они полетели к западной стороне участка корпуса — туда, где росли деревья. Долетев до самого высокого, Глен резко отпустил Луиса. Луис схватился за ветку, погасил инерцию и ловко приземлился. Одновременно он выхватил кинжал из кармана и швырнул его далеко на землю. Головокружение прошло, поток маны восстановился. Значит, кинжал нарушает поток маны у того, к кому прикасается. Интересная штука. Но сейчас важнее следующее действие. В этот момент началась одновременная атака. Маленькие огненные шары от Моники, молниевые стрелы от Сайласа — всё разом в Луиса. Луис коротким заклинанием развернул полусферический барьер и заблокировал. Огонь и молнии обрушились на него, словно дождь. Моника и Сайлас полностью отказались от защиты — идут ва-банк, чтобы добить его здесь и сейчас. Глупая девчонка, эта огненная магия станет твоей погибелью. Моника швыряет огненные шары размером с кулак. Каждый взрывается маленьким взрывом, поднимая дым и пыль. Для Луиса это идеальная дымовая завеса. Как только атака прервётся — он нырнёт в дым и перейдёт в контратаку. Луис тихо закашлялся и прикрыл рот рукой, чтобы не дышать дымом. Погоди... Он нахмурился. Дым и пыль от взрывов должны оставаться снаружи барьера. Тогда что это за белый дым внутри барьера? В тот миг, когда до него дошло, Луис громко чихнул. — Апчхи! …Кх-апчхи! …Не может… апчхи! Ста-старик… апчхи! Непрекращающиеся чихи сломали концентрацию. Барьер бесшумно исчез. И в ту же секунду на Луиса обрушились атаки Моники и Сайласа без всякой пощады. Луис рухнул лицом в землю. Мана полностью исчерпана. Но даже так он вцепился пальцами в землю, хрипло дыша, и упрямо пытался подняться. Послышались шаги по траве. Луис скрипнул зубами и прохрипел: — Я думал, ты говорил, что курение трубки в детстве подаёт плохой пример. Дым, прошедший сквозь барьер, был пропитан компонентом, вызывающим непрекращающееся чихание. Только один человек мог наложить такое на дым трубки. Учитель Луиса — Маг Фиолетового Дыма Гидеон Резерфорд. Но после того, как Прожорливая Зои съела его возраст, Резерфорд стал пятилетним ребёнком. И он сам наложил на себя запрет на эту магию — потому что педагогу в облике ребёнка курить трубку неприлично. Луис знал упрямство наставника. Поэтому был уверен, что он не нарушит своих принципов. Над головой скрипуче захихикал старческий голос: — Хе-хе, сопляк. А что плохого в том, что старик курит трубку? — А? Луис из последних сил перевернулся на спину и посмотрел вверх. Коротко стриженные седые волосы, растрёпанные густые брови, слишком острый для старика взгляд. И тонкая курительная трубка в руке. Почему? Прожорливая Зои съела возраст Резерфорда. Он должен был остаться ребёнком. — Этот облик… апчхи! апчхи! — Как всегда, ты милый только когда чихаешь… О, похоже, лимит. Резерфорд выпустил последний клуб дыма — и его тело начало уменьшаться. Морщины исчезли, волосы стали чёрными без единой седины. Пятилетний ребёнок утопал в огромной мантии, но взгляд и злая ухмылка остались прежними. — Начали исследования по возвращению того, что отобрала Прожорливая Зои. Но у меня получается криво: как только мана падает до половины — я молодею обратно. Резерфорд достал из кармана мантии маленький флакон. Внутри — розовые конфетки. Фирменные конфеты дома Розенберг для восстановления маны. Увидев их, Луис всё понял. Когда в начале битвы Резерфорд объявил о сдаче — голос был детским. Значит, он специально снизил ману до половины, помолодел и объявил сдачу детским голосом — чтобы Луис думал, будто мастер всё ещё ребёнок и дым не использует. Потом съел конфету, вернулся в облик старика и спрятался за деревьями. Дым Резерфорда проходит сквозь барьеры, но требует близкого расстояния и времени на активацию. Поэтому меня подвели именно сюда! Луис вдруг осознал ещё кое-что. Если мастер с самого начала был внутри боевого барьера — значит, он не мог быть тем, кто его поддерживает. — Тогда… кто же держит барьер этой магической битвы? Для барьера такого масштаба обычный маг не годится. Луис думал, что это Ведьма Звездочет и Маг Фиолетового Дыма… Пятилетний учитель ухмыльнулся побледневшему Луису: — Ведьма Звездочет и Маг Аквамантии. Твоё буйство они наблюдали очень внимательно. Маг Акваманти Бардланд Верде — отец любимой жены Луиса. То есть его тесть, которому Луис никогда не мог противостоять. Луис не хотел даже думать о последствиях этого, поэтому закрыл глаза и позволил себе потерять сознание. Кинжал-магический инструмент, взятый у Хьюберта, был сильно ослаблен по сравнению с тем, как его использовали во 2 томе, — чтобы не влиять на боевой барьер. Теперь он лишь нарушает поток маны у того, к кому непосредственно прикасается. ---------- Интерлюдия: Уго Галлетти и его учитель Операция по захвату Луиса Миллера завершилась… ну, мягко говоря, не самым удачным образом. Вечером того же дня в столовой Магического Корпуса собрались члены отряда: кто принёс выпивку, кто закуску — и устроили небольшую попойку. Одни хвалили друг друга за проявленную отвагу, другие пугали молодёжь рассказами о том, насколько страшен был их бывший командир, третьи стонали над проигранными ставками. Среди всей этой компании непринуждённо затесался ученик Артиллерийского Мага — Уго Галлетти. Он держал в руке дешёвое вино и громко жаловался на жизнь. Каждый раз, когда он делал глоток и громко выдыхал, выбивавшаяся из стянутых в хвост волос чёлка весело подпрыгивала. — Барьерный Маг, блин… он же просто так, между делом, делает вещи, которые вообще нереально делать. В тот момент, когда семена роз Ведьмы Шипов вот-вот проклюнутся — бац! — и идеально точный запечатывающий барьер. Это ж адски сложно попасть в миллисекунду! И он это делает как будто ничего особенного. Не надо так легко такое показывать, а то все подумают, что любой маг на такое способен… Да кто вообще такое может, серьёзно! Уго быстро-быстро тараторил, а сидевший рядом маленький Норман, потягивавший фруктовый сок, поднял руку, как примерный ученик. — Когда Барьерный Маг накладывал защитный барьер на свой посох и сражался им… это можно применить и к другим магическим инструментам? — Слушай, магия, которую используют Семь Мудрецов, — это не то, что можно просто взять и прикрутить к обычному магическому инструменту. И вообще — размахивать барьером как дубиной? Это ж чисто техника и талант, влитые в железобетонную основу. Типа самой крепкой доски, которой отбивают любые атакующие заклинания. А бить кого-то барьером до смерти — это вообще в голове не укладывается, нет? Норман серьёзно кивал, старательно записывая в блокнот. Наличие такого послушного ученика заметно подняло Уго настроение, и язык у него окончательно развязался. — В этой магической битве все носились с магией полета, как угорелые, но на самом деле воздушный ближний бой — это редчайшее исключение. Потому что это невозможно нормально делать. Это чистой воды цирковой номер. Типа ходить по канату без страховки и при этом махать мечом. Как вообще такое возможно? Глен-кун, даже если бы не стал магом, на таком номере бы точно деньги рубил… Хотя, конечно, копьё Мага-Истребителя Драконов — это просто вау. Вот это реально круто, я просто фанатею. — Если бы заклинание захвата для драконов Мага-Истребителя Драконов удалось перенести на магический инструмент, спрос был бы огромный. Проблема только в сложности наделения волокнистых материалов маной… — Ого, Норман-кун, ты что, в придачу ещё и в придачу интересуешься? — Да. У меня земляной атрибут, поэтому меня очень интересует, как Ведьма Шипов наделяет растения маной… Уго, уже раскрасневшийся, махнул рукой и шумно выдохнул через нос. — Наделение растений маной — это когда очень сильный маг вливает в растение всю свою ману, и в лучшем случае листочки чуть-чуть шевелятся, как вялые. На банкетный фокус хватит, и всё. А чтобы из семечка разом — бах! — и полезли во все стороны ползучие стебли… это уже не человеческий уровень. Не надо думать, что это кто угодно может. Семья Розенберг — они просто ненормальные. — Хм-хм. А что насчёт проклятий? Я понимаю, что проклятия и проклятые предметы — это не то, к чему можно просто так подступиться, но монополия на них рано или поздно рухнет. — Проклятия, говоришь… Проклятия — это когда кто-то бормочет какую то чушь — и человек от боли падает. Вот что это такое. Просто пойми намёк. Я реально ничего не понимаю в этом. Ничегошеньки. — Тогда как насчёт безмолвной магии Молчаливой Ведьмы? — Безмолвная магия? Ой, даже не начинай… Молчаливая Ведьма вообще человек? Или это дух в человеческом обличье? Потому что человек без заклинаний магию использовать не может. Или у неё в голове сидит десять маленьких Молчаливых Ведьм и все вместе считают… Хотя даже десять — это мало... Она серьёзно человек? Или дух под прикрытием… — А пророчества Ведьмы Звездочета… — Её пророчества, безусловно, что-то значат, но почему никто не говорит о самом главном? О её возрасте. Как она может выглядеть так молодо? Почему никто об этом вообще не говорит? Уго уже покачивался, верхняя часть тела ходила ходуном. Норман молча протянул ему свой стакан с фруктовым соком. — Спасибо, братан, — Уго принял стакан и принялся меланхолично чистить орешки, просто чтобы занять руки. Пока он аккуратно снимал тонкую кожицу, Норман как бы между делом спросил: — Кстати, господин Уго, ваш наставник — это же Артиллерийский Маг, верно? — Да! Именно! Жаль только, что в этот раз мастер почти не показал себя… Но не думайте, что это его максимум! Если бы я был в поддержке, он бы точно победил. Эх, если бы я был там… Я так хотел помочь, честно! К слову, перед самой операцией по захвату Луиса Миллера Уго заявил: "Мастер, я пойду изучать, как поддерживать барьер в магической битве. Нет-нет, это не потому что страшно! Это чисто учёба!" — и благополучно слинял с поля боя. Но в его собственной голове этого эпизода не существует. — В этот раз он начал сразу с пятикратного усиления, но это было из-за того, чтобы не разнести барьер магической битвы. Если бы он врубил шестикратное — в барьере сразу дыра, и Барьерному Магу мгновенная смерть! — Многократное усиление я недавно начал изучать… Это действительно очень сложно. Особенно поддержание сжатия маны… — Ого, ты в таком возрасте уже шаришь! Точно. Многие думают, что у мастера просто маны дофига и всё. Нет, это сумасшедше тонкая работа с маной и глубокое понимание сложнейших формул. Это по-настоящему уникальное достижение, единственное в своём роде. — Кажется, Артиллерийский Маг разработал несколько собственных формул? — Ага! Мастер — гений! Просто ему лень записывать, поэтому многие заклинания остаются разовыми. — Это же такая потеря… Жалко. Если бы он запатентовал формулы… Сколько бы он заработал… — Один удар — один труп, вот это романтика! Круто же! Хочу однажды подойти к дракону, вмазать ему один раз — ба-бах! — и уйти с видом "Ну да, ничего особенного". Мастер реально самый крутой. Помню, как мы в первый раз встретились… ＊＊＊ — Вот так, да? Хьюберт Ди остановился на входе в столовую и посмотрел вверх — на стоявшего рядом дядю, Артиллерийского Мага Брэдфорда Файрстоуна. Брэдфорд почесал бороду, скрывая смущение. — Когда так говорят, даже мне неловко становится. А в этот раз я вообще провалился по всем фронтам. — Да ладно тебе, дядя! Ты всегда был и остаёшься кумиром для всех нас! — Ну да, конечно! В детстве "дядя-дядя", а как в Минерву попал — только и знал, что за Молчаливой Ведьмой бегать! Брэдфорд взъерошил рыжие волосы ухмыляющемуся племяннику и пошёл дальше вглубь столовой. У стола Уго уже вошёл в раж и размахивал метлой, словно посохом, явно изображая любимого мага. Перед толпой изображать самого себя — это уже слишком стыдно, увольте. Брэдфорд хотел окликнуть ученика, но в этот момент Уго вдруг посерьёзнел и заорал, вскинув метлу: — Заклинание захвата дракона, активация! Это была коронная техника Мага-Истребителя Драконов Сайласа Пейджа. Брэдфорд рефлекторно схватил ученика за затылок. — Значит, теперь ты предпочитаешь его мне?! Молодёжь сейчас сходит с ума по новым героям, но в глубине души у них всегда остаётся место для самого первого героя. ---------- Танцы на ладони старой ведьмы Ведьма Звездочет Мэри Харви пришла в Королевский магический исследовательский институт навестить Молчаливого Ведьму Луиса Миллера и, увидев его изменившийся облик, прижала руку ко рту. — Ара... Луис, одетый в простую больничную одежду, приподнялся на кровати в индивидуальной палате и, не скрывая раздражения, проворчал: — Что-то нужно? — О боже, боже мой… Похоже, ты действительно навел порядок~ Волосы Луиса, которые Прожорливая Зои отрезала где-то на уровне шеи сзади, теперь стали ещё короче. На затылке их едва можно было ущипнуть пальцами, а боковые и чёлку подровняли в тон — в итоге всё выглядело очень коротко и аккуратно. за последние несколько дней. Луис глубоко нахмурился, взъерошил рукой затылок. — Во время эксперимента по фиксации произошла искра, загорелось и часть волос сгорела… Пока я был пристёгнут к кровати и не мог пошевелиться, волосы вдруг вспыхнули. Веришь в такое? Многие считали, что у Луиса стальное сердце, но даже для него это был ужасающий опыт. Когда ему на голову вылили воду, чтобы потушить, он сорвал фиксаторы и чуть не набил морду всем ответственным исследователям — поднялся настоящий переполох. Вылив на Мэри все свои жалобы, Луис протянул ей руку. — И что? Вернулся с границы, сразу же предан товарищами и стал подопытным для экспериментов над людьми. Для бедолаги ничего нет в подарок? Хочу выпивку, джем и свидание с семьёй. — Прости-прости, Луис-чан. Ремонт разбитых окон оплатили остальные Семь Мудрецов, так что давай простим друг друга, хорошо? Мэри мило наклонила голову набок. Луис же уселся на кровати по-турецки, подпер щёку рукой и цыкнул языком. Обычно он проявлял к Мэри, выполняющей роль лидера Семи Мудрецов, хотя бы минимальную вежливость, но сейчас был не в настроении вести себя прилично — потому что был абсолютно уверен. — Ту магическую битву организовали вы, Ведьма Звездочет. — Это было общее решение всех~ — Но вы же специально подвели всех к такому решению, верно? Но вместо этого его специально спровоцировали на магический бой — тут явно был какой-то умысел. Луис, подперев щёку, высказал то, о чём думал последние дни. — После инцидента с Прожорливой Зои встал вопрос о необходимости боевых учений Семи Мудрецов. Нужно было, чтобы каждый осознал свои слабые места и понял, насколько важны стратегия и взаимодействие… В этом смысле я идеальный спарринг-партнёр, да? Луис испепеляюще уставился на Мэри серо-фиолетовыми глазами. Мэри же ответила мягкой улыбкой. — Потому что Луис-чан, когда проигрываешь, конечно злишься, но быстро отпускаешь, верно~? — … Как и сказала Мэри, Луис на удивление быстро мирится с поражением. Конечно, обиду он помнит, но никогда не тащит её за собой, не впадает в депрессию и не теряет форму. Наоборот — он тот, кто дотошно изучает причины проигрыша и потом мстит вдвое сильнее. — Если ты выложишься на полную и проиграешь, то примешь это довольно честно~ На случай, если Луис всё-таки победит в магической битве, был заготовлен козырь в виде Мага Аквамантии. А так — пусть Луис беснуется сколько влезет, и заодно остальные Семь Мудрецов поймут, насколько им нужны учения. Иными словами — все они плясали на ладони этой красивой ведьмы. Луис скривился, а Мэри, словно меняя тему, хлопнула в ладоши. — И как тебе со стороны бывшего командира Магического Корпуса? Эта магическая битва. — Если бы нормально использовали Шамана Бездны, всё закончилось бы гораздо быстрее. В магических битвах урон уменьшает запас маны. Поэтому тех, у кого мана запредельная, очень долго побеждать. Чтобы выжать ману у Глена, Рауля или Брэдфорда, пришлось бы потратить уйму собственной. Но с помощью проклятий таких монстров можно вывести из строя мгновенно. К тому же обычные барьеры от проклятий не защищают. Недавно Молчаливая Ведьма разработала барьер против проклятий и поделилась им с Луисом, так что он смог подготовиться, но большинство магов от проклятий Рея защититься не могут. Шаман Бездны Рей Олбрайт избегает боёв, но на самом деле он — тот, у кого больше всех таланта именно к убийству магов. — А ещё… меня здорово подловила Молчаливая Ведьма. Когда Луис взял в заложники казарму Магического Корпуса, именно Моника заставила его отказаться от этой тактики — она окружила здание барьером. Луис решил, что заложники теперь бесполезны, и двинулся дальше — точнее, его заставили двинуться. В итоге его заманили в точку, где прятался Маг Фиолетового Дыма, и он проиграл. А в самом конце Моника выбрала для задержки именно огненные шары — чтобы дым от взрывов скрыл фиолетовый дым Резерфорда. — Общей стратегии у Семи Мудрецов не было, Маг Фиолетового Дыма использовался только как козырь. И в таких условиях Молчаливая Ведьма на ходу собрала план, задействовала Глена и Мага-Истребителя Драконов. Впечатляет. Было бы идеально, если бы она могла командовать всеми с самого начала. У Моники есть и голова для стратегий, и сила их исполнить, но ей не хватает умения предлагать планы перед толпой и убеждать в сотрудничестве. Если бы рядом был толковый помощник переговорщик, она стала бы отличным и командиром, и главной ударной силой — жаль, что этого нет. — Артиллерийского Мага пропущу — он с самого начала понял твои намерения и просто наслаждался как игрой. Маг-Истребитель Драконов слишком серьёзный — ему стоит научиться подлым приёмам. Ведьма Шипов вообще вне обсуждения. Ему для начала хотя бы захотеть навредить противнику. Мэри слушала скороговорку Луиса с улыбкой. — Похоже, и Сайлас-чан, и Рауль-чан после той битвы задумались о многом. Фуфу, здорово, когда есть куда расти~ Луис надул нижнюю губу и остался сидеть с обиженным детским лицом. Но всё же у него хватило разума не выплёскивать вслух "да пошли вы все", поэтому вместо этого он глубоко вздохнул. Длинные волосы, которые раньше красиво колыхались, когда он опускал голову, — исчезли. — Только я один ничего не получил — это не слишком несправедливо? — А, значит, волосы всё-таки… — Фиксация невозможна. Сечение слишком маленькое. Если пытаться приклеить силой — искры, и бум! — опять горю. Восстановление того, что забрала Прожорливая Зои, тем сложнее, чем более материальный объект. Даже возраст Мага Фиолетового Дыма восстановили лишь частично. А волосы — это тысячи крошечных срезов. — Тратя кучу времени и жертвуя множеством волос, удаётся прикрепить в итоге один. Успешность — меньше десяти процентов. Это настолько глупо, что даже не смешно. — Ну-ну, зато за время здесь у тебя улучшилось питание, здоровье стало лучше — разве не прекрасно~ — … Кстати, врачи спрашивают Луиса: "Как при такой диете вы настолько здоровы?" И без того здоровый мужчина за время заключения стал ещё здоровее и теперь просто переполнен энергией. — Ааах, хочу увидеть Розали… но не хочу, чтобы она увидела эту стрижку… Маг-Истребитель Драконов назвал меня уродом, поэтому я так старался отрастить… так ухаживал… А если она потребует развода, когда я вернусь… Что мне делать… Феодор, сукин сын, я тебя воскрешу, обрею наголо и повешу… Луис закрыл лицо обеими руками. Сначала голос дрожал от горя, но постепенно перешёл в полные убийственного намерения проклятия. Мэри опустила брови, приложила руку к щеке и улыбнулась с видом "ну что ж поделаешь". ---------- Жалкое существо без хвоста Экспериментальная жизнь Луиса Миллера в Королевском магическом исследовательском институте должна была продлиться два месяца — таково было пожелание института. Но Луис упёрся, упёрся и ещё раз упёрся, в итоге подошёл к ответственному лицу с откровенными угрозами и добился своего: десять дней — и свобода. Победа упрямства. За эти десять дней было принято множество решений. По словам навестившей его Ведьмы Звездочет, виновником кражи Прожорливой Зои официально объявлен магический биолог Феодор Максвелл. А то, что на самом деле Феодора сожрал и подменил чёрный дракон, — от общественности скрыто. Вместо этого внезапно появившегося Чёрного Дракона Сазандола просто объявили самостоятельным существом, не имеющим отношения к Феодору Максвеллу. Луису было тяжело думать о чувствах Карлы, чьего брата таким образом заклеймили великим преступником. Но чтобы скрыть факт, что драконы могут принимать человеческий облик и взять под контроль всю информацию — другого выхода не было. В связи с этим были объявлены награды за разрешение инцидента с Прожорливой Зои. Особо высоко оценили четвёрку Семи Мудрецов: Молчаливую Ведьму, которая уничтожила Чёрного Дракона Сазандола, а также Мага-Истребителя Драконов, Третьего Шамана Бездны и Пятого Ведьму Шипов — за то, что они свели жертвы к минимуму. Кроме того, специальными наградами отметили и остальных членов Ассоциации магов Сазандола, включая Четвёртую Ведьму Шипов Мелиссу Розенберг. Разумеется, тем, кто помогал в других регионах — вроде самого Луиса и Брэдфорда, — тоже приготовили отдельные вознаграждения. Но особенно выделялись двое. Первый — Сирил Эшли, наследник маркиза Хайоуна. Он дал точные указания по способностям Прожорливой Зои и предсказал место крупномасштабного драконьего бедствия, благодаря чему удалось минимизировать жертвы по всей стране. Второй — ученик Луиса, Глен Дадли. Несмотря на то что он всего лишь начинающий маг, он внёс значительный вклад в уничтожение Чёрного Дракона Феодора. За эти заслуги Сирилу присвоят титул виконта, а Глену — новый титул Магический Рыцарь. Титул Магический Рыцарь создали специально с учётом происхождения Глена — простолюдина и ученика одного из Семи Мудрецов. Подобно тому как Магический Граф приравнивается к графу, Магический Рыцарь получает статус, равный рыцарскому. Для человека вроде Глена это беспрецедентное повышение. Все эти награждения и назначения планируют провести одновременно с церемонией назначения Сайласа Пейджа в сан Мудреца. Луису же хотелось схватить каждого за грудь и рявкнуть: "Ух ты, как я за вас рад! Все остальные получают награду, а мне подожгут волосы!" ＊＊＊ Стоя перед дверью собственного дома впервые за долгое время, Луис не решался её открыть. Домой хотелось скорее. Но показывать этот позорный короткий ёжик волос никому не хотелось. Ах, ведь дочке так нравились его длинные косы!! В ясный полдень раннего лета, когда Луис стоял у входа и обхватывал руками обкорнанную голову, сзади раздался голос. — Простите, вы, должно быть, гость? Луис повернул только голову. Перед ним стояла идеально выпрямившаяся красивая блондинка-горничная — его контрактный дух Ринцбельфид. Похоже, она только что вернулась из Рейнфилда, закончив охранять Карлу. Рин внимательно осмотрела его с ног до головы и произнесла: — Да, гость. Я тоже только что вернулась, сейчас проверю, дома ли хозяин. Подождите немного, пожалуйста. На виске у Луиса вздулась жила. Эта идиотская служанка даже не поняла, что перед ней её собственный хозяин. Контрактный дух и его хозяин могут почувствовать связь, просто чуть сосредоточившись. Другими словами, Рин полностью игнорировала эту связь. Не успел Луис разразиться бранью, как Рин открыла входную дверь и бодро прошла внутрь. Луис рванул дверь и заорал: — Ах ты, никчемная служанка!! Но рот, открытый для крика, так и застыл. В прихожей Рин как ни в чём не бывало приветствовала вернувшуюся домой Розали — жену Луиса. Обе повернулись к нему. Рин, не меняясь в лице, заявила: — Эта грубость… неужели это вы, сэр Луис? Луис проглотил готовые сорваться ругательства и посмотрел на самую любимую женщину в мире. Розали, державшая в руках охапку белья, широко распахнула глаза и уставилась на него. Бельё посыпалось из рук на пол. Шок был очевиден. Луис дёрнул щёкой, выдавил кривую улыбку. — Эм… Розали… я… вернулся. — Добро пожаловать домой. Голос был тоньше комариного писка. Розали быстро собрала упавшее бельё, повернулась спиной. — Я приготовлю чай. Отдыхай в гостиной. Сказав это скороговоркой, она быстрым шагом ушла вглубь дома. Мужчина, который бодро дрался в магической битве сразу по возвращении и даже когда ему во время экспериментов подожгли волосы, — теперь рухнул на колени в полном отчаянии. Его оттолкнули. Это начало конца брака. Ах, почему он не захватил хоть цветы, хоть конфеты, хоть какой-то дурацкий подарок — он знал, что она не из тех, кого можно задобрить такими вещами, но всё равно… Луис взъерошил короткие волосы, издал протяжный стон, когда Рин похлопала его по плечу. — Сэр Луис. Похоже, у этой тупой служанки всё-таки появилось хоть немного здравого смысла — утешать хозяина. Хотя утешение от неё радовало примерно так же, как плевок в душу. Рин самым серьёзным тоном произнесла: — Леди Розали, похоже, в шоке от вашего теперешнего вида. — … — Как компетентная старшая горничная, я возьму на себя утешение леди Розали. Поэтому сэр Луис, прошу вас не попадаться ей на глаза. — … Вместо заботы о хозяине — добивающий удар. Рин развернулась и ушла. У этой идиотской горничной вообще есть сердце? Нет. Она же дух. Луис закрыл лицо руками и поник. ＊＊＊ На жалкого Луиса Миллера, скорчившегося у входа, из-за угла коридора молча смотрела крошечная фигурка. Двухлетняя дочь Луиса — Леонора. Для Леоноры папа был страшным существом с длинным хвостом, которое иногда появляется дома. Страшное существо пугало очень сильно, но когда оно спало — уже не пугало. Поэтому, пока страшное существо спало, Леонора иногда завязывала бантики на его длинном хвосте и играла. Но теперь страшное существо вернулось — и хвоста нет! Нет хвоста!!! Леонора была потрясена. Наверное, у этого существа хвост оторвали по какой-то причине. Может, дракон откусил. Жалко. Надо быть чуть добрее. Леонора протянула руку и погладила бесхвостое существо по голове. Существо резко вскинуло голову, подхватило Леонору на руки. Глаза у него блестели от слёз. Наверное, больно, когда хвост оторвали, подумала Леонора и нежно погладила место, где хвост раньше был. — Розали! Розали! Леонора! Леонора гладит меня по голове!! Луис Миллер, впервые в жизни получивший ласку от собственной дочери, подхватил её на руки и бросился за женой. Леонора не особенно прижималась к отцу — просто смотрела круглыми глазами. Но даже то, что она не заплакала, когда её взяли на руки, уже довело Луиса до слёз счастья. — Розали! Розали стояла перед дверью кухни. Для неё, всегда быстрой и собранной, было необычно всё ещё держать в руках бельё. — Розали! Леонора… Луис осёкся. Ему показалось? Уши жены слегка покраснели. Розали слегка повернулась в его сторону, затем издала громкий вздох и закрыла лицо бельем. Это было очень необычно, поскольку Розали славилась своей невозмутимостью. — Эм… Розали? — Подожди. Я ещё не готова… ах, нет, не могу. Потому что… Голос из-за белья звучал приглушённо и прерывисто. — Потому что я влюбилась в коротковолосого хулигана. Луис вытаращил глаза и рот, переваривая слова. Щёки медленно наливались жаром, уголки губ поползли вверх. — Розали. — Подожди. — Розали. — Нет. — Повернись ко мне. — Ну хватит! Это… нечестно… Когда Луис заговорил тем самым подростково-хулиганским тоном, Розали наконец подняла лицо и сердито посмотрела на него. Её обычное умное холодное выражение исчезло — щёки пылали. Какая прелесть. Все недавние страдания и усталость разом стёрлись. Ведь Луис Миллер стал одним из Семи Мудрецов именно ради этой любимой женщины. Луис расплылся в улыбке, левой рукой держа Леонору, а правой потянулся обнять Розали. Но в следующую секунду перед ним выросло бесстрастное лицо Рин. Она словно выскочила из-под пола — на самом деле просто скользнула и встала между ними. Луис шагнул вправо. Рин идеально повторила движение, преградив путь. Луис сделал обманный выпад влево — и рванул вправо. Рин снова оказалась впереди. После нескольких таких безмолвных манёвров Рин спокойно произнесла: — Вид сэра Луис в теперешнем состоянии, похоже, вреден для душевного спокойствия леди Розали. — Эй. — Поэтому прошу не попадаться ей на глаза. — Эй! — Эту технику я назвала "Стильная защита". — Отвали, идиотская горничная!! От крика Леонора разревелась. Луис в панике принялся её успокаивать и одновременно позвал: — Розали! Розали Миллер (Верде) знала, что длинные волосы и теперешняя манера речи Луиса — это то, над чем он работал, чтобы завоевать её. Поэтому она никогда не говорила ничего плохого об этом. Но если честно — ей гораздо больше нравился коротковолосый хулиган. ---------- Крутая девчонка Сын мясника Глен Дадли лежал, раскинувшись на кровати в родном доме, и рассеянно разглядывал знакомые с детства пятна на потолке. За окном стояла тёплая, приятная погода — обычно в такую пору Глен, даже без особых дел, уже был бы на улице. Но сегодня у него совершенно не было сил ни на что. Последние дни выдались по-настоящему бурными. После того как Прожорливую Зои доставили из Сазандола в Королевский магический исследовательский институт, Глен стал поставщиком маны для крупного медицинского магического инструмента. Сейчас та часть исследования завершилась, и дальше начнётся долгая стадия проверки и верификации. Участие Глена в ближайшее время будет минимальным. … Глен отвернулся от окна, перевернулся на другой бок и закрыл глаза. Все выкладывались по полной, чтобы вернуть то, что отняла Прожорливая Зои. Семь Мудрецов и их ученики, Сирил, Лана, Карина, Магический Корпус, Рыцари Дракона, исследователи — и сам Глен. Каждый делал всё, на что был способен. И всё равно то, что отняли у Элианны, полностью вернуть не удалось. Жертва Луиса не прошла даром: благодаря медицинскому магическому инструменту, настроенному на определённую магическую силу, удалось добиться фиксации отнятых частей тела. Но для фиксации требовалось идеальное совпадение срезов. С волосами, где срезы крошечные и их тысячи, это оказалось почти невыполнимой задачей. А главное — если магическая сила самой Элианны снижалась, место соединения становилось нестабильным. Иными словами, прикреплённые волосы могли просто отвалиться. Одна из исследовательниц, Хильда Эверетт (которая, оказывается, была приёмной матерью Моники), объяснила так: "Представьте, что для приклеивания отнятой части тела используются два вида клея. Первый — это собственная магическая сила испытуемого, второй — магическая сила, выдаваемая медицинским магическим инструментом. Только когда они соединяются, фиксация становится возможной… То есть, как только магическая сила испытуемого падает, всё начинает отходить". Благодаря усилиям исследователей (и жертве Луиса) кожу Элианны удалось прикрепить обратно. Но при снижении её магической силы на коже проступали красные полосы, словно следы от заплаток. Чтобы их убрать, снова требовалась обработка медицинским инструментом. Элианна хоть и знала основы магии, но сама редко её применяла. Поэтому, если не использовать магию, кожу пока удавалось сохранять в нормальном состоянии. Всё равно волосы не вернулись к прежнему виду, а постоянный страх, что кожа в любой момент может отслоиться, никуда не делся. Я не смог вернуть всё… Хотя обещал Элли, что верну всё как было. Глен не сдержал обещания, данного Элианне. И при этом ему собираются присвоить громкий титул Магического Рыцаря. Для Глена, терзаемого чувством собственной бесполезности, такой титул казался просто тяжёлой ношей. Сейчас во дворце как раз началась чуть запоздавшая в этом году садовая вечеринка — туда съехались дворяне со всей страны. А через пять дней состоится церемония награждения тех, кто участвовал в разрешении инцидента с Прожорливой Зои, официальное представление нового из Семи Мудрецов — Мага-Истребителя Драконов, а также посвящение Глена в Магические Рыцари. Поскольку на вечеринке будут присутствовать и провинциальные дворяне, мероприятие обещает быть очень пышным. А от такого вообще можно отказаться? Глену хотелось заявить, что титул Магического Рыцаря ему не нужен, но, судя по всему, без веской причины отказываться от королевской чести — это неуважение. Он посоветовался с коллегой по ученичеству у Семи Мудрецов — Уго Галетти. Тот схватил Глена за плечи и, брызжа слюной, выпалил: "Нет-нет-нет, отказываться категорически нельзя! Они же специально для тебя новую должность создали. Если откажешься — это будет плевок в лицо королевской семье. Тебя и твоего мастера просто уничтожат, серьёзно". Новая должность, о которой Глен вообще не просил, — это уж слишком. "Тяжело… как я посмотрю Элли в глаза…" — крутилось в голове, когда дверь без стука распахнулась. В комнату влетели две младшие сестры. Девушка шестнадцати лет с золотисто-каштановыми волосами, как у Глена, собранными в высокий хвост, и прищуренными глазами — Анна. Пятнадцатилетняя девочка с таким же цветом волос, заплетёнными в две косы, и россыпью веснушек — Бетти. Анна, открывшая дверь, заголосила на своём простонародном наречии: — Глен! Братец Глен! Беда! Большая беда! А Бетти, старательно подражая манерам благородной девицы, пропищала высоким голосом: — Братец Глен, вам письмо! И не обычный почтальон принёс — сам гонец, лично! Глен тяжело вздохнул, глядя на разбушевавшихся сестёр. Скорее всего, опять что-то про церемонию Магического Рыцаря. Именно то, что он сейчас меньше всего хотел видеть. — Положите куда-нибудь. — Открывай немедленно! — Именно так-с! Глен перевернулся к ним спиной. В ответ ему тут же начали хлестать по спине — судя по силе, это была Анна. Бетти, обычно строящая из себя леди, тоже полезла на кровать и принялась размахивать письмом прямо перед лицом Глена. Конверт был ослепительно белый, явно высшего качества. На сургуче виднелся какой-то герб. — Взгляните на печать, братец Глен! Серебряный волк без короны, скрещённые мечи и полумесяц рожками вверх! — Не знаю я таких. — Это же королевский герб — серебряный волк! А корона снята, потому что право на престол отказано! Бетти, обожающая играть в аристократку, видимо, ещё и геральдику изучила. Как бы то ни было, после таких объяснений даже Глен понял. — То есть… это… Сёстры, надув от гордости ноздри, хором выпалили: — Приглашение на чаепитие! — От его высочества Феликса Арк Ридилла! Глен замер с открытым ртом. ＊＊＊ На следующий день после получения письма Глен шёл по дворцовым коридорам вслед за сопровождающим. Поскольку сейчас проходила садовая вечеринка, по дворцу сновали толпы разодетых дворян. Садовая вечеринка — это как сигнал к открытию светского сезона. Весь период знатные семьи со всей страны съезжаются, любуются цветами в саду, устраивают чаепития и балы. На Глене был тот же парадный мундир, в котором он ходил на бал в академии Серендия. С тех пор прошло уже немало времени, и теперь костюм ощущался чуть тесноватым. Проходящие мимо дворяне то и дело бросали на него любопытные взгляды. Я здесь явно лишний… Глен тихо подавил вздох. Как ученик Луиса он не раз бывал в казармах Магического Корпуса, но дворцы и особняки высшей знати — это совсем другое. Последний раз в таком роскошном месте он был ещё в академии Серендия. Ну и… дом Элли, наверное, тоже… Вспомнив, как на зимних каникулах ездил в герцогский особняк Рейнберга, Глен снова погрустнел. С тех пор он вообще хоть немного вырос? Может, всё-таки отказаться от звания Магического Рыцаря… Если попросить президента, он, может, что-нибудь придумает… Пока Глен терзался сомнениями, сопровождающий остановился и открыл дверь. — Прошу сюда. За дверью открылась чайная комната, обставленная с невероятной роскошью. Напротив — большое окно, задрапированное алыми портьерами. За окном расстилался сад с огромными розами в полном цвету, а вдалеке виднелись гости, наслаждающиеся садовой вечеринкой. У окна стоял чайный столик, с которого открывался лучший вид, и за ним уже сидели трое. В роскошном парадном мундире — прекрасный лицом второй принц Феликс Арк Ридилл… то есть Айзек Уокер. В милом светло-голубом платье — миниатюрная девушка с светло-каштановыми волосами, Молчаливая Ведьма Моника Эверетт. И в нежно-розовом платье, с короткими пшеничными волосами, уложенными в аккуратный пучок, — Элианна Хайатт. Как только Глен увидел Элианну, он застыл на месте. Ему никто не говорил, что она тоже будет на этом чаепитии. Благодаря усилиям сотрудников Королевского магического исследовательского института кожа Элианны сейчас выглядела идеально. Ни единого шрама на белом лице. Но это лишь внешне — при расходовании маны следы тут же проявятся. Состояние всё ещё крайне нестабильное. Пока Глен стоял столбом у входа, Айзек поднял голову и мягко улыбнулся прекрасным лицом. — Привет, Дадли. Извини за внезапное приглашение. — Приветствую. Глен неловко приблизился к столу. Слуга отодвинул ему стул. Место оказалось между Айзеком и Моникой — то есть прямо напротив Элианны. Глен не мог заставить себя посмотреть Элианне в глаза и отвернулся вправо. Справа от него Моника сидела с напряжённо застывшим лицом. Слуга поставил перед Гленом чашку. Айзек взглядом дал знак — слуга поклонился и вышел. Теперь в комнате остались только они четверо. Только-только повисла неловкая тишина, как Айзек заговорил в идеально выверенный момент: — Поздравляю тебя, Дадли. Мне очень приятно видеть успех младшего товарища, с которым мы учились вместе в академии Серендия. Похвала от Айзека только усилила чувство вины Глена. Айзек тоже был на месте возвращения Прожорливой Зои. Но факт его присутствия официально скрыт. Тем, кто не знает о связи Айзека и второго принца — например, Мелиссе или Магу-Истребителю Драконов — объясняют так: "Публичное раскрытие того, что Айзек Уокер — подчинённый принца Феликса и состоит в учительско-ученических отношениях с Молчаливой Ведьмой, может вызвать политические осложнения и ненужные слухи. Поэтому его участие в операции решено скрыть". Поэтому Айзек и не получает никакой награды. — Президент, я… э-э… Глен запнулся, но Айзек не торопил — спокойно ждал продолжения. Пока Глен молчал, он почувствовал на себе взгляд Элианны. Под столом Глен крепко сжал кулаки. — Я… хочу отказаться от звания Магического Рыцаря… — Почему? — тихо спросил Айзек. — Потому что я… Потому что не смог выполнить обещание Элианне. Потому что Айзека не награждают, а его — собираются. Эти постыдные мысли Глен не мог произнести вслух перед ними самими и снова замолк. Тогда Айзек повернулся к Монике. — Леди Эверетт. Как, по-вашему, выглядели достижения Дадли? — Э-э?! А, да! Эм… очень… очень впечатляюще… Сначала Моника растерялась, но потом собралась, выпрямила спину, сделала серьёзное лицо и твёрдо произнесла: — Как одна из Семи Мудрецов, Молчаливая Ведьма Моника Эверетт, заявляю: его умение обращаться с многослойными усиливающими техниками и отважный вызов Чёрному Дракону Сазандола были поистине великолепны, Ваше Высочество. Моника шумно выдохнула носом. Айзек тихо рассмеялся и хитро посмотрел на Глена. — Вот видишь, даже одна из Семи Мудрецов тебя высоко ценит, Дадли? — Но… всё равно… я… Глен снова не нашёл слов и замолк. В этот момент раздался тихий стук — Элианна поставила чашку обратно на блюдце. А следом за стуком прозвучал звонкий, но строгий голос: — Ну и ну, какой же вы беспомощный человек! Глен поднял голову — и встретился взглядом с Элианной. На её обычно милом и нежном лице сейчас была откровенная ярость. Она гневно смотрела на Глена. — Отказаться от чести спасения этой самой меня — это уж слишком большая наглость, господин Глен! Глен остолбенел. Разве Элианна, всегда такая воздушная и мягкая, могла сказать что-то настолько резкое? Она продолжила, гордо вскинув подбородок: — Благодаря вам, вернувшему мою кожу, я сейчас нахожусь здесь. — Но волосы… — Волосы отрастут. А пока я собираюсь наслаждаться модой коротких причёсок. Короткие пшеничные волосы были аккуратно собраны в низкий пучок, кончики завиты внутрь и закреплены шпильками, а сверху украшены цветами и лентами. Элианна кончиками пальцев накрутила на палец свисающую ленту. — Только что леди Молчаливая Ведьмарассказывала мне о торговом доме, с которым она сотрудничает. Я собираюсь заказать там украшения, подходящие именно к коротким волосам. Моника энергично закивала. Глен, всё ещё ошеломлённый, пробормотал то, что подумал: — Элли, ты сейчас… такая крутая. — Ах! Совсем не понимаете женского сердца! Элианна надулась и сердито посмотрела на него. Вот это выражение Глен уже хорошо знал. Она прикрыла рот веером и обратилась к Феликсу: — Ваше Высочество, позволите мне пойти полюбоваться цветами на садовой вечеринке? — Конечно. Можешь вволю насладиться садом, которым так гордится наш королевский дом. — Благодарю вас. Тогда… господин Глен. Голубовато-серые глаза Элианны снова посмотрели на Глена. — Не окажете ли мне честь быть моим эскортом? Глен лихорадочно пытался вспомнить правила этикета, которым его учили в академии Серендия. В итоге ничего не вспомнил и мысленно услышал, как Сирил его отчитывает. Он встал перед Элианной и неловко протянул руку. — Эм… позвольте вашу руку?.. Так правильно? — С натяжкой, но зачтём как сданный экзамен. Элианна взяла его руку и поднялась. Её осанка была идеальной — настоящая благородная дама. Глен в очередной раз подумал: сейчас Элли действительно очень крутая. А для него "крутая" — это высшая похвала. ＊＊＊ Когда Глен и Элианна вышли, Айзек улыбнулся Монике. — Теперь с ними всё должно быть в порядке. — Да. Моника кивнула и отпила цветочный чай. Она с наслаждением выдохнула, когда Айзек достал карманные часы и взглянул на циферблат. — Можно, конечно, пойти прогуляться по саду… но давай ещё немного продолжим чаепитие. Айзек щёлкнул крышкой часов и, сохраняя прекрасное лицо принца, хитро ухмыльнулся. — Ещё один упрямец вот-вот должен появиться. ---------- Обвинения избегаются Прошло примерно полчаса после того, как Глен и Элианна вышли из комнаты, когда в дверь вошёл ещё один упрямец — Сирил Эшли. Моника как раз доела скоун с обильной порцией джема и сливок, поэтому поспешила вытереть рот и украдкой бросила взгляд на Сирила. Сегодня, видимо, из-за продолжающейся садовой вечеринки, Сирил был одет непривычно нарядно — с обилием декоративных деталей по краям одежды. Судя по тому, что из сумки торчало несколько книг, он, скорее всего, только что закончил работу. Сумка не была раздутой, значит, Туле и Пике остались дома. На среднем пальце правой руки не было Ключа Хранителя Знаний Софокла — сегодня Сирил пришёл один. — Благодарю за сегодняшнее приглашение, — произнёс он жёстким, официальным тоном. Айзек, с лёгкой улыбкой, спросил: — Слышал, ты упорно отказываешься от награды? Причины, по которым Сирил не хотел принимать награду, были примерно те же, что и у Глена — это было нетрудно догадаться. Как и ожидалось, Сирил опустил брови, на миг сделав растерянное лицо, но быстро собрался и ответил: — Да, по этому поводу… недавно состоялось семейное собрание. В итоге было решено принять титул и земли, а обязанности временного управляющего передать моему кузену, Кертису Эшли. ＊＊＊ После событий в Сазандоле Сирил доложил в Библиотечное общество столицы, а затем вернулся в Хайоун. Первое, что он сделал по приезде, — зачитал вслух отчёт и сочинение с размышлениями. В отчёте он описал всё произошедшее в Сазандоле, умолчав об Айзеке и Неро, а затем перечислил собственные ошибки. Слишком поддался эмоциям. Не смог трезво оценить ситуацию. Недостаток гибкости мышления. Узость кругозора. Недостатков хватало на целую простыню. "…Исходя из вышеизложенного, я намерен серьёзно заняться вопросом существования древних магических артефактов. Этот инцидент вновь заставил меня остро осознать собственную незрелость. В дальнейшем, как член рода Эшли и как должностное лицо Библиотечного общества, я буду ежедневно анализировать свои поступки и стремиться к совершенствованию, чтобы никогда не опозорить ни фамилию, ни должность". Когда Сирил закончил читать размышления, Ключ Хранителя Знаний Софокл, вернувшийся на палец маркиза Хайоуна, замигал. Из кольца послышался звук, похожий на фырканье носом. Маркграф Хайоун посмотрел вниз, на кольцо, и произнёс: — Спасибо, что защитил моего сына, Софокл. — Не сомневайся! Этот малец только и знает, что бросаться в неприятности! Без меня он бы уже раз десять помер! Хотя Софоклес ворчал, в голосе его сквозило явное довольство. Маркиз Хайоун кивнул и перевёл взгляд на двух ласок, которые аккуратно сидели рядышком на диване. — И вас двоих благодарю. Вы тоже помогли Сирилу. Ласки замахали золотистым и белым хвостами и хором ответили: "Пожалуйста!" Всё это время Сирил стоял навытяжку, держа в руках лист с размышлениями, и ждал слов приемного отца. Он прекрасно понимал, что действовал самовольно, и был готов принять любое наказание. Когда маркиз Хайоун произнёс "Ну что ж", Сирил сглотнул от напряжения. — Молодец. Хорошо постарался. От этих спокойных слов Сирил несколько раз моргнул. Маркиз Хайоун сложил пальцы на коленях, на миг прикрыл глаза, словно вспоминая, и продолжил: — Я видел материалы, которые ты подготовил. Они превосходны. В условиях ограниченного времени и людей провести такое глубокое исследование — это огромный труд. И ты справился благодаря тому, что постоянно работаешь с книгами и умеешь быстро отбирать нужную информацию. Слова, произнесённые медленно, тщательно, словно нарочно, чтобы каждое дошло до адресата, постепенно проникали в грудь Сирила. — Я считаю, что выдающуюся работу нужно хвалить независимо от титула и происхождения человека. Но сейчас я скажу иначе. Маркиз Хайоун открыл глаза, посмотрел прямо на Сирила своими голубыми глазами и гордо улыбнулся. — Это работа, достойная Рода Знаний. Как твой отец, я очень горжусь тобой. Сирил крепко сжал губы. Иначе лицо вот-вот исказилось бы. — Странное лицо. — Выглядит мягким. Похоже, даже Туле и Пике было очевидно, насколько неудачно он пытается сохранить достоинство. Сирил быстро опустил голову, чтобы скрыть свое так называемое "размякшее" лицо. — Благодарю вас… отец. Радость и гордость переполняли грудь, грозя вот-вот выплеснуться наружу. Он уже чувствовал себя так, будто получил награду, которую невозможно удержать двумя руками, но маркиз продолжал: — Умение находить нужные знания и составлять материалы, которые могут двигать людьми, — это результат ежедневного труда. Я рад, что твои усилия принесли плоды. — Винсент! Слишком много хвалишь! Ещё чуть-чуть — и мне вообще нечего будет добавить! — О? Ты тоже хотел похвалить? Тогда уступаю очередь. Чёрный драгоценный камень на руке маркграфа замигал жёлтым. Сияние, пауза, сияние снова. И наконец Ключ Хранителя Знаний Софокл выдал крайне приторным тоном: — Ну… в общем-то… да, молодец, признаю. Сирил, уже получивший от приемного отца более чем достаточно похвалы и подошедший к пределу, решительно покачал головой. — Отец, прошу вас, не балуйте меня так сильно. И Софоклу не нужно через силу меня хвалить. … Кольцо погасло чёрным цветом и замолчало. Ласки принялись перешептываться: "Он хотел похвалить", "Да, хотел похвалить". Маркиз Хайоун подождал ещё немного, но, не дождавшись ответа от Софокла, взял со стола письмо. — Итак, ты знаешь, что из столицы пришёл гонец. Тебе собираются пожаловать титул и земли. — Это слишком большая честь для меня. Материалы удалось подготовить только благодаря помощи Рауля и монстров Запретной библиотеки. Прожорливую Зои удалось вернуть только благодаря Софоклу, Туле и Пике. Сам Сирил сделал совсем немного. А больше всех в этой истории потрудился Айзек — и никто его не наградит. При таких обстоятельствах принимать награду самому Сирилу казалось невозможным. Маркиз Хайоун, поглаживая усы, произнёс: — Даже без этого инцидента я всё равно собирался когда-нибудь поручить тебе управление одной из земель. Если Сирил — наследник маркиза Хайоуна, то рано или поздно он унаследует и титул, и все владения. Поэтому начать с управления небольшой территорией — вполне логично. Сирил это понимал. Рано или поздно придётся. Но сейчас у него были другие приоритеты. — Прошу прощения. Но в столице у меня есть работа, которую я непременно хочу выполнить. — Можешь рассказать подробнее? — Да, на самом деле… ＊＊＊ Сирил по очереди посмотрел на Монику и Айзека и твёрдо заявил: — В столице я хочу заняться двумя делами. Первое — ослабление ограничений на использование Запретной библиотеки. Второе — пересмотр системы управления древними магическими артефактами. — Ах… — вырвалось у Моники. Оба вопроса уже доходили до Семи Мудрецов, и Моника хотя бы в общих чертах была в курсе. Ослабление ограничений на Запретную библиотеку на самом деле началось ещё восемь лет назад, после кражи Прожорливой Зои, по инициативе маркиза Хайоуна — отца Сирила. Тогда расследование застопорилось именно из-за чрезмерно жёстких правил доступа. На этот раз Сирил смог попасть в самую глубокую часть Запретной библиотеки отчасти потому, что пострадали ведьмы из рода Розенберг — видные члены Библиотечного общества, — но в значительной степени благодаря многолетним усилиям маркиза по смягчению ограничений. — Для поиска материалов нужны люди. Если в будущем снова случится подобное, мы должны иметь возможность быстро провести расследование. Поэтому я считаю необходимым ослабить ограничения. Айзек кивнул в знак согласия и взял очередной скоун. Кстати, пока ждал Сирила, он уже съел два, так что этот — третий. Разломив скоун пополам, Айзек тихо спросил: — А монстры Запретной библиотеки согласятся? Моника сама бывала в Запретной библиотеке. Среди запечатанных в книгах магических существ немало тех, кто питает ненависть к людям. Они нарочно сеют зло, издеваются над слабыми духом, пугают. Даже если люди ослабят ограничения, без согласия самих монстров нормально пользоваться библиотекой не получится. — Я заставлю их согласиться, — твёрдо ответил Сирил и слегка улыбнулся. — Потому что… больше всего на свете они хотят, чтобы их читали. Моника не знала, как именно Сирил общался с монстрами Запретной библиотеки. Но выражение его лица, когда он говорил о них, было типично заботливым — в нём читались и уверенность, и доброта. Значит, всё будет хорошо. Айзек, намазывая сливки на скоун, протянул руку к баночке с джемом и пробормотал: — Похоже, информация у меня устарела. Мне говорили, что ты упорно отказываешься от награды и устраиваешь скандалы. — П-простите… По этому поводу меня уже отчитали родственники. В итоге решили, что я приму титул и земли, а обязанности управляющего передам кузену Кертису. Когда дела в столице улягутся, я планирую учиться управлению землями у него. — Хм-м… Айзек откусывал маленькие аккуратные кусочки — манера настоящего принца, — но ел при этом с типичной для себя скоростью, что выглядело забавно. Дожевав последний кусочек, он спросил: — А что именно с пересмотром системы управления древними магическими артефактами? — Э-э… До этого молчавшая Моника робко подняла руку. С того момента, как Сирил заговорил о желаемой работе, её не оставляла одна мысль. — Я… видела материалы… и… может быть, лорд Сирил… Сирил энергично кивнул и твёрдо произнёс: — Простого запечатывания Прожорливой Зои недостаточно. Чтобы предотвратить повторение подобного в будущем, необходимо способствовать развитию её личности. Поэтому я назначен ответственным за воспитание Прожорливой Зои в должности управляющего древними магическими артефактами. Молчаливая Ведьма и её ученик синхронно замолчали. Отказаться от награды ради того, чтобы уговаривать монстров Запретной библиотеки и воспитывать древний магический инструмент… Сирил Эшли оставался Сирилом Эшли до мозга костей. Как всегда… наш лорд Сирил... Хоть это и было неожиданно, в глубине души Моника подумала: "Ну конечно, кто же ещё". Пока она так задумчиво смотрела, Айзек отпил чая и перевёл взгляд на сумку Сирила, стоявшую в углу. — Меня с самого начала интересовало… эти книги, что торчат из твоей сумки… — Да! Это тщательно отобранные книги для нравственного воспитания Прожорливой Зои! Сирил встал, открыл сумку и принялся выкладывать книги. Все — детские иллюстрированные сказки. Увидев это, Айзек на красивом лице принца изобразил лёгкую тревогу. — Сирил, один совет. Если кто-нибудь спросит про эти книги — говори, что купил их в подарок будущему ребёнку своей сестры. Сирил, только сейчас осознав, что ходил по дворцу с торчащими из сумки детскими книжками, вскинул голову. — Действительно… о работе управляющего древними артефактами нельзя рассказывать посторонним. Я не продумал. Если спросят — отвечу именно так. — Хорошо. Потом я приготовлю сумку подходящего размера, чтобы ты мог их спрятать и спокойно уйти. — Спасибо большое за заботу! Какой он внимательный. Как всегда, Айзек. Моника и Сирил посмотрели на него с искренним восхищением. А с чего это я вообще выгораживаю любовного соперника от подозрений в скрытом ребёнке? Слишком беспечен, соперник. Возьми себя в руки, соперник. Айзек подавил горькую усмешку и вздох, потянувшись за четвёртым скоуном. ---------- Жил-был когда-то человек, который прогулял парад В саду дворца, где пышно расцветали разноцветные розы, нарядно одетые люди наслаждались цветами и вели оживлённые беседы. Когда Глен проводил Элианну под аркой из вьющихся роз, разговоры вокруг внезапно стихли. Улыбки, вызванные красотой цветов, сменились взглядами, обращёнными к ней: любопытство, жалость, презрение — и лишь у немногих на лицах читалось искреннее восхищение. "Впечатлена тем, что Элианна осмелилась показаться на публике." Слухи о том, что дочь герцога Рейнберга пострадала от взрыва магического артефакта, уже разлетелись по всему высшему свету. Те, кто знал подробности, были в курсе, что кожа Элианны одно время выглядела ужасно и что она проходила лечение в Королевском магическом исследовательском институте. Даже те, кто не знал деталей, не могли не заметить её резко подстриженных коротких волос. В королевстве Ридилл короткая стрижка у знатных дам считалась чем-то немыслимым. Я пришла сюда по собственной воле. Подними голову, Элианна Хайатт. Твёрдо напомнив себе об этом, Элианна подняла взгляд. Несколько женщин, встретившись с ней глазами, поспешно отвернулись. Среди отвернувшихся были и те, кого она знала давно: подруги, дамы, которые ласково смотрели на неё ещё в детстве. Они наверняка недоумевают, зачем Элианна вообще явилась сюда. Элианна Хайатт — дальняя родственница королевской семьи, высокородная девица, к которой в высшем свете всегда тянулись руки. Достаточно было мило улыбнуться — и все начинали её осыпать вниманием… раньше. Теперь же она — повреждённый товар. Под этими взглядами Элианна почувствовала, как всё тело сжимается, кровь отливает от лица и конечностей. Ноги подкосились. Страшно. Стыдно. Жалко себя. Хочу сбежать отсюда прямо сейчас. Когда Элианна начала мелко дрожать, Глен, словно что-то заметив, принялся озираться по сторонам. — Элли, Элли. Мне кажется, на нас все пялятся… Элианна подумала, что он наконец-то заметил враждебность вокруг, но Глен с крайне серьёзным лицом наклонился к её уху и прошептал: — А вдруг… у меня штаны порвались? Этот костюм я давно не надевал, он немного тесноват… … Похоже, Глен искренне решил, что все эти отталкивающие взгляды направлены на него. Ошибка была настолько нелепой, что Элианна даже растерялась. Конечно, на Глена тоже смотрели с любопытством — но совсем иного рода. Если взгляды на Элианну были полны жалости и брезгливого интереса, то на Глена — чистого ожидания. Первый в истории Ридилла Магический Рыцарь, герой битвы с Чёрным Драконом Сазандола — все хотели поговорить с ним, сблизиться, познакомиться поближе. А Глен даже не подозревал о собственной ценности и лишь нервно теребил зад штанов. Элианна собралась с духом, решительно выдохнула и крепко вцепилась в руку Глена. Тот от неожиданности коротко охнул. Это почему-то доставило ей странное удовольствие. Наверное, потому что обычно удивлять её умел только Глен. Скрыв довольство под маской надменной гордости, Элианна гордо заявила: — Сегодня я намерена выставить вас напоказ. — Выставить… меня? — Прошу вас эскортировать меня как следует. Глен, чью руку она так крепко схватила, пошёл вперёд несколько деревянно и скованно. А Элианна рядом с ним двигалась максимально изящно, чуть приподняв подбородок под тем углом, при котором она выглядела особенно очаровательно, и шла лёгкой, грациозной походкой. Элианна не была неземной красавицей, но прекрасно знала, как подать себя с лучшей стороны. Пройдя немного, она заметила знакомое лицо — одного из аристократов, финансирующих Королевский магический исследовательский институт. — Доброго дня, лорд Рудольф. — О, это вы, мисс Хайатт… Мужчина на миг опешил, но быстро нацепил сочувствующее выражение и мягко произнёс: — Слухи до меня дошли. Как же вам, должно быть, пришлось нелегко. Ваш отец, наверное, места себе не находил от беспокойства. — Да. Когда кожа стала совсем ужасной, я уже была готова смириться, что никогда больше не выйду на солнце. Элианна слегка увлажнила глаза и опустила взгляд. Затем, будто отгоняя печаль, она легко покачала головой и подняла лицо, мило улыбнувшись. — Но благодаря самоотверженной работе сотрудников Королевского магического исследовательского института я смогла вернуть себе кожу. Это стало возможным благодаря их усилиям… и, конечно, поддержке всех тех, кто помогает институту. Элианна пришла на эту садовую вечеринку именно для того, чтобы собственным телом доказать эффективность исследований института и привлечь новых меценатов. Восстановление её кожи ещё не завершено полностью. В любой момент могут проявиться осложнения. Именно поэтому исследования нужно продолжать. И Элианна решила сделать всё, что в её силах. Она грациозно поклонилась и опустила голову. — Позвольте мне, как стажёру-исследователю Королевского магического исследовательского института, выразить вам свою благодарность. — Э? — Глен издал удивлённый возглас. ＊＊＊ — Элли, ты правда собралась стать исследовательницей? Когда они закончили обход всех спонсоров института, Глен робко спросил об этом. В этой стране многие считают, что работать для высокородной дамы — позор. Но Элианна с гордостью кивнула. — Да, пока только стажёр… Но человек, переживший прямое воздействие древнего магического артефакта, — это ценнейший субъект. Институт не захотел меня отпускать. Меня приняли на удивление легко. Это была ложь. Убедить семью и добиться согласия директора института стоило ей огромных усилий. Многие сотрудники до сих пор смотрят на неё косо. Но Элианна не хотела оставаться просто пациентом. Я — Элианна Хайатт, дочь герцога Рейнберга. Сейчас она живёт в столичном особняке, который снял отец, и с трудом справляется с помощью слуг. Работа — впервые в жизни. Учиться придётся многому, к жизни в столице она ещё не привыкла. Наверняка найдутся те, кто будет смеяться над ней, называя безрассудной и глупой девчонкой. Некоторые из тех, кому она сегодня кланялась, даже не скрывали усмешек. И что с того? Кожу и гордость, которые она однажды потеряла, вернул ей Глен. Значит, у неё есть обязанность — беречь это. Что плохого в том, что принцесса дорожит тем, что вернул ей верный рыцарь? — Я плохо знаю столицу, господин Глен. Не могли бы вы показать мне её? Элианна мило склонила голову и посмотрела на него снизу вверх. Глен тут же ответил с энтузиазмом: — Конечно! Покажу лучшую булочную! Ещё место, где продают вкуснейшие сухофрукты, и недорогую забегаловку, где можно наесться до отвала… — Ох, только и думаете о еде! Пожалуйста, найдите также театр и магазины одежды. — Театр, говорите? — С такой причёской? За спиной раздался приглушённый смешок и злобный шёпот. В таких случаях достаточно было сказать "Простите, я не расслышала" и улыбнуться беззаботно, как ни в чём не бывало. Но в этот раз что-то внутри лопнуло. Ах, всё… Накопившееся напряжение, усталость от непривычного — всё хлынуло разом. В носу защипало. Сейчас заплачу… Элианна опустила голову и попыталась прикрыться веером, но внезапно ноги оторвались от земли. Глен подхватил её на руки. — Господин Глен? Глен быстро произнёс заклинание, оттолкнулся от земли — и они взмыли вверх. Магия полёта. Ветер обвил их тела, юбка Элианны и лента в волосах затрепетали. Гости садовой вечеринки внизу ошеломлённо задрали головы и загомонили. — Мы пришли на садовую вечеринку, а цветов толком и не посмотрели, — сказал Глен, поднявшись до уровня крыши дворца и посмотрев вниз. Элианна тоже посмотрела. Внизу расстилалось море роз: красные, розовые, жёлтые, оранжевые, белые — все краски раннего лета. — Отсюда они смотрятся лучше всего! Ветер, бьющий в щёки, показался странно знакомым. Наверное, потому что она вспомнила школьный фестиваль, когда Глен точно так же подхватил её на руки. — Ну что за человек! Просто невозможный! Элианна рассмеялась от всего сердца. Для знатной дамы громко хохотать неприлично, но сейчас рядом был только Глен — и это было неважно. ＊＊＊ В одной из комнат дворца Ведьма Звездочет Мэри Харви, Артиллерийский Маг Брэдфорд Файрстоун и Маг-Истребитель Драконов Сайлас Пейдж обсуждали подготовку к параду представления нового Мудреца. Главным героем парада был Сайлас. Чтобы не опозориться, он с серьёзным видом сверлил глазами маршрутный лист. В этот момент Мэри выглянула в окно и протянула: — Ох~ — Что там? — Сайлас тоже подошёл к окну и округлил глаза. — Это же… парень из учеников Барьерного Мага… Глен, да? Глен в парадном мундире держал на руках хрупкую девушку и парил в воздухе с помощью магии полёта. Судя по всему, он был на садовой вечеринке — но зачем тогда магия? Пока Сайлас недоумённо чесал затылок, Мэри мечтательно приложила руку к щеке. — Как ностальгично… Давным-давно кое-кто прогулял свой собственный парад новых Семи Мудрецов и улетел гулять по небу с возлюбленной… точь-в-точь как сейчас. Это лишь еще больше запутало Сайласа. Рядом Брэдфорд скрестил руки и кивнул: — Ага. Он даже заставил свою на десять лет младшую коллегу наложить иллюзию, чтобы скрыть своё отсутствие… Семь Мудрецов, у которого был коллега на десять лет младше… и так понятно, о ком речь. Учитель Глена, Барьерный Маг Луис Миллер. — Этот парень… — выдохнул Сайлас. Мэри опустила брови и жалобно попросила: — Сайлас-чан, пожалуйста, ты-то не прогуливай, хорошо? — Да. Сайлас кивнул. А в его поле зрения Глен и девушка весело смеялись друг над другом. Ясное голубое небо, белые облака, внизу — сад роз. Молодые мужчина и женщина, наслаждающиеся прогулкой по воздуху, выглядели невероятно живописно — словно картина в изящной оконной раме. ---------- Борьба Библиотечного Лорда Королевский магический исследовательский институт представлял собой большое трёхэтажное здание, вытянутое в ширину. Снаружи и в коридорах оно напоминало обычную городскую больницу, но стоило открыть любую дверь — и внутри оказывался полный бардак, куда более хаотичный, чем в любой больнице. Пройдя по таким коридорам, миновав две захламлённые комнаты, Сирил Эшли вошёл в комнату особого хранения — единственное место в этом институте, где царил относительный порядок. В комнате почти ничего не было. Только стеклянный футляр с древним магическим артефактом Прожорливой Зои и несколько запечатывающих артефактов вокруг. Сирил Эшли, новоиспечённый сотрудник по управлению древними магическими артефактами, пришёл сюда на следующий день после чаепития с Феликсом. Лицо его было напряжённым, он достал из сумки предмет и повернулся к стеклянному футляру. — Жили-были кролик и кошка, которые очень-очень проголодались. Сирил мягким голосом начал читать вслух детскую книжку с картинками. Позади него выстроились директор Королевского магического исследовательского института, трое исследователей и двое других сотрудников отдела управления древними артефактами — все они старательно вели записи. Воспитание древнего магического артефакта — совершенно новая, ранее не проводившаяся практика. Если всё получится, возможно, удастся понять внутреннее устройство и принципы работы Прожорливой Зои, которые современная магическая теория объяснить не в силах. Но если воспитатель будет действовать со злым умыслом и приручить артефакт — это может обернуться повторением инцидента с Феодором. Поэтому процесс воспитания Прожорливой Зои проходил строго под наблюдением исследователей, а записи вели другие сотрудники отдела управления древними артефактами, не Сирил. — Очень голодные кролик и кошка увидели на другом берегу реки кусты с малиной. Но река была быстрая, и перебраться через неё они не могли. Сирил аккуратно поворачивал книжку так, чтобы картинки были видны Прожорливой Зои. Дальше в сказке кролик и кошка вместе придумывают, как перебраться через реку, помогают друг другу, иногда уступают — и в итоге успешно переходят на другой берег. Сирил читал с душой, а записывающие смотрели на него со сложными выражениями лиц. В их взглядах читалось одно и то же: какой в этом смысл? — И так кролик с кошкой наелись малины досыта. — ГОЛОДЕН! ГОЛОДЕН! — То есть это значит, что кролик и кошка смогли утолить голод только потому, что умели делиться и уступать друг другу… — ГОЛОДЕН! ГОЛОДЕН! — Эй, не перебивай, когда человек говорит! Во время чтения печать на Прожорливой Зои была частично ослаблена, но крышка шкатулки оставалась наглухо закрытой. И всё равно из щели под крышкой раздавался крик, не уступающий по громкости голосу Сирила. Прямо как детская истерика. — НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! — Ненавидь сколько влезет! Если думаешь, что всем вокруг так уж важно твоё хорошее отношение — сильно ошибаешься! Сирил резко отрезал — и Прожорливая Зои замолчала. Это была первая пробная сессия, время диалога ограничивалось. На сегодня хватит. Сирил закрыл книжку и обернулся к записывающим, стоявшим у стены. — Директор, в следующий раз, пожалуйста, подготовьте стул. Директор средних лет виновато поморщился. Они явно не ожидали, что Сирил будет читать сказки вслух, поэтому стулья в комнате не предусмотрели. — Прошу прощения, сотрудник Эшли, мы не подготовили вам даже стул… — Нет, стул не мне. Для Зои. — Простите? — Если читаешь ребёнку сказку, сначала нужно посадить его правильно на стул. Прошу добавить в план следующего занятия пункт "обучение правильному поведению при слушании". Пока записывающие стояли в полном оцепенении, Сирил строго посмотрел на молчавшую Прожорливую Зои и громко, отчётливо произнёс: — Когда слушаешь человека — рот закрыт! Сидишь на стуле — руки на коленях! Это БАЗА! В следующий раз буду требовать строго! Запомни хорошенько! — Сотрудник Эшли… У Прожорливой Зои ведь нет рук… — ГОЛОДЕН! ГОЛОДЕН! ГОЛОДЕН! Прожорливая Зои снова заголосила, и исследователи поспешили начать процедуру полного запечатывания. Как только печать была восстановлена, пронзительный голос окончательно стих. Сирил долго смотрел на чёрный как смоль ларец в стеклянном футляре и задумчиво произнёс про себя. Мальчик король, умерший в детстве от ненасытной жадности. Взрослые возвели его на трон, он без конца отбирал у других всё, что хотел, а в конце умер от голода, так и не познав нормальной человеческой жизни. Даже став древним магическим артефактом, он по-прежнему кричит о голоде и пожирает всё без разбора. А правда ли это голод? Сирил знал: чувство голода и чувство одиночества очень похожи. Хотелось бы, чтобы этот мальчик король когда-нибудь понял, что на самом деле его терзает. И осознав, чего он по-настоящему хотел, впервые понял бы, насколько тяжёл грех отнимать чужое. ＊＊＊ На втором занятии по чтению, состоявшемся через несколько дней, сотрудник Сирил Эшли усадил Прожорливую Зои себе на колени, сел на стул и, показывая правильную позу для слушания сказки, читал книжку вслух. Записывающие потом признавались, что долго ломали голову, сколько именно из этой сцены вообще нужно документировать. ＊＊＊ Закончив первую воспитательную сессию с Прожорливой Зои, Сирил быстрым шагом направился во вторую комнату архива Королевского магического института. Он специально попросил выкроить для него немного времени — и человек, с которым он договорился, уже ждал его там. Опаздывать было никак нельзя. Он шёл очень быстрым шагом — почти бегом, но всё-таки не бегом, — когда из окна в коридор влетели две ласки и приземлились ему на плечи. Туле и Пике. Золотистая ласка Пике с правого плеча спросила: — Разговор с Прожорливой Зои закончен? — Да. Но сейчас у меня ещё одна встреча с человеком. Прячьтесь. — Поняла. — Тогда мы в сумку. Обе ласки ловко перебрались с плеч в висящую на плече сумку. Сегодня сумка была большой — специально, чтобы спрятать книжку с картинками, — так что две ласки поместились с запасом. Дойдя до двери второй комнаты архива, Сирил проверил, всё ли в порядке с одеждой, и постучал. Изнутри раздался женский голос: — Входите. Сирил открыл дверь и вошёл. Комната была заставлена стеллажами так плотно, что между ними с трудом протискивался один человек. У двери оставалось лишь небольшое свободное пространство. Там стоял маленький стол, на котором была расстелена карта, а за столом сидела женщина. На ней был белый лабораторный халат поверх удобной походной одежды, рыжевато-каштановые волосы собраны на затылке, макияжа почти нет. Женщина подняла взгляд от карты. Сирил вежливо поклонился. — Спасибо, что нашли время в столь загруженный день… госпожа Карла Максвелл. — Это тебе спасибо, что подстроился под мой отъезд. Завтра я уже уезжаю из столицы. Собеседницей Сирила была бывшая участница Семи Мудрецов Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл. Она улыбнулась по-дружески. Сирил сел напротив, поставил сумку у ног и спросил твёрдым голосом: — Завтра вы уезжаете из столицы… Значит, на церемонию вы не придёте? Через три дня должна была состояться церемония: официальное введение нового члена Семи Мудрецов — Мага-Истребителя Драконов, а также награждение всех, кто участвовал в разрешении инцидента с Прожорливой Зои. В том числе и возведение Сирила в дворянское достоинство. Сирил получил награду за то, что предсказал масштабное бедствие от магического загрязнения и помог свести жертвы к минимуму. Но его расследование стало возможным только благодаря записям Карлы о концентрации маны. Да и помимо этого она спасла город Рейнфилд от драконьего бедствия. Она определённо заслуживала признания — а вместо этого собирается снова уйти в странствия. Сирил нахмурился, но Карла ответила легко и непринуждённо: — Молодой лорд Рейнфилда за время моего пребывания очень тепло меня благодарил и заботился. Мне этого вполне достаточно. — Я считаю, что оценка должна быть справедливой и открытой. Вы — человек, которого следует наградить. Карла горько усмехнулась — так улыбаются, когда успокаивают ребёнка. — Похвалы, почести — это слишком тяжёлая ноша для странника. Я хочу путешествовать налегке. Похоже, ей действительно не нужны ни чужая оценка, ни признание. Сирилу это казалось невыносимо досадным. Он долго колебался, говорить или нет, но всё-таки решился. — Госпожа Максвелл. Я… немного знаю о вашем брате. Сирил никогда не встречался с настоящим Феодором Максвеллом. Он знал лишь обрывочные факты, которые озвучил Чёрный Дракон Феодор. Карла спокойно кивнула — продолжай. — Мне очень больно, что честь вашего брата не была защищена. Восемь лет назад древний магический артефакт Прожорливую Зои украл чёрный дракон, поглотивший и заменивший собой Феодора Максвелла. Но чтобы избежать лишнего хаоса, правда была скрыта, и виновным в краже официально объявили Феодора Максвелла. Факт, что драконы могут пожирать людей и принимать их облик, безусловно, вызвал бы панику и недоверие. Это могло бы разжечь ещё большую ненависть к драконам и привести к призывам истребить высших драконов. И всё же Сирилу было невыносимо больно от того, что пришлось пожертвовать достоинством мёртвого. Тем более — достоинством брата Карлы. Сирил сжал кулаки на коленях. Карла, глядя куда-то вдаль, тихо произнесла: — Мой брат был магическим биологом, но скрывал высший опасный вид, подделав его классификацию. Его, конечно, следовало наказать. — Но кража и использование Прожорливой Зои — это вина чёрного дракона. Карла машинально достала из кармана сигарету, но тут же вспомнила, что они в архиве. Зажигать не стала — просто начала крутить её в пальцах. Сирил смотрел, как сигарета вертится, пока Карла не продолжила: — Если бы брат был жив… он бы, наверное, сам выбрал казнь вместо чёрного дракона. Чтобы защитить будущее драконьего рода. Он бы не вынес, если бы драконы погибли из-за его глупости. Сирил поднял взгляд. На опущенном лице Карлы читались и одиночество, и жалость. — Брат был глуп. Но его волю я уважаю. Слова были строгими, добрыми и твёрдыми одновременно. Похоже, она не хочет, чтобы правда о брате вышла наружу. Сирил разжал стиснутые губы. — Именно из-за того, что случилось с вашим братом, я хотя бы вас хочу видеть правильно оценённой людьми. — "Сестра преступника" — это уже не новость. Меня это не задевает. — Если вы получите заслуженную награду, это привлечёт внимание к Магическому географическому обществу. Исследованиям будет легче развиваться. Ради следующих поколений учёных вам следует принять почести. Сирил говорил горячо, почти умоляюще. Карла убрала сигарету обратно в карман и слегка пожала плечами. — Тогда передай мою награду Магическому географическому обществу. Честно — награды для странника только обуза. Я хочу избавиться от ответственности, которая за ними следует. Можешь считать меня трусихой — я не против. Сирил не считал Карлу трусихой. Она не бежала от ответственности в странствия. Она отказалась от почестей, потому что хотела странствовать. — Вам правда очень нравится путешествовать. — Могу пойти куда угодно, но нигде не могу остаться. С детства такая натура. — Я хочу уважать ваше решение. Но, простите за дерзость… позвольте спросить. Сирил подумал, что вопрос звучит по-детски глупо. Но если не спросить сейчас — кажется, уже никогда не спросит. — Вам… не одиноко? — Нисколько. Ответ был лёгким и мгновенным — без тени напряжения. Для Сирила "могу пойти куда угодно, но нигде не останусь" звучало как одиночество. Для Карлы это было так же естественно, как дышать. Она засунула пальцы за воротник и вытащила на шнурке ключ от дома. — У меня есть дом, куда я иногда возвращаюсь. И милая горничная, которая держит его в чистоте. Разве это не роскошь? Она улыбнулась так тепло и удовлетворённо, словно сытая кошка на солнце — и Сирил уже не смог продолжать уговаривать её принять награду. Карла спрятала ключ обратно под одежду и посмотрела на Сирила. — Ладно, перейдём к делу. У тебя же есть ко мне вопрос. И, скорее всего, про магических существ. — Да. Из-за изменения концентрации маны в королевстве Ридилл магические существа тоже изменят своё поведение. Хотелось бы услышать ваше мнение на этот счёт. Магические существа — духи, драконы и прочие — любят места с высокой концентрацией маны. Карла не биолог, но, проводя замеры маны, наверняка часто сталкивалась с ними. Масштабное драконье бедствие удалось предотвратить, но теперь магические существа начнут менять места обитания. — Тут не только мана виновата. Температура, влажность, наличие корма — всё влияет. Придётся вести долгосрочные наблюдения. — Сейчас Рыцари Дракона предлагают ужесточить правило: при исследовании высших драконов обязательно должен присутствовать магический биолог, владеющий языком духов. Во время недавнего бедствия в горах Далсмор появился высший красный дракон и отогнал взбесившихся виверн обратно к Драконьим Пикам. После этого началось движение за ужесточение правил работы с высшими драконами. Прожорливую Зои вызвал чёрный дракон. Но Сирил знал: были и драконы, которые помогали людям. — Госпожа Ведьма Звёздного Копья. Вы верите, что сосуществование людей и магических существ возможно? Сирил хотел услышать подтверждение. Хотел, чтобы она — бывшая член Семи Мудрецов, хорошо знающая магических существ, — сказала "да, возможно". — Сэр Эшли. — Да. — Не стоит слишком красиво расписывать слово "сосуществование". Карла говорила спокойно, без суровости и без наставнического тона. Просто как человек, болтающий на постоялом дворе. — Сосуществование чаще всего строится на чьих-то уступках, компромиссах, терпении. А чтобы народ не злился от этих компромиссов, большие люди любят красиво говорить, какое это замечательное сосуществование. Карла сложила пальцы домиком, положила на них подбородок и внимательно посмотрела на Сирила — точь-в-точь как кошка, изучающая человека. Сирил молчал. Карла продолжила: — Почему большие люди так ратуют за сосуществование? Потому что выгода. Рано или поздно кто-нибудь под лозунгом сосуществования начнёт превращать драконов в оружие… Такие обязательно появятся, сэр Эшли. В её словах чувствовалась тяжесть человека, видевшего множество конфликтов. Карла опустила взгляд на карту и постучала пальцем по соседним странам. — "Соседи напали. Так дальше жить нельзя. Люди и драконы должны объединиться, чтобы защитить страну!"… Разве не похоже на вполне реальную речь? Сирил внутренне вздрогнул. В битве при Сазандоле он ведь сам пользовался силой Туле и Пике. Холодный пот пробил спину. Карла тихо спросила: — Сосуществование, которое на деле — господство и эксплуатация. Сэр Эшли, вы можете сказать, что с вами такого не случится? Сирил под столом сжал дрожащие кулаки. Легендарный белый дракон Туле и мифический ледяной дух Пике обладали колоссальной силой. Не эксплуатирую ли я Туле и Пике, когда пользуюсь их помощью? Сирил знал за собой: когда кровь приливает к голове, он легко принимает неверные решения. Особенно остро он чувствовал свою склонность к узкому взгляду на вещи. Поэтому он не мог уверенно возразить Карле. Уверенности не хватало. — Всё в порядке. Тихий спокойный голос раздался со стола. Сирил поднял глаза — на столе уже сидели белая и золотая ласки. — Сирил никого не станет эксплуатировать. — Скорее наоборот — слишком упрямый, мог бы давно уже на нас опереться. — Я же сказал вам прятаться! В отличие от растерянного Сирила, Карла с интересом переводила взгляд с ласок на него и обратно. Её глаза задержались на броши у воротника и на браслете, выглядывающем из-под манжеты. Карла не знала, кто такие Туле и Пике на самом деле. Но что это магические существа — поняла сразу. Пока Сирил был в смятении, Туле деловито прошагала по столу и встала прямо перед Карлой. Белый дракон с горы Калуг посмотрел на Ведьму Звёздного Копья золотыми глазами. — По крайней мере я не считаю наш контракт эксплуатацией. Сирил просто помог мне, а для меня этот контракт — сплошные плюсы. — Например? Туле вильнула хвостом из стороны в сторону. — Люди делают столько интересного и вкусного. Карла медленно моргнула, откинулась на спинку стула и расхохоталась. Смех был чистый, звонкий, без капли яда или насмешки. — Прошу прощения, что недооценила вас. Не зря вас называют Библиотечным Лордом. — Би… Библиотечный Лорд? Слово было незнакомым. Карла, всё ещё посмеиваясь, пояснила растерянному Сирилу: — Так теперь называют сотрудника Библиотечного общества, который предотвратил масштабное драконье бедствие. Пока есть такие люди, как вы, у страны ещё есть надежда на будущее. Туле и Пике, обожавшие новые слова, тут же начали скандировать: — Библиотечный Лорд! Библиотечный Лорд! Сирил покраснел до ушей и тихо пробормотал: — Мне… очень лестно… ---------- Решимость того, кто продолжает идти За два дня до церемонии, днём, Айзек в образе Феликса Арк Ридилла проводил в одной из комнат замка встречу с Магом-Истребителем Драконов Сайласом Пейджем. Обсуждали исследования по подводной разведке. Этот проект — совместная работа Сайласа Пейджа и Айзека Уокера. В конечном итоге цель — создать корабль, оснащённый техникой подводного поиска, способный определять местоположение водяных драконов. Главный инвестор — председатель торговой компании "Андерсон" Уизли Андерсон. А порт для исследований предоставляет второй принц Феликс Арк Ридилл. Айзек разложил принесённые документы и заговорил спокойным, сдержанным голосом, подобающим второму принцу. — Уокер добился успеха в повышении точности техники подводного поиска. Главная проблема подводной разведки — ложные срабатывания на дрейфующий мусор. Но с дальностью обнаружения пока ещё далеко до идеала. — Что-то вы… очень подробно знаете, — пробормотал Сайлас. — Уокер мне докладывал. Конечно, Айзек не мог добавить: "Потому что я и есть этот самый Уокер". Тот факт, что точность подводного поиска была проверена в бою с Чёрным Драконом Феодором в Сазандоле, тоже оставался тайной для Сайласа. Официально — второй принц просто получил информацию от своего подчинённого. Сайлас, не знавший истинной личности принца, листал документы и неловко почесал затылок. — С моей стороны… извините. Исследования почти не продвинулись… — Я знаю, сколько сил вы отдали из-за масштабного драконьего бедствия, предсказанного Ведьмой Звездочетом. Поэтому, пожалуйста, не переживайте. Сайлас, мастер магии полета, с момента появления предсказания о крупном драконьем бедствии был постоянно занят: воздушные патрули, связь между столицей и Сазандолом. Даже после разрешения инцидента с Прожорливой Зои началась подготовка к церемонии вступления в Семь Мудрецов — времени на исследования просто не оставалось. Айзек позволил прекрасному лицу второго принца выразить лёгкое сожаление. — Подготовка корабля для экспериментов займёт ещё немного времени. Сейчас мои суда сданы в аренду, в порту довольно суматошно. А для широкомасштабной разведки лучше всё-таки выйти в открытое море, верно? — Да, это не проблема, но… Сайлас, всё ещё не привыкший к общению с высшим светом, замялся, подбирая слова. — Что-то беспокоит, сэр Пейдж? — Нет, не то чтобы… Просто… Айк… то есть Айзек Уокер — ваш подчинённый, верно? Вопрос оказался неожиданным. Айзек, скрывая лёгкое удивление, кивнул с мягкой улыбкой. — Да. Мы знакомы уже довольно давно. — А у Айка за дело с Прожорливой Зои… никакой награды не будет? Он же реально выложился по полной. Без него мы бы ввалились к Феодору, даже не зная, кто он такой… В худшем случае — полное уничтожение. То, что Айзек — ученик Молчаливой Ведьмы, они решили не афишировать. Но Сайласа это объяснение явно не устроило — он слишком плохо разбирался в политических тонкостях. — Прошу прощения. Здесь замешаны мои личные обстоятельства. Второй принц Феликс Арк Ридилл официально отказался от права на престол и отошёл от политики. Но даже сейчас нашлись бы люди, желающие видеть его следующим королём. По законам Ридилла отказ от престолонаследия не лишает права на трон его будущих детей. Иными словами — Феликс Арк Ридилл до сих пор оставался политически ценной фигурой. — Леди Эверетт — героиня этой страны. А я сражался вместе с ней против Проклятого дракона и поддерживаю с ней связь. Молчаливая Ведьма всегда держалась в стороне от политики, но многие подозревали её в симпатиях ко второму принцу. Ведь два года назад, на Верховном Совете, именно она спасла Феликса. Пригласить её на чаепитие в одной из комнат замка — ещё куда ни шло. Но если подчинённый второго принца будет регулярно появляться в Сазандоле как ученик Молчаливой Ведьмы — это уже вызовет слухи о тайных политических сделках. — Если личность Уокера станет известна, это может создать проблемы для леди Эверетт. Поэтому… не могли бы вы сохранить всё в тайне? Уокера я и сам достойно отблагодарю. Последние слова, похоже, наконец убедили Сайласа. Он шумно выдохнул через нос и резко поклонился так низко, что едва не стукнулся лбом о стол. — Айк — мой друг детства… почти как младший брат. Прошу вас, позаботьтесь о нём как следует! Услышать такое от кого-то — уже огромное счастье. Прекрасное лицо второго принца чуть дрогнуло в улыбке. Айзек быстро подпер щеку рукой, скрывая это. Сайлас тем временем поднял голову и продолжил: — У него взгляд стрёмный, язык острый… — Да? — И жрёт за троих, но плохой он не парень. Взгляд стрёмный, язык острый и жрёт за троих — это же всё про тебя, братец Сайлас, — мысленно усмехнулся Айзек, сохраняя на лице безупречную улыбку. Сайлас же, приняв молчание за приглашение продолжать, с энтузиазмом припомнил: — А в детстве, бывало, взрослые варят бобы — а он уже тут как тут, норовит стащить кусочек. — Вот как... Забавно слышать это от моего сообщника. ＊＊＊ Закончив встречу с Сайласом, Айзек написал отчёт для председателя Андерсона, немного поспал — вечером у него была назначена встреча. Проснулся незадолго до заката, переоделся и отправился на ночной приём. В течение недельного сезона садовых вечеринок почти каждый вечер где-нибудь проходил бал. Феликс Арк Ридилл давно отошёл от активной роли, но как лорд всё же сохранял связи — минимальное общение было необходимо. Он не вмешивался в политику. Просто появлялся, чтобы поздороваться — и то поддерживать такой имидж требовало немалых усилий. Настолько сильно до сих пор ценили второго принца. Стараясь не привлекать лишнего внимания, Айзек вежливо улыбался нужным людям и покинул приём незадолго до полуночи. Пройдя по пустым коридорам, поднявшись по лестнице, он вошёл в небольшую комнату для совещаний на верхнем этаже. Комната была тесноватой, но с большим окном. Несмотря на глубокую ночь, шторы были раздвинуты — за стеклом расстилалось густо-синее небо, усыпанное звёздами. У окна стояла женщина и смотрела на звёзды. Услышав шаги, она медленно обернулась. Длинные серебряные волосы плавно качнулись. — Хорошо получилось ускользнуть? — Я был предельно осторожен. Уйти с приёма, чтобы встретиться наедине — если кто-то неправильно поймёт, будет скандал. Айзек сказал это шутливо. Женщина — Ведьма Звездочет Мэри Харви — рассмеялась звонко, как колокольчик. На ней было изящное платье из тончайшего шёлка, поверх — мантия Семи Мудрецов, в руке — посох. — Спасибо, что рассказал, чем всё закончилось. Пока они были в Сазандоле, Айзек через Уилдиану передал Мэри письмо с подробным описанием событий. Личность и мотивы Чёрного Дракона Феодора. Как Прожорливая Зои забрала его лицо, и как оно не полностью вернулось в стабильном виде. Всё, кроме существования Неро и Туле, а также падения во врата Преисподней. Состояние своего лица Айзек решил раскрыть Мэри — как координатору Семи Мудрецов ей полезно знать, чтобы в будущем было проще оказывать поддержку. — Ах, так и есть… Мэри подошла ближе, шелестя подолом платья и мантии. В её мечтательных светло-голубых глазах отразилось идеальное лицо принца. — Исчезло. Твоя судьба, полная потерь, пропала без следа. О встрече с Феликсом в Преисподней, о том, как добрый принц принял звезду утрат, Айзек Мэри не рассказывал. Наполовину потому, что о делах мёртвых не следует говорить живым. Наполовину потому, что последний приказ доброго принца предназначался только его слуге. Мэри заглянула в бирюзовые глаза Айзека, мягко опустила брови и улыбнулась. — Теперь, если захочешь, ты сможешь жить свободно как Айзек Уокер. Она была права. Поддерживать ману на половинном уровне — хлопотно, но с помощью Уилдиану и магических инструментов вполне возможно. Вернув своё лицо, Айзек мог бы отказаться от роли Феликса Арка Ридилла. Но он по-прежнему вёл двойную жизнь. — Даже освободившись от судьбы утрат, ты выбираешь нелёгкий путь… Если отпустить привязанности, станет гораздо легче, знаешь? Айзек криво усмехнулся. Это я и без тебя давно понял. Воспоминания об Арке. Чувства к Монике. Он иногда ругал себя за зависимость от этих привязанностей, но избавиться от них не собирался. — Леди... Есть кое-что, что я давно хотел вам сказать. Улыбка прекрасного, доброго принца мгновенно исчезла. Лицо исказилось отвращением, Айзек холодно посмотрел на Мэри. — С моей точки зрения — ваши пророчества никому не нужны. Это была чёрная, вязкая злость, которую Айзек Уокер всегда прятал глубоко внутри. — "Сделай так — будешь счастлив", "сделай эдак — станет легче"… Добрые чужие люди суют нос в мою жизнь, но за последствия никто из них отвечать не будет. Айзек прищурился, уголки губ приподнялись в улыбке, полной яда и иронии. Тихо, почти ласково прошептал: — Или… вы готовы разделить мою судьбу до конца, леди? — Ого, какое эффектное предложение. Интересно, что сказала бы твоя наставница, услышав такое? Айзек медленно моргнул. Стоило подумать о Монике — и вся чёрная злость мгновенно испарилась. Грудь наполнилась нежностью и тоской. — Моя наставница сказала бы вот что. Айзек положил руку на сердце и улыбнулся — уже не княжеской улыбкой, а той самой, которой улыбалась любимая им девушка. — "Вместе умирать я тебе не позволю". Эта сильная и добрая девушка всегда разгоняла его отчаяние. И не только она. Ворчливый напарник, младшие товарищи… Даже великий Неро-сенпай, если бы захотел, наверняка вытащил бы Айзека. — У меня две причины продолжать двойную жизнь. Во-первых — я привязался к людям, которых встретил с этим лицом, и к времени, проведённому с ними. — Ну и жадный же ты. Айзек слегка пожал плечами. Совершенно верно. Жадный Айзек Уокер больше ничего не собирался ни отдавать, ни отказываться. — А во-вторых — есть дела, которые может сделать только второй принц. Мэри долго смотрела на лицо Айзека, потом перевела взгляд на звёздное небо, словно проверяя что-то. Прочитав звёзды, снова посмотрела на него. — Ты… неужели… После того как вину Чёрного Дракона Феодора свалили на Феодора Максвелла, Айзек принял решение. Он докажет, что казнь отца Моники, доктора Венедикта Рейна, была ошибкой. Конечно, это будет непросто. Прошло больше десяти лет, все улики наверняка уничтожены герцогом Крокфордом. Да и любые попытки расследования герцог сразу заметит и будет мешать. Один неверный шаг — и Айзек сам окажется уничтожен. Но он уже решился. — Я настроен драться с герцогом Клокфордом насмерть. На прекрасном лице второго принца появилась опасная улыбка. Мэри вздохнула и прижала руку к щеке. — Ты же знаешь, какой Дариус-чан страшный, правда? Он даже не даст тебе превратить это в настоящую драку — Знаю. Готов к долгой войне. Но чем скорее он докажет невиновность отца Моники — тем лучше. Для этого положение второго принца окажется полезным. — Прости за назойливость, но постарайся, чтобы тебя не ударили в спину. — Приму к сведению. — Пусть звёзды благословят твою судьбу. С этими словами Ведьмы Звездочета за спиной Айзек покинул комнату. Полуночные коридоры освещали лишь редкие канделябры — тускло. Но для того, кто падал во врата Преисподней, даже этот свет казался ярким. Здесь больше нет тьмы. Айзек шёл уверенно. Из кармана его сюртука высунула крошечную белую голову ящерица Уилдиану. — Мастер, вы… — Знаю. Больше никаких безрассудств. — Не верю. — … Похоже, недавнее заявление о "драке насмерть" сильно встревожило заботливого напарника. В коридоре никого не было. Айзек посадил Уилдиану на тыльную сторону ладони. — Тогда, если я всё-таки сорвусь — останови меня. Продолжишь идти со мной дальше, Уилдиану? — Конечно. Голос духа был ровным и спокойным, но в нём чувствовалась гордость. Вокруг Айзека, идущего по освещённой дороге, были дорогие ему люди. Спокойные, иногда шумные будни. Так что он пройдёт сколько угодно. ---------- Букет весенних цветов, который мы видели в тот день Утром накануне церемонии Третий Шаман Бездны Рей Олбрайт стоял перед одной из комнат Королевского магического исследовательского института, неподвижный, словно статуя. Под фиолетовой чёлкой розовые глаза пристально смотрели на дверь перед ним. Его невеста Фрида Бланке сейчас как раз проходила процедуру оживления по ту сторону этой двери. Магия, выводящая человека из состояния мнимой смерти, и без того крайне сложна. А чем больше тени разъедают тело, тем выше сложность и тем больше маны расходует заклинатель. Среди всех пострадавших в столице именно Фрида пострадала сильнее всех — тени покрыли почти всё её тело. Обычно человек, попав под тени, быстро теряет сознание и впадает в ложную смерть. После этого тени перестают распространяться дальше. Но Фрида продолжала сражаться, защищая Рея и Аделину, даже когда тени уже пожирали её целиком. В итоге почти семьдесят процентов её тела оказались поражены. Разумеется, сложность снятия теней в таком случае взлетала до небес. Поэтому оживление Фриды поручили Молчаливой Ведьме Монике Эверетт. Моника была центральной фигурой в разработке самого заклинания снятия теней и уже провела процедуру на множестве людей в Сазандоле. В этой области она считалась настоящим авторитетом. Но даже для неё оживление Фриды не уложилось в один-два дня. Прибыв в столицу на спине у Сайласа из Сазандола, Моника осмотрела состояние Фриды и с серьёзным лицом произнесла: — Заклинание снятия теней накапливает ману в теле подвергшегося воздействию… Чтобы леди Фрида не получила отравление маной, нам придётся снимать тени постепенно, в несколько этапов, и только потом проводить полное оживление. Сил Моники, конечно, хватило бы снять все тени разом. Но если после этого Фрида получит отравление маной — всё будет напрасно. Чтобы не перегружать организм Фриды, процедуру пришлось разделить на четыре этапа. И сегодня был четвёртый, последний. Если всё пройдёт без осложнений — сегодня тени снимут полностью и проведут финальное оживление. Моника предлагала Рею войти внутрь, но он предпочёл дождаться окончания в коридоре. Ему не хотелось хоть немного отвлекать Монику во время такой ответственной работы. Пока Рей неотрывно смотрел на дверь и молился за благополучие Фриды, послышались приближающиеся шаги. По коридору медленно шла, опираясь на трость, грузная седая старуха — бабушка Рея, Аделина. За ней следом шла служанка с деревянным стулом в руках. — Бабушка... Когда-то её волосы были такого же яркого фиолетового цвета, как у Рея. Теперь же они стали тусклыми и совершенно седыми. Видимо, из-за произошедшего Буйства Проклятий большая часть накопленных в теле проклятий была уничтожена. — Ох-хо-хо… Пройтись немного — уже целое испытание, — проворчала Аделина. Служанка поставила стул рядом с Реем, и Аделина тяжело опустилась на него, выдохнув. Аделина вышла из мнимой смерти относительно быстро, но из-за вызванного ею же Буйства Проклятий во время атаки теней она долгое время была прикована к постели. Даже сейчас она едва могла ходить и половину дня проводила в кровати. И всё же она, опираясь на трость, проделала весь этот путь — потому что тоже беспокоилась. О Фриде. Рей не знал, почему Аделина выбрала Фриду в невесты именно ему. Судя по характеру бабушки, это наверняка была какая-то её злая шутка или издёвка над кем-то. Но теперь Аделина искренне переживала за Фриду. Потому что Фрида сумела завоевать её доверие. Из-за помолвки со мной Фрида оказалась в таком состоянии… С того дня, как Фрида слегла, Рей не раз и не два думал именно так. Но он никогда не собирался произносить эти слова вслух. Потому что это было бы оскорблением по отношению к Фриде, которая пришла спасать его и Аделину, называя их своей семьёй. Поэтому, когда Фрида проснётся… я скажу ей очень много "спасибо". Розовые глаза, в которых мерцал мягкий свет, продолжали неотрывно смотреть на дверь. Наконец дверь открылась изнутри. В проёме появилась Молчаливая Ведьма в своей мантии. — Эм… Леди Фрида пришла в сознание, — сказала Моника, придерживая дверь. Рей на дрожащих ногах шагнул внутрь. В относительно чистой для исследовательского института комнате стояла кровать. На белоснежной подушке разметались потускневшие золотистые волосы. Фрида лежала, слегка повернув голову, и смотрела на Рея. Лицо её было измождённым, но в глазах горела сила. — Мне рассказала леди Молчаливая Ведьма, — произнесла она, мягко прищурив волчьи серые глаза и улыбнувшись. — Заклинание, которое спасло меня… это ты его создал. Рей хотел броситься к кровати и обнять её. Но ноги заплетались, и он едва не упал. Шатаясь, он добрался до кровати и вцепился в край простыни. — Я… я… у-у-у… х-г-г-г-г… Он столько раз мысленно повторял: "спасибо, спасибо". Но стоило увидеть лицо Фриды — и все слова утонули в нахлынувших чувствах. Вместо них из горла полезли рыдания и слёзы. Шаман Бездны не должен позволять эмоциям выходить из-под контроля. Иначе из глубин сердца вырвется проклятие — так его учили с детства. Но сейчас из Рея лились только чистые слёзы и любовь. — Я… я так хотел… сказать тебе спасибо… х-и-и-и… у-у-у… Рей шмыгнул носом и вытащил из кармана плаща маленький мешочек размером с ладонь. В нежно-розовом мешочке лежало украшение для волос, заказанное в торговом доме Флюкс. Украшение не успели сделать к тому дню, когда Рей уезжал из столицы. Поэтому Лана передала его Монике, когда та покидала Сазандол, и Моника доставила подарок Рею. — Э… это… для тебя, Фрида… Рей протянул украшение так, чтобы Фрида могла хорошо его рассмотреть. Лана создала его по своему дизайну: фиолетовая атласная лента, украшенная россыпью разноцветных камней. Когда она показывала эскиз, то объяснила: — Камни специально подобраны разного размера и оттенка, чтобы напоминать собранный букет весенних цветов. Основу составляли камни разных оттенков розового, с небольшими вкраплениями бледно-фиолетового и жёлто-зелёного. Всё вместе излучало нежность и свежесть весеннего цветения. А фиолетовая лента — это как лента, которой связывают букет. — Фриде… фиолетовый не будет неприятен? — пробормотал тогда Рей. Лана мило улыбнулась и уверенно ответила: — Фиолетовый цвет очень идёт волосам вашей невесты. К тому же в академии, где я училась, существовал обычай дарить украшения для волос в цвет волос или глаз дарителя. Рей, как всегда немногословный, не смог красиво передать все эти объяснения. Но Фрида, увидев украшение в его руке, тихо выдохнула от восхищения. — Весенние краски… Это так похоже на то поле цветов, которое мы видели в день нашей прогулки верхом. Она поняла. Всё поняла. То самое прекрасное поле цветов, которое Рей хотел показать Фриде во время их совместной поездки. — Спасибо, Рей. Всё, что ты мне даришь, всегда наполнено сердцем и добротой. Грудь Рея заполнило тёплое чувство любви. Для шамана слова "я люблю тебя" — это проклятие, связывающее другого человека. Поэтому вместо слов Рей просто взял Фриду за руку. Он вспомнил их разговор в самом начале знакомства. — Ты, кажется, считаешь, что неспособность сказать "я люблю тебя" — это что-то ужасное. Но ведь есть и другие способы передать свои чувства. — Например, вот так. Тогда Фрида взяла его руку и коснулась губами тыльной стороны ладони. Вспоминая тот день, Рей едва-едва коснулся губами руки Фриды. Всё его тело тряслось, он был мокрый от нервного пота. Поцелуй вышел совсем не изящным. Но Фрида приподнялась на кровати и обняла его. — Я тоже тебя люблю, Рей! Её голос звучал сильно и уверенно — именно так, как всегда говорила Фрида. И это было для Рея невыносимо радостно. ＊＊＊ Аделина, сидевшая на стуле, наблюдала за их нежным разговором и наконец произнесла: — Рей, пора уходить. — Э… но я хочу ещё поговорить… Рей печально поник. Аделина строго посмотрела на него своими розовыми глазами — взгляд был грозным, совсем не как у Фриды. — Не говори глупостей. Разве женщине приятно, когда мужчина видит её в таком беспомощном виде в больничной палате? — Действительно, — согласилась Фрида. — Я бы хотела хотя бы обтереться и привести себя в порядок. Рей мгновенно покраснел до ушей и замахал руками. — А-а-авава… п-п-п-простите… я сейчас уйду… а-а… но мне будет одиноко… — Я быстро поправлюсь и вернусь домой. Туда, где ты меня ждёшь, — ответила Фрида с сильной, уверенной улыбкой. Рей яростно закивал, всё ещё пылая лицом. ＊＊＊ Молчаливая Ведьма, всё это время молча стоявшая в углу комнаты, опустила голову с мрачным выражением лица. Моника наконец осознала проблему, которую до сих пор упорно игнорировала. Хм… я совсем… совсем об этом не думала… Это вопрос, с которым ей придётся разобраться сразу по возвращении в Сазандол. Ради своего будущего и будущего своего ученика. ---------- Исторический день Под безоблачным голубым небом, простиравшимся далеко-далеко, Королевский дворец Ридилла был украшен яркими цветами раннего лета, а по всей территории разливалась прекрасная музыка оркестра. Дирижировал оркестром талантливый молодой музыкант Бенджамин Мординг. Исполняемое произведение носило название Симфония № 6 "Танец летних духов". Изящная и лёгкая мелодия изображала, как духи радостно кружатся, приветствуя приход лета. Подобно тому, как духи ликовали при наступлении лета, эта музыка ещё сильнее разжигала восторг в сердцах людей. Все с нетерпением ждали начала великолепной церемонии. А в это самое время один из главных действующих лиц сегодняшнего дня — новый член Семи Мудрецов, Маг-Истребитель Драконов Сайлас Пейдж — мчался по коридору дворца, бледный как полотно. Он перепутал место сбора. Оооо нет, блин, блин, блин!!! Обычно Сайлас носил удобную одежду и потрёпанную робу поверх. Сегодня же на нём была роскошная роба, расшитая золотыми и серебряными нитями — привилегия, доступная только Семи Мудрецам. Из-за этого бежать было гораздо труднее, чем обычно. Честно говоря, Сайлас до сих пор почти не ориентировался во дворце. Ведь сразу после избрания новым Мудрецом его отправили в экспедицию в Далсмор. А когда вернулся в столицу — выяснилось, что часть дворца, включая Нефритовую Палату, была взорвана. После этого он в основном базировался в казармах Магического Корпуса, и во дворец заходил считанное число раз. Чёрт, лучше бы сразу попросил, чтобы меня проводили! Сайлас, выросший среди простого народа, чувствовал себя не в своей тарелке от одной мысли, что за ним постоянно будет таскаться слуга. Поэтому он отказался от сопровождающего — и вот результат. Может, просто вылететь наружу с помощью магии полёта? Но за окном уже виднелись гости, пришедшие на банкет после церемонии. Если он вылетит из окна — это будет очень заметно. Мастер меня убьёт! Сбор уже немного просрочен. Сайлас уже было решился на магию полёта, несмотря на риск привлечь внимание, как вдруг путь ему преградила одна из служанок. Серебристые волосы собраны в аккуратный пучок, стройная фигура. На вид — лет двадцать пять. Осанка идеальная, но в ней чувствовалась какая-то хрупкость, будто дотронешься — и она растает, как мыльный пузырь. — Господин Маг-Истребитель Драконов Сайлас Пейдж. Позвольте проводить вас в зал церемонии. Голос был ровный, без тени злобы или колкости. Напротив — в нём ощущалась сдержанная, почти незаметная забота. — Ооо, спасибо! Спасительница! — Прошу сюда. Сереброволосая служанка спокойно пошла вперёд, и Сайлас поспешно двинулся следом. Она шагала уверенно, без малейших колебаний. Но когда Сайлас понял, куда именно она направляется, он нахмурился. На церемонии присутствовали далеко не все знатные гости, прибывшие в столицу. Многие приехали поддержать родственников или просто ради банкета после официальной части. Для таких во дворце открыли несколько залов и салонов, где дамы и лорды проводили время по своему усмотрению. И сереброволосая служанка как раз направлялась в один из таких маленьких залов. Там человек двадцать джентльменов стояли с бокалами и непринуждённо беседовали. — Эй, послушай… а мы точно не вломимся посреди них? — заволновался Сайлас. Служанка, не оборачиваясь, спокойно ответила: — Если не издавать ни звука — проблем не будет. Прошу вас с этого момента сохранять молчание. Не дрогнув ни единым мускулом, она вышла прямо на середину зала. В центре народу было поменьше, но всё равно пройти там насквозь — это гарантированно привлечь к себе внимание. Сайлас, следуя за ней, постарался сжаться в комок и принялся нервно озираться. Но по какой-то причине никто из присутствующих даже не подумал его одёрнуть — более того, никто даже не взглянул в его сторону. Сначала он подумал, что это просто демонстративное игнорирование деревенщины, но что-то было не так. Никто не обращал на него ни малейшего внимания. Ни взглядом, ни жестом. Словно его здесь вообще не существовало. Это что, такая дворянская манера поведения? Для Сайласа, выросшего среди простолюдинов, это было совершенно непонятным миром. В конце концов они пересекли зал и спустились по ближайшей лестнице на первый этаж. Служанка указала на крытый переход, ведущий в соседнее крыло. — За этим переходом находится зал церемонии. — О-о, спасибо огромное. Ты меня реально выручила. — Все уже ждут. Прошу вас, поспешите. С этими словами служанка глубоко поклонилась. Лица не видно. Сайлас почесал затылок, пытаясь выиграть время, пока она не поднимет голову. — Эм… ну правда, спасибо тебе большое. — Мой господин в затруднении. Прошу вас, поспешите. — А-а, понял… Видимо, эта служанка прислуживает кому-то из тех, кто отвечает за церемонию. Значит, его опоздание действительно создаёт проблемы. Сайлас быстро прошёл мимо неё. Только тогда она медленно подняла голову. На мгновение её серебристые волосы показались ему слегка голубоватыми — наверное, показалось. Сайлас сделал несколько шагов, обернулся — но служанки уже не было. Он озадаченно почесал затылок. А у его ног в траву скользнула и исчезла маленькая белая ящерица. ＊＊＊ Церемония началась точно по расписанию. Прозвучало вступительное слово. Молчаливая Ведьма Моника Эверетт украдкой выглядывала в щель между дверью зала ожидания и самим залом церемонии. — Открывающая речь уже началась… В зале ожидания находились шестеро из Семи Мудрецов, а также те, кому предстояло получить награды: Сирил, Глен и Мелисса. Всего девять человек. Кроме них награды полагались и другим — в том числе Вторая Шаманка Бездны Аделина Олбрайт и представители отделения Ассоциации Магов в Сазандоле. Но Аделина ещё не полностью оправилась, а люди из Ассоциации не могли оставить пост. Их награждение перенесли на более поздний срок. Порядок церемонии был примерно таким: сначала пожалование дворянского титула Сирилу, затем назначение Глена Магическим Рыцарем, потом награждение остальных отличившихся, и в самом конце — официальное назначение нового члена Семи Мудрецов. Но один из главных героев дня — Сайлас — всё ещё не появился. Мелисса в своей алой робе сидела, подперев щёку рукой, и лениво перекинула ногу на ногу. — Слушайте, а если я вместо него стану новым Мудрецом? Нормально же? — Наглость… — буркнул Рей. Мелисса метнула в него убийственный взгляд. Брэдфорд, прислонившийся к стене, погладил бороду и нахмурил густые брови. — Может, вчера переборщил с выпивкой… Этот Драконоборец оказался крепким орешком, вот и допили бутылку за бутылкой… — Кстати, Сайлас-чан ведь ещё не освоился во дворце, — вздохнула Ведьма Звездочет Мэри Харви, приложив руку к щеке. — Надо было настоять, чтобы он пришёл с кем-нибудь… В комнате повисла атмосфера "и что теперь делать". Глен, без дела теребя край своей синей робы, повернулся к Луису. — Мастер, может, я рвану и поищу его? Быстренько туда-сюда. — Даже не думай. Нам не нужно еще одно отсутствие, тем более такое, которое опозорит мое имя. Из зала доносилась молитва, следовавшая за вступительной речью. До пожалования титула оставалось совсем немного. Пока Моника нервно теребила руки, Сирил в чёрном парадном костюме тихо шепнул ей на ухо: — Я отправил Туле и Пике на поиски… пока безрезультатно. — А… Айк, кажется, тоже тайком выпустил Уилдиану… Надеюсь, они его найдут… Они шептались, когда дверь со стороны коридора распахнулась. Влетел взмыленный Сайлас. — Извините за опоздание — гх! Громкий голос оборвался: Луис врезал ему кулаком прямо в солнечное сплетение. Луис провернул кулак и прорычал тихо, но угрожающе: — Это комната прямо рядом с залом церемонии. Ты понимаешь? — Да… простите… Сайлас покрылся холодным потом и застонал. Рауль весело улыбнулся: — Успел, молодец! А Мелисса демонстративно цокнула языком, всем видом показывая, как ей жаль упущенную возможность занять место в Семерке. Брат и сестра — каждый по-своему честен. Так или иначе, теперь все были в сборе. Моника облегчённо выдохнула, как вдруг стоявший у двери слуга позвал Сирила и Глена. Сначала пожалование титула и назначение Магическим Рыцарем, потом награды остальным, и в самом конце — вступление нового Мудреца. Действующие Семь Мудрецов войдут следом за Сайласом. Сирил выпрямился и посмотрел вперёд. Лицо напряжённое, но без тени сомнения. Он точно знал, что должен сделать. — Лорд Сирил… э-э… Моника хотела сказать ему что-то напоследок. Но в голове совершенно пусто. Ну же… хоть какое-то слово… Она стиснула вспотевшие ладони и выдавила: — П-постарайтесь! Вышло банально, без всякой изюминки. Но Сирил посмотрел на неё сверху вниз и чуть приподнял уголки губ в улыбке. — Понятно. Значит, это заклинание для поднятия духа. — …? — Я пошел. Сирил резко развернул полы чёрного сюртука и шагнул вперёд. Серебристые волосы качнулись с лёгким опозданием. Моника смотрела ему вслед, не моргая. Следом за ним в синей робе вышел Глен. — Я тоже пошёл! — Удачи, Глен! Глен обернулся и широко, по-своему улыбнулся, а потом шагнул вслед за Сирилом. ＊＊＊ Министр зачитывал заслуги Сирила. — Исполняя обязанности члена Библиотечного общества, этот учёный спас страну от беспрецедентного кризиса. За сии заслуги мы воздаём ему почести. Священник благословил Глена. — Тот, кто ныне становится Магическим Рыцарем. С мудростью мага и благородством рыцаря защищай эту страну и всех её жителей. Сирилу вручили перстень — знак дворянского титула. Глену — посох и меч Магического рыцаря, а также благословлённые шпоры. Все собравшиеся приветствовали юных героев. Моника смотрела на это и чувствовала гордость и радость. Но был один человек, на которого она невольно перевела взгляд. На самом краю королевской ложи сидел второй принц Феликс Арк Ридилл, добровольно отказавшийся от права на престол. Идеально красивый принц улыбался. Это была не дежурная улыбка принца — это была настоящая, от сердца. Айзек Уокер радовался. Радовался тому, что его друзья получают признание и похвалу от множества людей. От этой улыбки у Моники вдруг болезненно сжалось сердце. Ах… да… я хочу, чтобы и Айка тоже похвалили… Дальше вперёд вышла Мелисса и получила свою награду. После чествования всех отличившихся (включая отсутствующих) настало время вступления Семи Мудрецов. Впереди шёл Сайлас. За ним по порядку назначения — Мэри, Брэдфорд, Рей, Рауль, Луис. А в самом конце — спасительница страны от Чёрного Дракона Сазандола, Молчаливая Ведьма Моника Эверетт. Она крепко сжимала посох, стараясь выглядеть как можно достойнее. Чтобы быть Мастером, которым мог бы гордиться ученик. В тот день по улицам Ридилла прошёл парад, и народ громкими криками приветствовал героев, спасших страну. Имена этих героев и события того дня передавались потомкам не только в книгах, но и в песнях, пьесах и многих других формах искусства. ---------- Интерлюдия: Моё любимое чудовище Первое личное чаепитие первой королевы Ридилла Вильмы и второй королевы Ирен состоялось почти через год после того, как Ирен вышла замуж в королевскую семью. На тот момент Вильме было двадцать шесть лет, Ирен — девятнадцать. Вильма — женщина с рыжевато-каштановыми волосами, грубоватой внешности. Красавицей её не назовёшь, а из-за того, что в родных краях она с детства держала в руках меч, всё тело у неё было крепким, мускулистым, угловатым. В противоположность ей Ирен, на семь лет младше, казалась словно сошедшей со страниц сказки прекрасной дамой. Глянцевые золотые волосы, глаза цвета весенней воды. Выражение лица всегда мягкое, тёплое, словно солнечный свет в весенний день; стоило ей улыбнуться — и воздух вокруг сразу становился мягче. При этом она обладала безупречным благородством, образованностью, быстротой ума. Более того — у неё был талант к магии, и, что поразительно, она заключила контракт с высшим духом. Идеальная благородная дама, в которой было всё то, чего не хватало Вильме. Именно такой была вторая королева Ирен. А главное — её отец, герцог Крокфорд, один из самых могущественных людей в Ридилле. Несмотря на то что Вильма уже родила первому принцу, Ирен всё равно вышла замуж в королевскую семью — и это произошло исключительно благодаря настойчивому давлению герцога Крокфорда. Наверняка она меня недолюбливает — чужачку, пришедшую из другой страны. Министры и прочая дворцовая знать всеми силами старались держать Ирен подальше от Вильмы, оберегая её. Не раз и не два, когда Вильма пыталась пригласить Ирен, ей мягко, но настойчиво предлагали другие планы на это время. И вот наконец это чаепитие удалось устроить. Вильма выпрямилась на стуле и посмотрела на Ирен острым взглядом. — Леди Ирен. У меня есть к вам важный разговор. — О, о чём же? — Ирен ответила ласковой, изящной улыбкой, от которой казалось, будто она готова принять и понять всё, что скажет собеседник. Перед такой суровой женщиной, как Вильма, она не выказывала ни малейшего страха или напряжения — поистине достойно восхищения. — Скажу прямо. Моё единственное желание — мир между Рэндаллом и Ридиллом. Только это. Больше ничего. У Вильмы уже был ребёнок — первый принц Лайонел. По всем законам именно он должен был унаследовать трон. Но если у Ирен родится сын — ситуация неизбежно изменится. Скорее всего, знать Ридилла расколется на два лагеря. И в таком случае Вильма прекрасно понимала, что окажется в невыгодном положении. Она вышла замуж в эту страну почти десять лет назад, но сторонников у неё по-прежнему было немного. А после того как сюда пришла дочь герцога Крокфорда Ирен, число сторонников второй королевы стало заметно расти. Именно поэтому Вильма уже давно решила, как она будет вести себя дальше. Она любила своего сына. Но вовсе не была одержима мыслью сделать его королём любой ценой. Однако если у Ирен родится мальчик, и если этот мальчик — или стоящий за ним герцог Крокфорд — захочет войны с Рэндаллом… тогда Вильма была готова отбросить все человеческие чувства и сделать всё, чтобы её сын стал королём. — Прошу вас, поделитесь своими мыслями, леди Ирен. От Вильмы исходила такая мощная аура, что даже взрослый мужчина мог бы дрогнуть, но улыбка Ирен осталась всё такой же спокойной. — Благодарю вас за искренность, леди Вильма… Тогда и я открою вам своё сердце без утайки. Голубые глаза смотрели прямо на Вильму. Красивые губы сохраняли улыбку, пока произносили слова. — В детстве меня называли Чудовищем Любопытства. Вильма сидела прямо, как струна, и пыталась осмыслить услышанное. Но в итоге не выдержала и спросила прямо: — Простите? — Чудовищем Любопытства, леди Вильма, — повторила Ирен всё тем же вежливым тоном. — Если мне что-то интересно, я не успокоюсь, пока не узнаю всё до конца. Благодаря этому я стала настоящим мастером всяких мелочей и фактов. А когда начала изучать магию — это оказалось так увлекательно… в итоге я даже заключила контракт с высшим духом. Вильма остолбенела. От этой женщины, похожей на совершенное чудо красоты, она никак не ожидала услышать слово "чудовище". Она невольно повысила голос: — Это… это неуважительно! Разве вы позволяли окружающим так вас называть?! — О, мне это очень нравится. Чудовище Любопытства, — Ирен кончиками пальцев обеих рук слегка коснулась друг друга и тихо засмеялась. Смех был совсем девчачий, совсем не подходящий девятнадцатилетней даме. — И вот это самое Чудовище Любопытства сейчас невероятно заинтересовано вами, леди Вильма. — Я веду серьёзный разговор! — Конечно, я тоже совершенно серьёзна. Ирен поднесла сложенные пальцы к губам. За этой аркой пальцев красивые губы изогнулись в озорной улыбке. — Мне очень хочется узнать вас получше, леди Вильма. Поэтому… не могли бы мы объединить усилия и устраивать такие чаепития регулярно? От неожиданного предложения Вильма широко раскрыла глаза. Это было совершенно не то, чего она ждала. — Разве вы не избегали меня всё это время? — Это всё министры сами по себе. А сегодняшнее чаепитие я очень хотела провести, поэтому пришлось немного поработать за кулисами. С этими словами Ирен бросила быстрый взгляд на молодую сереброволосую служанку, стоявшую у стены. Служанка с несколько растерянным видом ответила лёгким поклоном. Похоже, именно она была настоящей союзницей Ирен. Ирен снова посмотрела на Вильму и, сохраняя прекрасную улыбку, произнесла твёрдо: — Нам нужно время, чтобы поговорить. О будущем этой страны… и о будущем наших детей. ＊＊＊ С того дня чаепития Вильмы и Ирен стали регулярными. Они говорили обо всём на свете. О будущем Ридилла и Рэндалла. О магии Ридилла и механических технологиях Рэндалла. О бесконечных фактах и знаниях Ирен, которая гордо именовала себя мастером мелочей. О фехтовании и боевых историях Вильмы. О воспоминаниях детства. И даже о том, носит ли один из министров парик или нет. Действительно обо всём. Но спустя год Ирен родила второго принца Феликса — и умерла. Говорили, что она знала о смертельной опасности, но всё равно выбрала родить. Получив известие, Вильма, оплакивая младшую подругу, которая делила с ней одного мужа, спряталась ото всех и горько плакала. ＊＊＊ — Уил. От лёгкого хлопка по ткани через карман Водный дух Уилдиану очнулся. Раньше его контрактный камень висел на ожерелье одной женщины, но нынешний хозяин прятал его в карманных часах. Уилдиану превратилась в белую ящерицу и высунула голову из кармана хозяина. Нынешний хозяин — Айзек Уокер — на красивом лице второго принца выражал лёгкое беспокойство. Сегодня в Сазандоле проходила церемония награждения за уничтожение чёрного дракона. В качестве второго принца Айзек присутствовал на церемонии, но покинул места для королевской семьи, вышел в коридор и обратился к Уилдиану. — Наш хлопотный лидер заблудился. Не поможешь ему найти дорогу? — Слушаюсь. Хлопотный лидер, он же Маг-Истребитель Драконов Сайлас Пейдж, был одним из главных героев сегодняшней церемонии. Без него мероприятие просто не могло продолжаться. Уилдиану в облике ящерицы быстро заскользил по коридору. По пути он заметил растерянную Молчаливую Ведьму Монику Эверетт, коротко сказала ей, что идёт искать Сайласа, и вышла из зала церемонии. Уилдиану не обладал особым талантом к поиску людей, но прекрасно знал планировку дворца. Он мог передвигаться по проходам, недоступным людям, поэтому ориентировался в нём лучше большинства слуг. Когда он служила Ирен, её не раз просили тайно передавать послания Вильме, чтобы организовать чаепития. Из тех, кто знал меня в те времена, сейчас осталась только леди Вильма… А сама Вильма сейчас находилась в зале церемонии. Рыжевато-каштановые волосы уже были тронуты сединой, но взгляд остался таким же острым, как прежде. Когда Уилдиану уходил из зала, он невольно ощутил прилив ностальгии. О? Вдруг сзади послышался тяжёлый топот. Мало кто бегал по дворцу такой тяжёлой рысью. Это был Сайлас — бледный, с перекошенным от паники лицом, он мчался по коридору на полной скорости. Уилдиану задумался, как лучше к нему обратиться. Сайлас видел его в облике ящерицы во время совместной битвы в Сазандоле с Айзеком. При этом он не знал, что второй принц — это и есть Айзек. Лучше всего, чтобы он не узнал меня. Если окликнуть его в облике ящерицы — он может заподозрить, что Айзек находится во дворце. А поскольку Сайлас работает вместе с Айзеком над общим проектом, в будущем он может увидеть и человеческую форму Уилдиану. Поэтому и облик слуги лучше не использовать. Превращение в совершенно постороннего человека требует времени и маны. А если замешкаться — Сайлас снова убежит куда-нибудь. Тогда… Уилдиану обогнал Сайласа по параллельному коридору и превратился в молодую горничную в платье. Именно этот облик он часто использовал, когда служил Ирен. Обычно при превращении волосы получались бело-голубоватыми, поэтому она специально подкорректировала цвет до серебристого. Ах… это ощущение… Высота взгляда в облике горничной совершенно другая, чем у ящерицы или слуги. Коридор с этой высоты казался удивительно знакомым. — Уил, походка слуги и горничной — это совсем разные вещи. Смотри. Бывшая хозяйка тогда тщательно показала ей, как ходят слуги и как — горничные. Вспомнив изящную походку прекрасной дамы, Уилдиану невольно чуть улыбнулась. ---------- Интерлюдия: Эгоистичное семейное собрание Глиост — живописный край в центральной части Ридилла, к юго-западу от королевской столицы. Лесной район вокруг озера Термия очень популярен как место летнего отдыха, к тому же он находится в удобной близости от столицы, поэтому в разгар светского сезона сюда часто заезжают многие дворяне. Именно этот Глиост был пожалован Сирилу Эшли — члену Библиотечного общества, который отличился в масштабных мерах против драконьго бедствия. — С величайшим почтением и смущением осмелюсь просить… не мог бы кто-нибудь из вас взять на себя обязанности исполняющего обязанности лорда Глиоста? Как только Сирил произнёс это на семейном совете в особняке маркиза Хайоуна, лица всех собравшихся мгновенно изменились. Это выражение означало одно: "Хочу до чёртиков". Но Сирил, будучи приёмным сыном, искренне думал, что все раздражены его эгоистичной просьбой, и поэтому чувствовал себя крайне неловко. Здесь собрались восемнадцать человек с фамилией Эшли. Как и подобает представителям Дома Знаний, среди них были члены Библиотечного общества, управляющие библиотеками и музеями, преподаватели, а также те, кто занимался управлением земель или торговлей. Для всех них Глиост был крайне вкусным местом. Климат мягкий круглый год. Драконьи бедствия редки. Популярное место летнего отдыха для дворян — значит, легко заводить связи в высшем свете. Удобное расположение — недалеко и от владений маркиза Хайоуна, и от столицы. К тому же здесь полно отличных библиотек и музеев. В истории Ридилла бывали короли, которые, желая избавиться от неугодных подданных, жаловали им бесплодные или кишащие драконами земли, удаляя их от столицы. Награда, которая на деле была наказанием. Но нынешний король по-настоящему наградил Сирила Эшли. Глиост — именно такая земля. А если принять должность исполняющего обязанности лорда, то можно заодно снискать расположение Сирила — будущего маркиза Хайоуна. Если завоевать его доверие — считай, дело сделано. Все смотрели горящими глазами, и первым заговорил мужчина средних лет — двоюродный брат маркиза Хайоуна. — Управление землями — это моя стихия. Когда-то я превратил в виноградники якобы бесплодную землю Хайдралдара… — Может, доверить моему сыну? Я сейчас же отзову его из Альпатры, где он учится… — Нет-нет, в таком случае мой зять гораздо более способный… Как только один открывал рот, за ним тут же следовали остальные. Из восемнадцати присутствующих семнадцать выразили желание стать исполняющим обязанности лорда. Вот насколько привлекателен был Глиост. Как же благородны и добры члены семьи Эшли… Даже ко мне, приёмному сыну, относятся так тепло. Пока добросердечный Сирил растроганно думал об этом, спор становился всё жарче. Здесь собрались люди из Дома Знаний — а значит, они были невероятно сильны в спорах. Но у Дома Знаний есть один общепризнанный даже самим маркизом Хайоуном порок. Они слишком много знают, и поэтому разговоры у них легко сбиваются с темы. — В моей университетской диссертации по классической литературе "Сон Рихальце" есть прямая связь с Глиостом… — Постойте-ка. Вы хотите сказать, что озеро из "Сна Рихальце" — это озеро Термия в Глиосте? Между тем год назад профессор из университета Коулза опубликовал работу, полностью это опровергающую… — В той работе есть серьёзные недостатки. Геологическая экспертиза проведена недостаточно глубоко, а с исторической точки зрения… — Если уж говорить о геологии — вы читали статью Общества Магической Географии? После неё всё становится на свои места, в том числе изменения озера, описанные в произведении… От темы назначения исполняющего обязанности лорда разговор ушёл в сторону, потом ещё дальше, и в итоге полностью запутался. Сирил изо всех сил старался следить за нитью беседы. Но стоило ему наконец-то догнать мысль — как она тут же сворачивала в другую сторону. Он лишь стиснул губы, стараясь не выдать замешательства, когда вдруг маркиз тихо позвал его. — Сирил. — Да, отец. — Исполняющим обязанности лорда назначь того, кому доверяешь. Кто бы это ни был — мы все примем твой выбор. От одного слова "мы" все родственники разом замолчали. Маркиз Хайоун ясно дал понять: он уважает решение сына — и все остальные должны поступить так же. Сирил собрался с духом, выпрямил спину. Когда-нибудь ему предстоит возглавить семью Эшли. Если он не сумеет убедить родственников сейчас — какой из него будущий маркиз? — В таком случае я хотел бы поручить эту должность сэру Кертису. Сирил твёрдо произнёс это, и его двоюродный брат Кертис Эшли медленно поднял голову и посмотрел на него. Кертис был единственным, кто всё это время молчал и просто наблюдал за разгоревшимся хаосом. Под прямыми чёрными волосами спокойные лазурные глаза внимательно следили за происходящим. Сирил твёрдым голосом обратился к нему: — Сэр Кертис. Прошу вас. ＊＊＊ Кертис Эшли, который во время всего семейного совета сидел, скрестив руки и полуприкрыв глаза, делая вид, что дремлет, внезапно услышал своё имя и чуть не подпрыгнул. Все родственники смотрели на него какими-то страшными взглядами. Наверняка заметили, что он спал. Нет-нет, я вовсе не спал, я просто глубоко размышлял с полузакрытыми глазами, ха-ха-ха-ха… — именно такую отговорку Кертис уже готовил, когда Сирил посмотрел ему прямо в глаза и повторил: — Сэр Кертис. Прошу вас. Просит? Ах да, Сирил вроде должен был получить землю и титул в награду за меры против драконов. Церемония награждения скоро. Наверное, хочет, чтобы я помог выбрать одежду для церемонии или сопровождал его на последующий приём. Обычно, когда Сирил просит о помощи, это что-то в таком роде. Поэтому Кертис, стараясь выглядеть так, будто вообще не спал, небрежно кивнул. — Конечно. Оставь это мне... Лицо Сирила мгновенно засияло. Он был искренне счастлив. Кертису всегда нравилось опекать младших, поэтому он тоже довольно хмыкнул. А Сирил тем временем оглядел всех родственников и объявил: — Тогда я, Сирил Эшли, настоящим назначаю сэра Кертиса Эшли исполняющим обязанности лорда Глиоста! — ………Э? Кертис застыл с открытым ртом. Его родители расплылись в улыбках, а остальные родственники с сожалением захлопали. Глиост — земля без драконов, с прекрасной природой, удобно расположенная недалеко от столицы. Идеальное место для бездельников. Но совсем другое дело — быть там исполняющим обязанности лорда. Кертис ненавидел работать. Подождите, стоп, переиграем… — хотелось крикнуть ему, но все уже сдались и смотрели смирившись. Да нет же! Не сдавайтесь так быстро! Боритесь! Кертис включил на полную мощность мозг, когда-то считавшийся гениальным, и лихорадочно искал оправдание. В этот момент Сирил схватил его за грудки одежды, прижал к себе и, с лицом, полным благодарности, произнёс: — Спасибо вам, братец Кертис. Только вам я могу спокойно доверить всё. Гениальный ум бывшего вундеркинда пал перед чистым, искренним взглядом младшего брата. — Д-да… оставь всё мне. Ха-ха… ха-ха-ха… Так бывший вундеркинд семьи Эшли, а ныне просто бездельник и повеса Кертис Эшли стал исполняющим обязанности лорда Глиоста. ＊＊＊ Вечером того же дня Сирил в своей комнате составлял официальный документ о назначении Кертиса исполняющим обязанности лорда. Кертис наверняка справится. Ведь этот двоюродный брат — мастер находить талантливых людей и убеждать их взять на себя работу. "Я терпеть не могу нудную работу! Поэтому я просто нахожу того, кто сделает её за меня, ха-ха-ха-ха!" Именно так всегда говорит Кертис. Но Сирил считал, что создание системы, при которой дела идут и без тебя, — это очень правильно. Как и следовало ожидать от братца Кертиса. Мне тоже надо у него учиться. Закончив проверять документ, Сирил вернул перо в подставку. Рядом стоял маленький флакон, который он заметил краем глаза. Внутри — стеклянный шарик, который ему доверила Моника. Маленький белый шарик, в центре которого виднелся узор, похожий на снежинку. Сирил взял флакон пальцами и слегка наклонил. Шарик внутри перекатился, и в свете свечи заиграл оранжевыми отблесками. Словно внутри снежинки зажёгся огонёк. Сирил подпер щёку другой рукой и тихо запел. Песенку ткачихи, которой в детстве учила его мать. "Я окрашу нить в цвет заходящего солнца, спряжу её, сплету и буду думать о тебе…" В детстве он очень любил петь. Но после смены голоса пел только на уроках — никогда при людях. Потому что его голос стал слишком похож на голос отца — и это пугало его до дрожи. Из-за этого он всегда терял уверенность в себе. Теперь мне больше не страшно. Он не боится видеть в зеркале черты отца. Даже если голос похож — он всё равно может петь. Длинные волосы он носит не потому, что так хотел отец. "Если я сумею красиво сплести все цвета, я сошью тебе одежду и отправлюсь к тебе. Сошью тебе одежду и приду к тебе." Сирил опустил серебряные ресницы и подумал о настоящей хозяйке этого шарика. Даже звук перекатывающегося внутри флакона стекла казался ему бесконечно дорогим. В тихой ночи эту песню слышали только две ласки, сидевшие на подоконнике. ---------- Интерлюдия: Вечные соперники из детства На следующий день после церемонии вступления в должность нового члена Семи Мудрецов и грандиозного парада по столице лорд Рейнфилда Эллиот Говард посетил одну из комнат в замке Ридилла. Эллиот не обладал достаточно высоким статусом, чтобы присутствовать на самой церемонии, но его владения сильно пострадали во время масштабного драконьего бедствия. Поэтому он прибыл в столицу несколькими днями ранее, чтобы доложить о масштабах ущерба. В Рейнфилде во время инцидента сгорел лес возле храма. Благодаря Ведьме Звёздного Копья огонь удалось остановить до того, как он добрался до самого храма, но ущерб всё равно оказался немалым. Более того, деревья в лесу Рейнфилда обладали свойством поглощать ману земли и поддерживать её концентрацию на стабильном уровне. Обычные деревья не могли их заменить. Именно Розенберги — древний магический род, наиболее искусный в обращении с растениями, — помогли подготовить и вырастить деревья с аналогичным эффектом поглощения маны. — Благодарю вас от всего сердца за помощь в восстановлении Рейнфилда, лорд Розенберг, — Эллиот глубоко поклонился. Напротив него сидел мужчина с ярко-красными кудрявыми волосами — нынешний глава дома Розенберг, Пятый Ведьма Шипов Рауль Розенберг. На вид он был примерно одного возраста с Эллиотом, но при этом входил в Семь Мудрецов — вершину мира магов. Красавец-маг в мантии Семи Мудрецов смущённо улыбнулся и почесал затылок. — Рад, что смог помочь. На какое-то время в Рейнфилде останутся люди из дома Розенберг. Если возникнут вопросы — обращайтесь к ним. Ведьма Шипов первого поколения была известна своей жестокостью, но нынешний глава оказался на редкость открытым и доброжелательным человеком. Красные кудри, зелёные глаза, утончённые черты лица — всё это явно унаследовано от первого поколения, но жизнерадостная улыбка делала его совершенно дружелюбным. Он не только организовал поставку деревьев без всякого высокомерия, но и дал подробные советы по их выращиванию — по-настоящему добрый человек. Так вот он какой… коллега Белочки… Белочка — то есть Молчаливая Ведьма Моника Эверетт — уже уничтожила Чёрного Дракона Воргана, Проклятого Дракона Рейнберга и Чёрного Дракона Минервы. Великая героиня, победившая трёх великих злых драконов Ридилла. В очередной раз убедившись, что слухи и внешность — вещи ненадёжные, Эллиот поставил подпись под документами. Когда все формальности были закончены, Рауль несколько виновато произнёс: — Ах да. С лета я примерно на год уеду. Если что-то случится — обращайтесь к временно исполняющей обязанности главы Мелиссе Розенберг. — Вот как… Понял. Семь Мудрецов на целый год отсутствуют — случай редкий, но Эллиот не стал расспрашивать. В конце концов, статус Семи Мудрецов намного выше, а они ещё и оказывают ему любезность. Копаться в чужих делах было бы невежливо. Рауль собрал документы, встал и бросил взгляд на дверь в коридор. — Лорд Говард, у вас есть ещё немного времени? — Да. Доклад об ущербе и организация посадки деревьев завершены. Теперь оставалось только поздороваться со знакомыми в столице да купить сувенир для одной певицы, которая постоянно об этом просила. — Только что в коридоре встретил его высочество Феликса. Он попросил передать, чтобы вы остались — хочет лично поприветствовать вас. От этих слов лицо Эллиота чуть не перекосилось, но он сдержался. Его высочество Феликс — то есть этот чёртов слуга. С какой стати я должен его ждать?! Хотелось сказать именно это, но внешне этот слуга — второй принц. Отказать ему Эллиот не мог. — Понял. Тогда останусь в этой комнате. Эллиот проглотил горечь и кивнул. Рауль улыбнулся своей доброй, красивой улыбкой. — Вы с его высочеством Феликсом учились вместе, верно? — Ну… да. — Друзья детства — это здорово! — Ха-ха... Обменявшись ещё несколькими фразами, Рауль вышел. Как только дверь закрылась, Эллиот откинулся на спинку стула и с наслаждением скривился. Чёртов слуга. Что ему опять от меня надо? Кстати, весной на фестивале он просил Монику провести магическое подношение и заодно передал этому слуге в подарок твёрдые печенья — с припиской "не объясняй ему, как есть". Может, пришёл жаловаться, что зуб сломал? Если так — то поделом. В этот момент в комнату вошёл слуга с тележкой, на которой стояли чай и сладости. — Прошу прощения. Слуга налил чай в чашку и поставил перед Эллиотом. От чая шёл яркий цитрусовый аромат — бергамот. — Эй, смени чай. Бергамот я не пью. Слуга проигнорировал просьбу и поставил перед ним маленькую тарелочку с печеньем. От печенья даже с расстояния сильно пахло корицей. Это уже чистой воды издёвка. Несомненно, этот слуга приказал так сделать. Эллиот злобно уставился на слугу, готовый сказать всё, что думает. Это был высокий молодой человек в отлично сшитой форме камердинера. Золотые волосы, голубые глаза, вертикальный старый шрам над правым глазом. Шрама Эллиот не помнил. Но холодный взгляд, в котором не скрывалось отвращение, пробудил в нём старые воспоминания. — Не может быть… — губы Эллиота задрожали. Слуга, не улыбаясь, произнёс: — Прошу прощения. Мне ошибочно сообщили, что вы любите бергамот, лорд Говард. Эллиот широко раскрыл глаза, словно увидел мертвеца. И в каком-то смысле это действительно был мертвец. — Ты… ты, чёртов слуга?! Почему ты жив… а, да, ты же живой был… Но лицо! Лицо-то почему такое?! Эллиот закричал почти визгом. Слуга молча провёл пальцем по шраму над глазом. Это не был аккуратный порез от клинка. Это была рваная рана от когтей или клыков огромного существа — скорее всего, дракона. Вот почему в детстве он прятал лицо чёлкой! Недавно Эллиот видел виверну вблизи. Одна мысль о том, что такие когти могли вонзиться в лицо, вызывала дрожь. А ведь тогда этот слуга был ещё ребёнком. Эллиот застыл с перекошенным лицом. Слуга спокойно продолжил: — По разным причинам я теперь могу менять лицо при определённых условиях. Но объяснять это вам я не вижу ни малейшей необходимости. — Вот как. А тогда зачем ты специально пришёл в таком виде? Хобби? Эллиот подавил дрожь и съязвил. Слуга прищурил длинные глаза и криво усмехнулся. — Хотел посмотреть на твою идиотскую рожу. Злобная улыбка. Злобный голос. Злобные слова! Да кто он такой, этот слуга?! Эллиот резко вскочил и сжал кулаки. — Я давно мечтал! Если бы не лицо его высочества — давно бы врезал тебе! Он со всего размаха ударил кулаком в живот слуге. Не в лицо — не из жалости, а потому что слуга сказал про смену лица. Если потом на лице Феликса останется синяк — Эллиоту будет стыдно. Слуга даже не вскрикнул. Более того — стиснул зубы и заранее напряг пресс. Он явно предвидел, что Эллиот ударит именно в корпус. Слуга выдохнул сквозь зубы и тихо прорычал: — Я решил заранее. Если ты ударишь — дам тебе один удар. Голубые глаза блеснули из-под чёлки. Уголки губ поднялись в злобной ухмылке. — А потом я отвечу тем же. Без всяких скидок. Слуга врезал Эллиоту кулаком в живот. От удара Эллиот плюхнулся на пол, схватился за живот и согнулся. Хорошо, что не пил чай. Иначе точно бы вырвало. Сволочь… специально спровоцировал, чтобы потом ответить! И при этом ещё и пресс напряг, выдержал удар — а потом отомстил. Характер — хуже некуда. — Я тебя ненавижу. Проклятый Эллиот Говард. Айзек холодно посмотрел сверху вниз на скорчившегося Эллиота. Для Айзека Эллиот Говард — заклятый враг. Этот тип всегда отбирает у него тех, кого он любит, а потом как ни в чём не бывало становится с ними друзьями. В детстве издевался над Феликсом, а потом вдруг стал его "лучшим другом" и официальным товарищем. Айзек же мог быть только тайным другом Феликса — официально он оставался всего лишь слугой! В академии Серендия издевался над Сирилом за простонародное происхождение — а после выпуска они уже на "ты". Айзек же до сих пор для Сирила — "ваше высочество"! А теперь ещё и Моника. Этот тип попросил Монику провести магическое подношение. И увидел новое заклинание Молчаливой Ведьмы — то, что Айзек мечтал увидеть больше всего на свете! Каждый раз, слыша о великолепии магического подношения в Рейнфилде, Айзек чуть не лопался от зависти. Эллиот Говард всегда забирает себе то, чего хочет Айзек, — легко, небрежно, с типичной аристократической наглостью, будто так и должно быть. Эллиот скривился и цыкнул языком в ответ на неприкрытую враждебность Айзека. — И я тебя ненавижу, чёртов слуга. Знал бы — ещё в детстве настучал бы герцогу Крокфорду, что у него слуга грубит гостям. — А ты бы смог настучать? Ты же даже имя моё толком не запомнил. Эллиот пожал плечами и нагло ухмыльнулся. — Естественно. Зачем мне запоминать имена чужих слуг? Эллиот прекрасно запоминал лица и имена. В академии Серендия он знал почти всех учеников наперечёт. Но имя Айзека он упорно отказывался запоминать. Для него имя простого слуги не стоило усилий. — Типичная для тебя надменность. Эллиот фыркнул в ответ — классическая аристократическая усмешка. Он потёр живот, встал, плюхнулся обратно в кресло и залпом допил ненавистный бергамотовый чай. Затем развалился в кресле и с демонстративной грубостью приказал: — Эй, слуга. Вторую чашку — осенний лигнум, молочный чай. Молоко сначала, сахара один кусок. Если слуга — веди себя как слуга, прислуживай господину как положено. Добавишь хоть щепотку корицы — начнёшь всё с нуля. — … Айзек проигнорировал его и начал собирать посуду обратно на тележку. В углу тележки стоял большой плетёный короб, накрытый тканью — якобы для запасной посуды. Но под тканью скрывался роскошный нарядный жакет. Пора. Айзек прикрыл лицо ладонью — так, чтобы шрам над правым глазом оказался под ладонью. Кожа начала менять форму. Через несколько секунд он убрал руку — и на его лице было идеальное, прекрасное лицо второго принца Феликса Арка Ридилла. — Мерзость, — пробормотал Эллиот. Айзек проигнорировал его, снял верхнюю часть формы слуги, надел жакет из короба, сменил галстук. Если бы он попросил Уилдиану создать иллюзию — можно было бы остаться в форме слуги. Но носить одежду слуги с лицом Феликса Айзек считал отвратительным. Брюки и туфли остались от слуги, так что выглядело немного странно, но до своих покоев дойти можно — большинство людей будут смотреть только на роскошный жакет и красивое лицо. — Тогда я откланяюсь. Ваш второй чай позже принесёт другой слуга. Айзек повернулся к Эллиоту с мягкой улыбкой принца. — Рад был встретить старого школьного друга, Эллиот. Слова — чистой воды ложь. Эллиот на миг приподнял бровь, но быстро нацепил вежливую улыбку. — Для меня большая честь услышать это от вашего высочества. Когда в следующий раз в моём городе будет фестиваль — обязательно приглашу вас. Планирую снова попросить Молчаливую Ведьму провести магическое подношение. При упоминании Молчаливой Ведьмы Айзек прищурился. Эллиот ответил торжествующей ухмылкой. Как и всегда — они совершенно несовместимы. Убедившись в этом в очередной раз, Айзек вышел из комнаты царственной походкой второго принца. ---------- Скромная повседневность, которую он защищал Через неделю после церемонии вступления в Семь Мудрецов Моника вернулась в свой дом в Сазандоле утром. Она открыла дверь и сказала "Я дома", но ответа не последовало. Пока она была в столице, она попросила Неро присмотреть за домом, но его нигде не было видно. Скорее всего, он ушёл гулять, пробовать еду на улицах или завис в магазине Ланы. Моника по очереди открыла все окна для проветривания, а затем вернулась в свою комнату и начала разбирать вещи. Когда одежда была разложена, она достала книгу, купленную в книжной лавке по пути домой, села на кровать, положила книгу на колени и открыла её. Название книги было "Прекрасная жизнь леди Барлок". Это книга, в которой прекрасная графиня, считающаяся первой красавицей и экспертом по красоте в светском обществе, делится секретами своей красоты и прекрасным образом жизни, обогащающим душу и тело. Раньше Моника никогда не брала в руки подобные книги, но в столице её порекомендовала Мелисса. По словам Мелиссы: — Становиться леди, ничего не делая, — это просто смешно до боли в животе. Прочитай и постарайся хоть немного приблизиться к образу леди, хорошо, Моника-тян~? Выражение было совсем не леди-подобным, но Мелисса была права. Моника думала, что в Серендии освоила хотя бы минимум манер и танцев, но светское общество не настолько снисходительно, чтобы этого хватило для звания леди. Она читала "Прекрасную жизнь леди Барлок" с той же серьёзностью, с какой обычно читает магические трактаты. Большая часть книги была посвящена красоте, и это не слишком интересовало Монику. Однако искреннее отношение леди Барлок к красоте произвело на неё впечатление. "Красивый человек пишет красивым почерком. Ваш характер проявляется и в почерке, и в выборе слов". "Что такое красивая комната? Даже если она украшена золотом и серебром, если в ней лежит пыль — это просто склад". "Прекрасное утреннее пробуждение начинается с чашки травяного чая. Привычка продолжать это меняет ваше чувство красоты". Моника хмыкала и перелистывала страницы. Действительно, чтобы стать настоящей леди, нужно пересмотреть повседневные привычки. Нельзя вечно оставаться избалованной ученицей. Дочитав книгу, Моника встала и достала фартук, который почти никогда не надевала. — Для начала… красивая комната! Вспоминая слова леди Барлок — даже комната, полная сокровищ, при пыли превращается в склад, — Моника крепко сжала метёлку. Дом, в котором она давно не жила, был покрыт тонким слоем пыли повсюду. Она хотела встретить Неро и Айзека в идеально чистом доме. ＊＊＊ Айзек Уокер покинул столицу и прибыл в Сазандол на день раньше запланированного срока. Ему не терпелось наконец спокойно провести время с Моникой, поэтому он ускорил все дела и закончил их досрочно. На этот раз он взял с собой и Уилдиану, так что можно было дать трудолюбивому контрактному духу небольшой отпуск и показать ему город. Сойдя с кареты, Айзек сдерживал прыгающие от нетерпения шаги и быстрым шагом направился к дому Моники. Сейчас на нём была простая одежда, а лицо — настоящее, с шрамом над правым глазом. Для поездки из столицы в Сазандол этот облик был менее заметным и удобным. Перед тем как выйти на людную улицу, Айзек похлопал по карману и обратился к Уилдиану: — Уил, чтобы лицо не изменилось посреди улицы, можешь забрать ещё немного маны? — Слушаюсь. Чтобы сохранять облик Айзека Уокера, ману нужно было держать ниже половины. Если передать часть Уилдиану, то до завтрашнего дня он точно продержится в этом лице. Завтра он превратится в Феликса, поздоровается с соседкой, а потом встретится с Клиффордом и обсудит вопросы эксплуатации карет. Размышляя о планах, он неожиданно быстро дошёл до дома Моники. Время уже немного перевалило за послеобеденный чай. Моника наверняка уже дома. Тогда можно было бы вместе попить чая. Есть ли запас сладостей? Думая о времени, проведённом с любимым человеком, Айзек невольно улыбнулся и открыл дверь знакомого дома. — Я дома, Моника. В идеально убранной комнате самая дорогая наставница сидела за столом, уткнувшись лицом в столешницу, и выглядела совершенно обессиленной. Рядом с её лицом растеклась какая-то жидкость, похожая на чай. У Айзека мгновенно похолодело всё тело. В голове промелькнуло слово "яд". — Моника!? Когда он подбежал к столу, лежащая на столе Моника слегка пошевелила пальцем. Она медленно подняла голову и посмотрела на Айзека. Лицо было мертвенно-бледным, губы влажными от какой-то жидкости. Рядом стояла одна чайная чашка. Оставшаяся в ней жидкость была тёмно-коричневой, гораздо темнее обычного чая. — Айк… уф… Моника тихо пробормотала и, сдавленно застонав, прикрыла рот рукой и опустила голову. Айзек уже подумал, что нужно промыть ей желудок водой Уилдиану, но Моника хриплым голосом продолжила: — Прости… я… заварила… травяной чай… — Травяной чай? — Обычно я нормально переношу горькое… но это… это ужасно… горькое, вяжущее, кислое… вкус травы… и эта горечь… эта горечь… уэээ… Похоже, в чашке действительно был травяной чай. Но почему всё так обернулось? — недоумевал Айзек. Моника иногда неправильно понимала рецепты, но никогда не импровизировала сверх меры. Особенно строго она соблюдала пропорции и время приготовления. То же касалось и напитков: кофе или чай у Моники почти никогда не получались неудачными. И вдруг такая странная вариация травяного чая. — В книге было написано: "Попробуйте создать свою собственную смесь"… Вот я и подумала… утром, чтобы взбодриться… — Ага, и тебя вырубило. — Ууу… моё прекрасное утреннее пробуждение… Интересно, что же это была за книга. Айзек сказал стонущей, уткнувшейся в стол учительнице «подожди минутку», быстро убрал со стола и направился на кухню. На рабочей поверхности стоял маленький котелок, на дне которого в тёмно-коричневой жидкости осели несколько трав. Похоже, она не заваривала чай в чайнике, а варила травы прямо в котелке. Неудивительно, что вкус получился таким насыщенным. Айзек вспомнил, как Моника однажды готовила ему травяной отвар, когда он простудился. Тот тоже был невероятно горьким. Возможно, в голове Моники травяной чай и лекарственный отвар стояли на одной полке. С лёгкой ностальгией Айзек начал готовить горячее молоко с большим количеством мёда. Свежий молоко стоял на кухне — значит, Моника недавно ходила за покупками. Неро никогда не покупает продукты, только еду на вынос. И… комната убрана. Неро точно не стал бы убираться, значит, это сделала Моника. Учитывая, когда она уехала из столицы, домой она вернулась, скорее всего, сегодня утром. А потом до времени чая успела и убраться, и сходить за продуктами. Кого-то ждёт в гости? Если это ради меня… я, наверное, немного размякну. Пока он помешивал молоко, из кармана вылезла белая ящерица Уилдиану и забралась ему на плечо. — Мастер, если нужно приготовить напиток, позвольте мне… — Всё в порядке, Уил. Мне это в удовольствие. Когда мёд полностью растворился, Айзек перелил молоко в чашку с чёрной кошкой. Это был один из комплекта, который Моника купила раньше. У каждой чашки был свой рисунок. У Моники — чёрная кошка, играющая с цветами. У Айзека — чёрная кошка, гоняющаяся за бабочкой. У Неро — чёрная кошка, свернувшаяся клубком и спящая. "Мы с Ланой вместе покупали. Айк, какая тебе нравится?" Он до сих пор помнил, как тайно радовался, когда Моника спросила его об этом. То, что в доме Моники есть его личная чашка, невероятно грело душу. Запасных чашек с чёрными кошками ещё осталось — может, предложить одну для Уилдиану? Раньше, уезжая из Эрин, он часто оставлял Уилдиану присматривать за территорией. Но теперь система уже отлажена, и всё работает даже без него. К тому же, сдавая корабли в аренду Сазандолу, он получил законное основание здесь оставаться. — Уил, здесь можешь вести себя свободно. Считай это отпуском, расслабься. — Мастер… а что такое отпуск? Что нужно делать? Голос Уилдиану был полон искреннего недоумения. Это последствия того, что он слишком часто нагружал преданного контрактного духа работой. У Сирила ледяной дух Ашельпике, кажется, живёт довольно свободно. Надо будет что-то придумать. — Может, погулять? — Тогда я отправлюсь на прогулку. — Если найдёшь что-то интересное — расскажешь? — Да. Белая ящерица быстро скользнула по стене и вылезла в окно. Похоже, Уилдиану просто послушно выполнил совет. Хорошо бы в этом шумном городе он нашёл что-то по душе. Айзек налил молоко в чашку и вернулся в гостиную. Моника всё ещё лежала на столе и тихо стонала. — Вот, чтобы освежить рот, мой мастер. — Ууу… спасибо… Моника маленькими глотками пила сладкое горячее молоко и тихо пробормотала: "Вкусно…" Увидев её расслабленную улыбку, Айзек почувствовал настоящее счастье. Он сел напротив и молча наслаждался этим маленьким моментом. Когда Моника выпила примерно половину, она наконец окончательно пришла в себя. Выпрямив спину, она повернулась к Айзеку и, чуть опустив брови, улыбнулась. — С возвращением, Айк. — Я дома, Моника. Этот простой обмен и был тем скромным счастьем, которое Айзек Уокер поклялся защищать. — Ты вернулся раньше, чем планировал. Айзек не стал говорить, что специально всё ускорил, и просто мягко ответил: — Да, так получилось. — Неро нет дома? — Да… наверное, гуляет, ест на улице или сидит у Ланы… Надеюсь, он ей не слишком мешает. Если да — то в следующий раз от Клиффорда точно придёт жалоба. "Опять этот второй нахлебник припёрся и всех достаёт. Забери его, первый нахлебник…" — примерно так. — На этот раз я взял с собой Уилдиану. Надеюсь, он тоже сможет спокойно погулять, как Неро. — А, вот как… Ах! Моника вдруг замолчала, поднесла руку ко рту и замерла, словно что-то вспомнила. Может, ей не понравилось, что он без спроса привёл контрактного духа? Моника обычно не придаёт значения таким вещам, и он забыл предупредить заранее. Надо было спросить. Пока Айзек мысленно корил себя, Моника опустила руку на колени, выпрямилась и повернулась к нему лицом. А потом очень серьёзно сказала: — Айк. У меня к тебе важный разговор. ---------- Тайная ночь — Айк, у меня есть к тебе очень важное дело. Сказав это, Моника сделала маленький глубокий вдох. С того момента, как она увидела, как общаются Рей Олбрайт и его невеста Фрида Бланке, Моника всё время думала об одном. Сможет ли она нормально это передать? Честно говоря, уверенности нет. Но это действительно очень важно. Она сжала кулаки на коленях и напряжённо смотрела вперёд. Айзек мягко подтолкнул её: — О чём разговор? — Я… всё это время совершенно упускала из виду… что ты взрослый мужчина, Айк. Айзек слегка расширил длинные глаза и сложил руки на столе. Это были большие, по-настоящему мужские руки взрослого человека. Он действительно взрослый мужчина. — Где-то в голове я, конечно, это понимала… но по-настоящему не осознавала… Моника долго жила затворницей в горной хижине. А потом, когда она проникла в академию Серендия по заданию, её круг общения резко расширился. Появились любимые друзья, уважаемые старшие товарищи. И среди всех них юноша по имени Айзек Уокер был самым сложным для классификации. Объект охраны. Товарищ по ночным гулянкам. Старшекурсник из студсовета. Самопровозглашенный ученик. Из-за такой путаницы Моника в итоге поставила Айзека в ту же категорию, что и Неро. Неро — внезапно появившийся наглый фамильяр. Айзек — внезапно появившийся наглый ученик. Для Моники Неро был просто Неро, а Айк — просто Айк. Она удовлетворилась этим временным решением и совершенно забыла о самом главном. — Ты всегда относился ко мне как к женщине… а я к тебе — нет. Она поняла это именно тогда, когда увидела Рея и Фриду. Они уважали друг друга. Бережно относились к достоинству друг друга. А она так не делала. — Ты взрослый мужчина… поэтому с этого момента… Сердце Айзека заколотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Между сцепленными пальцами выступил холодный пот. Айзек прекрасно осознавал свою хитрость. Он воспользовался тем, что Моника совершенно не разбирается в романтике и слишком добрая, влез к ней в дом и устроился в роли ученика. Желание учиться магии у женщины, которой он восхищался, было искренним. Но при этом он действительно хотел быть рядом с любимой девушкой. А в идеале — чтобы она его заметила. — С этого момента… Моника резко подняла лицо. "С этого момента мы больше не сможем жить вместе" — если она скажет это, Айзек не сможет возразить. Это её дом, а он всего лишь её ученик. Улыбнись. Спокойно улыбнись и прими всё как есть. Грудь сжало так, будто кто-то стиснул сердце. Кончики пальцев похолодели. В горле встал ком, слова не шли. Нет. Я не хочу тебя терять. Он стиснул зубы, подавляя детское желание закричать: "Я люблю тебя. Люблю. Очень люблю." Всё — страсть, тоску, боль — он зажал в себе и опустил голову. А Моника тем временем произнесла: — Давай поставим замок и на твою комнату тоже! — …А? Айзек Уокер — человек с быстрым умом. Но даже ему понадобилось немало времени, чтобы осознать смысл сказанного. Он думал долго. Но так и не понял. — Эм… ты же мужчина, поэтому тебе будет неприятно, если я без спроса зайду в твою комнату или увижу, как ты переодеваешься, верно? Прости. Я совсем об этом не думала… Моника виновато теребила пальцы и опустила брови. — У меня совсем не было такта! Айзек не смог даже сказать «да, это так» и просто молчал. — Ты мужчина… а если бы я, женщина, упала голая в ванне, тебе было бы очень неловко, верно? Айзек снова не смог сказать "да, это правда" и просто молчал. — Поэтому с этого момента я буду осторожнее. Вот… Любимая наставница шумно выдохнула через нос и с решительным видом объявила: — Достоинство Айка как взрослого мужчины я буду защищать! — … Айзек не знал, что ответить. Девушка, которую он любит, пообещала защищать его достоинство. По крайней мере, похоже, его не выгоняют. — Я и дальше могу оставаться твоим учеником? Он спросил это почти умоляюще. Моника удивилась: — Э? Т-тебе это неприятно? Эм… я много лет изучала магию одна, и мне было нормально… Но когда ты стал моим учеником и мы начали обсуждать магию вместе — это оказалось так интересно… Мне захотелось научить тебя всему, что я знаю. Всему-всему. Девушка, которая раньше не умела говорить о чувствах, теперь от всего сердца, как учительница, пыталась передать ему свою радость. Айзек молчал. Моника подалась вперёд и продолжила: — Мне ещё столько всего хочется тебе показать. Сначала следующий этап контроля маны… У тебя отличное понимание магических формул, так что как только освоишь базу контроля маны — сразу резко пойдёшь вверх. Разделение заклинаний я тебе не позволю. Последние слова она произнесла особенно низким, тяжёлым голосом. Айзек прижал сцепленные руки ко лбу, словно в молитве, и изо всех сил сдерживал смех, рвущийся из горла. Любимая девушка признала его мужчиной. Великая ведьма, которой он восхищался, пообещала передать ему все свои знания. Грудь была переполнена. Нет — не только грудь. Всё тело — от кончиков пальцев до пальцев ног — было заполнено счастьем. Невероятно. Как сон. И всё же — "защищать достоинство взрослого мужчины"… Любимая учительница всегда выходит за рамки любых ожиданий. Наверняка она долго думала, как правильно относиться к нему теперь, когда признала его мужчиной. Наконец-то я на старте. Айзек Уокер только-только вернулся к жизни. Значит, теперь нужно просто дать ей узнать его получше. — Айк? Айк, что с тобой? Эм… Моника растерянно обращалась к нему — он всё ещё сидел, прижав руки ко лбу, и его плечи дрожали. Айзек поднял голову. В голубых глазах блестели слёзы. Он посмотрел на любимую девушку напротив. — Моя наставница. Если ты позволишь — пожалуйста, оставь меня рядом с собой. Он положил руку на грудь. Сердце билось как сумасшедшее. Это сердце действительно живое. — И если возможно… мне бы очень хотелось, чтобы ты узнала побольше о только что возродившемся Айзеке Уокере. Я заставлю тебя понять, как сильно я тебя люблю. Готовься, мой мастер, — мысленно пообещал он. Любимая наставница опустила брови и улыбнулась: — Я уже очень много о тебе знаю, Айк. Ты прилежный, трудолюбивый, очень внимательный. А внимательный ты потому, что добрый. Мой ученик — очень добрый человек. Девушка, которую так хочется обнять, с улыбкой рассказывала о нём. Счастье было таким сильным, что кружилась голова. Что делать. Слишком счастливо. Голова сейчас лопнет. — Ещё ты сильный, отлично убираешься, готовишь, мастерски оттираешь чайный налёт… Почему именно чайный налёт? Наверняка Моника была в восторге от его умения оттирать чайный налёт. Какой же милый человек, — подумал Айзек с теплом. А Моника, с лицом гордой наставницы, продолжила с ещё большим воодушевлением: — И даже нелюбимую морковь ешь, стараешься! Молодец! С лица Айзека исчезло всякое выражение. Он ни разу не говорил Монике, что не любит морковь. — Когда ты… заметила… Достоинство двадцатидвухлетнего взрослого мужчины было раздавлено похвалой за то, что он старательно ест нелюбимую морковь. Пока Айзек застыл, Моника вдруг засияла, словно вспомнила что-то замечательное: — А ещё кот! Ты сделал «мяу» платочком. Мой ученик очень добрый. Это был добивающий удар. Если бы это делал Феликс — Айзек бы не смутился. Идеальный красивый принц, утешающий плачущую девочку платочным котиком — это нормально. Но Айзек Уокер — нет. Мужчина со шрамом на лице, с тяжёлым взглядом, издающий «мяу» — это чистое визуальное насилие. Айзек подался вперёд и с мрачным, серьёзным лицом взмолился: — Моника, мой мастер… Прошу, пусть та ночь останется нашей тайной, только между нами. Сейчас, когда он говорил своим настоящим лицом с острым взглядом, в отчаянном выражении было что-то устрашающее. Моника не испугалась, но его отчаяние почувствовала — и серьёзно кивнула: — Хорошо. Если ты так говоришь — я спрячу это в своём сердце. Пока что удалось взять с неё обещание молчать. Но внутри Айзек схватился за голову. Что за кошмар... Образ Айзека Уокера в голове наставницы совсем не крутой. Надо срочно что-то делать, чтобы она считала его крутым. — Ааа, ну конечно. С мастером мне никогда не сравниться! Айзек взъерошил чёлку и жалобно рассмеялся. ---------- Уилдиану отправляется на прогулку Близился вечер, и белая ящерица Уилдиану стремительно скользила по узким задним улочкам Сазандола. Выбравшись из переулка, он увидел маленький цветочный магазинчик. На стене висел знакомый плакат "Фестиваль роз в самом разгаре!". Уилдиану слегка свернул ящеричий хвост в колечко. Это уже пятый раз, когда он выходит именно сюда. Айзек посоветовал ему прогуляться. Выйдя из дома Моники без особой цели, Уилдиану решил направиться к маяку: посмотреть немного на море и потом вернуться домой. Однако прошло уже больше часа, а до маяка он так и не добрался. Даже порт в поместье Мастера совсем другой… В Эрине дороги широкие, дома стоят свободно, в воздухе всегда царит спокойная, неторопливая атмосфера. А Сазандол — это сплошная толчея людей и зданий, улицы запутанные, весь город словно в хаотичном беспорядке. Сейчас, после беды с чёрным драконом, идёт активная реконструкция, и оттого ещё хуже. Уилдиану вовсе не страдает отсутствием ориентации в пространстве, но вот разбираться в искусственно созданных, сложных человеческих постройках и лабиринтах улиц ему тяжело. Когда он служил у королевы Ирен — постоянно путался в замке. Потом, когда стал служить Айзеку, — в Серендии и в поместье Эрина первые несколько раз неизменно оказывался на грани того, чтобы заблудиться. "На грани" — потому что он всегда примерно чувствовал, где находится контрактник и как далеко. Мастер до сих пор не выходил из дома леди Молчаливой Ведьмы. Значит, это север… а маяк должен быть на юго-запад отсюда… В облике ящерицы можно пролезть в узкие щели, взобраться на крышу или стену, но в незнакомом месте Уилдиану старался держаться путей, которыми ходят люди. Иначе потом в человеческом облике будет сложно ориентироваться. В самом начале, когда только заключил контракт с королевой Ирен, он однажды в человеческом виде упрямо попытался протиснуть голову в узкую щель — и над ним долго смеялись. Вспоминая былое, Уилдиану скользнул вдоль обочины, свернул на другую улицу. Через некоторое время воздух на чешуе изменился — стал влажным. Значит, море близко. Пройдя складской квартал, он увидел три величественных парусника, стоявших в ряд. Каждый из них был гораздо больше любого здешнего дома. Уилдиану взобрался по стене склада на крышу и принялся разглядывать корабли. Пять прямых, высоких мачт. Раскинутые на них полные паруса. В Эрине он тоже видел корабли, но каждый раз не мог не восхититься. Суда, что идут по морю под ветром. Кристалл человеческой мудрости — то, что позволяет людям пересекать воду, которую они не могут преодолеть сами. Такое огромное судно… несёт на себе множество людей и грузов… и всё равно не тонет, плывёт по морю… Сила человека куда больше моей собственной. Глядя на корабли, Уилдиану вспомнил прежнюю госпожу. Он родился в маленьком лесном роднике. Именно королева Ирен рассказала ему о существовании кораблей. Когда она поняла, что вода и магическая сила источника на исходе, то сказала ему: "Пойдём со мной, Уилдиану. Я стану твоим кораблём". И прекрасная женщина нежно поцеловала белую ящерицу, сидевшую у неё на кончике пальца. Пока Уилдиану, погружённый в воспоминания, смотрел на корабли в порту, его тело вдруг взмыло в воздух. Кто-то схватил его за хвост и поднял. Он был на крыше склада — здесь не должно быть людей. Уилдиану отчаянно забарахтал крошечными лапками, и тут совсем рядом раздался голос: — Хм. Сегодня ты не высохший, значит? Тот, кто держал его за хвост, был юношей с чёрными волосами в старомодном плаще. Чёрный Дракон Воргана, Неро, который сам себя называет фамильяром Молчаливой Ведьмы. — По совету Мастера я прогуливаюсь по городу. Неро хмыкнул и отпустил хвост. Уилдиану шлёпнулся на крышу, а Неро повернулся в сторону дома Моники. — Значит, младший здесь? Моника тоже вернулась? — Да. — Тогда сегодня вечером нас точно ждет вкусная еда. Сказав это, Неро, не обращая больше внимания на Уилдиану, собрался спрыгнуть с крыши в человеческом виде. Уилдиану поспешно окликнул его: — Чёрный Дракон Воргана, господин Бартоломео Александр Неро. — ……Чё за хрень? Уилдиану старался быть максимально вежливым и назвал его полным именем — Неро же уставился на него полуприкрытыми глазами, полными изумления. Уилдиану поднял крошечную ящеричью голову и посмотрел вверх. — Не могли бы вы научить меня, как правильно ходить по Сазандолу? — А с чего бы мне? — Я хочу знать, где обычно бывают Мастер и леди Молчаливая Ведьма. Сначала нужно запомнить любимые места Айзека и Моники. Тогда он сможет помогать с покупками и поручениями. Наверняка Неро и так постоянно этим занимается. Значит, проще и быстрее всего спросить именно у него. Неро присел на корточки на краю крыши, упёрся руками в колени и уставился на Уилдиану сверху вниз. — Такое спрашивают у своего хозяина или у Моники. — Они оба очень заняты… — Я тоже занят, между прочим. Сейчас пойду обходить территорию, чтоб бродячие псы не лезли, потом сожру мяса на лотке, а после зайду к Лане за сладким. — Тогда позвольте мне составить вам компанию. Уилдиану неожиданно упёрся. Неро задумчиво почесал подбородок и поджал губы. У дракона в человеческом облике мимика куда богаче, чем у духа. Наконец Неро поднялся, посмотрел на Уилдиану сверху вниз и оскалился в ухмылке — рот растянулся, как полумесяц. — Называй меня впредь "сэмпай" и уважай как старшего. — Слушаюсь. Прошу оказать мне честь, сэмпай. — Ладно, пошли. Неро картинно взмахнул полами плаща и спрыгнул с крыши. Высота была такая, что человек точно сломал бы ноги, но он даже не задумался. Уилдиану прыгнул на край плаща Неро и спустился вместе с ним. Неро поморщился и поднял подол. — Ты же хотел научиться ходить по этому городу? — Да. — Тогда ходи своими ногами. — Прошу прощения. Он привык цепляться за куртку Айзека, вот и забыл. Чтобы скрыть факт, что дух королевы Ирен теперь служит второму принцу, Уилдиану обычно оставался незаметным. Но в Сазандоле можно спокойно ходить в человеческом виде. Уилдиану проскользнул в щель между складами и там превратился в человека — в юношу в униформе слуги. Светло-голубоватые белые волосы он сменил на потускневшее серебро. Уже собирался вылезти из щели, как вдруг понял: Слишком узко. Застрял. Он стоял, зажатый между стенами, и без выражения лица беспомощно махал руками. Нетерпеливый Неро окликнул его: — Эй, младший. Ты чего там? — Прошу прощения. Я застрял. Действительно, нужно чаще принимать человеческий облик. Иначе ощущения притупляются. — Ну и Уилдиану же ты, вечно попадаешь в переделки. В глубине памяти прекрасная женщина тихо посмеивалась. ＊＊＊ Вытащенный из щели Неро, Уилдиану последовал за ним по улицам Сазандола. Как и положено одному из главных портовых городов Ридилла, здесь было полно иностранцев в необычной одежде. Кто-то носил свободные, с открытой грудью одежды морского государства Альпатра. Кто-то — яркие ткани на плечах и тюрбан, как в пустынной стране Шезария. Попадались и совсем экзотические наряды, которых Уилдиану раньше не видел. Даже в такой пёстрой толпе старомодный плащ Неро выделялся. А если рядом ещё и юноша в униформе слуги идёт впритык — тем более. Неро беззаботно напевал себе под нос, совершенно не обращая внимания на взгляды. Пожалуй, стоит изучить, какую одежду лучше носить, гуляя по городу… Неро шёл по главной улице, иногда сворачивал в переулки и шипел на бродячих собак. Чёрный дракон первого класса опасности вряд ли станет всерьёз воевать за территорию с дворнягами. Скорее всего, он так охраняет пути Молчаливой Ведьмы, чтобы она могла спокойно гулять по городу. Вернувшись на главную улицу, Нерон тихонько хмыкнул. Возможно, он увидел кого-то знакомого. Взгляд Неро упёрся в женщину в фиолетовом платье с льняными волосами. Уилдиану знал её в лицо и по имени. Должно быть, подруга леди Молчаливой Ведьмы… Леди Лана Колетт. Лана стояла у кареты, припаркованной перед посудным магазином, и отдавала распоряжения по разгрузке. Она, кажется, глава торговой компании в этом городе, так что сейчас наверняка работает. Отдав все указания, Лана сердито посмотрела на стоявшего рядом чёрноволосого юношу. — Ну же! Клифф, хоть немного помоги разгружать! Одной мне отдавать приказы вполне достаточно! — Это не моя работа. — У тебя же всё равно свободное время! Мог бы хоть лёгкое что-нибудь перенести! — Это не моя работа. Лана раздражённо фыркнула, перегнулась через борт и взялась за один из ящиков. — Ладно! Тогда я сама понесу! Это же не так тяжело… Она потянула ближайший деревянный ящик — и вся задняя стопка накренилась. Лана не заметила, что ящики над её головой вот-вот рухнут. В следующую секунду Неро, лавируя сквозь толпу, подбежал к карете и мощно прыгнул. Приземлившись на край борта, он одной рукой подхватил падающий на Лану ящик. Лана подняла глаза и широко распахнула их. — Господин Бартоломео! — Это разгружать? Или так оставить? — Э-э… все деревянные ящики нужно внести в магазин… Неро кивнул, легко поднял ящик и посмотрел на Уилдиану. — Эй, младший! Ты тоже помогай! — Слушаюсь. Уилдиану быстро подошёл к карете и взял один ящик. Сила духа в целом зависит от объёма маны. Уилдиану среди высших духов довольно молодой и не обладает выдающимся запасом маны, но физическая сила у него всё равно на уровне взрослого мужчины. Пока Неро и Уилдиану усердно таскали ящики, чёрноволосый, которого звали Клифф, пробормотал: — Работа пошла быстрее. Теперь можно перекинуть людей на вскрытие и разбор. Нужен кто-то внутри на указания. — Тогда я останусь снаружи отдавать приказы, а ты, Клифф, займись внутри. — Понял. Они быстро распределили роли и вернулись к спискам. Лана обратилась к Неро и Уилдиану: — Господин Бартоломео, ваш ящик — под прилавок в магазине. А ящик… э-э… младшего коллеги — пожалуйста, до заднего склада. — Оставь на меня. — Слушаюсь. Неожиданно оказавшаяся разгрузка прошла довольно быстро. Уилдиану в облике духа может работать почти без отдыха, а Неро силён и ловок. Неро обычно казался равнодушным и к людям, и даже к духам — а вот Лану он явно выделяет. Когда разгрузка закончилась, Лана вежливо поклонилась обоим. — Господин Бартоломео и… младший коллега, большое спасибо. Вы очень выручили. Неро, довольный похвалой, гордо выпятил грудь, а потом вдруг посмотрел на посудный магазин, куда они носили ящики. — Погоди, это же не твой магазин, Лана? Доставка, что ли? — Да, сегодня привозила товар для мероприятия Фестиваля роз. Я в оргкомитете. О Фестивале роз Уилдиану тоже видел объявления по городу. В магазинах торгового квартала нужно покупать розы или вещи с розами, набирать баллы и обменивать на памятные подарки. Лана достала из бумажного пакета в углу кареты несколько шарфов и аксессуаров и развернула их. — Это товары моего магазина. В знак благодарности за помощь позвольте что-нибудь подарить. Вот этот шарф — рисунок роз выткан нитью с лёгким блеском, но в тон основной ткани, так что не слишком броский. Очень удобно мужчинам. А эти запонки добавят изящества манжетам… — Мне еда нужна, а не шмотки! Лана даже не поморщилась от грубости Неро — наоборот, улыбнулась ещё шире. — Господин Бартоломео всегда такой скромный. Моему секретарю стоит у вас поучиться. — Тот, кто сметает всю еду со стола, — и это, по-твоему, скромность? Чёрноволосый секретарь бурчал сбоку, но вдруг, словно что-то вспомнив, вытащил из кареты свёрток и сунул его Уилдиану. — Это от меня. Бери. — Эй, Клифф, это же…! Уилдиану приоткрыл бумагу. Внутри оказался летний жилет. Всего лишь немного помог — и такой прекрасный подарок? Можно ли принимать? Уилдиану замялся. Чёрноволосый секретарь серьёзно повторил из-за толстых очков: — Бери. Лана засуетилась: — Если не нравится — не надо брать, правда! Может, лучше вот этот галстук… — Нет-нет, я с благодарностью принимаю. Компания Ланы Колетт, кажется, занимаются одеждой. Если секретарь выбрал этот жилет — значит, вещь точно хорошая. Как раз размышлял, что надеть для прогулок по городу — и вот такая удача. — Большое спасибо. Уилдиану вежливо поклонился. Чёрноволосый секретарь величественно кивнул, Неро ухмыльнулся, а Лана почему-то отвела глаза. ＊＊＊ Когда Уилдиану и Неро закончили прогулку и направились домой, солнце уже клонилось к закату, и на мостовой лежали длинные тени. Дом, где живёт Моника, находится в дорогом жилом квартале — вокруг сплошь богатые особняки, в каждом дворе цветут прекрасные цветы. Любуясь этими садами, Уилдиану прижимал к груди свёрток и шёл следом за Неро. Тело духа — это сгусток маны, физической усталости, как у людей, он не испытывает, но от непривычных действий появляется усталость душевная. Сейчас эта усталость была даже приятной. Наверное, именно так люди и говорят — "приятная усталость". — Вон уже видно. Это дом Моники. Неро, довольный шашлыком, который Лана ему купила, остановился и ткнул пальцем вперёд, а потом хитро ухмыльнулся, словно что-то придумал. В следующее мгновение его тело окуталось чёрной тенью — тьма, не теряющая цвета даже в лучах закатного солнца, превратилась в чёрного кота. Чёрный кот поднял на Уилдиану те же золотые глаза. — У меня тут вдруг дело появилось. Ты иди вперёд и заходи через главный вход. Понял? Именно через главный. — Слушаюсь. — И раз уж так — надень то, что тебе подарили. Действительно. Если показать Айзеку, что он уже адаптировался к городу, тот будет спокойнее. Да и сама прогулка окажется куда более полезной — это будет видно без слов. Уилдиану кивнул, снял верхнюю одежду и надел летний жилет. Тот оказался в самый раз. Он хотел спросить, хорошо ли смотрится, но Неро уже перемахнул через забор соседнего дома. Видимо, действительно срочное дело. Уилдиану подошёл к двери дома Молчаливой Ведьмы и постучал в дверной молоток. ---------- Отправляйся на этом корабле к горизонту Попросив Уилдиану войти через парадную дверь в новом летнем жилете, Неро в облике чёрного кота быстро обогнул дом Моники и добрался до кухонного окна. Окно располагалось довольно высоко, но для Неро это не составляло проблемы. Обычно Моника оставляла его приоткрытым именно для того, чтобы он мог свободно входить и выходить. Сейчас щель была достаточно широкой, и оттуда доносился аппетитный запах жареного мяса. Неро не стал сразу открывать окно — он молча ждал, пока Уилдиана доберётся до входа. Вскоре раздался стук в парадную дверь, а затем в кухне послышались шаги. Голос Айзека: — Я открою. Когда в дом Моники приходили гости, особенно после вечера, дверь обычно открывал ученик Айзек. Неро это прекрасно знал. Отлично… отлично… Неро довольно замурлыкал, передними лапами тихонько приоткрыл окно шире и проскользнул в опустевшую кухню. Цель — незаметно откусить кусочек от сегодняшнего ужина. Он прекрасно понимал, что если спокойно дождаться ужина, то ему положат свою порцию в миску. Но в тайном перекусе была своя прелесть — прелесть, которой не бывает в честной еде. Перехитрить противника собственными силами и добыть лакомый кусок — это особое удовольствие. Наверное, драконьи инстинкты. Скорее всего. Сначала Неро заглянул в духовку. Пусто. Потом в котёл на плите. Там ещё томилось мясо. Запах жареного мяса был недавно — видимо, сначала обжарили, а потом тушили. По словам Айзека, так мясной сок не уходит. Наконец — рабочий стол. Готовые блюда обычно переставляют сюда. Но вопреки ожиданиям стол был в полном беспорядке: доска, нож, обрезки овощей — всё валялось как попало. Похоже, Неро пришёл слишком рано. Чёрт… неужели ничего такого, что можно быстро цапнуть… Чёрный кот грациозно запрыгнул на стол и вдруг заметил в углу маленькую кастрюльку. Внутри — тёмно-коричневая жидкость. Соус? — подумал Неро и приблизился. ＊＊＊ Айзек, работавший на кухне, услышал стук в дверь и, не снимая фартука, направился к выходу. — Айк, я открою, — Моника закрыла книгу и приподнялась с дивана. Но после вечера Айзек не хотел, чтобы Моника открывала дверь незнакомцам. — Нет, я сам, — он положил руку на ручку. Сейчас на лице Айзека был его настоящий облик — со шрамом. Если бы за дверью оказался кто-то, кто знал его как Феликса — например, Клиффорд или Энтони, — это было бы крайне неудобно. Но он сразу почувствовал: за дверью Уилдиану. Контракт позволял ощутить присутствие одним усилием воли. — Привет, Уил. Добро пож… — Айзек осёкся. Он встретился взглядом не с Уилдиану, а с розой на летнем жилете, который тот надел. Айзек спокойно осмотрел своего контрактного духа. Сереброволосый юноша в человеческом облике. Вместо обычного камзола — летний жилет. На груди — огромная, в человеческий рост, роза — с глазами и ртом. Круглые, миловидные глаза. Рот, будто улыбается. Почему роза? Почему на летнем жилете? И почему это вообще носит его контрактный дух? Айзек не знал, что жилет появился из-за того, что Лана, подавая эскизы мастеру, пробормотала: "Это же забракованный вариант, не обращайте внимания. Была идея добавить глаза и рот, но… ну уж нет, слишком… эээ…" Мастер услышал, решил пошутить и в перерывах между работой старательно вывязал этот кошмар. Готовый жилет Лана сунула Клиффорду со словами: "Клиф, бери ответственность и надевай сам". А Клиффорд передал его Уилдиану. Пока Айзек молча сверлил взглядом розу, Уилдиану тихо произнёс: — Мастер, я вернулся. Айзек включил свой блестящий ум на полную и начал тщательно подбирать слова. Самое главное — выяснить: Уилдиану надел это по своей воле или его заставили? Если заставили — нужно найти виновного. Кто посмел так тебя унизить? Хотелось бы сказать именно так, но сначала — реакция… У духов мимика бедная, но Уилдиану выглядел слегка смущённым. Смущение от узора жилета? Или от того, что одежда непривычная? Даже Айзеку, знавшему его давно, было трудно разобрать. В этот момент из гостиной вышла Моника. Она выглянула из-за спины Айзека и посмотрела вверх на Уилдиану. — Эм… Уилдиана… верно? — Да. Мне редко выпадала возможность приветствовать вас в этом облике. Прошу принять мою заботу о вас и мастере, леди Молчаливая Ведьма. Уилдиану вежливо поклонился. Роза на жилете смялась и приняла ещё более абсурдное выражение. Айзека это ударило прямо по мышцам живота. Пока он сверлил взглядом розу, Моника ответила лёгким поклоном. — А, да… пожалуйста… взаимно. А этот… жилет… Даже Моника, равнодушная к моде, сразу поняла, что жилет — нечто из ряда вон. Уилдиану с привычным рассеянным выражением провёл пальцами по ткани. — Получил от секретаря леди Коллет. Секретарь Ланы — то есть Клиффорд Андерсон. Жалоба подана. Айзек дёрнул щекой, а Моника нахмурилась и уставилась на жилет. "Да уж, дизайн тот ещё…" — подумала она… но сказала совсем другое. — Если соединить центры глаз и рта прямой линией, а потом чуть сдвинуть рот — получится почти золотой треугольник. Жаль, чуть-чуть не хватает. Ах да, золотой треугольник — это равнобедренный треугольник, у которого отношение длинной стороны к короткой равно золотому сечению. Если разделить основание пополам, получится новый золотой треугольник, и если повторять это, соединяя вершины, то получится логарифмическая спираль… Моника плавно ушла в математику. Уилдиану, сохраняя бесстрастное лицо, переводил взгляд с Моники на Айзека с видом лёгкого замешательства. И что мне теперь делать… Вернуть мастера из царства чисел? Или всё-таки прокомментировать жилет? Пока Айзек размышлял, с кухни раздался громкий звук. А следом — голос Неро: — Хонгярабубооо!! Крик, который не издаст ни человек, ни кот, ни дракон. — Неро?! — Моника бросилась на кухню. Айзек и Уилдиану поспешили следом. На рабочем столе корчился чёрный кот с пеной у рта. Рядом валялась маленькая кастрюлька, которую Айзек забыл убрать. Внутри — травяной чай, который Моника варила долго и тщательно. Специальный чай Молчаливой Ведьмы, оказывается, был способен свалить даже чёрного дракона. Уилдиану, догнав Айзека, растерянно пробормотал: — Мы же только что расстались у дома… Неро, подёргиваясь в конвульсиях, прохрипел: — Младший… вернулся… думал, вкуснятина готовится… гхх… Айзек мгновенно всё понял. Этот жадный старший увидел яркий жилет Уилдиану, велел ему идти через парадный вход, чтобы отвлечь Айзека, а сам полез на кухню за халявной едой. Заметил кастрюльку, решил попробовать — и вот результат. Сам виноват. Айзек оставил Неро корчиться и начал убирать кухню. — Айк, я помогу! — Моника. — Мастер, позвольте и мне, — Уилдиана. "Я сам" — Айзек проглотил привычную фразу и тихо улыбнулся. — Тогда… давайте вместе. — Да! — хором Моника и Уилдиана. Узкая кухня, трое человек, ничего не значащие разговоры под звуки уборки в сумерках. Как давно было такое? Айзек вытирал стол тряпкой, ощущая тихое, спокойное счастье. ＊＊＊ Моника и Уилдиану собирали овощные обрезки — как велел Айзек. Потом их сварят с рыбой, процедят — получится суп. Передав собранное, Уилдиану спросил: — Мастер, могу ли я оставить этот жилет себе? — Тебе нравится? Уилдиану посмотрел вниз на яркую розу. "Нравится" — понятие смутное и сложное. Но мысль о том, чтобы расстаться с жилетом, почему-то вызывала лёгкую грусть. Может, потому что у розы есть глаза и рот — почти как у живого существа. Подумав, Уилдиана честно ответил: — Не уверен, нравится ли. Но мне хочется сохранить его как память о сегодняшнем дне. У духов почти нет личных вещей. Всё необходимое Уилдиана брал у Айзека. Но сейчас он сам попросил оставить предмет — и Айзек не стал возражать. На настоящем лице — без маски принца — острые глаза и тонкие губы мягко улыбнулись. — Хорошо. Тогда со временем выделим тебе отдельный шкаф… И ещё. Айзек бросил взгляд на Монику, помешивая овощи в суповой кастрюле. Моника поняла без слов, кивнула, достала из шкафа две кружки и показала Уилдиане. — Уилдиану… какая вам больше нравится? — А для кого она? — Для тебя. У духов другое восприятие вкуса, и пить им не нужно. Это знали и Айзек, и Моника. Уилдиану растерянно посмотрел на Айзека. Тот, помешивая деревянной лопаткой, спокойно сказал: — Выбери ту, которая тебе нравится. — Которая нравится… Уилдиану, не моргая, переводил взгляд с одной кружки на другую. Правая — чёрный кот, оставляющий следы лап на земле. Левая — чёрный кот, играющий передней лапой с листом, плавающим в воде. Уилдиана взял левую. — Эта нравится? — Моника округлила глаза. — Да. Потому что этот лист… Однажды красивая женщина пустила лист по воде в роднике и с гордой улыбкой сказала: "Это мой корабль". Тогда Уилдиану чуть шевельнул воду, чтобы лист не утонул. Чтобы она не расстроилась. — Этот лист похож на корабль. — Корабль? — Моника моргнула и склонила голову. Ей, знавшей настоящие корабли, сравнение листа с кораблём было непонятным. Айзек остановил лопатку и посмотрел на Уилдиану. — Тебе нравятся корабли? — Да. Айзек вдруг просиял. Голубые глаза заискрились — как у маленького принца, смотревшего на звёзды. — Отлично. Тогда я прокатаю тебя на самом большом паруснике нашего герцогства. Голос звучал радостно, почти по-детски. Моника мягко улыбнулась, глядя на Айзека. — Айк тоже любит корабли? — Я вырос в горах, поэтому море и большие корабли всегда были мечтой. Айзек начал рассказывать, разминая овощи. Как они с Сайласом делали кораблики из листьев и щепок, пускали по реке. Как Сайлас поскользнулся и чуть не улетел по течению. Как учитель в школе показывал модель корабля — и Айзек каждый день просил посмотреть, а потом даже выпросил разрешение срисовать. Страсть, с которой он увлекался, была у него с детства. — В форме ящерицы ты мог бы забраться хоть на самый кончик носа, хоть на верхушку мачты, верно? Айзек подмигнул с озорством, будто сам хотел бы так сделать. — Я приглашу тебя на самое лучшее место, Уилдиану. Уилдиану подумал: тогда он попросит место на голове мастера. Когда-то в пересыхающем роднике, лишённом воды и маны, он должен был тихо угаснуть. Но прекрасная женщина увела его оттуда. После множества поворотов судьбы он оказался здесь. "Пойдём со мной, Уилдиана. Я стану твоим кораблём". Те же самые слова Уилдиана произнёс сейчас: — Прошу вас, возьмите меня с собой, мой господин. ---------- Счастье обычного парня На следующий вечер после прибытия в Сазандол Айзек, надев маскировочные очки на лицо Феликса, направился в знакомую таверну. Он собирался встретиться с Клиффордом, чтобы обсудить эксплуатацию повозок торговой компании Андерсона. Как только он вошёл в зал, знакомый матрос окликнул его по-дружески: — Эй, Уокер! Айзек легко отмахнулся от предложений посоревноваться в выпивке или в армрестлинге и прошёл вглубь зала. Клиффорд уже сидел за столиком у стойки и с мрачным видом ел. Айзек, который уже поужинал с Моникой, заказал у официантки эль и несколько закусок, после чего уселся напротив. — Можешь перестать навязывать моему напарнику странную одежду? Клиффорд, методично вынимавший мелкие кости из рыбы в рагу, замер с вилкой в руке и посмотрел на Айзека. За толстыми стёклами очков серые глаза без всякого выражения шевельнулись. — О чём ты? — Оригинальный летний жилет получился. Ты предпочитаешь именно такую одежду? Роза размером с человеческую голову, круглые глаза и рот — это было настолько жутко, что могло присниться в кошмаре. Клиффорд наконец вспомнил и ровным голосом произнёс: — А, это. Лана велела придумать дизайн, я за пять минут накидал эскиз. Потом мастер решил пошутить и воплотил его. А глаза с ртом — не моя идея. Какой-то псих предложил. Айзек мысленно отметил: оказывается, и кроме Сирила бывают люди с такими мыслями. Кстати, обычно сидящий в кармане напарник Уилдиану сегодня остался дома у Моники — она с Неро объясняли ему, как пользоваться домом. Именно поэтому Айзек и мог открыто жаловаться на жилет. Перед добросердечным Уилдиану он бы никогда такого не сказал. Клиффорд, снова взявшись за кости из рыбы, пробормотал: — И всё же это невероятно. — Смысл жилета? — Нет. То, что у тебя есть напарник. Не верится, что существует такой сумасшедший. Очень невежливо. Айзек промолчал, а Клиффорд поправил очки и продолжил: — Вариант первый: ты его шантажируешь. Вариант второй: ты считаешь его напарником, а он тебя — нет. Думаю, одно из двух. Правильный ответ — третий: не сумасшедший, а дух. Конечно, Айзек не собирался раскрывать истинную природу Уилдиану и уж точно не собирался реагировать на колкости. — Давай о работе. От председателя Андерсона пришло письмо. В следующем месяце он пришлёт повозкой всё необходимое для исследований. — Тогда после этого повозку отдашь нам. Сейчас мы как раз заняты подготовкой к Фестивалю роз. Как только речь зашла о деле, Клиффорд стал предельно краток и эффективен. Не заглядывая в записную книжку, он наизусть перечислил график поставок — и всё это одной рукой, параллельно вынимая кости из рыбы. Обсуждение заняло всего несколько минут. Как раз в этот момент принесли заказ Айзека, и он сразу же приложился к кружке. Клиффорд явно не из тех, кто будет чокаться. Тёплое пиво бодро ушло в горло. Айзек удовлетворённо выдохнул: — Хаа… Кружка опустела мгновенно. Он тут же заказал вторую — официантка, уже привыкшая, моментально поставила её на стол. Клиффорд, который всё это время медленно жевал, оторвался от хлеба и посмотрел на Айзека. — Напивайся хотя бы после того, как я рассчитаюсь. Сидеть за одним столом с пьяным в стельку — мучение. — Извини. Просто сегодня хороший день, вот и радует. Айзек слегка пожал плечами, и тут же с соседнего места у стойки раздались ухмылки матросов: — Что такое, Уокер! Наконец-то добился своего с той девчонкой? — Это же… блондинка с большой грудью, постарше тебя, да? — Нет, на днях он водил сереброволосую. Помнишь? В тот день, когда Молчаливая Ведьма использовала древний артефакт на маяке… — Это был соперник в любви, — спокойно поправил Айзек. Несколько матросов разом выдали: — А? Не обращая внимания на их замешательство, Айзек отпил из второй кружки. Ах, как вкусно. Живу, чёрт возьми. Пока он жевал салями, в голове всплыли события сегодняшнего дня. ＊＊＊ Даже вернувшись из столицы, Моника была завалена работой. Как главная разработчица заклинания снятия теней, она получала бесконечный поток бумаг: подтверждения формул, отчёты о состоянии пациентов, документы по патентам и правам на новые разработки. А ещё — текущая концентрация маны в Сазандоле, передвижения водяных драконов в порту и прочее, прочее — гора документов, которую нужно было осилить. — У-у… мне сейчас в Ассоциацию магов… а там, наверное, тоже куча бумаг… В этот момент Айзек как раз вернулся в облике Феликса, поздоровавшись с соседями. Увидев, как Моника устало сидит над стопкой документов, он немного помялся, а потом осторожно предложил: — Моника, прости, что отвлекаю, когда ты устала… Но я хотел бы показать тебе одну вещь. Можно? — Да, что такое? В такие моменты Моника никогда не морщится. Она всегда внимательно слушает предложения ученика — настоящий заботливый мастер. Айзеку хотелось хоть чуть-чуть погордиться: это потому, что она ему доверяет. — Я немного доработал заклинание подводного поиска. Думаю, оно может пригодиться для разведки водяных драконов в порту. Если с твоей точки зрения оно достаточно практично — отнеси, пожалуйста, в Ассоциацию. "Доработал" — громко сказано. Дальность поиска существенно не увеличилась, времени на серьёзные исследования не было, просто чуть повысилась точность и чёткость изображения. Моника внимательно смотрела на лист, который протянул Айзек. С её детского лица исчезло всякое выражение — только круглые глаза быстро бегали по формуле. Айзек напряжённо ждал, пока она дочитает. Вспомнился первый раз, когда она читала его отчёт — ещё в Рейнбурге, когда она не знала его настоящей личности. Тогда он тоже волновался до дрожи. И сейчас ничего не изменилось. Момент, когда великая ведьма правит его формулы, напряжённее любого публичного выступления. Наконец Моника подняла взгляд. Щёки слегка порозовели, глаза сияли. — Айк, это потрясающе. Просто потрясающе! От этих слов Айзек уже был на седьмом небе, а Моника, сжимая кулачки и поднимая-опуская их, продолжила: — Ты так тщательно всё продумал… Улучшил, чтобы пользователю было максимально удобно… Это невероятно. Заклинания, которые делает Айк, они… такие… добрые. Айзек изо всех сил сдерживал расползающуюся улыбку, слегка присел перед Моникой. — Хвалишь меня, мой мастер? — Да! Моника потянулась правой рукой, чтобы погладить его по голове… но вдруг замерла, словно что-то вспомнила, и резко отдёрнула руку. Айзек глазами спросил: "Не погладишь?" Моника собралась с духом, сделала серьёзное лицо наставницы и заявила: — А-Айк… ты взрослый мужчина, поэтому… такие вещи больше не делаем! Айзек опешил. Вчера она и правда заявила: "Я защищу достоинство взрослого мужчины!" Получается, Моника всерьёз пытается относиться к нему как к взрослому мужчине. Она проскользнула мимо ошеломлённого Айзека, быстро-быстро вышла из комнаты. А потом высунула только голову из-за двери. Лицо было таким отчаянно-милым. — Но я очень-очень хочу тебя хвалить! Мой ученик невероятный! Правда-правда! …Я… я пошла в Ассоциацию магов! И Моника, топоча, убежала. ＊＊＊ — Она сказала, что я взрослый мужчина, поэтому больше не будет гладить по голове. Отсутствие поглаживаний немного расстраивало. Ведь это была редкая возможность почувствовать прикосновение любимой девушки. Но в то же время Айзек был так счастлив, что незаметно сжал кулак у бедра. Потому что Моника! Та самая Моника! — Наконец-то она осознала меня как противоположный пол. С красивого идеального лица расползалась радостная улыбка, он почти шептал, смакуя каждое слово. Матросы смотрели на него с каким-то неописуемым выражением. Клиффорд, макнувший хлеб в рыбный суп, тихо заметил: — Уокер, слова надо использовать правильно. Не "осознала", а "признала". Правильнее будет сказать "признала мужчиной". — … — То есть до сих пор ты был для неё чем-то человекообразным. Поздравляю, тебя наконец-то признали человеком. Поздравление было абсолютно бездушным. Клиффорд, сохраняя бесстрастное лицо, с ноткой гордости добавил: — Кстати, Лана давно уже признала во мне мужчину. — И сколько лет прошло с тех пор, пока признание не перешло в осознание? — … — … Двое мужчин, которых любимые женщины признали противоположным полом, но не осознали как мужчин, молча пинали друг друга под столом. В этот момент официантка без заказа поставила на стол ещё выпивку и закуски — похоже, угощение от матросов. Айзек посмотрел в их сторону. На лицах смешались изумление, жалость, доброта и лёгкая издёвка. — Ну, в общем… хоть какой-то шаг вперёд, да. — День, когда мы будем угощать тебя, ещё ой как далеко… Кстати, Айзек когда-то обещал всех угостить, если его любовь увенчается успехом. Он отпил из дармовой кружки и с вызовом приподнял уголок губ. — Говорите что угодно. Для меня этот шаг — огромный. Возродившийся Айзек Уокер был жаден до жизни. Он не собирался отказываться ни от чего. Готовься, Мастер. И ты тоже, соперник в любви. С этими мыслями Айзек вгрызся в подаренный стейк. Один из матросов, глядя, как он с аппетитом уплетает мясо, усмехнулся: — Я думал, ты какой-то оторванный от мира тип… а ты, оказывается, обычный парень. Айзек, жующий кость, вдруг фыркнул от смеха. — Да... Обычный парень. С лицом прекрасного принца он слизнул с губ жир от мяса. Пока что главное — придумать способ, чтобы Моника гладила его по голове, при этом осознавая, что он взрослый мужчина. ---------- Недоделанный водяной пистолет Девятое утро пребывания в Сазандоле. Под ясным безоблачным небом Айзек тренировался на заднем дворе дома Моники под личным руководством мастера — прямо от неё самой. Поскольку до этого он уже провёл в помещении другую тренировку по управлению маной, запас маны Айзека сократился примерно до половины. Поэтому сейчас на нём было его настоящее лицо — с характерным шрамом над правым глазом. Значит, даже если во время тренировки мана сильно упадёт и лицо изменится — соседям не придётся пугаться. Моника стояла, крепко сжав кулаки перед грудью, и очень серьёзно наблюдала за тренировкой Айзека. Если магия вдруг выйдет из-под контроля — она готова мгновенно вмешаться безмолвным заклинанием. Впрочем, Айзек сейчас отрабатывал водяную магию — одну из самых безопасных по убойной силе. Даже если что-то пойдёт не так, максимум — все промокнут до нитки. Атрибут — вода. Форма — стрела. Количество — одна. Мощность — пять. Дальность — восемь с половиной. Координаты зафиксированы… Сейчас Айзек отрабатывал простейшее атрибутное заклинание — создание водяной стрелы и её запуск. Оно состоит из трёх этапов: «сгенерировать воду» → «придать форму стрелы» → «выпустить стрелу». Именно с третьим этапом — выпуском — у Айзека и возникали постоянные проблемы. Сначала генерация. На кончике тренировочной короткой палочки появляется пузырь воды размером примерно с кулак. Дальше — придание формы стрелы. С этим всё в порядке. А вот на этапе «выпустить» водяная стрела вместо того, чтобы полететь в цель, просто шлёпается плашмя у ног Айзека и растекается лужей по земле. В формуле ошибки нет. Значит, проблема именно в технике управления маной. Айзек мастерски умеет наделять материальные объекты маной — как в случае с магическим мечом. Но вот отправить саму ману в полёт как снаряд — это у него выходит плохо. Он понуро опустил плечи. Моника мягко, ободряющим тоном произнесла: — Это отчасти зависит от твоего основного атрибута, так что не расстраивайся слишком сильно. Формула у тебя идеальная, осталось только набить руку. Как и сказала Моника, техника управления маной сильно зависит от основного атрибута мага. У тех, чей основной атрибут — огонь, ветер или молния, обычно лучше всего получается именно «выпуск» маны (то есть метание снарядов), а вот формирование и наделение идут хуже. А у тех, кто силён в воде, льде и земле — наоборот: формирование и наделение получаются отлично, а вот «выпустить» далеко и точно — очень трудно. Более того, даже при одинаковом количестве маны водяная стрела будет тяжелее огненной просто потому, что вода, лёд и земля — тяжёлые элементы. Поэтому на их запуск тратится гораздо больше маны. Сирил, основной атрибут которого — лёд, иногда всё-таки использует ледяные стрелы, но это результат колоссальных усилий. Лёд запускать особенно тяжело — он очень тяжёлый. Это совсем другое ощущение, чем при расширении поисковой формулы… Может, есть какой-то другой способ запустить воду, хотя бы чтобы поймать само чувство? Внезапно Айзеку пришла идея. Он достал из-за спины спрятанный короткий кинжал и окутал его водяной маной — классический водяной магический меч. До этого момента — всё как обычно… Не отпуская водяной магический меч, он параллельно произнёс второе заклинание — формулу, которая вмешивается в воду. Как только второе заклинание завершилось, Айзек взмахнул кинжалом в правой руке сверху вниз по диагонали влево. Вода, окутывавшая клинок, сорвалась с него полумесяцем и с силой ударила в камень, который использовался как мишень. Получилось! Айзек разделил процесс запуска воды на два отдельных этапа. Первый — создание и формирование воды с помощью магического меча. Второй — запуск этой воды, причём импульс для запуска давал взмах кинжала, компенсируя слабость в чистом «выпуске». Два этапа только для того, чтобы запустить воду. В реальном бою это почти неприменимо. Но для того, чтобы поймать ощущение и привыкнуть — может быть очень полезно… Рядом с задумавшимся Айзеком Моника тихо произнесла: — Разделение… — А! Айзек невольно выдал испуганный возглас и повернулся к Монике. Она стояла с непривычно напряжённым лицом. Более того — уголки её губ слегка дрожали. Только что Айзек фактически разделил формулу только ради того, чтобы запустить воду. А ненужное разделение формул — это то, что прямо противоречит убеждениям Моники как мага. Что сказать? Извиниться? Объясниться? Моника не приемлет ненужного разделения. Но если разделение действительно необходимо — она должна понять. Но было ли это разделение действительно необходимым? Если бы у него хватало мастерства — он бы вообще не нуждался в таком обходном пути. Пока Айзек мучился внутренним конфликтом, из-за угла дома появилась Лана с зонтиком от солнца в руках. — Моника, ты здесь. — А, Лана. При виде Ланы напряжённое лицо Моники мгновенно разгладилось. Лана улыбнулась Айзеку: "Доброе утро", — и поманила Монику к себе. — То, о чём ты просила, уже готово… Проверишь? — Да, сейчас иду. Моника быстро подбежала к Лане, но на полпути остановилась и обернулась к Айзеку. Напряжения на её лице уже не было и следа. — Айк, я ненадолго отлучусь. Ещё заскочу в Ассоциацию магов, так что ужин мне не готовь. — Хорошо. Удачи. Моника уходила вслед за Ланой лёгкой, почти подпрыгивающей походкой — явно довольная. Айзек прекрасно знал: самые яркие улыбки Моника дарит именно Лане — не ему и не его сопернику в любви. Знал, но всё равно было обидно. Хотелось, чтобы вся эта радость доставалась только ему. — Ладно... Айзек снова повернулся к мишени и начал новое заклинание. Улыбка Моники после успешно выполненного заклинания — это привилегия ученика. Только его. Значит, он обязан добиться успеха без всякого разделения формул — и забрать эту улыбку себе целиком. Возможно, из-за этой чуть-чуть нечистой мотивации водяная стрела так и не полетела даже к вечеру. Конечно, разделение всё ещё казалось самым простым решением… Но предавать ожидания Мастера он не хотел. Солнце полностью село. Моника всё ещё не вернулась. Неро ушёл погулять и пропал. Уилдиану отдыхал внутри карманных часов. В итоге Айзек поужинал один в привычной забегаловке и сразу направился в Ассоциацию магов. Раз Моника задерживается — значит, надо встретить и проводить её домой. В Ассоциации магов даже ночью почти во всех комнатах горел свет. Обычно это не та организация, где люди засиживаются допоздна. Но последствия инцидента с Прожорливой Зои всё ещё держали всех в напряжении. Комнаты для ночёвок светились одна за другой. На ресепшене Айзека встретила не любимый мастер, а Четвёртая Ведьма Шипов Мелисса Розенберг. Она вроде бы уезжала в столицу за наградой и на церемонию, но, похоже, вернулась в Сазандол, чтобы доделать здесь оставшиеся дела. Поверх яркого платья — роскошная мантия с кучей украшений. Увидев Айзека, Мелисса демонстративно цокнула языком и скорчила гримасу крайнего раздражения. — Сегодня малышка домой не вернётся. Ночёвка в Ассоциации — факт. — Если работа затянулась — я помогу. Где Моника? Айзек прекрасно знает планировку здания. Назови комнату — и он сразу побежит помогать. Но Мелисса только сложила руки на груди и презрительно дёрнула подбородком. — Тебе тут делать нечего. Вали отсюда по-быстрому. — Я готов делать любую работу. Ночной перекус приготовить, убрать, что угодно. Мелисса фыркнула и уставилась на него сверху вниз. — Собачонка, а команду "сидеть" даже не знаешь? Совсем никудышный пёс. Морщины между бровями, нервно постукивающие по рукам пальцы, красные ногти, указывающие на выход — всё её тело буквально кричало: "Вали". — Хочешь получить похвалу от хозяйки — сиди дома и жди. Ясно? Айзек всё ещё пытался возразить — и тогда Мелисса медленно растянула ярко-красные губы в ухмылке. — И вообще, полудурок, который без разделения формулы даже водяным пистолетом нормально стрелять не может, ещё смеет соваться в двери Ассоциации магов? На сто лет раньше, чем надо. — …! Айзек широко распахнул глаза и замер. Мелисса же, почуяв слабое место, расцвела максимально подлой и вульгарной ухмылкой. Такой злобной и пошлой улыбки Айзек больше ни у кого не видел. — Моника-тян такая добренькая. Я бы давно уже выгнала такого недоучку. Полудурок. Выгнать. Эти слова крутились в голове Айзека. Моника слишком добрая, чтобы просто так выгнать его. Но если он навсегда останется таким недоучкой… если без разделения формул вообще ничего не сможет… захочет ли она держать его рядом? Мелисса знала, что Айзек не может запустить воду без разделения. Значит — Моника с ней советовалась. И после этого я ещё здесь торчу? Нужно как можно быстрее вернуться и продолжить тренировку. До возвращения Моники он обязан научиться запускать водяную стрелу без всякого разделения. С мрачным лицом Айзек развернулся и быстрым шагом ушёл из Ассоциации. ＊＊＊ Мелисса с довольным видом хмыкнула, глядя в спину уходящему почти бегом Айзеку. О трудностях Айзека с водяной магией Моника рассказала ей совсем недавно. Мелисса — маг земли. А маги земли испытывают ещё большие проблемы с «выпуском» маны, чем маги воды или льда. Поэтому многие из них становятся специалистами по наделению или мастерам магических инструментов. А основной атрибут Моники — ветер. Для «выпуска» это самый лёгкий атрибут. Поэтому Моника и пришла именно к Мелиссе — думала, что та даст более полезный совет. Конечно, Мелисса не имела ни малейшего желания быть доброй. Вместо этого она просто залилась хохотом: "Ты серьёзно? Этот тип даже воду запустить не может?! После того, как везде ходил с видом „я тут самый талантливый“?! АХАХАХА!" — Ха, так ему и надо! Вспомнив кислое лицо Айзека, Мелисса снова захихикала. В этот момент в открытое окно влетели две ласки и запрыгнули ей на плечи. Белая и золотая — Туле и Пике. — Эй, не смейте лезть на плечи без спроса! Всю одежду перепачкаете! Мелисса раздражённо рявкнула, но белая ласка Туле невозмутимо спросил: — Айк приходил? — Выгнала. Нельзя же показывать ему Мони-Мони в таком состоянии… А теперь быстро слезьте. Мелисса попыталась стряхнуть их, но ласки ловко увернулись и заговорили по очереди: — Нам нужна еда. — Завтра у нас вечеринка с общим угощением. Мелисса нахмурилась. Легендарный белый дракон и высший дух из преданий — и устраивают потлач? Кто вообще это придумал? Точно не Рауль, не Моника и не Сирил — у них завтра другие дела. — Вы же ласки. Наловите жуков, мышей — и будет вам еда. Пике хлопнула хвостом по плечу Мелиссы. — Жуков в кровать положили — Сирил разозлился. — Лягушек тоже ругал. — Орехи и цветы — нормально. Но сказал, что с чужих участков брать нельзя. Мелисса тяжело вздохнула, представив повседневные мучения Сирила. — Ладно... Дам вам каких-нибудь пирожных потом заберёте. — Спасибо. — Спасибо. — Да-да, не за что. Q: А когда в битве с Чёрным Драконом Феодором Айзек запускал водяной канат — разве это не был чистый «выпуск»? A: Нет, это была чистая физическая сила. Он наделил кинжал водяным канатом и просто метнул его со всей дури. Общая тенденция атрибутов (с поправкой на личные особенности — это усреднённо): Экономичность (сколько маны тратится на генерацию и запуск): Ветер > Молния = Огонь >>> Вода > Лёд = Земля Дальность и скорость запуска: Ветер = Молния > Огонь >>> Вода = Лёд >> Земля Лёгкость формирования произвольной формы: Вода > Лёд > Земля >>> Огонь > Молния > Ветер Лёгкость наделения объектов: Земля > Вода = Лёд > Огонь = Молния > Ветер Лёгкость повышения мощности: Огонь = Молния > Лёд >> Земля > Ветер > Вода Поэтому в бою чаще всего используют огонь, молнию и ветер — именно их и ценят в Магическом Корпусе. Земля в бою встречается редко — слишком большой расход маны. Маги земли обычно идут в специалисты по наделению, делают магические инструменты или изучают барьеры и другие атрибуты. Мелисса при желании может запускать каменные стрелы, но розовые плети гораздо экономичнее, мощнее и точнее — поэтому она почти всегда работает через наделение роз. Глен плохо формирует — поэтому просто кидает огненные шары, не заморачиваясь со стрелами или копьями. Сирил за счёт огромной практики может запускать лёд быстрее, чем Глен — огонь. Но запускать по воздуху слишком дорого — поэтому чаще стелет лёд по земле или стенам. Брэдфорд — гений управления маной, может делать из огня драконов, богинь и прочие шедевры. Но в итоге всё равно просто взрывает шарами — поэтому обычно и не заморачивается. Моника и Луис — слишком нестандартные, на них лучше не ориентироваться. Гугловский автоперевод как всегда прекрасен: [[image:/storage/reader-images/0d767bafbd87e4a1cfa2a990e95006375393440b.png]] ---------- Тренировки и баловство На следующий день после того, как Мелисса выгнала его из Ассоциации магов, Айзек молча тренировался с магией во дворе дома. Он занимался уже несколько часов, поэтому запас маны упал ниже половины, и лицо его вернулось к настоящему облику — с длинным шрамом над правым глазом. Острый прищуренный взгляд был направлен на камень, лежавший всего в пяти шагах. Именно этот камень служил мишенью для сегодняшней тренировки. Задача заключалась в том, чтобы создавать водяные стрелы и попадать ими в цель. Однако камень оставался совершенно сухим — на нём не было ни единой капли воды. — Мастер, может, уже стоит сделать перерыв… — осторожно подала голос белая ящерица, сидевшая на кирпичах, ограждавших цветочную клумбу. Обычно Уилдиану сидел у Айзека на плече, но сейчас устроился чуть в стороне. Айзек, не отводя короткого тренировочного жезла от мишени, медленно покачал головой. — Нет. Пока рано. Моника ещё не вернулась домой. Он не знал точно, когда она придёт, но хотел к её возвращению хотя бы научиться запускать водяные стрелы. Когда Айзек собрался снова принять стойку, он вдруг вспомнил, что прошлым вечером Уилдиану старательно, хоть и неумело, готовил еду и складывал её в корзину. Правда, "готовка" заключалась лишь в том, что он тонко нарезал мясо, которое Айзек пожарил, и положила его в хлеб. — Кстати, Уил. У тебя же сегодня была встреча с Неро, верно? — Да. — Не обращай на меня внимания, иди. Можешь отправляться. — Понял. Уилдиану спрыгнул с кирпичей и принял облик молодого человека в одежде слуги. В этом виде ему было удобнее нести корзину. Айзек задумался, стоит ли всё-таки сказать, чтобы тот не надевал свой ужасный летний жилет, но пока он колебался, Уилдиану произнес "Прошу прощения" и ушел. Надеясь, что Уилдиану всё-таки не возьмёт с собой тот кричащий жилет, Айзек снова погрузился в тренировку. Даже при минимальной мощности не получается запустить. Проблема в завершении формулы и моменте отделения? Нужно постепенно менять тайминг и проверять… Он снова попытался создать воду и придать ей форму стрелы, когда позади внезапно раздался громкий голос. — Господин президент! Вы здесь были! — Дадли! Нельзя вот так запросто вламываться в чужой двор! Обычно Айзек очень чутко улавливал присутствие людей вокруг, но сейчас всё внимание было сосредоточено на магии, и он пропустил приближение гостей. От внезапного крика контроль над маной сорвался. В тот момент, когда Айзек тихо выдохнул, водяной шар, который должен был стать стрелой, нелепо изогнулся и взорвался. Весь промокший, с коротким жезлом в руке, Айзек застыл. Неожиданные посетители — Глен и Сирил — тоже замерли с открытыми ртами. Первым пришёл в себя Сирил. — П-простите, Айк! — Да ничего, всё нормально. Сирил в панике полез за платком, но Айзек остановил его одной рукой. День был солнечный и тёплый, простудиться он явно не должен был. Выжав воду из тяжёлого подола рубашки, Айзек повернулся к Сирилу и Глену. — Кстати, вы как раз вовремя пришли. Сирил, Дадли. Глен стоял с виноватым лицом, а Сирил всё ещё растерянно сжимал в руке платок. Переводя взгляд с одного на другого, Айзек слегка приподнял короткий жезл. — Не могли бы вы научить меня магии? Сирил и Глен одновременно округлили глаза. Они застыли в шоке уже во второй раз за сегодня. ＊＊＊ Когда Айзек объяснил, что начал практические тренировки, но никак не может запустить водяную стрелу, Глен искренне недоумевая склонил голову. — Президент, вы же создавали какие-то невероятно сложные магические формулы, разве нет? Ну, ту, что для охоты на водяного дракона… — Подводное поисковое заклинание? Да, я его создал и могу использовать. Даже одновременно с формулой совместного использования. — И магический меч вы тоже использовали? — Верно. Глен с выражением человека, столкнувшегося с неразрешимой загадкой, сильно потёр висок пальцем. — И при этом вода не летает? — Не летает. Глен всем лицом выражал полное недоумение и беззвучно спрашивал "почему?". Сирил, слушавший разговор скрестив руки, наконец вмешался. — Это разница в стихиях. Вода плохо приспособлена для метательной магии. — Правда? — Представь, что ты создал огненную и водяную стрелы одинакового размера и плотности маны. Вода будет ощутимо тяжелее. — А-а… понятно…? Глен издал задумчивое мычание, явно ещё не до конца разобравшись. Айзек решил, что проще показать. Он направил кончик жезла на камень-мишень и произнёс заклинание. Создание воды. Формирование стрелы. Но как только он попытался её выпустить, водяная стрела шлёпнулась ему под ноги и превратилась в лужу. Глен несколько раз моргнул. — Вы правда не можете. — Я немного учился магии других стихий, но никогда особо не мучился с выпуском из рук… В итоге мне сказали вообще не использовать, потому что я не могу нормально контролировать. — Дадли, какие ощущения у тебя, когда ты выпускаешь магию? — Э-э… я говорю: „Хья!“, и заклинание начинает распространяться. Чем больше силы я вкладываю, тем дальше оно распространяется. Использование магии Гленом, похоже, больше основывалось на интуиции, чем на теории. Тем не менее, в утверждении о том, что большая сила приводит к большей дистанции, может быть доля правды. Пока Айзек мысленно пересчитывал баланс количества маны, мощности и энергии на продвижение, он краем глаза посмотрел на Сирила. — Сирил, у тебя есть какие-нибудь советы? — Я… я?! Сирил открыл рот буквой «о», потом резко его закрыл. Скорее всего, собирался сказать что-то вроде "Как я смею!". После нескольких секунд шевеления губами он неловко заговорил. — Это только мой опыт с ледяной магией… но мне гораздо легче направлять лёд по земле или стене, чем запускать его по воздуху. Сирил произнёс заклинание и коснулся пальцем земли. От кончика пальца потянулась тонкая ледяная нить и добралась до камня-мишени. Как только она коснулась цели, весь камень мгновенно покрылся льдом. — Этот способ не достаёт до воздушных целей и скорость ниже. Зато расход маны меньше и точность выше. — Хм, — Айзек кивнул и прикинул, как это можно применить к своей водной магии. Формировать воду в виде верёвки он уже умел, так что воспроизвести принцип было возможно. Правда, при сниженной мощности вода, скорее всего, впитается в землю раньше, чем долетит до цели. Точно. Внезапно ему пришла идея. Айзек быстро зашёл в дом и вынес деревянное корыто для стирки — плоское, примерно такого размера, чтобы он мог обхватить его обеими руками. Он наполнил корыто водой, опустил в него указательный палец и коснулся поверхности. Затем снова произнёс заклинание. На кончике пальца возник маленький водяной шарик размером меньше кулака. Вместо того чтобы придавать ему форму стрелы, Айзек заставил его бежать по поверхности воды. Маленький шарик быстро пересёк корыто от края до края и лопнул. — Отлично, — тихо пробормотал Айзек и сжал кулак. Так и есть. По водной поверхности гораздо легче, чем по земле. Хотя это всё ещё было ограничено поверхностью воды, ощущение продвижения собственной магии вперёд он наконец уловил. Теперь оставалось главное — научиться отделять её от себя. Пока Айзек, стараясь не забыть новое ощущение, снова гонял водяной шарик по поверхности, Глен восхищённо пробормотал: — Похоже на водяной пистолет. В голове Айзека тут же всплыли слова Мелиссы: "Без разделения формулы ты даже на водяной пистолет не тянешь". Эти слова больно кольнули в грудь. А Сирил в это время растерянно повторил: — Водяной пистолет…? — Вице-президент, вы никогда не делали водяной пистолет? — удивился Глен. — Нет. [Прим. пер.: А Розшахта делала] — Можно из деревянной трубки, но можно и руками, вот так. Глен закатал рукава синей мантии, окунул обе руки в корыто, сплёл пальцы, оставив небольшую щель, и с силой выстрелил струёй воды. Вода мощно вылетела и попала Сирилу прямо в лицо. Сирил сверкнул голубыми глазами и грозно уставился на Глена. — Тебе обязательно было целиться мне в лицо? — А разве водяной пистолет не для этого? От этой перепалки Айзеку вдруг стало немного тепло на душе. Он вспомнил, как в детстве отец делал ему водяной пистолет. Тогда это была просто деревянная трубка с маленькой дырочкой. В неё заливали воду и выталкивали палочкой, обмотанной тряпкой. Если сделать правильно, вода летела довольно далеко. Айзек тоже хотел сделать сам, но родители сказали, что ещё опасно, и разрешили только помогать обматывать палочку тряпкой. Когда маленький Айзек спросил, зачем нужна тряпка, отец ответил: — Если не закрыть щели, вода не полетит как следует. Точно… Если не закрыть щели, вода будет вытекать… То же самое и с водяным пистолетом из рук. Если не перекрыть все щели, кроме выходного отверстия, сильной струи не получится. Айзек внезапно понял и, подняв жезл, начал читать заклинание. Создание воды. Формирование стрелы. На этот раз он резко повысил плотность маны только вокруг самой стрелы, словно создавая магическую плёнку-мембрану, чтобы не дать энергии утечь. И выпустил. Получилось! Маленькая водяная стрела вылетела из жезла и полетела прямо… — Совсем совести нет! Намочил человеку одежду и даже не извинился! Ты уже забыл, какие у нас планы на потом… пф!? Стрела попала Сирилу точно в щёку, прервав его нотацию Глену. Урон был почти нулевой, но Сирил промок до головы. Не обращая внимания на ошеломлённого Сирила, Айзек крепко сжал жезл и радостно воскликнул: — Получилось! — Айк. Сирил, с которого капала вода, посмотрел на него совершенно серьёзным лицом. — Тебе обязательно было целиться мне в лицо? — А разве водяной пистолет не для этого? Айзек ухмыльнулся и покачал жезлом. Сирил молча закатал рукава и окунул обе руки в корыто. Сплести пальцы, как показывал Глен, он сплёл… но вода не выстрелила. — Не летит… Почему…? Похоже, он честно пытался отомстить, но потерпел неудачу. Глен, не выдержав, подошёл и начал объяснять: — Вице-президент, пальцы нужно вот так… щели закрыть и сильно сжать. — Так? — Да! А теперь — ги-и-и! Вода вырвалась из рук Сирила и ударила ему же в лицо. Айзек и Глен не выдержали и громко расхохотались. ---------- Анонимная вечеринка с угощениями Пока они отрабатывали заклинание, выпускающее воду, и развлекались водяными пистолетами из ведра, солнце уже поднялось высоко. Приближался полдень. У Глена громко заурчало в животе, и Айзек опустил короткий посох, который держал в руках. — Пожалуйста, давайте уже пообедать. Если подойдёт что-нибудь простое, я могу приготовить. — Обед не нужен, потому что мы сейчас… ах! Глен вдруг вспомнил что-то и посмотрел на Сирила. Тот побледнел и торопливо вытащил из мокрого кармана верхней одежды карманные часы. — Чёрт, время… — М? У тебя были какие-то дела? Сирил убрал часы, выпрямился и быстро проговорил: — После этого члены Сазандольской Ассоциации магов устраивают обед в знак благодарности. — Поэтому мы и пришли за вами, президент! — добавил Глен. Айзек запустил пальцы в мокрую чёлку и мысленно обругал себя. Особенно сильно досталось Сирилу — его верхняя одежда промокла насквозь. — Я поступил плохо по отношению к вам. Сирил, если не возражаешь, могу одолжить тебе свою одежду. — Сначала переоденьтесь вы! Пожалуйста, поторопитесь! — Со мной всё в порядке. Я откажусь от участия в обеде. Вчера Мелисса прямо пригвоздила его: полудилетанту нечего соваться в Ассоциацию магов. К тому же Айзек Уокер изначально не мог появляться на публике. Если Монику, победительницу Чёрного Дракона Сазандола, будут чествовать и благодарить, этого для него вполне достаточно. Однако Сирил и Глен разом изменились в лице и почти закричали: — Нельзя! — Так точно! Президент обязательно должен пойти! — Но… Пока Айзек колебался, Глен быстро заговорил: — Моника просила! Она сказала обязательно привести президента! — Понял. Соберусь за десять минут. Если зовёт Моника — разговор другой. Причины отказываться нет. Оставив ошеломлённых Глена и Сирила, Айзек быстрым шагом направился домой. Как только он вошёл в дом, то сразу заметил на столе плоскую тарелку, накрытую миской. Рядом лежала записка: "Для мастера". Когда Айзек поднял миску, под ней оказался один бутерброд с мясом. Сейчас вроде как будет обед в Ассоциации… ну и ладно. С утра он ничего не ел, а потом ещё много раз использовал магию, так что живот был совершенно пустой. Практика магии отнимает куда больше сил, чем кажется. "Интересно, почему Моника и Сирил после таких нагрузок едят так мало…" — думал Айзек, уже откусывая от бутерброда. Он жевал мясо с хлебом и одновременно быстро отстёгивал пояс с закреплённым скрытым оружием. Глухо стукнувшись о пол, посыпались короткие кинжалы, потайные мешочки и метательные ножи. В этот момент в комнату вбежали Сирил и Глен. Сирил вытаращил глаза, а Глен ошарашенно выдал: — Президент… вы всегда это с собой носите? — Мфаму? Из-за полного рта слова получились неразборчивыми. Айзек продолжал работу, пока Сирил не произнёс приглушённым голосом: — …Айк, есть и одновременно приводить себя в порядок — это дурные манеры. Пожалуйста, присядьте. Я принесу полотенце и напиток… "А, как знакомо", — подумал Айзек, продолжая жевать. В детстве он был довольно нетерпеливым и, торопясь поскорее пойти играть, часто ел и одновременно одевался, за что мать его постоянно ругала. Айзек быстро дожевал остатки бутерброда и облизнул соус в уголке рта. — Извини, я спешу, так что нотации потом. Он взбежал по лестнице, влетел в свою комнату, вытащил из шкафа комплект одежды и быстро переоделся. Когда он застегивал пуговицы на жилете, в дверях появились Сирил и Глен и осторожно заглянули внутрь. — Эм… Айк… Сирил выглядел нерешительно. Плечо его верхней одежды было полностью мокрым. Стоило бы переодеть хотя бы жилет. Айзек, вытирая мокрые волосы, кивнул подбородком в сторону шкафа. — Можешь спокойно брать любую мою одежду. — Тогда я воспользуюсь. Сирил посмотрел в шкаф и дёрнул лицом. Глен, которому переодеваться не требовалось, с огромным интересом заглянул сбоку и воскликнул: — Ух ты! В правой части шкафа висела обычная повседневная одежда Айзека Уокера, в левой — дорогие, роскошные наряды из тканей высшего сорта, подходящие члену королевской семьи. Поскольку перед возвращением в свои владения в образе Феликса Арк Ридила нужно было переодеться, в доме в Сазандоле хранились оба комплекта. Сирил стоял перед шкафом как вкопанный. Айзек усмехнулся и сказал: — Как насчёт второго слева — самого лучшего жакета из ткани даргшукского плетения? К нему в нижнем ящике лежат подходящие алмазные запонки. — Вы… шутите… Сирил ответил напряжённым голосом и перевёл взгляд на правую сторону шкафа — туда, где висела повседневная одежда Айзека. Хотя Айзек и предложил свою одежду, они сильно отличались по комплекции. Верхняя одежда на Сириле сидела бы очень мешковато, поэтому лучше всего подошёл бы эластичный летний жилет… Пока Айзек об этом думал, Сирил уже взял с вешалки летний жилет. — Это… В руках Сирила был тот самый летний жилет с огромной розой, глазами и ртом, который недавно принес Уилдиану. Рука Айзека, вытиравшая волосы, замерла. Глен громко фыркнул. — Президент… это ваш вкус? — Какое возмутительное обвинение. Айзек поморщился от сильнейшего недовольства. Сирил поднял жилет и теперь смотрел прямо в блестящие глаза огромной розы. Его собственные голубые глаза, кажется, даже слегка сияли от волнения. Айзек, обладающий чрезвычайно острым умом, мгновенно построил одну гипотезу. Дизайн жилета, кажется, придумал Клиффорд наобум, а глаза и рот — идея другого человека. И этот человек, способный придумать такую головную боль… вот он, стоит прямо здесь. В памяти всплыли времена, когда Сирил был в ученическом совете. Оформление зала, подарки гостям, игрушки для детского дома… Каждый раз, когда его спрашивали о дизайне, он предлагал настолько нестандартные идеи, что у Айзека тренировал пресс. И сейчас этот человек серьёзно сказал: — Раньше я консультировал мисс Колетт по поводу одежды и аксессуаров с мотивом роз. Наверное, это как раз то… Значит, идею приняли. Последняя фраза прозвучала чуть горделиво. У Айзека разболелась голова. — Так преступник — ты. — Преступник? Айзек пронзительно посмотрел на ничего не понимающего Сирила и отрезал: — Возьми четвёртый жилет справа. Он сделан немного меньше, так что тебе должен подойти впритык. Пожалуйста, только не этот жилет с розой. Иначе пресс снова будет прокачиваться, — искренне подумал Айзек. ＊＊＊ Немного в стороне от Сазандола, в небольшой роще, на небольшой поляне была расстелена подстилка. На ней сидела одна девушка с прекрасными золотыми волосами, собранными в причёску. Несмотря на то что они находились в лесу, на ней было платье горничной. Рядом стояли корзина с лёгкой закуской, бутылки с вином, свёртки с выпечкой. Чёрный кот обнимал бутылку с вином, золотая и белая ласки грызли печенье, а белая ящерица аккуратно слизывала вино, пролитое на тарелку. — Эй, открой и эту тоже. Чёрный кот постучал передней лапой по корзине. Золотая горничная ответила "Слушаюсь" и достала из корзины бутерброд с мясом, выложив его на тарелку. Чёрный кот — это самопровозглашённый фамильяр Моники, чёрный дракон Неро. Белая ласка — белый дракон Туле, заключивший контракт с Сирилом. Золотая ласка — ледяной дух Ашельпике, тоже контрактный дух Сирила. Белая ящерица — водный дух Уилдиану, контрактный дух Айзека. А золотая горничная — это ветряной дух Ринзбельфид, контрактный дух Барьерного Мага Луиса Миллера. Они почти не знали истинных личностей друг друга и не представлялись. Потому что сегодня была анонимная вечеринка с угощениями. ＊＊＊ Днём ранее Неро был крайне недоволен. Люди, оказывается, устраивают благодарственный банкет. То есть будут пить вино и есть вкусную еду. Но Моника сказала, что его нельзя брать с собой. В человеческом или кошачьем облике его могут заподозрить, поэтому пусть сидит дома. Неро в кошачьем теле топал лапами от возмущения. — А я-то так сильно отличился! Пока он недовольно мяукал на крыше Ассоциации магов, внезапно подул сильный ветер, пропитанный магической силой. Неро сразу узнал это ощущение. — Давно не виделись, господин чёрный кот. Бесшумно перед ним опустилась красивая горничная с золотыми волосами — ветряной дух Ринзбельфид, контрактный дух Барьерного Мага Луиса Миллера. Рин, способная летать и быстро перемещаться, принесла документы в Ассоциацию магов по поручению Луиса. Не успев толком поздороваться, Неро вывалил на неё все свои обиды. Люди его исключили и теперь веселятся на пиру. Несправедливо. Завидно. Хочет мяса. Рин села в позу сэйдза на крыше и молча, с кукольным бесстрастным лицом выслушала все жалобы Неро. Когда тот уже начал кататься по крыше с криками "Мясо-о-о!", Рин наконец предложила: — На самом деле я недавно узнала о таком мероприятии, как "вечеринка с угощениями от гостей". — А, это когда все приносят еду и напитки, да? — Я очень заинтересовалась. Неро перестал кататься, сел и замахал чёрным хвостом из стороны в сторону. — Чем больше участников на вечеринке с угощениями, тем роскошнее еда, верно? Так Неро обошёл всех знакомых магических существ в Сазандоле и сказал: "Устраиваем вечеринку с угощениями, несите еду". Хотя у многих были серьёзные причины, которые лучше не раскрывать (Неро и Туле — драконы, Уилдиану — контрактный дух покойной королевы и т.д.), магические существа совершенно не интересовались происхождением и истинными личностями друг друга. Поэтому сегодняшнее собрание воспринималось просто как встреча знакомых магических существ Неро, и каждый расслаблялся как хотел. Все, кроме Рин, приняли облик животных или ящерицы, потому что подстилка была не очень большой. К тому же в зверином облике еда и вино кажутся больше — так считал Неро. Только Рин осталась в человеческом облике, чтобы разливать вино, раскладывать еду и прислуживать. Ей, похоже, очень хотелось попробовать роль официантки на такой вечеринке. Неро одним махом проглотил бутерброд размером почти с себя и посмотрел на бумажный свёрток рядом с корзиной. Его принёсла на спине Пике. — В том свёртке мясо? Мясо же? Пахнет мясом. — Да. Когда я сказала, что мы устраиваем вечеринку с угощениями, мне дали это со словами: "Пожалуйста, ни в коем случае не обижайте Неро-доно". — Понятно. Холодный, но понимающий парень. Пока Неро и Пике разговаривали, Туле катался колбаской по подстилке. Колбаской-ролл, колбаской-ролл — белая ласка разогнался и случайно наступил на кончик хвоста маленькой белой ящерицы — Уилдиану. Туле остановился и поднялся. — Я тебя придавил? Прости. — Нет, ничего страшного… Но зачем вы катаетесь? Уилдиану спросил из чистого любопытства. Туле наклонил маленькую голову и ответил: — В этом облике можно много кататься, это весело. Неро проглотил мясо и кивнул. — Понимаю. Ещё в этом облике удобно залезать в узкие места. В щели между полками, например. — Мне нравится быть в сумке, когда меня несут. Правда, Пике? — Покачивает, приятно. — А я, пожалуй, предпочитаю карман. Там спокойно. Чёрный кот, ласки и ящерица по очереди рассказывали о своих любимых местах. Рин, раскладывавшая печенье по тарелкам, резко склонила голову набок. — Я не совсем понимаю желание находиться в тесных местах, но признаю, что это удобно. Ребенок в доме, где я служу, часто прячет игрушки и носки в щелях мебели. — У человеческих детей такая привычка? — Взрослые тоже любят прятать вещи. С этими словами Рин достала из бумажного пакета множество баночек с вареньем и бутылок с вином и выстроила их в ряд. Туле радостно воскликнул "Ух ты!, увидев варенье к своей выпечке, а Неро облизнулся при виде обилия вина. — Неплохо ты припасла. Неро довольно рассмеялся. Рин, оставаясь с бесстрастным лицом, но явно с гордостью ответила: — Опытная старшая горничная знает все секреты своего господина. А Уилдиану, пока складывала бутерброды в корзину, думал: Что делать с порцией для мастера… Скоро, наверное, вернётся леди Молчаливая Ведьма, так что лучше оставить на двоих. Но мастер так радуется, когда готовит для нее… Если я оставлю еду, то лишу его этого удовольствия. Тогда оставить только одну порцию для мастера? Или две? По обычным человеческим меркам одной достаточно, но мастер ест много… Хотя если после этого мастер всё равно будет готовить для леди Молчаливой Ведьмы, то, может, вообще ничего не оставлять… В итоге она всё-таки положил на тарелку один бутерброд. Потому что очень хотел, чтобы мастер его попробовал. ---------- До следующей встречи Сирил и Глен проводили Айзека в небольшое изысканное ресторане, расположенное довольно близко от Ассоциации магов. Судя по всему, заведение полностью выкупили под банкет в честь окончания событий. Хотя на улице стоял день, все шторы были плотно задернуты, и что происходит внутри, разглядеть было невозможно. Вероятно, это сделали, чтобы скрыть присутствие Семи Мудрецов. Айзек поспешил сюда, потому что его позвала Моника, но уже решил: как только её дела закончатся, он сразу же тихо уйдёт. Он всё-таки посторонний для Ассоциации магов. Не стоит слишком высовываться. Перед самой дверью ресторана Айзек вдруг остановился и посмотрел на Сирила и Глена. — А нельзя зайти через задний вход? — Зачем через задний? — удивился Глен. — Мне лучше не привлекать внимания. Зайду сзади, быстро разберусь с делами Моники и… Не дав ему договорить, Сирил молча распахнул входную дверь ресторана, а Глен толкнул Айзека в спину. — Президент прибыл! — Спасибо, что проводили, — раздался изнутри тихий голос Моники. Подтолкнутый Гленом, Айзек, слегка пошатнувшись, шагнул в ресторан и поднял голову. В помещении с плотно закрытыми шторами было сумрачно. Лишь мягкий свет канделябров освещал глубокий тёмно-красный ковёр, отчего вся обстановка напоминала ритуальный зал. В центре стоял единственный стол, накрытый белой скатертью. Остальные столы были сдвинуты к стенам. Перед центральным столом неподвижно стояла Моника в полной робе одного из Семи Мудрецов, с аккуратно надвинутым капюшоном. В правой руке она крепко сжимала посох почти в свой рост. Рядом с ней находились трое: Четвёртая Ведьма Шипов Мелисса Розенберг, Пятый Ведьма Шипов Рауль Розенберг и Маг-Истребитель Драконов Сайлас Пейдж. Все трое, как и Моника, были в робах с надвинутыми капюшонами и держали посохи. Это была официальная парадная одежда магов. Кроме них в ресторане никого не было — если не считать одного человека у входа. Это была лучшая подруга Моники, глава торговой палаты «Флюкс» Лана Колетт. Что всё это значит? Разве это просто банкет в честь окончания дел? Пока Айзек растерянно смотрел на собравшихся, Мелисса шагнула вперёд и торжественно произнесла: — Отныне мы проводим церемонию заключения учительско-ученического договора между Молчаливой Ведьмой Моникой Эверетт и Айзеком Уокером. Учительско-ученический договор. Древний ритуал, который проводит маг, официально признавая кого-то своим учеником. Айзек читал о нём в книгах, но никогда не видел, как это происходит на самом деле. В современном мире такой обряд проводят разве что в старинных магических семьях, и то больше для вида. Мелисса продолжила необычайно строгим и торжественным голосом: — Айзек Уокер. Если ты готов принять договор, надень робу и выйди вперёд. К застывшему на месте Айзеку подошла Лана и протянула тяжёлый свёрток чёрной ткани. — Это роба, изготовленная нашей торговой компанией по заказу Молчаливой Ведьмы. Лана плавно развернула ткань. Это была чёрная роба с капюшоном. Внешне довольно скромная и сдержанная, но когда подол колыхнулся, мелькнула яркая голубовато-зелёная подкладка, на которой искусно вышиты сложные магические формулы. Моника… сама это заказала? Айзек посмотрел на Монику. Та нервно теребила пальцы и, слегка смущаясь, заговорила: — Эм… заказ на робу я сделала довольно давно. Но просто так отдать её было бы неправильно… Я подумала, что хочу официально признать Айка как полноценного мага… Мелисса скрестила руки и перебила её: — Ты же по сути навязался в ученики, верно? Раз так, то всё нужно сделать как положено. Никаких полумер. Айзек совсем забыл, но Мелисса действительно происходит из знаменитого магического рода Розенберг. Неудивительно, что она ещё больше Моники настаивает на соблюдении всех формальностей. Стоявший за спиной Моники Сайлас немного смущённо почесал затылок. — Такие церемонии, когда в качестве свидетелей присутствуют маги высокого ранга, приобретают больший вес. Так что мы тут, считай, официальные свидетели. — Свидетели одновременно становятся и поручителями в магическом мире, — добавил Рауль. — Мы с сестрой и Сайласом ручаемся за тебя, Айзек. Мелисса фыркнула: — Именно. Раз уж я становлюсь твоим поручителем, то если что-нибудь выкинешь — зарою по-настоящему, паршивый пёс. Позади раздался тихий звук закрывающейся двери. Глен и Сирил стояли у входа и изо всех сил старались не рассмеяться. Значит, эти двое всё знали и ничего ему не сказали. Пока Айзек пытался понять, что говорить, Моника шагнула к нему и, глядя снизу вверх, тихо спросила: — Церемонию заключения учительско-ученического договора… ты примешь, Айк? В груди поднялась такая волна радости и нежности, что хотелось выплеснуть всё словами. Айзек сглотнул подступивший к горлу комок, прижал руку к груди и низко поклонился. — Прошу любить и жаловать, мой мастер. Лана встала у него за спиной и развернула робу. При ближайшем рассмотрении стало видно, насколько дорогая и качественная ткань использована даже для подкладки. Вышивка тоже была невероятно тонкой и красивой. Пока Айзек зачарованно разглядывал узор, Моника, слегка шевеля губами, сказала: — Магическую формулу защиты, которую вышили… я сама разработала. — Ты сама? — Да! Это полностью оригинальная формула, которую я ещё нигде не публиковала! Оригинальная магическая формула, созданная самой Молчаливой Ведьмой! Айзек распахнул глаза так широко, словно хотел навсегда запечатлеть этот узор в памяти. — А ещё… я подумала, что Айку будет удобнее, если в робе легко двигаться, поэтому попросила сделать на подоле… разрезы… Лана тихонько подсказала: "Слит!" — Точно, слит! — быстро поправилась Моника. Его мастер гордо раздувала ноздри. Видимо, очень гордилась работой подруги. Наверняка она долго советовалась с Ланой по поводу ткани, кроя и магических формул. Айзек просунул руки в рукава. Несмотря на то, что с него не снимали мерки, роба сидела идеально. Конечно… золотое сечение… Моника могла определить размеры человека, просто посмотрев на него. Айзек тихо рассмеялся, вспомнив, как в самом начале их знакомства она воскликнула: "Это золотое сечение!" Девушка, которая когда-то запоминала людей только по цифрам, теперь использовала эти цифры, чтобы сшить для него прекрасную робу. От этой мысли на сердце стало невероятно тепло. Роба была тяжёлой и торжественной, но стоило Айзеку шагнуть, как разрезы на подоле красиво расходились, позволяя мельком увидеть яркую подкладку и вышивку. Пока он привыкал к ощущениям, Мелисса деловито произнесла: — Настоящий банкет начнётся через тридцать минут. Пока не пришли остальные сотрудники Ассоциации, быстро проведём церемонию. Учитель надевает капюшон на ученика, затем наполняет магической силой воду в кубке, делает глоток, после чего ученик допивает остаток. Всё. Мелисса подняла графин с водой и аккуратно налила её в золотой кубок. Налив примерно до половины, она вдруг остановилась и, ехидно ухмыльнувшись, добавила: — Вообще-то этот ритуал традиционно проводят с вином. — А-а-а, сестрица, только не эту историю… — запаниковала Моника. Одного взгляда на ухмыляющуюся Мелиссу и краснеющую Монику хватило, чтобы Айзек всё понял. Значит, вчера она напилась… Он быстро покосился на Сирила и Глена. Те выглядели совершенно спокойно, значит, при том позорном зрелище их не было. Это хорошо. Очень хорошо. А вот Сайлас почему-то отводил глаза. Значит, он видел. Потом надо будет допросить. Пока Айзек мысленно это отмечал, Моника смущённо пробормотала: — Эм… я проверила, чтобы количество вложенной маны было безопасным для организма… чтобы Айку точно можно было выпить… — Спасибо, что беспокоишься обо мне, мой мастер. — Д-да! Потому что я твой мастер! Моника шумно выдохнула через нос и крепко сжала кулаки. — Тогда… начнём церемонию! Моника встала перед центральным столом. Позади неё полукругом расположились Мелисса, Сайлас и Рауль. Сирил, Глен и Лана выстроились у двери. Айзек проверил, не задрался ли подол, оставил капюшон опущенным и встал перед Моникой. В свете канделябров посох в её руках красиво поблёскивал. Этот блеск был символом того мира, к которому Айзек так долго стремился. Человек, стоящий на самой вершине мира магов, протянул ему руку и произнёс: — Айзек Уокер. Выйди вперёд. Голос Моники был тихим, но ясным и твёрдым. Повинуясь ему, Айзек шагнул ближе и опустился на одно колено. Моника встала прямо перед ним, маленькими пальцами взяла капюшон его робы и бережно надела его Айзеку на голову. Надеть капюшон своими руками — это знак того, что учитель принимает ученика в мир магов. На мгновение их взгляды встретились. Глаза цвета перидота, отражавшие свет свечей, были невероятно добрыми. Айзек был уверен: даже если он когда-нибудь потеряется во тьме, эта девушка обязательно найдёт его. Моника жестом предложила ему встать, взяла в левую руку посох, а правой подняла золотой кубок. Из её правой ладони пролился белый свет, и вода в кубке засияла — Моника наделила её своей магической силой. Она поднесла кубок к губам, сделала маленький глоток и протянула его Айзеку. — Молчаливая Ведьма Моника Эверетт клянётся, что в любое время, не требуя никакой платы, до конца своих дней будет твоим путеводным светом. Айзек крепко сжал дрожащие пальцы, принял кубок и ответил: — Айзек Уокер клянётся, что в любое время будет отдавать долг своему мастеру и до конца своих дней поддерживать тебя. С этими словами он осушил кубок до дна. Магическая сила, заключённая в воде, подарила гораздо более сильное опьянение и ощущение счастья, чем любое вино. Пока Айзек упивался этим чувством, Моника перед ним растерянно переминалась с ноги на ногу. Уже не строгая наставница, а обычная, немного растерянная Моника. — Эм… Айк… тебе совсем не обязательно мне что-то возвращать, понимаешь? — Ученик всё равно хочет отблагодарить своего мастера за доброту, мой мастер. — Но не обязательно-о-о… Когда Моника жалобно протянула, сзади раздался резкий окрик Мелиссы: — Документы! Рядом с графином действительно лежало несколько листов. Моника неловко кашлянула, взяла их и протянула Айзеку. — А теперь… дарю это своему ученику. На верхнем листе крупно было написано: "Уведомление о завершении подачи заявки на экзамен младшего мага". Айзек широко распахнул глаза. Человек по имени Айзек Уокер официально считается мёртвым. Однако в документах чёрным по белому значилось, что заявка на сдачу экзамена младшего мага успешно принята. — Как… Он посмотрел на Монику. Та приложила указательный палец к губам и тихо улыбнулась, словно говоря: "Это секрет". Людей, способных провернуть такое, можно пересчитать по пальцам… а если учесть, что они всё знают и Моника к ним обратилась, то ответ очевиден. Какой же он добрый человек... Айзек сдержал рвущуюся наружу горькую улыбку и посмотрел на Монику. — Я оправдаю твои ожидания. Экзамен младшего мага… я обязательно сдам. — Да! Я в тебя верю, Айк! Я тоже буду изо всех сил… а, нет, мне же нельзя помогать… что же делать, что же делать… Моника, которая сама участвовала в составлении письменной части экзамена, схватилась за голову поверх капюшона. В этот момент Глен, до этого вежливо стоявший у двери, резко вскинул руку: — Тогда, президент! Прошу учить меня! Средний ранг — это просто кошмар, помогите, пожалуйста! — Подожди, Дадли. Почему человек, уже сдавший начальный уровень, просит учить его? Сирил строго указал на противоречие, а Лана рядом тихо засмеялась. Пока Айзек улыбался, глядя на эту перепалку, Сайлас, стоявший за спиной Моники, важно произнёс, изображая старшего брата: — Ну, в общем… я младший по отношению к Молчаливой сестрёнке, но для тебя, Айк, я вроде как старший брат. Если что-то будет непонятно — приходи к брату, спрашивай. — Правда? Тогда я подготовил отчёт с вопросами о нестабильности соединения формул между двадцать восьмым и тридцатым разделами при совмещении заклинания подводного поиска и поиска драконов. Буду благодарен за ответы в ближайшее время. — Чёрт… какой же у меня невыносимо скучный младший брат… Торжественная атмосфера церемонии окончательно растаяла. Мелисса сладко потянулась, разминая плечи. — Ну что, ритуал окончен. Пора начинать настоящий банкет. И вы все будете меня хорошенько ублажать, ясно? — Тогда и шторы откроем! — весело сказал Рауль и резко раздвинул тяжёлые полотнища. В помещение хлынул яркий дневной свет, прочертив светлые полосы в полумраке. Айзек прищурился от внезапной яркости. Моника тихонько потянула его за край робы. И Моника, и Сирил смотрели на него сияющими глазами, словно дети, придумавшие что-то очень хорошее. — Знаешь… сегодня на банкете мы решили тебя очень сильно хвалить. Так что приготовься, ладно? — Я услышал от Моники, что она хочет тебя поблагодарить. Я подготовил доклад, в котором перечислил все твои замечательные стороны. После церемонии зачитаю его вслух и передам тебе. Айзек легко мог представить, как эти двое будут старательно, иногда совсем уж нелепо, его расхваливать, а он будет изо всех сил сдерживать смех. Но зачем сдерживаться? — Спасибо. Буду с нетерпением ждать. Айзек посмотрел в окно. За стеклом раскинулось глубокое, насыщенно-голубое летнее небо. Он больше не искал на этом небе звезду героя. Всё самое дорогое уже было здесь. Поэтому он может спокойно идти дальше. До следующей встречи. Где-то в глубине закрытых век ему показалось, что добрый принц мягко улыбнулся и сказал: "Ты справишься". ---------- [Секретный эпизод] Тайна Молчаливой Ведьмы Моника Эверетт, Молчаливая Ведьма, обратилась с просьбой о личной аудиенции к королю Ридилла Эмброузу Крейдлу Ридиллу на следующий день после церемонии вступления в должность нового члена Семи Мудрецов. Семь Мудрецов формально считались советниками короля, однако на деле настоящим советником его величества была лишь Ведьма Звездочет Мэри Харви. Поэтому Моника была уверена, что ждать разрешения на встречу придётся минимум месяц, а то и несколько месяцев. Но, к её удивлению, разрешение дали очень быстро — хотя и назначили встречу глубокой ночью. Ближе к полуночи Моника ждала в указанной приёмной. Вскоре раздался стук в дверь, и в комнату вошёл сам король Эмброуз. Рыцари охраны остались за дверью. Эмброузу было около пятидесяти лет. В его внешности не было ни особой властности, ни подавляющего величия, зато присутствовала спокойная и разумная атмосфера. Становилось понятно, почему народ его любит. Эмброуз Крейдл Ридилл — это король, который после поражения в войне занимался расчисткой последствий. Он не размахивал авторитетом королевской семьи, а старался учитывать интересы как соседних стран, так и внутренней знати. Из-за этого его иногда высмеивали, называя "королём, который всем угождает" или "оппортунистом". На фоне решительных соседей вроде Императора Чёрного Льва и таких влиятельных фигур, как герцог Крокфорд, Эмброуз действительно выглядел слабовольным правителем. Однако Моника знала, что это не так. Она знала, что у него есть скрытая твёрдость: он мог даже притвориться больным, чтобы обмануть окружающих и сохранить баланс внутри страны. Эмброуз Крейдл Ридилл был мягким реформатором. Он никогда не торопил события, но постепенно, а иногда и тайно, менял старый порядок. — Благодарю вас, что нашли для меня время, ваше величество, — произнесла Моника, не сумев полностью скрыть напряжение. Эмброуз мягко кивнул, словно приглашая её продолжать. Этот жест немного напомнил Моники поведение Айзека, когда он изображал Феликса. Он умел создавать атмосферу, в которой собеседнику было легко говорить. — Я хотела бы поговорить о том, как поступить с Айком… то есть с Айзеком Уокером. — Я слышал, что после этого инцидента он вернул своё лицо, — спокойно ответил Эмброуз. Моника широко распахнула глаза от удивления. Очень немногие знали обстоятельства Айзека. Вряд ли Сирил или Глен рассказали об этом. Значит, Айзек сам доложил королю. Пока Моника молчала, Эмброуз тихо, почти себе под нос, пробормотал: — Он очень добросовестный человек. Если бы захотел, мог бы сбежать и жить свободно. — Айк… он очень серьёзный. — Я также слышал, что он под твоим руководством изображает ученика. Когда Эмброуз произнёс слово "изображает", в его глазах мелькнул испытующий блеск. Моника выпрямила спину и прямо посмотрела в его светло-голубые глаза. — Я не хочу, чтобы это осталось просто изображением. Она не собиралась оставлять всё понарошку. Айзек искренне хотел изучать магию, и Моника хотела ответить на это желание как настоящий учитель. — Ваше Величество, прошу вас помочь ему жить как Айзеку Уокеру. Эмброуз молча поглаживал усы. Однако Моника чувствовала — решение у него уже созрело. — Именно ты решила помочь ему на Верховном Совете. Значит, на тебе лежит обязанность присматривать за ним. Несмотря на жёсткое слово "обязанность", на лице короля играла мягкая улыбка. — Если одна из Семи Мудрецов возьмёт его под свою опеку, это будет очень надёжно. — Благодарю вас, ваше величество. …Если возникнут какие-либо проблемы, я возьму всю ответственность на себя. — Но он ведь этого не захочет, верно? Моника тоже так думала. Конечно, Айзек не захочет, чтобы она брала на себя ответственность. И всё же для неё это было своеобразным подведением итогов — способом взять на себя последствия своей просьбы. — Нет, так нельзя. Всё должно быть по правилам. Потому что я… Моника на мгновение замолчала, потом слегка покраснела и с гордостью произнесла: — …потому что я — наставница Айка. ＊＊＊ Закончив аудиенцию у короля, Моника вышла из приёмной и уже спускалась по лестнице, направляясь в свою комнату для гостей, когда её окликнули спереди. — Леди Эверетт? Перед ней стоял Айзек в облике второго принца. Даже в ночном освещении его роскошный белый камзол с богатой отделкой сразу бросался в глаза. Моника быстро огляделась. В коридоре никого больше не было. — Не желаете ли прогуляться ночью, леди? — Э-э… — Шучу. Провожу тебя до комнаты. С этими словами Айзек пошёл рядом с ней. В замке он вёл себя как член королевской семьи, но раз с ним не было охраны, значит, он тайком вышел полюбоваться ночным небом. — Вы… отдыхали? — спросила Моника. — Нет, просто заканчивал кое-какую работу. Я не каждый вечер гуляю, знаешь ли? — П-простите… Почему-то, когда Айзек был один ночью, Моника сразу представляла ночное небо. Она украдкой взглянула на него и увидела, что он смотрит не вверх, а прямо на неё. — А ты сама? Работаешь допоздна? — Что-то вроде того. О том, что она обсуждала с королём, пока лучше помолчать — по крайней мере, пока не будут готовы документы. Зато когда закончатся дела и будет готов заказанный у Ланы плащ, Моника хотела устроить небольшое торжество в честь Айзека. Во время церемонии он улыбался так довольнно, хотя никто его не хвалил. Увидев это, Моника подумала: если никто не хвалит её ученика, то это должна сделать она — его учитель. Пока Моника об этом размышляла, Айзек, с озорной улыбкой на красивом лице принца, наклонился к её уху и прошептал: — У тебя такое лицо, будто ты что-то скрываешь, мой мастер? В его тоне было скорее поддразнивание, чем допрос. Видимо, он не думал, что это что-то серьёзное. Однако обрамлённые длинными золотистыми ресницами голубые глаза блестели влажно и горячо. Это был блеск сильного чувства, которое невозможно измерить цифрами. Моника пока ещё не могла полностью понять все эмоции, которые он к ней испытывал. Возможно, когда-нибудь поймёт. А возможно, так и останется непонятным. Но она решила больше не делать вид, что ничего нет. Принять и понятное, и непонятное — и идти дальше. Я хочу узнать тебя. Поэтому и хочу оставаться твоим мастером. — Не хочешь поделиться со мной тем, что ты скрываешь? — тихо спросил Айзек. Моника подняла на него взгляд и приложила кончик пальца к губам. — Это секрет. В тихом ночном коридоре, освещённом лунным светом, Молчаливая Ведьма едва заметно и таинственно улыбнулась. ---------- Послесловие автора Большое спасибо за то, что сопровождали меня в Silent Witch (Gaiden). В процессе написания я почувствовал непреодолимое желание рассказать о том, как Айзек, скрытый главный герой истории, постигает скромное счастье, которое Моника обрела в основной сюжетной линии. Это счастье обычного парня. Но я никогда не думал, что это затянется дольше, чем основная история. Черт, я обожаю это произведение. Отныне я планирую завершить историю Моники и её друзей, написав «Дополнительную историю», состоящую из нескольких эпизодов, выход которых был отложен по хронологическим причинам. Они будут следующими: Gaiden After 1 - «Цветок для тебя».История о прекрасной секретарше дипломатического ведомства и маркграфе. Моника в этой истории не появится. Gaiden After 2 — «Операция по очистке Запретных Архивов».Здесь важную роль играет определённая группировка. Gaiden After 3 - «Битва учеников Мудрецов».Пожалуйста, окажите теплую поддержку Уго Галетти-куну, который теперь является самым несчастным человеком в этой истории, поскольку мистер Уокер освободился от своей участи, полной потерь. После «Gaiden After 1-3» я планирую написать новую историю, действие которой разворачивается в Империи, под названием «Белокрылая гарпия». В ней будет другой состав персонажей, так что даже те, кто не читал «Молчаливую ведьму», смогут получить удовольствие. Хотя Моника и её друзья не будут фигурировать в сюжете, ожидается, что некий мужчина, обучающийся за границей в Империи, сыграет свою роль. Я также надеюсь, по возможности, параллельно писать Gaiden After 4 «Дети Минервы». В ней будет рассказано о молодом Нормане, поступающем в Минерву. [Прим. пер.: никто его за эти годы так и не начал писать] Если вы заинтересованы присоединиться ко мне, я буду рад снова вас всех увидеть. Послесловие меня Добби свободен!!! (хотел бы я сказать да еще семь десятков глав из after...) ---------- Картофель, простыни и гостеприимство Гайден after 1: Цветок для тебя В один ранний весенний день, когда в тени ещё оставались редкие следы зимнего снега, Золотой Рыцарь Эйнхард Бергер посетил замок Вальмберк на западной границе Империи. Эйнхарду вот-вот должно было исполниться двадцать семь лет. Это был красивый мужчина с блестящими золотистыми волосами и мягкими, привлекательными чертами лица. К тому же он происходил из знатной семьи и служил в элитном имперском гвардейском корпусе. Поэтому все женщины замка были от Эйнхарда без ума. От кухарки, которая недавно стала бабушкой, Эйнхард получил горячую варёную картофелину. Откусывая от неё кусочки, он направился в кабинет владельца замка. Несмотря на то что Эйнхард был почётным гостем, никто не вызвался его проводить. Когда он окликнул сгорбленного привратника, тот лишь лениво махнул рукой: — А, молодой господин? Он сейчас в кабинете. Проходите, проходите. Почти все слуги в замке были стариками. Молодежь в основном забрали либо в южный поход, либо на сельхозработы. Сестра владельца замка, одна из немногих молодых особ в этих стенах, уже готовилась к свадьбе за границей и гостила в доме будущего мужа. Младшие братья же уехали на службу в другие знатные дома. "С каждым годом этот замок пустеет все сильнее", — подумал Эйнхард, оглядываясь по сторонам. Каменный замок с многовековой историей содержался в чистоте, но было очевидно, что на полноценный ремонт сил и средств не хватает. Вальмберк, который когда-то называли ключом к обороне границы, теперь превратился в обычную развалюху. Забросив в рот последний кусок картофелины, Эйнхард дошел до кабинета лорда. Дверь была распахнута настежь, так что все происходящее внутри было как на ладони. Хозяин замка, маркграф Вальмберка Хенрик Бланке, выставил в ряд кучу деревянных ящиков и с грохотом копался в них, перебирая мечи и доспехи. — Ты чем это тут страдаешь? — окликнул его Эйнхард. — А сам не видишь? Деньги ищу, — отозвался Хенрик, продолжая сортировать снаряжение: относительно чистое в одну сторону, требующее ремонта — в другую. Видимо, часть из этого он собирался выставить на продажу. Хенрик был высоким, худощавым мужчиной с тусклыми светлыми волосами и серыми глазами. Его облик казался несколько болезненным и ненадежным, а одежда, хоть и была чуть лучше, чем у слуг, пестрела следами многочисленных починок. — В начале лета нам предстоит принимать в замке гостей из королевства Ридилл. В составе этой делегации будет их третий принц, — пожаловался Хенрик. — А с нашей стороны будут лорд Бирендаль, лорд Кёниц... и, кажется, генерал Штраус? — припомнил Эйнхард. Хоть Эйнхард и слыл гулякой и непутевым рыцарем, он все же был третьим сыном герцога Моргенштейна, главы одного из четырех великих домов Империи. Поэтому в политических тонкостях он разбирался куда лучше, чем провинциал Хенрик. Встреча Империи и королевства Ридилл, запланированная на начало лета, преследовала цель подписать специальное соглашение о мерах по борьбе с драконьей угрозой. Драконы были бедствием, терзавшим обе страны. Суть договора заключалась в обмене опытом и взаимной поддержке: если дракон нападет вблизи границы, страны могут пересекать ее для оказания помощи. Однако такая помощь "через границу" на деле была штукой сложной. Всегда оставался риск: а не под предлогом ли подкрепления планируется вторжение? Особенно осторожно к таким договорам относились те, кто помнил войну пятидесятилетней давности. — Лорд Бирендаль — это старик из свиты прошлого императора. Он отличился в той войне, получил кучу наград и на королевство Ридилл смотрит свысока. Кёницу чуть за тридцать... с ним еще можно договориться, но против Бирендаля он не попрет. А вот генерал Штраус — человек достойный, всегда поддерживает талантливую молодежь. Нужно перетягивать его на свою сторону, — подытожил Эйнхард. — Да господи, если им так хочется встретиться, пусть делают это где-нибудь в другом месте. Почему именно в моем замке? — заныл Хенрик. — Потому что это ключевой пункт обороны границы, — отрезал Эйнхард. Вальмберк, стоящий на западном рубеже, при любом вторжении Ридилла стал бы первой целью. В прошлых войнах замок захватывали не раз. Видимо, император Черный Лев хотел придать встрече особый политический вес. Эйнхард понимал: это еще и способ заставить маркграфа Вальмберка лишний раз продемонстрировать готовность к обороне перед лицом соседей. Хенрик глубоко вздохнул и принялся яростно тереть заржавевший шлем. — Да знаю я. Знаю, но если уж принимать королевских особ, нашлись бы места и посолиднее. Зачем же тащить их в эту развалюху... Хенрик обычно спорил, когда Эйнхард называл замок развалюхой, но сейчас он сам прекрасно понимал всю плачевность ситуации. Видя это, Эйнхард решил поубавить ехидство. — У тебя же тут полно умелых рубак. Неужели нельзя подзаработать на чешуе и клыках драконов? — Это не так просто, как кажется. С земляными драконами еще куда ни шло, но у нас тут в основном огненные. Если их сразу не прикончить, ущерб будет катастрофическим. Клыки и чешуя, снятые с живого дракона, обладают высокой магической проводимостью и дорого ценятся как материал для артефактов. То, что снято с трупа, стоит в разы дешевле. Но если огненный дракон беснуется рядом с жильем, времени на "общипывание" живой бестии нет — нужно спасать посевы и дома. Стоп, он сказал "с земляными еще куда ни шло". Значит, с земляными они справляются? Вальмберк был глухоманью, где не было штатных магов. Эйнхард на своей шкуре знал, как тяжело валить дракона без магии. Хенрик не заметил подозрительного взгляда друга. Он бросил отполированный шлем в ящик и взялся за следующий. — К тому же, одно дело — завалить дракона в горах, и совсем другое — в деревне. Тушу потом убирать замучаешься. Нужно прорву людей, чтобы ее оттащить... а это все денег стоит. Хенрик перестал чистить шлем, начал загибать пальцы, подсчитывая расходы, и снова вздохнул. — А-а... интересно, сколько человек приедет в этой делегации? Раз там принц, то вместе с охраной их могут быть сотни. Приготовить комнаты, еду, приставить слуг к каждому... у нас на это просто нет денег! Замок Вальмберк строился с расчетом на то, чтобы укрыть жителей в случае войны. Он был огромным и прочным, но сейчас там катастрофически не хватало ни постелей, ни провизии. Плюс слуги-старики — рабочих рук просто не найти. — Как мне прикажешь принимать чужого принца? А если он скажет, что не может спать ни на чем, кроме шелковых простыней? У нас в замке шелк остался только тот, что под фамильным мечом подстелен... — простонал Хенрик и вдруг медленно поднял голову, вперившись взглядом в шелковую рубашку Эйнхарда. Глаза Боевого Волка Вальмберка хищно сузились, словно он приметил добычу. — Знаешь, у меня сейчас возникло дикое желание тебя раздеть... — пробормотал он. — Оригинальная идея — кроить простыни из моей рубашки. Я бы не додумался, — хмыкнул Эйнхард. — Если распороть и разложить, что угодно сойдет за простыню, — буркнул в ответ маркграф. Такими темпами доведенный до ручки лорд вполне мог освежевать дракона, растянуть шкуру и заявить гостям: "Вот ваши простыни". Эйнхард достал из-за пазухи письмо и помахал им перед носом Хенрика. — У меня есть два подарка для столь дикого маркграфа. Вот первый, — объявил он. Хенрик сначала раздраженно глянул на бумагу, но, завидев печать с гербом льва, изменился в лице и выхватил письмо. Эйнхард пожал плечами. — Его Величество не хочет, чтобы при приеме гостей из Ридилла возникли сомнения в достоинстве нашей страны. Поэтому он выделяет тебе финансовую помощь. Сказал, чтобы принимал их по высшему разряду на эти деньги. Хенрик вытаращил глаза, прижал письмо к груди и воздел взор к потолку. — С-спаситель... Теперь я смогу подать им что-то, кроме картошки... — Ну да, в тех краях картошку особо не жалуют, — согласился Эйнхард. Картофель был основной едой в Империи, но в королевстве Ридилл за ним закрепилась репутация еды для бедняков. Его ели только в некоторых северных и восточных районах. Поэтому для гостей из Ридилла по этикету полагалось подавать хлеб. На этот счет даже была одна история. Жил-был один очень талантливый повар. Он был родом из деревни и не знал, что в Ридилле не едят картошку, поэтому подал гостю — второму принцу Феликсу Арк Ридиллу — картофельный суп. Хозяин повара пришел в ужас и бросился извиняться перед Его Высочеством. Но принц Феликс с аппетитом съел суп и на чистом имперском сказал: "Я слышал, что добиться такой нежной текстуры у супа очень непросто. У вас отличный повар. Спасибо за теплый и искренний прием". Говорят, эти слова так тронули аристократа и повара, что дальнейшие переговоры прошли в на редкость дружеской атмосфере. Но то был второй принц Феликс. А сейчас приезжал третий — Альберт. Эйнхард скрестил руки на груди и задумался. Альберту лет шестнадцать, не больше. Совсем зеленый, дипломатического опыта ноль. Хрен знает, как он отреагирует на эту развалюху. Эйнхарду и самому хотелось бы поучаствовать во встрече, чтобы позубоскалить над реакцией принца и стараниями Хенрика. Тем более что с третьим принцем наверняка приедет его секретарь — красавица Бриджит Грейхэм. Но права присутствовать на совете у Эйнхарда не было. Император поручил ему роль курьера, и на этом полномочия заканчивались. Внутренне вздохнув по прекрасной секретарше, Эйнхард перешел ко второму вопросу. — Да, и насчет второго подарка. Я привез в карете кучу старого шмотья моей сестрицы. Сестра Эйнхарда была транжирой из палаты мер и весов: скупала все модные новинки, пока гардеробная не начинала трещать по швам. Эйнхард отобрал несколько платьев, которые она уже не носила. — Перешей их по-быстрому и отдай Фриде как приданое, — предложил он. Фрида, сестра Хенрика, которая скоро должна была выйти замуж в Ридилл, была из тех девушек, что готовы продать последнее платье и собственные волосы, лишь бы купить братьям оруженосцам нормальные мечи. Ехать на свадьбу с пустым сундуком было бы позором для семьи. Хенрик усмехнулся, в его взгляде читалась благодарность. — Слушай, а ты иногда бываешь нормальным парнем, — признал он. Эйнхард фыркнул и поправил челку, приняв позу, в которой выглядел наиболее эффектно. — Если ты так считаешь, то не забудь раззвонить всем женщинам Вальмберка о том, какой замечательный Золотой Рыцарь Эйнхард Бергер. — Да ты и так тут звезда. Тебе же Эдда с кухни картошку дала? — подмигнул Хенрик. — Откуда узнал? — Эйнхард округлил глаза. Хенрик постучал себя пальцем по углу рта. — Крошки остались, господин Золотой Рыцарь. — Тьфу ты! Когда второму принцу подали картофельный суп, он подумал: "О, какой сытный суп. А это неплохо". ---------- Доверие, построенное на абрикосах Когда масштабное бедствие, вызванное драконами в королевстве Ридилл, немного утихло, через день после церемонии вступления в должность нового члена Семи Мудрецов, третий принц Альберт Фрау Робелия Ридилл направился в замок Вальмберк на западе Империи для встречи с представителями Империи. Вообще-то встреча должна была состояться на неделю раньше, но по обстоятельствам со стороны королевства Ридилл — само собой, из-за неразберихи с тем самым бедствием — её отложили. Именно поэтому Альберту пришлось спешно покинуть замок сразу после завершения церемонии. Путь до Вальмберка из столицы занимает в лучшем случае неделю, но в этот раз из-за большого количества людей в делегации поездка должна была занять около десяти дней. "Нет, на самом деле это займет чуть больше времени..." — подумал Альберт, сидя на сиденье кареты и просматривая документы. Ведь в делегации находился он сам, член королевской семьи. Альберт, который с осени должен был пойти во второй класс старшей школы академии Серендия, был юношей с аккуратными светлыми волосами, карими глазами и лицом, в котором читался сильный, неуступчивый характер. Альберт оторвался от бумаг и мельком взглянул на сидящую напротив Бриджит Грейхэм, секретаршу по дипломатическим вопросам. На ней было не пышное платье, а скромная форменная одежда темно-синего цвета. Прекрасные золотистые волосы были аккуратно уложены, макияж — едва заметен. И все же она была прекраснее всех, кого знал Альберт. Казалось, даже эта простая форма лишь подчеркивала её природное изящество. Сидеть прямо напротив неё как-то неловко.. Стоит поднять глаза — и прямо перед тобой её лицо. Тут любой потеряет покой. Тем не менее, Альберт не хотел выглядеть нелепо перед любимым человеком и старался сохранять серьезный вид, когда сидящий рядом слуга Патрик, жуя сушеный изюм, подал голос: — Принц Альберт~. Если будете читать документы в карете, вас снова укачает, знаете ли? — Патрик, не разговаривай с набитым ртом. Это некультурно, — строго заметил Альберт. — Принц Альберт тоже хочет? — предложил тот, протягивая угощение. — Я воздержусь, — сухо бросил принц, покосившись на Патрика. Патрик был юношей с пушистыми светло-КАШТАНОВЫМИ волосами. В средней школе он был примерно одного роста с Альбертом, но за последний год вытянулся, а черты его лица стали четче. Ел он столько же, сколько раньше, но весь ушедший объем превращался в рост. Альберт, будучи невысоким, не мог не испытывать по этому поводу жгучей зависти. Если подумать, все старшие братья Патрика были высокими... "Хоть они мне и сводные, но мои братья тоже высокие!" — подумал было Альберт, представив двух своих старших братьев, но тут же одернул себя: "Нет, это другое". Второй принц Феликс на самом деле был другим человеком, носившим лишь его личину. В этой карете об этом знали только Альберт и Бриджит. Человек, который притворялся его вторым братом, Айзек Уокер, отказался от прав на престол и теперь жил уединенно в своих владениях как герцог Эрин. Тем не менее, его дипломатические таланты времен "второго принца" ценились высоко, и говорили, что к нему до сих пор обращаются за советами. Бриджит тоже часто пишет письма в земли Эрин... Она доверяет ему больше, чем мне. Он слышал, что и по поводу нынешнего специального соглашения против драконьих бедствий герцог Эрин провел немалую закулисную работу. Мне не в радость получать признание благодаря его подготовке... но провалиться мне хочется еще меньше. Для этого он хотел как следует заучить содержание документов, но от долгого вглядывания в мелкий шрифт ему и впрямь стало нехорошо. Как и предсказывал Патрик, его укачало. Решив больше не мучить глаза, Альберт закрыл папку и посмотрел на спутников. — Итак, в целях подготовки и закрепления материала, я изложу основные пункты предстоящих переговоров. Разумеется, с этого момента говорим на имперском. Если я где-то ошибусь — поправляйте. Патрик и Бриджит синхронно ответили на беглом имперском: "Слушаюсь". Альберт убрал документы в сумку и начал говорить на языке Империи: — Целью встречи в замке Вальмберка является подписание специального соглашения о мерах против драконьих бедствий. Это соглашение подразумевает обмен информацией и опытом между двумя странами, а также трансграничную помощь в случае возникновения угрозы. — В нашей стране ведь как раз только что случилось масштабное бедствие~, — вставил Патрик. — Да, это так. Однако в ходе этих переговоров выставлять напоказ масштаб ущерба нашей страны — не лучшая тактика, — пояснил Альберт. Если слишком упирать на то, как сильно пострадало королевство Ридилл, может сложиться впечатление, что соглашение нужно нам только ради того, чтобы Империя нас спасала. Наверняка в Империи найдутся противники этого договора. Такие люди наверняка в один голос заявят: "Не слишком ли это соглашение выгодно в одностороннем порядке только для королевства Ридилл?" Нужно заставить их поверить, что этот договор абсолютно равноправен и несет выгоду обеим сторонам. — Поэтому, если зайдет речь о недавнем бедствии, я намерен рассказать о том, как мы с ним справились. Особенно о подвигах Семи Мудрецов и оперативных действиях Кербека — они были великолепны. Это изложено в отдельном отчете. Даже если случается катастрофа, королевство Ридилл она не сломит. У страны достаточно сил, чтобы быстро всё уладить. Именно поэтому данный союз будет полезен и для Империи. Нужно, чтобы имперская сторона это уяснила. Империя Шваргард была намного больше Королевства Ридилл, поскольку состояла из нескольких более мелких ранее независимых государств. Из-за этого даже внутри Империи разнятся культура и обычаи, а также восприятие драконьих угроз. Альберт вспомнил имена представителей Империи, указанные в документах. — Прежде всего, самый проблемный — старейший лорд Бирендаль. Ветеран войны, приближенный позапрошлого императора. Изначально ведущая роль в переговорах должна была принадлежать лорду Кёницу, но Бирендаль влез без приглашения... Я всё верно излагаю, Бриджит? Бриджит слегка кивнула и заговорила: — В прошлых дипломатических миссиях подобное случалось неоднократно. Лорд Бирендаль вряд ли захочет подписывать соглашение на равных условиях. Скорее всего, он будет либо требовать преференций для Империи, либо попытается вовсе сорвать переговоры. К тому же, Бирендаль — старик за семьдесят. На шестнадцатилетнего Альберта он наверняка будет смотреть как на младенца. Держа это в уме, Альберт продолжил: — Далее, лорд Кёниц. Ему около тридцати, сравнительно молод. Правитель земель Хайделинген, граничащих с Вальмберком... у него ведь, кажется, непростое происхождение? Лорд Кёниц был ребенком старшей сестры предыдущего правителя Хайделингена. Имя отца не разглашалось, и его считали незаконнорожденным. Предыдущий лорд, зная об этом, усыновил племянника и сделал его своим преемником. Говорят, из-за такого прошлого Кёниц чувствует себя в высшем обществе скованно и обладает весьма скромным характером. — И, конечно, нельзя забывать про маркграфа Вальмберка, Хенрика Бланке. Он внук того самого Боевого Волка Вальмберка, легендарного Святого Меча. В войне пятидесятилетней давности Боевой Волк Вальмберка прославился тем, что сдержал яростный натиск войск Ридилла, выиграв время для активации древнего магического артефакта Зеркало Берна. Ветераны-генералы Ридилла до сих пор говорят, что если бы не Боевой Волк, исход войны мог быть совсем иным. — Слышал, когда после войны в Империи были смутные времена, в Вальмбельрке даже звучали голоса в пользу независимости? — Да. Однако говорят, что Боевой Волк тогда провозгласил: "Независимость невозможна. Я до конца своих дней останусь клыком Его Величества Императора, верным своей клятве", — подтвердила Бриджит. Прославиться на войне, получить статус Святого Меча и при этом не возгордиться, храня верность императору. Даже генералы королевства Ридилл, хоть он им и враг, относятся к Боевому Волку с уважением как к великому человеку. Сам Альберт, хоть и понимал неуместность этого чувства, втайне сгорал от нетерпения встретиться с ним. Поскольку сам Альберт не силен в фехтовании или верховой езде, он не мог не восхищаться могучими героями. — И внук такого великого человека — нынешний маркграф Вальмберк. — Он наверняка жутко мускулистый~. Интересно, кто мускулистее: он или принц Лайонел? — вставил Патрик. — Эй, брат Лайонел ему не уступит! Брат до сих пор может поднять меня одной левой! — выпалил Альберт. Сказав это, он тут же осекся и посмотрел на Бриджит. Будет крайне стыдно, если она узнает, что старший брат до сих пор иногда подхватывает его на руки со словами: "О, Альберт! Как ты вырос!" К счастью, Бриджит, похоже, не придала этому значения, поэтому Альберт кашлянул и вернулся к теме. — Маркграф Вальмберк лишь предоставляет место для встречи и вряд ли будет активно вмешиваться в ход переговоров. Охрану же в основном будет обеспечивать генерал Штраус. Генерал Штраус — это человек лет пятидесяти. Он не участвовал в войне с Ридиллом, но проявил себя в междоусобицах внутри Империи и в сражениях с южными варварами. Говорят, он рассудительный человек чести и пользуется огромным доверием подчиненных. — Основными будут эти четверо. Всё ли верно, Бриджит? — Да, всё согласно документам. Однако, Ваше Высочество... — Бриджит подняла свои длинные ресницы и уставилась на Альберта своими янтарными глазами. Пока Альберт слегка смущался под её взглядом, она сухо добавила: — Сколько бы знаний вы ни почерпнули из документов заранее, при личной встрече впечатление часто оказывается совсем иным. Она знала это по собственному дипломатическому опыту. Как бы тщательно ты ни готовился и сколько бы бумаг ни изучил, всё редко идет по плану. Меня будут презирать за молодость? Но ведь с "ним" было так же. Второй принц Феликс Арк Ридилл начал участвовать в дипломатии, когда был еще моложе Альберта, и в итоге завоевал доверие как своих, так и чужих. "Я не проиграю", — поклялся себе Альберт. — Для начала важно провести достойный диалог, узнать оппонентов и выстроить доверительные отношения. Вот так. — А я считаю, что для выстраивания доверия лучше всего вместе съесть что-нибудь вкусненькое~, — пропел Патрик, с аппетитом кусая сушеный абрикос. Альберт, который тоже любил абрикосы, забрал свою долю и проворчал: — Ты только и делаешь, что ешь, Патрик. — Но ведь именно так я и выстроил доверие с вами, принц Альберт~. — Разве? ...Э? ...Погоди. Я думал, ты доверяешь мне, потому что я мудрый и крутой, или что-то вроде того... ＊ ＊ ＊ Тем временем молодой маркграф Хенрик Бланке из последних сил пытался утихомирить своего деда. Старик, которого когда-то воспевали как Боевого Волка Вальмберка и который был кумиром всех мальчишек, стоял на стуле на трясущихся ногах и вопил: — Вижу армию королевства Ридилл по курсу! Всем подразделениям развернуться! Лучникам приготовиться к отражению атаки Громового Мага! — Дедушка, к нам едут не враги, а гости... — простонал Хенрик. — Я не отделюсь! Не видать вам независимости-и-и! — Да-да, это очень опасно, слезайте уже со стула... — Боевой волк Вальмберка до конца дней пребудет клыком Его Величества Императора! Клянусь в верности! Эту тираду Хенрик слышал с самого детства раз этак десять тысяч, не меньше. Стащив бывшего героя со стула, Хенрик едва слышно заскулил: И что мне делать в день встречи?.. Фрида... помоги, правда, помоги... Ох, живот разболелся... Шпаргалка по новым лицам Империи: - Лорд Бирендаль: Вредный дед 70+ лет. Смотрит на Ридилл как на грязь. - Лорд Кёниц: Трудяга-бедолага лет 30. - Генерал Штраус: Солидный и крутой вояка лет 50. ---------- Вернувшаяся сестра и старик, пришедший за платком За три дня до того, как должна была состояться встреча между Империей и королевством Ридилл, маркграф Вальмберка Хенрик Бланке сидел в своем кабинете и читал письмо. — Фрида пострадала при взрыве магического инструмента в Королевском дворце и впала в кому… Пальцы Хенрика невольно сжались, сминая дорогую белую бумагу. Он поднял взгляд от письма и с исказившимся лицом простонал: — ...И почему же я, черт возьми, получаю это письмо из рук самой Фриды? — Потому что так быстрее, брат, — отрезала Фрида Бланке. Его младшая сестра, которая еще недавно находилась при смерти, стояла перед ним как ни в чем не бывало. Хенрик, конечно, слышал, что в Ридилле под конец весны творилось черт знает что: то взрыв в замке, разнесший половину постройки, то драконы в столице, то вообще явление Черного Дракона в Сазандоле. Получая каждое новое донесение, Хенрик места себе не находил и слал сестре письма с просьбой немедленно возвращаться. Как выяснилось, едва придя в себя, Фрида выждала неделю, вскочила на коня и решила лично доставит известия брату. — Семья Олбрайт пыталась меня удержать, но если ехать в Вальмберк, то мне одной сподручнее и быстрее, — пояснила она. — Оно-то, конечно, так, но всё же... — замялся Хенрик. — А главное, я прознала, что здесь намечаются переговоры, и рассудила, что вам наверняка лишние руки не помешают. Вот и примчалась. В этой прямолинейности и рациональности сквозила истинная натура уроженки Вальмберка. Фрида и впрямь была отличной наездницей и знала все окрестные тропы, так что могла домчать из столицы за рекордную неделю. Она выехала на четыре дня позже третьего принца Ридилла, Альберта, и умудрилась играючи его обойти. Хенрику оставалось только откинуться на спинку кресла и уставиться в потолок. — Помню, было уже такое. Отец был ранен в бою, упал в пропасть и пропал без вести. Нам прислали письмо, что надежды на спасение нет... и это письмо отец лично принес домой, живой и здоровый, — припомнил он. В пылу сражения донесения семьям часто уходят на второй план. К слову, отец их был до сих пор бодр: спихнул титул маркграфа на Хенрика, а сам вовсю носился по полям сражений на юге Империи. Там вечно то междоусобицы, то стычки с иноземцами, особенно сейчас — из-за Глоккена с его рудниками. Сами земли Вальмберка после войны с Ридиллом в поле боя не превращались, но на экспедиции людей забирали постоянно. — Так что, брат, ты к приему-то готов? Всё успеваешь? — Фрида не собиралась тратить время на сантименты по случаю долгой разлуки и сразу перешла к делу. Хенрик подавил вздох и посмотрел в окно. На картофельных полях вокруг замка кое-где виднелись сиреневые цветы. — Если честно, едва-едва, — признался он. — Весной зачастили драконы, попортили несколько полей, картошка зацвела позже обычного, да и южный поход затянулся... В страду людей отвлекать нельзя: будет плохой урожай — народ начнет голодать, и всё пойдет прахом. Хенрик заранее готовился к худшему. Впрочем, кажется, с тех пор как я стал правителем, легких лет у нас и не было... Император не забывал про этот край: и на военные нужды подбрасывал, и на нынешнюю встречу выделил средства. Хенрик понимал: если дела идут со скрипом, то виновато не государство, а его собственное неумелое руководство. — Не рожден я быть лордом, ох не рожден... — вздохнул он. Хенрик уже давно решил: как только младшие братья, что сейчас служат в других домах, подрастут, он передаст им титул и уйдет воевать, как отец. Он с двенадцати лет в седле и привык думать, что поле боя станет его могилой. Потому и семьей обзаводиться не хотел — зачем обрекать жену и детей на вечные слезы и тревоги? — Брат, — оборвала его мысли Фрида, — брось ты эти причитания. Лорд Бирендаль и делегация Ридилла будут здесь со дня на день. У тебя постелей на всех хватит? А с едой что? Вино закупили? Нужно и красное, и белое, причем такое, чтобы гостям из Ридилла по вкусу пришлось. — Какая же ты всё-таки надежная... — пробормотал Хенрик с горькой усмешкой. Сестра скоро выйдет замуж и уедет в соседнюю страну, так что вечно полагаться на нее не выйдет. Нужно самому брать себя в руки. "Ради этого нынешнюю встречу надо провести безупречно", — твердо решил он. Пока Хенрик предавался думам, в дверную щель заглянул дед, мелко дрожа от волнения. Увидев Фриду, он издал радостный возглас: — О-о-о, Фрида... Вернулась-таки... Внученька моя, слушай внимательно... Недолго мне осталось... — Я это еще десять лет назад слышала, дедушка, — невозмутимо отозвалась она. — Есть у меня к тебе последняя просьба... — Плечи помассировать? Как закончу уборку — сделаю, — отрезала Фрида, засучивая рукава. Дед вцепился в дверь и пролепетал слабеющим голосом: — Когда я стал Святым Меча, пошла мода называть детей в мою честь — мол, сила передастся. Вон, у соседей мальчики сплошь тезки мои. — Да уж, слышала я. Родственники жаловались, что в семье пять человек с одним именем, сплошная путаница, — подтвердила внучка. — Фрида, исполни же мое последнее желание... Если родится у тебя сын, назови его в мою честь... — Нет, не назову. Слишком много мороки, — как отрезала Фрида и принялась за уборку. Глядя на ее решительную спину, Хенрик всерьез заволновался: а приживется ли сестра в доме будущего мужа с таким-то характером? ＊ ＊ ＊ Группа имперцев, направлявшаяся в замок Вальмберк, вошла на территорию поместья уже на закате. Решили заночевать на постоялом дворе, чтобы дать коням отдых. К замку должны были прибыть завтра после полудня. Подчиненные генерала Штрауса, вызвавшиеся сопровождать делегацию, привязали лошадей и распределили дежурства. Глубокой ночью один из солдат пришел сменять товарища. Тот, сжимая в руке фонарь, недовольно буркнул: — Поздно. Твоя смена давно началась. — Да прости, там у обоза заминка вышла... — устало выдохнул сменщик и пояснил: — Тот старик, что притащился за платком, скандал закатил. "Старик, который пришел за платком?" Первый стражник попытался переварить услышанное, но смысл ускользал. — Пришел за чем?.. О чем ты вообще? — простонал он. — Ну, помнишь, в подарках для Ридилла есть кружевной платок дорогущий? Так вот, старик-мастер, что его соткал, увязался за нами. Говорит, глаз с него не спущу, — пустился в объяснения сменщик. — Ну и чего он взъелся? — Да понимаешь... занесли мы ящик с подарками в комнату, а он как заорет: "Вы что, мою дочь в такую пыль спать уложите?!" — Чего-о?.. — Вот и я не понял. Он спицы выхватил и давай ими размахивать: "Я вас, — кричит, — так завяжу, что в жизни не распутаетесь! В нитки всех изведу!" Что за бред — "извести в нитки"... В общем, пока они вылизывали комнату до блеска, чтобы старик успокоился, время и ушло. Пожаловавшись на судьбу, опоздавший вояка опасливо огляделся и перешел на шепот: — ...Но хуже всего то, что этот старик — из людей самого Императора Черного Льва. Может, Император о чем-то догадывается? — Ты хочешь сказать, этот мастер... — начал было первый. — Ага, — кивнул сменщик, понизив голос до предела. — Придется ему, рот заткнуть. Насовсем. Когда письмо Хенрика с вопросом "Там в Ридилле какой-то кошмар, ты как вообще?!" дошло до поместья Олбрайтов, Фрида уже была без сознания, а Рей укатил в Сазандол. Очнувшись, Фрида прочитала письмо и сразу решила ехать. Рей, конечно, шумно протестовал и рвался с ней, но он из Семи Мудрецов, так что быстро разрешение на выезд не получишь. Вот почему в финале 13-го тома Рея в Сазандоле не было. ---------- Огромный мир, который я хотела тебе показать В семье Бриджит Грейхэм многие занимались дипломатией, поэтому с самого детства она часто слышала рассказы о загранице. Когда её приглашали в особняк герцога Крокфорда составить компанию Феликсу, Бриджит пересказывала ему всё, что узнала от отца и брата. Она говорила о ландшафтах и климате, о культуре, еде и традициях других стран, об их истории и легендах. Когда речь заходила о чужих краях, светло-голубые глаза Феликса начинали сиять. — Бриджит, ты так много знаешь, — с улыбкой говорил он. Отец часто ругал Бриджит: "Не выставляй свои знания напоказ". По его мнению, подобное поведение не подобало скромной леди. Но Бриджит вовсе не пыталась хвастаться. Ей просто хотелось рассказать о чудесах далеких стран Феликсу, который почти не выходил из дома. Феликс был очень слаб здоровьем: у него часто кружилась голова, он мог упасть в обморок или слечь с лихорадкой от любого пустяка. Какая там заграница — он заболевал, даже если просто ненадолго выходил на улицу. Неудивительно, что его слуга стал таким сверхзаботливым. Однако Бриджит знала: на самом деле Феликс был куда любопытнее многих. Как-то раз, когда они заговорили о живописи, он признался: — Должно быть, художественный музей в Альпатре великолепен. Статуи монстров работы Гольджи выглядят пугающе... но я всегда хотел хоть раз увидеть пейзажи Микеле Пинто. — Но Микеле Пинто знаменит и своими портретами, — заметила Бриджит. — Да... Но мне больше по душе пейзажи, — тихо ответил он. — Хочется чего-то просторного. "Просторная картина" — странное выражение, но Бриджит понимала, что он чувствует. Не вид, ограниченный оконной рамой, а ощущение, будто стоишь на холме и окидываешь взглядом всё вокруг. Или стоишь на берегу, глядя на далекий горизонт... Или смотришь в бесконечное ночное небо. Феликс тосковал по этому бескрайнему миру. Поэтому, когда Бриджит рассказывала о других странах, он сиял, хвалил её и робко просил продолжать. Бриджит это очень радовало. А в конце он всегда добавлял совсем тихо, словно разговаривая сам с собой: — Хорошо бы когда-нибудь там побывать. — Возьмите себя в руки, Ваше Высочество, — поддразнивала она его. — Рано или поздно вам всё равно придется отправиться туда с дипломатическим визитом. — Да... Ты права, — соглашался он. Но в глубине души они оба понимали: это "когда-нибудь", скорее всего, никогда не наступит. Феликс был слишком болезненным, чтобы выдержать такие поездки. "В таком случае, я буду заниматься дипломатией за него", — решила тогда юная Бриджит. Она хотела сама всё увидеть, услышать и прочувствовать, чтобы потом рассказать Феликсу об этом огромном мире. ＊ ＊ ＊ Из окна кареты виднелись скудные, редко засаженные поля. За ними возвышался замок Вальмберк. — Какое захудалое место, — пробормотала Бриджит. Замок, сложенный из грубого камня, больше походил на суровую крепость, лишенную всякого изящества. Было видно, что за внешними стенами и садом почти не ухаживают. На полях и вокруг замка почти не было молодежи — жизни здесь явно не хватало. Бриджит, успевшая повидать немало городов и замков в должности дипломатического секретаря, еще не встречала места более заброшенного, чем Вальмберк. "Надежна ли здесь охрана?" — невольно подумала она. Безопасность не входила в её обязанности, но как секретарь третьего принца она не могла об этом не беспокоиться. Ходили слухи, что хозяин замка, маркграф Вальмберк, — внук Святого Меча и доблестный воин, но если у него не хватает людей для караула, это мало утешает. — Принц Альберт, мы прибыли. Лорд Биренталь и имперская делегация уже на месте, — доложил кучер. — Понятно, — напряженно кивнул Альберт. Его лицо так и застыло от волнения. Помогать ему в делах дипломатии было прямой задачей Бриджит. Она заметила, как сильно он сжал кулаки, и мягко улыбнулась ему. — Идемте, Ваше Высочество, — поддразнивала она. — Д-да! Идем, Бриджит! Патрик! — Гм... мня-мня... О, доброе утро, принц Альберт! — отозвался заспанный голос. — Патрик! Как ты можешь дрыхнуть прямо под боком у своего господина?! — возмутился принц. Слуга принца, Патрик Эндрюс, обладал удивительным талантом возвращать своего вечно нервничающего господина в привычное русло. В этом смысле он был незаменим. Похоже, теперь с принцем всё будет в порядке. Бриджит поправила форму, проверила, не выбились ли пряди из прически, и выпрямила спину. Женщин-секретарей часто считали просто украшением для официальных встреч. В светском обществе и дипломатии такое отношение было обычным делом. "Лорд Биренталь со стороны Империи наверняка посчитает меня слабым местом принца Альберта", — подумала она. Ошибаться нельзя. Как только она выйдет из кареты, начнется её битва. Что ж, пора за работу. ＊ ＊ ＊ В кабинете замка Вальмберк Хенрик Бланке буквально прилип к окну. Он был бледен, а по лицу катился холодный пот. Схватившись за голову, он дрожащим голосом простонал: — Фрида, это беда... К нам приехала какая-то невероятная принцесса! — Брат, в королевстве Ридилл нет принцесс, — спокойно ответила сестра. — Да нет же, посмотри! Она точно знатных кровей, от неё так и веет властью... Она явно непростая девушка! У Хенрика было отличное зрение, и он отчетливо видел каждого из прибывших. Его внимание сразу привлекла красавица, стоявшая за спиной третьего принца. На вид ей было около двадцати. Золотистые волосы были собраны в аккуратную прическу, и хотя одета она была скромно, это лишь подчеркивало её незаурядную красоту. Но больше всего Хенрика поразил её взгляд — прямой и волевой. Он уже видел людей с такими глазами. — Принцесса приехала... О-о-ох... У покойного императора было больше десяти дочерей — сестер нынешнего Черного Льва. Хенрик встречался с некоторыми из них, и все они были невероятно упрямыми и властными. Он даже грешным делом сомневался, точно ли кроткая принцесса Сесилия принадлежит к их роду. Имперские принцессы были существами своенравными и капризными. — С этими принцессами вечно одни проблемы, — продолжал Хенрик. — То им подавай брошь из свежей чешуи дракона, то вели сразиться одновременно с сотней моих солдат... — Брат. — Наш замок они без зазрения совести называют конурой, а уж как придираются к маркам вина! Какая разница, оно же просто красное или белое! Мы вообще пиво предпочитаем! — А мне нравится красное из Лушавине. — Ты тоже там в Ридилле избаловалась?! Видимо, семья Олбрайт и правда хорошо заботилась о Фриде, что не могло не радовать. — Вообще-то, брат, это, скорее всего, Бриджит Грейхэм, дипломатический секретарь. — А? Бриджит Грейхэм. Секретарь третьего принца, красавица, которой восхищался Эйнхард и к которой проявляет интерес сам Черный Лев. Значит, она не из королевской семьи. Но легче Хенрику не стало. Если сам Император положил на неё глаз, она точно не из простых. — Боже, что делать? Я ведь даже шелковые простыни не успел подготовить... Придется тащить те, что постелены под нашей семейной реликвией... Но на них же, кажется, остались пятна крови... — Не лучше ли пойти и поприветствовать их? — напомнила Фрида. — Ах, точно. Пойду... Эх, как же не хочется, — пробормотал Хенрик и накинул куртку. Воротник и манжеты его одежды были густо украшены традиционной вальмберкской вышивкой. Столь сложный узор служил одной цели — скрывать протертую ткань и пятна крови. "Хоть бы в этот раз всё прошло мирно..." — вздохнул молодой маркграф и вышел встречать гостей. ---------- Устаревший человек В ночь после того, как в замок Вальмберк прибыли гости из Империи и Королевства Ридилл, в большом зале на первом этаже устроили приветственный банкет. Хенрик, облаченный в самый приличный вечерний костюм из всех, что у него были, оглядывал гостей и втайне вздыхал с облегчением. Слава богу… всё оказалось скромнее, чем я думал! Поскольку со стороны Королевства Ридилл ожидался член монаршей семьи, Хенрик представлял себе делегацию в несколько сотен человек, но на деле прибыло чуть меньше семидесяти, включая охрану и слуг. Говорили, что в Ридилле не смогли выделить больше людей из-за недавнего масштабного нашествия драконов и последовавших за ним беспорядков. С другой стороны, имперцев было больше — около двухсот человек. Почти все они были подчиненными генерала Штрауса, отвечавшего за безопасность. Хозяину замка было неловко это признавать, но Вальмберк страдал от хронической нехватки людей, так что прибытие охраны было как нельзя кстати. — Господин Бланке, — раздался голос у него за спиной. Хенрик, потягивавший пиво, обернулся. Перед ним стоял мужчина лет пятидесяти с суровым лицом. Его черные с проседью волосы были гладко зачесаны, а усы аккуратно подстрижены. На нем был не вечерний костюм, а военная форма с мечом на поясе. Это и был генерал Штраус — человек умный, надежный и способный сохранять хладнокровие даже в безвыходной ситуации. Солдаты обожали его, и боевой дух в его отряде всегда был на высоте. — О, генерал Штраус! Огромное спасибо, что помогаете нам с охраной… и правда, простите, что у нас такой недобор по людям, — засуетился Хенрик, то и дело кланяясь. — Поднимите голову, — спокойным голосом осадил его генерал. — Солдаты Вальмберка и сейчас сражаются за Империю на юге. Вам не стоит стыдиться того, что в замке мало гарнизона. Штраус был выдающимся военным и прожил почти вдвое больше Хенрика, но в нем не было ни капли высокомерия, и с Хенриком он неизменно держался подчеркнуто вежливо. — Господин Бланке, возможно, вы сами уже не помните, но на южном фронте мой отряд был спасен именно вами. Помните битву в ущелье Иберген? Хенрик на миг задумался, воскрешая в памяти прошлые сражения. А-а, ну да, было дело. Тогда он возглавил своих людей и бросился на выручку отряду, оказавшемуся в окружении. Хенрик просто понимал, что без объединения с силами Штрауса шансов на победу не будет, так что действовал тогда от чистого отчаяния. — Вы тогда всего с тремя сотнями воинов разогнали многотысячное вражеское войско, — проговорил Штраус, словно смакуя каждое слово. Хенрик лишь неловко и как-то беззащитно улыбнулся в ответ: — Нам просто повезло с рельефом и погодой. В то время в ущелье Иберген из-за дождей было ужасно скользко, почва превратилась в месиво, и передвижение войск было затруднено. Именно поэтому враг не ожидал внезапной атаки от сил вальмберка. Это был безумный маневр, который под силу только их искусным наездникам. Вражеский генерал Логин (вы думали тут будет шутка про Пароль но ее не будет) был знаменит своей силой, а его армия — выучкой. Схлестнись они в открытом бою, у Вальмберка не было бы ни шанса. — Генерал Логин был очень сильным противником. Нам действительно повезло победить, — добавил Хенрик. Штраус прикрыл рот рукой, сдерживая смех. Хенрик недоуменно посмотрел на него, гадая, не сморозил ли он какую-нибудь глупость. — Прошу прощения, — выдохнул Штраус, не убирая руки от лица. — Просто и ваш дед, и ваш отец были такими же. Вы не помните тех, кого спасли, но никогда не забываете вражеских полководцев, которых сразили. "А ведь и правда", — подумал Хенрик с горькой усмешкой. Рыцарь — это тот, кто обретает славу, убивая людей. Именно поэтому "никогда не забывай о готовности нести на плечах груз смерти" — таков был наказ деда. Семья Хенрика изначально была рыцарской. Видимо, поэтому, даже получив титул маркграфов и земли, они в первую очередь оставались воинами. "Не забывай о верности Его Величеству. Будь мечом, защищающим слабых". В общем, для роли правителя я совсем не гожусь… Тем не менее, Штраус продолжал говорить тихим голосом, в котором сквозило глубокое уважение: — В наше время такие люди, как вы — большая редкость, господин Бланке. — Меня часто называют "устаревшим", — Хенрик виновато улыбнулся и опустил глаза. Штраус посмотрел на фамильный меч, висевший на стене. Клинок покоился на белоснежном шелке — это было оружие деда Хенрика, легендарного Боевого Волка Вальмберка. В глазах генерала читалось искреннее восхищение. — Все мальчишки нашего поколения грезили Боевым Волком. Я даже сына назвал в его честь. Хенрик внутренне напрягся. "К чему он клонит? Неужели хочет с ним встретиться?" Дедушка сегодня бредит даже сильнее обычного, так что я оставил его под присмотром Фриды… Пока Хенрик мысленно хватался за голову, Штраус продолжал негромко, но с жаром: — Боевой Волк Вальмберка — герой, которым гордится вся страна. Народ его обожает. "Если попросит о встрече, буду настаивать, что деду нездоровится. Только так", — твердо решил Хенрик и произнес вслух: — Моего деда… Боевого Волка превозносили лишь потому, что то была эпоха бесконечных войн. Но в мирное время всё иначе, — добавил он с усмешкой, надеясь закрыть тему. Штраус посмотрел ему прямо в глаза. Взгляд старого генерала, прошедшего через горнило множества битв, был слишком проницательным, чтобы его можно было обмануть. — Господин Бланке, неужели вы не скорбите о нынешнем бедственном положении Вальмберка? — Ну… есть такое. — В таком случае… неужели вы никогда не задумывались о независимости этих земель? Хенрик оторопел от такой прямолинейности. Это была шутка? Или Штраус проверял его верность Империи? В любом случае, ответ мог быть только один. — Генерал Штраус, это слишком громкие слова для такого человека, как я, — отрезал Хенрик. — То есть, воли к независимости у вас нет? — Нет. На этот раз Хенрик ответил твердо и четко. Ни он, ни его отец, ни дед ничего не смыслили в политике — они умели только воевать. Никто из них не обладал качествами, нужными правителю целой страны. Штраус смягчил взгляд и мягко улыбнулся: — Вот как. Понятно. Видимо, на этом разговор был окончен. Но тут неподалеку от одного из столов раздался громкий крик: — Это не входит в обязанности секретаря! Голос принадлежал молодому Альберту, третьему принцу Ридилла. Хенрик обернулся и увидел, как принц столкнулся с лордом Бирендалем. Альберт загораживал собой Бриджит Грейхэм — красавицу-секретаря по дипломатическим вопросам. Принц не скрывал ярости, а вот Бирендаль лишь снисходительно ухмылялся. Бирендалю было уже за семьдесят, но благодаря щегольскому виду он выглядел лет на десять моложе. Его борода была тщательно ухожена, длинные седые волосы перехвачены лентой на концах, а одежда пестрела изысканными узорами — старик явно следил за модой. Он потирал усы кончиками пальцев и хитро щурился. — Не стоит поднимать шум. Я всего лишь попросил эту прекрасную леди налить мне вина, — усмехнулся Бирендаль. — С моей стороны это выглядело так, будто вы распускали руки и лапали моего секретаря! — жестко парировал Альберт. Похоже, Бирендаль решил поглумиться над красавицей и заставил её прислуживать. Альберт буквально кипел от гнева, на что старик ответил тоном, каким обычно осаживают капризных детей: — А разве вы привезли с собой женщину-секретаря не для этого? Альберт на мгновение замер с ошарашенным видом. Когда до него дошел смысл слов, его бледное лицо вспыхнуло, а кулаки задрожали. Бирендаль намекнул, что женщина в делегации нужна лишь для того, чтобы ублажать принимающую сторону. — Лорд Бирендаль, ну… не надо… зачем эти ссоры… — попытался вклиниться лорд Кёниц, имперский дворянин лет тридцати пяти с рыжими волосами. Но Бирендаль игнорировал его, не сводя глаз с принца. Молодой Альберт уже готов был сорваться на крик, но Бриджит опередила его. Она шагнула вперед и ослепительно улыбнулась старику. — Ваше Превосходительство, похоже, вы предпочитаете вина Дельго-Бреу? Бриджит говорила на имперском, но использовала обороты и произношение, характерные для северных регионов. Империя когда-то состояла из множества мелких государств, и хотя сейчас везде использовали общий язык, региональные диалекты всё ещё сохранялись. Бриджит намеренно заговорила так, потому что знала — Бирендаль родом с севера. И вино, которое подавали в зале, она тоже угадала безошибочно. Одной короткой фразой она доказала, что знает о вкусах Бирендаля всё, владеет северным наречием и уже успела изучить ассортимент вин на банкете. Ого, как она его изящно… И она сделала это так непринужденно! Удивился не только Хенрик. Лица многих имперцев изменились. Штраус и Кёниц с изумлением уставились на Бриджит, а Бирендаль восхищенно крякнул и рассмеялся, подкручивая усы. — Какая догадливая помощница! И правда, я души не чаю в Дельго-Бреу. Не нальете ли мне бокальчик? — Как пожелаете, ваша милость, — лучезарно ответила Бриджит и потянулась к бутылке на столе. Альберт стоял рядом, кусая губу и дрожа от бессилия. Он только что заявил, что это "не работа секретаря", а теперь она сама добровольно взялась за бутылку. Хенрик тихо подошел сзади и осторожно перехватил вино из её рук. — То, что здесь не хватает прислуги — это моя вина как хозяина замка. Я сам вам налью. Прошу, лорд Бирендаль, — сказал Хенрик. Когда он начал наполнять бокал, старик раздраженно на него зыркнул. А затем, даже не пригубив вина, он резко выплеснул содержимое бокала прямо в лицо Хенрику. Тот мог бы легко увернуться, но тогда брызги полетели бы на Бриджит. Эх, опять Фрида будет ругаться… Ярко-красная жидкость расплылась огромным пятном по груди и плечу Хенрика. Зал замер, а Бирендаль оскалил желтые зубы. — Ой, простите. Рука соскользнула, — хохотнул старик. — Пожалуй, я подарю вам свой камзол. Кажется, в Вальмберке дела совсем плохи, раз вы даже новую одежду справить себе не можете. — Ну что вы, не стоит беспокоиться. Пустяки, отстирается, — Хенрик продолжал глуповато улыбаться. После того случая с переворотом на пиру у Императора Черного Льва, винное пятно казалось ему сущим пустяком. Хенрик обернулся к Бриджит и нарочито громко воскликнул: — Ах, какая досада! И на ваше платье попало! Пойдемте скорее, я попрошу сестру подобрать вам что-нибудь на замену. Заслоняя собой девушку от толпы, он мягко подтолкнул её к выходу. Бриджит, на одежде которой не было ни единого пятнышка, посмотрела на Хенрика долгим взглядом, но послушно и молча последовала за ним. ---------- Как продолжение повседневной жизни Проводив взглядом Бриджит, которая выходила из зала в сопровождении маркграфа Вальмберка, Альберт стиснул зубы. Он понимал: тот, кем на самом деле пренебрег лорд Бирендаль, был не Бриджит, а сам Альберт. Будь на моем месте братья, такого бы не случилось. Если бы кто-то посмел придраться к их секретарю, Лайонел разрешил бы ситуацию так, что никто не остался бы виноватым. А тот человек, именовавший себя Феликсом, наверняка обернул бы чужую злобу против самого противника и вывернул бы все к своей выгоде. Но Альберт просто поддался на провокацию и сорвался на крик. Одного того факта, что я питаю неприязнь к лорду Бирендалю, достаточно, чтобы осложнить все дальнейшие переговоры... И когда переговоры действительно зайдут в тупик, окружающие истолкуют это однозначно: молодой и неопытный принц Альберт капризничает и идет на принцип просто потому, что ему не нравится лорд Бирендаль. Пока он сжимал кулаки от досады, к нему подошел слуга Патрик, встряхивая пушистыми каштановыми волосами. В руках он крепко держал тарелку с закусками. — Принц Альберт, не хотите сыра? — предложил Патрик. — Он пахнет резче, чем в Ридилле, но если полить джемом или медом, будет очень вкусно. Прежде чем Альберт успел ответить "не надо", Патрик всунул ему в руки тарелку и прошептал: — Принц Альберт, у вас лицо совсем сердитое. — ... — Я вас прикрою, так что поешьте чего-нибудь вкусного и улыбнитесь, — сказав это, Патрик встал в такую позицию, чтобы имперцы не видели выражения лица принца, и принялся жевать ломтик хлеба с сыром. Спрятавшись за спиной заметно подросшего Патрика, Альберт запихнул в рот хлеб с сыром и абрикосовым джемом. Пережевывая, он заставил мышцы лица расслабиться, имитируя улыбку. Выражать гнев в ответ на оскорбление — вещь нужная. Но гнев требует правильного способа подачи и выбора момента. Ведь Альберт — особа королевской крови. Сейчас время налаживания связей с Империей. Нужно разобраться в их взаимоотношениях. Найти зацепку для разговора. Как только он проглотил хлеб, со стороны имперцев приблизился мужчина. Черные волосы с проседью гладко зачесаны, вид подчеркнуто военный — генерал Штраус, прославленный герой, отличившийся на южных фронтах Империи. Именитый военачальник лет пятидесяти вежливо поклонился Альберту, который годился ему в сыновья, а то и во внуки. — Прошу прощения за то, что промедлил и не вмешался раньше, чтобы успокоить ситуацию, — произнес он. У него не было причин извиняться — то ли виной тому была врожденная прямолинейность, то ли желание задобрить Альберта. В любом случае, отвечать недовольством было бы плохим ходом. Альберт ответил ему улыбкой, возвращенной благодаря абрикосовому джему. — Что вы, это я позволил себе лишние эмоции. Мне очень стыдно. — Я был поражен тем, как повела себя госпожа секретарь, — заметил генерал. — Не ожидал, что она знакома даже с оборотами, принятыми на севере Империи. Похвала в адрес Бриджит немного подняла Альберту настроение. Именно так. Бриджит — секретарь, которым можно гордиться. Значит, в Империи тоже есть люди, способные это понять. — Да, её познания в языках всегда меня выручают, — подтвердил он. — Неужели она владеет и наречиями других регионов? — Что касается имперского языка, думаю, она справится почти со всеми его вариантами. Услышав это, генерал Штраус изумленно расширил глаза: — Какая редкая надежность. Сейчас в Империи доминирует единый язык, однако осталось немало регионов, где используют уникальные диалекты или вовсе другие языки. В частности, старосолярский язык, изредка встречающийся на юге и востоке, настолько специфичен, что его можно считать отдельной языковой системой. Даже среди дипломатов мало кто владеет им в совершенстве. Если подумать, генерал Штраус тоже родом с юго-востока... А после продвижения по службе он ведь какое-то время служил в Гейдельбергене... А-а, понятно. Вот почему он вызвался охранять это место, где присутствует лорд Кениц, правитель Гейдельбергена. Сам лорд Кениц, который по идее должен был играть главную роль в этой дипломатической встрече, сейчас испуганно лепетал что-то лорду Бирендалю. Наверняка пытался задобрить его. Лорд Кениц, которому на вид было за тридцать, выглядел крайне робким. Однако Альберт заметил, что генерал Штраус время от времени посматривает на него с явным беспокойством. Высокомерный старик Бирендаль, слабохарактерный Кениц и сочувствующий ему генерал Штраус. И маркграф Вальмберк, которого Бирендаль, судя по всему, терпеть не может. Маркграф Вальмберк... Говорят, внук Святого Меча... Но он совсем не такой, как я думал. Никакой горы мышц. Худой, как будто недоедающий маркграф явно вызывал у Бирендаля презрение. Бирендаль был человеком, отличившимся в войнах и пользовавшимся доверием позапрошлого императора. Возможно, он видел соперника в Боевом Волке Вальмбелька и теперь отыгрывался на его внуке Хенрике. Пока Альберт раздумывал, с какой стороны лучше подступиться к этим людям, генерал Штраус откланялся: — В таком случае, позвольте удалиться. Альберт искоса взглянул на Патрика: — Патрик. Как думаешь, кого из них лучше склонить на нашу сторону первым? — Я думаю, стоит подружиться с тем, кто с наибольшим аппетитом ест, — беззаботно ответил тот. "Если так, то самым сложным противником будет генерал Штраус", — втайне подумал Альберт. Ссылаясь на необходимость охраны, генерал до сих пор не прикоснулся ни к еде, ни к напиткам. ＊ ＊ ＊ Лорд Кениц был мужчиной среднего роста и телосложения, но из-за того, что он неуверенно горбился, он казался меньше Бирендаля. Он все мялся, явно желая заговорить со стариком, и этот его вид приводил Бирендаля в бешенство. Как же размякла наша Империя со времен позапрошлого императора. Бирендаль был человеком, служившим тому государю, который добывал земли в сражениях. Поэтому он презирал политику предыдущего императора, который ненавидел войну и распродавал территории. От нынешнего правителя — Черного Льва — он ждал, что тот сделает Империю еще более могущественной. Он надеялся, что в Кенице, которого недолюбливал миролюбивый покойный император, есть хоть какой-то стержень, но тот оказался полным разочарованием. Пока Бирендаль пил вино, словно пытаясь заглушить раздражение, Кениц подошел ближе и пробормотал: — Лорд Бирендаль, это самое... портить настроение членам королевской семьи другой страны... на вас не похоже... Бирендаль фыркнул и осадил Кеница тяжелым взглядом. — Неужели вы не замечаете, лорд? Королевство Ридилл нас в грош не ставит. — Ну, мне кажется, вы... слишком серьезно это воспринимаете... — Я слышал, что это соглашение изначально было идеей второго принца Феликса. И то, что вместо него прислали какого-то третьего принца, — это не что иное, как оскорбление Империи. Бирендаль уже сталкивался со вторым принцем Ридилла на других переговорах. Феликс Арк Ридилл с его прекрасной внешностью и мягкой улыбкой был скользким типом, умеющим мастерски манипулировать чужими симпатиями и враждой. Тот принц на банкете втерся в доверие к имперцам, враждебным Бирендалю, переманил их на свою сторону и диктовал условия. Его умение вести дела, не давая противнику вставить ни слова, злило, но было филигранным. Именно поэтому, узнав, что за нынешним договором стоит второй принц, Бирендаль решил вклиниться в процесс. Он был уверен: Кениц станет послушной игрушкой в руках Феликса! На этот раз старик твердо намерен был утереть нос этому красавчику. Но на деле оказалось, что второй принц решил остаться в тени, прислав вместо себя зеленого юнца. Какое унижение! Он хочет сказать, что ему даже незачем являться лично?! Тот факт, что на встречу прислали третьего принца, уже означал пренебрежение. Пока Бирендаль раздраженно теребил усы, Кениц, запинаясь, добавил: — Но, понимаете... так набрасываться на господина Бланке тоже... как-то... Позорить маркграфа Вальмберка, оплот нашей пограничной обороны, на глазах у иностранцев... Хенрик Бланке, маркграф Вальмберк. При воспоминании об этом нескладном человеке Бирендаль разозлился еще больше. — Как может такой бесхребетный человек управлять замком? Святому Меча должно быть стыдно… Внук Боевого Волка? Ха! Это трусость беззубой дворняги! ＊ ＊ ＊ — Ох, простите... Лорд Бирендаль был крайне груб... Выведя Бриджит в коридор и отойдя на некоторое расстояние, Генрик виновато поклонился. Высокий, тощий юноша с тусклыми светлыми волосами. С этими его жалобно сведенными бровями и неуверенной улыбкой он чем-то напоминал затисканного пса. Совсем не такой, как я представляла. Бриджит думала, что Вальмберк — это нечто вроде графства Кербек в Ридилле. Оба владения пограничные, оба должны быть начеку из-за угрозы вторжения, в обоих часто бесчинствуют драконы. Но если Кербек — плодородная земля с успешной торговлей, то в Вальмберке земля скудная, а лорд, похоже, не силен в переговорах. Доказательство тому — немилость влиятельного Бирендаля. Бриджит взглянула на камзол Хенрика. На нем виднелись следы многочисленных починок, а теперь он был насквозь пропитан красным вином от груди до самого плеча. Видя человека, который готов позориться сам ради защиты других и при этом улыбаться как ни в чем не бывало, Бриджит не знала, что сказать: "спасибо" или "простите". В детстве ей не давали сказать ни того, ни другого. Бессильная девочка могла лишь опустить голову и безропотно принимать эту доброту. Старая обида всколыхнулась в груди, и прежде чем Бриджит успела подумать, слова сами сорвались с губ: — Вам вовсе не обязательно было брать этот позор на себя. Как дипломат, она должна была лишь скромно поблагодарить. Осознав, что позволила себе лишнее, Бриджит смутилась, но Генрик лишь удивленно округлил серые глаза. — Э? Но я как раз хотел сказать это вам... Вам ведь тоже не нужно было терпеть унижение, верно? — Подобные мелочи для меня ничего не значат, — отрезала Бриджит. — В дипломатии такое случается сплошь и рядом. Хенрик лишь озадаченно улыбнулся на её резкий тон. Из-за этой его улыбки Бриджит почувствовала себя так, словно она — ребенок, который проявляет глупое упрямство. Сейчас не время для сантиментов. Бриджит официально поклонилась Хенрику. Так должен вести себя секретарь. — Благодарю за заботу. У меня есть работа, так что скоро я вернусь в зал. Вам, господин Бланке, тоже стоит вернуться, как только переоденетесь. Сама Бриджит хотела вернуться немедленно, но тогда поступок Хенрика, который вывел её, потерял бы смысл. Если она пойдет в гостевую комнату, наденет запасную форму и вернется — сколько минут для этого должно пройти, чтобы всё выглядело правдоподобно? Хенрик всё так же растерянно улыбался, но больше ничего не говорил. В этот момент за его спиной, в коридоре со стороны зала, показались трое мужчин в красной форме с мечами на поясе. Они шли в их сторону: двое впереди, один чуть позади. Это были не люди Вальмберка, а подчиненные генерала Штрауса. "Наверное, у них дело к Хенрику", — подумала Бриджит. Но почему-то ей показалось, что смотрят они именно на неё. Хенрик тоже заметил приближающихся. Он прищурил серые глаза, следя за солдатами. В следующий миг произошло сразу несколько событий. Двое солдат, шедших впереди, сорвались на бег и обнажили мечи. Один из них атаковал Хенрика, а второй проскочил мимо него и занес клинок над Бриджит. Меч блеснул в свете канделябров, готовый опуститься на неё, но тут Хенрик пришел в движение. Он увернулся от направленного в него удара, мгновенно скрутил корпус и развернулся. Перехватив руку мужчины, замахнувшегося на Бриджит, он одновременно подсек ему ноги. В те доли секунды, пока солдат терял равновесие, Хенрик с силой надавил на его вооруженную руку — так, чтобы острие меча оказалось направлено в горло самому нападавшему. — А... Это был единственный и последний звук, который издал солдат. Горячие брызги крови окропили бледную щеку Бриджит. Хенрик вырвал меч из рук убитого и встал лицом к оставшимся двоим. Один из них выхватил оружие, а другой, не обнажая меча, замер чуть поодаль и начал что-то быстро шептать. Хенрик с застывшим лицом вскинул окровавленный клинок и негромко проронил: — Значит, здесь еще и маг. Как всё продумано. Солдат, заканчивавший заклинание, направил руку в их сторону. С кончиков его пальцев сорвалось копье молнии. Оно с треском сверкнуло золотом, и Бриджит затаила дыхание, понимая: оно летит прямо в неё. Они целятся в меня! Прежде чем молния достигла цели, Хенрик метнул в неё отобранный меч. — Сюда! — крикнул он. Пока меч и молния с грохотом сталкивались в воздухе, Генрик схватил Бриджит за руку и потянул за собой в сторону, противоположную залу. Бриджит бежала, и в её голове, несмотря на хаос, билась одна четкая мысль. Этот человек... Он подсек врага и одним движением руки заставил того перерезать себе горло. Без тени сомнения, без малейшего изменения в лице... Словно это было лишь продолжением его повседневных дел. И то, что такой человек предпочел бежать, означало лишь одно: против них был маг, а рядом с ним — Бриджит, ставшая обузой. Если бы меня здесь не было, он бы просто перебил их всех на месте. От Хенрика пахло кровью и вином. Красные пятна на его камзоле смешались так, что уже невозможно было понять, где вино, а где следы смерти. Бриджит задрожала, ладони стали холодными и влажными. Хенрик спас ей жизнь, и она не могла его винить. Но она не могла избавиться от ужаса, чувствуя, как её за руку ведет некто по-настоящему страшный. Императоры Империи: Позапрошлый император: Обожал войну. Считал, что земли нужно завоевывать. Это он воевал с Ридиллом более пятидесяти лет назад. Предыдущий император: Ненавидел войну. Распродавал земли. Был бабником и транжирой. Нынешний император: Черный Лев. Ведет войну только тогда, когда это необходимо. ---------- Люди, живущие в разных мирах Хенрик бежал, увлекая Бриджит за собой, но на углу коридора резко остановился. — Извините! — коротко бросил он и, не дожидаясь ответа, вскинул девушку себе на плечо. Бриджит подавила вскрик, лишь прошипев ему в самое ухо: — Я и сама могу бежать! — Нет, так будет быстрее, — отрезал Хенрик. "Что за глупость", — только и успела подумать Бриджит, как мир вокруг бешено закачался. Хенрик сорвался с места. Он бежал по-настоящему быстро — солдаты, преследовавшие их, стремительно отдалялись. Когда её только привезли в замок и проводили в зал и гостевые комнаты, она не заметила, насколько запутанным был первый этаж. Коридоры постоянно ветвились; всё здесь явно строилось с расчетом на вторжение врага. Миновав около десяти поворотов, Хенрик наконец опустил Бриджит на пол. Он потянул на себя закрепленный на стене подсвечник, и тяжелая каменная кладка вдруг сдвинулась в сторону, открывая узкую щель. Суровая стена оказалась потайной дверью. — Сюда, — скомандовал он. Проход был настолько узким, что человек мог протиснуться лишь боком, а дальше зияла абсолютная пустота. Ничего не было видно. Бриджит, отбросив колебания, скользнула внутрь. Воздух здесь был спертым, пахло пылью и плесенью. Как только Хенрик залез вслед за ней, дверь закрылась сама собой — видимо, механизм был настроен так, чтобы возвращаться на место через определенное время. В тот же миг их поглотила тьма. Секундой ранее Хенрик успел перехватить левое запястье Бриджит. Девушка судорожно вдохнула, но её рот тут же накрыла широкая ладонь. — Тише, — прошептал он ей над самым ухом. К запаху пыли и плесени примешался аромат вина и железистый дух крови. У Бриджит закружилась голова. Тошнота подступила к горлу, когда до слуха донеслись тихие шаги. Кто-то был прямо за стеной. Судя по спешке, это были те самые преследователи. Раз они слышали солдат, значит, и солдаты могли услышать их. Бриджит замерла, не смея пошевелиться. Пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, она прислушалась к голосам за стеной. Это не был имперский язык. И не язык королевства Ридилл. "Это же..." — пронеслось в голове у Бриджит. Наконец голоса и шаги стихли. Хенрик выдохнул и убрал руку от её лица, хотя запястье так и не выпустил. — Кажется, ушли, — негромко произнес он. — И всё же, что это был за язык? На стандартный имперский совсем не похоже. — Это старосоляргский, — ответила Бриджит. Она почувствовала, как рука Хенрика на её запястье едва заметно дрогнула. Бриджит мысленно восстановила их разговор: — "Зал захвачен. Слуги собраны в отдельной комнате". "А маркграф с остальными?". "Нет, упустили. Похоже, потеряли их след". "Все-таки одного мага было недостаточно". "Не дайте ему добраться до оружия". Бриджит на мгновение замолчала и сглотнула. Последняя фраза солдата была самой страшной: — ..."Секретаршу — убить". — А, я так и думал, — отозвался Хенрик так буднично, что Бриджит едва не подпрыгнула от возмущения. «"Так и думал"?! То, что меня собираются убить — это для вас "так и думал"?!» — в темноте её лицо исказила гримаса, но Хенрик продолжал говорить тоном человека, обсуждающего погоду: — Да просто тот солдат, что напал на меня, явно лишь тянул время. Значит, их целью был не я, а вы. — ... — Э-э... вы, часом, не знатных кровей будете? Ну, там, принцесса инкогнито или что-то в этом роде? — Хенрик попытался издалека выяснить, есть ли у неё причины быть мишенью для убийц. Бриджит глубоко выдохнула, подавляя гнев и недоумение. Этот маркграф был пугающе проницателен в одном и совершенно непрошибаем в другом. Как можно понять, что целью была она, находясь в кольце врагов, но не догадаться о причине? — Меня пытаются убрать, потому что я понимаю старосоляргский. Вам не кажется? — чеканя слова, произнесла она. — А, вот оно что... Ну тогда... Хм... А-а... Ну да, логично... — забормотал Хенрик, словно сам с собой приходя к какому-то выводу. В темноте его не было видно, поэтому Бриджит лишь яростно уставилась в ту сторону, откуда шел голос: — У вас ведь есть на примете кто-то из земель Солярга, кто обладает силой и мотивом для мятежа? Честно говоря, Бриджит уже догадывалась, о ком идет речь. И Хенрик, судя по всему, тоже. Она кожей почувствовала, как он усмехнулся в темноте. — Да уж, буквально только что меня спрашивали, не хочу ли я независимости. Видимо, это и было приглашение к бунту, — признался Хенрик. — ... — Слушайте, вы это... извините. Что втянула вас в наши внутренние разборки... "Маркграф, а такой вежливый", — подумала Бриджит. Она не знала, злиться ей или поражаться его спокойствию, но этот человек вызывал странную симпатию. Девушка поклонилась, зная, что он этого не увидит. — Вам не за что извиняться. Спасибо, что спасли меня, господин Бланке. — Да бросьте, пустяки... У нас в стране такое сплошь и рядом, — отмахнулся он. «"Сплошь и рядом"? Веселенькие шутки», — Бриджит очень хотела бы верить, что это шутка, но то, как умело он действовал против солдат, говорило об обратном. Она слышала, что в Империи неспокойно, но, похоже, очагов пожара было куда больше, чем она представляла. Хенрик отпустил её руку и зашуршал чем-то у стены. Раздалось негромкое "Нашел", и он вложил что-то в ладонь Бриджит. — Это аварийная свеча. Подержите, пожалуйста, я сейчас зажгу. Он чиркнул спичкой. Слабое, колеблющееся пламя озарило пространство. В темноте казалось, что они в огромном зале, но на деле это был узкий лаз, где двоим взрослым было тесно стоять плечом к плечу. Хенрик переставил свечу в подсвечник и заглянул вглубь коридора. — Ладно, надо двигаться. Зал захвачен, слуги под замком. Уже неплохая информация. Где же Фрида и дедушка... Раз со мной всё ещё хотят торговаться, скорее всего, их держат в зале как заложников... — бормотал он под нос. Бриджит смотрела на него снизу вверх тяжелым взглядом. Заметив это, Хенрик с совершенно серьезным лицом выдал: — Простите, что тут не прибрано. До потайных ходов руки не доходят... Ужасно неловко. "Да не в этом дело!" — Бриджит едва сдержалась, чтобы не закричать. — С чего вы взяли, что я об этом?! — она подавила раздражение и перешла к главному. — Мы собираемся выбраться из замка и позвать на помощь? — Нет, скорее всего, замок уже окружен снаружи, — ответил Хенрик. В свете свечи его серые, похожие на волчьи, глаза остро сузились. — Я убью зачинщика. Он произнес это так буднично, словно иного пути просто не существовало. Хенрик взял подсвечник и зашагал вперед. Он старался идти так, чтобы не загорать свет своим телом и освещать путь идущей сзади Бриджит. Такая забота была приятна, но общее непонимание ситуации доводило её до отчаяния. — ...И как же вы собираетесь вести переговоры с зачинщиком? — спросила она в спину Хенрику. Враг явно хотел диалога. Раз его звали в союзники, значит, пространство для маневра было. Хенрик ответил спокойным, почти ласковым голосом: — Ну как... Возможность переговоров — это отличная лазейка. Сделаю вид, что согласен, подберусь поближе и снесу ему голову. "Этот мужик..." — Бриджит содрогнулась. Она поняла, что он говорит это всё только для того, чтобы успокоить её, показать, что у него есть план. — Хотя враг наверняка будет настороже... Хм, сначала нужно добыть оружие. Пожалуй, заглянем на кухню... — продолжал рассуждать он. Бриджит ускорила шаг и почти прикрикнула: — Да я не об этом! Прежде чем применять силу, нужно выслушать требования и попытаться договориться! — Э? — Хенрик остановился и обернулся. Он хлопал глазами с таким искренним удивлением, будто подобная мысль вообще никогда не посещала его голову. У Бриджит по спине пробежал холодок. — Об этом подумаем уже после того, как перебьем врагов, — Хенрик снова беззаботно улыбнулся. И в этот момент Бриджит всё осознала. Этот человек вырос в совершенно ином мире. Он — существо, к которому её логика просто неприменима. ---------- Приятного аппетита В большом зале общение продолжалось. Даже после того, как маркграф Вальмберг извинился и удалился, атмосфера оставалась внешне спокойной, пусть и немного натянутой. Все изменилось в тот момент, когда Патрик пригубил вино и подал голос. В королевстве Ридилл слабоалкогольные напитки вроде вина или эля разрешено пить с шестнадцати лет. Альберт, честно говоря, не питал страсти к спиртному, но на официальных приемах вино подавали часто, так что он привык делать хотя бы глоток из вежливости. Патрик, выбравший вино для Альберта, попробовал его первым и помрачнел. — Принц Альберт, вам лучше это не пить, — произнес он без привычных затяжных интонаций, тихим и ровным голосом. Тут же он подал знак глазами стражникам Ридилла, стоявшим неподалеку. Поняв намек, гвардейцы окружили Альберта живым щитом, и почти в ту же секунду по залу разнесся звон разбитого стекла. Лорд Бирендаль, один из столпов имперской стороны, рухнул на колени прямо в лужу красного вина и осколков. Следом за ним начали падать и другие гости, пригубившие напиток, жалуясь на резкую слабость. — Это яд! Кто-то подсыпал яд!.. — выкрикнул Бирендаль. Его лицо покрылось мертвенной бледностью и каплями холодного пота, но голос все еще гремел на весь зал. Альберт быстро огляделся. Люди, скорчившиеся от боли и зажимающие рты, были по обе стороны: и имперцы, и подданные Ридилла. Если бы это была ловушка империи, метили бы в Альберта. Если бы — упаси боже — предатель затесался в рядах Ридилла, целью стали бы только имперцы. Но сейчас казалось, что травили всех без разбору. Причем яд был слабым — скорее для того, чтобы лишить людей возможности двигаться, чем убить. Кто и зачем это сделал? Едва Альберт пришел к пугающему выводу, как подчиненные генерала Штрауса, охранявшие зал, разом обнажили мечи. Генерал Штраус, единственный, кто непоколебимо стоял среди стонущих людей, повысил голос: — Теперь это место под нашим контролем. Все, кто в силах стоять, соберитесь в одном углу. — Генерал Штраус! Вы что, с ума сошли?! — в ужасе закричал Бирендаль, дрожа всем телом. — Именно так. Я сошел с ума уже давным-давно, лорд Бирендаль. Его голос был настолько пугающе спокойным, что от этой будничности веяло могильным холодом. Солдаты Вальмберга и гвардейцы Ридилла тоже выхватили мечи, но силы были слишком неравны. К тому же люди Штрауса уже заблокировали все выходы. Гвардейцы Ридилла замерли, ожидая приказа Альберта. Стоит ему только кивнуть — и они бросятся в бой, какой бы самоубийственной ни была эта затея. "Это будет просто бессмысленная бойня", — решил Альберт. Он расправил плечи и твердо скомандовал своим людям: — Всем убрать оружие и подчиниться генералу Штраусу. Солдаты с горечью на лицах бросили мечи. Штраус, до этого не менявшийся в лице, слегка приподнял бровь и посмотрел на принца. — Я думал, вы будете сопротивляться... Мудрое решение. Внутри Альберта боролись два чувства: дикий страх, заставлявший бежать без оглядки, и ярость от того, что его держат за дурака. Но сейчас было не время для эмоций. Проглотив и то, и другое, он ответил со стальным достоинством: — Я не собираюсь зря жертвовать своими людьми. Лучше излагайте ваши требования. Штраус плавно обнажил меч. Клинок сверкнул в свете ламп, отражая безупречную заточку. Привычным движением генерал вонзил острие в пол замка. — Признайте создание нового государства на этих землях. ＊ ＊ ＊ — Я почти уверен, что зачинщик — генерал Штраус, но вот чего он добивается на самом деле, не совсем ясно, — негромко проговорил Хенрик, пробираясь по коридору при свете единственной свечи. Внезапно что-то мягкое коснулось щеки Бриджит. Пыль или паутина. Она заставила себя игнорировать брезгливость и сосредоточилась на разговоре. — Вы говорили, что генерал предлагал вам примкнуть к восстанию? — Ну, было дело... Но понимаете, для независимости нужны либо знамя, либо веское оправдание. У Штрауса есть авторитет в армии, но нет ни капли императорской крови, ни связей с четырьмя великими домами, ни прав курфюрста. У него даже земли своей нет. Все было так, как говорил Хенрик: у Штрауса не было законного повода объявлять независимость. Видимо, поэтому Хенрик и не воспринял его слова всерьез. — И зачем ему понадобился этот мятеж... — пробормотал он и остановился. — Тут развилка, нам направо. В тусклом свете Бриджит даже не видела поворота, но Хенрик шел уверенно. Видимо, он знал эти лазы как свои пять пальцев. — Дальше осторожнее, там на полу мох, скользко. Можете держаться за стену. — Хорошо, — коротко ответила Бриджит. Хенрик старался быть максимально внимательным к ней. "Значит, я ни в коем случае не должна стать для него обузой", — подумала она, смахивая с лица какое-то мелкое насекомое. Ничего, я в перчатках, так что потерплю. Как и предупреждал напарник, почва под ногами изменилась. Стены тоже стали мшистыми и мягкими на ощупь. Хенрик притормозил, дожидаясь отставшую Бриджит, и обернулся: — Думаю, Штраус хочет использовать лорда Бирендаля и принца Альберта как заложников, чтобы надавить на империю и Ридилл. Как по-вашему, король Амброуз пойдет на уступки? — Исключено, — отрезала Бриджит, ускоряя шаг. — Вот и я так думаю, — невесело усмехнулся Хенрик. — Наш император тоже не оценит. Скорее пришлет сюда целую армию, чтобы раздавить бунтовщиков. Бриджит лихорадочно соображала. Если Штраус задумал мятеж, почему он выбрал время, когда в замке находится третий принц соседней державы? Пленение Альберта — это, честно говоря, глупый ход. Даже если он добьется своего, Ридилл станет его заклятым врагом. Она прикинула, нет ли в Ридилле кого-то, кому выгодна смерть принца, но быстро отбросила эту мысль. Будь на его месте второй принц, я бы заподозрила Его Величество или герцога Крокфорда в попытке устранить неугодного наследника, но... Первый принц — будущий король, второй — фигура со сложным прошлым, а вот Альберт... Трудно представить человека, который пошел бы на такой риск ради его устранения. Может, кто-то из наших хочет столкнуть империю и Ридилл лбами, используя Штрауса? Нет, теперь, когда герцог Крокфорд отошел от дел, в Ридилле просто некому развязать войну. Оставался только один вариант. — Не кажется ли вам, что у генерала Штрауса была причина нанести удар именно сейчас? — осторожно спросила она. — А! — Хенрик вдруг хлопнул себя по лбу. — Точно, в центральном Дагуэле же вот-вот начнется гражданская война. Император стягивает войска туда, так что сейчас лучший момент для удара в тылу. Вот оно что... Он решил под шумок прибрать к рукам Вальмберг. Бриджит готовилась к поездке и собирала информацию, но про Дагуэль слышала впервые. Видимо, это случилось уже после того, как они покинули столицу Ридилла. А ведь тот человек упоминал об этом... В памяти всплыло безупречно красивое, но полное печали лицо принца. "В Дагуэле пахнет жареным. Будь осторожна". Даже если бы она знала про Дагуэль, это вряд ли помогло бы предвидеть мятеж Штрауса. Но само осознание того, что этот невыносимый мужчина будто предвидел ситуацию, вызывало у Бриджит глухое раздражение. Видимо, оно отразилось на ее лице, потому что Хенрик начал виновато поглядывать на нее. — Ой, простите мою недогадливость... Стыдно признать, но я совсем не силен в политике. — Это лишь мои догадки. Правду мы узнаем, только когда поймаем зачинщика. Хенрик неловко улыбнулся и остановился, ощупывая стену. Его пальцы скользнули по небольшой выемке, он потянул что-то на себя, и в коридор пробился тонкий лучик света. Погасив свечу, он посмотрел на Бриджит: — Это выход. Из-за ошибки в проекте он очень узкий, так что... в общем, придется постараться. Бриджит лишилась дара речи. Выход представлял собой щель, в которую взрослый человек мог протиснуться только боком, и то на пределе возможностей. И что бы делал кто-то покрупнее? Выход прятался за двумя массивными шкафами. Худой Хенрик юркнул в щель с легким "оп-ля" и исчез. Бриджит же пришлось выбираться долго, то и дело застревая и двигаясь короткими толчками. — Фу-ух... — выдохнула она, оказавшись в светлом помещении. Вокруг были печи, разделочные столы, полки с посудой. Похоже, они попали в кухню, а лаз выходил аккурат между шкафами. Слава богу, тут нет зеркал. Она знала, что выглядит сейчас ужасно: волосы растрепаны, макияж поплыл, одежда в пыли и паутине. Будь здесь зеркало, она бы непременно потратила время на то, чтобы привести себя в порядок. Хенрик тем временем уже вовсю инспектировал кухонную утварь. Он взял нож, повертел его и вздохнул: — Если он застрянет, будет худо... Может, сковородку взять? Или кочергу? Бриджит решила не уточнять, где именно нож должен застрять, и огляделась. Ни на кухне, ни за дверью никого не было. Слуг, как и говорили преследователи, согнали в другое место. Внезапно за спиной раздалось низкое урчание. Хенрик, все еще стоявший у сковородок, смущенно погладил живот. Звук повторился. — Простите... — покаялся он. — Из-за этой суматохи с подготовкой я даже пообедать не успел. Бриджит вспомнила, что они ушли с банкета почти сразу. Скорее всего, он действительно ничего не ел. Сама она тоже чувствовала голод, но умела его подавлять — секретарю не пристало демонстрировать такие приземленные нужды. Хенрик заглянул в кастрюли на столах, но те были пусты — все унесли в зал. Он поник было, но вдруг что-то вспомнил и бросился к печи. — Точно! Должно быть где-то здесь... Есть! Щипцами он выудил из золы черный ком размером с кулак. — Это что такое? — не выдержала Бриджит. — Картошка. Слуги всегда так делают: кидают в золу, пока готовят основные блюда, чтобы потом самим перекусить. Обжигаясь, Хенрик очистил обугленную кожуру, посыпал картофелину солью из маленькой солонки и протянул Бриджит: — Прошу. — ... На его лице сияла такая простая и искренняя улыбка, что Бриджит на миг лишилась слов. Хенрик, заметив ее замешательство, вдруг спохватился: — Ой, простите! Я и забыл, что в Ридилле картофель не едят. Сейчас, я... хлеб... поищу хлеб... должен же он быть... Он был недогадлив, нетактичен, но в его жесте не было ни грамма фальши или задней мысли. "Удивительный человек", — подумала Бриджит. Пока Хенрик в панике озирался по сторонам, она шагнула к нему. — Приятного аппетита. ---------- Худшее цветочное поле Картофель, который она взяла, обжигал даже через перчатки. Бриджит в замешательстве перекладывала его с кончиков пальцев на ладони, пока жар не заставил ее просто быстро чередовать ладони. Хенрик подкатил к ней круглый табурет. — Прошу, присаживайтесь, — предложил он. Бриджит с благодарностью приняла приглашение. Простая деревянная сидушка без спинки под ней угрожающе пошатывалась, но сама возможность сесть принесла долгожданное облегчение. Хенрик тоже устроился на стуле и привычным жестом принялся чистить картофелину, после чего сразу в нее вгрызся. Неужели ему совсем не горячо? Хенрик шумно выдыхал пар, но ел с таким аппетитом, что его счастливое лицо невольно напомнило девушке домашнего пса в родительском поместье. Проглотив кусок, он блаженно пробормотал: — Хорошо-то как, когда соль есть... Бриджит промолчала, но ее выразительный взгляд заставил Хенрика смущенно улыбнуться, не прерывая чистку. — Ах, простите. В наших краях соль — штука ценная. Сейчас-то поставки наладились, а вот когда я был ребенком, ее было то густо, то пусто. — Я слышала, что после того как Его Величество Леонхард провел реформы и привлек купцов, цены на соль стабилизировались, — заметила Бриджит. — Это верно. При покойном императоре на хорошие товары вечно была монополия. Бриджит выросла на западе королевства Ридилл, у самого моря. Там был порт, пусть и небольшой. Соляных разработок поблизости не было, но недостатка в соли они никогда не знали. Напротив, ее видов было столько, что для каждого блюда подбирали свой сорт. Но Вальмберг отрезан от океана. Империя граничит с сушей на западе, а выход к воде есть только на севере, востоке и немного на юго-востоке. Вальмберг же находится в самой глубине материка. — Если в теле не хватает соли, человек умирает. Так врачи говорят, — буднично продолжал Хенрик. — Да и продукты без нее долго не сохранишь. Для наших земель невозможность делать заготовки — это приговор. Говорить о смерти вот так, между делом, за едой... Будь они сейчас на дворцовом приеме, Бриджит бы поморщилась. Значит, здесь смерть всегда ходит где-то рядом. Картофель наконец немного остыл, и Бриджит откусила крошечный кусочек. Ей отчаянно не хватало вилки, но пришлось подстраиваться под манеры Хенрика. На вкус корнеплод оказался рассыпчатым и напоминал печеную тыкву. Она ожидала привкуса земли, но вкус оказался простым и на удивление приятным. Вот только горло после него пересыхало почище, чем от хлеба. Заметив, что гостья ест с трудом, Хенрик протянул ей кружку. — Прошу. Внутри была не вода и не вино, а пиво. Видимо, его наливали прямо из большого чана с краном, стоявшего у стены. — Благодарю, — отозвалась Бриджит. Она никогда не жаловала хмельные напитки с резким запахом солода. И правда, вкус показался ей слишком горьким, но она вынуждена была признать: к картошке это подходило идеально. Кто бы мог подумать в академии Серендия, что однажды она будет сидеть в углу кухни старого замка, жуя картофель и запивая его пивом. — Ух, прямо ожил! Хенрик довольно похлопал себя по худому животу. Бриджит не успела съесть и трети, а он уже закончил. Девушка начала торопливо запихивать в себя остатки — сейчас было не до церемоний. — Ой, да вы не спешите! Если захотите добавки, там еще есть! — воскликнул Хенрик. У Бриджит непроизвольно дернулась щека. Этот человек решил, что она так жадно ест от голода. Проглотив последний кусок и запив его остатками пива, она поставила пустой стакан на стол. — Достаточно. Большое спасибо, было очень сытно. — А, ну... на здоровье. Воцарилось неловкое молчание. Бриджит промокнула губы платком и заговорила первой: — Моя родина на западе Ридилла, там было море. — О! Значит, соли и рыбы — завались?! Его реакция была типичной для человека, никогда не видевшего большой воды. — Соляных копий у нас не было, но выбор соли действительно впечатлял. И рыбы хватало. — Погодите, так соль еще и разная бывает? — удивился Хенрик. — Соль же она и есть соль. Хотя Фрида что-то плела про розовую соль... Интересно, чем ее красят? Внезапно его беззаботный тон исчез. Лицо Хенрика посуровело, он приложил палец к губам. От этого жеста "тихо" Бриджит так и замерла на табурете. — Сидите здесь, — шепнул он. Хенрик заткнул за пояс кухонный нож, перехватил кочергу и бесшумно встал у самой двери. За ней послышались шаги. Если дверь откроется, Бриджит, сидящую посреди кухни, увидят сразу. Ей хотелось спрятаться, но она понимала: любое движение сейчас создаст шум. Хенрик не зря велел не шевелиться. Дверь медленно отворилась. Бриджит встретилась взглядом с солдатом в красном мундире. Даже зная, что это неизбежно, она почувствовала, как от страха по спине пробежал холод. Солдат открыл рот, чтобы закричать, но Хенрик оказался быстрее — кочерга вонзилась врагу в горло. Издав глухой хрип, солдат пошатнулся. Хенрик втащил его внутрь, повалил ничком на пол и, прижав нож к шее, скомандовал: — Простите, не могли бы вы закрыть дверь? Бриджит не сразу поняла, что это адресовано ей. Поднявшись на неслушающихся ногах, она максимально тихо прикрыла створку. — Спасибо, — бросил Хенрик и, наклонившись к самому уху пленного, спросил низким голосом: — Кто зачинщик? Солдат молчал. — Где люди из замка? Ответа не последовало. Пленный стиснул зубы. По его лицу было видно: он молчит не от боли в горле, а из принципа. — Какая верность. Сразу видно — боевой дух у вас на высоте, — пробормотал Хенрик и резко ударил солдата кочергой по виску. Когда тот обмяк, Хенрик скрутил кухонный фартук, соорудив подобие веревки, связал врагу руки и ноги, а затем вставил кляп. Бриджит почувствовала легкое облегчение от того, что он его не убил. — Расколоть его будет трудно. Впрочем, я примерно догадываюсь, где заперли персонал. Наведаемся туда в первую очередь. — Хорошо. Мне тоже нужно вооружиться? — спросила Бриджит, покосившись на сковородку на стене. Хенрик покачал головой: — Нет, не стоит. Когда придется бежать изо всех сил, лучше быть налегке. Он был прав. Бриджит со сковородой против закаленных бойцов — зрелище бесполезное. Ее задача — выжить и сбежать. — Я поняла. В пылу боя нельзя забывать о своем истинном призвании. Оружие дипломата — это уши, красноречие и память. Отдых закончился. Бриджит встала и последовала за Хенриком, который теперь был вооружен еще и трофейным мечом. ＊ ＊ ＊ Выйдя из кухни, они пробрались в ближайшую кладовую. Запыленное помещение было завалено старыми доспехами, шлемами и ящиками со всяким хламом. Хенрик пояснил, что настоящая оружейная находится в другом месте и она наверняка уже захвачена. — Вы сказали, что знаете, где могут быть люди. Где именно? — шепотом спросила Бриджит. — Кладовки на первом этаже слишком тесные, там всё забито. Если запирать толпу, то лучше всего подойдет склад на втором. Но лестницы туда перекрыты, так что... — Он ухватился за стеллаж. — Х-гх! Напрягшись, Хенрик сдвинул полку. За ней оказалась обычная с виду стена, но когда он нажал в определенном месте, часть панели отошла, открывая узкий лаз. Там, в тесноте, стояла лестница, ведущая наверх. — Этот ход ведет прямо на второй этаж. Я поднимусь первым, а когда дам знак — полезайте за мной. — Хорошо. Хенрик быстро исчез в темноте. Бриджит смотрела ему вслед, пока он совсем не скрылся из виду. Оставаться одной в тишине было невыносимо. Страх сковывал, ведь за каждой дверью могли быть враги. "Нельзя поддаваться панике, иначе голова перестанет соображать", — твердила она себе. Она прислушивалась. В коридоре внизу было тихо, но сверху донесся какой-то шум. Это не был условный сигнал. Там что-то случилось! Бриджит надеялась, что Хенрик просто освобождает слуг. Но тогда почему он медлит? Время тянулось мучительно долго, хотя, скорее всего, прошли считаные минуты. — Заждались? Поднимайтесь, — наконец раздался голос сверху. С облегчением Бриджит полезла вверх. Лестница была неудобной, но в конце пути она увидела слабый свет свечи — Хенрик поджидал ее с подсвечником. Она выбралась через люк в углу очередной кладовой. Это помещение было заставлено багажом, который привезли с собой имперские послы. Людей из замка здесь не было, зато за ящиками виднелись две фигуры. Один — солдат в красном, связанный по рукам и ногам точно так же, как тот, внизу. А на нем верхом сидел мужчина лет сорока. У него были седые волосы, собранные в небрежный хвост, и круглые очки. По одежде было ясно — не военный, но и на слугу не похож. Незнакомец вцепился в грудки пленному солдату и в ярости тряс его, выкрикивая: — Как ты посмел оскорбить мою дочь?! Я твои волосы на груди в цветочное поле превращу!!! На этом месте мыслительные процессы блестящей Бриджит просто остановились. ---------- Разделительная стена — Как ты смеешь так оскорблять мою дочь... Я превращу твои волосы на груди в цветочное поле! — вопил мужчина, брызжа слюной и грубо разорвав переднюю часть формы лежащего без сознания вражеского солдата, едва не оторвав пуговицы. В его правой руке тускло поблескивала серебром тончайшая вязальная спица — черт знает, что он собирался ею вязать. Не выдержав этого зрелища, Хенрик поспешно вмешался. — Пожалуйста, стойте! Унижение вражеских солдат лишь породит ненужную вражду! Прошу вас, успокойтесь! — Заткнись! — огрызнулся мужчина, и его лицо побагровело от ярости. — Тебе не понять моей боли... боли от того, что мою любимую дочь, мою Эльфриду, осквернили! Он выплюнул эти слова с ненавистью, но Бриджит заметила, как в уголках его глаз блеснули слезы. Она подошла ближе и тихо выдохнула. С людьми в состоянии аффекта нужно говорить спокойно и мягко. — Ваша дочь тоже оказалась втянута в это? — спросила она. Мужчина, все еще сжимая спицу, повернул голову. Его глаза за круглыми очками широко распахнулись, и он замер. Не зная, как реагировать на такую паузу, Бриджит обратилась к Хенрику: — Этот человек из замка Вальмберг? — Нет, просто какой-то незнакомый мужик, — ответил тот. Бриджит недоумевала: почему посторонний человек устроил такой дебош в столь критической ситуации? Хенрик, словно прочитав ее мысли, пояснил: — Он был связан и заперт в этой комнате. Я помог ему освободиться, и... ну, в общем, получилось вот это. Бриджит помнила всех членов миссии королевства Ридилл, и этого человека среди них не было. Если он не слуга Вальмберга, то логично предположить, что он из свиты имперских лордов — Бирендаля или Кёница. В этом мятеже определенно есть что-то странное... Зачем им замок Вальмберг, если ради него пришлось впутать принца Альберта и сделать Ридилл своим врагом? Вальмберг нельзя было назвать благодатным краем. Его единственной ценностью были закаленные воины. Но вряд ли солдаты Вальмберга присягнут генералу Штраусу после того, как он захватил их дом силой. Как только основные силы вернутся с южного фронта, они просто отберут замок назад. Неужели Штраус верит, что у него хватит мощи сдержать их? Бриджит чувствовала нарастающую тревогу. У этого заговора явно было двойное дно, но информации катастрофически не хватало. Пока она размышляла, снизу раздался голос: — ...Богиня. Бриджит опустила взгляд. Тот самый "незнакомый мужик" — по словам Хенрика — стоял перед ней на коленях, глядя снизу вверх. — Я Хельмфрит Кольвиц. Простой ремесленник, — представился он, прижав руку к груди и пожирая Бриджит восторженным взглядом. — О прекрасная дева, прошу, позволь моей дочери выйти за тебя замуж! — ... Бриджит не раз получала признания в любви и предложения руки и сердца. Но предложение взять чью-то дочь в жены она слышала впервые. Она мысленно прокрутила его слова, прижала пальцы к виску и честно призналась: — Кажется, я еще никогда так не теряла уверенности в своем знании имперского языка. — Не переживайте, — шепнул ей Хенрик, — для меня это родной язык, но я тоже без понятия, что он несет. Он присел на корточки рядом с Кольвицем, чтобы их глаза были на одном уровне. — Господин Кольвиц, сейчас замок захвачен генералом Штраусом. Вы подчиненный лорда Бирендаля или лорда Кёница? — Понятия не имею. Я лишь попросил Его Величество позволить мне сопровождать эту группу ради моей дочери. — Его Величество? — переспросил Хенрик. — Вы имеете в виду, что удостоились аудиенции у императора Леонхарда? — Ну и что с того? — буркнул Кольвиц, будто речь шла о пустяке. Но это было вовсе не пустяком. Если Кольвиц — человек Черного Льва, то возникает вероятность, что Леонхард предвидел этот мятеж. "Нельзя расслабляться, но раз этого человека оставили в живых, значит, Штраус планирует какие-то переговоры с императором. С ним можно договориться", — рассудила Бриджит. Куда меньше доверия внушал стоящий рядом маркграф. Тот приложил руку к губам и прищурился, явно замышляя что-то опасное. ＊ ＊ ＊ Пока Бриджит взвешивала шансы на дипломатию, Хенрик думал совсем о другом. Значит ли это, что Его Величество хочет, чтобы я со всем этим разобрался? Разумеется, ни о каких переговорах со Штраусом он и не помышлял. Такие вещи обсуждаются только после силового подавления — хотя к тому моменту оппонент частенько превращается в труп. И в столовой, и здесь было всего по одному солдату. Значит, здесь нет ничего важного, а все люди из замка — на другой стороне. Обычно патрулируют парами, но Штраус пренебрег этим. Видимо, не хватает людей. Замок Вальмберг огромен, в нем полно тайных ходов, известных Хенрику. Чтобы надежно заблокировать его, удерживая гостей в зале и слуг в другом месте, нужна целая армия. Скорее всего, патрулей внутри немного. Основные силы наверняка снаружи, чтобы никто не сбежал. Значит, план такой: я в одиночку освобождаю слуг, а потом иду в зал и приканчиваю Штрауса. Проблемой были Бриджит и Кольвиц. Даже для Хенрика прорыв с двумя гражданскими на плечах был задачей непосильной. К счастью, госпожа Грейхэм умна и рассудительна. Пусть прячутся здесь вместе с Кольвицем. За время их короткого знакомства Бриджит показала себя невероятно выдержанной. Она не впадала в истерику, не ныла и четко следовала инструкциям. К тому же ее знание политики и языка врага было бесценным. Единственный минус — она не привыкла к смерти, что было заметно по ее реакции на первого убитого солдата. Сам Хенрик не был любителем бессмысленной резни. Лишняя кровь на войне — это лишние враги в будущем, поэтому он старался просто выводить противников из строя. Но теперь правила игры менялись. Возврат замка потребует большой крови с обеих сторон. — Госпожа Грейхэм, господин Кольвиц, — позвал он, отодвигая тяжелые ящики с имперским грузом в центре комнаты. Оружия там не было, но нашелся подходящий пустой короб, где могли бы поместиться двое. — Я пойду верну нам замок, а вы пока спрячьтесь здесь. — Вы собираетесь сразить генерала Штрауса в одиночку? — напряженно спросила Бриджит. В ее голосе не было страха за себя или просьбы остаться. Она просто оценивала, является ли это решение оптимальным в текущих условиях. И для Хенрика оно таковым было. Он привычно ухмыльнулся: — Сначала я освобожу людей замка, так что помощники у меня будут. К тому же в зале остались мои сестра и дед. — Ваша сестра... она хорошо владеет мечом? — Да нет, обычно, — пожал плечами Хенрик. Фрида могла постоять за себя на уровне рядового бойца, не более. — Зато она лучше всех умеет управляться с дедом, так что, думаю, как-нибудь прорвемся. Его "как-нибудь" не было пустой надеждой. Это была холодная готовность принять любой исход: либо получится, либо нет. ＊ ＊ ＊ Хенрик покинул кладовую. Бриджит и Кольвиц затаились среди ящиков. Ремесленник все еще казался подозрительным, но он явно не был на стороне мятежников. Узнав о захвате замка, Кольвиц поначалу порывался бежать спасать дочь, но, услышав об окружении, присмирил и теперь сидел в ящике, обхватив колени руками и совершая странные движения пальцами, будто вязал невидимыми спицами. — Господин Кольвиц, вы и вправду мастер? — шепотом спросила Бриджит. — Совершенно верно. Занимаюсь кружевом и вышивкой. Тут Бриджит осенило. Фамилия Кольвиц, кружева... Она видела его работы в музее. — Неужели те самые "кружева Кольвица"?.. — Я возглавляю эту мастерскую, — подтвердил он. Это кружево славилось невероятной сложностью вплетенных в него магических формул. Семья Кольвиц издавна поставляла свои изделия императорскому двору, а нынешний глава, представитель третьего поколения, за свое мастерство получил прозвище "Волшебные пальцы". Этот человек — величайший мастер в истории?.. Бриджит с трудом верила своим глазам, помня его недавнюю выходку. — Так ваша дочь... — Да, Эльфрида — это платок с кружевной отделкой. Эти солдафоны так грубо швырнули коробку, в которой она спит... они заслуживают тысячи смертей! — с жаром прошептал он, сжимая спицу. — Я хочу, чтобы мои "дочери" доставались лишь тем, кто достоин их красоты. Эльфрида предназначалась прекрасному принцу Феликсу, я вложил в нее душу, а они... При упоминании принца Феликса Бриджит помрачнела. Но Кольвиц, не замечая перемены в ее настроении, продолжал: — Эти подонки хотели продать мою дочь за золото. Это ли не надругательство?! Эльфрида... потерпи. Когда этот глупый шум утихнет, я вызволю тебя из этой пыльной дыры. Он нежно обратился к плоскому деревяжному ящику, лежавшему в самом низу горы багажа. Видимо, "дочь" была там. Он явно хотел забрать ее сейчас, но верхние ящики были слишком тяжелыми — если они рухнут, вещь может быть испорчена. "В этих коробках точно не оружие... — размышляла Бриджит. — Будь там порох, охрана была бы в разы серьезнее". — Господин Кольвиц, — осенило ее, — те, кто вас запер, говорили о чем-нибудь при вас? — Знаете, они болтали на каком-то языке, которого я не знаю. Мне они только приказывали сидеть тихо. Скорее всего, старосоляргский. Используют его, чтобы избежать утечек. Кольвиц, судя по всему, был с севера Империи, где этот язык не в ходу. — Вы помните хоть что-то из их слов? Любую мелочь? Кольвиц нахмурился, глядя на серьезное лицо Бриджит, и задумчиво хмыкнул: — Обычно я не трачу память ни на что, кроме узоров... но ради такой прекрасной леди я постараюсь. Он закрыл глаза, сосредоточенно сопя. Спустя какое-то время он резко распахнул их. — Вспомнил! Они часто повторяли одну фразу в конце разговоров. Может, это приветствие такое... "Купела Расграу Ривевол". Бриджит нахмурила брови. На старосоляргском это означало: "Возведем разделительную стену". Разделительная стена? Имеется в виду изоляция маркграфа в замке? Или же... В голове Бриджит начали складываться детали: западная окраина Вальмберга, соль, старосоляргский язык, порочные привычки покойного императора... Пазл сложился. Если цель захвата Вальмберга — возведение этой стены, то... От догадки ее бросило в дрожь. Это событие потрясет не только Вальмберг, но и всю Империю, вне зависимости от того, убьет Хенрик Штрауса или нет. Есть только один способ избежать катастрофы... Генерал Штраус, готовый на все ради мятежа, и Хенрик, решивший вернуть замок ценой жизни врага. Ей нужно было убедить этих двоих, которые уже сделали свой роковой выбор. ---------- Вой Боевого Волка В главном зале замка Вальмберк, захваченного генералом Штраусом, у правой стены собрали пленников: третьего принца королевства Ридилл Альберта, а также имперских лордов Бирендаля и Кёница вместе с их сопровождающими. Всех пленных усадили на пол вдоль стены, связав им руки и ноги за спиной. Их соединили между собой длинной веревкой — предосторожность, не оставляющая шансов на побег. Более того, всем, кроме Альберта, Бирендаля и Кёница, заткнули рты кляпами. Видимо, враги опасались, что среди солдат могут оказаться маги. Сидевший рядом с принцем Патрик лишь издавал жалобное "м-м-пф", косясь на путы. — Тряпка совсем невкусная... "Ну и в голову же тебе лезет всякая ерунда в такой момент!" — мысленно посетовал Альберт. То, что он понимал мычание друга, объяснялось лишь долгой дружбой. Вероятно, только троим не заткнули рты ради будущих переговоров или из какого-то подобия уважения к статусу. На самом деле Альберт владел магией. Он учился в Минерве и был весьма неплох в практике. Но даже самый тихий шепот заклинания не остался бы незамеченным — солдаты бдительно следили за каждым его движением. Эх, если бы я только умел колдовать без слов, как Моника! Лорд Кёниц, выглядевший крайне робким, сидел бледный как полотно, низко опустив голову. Зато заносчивый Бирендаль без конца ворчал себе под нос: — Как же всё до этого дошло... Ну как же так... Судя по всему, яд в вине был не слишком сильным. Хоть вид у лорда был болезненный, но раз язык так хорошо подвешен, за его жизнь можно не опасаться. Альберт подумал, что если уж он собирается ворчать, то пусть делает это чуть громче. Тогда, возможно, ему удастся замаскировать заклинание. Но даже если я ударю магией наугад, это ничего не даст. Врагов слишком много... и среди них наверняка есть свои маги. Альберт плотно сжал губы, чтобы не вызвать подозрений, и одними глазами пересчитал противников. В этом зале вместе со Штраусом было тридцать человек. И это явно не все — снаружи наверняка дежурит целая армия. Генерал Штраус о чем-то переговаривался с подчиненным в красном мундире. Они говорили на языке, которого Альберт не знал. Было ясно, что это доклад и приказы, но не более. Враг явно не хотел, чтобы пленные перехватили ценную информацию. Будь здесь Бриджит, она бы всё поняла. Альберт стиснул зубы от досады. Интересно, она в порядке? Надеюсь, ей удалось сбежать вместе с маркграфом и позвать на помощь... Сейчас оставалось уповать только на это. Чтобы не выглядеть подозрительно, Альберт решил заговорить с Бирендалем в открытую, сохраняя достоинство. — Лорд Бирендаль, как ваше самочувствие? Нет ли онемения или тошноты? — Небольшое онемение осталось, но в остальном я в норме. Несмотря на бледность, он всё же был важным имперским сановником и держался на удивление спокойно, без лишней бравады. Значит, те, кто пил вино, в случае чего смогут двигаться. Яд явно не предназначался для убийства — только для того, чтобы связать им руки. Штраус планировал использовать их как живой товар для сделки. Альберт перевел взгляд на Кёница, который выглядел еще хуже. — Лорд Кёниц, а вы как? — А, я-я-я... я не пил вино, так что... со мной всё в порядке... — пробормотал тот, поспешно отводя глаза. Его земли граничили с Вальмбергом на востоке, но Альберт сомневался, придут ли его люди на выручку. Трусливый Кёниц едва ли походил на человека, способного командовать армией. В этот момент двери распахнулись, и солдаты в красном ввели двоих: старика, худого как высохшее дерево, и высокую девушку с короткой стрижкой. При виде них Бирендаль, до этого державшийся стойко, изменился в лице. — Боевой Волк... его тоже схватили... — выдохнул он с отчаянием. Так это и есть бывший владелец замка? Герой Империи, "Боевой Волк Вальмберка"! О силе и ярости этого человека ходили легенды. Видимо, Бирендаль до последнего надеялся, что Боевой Волк сможет перевернуть ход игры. Но перед ними стоял изможденный старик со связанными за спиной руками. Его затуманенный взгляд блуждал в пустоте, пока он вдруг не вскинул голову и не закричал: — Где моя картошка?! — Дедушка, вы её только что съели, — спокойно ответила девушка. — Обоз! Где соль?! Почему её до сих пор не доставили?! — Соль на кухне, дедушка. От этого диалога лица всех имперцев в зале исказились от боли. И не только у пленных — даже генерал Штраус выглядел подавленным. — Господин Теодор Бланке, — произнес генерал, подходя к старику. Его голос был полон глубочайшего почтения, какого он не проявлял ни к кому другому. Он заговорил на чистом имперском языке. — Мне искренне жаль, что наша встреча произошла при таких обстоятельствах. — А-а, ты внук того самого Эмиля? — прошамкал старик. — Как же ты вымахал. — Я рос на рассказах о ваших подвигах, — признался Штраус. — В Империи нет ни одного воина, который бы не знал вашего имени. Все мальчишки бегали с деревянными мечами, воображая себя Боевым Волком Вальмберка. В словах генерала слышалось искреннее юношеское восхищение. Он словно заново проживал те далекие дни, испытывая странную смесь ностальгии и горечи. Но затем Штраус закрыл глаза, а когда открыл их, в его взгляде была лишь сталь. — Спаситель нации, Боевой Волк Вальмберка, Теодор Бланке. Вашей смертью я возвещу Империи о начале новой эры и конце старых надежд. В этот момент Альберт смотрел не на генерала и не на легендарного старика. Его внимание привлекла девушка, стоявшая чуть позади. Видимо, это была Фрида Бланке, сестра нынешнего лорда. Она пристально смотрела на Альберта своими серыми глазами, словно пытаясь что-то сообщить. Она хочет, чтобы я что-то сделал? Руки Фриды тоже были связаны, но ноги оставались свободными, а рот не был закрыт. Из всех пленных она была наиболее мобильна. Заметив замешательство Альберта, Фрида на мгновение скосила глаза на противоположную стену. Альберт проследил за её взглядом и увидел на постаменте, обитом шелком, богато украшенный меч. Что с этим мечом? Он не похож на магический... Неужели одна железка может что-то изменить? И всё же это было лучше, чем просто ждать смерти. Альберт начал шептать заклинание. Штраус среагировал мгновенно. — Не дайте ему договорить! Взять его! — скомандовал генерал. Двое солдат навалились на Альберта, пытаясь зажать ему рот. Принц изо всех сил укусил одного из них за руку. Заклинание прервалось, но шум был поднят. — М-м-м-фу! — Патрик тоже не остался в стороне, изо всех сил боднув головой солдата, скрутившего принца. Для опытных воинов это была лишь жалкая возня двух мальчишек, но на пару секунд внимание всего зала переключилось на них. Этого мгновения Фриде хватило. Она метнулась к стене с грацией дикой кошки. Взмахнув подолом платья, девушка в прыжке ударила ногой по рукояти меча. Оружие взлетело в воздух, и, когда оно начало падать, Фрида подставила под него свои связанные руки. Лезвие, слегка вышедшее из ножен, с ювелирной точностью перерезало веревку. Один неверный жест — и она осталась бы без кистей, но Фрида даже не вздрогнула. Свободными руками она подхватила меч и бросилась на Штрауса. Это была молниеносная атака, но генерал оказался быстрее — он выхватил свой клинок и заблокировал удар. — Как и ожидалось от внучки Волка. Храбрый выпад, чистая техника... но удар слишком легкий, — прокомментировал Штраус под звон стали. Генерал перешел в наступление. С каждым столкновением клинков Фриду отбрасывало назад — разница в силе была слишком велика. Мощным ударом сверху Штраус выбил оружие из её рук. Меч со звоном улетел в сторону. — Сдавайся, внучка Боевого Волка, — холодно бросил он. Фрида упала на колени, но её пальцы вцепились в белую шелковую ткань, что лежала на постаменте. Она резко взмахнула ею, словно знаменем, и закричала: — "Впереди обнаружен противник в красном! Численность — пять тысяч! На правом фланге отряды Громового Мага и Мага Грота!*" Окружающие замерли в недоумении. Неужели она лишилась рассудка от страха? Но Фрида продолжала выкрикивать сводки, неистово размахивая белым шелком: — "Шестой и седьмой отряды разбиты! Враг прорывает оборону!" И тут Альберт, которого всё еще прижимали к полу, осознал. Он не видел этого боя, но он о нем слышал. Я читал об этом... Битва на равнине Карнард пятидесятилетней давности. Сражение, заставившее мир содрогнуться от имени Вальмберга! В ту же секунду на Альберта брызнула горячая кровь. Солдаты, державшие его, с криком рухнули — чья-то рука отлетела в сторону. Тот, кто бесшумно подобрал выбитый меч, перерезал путы на руках принца и прикончил стражников, теперь стоял во весь рост. Изможденный старик с руками-веточками теперь казался выше и грознее всех присутствующих. Его серые глаза горели яростным огнем, направленным на Штрауса. — Я — владелец замка Вальмберк, Теодор Бланке! — провозгласил старик низким, рокочущим голосом, направляя острие меча на генерала. — Осквернители моих земель! Если хотите быть названными — называйте имена сейчас! От этого голоса, пропитанного жаждой смерти, мороз продирал по коже. — Тех, кто назовется, я отправлю в гробах на родину! Остальные же станут кормом для драконов прямо здесь! — прорычал легендарный герой. Альберт готов был поклясться, что в этот миг в глазах генерала Штрауса блеснули слезы — восторг мальчишки, увидевшего ожившую легенду. Но это длилось лишь миг. — Всем обнажите мечи! — скомандовал Штраус своим людям. — Сегодня мы сразим самого Боевого Волка Вальмберка! Но не успели они двинуться, как двери в зал вылетели от мощного удара. В помещение с боевым кличем ворвались вооруженные люди — ветераны и стражники замка. А впереди всех с мечом в руках шел маркграф Хенрик Бланке. Он освободил остальных защитников и привел их на подмогу. — На этом всё, генерал Штраус! — взревел Хенрик, глядя на врага глазами, в которых читалась та же волчья порода, что и у деда. — Не смей недооценивать Вальмберг! Прим. пер.: кто не читал "Секрет молчаливой ведьмы: Восхождение барьерного мага" то Маг Грота/Пещер это первое прозвище Резерфорда, до того как он разработал свою дымовую магию. Так что дед ветеран ---------- Дипломатия Королевы Фей Расставшись с Бриджит и Кольвицем в кладовой на втором этаже замка Вальмберк, Хенрик направился прямиком в зал, расположенный ровно на противоположной стороне этажа. Судя по расстановке солдат, если где и собрали людей из замка, то вероятнее всего именно там. Учитывая это, Хенрик пробирался к залу, используя потайные ходы, а порой выбираясь из окон и двигаясь по карнизам внешних стен. Перебить всех встречных солдат поодиночке было бы нетрудно, но излишний шум мог привести к тому, что обитателей замка возьмут в заложники. Впрочем, если бы это случилось, он бы просто пошел на прорыв, но всегда лучше выбирать путь с наименьшими потерями. Стараясь по возможности избегать столкновений с врагом, он оглушал часовых и освобождал пленных слуг. Те, кто был способен сражаться, взялись за оружие, и Хенрик вместе с челядью замка Вальмберк устремился к большому залу на первом этаже, захваченному генералом Штраусом. Слуги замка Вальмберк почти сплошь были людьми преклонного возраста — иными словами, многие из них в молодости пережили войны и ушли в отставку с передовой. У этих стариков уже не хватало выносливости для дальних походов, но они все еще были уверены в своей силе. Сжимая в руках мечи после долгого перерыва, эти вспыльчивые ветераны горели решимостью: — Настал час вернуть наш замок Вальмберк! — Не смейте недооценивать Вальмберк! — взревел Хенрик, и люди замка ответили ему громогласным кличем. Старики, которые обычно мирно несли караул у ворот или кашеварили, теперь смотрели яростным взглядом, а их тела источали жажду битвы. Они были подобны волчьей стае, откликнувшейся на зов вожака. Ужасающий отряд, который не теряет воли к борьбе в любой западне и вцепляется врагу в глотку. Такова армия Вальмберка. Мужчины Вальмберка единым потоком хлынули в зал, подавляя генерала Штрауса и его людей своим запредельным напором. Однако и генерал Штраус был воином, прошедшим через смертельные схватки бок о бок со своими подчиненными. Не поддавшись давлению, он скомандовал солдатам: — В бой! Голос генерала Штрауса прозвучал подобно удару грома. Он резко прорезал нарастающий боевой дух вальмберкцев. Рев атакующих столкнулся с приказом генерала. От царящих в зале ярости и жара пленные во главе с Альбертом содрогнулись от ужаса. Это место окончательно превратилось в поле битвы. Слова сказаны. Теперь оставалось лишь сражаться, пока одна из сторон не будет уничтожена. Казалось, вмешаться в это безумие невозможно — но вдруг раздался голос, пронзивший тишину. — Постойте! Этот голос, донесшийся из коридора за спиной Хенрика, был слишком прекрасен и совершенно неуместен здесь. Именно поэтому он прозвучал так отчетливо. — Дорогу, — приказала она. Солдаты замка Вальмберк, столпившиеся у входа в большой зал, расступились, давая пройти. Перед ними предстала красавица в униформе с развевающимися золотыми волосами — Бриджит Грейхэм, дипломатический секретарь при третьем принце королевства Ридилл. А за ее спиной стоял освобожденный мастер Хельмфрид Кольвиц. Хенрик в недоумении нахмурил брови. "Почему они здесь?" — пронеслось у него в голове. Неужели она примчалась сюда из чистой верности третьему принцу? Если так, то это достойно восхищения, но ведь она бессильна и ничего не может сделать. Она и сама должна это понимать. — Что вы здесь делаете? Это опасно, пожалуйста, отойдите, — не успел Хенрик произнести это, как маг со стороны империи направил посох на Бриджит. Молния сорвалась с верхушки и полетела прямо ей в голову. Однако Бриджит даже не изменилась в лице. Она лишь развернула и подняла перед собой носовой платок. Обычный белый платок с кружевной каймой, какой могла бы любить благородная особа. Кружево, нежное, как крылья феи, было сплетено из белых и тончайших золотых нитей в сложный, детальный узор. Внезапно это кружево слабо засветилось, и вокруг Бриджит возник призрачный узор, в точности повторяющий кружево на платке. Казалось, за ее спиной раскрылись огромные фейские крылья. Сплетенные из белого и золота, эти крылья легко качнулись и отразили летящую молнию. Стоявший позади Бриджит Кольвиц закричал с выражением экстаза на лице: — Этот платок и есть "Эльфрида", Королева Фей! Мое детище, в которое я, Хельмфрид Кольвиц по прозвищу "Волшебные Пальцы", один из четырех великих мастеров Имперского Магического Пламенного Креста , вложил всю свою душу! Вашим жалким атакам не совладать с "Эльфридой"! Кху-фу... ха-ха... ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! Кольвиц выпятил грудь и громко расхохотался. Это было не к месту. Совершенно не к месту. И все же в его безумном смехе была странная сила, заставившая умолкнуть даже бывалых воинов. Это был напор мастера, который отбросил разум и посвятил душу своему творению. В наступившей тишине Бриджит окинула взглядом опешивших людей и слегка коснулась кружева на платке. Словно королева фей, перебирающая струны арфы. Сейчас, после изнурительного побега, ее макияж стерся, а одежда была покрыта пылью. Но даже это не могло умалить ее красоты. Тщательно уложенные волосы распустились и теперь струились по спине. Контраст между прекрасным золотом ее волос и кружевными крыльями приковывал взоры. С красотой, изяществом и достоинством королевы фей Бриджит Грейхэм разомкнула губы: — Что ж... Прошептав это своим чарующим голосом, она убрала платок в нагрудный карман. В тот же миг призрачные крылья вокруг нее растаяли в воздухе. Ее янтарные глаза медленно обвели присутствующих. — Время для дипломатии, — произнесла она. Следом Бриджит выдала фразу на незнакомом языке: — ××, ××××××, ×××, Ридилл, ×××. ……×××××××, ××, ×××, ××. Хенрик не понял ни слова. Вероятно, это был старосоляргский язык. Единственное, что он смог разобрать — это название "Ридилл". В этом зале, помимо самой Бриджит, соляргский могли понимать разве что генерал Штраус и его приближенные. Однако нашелся еще один человек среди пленников, который отреагировал на ее слова. Янтарные глаза Бриджит впились в него — побледневшего и задрожавшего, словно она не собиралась давать ему уйти. — Так это все-таки вы, лорд Кёниц? Мужчина, который до этого сидел, понурив голову и съежившись — лорд Кёниц, — судорожно втянул воздух. На губах Бриджит заиграла едва заметная улыбка. — Только что на старосоляргском языке я сказала следующее: "Этот замок уже окружен армией королевства Ридилл. Бросайте оружие и сдавайтесь... И вы тоже, тот, кто притворяется пленником". Хенрик сразу понял, что это блеф. За такое короткое время армия Ридилла никак не могла сюда добраться. Любой, кто трезво оценивал ситуацию, не купился бы на эту уловку. Однако лорд Кёниц, притворявшийся пленником, не знал, что происходит снаружи, а его природная трусость заставила его запаниковать и выдать себя, среагировав на ложь Бриджит. Кёниц был правителем Хайделингена, земель к востоку от Вальмберка. Хоть это и не зона распространения соляргского языка, не было ничего удивительного в том, что он мог изучать его в качестве хобби. — Что значит — притворяется пленником?! — взревел лорд Бирендаль, тоже находившийся в плену. Он вытаращил глаза и уставился на сидящего рядом Кёница. Тот еще сильнее вжал голову в плечи, пытаясь скрыться от этого взгляда. Лицо генерала Штрауса оставалось бесстрастным. Однако Хенрик заметил, как тот на мгновение подал знак своим подчиненным. Получив негласный приказ, солдаты Штрауса стали сокращать дистанцию с пленными. Но рядом с Кёницем, сжимая в руке меч, стоял Боевой Волк Вальмберка — дед Хенрика. Поэтому люди генерала не смели приближаться опрометчиво. В этой напряженной атмосфере Бриджит поклонилась принцу Альберту. — Принц Альберт, прошу простить мне мое позднее появление. Альберт на мгновение опешил, но тут же взял себя в руки и ответил с достоинством, подобающим члену королевской семьи: — Ничего страшного. Главное, что вы в безопасности, секретарь Грейхэм. — Что генерал Штраус сказал вашему высочеству? — осведомилась она. — Похоже, он желает основать на этих землях новое государство. — Вот как. В таком случае... хоть это и запоздало, — Бриджит приложила руку к груди, и на ее лице появилась прекрасная, но пугающая улыбка. — Ваше высочество, позвольте мне высказаться. — Позволяю. Бриджит подняла голову и поочередно посмотрела на генерала Штрауса и лорда Кёница. — Весь этот инцидент затеян генералом Штраусом и его людьми с целью захвата Вальмберка и провозглашения нового государства... Однако для создания страны нужны король, земля и народ. Хенрик и сам это понимал. Генерал Штраус не принадлежал к роду, который мог бы претендовать на трон. Чтобы создать государство, ему нужен был "знаменосец" — кто-то из императорской семьи или представитель монаршего рода бывших имперских земель. Даже если бы они захватили эту территорию, народ Вальмберка никогда не признал бы Штрауса своим королем. Когда армия Вальмберка вернется из южного похода, столкновение станет неизбежным. Все это было затеей, лишенной смысла. Словно отвечая на сомнения Хенрика, Бриджит продолжила: — И в качестве короля этого нового государства генерал Штраус выбрал лорда Кёница... нет. Ее янтарные глаза смотрели на Кёница с жалостью, но в то же время с такой яростной остротой, что бежать было некуда. — Его высочество Рихарда Кёница, сына покойного императора. ---------- Искаженная преданность, решимость короля Император, который не ведет войн — хороший ли это император для народа? Если бы генералу Штраусу задали такой вопрос, он бы не задумываясь ответил "нет". По меньшей мере, предыдущий император, ненавидевший войну, был человеком, заслуживающим звания глупца. Он один за другим распродавал земли, завоеванные его предшественниками ценой бесчисленных жертв, а военные советы полностью переложил на плечи других. Он почти не обращал внимания на внутреннюю ситуацию в стране, запершись во дворце и проводя дни в забавах с наложницами. Верных слуг, которые пытались наставить его на путь истинный, он попросту ссылал в отдаленные регионы, где шли ожесточенные столкновения с иноземцами. Генерал Штраус тоже был одним из тех, кто выступал против пренебрежения императора к армии, но был воспринят как помеха и изгнан в провинцию. Сомневаясь в путях империи, он все же не мог отбросить верность и проводил жизнь в бесконечных сражениях. Именно тогда он встретил Эрику Кёниц, старшую сестру предыдущего лорда Кёница. Предыдущий лорд Кёниц всегда оказывал поддержку во время конфликтов на территориях бывшего королевства Солярг. Семья Кёниц стала для генерала Штрауса благодетелями. Однажды Эрика шепотом поведала генералу Штраусу тайну. Оказывается, хоть это и не афишировалось, род Кёницев вел свою родословную от королевской семьи Солярг. Раскрыв этот секрет генералу, Эрика благородно улыбнулась. — Мы никогда не склонимся перед родом Кревингов! — воскликнула она. Род Кревингов, держащий в руках власть в империи Шваргард, в прошлом одного за другим коварно убил членов королевских семей и высокопоставленных лиц на бывших территориях. Естественно, для людей старого Солярга они были заклятыми врагами. Даже став частью империи, они не потеряли гордости королевского дома Солярг. Эрика твердила это неустанно. Ее образ жизни был настолько ослепительным, что генерал Штраус невольно потянулся к ней. В какой-то момент его преданность стала принадлежать не коррумпированной империи, а одной-единственной женщине. Тогда ни Эрика, ни генерал Штраус не питали столь дерзких амбиций, как независимость. Будучи в немилости у императора и находясь в тяжелых условиях, они все же находили радость в повседневных мелочах. Они продолжали сражаться лишь ради того, чтобы защитить это маленькое счастье. До тех пор, пока предыдущий император не приметил Эрику и не прибрал ее к рукам. Эрику насильно увезли во дворец, а когда через несколько месяцев ее грубо выставили вон, она была уже другим человеком. Днем она запиралась в комнате, а среди ночи вскакивала и кричала. Пытаясь успокоить ее в моменты припадков, генерал Штраус проклинал собственное бессилие. "Почему я позволил ей уйти во дворец?" — сокрушался он. Через полгода Эрика родила мальчика. Она назвала сына Рихардом. Мальчику, в котором текла половина крови Кревингов, она пела песни о ненависти к этому роду, а в конце концов покончила с собой, перерезав себе горло. — Мы, народ Солярга, не простим Кревингов. Я стану злым духом и прокляну их! — провозгласила она с громким смехом и на глазах у генерала Штрауса вонзила лезвие в горло. Предыдущий лорд Кёниц тоже был человеком, в жилах которого текла кровь старых королей. Он не мог не испытывать ненависти к императору, который надругался над его сестрой и вышвырнул ее из дворца. Усыновив Рихарда, сына своей сестры, лорд Кёниц вместе с генералом Штраусом составил план. План по демонтажу этой прогнившей империи и возрождению династии Солярг. И это не изменилось даже теперь, когда глупый император скончался, а трон занял "Черный Лев" Леонхард. Ведь Леонхард тоже был человеком с кровью Кревингов. ＊ ＊ ＊ Маркграф Вальберка, Хенрик Бланке, стоял в полном оцепенении. — Лорд Кёниц — сын предыдущего императора? Э... то есть, он брат Его Величества? — пробормотал он. — Сводный старший брат Императора Черного Льва, если быть точнее, — буднично ответила Бриджит на вопрос Хенрика. Любой житель империи знал, что у покойного императора было два главных порока: расточительность и распутство. Если ему нравилась девушка, он, пользуясь властью, затаскивал ее во дворец, а когда та надоедала — выбрасывал, как мусор. И это при наличии официальной жены и наложниц. Упомянутый лорд Кёниц хранил молчание, дрожа всем телом с мертвенно-бледным лицом. Это был худощавый мужчина лет тридцати, от которого веяло слабостью и робостью. Он ни капли не походил на Императора Черного Льва с его подавляющей, агрессивной аурой. Бриджит, прямо взглянув на генерала Штрауса, произнесла: — Это лишь догадка, но лорд Кёниц — то есть принц Рихард — разве он не принадлежит к королевскому роду старого Солярга или к какому-то иному столь же благородному сословию? Генерал Штраус продолжал молчать. Бриджит приложила палец к губам и тонко улыбнулась. — Вы не отрицаете. Могли бы ведь просто оскорбить лорда Кёница, сказать, что он вам не союзник... Видимо, вы слишком честный человек и не хотите лгать, унижая своего господина, — ядовито прошептала Бриджит, приправив свою прекрасную улыбку порцией токсичности. — Эта преданность и затянет петлю на вашей шее, генерал Штраус? — Вам не понять, — процедил генерал Штраус с глубоко затаенной яростью в голосе. — Вам не понять, через что пришлось пройти его матери, леди Эрике. Гнев человека, выжившего на бесчисленных полях сражений, обладал такой остротой, что казалось, он может разрубить любого, кто к нему прикоснется. Но Бриджит, не теряя самообладания, парировала: — Да, я не знаю. С чего бы нам знать то, что вы самолично решили держать в секрете? Хенрик с ужасом посмотрел на Бриджит. Она явно провоцировала генерала Штрауса, пытаясь вытянуть из него информацию. Пока все остальные завороженно слушали перепалку Бриджит и Штрауса, Хенрик кое-что заметил. Ноги его деда, который стоял с мечом в руках и решительным лицом, начали едва заметно дрожать. А взгляд стал подозрительно сонным. О нет, дедушка сейчас уснет! Сейчас в глубине комнаты находились генерал Штраус и его люди, а у входа — Хенрик и солдаты Вальберка. Справа от Хенрика стояли связанные пленные. И единственным, кто мог свободно действовать рядом с пленными, был его дед. Если лорд Кёниц — ключевая фигура, то важность позиции деда возрастает многократно. "Фрида! Фрида! Подстрахуй дедушку... А-а-а, черт, она слишком далеко!" — Хенрик в отчаянии осознал, что пленные и дед находятся справа, а Фрида — слева. На противоположных концах. Сводя желудок от нервного напряжения, Хенрик сосредоточился на дистанции между всеми присутствующими. Тем временем Бриджит продолжала: — Вернемся к делу. Это восстание не ограничивается только Вальберком и Хайделингеном, владениями лорда Кёница. Почувствовав дурное предчувствие, Хенрик робко спросил: — Послушайте... а не становится ли этот разговор слишком уж масштабным? В ответ он получил взгляд, полный досады. Янтарные глаза Бриджит словно спрашивали: "Вы до сих пор не понимаете?" — Хайделинген — это не территория старого Солярга. Но он граничит с ней. А что, если лорды этих земель поднимутся все вместе? — пояснила она. Хенрик тут же вызвал в голове карту империи. Очертания империи сравнивали с земным драконом, быком или кабаном, смотрящим влево — в общем, с приземистым четвероногим животным. Вальберк на западном краю был чем-то вроде бедра передней ноги. К востоку от него — Хайделинген лорда Кёница. Если соединить оттуда земли старого Солярга, получится линия до самой задней ноги. Если смотреть на карту как на животное, то от передней ноги до живота — примерно треть или четверть всей территории империи — будет просто отрезано. — Они использовали лозунг "Kupela Rasgraw Riwewol". На языке старого Солярга это значит "Возведем разделительную стену", — добавила Бриджит. — Стена... разделения... — пробормотал Хенрик, осознавая суть. Если слова Бриджит верны, и Вальберк будет захвачен, а лорды старого Солярга на юго-востоке поднимут восстание, возникнет стена, разделяющая империю надвое. Один из пленных, старик лорд Бирендаль, прохрипел сдавленным голосом: — Значит, это восстание... поддерживается лордами старого Солярга?! — Вряд ли это полномасштабное открытое сотрудничество, — спокойно ответила Бриджит. — Скорее, они просто решили примкнуть к делу, если генералу Штраусу удастся захватить замок Вальберк. Иначе с самого начала было бы задействовано куда больше войск. — Ах они... вот почему южанам нельзя доверять! — злобно выплюнул Бирендаль. Его слова ярко отражали пропасть между севером и югом империи. Империя Шваргард, собранная из множества государств, постоянно страдала от трений между северянами и южанами. Хенрик пытался додумать ситуацию дальше. Если Вальберк, Хайделинген и Солярг станут стеной, то южнее Вальберка останутся и другие земли. В таком случае лорды земель, не относящихся к Соляргу... вряд ли они будут протестовать. Напротив, они наверняка воспользуются моментом, чтобы тоже объявить о независимости. Там и без того хватало искр для пожара. Генерал Штраус, до этого молчавший, издал негромкий звук, похожий на вздох. — Все-таки мне стоило прикончить вас первой, мисс Грейхэм. Поверить не могу, что вы поняли так много, обладая лишь крупицами информации. — Вы ведь смешали лорда Кёница с пленными на случай, если восстание провалится? Чтобы вы один взяли на себя всю вину? — спросила Бриджит. — ...Маркграф Вальберка — крепкий орешек, — генерал Штраус взглянул на Хенрика и горько усмехнулся. И верно: если бы Кёниц с самого начала командовал открыто, Хенрик, не колеблясь, сразил бы его первым. Наконец поняв замысел Штрауса и общую картину восстания, Хенрик подал знак подчиненному и одолжил у него меч. — Что ж, ситуация ясна, — произнес Хенрик. Он бросил меч, не вынимая из ножен, прямо к ногам лорда Кёница. Но тот не мог его поднять — его руки все еще были связаны за спиной. Хенрик посмотрел на солдат Штрауса. — Кто-нибудь, развяжите лорда Кёница. — Что вы задумали? — низким голосом спросила Бриджит, ее янтарные глаза тревожно блеснули. Хенрик легкомысленно улыбнулся ей. — Спасибо, что раскрыли личность лорда Кёница и цели врага. Теперь я хотя бы не ошибусь, выбирая, кого рубить. С этими словами он стер улыбку с лица и посмотрел на Кёница ледяным взглядом. Тот, бледный как полотно, переводил взгляд с меча на Хенрика, его губы дрожали. Хенрик крепче перехватил свою рукоять. — Вы ведь собирались захватить замок Вальберк и стать королем? Так долго ли вы будете притворяться пленником? — Э... а... я... я... — замямлил тот. — Поднимайте меч и попробуйте меня убить, — скомандовал Хенрик. Лорд Кёниц лишь испуганно вращал глазами и едва заметно качал головой. Его слабый голос сорвался на шепот, похожий на мольбу о пощаде: — Я не... не могу... это невозможно для меня... Хенрик сузил серые, похожие на волчьи, глаза и рявкнул: — Слюнтяй! Не смеши меня, пытаясь стать королем без капли решимости! ---------- Дипломатия ещё не закончена — Слабак! Не смеши меня! Ты с такой ничтожной решимостью стремишься стать королём?! — рявкнул Хенрик. От этого окрика Кёниц жалко задрожал. Подчинённые генерала Штрауса развязали верёвки на его руках, но Кёниц даже не взглянул на меч, который Хенрик бросил ему под ноги. Такое малодушие лишь сильнее раззадорило Хенрика. — И этот трус, который прятался в безопасности под видом пленника, ещё смел заявлять, что заберёт себе Вальмберк? — процедил он. Серые глаза Хенрика опасно блеснули — он был похож на хищника, готового вцепиться в глотку добыче. Кёниц, раздавленный этой жаждой крови, казалось, вот-вот упадет в обморок. В этот момент подал голос генерал Штраус: — Ваше высочество Рихард, прошу вас, не двигайтесь. Я сам разберусь с маркграфом Вальмберка. Хенрик покрепче перехватил рукоять. В мече генерала Штрауса чувствовался вес многих лет изнурительных тренировок; такую атаку не отбить простым взмахом. "Придётся снести ему голову раньше, чем мы начнём обмениваться ударами", — решил про себя Хенрик. Он уже скользнул вперёд, когда — к его полному изумлению — Бриджит преградила ему путь. Хенрик не знал, насколько чудесным был платок работы Корвица, но лезть на рожон было чистым безумием. — Мисс Грейхэм, отойдите! — прорычал он, не сводя глаз со Штрауса. — Здесь больше не место дипломатии. Это поле боя. — Напротив, это именно место для дипломатии, — отрезала Бриджит. Она встала прямо между Хенриком и генералом Штраусом, но смотрела не на них, а на Альберта и Кёница. — Вы находитесь перед принцем Альбертом и принцем Рихардом. Если не хотите прослыть невеждами, не знающими приличий, — немедленно уберите мечи! — провозгласила она. Генерал Штраус ответил ей резким, колючим взглядом: — Вы заблуждаетесь. Здесь с самого начала не было места для переговоров. Ему достаточно было сделать пару шагов, чтобы пронзить Бриджит насквозь. Но на её прекрасном лице не было и тени страха. Очаровательная секретарша-дипломат лишь холодно бросила, не скрывая презрения в янтарных глазах: — Генерал Штраус, почему вы позволяете себе высказываться без разрешения вашего господина, принца Рихарда? Генерал на мгновение лишился дара речи от такой наглости, и Бриджит тут же нанесла ответный удар: — Здесь идёт дипломатическая встреча принца Альберта и принца Рихарда. Знайте своё место! Только сейчас Хенрик осознал: с самого момента входа в эту комнату Бриджит неуклонно вела дело так, будто это официальный приём. Она поклонилась Альберту и попросила разрешения говорить именно для того, чтобы показать Кёницу, как должны выглядеть отношения между монархом и подданным. Её голос звучал настолько сурово, что Штраус и Хенрик на несколько секунд оцепенели. Этого времени Бриджит хватило, чтобы подойти к Альберту и Кёницу и склониться перед ними в глубоком поклоне. — Прошу простить мне мою резкость, принц Рихард, — мягко произнесла она голосом, полным искренности и сострадания. — Э... а... у... — Рихард только хлопал ртом, не в силах вымолвить ни слова. Он явно не успевал за сменой обстановки. Бриджит одарила его тёплой улыбкой: — То, что вы не подняли меч, — мудрое решение. Сразу видно, что вы понимаете: оружию не место за столом переговоров. Все в комнате понимали, что Кёниц не взял меч просто от трусости. Но Бриджит мастерски выставила эту трусость как благоразумье. — Времена, когда короли размахивали мечами, прошли. Давайте же обсудим будущее наших стран так, чтобы это принесло выгоду всем. Именно для этого существуем мы — дипломаты. Рихард всё ещё дёргался, но дрожь унялась. Его бегающий взгляд наконец остановился на Бриджит — так смотрят на того, в ком видят единственное спасение. — Покажи своё истинное лицо, лиса! — взревел генерал Штраус. — Решила вскружить голову принцу Рихарду?! Несмотря на ярость генерала, Бриджит продолжала лучезарно улыбаться. Хенрик внутренне содрогнулся: "Ну и выдержка у неё". Бриджит поднялась с колен и посмотрела прямо в глаза Штраусу: — Ваша цель — восстановление старой династии Солярг. Вы хотите сказать, что такова была воля леди Эрики, матери принца Рихарда? — Именно! Возрождение старой династии, угнетённой родом Кревинг, — наше заветное желание... Звонкий смех Бриджит, похожий на перезвон колокольчиков, оборвал пафосную речь генерала. Она буквально высмеяла всё то, что старый вояка считал своим долгом и честью. — Какие странные вещи вы говорите. Ведь в жилах принца Рихарда тоже течёт кровь Кревингов. Хенрика будто током ударило. А ведь верно! Если Рихард Кёниц — сын покойного императора, то он плоть от плоти правящей династии. Кричать о ненависти к Кревингам в его присутствии — абсурд. Улыбка Бриджит стала ледяной: — Вы лишь прикрываетесь удобными лозунгами, а на деле — даже не слушаете, чего хочет сам принц Рихард. — Что за чушь... — Тогда почему! — воскликнула она так, что стены задрожали. — Почему принц Рихард дрожит? Почему он смотрит на вас с таким страхом?! Тяжесть её слов буквально пригвоздила солдат к полу. — Знаете, когда я вижу мужчин, которые творят безрассудства, прикрываясь ложной преданностью... мне до смерти хочется съездить им по щекам, — пробормотала она с такой глухой яростью, что Хенрику стало не по себе. Теперь всем стало ясно, кто на самом деле правит бал в этой комнате. И на сцене, подготовленной Бриджит, заговорил юный принц Ридилла, Альберт: — Принц Рихард, прошу вас, окажите мне любезность. — Э-э... о чём вы? — заикаясь, спросил тот. — Если вы согласитесь решить дело миром, я лично буду просить императора Леонхарда пощадить вашу жизнь. И своего отца, короля Ридилла, я попрошу о том же. Альберт внешне просил об одолжении, но на деле предлагал капитуляцию: сдайся, и я помогу тебе выжить, а если что — помогу сбежать в Ридилл. У них с Бриджит была одна цель — вытянуть из Кёница признание. — Принц Альберт... прошу вас... я... я не рождён быть королём... — выдавил из себя Рихард Кёниц. Бриджит откинула золотистые волосы и победно взглянула на генерала: — Ну что, генерал Штраус? Осталось ли в вашем деле хоть какое-то благородство? Штраус промолчал. Его люди были в замешательстве: кто-то уже опустил руки, понимая, что восстание захлебнулось, кто-то со злобой сверлил глазами Бриджит, а кто-то ждал команды. Штраус был человеком чести, и именно эта честь теперь затягивала петлю на его шее. Если бы он был просто наёмником, жаждущим денег, было бы проще. Но он сам провозгласил "великую цель", и это стало его фатальной ошибкой. "Впрочем... и Штраус, и его люди ещё не растеряли боевой пыл до конца", — здраво рассудил Хенрик. За их спинами стояли лорды старых земель, и отступать им было некуда. Упустить этот шанс означало потерять всё. "Значит... я всё-таки не могу выпустить меч из рук", — Хенрик снова принял боевую стойку. Бриджит напряглась: — Лорд Бланке, как видите, принц Рихард желает мирного исхода. Она явно требовала, чтобы он убрал оружие. Хенрик лишь криво усмехнулся: — Мисс Грейхэм, мой господин — не принц Рихард. Мой господин — император Леонхард. Долг маркграфа — защищать границу и карать врагов короны. Кёниц, может, и сдался, но Штраус и его банда всё ещё грезят о перевороте. Значит, нужно заставить их передумать. — Я не могу отпустить тех, кто всё ещё намерен сражаться, — заявил Хенрик, направляя острие меча на генерала Штрауса. ＊ ＊ ＊ Красавица-секретарь Бриджит Грейхэм сохраняла невозмутимый вид, но внутри у неё всё клокотало от ярости. Да что с этим мужиком не так?! Она из кожи вон лезла, чтобы всё уладить без крови, так почему этот маркграф так жаждет устроить потасовку? Она понимала, что Штраус ещё опасен, и надеялась, что Хенрик поможет надавить на него авторитетом, но тот, похоже, признавал только силу стали. "Ладно, я этого ожидала", — Бриджит подавила нарастающее раздражение и заставила мозг работать. Рихард Кёниц в кармане. Теперь нужно разобраться с этим непрошибаемым маркграфом. — Лорд Бланке, я прошу вас, опустите меч, — повторила она. — Не могу, — мягко ответил Хенрик. — Дипломатия окончена. Пора наводить порядок. Это было затишье перед бурей. Ещё миг — и по залу разлетится кровавый дождь. — Нет, — Бриджит наполнилась такой решимостью, что, казалось, вокруг неё заискрил воздух. Она не позволит превратить это место в бойню. Она — секретарь третьего принца Ридилла, и она не отступит. — Дипломатия ещё не закончена! ---------- Призрак за окном Рихард Кёниц сдался, и дело генерала Штрауса было проиграно. Теперь оставалось лишь дождаться, когда сам генерал и его люди сложат оружие, после чего отозвать войска, осаждающие замок, и передать пленников Черному Льву. Таков был план Бриджит, но Хенрик, судя по всему, по-прежнему считал, что Штрауса и его прихвостней нужно просто перерезать. Это был Вальмберк, Хенрик был его хозяином, и он имел полное право карать преступников, посягнувших на его крепость. С этой точки зрения действия Хенрика не были ошибкой. "Но я не могу этого допустить", — подумала Бриджит и, не спуская глаз с генерала Штрауса, вновь обратилась к Хенрику. — За спиной генерала Штрауса стоят лорды земель старого Солярга. Именно они дергают за ниточки. — Ну да, — миролюбиво кивнул Хенрик. — Трусы, которые надеялись поднять мятеж, как только Штраус захватит Вальмберк. И что с того? Хенрика явно злило, что эти люди прячутся за чужой спиной, боясь рискнуть собственной шкурой. Лорды старого Солярга планировали примкнуть к восстанию только в случае успеха. А что, если Штраус проиграет? Наверняка у них был готов план и на этот случай. — Генерал Штраус — герой юга Империи, — продолжала Бриджит. — Многие чувствуют себя его должниками. — Допустим. — Тогда представьте: что будет, если лорды старого Солярга пустят слух, будто "маркграф Вальмберк из зависти к боевым заслугам героя Империи вероломно убил генерала Штрауса"? — Это же бред. Никто в это не поверит, — Хенрик поморщился, явно раздосадованный такой логикой. Он был человеком прямым и честным, всегда старавшимся поступать правильно. Именно поэтому политические интриги были для него темным лесом. — Лорд Бланке, в вопросе начала войны неважно, поверят люди или нет. Важен лишь повод. Лордам старого Солярга нужна зацепка для объявления независимости. Если бы Штраус взял замок, они бы просто присоединились. Если он погибнет от руки Хенрика — это станет идеальным предлогом для вторжения в Вальмберк. — Убив генерала здесь и сейчас, вы дадите им то самое "законное" оправдание для войны. Бриджит настаивала, что врагов нужно взять в плен и передать их судьбу в руки императора. Хенрик лишь криво усмехнулся, будто это была сущая мелочь. — Что ж, в таком случае мне останется только разбить тех, кто решит напасть. В этой точке взгляды Бриджит и Хенрика разошлись окончательно. — Мисс Грейхэм, — вздохнул Хенрик. — Гражданские войны в Империи — дело обыденное. Большая война может вспыхнуть в любой момент, и мы каждый день живем в готовности к ней. Бриджит, как дипломат, видела свою задачу в предотвращении конфликта, в то время как Хенрик принимал войну как неизбежность. Если лорды решат напасть — значит, нужно просто дать отпор. Для Бриджит такой подход был недопустим, и ей пришлось пустить в ход последние аргументы, чтобы убедить этого упрямого маркграфа. — Я должна сказать вам две вещи. — Ого, целых две?! Слушайте... это что-то сложное? Разумеется, дипломатия легкой не бывает. Бриджит глубоко вздохнула и начала: — Первое. Сейчас большая часть армии Вальмберка находится в походе на юго-востоке Империи, верно? — Ну да. — Если в этой ситуации лорды старого Солярга поднимут мятеж, как ваша армия вернется в замок? — Э... — Хенрик издал озадаченный звук. Империя огромна, но в ней полно гор. Чтобы вернуться домой, армии с юго-востока недостаточно просто повернуть на северо-запад. Им нужно забрать севернее, обогнуть горный массив и только потом идти на запад. И этот путь пролегает аккурат через земли старого Солярга. Если эти земли станут враждебными, армии придется прорываться через опасные южные перевалы, кишащие драконами. Разрыв между крепостью и основной армией должен был стать для Хенрика ударом. Однако он лишь задумчиво нахмурился и пробормотал: — Хм, это неудобно. Но можно посмотреть на это иначе: мы зажмем старый Солярг в клещи между гарнизоном замка и возвращающимися войсками. — Вы всерьез требуете этого от солдат, измотанных долгим походом? — Обычное дело. Я сам пару раз в такие переплеты попадал. Железные нервы этого человека, готового превратить окружение в "атаку с двух сторон", не укладывались в голове Бриджит. Хенрик принимал любые трудности со спокойным "ну, что поделать". "Языковой барьер можно преодолеть учебой. Но стена ценностей гораздо толще и выше любого языкового барьера", — вспомнила Бриджит слова отца. Она начала сомневаться, сработает ли ее второй козырь. — Второе... Скажите, откуда в этот замок везут соль? — А? Что? Соль? Э-э, ну, я как-то не в курсе... — Я весьма привередлива к соли. И судя по вкусу, она из Бакрайзе, что на юго-востоке Империи. Один из стариков за спиной Хенрика — по всей видимости, повар — кивнул: — Все верно, госпожа. Картофель на кухне был посыпан крупной солью. Учитывая логистику Вальмберка, Бриджит была почти уверена в источнике поставок. — Восстание в старом Солярге отрежет не только вашу армию, но и поставки соли. — Но ведь у Империи есть выход к морю на севере и востоке! Разве нельзя брать соль там? — Хенрик явно заблуждался, считая, что наличие берега автоматически означает горы соли. В разговор вмешалась его сестра, Фрида: — Брат, на севере и востоке нет соляных промыслов. — Чего?.. — На севере климат не позволяет, а на востоке сплошные горы. — Серьезно? Пленный лорд Бирендаль угрюмо подтвердил: — Она права. На севере и востоке соль добывают, но ее едва хватает для местных нужд. Ни о каком экспорте и речи нет. Иными словами, без южных путей Вальмберк ждал соляной голод. Бриджит быстро переглянулась с Альбертом. Принц на мгновение замер, сообразил, в чем дело, и едва заметно кивнул. — Даже если вы решите дело миром, — вкрадчиво добавила Бриджит, — вражда со старым Соляргом никуда не денется. Они могут ограничить транзит соли. — Что?! То есть мы в любом случае останемся без соли?! — запаниковал Хенрик. Тут в дело вступил Альберт: — Лорд Бланке! Если Империя перекроет вам поставки, я предлагаю увеличить экспорт соли из Ридилла. В глазах Хенрика забрезжила надежда. Вальмберк граничит с Ридиллом, и поставки с запада могли бы спасти положение. Но для этого между странами должен быть мир. — Междоусобица в Империи невыгодна и нам! Она ударит по торговле. Поэтому, лорд Бланке, прошу вас — решите вопрос миром! Хенрик заколебался. Он, как и Штраус, ценил верность выше выгоды, и это мешало ему принять решение. — Маркграф Вальмберк, — тихо спросила Бриджит. — Вы ведь считаете, что казнь генерала Штрауса — это и есть долг верного вассала? — Разумеется. Голос Хенрика был тверд и прям. Эта его святая простота начинала по-настоящему бесить. — Если вы считаете себя верным подданным императора Леонхарда, то почему вы отказываетесь от того, что пойдет Империи во благо? — Вы хотите сказать, что уничтожение мятежника — это не благо? — Это не самый выгодный вариант. Какой же вы верный вассал, если пасуете перед дипломатией и выбираете самый легкий, кровавый путь? При упоминании его преданности взгляд Хенрика стал острым, как у волка. Но Бриджит не отвела глаз. — Я уже говорила: когда я вижу мужчин, которые творят глупости из-за ложного понимания долга... мне нестерпимо хочется съездить им по щекам. Она глубоко вздохнула и склонилась в поклоне. — Ради вашего императора и вашего народа... прошу вас, лорд Бланке, проявите дипломатию. В комнате повисла тяжелая тишина. Прошло, казалось, целое вечно. — Поднимите голову, мисс Грейхэм, — наконец произнес Хенрик, убирая меч в ножны. — Я не силен в переговорах, так что доверюсь вашему совету... К тому же, не хочется получать пощечину. Напряжение мгновенно спало. Кёниц сдался, Штраус проиграл, а маркграф решил доверить судьбу мятежника императору. Оставалось только заковать пленных в кандалы, но в этот момент один из солдат Штрауса в красном мундире рванулся к окну. — Стоять! — рявкнул генерал, но солдат проигнорировал приказ. Он распахнул створку и поджег спичкой какую-то трубку. — Слава Соляргу! Раздался хлопок, и за окном вспыхнул белый свет — сигнал для войск, ждущих снаружи. "Идите на штурм" — вот что это значило. Похоже, среди людей Штрауса нашелся фанатик, готовый на все ради великой цели. Сигнал дан. Штурм замка был вопросом минут. Бриджит побледнела, услышав шум под окном — а ведь это был первый этаж. Неужели враги уже здесь? — Окно открыто... хорошо... хорошо... так, я скажу это... я скажу... — раздалось из темноты. В проеме окна возникло призрачно-бледное лицо. Розовые глаза, похожие на магические камни, жутко сверкнули в свете свечей. — П-позвольте мне жениться на Фриде, дорогой шурин! Воцарилась тишина совсем иного рода. Это было безмолвие людей, столкнувшихся с паранормальным явлением. "Призрак" в окне затравленно огляделся и чуть не расплакался: — Ой, а чего тут так много народу? И мундиры красные... такие же, как у тех парней, что за мной гнались... Они что, гости? О нет, я же их всех проклял... — Рей! — выкрикнула Фрида, стоявшая у стены. — Люди в красном — враги! Обезвредь их, но не убивай! Как можно давать такие невыполнимые поручения? Даже опытному магу трудно вырубить толпу в тесном помещении, никого не прикончив. Но парень с фиолетовыми волосами лишь криво ухмыльнулся: — А, ну это... это я умею... хе-хе... Он что-то забормотал, и с его пальцев сорвались фиолетовые знаки, которые опутали только людей Штрауса. Те мгновенно повалились на пол в судорогах. — Это проклятие дикого зуда в пятках и полного паралича... Можно только лежать и мучиться... Прежде чем кто-то успел осознать сюрреализм ситуации, тишину прорезал дикий вопль: "Кья-а-а-а!". Это был дед Хенрика, Теодор Бланке, который до этого дремал с мечом в руках. — Шаман! Шаман явился! Шаманы — это страшно-о-о! Боевой Волк Вальмберка рухнул на пол, извиваясь от ужаса. Пока все стояли в шоке, Фрида гордо выпятила грудь: — Ну как вам? Мой жених просто потрясающий! ---------- Печаль никчемного лорда Фрида Бланке, невеста Рея, долгое время находилась в состоянии мнимого сна, но уже на следующий день после пробуждения бодро расхаживала по дому. Еще через несколько дней, осознав отчаянное положение родного дома, она деловито собрала вещи и покинула особняк Олбрайтов. — Ну, я пошла, Рей. — Я... я тоже... я тоже приеду... Как только получу разрешение, сразу примчусь... хнык! Проводив взглядом удаляющуюся на лошади спину Фриды и утирая слезы, Рэй изо всех сил старался справиться с непривычными бюрократическими процедурами, чтобы последовать за ней. Королевская столица все еще пребывала в суматохе после инцидента с Прожорливой Зои. Рей полагал, что в такой обстановке одному из Семи Мудрецов вряд ли так легко позволят покинуть страну, но, к его удивлению, активную помощь в этом вопросе оказал Барьерный Маг Луис Миллер. — Когда Ведьма Шипов уедет на учебу, времени на поездки в Империю совсем не останется. Так что поезжайте сейчас и поскорее разберитесь со всеми делами. До границы я одолжу вам свою Рин. Рей был поражен тем, что у Барьерного Мага, оказывается, есть сердце, но Луис продолжил: — Империя может начать ворчать по поводу того, что мисс Фрида оказалась втянута в наши внутренние беспорядки. Но если к ним явится целый представитель Семи Мудрецов, им придется прикусить языки... В общем, поезжайте и заставьте Империю замолчать. Все-таки он остается Луисом Миллером... После этого дело пошло быстро. Луис подключил Ведьму Звездочета, чтобы ускорить оформление документов, и отправил Рея в путь в сопровождении своего контрактного духа, Рин. Рин — высший дух ветра, и с ее силой путь от столицы до границы занял считанные мгновения. ..Да, это действительно произошло в мгновение ока. Сверхскоростной полет и финальное «стильное приземление» изрядно сократили срок жизни Рея. К моменту прибытия на границу он чувствовал, что едва уцелел. Проводив Рин, которая столь же стильно удалилась, Рей, пошатываясь, направился в управление пограничного контроля. К счастью, прибывшая ранее Фрида предупредила чиновников, что следом может приехать ее жених, Рей. Благодаря этому пограничники не приняли подозрительно ведущего себя Рея за преступника и обошлись с ним учтиво. Все-таки Магический Граф — фигура крупная даже по меркам королевства Ридилл. К нему нельзя было относиться как к рядовому мелкому дворянину. Начальник службы немедленно отправил в замок Вальмберк весть о прибытии Магического Графа Олбрайта и попросил Рея подождать здесь, пока за ним не пришлют эскорт. Однако он ждал и ждал, но из Вальмберка никто не ехал. Потеряв терпение, Рэей поблагодарил начальника, нанял карету и сам отправился в замок. На подъезде к цели его окружил отряд в красных мундирах. Едва не попавшись, он проклял их, сбежал и, преследуемый по пятам, в конечном итоге добрался до стен замка. За что мне всё это? Я просто хотел увидеть Фриду... и как следует поприветствовать шурина! К тому времени, как он закончил бегать от погони, наступила глубокая ночь. Рею хотелось плакать. Ворота Вальмберка были заперты, и обстановка явно не располагала к приему гостей. Хныча и бродя вокруг замка в поисках хоть живой души, он заметил свет в окне и, не раздумывая, бросился туда. Его измотанное тело едва держалось на ногах, он был готов рухнуть в любой момент. Но, твердя себе, что это необходимо сделать, он собрал остатки воли и мужества и выкрикнул приветствие своему будущему шурину. ＊ ＊ ＊ — ...В общем, как-то так. После объяснений Шамана Бездны Рея Олбрайта Фрида молча перевела взгляд на Хенрика. Сидящий во главе стола Хенрик обливался потом и бегал глазами по комнате. Шло утро следующего дня после мятежа генерала Штрауса. После задержания генерала, его людей и Рихарда Кёница, все причастные к инциденту собрались в зале заседаний. Со стороны Ридилла присутствовали принц Альберт с дворянами, его слуга Патрик, дипломатический секретарь Бриджит и Рей Олбрайт, который даже в помещении не снимал капюшон. Империю представляли хозяин замка Хенрик, его сестра Фрида, лорд Бирендаль и затесавшийся среди них мастер Кольвиц. Когда началось обсуждение, у всех возник закономерный вопрос: что здесь делает один из Семи Мудрецов Ридилла? Семь Мудрецов — это вершина магической иерархии королевства, советники короля и обладатели титула Магического Графа. Такие люди не могут просто так выскочить из окна без предупреждения. Это не какой-нибудь любитель кружев, чье присутствие уже никого не удивляло. Пока Рей тихим голосом излагал историю своих злоключений, Фрида обратилась к Хенрику: — Брат. — ...Да. — Ты читал письмо из службы пограничного контроля? Хенрик, с которого градом катился холодный пот, уставился на древесный узор стола. Теперь он вспомнил, что какое-то письмо действительно приходило. Но из-за подготовки к встрече он отложил его «на потом» и напрочь о нем забыл. Уперев руки в колени, Хенрик склонил голову перед Реем. — Лорд Олбрайт, приношу свои глубочайшие извинения. Моя халатность вызвана тем, что я был поглощен подготовкой к собранию. — Э-э, а... это вы меня извините... что приперся в такое неудачное время... Рей пробормотал извинения в ответ, но Фрида была беспощадна к брату. — То есть, если бы ты соизволил прочитать письмо, ничего бы этого не случилось? — Ух... Простите меня, я никчемный лорд... Хенрик извинялся, держась за ноющий желудок. От того грозного воина, что сжимал меч, не осталось и следа. Сидящий рядом с понурым Хенриком лорд Бирендаль заговорил своим глубоким, внушительным голосом: — Лорд Олбрайт, ваша помощь в подавлении генерала Штрауса и его людей была поистине выдающейся. От лица империи Шваргард я выражаю вам глубокую признательность. Услышав столь торжественную благодарность от столь важного человека, Рей застыл с открытым ртом. Великий Мудрец заерзал и шепотом обратился к Фриде: — М-меня хвалят... Меня прямо по-настоящему хвалят... — Рей, держись увереннее. Ты — спаситель замка Вальмберк и наш герой. Рей покраснел, издал странный звук «Хи-вя...» и начал счастливо извиваться на стуле. Следом Бирендаль поклонился Альберту. — Принц Альберт, вся эта ситуация — результат нашей внутренней неразберихи. Приношу извинения за те огромные неприятности, которые мы вам доставили. В начале переговоров Бирендаль смотрел на Альберта свысока, но он был опытным политиком и понимал всю серьезность случившегося. Хенрик тоже склонил голову. Как хозяин замка, допустивший подобное, он нес еще большую ответственность. "Интересно, обойдется ли дело только моей головой?.. — подумал Хенрик, чувствуя резкую боль в желудке. — А то ведь могут и весь род под корень вырезать..." — Я также приношу свои извинения, — проговорил он. — Моя некомпетентность как правителя привела к этому. Прошу, простите меня. Альберт, чье юное лицо стало серьезным, ответил: — Прошу вас обоих, поднимите головы. В этом инциденте вы сами оказались пострадавшей стороной. Тем не менее, ни Бирендаль, ни Хенрик не шелохнулись. — Я также выражаю извинения и благодарность секретарю Грейхэм, — продолжал Бирендаль. — Без вас мы бы так и не узнали о замысле Штрауса и истинной личине лорда Кёница. Бриджит достала из кармана платок и положила его на стол. Изящное кружево с вышивкой было тем самым магическим инструментом, что защитил ее "крыльями феи". — Я тоже должна извиниться, — спокойно произнесла она, не выказывая гордости за свои заслуги. — Несмотря на чрезвычайность ситуации, я без разрешения воспользовалась ценным имуществом вашей страны. Изделие Хельмфрида Кольвица "Эльфрида" было одним из даров, которые Империя везла в Ридилл. Штраус, конфискуя вещи, отобрал все, что могло быть оружием, но даже не заподозрил, что кружевной платок может быть магическим инстументом. Узнав о существовании "Эльфриды" от самого Кольвица, Бриджит вместе с ним перерыла багаж, нашла платок и бросилась в зал. Именно этот защитный барьер заставил Штрауса колебаться и начать слушать — магические инструменты способны стать мощным козырем, меняющим ход сражения. "Но все-таки..." — подумал Хенрик. Он взъерошил свои волосы и неловко улыбнулся Бриджит. — Хоть у вас и был защитный барьер, у меня сердце в пятки ушло, когда вы так решительно зашагали прямо на генерала Штрауса. — Поверьте, мне тоже было страшно. Ведь этот барьер... одноразовый. — ...Что? Хенрик не поверил своим ушам. Если вспомнить, "крылья феи" действительно сработали лишь раз. Но Бриджит вела себя так уверенно, что Хенрик был убежден: барьер может защищать бесконечно. Альберт тоже в шоке вскрикнул: — Т-так значит, ты была почти беззащитна?! В отличие от принца, его слуга Патрик понимающе кивнул: — Ну, учитывая объем маны, который можно вложить в вещь размером с платок, это логично. Но мощность барьера все равно впечатляет. — Верно, — подтвердила Бриджит. — Именно поэтому, чтобы заставить врага поверить в многоразовость защиты, господин Кольвиц так вдохновенно расписывал достоинства платка. Действительно, когда мастер так пафосно превозносит свое творение, а перед глазами сияют прекрасные крылья, любой поверит в невероятную мощь артефакта. "Какое потрясающее самообладание..." — содрогнулся Хенрик. В это время сам создатель платка, Кольвиц, снял очки и вытер слезы. — Подумать только, нашелся человек, который так доверился моей дочери, что вверил ей свою жизнь... Эльфрида, я никогда не забуду твой звездный час... Ты попала в надежные руки... Поскольку никто не понимал, о чем лопочет рыдающий мастер, Хенрик решил продолжить разговор. — Э-э, я бы хотел уточнить... Госпожа Грейхэм, вы ведь с самого начала целились не в Штрауса, а в Рихарда Кёница? — Да. Изучив дипломатические архивы, я поняла, что этот человек не испытывает враждебности к нашему королевству и не любит открытых конфликтов. По дипломатическим архивам можно понять даже такое?! Невероятно! И пугающе! — А если бы Рихард Кёниц всерьез горел идеей возрождения Солярга и не отступил? Что бы вы делали тогда? План Штрауса рухнул именно потому, что Рихард изначально не испытывал энтузиазма. Но если бы он был настроен решительно? На этот вопрос Бриджит ответила обворожительной улыбкой: — В таком случае я бы принялась убеждать его с помощью конкретных цифр, доказывая всю безрассудность этой затеи. Рассказала бы, сколько дней потребуется, чтобы весть о захвате замка дошла до императора Леонхарда и в Ридилл, сколько времени займет мобилизация, сколько солдат и магов будет выдвинуто... Хотите, изложу прямо сейчас? — И-и вы думаете, всё прошло бы так гладко? — Королевство Ридилл сейчас укрепляет союз с Империей в связи с предстоящим браком принцессы Сесилии. Кажется, я слышал об этом краем уха. Бриджит пронзила его взглядом своих янтарных глаз. — Взаимодействие между нашими странами отлажено гораздо лучше, чем вы предполагаете. Вернуть захваченный Вальмберк не составило бы труда. Разумеется, моя работа в том и заключается, чтобы до такого не доводить. Хенрик замолчал. Чем дольше он слушал Бриджит, тем яснее видел свою никчемность как правителя. — Эм... в общем... простите, что я такой плохой лорд... — Брат, — негромко произнесла Фрида. — То, что ты плохой лорд — это давно известный факт, так что не бери в голову. Это был добивающий удар. Пока Хенрик морально догорал, лорд Бирендаль кашлянул: — Лорд Бланке, ваша доблесть и верность императору не подлежат сомнению. От маркграфа требуется прежде всего абсолютная преданность, и она у вас есть. — Лорд Бирендаль... — Хенрик посмотрел на него со слезами благодарности. Тот, кто раньше смотрел на него свысока, теперь говорил с ним искренне. — Вам не хватает лишь дипломатических навыков, — добавил Бирендаль со всей серьезностью. — Я познакомлю вас со знающими людьми, вам стоит у них поучиться. — Я... я буду стараться... Пока Хенрик пребывал в подавленном состоянии, мастер Кольвиц, до этого витавший в своих облаках, вдруг злобно на него уставился. — Человек, который пачкает кровью куртку с такой прекрасной вышивкой — ничтожество и подонок. Я терпеть не могу тех, кто не ценит труд мастера. Хочется прибить на месте. "Почему меня оскорбляет даже какой-то левый мужик?" — подумал Хенрик с отсутствующим взглядом. — Золотые слова. Запомните их, брат, — отрезала Фрида. Хенрик прекрасно знал, что сестра всегда тихо злилась, когда он возвращался домой в грязной одежде. К слову, вчерашняя куртка была так безнадежно испорчена кровью и повреждена, что восстановлению не подлежала. — Простите, что я такой никчемный... Простите, что вечно пачкаю одежду... — Брат, — Фрида похлопала его по плечу. — Если еще раз испачкаешь куртку, я пришью на нее аппликацию с уточкой. Хенрик окончательно закрыл лицо руками и понурился. В: Почему этот старик с платком вообще в зале заседаний? О: Он пришел требовать разрешения на то, чтобы выдать свою дочь за Бриджит. Сообщается, что после собрания свадьба (передача платка в пользование) была официально одобрена. ---------- Цветок для тебя Прошло десять дней с той бурной ночи, в течение которых Бриджит оставалась в замке Вальмберк. Утром десятого дня она навестила Рихарда Кёница. Рихард содержался под домашним арестом в комнате на пятом этаже западной башни. Разумеется, у дверей стояла охрана, и сейчас двое солдат Вальмберка замерли снаружи, обеспечивая безопасность Бриджит. Комната была скудной — лишь одна кровать. Окна были закрыты толстыми железными решетками; вероятно, это помещение изначально предназначалось для узников. Когда Бриджит вошла, Рихард, сидевший на кровати, смиренно склонил голову. Ему было всего около тридцати пяти лет, но сейчас он выглядел совершенно изнуренным, постаревшим на добрый десяток лет. Бриджит ответила вежливым поклоном. — Завтра я уезжаю, поэтому пришла попрощаться. — Вот как... — пробормотал Рихард слабым голосом и болезненно улыбнулся. — Секретарь Грейхэм... спасибо вам за все. Огромное вам спасибо. — Вы слишком добры, принц Рихард. От этих слов лицо Рихарда исказилось. Это была смесь желания заплакать и горькой усмешки — попытка скрыть чувства, потерпевшая полный крах. — ...Вы по-прежнему называете меня так. — Я ведь дипломат. "Принц Рихард". Этот титул был для него тяжким бременем, ведь он служил вечным напоминанием о грехах его отца, покойного императора, и о ненависти его матери. Тем не менее, Бриджит подчеркнуто относилась к нему как к члену правящей семьи. Обращаясь к нему как к принцу, она гарантировала ему подобающее обращение. К слову, генерал Штраус и его люди были брошены в обычное подземелье. — Секретарь Грейхэм. За последние несколько дней на допросах я рассказал всё, что знал. — Да. — Поэтому то, что я скажу сейчас... считайте просто исповедью. Рихард сцепил пальцы на животе и заговорил глухим голосом: — С тех пор как я начал себя помнить... моя мать, мой дядя, генерал Штраус и все, кто меня окружал, дарили мне свою любовь. Я ни на миг не сомневаюсь в искренности их чувств. Его горло дрогнуло, он с трудом сглотнул рыдание. — ...И все же я до ужаса боялся их. Боялся людей, которые меня любили. Нетрудно было представить груз ожиданий, который изливался на него вместе с этой любовью. "Надежда древней династии Солярга". "Ты станешь королем". "Отомсти ненавистным Кревингам". Их любовь была для него проклятием. — Я всегда жил в страхе. Боялся слов, которыми одни люди осуждали других. Даже если это было справедливо... я боялся того дня, когда эта справедливость отсечет и меня. Говорили, что род Солярги были истреблены Кревингами под корень. Трудно сказать, насколько это правда, но Рихарду наверняка было страшно. Страшно от того, что его могут объявить злом просто за то, что в его жилах течет кровь Соляргов. — Я всего лишь хотел прожить жизнь так, чтобы никто не тыкал в меня пальцем... Почему же это оказалось так трудно?.. В его шепоте сквозили поровну самовлюбленность и самоненависть. Рихард Кёниц знал о заговоре Штрауса. Но он промолчал. Он не шевельнул пальцем. Не сопротивлялся. Он просто дрожал от страха. Наверняка теперь многие будут винить его. Скажут, что знать и молчать — это преступление, которому нет прощения. Назовут трусом и подлецом. ...И все же Бриджит думала иначе. Окажись на его месте другие, многие ли нашли бы в себе силы противостоять судьбе? Является ли слабость воли настоящим преступлением? Она хотела быть дипломатом, способным услышать безмолвный крик таких слабых людей. Пусть даже это понимание принесет ей лишь новые душевные терзания. И все же я хочу быть именно такой... Ваше Высочество. Императору Чёрному Льву уже было отправлено донесение. Междоусобица в Дагуэле, о которой упоминал Хенрик, была подавлена. Вопрос решили мирно: Рихарда Кёница, генерала Штрауса и его людей отправят в пожизненное изгнание в отдаленные земли. Бриджит прижала руку к груди и тихо произнесла: — Пусть отныне ваши дни проходят в спокойствии. Это было единственное, что она могла сказать ему сейчас. ＊ ＊ ＊ Выйдя от Рихарда, Бриджит в одиночестве шла по коридорам Вальмберка. В том месте, где на нее напали люди Штрауса и где ее спас Хенрик, следы крови были тщательно отмыты. И все же каждый раз, проходя здесь, она вспоминала ужас той ночи: цвет крови солдат и лица умирающих. В ту ночь погибло шесть человек — все из людей Штрауса. Кто-то пал от меча Хенрика, кто-то от рук гвардейцев Вальмберка, ворвавшихся в зал, кого-то загрыз Боевой Волк. Шестеро погибших — по словам Хенрика, "благодаря вам, госпожа Грейхэм, жертв на удивление мало". Но для Бриджит это число было тяжелым. Эту цифру нельзя забывать. Она спустилась по лестнице, ведущей к камерам. Перед приоткрытой дверью стоял старый стражник; увидев Бриджит, он смутился. — О, госпожа из Ридилла... э-э, подождите минутку. Сейчас там госпо... то есть, хозяин замка... Бриджит остановилась. Из-за двери донесся приглушенный голос Хенрика: — Райнмар, Вилли, Конрад, Эгмонт, Фолькхарт и... После секундной паузы он добавил: — Теодор. Это были имена погибших солдат Штрауса. В глубине темного подземелья мерцал слабый свет. Лицо Хенрика, державшего фонарь, было суровым и резким — он искренне оплакивал павших. За решеткой кто-то пошевелился. В темноте было плохо видно, но, похоже, это был генерал Штраус. — ...Вы всё тот же. Не помните тех, кого спасли, но никогда не забываете врагов, которых сразили сами. — Обычно я запоминаю только вражеских командиров, — ответил Хенрик. — Но раз я не забрал вашу голову, я высеку их имена в своем сердце. С этими словами Хенрик вышел из подземелья и, увидев Бриджит, коротко поклонился. — Прошу прощения. У вас ко мне дело, госпожа Грейхэм? — Нет. Я уже закончила. Слов Хенрика было достаточно, чтобы почтить память мертвых. Хенрик посмотрел на нее с некоторым недоумением, но затем что-то вспомнил и начал рыться в кармане куртки. — Ах, точно. Вы ведь завтра уезжаете? — Да. Бриджит кивнула, и Хенрик достал из кармана какой-то предмет — тонкую красную пластинку размером чуть меньше ладони. — Это чешуя огненного дракона. Поохотился немного, пока вылавливал остатки мятежников. Держите. — ... Почти всех солдат Штрауса снаружи замка проклял Шаман Бездны, но некоторые уцелели. После инцидента Хенрик лично возглавил зачистку окрестностей. Видимо, раз он пришел в подземелье, с этим было покончено. Но чешуя дракона... на драконов не охотятся "заодно". Бриджит пребывала в замешательстве, а Хенрик виновато почесал затылок. — Вы натерпелись из-за нас всякого. Вот я и подумал подарить что-нибудь в знак извинения. — В таком случае я не могу это принять. Я дипломат. Личные подарки могут счесть за взятку. — А, точно. Вот оно как... Хенрик с досадой убрал чешую. Бриджит вытащила из нагрудного кармана сложенный платок. — Мне вполне достаточно этого. "Эльфрида" работы Хельмфрида Кольвица — по настоянию мастера — была передана Бриджит. Это было кружево с мощным защитным барьером, но поскольку заряд был одноразовым, магической силы в нем больше не осталось. Решили, что раз это теперь просто платок, его можно отдать Бриджит. Разумеется, во время передачи мастер рыдал в три ручья. — Э-э... если не ошибаюсь, вы даже запрашивали разрешение у своего короля, чтобы забрать этот платок? Такая щепетильность из-за одной тряпицы? — Кружева Кольвица в некоторых случаях могут считаться национальным достоянием. — Что?! Вот это?! Опешивший Хенрик, очевидно, совершенно не смыслил в ценности кружев. Бриджит убрала платок и взглянула на его куртку. Потертая ткань, простая вышивка по краям — было видно, что вещь старая. — Так что не стоит беспокоиться обо мне. Скорее, это я должна была возместить вам стоимость испорченной куртки. — Ну нет, для этого нет причин. Будем считать, что мы квиты... Хм, но все-таки я чувствую себя неловко. Приняли мы вас не лучшим образом... Хенрик скрестил руки на груди, задумавшись, а потом вдруг просиял, будто его осенила идея. — Придумал! Подождите-ка секунду здесь. Не дожидаясь ответа, он со всех ног бросился к выходу. Бриджит оставалось лишь гадать, что на уме у этого человека. Неужели после чешуи он притащит рог или клык? Она понимала, что это безумие, но образ маркграфа, задорно волокущего тушу дракона, невольно всплыл перед глазами. Хенрик вернулся меньше чем через пять минут. Дракона при нем не было, кровью он тоже не зарос. — Извините, что заставил ждать. Вот, держите. Он протянул правую руку, которую до этого прятал за спиной. На ладони лежал один единственный цветок. Маленький, нежно-фиолетовый, по форме напоминающий звезду. — Один цветок ведь точно не сочтут за взятку? Дарю его своему боевому товарищу в знак глубокого уважения. — Этот цветок... — прошептала Бриджит. Хенрик гордо, по-мальчишески ухмыльнулся: — Это цветок картофеля. Один из немногих, что способны цвести даже на этой бесплодной земле. Бриджит невольно прикрыла рот ладонью. И все же из-под пальцев вырвался смех — чистый, искренний, почти девичий. — Ха-ха... ха-ха-ха... Вот как. Что ж, я его приму. Все еще посмеиваясь, она бережно взяла цветок и вставила его в петлицу мундира. Затем она расправила плечи и спросила: — Ну, как я выгляжу? — Вам очень идет. Они снова посмотрели друг на друга и рассмеялись. ＊ ＊ ＊ Когда Бриджит вернулась в свои покои, Альберт и Патрик, пившие чай, уставились на нее с нескрываемым изумлением. Вернее, на цветок в ее петлице. — Я вернулась. Бриджит поклонилась. Альберт хлопал глазами, его челюсти замерли — видимо, он как раз собирался проглотить кусок печенья. — Принц Альберт, сначала проглотите, потом говорите, — заметил Патрик. — Уже! — буркнул принц, запил печенье чаем и, кое-как отдышавшись, спросил тоном, который и близко не был безразличным: — Бриджит... э-э... что это за цветок? Бриджит посмотрела на фиолетовую звездочку у себя на груди. Ей вспомнилась синяя роза, когда-то сложенная из носового платка. Доброта мальчика, протянувшего ее своими маленькими ладошками, и тепло, разлившееся в груди — это было ее сокровищем. Я вовсе не пытаюсь заменить те воспоминания. Просто дорогих сердцу мгновений стало больше. И в будущем их станет еще больше. Цветок, цветущий на бесплодной земле. Цветок, дающий жизнь народу. Цветок земли, которую она защитила. — Это мой орден, Ваше Высочество. За окном на полях Вальмберка распускалось еще больше цветов картофеля, чем в день ее приезда. Они ярко раскрашивали начало лета. Запечатлев этот пейзаж в памяти, Бриджит с гордостью коснулась лепестков фиолетового цветка. ---------- Персонажи Королевство Ридилл Бриджит Грейхэм Дипломатический секретарь при третьем принце. На самом деле до смерти боится насекомых. Если встретит хоть одного, будучи в одиночестве, поднимет истошный крик. В этот раз ей удалось съесть картофель, но втайне она с тревогой думает: «А выживу ли я, если попаду в страну с культурой поедания насекомых?» Альберт Фрау Робелия Ридилл Третий принц, разрывающийся между государственными обязанностями и студенческой жизнью. Он растет и развивается своим путем, отличным от путей его слишком искреннего или слишком гениального старших братьев. Иногда спотыкается, но очень быстро поднимается на ноги. Патрик Эндрюс Слуга третьего принца. Большой любитель поесть. У него самого отношения с двумя старшими братьями натянутые, поэтому он считает, что это очень хорошо, когда Альберт может спокойно и мирно обсуждать своих братьев. Рей Олбрайт Один из Семи Мудрецов, «Шаман Бездны». Сам он считает себя человеком, который вечно появляется не вовремя, но окружающие видят в нем парня, который в самый последний момент забирает себе все лавры. «Да вы все небось думаете, что я не умею читать атмосферу... Проклятье, проклятье! Я-то уж точно чувствую обстановку лучше, чем Ведьма Шипов!» Феликс Арк Ридилл / Айзек Уокер Второй принц, который в данный момент практикуется в стрельбе из водяных пистолетов в Сазандоле. Он и не подозревает, что если бы платок «Эльфрида» работы Кольвица достался ему, то в критический момент активировался бы защитный барьер (крылья феи), и на свет родилась бы легенда о «Принце-фее»... Империя Шваргард Хенрик Бланке Миролюбивый, но пугающий маркграф Вальмберк. Не то чтобы он любит войну — он просто воспринимает это как семейное ремесло. Позже, когда Император Чёрный Лев допрашивал его о характере отношений с Бриджит, он ответил: «Мы вместе ели картошку из одного очага», после чего был благополучно отпущен. Фрида Бланке Младшая сестра Хенрика. Поскольку она исполняла обязанности заместителя лорда и занималась бухгалтерией, она разбирается в финансах замка куда лучше брата. Честно говоря, завтрашний урожай картофеля для неё важнее верности или чести. Почти вся вышивка на куртке Хенрика — её работа. Когда она пообещала вышить что-нибудь на домашней мантии Рея, тот чуть не свалился от счастья. Рей: «Я... я даже носить её побоюсь... такая радость... я буду беречь её. Очень-очень сильно беречь...» Фрида: «Берите пример, брат». Хенрик схватился за желудок. Теодор Бланке Маркграф Вальмберк позапрошлого поколения. Известен как «Боевой Волк Вальмберка». Святой Меча. Дед Хенрика. Прославился истреблением драконов и имеет множество поклонников даже в соседних странах. Генерал Штраус Вступил в сговор с лордами бывших земель Солярга, планируя захват Вальмберка. Тайком был влюблен в Эрику, старшую сестру покойного лорда Кёница, но так и не признался ей, считая, что солдат может пасть в бою в любой момент. Рихард Кёниц Лорд Хайделингена. Потомок королевской крови Солярга. Сам он не испытывал теплых чувств к Соляргу и до смерти боялся как своей одержимой ненавистью матери, так и генерала Штрауса. В то же время он трепетал перед Императором Чёрным Львом, который мог лишить его жизни за одно происхождение. Так и жил — в вечном страхе. Лорд Бирендаль Старик-цундере, который всем видом показывал: «Не ради тебя я это готовил!», планируя дипломатические каверзы против Второго принца, но ужасно обиделся, когда приехал Третий. После этого инцидента он пересмотрел свое отношение к Альберту и теперь ведет переговоры со всей серьезностью. Хельмфрид Кольвиц Один из четырех великих имперских мастеров Магического Пламени, «Волшебные Пальцы». Мастер кружева и вышивки. Пока Бриджит убеждала Штрауса и Хенрика, все гадали: «Что это за странный мужик стоит сзади со скрещенными руками и лицом гордого отца?» Эйнхард Бергер Третий сын одного из четырех великих домов Империи. По знатности рода он стоит выше всех персонажей этой главы. Прикидывается бездельником и непутевым рыцарем, но иногда получает поручения лично от Императора. Обладает талантом с улыбкой вытягивать «несчастливый билет». ---------- Ведьма с кислым лицом Гайден affter 2: Операция по уборке Запретных Архивов В тот день одна из Семи Мудрецов королевства Ридилл, Молчаливая Ведьма Моника Эверетт, была приглашена в чайную комнату дворца Аусархорн в королевской столице. В залитой солнцем комнате, откуда открывался прекрасный вид на дворцовый сад, Монику ждала принцесса в фиалковом платье с искусно уложенными серебристыми волосами — принцесса Сесилия, невеста первого принца Лайонела. — Давно не виделись, леди Молчаливая Ведьма. — Давно не виделись, леди Сесилия. Благодарю за приглашение. Моника слегка прищипнула подол своего светло-голубого платья и поклонилась. Раньше ей давались тяжело подобные официальные приветствия, но в последнее время она начала к ним привыкать. Во многом это было заслугой именно Сесилии. В чайной комнате, не считая слуг, были только они вдвоем. Сегодня это было уютное чаепитие для близких подруг. — Спасибо, что пришли, несмотря на вашу занятость. Пожалуйста, отдыхайте сегодня ни о чем не беспокоясь, — сказала Сесилия, предлагая гостье ароматный чай. Моника сделала глоток и облегченно выдохнула. Прошел месяц с церемонии назначения нового члена Семи Мудрецов. Моника на время возвращалась в свой дом в Сазандоле, но со вчерашнего дня находилась в столице по работе. Помимо работы в столице, через три дня должна была состояться встреча в штаб-квартире Ассоциации Магов. Обычно Моника не стремилась посещать подобные собрания, но в деле Прожорливой Зои она разработала формулу отделения тени, и было много моментов, которые могла разъяснить только она, так что ее присутствие было крайне необходимо. Дни выдались суматошные, но в перерывах между делами были и свои радости — встречи с близкими людьми. Завтра ее ждала работа в Великой Библиотеке Аскарда, где она сможет увидеться с Сирилом, а после они договорились устроить ночевку в поместье Розенбергов. Кроме того, было решено, что на встречу через три дня ее в качестве ученика будет сопровождать Айзек. Моника втайне очень воодушевилась идеей представить своего ученика свету. Наслаждаясь чаем и сладостями, Моника рассказывала Сесилии о своих буднях — в тех пределах, в которых могла. Она не была мастером вести беседы, но Сесилия слушала ее с радостной улыбкой. — Ох, так в этот раз с вами прибыл ваш ученик? — удивилась принцесса. — Да! Э-э, только сейчас мы не вместе... но мы договорились встретиться завтра, — ответила Моника. — Значит, на собрании состоится его официальное представление? — Да, представление! — с гордостью кивнула Моника и откусила кусочек тарталетки. Маленькая тарталетка на один укус была доверху наполнена густым желтым кремом. Стоило ее надкусить, как рот наполнился ароматом лимона. Кисло-сладкий освежающий вкус — идеальное лакомство для начала лета. — Эта сладость очень похожа на ту, что готовил мой ученик, — заметила Моника. Правда, тот пирог, что пек он, был большим. Говорили, что в землях Эрин выращивают лимоны, и Айзек приготовил десерт из привезенных в подарок плодов. Лимонный тарт Айзека обладал яркой кислинкой, которая идеально сочеталась с нетерпким черным чаем. Чай смягчал кислоту лимона, оставляя после себя освежающее послевкусие. Айзек всегда рассчитывал сладости так, чтобы они гармонировали с чаем. Поэтому для Моники, запивавшей тарт чаем, это была приятная кислинка. А вот Неро, который проигнорировал чай и набил рот пирогом, скорчил рожу, завопил: "Кислятина-а-а!" — и принялся кататься по полу. Моника вспомнила, какое забавное тогда было лицо у Неро, и как они с Айзеком, переглянувшись, рассмеялись. — Ваш ученик, должно быть, очень искусен в готовке, — заметила Сесилия. — Да. Он знает столько разных блюд, это просто поразительно! — радостно подтвердила Моника, потянувшись за второй тарталеткой. Хвалить своего ученика перед Ланой или Сирилом, которые знали истинное положение дел, было неловко — они сразу делали сложные лица, так что тему было трудно поднять. Вдруг Моника вспомнила кое-что из рассказов своего подопечного. — Кстати, госпожа Сесилия, до меня дошли слухи, что дата свадьбы уже назначена... — Да, я как раз собиралась сообщить вам об этом сегодня. Это немного спешно, но мы планируем провести церемонию в конце следующей осени. Сейчас королевство Ридилл было поглощено ликвидацией последствий масштабного бедствия, вызванного драконами и инцидентом с Прожорливой Зои. В частности, часть замка была разрушена, поэтому звучали мнения, что свадьбу стоит отложить. Тем не менее Сесилия находилась в Ридилле уже четыре месяца. Учитывая, что она не могла вернуться в свою страну из-за обстоятельств, связанных с дедом, обе стороны искренне желали поскорее провести церемонию и укрепить союз. — Платье уже начали шить... Оно будет белым, — добавила принцесса. Моника немного округлила глаза. На дворянских свадьбах обычно были приняты платья насыщенных цветов, расшитые драгоценными камнями. Белый цвет встречался редко. Однако для чистой и нежной Сесилии этот цвет подходил как никакой другой. Сесилия была обладательницей контракта с древним магическим артефактом Зеркало Берна, но при этом оставалась святой, отвергнутой зеркалом. И все же она решила вести себя как святая ради мира между Империей и Ридиллом. Наверное, белый цвет святой был для нее цветом решимости. "Лана ведь говорила... что цвет платья, которое госпожа Сесилия наденет на свадьбу, станет самым писком моды для невест в Ридилле", — вспомнила Моника, как Лана с горящими глазами доказывала, что это обязательно станет хитом. Она тихонько улыбнулась, а Сесилия тем временем заговорила с каким-то беспокойством: — И вот... я показала эскизы дизайна принцу Лайонелу... На этом она осеклась. Моника, пережевывая тарталетку, ждала продолжения. Наконец, когда Моника проглотила лакомство, Сесилия продолжила вполголоса: — Э-э... принц Лайонел всегда хвалит мои платья, понимаете? Говорит, что я как одинокий цветок, прекрасно распускающийся в лунном свете... или как весенняя фея... Но в этот раз... Ее голос становился все тише. Моника выпрямилась, гадая, не случилось ли чего серьезного. Сесилия прижала ладони к щекам и, опустив голову, прошептала: — Но когда я показала ему тот вариант, который понравился мне больше всего... — П-показали, и что же? — затаила дыхание Моника. — Принц Лайонел обронил лишь одно слово... "Мило". Для Лайонела, который всегда рассыпался в красноречивых похвалах, это было необычайно простое, но при этом честное и прямое восхищение. Заметив ошеломление Сесилии, он, по ее словам, покраснел как рак и быстро заговорил: "П-прости! Едва я увидел, как мысль сама сорвалась с языка. Я подумал, что в этом наряде ты будешь очень милой..." Если присмотреться, под ладонями Сесилии ее белые щеки вспыхнули алым. — И мне это было так... так приятно... — призналась принцесса. Смущенная, но не в силах скрыть радость, Сесилия была само очарование. Как святой и имперской принцессе, от которой требуется благородство, ей, вероятно, сказали бы, что вести себя так неподобающе. Но здесь была только Моника. Поэтому Моника со всей серьезностью шмыгнула носом и сказала: — Это... это очень, очень здорово. — Да, сердце так и затрепетало... Пожалуйста, пусть этот разговор останется между нами, хорошо? — Да! Усердно кивая, Моника задумалась. Например, когда Лана красит Монику или выбирает ей одежду и говорит: "Смотри, как мило!", это "мило" придает Монике уверенности. Когда она выходит в новой одежде, а Айзек говорит: "Тебе идет, очень мило", она радуется его доброте — тому, что он, раньше использовавший поэтичные выражения, теперь выбирает понятные ей слова. "Мило" — это радостное и чудесное слово. А что, если бы это сказал... человек, который тебе нравится? — ... Поскольку ей такого никогда не говорили, воображение работало со скрипом. Моника нахмурилась, вызывая в голове образ любимого человека. Если бы он, нежно улыбаясь, сказал ей: "Мило"? Если бы... сказал... Его вечно суровые брови чуть опустились бы, синие глаза ласково сузились, и он произнес бы это слово... На этом мыслительные процессы Моники остановились. Она плотно сжала губы и обхватила щеки руками. Д-дело плохо! Моника осознала ужасающую вещь. Слово "мило" из уст любимого человека — даже в ее слабом воображении — обладало мощью заклинания двойного усиления. Нужно срочно возводить двойной защитный барьер, иначе сердце просто разорвется. Пока Моника, прижимая ладони к пылающим щекам, пыталась отдышаться, Сесилия с тревогой посмотрела на нее. — Леди Молчаливая Ведьма, что с вами? Лимон оказался слишком кислым? — ... "Лицо, с которым я думаю о любимом человеке, точно такое же, как у Неро, когда он корчится от кислоты", — эту истину Моника осознала в полном молчании. ---------- Скрытые мотивы принца В тот день Айзек Уокер находился в королевском дворце в образе второго принца, Феликса Арк Ридилла. Сегодня он должен был показаться на людях как второй принц, но уже с завтрашнего дня начнется время Айзека Уокера. Впереди его ждали ночевка в поместье Розенберг и поездка на собрание Ассоциации Магов в качестве спутника Моники, поэтому со всеми делами второго принца хотелось покончить именно сегодня. Участвуя в чаепитии с придворной знатью, Айзек собирал сведения о ситуации в стране и искал союзников для заключения контракта по аренде судов, которым занимались его земли. Дел было невпроворот. Однако на подобных собраниях далеко не всегда удается получить лишь желаемую информацию. Людей, мечтающих выдать своих дочерей за красавца-принца, было до тошноты много. — Мы будем счастливы видеть вас на нашем чаепитии. — Прошу, почтите своим присутствием наш бал. — Вам непременно стоит познакомиться с моей дочерью. Уклонившись от подобных приглашений вежливыми фразами, Айзек улучил момент и покинул зал. Пройдя немного по коридору, он заметил фигуру Моники в противоположном крыле, по ту сторону внутреннего двора. Оба находились в коридорах четвертого этажа. К счастью, поблизости никого не было. — Уилл. Айзек слегка похлопал по карману камзола, и оттуда высунулась белая ящерица — Уилдиану. Способный дух-помощник, казалось, понял всё без слов лишь по чуть более веселому тону голоса хозяина. — Недавно я осознал, господин. Порой вы с предельной серьезностью совершаете поступки, достойные ребенка. — Разве любое дело не становится веселее, если подходить к нему серьезно? — отозвался Айзек. — Вот как? — Тогда давай попробуем вместе. Кончик хвоста Уилдиану нервно задергался. Это было проявлением внутреннего конфликта: ему казалось, что его заговаривают, но в итоге он всё равно не мог отказать. — Как пожелаете, — проговорил он. Уилдиану сотворил иллюзию, скрыв Айзека от посторонних глаз, и одновременно создал из воды опоры, соединив окно Айзека с окном в крыле Моники. Айзек выпрыгнул из оконного проема и, ловко перескакивая по водяным подмосткам, перебрался на противоположную сторону. При каждом легком прыжке его роскошный белый камзол, украшенный вышивкой, распахивался, словно птичьи крылья. Миновав около пятнадцати таких опор, он добрался до нужного окна. Айзек проскользнул внутрь прямо за спиной у Моники и как ни в чем не бывало окликнул её: — Доброго дня, леди Эверетт. — Хя-а?! А-а, Ай... то есть... Ваше Высочество?! — вскрикнула Моника. Айзек лучезарно улыбнулся и, посадив Уилдиану на тыльную сторону ладони, приподнял руку. Похоже, Моника сразу поняла, что они окружены иллюзией. Её лицо, искаженное испугом, заметно расслабилось. Айзек протянул ей руку. — Позвольте вашу руку, леди. — А, да, прошу прощения. Если раньше Моника вела себя крайне скованно, когда её сопровождали, то в последнее время она, кажется, привыкла. Айзек чувствовал, что именно с ним она может расслабиться, и это его радовало. Сегодня на Монике была не мантия Семи Мудрецов, а нежно-голубое платье. Закрытое, элегантное и очень милое. Наверняка его выбирала Лана. В волосах Моники красовалась лента в тон платью. — Айк, ты сейчас на работе? — поинтересовалась она. — Как раз закончил с одним делом. А ты, кажется, собиралась на чаепитие с принцессой Цецилией? — Оно было утром… э-э, завтра у Луиса выходной, поэтому мне нужно было забрать кое-какие документы сегодня. Теперь всё готово, и я возвращаюсь в свою комнату. Айзек быстро прикинул ситуацию. Пока Моника дойдет до своих покоев, она наверняка столкнется с группами дворян. И среди них были те, с кем Айзек очень не хотел её сталкивать. Молчаливая ведьма — героиня королевства Ридилл, одолевшая трех великих злых драконов. После инцидента с Черным Драконом Сазандола число людей, желающих породниться с ней, только возросло. Моника — простолюдинка, так что за семьи, помешанные на чистоте крови, можно не переживать. Проблема в "новых" дворянах, семьях, поднявшихся на магии и производстве магических инструментов, а также в тех, кто ставит талант превыше происхождения. Эти люди до дрожи в руках жаждут заполучить репутацию и способности Моники. Если был хоть малейший шанс, что она с ними пересечется, Айзек не мог оставить её одну. — Давай я провожу тебя. — Хорошо, — улыбнулась Моника, не подозревая о его замыслах. Айзек посадил Уилдиану на плечо и пошел рядом с девушкой. На всякий случай дух продолжала поддерживать иллюзию, а поскольку людей вокруг не было, они могли спокойно поболтать. — Я так жду завтрашней ночевки, — призналась Моника. — Да, я тоже. Завтра и послезавтра в доме Розенберг планировалась дружеская встреча с ночевкой, куда пригласили Монику, Айзека и Сирила. Официально это называлось "посиделками", но на деле предполагалось, что Рауль, уезжающий на учебу в Империю, передаст дела и получит напутствия. — Кстати, а где Неро? В этот раз он ведь приехал с тобой? — спросил Айзек. — Да, но он сказал, что пойдет пробовать уличную еду в столице, и куда-то убежал. — Свободная натура, — хмыкнул он. Поддерживая неспешную беседу, Айзек продолжал размышлять. Семья, ценящая магический талант и желающая заполучить Монику в свои ряды… И главными в этом списке были Розенберги — род самого Рауля. Среди знатных домов, чьи главы входят в совет Семи Мудрецов, обычно выделяют Розенбергов (Ведьма Шипов) и Олбрайтов (Шаман Бездны). Однако Олбрайты куда более прогрессивны и решительны. Это заслуга характера предыдущей главы дома, Аделины Олбрайт. Она монополизировала рынок проклятий, обеспечив семье огромную прибыль, назначила преемником совсем молодого внука, а в невесты ему выбрала человека из семьи маркграфа соседней страны. Аделина делает то, на что старые дома никогда бы не решились. Розенберги же, напротив, слишком чтят традиции, из-за чего всегда действуют медленно, лишь следуя за Олбрайтами. Говорят, после кончины Третьей Ведьмы Шипов они поставили во главе рода правнучку — Мелиссу Розенберг, проигнорировав пожилых сестер и дочерей, только потому, что впечатлились примером Рея из дома Олбрайт. И раз уж недавно Рей Олбрайт обручился… Розенберги наверняка засуетились, желая найти невесту и своему главе. Он знал, что у Рауля нет таких намерений. Но они с Моникой близки по возрасту, оба Мудрецы, да еще и работают вместе. Айзек не раз слышал слухи, что женщины рода Розенберг спят и видят, как бы затянуть Монику в свою семью. И тут эта ночевка. Если поползут слухи, что незамужняя Моника ночевала в доме мужчины, проблем не оберешься. Поэтому Айзек заранее уговорил Мелиссу Розенберг обставить всё так, будто Молчаливая Ведьма приехала в гости именно к ней, Четвертой Ведьме Шипов. — Ладно уж. Мони-Мони пусть спит в гостевой комнате главного особняка, а ты можешь приткнуться на полу во флигеле, — заявила тогда Мелисса. Что ж, она проявила милосердие, не выставив его спать на улицу. Вспомнив о тех трудностях, Айзек искоса взглянул на Монику. Видно было, что она искренне ждет завтрашнего дня — уголки её губ были чуть приподняты. Ветерок из окна качнул ленту в её волосах. Наблюдая за ней с чувством нежности, Айзек ослепительно улыбнулся своей идеальной улыбкой принца. — Тебе очень идет сегодняшнее платье. Оно под стать летнему небу. Лента тоже в тон? Тебе очень идет. Ты такая милая. Моника часто захлопала ресницами и посмотрела на него снизу вверх. В полупустом коридоре её круглые глаза сверкнули зеленым блеском. — Айк… — начала она. Моника на мгновение замолчала, словно старательно подбирая слова, а затем продолжила неловким тоном: — Айк, ты всегда так много думаешь, прежде чем что-то сказать мне. Эти неожиданные слова вызвали у Айзека внезапный прилив радости. Её милое, еще по-детски юное лицо расплылось в кроткой улыбке. — Мой ученик очень добрый. "Это не совсем так", — горько усмехнулся про себя Айзек. Ведь говоря тебе, какая ты милая, я втайне молюсь о том, чтобы ты меня полюбила. Раньше для него сладкие речи и похвала были лишь инструментом, чтобы манипулировать людьми. Но теперь человек, привыкший шептать пустые слова, вкладывал в простое "Ты милая" отчаянную надежду. Даже то, что он сейчас сопровождал её под иллюзией, было проявлением его корыстных побуждений. Я просто хочу быть рядом с тобой. Но сейчас он просто радовался тому, что его любимая наставница относится к нему со всей искренностью. "Айк, ты всегда так много думаешь, прежде чем что-то сказать мне". Ведь эти слова Моника произнесла, глядя прямо на него и вложив в них все свои старания. По сравнению с главным особняком Олбрайтов, главный особняк Розенбергов — место довольно старомодное и душное. Именно поэтому Мелисса и Рауль предпочитают проводить время в отдельном флигеле. Дом Олбрайт куда свободнее: там невеста может спокойно заниматься готовкой или верховой ездой по своему усмотрению. ---------- Библиотечный Лорд и философия милоты — Клаудия, я хочу кое о чём тебя спросить. Пожалуйста, ответь честно, — начал Сирил Эшли, едва оказавшись в гостиной поместья Мейвуд, где теперь жила его замужняя сводная сестра. Интерьер гостиной был по-деревенски простым: пасторальные пейзажи на стенах да букеты полевых цветов. В комнате находились только они вдвоём и слуга, разливавший чай. Барон Мейвуд и Нил, судя по всему, ещё не вернулись с работы. Сидевшая напротив Сирила Клаудия хранила молчание. Раз она не указала ему на дверь, значит, разговор можно было продолжать. Сцепив пальцы на столе и приняв вид учёного, столкнувшегося с неразрешимой дилеммой, Сирил задал свой вопрос: — Если бы я сказал тебе, что ты "милая", что бы ты почувствовала? На прекрасном лице Клаудии проступила улыбка. Глядя на неё, Сирил кожей почувствовал: ей ни капельки не приятно. — Ну, я бы ответила, что очень польщена... — протянула она ледяным тоном. — Ты ведь этого ждал? — Вот как. Впрочем, я так и думал... — пробормотал Сирил, понурив плечи. Клаудия погладила свой уже заметно округлившийся живот и добавила с видом человека, которому глубоко всё равно: — И что же должно было произойти, чтобы ты с таким серьёзным лицом выдал подобную глупость? Сирил прижал сцепленные пальцы ко лбу, с мучительным выражением вспоминая недавние события. ＊ ＊ ＊ Две недели назад в Сазандоле Сирил заметил в наряде Моники одну деталь, которая не давала ему покоя. Обычно в Сазандоле Моника носила простую одежду — блузки с юбками, а заходя в Ассоциацию Магов, накидывала сверху свою личную мантию, не принадлежащую к числу регалий Семи Мудрецов. В тот день они как раз столкнулись в коридоре ассоциации: на Монике была привычная блузка, юбка и мантия. Ничего необычного, но Сирилу почему-то стало не по себе. Это не была новая вещь — блузка казалась знакомой, но что-то в ней изменилось. Это неуловимое отличие вызывало у него странный зуд. Что же не так? После краткого приветствия Сирил принялся пристально её разглядывать, отчего Моника смутилась и принялась нервно теребить пальцы. Понимая, что пялиться на даму неприлично, Сирил решил признаться честно: — Прости мою нескромность. Мне кажется... в твоей одежде что-то изменилось с нашей последней встречи. Лицо Моники тут же просияло, и она коснулась воротничка. К закруглённому вороту блузки было приколото белое кружево, украшенное в центре бантом и перламутровой пуговицей. — Ах, наверное, дело в этом! Это накладной воротничок... — радостно пояснила она. Сирил удивился. Воротник так естественно сидел на блузке, что он принял его за часть фасона. Оказалось, это кружевная вставка, которая надевается под блузку. Бант и пуговица тоже были частью украшения. — Его нужно носить вот так, чтобы он выглядывал из-под выреза... Лана помогла мне его выбрать, — Моника улыбнулась так нежно, будто расцвёл маленький цветок. В этот миг в груди Сирила будто сорвало крышку с ящика, в который было плотно набито множество чувств, и всё содержимое вырвалось наружу. Со дна этого ящика выкатилась одна-единственная, простая и искренняя мысль: "Мило". Слова уже готовы были сорваться с языка, но Сирил вовремя их проглотил. Если он, никогда не говоривший подобных вещей, вдруг скажет "мило", Моника наверняка растеряется и решит, что с ним что-то не так. В конце концов, разве не будет верхом неискренности начать разбрасываться такими словами только потому, что он осознал свою влюблённость? После недолгой внутренней борьбы Сирил запихал рвущиеся слова обратно вглубь души, поплотнее закрыл крышку и со своим обычным строгим видом произнёс: — Вот как. — Да, — кивнула Моника, тоже выпрямившись, словно принимала официальный отчёт. На этом их разговор и закончился. ＊ ＊ ＊ "Сказать "мило" в адрес зверушки — в этом нет никакого подтекста. Но я точно знаю, что в моём "мило" по отношению к Монике подтекст есть. Когда же в это слово вплетается тайное желание: в момент, когда ты находишь что-то милым, или в момент, когда влюбляешься? И вообще, люди влюбляются, потому что считают кого-то милым, или считают милым того, кого уже любят?.." Что было раньше: «милота» или «любовь»? Сирил уже готов был окончательно погрузиться в пучины этой странной философии, как вдруг пришёл в себя. Клаудия с глубоко безразличным видом смотрела в окно. Сирил кашлянул, возвращая себе маску достойного старшего брата. — Клаудия, скажи... если бы кто-то похвалил твой накладной воротничок, назвав его милым, что бы ты подумала? Клаудия удивлённо приподняла веки и коснулась своего воротника. — О, неужели ты заметил, что он накладной? — спросила она. — Так это он и есть? — вырвалось у Сирила. — ... — Взгляд Клаудии стал ещё холоднее. Он снова сел в лужу. Пытаясь скрыть неловкость, Сирил отхлебнул чаю, а Клаудия негромко произнесла: — Моника будет рада любой похвале, если это вещь, которую выбрала Лана Колетт. Сирил едва не поперхнулся. Он ведь ни разу не назвал имени Моники. Как она догадалась? Нет, постой... если Клаудия права... Воротничок выбрала мисс Колетт. И если верить Клаудии, Моника радуется похвале именно поэтому. Значит, она радуется не за себя, а за то, что похвалили вкус мисс Колетт?.. Нетрудно было представить, как Моника, услышав комплимент своей причёске или аксессуарам, тут же думает: "Лану похвалили! Как здорово!" Нет. Всё не так. Совсем не так. Пока Сирил снова сидел, обхватив голову руками, раздался стук в дверь, и вошла баронесса Мейвуд — мать Нила и свекровь Клаудии. Это была миниатюрная, очаровательная женщина с мягкими КаШтАнОвЫмИ волосами. Оба супруга Мейвуд отличались на редкость юными лицами. Рядом с Нилом они казались скорее его старшим братом и сестрой, чем родителями. Глядя на неё, невозможно было поверить, что скоро она станет бабушкой. — Добрый день, лорд Сирил. Благодарю вас за то, что приготовили столько подарков для будущего внука, — улыбнулась баронесса. — Не стоит благодарности. Если понадобится что-то ещё, только скажите. Вы говорили, что роды ожидаются в следующем месяце, так что я успею всё доставить, — вежливо ответил Сирил, мгновенно спрятав все следы своих душевных терзаний. Баронесса Мейвуд была женщиной общительной, но при этом мудрой и тактичной — она знала, как не докучать Клаудии, которая ценила покой. Отношения между свекровью и невесткой были на редкость тёплыми. — Лорд Сирил, вы после нас сразу вернётесь в свои владения? — поинтересовалась она. — Нет, я планирую на какое-то время задержаться в столице. Есть дела, связанные с Библиотечным обществом. Сирил замолчал на мгновение, а затем спросил севшим голосом: — Леди Мейвуд, позвольте задать вам один, возможно, нескромный вопрос. — Да, конечно. Что случилось? — В частной беседе... может ли женщина счесть неприятным слово "милая", если оно сказано мужчиной, к которому она не питает особых чувств? Баронесса Мейвуд была из тех женщин, что снисходительно относятся к подобным странным вопросам — полная противоположность Клаудии. Но при этом она никогда не говорила пустых слов утешения ради. — Знаете, она может почувствовать симпатию и обрадоваться... а может увидеть в этом тайный умысел и испугаться. Всё зависит от того, насколько прочен фундамент доверия между ними, — мягко ответила она. Слова баронессы поразили Сирила. Увидеть тайный умысел и испугаться... Она была права. С точки зрения женщины, скрытые мотивы мужчины, которому ты не доверяешь, — это повод для страха. Например, если бы это был он... Если бы Айзек сказал Монике "ты милая", она бы не испугалась. Потому что между ними есть нерушимое доверие. "Значит, я должен и впредь воздерживаться от легкомысленных слов, держать себя в руках и терпеливо выстраивать это доверие". Сирил уже осознал, что в нём пустили корни те самые «тайные мотивы». И от одной мысли о том, что это чувство, с которым он сам едва справлялся, может напугать или ранить Монику, ему становилось больно. Я не должен допустить, чтобы моя уродливая ревность или желания причинили ей вред. Я люблю её. А значит, должен быть добр к ней. Должен беречь её. "Никогда не забывай об этом", — приказал он себе. ＊ ＊ ＊ Глядя на сводного брата, на лице которого одно за другим сменялись выражения шока, мучительных раздумий и, наконец, решимости, Клаудия тихо заметила: — Для человека, который во всём сомневается, вариант "оставить всё как есть" всегда кажется самым заманчивым, не так ли? Плечи Сирила вздрогнули. Баронесса Мейвуд благодушно подхватила: — Это верно. Но иногда так хочется, чтобы они сделали хоть шаг вперёд. Наш Нил ведь тоже долго не мог решиться, правда, Клаудия? — Ну что вы, матушка. Нил всегда был чудесным... и решительности ему не занимать, — улыбнулась Клаудия. — Ах, какая прелесть! Хи-хи! Не подозревая, что эти двое объединились, чтобы подшутить над ним, Сирил снова начал корчить смешные рожицы. ---------- Снимать кольцо при каждой уборке — та еще морока Вскоре после того, как Моника стала одной из Семи Мудрецов, ей довелось воспользоваться Запретным архивом. В исследовательских материалах нашлась книга, которую ей во что бы то ни стало нужно было прочесть. Однако процедура допуска в архив была донельзя запутанной и требовала участия нескольких человек. Монику это ужасно тяготило. Поэтому, когда Луис собрался в архив, она попросила его оформить документы и на неё тоже. Так Моника вместе с Луисом переступила порог Запретного архива. При виде тощей девчонки с растрепанными косичками, которая шла за Луисом, понурив голову, монстры начали хихикать и подло смеяться. — Человек. Человек. — Какая же худосочная девчонка. — Она, должно быть, девственница, её кровь должна быть сладка. — Ну же, позволь мне откусить кусочек. Стоило войти в архив, как на неё нахлынула удушливая волна злобы. Казалось, её окатило густым сгустком застоявшегося комнатного воздуха. Ощущение было не из приятных, но это не походило на людскую злобу. Моника подумала, что по сравнению с человеческой ненавистью злоба монстров куда терпимее. Луис, шедший впереди, обернулся к Монике, замершей у входа. Та безучастно смотрела, как его монокль белым бликом отражает свет фонаря. — Вам страшно, коллега? — поинтересовался Луис. — ...Мне всё равно, — бесстрастно пробормотала Моника и двинулась вперёд. Монстры её не интересовали. Человек, стоящий рядом, пугал Монику куда сильнее, чем запертые в книгах чудовища. ＊ ＊ ＊ Утром следующего дня после чаепития с принцессой Сесилией Моника, как и подобает, облачилась в робу Семи Мудрецов, крепко сжала посох и направилась в Великую библиотеку Аскарда. В небольшой комнате для персонала, что находилась в глубине библиотеки, уже ждал Рауль. Как и Моника, он был в робе, а свой посох прислонил к дивану. — О, Моника, доброе утро! — Рауль энергично замахал рукой. Он так и сиял от предвкушения. Моника чувствовала то же самое. Как-никак, сегодня после работы в библиотеке их ждала ночёвка в пристройке поместья Рауля. — Айзек уже там, у меня в пристройке. Вместе с твоим чёрным котом, — сообщил Рауль. — Ой, как рано, — удивилась Моника. — Первыми пришли Туле и Пике. С самого утра собирали овощи. А потом пришёл Айзек и сказал, чтобы мы оставили дом на него. Сказал, что они все вместе приготовят ужин и будут нас ждать. Сегодняшней задачей Моники и Рауля была проверка печатей в Запретном архиве. Поскольку Айзеку вход туда был закрыт, они договорились встретиться уже после работы. Неро просто сказали, что будет ночёвка у Розбергов, но он, видимо, самовольно увязался за Айзеком. В любом случае, если их ждёт Айзек, ужин наверняка будет роскошным. — Кстати, а разве Туле и Пике не с лордом Сирилом? — спросила Моника. — Сегодня я оставил их присматривать за домом, — раздался ответ со стороны входа. Моника и Рауль обернулись. В комнату, открыв дверь, вошёл Сирил. Увидев его облик, Моника округлила глаза. На Сириле, одетом в добротную рубашку и жилет, красовался плотный передник, а на голове была повязана косынка. Вдобавок ко всему, в руках он охапкой тащил швабры, метелки и ведро — целый арсенал для уборки. Забыв поздороваться, Моника робко уточнила: — Лорд Сирил, э-э... наша сегодняшняя работа — это ведь проверка печатей, верно? — Да. Пока вы с Раулем будете проверять печати, я намерен посвятить себя уборке, — подтвердил Сирил. В Запретном архиве действуют строгие ограничения на вход, поэтому, кроме ежегодной большой чистки, там почти не убираются. Похоже, Сирил решил воспользоваться случаем и сам вызвался быть ответственным за чистоту. Он сжал швабру, выпятил грудь и торжественно провозгласил: — Это волонтёрская деятельность по уборке, направленная на содействие плавному общению с монстрами и смягчению правил пользования архивом! Если вспомнить времена студенческого совета академии Серендия, Сирил всегда первым вызывался прибирать в кабинете совета или в архиве. Обычную уборку делали уборщики, но когда дело доходило до приведения в порядок документов, оставлять это на других было нельзя. Монику и Эллиота, тех еще любителей разводить беспорядок, Сирил частенько отчитывал: "Попользовался вещью — верни на место!" — А, э-э... если так, то я тоже помогу с уборкой! — спохватилась Моника. — И я! Если распределим обязанности, закончим быстрее, — подхватил Рауль. От их слов Сирил удивлённо моргнул, а затем едва заметно улыбнулся. — Спасибо. Это поможет. В самом начале их совместных исследований чувствовалась какая-то натянутость и стеснение, но в последнее время Сирил стал вести себя с Моникой и Раулем куда непринужденнее. Радуясь тому, что на неё полагаются, Моника заболтала ногами под столом. Рауль, вероятно, чувствовал то же самое. Он весело рассмеялся и порывисто вскочил со стула. — Тогда за дело! Операция "Великая уборка"! — Волонтёрская деятельность по уборке в целях смягчения правил... — начал было поправлять его Сирил. В этот момент на его руке ярко-жёлтым светом вспыхнуло иссиня-чёрное кольцо — Ключ Хранителя Знаний Софокла. "А-а, кхм! Проявлять уважение к книгам через уборку — это похвально, но прекрати мыть полы, когда я надет на палец. О том, чтобы окунать меня в ведро, где полощут тряпку, не может быть и речи!" — возмутилось кольцо. — Сирил, а ведь когда ты у меня дома убирался, ты иногда так делал... — вставил Рауль. — ... Сирил неловко отвернулся. Моника сделала открытие: оказывается, даже такой педант как Сирил может иногда поддаться лени. ＊ ＊ ＊ По коридору Великой библиотеки Аскарда шли трое молодых людей. Впереди уверенной походкой шествовал Сирил Эшли — известный член библиотечного общества, которого величали Библиотечный Лорд. Следом шли двое магов, стоящих на вершине магической иерархии королевства — Молчаливая Ведьма и Ведьма Шипов. Все трое были героями королевства Ридилл, разрешившими инцидент с Чёрным драконом в Сазандоле. Люди, встречавшие их, замирали, не веря собственным глазам. Шутка ли: Библиотечный Лорд в переднике и косынке со шваброй и ведром наперевес, а двое Мудрецов позади него, помимо посохов, сжимают в руках мётлы и метелки. Один услужливый сотрудник окликнул их: "Если это инвентарь для уборки, мы сами всё приберём!" — но Библиотечный Лорд с суровым лицом покачал головой. — Эти вещи понадобятся нам сейчас. Разрешение на их пронос в Запретный архив получено, так что, прошу вас, не беспокойтесь. За спиной непоколебимого Библиотечного Лорда мелко кивала Моника, сжимая метелку, а Ведьма Шипов, прижимая к себе метлу и посох, что-то весело напевала под нос. Так, под пристальными взглядами сотрудников, трое героев с инвентарём для уборки в руках направились к архиву. ＊ ＊ ＊ Сирил остановился перед дверью в самом конце коридора, куда посторонним вход был строго запрещён, — там, где лестница уходила глубоко вниз. На двустворчатых железных дверях золотой краской были выведены магические формулы. Запретный архив находился за этой дверью, и ещё глубже. Моника нервно сглотнула. Будучи Мудрецом, она не раз бывала здесь ради материалов. Для Моники, боявшейся людей, злоба монстров была куда предпочтительнее, но всё же ей не хотелось надолго задерживаться в месте, где не утихает их шёпот. — Я, Сирил Эшли, контрактор Ключа Хранителя Знаний Софокла, приказываю. Открой доступ к знаниям, спящим на этих полках! — воззвал Сирил, подняв правую руку с кольцом. Чёрное кольцо засияло белым светом, выписывая в воздухе сложную магическую формулу. Сияние сжалось, впиталось в узоры на двери и исчезло. Тяжёлые створки со скрипом распахнулись. — Идём! — Сирил поднял фонарь и решительно шагнул внутрь. Моника и Рауль последовали за ним. За дверью оказался короткий проход, в конце которого была ещё одна дверь. Первая дверь — Первая печать. Вторая — Вторая печать. Стоило открыть вторую дверь, как одержимые злобой монстры подняли шум. "Люди пришли!" — пронеслось в воздухе. Сирил открыл вторую дверь. Моника покрепче вцепилась в посох и метелку, готовясь к удару злобы... но не почувствовала привычного холода. В этот момент в полумраке архива, освещённом лишь фонарём, вдруг заплясали искорки света. Моника удивлённо заморгала. — Прочти! Прочти меня! — Прочти! Прочти меня! — Прочти! Прочти меня! От внезапного многоголосья Моника невольно втянула голову в плечи. Сирил же, ничуть не удивившись, привычно обратился к книжным полкам: — Прошу прощения, но сегодня мы пришли для проверки печатей. И ещё мы проведём уборку. — Уборка! Уборка! — Ой, как любезно с твоей стороны. — Пожалуйста, вычисти меня хорошенько. — А меня проветришь? — Сегодня в планах только пыль на полках и мытьё полов. Уход за самими книгами оставим на другой раз, — ответил Сирил. То, как он общался с монстрами, напомнило Монике его бытность в студенческом совете. Образ надёжного вице-президента, выслушивающего проблемы младших, наложился на нынешнего Сирила, и Монику окатило волной ностальгии. — Ведьма Шипов, ну же, наступи на меня сегодня. — Ведьма Шипов, хочу увидеть, как твои розы пьют кровь. — Да говорю же, это был мой предок... И вообще, если я выпущу розы, убираться потом замучаешься, так что избавьте меня от этого, — отмахнулся Рауль. В его тоне слышалась усталость, смешанная с фамильярностью. Моника всё ещё стояла у входа. Она огляделась и склонила голову набок. "Разве в Запретном архиве было так?" — подумала она. Раньше свет духов не заливал комнату, да и монстры не были настроены на беседу. А Сирил и Рауль чувствовали себя здесь как дома. — Девчонка пришла. Я видел её несколько раз. — Это Молчаливая Ведьма. Из Семи Мудрецов. — Помню. Помню её. — Она смотрела на нас так, словно мы насекомые. На последней фразе Моника невольно вскрикнула: — Э-э?! Конечно, интереса она к ним не проявляла, но чтобы смотреть как на насекомых — такого она не помнила. — О, я помню этот безразличный холодный взгляд. — Думала, из неё выйдет многообещающая ведьма. А она так и осталась какой-то мелюзгой... Моника подняла глаза и увидела, что Сирил и Рауль смотрят на неё весьма красноречиво. Она принялась бессмысленно размахивать метелкой и закричала: — А, ну, уборка! Начнём операцию "Великая уборка"! — Волонтёрская деятельность по уборке в целях смягчения... — снова начал Сирил. — Точно, погнали! Операция "Великая уборка"! — Рауль радостно закричал и поднял метлу, заглушив попытку поправить Сирила. ---------- Очень долгие десять минут Запретный архив Великой библиотеки Аскарда состоит из шести залов: с первого по пятый разделы и, наконец, Самый Глубокий Запретный Архив. Сейчас Моника и остальные находились в Первом Запретном Хранилище — самом просторном из всех. Если встать спиной к входной двери, то дверь справа вела во Второй раздел, а слева — в Третий. А за дверью прямо перед ними скрывалась винтовая лестница, уходящая глубоко под землю; там, внизу, располагались Четвёртый, Пятый и Самое Глубокое хранилище. Сирил, усмиряя гомонящих монстров, которые наперебой кричали "Прочти меня!", обратился к Монике и Раулю: — Что касается проверки печатей, я бы хотел начать по порядку с Самого Глубокого Ахрива — там они наиболее важны, а их структура самая сложная. При упоминании Самого Глубокого хранилища Моника напряглась и похолодела. Она доходила только до Третьего хранилища. По слухам, опасность существ, запертых в четвёртом и далее, была совершенно иного порядка. Сирил же, судя по всему, намеревался провести инспекцию и уборку, двигаясь снизу вверх: от Самого Глубокого к Пятому и Четвёртому. Рауль, развлекаясь тем, что подбрасывал метлу и ловил её рукой, спросил: — Раз мы идем в Самый Глубокий... неужели мы и "это" тоже будем делать? — Да, я принёс записи с прошлого раза, — ответил Сирил с невозмутимым видом. На его руке ярко замигал Софокл: — А ты всё так же исполнителен, как и всегда... «Это»? Что за «это»? Похоже, и Рауль, и Софокл понимали, о чём речь, но Монике было неловко спрашивать. Пока она мучилась от любопытства, Сирил деловито собрал инвентарь и открыл дверь впереди. — Ну что, идём в Самый Глубокий Архив! — скомандовал он. Стоило ему это сказать, как частички света, парившие в Первом разделе, плавно поплыли следом за ним. У Сирила в руках был фонарь, но и без него благодаря этим искрам было достаточно светло, чтобы видеть дорогу под ногами. Удерживая фонарь перед собой, Сирил обернулся к Монике: — Дальше будет спуск по лестнице. Смотри под ноги. — Д-да! — пискнула Моника. Она прекрасно осознавала свою неуклюжесть. Кувыркнуться с лестницы в таком месте было бы катастрофой, поэтому она собралась с духом и начала осторожно спускаться. Винтовая лестница была узкой, так что они шли гуськом: Сирил впереди, за ним Моника, и замыкающим — Рауль. Миновав двери Четвёртого и Пятого разделов, к которым они пока не притрагивались, группа достигла самого дна. …Странно? Спускаясь, Моника нахмурилась от странного чувства. У неё было великолепное чувство пространства, она почти никогда не терялась и могла точно определить своё местоположение даже в самых запутанных зданиях. Именно поэтому подземелье библиотеки вызвало у неё диссонанс. Расположение комнат... оно неправильное? Моника не была экспертом в архитектуре, но понимала, что в строениях есть своя геометрия и красота конструкций. Крупные здания возводятся на основе точнейших расчётов. И действительно, наземные этажи библиотеки Аскарда были шедевром математической выверенности. Но здесь... как только мы ступили на лестницу, цифры исказились. На винтовой лестнице легко потерять ориентацию, перестать понимать направление и пройденное расстояние. Наверное, поэтому ни Сирил, ни Рауль, ни прежние посетители не замечали этой деформации пространства. Более того, по расчётам Моники, они спустились уже так глубоко, что возникал вопрос: существовали ли во времена постройки библиотеки технологии, позволяющие вырыть такие глубокие подвалы? Скорее всего, эта лестница — магический механизм. Искажённое пространство. Неро был отличным примером: в облике дракона он мог проглотить целого кабана, а потом превратиться в кота. Куда девался кабан? Неро отвечал «не знаю», но Моника полагала, что у драконов есть врождённая способность влиять на пространство. Магия манипуляции пространством в современную эпоху считалась утраченной технологией. Значит, сам этот архив был сокровищницей древних знаний, сопоставимой по ценности с древними артефактами. Моника не чувствовала математической красоты в этом перекошенном пространстве. Честно говоря, ей было даже немного противно. Но, возможно, если бы она смогла понять магические формулы, удерживающие этот объём, она бы разглядела в них своё изящество? Пока она витала в облаках, снизу донеслось слабое пение. Это был не Сирил. Пел молодой женский голос. — Что это?.. — растерянно прошептала Моника. Сирил, коснувшись двери Самого Глубокого хранилища, пояснил: — Это Лорелей. Наверное, злится, что я затянул с отзывом на прошлый раз. — …Прошлый раз? Отзыв? Пока вконец запутавшаяся Моника хлопала глазами, Сирил с помощью Софокла начертил пальцем магическую формулу. Убедившись, что свет впитался в металл, он толкнул тяжёлую дверь. Самое Глубокое хранилищеоказался небольшой круглой комнатой. В центре стояла подставка для книг, окружённая шестью стеклянными витринами. Пение доносилось из одной из них. — Поздно. Голос звучал по-девичьи обиженно. Должно быть, это был голос монстра, запертого в книге. Но что значило «поздно»? Моника осторожно высунула голову из-за спины Сирила, разглядывая витрины. Сирил ответил монстру виноватым тоном: — Как бы ты ни ворчала, у меня не так много возможностей спускаться в Самое Глубокое хранилище. — Поздно. — Но всё же… — О-поз-дал. — …Сегодня мы пришли для проверки печатей и уборки. Давай я зачитаю отзыв после работы. Моника всё ещё ничего не понимала, а вклиниваться в разговор было неудобно. Заметив её замешательство, Рауль шепнул ей на ухо: — Когда мы раньше сидели тут днями напролёт из-за исследований, как-то само собой стало правилом оставлять отзыв на песни Лорелей. — Отзыв на песню монстра? От лорда Сирила? — Моника округлила глаза. Рауль гордо выпятил грудь: — Я тоже однажды попробовал, как Сирил, выдать своё мнение, так она со мной после этого вообще разговаривать перестала! — А-а, понятно… — пробормотала она. Пока они шушукались, Лорелей, кажется, сменила гнев на милость. Из книги донёсся томный вздох: — Значит, будешь здесь прибираться? Что ж, тогда пусть твоя служанка моет пол, а ты тем временем читай свой отзыв. При слове «служанка» все замерли. Было очевидно, кого монстр имеет в виду. У Моники задрожали губы. Конечно, если она промолчит, уткнувшись в пол, Сирил или Рауль всё объяснят за неё. Но так нельзя. — Лорелей, она… — начал было Сирил. Но в этот момент Моника решительно выскочила из-за его спины. Крепко сжав посох, она выпрямилась и, стараясь придать лицу максимально грозный вид, представилась: — Я — Молчаливая Ведьма, Моника Эверетт, одна из Семи Мудрецов! Я пришла для проверки печатей! — Семь Мудрецов? Ты? — в голосе Лорелей проскользнуло сомнение. Моника вспомнила слова Луиса Миллера, когда они вместе посещали архив: "Монстры в Запретном архиве — это, по сути, те, кто проиграл людям. Так что, что бы они ни несли — это лишь лай побитой собаки. Будут шуметь — просто приструни их. Покажешь силу, и они мигом заткнутся". Моника перевела взгляд на магические формулы, выгравированные на основании витрины. Чтение заклинаний было её коньком. Меньше чем через пять секунд она озвучила результат: — На печати этой витрины заметен небольшой износ. Лорд Сирил, мне нужно проверить состояние барьера во всей комнате, дайте мне немного времени. — Хорошо. Тогда я пока займусь уборкой. — А я поучусь у тебя восстановлению барьеров! — добавил Рауль. Сирил поставил ведро и принялся за дело, а Рауль встал рядом с Моникой. Вообще-то проверку должна была делать либо Моника, либо Луис, но Рауль сам вызвался сопровождать их ради опыта. Раньше он не проявлял интереса к подобному, но в последнее время его отношение явно изменилось. Разъясняя Раулю принципы диагностики, Моника принялась латать повреждённые участки. Проверив каждую витрину, она перешла к общему барьеру комнаты. Краем уха она слышала, как за спиной Сирил переговаривается с Лорелей и Софоклом. — Ну где там отзыв? Живее. — Какая морока... Просто прочитай по-быстрому, пока пол трёшь, — проворчал Софокл. — Читать отзыв между делом было бы неуважением к Лорелей, — отрезал Сирил. Из витрины донёсся тихий смешок: — …Да, именно так. Ты совершенно прав. Палец Моники, скользивший по формуле на двери, дрогнул. Ой. Услышав довольный голос Лорелей, она на секунду сбилась с расчёта прочности барьера. Рауль, следивший за процессом, моргнул: — Моника? Ты чего зависла? — Нет! Совсем нет! Сейчас, я сейчас всё закончу! Обычно на диагностику и починку таких сложных печатей уходят часы, а то и целый день. Но Моника, чья скорость анализа была феноменальной, а бесшумные чары не требовали подготовки, управилась всего за десять минут. Десять минут. Для любого, кто понимает сложность магии барьеров, это была невероятная скорость. Но для самой Моники эти десять минут тянулись бесконечно долго. — Я закончила... с ремонтом печатей, — объявила она. Сирил, который в этот момент натирал пол, обсуждая что-то с Софоклом, замер и поднял голову. — Как быстро, — пробормотал он. На его руке кольцо начало медленно и мерно пульсировать светом. В этом ритме Моника почувствовала на себе чей-то подозрительный взгляд. — Девчонка, ты ведь не просто сделала вид, что работаешь? — голос кольца был полон сомнения. Сирил прикоснулся кончиками пальцев к месту, где была вырезана формула: — Ну как, Софокл? — Хм, за десять минут восстановить печать... это просто невозмо... Пульсация замерла. Кольцо затихло. — Софокл? — позвал Сирил. Кольцо словно очнулось и замигало с удвоенной силой: — В-всё готово... Оно восстановлено... Убедившись в результате, Моника и Рауль подхватили инвентарь и принялись помогать Сирилу заканчивать уборку. ---------- Черные глаза — После мощной основной темы следует пассаж, который, будто отвечая на вопрос, звучит нежно и в то же время игриво, — зачитывал Сирил, достав из кармана текст со своими впечатлениями. — Это блестяще передает очарование девушки, откликающейся на зов возлюбленного. Прием повторения одной и той же мелодии со смещением часто встречается и в современной музыке, но то, как легкость сочетается здесь с монументальностью классики, поистине прекрасно... Закончив ремонт печатей и уборку в Самом глубоком архиве, Сирил попросил минуту внимания и начал декламацию. Моника слушала его, прижавшись к стене и крепко сжимая рукоять метлы, пытаясь разобраться в чувствах, что колыхались в груди. Мне сейчас кажется... что Лорелей поступает нечестно. Это была очень скверная мысль. Лорелей не делала ничего плохого — она лишь искренне спела и попросила честный отзыв. И Сирил со всей серьезностью ответил на её просьбу. "Думать так о человеке, который не сделал ничего дурного... Наверное, я просто завидую той, кто может то, чего не могу я", — осознала Моника, осторожно, словно на ощупь, облекая свои смутные эмоции в слова. За этой "нечестностью" скрывалось простое: "Как же здорово...". Это была ревность. Та самая, что захлестнула её, когда зашли разговоры о помолвке Сирила. "Ревновать — это плохо. Но что делают люди, когда это чувство не уходит? Наверное, все остальные тоже постоянно терпят и сдерживаются", — запоздало подумала она о том, что была слишком безразлична не только к другим, но и к самой себе. Именно поэтому она до сих пор иногда не могла сразу понять внезапно нахлынувшие чувства. А если не понимаешь себя, как можно понять другого? "Нельзя выплескивать такое на людей. Но и отворачиваться, делая вид, что ничего нет, тоже нельзя", — решила Моника. Она приняла факт своей ревности и, издав невнятный стон, попыталась затолкать его поглубже внутрь. — Моника, у тебя живот болит? Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Рауль, заметив её состояние. — А, нет! Я в порядке, очень даже в порядке! — поспешно отозвалась она. Пока они переговаривались, Сирил, видимо, закончил чтение. Лорелей в своей стеклянной витрине выглядела довольной. — Прелестно. Положи это на обычное место, — пропела она. — Хорошо, — кивнул Сирил и убрал лист в ящик пюпитра. Моника едва не ляпнула: "Как же здорово!", но вовремя сглотнула готовые сорваться слова. ＊ ＊ ＊ Покинув Самый глубокий архив, троица направилась в Пятый. Они снова поднимались по лестнице в прежнем порядке: Сирил, Моника и Рауль. — Кстати говоря, — подал голос Рауль, шедший последним. — Пока мы возились с Прожорливой Зои, мы постоянно заходили в архивы, но в Пятый так ни разу и не заглянули. — Ну, учитывая природу этого места, это естественно, — отозвался Софокл, сияя в руках идущего впереди Сирила. — В Пятом архиве хранятся книги, внутри которых с помощью технологий древности запечатаны целые пространства. Каждая такая книга лабиринт. Потому его и называют залом лабиринтов. Стоит неосторожно снять печать, и тебя затянет внутрь. — Ух ты... Значит, и печати там, должно быть, мудреные, — присвистнул Рауль. — Э-э, Моника, там такие же печати, как в предыдущем зале? Моника припомнила формулу, которую изучила заранее. — В следующей комнате одна печать на всё помещение, три на книжном шкафу и по одной на каждой из двенадцати книг. Часть формул различается в зависимости от комнаты, так что... — О-о-ох... — Рауль приложил руку ко лбу, издав непривычно упавший голос. Сирил немного замедлил шаг и обернулся к спутникам. — Как успехи в изучении барьерной магии? — поинтересовался он. — Ну, э-э, как бы... — замялась Моника, а Рауль вдруг выдал странную, пустую улыбку. Его зеленые глаза смотрели в никуда. — Это как если бы ты разложил продукты на столе, моргнул — а блюдо уже готово. И пока ты стоишь в шоке, появляются второе и третье... Я и опомниться не успел, как всё закончилось, — вяло пошутил он. Судя по всему, он имел в виду недавнюю работу Моники по восстановлению печатей. Кольцо на руке Сирила медленно мигнуло, что Моника уже научилась расшифровывать как долгий, тяжелый взгляд. — Девчонка, это совершенно нормальная реакция, — констатировал Софокл. — П-п-простите... В следующий раз я буду делать всё медленнее... Монике казалось, что она всё подробно объясняла, но, видимо, желание закончить побыстрее взяло верх. Ей стало неловко перед Раулем из-за собственной поспешности. — Немного неожиданно, — негромко произнес Сирил. Моника и Рауль недоуменно на него уставились. Тот слегка смутился. — Простите. Просто я думал, что обычный Рауль просто махнет рукой и скажет что-то вроде: "Я ничего не понял!", и на этом всё закончится. Действительно, сегодня Рауль был непривычно прилежен. Он изо всех сил старался вникнуть в то, чего не понимал, и явно расстроился из-за неудачи. Это потому, что я плохо объясняла! — Наверное, я просто раньше не относился к этому серьезно, — произнес Рауль, взъерошив свои рыжие кудри. В его лице не было привычного легкомыслия, лишь честное столкновение с самим собой. — Я никогда не злился на то, что у меня не получается магия. Моника знала: он не учил ничего, кроме магии растений, потому что боялся напугать окружающих своей огромной мощью, если бы взялся за боевые заклинания. Но после инцидента с Зои он, кажется, изменил свое мнение. — Когда берешься за дело всерьез, одни расстройства кругом. Все-таки вы крутые — как-то ведь через это проходите, — добавил он. Несмотря на упадок духа, его походка оставалась твердой. Рауль широко улыбнулся и посмотрел на друзей. — Я к тому, что Сирил, который ко всему относится серьезно и постоянно через это проходит, просто невероятен! Моника лишилась дара речи. Она понимала, что он хотел сказать, но формулировка была... специфической. Выходило так, будто Сирил — это человек, у которого вечно ничего не получается. Сирил замер и одарил Рауля тяжелым взглядом. В свете фонаря его лицо выглядело по-настоящему пугающим. — Ты это сейчас в качестве похвалы сказал? — процедил он. — Я искренне восхищаюсь! — бодро ответил Рауль. Моника, приоткрыв рот, смотрела на разгневанного Сирила, пока тот не развернулся и не продолжил подъем. "Всё как обычно", — с нежностью подумала она. ＊ ＊ ＊ Пятый архив по размеру почти не отличался от Самого глубокого — маленькая комната. Прямо напротив двери стоял большой шкаф. Он больше напоминал витрину для коллекций: нижняя часть была деревянной, а верхняя — застекленной. За стеклом, обложками к зрителю, стояли двенадцать запретных книг. Видимо, их выставили так из-за невероятно искусного оформления. Сам шкаф тоже был покрыт резьбой, особенно выделялась фигура богини наверху. — Совсем не похоже на место для опасных книг, — заметил Рауль. Обложки были украшены золотым и серебряным тиснением с детальными рисунками. Для древних книг такая роскошь была редкостью. — Это история, подошедшая к концу... — прошептали запечатанные в книгах монстры. — Это закрытая история... — Сыграй с нами еще раз? Голоса звучали то легко, как песня, то ледяным шепотом. — Начнем, начнем. Начнем "Доказательство куклы..." — Не хочешь ли послушать "Сказание о Хрустальном Драконе"? — Дождь, о дождь... Готов ли ты сделать весь мир своим врагом? — Прошу прощения, но сегодня мы здесь не для чтения, а для проверки печатей и уборки. Ведите себя тихо, — отрезал Сирил. Он взял метелку из перьев, намереваясь смахнуть пыль, но тут же нахмурился. Шкаф был слишком высоким — даже вытянув руку, он не доставал до верха, а подставки в комнате не было. — Может, я подниму Монику? Тогда она точно достанет, — предложил Рауль. План казался разумным. Моника уже потянулась за метелкой. — Хорошо, господин Рауль, тогда прошу... — Погоди, нельзя! — вдруг выкрикнул Сирил. Его голос был таким громким, что друзья вздрогнули. — Почему? — искренне удивился Рауль. — Потому что... вот так беспардонно поднимать девушку — это... — Ну, тогда мне тебя поднять? — ... — Сирил замолчал с крайне недовольным видом. Рауль, поняв его чувства, хлопнул в ладоши и повернулся к Монике. — Ладно, Моника, дай мне метелку. — А, да, держите. Моника в замешательстве передала инструмент. Она гадала, неужели теперь они вдвоем с Сирилом будут поднимать Рауля? "Насколько же полезной будет моя слабая помощь..." — серьезно размышляла она, пока Рауль подходил к шкафу. — Я просто подпрыгну и... хоп! Он подпрыгнул, взмахнув метелкой. В этот момент кончик инструмента задел выступающую фигуру богини. От удара голова статуи отломилась и полетела вниз. — Ой... — выдохнул Рауль. — Что?! — вскрикнул Сирил. — Ва-а... — пискнула Моника. Приземлившийся Рауль бросился ловить голову. Сирил сделал то же самое. Моника инстинктивно попыталась создать воздушную подушку беззвучным заклинанием... В итоге голова статуи, Рауль, Сирил и поток воздуха столкнулись. Сирил, потеряв опору из-за ветра, врезался головой прямо в переносицу Раулю. Тот с окровавленным носом повалился на пол, а Сирил рухнул рядом, закатив глаза. — Лорд Сирил! Господин Рауль! Простите, простите, простите-е-е! — Моника почти в слезах бросилась к ним. — Я в норме! А вот Сирил... — Рауль обернулся, и в этот момент капля крови из его носа упала прямо на голову богини. — "Богиня вкусила крови..." — раздался голос, исходящий не от книг, а от самого шкафа. Вслед за этим запретные тома разом зашумели. — Иди к нам, иди, на морское дно... — Иди к нам, иди, в дождливый город... — Иди к нам, иди, в комнату коллекций... Шкаф подхватил их шепот. — "Нет, нет. Кровь, что испила богиня — кровь ведьмы... А значит, история будет лишь одна". — Плохо дело! Всем немедленно вон из комнаты! — закричал Софокл в руках потерявшего сознание Сирила. Рауль и Моника попытались вытащить Сирила, но шкаф запел быстрее: — "Ботанический сад образцов". Мир погрузился во тьму. И в этой черноте Моника услышала голос юного мальчика: — С возвращением, Великая Ведьма. ＊ ＊ ＊ Мир стал абсолютно черным. Моника сидела на земле, и в голове у неё было такое чувство, будто она три дня не спала, дописывая диссертацию: странная смесь заторможенности и пугающей остроты восприятия. Сквозь это оцепенение её чувства уловили поток магии. Мана сплеталась в изящную, точную форму листа. Лист выпустил усики, которые начали стремительно разрастаться, наполняя мир цветом. — Где... я? — прохрипела Моника, оглядываясь. Вокруг был лес. Справа, слева, сверху — везде густая, глубокая зелень. Чуть поодаль сидел Рауль, а между ними все так же лежал Сирил. Рауль, вытирая подсохшую кровь тыльной стороной ладони, вдруг крикнул: — Моника, сзади! — А... Э-э?! Лианы, обвивавшие огромное дерево, стремительно метнулись к ней. Моника попыталась выставить барьер без слов, но ничего не вышло. Тело будто покрыла невидимая масляная пленка, не давая магии выйти наружу. "П-почему?!" — в панике Моника попыталась вскочить, но тут же подвернула ногу и снова повалилась на землю. — Пюгя-а?! Пока она в отчаянии пыталась приподняться, кто-то заслонил её. Тонкая спина, серебристые волосы, собранные в хвост... Сирил вытянул руку, и барьер Софокла стеной встал на пути растений. Лианы еще потыкались в преграду и, поняв, что её не пробить, отступили. — Лорд Сирил... — выдохнула Моника, не зная, благодарить его первым делом или спрашивать о самочувствии. Сирил обернулся. Он посмотрел на неё сверху вниз глазами черными, как обсидиан, и его губы тронула ухмылка. — Хе-хе-хе... Ха-ха-ха-ха! — Л-лорд ... Сирил? Перед ней стоял Сирил Эшли. Рост, плечи, форма ушей — всё подтверждало, что это он. Но его глаза больше не сияли лазурью, как драгоценные камни. Глядя на ошарашенную Монику, он высокомерно выпрямился. — Вечно с вами, юнцами, одни хлопоты! Будьте благодарны великому мне! — провозгласил он с наглой усмешкой. И Моника, и Рауль исказили лица, приняв самые жалкие выражения за всю свою жизнь. Именно такой ситуации опасалась Клаудия в Гайден 8 глава 7 ---------- Две ведьмы без выражение лица Сирил с черными глазами снял бандану, засунул ее в карман фартука и хорошенько потянулся. Затем он наклонился вперед, присел и, размяв плечи, довольно выдохнул носом. — Хм, тело несколько хилое, но неплохое. Поясница и спина расправляются! Колени не болят! Все-таки молодое тело — это прекрасно... Хм? Но в этом теле... плечи-то затекли, а? Черноглазый Сирил уселся на подходящий пень. Даже то, как он сидел, отличалось от его привычной манеры. Он широко расставил ноги и слегка сгорбился — честно говоря, от него так и веяло стариковщиной. — Ну же, девчонка. Помассируй-ка мне плечи! — приказал он и с энтузиазмом хлопнул себя по плечу. Глядя на такого Сирила, Моника вздрогнула и с трудом выдавила голос: — М-может быть... вы Софокл? — Именно так, это я! — подтвердил он. Рауль, у которого наконец-то перестала идти кровь из носа, осторожно спросил: — ...А где Сирил? — Спит! — отрезал Софокл. Моника знала, что древние артефакты порой могут захватывать разум или тело владельца. Но она и подумать не могла, что Ключ Хранителя Знаний Софокл завладеет телом Сирила. Моника и Рауль переглянулись и, не сговариваясь, синхронно подошли друг к другу, понизив голос до шепота. — Слушай, Моника. Если я надавлю своей маной и вытолкну сознание Софокла, у нас получится? — спросил Рауль. — Думаю, это возможно, если применить магию ментального вмешательства. Пожалуйста, дайте мне немного времени, я составлю формулу для защиты сознания лорда Сирила, — серьезно ответила она. — Ага, мою ману можешь тратить сколько влезет, не жалей. — Хорошо. И Моника, и Рауль были предельно серьезны, а их лица — совершенно бесстрастны. Увидев, что двое Семи Мудрецов буднично обсуждают столь опасные вещи, сидящий на пне Софокл изменился в лице и заголосил: — Стойте, стойте, стойте! Что вы собрались со мной делать?! Я — Хранитель Знаний, вместилище всевозможной мудрости... Софокл издал короткий вскрик «хэ-э» и замолк. Его подавили эти безэмоциональные лица Моники и Рауля и их глаза, пугающе блестевшие изнутри. Эти двое были очень похожи: в обычное время мягкие, но когда их лица застывали, от них исходила странная, давящая аура. Рауль и Моника продолжали бормотать низкими голосами: — Древние артефакты, захватившие человеческое тело, обычно классифицируются как опасные объекты, верно? — Да. — В таких случаях полагается мера строгого запечатывания, так ведь? — Да. Двое Семи Мудрецов с каменными лицами начали медленно сокращать дистанцию. Софокл свалился с пня и, суча тонкими конечностями, пополз назад. — А-а-а, нет! Что вы задумали?! Кто-нибудь! На меня н-а-п-а-д-а-ю-т! Глядя на вопящего почти в слезах среброволосого юношу, Моника и Рауль одарили его холодными, полными презрения взглядами. В их глазах читались тихая ярость, отчаяние и крайнее неудовольствие. — ...Пожалуйста, прекратите говорить... используя тело лорда Сирила, — прошептала Моника. — Согласен. Если Сирил узнает... это будет для него шоком, — добавил Рауль. — Вы какие-то страшные! И совсем ко мне не добры! — вскричал Софокл. Интересно, с чего он взял, что к нему будут добры? Когда Моника тайно находилась в академии Серендия, ей уже приходилось сталкиваться с Юанем — нарушителем, который прикинулся Сирилом на школьном фестивале. Но нынешняя ситуация тревожила ее сердце совсем в другом смысле. Ведь тело перед ней, без сомнения, принадлежало Сирилу. Видеть, как глубоко уважаемый ею человек, который всегда держит спину прямо, а лицо — суровым, кричит и кривляется с таким нелепым выражением — это было, попросту говоря, визуальным насилием. Почувствовав холод, исходящий от двух Мудрецов, Софокл покраснел и раскричался: — Я бы тоже не стал делать такого в обычное время! Это экстренная мера! Между прочим, я вас вообще-то спас! Я ваш благодетель! Могли бы проявить больше почтения! У-а-а-а! Моника, пребывавшая в тихом замешательстве, немного пришла в себя после слов об «экстренной мере». Точно, сейчас ведь чрезвычайная ситуация — хотя то, что происходит с лордом Сирилом, было куда более вопиющим, из-за чего она об этом позабыла. — Кстати говоря... где мы вообще находимся? — спросила она. — Почему этот вопрос не возник у тебя первым делом?! — возмутился артефакт. Древний артефакт, который в разгар кризиса первым делом потребовал массаж плеч, фыркнул, используя тело Сирила, и снова уселся на пень. Опять в этой развалившейся «стариковской» позе. — Как я уже говорил, в Пятом Запретном Хранилище запечатаны книги, внутри которых заключено пространство. Сейчас мы заперты в одном из таких пространств. Рауль, кажется, тоже немного успокоился. Сменив гнев на милость, он спросил Софокла своим обычным тоном: — То есть это значит, что мы внутри запретной книги? — Ну, в общих чертах так и есть. Ты ведь недавно испачкал кровью украшение на книжном шкафу? Скорее всего, в этом и причина. Моника вспомнила события в Хранилище. Множество прекрасных книг в шкафах со стеклянными дверцами. Скульптура богини, которую сломал Рауль. И голос, раздавшийся, как только на нее попала кровь. Говорила не книга, а сам шкаф. — Тот шкаф — тоже древний артефакт? — поинтересовалась Моника. Софокл с недовольным видом приложил палец к виску. — Похоже на то, но есть отличия. В том шкафу тоже запечатан монстр... — Софокл нахмурился, словно сдерживая головную боль. — ...Вероятно, условием снятия печати было поглощение крови. Возможно, имела значение группа крови или объем маны, тут я точно сказать не могу. Инструмент, работающий на крови — Моника знала о таком. Черная Чаша, созданная по записям ее отца. Айк говорил, что у древних артефактов нет способности определять родословную, но... Тот шкаф радовался крови Рауля, называя ее «кровью ведьмы», но было неясно, умела ли статуя распознавать кровь или просто знала, что Рауль — потомок Ведьмы Шипов. Как бы то ни было, из-за крови печать со шкафа была снята, и одна из запретных книг открылась. Моника, немного поразмыслив, произнесла: — В Пятом Хранилище есть общая печать на всю комнату, так что вряд ли это сразу повлияет на весь архив... Но, возможно, нам стоит поторопиться с возвращением. — Когда вернемся, Сирил мне точно задаст трепку... — Рауль выдавил сухой смешок и посмотрел в небо. Моника невольно последовала его примеру. Над головой простиралось чистое голубое небо без единого облачка. Сияло белое солнце — для искусственного мира декорации были выполнены безупречно. Софокл произнес тяжелым тоном: — Название этого фолианта — "Ботанический сад образцов". Автор неизвестен. Деталей даже я не знаю. Сказав это, он сделал жест, будто поглаживает что-то под носом. Похоже на привычку теребить усы. — Изначально на меня наложены ограничения, чтобы я не мог касаться содержимого запретных книг. Похоже, в ситуации, когда меня самого забросило внутрь, ограничения снимаются... Хм, со мной такое тоже впервые. Когда Моника немного привыкла к зрелищу, манеры Софокла в теле Сирила стали напоминать ей старого профессора. Она слегка подняла руку, как делают ученики, желая задать вопрос. — Эм... то, что я не могла использовать магию, а вы смогли поставить защитный барьер... — Эта книга — "Ботанический сад образцов", а потому на нас наложены ограничения, чтобы мы не могли причинить вред растениям, — объяснил он. Когда Софокл говорил серьезно, он, за исключением цвета глаз, не так уж сильно отличался от обычного Сирила. Но в следующий миг он скрестил руки на груди и довольно хмыкнул: — Ну, я ведь древний артефакт, мастерски владеющий магией барьеров? Вмешаться в подобные ограничения для меня — раз плюнуть. Поняли теперь мое величие? А? — Софокл гадко ухмыльнулся, чего Сирил никогда бы себе не позволил, и, поглаживая подбородок, выпятил грудь. — Ну что, небось уже захотелось помассировать мне плечи? Ведь так? Мфу-фу-фу. — ...Что нам нужно сделать, чтобы мы тоже могли использовать магию? — спросила Моника. — Ну, если будете касаться меня, ограничения можно будет снять. «Ясно», — двое Мудрецов переглянулись и кивнули. Моника схватила Софокла за правую руку, а Рауль — за левую, и они зашагали вперед. Поскольку разница в росте между Моникой и Раулем была приличной, левая сторона тела Софокла оказалась задрана вверх рукой Рауля, а правая — притянута вниз рукой Моники. Его поза стала донельзя перекошенной. — Ладно, тогда пошли искать выход! — скомандовал Рауль. — Да! Софокл, которого потащили за собой эти двое, закричал: — Эй, стойте! Это же похищение! Вам не хватает почтения! С великим мною нужно обращаться бережнее! Эй! У-в-а-ж-а-й-т-е меня! ＊ ＊ ＊ В лесу, пропитанном сладким ароматом цветов, смотритель сада затрепетал от восторга. Издалека доносились шумные голоса. С той стороны он отчетливо чувствовал это. Душу ведьмы. — Ах, должно быть, госпожа ведьма нашла нашего... Бога. Здесь был сад. Здесь было кладбище. Вечный сад, где почиет их Бог. — С возвращением, госпожа Ведьма. ---------- У куста дафны душистой С двух сторон подпирая ворчащего в теле Сирила Софокла, двое из Семи Мудрецов напористо шагали вперед. Первым делом Моника на ходу применила безмолвную магию обнаружения. Постепенно расширяя радиус заклинания, она начала восстанавливать общую картину этого мира. — ...Я поняла. Этот мир не такой уж большой. Он круглый, а по площади примерно как лес поместья Розенберг. Если взять стеклянную сферу, на треть засыпать её землей и посадить деревья — получится нечто похожее на это место. Иными словами, у этого мира есть предел. — У всех деревьев вокруг есть магический отклик, но три из них выделяются особенно сильно. Сначала направимся к ближайшему. — Эй, девчонка... ты что задумала? — Софокл, чью правую руку мертвой хваткой держала Моника, с перекошенным лицом уставился на неё. Моника, не сводя взгляда с дороги, ответила ровным, безэмоциональным голосом: — Весь этот мир ведь создан магией, верно? — Н-ну да. — Тогда я проверю все магические реакции и стены, которые служат тупиками. Расшифрую магическую формулу, составляющую этот мир... Под светло-коштановой челкой её круглые глаза хищно блеснули. — ...И демонтирую его. После этого заявления Молчаливой Ведьмы из горла Софокла вырвался странный хрип: «Хё-о...». — Э-это невозможно! Это магия Древней Эры! Какому-то современному магу не под силу... — Если магическую формулу можно прочитать, значит, нужно просто найти закономерность и понять её. Стоило Софоклу замолкнуть, как деревья впереди зашумели, хотя ветра не было и в помине. Ветви неестественно вытянулись, а из зарослей, извиваясь по-змеиному, бесшумно поползли лианы. Моника с непривычной яростью во взгляде уставилась на растения. — Господин Рауль. Как вы думаете, почему эти растения нападают на нас? — Либо они пытаются устранить нас как инородные объекты в этом саду, либо хотят по какой-то причине захватить. Если мир создан магией, не удивлюсь, если он использует людей в качестве удобрения. — Значит, устраняем. — Ага. Лианы и ветви разом рванулись к ним. Моника вытянула правую руку и безмолвно ударила лезвиями ветра, рассекая растительность. Срезанные невидимыми клинками плети падали, но на их месте тут же вырастали новые — конца и края им не было. Пока Моника сдерживала натиск ветром, Рауль бросил на землю семена роз и начал напев. Обычно его заклинания звучали как легкое мурлыканье под нос, но сейчас голос был низким, тяжелым и предвещал нечто ужасное. Семена у его ног тут же проклюнулись. Обычно розы Рауля выбрасывали мощные стебли и расцветали пышным цветом, но сейчас они остановились в росте, едва достигнув его плеча. Цветов тоже было всего два-три. — Если враг — растения, то бить надо сюда, — произнес Рауль. Земля у корней его роз начала бугриться и вздуваться. Он направлял ману не в стебли, а в корни. — Это плохо влияет на почву, так что в обычное время я так не делаю... Но сейчас ситуация экстренная. В тот миг, когда он это прошептал, деревья вокруг начали крениться. Почва у их оснований вздымалась, корни с треском вырывались из земли. Корни роз Рауля под землей вели захватническую войну, уничтожая корни местных деревьев. Деревья рушились одно за другим, лес буквально рассыпался перед ними. Софокл затрясся: — А-а... аба-ба-ба... Многие деревья здесь были гораздо мощнее и толще роз Рауля. Не стоило и говорить, какая сила нужна, чтобы вот так их выкорчевать. К тому же Рауль умудрялся направлять их падение — ровно в ту сторону, куда они шли, образовалась чистая просека. Моника, беспощадно кромсающая ветви ветром, и Рауль, сокрушающий лес из-под земли — две безэмоциональные ведьмы за несколько минут уничтожили четверть леса. — Ладно, идем. — Да. Коротко перебросившись словами, они двинулись дальше. Софокл, которого волокли за собой, был уже на грани слез, но Мудрецы смотрели только вперед. ＊ ＊ ＊ Из-за того что корни Рауля перепахали всё вокруг, почва местами шла волнами. У корней одного из вывернутых деревьев Моника заметила белые осколки и остановилась. — Господин Рауль... это, случайно, не... — Они самые. Рауль обвел окрестности взглядом своих зеленых глаз и буднично констатировал: — Кости. Скорее всего, человеческие. Белые обломки в земле почти утратили форму, но голос Рауля был полон уверенности. Софокл недоверчиво сверкнул черными глазами: — Ты что, эксперт по костям? — Нет. Но если использовать что-то как источник питания для таких растений, то лучше всего подходят люди. — ...Ты говоришь об этом как-то слишком спокойно. — Люди Древней Эры так бы и поступили. В голосе Рауля не было ни капли сочувствия, лишь сухая констатация исторического факта. Моника молча изучала обломки. Если бы перед ней была разбитая ваза, она по паре осколков могла бы воссоздать форму. Но кости были слишком мелкими. Но их тут не один и не два... кажется, там и взрослые, и дети... Скорее всего, это останки тех, кто когда-то был заперт в «Ботаническом саду образцов». Если этот мир создан только для поддержания жизни растений и воспринимает людей как корм, выбраться из него будет непросто. — Как думаете... здесь есть выход? — Думаю, есть, — уверенно ответил Рауль. Он посмотрел на ту часть леса, которая пострадала меньше всего. — Этот лес — для созерцания. А значит, должна быть тропа для тех, кто любуется, или для того, кто ухаживает. — Для созерцания? — переспросила Моника. Она не видела разницы между обычным лесом и парком, но для глаз Рауля она была очевидна. — Такое чувство, что это не просто копия дикой природы. Лес спроектирован так, чтобы люди могли ходить и рассматривать деревья и цветы. Логично, учитывая название «Ботанический сад». Это чей-то сад. А значит, надежда на выход есть. Может быть, найти выход будет эффективнее, чем пытаться разрушить мир... Конечно, если разрушение окажется быстрее, она не колеблясь выберет его. Сейчас главное — выбраться, забрать Сирила у Софокла и показать его врачу. ＊ ＊ ＊ На границе зоны разрушения они нашли первый источник сильной маны. Это было дерево ниже остальных — всего по пояс Монике. Среди темно-зеленой листвы гроздьями цвели маленькие белые цветы. Стоило подойти, как окутал нежный, освежающий и какой-то хрупкий аромат. — Похоже на дафну душистую? Редкий экземпляр, — Рауль, не выпуская левой руки Софокла, наклонился рассмотреть цветы. Моника тоже присела рядом. Она никогда не видела такого растения — видимо, в королевстве Ридилл оно не распространено. У основания маленькие белые лепестки переходили в густой розовый цвет. — Красиво пахнет. — Эта штука ядовитая. Не вздумай жрать её, девчонка, — вставил Софокл. Моника проигнорировала его и продолжила наблюдение. Деревце было пропитано маной, но не проявляло агрессии. Ароматный цветок с магией... словно какой-то маркер... — Сестра всё хотела сделать из них магические духи, — вспомнил Рауль. — Но в нашей семье не очень хорошо умеют наделять маной что-то, кроме роз, так что не вышло. Рауль скромничал: просто уровень совместимости дома Розенберг с розами был аномальным. Если бы они так же легко влияли на другие растения, завоевать мир было бы проще простого — человечество слишком зависит от флоры. — На мой взгляд, магические духи — это уже запредельная технология, — пробормотал Софокл. — В нынешнем Ридилле на такое способны разве что Розенберги. Моника вспомнила магию Гидеона Резерфорда, Мага Фиолетового Дыма. Он наделял эффектами табачный дым. Магический парфюм, должно быть, работает похоже. — Дым летуч, а парфюм можно нанести на кожу или одежду, и эффект будет длиться гораздо дольше... Понятно... — Вот-вот. Сестра говорила, что так удобнее мучить кого-то долгое время, — подтвердил Рауль. Пока они обсуждали полезность магической парфюмерии на фоне прекрасных цветов, Софокл с кислым видом простонал: — Боже, ну и жуткие же вы ведьмы... Никакого очарования, одни кошмары. Эх, если уж меня зажали с двух сторон, лучше бы это были молоденькие пышногрудые красотки... Моника надулась и сердито посмотрела на него. В груди почему-то стало неприятно. — Пожалуйста... прекратите говорить такие вещи голосом лорда Сирила. Заметив её раздражение, Софокл из вредности гадко усмехнулся: — Ха! Что, завидно, мелюзга безвкусная? Совершенно не милая девчонка. На мгновение мысли Моники замерли. Неприятное чувство в груди достигло пика. А... Тот же голос, который когда-то хвалил песню Лорелей, теперь с насмешкой называл её «не милой». Она знала, что это Софокл, а не Сирил, но ей всё равно стало очень больно. Она вспомнила недавнее чаепитие с принцессой Цецилией. Цецилия так сияла, когда её называл «милой» любимый человек. Моника ей завидовала. Она понимала, что ей до «милой» как до луны, но в глубине души мечтала услышать это слово от того, кто ей дорог. И вот, голосом этого самого человека ей сказали «не милая». Шок был сильнее, чем она ожидала. Слова крутились в голове снова и снова. Что делать, я сейчас заплачу. Видя, что Моника замолчала, Софокл вошел во вкус и начал язвительно ухмыляться лицом Сирила: — Тощая. — Ау... — Коротышка. — Ау-у... — Пятнадцать баллов из ста. — Ау-у-у-у... — Эх, никакой радости, когда тебя обнимает такая невзрачная девчонка. Пей больше молока, пока не выросла, а то ни груди, ни роста! — В свой следующий день рождения я уже стану взрослой!.. — выкрикнула Моника. Софокл замер, его черные глаза расширились до предела. На лице отразился неподдельный ужас. — Что... тебе... девятнадцать? Уф-ф... — звук смеси отвращения и жалости окончательно добил Монику. — У-а-а-а... хнык... — Моника не выдержала и разрыдалась. Виновник истерики всполошился: — Эй, не реви! На, высморкайся! — Бу-э-э... — Фу, какое грязное лицо... И это в девятнадцать лет... — Софокл скривился, но тут его руку с силой сжал Рауль. — Софокл. — А? — Думаю, вам лучше просто замолчать. — Ты что, всегда был таким жестким?! — возмутился артефакт. Рауль придвинул свое лицо вплотную к нему. Софокл невольно отпрянул, а Рауль произнес тихим, серьезным голосом: — ...Если бы вы сказали такое при моей сестре, последствия были бы катастрофическими. Поверьте, оказаться целью её магических духов — это действительно страшно. Испуганный необычайно серьезным видом Рауля, Софокл отвернулся с надутым выражением лица и пробормотал: «Хм». ---------- Задание Чёрного Дракона / Самопровозглашённая порядочная Ведьма вздыхает На каменной стене в нижнем городе столицы сидел черноволосый юноша в старомодной робе, подогнув под себя руки и ноги, точно кот. Юноша — а на самом деле принявший человеческий облик Неро — задрал голову к ясному синему небу и во весь рот зевнул. — Нья-а-а-а-а... Слегка потянувшись, Неро перевел взгляд с неба на подножие стены. Нижний город столицы изобиловал перепадами высот, и это место на вершине каменной лестницы идеально подходило для того, чтобы обозревать окрестности. Неро обвел панораму своими таинственными золотыми глазами. — Так, и где тут эта лавка громкогласого мясника? Некогда наводивший ужас на всё королевство Ридилл черный дракон Ворган, опасный вид первого ранга, в данный момент исполнял поручение Айзека. "Можешь купить на эти деньги столько, сколько влезет. Просто попроси Дадли-куна, он подберет что-нибудь подходящее", — сказал тот. Неро честно направился к мясной лавке, которой заправляла семья Глена, но по дороге умудрился потерять карту. Он надеялся, что Глен вдруг пролетит мимо, используя магию полета — тогда его было бы легко учуять и окликнуть. Размышляя об этом и снова глядя в небо, Неро вдруг услышал тонкие девичьи вскрики где-то внизу. Присмотревшись, он заметил, что в узкую щель между зданием и каменной лестницей провалилась девчонка и теперь поднимала страшный шум. — Бетти, ты меня одна не вытянешь, это дохлый номер! Зови кого-нибудь из взрослых! — Ну вот опять! Вечно ты влипаешь в истории как маленькая, Анна! — Да прости ты меня-я-я! Обеим девушкам было на вид лет по пятнадцать-шестнадцать. У обеих были золотисто-каштановые волосы, украшенные одинаковыми мятно-зелеными лентами. Похожие черты лица выдавали в них сестер. Та, что застряла внизу, была с раскосыми глазами и хвостом. Та, что пыталась помочь сверху — веснушчатая, с двумя косичками. Судя по их перепалке, "хвостатая" Анна решила пройтись по перилам лестницы, поскользнулась и угодила в проем между камнем и стеной дома. Выбраться мешали разросшиеся кусты, а карабкаться наверх было слишком высоко и не за что зацепиться. Неро легким движением перепрыгнул на перила лестницы и присел. — Тебя вытащить? Девушки так и замерли с округлившимися глазами от его внезапного появления. Неро заглянул в щель. Высота была такая, что если девчонка протянет руки, он дотянется, но он вспомнил слова своего «младшего»: люди существа хрупкие, и если тянуть их грубой силой за руки, можно ненароком вывихнуть плечо. Его крепкий "младший" (Айзек), когда Неро вытаскивал его из преисподней, потом долго ворчал, что у него чуть рука не отвалилась. Если проделать такое с человеческим детенышем, рука может и вовсе оторваться. Поэтому Неро просто спрыгнул вниз, подхватил опешившую Ану и закинул себе на плечо. — Сверху, отойди-ка, — бросил он веснушчатой. Он с силой оттолкнулся, одной рукой ухватился за край лестницы, вторым прыжком оттолкнулся носком от стены и приземлился на перила. Для него это было обычным делом, но девушки, видя, как он играючи прыгает с человеком на плече, синхронно взвизгнули: — Э-э?! Да ладно! Как ты это сделал?! — Невероятно! Ты прыгнул так высоко вместе с Анной! Неро, польщенный искренним восторгом, довольно хмыкнул. Он сгрузил спасенную на землю, и сестры тут же окружили его стайкой. — Спасибо большое, господин! — Огромное спасибо, что спасли Анну. Вы, наверное, маг? Раз в робе. Веснушчатая Бетти с любопытством рассматривала его одеяние и вдруг вскрикнула, осенив себя догадкой: — Точно! Значит, это был прыжок с магией полета?! — Да нет же, он ведь не читал заклинание! — возразила Ана. — Но Анна, ты же тяжелая! Даже братец Глен не смог бы так сигануть с тобой на руках! — Слышь, Бетти! Сама ты тяжелая! Неро прислушался к их перепалке. Глен... Это же тот громкоголосый, да? Обычные люди, далекие от магии, не стали бы так запросто разбрасываться терминами вроде «магия полета». Значит, они видят её регулярно. Неро перевел взгляд с одной на другую. — Слышьте, этот ваш братец Глен — он такой шумный, летает вечно, сейчас в синей робе... и семья у него еще мясом торгует, так? — Господин, вы друг братца Глена? — Ага, у меня к нему дело. Ему нужно было, чтобы Глен выбрал лучшее мясо и, разумеется, наложил сверху побольше подарков (в понимании Неро — это обязательный пункт). Самому дракону было всё равно, какую часть туши грызть, но он знал: люди — существа замороченные, для каждого блюда им подавай особую мышцу. А стряпня Айзека стоила того, чтобы за неё побороться. Младший говорил: "Проси Гленна подобрать". Значит, так еда будет вкуснее. Пока Неро облизывался, вспоминая вкус тушеного мяса, сестры заговорили наперебой: — Братец Глен сегодня на свидании с принцессой! — Причем в театре! Представляете? Наш Глен — и в театре! — Мы решили, что такое зрелище нельзя пропускать... в смысле, решили присмотреть за ним. — Хотели срезать путь, чтобы оказаться там раньше них, но Анна загордилась и свалилась. Неро скрестил руки на груди и нахмурился. — Чё-о?.. То есть громкоголосого сейчас нет на месте? А мне надо было, чтобы он мясо выбрал. — Вы за мясом пришли? — Тогда мы сами вам всё подберем! — Раз вы друг Глена и спаситель Анны, мы вам столько бонусов наложим — закачаетесь! Раз обещали бонусы, Неро не видел смысла отказываться. — Ладно, ведите. Сестры радостно закричали "Сюда, сюда!" и припустили вперед, но через пару шагов Ана вдруг охнула и присела. Её дерзкое личико исказилось гримасой боли — она схватилась за правую ногу. Похоже, при падении всё-таки потянула связки. Неро в лечении человеческих травм не смыслил ничего, поэтому просто подхватил девчонку и усадил её прямо себе на плечо. — О-о-о! Класс! Как высоко! Господин, вы такой огромный! — А то! «В истинном облике я еще больше!» — самодовольно подумал Неро. Вторая сестра, Бетти, замялась, с завистью поглядывая на сестру сверху. Неро усмехнулся и присел перед ней. — У меня сегодня хорошее настроение, так что прокачу и тебя, так и быть. — П-правда можно? Но нас же двое... вам не тяжело? — Что одна, что две — никакой разницы. Садись давай, не тяни время. Бетти, смущенно придерживая юбку, примостилась на втором плече. Неро выпрямился, и девушки, вцепившись в его голову, восторженно запищали: — Вау! Вау! Мы как на башне! — Господин, вы крутой! Вы сильнее даже братца Глена! — Хе-хе, молодцы, хвалите меня больше! Напевая под нос веселый мотивчик, Неро зашагал по улице, неся на плечах двух ликующих девиц. ＊ ＊ ＊ Мелисса, вызванная в покои главной усадьбы Розенбергов, из последних сил сдерживала гримасу отвращения и душила в себе вздохи. До чего же затхлый дом. Выцветшие обои, тяжелая антикварная мебель... Ценители назвали бы это "домом с историей", но для Мелиссы каждый угол был пропитан фамильными склоками и мрачными тайнами, густо перемешанными с запахом сушеных трав. Её бабушка, сидевшая напротив, казалась живым воплощением этого склепа в своем извечном темно-зеленом платье, которое не менялось с самого детства Мелиссы. Разительный контраст с Аделиной Олбрайт, которая каждый сезон заказывала себе новинки в лучших ателье. — Это дело касается будущего дома Розенберг. Оно крайне важно, — торжественно произнесла бабушка, выставляя перед внучкой два флакона. Один — настойка, другой — духи. Оба — Ведьмино приворотное зелье, а по-простому — мощнейший афродизиак. — Молчаливая Ведьма Моника Эверетт — один из редчайших талантов королевства. Она идеально подходит нашему роду. Ты обязана... прибрать её к рукам. Нынешний глава, Рауль Розенберг, считался гением, "воплощением Первой Ведьмы Шипов". Старейшины гордились им, но их грызла одна забота: наследство. Рауль уже вошел в возраст, а невесты нет. И дело не только в том, что сам он не горел желанием связывать себя узами брака, но и в том, что бабушка не находила никого достойного. Все великие Ведьмы Шипов в истории были женщинами, они либо брали мужей в дом, либо заводили фаворитов на стороне. И всегда их выбор падал на выдающихся магов земли. В поколении бабушки, например, был один знаменитый маг земли, которого семья пыталась заарканить всеми силами — и соблазняли, и угрожали, но тот в итоге умудрился сбежать. И надо же, бабуля положила глаз на ту серую мышку... Теперь они метили Монику в невесты Раулю. Плевать, что её стихия — не земля, плевать на невзрачную внешность; талант, перекрывающий всё, заставил старух пускать слюни. Безмолвная магия, деконструкция древних формул, победа над драконами — за последние пару лет Моника слишком громко о себе заявила. Мелисса слышала, что многие хотят породниться с Моникой, но не ожидала, что эта беда прилетит и к ней. Рауль скоро укатит учиться, вот они и хотят создать «свершившийся факт»... Но почему Я должна подсыпать отраву собственному придурку-брату и той малявке?! Тьфу. Будь это чужие люди, Мелисса бы только посмеялась. Но травить своих... это вызывало физическое чувство тошноты. Ей совершенно не хотелось видеть, как под действием её снадобий родственнички ударяются в блуд. Однако бабушка была готова на всё, лишь бы не дать крови Первой заглохнуть. Боже, какая же я, оказывается, порядочная! Пока Мелисса мысленно сокрушалась, бабушка строго добавила: — Ты меня поняла, Мелисса? Эту фразу она слышала с пеленок. И ответ всегда был один. — Да, бабушка. "Продам-ка я это зелье кому-нибудь налево, хоть подзаработаю", — подумала Мелисса. За приворот от самой старой Розенберг можно выручить столько, что хватит на платье, туфли, сумку и гору украшений. Она уже начала прикидывать фасон платья от Торгового дома Флюкс, как бабушка пронзила её ледяным взглядом. — Кстати, в этом составе я изменила пропорции. Задокументируй разницу в действии по сравнению с обычным и предоставь отчет. Каждый миллиграмм должен быть учтен, пустые флаконы вернешь мне лично. — Ой... Взгляд старухи стал еще острее. — Ты меня поняла, Мелисса? — Д-да, бабушка... ＊ ＊ ＊ С двумя флаконами в руках Мелисса уныло поплелась в сторону флигеля. Особых дел там не было, но в таком паршивом настроении она предпочитала валяться на диване подальше от главного здания. Ну и морока... Раз бабуля изменила состав, отписка не пройдет — сразу раскусит. Нужен подопытный. Кто-то здоровый, крепкий и кого Мелиссе не будет жалко. Если пойду в город — старуха заподозрит неладное. Нужен кто-то под рукой... Но где я найду подходящего дурака прямо здесь... Пока она предавалась унынию, из-за деревьев показался флигель. Окно было распахнуто, и оттуда тянуло сладким ароматом варящихся фруктов. — О, нашла. ---------- Извивайся, извивайся... На кухне флигеля поместья Розенберг, где витал сладкий аромат, работали четверо молодых людей. Впрочем, человеком среди них был только один. Остальные трое — белый дракон, ледяной дух и водный дух. Единственный человек, мужчина со шрамом над правым глазом по имени Айзек Уокер, приглядывал за огнем под котлом и поглядывал на рабочий стол. На краю стола беловолосый юноша — принявший человеческий облик Уилдиану — вымешивал тесто. Его движения были крайне осторожными: он касался массы так робко и нежно, будто гладил щеку младенца. — Уилл, можешь месить сильнее, — подбодрил его Айзек. — Слушаюсь, — отозвался тот. Движения рук сменились с робких поглаживаний на что-то вроде легкого массажа. Айзек лишь горько усмехнулся такой деликатности. — Можно еще сильнее. Когда тесто немного схватится, собери его в ком и бей об стол. — Я слышал, что дрожжи, от которых хлеб поднимается, — живые, — с сомнением произнес Уилдиану. — Если я буду давить слишком сильно, не погибнут ли они? — Все в порядке, не переживай. С беспокойством на лице Вилдиану собрал тесто и принялся шлепать им по столу. Айзек поправил рукава рубашки нарукавниками и встал рядом. Забрав тесто, он начал с силой разминать его, вдавливая в столешницу, а затем принялся звучно колотить им по дереву. — Вот так. Представь, что вымещаешь на нем все накопившееся за день раздражение, — посоветовал он. — Накопившееся раздражение?.. — переспросил обычно невозмутимый Вилдиану. Он в замешательстве посмотрел на тесто, затем медленно взял его в руки и с размаху обрушил на стол. По кухне разнесся оглушительный хлопок. Айзек впал в ступор от такой мощи. Принявший человеческий облик Уилдиану казался тихим и даже болезненно хрупким юношей. Видеть, как он с абсолютно пустым лицом вколачивает тесто в стол, было по-настоящему жутко. Снова раздался громовой удар, от которого стол мелко задрожал. Айзек втайне надеялся, что это не был истинный вес "раздражения" Вилдиану. Скорее всего, духи в человеческом облике просто намного сильнее людей. — Уилл, пожалуй, хватит, — остановил его Айзек. — Теперь скатай в шар и дай ему отдохнуть. — Понял. Сколько времени нужно? — Сегодня тепло, так что примерно час. Тесто должно увеличиться в два раза, можешь понаблюдать за ним. — В два раза... — пробормотал дух. Тщательно вымешанное тесто скатали в аккуратный шар, положили в стеклянную миску и накрыли влажным полотенцем. Уилдиану замер над ним как изваяние, безмолвно и серьезно приступив к наблюдению. На другом конце стола светловолосая девушка придерживала миску обеими руками, а седовласый юноша взбивал содержимое венчиком. Это были Пике, контрактный дух Сирила, и белый дракон Туле. — Айк, смотри, здесь уже густеет! — радостно воскликнул Туле, заглядывая в миску. Там была основа для мороженого из молока и сливок. Пике, придерживавшая чашу, с привычным бесстрастием, но явным любопытством заметила: — Я бы могла заморозить это в один миг. — Если замораживать, постоянно помешивая, смесь насыщается воздухом и становится нежной на вкус, — объяснил Айзек. — Хотите попробовать? Он взял две ложки, зачерпнул подмерзшую массу и протянул им. Айзек думал, что они возьмут ложки в руки, но Туле и Пике синхронно потянулись головами и просто слизнули угощение прямо с ложек. "Будь здесь Сирил, он бы точно их отчитал", — подумал Айзек. Туле довольно заулыбался: — Очень вкусно! Такое сладкое и мгновенно тает. — Понравилось? — Угу, очень! Только вот Черному, наверное, не зайдет? "Черный" — это Неро. Черный дракон Неро был устойчив к жаре, но совершенно не выносил холода. Если бы он съел это мороженое, то наверняка начал бы кататься по полу с дикими воплями. Представив эту картину, Айзек прыснул со смеху. Пике, которая до этого молча смаковала десерт, изрекла с видом авторитетного критика: — На вкус как замороженная пища жизни. Сложно было понять, что именно она имела в виду, но, судя по всему, ей тоже понравилось. — Я думаю, в следующий раз духам льда в качестве подношения нужно приносить именно это, — серьезно добавила она. — Предложу эту идею в храме, — ответил ей Айзек, пробуя ложечку сам. Вкус был богатым, с отчетливым ароматом ванили. Он планировал подать это мороженое вместе с персиками в сиропе на сегодняшний десерт. Редкие для этой страны персики достал Рауль. Они были жестковаты, поэтому Айзек разрезал их пополам и проварил в белом вине с лимонным соком. "Сладость персика и сладость мороженого... неплохо, но не хватает кислинки. Добавлю малиновый соус. И для текстуры посыплю лепестками миндаля", — размышлял он, снимая сотейник с огня. В этот момент хлопнула входная дверь. Раздался один отчетливый звук — сухой и легкий стук каблуков. Скорее всего, Мелисса. — Уилл, — Айзек подал знак глазами. Уилдиану тут же превратился в ящерицу и юркнул в карман. Присутствие духа старались не афишировать. Убедившись, что тот спрятался, Айзек вышел в столовую. Как раз в этот момент открылась дверь из коридора, и вошла Мелисса. Как всегда, в вычурном платье и с приклеенной фальшивой улыбкой на густо накрашенном лице. — Доброго дня. Пахнет чудесно, что готовишь? — Персики в сиропе и мороженое. Не желаете попробовать? — О, прелестно. С удовольствием. Айзек вернулся на кухню, выложил только что снятые с огня персики на тарелку и позвал Пике: — Охладишь их? — Заморозить в лед? — уточнила та. — Было бы вкусно, но сейчас нужно просто остудить. Пока Пике занималась фруктами, Айзек положил шарик мороженого в блюдце. Мелисса тем временем зашла на кухню и начала ставить чайник. — Леди, я мог бы сам приготовить чай, — предложил Айзек. — Да брось, я здесь как дома, сама справлюсь, — отмахнулась она. Айзек коротко ответил "Как угодно" и похлопал по карману. Уилдиану внутри едва заметно шевельнулся в ответ. Нарезав охлажденные персики дольками, Айзек выложил их рядом с мороженым и украсил мятой. Для быстрой закуски выглядело вполне достойно. Когда он поставил тарелку на стол в столовой, Мелисса принесла две чашки, поставив их прямо на стол без блюдец: одну перед собой, другую напротив. — Вы и для меня налили? — удивился Айзек. — Раз уж я сама потрудилась его заварить, пей и благодари, — бросила Мелисса, принимаясь за десерт. Айзек сел напротив и принюхался. От чашки шел густой сладкий аромат сухофруктов и трав. — Состав подобран идеально, чтобы перебить запах роз, — заметил он. — Вы разбираетесь в этом куда лучше тех, кто просто капает экстракт в обычный чай. — Ой, да о чем это ты? — Мелисса, доев десерт, растянула ярко-красные губы в улыбке. Айзек не спускал глаз с ее левой руки, скрытой под столом. — Довольно смелое предложение для середины дня, леди, — произнес он. Щека Мелиссы дернулась. Айзек, чье лицо и так часто называли угрюмым, явил ей свою самую холодную усмешку. — Благодарю за внимание, но мое сердце уже отдано другой женщине. — Ах, вот как... — протянула она. — Какой же ты скучный мужчина! Мелисса вскинула левую руку. В ней был открытый флакон — скорее всего, с духами. Айзек инстинктивно почувствовал опасность, выскочил в коридор и бросился к окну, намереваясь выпрыгнуть наружу. Но за стеклом уже шевелились ветви колючих роз, окруживших флигель. Похоже, она подготовила засаду заранее. Значит, и у входа их полно. Айзек обернулся с нарочито спокойной улыбкой. — Опаивать взрослого мужчину подобным... Не боитесь, что я могу потерять над собой контроль и напасть на вас? — Ты хоть понимаешь, где находишься и кто я такая? — оскалилась она. Мелисса капнула из флакона прямо на розовые лозы. Резкий, дурманящий запах роз заполнил пространство, у Айзека помутилось в глазах. Он мгновенно зажал нос и рот рукой и бросился не к выходу, а вверх по лестнице на второй этаж. Вдогонку ему донесся издевательский смех: — В этом лесу от "Ведьмы Шипов" еще никто не уходил! ＊ ＊ ＊ Флигель поместья Роузберг был двухэтажным: наверху располагались спальни и кладовка. Кладовка была заперта, поэтому Айзек ворвался в спальню Рауля. — Мастер, — позвал Вилдиану, высунув голову из кармана, как только дверь закрылась. — Знаю. И в чае, и в духах, скорее всего, приворотное зелье ведьм... С питьевым я уже сталкивался, но тип с благовониями вижу впервые. Если бы это был яд в желудке, Уилдиану мог бы очистить его своей водой, но против паров, которые уже попали в легкие, он был бессилен. — По опыту скажу: от питья сознание отключается в первые же минуты. Пары, кажется, не такие сильные, но если дышать ими долго, то неизвестно, что будет... — Простите, — прервал его Уилдиану. Айзек осекся. Ящерица в кармане пристально смотрела на него снизу вверх. — "По опыту"? Сказанул лишнего. Видимо, дурман уже начал действовать на рассудок. — Мастер... когда это было? Когда-то девушка по имени Лоретта пыталась опоить Айзека, но потерпела неудачу. Он конфисковал то зелье и оставил у себя. Разумеется, он не собирался использовать его на любимой девушке, но решил проверить на себе, можно ли выработать иммунитет на случай повторных атак со стороны других дам. Вывод был неутешителен: чтобы получить устойчивость, нужно было принимать такие дозы, которые гарантированно ведут к магическому отравлению. — Это не смертельно... Просто не хотел, чтобы кто-то видел меня в таком состоянии, — оправдался он. На деле же ощущения от эксперимента можно было описать так: "Я осознал такую бездну похоти к любимой девушке, что захотел немедленно сдохнуть от стыда". Такое точно вслух не скажешь. — Впервые слышу, — отрезал Уилдиану. — Ты злишься? — ... Дух выбрался из кармана, спустился на пол и начал странно извивать хвостом — "уни-ни-ни-ни". — Я не могу применять силу в присутствии Мелиссы Роузберг. — Да, я помню. — Возвращаюсь к наблюдению за тестом. Если понадоблюсь — зовите. С этими словами Уилдиану бесшумно исчез в щели в стене. Айзек хотел было объясниться, но времени не осталось. Стук каблуков уже раздавался прямо за дверью. Он быстро прошептал слова заклинания, создал водяной канат, закрепил его за спинку кровати и сиганул в окно. ---------- Редкий дух, понимающий ценность общения Белая ящерица, извиваясь хвостом, внимательно наблюдала за хлебным тестом, которое медленно подходило в стеклянной миске. Рядом с ней Туле и Пике, принявшие человеческий облик, вовсю таскали ложками мороженое из вазочки. Туле, зажав ложку во рту, засмотрелся в окно. Там, снаружи, розовые лозы ползали по земле, словно змеи. — Лорд Сирил всегда просыпается рано? — спросила Туле, не вынимая ложки. — Господин Ящерица, вам не нужно пойти с ними? Уилдиану, следивший за тестом, замер и перестал шевелить хвостом. — У меня есть сомнения. Туле, все так же с ложкой во рту, озадаченно склонил голову сначала на один бок, потом на другой. — Сомнения? Что-то непонятное? Что-то странное? "Непонятное" и "странное" — вроде бы похожие вещи, но Уилдиану чувствовал, что между ними есть разница. К чему же относится его вопрос? Он задумался. Наверное, и к тому, и к другому. Люди — существа непонятные и странные. — Люди гораздо хрупче нас, духов, — ответил Уилдиану, — поэтому мне непонятно, зачем они так безрассудствуют. Пике и Туле, по очереди тыкая ложками в миску, заговорили: — Сирил тоже часто лезет на рожон. — Угу, постоянно. — Того и гляди помрет ненароком. — В такие моменты надо, чтобы папа его отругал. "Вот оно как", — подумал Уилдиану. Значит, в случае с его мастером, стоит попросить его наставницу, Монику, отругать его. Однако дух прекрасно понимал: Айзек меньше всего на свете хотел бы, чтобы именно Моника узнала о его скрытых авантюрах и безрассудствах. Уилдиану, будучи духом воды, осознавал, что его эмоции бедны по сравнению с человеческими, но одно чувство он понимал отчетливо — "беспокойство". Если подумать, он беспрестанно переживал за своих хозяев еще со времен службы принцессе Айрин. — Говорят, люди придают большое значение докладам, связи и консультациям. Но моему мастеру... пожалуй, не хватает именно консультаций. Айзек соображал быстро и мгновенно принимал решения, поэтому почти никогда ни с кем не советовался. Если он считал что-то нужным, то тут же переходил к действиям, не ставя никого в известность. Пике, глядя на терзания Уилдиану, отрезал: — Люди мрут по неосторожности. Если хочешь что-то сказать — говори сразу. — ...Я бы хотел, чтобы он звал на помощь до того, как случайно окажется при смерти где-нибудь там, где меня нет рядом. — Ну так скажи ему об этом. "И правда", — подумал дух. Возможно, ему самому тоже не хватало умения советоваться. Уилдиану немного успокоился и свернул хвост колечком. — Когда мастер вернется, я так и сделаю. Пике с достоинством великого предшественника кивнул и принялся яростно выскребать из миски остатки тающего мороженого. ＊ ＊ ＊ Айзек Уокер, за которым по пятам необоснованно гналась злобная ведьма, перемещался по лесу, стараясь не оставлять следов. Сбежать из леса — один из вариантов, но тогда он не успеет вовремя приготовить ужин. По возможности хотелось бы убедить Мелиссу миром или как-то ее нейтрализовать. Пробегав около полусаса, Айзек затаился в тени дерева, затаив дыхание. Преследует. Несмотря на отсутствие ветра, кусты зашуршали. Это не было похоже на движение животного. Розовые лозы ползали по всему лесу. Оставить короткие мечи, пристегнутые к спине, было ошибкой. Он не думал, что противница перейдет к таким силовым методам. Айзек достал тонкий нож, спрятанный в жилете, и полоснул по приблизившейся лозе. Почувствовав отдачу, он тут же снова пустился в бегство. Дело принимает скверный оборот. Айзек мастерски умел чувствовать чужое присутствие. Но в радиусе его восприятия Мелиссы не было. И все же розы преследовали именно его. Управление розовыми лозами — конек "Ведьмы Шипов", но Крепость Роз Рауля и лозы Мелиссы принципиально отличались. Розы Мелиссы уступали творению Рауля и в мощи, и в радиусе действия, а главное — она управляла каждой веткой своей магией лично. То есть ее атаки не могли достичь мест, которые она не видит. С другой стороны, Крепость Роз — это почти магическое существо с собственным сознанием, верно исполняющее приказы Ведьмы. Поэтому она может атаковать даже там, где заклинатель ничего не видит. Розы, которые гонятся за мной сейчас, больше похожи на Крепость Роз... хоть они и не такие сильные. Мелисса говорила: "В этом лесу никто не сбежит от Ведьмы Шипов". В этом лесу, принадлежащем семье Розенберг, наверняка растут особые сорта роз, дающие преимущество Ведьме Шипов. Если так, то за мной охотятся розы-ищейки. От той, что я сейчас срезал, не пахло духами. Скорее всего, запаса духов осталось не так много. Поэтому у нее нет возможности тратить их на розы, предназначенные лишь для поиска цели. Вопрос в истинных намерениях леди Мелиссы... Зачем ей вообще понадобилось опаивать Айзека лекарством? Зная ее характер, варианты "просто сорвать злость" или "искала подопытного для нового препарата" вполне вероятны, но у Айзека была еще одна мысль на этот счет. Если все так, как я предполагаю... тем более нельзя просто сбежать из леса. Количество преследующих лоз увеличилось. Должно быть, они засекли его, когда он срезал ту ветку. Впрочем, это входило в план. Айзек начал бегать по кругу, описывая большие петли. В результате лозы начали наматываться на деревья, словно нитки на катушку. Вместо того чтобы позволять им бесконтрольно разрастаться, лучше было собрать их в кучу, запутав вокруг стволов — так легче убегать. — А ты довольно изворотлив, — раздался голос. В воздухе поплыл нежный аромат роз. Айзек мгновенно зажал рот и нос левой рукой. Из-за деревьев показалась Мелисса. В руке она держала флакон с духами. Неужели на нее саму этот запах не действует? Возможно, члены семьи Розенберг проходят специальную подготовку, но, присмотревшись, он заметил, что Мелисса что-то перекатывает во рту. Конфета. Должно быть, нейтрализатор приворотного зелья. — Да не бойся, я не собираюсь делать тебе больно. Просто выпьешь чуток лекарства, а я посмотрю за реакцией. Я ведь добрая, управлюсь до того, как Мони-Мони вернется. После этой фразы версия со "срывом злости" отпала. Если бы Мелисса просто хотела поиздеваться, она бы пригрозила "повесить его перед домом" или чем-то в этом роде. — Если хотите испытать лекарство, почему бы не попробовать на себе? — спросил Айзек. — Это удел идиотов. С чего бы мне это делать? Айзек, не ослабляя бдительности, держал нож наготове и наблюдал за розами вокруг. Лозы, что гнались за ним до этого, были тонкими, с мелкими желтыми цветами. Они явно не подходили для боя. А вот лозы, шевелящиеся у ног Мелиссы, были с красными цветами и толщиной с кольцо из большого и указательного пальцев. Вот это — ее основное оружие. С теми будет трудно совладать обычным ножом. Использование "Магического меча" могло бы облегчить задачу, но Айзек не собирался вступать в прямой бой. Как маг, Мелисса была на голову выше его. Сколько бы он ни кромсал лозы магией, в итоге его бы просто окружили. Айзек бросился туда, где роз было относительно меньше. Желтые и красные цветы ринулись следом. Он петлял между деревьями, заставляя лозы цепляться за стволы. Мелисса, видимо, разгадав маневр, цокнула языком и сменила позицию. Она поняла, что если так пойдет и дальше, она сама окажется заблокирована собственными лозами. ...Так он заставит Мелиссу двигаться, подскочит сзади, слегка ткнет в спину, заставив выплюнуть леденец. Затем отберет флакон, и на этом все. ...Так должно было быть. Бегущий между деревьями Айзек вдруг почувствовал странное натяжение кожи на лице и ахнул. Неужели...! Он быстро провел пальцами над правым глазом — шрама не было. Сейчас у него было лицо Феликса Арк Ридилла. Быть не может. Я ведь специально тратил магическую силу по пути сюда...! Он планировал попросить Уилдиану выкачать из него лишнюю магию примерно через час, но личина спала гораздо раньше срока. И тут Айзек наконец понял. В этом лесу — особенно в этой части — концентрация маны была невероятно высокой. Проще говоря, магическая сила восстанавливалась быстрее обычного. То, что он решил положиться на физические данные, чтобы не тягаться с Мелиссой в магии, обернулось против него. Нужно использовать магию, потратить ее... но после часа непрерывного бега дыхание сбилось. Читать заклинания на бегу было тяжело. Что еще хуже, все заклинания, которыми владел Айзек, требовали ничтожно мало маны. Чтобы вернуть лицо Айзека Уокера, ему пришлось бы колдовать без остановки целую вечность. Подумать только, низкий расход маны станет моей ахиллесовой пятой... "Сам свалял дурака", — подумал он. Айзек прикрыл лицо прекрасного принца рукой и вздохнул. Заметив поблизости густые кусты, он спрятался в них и потянулся к карманным часам. Дух-контрактор и его мастер связаны нитью маны, что позволяет передавать простые мысли. Обычно Айзек давал Уилдиану лишь команды вроде "иди сюда" или "жди". Но в этот раз он, побледнев лицом прекрасного принца, отчаянно взмолился: "Помоги!". ＊ ＊ ＊ Мелисса, преследовавшая Айзека, остановилась и нахмурила брови. Движения Уокера изменились? Только что он бегал с раздражающей непринужденностью, а теперь вдруг затаился. Неужели что-то замышляет? Хмыкнув, Мелисса остановилась на небольшой поляне. Первым делом она возвела вокруг себя стену из красных лоз. Говорят, лес Розенберг пропитан маной "Ведьмы Шипов". Неизвестно, так ли это на самом деле, но розы Мелиссы здесь становились сильнее, и она могла использовать сорта, растущие только тут. Те самые желтые розы-ищейки. Оградив себя лозами, она выпустила желтых ищеек через щели в стене. Решил поиграть в прятки на выносливость? Наивный, как и положено недоучке. Айзек Уокер хоть и был атлетом, не владел магией полета и плохо справлялся с дистанционными атаками. А значит, чтобы напасть на Мелиссу, ему нужно подойти вплотную. Если окружить себя стеной шипов, он просто не сможет приблизиться. Останется только выследить его желтыми розами, а когда найдется — натравить красные лозы, обильно политые духами. ...Однако желтые розы никак не могли найти Айзека. Они ползали по земле, реагируя на шаги. Но шагов слышно не было. Замер на месте или на дерево залез? Пока она обдумывала следующий шаг, конфета во рту закончилась. Этот леденец — нейтрализатор приворотного зелья. Когда распыляешь духи, нужно обязательно его сосать, чтобы не попасть под влияние самой. Когда Мелисса достала новую конфету и зажала ее пальцами, над головой мелькнула тень. Сначала она подумала — большая птица, но нет. Это был Айзек. С ножом, окутанным водой, он в буквальном смысле свалился с неба. От неожиданности конфета выпала из рук Мелиссы. Айзек ловко поймал ее на лету, закинул себе в рот и направил острие водяного ножа на Мелиссу. — Похоже, партия окончена, леди? ＊ ＊ ＊ Айзек, которому пришедший на помощь Уилдиану прибыл и истощил его магию, быстро перешел в наступление. Мелисса думала, что он не умеет летать или атаковать издалека. В целом так оно и есть, но у него был козырь в лице Уилдиану. Как и в битве с Черным Драконом в Сазандоле, он использовал воду Уилдиану как опору, чтобы совершить прыжок, перемахнул через стену роз и мгновенно атаковал. — ...Что за прыгучесть? Ты что, не собака, а обезьяна? — даже с ножом у горла она не теряла дерзости. Айзек, следя за каждым ее движением, резко спросил: — Это все затеяли старые ведьмы Розенберг? Мелисса удивленно моргнула. — Ты знал? Про моих бабушек... — О том, что Монику хотят выдать замуж в семью Розенберг — давно. Было очевидно, что если она приедет сюда с ночевкой, они что-нибудь выкинут. Именно поэтому Айзек оккупировал кухню и вызвался готовить — чтобы Монике не подмешали какую-нибудь дрянь. Он ожидал, что ей могут прислать еду с лекарством или "косметические средства" под видом подарка. Айзек знал подобные сценарии до тошноты. — И в этой схеме я — помеха. Поэтому вы решили сначала вывести из строя меня, а потом уже браться за Монику, верно? — Да нет же. Я просто хотела использовать тебя, чтобы избавиться от зелья, которое мне всучила бабка. — ...что? Айзек, чей взгляд всегда называли тяжелым, слегка округлил глаза и наклонил голову. Он не сразу понял смысл ее слов. Мелисса с досадой пожала плечами. — Бабка велела мне опоить этим моего тупого братца и Мони-Мони. Но я как-то не горю желанием травить своих, понимаешь? — ... — Но она требует отчет о действии лекарства. Вот я и подумала: использую на ком-нибудь случайном и напишу отчет. А тут — бац! — как раз подвернулся здоровый молодой парень. — ... Айзек честно сказал то, что думал: — Оказывается, у вас есть зачатки совести, леди. — Все-таки я тебя повешу. Для Айзека действия Мелиссы все равно оставались крайне досадными и злонамеренными, но если она не поддерживает брак Рауля и Моники, то с ней можно работать. — Я собирался взять вас в заложники для переговоров с ведьмами Розенберг, но раз такое дело... Айзек опустил нож. На его лице промелькнула жестокая улыбка, удивительно напоминавшая усмешку герцога Крокфорда. — Тогда вам придется сыграть в моем спектакле, леди Мелисса. ---------- Коварнее, чем ведьма В одной из комнат на втором этаже главного особняка Розенбергов Йоланда Розенберг сидела в кресле и разбирала лекарственные травы. Эту работу можно было поручить и ученикам, но она предпочитала лично отбирать ингредиенты для своих лекарств — в этом заключалась её гордость. Йоланда, миниатюрная старушка восьмидесяти с лишним лет в темно-зеленом платье, гладко зачесывала свои седые как лунь волосы в тугой пучок. Она была одной из трех сестер-близнецов Сабрины Розенберг, Третьей Ведьмы Шипов, и фактически правила этим домом, заправляя всеми делами семьи. — Мы не имеем права допустить, чтобы кровь Ведьм Шипов иссякла. Следуя этому убеждению, сестры Розенберг цеплялись за чистоту рода любыми способами. Они рожали детей и венчали их между собой, чтобы сила крови не разбавлялась. Иногда принимали чужаков со стороны, чтобы магия не угасла окончательно. Против такого уклада восстала Табата — внучка Сабрины и мать Мелиссы и Рауля. Заявив, что сыта по горло этим душным домом и что с неё хватит и того, что она оставила потомство, Табата сбежала. Позже она вернулась лишь на миг, чтобы оставить новорожденную Мелиссу, и снова исчезла. Спустя несколько лет она принесла младенца Рауля, бросив на прощание, что отец у них тот же, и больше её никто не видел. Из-за провала с Табатой я дала Мелиссе и Раулю некоторую свободу... но, похоже, стоило воспитывать их строже. И Мелисса, и Рауль были Ведьмами Шипов, а значит, обязаны продолжить род. Особенно Рауль — настоящий гений, унаследовавший силу великой основательницы. Он стал плодом многолетних чаяний семьи Розенберг, и ему была необходима достойная невеста для продолжения династии. Когда Йоланда закончила раскладывать последнюю порцию трав по бумажным сверткам, в дверь постучали. За порогом послышался голос перепуганного ученика: — Госпожа Йоланда, беда! Госпожа Мелисса!.. — А ну живо дорогу! — рявкнула Мелисса. — Если меня убьют, ты за это ответишь! — Ой, п-простите! — Ты, у двери! Живо открывай! Не телись! — Д-да! Голос, распекающий слугу, несомненно принадлежал Мелиссе. Ей поручили присматривать за гостями, и Йоланда, вздохнув, взяла прислоненную к столу трость, но вставать не стала. Ученик распахнул дверь. В коридоре стояла Мелисса, а за её спиной возвышался высокий блондин. Он перехватил её горло левой рукой, а правой приставил нож. Йоланда один раз стукнула тростью об пол и, не меняя бесстрастного лица, спросила тихим голосом: — Что это за шум, Мелисса? — Кья-а-а! Помогите, бабушка! Этот тип со скверным взглядом и паршивым характером меня сей-час у-бье-е-ет! Пока внучка голосила, блондин лишь кривил губы в жестокой усмешке. Йоланда дважды стукнула тростью по полу. ＊ ＊ ＊ Зажатая в тисках Айзека, Мелисса впилась ногтями в его руку — это было её единственным способом связи. Она давила на пальцы с разной силой: сейчас были задействованы указательный и средний на правой руке и указательный на левой. "Двое в комнате справа, один слева. Стук трости был сигналом к атаке?" — быстро сообразил Айзек. Мелисса дернулась, якобы пытаясь вырваться, и ударила его по голени. Попутно она мотнула подбородком в сторону окна, где колыхались кружевные занавески. Айзек тут же понял намек и обратился к застывшему в дверях ученику: — Будь добр, закрой вон то окно. В этом поместье всё, что цветет и растет, могло служить конечностями Ведьмы Шипов. Вполне ожидаемо, если растения из сада вдруг ворвутся в комнату через окно. Ученик в замешательстве переводил взгляд с гостя на хозяйку, пока Мелисса не прибавила жару: — А-а-а, больно-больно! Он мне шею сломает! Живо закрой окно! Ученик побледнел, а Мелисса продолжала вопить: — Ты на рожу его посмотри! Типичный злодей! Ему плевать, сколько мук я приму перед смертью! Если меня прикончат, что ты делать будешь?! Ученик бросился в глубь комнаты и запер окно. Йоланда всё это время оставалась неподвижной, как статуя. Из-под тяжелых век её мутные зеленые глаза следили за каждым жестом Айзека. Старая ведьма прощупывала его, но Айзека было не пронять — жизнь в королевской семье приучает к постоянному надзору. — Спасибо, — небрежно бросил Айзек закончившему дело слуге. — А теперь, будь любезен, выйди. И закрой за собой дверь. — Г-госпожа Йоланда... — пролепетал тот, ища поддержки. — Сделай, как он говорит, — не отрывая взгляда от Айзека, разрешила старуха. Когда дверь закрылась, Мелисса сжала большой палец и мизинец на левой руке. «В коридоре враги, их много». Видимо, подтянулись остальные ученики и ведьмы. "Впрочем, ожидаемо", — подумал Айзек. — Какой невоспитанный гость, — произнесла Йоланда. — Мелисса, я ведь не раз говорила тебе тщательнее выбирать друзей. — Ну уж нет, бабушка, — скривилась та с искренним отвращением. — Какой он мне друг? Так, бродячий пес, приблудившийся к нашему дому. Просто псина. Её сморщенный нос и яд в голосе были настолько натуральными, что Айзек даже восхитился — явно не играла, а говорила от души. — Рад встрече, госпожа Йоланда Розенберг. Мое имя Уокер, я ученик Молчаливой Ведьмы, — представился Айзек, сохраняя ледяной тон при внешней вежливости. — Эта леди попыталась добавить «секретный ингредиент» в обед моей наставницы, вот я и решил прояснить ситуацию. — Прости, бабушка! — влезла Мелисса. — Я ведь всё делала по твоему наказу! Честно-честно! Хотела свести Рауля и Молчаливую Ведьму! Но этот паршивый пес меня выследил!.. Айзек внутренне подивился её наглости — так непринужденно оправдываться, прикрываясь приказами, могла только она. — Молчаливая Ведьма — спасительница моего господина, герцога Эрина. Мы не можем игнорировать подобные выходки. Упоминание титула не заставило Йоланду даже бровью повести. Скорее всего, Мелисса уже донесла, что ученик Мудреца связан с Феликсом Арк Ридиллом. Семья Розенберг была тесно связана с короной: королевский дом покровительствовал им в обмен на поставки редких зелий в случае нужды. Ссориться с ними было невыгодно, но и Розенберги понимали цену конфликта. — Моему господину... герцогу Эрину, как-то раз уже поднесла любовное зелье одна юная особа. — Гхэк! — Мелисса вздрогнула и отвела глаза. Именно из-за того зелья, которое она когда-то безответственно продала, её и лишили звания мудреца. Она попыталась незаметно наступить каблуком Айзеку на ногу, но тот ловко уклонился, и шпилька лишь со свистом вонзилась в пол. — Тренируете танцевальные па, леди? Оригинальный шаг, — прошептал он ей на ухо. — Псина сутулая... — прошипела Мелисса сквозь зубы. Айзек продолжил громче, для Йоланды: — Его Светлость достаточно великодушен, чтобы не винить весь дом Розенберг... и готов оставить этот инцидент в прошлом. — Руки прочь от Молчаливой Ведьмы — такова воля герцога Эрина? — сухо уточнила старуха. — Рад, что мы быстро поняли друг друга. — Но не слишком ли самонадеянно для герцога вмешиваться в брачные дела другой семьи? Даже давление авторитетом Эрина и намеки на грехи Мелиссы не пробили броню Йоланды. Гордость этой ведьмы была непоколебима. "Что ж, предсказуемо", — отметил Айзек. Чтобы играть роль идеального принца, нельзя пасовать перед такими препятствиями. — В таком случае, считайте мои дальнейшие слова личной позицией ученика Молчаливой Ведьмы. — И какой вес имеют слова обычного подмастерья? Воздух в комнате внезапно стал тяжелым и вязким, дышать стало трудно. Йоланда давила своей аурой, прямо указывая Айзеку на его место в иерархии. Её мощь превосходила даже Ведьму Звездочета. Для главы древнего рода какой-то ученик был никем. Однако Айзек и не думал отступать. — В любовном зелье ведьм важен не только рецепт, но и флакон для хранения. Без него снадобье теряет силу, — заговорил он с абсолютной уверенностью. Заполучив образец зелья в прошлом, Айзек тайно изучил сосуд. Разумеется, он не мог полностью разгадать секреты Розенбергов, но одну деталь уяснил твердо. — Свойства флакона зависят от самого стекла и состава краски на металлической крышке. Это означает, что стекло требует особой обработки еще на стадии выплавки. В поместье Розенберг были лаборатории, но не было стекольных печей. Значит, они заказывали тару на стороне. — Эти флаконы изготавливаются по секретному заказу в одной из столичных мастерских, причем имя Розенбергов нигде не фигурирует, я прав? В последнее время рынок наводнило стекло из королевства Рэндалл, и местных мастерских осталось совсем мало. Найти нужную не составило труда. Технология Розенбергов работала только в связке с мастерством стеклодувов. — Будет досадно, если эту мастерскую вдруг выкупят, не так ли? — Вы мне угрожаете? Айзек не выдержал и коротко рассмеялся. Йоланда недовольно нахмурилась, а он, едва сдерживая смех, произнес: — Простите. Просто забавно слышать от Ведьмы Розенберг, что это — угроза. Мелисса вытаращила глаза, глядя на него как на самоубийцу. Но Айзек лишь добавил с самой скверной из своих улыбок: — Настоящая угроза — это когда врагу ломают волю так, чтобы он и зубы оскалить не смел. А пока, леди, я всего лишь веду переговоры. Йоланда тяжело вздохнула. — ...Я запомню. Ученик Молчаливой Ведьмы — на редкость гнусный и хитрый тип. — Рад, что мы пришли к согласию. Этого было достаточно. Раз великая ведьма пообещала «запомнить» его, цель достигнута. Айзек убрал нож, отпустил Мелиссу и отвесил изящный поклон. — Тогда позвольте откланяться, госпожа Сабрина Розенберг. Воздух в мгновение ока превратился в лед, а затем комнату затопила волна убийственной ярости. — Ха?! — вскрикнула Мелисса. — Ты совсем страх потерял?! Бабушка Сабрина умерла, это была третья ведьма... — Ох, простите, — Айзек сузил свои лазурные глаза и хитро ухмыльнулся великой ведьме. — Всего лишь оговорился. Он вышел в коридор, где толпились ученики. Стоило Йоланде бросить короткое "Дорогу!", как они в страхе прижались к стенам. Под перекрестным огнем ненавидящих взглядов Айзек вальяжной походкой покинул особняк. ---------- Перестоявшее тесто стало отличными пончиками Покинув особняк Розенбергов, Айзек шел через лес к флигелю. По пути Уилдиану выскользнул из кармана его жилета и взобрался хозяину на плечо. — Мастер, тот разговор... что вы имели в виду в самом конце? — А-а, это, — отозвался Айзек беззаботным тоном, будто речь шла о пустяке. — Видишь ли, Третья Ведьма Шипов на самом деле была тремя сестрами-близняшками. Только вместе они тянули на одну полноценную ведьму. Если Первая Ведьма Шипов была легендой, то и вторая, судя по слухам, была выдающейся личностью. Вообще, между первой и второй ведьмами был огромный временной разрыв. Род Розенбергов процветал, но среди них долго не рождалось магов, способных занять место гениальной прародительницы. Так продолжалось, пока вторая ведьма не втерлась в доверие к тяжело больному королю. Она исцелила его секретным семейным снадобьем и тем самым упрочила положение рода. Собственно, нынешней близостью к престолу Розенберги обязаны именно её заслугам. — Первые две были великими женщинами, так что на третью давили огромные ожидания. Вот сестры и решили разделить это бремя на троих. — И когда же вы об этом узнали? — поинтересовался Уилдиану. — Довольно давно. Я несколько раз беседовал с третьей ведьмой и заметил, что на похвалу они реагируют по-разному. Любопытно, правда? Айзек, сам занявший место настоящего Феликса, был крайне чувствителен к любой подмене. Единственный раз, когда его чутье подвело, случился с Моникой Эверетт, Молчаливой Ведьмой, во время её тайной миссии. Но там виной всему было его безмерное восхищение — он просто не мог смотреть на вещи непредвзято. — Если бы сроки полномочий Моники и третьей ведьмы совпали, Моника бы точно заметила подвох. Как ни старайся, даже у близнецов морщины не могут пролегать совершенно одинаково. — И вам... не страшно? Айзек не замедлил шаг, лишь скосил глаза на плечо. Ящерица не умеет менять выражение мордочки, как человек, но Айзек кожей почувствовал его тревогу. — Вы ведь нажили врага в лице дома Розенберг, — прошептал Уилдиану. — Ошибаешься, Уилдиану. Айзек негромко рассмеялся. Его взгляд оставался холодным, но губы тронула мягкая улыбка. — Это дом Розенберг нажил врага в моем лице. Даже если бы Мелисса не пыталась его опоить, Айзек всё равно собирался их предостеречь. Его послание было простым: «Не смейте трогать Молчаливую Ведьму». — Не недооценивай меня, ладно? Подобные стычки для меня даже не интриги. Это просто будни Феликса Арк Ридилла. — Вы ведь не станете рассказывать об этом Молчаливой Ведьме? — Не стану, — отрезал Айзек, собираясь закрыть тему, но тут же смягчился. Он понял, что его скрытность заставила Уилдиану не на шутку разволноваться, а быть неискренним с напарником — последнее дело. — Послушай, у меня свои счеты с Розенбергами, но Рауль — дорогой друг для Моники и Сирила. Если Моника узнает, что семья Рауля пыталась насильно выдать её замуж, используя наркотики, она будет страшно переживать. Это не разрушит их дружбу, но точно отравит те теплые чувства, с которыми они сейчас провожают Рауля на учебу. — Я хочу сохранить эту историю в тайне. Пусть она станет просто забавным анекдотом, который мы вспомним за выпивкой лет через десять-двадцать. — Ясно. Клянусь, что тоже не пророню ни слова. — Спасибо. Теперь тебе спокойнее? Уилдиану медленно пошевелил хвостом. Казалось, он хочет спросить что-то еще, но колеблется. Лишь когда впереди показался флигель, он решился: — Я хотел спросить... когда вы добровольно выпили то зелье... — Опять ты за старое... — Это было нужно, чтобы увеличить запас маны? Айзек замер как вкопанный. — С чего ты это взял? — Я слышал, что если люди постоянно употребляют вещи, насыщенные чужой магией, их собственный резерв растет. Вообще-то, это считалось побочным эффектом, а не методом тренировки. Были и другие опасные способы: истощать себя до магического обморока или тренироваться в аномальных зонах с высокой концентрацией силы. Маги их не жаловали — слишком велик риск для здоровья. — Когда вы заключали контракт со мной, — продолжал Уилдиану, — вы ведь действовали на пределе возможностей. — А-а... — выдохнул Айзек. Трудно было сказать, был ли это вздох облегчения или печали. Ему тогда чертовски повезло. Договор с высшим духом требует связи между магом, духом и камнем. Поскольку Уилдиану раньше принадлежал королеве Ирине, его связь с камнем уже была налажена. Айзеку не пришлось искать духа, уговаривать его или готовить камень — больше половины работы было сделано до него. И всё же, для договора с высшим духом требовалась уйма маны. Уилдиану был молод и не слишком силен для своего ранга, но даже так Айзеку, магу-самоучке, пришлось выжать из себя всё до капли. — Понимаю. Секретное зелье Розенбергов напитано колоссальной маной. Его прием и правда мог бы подстегнуть рост резерва. «Видимо, Уил решил, что я готов на всё, лишь бы быстрее прогрессировать в обучении у Моники», — подумал Айзек. Он знал лучше других: ради своей цели он не брезгует никакими средствами. — Вот почему ты так злился... — Айзек вспомнил те отчаянные дни. Он был одержим. Магия была для него под запретом, но ему нужен был всего один шанс. Всего один успех. «Пожалуйста, пусть получится», — молился он каждую ночь, сжимая в кулаке аквамарин, оставленный Феликсом. Он падал от истощения, терпел неудачи, но вставал и пробовал снова. «Потому что желания Арка должен исполнить я. Больше некому». Тогда у него, должно быть, был взгляд безумца. — Я больше не буду так делать. Айзек протянул руку, и Уилдиану, помедлив, переполз на тыльную сторону ладони. Он поднял его к лицу, глядя прямо в глаза. — Я собираюсь прожить долго, чтобы через двадцать лет травить байки за вином. Так что обещаю: больше никаких безрассудств. У него было слишком много планов. Магия, которую хотелось изучить. Книги, которые хотелось прочесть и написать. Он обещал Изабель, такой же фанатке Молчаливой Ведьмы, что они составят хронику всех будущих триумфов Моники. А еще была еда, выпивка, рецепты Глена... и тот упрямый соперник, которого нужно было научить ценить хороший алкоголь. — Я буду цепляться за жизнь изо всех сил, Уилдиану. Чтобы было о чем рассказать на том свете, — добавил он про себя с дерзкой усмешкой. Мордочка белого ящерица не изменилась, но показалось, что он облегченно улыбнулся. Айзек посадил его на привычное место на макушке и вошел во флигель. Нужно было приготовить учителю что-нибудь особенное. Но в прихожей его ждал сюрприз: там стояла Ашелпике в человеческом облике, а за ней — Туле. Ледяной дух в образе юной девы величественно держала пустую миску — ту самую, в которой было мороженое. Её губы были испачканы белым кремом, но голос звучал торжественно: — Я, ледяной дух Ашелпике, приняла твое подношение. Обещаю, что мясо останется свежим, а ночь будет прохладной и приятной. — Пике, Пике, надо сказать вот так, — подсказал Туле. — Спасибо за угощение. — Да, спасибо за угощение! Айзек заглянул на кухню. Мороженое исчезло бесследно, от персиков в сиропе осталась половина. А дрожжевое тесто, оставленное отдыхать, так разбухло, что буквально вываливалось из миски. Явно перестояло. — Мастер, — прокомментировал Уилдиану сверху, — тесто выросло просто богатырским... — М-да... придется замешивать заново. ＊ ＊ ＊ Неро бодро шагал к лесу Розенбергов, напевая под нос какую-то кошачью чепуху. Он был в облике высокого юноши и тащил в обеих руках тяжеленные пакеты. Внутри было первоклассное мясо из лавки Дадли. Когда родители Гленна увидели сумму, которую Айзек выделил на ужин, они едва не расцеловали Неро и упаковали, кажется, половину витрины. А благодаря сестрам Глена он получил еще и кучу бесплатных бонусов. Пир намечался знатный. Но у самой опушки Неро замер. Его золотистые глаза хищно сузились, а дикие инстинкты забили тревогу. Хм... этот лес меня явно недолюбливает. Магический фон здесь был густым, что обычно нравится таким существам, как Неро. Но в самой мане леса чувствовалась липкая, тягучая злоба. И эта злоба была направлена не на случайных прохожих, а четко на него. Неро это понял... и просто пошел дальше. Людская ненависть для черного дракона — не более чем досадная мошкара, не стоящая внимания. ---------- В глубине страшного леса Это случилось в разгар суматохи вокруг Прожорливой Зои, когда Рауль вместе с Сирилом искали информацию в Запретной библиотеке. Рауль, занимавшийся подготовкой материалов, пробормотал, перерисовывая диаграммы: — Слушай, Сирил. — Что такое? — Я насчёт того случая, когда использую Крепость Роз... Сирил, сидевший напротив за столом, прервал работу и посмотрел на Рауля. Тот, не отрываясь от дела, продолжил изучать чертёж: — Это всё-таки магия воздействия на разум, да? "Когда сражаешься в полную силу, ты становишься Первой". Так ему говорили прабабушки с самого детства. Поэтому Рауль не задумывался о большем, считая это чем-то вроде самовнушения... нет, скорее он просто намеренно избегал этих мыслей. Однако с тех пор, как они с Сирилом сошлись в магической дуэли в лесу Розенбергов, Рауля не покидало чувство неестественности. Сирил мельком взглянул на чёрное кольцо на среднем пальце правой руки. — Тогда, в лесу, ты пришёл в норму в тот же миг, когда барьер Софокла изолировал твою ману. — Именно так, — подтвердил Софокл. — В таком случае логично предположить, что имело место магическое вмешательство. "Так я и думал", — Рауль проглотил эти слова. Очевидно, с ним что-то делали. Это бабушки... или же... Ему вдруг вспомнился случай десятилетней давности. Тогда Раулю было около десяти лет. Найдя в кабинете генеалогическое древо своей семьи, он задался вопросом и обратился к Мелиссе: — Слушай, сестрёнка. С нашим родословным древом что-то не так. [Оно круговое *бадумтц*] — А? — Ну вот, смотри. Здесь они мать и дочь, но по датам — как сёстры с большой разницей в возрасте. А ещё вот тут, тут и тут. Везде написано "неизвестен", но это же всё дедушка Йонас. Когда Рауль указал на свои открытия, Мелисса сморщила веснушчатое лицо и шумно выдохнула через нос: — Ну ещё бы. Это же древо для посторонних. — ...Для посторонних? — Мы поставляем услуги королевскому двору со времён Второй Ведьмы Шипов, так что приходится соблюдать приличия. — ...? — Если не понимаешь — забудь. "Ясно", — подумал тогда маленький Рауль и послушно выкинул это из головы. Мелисса же, глядя на бумаги в его руках, с ненавистью сплюнула: — ...Такое чувство, будто изучаю схему скрещивания растений. Теперь Рауль был взрослым и понимал, что означало это древо. Рауль Розенберг был создан путём скрещивания подходящих "сортов", чтобы явить миру Первую. И это было делом рук не столько прабабушек, сколько всего рода Розенберг — самой Ведьмы Шипов. [Прим. пер.: Бене Гессерит] Рауль понимал: Крепость Роз, которой все так восхищались, не была силой, добытой его собственным трудом. Я обладаю этой силой лишь потому, что такова воля Первой... Рауль перестал рисовать и окунул перо в чернильницу. — Чужое ведь нужно возвращать, верно? Если бы это был ты, Сирил, ты бы ведь вернул? — Рауль. Тихий зов заставил Рауля вздрогнуть. Оказалось, он всё это время смотрел в стол, избегая взгляда друга. Подняв голову, он увидел суровое лицо Сирила. — Не пытайся успокоить себя, заставляя меня подтверждать выводы, к которым ты уже пришёл сам. Эти слова были в стиле Сирила, который терпеть не мог ложь и увёртки. И он был прав. Рауль втайне надеялся, что Сирил ответит: "Да, я тоже так считаю". Он хотел получить это простое согласие, чтобы убедиться в своей правоте. Рауль опёрся локтями о стол и виновато взъерошил чёлку. — Какой ты строгий, Сирил... — Ты ведь уже принял решение. — Да. — Тогда неважно, согласен я или нет — действуй так, как считаешь нужным. А если я увижу, что ты творишь глупости, я остановлю тебя всеми силами. Эти слова обрадовали его куда больше, чем любое дежурное согласие. Рауль заболтал ногами под стулом и широко улыбнулся: — Если когда-нибудь я стану похож на Первую Ведьму Шипов и захочу кому-то навредить... ты ведь врежешь мне как следует и остановишь? — Договорились, — Сирил серьёзно кивнул и добавил: — Но не жалуйся потом, если зубы вылетят. Услышав это, золотистая и белая ласки, игравшие друг с другом перьями, вставили свои пять копеек: — У Сирила силёнок не хватит. — Вряд ли получится. Задетый замечанием о своей слабости, Сирил недовольно поджал губы. Он отобрал у зверьков перья и прикрикнул: — Разговоры окончены! За работу! — Есть! — хором отозвались ласки и Рауль. Сейчас, в "Ботаническом саду образцов" пятого запретных хранилища, по правую руку от Рауля дулся Софокл, занявший тело Сирила, а чуть дальше Моника шмыгала покрасневшим носом. Софокл захватил тело из-за чрезвычайной ситуации. Скорее всего, он сделал это не со зла. И всё же... даже понимая это... мне очень страшно. Рауль не понаслышке знал ужас потери контроля над собой и страх причинить вред другим. Именно поэтому он злился на Софокла. Софокл, используя тело Сирила, наговорил гадостей и довёл Монику до слёз. Что почувствует Сирил, когда придёт в себя? Рауль не хотел видеть, как друзья ранят друг друга. И, что важнее всего, эта обстановка... Помимо раздражения на Софокла, Рауля с самого момента попадания в этот сад преследовало жуткое предчувствие. С Софоклом это, наверное, не обсудить. Когда зашла речь о монстре из книжных шкафов, Софокл в теле Сирила повёлся неестественно, схватившись за голову, будто от боли. Древний артефакт Ключ Хранителя Знаний Софокл — хранитель библиотеки, но его знания имеют ограничения. Похоже, это был один из таких случаев. Природа того монстра была подозрительно похожа на природу древних артефактов. А раз знания Софокла о себе подобных ограничены, на него нельзя положиться. Моника вряд ли разбирается в древних артефактах, да и она сейчас слишком расстроена... У Моники лицо совсем опухло от слёз после грубостей Софокла. Было неловко пугать её своими смутными подозрениями. Софокл не поможет, Моника тоже. А Сирил, который догадывается об истинной сути артефактов, спит. Сирил... просыпайся скорее... Рауль с раннего детства до тошноты наслушался о кровавых распрях древности и жестокости Первой Ведьмы Шипов. Поэтому, увидев монстра и артефакты, он невольно подумал... что жестокий человек, не гнушающийся никакими средствами, вполне мог сотворить нечто подобное. Эта мысль пугала его до дрожи. Смесь гнева на Софокла и страха перед ситуацией переполняла сердце Рауля, пока он шёл в ряд с остальными. Вскоре из-за высоких деревьев показалось дерево с белыми цветами. Моника, шмыгнув носом, пробормотала охрипшим голосом: — Вон там... второй всплеск маны... Поисковая магия Моники засекла три крупных источника. Первым было дерево Волчеягодника, но второе оказалось совсем иным. Это был невысокий кустарник с раскидистыми ветвями и белыми цветами. В отличие от мелких соцветий Волчеягодника, здесь каждый лепесток был крупным, а воздух вокруг был пропитан сладким ароматом. — Гардения, — прошептал Рауль, остановившись и нахмурившись. — Время года не совпадает... — И правда, — подтвердил Софокл. Лишь Моника выглядела растерянной. — Волчеягодник цветёт с конца зимы до начала весны, а гардения — в начале лета. — С остальными растениями так же. Там была весна, здесь — лето. Хотя температура не изменилась. Рауль вспомнил их путь. Если разделить круглый сад на двенадцать частей, получится точная копия смены сезонов в течение года. Они двигались против часовой стрелки, значит, дальше будет осень. Искусственный лес, воссоздающий времена года. Сильная мана и резкий запах цветов. Наверное, этот сильный запах — ориентир для кого-то. Но для кого? Создателю леса метки не нужны... Значит, у леса есть другой хозяин, смотритель?.. В этот момент Рауль почувствовал, что что-то обвило его ногу. Он резко опустил взгляд и расширил глаза от ужаса. Это была плетистая роза с жёлтыми цветами. На первый взгляд — обычная, но на самом деле — особенная. Эта роза растёт только в лесу Розенбергов. Жёлтая плетистая роза, которая выслеживает незваных гостей и преследует их повсюду. Мелисса часто использовала её для разведки. В тот же миг леденящий ужас сковал тело Рауля. Почти все растения здесь были идентичны растениям в лесу Розенбергов. Значит, Запретную книгу «Ботанический сад образцов» создал... — Господин Рауль, берегитесь! — закричала Моника. Почти одновременно из чащи вырвалось несколько плетей и обвилось вокруг Рауля. Моника попыталась разрубить их безмолвной магией, но ветви мгновенно сплелись в щит, отражая воздушные лезвия. Рауль попытался достать семена и начать заклинание, но рывок плетей вырвал его из рук Сирила. Без физического контакта с Софоклом ни Рауль, ни Моника не могли использовать магию. — "Плохо дело! Это «Ведьма Шипов»!" — Господин Рауль! Заросли утаскивали Рауля всё глубже в лес. Крики Софокла и Моники стремительно отдалялись. Пока его тащили по земле, Рауль почувствовал новый сладкий аромат, отличный от Волчеягодника и Гардении. Вдруг у основания шеи кольнуло. Боль была такая, будто вонзился крошечный шип. Он почувствовал, как нечто проникает внутрь него, распространяясь по нервам. Словно прорастающее семя пускает корни в его плоть. Страшно, страшно, СТРАШНО, это плохо, это очень плохо, надо что-то делать, я должен, я... я... я... я... Мысли путались и гасли. И когда страх и отчаяние окончательно растворились в пустоте, он услышал чей-то шёпот: «С возвращением, Великая Ведьма». ---------- Решимость жадной ведьмы Послышался треск горящего дерева. В воздухе поплыл запах гари — пахло множеством вещей, которые спекались и обугливались в огне. Совсем недавно это поселение было полно яростных криков. Но постепенно они сменились воплями, затем стонами, потом предсмертными молитвами... Теперь затихли и они, человеческих голосов больше не было слышно. Слышался лишь треск пожирающего деревню пламени да грохот рушащихся домов. Это звуки того, как гибнет деревня. Мальчик, чья нижняя половина тела была погребена под обломками, все еще дышал — из последних сил. Но и это дыхание скоро прервется. Пламя, охватившее поселение, подбиралось все ближе — у лица было нестерпимо жарко, в то время как придавленное завалами тело стремительно холодело. Раз уж мне все равно суждено сгореть... я хотел бы сгореть в божьем пламени. Он слеп от рождения, обуза для всей деревни. Он не достоин того, чтобы принести себя в жертву Богу. Но если умирать, то в его огне. Божье пламя — черное, прекрасное и могучее. Мальчик не знал цветов, но родные говорили, что черный похож на его собственный мир, где нет зрения. Запах гари в воздухе стал сильнее запаха крови. Вдохнув дым, мальчик зашелся в кашле. — Ох, — раздался голос над головой. Сквозь едкий дым просочился едва уловимый аромат цветов. Не простых полевых цветов, а резкий, роскошный, густой аромат. — Надо же, нашелся выживший. Это был женский голос. Мальчик знал почти всех жителей поселения по голосам. Поэтому он понял: перед ним чужачка. Такого нежного и красивого голоса он никогда не слышал. — Вот и славно. Назначаю тебя смотрителем гробницы. Послышался шелест перелистываемых страниц, на который наложился певучий женский голос. — Вместо надгробий будут деревья и цветы. И лишь одна гробница останется пустой. В какой-то момент жар огня перестал обжигать лицо. Исчезла и боль. Треска пламени больше не было слышно. Мальчик не знал, что алое пламя, пущенное людьми из храма, поглотил черный огонь, подвластный этой женщине. Все, что он чувствовал — это цветочный аромат и прикосновение холодных пальцев к щеке. И еще — сладкий женский шепот. — До того дня, пока я не верну вашего бога, ты будешь охранять эти могилы. Пальцы отстранились. Запах цветов стал еще сильнее. — Закройся, "Ботанический сад образцов". Раздался хлопок — книга закрылась. ＊ ＊ ＊ — Лорд Рауль! Увидев, как Рауля утаскивают растительные плети, Моника в панике сорвалась с места. Но ее за руку схватил Софокл, занявший тело Сирила. — Стой! Неужели ты думаешь, что догонишь их бегом?! Голос принадлежал владельцу тела, Сирилу, поэтому Монике на мгновение показалось, будто это сам Сирил отчитывает ее. Пока она стояла в оцепенении, Софокл с серьезным видом добавил: — В моем распоряжении давно не было ног, так что я не уверен, что смогу бежать достаточно быстро! — ... Все еще сжимая руку Софокла, Моника направилась туда, куда утащили Рауля. На ходу она старалась дышать медленно. Сейчас она была слишком взволнована. Нужно немного успокоиться. Сейчас Моника находилась под ограничением: она не могла использовать магию, не касаясь Софокла. Даже если она бросится вперед одна, сделать ничего не сможет. Лорда Рауля похитили... я должна взять себя в руки. На миг в голове промелькнула малодушная мысль: попросить Софокла голосом Сирила крикнуть: "А ну, соберись!". Но ведь это были бы не слова самого лорда Сирила. Нужно со всем разобраться... и поговорить с лордом Сирилом. Свободной рукой Моника изо всех сил помяла свои щеки. Лицо, застывшее в гримасе из-за поджатых губ, немного расслабилось. До "миленькой" ей было далеко, но это все же лучше, чем зарёванная физиономия. Моника подняла голову, расправила плечи и шумно выдохнула. Направление, куда утащили лорда Рауля, совпадает с местом, где чувствуется третий источник маны. Это не так далеко. Проблема в силе врага. Плети и ветви, если их много, становятся очень прочными — не как в Розовой крепости, конечно, но разрубить их одним ударом сложно. Стоит подумать о призыве Короля Духов... но. Моника сосредоточилась и попыталась беззвучно развернуть формулу призыва... но тут же прервала процесс. Она могла сформировать врата, но они не открывались. Это означало, что связи с Королем Духов нет. Так и знала. Внутри запретной книги призыв не работает. Обычно Моника не полагалась на грубую мощь. Ее стиль — ударить первой без заклинания и точно поразить цель. Магий с высокой разрушительной силой у нее было немного: "Звездная стрела" и призыв Короля Духов. Но для стрелы нужны особые инструменты, а призыв здесь недоступен. Чтобы поднять мощность, придется использовать многократное усиление, но в моем случае это снижает дальность и точность... Хотя двойное я должна осилить. Главное — сосредоточиться. Она и так не собиралась расслабляться, но теперь нужно быть вдвойне осторожной. А для этого... Подойдя ближе к источнику маны, Моника остановилась. Софокл, чуть не врезавшись в нее, недовольно прищурился. — В чем дело? Чего ты вдруг встала? — ...Чтобы я могла использовать магию, мне ведь достаточно просто касаться вас, Софокл-сан? — Я же тебе это только что объяснял. — ...В таком случае. Моника впилась взглядом в правую руку Сирила, а точнее — в иссиня-черное кольцо на его пальце. И с несвойственной ей ловкостью сорвала кольцо со среднего пальца. Тело Сирила мгновенно обмякло и начало заваливаться. Моника изо всех сил бросилась вперед, чтобы он не ударился лицом о землю. Ее хватило секунды на три, после чего ее просто придавило сверху. — Хебугю-у?! У-у-у... простите, лорд Сирил. В итоге на земле оказались оба, но, по крайней мере, благодаря Монике, Сирил не пропахал носом грунт. Кряхтя и извиваясь, Моника выбралась из-под Сирила и усадила его, прислонив к ближайшему дереву. Сирил был довольно изящным для мужчины, но для слабенькой Моники это все равно стало тяжелым трудом. Когда она наконец закончила, на лбу у нее выступил пот. — Фух... получилось... Теперь порядок. — Что ты творишь?! Я же старался быть полезным! — закричало кольцо в ее руке, вспыхивая красным светом. Голос, разумеется, был не Сирила, а привычный голос Софокла. Это принесло Монике огромное облегчение. Перед боем важно иметь спокойное сердце. Так в пылу сражения не будут лезть лишние мысли. — Временный контракт ведь и я могу заключить, верно? С этими словами Моника надела древний артефакт "Ключ Мудрости Софокл" на указательный палец левой руки. Там он сидел плотнее всего. — Можешь-то можешь, но... — Значит, так будет рациональнее всего. Пока рядом был Рауль, а Сирил был без сознания, было удобно, чтобы Софокл управлял его телом. Так не нужно было тащить Сирила на себе, и Моника с Раулем могли колдовать, просто держа его за руку. Но когда цель уже перед глазами, а Рауля рядом нет, Софоклу незачем занимать тело Сирила. А главное — так Монике было гораздо спокойнее. — Мы можем заключить контракт, правда? — Моника подняла левую руку к лицу и посмотрела на кольцо сверкающими зелеными глазами из-под опухших век. Почуяв что-то в этом взгляде, Софокл стал мигать тише. — Эх, давно у меня не было молодого хозяина... — Мы можем? — Да понял я, понял! Ворча от недовольства, Софокл запульсировал светом. На пальце Моники проступил знак контракта. Теперь она могла использовать защитный барьер Софокла. Это придавало уверенности: не придется тратить лишние силы на защиту. — Боже, какая же ты несносная девчонка. Несносная. Совсем недавно эти слова, сказанные голосом Сирила, довели ее до слез. Но сейчас сердце даже не кольнуло. Хотя когда это произнес Сирил, в голове все пошло кругом. Вот оно что... Я и правда очень люблю лорда Сирила. Втайне осознав это еще раз, Моника обернулась к спящему Сирилу. Да уж, любовь — штука непростая. Ревнуешь из-за пустяков, то радуешься, то грустишь, становишься слабой. Но это еще не все. Она знала одну сильную и гордую женщину, которая тоже любила. Бриджит Грэм. Сильная женщина, которая долгие годы ждала свою первую любовь. Я хочу стать сильной, чтобы стоять вровень с любимым человеком. Хочу быть и сильной, и милой, и крутой — хочу всего и сразу. Она понимала, что стала жадной. Но она действительно этого хотела. И не собиралась ни от чего отказываться. Она обязательно спасет Рауля, выберется отсюда и проведет ту самую ночевку, которую так ждала. Айзек наверняка готовит вкусный ужин, так что нужно закончить "Операцию по уборке Запретной библиотеки" вовремя. Моника посмотрела на Сирила и с самым серьезным видом, на какой была способна, произнесла: — Лорд Сирил, я скоро вернусь. ---------- Крик ярости, сотрясающий лес Этот лес был кладбищем. Могилами для братьев мальчика, которые создала Ведьма. Она дала приют сородичам, которые должны были просто сгнить в уничтоженном поселении. Более того, Ведьма пообещала, что не просто создаст кладбище, но и приведет сюда бога, которому поклонялся мальчик. Не зная истинного смысла этих слов, мальчик просто радовался и благодарил ее. Назначив мальчика смотрителем, Ведьма научила его названиям деревьев и цветов, которые служили надгробиями. Мальчик касался стволов и лепестков, стараясь изо всех сил их запомнить. — Ты ничего не видишь? — спросила Ведьма. — Верно. Ведьма не стала его жалеть или называть бесполезным. Она лишь пробормотала: "Вот как", словно просто подтверждая факт, и начала нараспев произносить заклинание своим прекрасным голосом. Мальчик не видел чуда, сотворенного Ведьмой. Однако после этой красивой интонации он почувствовал, как вокруг разлился до безумия приятный аромат. Запах, которого он никогда не ощущал прежде. — Когда будешь ходить по лесу, используй этот аромат как ориентир. — А как называются эти цветы? Прекрасный голос соткал названия. Дафна душистая. Гардения. И третий... ＊ ＊ ＊ Моника крепко сжала левую руку с надетым на нее Ключом Хранителя Знаний и решительно зашагала вглубь леса. Она не была знатоком растений, но даже она видела, как ярко-зеленые листья превращаются в сухие и безжизненные. С каждым шагом запах цветов становился все сильнее. Сладкий аромат, отличающийся от роз. Наконец, миновав высокие деревья, она вышла на небольшую поляну. Там росло одинокое дерево, усыпанное маленькими оранжевыми цветами. Оно было в два раза выше Моники, но не казалось массивным. На гибких ветвях густо росли темно-зеленые листья, среди которых теснились гроздья оранжевых соцветий. Моника не знала этого растения. Некоторые лепестки опали, ярко окрасив землю под деревом. Там же замер Рауль. Он стоял спиной к Монике, повернувшись чуть вправо; его лица, опущенного вниз, не было видно. И все же она ощутила странную атмосферу. Он не произнес ни слова, не пошевелился, но само его присутствие заставляло кожу покрываться мурашками. Моника редко чувствовала подобный страх перед сильными существами. Но здесь было нечто большее, чем просто сила. Нечто чуждое, уродливое и куда более омерзительное... — ...Как же это раздражает, — пробормотал Рауль и медленно повернулся к Монике. Моника вздрогнула. Между плечом и шеей Рауля проросла розовая лоза, на которой распустился один-единственный ало-красный цветок. Выглядело так, будто Рауля использовали как почву для нового растения. Интуиция подсказала Монике: это дурной знак. Лицо Рауля было бесстрастным, лишь с тенью легкого недовольства. Под длинными ресницами чуть сузились зеленые глаза, впившись взглядом в иссиня-черное кольцо на руке Моники. — Ты — хранительница архива? — Н-нет... — Человек из рода Розенбергов? — Н-нет. — Вот как, жаль. Будь ты из Розенбергов, я бы замучила тебя до смерти, — холодно произнесла Ведьма. У Моники по спине пробежал холод — от страха и странного несоответствия. Стоящий перед ней Рауль напоминал того себя, когда он, позаимствовав силу изначальной "Ведьмы Шипов", управлял Крепостью Роз. Но кажется... что-то не так. Тогда он выглядел как поверхностное воплощение легенд об Первой Ведьме Шипов. Проще говоря, как всем известная жестокая и беспощадная ведьма. Но то, что стояло перед ней сейчас, было иным. Жестокая, беспощадная — да, но не только. Например, если реальность Молчаливой Ведьмы так сильно отличается от общественного мнения, то не могло ли быть так же и с изначальной Ведьмой Шипов? Монику не покидало чувство, что сейчас она соприкасается с чем-то, о чем история предпочла умолчать. — Кто вы... такая? — ... — Вы изначальная "Ведьма Шипов", леди Ребекка Розенберг? Ведьма Шипов молча смотрела на Монику, а затем, криво усмехнувшись, прижала правую руку к своей шее. Загорелая рука Рауля, привыкшая к крестьянскому труду, с силой впилась ногтями в собственную кожу. Увидев на этом лице подлинную ненависть, Моника содрогнулась. — Интересно, какое лицо будет у Розенбергов, если я зверски убью это тело? Любопытное зрелище. — П-прекратите... пожалуйста, прекратите! Перед ней был враг, с которым невозможно договориться. Моника решила, что сейчас лучше его обезвредить. Она безмолвно создала стрелу молнию и направила ее в Ведьму Шипов. Но окружающие растения мгновенно вытянулись, преграждая путь заклинанию. Как и следовало ожидать, этот "Ботсад..." был на стороне Ведьмы Шипов. Ведьма коснулась обугленной лозы и тихо проронила: — Какая скучная магия... словно сухая математическая формула. Моника обиделась. Современную магию часто сравнивают с формулами. Но именно в этом заключалось ее совершенство и красота. — Совсем не скучная! И магические формулы, и математика — это красиво! — возразила Моника, на мгновение позабыв о страхе и панике. Ведьма Шипов почему-то рассмеялась. Это не был раскатистый хохот Рауля — скорее, переливчатый смех, от которого мелко дрожало горло. — Твоя магия скучна, но сама ты забавна. Отказ от прочтения... нет, это безмолвное исполнение, превосходящее сокращение заклинаний... Надо же... Все же появился тот, кто сумел этого достичь. Оборвав фразу, Ведьма Шипов начала нараспев произносить заклинание. Ее певучая манера разительно отличалась от современной школы. Моника выпустила еще одну стрелу молнию, но растения вновь двинулись, словно по собственной воле защищая Ведьму. Дождавшись момента, когда флора собралась в одну кучу, Моника сменила тактику. Сейчас, двойное усиление! Двойным усилением воздушного лезвия Моника одним махом разрубила сплетение лоз. Сквозь обрывки растений она увидела фигуру Ведьмы Шипов. Сконцентрировавшись, Моника приготовилась нанести решающий удар стрелой молнии, но в этот миг Ведьма тонко улыбнулась. — Черный... черный... любишь ли ты черный? Ведьма вытянула палец. С его кончика сорвалось черное пламя. Темный огонь с красноватым оттенком, напоминающим запекшуюся кровь, гибко устремился к Монике. На руке Моники тревожно замигал красным Софокл. — Плохо дело! Прочь, девчонка! — взревел Софокл. Древний артефакт развернул впереди защитный барьер. Его прочность была колоссальной — обычная магия не смогла бы его даже поцарапать, — однако черное пламя Ведьмы просто прожгло преграду насквозь. Это же... черное пламя?! Огонь, испепеляющий абсолютно все. Сила, подвластная лишь черным драконам. Говорят, когда-то это существовало в виде магии, но в современную эпоху подобные исследования считаются строжайшим табу. Господин Рауль мог использовать Крепость Роз, но он не должен был владеть черным пламенем... Моника поспешно бросилась в сторону и спряталась за деревом. Черный огонь, словно парящая в воздухе змея, вальяжно кружил неподалеку. Когда Ведьма Шипов подняла правую руку, пламя послушно заскользило вокруг ее ладони. — ...Какое неповоротливое тело. Все такое тяжелое, — Ведьма опустила руку и с недовольством сжала и разжала кулак мужчины, привыкшего к работе в поле. Наблюдая за этим из-за дерева, Моника сглотнула. Рауль определенно был сам не свой. Возможно, на него так повлиял "Ботанический сад образцов". Как бы то ни было, ситуация сложилась скверная. Моника не могла призвать Короля Духов. У Ведьмы же в арсенале были чудовищные козыри: Крепость Роз и черное пламя. — Безмолвная ведьма , назови свое имя. Я соизволю его запомнить. Моника боязливо высунулась из-за ствола. Поза была не самой героической, но когда перед тобой колышется черное пламя, выбирать не приходилось. — ...Моника Эверетт, "Молчаливая Ведьма". — Вот как. Коснувшаяся истины дева, выбирай, — Ведьма Шипов плавно подняла руку. Казалось, она одновременно и манит ее к себе, и готовится задушить. Глаза Ведьмы горели лихорадочным зеленым светом. — Подчинение или смерть? Ответ Моники был предрешен. Глядя на пугающе красивую ведьму с ее зловещей улыбкой, Моника постаралась придать лицу максимально храбрый вид и заявила: — Верните господина Рауля! Черное пламя, словно в танце, скользнуло по воздуху, огибая деревья, и бросилось на Монику. Моника неуклюже побежала, петляя и тяжело дыша, не сводя глаз с траектории огня. Так и есть... Она не хочет жечь лес. Будь на то ее воля, она могла бы выжечь здесь все дотла. Но черное пламя обходило деревья, целясь только в Монику. Значит, если забежать в самую чащу, шанс есть. ...Разумеется, при условии, что у Моники была бы хоть какая-то спортивная подготовка. — Хы-гья-бу-у?! — Девчонка-а-а!!! — взмолился Софокл на ее левой руке. Зацепившись ногой за лозу, Моника с треском повалилась на землю. На упавшую девушку тут же набросились ползучие стебли растений. В панике Моника орудовала "Воздушными лезвиями", кромсая лозы. К тому моменту, когда она отбилась от растений, ее уже плотным кольцом окружило черное пламя. Один неверный шаг — и ее сожжет. Шурша сухими листьями, Ведьма Шипов медленно приближалась. На лице мужчины, который всегда так жизнерадостно улыбался, теперь застыла садистская ухмылка ведьмы. — ...Интересно, какого цвета розу ты распустишь на своем теле? Под певучее заклинание у ног Ведьмы начали прорастать бутоны. Крепость Роз Людоедов. Шипастые лозы ползли к Монике, проскальзывая сквозь зазоры в черном пламени. Когда их концы уже были готовы схватить жертву, Моника увидела это. В этом лесу, где не было солнца, но было светло, мелькнуло серебро волос. И яростный блеск голубых глаз. — Лорд Сирил..! Примчавшийся юноша сжал кулак и широко замахнулся. Ведьма Шипов заметила его слишком поздно. Она попыталась среагировать, но движения были заторможенными. Как и Софокл в теле Сирила, Ведьма тоже еще не привыкла управлять чужой оболочкой. Здесь стояла могущественная ведьма, повелевающая черным пламенем и Крепостью Роз. И в ее левую щеку с размаху впечатался кулак Сирила Эшли. — Разбрасывать розы в разгар уборки — это неслыханная наглость! — взревел он. Гнев уборщика сотряс причудливый лес. ---------- Ведьма и хранительница архива Давным-давно это было. В самую глубь густого леса, в дом к страшной ведьме, пришла женщина — хранительница архива. От хранительницы веяло холодом. Ведьма тоже была женщиной холодной, но холод хранительницы был иным. Если ведьма напоминала холод пламени, лишенного жара, то в хранительнице чувствовалась твердость ледяного изваяния, которое обрело цвет, жизнь и пришло в движение. Они были полными противоположностями. Ведьма вдруг заметила: на белом пальце хранительницы нет черного кольца, которое та обычно носила. — Сегодня твоим пальцам одиноко, — заметила ведьма. — Это кольцо поднимает слишком много шума каждый раз, стоит ему увидеть такую красавицу, как ты, — отрезала хранительница. — Вот как. И какое же у тебя дело? К ведьме, которую боялись все без исключения, хранительница подошла вплотную и твердым голосом чеканно произнесла: — Я пришла забрать книгу, срок возврата которой давно истек. Я ведь не раз посылала тебе уведомления. — Какая трата бумаги, — фыркнула ведьма. — Могла бы просто прийти и забрать сама. — Из-за этого сокращается время, которое я могу посвятить чтению, — возразила хранительница. Впрочем, наверняка по пути сюда она всё равно читала книгу в карете. Она была из тех женщин, что читают даже на ходу. Хранительница решительно протянула ведьме руку. — Мне жаль тратить время на пустые споры. Немедленно верни книгу, которую брала. — Она где-то там. Забирай любую, какая понравится, — бросила ведьма. С этими словами она уселась на кучу книг, сваленных на полу, и скрестила ноги. В тот же миг тонкие брови хранительницы гневно взметнулись вверх. Ледяной холод в мгновение ока сменился яростным пламенем, и хранительница закричала: — Сидеть на книгах?! Ты что себе позволяешь?! ＊ ＊ ＊ Сирил Эшли, очнувшийся в незнакомом лесу, поднялся на ноги, потирая ноющую голову, и задумался. Где он? Разве он не прибирался в Запретной библиотеке? На среднем пальце правой руки не было Софокла, а Моники и Рауля не было видно поблизости. Инвентарь для уборки тоже исчез. Правда, по какой-то причине косынка, которая была повязана у него на голове, теперь лежала в кармане фартука. "Что у вас здесь происходит?.." — недоумевал Сирил, шатаясь и держась за больную голову. Неужели этот лес — иллюзия, подобная той, что когда-то показала ему Лорелей? Стоило этой мысли промелькнуть в его голове, как впереди между деревьев показался чей-то силуэт. Ярко-рыжие кудри — это был Рауль. Однако вел он себя странно. Его шею украшали вьюны и розы, а на лице играла мрачная, полная наслаждения улыбка. Сирил знал это выражение лица. Так выглядел Рауль, когда использовал силу Первой Ведьмы Шипов. Рауль протянул руку и бросил семена роз. Они мгновенно проросли, и розовые лозы устремились вперед. Это были не просто розы. Это была Крепость Роз Людоедов. И тянулись эти лозы к сидящей на земле маленькой ведьме — Монике. Сирил широко распахнул свои синие глаза. Если Рауль во власти той силы и если он вознамерился навредить Монике, то Сирил знал, что должен сделать. Он рванул вперед изо всех сил и, сжав правый кулак, ударил Рауля по щеке. Ради того, чтобы исполнить обещание, данное другу. Ради того, чтобы защитить дорогого человека. И еще... — Разбрасывать розы в разгар уборки?! Ты что себе позволяешь?! — яростно выкрикнул Сирил. В его сознании операция "Великая уборка" всё еще продолжалась. ＊ ＊ ＊ Моника, осевшая на землю, с полуоткрытым ртом наблюдала за представшей перед ней картиной. Сияющие серебряные волосы, пылающие гневом синие глаза и громовой голос, разносящийся повсюду. Прямая осанка — совсем не такая, как когда им завладевал Софокл, — это был, без сомнения, "привычный лорд Сирил". Моника почувствовала облегчение, но в следующий миг поняла, что расслабляться рано, и поспешно вскочила. Черное пламя, витавшее вокруг Моники, рассеялось в тот самый момент, когда Сирил ударил Ведьму Шипов. Действовать нужно было сейчас. Моника, используя беззвучные чары, взмахнула клинками ветра и перерезала все розовые лозы, выпущенные Ведьмой Шипов. — Лорд Сирил, пожалуйста, отойдите! Нынешний господин Рауль — это!.. — закричала Моника. — Этот голос... он отдается прямо в голове, — пробормотала Ведьма Шипов, получившая удар по щеке. — ...Вот как. Значит, ты и есть хранительница. Сирил недоуменно нахмурился. Должно быть, он заметил, что нынешнее состояние Рауля отличается от того, когда они противостояли ему в лесу семьи Розенберг. Моника, спотыкаясь, подбежала к Сирилу. — Лорд Сирил... Сознание лорда Рауля сейчас, скорее всего... находится в состоянии, максимально близком к Первой Ведьме Шипов. — Что? — Наверное, в этом "Ботаническом саду образцов" была ловушка. Такая, что реагирует только на членов семьи Розенберг... или только на господина Рауля. Услышав слова Моники, Сирил задумчиво скрестил руки на груди. Он только что пришел в себя и еще не до конца понимал ситуацию. — "Ботанический сад образцов"... Кажется, я видел это название в каталоге. — Это одна из магических книг, содержащих в себе пространство, из Пятого Запретного архива. Сейчас мы заперты внутри этой книги, — подал голос Софокл, Ключ Хранителя Знаний, на руке Моники. Похоже, после этих слов Сирил наконец в общих чертах осознал суть происходящего. Он пристально посмотрел на "Ведьму Шипов", завладевшую телом Рауля, и приставил руку к губам, погрузившись в раздумья. — Ловушка в "Ботсаду..."?.. Состояние, близкое к Первой Ведьме Шипов?.. То есть, это явление, воспроизводящее лишь внешнюю оболочку? Сирил что-то бессвязно бормотал себе под нос, как вдруг, словно осознав что-то, резко вскинул голову. Лицо Сирила, смотрящего на Ведьму Шипов, на глазах побледнело. И не мудрено. Он понял, что ударил ведьму, которую называли самой ужасной и свирепой в истории. Однако, вопреки ожиданиям, Сирил вытянулся в струнку и низко поклонился. — Прошу меня простить, леди. Хоть это и было сделано ради обещания другу, я поднял руку на женщину. Вы можете бить меня до тех пор, пока не почувствуете удовлетворение. Все присутствующие — Моника, Софокл и Ведьма Шипов — замерли в молчании. Сирил Эшли до мозга костей оставался Сирилом Эшли. Ведьма Шипов молча подняла руку и коснулась пальцами своих губ. В ее взгляде, направленном на Сирила, странным образом не чувствовалось ни гнева, ни злобы. Она выглядела то ли раздосадованной, то ли заинтригованной. Сирил выпрямился и продолжил: — Однако, когда вы удовлетворите свой гнев, я прошу вас вернуть моего друга. Это тело не принадлежит ни вам, ни древнему магическому артефакту. "Э?.." — Моника, озадаченная странным оборотом речи, посмотрела на Сирила. Сирил с предельно серьезным лицом прямо взглянул на Ведьму Шипов и произнес: — И еще: я не хранительница архива, а, если быть точным, член комитета Библиотечного общества. В настоящее время я нахожусь здесь для выполнения работ по уборке в рамках смягчения режима пользования Запретной библиотекой... — Твоя манера речи... ты во всём вылитая хранительница, — прошептала Ведьма Шипов, наклонилась и что-то подняла. Среди разбросанных под ногами остатков растений была роза с маленькими желтыми цветами. Не та ли это роза, что первой схватила Рауля перед Гарденией? — Роза, которой не было в мою эпоху. Значит, всё-таки вот оно как. Ведьма Шипов с силой раздавила желтую розу. С ладони загорелого мужчины на землю посыпались желтые лепестки. Она медленно поднялась и коснулась розы, выросшей между шеей и плечом. — Я и не желала подобного воплощения. Я верну это тяжелое тело... но дай мне одно обещание. Зеленые глаза по очереди взглянули на Монику и Сирила, а затем устремились к фальшивому небу. — Этот сад был искажен. Кто-то приложил к нему руку позже. Ведьма Шипов медленно перевела взгляд и указала загорелым пальцем на Сирила. — Ты возьмешь на себя ответственность и вернешь эту книгу в прежний вид, библиотекарь. — Я понял. Член комитета Библиотечного общества Сирил Эшли берет это на себя. Тон Сирила был предельно прямым, а голос — искренним. Это был тот самый "привычный лорд Сирил", который больше всего нравился Монике. Легендарная ведьма, которую больше всего боялись в королевстве Ридилл, закрыла глаза. Длинные ресницы скрыли зеленый взор. — Выход из сада — в зимнем лесу. Могильщик искажен, — пропела Ведьма Шипов и с силой вырвала розу, цветущую у нее на шее. В воздухе брызнула алая кровь. Вырванная роза выпала из рук ведьмы. Тело Рауля, словно марионетка с перерезанными нитями, повалилось на землю. — Господин Рауль! — закричала Моника. — Рауль! — позвал Сирил. Они поспешно подбежали к нему и осмотрели рану на шее. Там, где росла роза, осталась ранка размером с ноготь большого пальца, но кровотечение было на удивление слабым. Пульс был ровным, дыхание — стабильным. Убедившись, что его жизни ничего не угрожает, Сирил облегченно выдохнул и посмотрел на Монику. — ...Что произошло, пока я был без сознания? — Ну, э-э... даже не знаю, с чего начать... Пока Моника мучилась вопросом, как объяснить всё случившееся с момента их попадания в ботсад, лицо Сирила вдруг стало суровым. Он пристально, пронзительным взглядом смотрел в лицо Моники — а точнее, на ее глаза. — Что с твоими глазами? — резко спросил он. — Э? — Они опухли. "Ой!" — Моника побледнела. Должно быть, она слишком сильно терла глаза, когда недавно рыдала. К тому же, она толком не умылась, так что на щеках наверняка остались следы от слез. — А, э-э, это... Пока Моника в замешательстве прижимала ладони к щекам, Сирил схватил ее за запястье. От этого прикосновения, от тепла его руки сердце Моники зашлось в бешеном ритме. Если так пойдет и дальше, он почувствует ее пульс прямо через руку. Нужно срочно придумать магическую формулу, чтобы остановить сердцебиение. — Понимаете, это вовсе не что-то серьезное, простите, я... — лепетала она. — Моника. Шумные мысли в голове Моники мгновенно стихли, стоило ей встретиться взглядом с его синими глазами. В его взоре читалось беспокойство за Монику и гнев на того, кто заставил ее плакать. Сирил открыл было рот, но тут же закрыл его. Должно быть, он сдержал слова, продиктованные сильным порывом чувств. Он медленно вдохнул, выдохнул и спросил приглушенным голосом: — Кто заставил тебя плакать? На руке Моники медленно моргнул Софокл. Свет в камне сместился к самому краю, создавая ощущение, будто кольцо неловко отвело взгляд. Удивительно выразительный артефакт. — Ну, э-э... В тот момент, когда Моника не знала, что ответить, за их спинами раздался голос: — "Госпожа Ведьма, Госпожа Ведьма". Обернувшись, они увидели черную человеческую тень. Это был плотный черный сгусток размером с ребенка, который словно шел по земле. Там, где должно быть лицо, было совершенно гладко, никакой мимики. Но в этом голосе Моника отчетливо почувствовала радость. У ног тени быстро поползла роза с маленькими желтыми цветами. Тень протянула вперед свои короткие руки. Монике показалось, что безликий ребенок улыбнулся. — "С возвращением, Великая Ведьма". ---------- Предсмертные мысли о черной розе, которая не расцвела Это всегда жило внутри Рауля. Будто в цветочный горшок рядом с основным растением зарыли семена другого. Потребляя питательные вещества, оно долго и тайно дышало под землей — душа Первой Ведьмы Шипов Ребекки Розенберг. В затуманенном сознании Рауль коснулся души ведьмы и увидел видение. Множество людей окружили ведьму. В их глазах застыли гнев и решимость — они пришли отомстить за своих товарищей. — Смертоносная ведьма, это твой конец! — выкрикнул кто-то, перечисляя её грехи. Рауль не видел лица ведьмы, потому что смотрел на сцену её глазами. Своего выражения лица он не знал, но чувства ощущал отчетливо. "Мне плевать", — подумала она. С этим абсолютным безразличием ведьма взмахнула розами, сминая и топча напавших людей. Но те отчаянно сопротивлялись, расставляя многочисленные ловушки и продолжая бой без тени страха. И вот, наконец, последний выживший юноша, используя тела павших товарищей как щит, прорвался сквозь плети роз и добрался до ведьмы. — Это конец! — прохрипел он, обливаясь кровью и слезами. — Даже ценой собственной жизни... я сражу тебя! Исчезни, проклятая ведьма! Меч юноши пронзил живот ведьмы. Все, кто пришел убить её, были мертвы, но и сама она встречала свою смерть. В сердце ведьмы не было ни ярости, ни скорби, ни страха. Где-то в глубине души она понимала, что такой день настанет. Единственное, о чем она слегка сожалела... Ведьма подняла взор на беззвездное ночное небо, думая о своем «Ботаническом саде образцов». "В моем саду так и не расцвел один цветок. Только и всего", — пронеслась последняя мысль. На этом история злой ведьмы должна была закончиться. Но в миг, когда жизнь почти покинула её тело, появились люди в одинаковых робах. Это были её сородичи и верные последователи. — Великая Ведьма Шипов не может сгинуть в таком месте! Это недопустимо! — запричитали они. — Ведьма Шипов должна вечно править нашим родом! — вторил другой голос. — Раз плоть утрачена, пусть сохранится хотя бы её душа... — предложил третий. Они жаждали её вечности и исказили саму смерть. Извлекли душу ведьмы, ломая и запечатывая её — процедура, которой обычно подвергали лишь преступников. Рауль знал, как называют то, что получилось в итоге. "Древний магический артефакт", — осознал он. Последователи не удовлетворились простым созданием артефакта. Древние магические инструменты могли захватывать тела владельцев — как Ключ хранителя знаний Софокл захватил и подчинил себе Сирила. Последователи давали артефакт девушкам с похожей внешностью, надеясь, что ведьма заберет их тела и возродится. Но план провалился. Душа ведьмы внутри артефакта была слишком сильна: она просто стирала и убивала владельцев. Множество девушек стали жертвами, но последователи не сдавались. Они пошли на еще более страшное кощунство — попытались извлечь саму душу из артефакта и поселить её в теле живого сородича. Однако им удалось достать лишь крошечный осколок, подобный маленькому семени. Но даже так это была часть души великой ведьмы. Словно семена в горшки, они сажали эти осколки в членов семьи Розенберг. Осколок мог не прорасти сразу, но он передавался по наследству. Они ждали. Ждали дня, когда семя даст росток и распустится прекрасным цветком. "Так они создавали подходящий сосуд для Первой... и семя проросло именно во мне", — понял Рауль. Осознав природу артефакта, Рауль раньше думал, что Первая Ведьма сама превратила себя в инструмент, чтобы род Розенбергов оберегал её вечно. Но нет, она не желала вечности. Этого хотели её фанатичные последователи, чьи потомки и стали нынешней семьей Розенберг. "Поэтому... я должен пойти и найти её", — решил он. — Вставай, вставай! — раздался голос. Да, нужно вставать. Не время спать в таком месте. — Сколько можно дрыхнуть! Живо подъем, Рауль Розенберг!! — Сирил неистово хлопал его по щекам. — Очнитесь-и-и-и, господин Рауль, пожалуйста, очнитесь... — Моника отчаянно трясла его за плечи. — Эх, раз так, придется тащить его волоком! Ну же, взяли... гх-х... — пропыхтел Сирил, пытаясь сдвинуть друга. — У-у-у, я даже верхнюю часть тела приподнять не могу... — всхлипнула Моника. — А ведь лорда Сирила поднять получалось... — Погоди, это когда еще?! — возмутился Сирил, отвлекаясь от Рауля. Руки, что только что били и трясли Рауля, объединили усилия, чтобы сдвинуть его с места, но быстро выбились из сил. — Раз так, наденьте меня ему на палец! — провозгласил голос из кольца. — Я захвачу тело и заставлю его двигаться! От этих слов Рауль подскочил как ошпаренный. — Ой, вот этого бы очень не хотелось! — воскликнул он. Вскочив, он увидел Монику и Сирила, которые только что пытались его тащить. А впереди раскинулись заросли желтых роз и колыхалась черная тень размером с ребенка. — Госпожа ведьма, госпожа ведьма, с возвращением! С возвращением, с возвращением! — радостно залопотала тень. Желтые розы, расползавшиеся от ног тени, пытались окружить их, но их сдерживал защитный барьер Софокла. Пока Рауль прижимал ладонь ко лбу, восстанавливая в памяти события перед обмороком, Сирил вскочил и закричал: — Рауль, очнулся! Бежим! — А? Куда? — растерялся тот. Моника, взмахнув полами робы, уже припустила вперед. — К зиме! Выход находится в зимней стороне! Плети желтых роз пытались взять их в кольцо. Моника безмолвным заклинанием выпустила лезвия ветра, прорубая путь сквозь цветы. Рауль заметил, что Ключ Хранителя Знаний Софокл надет на палец её левой руки. В этом пространстве магию мог использовать только тот, кто касался Софокла, — сейчас это была только Моника. Чтобы быть готовым к бою, Рауль полез в карман за семенами. Но его пальцы нащупали лишь катышки и нитки. Семечек не было. "Выронил, пока спал? Нет, не то..." — Рауль увидел среди обломков желтых цветов лепестки своих алых роз. Этого хватило, чтобы понять, что произошло. Он закусил губу, глядя в спины бегущим друзьям. — Ребята, простите... я ведь позволил силе Первой Ведьмы выйти из-под контроля? Друзья обернулись на бегу. Сирил, сердито глядя на Рауля, прорычал: — Я выполнил обещание! И даже если у тебя зубы шатаются — жалоб не принимаю! — А? Ты про те шлепки? Да не особо и больно было, так что забей! — отозвался Рауль. — ... — Сирил насупился и посмотрел на свою правую руку. Его тонкие пальцы заметно покраснели. В этот момент часть желтых роз преградила им путь. Моника, разрубая их ветром, заговорила скороговоркой: — Господин Рауль, этот "Ботанический сад образцов" был создан Первой Ведьмой Шипов, но в него внесли правки, которые не планировал создатель! — Правки? — переспросил Рауль. — Тень, что преследует нас... Скорее всего, она была хранителем леса. Но кто-то её исказил. Так сказала сама Первая Ведьма Шипов! — выдохнула Моника. Рауль сразу догадался, кто это был. Книгу переписали последователи Первой Ведьмы. Они посадили осколок души в Розенбергов и ждали наследника с талантом к «цветению» — им стал Рауль. А когда наследник явился, нужно было влить в него магию Первой Ведьмы, чтобы починить и усилить неполную душу. «Ботанический сад образцов» был переделан в устройство для этой цели. Значит, и монстр в Пятом Запретном отделе был приручен Розенбергами. "Моя семья всегда держится в совете Библиотечного общества... наверняка ради этого", — Раулю стало не по себе от осознания одержимости своего рода. Пока он содрогался от этих мыслей, Моника, тяжело дыша от постоянного колдовства, добавила: — У меня есть одно опасение. Тот человек сказал, что выход в зимнем лесу... но если книга искажена, то и выход могли изменить... — Этого не может быть, — отрезал Сирил. Он уверенно смотрел вперед. — Чтобы ведьма могла выйти, нужен выход. Поэтому его не должны были трогать. Эти слова подтвердили догадку Рауля. Сирил тоже понял правду: «Ботанический сад образцов» — это машина для воскрешения Первой Ведьмы. "Мои друзья такие надежные", — подумал Рауль с теплотой. Хорошо, что он здесь не один. Пейзаж сменился. Лес стал хвойным, а на лиственных деревьях не осталось ни листочка. Наступила зима. На руке Моники подал голос Софокл: — Впереди последняя страница книги! Вперед, не сворачивать! Впереди показался туннель из переплетенных ветвей. Но стоило им попытаться войти в него, как раздался треск и вспышка боли пронзила тела. — Больно! — вскрикнул Рауль. — Фы-ы-ы! — пискнула Моника. — Гх... — простонал Сирил. Они замерли. Пройти сквозь туннель было невозможно — каждое движение вызывало невыносимую боль. — Девчонка, твои опасения подтвердились наполовину... — проскрежетал Софокл. — Место выхода прежнее, но условия перехода переписаны. Рауль мгновенно понял суть. Если книга — это инкубатор для Первой, то условие выхода только одно. "Быть Первой Ведьмой Шипов. Больше никак". Рауль покрылся холодным потом. Если он воспользуется силой Первой Ведьмы, он сможет выйти. Но Моника и Сирил останутся заперты здесь навсегда. "Этого нельзя допустить!" — он сжал кулаки. — Давайте разрушим "Ботанический сад образцов"! — выкрикнул Рауль напряженным голосом. Он не знал как, но с умом Моники и его магией это должно быть возможно. Но Сирил мгновенно оборвал его: — Нельзя. Книга не виновата. — Но иначе мы не выберемся! — Рауль сорвался на крик. Он терял самообладание. "Надо ломать! Иначе друзья погибнут!" Его захлестывала паника — страх перед «Ботаническим садом образцов», который пытался переделать его в другого человека. — Софокл! — властный голос Сирила рассеял всю его растерянность. — Это очевидная чрезвычайная ситуация. Она подпадает под 24-ю статью Библиотечного кодекса, пункт о чрезвычайных мерах! — Именно так! — отозвался артефакт. — Здесь присутствуют два члена Семи Мудрецов. Условия для экстренного вмешательства соблюдены! — чеканил Сирил. — Объяснительную писать замучаешься! — предупредил Софокл. — Гх... я знаю... — выдохнул Сирил. — Я... я тоже! Я тоже напишу объяснительную! — Моника решительно сняла «Ключ хранителя знаний Софокл» и протянула его Сирилу. Сирил кивнул и надел кольцо на средний палец правой руки. Сжав кулак, на котором вспыхнула печать контракта, Библиотечный Лорд Сирил Эшли громко объявил: — Приступаю к экстренному восстановлению искаженного запретного тома "Ботанический сад образцов"! ---------- Поддерживая друг друга Кольцо Ключ Хранителя Знаний Софокл, вернувшееся на средний палец правой руки Сирила, ярко вспыхнуло. Сирил присел на корточки и коснулся земли кончиками пальцев. От места прикосновения, словно пропитывая почву сиянием кольца, земля начала излучать белый свет. — Контрактор Ключа Хранителя Знаний Сирил Эшли повелевает! — выкрикнул он. — Отсеки грань между книгой и реальностью, разверни здесь Палату Восстановления! Свечение, разлившееся по земле, замерло, когда достигло размеров небольшой комнаты. Это был кубический защитный барьер, не слишком просторный — его сторона не превышала и десяти шагов Сирила. Моника негромко ахнула: — То неприятное чувство, похожее на масляную пленку, которое я ощущала с тех пор, как мы оказались здесь в ловушке... оно исчезло! С этими словами Моника создала огонь с помощью безмолвной магии. Судя по всему, внутри барьера магия работала без проблем. Увидев это, Рауль с недоумением спросил: — Тогда почему бы не развернуть эту Палату с самого начала, чтобы мы с Моникой могли спокойно колдовать?.. — У развертывания Палаты восстановления есть свои условия. Если бы ее можно было открывать направо и налево, мы бы не знали бед! — отрезал Софокл. Слова Софокла были справедливы. В обычных условиях исправлению подвергать книги не спешили. Некоторые считали, что даже искажения — это часть истории и самой книги. Поэтому, если находили искаженную книгу, сначала тщательно взвешивали необходимость реставрации и только при положительном решении передавали ее специалисту. В данном же случае это была вынужденная экстренная мера: не уничтожив или не восстановив книгу, они бы просто не выбрались. — Сирил, сперва проверь книгу. Доставай её, — скомандовал Софокл. — Понял. Сосредоточив всё внимание на кончиках пальцев, касающихся земли, Сирил нащупал крошечную зацепку — место, где магия казалась наиболее плотной. Он ухватился за неё и потянул вверх. Словно вырванная из недр земли, появилась сияющая белая книга. Эта книга была моделью, воспроизводящей «Ботанический сад образцов». Можно сказать, воплощением этого мира. Сирил поднялся и выставил книгу перед собой. Она сама собой раскрылась, взмыла в воздух и замерла. Сирил восстановил в памяти процедуру, которую зазубрил до этого: — Сначала — демонтаж. Стоило ему резко взмахнуть пальцем в сторону, как страницы книги разлетелись в воздухе. Каждый лист парил отдельно, выстраиваясь в ряды вслед за движением пальца Сирила. Иссиня-черное кольцо замигало желтым. — Так, самое сложное начинается сейчас. Ты должен найти среди них искаженные страницы, отсечь их и наложить печати, — предупредил Софокл. На каждой из парящих страниц были тесно записаны магические формулы, которые Сирил не мог понять. Найти среди них искаженные — на словах это звучало просто, но на деле требовало глубоких знаний, техники и опыта. Это была работа, поглощающая массу времени. Если по ошибке отсечь нужную страницу, последствия будут непоправимы. И всё же, я обязан справиться. В этот момент из-за деревьев показались преследовавшие их желтые розы. А вместе с ними и тень ребенка — смотрителя этого «Ботанического сада образцов». — Госпожа Ведьма, Госпожа Ведьма, с возвращением... Нашли ли вы Бога?.." — раздался шепот. Тень гналась за ними — точнее, за Раулем. Желтые розы хлынули волной, пытаясь ворваться в Палату восстановления. Однако Палата, судя по всему, обладала функцией защитного барьера. Прозрачные стенки, окружавшие комнату, отражали атаки роз. Софокл заговорил быстрее обычного: — Стены этой Палаты не слишком прочные. Время, которое они выдержат, ограничено. Поторапливайся! Желтые розы и окрестные деревья тянули свои ветви, нанося удары по Палате. Сирил, как контрактор «Ключа хранителя знаний Софокла», через кольцо чувствовал, как скрежещет барьер. Действительно, рано или поздно защита падет, и желтые розы ворвутся внутрь. Но тут лезвия ветра безжалостно рассекли розы и ветви деревьев. Это была безмолвная магия Моники. Внутри этой комнаты она могла сражаться. — Я не позволю мешать реставрации, — голос Моники звучал тихо, но твердо. Моника верит в меня... Я обязательно должен довести восстановление до конца. Сирил кончиками пальцев касался каждой из парящих страниц. Он проводил по поверхности бумаги и осторожно прощупывал торцы листов. Сирил не владел техниками создания запретных книг древности. Поэтому ему оставалось лишь искать искажения, прикасаясь к самой природе магии, из которой состояла книга. Это напоминало то, как на ощупь определяют разницу в качестве бумаги или клея, использованных при создании тома. Нужно сосредоточиться. Сконцентрироваться и найти отличия в свойствах магии. Такая работа напомнила ему, как в детстве он помогал матери прясть пряжу. Нужно было предельно сосредоточиться, чтобы пальцы вовремя чувствовали узлы или неровности и нить выходила ровной. Это был невероятно кропотливый труд. Но без умения выполнять такую монотонную работу не стать чиновником Библиотечного общества. Шестьдесят девятая страница, со сто семнадцатой по сто двадцатую, двести третья... Кажется, качество магии отличается...) Но стоило ли делать выводы, основываясь лишь на этом «кажется»? Сирила захлестнула тревога. В конце концов, с момента создания «Ботанического сада образцов» прошло огромное количество лет. Могли ли свойства магии измениться сами по себе? Он снова и снова проверял листы, и сомнения росли: теперь подозрительным казался и этот фрагмент, и тот. В моменты неуверенности и страха у Сирила всегда проявлялась привычка к бесконечным проверкам. Не упустил ли я что-то еще?.. Нет, нельзя. Сейчас нет времени на долгие раздумья... "Хочу проверить еще раз". Но желтые розы уже подступали лавиной. Скорее. Но будь точен. Быстрее. Но не смей ошибаться. Быстрее, быстрее, быстрее... Пока Сирил, глубоко нахмурившись, сверлил взглядом разложенные страницы, кто-то встал рядом. Это была Моника. — Моника? — позвал он, но она не отреагировала. Она с бесстрастным лицом рассматривала магические формулы на страницах. Время от времени она оглядывалась назад и безмолвной магией ветра отгоняла розы, после чего снова возвращалась к проверке листов. Наконец она указала на несколько страниц: — Здесь и здесь. Я чувствую несоответствие. — Неужели... ты можешь это прочесть? — поразился Сирил. — Нет. Моника снова выпустила лезвие ветра в сторону роз и впилась взглядом в формулы: — Я не могу расшифровать их целиком, поэтому заменила части формул числами и искала закономерность. Вот эти места нарушают общую логику... и эта страница тоже. Сирил невольно затаил дыхание, прослеживая взглядом места, на которые указала Моника. Честно говоря, он ничего не понимал в этих знаках. Но Моника утверждала, что там есть ошибка. И, что самое поразительное, страницы, на которые она указала, в точности совпадали с теми, где Сирил почувствовал странную магию. Он перепроверил их на ощупь. В сравнении с другими листами, несоответствие теперь казалось очевидным. Получится. Ему показалось, будто маленькая ладонь поддержала его за спину, не давая пошатнуться от неуверенности. В памяти всплыли слова, которые когда-то сказала ему Моника: "Я тоже хочу стать той, на кого вы, лорд Сирил, сможете положиться!" Сирил, продолжая проверять страницы, едва заметно улыбнулся: — Моника. — Да? — Я на тебя полагаюсь. — ...Да! — Моника энергично кивнула, сверкая своими круглыми глазами. Сирил невольно подумал, что она выглядит очень мило, хотя в такой ситуации произносить подобное вслух было бы верхом неприличия. ＊ ＊ ＊ Сирил занимался реставрацией «Ботанического сада образцов», а Моника помогала ему, сдерживая врагов безмолвной магией. Наблюдая за ними, Рауль чувствовал, как на плечи давит тяжкое чувство беспомощности. И Сирил, и Моника сражались на пределе возможностей теми способами, которые им были доступны. А он? Почему он просто стоит здесь и ничего не может сделать? В карманах больше не осталось семян роз... Рауль посмотрел на наступающие желтые розы. Если бы ими управлял современный маг — даже кто-то из рода Розенберг — Рауль был уверен, что смог бы перехватить контроль. Его запас магической силы был запредельным. Но сейчас на них нападали растения самого «Ботанического сада образцов». Он кожей чувствовал, что не сможет подчинить их себе. До этого момента он привык, что любые проблемы можно решить грубым напором магии. И правда... Я всё это время только и делал, что полагался на силу предков и имя Розенбергов... Рауль обычно старался не думать о плохом — так было проще жить. Но, с другой стороны, это означало, что он просто убегал от неприятной правды. Бессилие и никчемность. То, от чего он так долго отводил глаза, теперь настигло его разом. Мысль о том, что он — лишь пустой горшок, сосуд для воплощения Первой Ведьмы Шипов, намертво вьелась в сознание. Ведь я сам, своими силами, так ничего и не достиг. "Интересно, что бы сейчас сделала сестра?" — подумал Рауль. Наверное, она бы дала ему подзатыльник и рявкнула: "Чего застыл, олух? Хоть немного пошевели мозгами!" Но ведь, сестренка... если не думать о сложном, то не так страшно. Слабая часть его души тут же начала искать оправдания. Но Рауль и сам понимал: нельзя просто прятаться от страха и тревоги. Это доказали ему друзья, которые прямо сейчас сражались у него на глазах. Рауль резко влепил себе пощечину и вскинул голову: — Сирил! Слушай, можешь... ну, как-нибудь рявкнуть на меня? Типа «не расслабляйся»! — Не расслабляйся! Мне тут некогда с тобой возиться! — О, вот оно! То, что нужно! Спасибо! — Рауль коротко рассмеялся. — Моника! Я сейчас тоже попробую... Если не выйдет, подстрахуешь меня? Моника обернулась к нему, сжала кулаки и с решительным видом кивнула: — Д-до... до... «До?» — Рауль озадаченно наклонил голову, и тогда Моника выпалила: — Доверьтесь мне... я справлюсь! Раулю вдруг стало очень спокойно. Эти непривычные для Моники слова были её способом подбодрить его как можно надежнее. Раз Сирил сказал не расслабляться — значит, Рауль должен собраться. Раз Моника сказала довериться ей — значит, он может решиться на что-то новое. Рауль повернулся к желтым розам и начал читать заклинание. Это было не то привычное заклинание для управления розами, а новое, в котором он еще запинался. Но он втайне учил его, потому что очень хотел освоить. Он боялся, что сам по себе ничего не стоит, — именно поэтому Рауль Розенберг прямо сейчас прилагал все усилия. Он выставил руки вперед, концентрируя сознание. Словно бережно выкладывая кирпичик за кирпичиком. — Защитный барьер, развертывание! Он хотел научиться магии, кроме управления растениями. И решил, что лучше всего подойдет та, что защитит друзей. Вливая свою избыточную ману, Рауль воздвиг барьер поверх Палаты Восстановления. Если бы это увидел Луис, он бы наверняка умер со смеху — настолько кривым, неуклюжим и неэффективным был этот щит. И всё же этот мощный барьер плотно и без единой щели укрыл собой всю Палату. ---------- Глупый «Экстра-Лардж Делюкс» Когда Рауль только начинал изучать магию барьеров, он как-то раз пошёл к своему коллеге по Семи Мудрецам, Луису, чтобы попросить совета. Луис носил прозвище "Барьерный Маг". Будучи лучшим специалистом в этой области среди Семёрки, он наверняка мог дать дельный совет. Рауль перехватил его в Нефритовой палате и спросил: — Есть ли какой-то секрет в создании барьеров?. Луис в ответ лишь демонстративно поморщился и тяжело вздохнул. — Вы ведь думаете, что чем больше запас маны, тем выгоднее это для барьерной магии, не так ли? — Разве нет? — Мой глупый ученик когда-то пришёл ко мне с тем же вопросом. Впрочем, когда он узнал, что магические формулы барьеров отличаются от обычных заклинаний, он тут же сдался. Как и сказал Луис, барьерная магия использует иные принципы построения формул. Конечно, есть сходства, и знание общей магии стихий помогает в обучении, но мастеров, постигших обе дисциплины в совершенстве, не так много. Существуют даже маги, которые специализируются исключительно на барьерах. Но вернемся к вопросу о мане. — Мне кажется, с большим запасом маны можно создать более прочный и масштабный барьер, — настаивал Рауль. — Вы не совсем неправы. Однако... Луис сделал характерное движение рукой у плеча — привычка откидывать назад длинную косу, которой у него теперь не было. Даже после того, как он коротко подстригся, этот жест иногда проскальзывал. — Представьте, что вы строите стену из кирпичей. Кирпичи — это ваша мана. Человек с огромным запасом маны может подготовить целую гору кирпичей. — Значит, это всё-таки преимущество? — Да, но для того, чтобы уложить их, нужна техника. Сколько бы кирпичей у вас ни было, если кладка будет небрежной, стена получится хрупкой и быстро рухнет. Более того, если кирпичей слишком много, их укладка потребует больше времени и сил, понимаете? Рауль представил себя перед гигантской кучей кирпичей. В его воображении он метался, не зная, с чего начать, строил и тут же всё рушил, в итоге спотыкаясь о собственные материалы и падая. Поскольку его реальные тренировки сейчас шли именно так, представить провал было проще простого. — Кроме того, важно качество самих кирпичей. Кирпич, сделанный мастером, всегда лучше того, что наспех слепили из грязи. Понятно: кирпичи Рауля — это комочки грязи от дилетанта, а кирпичи Луиса — высококлассное изделие мастера, прочное настолько, что им можно бить врагов как дубинкой, не опасаясь поломки. — Люди с избытком маны склонны вливать в заклинание слишком много энергии. В результате у них получается нелепое нагромождение, эдакий «Глупый Экстра-Лардж Делюкс». Такие барьеры неустойчивы и долго не живут. Это было чистой правдой. На тренировках Рауль часто чувствовал, как барьер рассыпается именно тогда, когда он пытался влить в него побольше силы. В барьерной магии мощь действительно зависит от маны, но технические требования при этом растут пропорционально. — Для начала потренируйтесь складывать один-два маленьких кирпичика. Когда результат станет хоть немного приличнее детской пирамидки, тогда и увеличивайте количество. — Ясно-о... Луис поправил монокль и уголки его губ слегка приподнялись. — К слову, моя дочь умеет складывать башню из двенадцати кубиков. Похвастался. ＊ ＊ ＊ Сейчас перед Раулем Моника и Сирил, объединив усилия, восстанавливали "Ботанический сад образцов". Сирил проверял качество маны, Моника искала ошибки в тексте, при этом умудряясь отбиваться от врагов безмолвными заклинаниями. В таких условиях невозможно сосредоточиться. Значит, если я возьму это на себя, Моника сможет полностью погрузиться в работу. После того памятного совета Рауль много тренировался, но придать барьеру нужную форму всё ещё было трудно. При управлении розами достаточно просто влить силу, но здесь важны мера, плотность и геометрия. На это нужно время. Однако кое-что он всё же усвоил. В барьерах... главное — фундамент. Если пренебречь начальной частью формулы, фундамент просто не выдержит последующего напора его колоссальной маны и будет раздавлен. Поэтому Рауль, даже прерывая темп заклинания, тщательно выстраивал основание. Его защитный барьер теперь напоминал стену из тесно посаженных деревьев, переплетённых ветвями так, чтобы не осталось ни единой щели. В силу его талантов, ему было проще представить переплетение лиан, чем кладку кирпичей. Обычный защитный барьер тоньше оконного стекла — если плотность маны высока, этого достаточно. Но барьер Рауля по толщине мог поспорить со стволом векового дуба. Луис наверняка поморщился бы от такой вопиющей неэффективности. — Опять получился «Глупый Экстра-Лардж»... — пробормотал Рауль. Сирил, не прерывая работы, покосился на него: — Что это ещё за название? — Да так, кажется, Луис именно так бы это назвал... Моника тоже мельком взглянула на конструкцию и тихо подтвердила: "В-вполне возможно...". Даже в её глазах этот барьер выглядел как нечто абсурдное. Огромный расход маны, низкий КПД. И всё же Рауль был уверен в его прочности. Это было лучшее, что он мог сейчас предложить. В этот момент снаружи барьера желтые розы начали карабкаться по его поверхности, выискивая лазейку. Ой, плохо. Барьер Рауля, хоть и неуклюжий, технически считался полусферическим — прозрачный купол над головами. Проблема была в том, что верхушка купола оказалась самой слабой частью из-за неопытности Рауля. У Луиса или Моники такой ошибки бы не возникло. И розы, похоже, нащупали это слабое место. Деревья вокруг вытянули ветви, яростно атакуя истончённый участок сверху. Рауль, обливаясь потом, отчаянно пытался перераспределить потоки силы. Он вливал больше маны наверх, но из-за этого терял равновесие весь купол. — У-у... тогда добавлю и сюда... Но тут же последовала атака с тыла. Там нельзя пропускать — там Моника и Сирил! Он бросил силы назад, и барьер снова перекосило. — А-а-а! Справа! Слева! Сверху слева-а! Э-э... теперь куда?! Только теперь, поддерживая этот гигантский купол, он до конца понял слова Луиса. Избыток маны делал структуру нестабильной, перекосы в одном месте тут же вызывали цепную реакцию разрушения по всей поверхности. — Справа сверху! Прямо сверху! Сзади-и-и! Держись, мой «Экстра-Лардж Делюкс»! — Да что это вообще значит?! — снова не выдержал Сирил. В этот момент Моника произнесла: — Анализ завершен. Её круглые глаза быстро пробежали по парящим страницам. Маленький пальчик указал на одну из них. — На двести третьей странице искажения заканчиваются. Я помогу господину Раулю. — Полагаюсь на тебя. — Да! Моника уверенно кивнула Сирилу и встала рядом с Раулем. — Господин Рауль, вы очень помогли нам, выиграв время... поэтому... Она решительно посмотрела на шатающийся барьер и наступающие розы. — Теперь моя очередь. Рауль подумал, что она поставит новый щит, но нет. Моника шагнула вперед и прикоснулась ладонью к его барьеру, который вот-вот готов был лопнуть. Вмешательство в формулу! Чтобы вмешаться в чужое заклинание, нужно либо обладать невероятной мощью, либо гениальным пониманием структуры. Рауль был первым, Моника — вторым. Без всяких слов она вошла в структуру его магии. Зашатавшееся основание мгновенно замерло. — С первой по седьмую формулу — исправлено. Продолжаю. Она не просто чинила барьер, она показывала Раулю, как это делать правильно. Исправляла перекосы и ошибки одну за другой. Нарочито медленно и доходчиво, хотя могла бы сделать это в мгновение ока. — Восьмая формула, здесь начинается каркас верхушки. Исправляю смещение координат. Следите за углами, иначе сверху останется дыра. Барьер по-прежнему состоял из маны Рауля, но Моника придавала ей форму. Она сжимала потоки, отсекая лишнее и уплотняя структуру. Рауль старался изо всех сил запомнить это ощущение. Мои друзья... они потрясающие. Моника взглянула на купол. На её лице промелькнула почти восторженная улыбка. — Теперь — идеально. Перестроенный барьер стоял непоколебимо, не замечая ударов врага. Поддерживать его стало в разы легче. Но даже когда Рауль допускал мелкие огрехи, Моника тут же мягко их корректировала. — Моника, спасибо, выручила! — И вам спасибо... за то, что дали время! Они обменялись улыбками, и Раулю стало очень тепло на душе. ＊ ＊ ＊ Пока друзья держали оборону, Сирил перешел к финалу. — Искажения локализованы. Начинаю изъятие и запечатывание. Он сконцентрировал ману на кончиках пальцев и быстро обвел края поддельных страниц. Те вспыхивали белым и втягивались в кольцо «Софокл» на его руке. Это как кроить ткань. Когда режешь дорогую ткань, права на ошибку нет. Сирил отсекал страницы, а вместе с ними — и собственные сомнения. Когда последний лист был запечатан, он приступил к сшиванию книги. В его руках появилась серебряная игла с тончайшей нитью из белого света. С глубоким почтением к создателю оригинала Сирил стежок за стежком соединял томик. Его движения были удивительно точными — Софокл направлял его тело, позволяя даже новичку работать как мастеру. Сколько тысяч книг ты восстановил за века, Софокл? Один бы он не справился. Без сил Софокла, без помощи Моники и Рауля реставрация запретной книги была бы невозможна. С благодарностью в сердце Сирил сделал последний стежок. — Реставрация завершена! Он вонзил сияющий том в землю. Белый свет хлынул из-под обложки, заливая всё пространство «Ботанического сада». — Моника, Рауль, уходим! ＊ ＊ ＊ "Госпожа ведьма, Госпожа ведьма..." В ослепительном сиянии Рауль увидел, как тень ребенка обретает черты. Это был черноволосый мальчик в старинных одеждах. Он с закрытыми глазами протянул руку к Раулю, а затем медленно опустил её. "Ах... Госпожа ведьма... ещё не вернулась..." После запечатывания искажений смотритель вернулся в своё изначальное состояние. Навязчивая одержимость исчезла, сменившись детской простотой и легкой грустью. — Рауль, идем! — позвал Сирил. Перед ними в белом свете возник тоннель из сплетенных ветвей — выход. Рауль остановился у самого входа и обернулся к тени мальчика. Дафна, гардения... и те оранжевые цветы, названия которых я не знал... Он понял, с какими чувствами создавался этот сад. Пожалуй, теперь только он один это понимал. — В следующий раз, — Рауль широко замахал рукой тени мальчика. — Я обязательно принесу тебе зимние цветы! Те, что пахнут лучше всего! Мальчик вздрогнул от удивления и робко помахал в ответ. Рауль широко улыбнулся и нырнул в тоннель, где его ждали друзья. ---------- Прощай, отпуск Они шли по туннелю, образованному переплетенными ветвями деревьев. С каждым шагом Моника чувствовала, как меняется ощущение земли под подошвами ее сапог. Теперь она ступала по чему-то твердому. Скорее всего... это сгусток маны. Мы уже не в лесу. По мере того как запах листвы и сырой земли становился все слабее, менялся и сам воздух. Моника кожей ощутила сырость, характерную для подвальных помещений. Под ногами была уже не почва, а кафельная плитка, на которой валялись принадлежности для уборки и посохи — ее и Рауля. Мы вернулись... Подняв голову, она увидела застекленный книжный шкаф, в котором хранились двенадцать запретных книг. Едва завидев его, Молчаливая Ведьма среагировала быстрее всех. Направив кончики пальцев на шкаф, она принялась стремительно сплетать магическую формулу без единого слова. Это хранилище обладало собственной волей и намеренно заперло их в "Ботаническом саду образцов". А значит, его нужно было запечатать так, чтобы подобное никогда не повторилось. Активация печати! Магическая формула, сорвавшаяся с пальцев Моники, приняла форму цепей и плотно обвила книжный шкаф. В этот миг девушка отчетливо ощутила исходящую от него злобу. На мгновение ей почудилось, будто некое колоссальное существо, в разы превосходящее ее размерами, облизнулось, готовясь проглотить человека целиком. Злоба была настолько осязаемой, что граничила с галлюцинацией. — "Ну же, бойся. Дрожи всем своим крошечным телом, лей слезы из этих круглых глазенок и моли о пощаде", — послышался ей шепот монстра. Но эта враждебность не достигла сердца Моники. Ей не было дела до монстров. Говоря прямо — ей было наплевать. Однако если кто-то пытался навредить дорогим ей людям... причин для пощады не оставалось. Глаза Моники, устремленные на шкаф, отражали сияние барьера и безэмоционально светились изумрудным светом. Под этим беспощадным взором ведьмы твари, обитающие в книгах, притихли, подавленные ее волей. Как раз в этот момент за спиной Моники раздались голоса друзей. — Ва-а-а, мы вернулись! — воскликнул Рауль, не скрывая восторга. — Все целы? — уточнил Сирил, оглядывая присутствующих. — Похоже на то, — подтвердил Ключ Хранителя Знаний Софокл. Обернувшись, Моника увидела, что и Рауль, и Сирил с облегчением выдохнули. Похоже, они не заметили ее безмолвной дуэли с книжным шкафом, которая заняла всего пару секунд. Девушка тоже тихонько выдохнула и расслабила плечи. Все вместе они вернулись в Пятый архив. Временная печать наложена. От мыслей о том, сколько всего еще предстоит сделать, начинала болеть голова, но главная опасность миновала. Сколько времени они блуждали в том лесу? Моника мельком осмотрела свою робу. Листья и пятна грязи, налипшие во время пути, бесследно исчезли. Однако усталость во всем теле была самой что ни на есть настоящей. Хотелось просто рухнуть на кровать и уснуть. Измотана была не только она. Даже вечно бодрый Рауль присел на корточки с серым от усталости лицом, а Сирил, нахмурившись, прижал руку ко лбу. Заметив капли пота на его висках, Моника не удержалась и подала голос: — Э-эм, лорд Сирил... вы очень бледны. Сирил медленно поднял голову, собираясь ответить — вероятно, дежурное "все в порядке", — но его перебил Софокл, замерцав белым светом: — Палата экстренного восстановления дает сильную нагрузку на организм. Ты пользовался ей не так долго, чтобы сократить срок жизни, но сегодня тебе стоит лечь пораньше. Моника похолодела. Точно. Она иногда забывала, что Софокл — это древний магический артефакт. Чем больше силы он отдает, тем тяжелее приходится владельцу. — Т-тогда давайте скорее вернемся наверх! — предложила она. — Стой, погоди! — Рауль резко вскинул голову, не поднимаясь с корточек. Он в упор уставился на руку Сирила, а точнее — на иссиня-черное кольцо. Обычно добродушный Рауль сейчас смотрел на Софокла с редким для него раздражением. — Софокл, тебе нужно извиниться как следует. — ...Что? — нахмурился Сирил, переводя взгляд с друга на кольцо. Камень в оправе мигнул как-то виновато, сместившись чуть в сторону от центра. — Там, в "Ботаническом саду", он захватил тело Сирила, действовал по своему усмотрению, да еще и наговорил Монике гадостей! — возмутился Рауль. — Что ты сказал?.. — глухо переспросил Сирил, переводя взгляд на Монику. Увидев ее покрасневшие глаза, он широко их распахнул. — Неужели ты плакала из-за... Моника не на шутку заволновалась. Она действительно расплакалась от слов Софокла, но только потому, что они были произнесены голосом Сирила и из его уст — из-за чего на миг возникла иллюзия, будто это сказал он сам. Признаться в этом было бы невыносимо стыдно. — Все в порядке! Правда! То есть... — затараторила она, пока Сирил и Рауль смотрели на нее с явным недоверием. Моника принялась нервно перебирать пальцами, лихорадочно соображая. — То есть... это все метод подстановки! Ее голос звонко разнесся по тишине подвала. Опешившим друзьям она принялась объяснять со скоростью пулемета: — Пытаясь решить задачу без понимания метода подстановки, я пошла длинным путем и пришла к неверному ответу в самом простом вопросе! Это вызвало искажение восприятия, но если подумать логически и спокойно, то в этом нет совершенно ничего страшного! — Прости, Моника, я совсем не понимаю, о чем ты... — признался сбитый с толку Сирил. — Ну, это значит... — Моника замолчала. Чем сложнее кажется уравнение, тем изящнее и проще ответ, к которому оно ведет. Так было и с ее чувствами. Я ведь просто очень люблю лорда Сирила. Удовлетворенная этим выводом, она улыбнулась: — Теперь задача решена правильно, так что я в порядке. ＊ ＊ ＊ Сердце Сирила пропустило удар, стоило ему увидеть ее улыбку. В глубине его души был тайник, где он старался надежно прятать все чувства, но в такие моменты крышка готова была сорваться. И в последнее время это случалось пугающе часто. Сирилу хотелось схватиться за грудь и простонать от этого чувства. Моника говорила, что она в порядке, но сам он был далеко не в порядке. — Лорд Сирил, вам точно не плохо? — обеспокоенно спросила она, видя, как он поник, прижимая руку к сердцу. Сирил резко выпрямился. Голова кружилась, а зрение сузилось до одной точки, но он взял себя в руки. — Все хорошо, — ответил он. Но вот Софокл... Этого он так не оставит. Нужно будет устроить ему допрос с пристрастием и вынести строгий выговор. Впрочем, не моя ли это вина? Возможно, Софокл решил, что может оскорблять Монику, потому что я сам как ее союзник не проявляю к ней должного почтения... Ему нужно было показать артефакту, как сильно он дорожит Моникой. — Слушай, Сирил, у тебя лицо совсем серое, — вмешался Рауль. — Давай я тебя поддержу, и пойдем наверх. — Нет, подожди секунду, — Сирил мягко отстранил друга и повернулся к Монике. — Моника. — Д-да! — пискнула она. "Хочу переписать. Мне нужны бумага и перо", — подумал Сирил. Почему слова для сочинения о песнях Лорелеи или отчета о подвигах Айзака находились мгновенно, а перед любимой девушкой язык заплетался? И все же он не хотел больше молчать. — Я испытываю к тебе глубокое уважение и симпатию. Твое упорство и то, как ты ценишь постоянный труд, вызывают у меня восхищение, и когда ты улыбаешься, я... — Сирил внезапно замолчал и с размаху влепил себе пощечину. От звонкого удара Моника испуганно вскрикнула: "Хи-и!". — Ты зачем себя ударил-то? — ошарашенно спросил Рауль. — Простите. Кое-что лишнее вырвалось. — Лишнее?.. Что именно? "Моя жадность", — подумал Сирил. Определенно, без черновика нельзя — низменные желания так и лезут наружу. Он откашлялся и снова заговорил: — И как коллегу, и как близкого человека, я очень ценю тебя. Если Софокл снова тебя обидит — говори не задумываясь. Я заставлю его взять каждое слово назад. И еще... Возможно, это было лишним. Не время, не место. Но он чувствовал: если не скажет сейчас, другого шанса может не быть. "Говори, Сирил Эшли! Не бойся перемен!" — Тот съемный воротничок... он тебе очень шел... ты была... та-а-ак... мила... — Голос сорвался от избытка чувств. В глазах начало темнеть. Мир перед Сирилом окончательно померк. Кровь отлила от головы, тело качнулось вперед, а звуки стали глухими и далекими. Процедура восстановления вымотала его сильнее, чем он рассчитывал. Последнее, что он услышал, был не голос любимой девушки, зовущей его по имени, а ворчание Софокла: "Я же говорил!" — и гулкий "БУМ!", с которым его лицо встретилось с полом. ＊ ＊ ＊ Один из Семи Мудрецов, Барьерный Маг Луис Миллер, впервые за долгое время наслаждался законным отпуском в кругу семьи. В последнее время на него свалилось все сразу: и нашествие драконов, и инцидент с Прожорливой Зои, и позорная стрижка с последующей ролью подопытного кролика. Наконец-то наступил покой. После ленивого завтрака и прогулки по рынку с женой и дочкой, они пообедали в ресторане, встретились с Рин, закончившей уборку, и направились в библиотеку. В семье Миллеров это было обычным делом: Луис был книжным червем, его жена Розали — медиком-отличницей, дух Рин изучала людей по книгам, а маленькая Леонора обожала сказки с картинками. В Великой Библиотеке Аскарда Луис блаженствовал среди полок с магической литературой. Его взгляд упал на сборник диссертаций, где была работа и Молчаливой Ведьмы Моники Эверетт. Читать он ее не собирался — он и так знал все ее труды наизусть, — но это напомнило ему, что сегодня Моника и Рауль как раз должны проверять печати в подвальных архивах этого здания. С Моникой дело наверняка уже закончено — она ведь мастер безмолвных барьеров. — Л-Луи-и-и-ис! — раздался истошный вопль той самой ведьмы. Луис обернулся. Из служебного прохода со стороны архивов бежали Рауль и Моника. Они что-то тащили. Сперва Луис подумал, что это свернутый ковер, но нет — это был человек, чья голова была плотно замотана робой. Рауль держал его за плечи, а Моника тащила за ноги, которые едва не волочились по полу. На робе, служившей повязкой, Луис заметил пятна крови и болезненно поморщился. — Почему в свой выходной я должен становиться свидетелем того, как мои коллеги избавляются от трупа? — простонал он. — Луис! Спасите моего друга! — прокричал Рауль. — Он упал, и посох, что лежал на полу, попал ему прямо в голову! Кровищи было море!.. — Лорд Сирил, пожалуйста, не умирайте... — всхлипывала Моника, захлебываясь слезами. Луис приподнял край робы. На него смотрело залитое кровью бледное лицо сереброволосого юноши. Библиотекарь Сирил Эшли. Из всех людей — именно Библиотечного лорда... В голове Луиса всплыл заголовок прессы: "Убийство в библиотеке: след ведет к Семи Мудрецам!". Если жертва — член правления библиотечного общества, замять дело будет невозможно. "Надо притвориться незнакомцем. Срочно", — решил он. — Врача! Помогите, есть здесь врач?! — вопил Рауль на весь зал. — Я здесь, — раздался спокойный голос за спиной Луиса. К ним стремительно подошла женщина с каштановыми волосами — Розали Миллер. [За всю франшизу Розали единственный персонаж кто действительно имеет каштановые волосы] — Розали, подожди, не надо... — попытался остановить ее Луис, но было поздно. Жена лишь мельком взглянула на раненого и тут же принялась раздавать команды: — Так нести нельзя, это только вредит. Положите его на пол. Живо несите носилки! Кровь останавливать нужно вот так, прижимая рану напрямую. — Э-эм, Розали? Дорогая?.. — подал голос Луис. — Леонора с Рин, — бросила она, не отрываясь от перевязки. — Иди домой без меня. Движимая врачебным долгом, она даже не обернулась. К понурому Луису подошел служащий библиотеки средних лет. — Простите... Вы ведь Барьерный Маг Луис Миллер? — ...Допустим. И что? — Поскольку Библиотечный Лорд в отключке, не могли бы вы завершить процедуру запечатывания архивов?.. Луису хотелось рявкнуть, чтобы этим занялись вон те два идиота, но Моника и Рауль в два голоса рыдали над Сирилом. Толку от них не было никакого. Поправив монокль, Луис мысленно попрощался со своим коротким, как сон, отпуском. ---------- Любовь переполняет, и с этим ничего не поделать Сирила, принесенного в комнату отдыха для персонала библиотеки, уложили на диван. На лице у него было море крови, но, по заключению госпожи Розали Миллер, причиной тому послужил небольшой порез на виске от удара о посох при падении и носовое кровотечение. Кроме того, наблюдалось легкое истощение магических сил и общая усталость — вероятно, сказалось использование Палаты экстренного восстановления. Древние магические артефакты дают тем большую нагрузку на тело пользователя, чем мощнее их воздействие. А еще — хоть это и была мелочь — он вывихнул палец на правой руке, когда бил Рауля. К слову, сам Рауль, принявший удар, выглядел бодрячком, и на его лице не осталось даже синяка. — Сегодня больше никакой работы, — распорядилась Розали перед тем, как покинуть комнату отдыха. — Передайте ему, чтобы воздержался от физических нагрузок и как следует отдохнул. Сейчас Рауль оформлял документы по передаче Софокла на хранение в библиотеку и обсуждал дальнейшие планы с Луисом. Моника, которой Рауль наказал "обязательно разузнать у врача о состоянии Сирила!", придвинула стул к дивану и села рядом. Вид повязки на голове внушал тревогу, но кровотечение остановилось, а испачканное лицо вытерли начисто, так что теперь Сирил спал с безмятежным видом. Моника, разглядывая его спящее лицо, смущенно перебирала полы своей мантии. "Тот съемный воротничок... он тебе очень шел... ты была... та-а-ак... мила..." Прямо перед тем, как потерять сознание, Сирил упомянул тот воротничок. Моника не понимала, почему он заговорил об этом именно тогда, но теперь, когда суета улеглась, теплое чувство радости начало медленно подниматься из самой глубины души. Она впервые услышала от лорда Сирила слово "милая". Пусть даже сам автор этих слов был бледным как мертвец, говорил срывающимся голосом, а под конец и вовсе с грохотом рухнул в обморок. Быть «милой» — это так приятно... госпожа Сесилия. Моника забавно выпятила губы и, не вставая с места, принялась легонько болтать ногами. Так в ней проявлялось переполнявшее её счастье. Лорд Сирил сказал «нравится». От "я не стану тебя ненавидеть" до "нравится" — это огромный шаг вперед. Выпяченные губы теперь растянулись в широкой улыбке, и Моника тихонько, с придыханием захихикала от восторга. Пока она упивалась моментом, занавеска колыхнулась, и узкий солнечный луч осветил волосы Сирила. Сейчас лето, но глядя на него, Моника всегда вспоминала о свежевыпавшем снеге. Рассыпчатом, искристом, чистом утреннем снеге, которого еще никто не касался. Ей захотелось дотронуться до них. Совсем чуть-чуть... капельку... Мысленно оправдываясь перед собой, Моника кончиками пальцев осторожно коснулась волос, рассыпавшихся по подушке. ...Красиво Сквозь её маленькие пальцы скользили гладкие серебряные нити. От одного этого простого действия сердце наполнилось ощущением безграничного блаженства. В груди становилось всё теплее и теплее. Она не поправляла прическу, а просто касалась их — в этом действии не было никакого практического смысла. Моника осознала: люди совершают такие бессмысленные поступки просто потому, что любовь переполняет их и с этим ничего невозможно поделать. ＊ ＊ ＊ К слову, Сирил Эшли пришел в себя как раз от ощущения, что кто-то трогает его волосы. Приоткрыв глаза, он увидел Монику, которая сосредоточенно перебирала его пряди. Она была так поглощена процессом, словно ребенок, занятый важным делом, что совершенно не заметила его пробуждения. "Должно быть, мои волосы ужасно спутались", — подумал он. Сирил снова закрыл глаза и задумался. Успел ли я договорить до конца, что она была милой...?! Вроде бы успел, а вроде и нет. Одно было ясно наверняка: голос его сорвался, и произношение вышло странным. Если предположить, что я все-таки договорил это до конца, то повторить подобное дважды — это всё равно что во всеуслышание заявить о своих скрытых мотивах. А они у меня есть... я хочу нравиться Монике... Но в итоге, сказал я это или нет...?! Сирил, совершенно упустивший момент, когда можно было прилично "проснуться", продолжал мучиться сомнениями, притворяясь спящим, пока не услышал звук резко распахнувшейся двери. — Моника-а! Сирил уже очнулся? Сирил почувствовал, как пальцы Моники мгновенно исчезли. "Спасен. Сейчас самое время", — решил он, открыл глаза и рывком сел. ＊ ＊ ＊ В тот момент, когда раздался голос Рауля, Моника испуганно спрятала руки за спину. Как раз вовремя — Сирил поднялся. — Только что проснулся, — произнес он. Моника поджала губы и отвела взгляд. Он заметил, что я втихаря трогала его волосы? ...Н-нет, всё хорошо, лорд Сирил сам сказал, что только что проснулся, так что всё в порядке... У-у-у, простите, что трогала без спроса... Пока Моника втайне дрожала от волнения, Рауль с шумом придвинул стул. — Прости-прости, разбудил? — спросил он, усаживаясь и разминая затекшие плечи. — В общем, с делами закончили. Луис взял на себя запечатывание. То, что в библиотеке оказались Барьерный Маг Луис и врач Розали — чета Миллер, — было просто чудесным везением. Правда, у этого везения была своя цена: сорванный отпуск Луиса. — Луис... сильно злился? — боязливо спросила Моника. Рауль беспечно усмехнулся: — Сказал: "Давай сюда отпуск, выпивку и джем". Придется мне, как вернемся, наварить кучу джема. "Тогда я подготовлю все документы, чтобы Луис мог отдохнуть вместо пропущенных дней", — твердо решила про себя Моника. Ведь Луис наверняка ждал этого отпуска с семьей так же сильно, как они с Раулем ждали своей пижамной вечеринки. — Короче, я отчитался перед библиотечными, Софокла сдал. Сказали, как Сирил очнется, можно идти домой. — Вот как. Тогда я закончу послеобеденные дела и отправлюсь к Раулю... Сирил, уже собиравшийся встать с кровати, внезапно замер, глядя на настенные часы. Его глаза расширились. — Проклятье... — едва слышно прошептал он. Видимо, время его дневных обязанностей уже истекло. Моника робко подала голос: — Лорд Сирил, э-эм, врач сказала, что сегодня работать нельзя... — Вот-вот. Перенеси дела на другой день, уже почти вечер, — поддакнул Рауль. Несмотря на их уговоры, Сирил прижал пальцы к переносице с видом глубокого страдания. Моника забеспокоилась: — Это была... очень важная работа? Сирил тяжело и серьезно кивнул: — Сегодня я должен был читать Зои вслух... — ... — ... Так или иначе, сеанс чтения от распорядителя древних магических инструментов Сирила Ашури был отложен. Говорят, Прожорливая Зои закатила грандиозную истерику, крича: "Лжец! Лжец!", пока Сирил не пообещал в следующий раз принести целых пять книг. ＊ ＊ ＊ До дома Рауля можно было дойти пешком, но они решили поехать в экипаже — все трое были вымотаны до предела. Чуть не заснув в карете, они наконец добрались до флигеля поместья Роузберков. Моника посмотрела на здание и подумала: какой же это был долгий день. Рауль, сонный и уставший, пробормотал: — Наконец-то вернулись... — ...Да. Моника кивнула с глубоким чувством. Это было совсем другое облегчение, чем когда они выбрались из "Ботсада" обратно в Запретный архив. Пусть это был флигель дома Рауля, а не её собственный дом, чувство "возвращения" было очень сильным — из окна доносился знакомый аромат супа. Я и правда вернулась. Сирил, заметив состояние спутников, обеспокоенно спросил: — Вы двое как, держитесь? — Ой, да ты сам едва на ногах стоишь, Сирил, — парировал Рауль. — Я просто немного утомился... Моника?! Ноги у Моники подкосились, и Сирил с Раулем подхватили её с обеих сторон. Она лишь издала неясный звук и сонно захлопала глазами. — Простите... почувствовала запах еды и сразу так спокойно стало... Видя, что она засыпает на ходу, Рауль поспешно открыл дверь. Моника и Сирил, пошатываясь, вошли следом. Раз Айзек дома, он наверняка в столовой. Зайдя туда, все трое замерли от удивления. Айзек спал, уткнувшись лицом в большой обеденный стол. Его золотистые волосы и белая рубашка окрасились в оранжевый цвет в лучах заходящего солнца. У его ног свернулся клубком Неро в облике черного кота. Судя по его довольной морде, его уже успели досыта накормить мясом. При Рауле Неро не мог раскрыть свою истинную сущность. На столе стояли кастрюльки и миски, накрытые полотенцами, а рядом сидели белая и золотистая горностайки. Сирил, увидев их, нахмурился: — Туле, Пике, нельзя забираться на обеденный стол. — Мы охраняем вкусняшки, — ответила Пике. — К тому же тут прохладно, спится просто замечательно, — добавил Туле. — О чем это вы... Пока Сирил пребывал в недоумении, золотистая горностайка с важным и величественным видом проговорила: — Ледяной дух Ашшельпике сдержала свое обещание. — Да о чем вообще речь... — Сирил прижал руку к виску поверх повязки и устало опустился на стул напротив Айзека. Он откинулся на спинку и тяжело выдохнул. Усталость всё же брала свое. Благодаря силе Пике над столом действительно веяло приятной прохладой. Понятно, почему здесь так тянуло вздремнуть. Рауль занял свободный стул и прижался щекой к столешнице. — О-о-о, как холодно и приятно... Он повторил это еще пару раз, пока его бормотание не перешло в мерное сопение. Сирил тоже начал клевать носом, сидя на стуле. Моника, чувствуя, что она на пределе, сделала над собой усилие и посмотрела на сидящего рядом ученика. — Айк, я вернулась. Она слабо улыбнулась и тоже опустила голову на стол. Прохлада Пике была невероятно приятной для её разгоряченного усталостью тела. Немного поспать, съесть вкусный ужин, потом снова провалиться в сон — а завтра выходной. Она поможет Айзеку с готовкой, сварит джем для Луиса, и они все вместе будут играть в настольные игры. ＊ ＊ ＊ Минут через десять после их возвращения Айзек Уокер проснулся и, обнаружив троих спящих на столе товарищей, тихонько хмыкнул. Похоже, он и сам изрядно прикорнул. Рядом с ним спала Моника, забавно шевеля губами во сне. "Милашка", — подумал он. Хотелось бы перенести её на диван, но вдруг она проснется? Пожалуй, стоит подождать, пока ужин будет окончательно готов. Напротив Сирил спал, сложившись под удивительно правильным прямым углом, а рядом Рауль раскинулся во всю ширь стола. Идиллия. Поза Сирила была настолько комичной, что Айзек решил обязательно подколоть его при удобном случае. Впрочем, его внимание привлекла повязка на голове Сирила. Опять этот недотепа где-то споткнулся... Ну да ладно, подробности он узнает за ужином. Айзек сладко потянулся, и в этот момент золотистая ласка внимательно посмотрела на него. — Хорошо спалось? — Да, весьма. Даже не заметил, как провалился в сон. А ведь это территория Розенберков, и терять бдительность здесь не стоило. Айзек криво усмехнулся и похлопал по карманным часам. Невидимый Уилдиану, судя по всему, пряталась внутри них. — Мог бы и разбудить меня. — Я и сам вполне справлюсь с ролью часового, — раздался голос. "Какой заботливый напарник". Айзек выглянул в окно. Солнце почти скрылось, и на небе начали проступать первые звезды. Пора было приниматься за ужин. Но прежде... Айзек снова посмотрел на спящую Монику. Видимо, она сегодня много бегала — волосы немного растрепались. — С возвращением, мой мастер, — мягко улыбнулся Айзек и легонько коснулся пальцем выбившейся пряди на её голове. ---------- Декларация злого торговца Уокера Луис Миллер, член Семи Мудрец и Барьерный Маг, чей отпуск был сорван наполовину, на следующий день молча разбирал бумаги в своем кабинете в замке, когда к нему зашли двое гостей. Луис отложил перо и встретил их вежливой, чисто официальной улыбкой. — Ба-а... и какие же дела привели сюда идиотов, которые умудрились испортить мне отдых? Те самые идиоты — Моника Эверетт, Молчаливая Ведьма, и Рауль Розенберг, Ведьма Шипов, — держали в руках по большому мешку. Первым Рауль водрузил на стол звякающий мешок, набитый кучей банок. — Это в качестве извинения за вчерашнее. Тут фруктовое вино и джем. На этикетках вин я пометил, когда их лучше всего открывать. — О-хо... — негромко пробормотал Луис, заинтригованный. Похоже, эти двое хоть немного повзрослели, раз догадались так быстро прийти с извинениями. Судя по всему, все было свежеприготовленным — банки с джемом еще хранили едва уловимое тепло. Как раз близилось время обеда, и Луис, почувствовав голод, решил, что с джемом стоит разобраться немедленно. Пока он рассматривал банки, Моника решительно выставила свой сверток вперед. Луис тут же почувствовал волну холода — похоже, она использовала ледяную магию. — Э-это... это потрясающая штука! Мой ученик приготовил, и это правда-правда очень вкусно! — Ученик? — Луис недоуменно наклонил голову. Кажется, он что-то такое слышал краем уха, но в последнее время был настолько занят, что, должно быть, пропустил информацию мимо ушей. Во всяком случае, на военном совете после масштабного нападения драконов на столицу никакого ученика не было. Значит, еще совсем зеленый новичок, раз его не берут на такие собрания) При упоминании учеников нынешних Семи Мудрецов на ум сразу приходили Кларенс Холл (ученик Ведьмы-Звездочета), Уго Галетти (ученик Артиллерийского Мага) и Глен Дадли, ученик самого Луиса. Семья Олбрайт, к которой принадлежал Шаман Бездны, принципиально не брала учеников со стороны, а в роду Розенберг почти все были учениками бабушек Рауля — сам Рауль преемников пока не завел. Луис с некоторым подозрением принял сверток, гадая, когда это Моника успела обзавестись подопечным. Внутри оказался закрытый сосуд, обернутый тканью. Когда он снял крышку, то увидел нечто белое и подмерзшее, напоминающее чистый снег. — Мороженое?.. Луис поморщился. Он любил сладкое, но вот холодные десерты не жаловал. В бедном детстве он как-то раз, не в силах терпеть голод, наелся снега, после чего у него страшно скрутило живот. К тому же он всегда считал, что мороженое — это просто замороженный сок, который куда вкуснее пить в растаявшем виде. Для выходца с севера холодная еда вообще плохо ассоциировалась с деликатесом. Если уж и брать что-то в рот, то оно должно быть горячим. — Это точно вкусно, честно! — Моника проявила редкую для нее настойчивость, протягивая ему ложку. Раз она так настаивает... Луис зачерпнул немного и отправил в рот. Лицо его исказилось от холода лишь в первое мгновение. Затем он широко распахнул глаза и замер. Эта нежная, тающая текстура совершенно не походила на тот снег, что он знал. Оно таяло мягче, чем свежевыпавший порошок, разливаясь по языку насыщенной сладостью, и мгновенно исчезало, оставляя лишь мимолетное послевкусие. Никакой водянистости, как в замороженном соке. Молоко и что-то еще... какой-то совершенно незнакомый, роскошный вкус. Луис опомнился только тогда, когда, увлеченно работая ложкой, опустошил сосуд наполовину. — Что это вообще такое? На вкус как какой-то неведомый мне снег. — Э-это не снег, это мороженое... — робко поправила его Моника. Стоявший рядом Рауль подался вперед и заговорщицким тоном добавил: — Луис, а оно ведь еще и с джемом идеально сочетается, прикинь? — С благодарностью принимаю этот дар, — с довольным видом изрек Луис, покрепче прижимая к себе и мороженое, и джем. Рауль говорил про джем, но Луис уже был уверен: под алкоголь эта штука тоже пойдет на ура. ＊ ＊ ＊ Первый день ночевки в поместье Розенберг закончился рано: все были настолько измотаны, что легли спать сразу после ужина. Первую половину второго дня они провели за сбором овощей и фруктов под руководством Рауля, делая заготовки, варенье и домашнее вино. Затем Моника и Рауль отлучились, чтобы отнести часть подношений Луису, а когда вернулись, настало время обеда. Разобравшись с посудой, вторую половину дня решили посвятить настольным играм. — Рауль, где у тебя запасные чашки для гостей? — спросил Сирил, занимавшийся чаем. — Э-э... ну, наверное, где-то в том шкафу! — отозвался Рауль с беспечностью, совершенно не подобающей хозяину дома. Айзек вмешался раньше, чем Сирил успел сорваться на крик: — В правой части шкафа, третий ящик сверху. — ...Айк, откуда ты знаешь это лучше владельца дома? — Сирил посмотрел на него со сложным выражением лица. — Я вчера там прибирался. — Выручил! — Рауль весело рассмеялся, выражая благодарность. На самом деле все было проще: Айзек досконально изучил расположение посуды еще вчера, проверяя, не спрятано ли в вещах что-то подозрительное. Проверка комнат на наличие ловушек и секретов — прямая обязанность слуги, заботящегося о безопасности господина. Пока Сирил возился с чаем, Айзек приготовил легкие закуски и разложил их по тарелкам. Бросив взгляд на стол, он увидел, как Моника объясняет правила игры золотистой и белой ласкам. — Эту штуку надо катить? — Вот так? — Именно. Катите кубик, и на сколько очков он выпадет, на столько шагов вперед и идете. А вот это заменяет золотые монеты... Настольная игра, которую привезла Моника, была новейшей частью серии, в которую они раньше играли вместе с Айзеком и Неро. Она была довольно громоздкой по сравнению с картами, но Моника очень хотела взять ее с собой, поэтому долго мучилась с упаковкой багажа. Белая ласка с возгласом "эй!" бросила кубик, но не успел тот остановиться, как золотистая ласка прыгнула на него, решив поиграть. — Ах, нельзя же так! Теперь непонятно, что выпало, придется перебрасывать... Что ж... Закончив с угощениями, Айзек снял фартук, взял тарелки и с самым естественным видом уселся слева от Моники. — Ты закончила с объяснениями? — Да, порядок! — радостно отозвалась Моника. Ласки, видимо, сообразили, что в человеческом облике обозревать игровое поле удобнее, поэтому спрыгнули со стола и обернулись юношей и девушкой. Сирил принес чай, Рауль расставил чашки, и все заняли свои места. Глядя на то, как они сели, Айзек мысленно выдохнул: Отлично. Игра представляла собой симуляцию жизни. В отличие от старых версий, в этой добавили элементы стратегии: можно было выбирать профессию, покупать землю или магазины. Но Айзека интересовали не новшества. Для него была важна одна клетка, оставшаяся еще с прежних изданий. "Обольстите человека, сидящего слева от вас, и получите 10 золотых. Время шиковать!" Вот она. Сейчас они сидели по часовой стрелке в таком порядке: Моника, Айзек, Туле, Пике, Сирил, Рауль и снова Моника. Идеальный расклад: при всем желании его соперник не сможет ни обольстить Монику, ни быть обольщенным ею. Не обижайся, соперник. На войне как на войне. На коленях у Моники, притворяясь котом, устроился Неро. Он мило мяукал и трогал кубик лапой, явно собираясь бросать его вместо хозяйки. А на голове у Неро замерла маленькая белая ящерица — Уилдиану. Обычно он не проявлял интереса к шахматам или картам, но эта игра, имитирующая человеческую жизнь, его, кажется, заинтриговала. Надо будет как-нибудь пригласить и его. Игра началась и быстро вошла в азартную стадию. Пике стала магнатом недвижимости, а Туле то и дело преследовали коллекторы. Рауль сначала вырвался в лидеры, наткнувшись на золотую жилу, но уже на следующем ходу стал жертвой мошенников и опустился до уровня нищего. Теперь они с Туле делили последние места и весело смеялись: — О, мы на одном уровне! — — Ага, точно! Моника шла довольно ровно, пока Неро не решил "помочь" и не отправил ее на путь искателя приключений. Теперь она с криками — ну почему-у-у! — удирала от виверны. А Сирил... Сирил вечно балансировал на грани долговой ямы. Стоило ему попасть на клетку с доходом, как на следующем ходу у него забирали всё до последней монеты. Он то и дело шептал: — В следующий раз... точно в следующий раз... — бросал кубик — и попадал на вора, который крал у него кошелек. В итоге в безоговорочные лидеры вышла Пике. Второе место занимал Айзек, стабильно копивший деньги. Третье и четвертое делили Моника (высокий доход, но огромные траты на лечение) и Сирил (выживание на грани). Замыкали список Рауль и Туле, чьи долги росли в геометрической прогрессии, хотя их это только забавляло. — Глядите, у меня такой долг, что на него замок можно купить! — восхитился Рауль. — Ого, целый замок? А мне тоже можно купить? — заинтересовался Туле. — Конечно, можно. Двое аутсайдеров выглядели самыми счастливыми. Игра перевалила за середину. До заветной клетки оставалось совсем немного. Разве что Сирил из-за плохих бросков подотстал от основной группы, остальные же шли плотной толпой. И тут Сирил, бормоча под нос — хоть бы шестерку, хоть бы шестерку... — бросил кубик. Выпала единица. Человек-неудача с мрачным лицом передвинул фишку и нахмурился, читая описание: — "Превращение судьбы. Остановившийся на этой клетке должен снова бросить кубик и следовать указаниям в специальной таблице"...? Моника тут же вытащила таблицу, которую до этого отложила в сторону. — Это новое правило. лорд Сирил, бросайте кубик. — Хорошо, — кивнул Сирил и бросил. Как это всегда и бывало в подобных случаях, выпала шестерка. Пока Сирил издавал страдальческий стон, Моника зачитала: — Так, если шесть... "Все игроки меняются местами за столом в соответствии с их текущим капиталом". "Ах ты ж соперник чертов", — с улыбкой подумал Айзек. Текущий рейтинг был таким: Пике, Айзек, Моника, Сирил, Туле и Рауль. Теперь им предстояло пересесть именно в таком порядке по часовой стрелке. Плохо дело. Теперь может выйти так, что Моника обольстит Сирила... Пока Айзек мысленно обливался потом, игра продолжалась. Через три круга лидер сменился. Пике потеряла половину состояния, и на первое место вышел Айзек. Виновник перестановок, Сирил Эшли, постоянно попадал на клетки "вернись назад". Казалось, он вообще никогда не доползет до финиша. Рауль же на последнем месте набрал столько долгов, что, кажется, выкупил уже целую страну. Похоже, я так и закончу на первом месте. Но Айзека не волновало первое место. Его волновало, не обольстит ли его Мастера кто-нибудь другой. Пока он бдительно следил за соперником, Сирил вдруг коротко вскрикнул "а". Двигаясь черепашьим шагом, он умудрился снова — каким-то невероятным образом — наступить на ту же самую клетку "Превращение судьбы". С застывшим лицом Сирил бросил кубик. Выпало пять. Моника сверилась с таблицей: — Так... "Игрок на первом месте и игрок на последнем месте меняются своими капиталами". Воздух в комнате словно заледенел. Айзек, который мгновение назад был лидером, прижал ладонь ко лбу и, глядя в потолок, издал пустой смешок. — Ну, ты выдал, парень... В один миг он превратился из богача в короля должников. Айзек немедленно отправил свою недавнюю мысль "первое место — не главное" в мусорную корзину сознания. Обидно. До чертиков обидно. Не меняя позы, он лишь перевел ледяной взгляд на Сирила. Тот мелко дрожал, выглядя так, будто готов хоть сейчас лезть в петлю. — А-Айк... м-мне правда... безумно жаль... — Айк! Сидевшая слева от Айзека Моника вскочила со стула. Айзек ожидал, что она сейчас начнет защищать Сирила и просить не пугать его, но Мастер сжала кулаки и с героическим видом заявила: — Не волнуйся! Если ты пойдешь по миру... я тебя прокормлю! — Моника. Мой Мастер. Давай ты все-таки вспомнишь о достоинстве взрослого мужчины? — подал голос Сирил с мучительным выражением лица. — Я возьму ответственность на себя и буду тебя содержать. Жить будем скромно, но если ужаться... на следующем круге у меня должен быть доход... — Причина всех бед может помалкивать, — отрезал Айзек. В это время Неро внизу похлопал Айзека лапой по ботинку. Вид у него был сочувствующий, но на морде играла явная усмешка. Раздраженный Айзек подался вперед и впился взглядом в игровое поле. — Ну ладно. Средства на покупку страны я как-нибудь организую, это мне раз плюнуть. В этот момент Рауль, который беззаботно продолжал свой ход, вдруг воскликнул: — О! "Обольстите человека, сидящего слева от вас, и получите 10 золотых. Время шиковать!" Значит, я обольщаю Пике? — Я буду обольщенной? Ладно, тогда обольщай меня мороженым, — отозвалась Пике. — А морковкой нельзя? — Нет. К слову, это был единственный раз за всю игру, когда сработала клетка "обольщения". ＊ ＊ ＊ Игра шла своим чередом. Белая ласка из нищего превратился в актера, Ведьма Шипов стал владельцем огромного ранчо, ледяному духу надоело быть магнатом и она отправился в странствия, а Молчаливая Ведьма, убегая от дракона, случайно наткнулась на горячий источник. А что же человек, выкарабкавшийся из бездны долгов?.. — Итак, время сборов. С холодным блеском в глазах он обдирал всех присутствующих, собирая дань. Теперь он выглядел как самый настоящий, беспощадный и жестокий злой торговец. Сирил, чья жизнь в игре так и осталась борьбой за существование, чуть ли не плакал над исчезающими монетами: — Пощадите... молю, пощадите... Айзек, подперев щеку рукой, лениво перебирал кучу золота перед собой. — Сбор ренты продлится до тех пор, пока последний игрок не пересечет финиш. Так что пока ты плетешься там как улитка, я буду только богатеть. Очень выгодная сделка, не находишь? — Смилуйтесь... я же зиму не переживу... — Если нужны инвестиции — мои двери всегда открыты. — Как же так!.. ＊ ＊ ＊ Неро, наблюдавший за всем этим с полки, едва сдерживал хохот от этой смеси человеческой и нечеловеческой комедии. Сидевшая рядом белая ящерица тихо произнесла: — Впервые такое вижу. — Настолку, что ли? — уточнил Неро. — Нет. Белая ящерица смотрела на своего хозяина. На рептильной мордочке не отражалось никаких эмоций, но голос звучал на редкость мягко. — Впервые вижу, чтобы мой мастер серьёзно относился к игре. За столом снова раздались шумные возгласы. Человек, примеривший на себя роль злого торговца, выстроил из монет высокую башню и с совершенно злодейской, но при этом довольной миной провозгласил: — Ну что ж, теперь я буду содержать вас всех разом. ---------- БУМ В этот раз ночевка проходила в пристройке поместья Розенбергов, но гостевая комната Моники находилась в главном здании. Ей велели пользоваться ванной в особняке, поэтому, закончив шумный ужин в пристройке, Моника отправилась туда, чтобы искупаться. "Ванна так чудесно пахла..." — мечтательно подумала она. В ванну на львиных ножках положили большое саше с травами, и аромат был просто божественным. Идя по коридору, Моника подняла руку и уткнулась носом в рукав, принюхиваясь. Это был освежающий запах — не просто розы, а смесь целого букета цветов. Пока она восторгалась ароматом, дорогу ей преградили. — Эй, мелюзга, — раздался голос. — Ох, сестрица Мелисса. Добрый веч... Моника не успела договорить приветствие. Мелисса бесцеремонно схватила её за запястье и, не терпя возражений, затащила в ближайшую комнату. Судя по роскошному ковру с узором из роз, это была спальня самой Мелиссы. Если её комната в пристройке была завалена исследовательским оборудованием, одеждой и косметикой в полнейшем хаосе, то здесь, в главном здании, царил идеальный порядок. Мелисса захлопнула дверь, прижала Монику к стене и грозно сверкнула глазами. — А ну, мелюзга, отвечай честно и без вранья. Мелисса, источая раздражение всем своим видом, оглядела вышедшую из ванны Монику с головы до пят. Моника задрожала, гадая, чем успела провиниться, а Мелисса резко спросила: — Ты что, после ванны на кожу вообще ничего не наносила? Оказалось, речь шла об уходе за собой. Моника выудила из кармана халата крошечный флакончик, умещавшийся в ладони. — Я-я нанесла! Честное слово! — выпалила она. Раньше Моника была равнодушна к красоте, но ради того, чтобы стать настоящей леди, она сделала над собой усилие. Фыркнув от гордости, она продемонстрировала флакончик, которым всегда пользовалась после купания: — Это увлажняющий крем для губ! Гигиеническая помада! — Безнадёжна, — отрезала Мелисса и бесцеремонно сдавила щеки Моники ладонями. — Мгябу-у?! — Будь у тебя кожа гладкой, как шелк, я бы еще поворчала: "Ох, как завидно! Не заносись только потому, что молодая!" — проворчала Мелисса, пристально изучая лицо девушки. — Но у тебя же кожа типичной замухрышки, которая за собой не следит. Тут и завидовать нечему. Мелисса фыркнула с явным разочарованием и пренебрежением. — А ну, садись! — С-слушаюсь... Мелисса усадила Монику перед туалетным столиком и начала обильно вхлопывать лосьон ей в лицо. — Сначала увлажнение! — Н-но... кожа ведь мягче, чем обычно! — попыталась возразить Моника. — В ванне сегодня было столько всего добавлено... — Это моё авторское саше, — пояснила Мелисса, доставая крем. — Я сама смешивала семена льна, миндаль и еще кучу всего. Следом за лосьоном пошел крем. Мелисса втирала его в щеки Моники с таким усердием, будто вымещала на них злобу. Почувствовав это, Моника предпочла помалкивать. Она ощущала себя куском мяса, который повар маринует на разделочной доске. — Ну вот, теперь кожа стала влажной и мягкой. Скажешь спасибо, замухрышка, — бросила Мелисса. — Х-хорошо... — пролепетала Моника. Она боязливо коснулась своей щеки. И правда, на ощупь кожа стала совсем другой — нежной и напитанной. Пока она удивленно охала, Мелисса хитро улыбнулась через зеркало. — Слушай, а ведь если появится лосьон и крем, которые превращают дрянную кожу такой вот замухрышки в нежный шелк... как думаешь, многие захотят их купить? Мелисса взяла со столика флаконы и впихнула их в руки Моники. — Это мои новые разработки. Будешь пользоваться каждый день, писать отчеты и сдавать мне. — К-каждый день?! — ужаснулась Моника. — Это как эксперимент с зельями: нужно регулярное употребление и наблюдение за прогрессом. Это дорогая косметика, так что пользуйся и радуйся. В придачу дам еще саше для ванны. Я дам побольше, так что поделись с мисс Колетт и узнай её мнение. Похоже, Мелисса признавала вкус Ланы в вопросах красоты. Моника её понимала — наверняка Мелисса рассчитывала на рекомендации Ланы, когда продукт будет готов к продаже. Пока Моника пыталась что-то возразить, Мелисса уже шустро паковала саше в бумажный пакет. — В твои саше я добавлю побольше аромата роз. Хотела бы я видеть рожу этого паршивого пса, когда он это почует, — злорадно пробормотала Мелисса. — Что? — не поняла Моника. — Ничего, это я о своём. О-хо-хо-хо! — рассмеялась Мелисса с поистине злодейским выражением лица. ＊ ＊ ＊ Размышляя о том, как же непросто быть леди, Моника вернулась в свою комнату с охапкой баночек и мешочков и повалилась на кровать. А всё-таки ночевка удалась. Сбор овощей, варка варенья, настольные игры, роскошный ужин от Айзека и напутствия Раулю перед его отъездом на учебу. День пролетел незаметно и был очень насыщенным. Моника взглянула на часы. Обычно она ложилась позже, но завтра предстоял ранний отъезд, так что лучше было выспаться. Завтра должно было состояться собрание Ассоциации Магов, где планировалось "представление" Айзека. Конечно, никто не собирался выходить на сцену и кричать: "Посмотрите, вот мой ученик!". Скорее, Моника просто собиралась познакомить его с парой знакомых в свободное время. Но для неё это было важным событием. Она хотела вести себя достойно, как подобает наставнице. — Ой... посох... — спохватилась она. Моника вспомнила, что оставила свой посох Семи Мудрецов в пристройке. Просто бросила его на полу. Раньше она об этом не задумывалась, но после вчерашнего инцидента её взгляды изменились. Оставлять посох где попало — плохо. Вдруг кто-то споткнется и расшибется? Вспомнив кровавую неразбериху в запретной библиотеке, Моника в панике вскочила. Надо его забрать! Набросив робу прямо поверх ночной рубашки, Моника взяла лампу и поспешила к пристройке поместья Розенбергов. ＊ ＊ ＊ — Я... я всё ещё не могу прийти к окончательному выводу, — Сирил с мучительным видом подпер голову рукой. Он сидел напротив Айзека, который неспешно потягивал напиток из бокала. Сирил закрыл лицо ладонями и излил душу: — Как всё-таки правильнее описать шерсть Туле и Пике: "мохнато-пушистая" или "пушисто-мохнатая"? — Да какая разница, — лениво отозвался Айзек. — Если уткнуться в неё лицом, сначала чувствуешь мохнатость, а потом пушистость. Но если коснуться осторожно, сначала идёт пушистость, а за ней — плотная мохнатость. Полагаю, всё зависит от способа поглаживания... Туле, ты как думаешь? — Это вообще-то твой друг, — заметил Айзек. Сирил в это время увлеченно ерошил рыжие волосы Рауля, который спал, уткнувшись носом в стол. Похоже, в глазах Сирила голова Рауля сейчас превратилась в хвост ласки. Айзеку пришла в голову идея: он свернул кухонное полотенце в подобие кошки и поставил его перед Сирилом. Тот с абсолютно серьезным лицом обратился к тряпичному коту: — А вы что думаете, Неро-доно? — Ты, кажется, вообще перестал отличать мохнатое от пушистого, — пробормотал Айзек. — Неро-доно, можно мне вас погладить? — спросил Сирил. Видимо, ему и впрямь послышалось мяуканье, потому что он нежно прижал полотенце к себе и начал ласково гладить "голову" кончиками пальцев. Его щеки горели багровым румянцем. Любому было ясно — парень пьян в стельку. Самый быстрый способ разговорить человека и сблизиться с ним — это выпивка. К тому же Айзек и сам был не прочь пропустить стаканчик. Однако, зная, что Сирил и Рауль к алкоголю не привычны, он разбавил спиртное персиковым сиропом. Айзек полагал, что если крепость будет ниже, чем у вина, они не опьянеют. Но он недооценил их "способности". Рауль, радостно восклицая "О, как сладко и вкусно!", осушил несколько бокалов и через час просто вырубился. Он вообще привык ложиться рано. А Сирил... Исаак слышал, что тот слаб к хмельному, но не ожидал, что настолько. Стоило ему сделать пару глотков, как взгляд затуманился, и к моменту, когда Рауль заснул, Сирил уже пребывал в поисках чего-нибудь мягкого. К несчастью для него, все "объекты" — Туле, Пике и даже Неро — ушли на ночную прогулку под луной. В итоге изголодавшийся по ласке мужчина начал гладить голову друга и обниматься с полотенцем. "Так вот почему тогда..." — Айзек прихлебнул из бокала, вспоминая прошлое. Когда он учился в академии под именем Феликса, ему пришлось уехать по делам. В его отсутствие на школьном фестивале была дегустация вин. Когда он вернулся, Сирил вел себя подозрительно нервно, Эллиот ехидно хихикал, а добродушный Нил просто молча отводил глаза. "Ну и гад же ты, Эллиот Говард", — мысленно выругался Айзек на отсутствующего приятеля. Тот наверняка предвидел, что рано или поздно Айзек столкнется с пьяным Сирилом, и специально промолчал, чтобы поглумиться. Подлянка удалась на славу: знай Айзек о таких последствиях, он бы ни за что не предложил Сирилу выпить. — Твой кузен — выдающийся человек, раз умудрялся скрывать твой позор в свете, — заметил Айзек. — Да! Братец Кёртис замечательный! — Сирил вскинул голову, и его глаза засияли. От образа "Ледяного отпрыска" не осталось и следа. Впрочем, Айзек никогда и не считал его ледяным. Для него Сирил Эшли всегда был Сирилом: импульсивным, простым и одновременно сложным, способным на пустом месте умчаться в неведомые дали или расшибиться в лепешку. — Братец Кёртис такой общительный, искренний, умный... Он был так добр ко мне, когда я только вышел в свет и ничего не понимал... — завел свою шарманку Сирил. — Угу, — безучастно отозвался Айзек. — А еще у него есть собака. Она такая пушистая, ласковая и милая... — Да-да, понятно. Айзек лениво жевал колбаску, размышляя о еде. Глен утверждал, что колбаски лучше жарить до хруста, и Айзек был согласен, но Сирилу, наверное, больше понравились бы вареные. Стоило обдумать это для следующего заседания их кулинарного кружка. Вдруг у двери послышалось движение. Шаги были слишком легкими для Неро. Исаак почувствовал присутствие Уилдиану — он приказал ей следить за Моникой в главном доме, чтобы никто её не обидел. Если Уилдиану была рядом, значит, пришла Моника. — Извините, что беспокою в такой час. Я за посохом... — Моника робко выглянула из-за двери. Волосы её были распущены, поверх ночной сорочки накинута роба. Айзек, как раз набивший рот колбасой, принялся судорожно жевать. В этот момент Сирил, до этого гладивший Рауля, пошатываясь, поднялся на ноги. ＊ ＊ ＊ "Они пьют..." — с легкой завистью подумала Моника, подбирая посох. Сама она не пила, но посиделки взрослых за бокалом вина казались ей чем-то романтичным. Она и не подозревала, что большая часть их разговора крутилась вокруг мохнатых зверушек. — Эм, я пойду, не буду мешать! — сказала она, разворачиваясь. И тут же замерла. Прямо перед ней стоял Сирил. Свет свечи падал так, что лицо его было в тени. — Лорд Сирил? — тихо позвала Моника. Сирил наклонился к самому её лицу. Его щеки пылали, а голубые глаза влажно поблескивали. Он медленно моргнул и прерывисто выдохнул. Его тонкие пальцы осторожно коснулись волос Моники, убрали прядь за ухо и задержались на щеке. Всегда суровый взгляд смягчился, а губы тронула нежная улыбка. — ...Какая милая, — прошептал он с бесконечной лаской. Человек, который ей нравился, улыбнулся и назвал её милой. В этот миг в голове Моники возник образ, не имеющий никакого отношения к реальности — Артиллерийский Маг Брэдфорд Файрстоун. В воображении влюбленной девушки бородатый мужик заорал "БУМ!", выпуская гигантский огненный шар. От этого удара шестикратного усиления вся ментальная защита Моники разлетелась в щепки. Настоящая Моника Эверетт застыла с лицом кота, ошарашенного громким взрывом. Она не могла вымолвить ни слова. Пока она стояла в ступоре, Сирил вдруг взмыл в воздух — это Айзек, дожевав колбасу, подскочил и закинул его на плечо. — Извини, что напугал, — вздохнул Айзек. — Этот пьянчуга сейчас видит мохнатых зверьков во всем, что попадается на глаза. Сирил, свисая с плеча Айзек, что-то невнятно бормотал и пытался поймать невидимую пушинку в воздухе. — Пойду уложу его. Спокойной ночи, Моника. — А... да, спокойной ночи. Айзек унес Сирила, а Моника еще долго стояла столбом, прежде чем опомнилась и пулей вылетела из пристройки. Она бежала, прижимая посох к груди, а щека, которой он коснулся, горела огнем. Сердце колотилось так, что заглушало шаги. — Ва-ва-ва-ва! — бессвязно вскрикивала она. Добежав до своей комнаты, она захлопнула дверь и сползла по ней на пол. Колокольчики на посохе мелко зазвенели. — О-о-о-ох... — Моника свернулась калачиком. Ей казалось, что если она не сожмется в комок, чувства просто разорвут её изнутри. Для неё это было слишком сильным потрясением. Но... она не хотела просто забыть об этом. Моника стала жадной. Ей хотелось еще. Этой нежной улыбки, этого ласкового голоса. И чтобы это предназначалось ей, а не воображаемому зверьку. Тяжело дыша, она лихорадочно соображала. Если такое повторится, она не должна снова впадать в ступор. Но как подготовиться? Моника, будучи одной из Семи Мудрецов, заставила свой мозг работать на полную мощь. Точно! Я испугалась, потому что лорд Сирил редко говорит такие вещи. Значит, мне нужна тренировка! Нужно, чтобы кто-то другой называл меня милой, пока я не привыкну. И это должен быть не Айзек или Лана, которые и так постоянно её хвалят, а кто-то более суровый. — Ня? Ты чего не спишь? — в окно запрыгнул Неро в облике черного кота. Моника подскочила к нему. — Неро! У меня к тебе просьба! — Ну, валяй. Моника замялась, краснея до корней волос. Просьба была постыдной, но кроме Неро просить было некого. — Пожалуйста... назови меня... м-м... милой... Скажи это мне! Она ждала, затаив дыхание. Неро важно посмотрел на неё и похлопал лапой по плечу. — Моника. — Д-да? — Я всё-таки гораздо милее тебя, — изрек кот с видом знатока вселенских истин. Моника молча швырнула посох на пол, залезла под одеяло и уснула, надувшись на весь мир. ＊ ＊ ＊ Айзек дотащил Сирила до комнаты Рауля и бесцеремонно сгрузил на единственную кровать. Сирил приоткрыл затуманенные глаза. — Айк... — Что еще, алкаш? — Там была Моника... — пробормотал он. Айзек замер. Сирил блаженно улыбнулся и тут же засопел. Уснул мертвым сном. — Вот же гад, — прошипел Айзек. Он сел на стул, вспоминая лицо Моники. Она выглядела не как влюбленная девушка, а как перепуганный котенок. Видимо, поведение Сирила её просто шокировало. "Осознает ли она вообще, что происходит?" — подумал Айзек, глядя на спящего соперника. Глядя на эту безмятежную физиономию, Айзек чувствовал себя обделенным ребенком. "Как же это нечестно, Сирил", — подумал он. Сказать такое таким голосом... — Почему ты не можешь сказать это ей на трезвую голову? — проворчал Айзек и вышел из комнаты. В такие моменты полагалось бы страдать и пить в одиночестве, но Айзек не был склонен к меланхолии. Он пошел в общую зону, зацапал какие-то вещи Мелиссы и вернулся в спальню. Сирил во сне продолжал гладить невидимый мех. Айзек подошел к кровати и ловко развязал ленту в волосах спящего. — Ну а что? Дружеская шутка, не более, — хмыкнул он. Когда сердце переполнено нежностью, хочется гладить волосы любимой. А когда оно переполнено желанием придушить соперника — в руках сама собой оказывается расческа. ---------- Совсем не по плану Сирил проснулся от ослепительного солнечного света, льющегося из окна, и почувствовал резкую боль в голове. Это не была боль от ушиба или похмелья — казалось, кто-то с силой тянет его за кожу головы. Который сейчас час?! Этим утром Моника и Айзек должны были выехать довольно рано. Сирил, разумеется, собирался их проводить, но солнце уже стояло высоко. Всему виной алкоголь, к которому он совсем не привык. Вообще-то Сирил не ладил со спиртным, но Айзек так искусно смешал напитки, чтобы другу было легко пить, что тот на радостях перебрал. Приподнявшись на кровати, Сирил заметил у изголовья ручное зеркальце. Под ним лежал клочок бумаги, на котором знакомым изящным почерком было выведено: "Видела ли ты сны о чем-то пушистом, принцесса?" — Это какая-то метафора? — недоуменно пробормотал Сирил, взял зеркало и обомлел. Из отражения на него смотрело знакомое лицо, но с роскошно уложенными серебристыми волосами и вызывающим праздничным макияжем. — Ч-ч-что... Его прямые волосы были собраны сверху в пышную прическу, переплетенную множеством тонких косичек. У основания красовалось сверкающее украшение, а одна прядь, кокетливо спущенная у виска, была завита плойкой в тугой локон. Лицо, выбеленное пудрой, украшал нежный румянец, а губы пылали ярко-красной помадой. Сирил не знал, что косметику Айзек одолжил у Мелиссы, поэтому цвета были такими насыщенными. — Что это такое-е-е-е! — в ужасе завопил он. В этот момент в окно запрыгнули две ласки. Понимали ли Туле и Пике, что здесь произошло? Сирил хотел было спросить, что творилось, пока он спал, но бело-золотые зверьки опередили его: — Ой, Сирил, ты такой хорошенький! — воскликнул Туле. — Милашка, — добавила Пике. — ... — Сирил лишился дара речи. Туле запрыгнул ему на колени, а Пике — на плечо. Золотистая ласка принялся теребить лапками завитой локон. — Айк сказал: "Это мой шедевр", — пропищала она. — А еще он сказал: "Сирил обрадуется, если вы назовете его милым", — вставил Туле. — ... Неужели он совершил что-то такое, что так сильно разозлило этого уважаемого человека? Как бы то ни было, в таком виде на людях появляться нельзя. Нужно немедленно распустить волосы — прическа стягивала кожу и порядком ныла. Но вот незадача: Сирил понятия не имел, как это распутать. Для него, привыкшего просто собирать волосы в хвост, женская вечерняя укладка была непостижимой головоломкой. Сын ткачихи задумался. Если нитки запутались, главное — не паниковать и аккуратно распутывать их с самого конца. Значит, и с волосами нужно поступить так же? — Кончики... где же кончики?! — простонал он, шаря руками по затылку. Но кончиков не было. Айзек искусно спрятал их внутрь прически и намертво закрепил шпильками. Если бы Сирил догадался сначала вынуть заколки, всё было бы проще, но он упрямо продолжал искать края прядей. В дверь постучали. — Эй, Сирил, ты проснулся? Моника и остальные уже уехали, — раздался голос Рауля. Сирил побледнел и крикнул через дверь: — Рауль, стой! Не входи! — Э? Но это вообще-то моя комната. Мне нужно забрать вещи, чтобы переодеться. — Кх... Прости, но нельзя! Категорически нельзя! — Да почему? Случилось чего? Сирил в панике соображал, как отделаться от друга, но в голову не лезло ничего путного. В итоге Сирил Эшли выдал отчаянный вопль: — Я... я не могу найти свои кончики! — Че?! Ты что, облысел?! — ахнул Рауль. — Нет, придурок! — рявкнул Сирил. — Э-э... А, придумал! Рей умеет накладывать проклятие, от которого всё тело зарастает шерстью. Вот он вернется, и попросим его тебя проклясть! — Да говорю же, я не об этом! Пока они препирались, Сирил продолжал лихорадочные поиски. Когда ласки решили помочь и дружно дернули его за волосы, парень не выдержал и истошно закричал. ＊ ＊ ＊ — Какое-то суматошное выдалось утро, — вздохнула Моника. — Да, жаль, что не удалось повидаться с Сирилом, — кивнул Айзек. — Это точно... Они неспешно беседовали в карете, катившейся к городу, где располагался штаб Союза Магов. У их ног Неро в облике черного кота с любопытством обнюхивал вещи Моники. — Слышь, Моника, у тебя багажа прибавилось, что ли? — спросил кот. — Это мне сестрица Мелисса надарила... да и вообще в этот раз вещей многовато. Айзек тоже посмотрел на её сумку. — И правда, багажа много. Везешь кому-то гостинцы? — поинтересовался он. — Нет... это косметика, — смущенно ответила Моника. Айзек и Неро уставились на неё в недоумении. Айзек жестом предложил Неро говорить первым. — Ты же вроде не красишься, — буркнул кот. И он был прав. За всё время их посиделок Моника ни разу не прикоснулась к косметике, разве что губы увлажняющим кремом мазала. — Это для сегодняшней встречи... Ну, я хотела накраситься, чтобы выглядеть как "крутой наставник"... — пролепетала Моника. Айзек удивленно расширил свои и без того узкие глаза. Девушка совсем засмущалась и опустила голову, теребя пальцы. — Я... я не очень умею краситься. Просто подумала, если наставник будет выглядеть по-детски, то тебе, Айк, будет за меня стыдно... Поэтому я... — Какой бы ты ни была, мне никогда не будет за тебя стыдно, — Айзек мягко накрыл её ладонь своей. Моника подняла взгляд и встретилась с его сияющими лазурными глазами. В последнее время Айзек стал гораздо эмоциональнее. Сам он переживал из-за своего сурового взгляда, но Моника видела в его улыбке лишь бесконечную доброту. — Слушай, а давай в этот раз я тебя накрашу? — предложил он. — Ты, Айк? — удивилась Моника. — Ага. И прическу сделаю. Уверен, у меня отлично получится, — он прищурился, и его нежная улыбка вдруг стала слегка ехидной. — У меня как раз был отличный манекен для тренировки. ＊ ＊ ＊ Любовь и дружба — штуки совершенно непредсказуемые. И всё же Айзек Уокер не собирался сдаваться или отступать. И уж точно он не собирался благородно уходить в тень — еще чего! Ну и пусть он в невыгодном положении. В чем Айзек был уверен, так это в своей способности выбираться с самого дна. "Я точно буду выглядеть круче, чем этот ходячий недоразумение, мой Мастер", — подумал он. Интересно, та "принцесса" уже проснулась? Представив, какой там сейчас поднялся шум, Айзек злорадно усмехнулся. — Ну и рожа, вылитый торговец-мошенник, — фыркнул Неро. — Точно гадость какую-то задумал. — Как грубо, Неро-сэмпай, — парировал Айзек. Тут из его кармана высунула голову белая ящерица. — Мастер, под "манекеном" вы имели в виду... — Тсс, — Айзек легонько прижал карман ладонью, заставляя Уилдиану замолчать, и снова улыбнулся Монике. На этот раз — со всей искренностью, на которую был способен его тяжелый взгляд. — Я сделаю тебя самой красивой. А про себя добавил: "Так что... полюби меня еще сильнее, хорошо?" ---------- Персонажи Моника Эверетт «Безмолвная ведьма», которая мечтает стать крутой наставницей. Когда она нанесла бальзам для губ после ванны, чувствуя себя взрослой леди, ей бесцеремонно сдавили щеки. Она искренне считала, что использование различных средств после мытья — это особый уход для исключительных случаев. Неро Напарник Моники. Самый сильный, милый и крутой черный дракон Воргана. В системе ценностей Неро понятия «самый сильный», «милый» и «крутой» имеют практически одинаковое значение. Айзек Уокер Ученик «Безмолвной ведьмы», который в совершенстве овладел навыками макияжа и укладки волос. Его главная головная боль — слишком экономный расход маны. Втайне он работает над созданием какого-нибудь сокрушительного суперприема. Уилдиану Контрактный дух Айзека. Среди духов она считается вполне здравомыслящей, но из-за того, что она часто прячется, ее познания о мире весьма специфичны. Однажды она с невинным видом спросила: «Что трудного в том, чтобы выпить воды, а потом ее выплюнуть?», чем повергла Айзека в трепет. Сирил Эшли Лорд-библиотекарь, чьи кончики волос вечно живут своей жизнью. В итоге Рауль все-таки увидел его с прической «принцессы» и помог распустить волосы, но Сирил совершенно не понимал, как смывать косметику, и в панике метался из стороны в сторону. Водой она не смывается. Что же делать? Туле Белый дракон с горы Калуг. Плохо понимает, что такое долг. Он просто улыбается и говорит: «Ух ты, цифры растут!» Ашшельпике Ашшельпике, которой надоело быть магнатом недвижимости, решила стать королевой приключений и отправилась в путь, но застряла в порту. Оказалось, что злобный торговец мистер Уокер монополизировал все корабли. Так она не сможет уплыть. Тогда Ашельпике, осознавая весь риск, отправилась на гору к вивернам и на спине крылатого ящера полетела к новым землям. С этого момента берет начало легенда о королеве приключений Ашшельпике. Софокл Древний магический артефакт, который довел Монику до слез, за что получил нагоняй со всех сторон. Позже Сирил отчитывал его целый день, и артефакт, тускло мерцая, принес свои извинения: — "Мне очень жаль, я был неправ, нижайше прошу прощения..." Рауль Розенберг Один из Семи Мудрецов, «Ведьма Шипов». Сейчас он готовится к обучению за границей и попутно изучает магию барьеров. — Я хочу использовать барьеры, чтобы защищать людей, — говорит он, вовсе не планируя бить ими окружающих. Мелисса Розенберг Бывшая Мудрец, Четвертая Ведьма Шипов. Особое саше, которое она дала Монике, пахнет почти так же, как ее духи. Айзек поморщился от этого запаха и подменил его на саше, предназначенное для Ланы — так, за спиной Моники, произошла невидимая ей битва. Луис Миллер Один из Семи Мудрецов, «Барьерный Маг». Он считает, что есть обжигающе горячую еду, шумно пыхтя и задыхаясь, — это высшая роскошь. Чтобы соблюсти приличия, он не позволяет себе жадно набрасываться на еду при людях, но, когда остается один, тайком причмокивает и дует на кусочки. Холодную еду он раньше не особо жаловал, но внезапно открыл для себя прелесть мороженого. Теперь его любимый способ — щедро поливать его алкоголем или вареньем. Розали Миллер Жена Луиса. Врач. Она всерьез опасается, что из-за того, что муж пристрастился к мороженому, расход варенья в доме резко возрастет. Сесилия Шарлотта Фиби Кревинг Невеста первого принца Лайонела. На свадьбу она планирует надеть белое платье. После ее бракосочетания в королевстве Ридилл начнется настоящий бум на белые подвенечные наряды. ---------- 【Бонус】Маленькая леди и братья Уокер История, случившаяся незадолго до ночевки. Инцидент с черным дождем и появление черного дракона в Сазандоле сильно напугали местных жителей, но благодаря усилиям Семи Мудрецов все закончилось благополучно. Люди, пострадавшие от магического ливня, почти поправились — за их жизни отчаянно сражались присланные государством маги и врачи. Город, пребывавший в хаосе сразу после катастрофы, вновь ожил. Толчком к этому послужило магическое подношение, которое одна из Семи Мудрецов, Молчаливая Ведьма, совершила на маяке. Миссис Ноллес сидела в кресле и мерно двигала спицами, вспоминая сияние той ночи, которое она видела из своего окна. Это стало своего рода катализатором, давшим нам мотивацию снова стараться и жить дальше. Когда накопилось несколько связанных мотивов размером с ладонь, миссис Ноллес отложила работу. Сейчас она вязала наволочку для подушки, соединяя эти кусочки. Две наволочки уже были готовы, и она принялась за третью. Вообще-то, этот скромный подарок для соседей должен был состоять всего из двух штук, но внезапно возникла необходимость в третьей. Осталось только соединить детали, но сначала не мешало бы выпить чаю. Едва она об этом подумала, как в дверь постучали. — Мадам, можно мне ненадолго занять кухню? — обратилась к миссис Ноллес экономка Делия, закончившая уборку. Она была пожилой женщиной, почти ровесницей хозяйки. Совсем недавно Делия лежала без сознания, попав под черный дождь, но пару дней назад все же вернулась к своим обязанностям. — Делия, если это ради сладостей к чаю, то не стоит так усердствовать. Вы ведь еще не до конца поправились, верно? — Нет, мадам. Я просто очень хочу приготовить что-нибудь в подарок соседям, чтобы извиниться. — Соседям? Миссис Ноллес удивленно моргнула, и Делия со смущенным видом кивнула. Под соседями они подразумевали маленькую леди и ее слугу-юношу... точнее, теперь уже юношей. Раньше при леди состоял лишь один красивый и кроткий молодой человек, но недавно его сменил старший брат. Он был того же роста и телосложения, что и младший, но с очень резким, пронзительным взглядом. — Вы имеете в виду брата господина Уокера? — Да. Помните, он сегодня сходил за покупками вместо меня по вашей просьбе? Делия, как пострадавшая от черного дождя, все еще быстро уставала. Миссис Ноллес, оберегая ее, не решалась нагружать поручениями, и тогда тот юноша сам предложил помощь. — "Если хотите, я могу сходить в лавку? Я как раз собирался выйти", — процитировала миссис Ноллес. Она тогда не смогла отказать и приняла его предложение. Но юноша вернулся так быстро, что она не успела предупредить Делию, и та столкнулась с ним прямо в дверях. — Я увидела в прихожей незнакомого мужчину и... не сдержалась, обошлась с ним довольно нелюбезно. Под "нелюбезностью" Делия имела в виду, что она сверкнула глазами и довольно резко спросила: "Вы еще кто такой?". Впрочем, когда пожилая женщина живет одна, такая настороженность при виде незнакомца вполне оправдана. — Господин Уокер сказал, что совершенно не в обиде. — Но мадам, вы же видели, какой у него огромный шрам на лице? А я так беспардонно уставилась прямо на него... Хотя братья Уокер были очень похожи фигурами, лица у них были совершенно разные. Младший, который заходил раньше, был очень красив, с мягкими и добрыми чертами. У старшего же был тяжелый взгляд, а над правым глазом тянулся глубокий рубец. Многим он мог показаться опасным человеком. Однако стоило заговорить с ним, как становилось ясно, что это такой же вежливый и добрый юноша, как и его брат. Делия быстро поняла свою ошибку и сразу же перед ним извинилась. — Нам с ними еще долго жить бок о бок, так что я обязана извиниться как следует. — Что ж, тогда и мне стоит поторопиться и закончить эту наволочку. Честно говоря, та самая внеплановая третья наволочка предназначалась именно старшему брату Уокеру. Миссис Ноллес начала раскладывать готовые мотивы, как вдруг за окном брызнул дождь. Это был короткий, мгновенный ливень. На улице ярко светило солнце, и женщины в недоумении округлили глаза, глядя на внезапную влагу, как вдруг увидели кого-то, бегущего к их крыльцу. Это был тот самый старший Уокер с резким взглядом, его золотистые волосы промокли насквозь. Миссис Ноллес распахнула окно и высунулась наружу. — Ох, боже мой, что случилось, сосед? — Простите меня, пожалуйста! — воскликнул юноша. — Я тренировался в магии, и вода случайно долетела до вас... Вы не промокли? — Мы были в доме, так что с нами все в порядке. Верно, Делия? — Да, мадам, — подтвердила экономка. Юноша с облегчением выдохнул. Когда он нервничал, его взгляд становился еще острее, но сейчас, когда тревога ушла, он выглядел как самый обычный парень. Миссис Ноллес заметила, что в правой руке он сжимает короткий жезл. — К слову, я и раньше видела, как вы тренируетесь в саду. Так вы маг? — Я пока только ученик. Еще раз прошу прощения за беспокойство. — Ничего страшного. Зато мне не придется поливать сад. Миссис Ноллес мягко улыбнулась, и в этот момент из соседнего дома выбежал еще один человек. Это была маленькая леди, накинувшая на блузку большой кусок ткани. Юноша Уокер мгновенно изменился в лице и прикрикнул: — Моника! Зачем ты вышла?! — Но ведь я хозяйка дома... Я подумала, что мне тоже стоит извиниться, — пролепетала она. Присмотревшись, миссис Ноллес поняла, что и юноша, и леди промокли до нитки. Уокер слегка наклонился к ней, состроив суровую мину. — Не смей выходить на улицу в таком виде! — Но... — Никаких "но". Приличные леди так себя не ведут. — Ауч... — Моника поникла, словно ее только что отчитали за серьезный проступок. Юноша смотрел на нее сверху вниз — в его взгляде смешивались досада и такая безграничная нежность, что это было трудно не заметить. Ох... Ой-ой-ой... Его узкие глаза могли показаться сердитыми, но в них читалась какая-то щемящая тоска, которую он отчаянно пытался скрыть. Миссис Ноллес вдруг заметила: с того самого момента, как девушка подбежала к нему, он стоял так, чтобы заслонять собой промокшую леди от взглядов с улицы. Надо же...! Миссис Ноллес прижала ладонь к губам и взглянула на Делию. Та кивнула в ответ с лицом, на котором было написано: "Я все поняла, мадам". Пока они обменивались безмолвными знаками, короткая нотация Уокера, кажется, подошла к концу. Он снова повернулся к миссис Ноллес. — Еще раз прошу прощения, госпожа Ноллес. Позже я обязательно занесу что-нибудь в качестве извинения. — В таком случае, может, зайдете к нам позже на чай? Делия как раз собиралась приготовить что-нибудь вкусное. Услышав приглашение, маленькая леди просияла. — Да! То есть... э-э... с радостью! — Тогда мы зайдем позже, госпожа Ноллес. Уокер поклонился, стоя рядом с сияющей Моникой. После этого он повел ее домой, по-прежнему стараясь закрывать собой ее мокрую одежду от посторонних глаз. Проводив их взглядом, миссис Ноллес закрыла окно. — Делия, вы это видели? Выражение лица этого юноши? — Да, мадам. Я видела все предельно ясно. Тот взгляд, которым он смотрел на маленькую леди... Его лазурные глаза буквально горели любовью. И обе женщины знали: младший брат, тот красавчик, смотрел на нее с точно таким же жаром. — Подумать только, братья влюбились в одну и ту же девушку! — Значит, это любовный треугольник... Ах, какая драма! Прекрасный младший брат и суровый старший с таинственным прошлым — какой же оборот примет их роман с маленькой леди? Женщины прижали руки к щекам и синхронно вздохнули. — Ужасно любопытно, что на сердце у самой барышни, но нам, старикам, лезть в это не по чину... — Будем просто наблюдать, мадам. — Да, вы правы. Но фантазировать-то нам никто не запретит... А что, если она — дочь из знатного рода, которую принуждали к браку, и она сбежала в наш город вместе с двумя братьями-слугами? — А старший сказал, что он ученик мага. Вдруг у этой маленькой леди скрытый талант, и она оказалась втянута в заговор Ассоциации Магов, а эти двое — ее защитники, скрывающиеся от погони?.. Пока миссис Ноллес и Делия с девичьим восторгом строили догадки, учитель и ученица в панике переодевались и проводили экстренное совещание о том, как им теперь называть друг друга при соседях. Итогом совещания стало: "Красавчик" = Айк (младший брат) "Тот, что со шрамом" = Зак (старший брат). ---------- 【Бонус】Хрустящий Продолжение истории «Маленькая леди и братья Уокер». Во время магической тренировки Молчаливая Ведьма и её ученик промокли до нитки. Сходив в таком виде извиниться перед соседями, они вернулись домой, переоделись и тут же собрали экстренное совещание. Повестка дня: как теперь называть Айзека? Моника, переодевшаяся в легкое летнее платье, села за стол с предельно серьезным видом и провозгласила: — Итак, открываю заседание! Насчет твоего имени, Айк... — Пусть будет Зак. Экстренное совещание закончилось ровно через пять секунд. Моника, явно настроившаяся на долгую и бурную дискуссию, замерла, удивленно хлопая своими круглыми глазами. — Зак?.. — Ага. Тебе так будет проще всего. По правде говоря, у Айзека было столько псевдонимов, что не сосчитать. Пока он вел разгульную жизнь или собирал секретные сведения, ему постоянно приходилось представляться чужими именами. Если бы его попросили придумать новое, он бы мгновенно выдал десяток вариантов, которые еще ни разу не использовал. Но сейчас его должна была называть по имени Моника. А значит, он хотел, чтобы это имя было максимально близко к настоящему. Он не собирался так просто отказываться от счастья слышать свое имя из её уст. Моника, которая так бодро призывала к «Экстренному совещанию учителя и ученика!», теперь виновато опустила брови и принялась вертеть пальцами на столе. — Но... я тут уже придумала несколько имен, которые легко запомнить с точки зрения математики... — С математической? — Да! Если перевести цифры, описывающие черты твоего нынешнего лица, в буквы... Ой, я сейчас запишу формулу! — Пусть будет Зак. Услышав решительный отказ, Моника скрестила руки на груди и принялась пробовать имя на вкус: — Зак... Зак... Тут Неро, свернувшийся клубочком на залитом солнцем подоконнике, лениво вильнул хвостом и подал голос: — То есть, «Заку-Заку»? — Хрустящий, значит. Коротко и ясно. И звучит аппетитно. [П.п.: ザクザク - хрустящий] «Аппетитно». Айзек невольно посмотрел на кота с каменным лицом. — В твоих устах это звучит угрожающе, не находишь? Как ни крути, даже в облике кота Неро оставался тем самым Черным Драконом Воргана, который когда-то наводил ужас на все королевство Ридилл. Айзек с горькой усмешкой встал и взял чистое полотенце. Его беспокоило, что волосы Моники еще не просохли. — Раньше соседи могли слышать, как ты зовешь меня «Айк». Поэтому для этого лица лучше использовать новое имя. С этими словами он зашел Монике за спину и принялся бережно вытирать её волосы — не ероша их, а аккуратно промакивая тканью, чтобы та впитала влагу. Моника послушно замерла, продолжая шептать: — Без шрама — Айк... Со шрамом — Зак... Айк... Зак... Айк... Зак... Неро запрыгнул на стол и прошипел ей прямо в ухо: — Заку-Заку! — Зак... Заку-Заку... Зак... Ой, да ну тебя, Неро! Надувшись, Моника сердито глянула на кота, а потом испуганно посмотрела вверх, на стоящего сзади Айзека. Вид у неё был такой виноватый и растерянный, что Айзеку она показалась до невозможности милой. — Понимаешь... дело не в том, что я не могу запомнить. Просто для меня Айк — это Айк, какое бы лицо у тебя ни было. Я всегда тебя так звала, и теперь мне очень трудно переучиться... «Какое бы лицо ни было, ты — это ты»... Да это же просто образцовое признание в любви, — пронеслось в голове у Айзека. Сдержав улыбку, он мягко коснулся её плеч: — Всё в порядке, я понимаю. Ну, сиди ровно. — Угу... На мгновение в комнате воцарилась уютная тишина. Солнечный свет, кот на окне и любимый человек рядом. Какое безмятежное счастье. — Айк, а еще... — Да? — Я ведь помню о тебе абсолютно всё. Форму ушей, рост, ширину плеч, длину рук и ног, объем грудной клетки, размер обуви... Все твои исследования, магические формулы и даже каждое блюдо, которое ты мне готовил! «Какая страстная натура», — подумал Айзек, и уголки его губ поползли вверх. Поскольку он стоял сзади, Моника не могла видеть его лица, так что он позволял себе улыбаться во весь рот... пока не встретился взглядом с Неро. Черный кот смотрел на него с чисто человеческим выражением крайнего скепсиса. Его морда буквально кричала: — И тебя это правда радует, извращенец? Разумеется, радует, — самодовольно ответил он взглядом. Айзек отложил полотенце и взял щетку для волос. — Так ты помнишь не только магию, но и мою стряпню? — Конечно! Я помню вкус всего, что ты готовил. И это было чистой правдой. Моника действительно запоминала всё, к чему приложил руку Айзек. Когда он только напросился к ней в ученики, казалось, что еда её совершенно не интересует. Но в последнее время было видно, как она ждет его обедов и ужинов. И это явно была не просто вежливость. Ох, ну что мне с ней делать? Я так счастлив... Айзек Уокер, который в свете блистал как принц Феликс Арк Ридилл, в душе всегда был человеком, которому нравится заботиться о ком-то и служить. В этой его привязанности всё еще оставалась капля болезненной зависимости — потребность быть нужным, — но теперь к ней добавилось кое-что еще. Простое человеческое счастье от того, что дорогой тебе человек рад. Айзек нежно проводил щеткой по волосам Моники, смакуя это тепло в груди. — И какое же блюдо у моего мастера сейчас в фаворитах? — Жареное мясо, которое было четыре дня назад! С такой корочкой — хрустящей снаружи и нежной внутри. Было очень вкусно. Ответ последовал незамедлительно. Видимо, впечатления были действительно сильными. Моника даже невольно сжала кулачки на коленях. — В этом кляре всё становится вкусным: и мясо, и рыба, и овощи, и даже грибы! — А я люблю, чтоб по-настоящему хрустело, — вставил Неро. — И побольше мяса. Однозначно — мясо. Молчаливая Ведьма, сильнейший маг королевства, и её фамильяр, Черный Дракон Воргана, всерьез спорили о текстуре кляра. Поистине мирная картина. — Что ж, пора готовить угощение для чаепития у госпожи Ноллес. Лимонный пирог как раз остыл — самое время покрывать его глазурью. Айзек знал: глазурь должна быть твердой и хрустящей. Если она начнет липнуть и таять, Моника очень расстроится. Айзек убрал щетку, надел фартук и снова обратился к Монике: — Кстати, Моника. — Да! — Так как ты должна меня называть прямо сейчас? Моника с видом прилежной ученицы бодро выпалила: — Хрустящий! (Заку-Заку!) Айзек замер. В наступившей тишине Неро повалился на бок, заходясь в беззвучном хохоте. Моника охнула и застыла как вкопанная. Айзек подошел к ней, ласково улыбнулся и обеими руками бесцеремонно схватил своего «мастера» за мягкие щеки. — Получай. — Ай-ай-ай! Айху, прошти! — Зак. — Зафф! Больхо-о! — Ого, как тянутся. Щечки у Моники были худенькие, но, как выяснилось, на редкость эластичные. Пока Айзек наслаждался процессом, Неро сощурился и проворчал: — Ты в последнее время зачастил с этим делом. — Это только для самых близких. — Понятно. Вроде как дружеский кусь, да? Айзек отпустил щеки Моники, подхватил Неро со стола и легонько ткнул кошачьей лапкой в её раскрасневшуюся щеку. — Я испек потрясающий пирог. Так что жди с нетерпением, договорились? Уокер поступил мудро, забраковав «математически обоснованные имена» Моники — обычно из этой затеи не выходит ничего хорошего. ---------- 【Бонус】Магический Рыцарь и принцесса на свидании Элианна Хайатт со всей серьезностью выбирала ленты в одном из столичных магазинов одежды. Позади нее Глен Дадли, сын мясника, проговорил слегка раздраженным тоном: — …А обязательно покупать сувениры? — Боже! Какая же вы нечуткая особа! — удивилась Элианна, не отрываясь от дела. — Это же элементарная вежливость. — Ну-у-у… — протянул Глен. Элианна подбирала подарки для младших сестер Глена. Когда в прошлый раз она подарила им мятно-зеленые ленты, девочки были в полном восторге. "Ленты как у настоящей принцессы!" — кричали они тогда. — Если надо волосы завязать, то и обычной бечевки хватит, разве нет? — пробормотал Глен. Этого Элианна стерпеть не могла. Она принялась быстро возражать, продолжая перебирать ленты спиной к нему: — Не смейте сравнивать ленты с какой-то бечевкой! Лентой можно украсить шляпку, платье, зонтик, туфли или перчатки — и это всегда будет выглядеть мило. В прошлый раз она выбрала для сестер одинаковые цвета, но теперь, когда она лучше узнала их вкусы, можно было взять разные. Энергичная Анна любит оранжевый. Значит, можно взять либо оранжевую ленту, либо ту, что подчеркнет оранжевое платье. А Бетти грезит о жизни благородной леди и следит за модой — она наверняка обрадуется какому-нибудь актуальному узору. К тому же, нужно выбрать то, что подойдет к их цвету волос.. — Да они и без лент милые… — негромко буркнул Глен, но Элианна, погруженная в выбор, этого не услышала. ＊ ＊ ＊ Они посмотрели спектакль в популярном театре "Корона Пеневии", обошли еще несколько лавок и, погрузив покупки в карету, отправились гулять по городу бок о бок. Прежняя Элианна сочла бы прогулки дочери герцога пешком верхом неприличия. Но она все чаще бывала в гостях у Глена и постепенно привыкла ходить по улицам сама. Даже сапожки сегодня выбрала специально — очаровательные, но удобные. Элианна чуть наклонила зонтик и заглянула в лицо шагающему рядом спутнику: — Вам понравилась постановка? — Было просто супер! — воодушевленно воскликнул Глен. — Особенно когда злодей такой: "А-а-а!", а его потом: "Ба-бах!" — и наповал! Элианна облегченно выдохнула: такая простецкая, в духе Глена, оценка ее порадовала. Театр и пьесу выбирала она сама. Обычно она предпочитала изысканные заведения с оперными ариями или томными драмами, но сегодня остановилась на более ☭народном театре☭, который был ей еще "допустим" по статусу. Судя по всему, расчет на приключенческий боевик оправдался — Глен хотя бы не заснул. Она мельком взглянула на его наряд: опрятно, но это всего лишь обычная рубашка и жилет. Сама же Элианна была в лимонно-желтом платье с обилием кружев, а ее короткие волосы украшал чепец с рюшами. Со стороны они наверняка казались знатной дамой и ее слугой. — В следующий раз, пожалуйста, эскортируйте меня в виде, подобающем магическому рыцарю, — попросила она. — Че-е-о?! Магический рыцарь… это типа с мечом и в шпорах? — опешил Глен. — Да я мечом-то пользоваться не умею, и на лошади не езжу, на кой мне шпоры… — Меч и шпоры — это символ рыцарства, — наставительно произнесла девушка. Эти атрибуты были обязательны для церемонии посвящения. Впрочем, звание "Магический Рыцарь" было в новинку для королевства Ридилл. В итоге власти решили, что такому рыцарю полагается и посох с робой мага, и меч со шпорами. — Где же я их засунул… — пробормотал Глен и перевел взгляд на зонт Элианны. — Тяжело вам, девчонкам. Обязательно вечно таскать этот зонт с собой? — Это правила приличия. — Из-за него ведь неудобно за руки держаться, — заметил он. Элианна только успела охнуть, как Глена окликнули с края дороги. Это были трое парней его возраста, одетых так же просто. Похоже, старые друзья. Элианна тут же втянула голову в плечи и прикрылась зонтом. Ей было и неловко, и немного боязно, что они сочтут ее вид — знатное платье при короткой стрижке — странным. — Глен, ты чего… на свидании, что ли? — Ну и что с того? — огрызнулся он. Друзья так и ахнули: — Дурак! Кто ж такую леди по этим улицам водит! Таких барышень надо, ну… в кондитерские! Где пирожные! — И вообще, нельзя даме столько ходить. Веди ее туда, где лавки есть! — Слышь, а разве леди можно на обычную лавку сажать? Ей небось подушка нужна? "Ой, надо же..." — удивилась Элианна. Она чуть приподняла зонтик и посмотрела на парней. Те, поймав ее взгляд, буквально оцепенели с распахнутыми глазами. — Какая миленькая… — выдохнул один. — Прямо принцесса… — прошептал второй. — Такая… воздушная… — добавил третий. Элианне это польстило. Она слегка склонила голову и лучезарно улыбнулась. У друзей Глена тут же вытянулись лица. Глен, заметив это, насупился и заслонил ее собой. — …А ну, отвалите, — проговорил он непривычно низким голосом. Но угроза не подействовала. Один из друзей, ухмыляясь, хлопнул его по плечу: — Ого, Глен-кун, а сапоги-то сегодня так и блестят! А обычно ведь по колено в грязи шастаешь! — ... — И причесался даже? Вихры-то не торчат почти. — … — О, этот жилет! Ты же его на днях в нашей лавке подгонял? — подмигнул другой. — Матушка говорила: пришел сын Дадли, просил сделать из него красавчика! — А-а-а, ну всё, достали! Валите уже! Валите! — закричал раскрасневшийся Глен, и парни, хохоча, бросились врассыпную. В их смехе слышалось искреннее дружеское расположение. — Ну и придурки же они… — ворчал Глен. Элианна осторожно потянула его за край одежды. Кое-что ее давно занимало. — Господин Глен, а ведь вы… — Что такое? — В академии Серендия вы, получается, старались говорить более вежливо? — …? Ну да. И при наставнике тоже. С самой первой встречи Глен не скрывал своего говора, но здесь, с близкими, он общался еще более непринужденно. Это было приятное открытие. Она и дальше хотела бы так узнавать его — по крупице. В этот момент друзья Глена примчались обратно. Тот, что бежал первым, сжимал в руках маленький букетик. — На, Глен! Девчонкам цветы нужны, цветы! — Давай, не подкачай! — С тебя простава! Они всучили ему цветы и снова исчезли, как вихрь. Ошарашенный Глен постоял немного, потом повернулся к Элианне и неловко протянул букет: — Э-э… надо? — В следующий раз, господин Глен, выбирайте их сами, — улыбнулась она. Элианна приняла цветы свободной рукой. Это были не роскошные растения из ее поместья, а простые полевые цветы. Но милыми они были ничуть не меньше. Она специально отвернулась, сложила зонт и, рассчитав движение так, чтобы юбка красиво качнулась, резко обернулась. Желтая ткань распустилась, как цветок. — Господин Глен. Она накрутила на палец ленту, свисающую с головного убора, и посмотрела на него снизу вверх — с самого своего удачного ракурса. — У меня сегодня новый чепец. Видите, какие ленты милые? — Милые. Тебе идет. — Иначе и быть не могло! Так что можете смело хвастаться друзьям. Скажите им: "Принцесса, которую защищает Магический Рыцарь Глен Дадли, вот такая красавица". Той девочки, что плакала, забившись под одеяло, больше не было. Перед ним стояла ослепительная принцесса. Элианна прижалась к его руке. Глен замер и сжал губы, глядя на нее сверху вниз. Его лицо заметно покраснело, и вряд ли это было только из-за солнца. — А теперь пойдемте в магазин мужской одежды. Я подберу вам платок, который подойдет к этому жилету. Гордость не позволяла Элианне быть единственной, чье сердце сейчас стучало как сумасшедшее. Она заставит и его волноваться не меньше. — И на следующее свидание, пожалуйста, наденьте его, хорошо? — проговорила она и ослепительно улыбнулась. ---------- 【Бонус】(Хочу морковку) История о том, что случилось после настольных игр на ночевке. — Я объявляю чек по карте "Клык", сброшенной лордом Сирилом. Это завершает мою комбинацию карт "Красный Дракон", так что, эмм, я выигрываю, — быстро объявила Моника, как только Сирил выложил карту, и раскрыла свою руку. — Угх... просмотрел... — простонал Сирил, в отчаянии хватаясь за голову. — Ух ты! — не удержался от возгласа Рауль. — Ну ты даешь, Моника! Такое чувство, будто ты видишь карты всех игроков. Закончив с настолками, в которых участвовали и люди, и духи, они решили передохнуть за карточной игрой. Правила в этой игре, где нужно собирать комбинации для создания "драконов", были простыми, но запоминать их было суетно, поэтому Туле и остальные ушли играть на улицу. Места распределились так: от Рауля по часовой стрелке — Айзек, Моника и Сирил. Игра была командной, и Рауль оказался в паре с Моникой. То есть победа Моники означала и его победу. Тем не менее, удивление в нем сейчас было сильнее радости, ведь преимущество Моники было просто подавляющим. — Э-э, ну... если смотреть на сброс, то в целом все понятно... — пробормотала Моника, смущенно перебирая пальцами в ответ на искреннюю похвалу. В этой игре требовалась не только удача, но и стратегия, чтобы мешать противникам собирать их комбинации. Правда, Рауль пока только и делал, что надеялся на фарт. Игра шла в одни ворота. И если Айзеку еще удавалось пару раз защититься, то Рауль и Сирил были для своих напарников чистым балластом. — Айк, мне очень жаль... — с мученическим видом посмотрел Сирил на Айзека. — Ты всегда метишь не в крупные комбинации, а пытаешься закончить игру надежно, поэтому тебя легко прочитать, — отозвался Айзек. — К тому же, у тебя все на лице написано. — Угх... — И еще, со следующего раза тебе стоит почаще перемешивать карты в руке. Моника, скорее всего, запомнила их расположение, — добавил он. — ...Что? — Сирил во все глаза уставился на Монику, а та виновато сцепила пальцы. — Ну... Лорд Сирил, вы же раскладываете карты так, чтобы менее ценные были слева, верно?.. — робко начала она. — На первом круге вы без колебаний сбросили вторую слева и положили на ее место взятую карту. На втором круге вы думали три секунды, сбросили крайнюю левую, а взятую положили второй справа. На третьем круге вы размышляли почти десять секунд, прежде чем сбросить третью справа и положить новую карту второй слева. А на четвертом круге... — ... Она помнила не только позиции карт, но даже время, которое он тратил на раздумья. Плечи Сириля задрожали, и он с обидой взглянул на Айзека. — ...Почему вы не сказали мне об этом во время игры? — Я подумал, что если сделаю вид, будто не замечаю этого, Моника решит, что я играю по той же логике, и начнет искать в моих действиях двойное дно, — невозмутимо ответил Айзек. — ... — Ну, похоже, она меня все равно раскусила, — добавил он. Моника едва заметно кивнула. Игнорируя лишившегося дара речи Сирила, Айзек перевернул свои карты со словами "Ну вот, видишь". Ему до победы оставался всего один шаг, причем комбинация была довольно сильной. Рауль посмотрел в свои карты. "Ого, еще бы чуть-чуть, и он бы выиграл на моем сбросе..." — подумал он. Оказалось, что пока Моника уверенно побеждала, под спудом шла тихая, но отчаянная борьба между учителем и учеником. Айзек выдохнул и пожал плечами. — Карты Сирила читать проще простого. Я хотел использовать его как приманку и по-быстрому собрать свою комбинацию, — признался он. — Да, я поняла, что Айк использует лорда Сирила как приманку, целясь в "Синего дракона"... В этот раз мне просто повезло, — подтвердила Моника. Сирил, которого раскусила противница и использовал как наживку собственный напарник, сердито поджал губы и замолчал. Он был крайне недоволен, но Рауль, искренне восхищенный, решил высказаться. — И ты, и Айзек — вы оба крутые! Я вот вообще не понимал, кто какую комбинацию собирает! — воскликнул он. Чтобы мешать врагу, нужно понимать его цели. Раулю, который едва справлялся со своими картами, были недоступны такие тонкие подковерные игры. На его честный комплимент Моника почему-то отреагировала смущением. — Э-э... но вообще-то, сложнее всего было прочитать вас, лорд Рауль, — призналась она. — А? Меня?! Но я же свой! — удивился Рауль. Моника уставилась на его карты своими круглыми глазами. Когда Рауль разложил их на столе, чтобы все видели, она тут же спросила: — Лорд Рауль, какую комбинацию вы собирали? — "Зеленого дракона"! — уверенно заявил он. — Ха? — одновременно вырвалось у Айзека и Сирила. Моника с таким серьезным лицом, будто решала сложнейшую задачу, спросила: — ...А почему с такими картами вы нацелились именно на "Зеленого дракона"? — Потому что мне захотелось шпината! Шпинат же зеленый? Значит, и дракон зеленый! — объяснил Рауль. Тут не только Моника, но даже Сирил помрачнел. Айзек лишь криво усмехнулся. — Ну и как это понять? — проворчал Сирил. — Никак, — отрезал Айзек. — Такое невозможно просчитать... — вздохнула Моника. Рауль, который всегда считал, что комбинации выбираются по настроению, озадаченно наклонил голову: "Неужели это не так?". Он не знал, хорошо или плохо быть непредсказуемым, но раз уж они в одной команде, ему хотелось побеждать сообща. "Понимать друг друга без слов — это же так круто! Как Моника и Луис!" — подумал он. Вспоминая слаженность их действий в магической битве во время отбора Семи Мудрецов против Сайласа Пейджа, Рауль загорелся желанием попробовать что-то подобное. Он внезапно подался вперед над столом. — Точно, Моника! Давай придумаем план, как в настоящей команде. Если я захочу шпината, я сделаю лицо "хочу шпината"! — И-и как же выглядит это лицо? — опешила она. Рауль представил шпинат. Можно обжарить его с беконом на сливочном масле, а можно сделать суп-пюре. А если останется обжаренный шпинат с беконом, его можно добавить в киш на завтрак... От этих мыслей ему страшно захотелось есть. — Вот такое лицо! А вот это будет лицо "хочу морковку"! — продемонстрировал он. — Понятно, морковка — это "Красный дракон", да? — догадалась Моника. — Верно! Пока они воодушевленно обсуждали это, Сирил осторожно вклинился в разговор. — ...А какой в этом смысл, если мы тоже будем видеть ваши лица? — Ой. — А-а... Рауль и Моника застыли с лицами "мы облажались", а Сирил посмотрел на них с нескрываемым скепсисом. Наблюдавший за ними Айзек вздохнул, собирая карты. — Какой же ты честный, Сирил. Промолчал бы — и, глядишь, выиграл бы следующую партию, — заметил он. — ...Вы же шутите, правда? — Ну, кто знает. Слова человека, который в предыдущей настолке отыгрывал роль коварного торговца, заставили Сирила занервничать. Айзек с невозмутимым видом перетасовал колоду. — Может, позовем Туле и Пике и сыграем в другую игру? — предложил он. — О, я как раз хотела попробовать одну! — оживилась Моника. — Тогда я приготовлю еще чаю и сладостей, — сказал Сирил, поднимаясь. Рауль глянул на часы. Туле и Пике вернутся с прогулки еще не скоро. Значит, можно успеть подготовить все к ужину. Обычно он не заботился о распорядке, но сегодня ему хотелось поиграть подольше. — Тогда я пойду займусь заготовками! Мяса, которое Айзек приготовил вчера, еще навалом... Так, какой бы суп сделать? — задумался он. Вспомнив про утренние овощи, запасы продуктов и вчерашнее меню Айзека, он быстро нашел идеальный вариант. Но не успел он произнести это вслух, как Моника воскликнула: — О! Это лицо "хочу морковку"! — В точку! — рассмеялся Рауль и звонко хлопнул Монику по ладони. А за их спинами Уокер скорчил недовольную мину. ---------- 【Бонус】Напутствие другу, идущему навстречу трудностям Золдериве — это монстр, который принимает человеческий облик и пожирает людей. Используя свою силу, она превратилась в прекрасную женщину, проникла в королевский дворец и продолжала там охоту. Но однажды молодая служанка увидела, как Золдериве пожирает плоть и кровь юноши. Секрет был раскрыт: искусно уложенные волосы чудовища расплелись и зашевелились, словно змеи. От былой красоты белого лица не осталось и следа. Раскосые глаза сияли злобой, способной заморозить сердце любого, кто в них посмотрит, а широко разинутый рот был ярко-красным от крови несчастной жертвы. Распространяя вокруг запах крови и внутренностей, Золдериве занесла острые когти над служанкой... — ...Прямо как ты сейчас, Сирил! Выглядишь как людоед Золдериве, которую прижали к стенке! — расхохотался Рауль. — Заткнись! — рявкнул Сирил, отмахиваясь от его слов, и принялся умываться водой из таза. Однако вода почти не смывала косметику. Лицо, покрытое грязными разводами, становилось всё больше похожим на того самого монстра. Проснувшись, Сирил Эшли обнаружил, что его волосы и лицо превратили в праздничную инсталляцию. Он пытался привести себя в порядок сам, но не справился и в итоге был вынужден просить помощи у Рауля. — Где кончики? Где мои кончики волос... — стонал он, пытаясь распутать косы. Волосы, густо смазанные фиксирующим средством, застыли в неестественных позах, извиваясь и торча в разные стороны. Настоящая Золдериве, явившая истинный облик. — Разве макияж не должен смываться просто водой с мылом? — недоумевал Сирил. Поверхностная пудра сошла, но щеки на ощупь всё еще были липкими. В этом флигеле была только косметика Мелиссы Роузберг. Она уделяла огромное внимание маскировке пятен и веснушек, предпочитая яркую помаду, поэтому все её средства были крайне стойкими. Рауль с сомнением разглядывал пузырьки, которые собрал по всему дому. — Так, я притащил всё, что было похоже на нужное... Но это духи. Это, кажется, прототип магического зелья, это вода для мытья колб... А это что? Может, для увлажнения кожи? Белая и золотистая ласки бегали по столу, обнюхивая ряды флаконов. — Тут пахнет розами. А тут — апельсином! — доложила одна. — Здесь сильная магия. Если выпить — станешь бодрым! — добавила вторая. — Людям это пить нельзя, — осадил их Рауль, сортируя склянки. Вряд ли среди этого было хоть что-то для снятия макияжа. Не желая пробовать всё подряд, Сирил обреченно посмотрел на друга. — Рауль. Дай мне растительного масла. — Масла? Зачем? — удивился тот. — Масляное загрязнение можно удалить только маслом, — отрезал Сирил. Логика истинного уборщика. Для человека, который обычно не делает с кожей и волосами ничего сложнее мытья обычным мылом, главное — чтобы было чисто. ＊ ＊ ＊ Отмыв волосы горячей водой и содрав макияж с помощью масла и мыла, Сирил изнеможденно откинулся на спинку стула и уставился в потолок. — Это было ужасно... — Это ведь Айзек постарался? — спросил Рауль. — Скорее всего... — Сирил прижал ладонь ко лбу, вспоминая вчерашний вечер. В памяти всплывало только то, как ему было весело и легко от сладкого вина. Судя по выходке Айзека, Сирил явно где-то "отличился". Он вспомнил, как в студенческие годы после инцидента с "пушистиками" Нил какое-то время вел себя очень отстраненно. — Что же я натворил?.. — Ну, я и сам быстро вырубился, так что не знаю, — Рауль поставил перед измученным другом чашку супа. Сирил, который до этого был слишком занят борьбой с гримом, с благодарностью принялся за еду. Сладость овощей мягко ложилась на израненную душу. Он выдохнул и снова задумался о человеке, устроившем ему это. — С каким лицом мне теперь встречаться с ним... с Айком? — Э? Да просто скажи: "Ты чего творишь, блин!", и всё, — пожал плечами Рауль. "Легко сказать", — мрачно подумал Сирил, отхлебывая суп. — Наверное, я спьяну совершил какую-то грубость. И он разозлился... — Если бы он всерьез злился, он бы не стал так шутить, — возразил Рауль. Сирил замер с ложкой в руке и поднял глаза. Он несколько раз моргнул, переваривая услышанное. — Шутить? — Ну да, это же просто шутка. — Неужели это так?.. — Точно-точно, — закивал Рауль. Сирилу хотелось рявкнуть, чтобы тот не болтал чепухи, но слова друга на удивление легко отозвались внутри. "Вот оно как, шутка. Он... этот человек..." — Сирил проглотил эти мысли вместе с остатками супа. Теплая жидкость согрела живот, не оставляя тяжести. Когда он допил, ласки подтолкнули к нему корзинку с хлебом. — Сирил, Сирил, будешь кушать? — Есть еще джем, который мы вчера сделали! — Да, пожалуй, — согласился Сирил. К нему начали возвращаться силы. После завтрака нужно будет дописать отчет и найти книжки с картинками для Зои. Составляя в голове список дел, Сирил вспомнил кое-что важное. — Рауль, я хотел кое-что уточнить. — А? — Твое место учебы... Магический университет Лиденгран. Одно из самых престижных заведений Империи. Сирил слышал, что Рауль уезжает туда осенью. Он пристально наблюдал за другом, пока тот заваривал травяной чай. Как только Рауль накрыл чайник крышкой, Сирил спросил: — Твоя цель действительно университет Лиденгран? Рыжая макушка дернулась. Друг, который совершенно не умел лгать, виновато опустил брови и криво усмехнулся. — ...Я где-то проболтался? — Интуиция, — ответил Сирил. На самом деле причин было несколько. Во-первых, странно, что семья Роузберг, которая носится с Раулем как с реинкарнацией Первой Ведьмы, так легко отпустила его в Империю. Во-вторых, время его отъезда совпало с визитом Императора Черного Льва в королевство Ридилл. "Не было ли какой-то сделки между Императором и Розенбергами?" — этот вопрос давно мучил Сирила. Но он молчал, считая, что не вправе лезть в чужие семейные дела. Однако когда Рауль давал ему адрес для писем — жилье рядом с университетом, а не общежитие — он добавил: "Ответы могут сильно задерживаться". Тогда Сирил и сложил пазл. Подставной адрес, задержка писем... Лиденгран находится во второй столице, где влияние Императора огромно. Подделать документы об учебе там проще простого. Сначала Сирил думал, что это задание Семи Мудрецов — вроде секретной миссии Моники. Но после событий в "Ботаническом саду образцов" появилась иная версия. Согласно запретным архивам, Розенберги когда-то владели древним артефактом, который похитил монстр-птица. — Древний артефакт "Цветной сад", — произнес Сирил. А если точнее — "Цветной сад Ребекка". Созданный почитателями Ребекки Розенберг, он обладал такой силой, что никто не мог им управлять. — Ты идешь искать его, верно? Рауль ответил со сложным лицом: — ...Про учебу — это не совсем ложь. Мне придется многому научиться там, куда я направляюсь. — Понятно, — Сирил не стал расспрашивать дальше. Он знал, что всё равно не сможет помочь. Он поднялся и достал из сумки маленькую коробку. Те самые карты, в которые они играли вчера. — Это были твои? — удивился Рауль. — А я думал, Моники или Айзека. — Да, — Сирил купил их специально для посиделок, посчитав это уместным. А еще это было своего рода прощальным подарком. — Рауль, не двигайся. Вытяни руки ладонями вверх. — Э? Ну ладно... Сирил осторожно отмерил расстояние, отступил на пару шагов и замер под любопытными взглядами ласок. — Принимай! — выкрикнул он и бросил коробку. Вопреки воинственному кличу, бросок был мягким, снизу вверх. Коробка описала красивую дугу и упала прямо в руки Раулю. Тот ошарашенно переводил взгляд с подарка на друга. — Зачем ты её бросил? Ты же обычно терпеть не можешь такие манеры! — рассмеялся Рауль. Сирил замялся. Действительно, он был тем, кто всегда ворчал: "Не бросай вещи", "Это некультурно", "А если уронишь?". Чтобы скрыть неловкость, он заговорил быстрее обычного: — Я просто понял, что совершенно не привык к подобному взаимодействию. Когда Айк бросил мне Софокла, я не сумел его поймать и счел это своим упущением, которое нужно исправить... — ...При каких обстоятельствах он в тебя им швырял? — не понял Рауль. — А я поймала! — гордо заявила золотистая ласка. — Пике мастерски ловит вещи, — подтвердила белая. Сирил поджал губы, а Рауль почесал щеку. — То есть, ты просто хотел попрактиковаться в метании? — И это тоже, но... — Сирилу стало невыносимо стыдно за свой порыв. Он схватился за чайник, разливая заварку. — ...Я подумал, что если бросить прощальный подарок вот так... это будет по-дружески... и ты обрадуешься. "На, держи", — небрежно бросить подарок другу. Он видел такую сцену в одной пьесе. Получилось совсем не небрежно, но он очень старался. Сирил молча разливал чай, а за его спиной послышалось приглушенное: "Хе-хе... аха-ха...". — Не смейся! — буркнул он, не оборачиваясь. — Да я просто... хе-хе... блин, я правда очень рад, — Рауль прижал коробку к груди. — Знаешь, я ведь уезжаю в Империю по делу, но в глубине души мне просто хотелось сбежать из этой страны. Сирил не стал его ни осуждать, ни оправдывать. Он не собирался отчитывать Рауля за мысли о побеге от обязанностей Мудреца, потому что знал: Рауль Розенберг никогда не бросит свой долг на самом деле. Рауль поднял голову и широко улыбнулся. — Но теперь я с нетерпением жду и поездки в Империю, и возвращения домой. — Вот как. — Я буду много тренироваться в картах! Заведу там друзей и буду играть! — Хорошо. А я к твоему возвращению подучусь, чтобы составить тебе достойную конкуренцию, — серьезно кивнул Сирил, вспоминая вчерашнее сокрушительное поражение. К разговору подключились ласки, остужая свои чашки с чаем. — Сирил, Сирил, научишь и меня правилам? — Да, поможешь мне тренироваться. — А я смогу стать Королем авантюристов? — Это другая игра. Оставь надежду, — отрезал Сирил. У него в запасе была еще одна колода для себя. "Надо будет попросить Монику и Айзека научить меня стратегии", — подумал он, отпивая ароматный чай. Прим. пер.: как вы поняли, монстр-птица — это гарпия, а название следующей работы автора — "Белокрылая гарпия". "Цветной сад Ребекка". Но тут я вижу, что в анлейте он — «Хроматический сад», поэтому я глянул, почему оно так по-разному перевелось (彩色庭園). И, в общем, суть в том, что сад "цветной" — в смысле цвет/яркость/колор, а не в смысле цветы-растения. ---------- 【Бонус】 А-а?! Сидя в кабинете и попивая теплый чай, Барьерный Маг Луис Миллер посмотрел на пустую чашку и удовлетворенно вздохнул. Двое коллег, испортивших ему отпуск, в качестве извинения преподнесли ледяное лакомство. Оно было настолько вкусным, что Луис даже пересмотрел свое убеждение в том, будто холодная еда не может считаться деликатесом. Говорят, это мороженое приготовил ученик Молчаливой Ведьмы Моники Эверетт. Еще в те времена, когда Моника жила в горной хижине, Луис несколько раз советовал ей нанять слуг. Но каждый раз Моника с мрачным видом отвечала одно и то же: — Я... я предпочитаю быть одна. Тогда Моника тихо, но упрямо отвергала любое общение. Луиса не особо интересовало ее прошлое или отношения с людьми. Просто если она не будет вести хотя бы минимально человеческий образ жизни, это создаст помехи в работе. Случись Монике скоропостижно скончаться в той хижине из-за своего пренебрежения здоровьем, первым, кто обнаружил бы труп, почти наверняка стал бы Луис. А это сулило кучу хлопот. Именно поэтому он постоянно твердил ей о найме прислуги. Молчаливая Ведьма взяла ученика уже после того, как поселилась в Сазандоле? В последнее время уровень жизни Моники заметно вырос. Говоря прямо, она стала жить по-людски. Луис думал, что она просто наконец наняла слугу, но чтобы ученика... Тот, кто когда-то столь явно избегал людей, взял ученика — что же это за личность такая? Первым делом Луису представился умудренный опытом старик. Кроткий, добродушный дедушка (или бабушка) с глубокими познаниями в магии, чей конек — кулинария. Ученик-старик при наставнице с детской внешностью — картина странная, но Луису такой вариант казался наиболее логичным. Хотя где же я слышал об этом ученике?.. Когда Моника упомянула о его существовании, Луис поймал себя на мысли: «Кажется, я что-то такое слышал... а может, и нет». Для такой, как Моника, обзавестись учеником — событие из ряда вон выходящее. Почему же тогда его собственные воспоминания об этом были столь туманными? Заинтригованный, Луис принялся просматривать недавние бумаги и зацепился взглядом за один отчет. Это был документ от Мага-Истребителя Драконов Сайласа Пейджа, касающийся его последних исследований. Луис не был начальником Сайласа, так что тот не был обязан докладывать ему о каждом шаге. Однако маги, когда ищут соратников или спонсоров, иногда направляют отчеты о части своих трудов именитым коллегам. Так было и в этот раз. — Герцог Эрин нашел нам щедрого инвестора, но если найдутся и другие помощники, лишним не будет. Если у тебя, Барьерный братец, есть кто на примете, посодействуй, а? — сказал Сайлас, принося бумаги Луису. Упоминание герцога Эрина Луису не понравилось, но само содержание исследований его заинтересовало. Любой, кто хоть раз охотился на драконов, понимает важность высокоточных поисковых формул. — Весьма недурно, — заметил Луис, листая документы. Сайлас почему-то смущенно почесал в затылке. — Соавтор-то из тех, кто ошивается рядом с Молчаливой сестренкой, Мой друг детства. Толковый парень, дело свое знает. "Из тех, кто ошивается рядом с Молчаливой сестренкой»"? Луис хотел было уточнить, что это значит, но навалились другие дела, и разговор прервался. Видимо, поэтому в памяти ничего толком не отложилось. Вот оно что. Значит, соавтор Мага-Истребителя Драконов и есть ученик Молчаливой Ведьмы. Удовлетворенный этим выводом, Луис перевернул страницу, чтобы найти имя соавтора. — Айзек Уокер. — Хм? — удивился Луис. Еще совсем недавно он мотался по всей стране в поисках кандидатов в Семь Мудрецов и прекрасно знал имена всех выдающихся магов королевства. Он помнил даже талантливых одиночек без званий и рангов. Имени Айзека Уокера в его памяти не было. Однако оно вызывало странное беспокойство. Луис определенно где-то его видел... причем в не самом приятном контексте. Где? Где же я его встречал?.. Луис откинулся на спинку стула и постучал пальцами по виску. Это было что-то из крупных событий последних лет. И определенно связано с Молчаливой Ведьмой. Подчинение Черного Дракона Сазандола, охрана принцессы Сесилии, а если еще раньше — Верховный совет, подчинение Проклятого Дракона Рейнберга, секретная миссия по защите второго принца... — А-а?! — Луис широко распахнул глаза и сердито впился взглядом на имя в документе. [Прим. пер.: убивать, убивать, убивать] Со следующего раза начинается побочная история (after 3) — "Битва за звание сильнейшего ученика". ---------- Моя соперница всегда окружена огромными мужиками Гайден After 3 - Битва учеников Мудрецов. В тот день молодой граф Амбард, Барни Джонс, облачившись в изысканную черную мантию и вооружившись посохом высшего мага, прибыл на собрание Ассоциации Магов. Для аристократа магия — лишь элемент воспитания, но обладателей квалификации высшего мага среди них единицы. Будучи молодым и неопытным правителем, Барни старался появляться на подобных встречах в полном облачении высшего мага, чтобы его не смели недооценивать. Тем более что сегодняшнее собрание проходило в штаб-квартире ассоциации, и на нем присутствовали сразу несколько Мудрецов. Говорят, сегодня придет ученик Молчаливой Ведьмы... Войдя в малый лекционный зал, Барни занял место в центре чуть ближе к выходу и устремил взгляд на сцену. Скоро здесь начнется разбор магической формулы, который проведет сама Моника Эверетт. Речь пойдет о методе снятия теней, которыми управляет древний артефакт Прожорливая Зои. Люди, впавшие в летаргию после атак Прожорливой Зои, почти все были возвращены к жизни, но на случай повторения подобных инцидентов формулу следовало обнародовать и продолжить ее изучение. Как представителю дома Амбард, работающему с крупными медицинскими магическими инструментами, Барни было необходимо разобраться в этой технике... но, честно говоря, ученик интересовал его не меньше самой лекции. В мире магов ученики — существа незначительные. Насколько бы выдающимся ни был наставник, если у самого ученика нет достижений, его едва ли замечают, воспринимая почти как слугу. И все же сам факт того, что та самая Моника взяла ученика, стал для Барни шоком. Если ученик моей соперницы окажется совершенным невеждой, это бросит тень и на меня, как на соперника Моники! Выбор мантии, манера ее носить, умение управляться с подолом, выбор позиции, способ поклона, то, как ты держишь посох и приветствуешь окружающих — в магическом мире полно тонкостей этикета. Моника наверняка не способна проявить строгость к подопечному. А значит, если в поведении ученика возникнут огрехи, именно он, Барни, должен будет указать на них со всей суровостью. Ведь граф Барни Джонс — вечный соперник Молчаливой Ведьмы, Моники Эверетт! Пока Барни мысленно настраивался на борьбу, передние двери распахнулись. В тот же миг гул голосов в зале стих. Первой вошла миниатюрная женщина с изящно собранными светло-каштановыми волосами и безупречным макияжем. На ней была роскошно расшитая мантия, а в руках — посох почти в ее рост. Одна из Семи Мудрецов, Молчаливая Ведьма Моника Эверетт. Барни помнил ее вечно мечущейся, беспокойно вращающей глазами и быстро перебирающей пальцами на людях, но сейчас она смотрела вперед с предельно серьезным лицом. И даже без капюшона. Видно было, что она нервничает — плечи казались напряженными, — но при этом она сохраняла самообладание. Ни руки, ни ноги не дрожали. А следом за ней, держа в руках свернутые документы, шел молодой человек. Высокий златовласый юноша в мантии с пелериной, напоминающей пальто. Цвет мантии — сдержанный черный. Сапоги подобраны в тон, никаких лишних украшений. Капюшон мантии мага считается частью парадной формы, и его можно надевать, но здесь юноша оставил голову непокрытой, подражая наставнице. В плане внешнего вида придраться было не к чему — облик, идеально подходящий ученику, сопровождающему мастера. Ну, следить за собой — это база. Важнее манеры и воспитание. Ученик Моники быстро раздал материалы, а крупные схемы закрепил на доске впереди. Благодаря высокому росту работа, которая далась бы Монике с трудом, была выполнена в мгновение ока. Закончив приготовления, он принял посох из рук наставницы. Моника, вероятно, просто протянула его, не задумываясь, со словами: «Пожалуйста». Однако некоторые в зале заметили. Ученик сначала отвесил четкий поклон и только потом принял посох обеими руками, держа его горизонтально. Затем он выпрямил его, перехватил правой рукой, лишь слегка придерживая левой. Он безупречно соблюдал правило: навершие посоха никогда не должно касаться земли. В этот момент Моника, словно что-то осознав, подошла к нему и зашептала. В тихом зале ее слова были прекрасно слышны. — Айк, Айк, посох можно просто прислонить где-нибудь, все в порядке. — Нет, позвольте мне остаться так, мой мастер, — ответил юноша. Этот ученик знал. То, что ученику доверяют держать посох мастера — это знак высшего доверия. Это великая честь. И Моника, судя по всему, этого совершенно не понимала. Судя по ее лицу, она искренне считала, что вещь можно просто приткнуть в углу. У Барни даже голова разболелась. Посох одного из Семи Мудрецов — это же предел мечтаний для любого мага! Его нельзя просто прислонить к стенке...! Начался разбор формулы. В течение часа, пока длилась лекция, ученик ни разу не опустил посох на пол и не сменил позы, замерев у стены. Он смотрел прямо на наставницу своими лазурными глазами. ＊ ＊ ＊ — Надо же, а ведь говорили, что Молчаливая Ведьма почти не показывается на публике. — Блестящее объяснение. Подумать только, в одиночку управляться с такой формулой... Поразительно для столь юных лет. — Вообще-то, у меня есть сын почти того же возраста... После лекции в другом зале начался фуршет. Повсюду слышались слова восхищения достижениями Моники. Но столь же часто звучали голоса тех, кто уже планировал, как бы заманить Молчаливую Ведьму в свою семью. Пусть Моника и была простолюдинкой, сейчас она — одна из величайших героинь страны. Тем более здесь, среди людей, связанных с магией, многие мечтали заполучить талантливого мага в супруги своим детям. «Зная Монику, она наверняка никак не подготовилась к подобному», — подумал Барни, косясь на вход. Моники еще не было — видимо, собирала материалы после выступления. Значит, как только она войдет, нужно быстро подойти к ней и взять на себя удар, чтобы отвадить сватов. Наверняка многие захотят поприветствовать ее, но если сам граф Барни Джонс будет обсуждать с Молчаливой Ведьмой рабочие вопросы, никто не посмеет прервать их ради пустой болтовни о помолвке. Ох, ну что за хлопотный соперник. «Ну, в последнее время она вроде научилась вести себя на людях, но все еще слишком открыта и совершенно не умеет остроумно отвечать...» Пока он, скрестив руки, мысленно критиковал конкурентку, в зале началось оживление. Вскинув голову, Барни увидел входящую Монику... а за ее спиной возвышались двое мужчин. ＊ ＊ ＊ Неро, увязавшийся только ради еды, едва переступив порог, окинул помещение взглядом. Его глаза загорелись при виде столов с закусками у правой стены. — Эй, слышь, это же все можно съесть? Да? — нетерпеливо спросил он. Моника только вздохнула. Неро, чьи мысли были заняты только едой, явно забыл, что находится здесь как сопровождающий Молчаливой Ведьмы. Вместо нее заговорил Айзек, чей голос прозвучал тихо, но предостерегающе: — Постарайся знать меру. Это бросает тень на репутацию госпожи. — Если оно влезает на тарелку — это не нарушение манер, ясно? Уж поверь моему таланту складывать пирамиды, который я отточил в шахматах. «Шахматы» в понимании Неро — это просто складывание фигур друг на друга. Сколько же еды он собрался нагромоздить в тарелку? Не успели его остановить, как он уже умчался к столам. — Ах, ну опять... Неро... — пробормотала Моника, подняв взгляд на Айзека. Тот, заметив ее внимание, посмотрел в ответ. Со стороны его взгляд мог показаться суровым, но на самом деле он безмолвно спрашивал: «Что-то не так?». — Айк, а вы не хотите поесть? Все хорошо? — спросила она. — Ученик не может принимать пищу раньше своего мастера, — отрезал он. Это было проблемой. Моника в таких местах так нервничала, что кусок в горло не лез. Но Айзек, в отличие от нее, привык есть много и плотно. — Айк, Айк, — позвала она. — Хм? Моника поднялась на цыпочки и прошептала ему на ухо: — Если вы голодны, идите и поешьте как следует, правда. Или, может, попросить завернуть что-нибудь с собой? Тогда вы сможете спокойно поесть в приемной. — Ты серьезно считаешь, что я вечно голодный? — хмыкнул он. — Айк — человек, который много ест, — серьезно подтвердила Моника. Айзек прикрыл рот рукой и издал короткий смешок, похожий на выдох. В уголках его глаз промелькнула улыбка. — Спасибо за заботу, но я в порядке. А как насчет тебя? Даже если не голодна, в горле-то, небось, пересохло? Принести воды? Моника уже хотела ответить, что все хорошо, но заметила впереди знакомую фигуру. Высокий мужчина в мантии Мудреца с зачесанными золотистыми волосами — Маг-Истребитель Драконов Сайлас Пейдж. Сайлас быстро подошел и, остановившись перед Моникой, отвесил резкий, почти под прямым углом, поклон. — Здарова, Молчаливая сестренка! — Сайлас, з-з-здарова! — пискнула Моника. Тут же Айзек с каменным лицом шагнул к Сайласу: — ...Братец Сайлас, прекрати учить мою наставницу всяким странным словам. — Чего это странным? Это же для боевого духа! Моника согласно закивала. Хотя Сайлас официально был ее младшим коллегой, она считала, что у него можно многому поучиться. Тот самый «боевой дух» был из их числа. Недавно Сайлас заходил в Сазандол с материалами для совместного исследования. Тогда Айзек, просматривая бумаги, сказал ему: — В таком случае, поручаю тебе проверку утечки маны при активации формулы. Расчеты я уже подготовил. Это была задача не из легких — довольно тяжелая работа. Сайлас тогда побледнел, глядя на толщину папки, но стоило Айзеку коротко добавить: «Рассчитываю на тебя, лидер», как тот ударил себя в грудь и выдал: — Оу, без проблем! «Без проблем». Эти слова показались Монике такими надежными и прекрасными. Ей втайне очень хотелось когда-нибудь сказать так же, если на нее положится кто-то другой. И когда недавно она смогла ответить так Раулю, она была по-настоящему счастлива. Вспоминая об этом, Моника решила заступиться за Сайласа, на которого наседал Айзек: — Знаете, слова Сайласа звучат... очень надежно. От ее слов Айзек почему-то озадаченно замолчал, а Сайлас гордо выпятил грудь и самодовольно засопел. — Слышал, Айк? Я надежный! Эх, сразу видно — у сестры есть вкус на настоящих мужчин! — Тебе вовсе не обязательно подражать брату Сайласу, ты и так достаточно надежна, мой мастер, — мягко сказал Айзек. — Эй, мелюзга, кончай ворчать. Хоть раз бы меня похвалил! ＊ ＊ ＊ Наблюдавший за этим издалека Барни Джонс потерял дар речи. Огромные... Сначала те двое, что пришли с ней — черноволосый в старомодной мантии и златовласый ученик. Оба были здоровяками. Теперь черноволосый куда-то отошел, но сменивший его Маг-Истребитель Драконов был ничуть не меньше. Нет, рост, конечно, не делает человека важнее. Способности мага никак не связаны с длиной тела, но все же... Тут к Монике вернулся черноволосый с тарелкой еды. — Эй, Моника! Это вкусно! Младший, в следующий раз приготовь такое же! Только в два раза больше! Теперь их стало трое. Настоящая живая стена. Маленькую Монику за ними было почти не разглядеть. Пока Барни кусал губы от досады, к компании приблизился еще один гигант. Черноволосый и чернобородый муж — Артилерийский Маг Брэдфорд Файрстоун. — О, Молчаливая и Драконоборец! Молодежь, смотрю, вовсю развлекается! — А, господин Артиллерийский Маг... вчера... а-а-а, ничего, все в порядке! — засуетилась Моника. — А? Ты вчера виделся с Молчаливой? — Да нет, ничего, ничего! Просто вчера я немного размышлял о мощности защитного барьера против шестикратной усиленной формулы... — частила она. Молчаливая Ведьма оказалась в кольце из четырех огромных мужиков. Златовласый ученик, черноволосый слуга, Артиллерийский Маг, Маг-Истребитель Драконов — эти великаны просто стояли рядом, но Барни казалось, что от них исходит громоподобный шум. Конечно, это были лишь его галлюцинации. — Хм-м-м, хм-м-м... Ох, кажется, послышались до боли знакомые напевы... И тут его плечо придавила тяжелая рука. Кровь отхлынула от лица, из горла вырвался сдавленный хрип. Барни, боясь пошевелиться, скосил глаза назад. Позади него, расплывшись в ухмылке, стоял еще один долговязый рыжий мужчина — его бывший старший товарищ по Минерве, Хьюберт Ди. — Знакомое лицо, не так ли? А, господин граф? — Гья-а-а!.. Забыв о гордости и приличиях, Барни взвизгнул, но чья-то рука мгновенно зажала ему рот. — Спрашиваешь, как я тут оказался? Я выучил ту формулу снятия теней, помог спасти людей в Минерве, и мне аннулировали запрет на посещение. Ассоциация Магов была так благодарна, что прислала приглашение. Вот так-то. Точно. Этот человек обладал невыносимым характером, но как маг он был чертовски талантлив. К тому же, Хьюберт — племянник Артиллерийского Мага. В ассоциации у него всегда хватало покровителей. — Тот медицинский аппарат производства Амбарда, что привезли в институт — отличная штука. Мне дали поучаствовать в запуске. Эй, покажи мне еще что-нибудь, граф? Моника, окруженная стеной из великанов, даже не заметила, как несчастного Барни куда-то уволокли. В этот момент Барни Джонс больше всего на свете хотел оказаться дома и просто залезть под одеяло. ---------- Добрый день, подонок Айзек пристально наблюдал за Моникой, слушая её беседу с Артиллерийским Магом Брэдфордом Файрстоуном. Изящный макияж, тщательно заплетённые волосы — всё это было делом рук Айзека. Макияж должен быть интеллектуальным и благородным. Волосы уложены волосок к волоску и аккуратно закреплены шпильками. У Моники волосы были мягкими и слегка вьющимися, что идеально подходило для плетения. Куда сложнее было управляться с волосами соперника, на котором он тренировался. Прямые и жёсткие, словно отражающие характер владельца, они так и норовили вернуться в исходное состояние. Пряди выбивались из кос, шпильки скользили по волосам и выпадали, и сколько бы он ни завивал их плойкой, они всё равно выпрямлялись... — Вот же скотина, — бормотал он про себя, изводя горы средств для укладки. Если на соперника-тренажёра он накладывал грим слоями, словно штукатурку, то со своим драгоценным учителем он, конечно, такого не позволял. Результат получился достойным Молчаливой Ведьмы, стоящей на вершине магической иерархии королевства. Когда Айзек наносил Монике макияж, он нервничал как никогда. Ему было позволено касаться нежных щёк девушки, пока она сидела с закрытыми глазами — от этой близости сердце готово было выпрыгнуть из груди. Это была совсем другая радость, нежели та, когда он из вредности щипал её за щёки. Какая честь... Молчаливая Ведьма Моника Эверетт — настоящая героиня, не раз спасавшая страну. Великий маг, которым Айзек искренне восхищался. Тот самый Айзек, что втайне собирал её статьи, запоем читал их при свете фонаря и уже почти смирился с тем, что путь в магию ему заказан, теперь стоял здесь как ученик Молчаливой Ведьмы. Айзек заставил своё лицо принять серьёзное выражение, чтобы не выдать ликования. В этом зале собрались лишь талантливые маги высшего ранга, светила индустрии магических инструментов и верхушка Ассоциации Магов. И среди них Моника была в центре общего внимания. А значит, он, её ученик, обязан вести себя подобающе. Пока Айзек давал себе эту установку, Неро, в поисках очередной порции еды, куда-то испарился. "Ну и вольный же дух," — подумал Айзек с тихим вздохом. В этот момент Брэдфорд, беседовавший с Моникой, перевёл взгляд на Айзека. — Кстати, этот парень и есть твой ученик? — поинтересовался он. — Да, позвольте представить! Мой ученик, Айк... Айзек! — воодушевленно ответила Моника, едва ли не светясь от гордости. "Мой ученик". От этих слов Айзек готов был пуститься в пляс, настолько он был счастлив. Однако, подавив восторг, он прижал руку к груди и вежливо поклонился. — Для меня огромная честь встретиться с вами, господин Артиллерийский Маг. Меня зовут Айзек Уокер, ученик Молчаливой Ведьмы. Брэдфорд одобрительно хмыкнул и погладил бороду. — Вежливый малый. А... кажется, ты ведь участвуешь в совместном исследовании с Магом-Истребителем Драконов? — Так точно, — вклинился Сайлас. — Мы с этим парнем земляки и друзья детства. — Тот парень не учился в академии, верно? Уокер, ты тоже самоучка? — спросил Брэдфорд. Моника немного замялась. Она не знала, стоит ли раскрывать подробности об Айзеке. Вместо неё ответил сам ученик. — Да. Мои знания не так глубоки, но благодаря поддержке моего учителя и господина Мага-Истребителя Драконов я имею возможность вносить свой вклад в исследования. — О как. А в магических дуэлях участвуешь? — голос Брэдфорда так и заискрился азартом. Айзек слышал, что этот мудрец обожает боевую магию. — Пока мои навыки недостаточно отточены для реального боя. Но... — Айзек понимал, что как маг он ещё зелёный и до Семи Мудрецов ему как до луны. Но он уже всё для себя решил: он станет магом, способным стать опорой для Молчаливой Ведьмы. — Если это поможет моему учителю, я буду тренироваться до тех пор, пока не смогу выдержать ваше Шестикратное Усиление. Брэдфорд удивлённо приподнял брови. Шестикратное усиление было его личной техникой, обеспечивающей максимальную огневую мощь, доступную лишь ему одному. Заявление о намерении «выдержать» его звучало как дерзкий вызов. Стоявший рядом Сайлас ткнул Айзека в бок. — Ишь, какой наглец выискался, — пробурчал он. Айзеку очень хотелось наступить ему на ногу, но при учителе пришлось сдержаться. Брэдфорд же весело расхохотался, довольный такой дерзостью. — Мне нравятся ребята с характером. Пришёлся ты мне по душе. Хорошего ученика ты себе нашла, Молчаливая. От этих слов глаза Моники засияли. Она выпрямила спину и с гордостью подтвердила: — Да! Одного этого жеста хватило, чтобы сердце Айзека переполнилось нежностью. Он незаметно сжал край своей мантии. Великая Молчаливая Ведьма признала его. И именно поэтому Айзек Уокер сейчас здесь. Здесь и сейчас. ＊ ＊ ＊ Банкет должен был продолжаться ещё какое-то время, но уходить раньше не возбранялось. Моника планировала остаться до финальной речи, но Айзек заметил, что после очередного приветствия она побледнела. — Моника? — ...Д-да? — Тебе плохо? — ...Корсет... кажется, слишком сильно затянула... — прошептала она. Для Моники корсет был не средством коррекции фигуры, а инструментом для поддержания осанки. Желая выглядеть достойным учителем, она затянула его куда сильнее обычного. К тому же, публичные выступления и бесконечные приветствия истощили её силы. — Давай вернёмся в комнату отдыха. Со всеми важными людьми мы уже поздоровались, — предложил Айзек. Помимо неё из Семи Мудрецов были только Сайлас и Брэдфорд. С ними они поговорили, как и с ректором Минервы и руководством Ассоциации Магов. — ...Правда? Ой, извини, я не очень следила за списком гостей... — Всё в порядке, — успокоил её Айзек, намеренно умолчав о присутствии Хьюберта Ди и графа Эмберда, Барни Джонса. Хьюберт был в его списке опасных личностей под номером один. Оградить от него Монику — священный долг ученика. Что касается графа Эмберда, старого знакомого Моники, Айзек заметил, что того как раз перехватил Хьюберт, и решил не вмешиваться. Можно сказать, бросил на амбразуру ради спокойствия учителя. — Идти сможешь? — Да... А как же Неро? — Он всё ещё занят едой. Вечно свободный Неро с тарелкой в руках продолжал патрулировать фуршетные столы. Он знал, где комната отдыха, так что сам вернётся. Сообщив Сайласу и Брэдфорду о недомогании Моники, Айзек вывел её из зала. Моника, опираясь на него, тихо пробормотала: — Айк... ты сегодня такой надёжный. То есть, ты всегда такой, но сегодня особенно... — Это честь для меня, мой мастер, — ответил Айзек. Услышать такое от своего учителя и любимой девушки было верхом блаженства. Он слегка наклонился к её уху и заговорщицки прошептал: — Если честно, я очень старался. Меня ведь представляли как твоего ученика, не хотелось опозориться. Моника моргнула, и её измученное лицо расплылось в мягкой улыбке. — И я... я тоже старалась. Как твой учитель. Чтобы тебе не было за меня стыдно. — Значит, мы думали об одном и том же. — Да, об одном и том же. Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. В этот тёплый, счастливый момент внезапно ворвался ледяной голос: — Охо-хо, как же вы, оказывается, сблизились. Путь им преградил мужчина с короткими каштановыми волосами и моноклем, облачённый в мантию Семи Мудрецов. Луис Миллер, Барьерный Маг. Айзек даже не заметил его приближения. И дело было не в потере бдительности — он постоянно сканировал пространство из-за Хьюберта Ди. — Господин Луис? — удивилась Моника. Айзек знал, что Луис не должен был сегодня присутствовать из-за дел. Но аура, исходившая от него, была далека от дружелюбной. Так приближаются к врагу — скрытно, чтобы в момент появления обрушить на него волну жажды крови и подавить волю. Луис быстро пробормотал заклинание и стукнул посохом об пол. Шум из банкетного зала мгновенно стих. Барьер тишины. — Добрый день, коллега, — Луис тонко улыбнулся, не убирая посох. — И тебе... Его взгляд за стеклом монокля был полон ледяной ярости человека, который слишком долго сдерживал себя. — ...Добрый день, подонок, обманувший всю страну. ---------- Испытание для ученика мага Луис ещё во время учёбы в Минерве не раз слышал от своего школьного друга, первого принца Королевства Ридилл Лайонела, рассказы о его болезненном младшем брате. — Феликс очень слаб телом и сейчас восстанавливается в поместье деда. Поэтому нам никак не удаётся повидаться... Но всё же, когда он поправится, я хочу когда-нибудь выбраться с ним на конную прогулку. — Стоит мне заговорить о тренировках на мечах, как он в удивлении округляет глаза. "Старший брат такой потрясающий", — хвалит он меня с улыбкой. Поэтому, возможно, я и вкладывал в фехтование ещё больше сил. Когда-нибудь отправиться с братом на прогулку. Если что-то случится — защитить его своим мечом. Лайонел часто повторял эти слова. "Вот поэтому ты вечно не делаешь успехов в магии, зато в верховой езде и фехтовании тебе нет равных. Глупая горилла", — Луис до сих пор помнил, как ворчал эти ругательства про себя. Лайонел был добросердечным, простодушным и пускай излишне пылким, но всё же нежным старшим братом, искренне любящим младшего. — Знаешь ли ты, кусок лживого дерьма... насколько сильно эта добродушная глупая горилла дорожила своим братом? Луис никогда не скажет этого вслух, даже под страхом смерти. Он знает: Лайонел не тот человек, который обрадуется, узнав, что Луис злится ради него. Поэтому Барьерный Маг Луис Миллер заявляет окружающим так: — Я примкнул к фракции первого принца лишь потому, что мне не нравится тот подозрительно улыбающийся второй принц. Следовательно, падение самозванца, выдававшего себя за второго принца, — событие радостное, и если после ухода на покой тот вздумал задрать нос, Луис не прочь его слегка приструнить. Айзек Уокер. Это имя он нашёл, когда в прошлом, засомневавшись в личности второго принца, проводил расследование его окружения. Мальчик, который официально считается погибшим в то же время, что и доктор Артур — врач, подозреваемый в использовании запретной магии манипуляции телом. Твёрдых улик не было, но Луис почуял: это он. И вот теперь человек, именующий себя Айзеком Уокером, с лицом, отличным от лица второго принца, почему-то стал учеником Молчаливой Ведьмы. Молчаливая Ведьма — это та самая особа, которая, зная истинную личность второго принца, приложила руку к тому, чтобы он избежал казни. Значит, логично предположить, что она поддалась чарам Айзека Уокера. Эта девчонка, наперекор здравому смыслу, прониклась симпатией к преступнику и приняла его в ученики. Луис полагал, что Монику, не способную любить ничего, кроме цифр и магии, фальшивому принцу не одурачить, но, похоже, он был слишком наивен. Сейчас перед ним стоял Айзек Уокер — угрюмый молодой человек с огромным шрамом над правым глазом. Ничего общего с прекрасным ликом второго принца. Неизвестно, как он изменил внешность, но это можно будет выбить из него позже. У Луиса нет ни малейшего желания убеждать Монику. Бесполезно говорить девчонке, которой вскружили голову красивыми речами: "Этот парень — мошенник". Она всё равно не прислушается. ＊ ＊ ＊ — ...Сидел бы тихо в своих владениях, я бы тебя не тронул, — процедил Луис. От ледяной враждебности, исходящей от него, Моника перехватила дыхание. Она знала, что Луис был убеждён в поддельности второго принца Феликса Арка Ридилла. Но она и подумать не могла, что он докопается до имени Айзека Уокера. Она слишком недооценила его одержимость. — Л-луис... — начала было она. Но не успела Моника договорить, как Луис резко отпустил посох, вонзённый в землю, мгновенно сократил дистанцию и нанёс удар кулаком Айзеку в живот. Айзек тут же отпрянул по диагонали назад, уклоняясь, но Луис мгновенно нагнал его, целясь основанием ладони в челюсть. Айзек слегка отклонился, избегая и этого выпада. С негромким стуком посох Луиса упал на землю. За те несколько секунд, пока он падал, произошёл этот стремительный обмен ударами. Но атака Луиса на этом не закончилась. Он приклеился к Айзеку, безжалостно осыпая его градом ударов. Моника в панике попыталась активировать безмолвную магию. Я не могу... прицелиться! В этой ситуации было несколько способов нейтрализовать Луиса: парализовать магией молнии или приморозить ноги льдом. Можно было выставить защитный барьер между ними. Однако стремительные движения Луиса не давали этого сделать. Даже Монике, мастеру точных попаданий, было трудно поразить цель, которая находится в постоянном движении. Более того, в такой свалке одно неверное движение — и заклинание ударит по Айзеку. Напротив, Луис именно на это и рассчитывает! Луис явно собирался уклоняться от её магии так, чтобы она впечаталась в Айзека. Даже если пытаться возвести стену-барьер, Луис так быстро менял позицию, что координаты для установки просто не успевали зафиксироваться. Наконец, не сумев полностью уклониться, Айзек пропустил удар в бок. Он судорожно выдохнул и пошатнулся. Луис тут же безжалостно вцепился ему в горло одной рукой. Айзек схватился пальцами за руку Луиса, сжимающую шею, но та не шелохнулась. — Одурачил Молчаливую Ведьму, подлизался к верхушке Ассоциации Магов... что ты замышляешь? От этих слов Моника побледнела. Луис был в ярости, потому что считал, что Айзек что-то затевает. — Луис, Айк ничего не замышляет... — Откуда такая уверенность? Где гарантия, что он не устроит государственный переворот, заручившись поддержкой вашей милости и Ассоциации Магов? Сжимая горло Айзека, Луис ловко надавил большим пальцем на кадык. Лицо Айзека исказилось от боли, из горла вырвался сдавленный хрип. — Стоит устранить первого и третьего принцев, как найдутся те, кто захочет вернуть право наследования второму принцу. Монике было нечего возразить. Доводы Луиса были логичны. Скорее, это она сейчас действовала вопреки своему положению. Заметив её молчание, Луис хмыкнул и холодно посмотрел на Айзека. Айзек, всё ещё пытаясь отцепить пальцы Луиса от горла, смотрел на него странно спокойным, застывшим взглядом. Словно этот взгляд разозлил его ещё больше, Луис цыкнул сквозь зубы. — Всё, что тебе позволено — это доживать свой век, не болтая лишнего и не оставляя после себя проблем. Луис разжал руку. Не для того, чтобы отпустить, а чтобы нанести решающий удар. — Сделаем так, чтобы ты больше никогда не смог разгуливать где вздумается. Кулак Луиса нацелился прямо в лицо Айзеку. Тот вскинул руки в блоке, но под напором Луиса потерял равновесие. Обычно в такой момент следовала бы подсечка, но Айзек не стал контратаковать — он намеренно оттолкнулся от пола, разрывая дистанцию. Моника не упустила этот миг и возвела вокруг Айзека защитный барьер. Однако Луис, предвидев это, коротким заклинанием развернул на своём правом кулаке крошечный, но невероятно прочный щит-барьер. Этим "кастетом" он со всей силы врезал по преграде Моники. — Получай! Раздался резкий хруст, и барьер Моники разлетелся вдребезги. Она тут же возвела следующий, но Луис снова пробил его укреплённым кулаком. Вот одно из противодействий Луиса против беззвучной магии Моники. "Ударить быстрее, чем произнести заклинание" — истина, не требующая доказательств. Луис подпрыгнул, нанося удар ногой с разворота в висок Айзеку. Когда тот уклонился, Луис с поразительной грацией приземлился и почти одновременно снова бросился в атаку. Айзек осторожно уходил от ударов, перенаправляя их. — Можешь и ударить в ответ, знаешь ли. — Это даст тебе повод прикончить меня, — сухо ответил Айзек. Луис хищно оскалился, обнажив клыки. — Рад, что ты такой сообразительный. Снова завязался ближний бой. Движения Луиса были настолько плавными и быстрыми, что Моника не могла прицелиться. Выстрелить дракону в межбровье было бы куда проще. Продолжая атаку, Луис бросил Монике: — Сожалею, коллега, но вы становитесь слабее, когда вам есть кого защищать. Луис был прав. Сила беззвучной магии Моники — в возможности нанести удар первым. Если же она уходит в глухую оборону, это преимущество теряется. И всё же... Моника применила магию льда с удалённым плетением прямо под ноги Луиса. Стоит подошвам прилипнуть к земле — и он обездвижен. Но Луис, словно исполняя танцевальное па, виртуозно уклонился. Айк, прошу, продержись ещё немного. Моника кончиками пальцев коснулась стены. От них по поверхности поползли тонкие ледяные лозы. Айзек, поняв замысел, двигался так, чтобы заслонять Монику собой, и Луис ничего не замечал. Сейчас! Ледяные путы бесшумно соскользнули со стены на пол, целясь в правую ногу Луиса, но в тот же миг он пнул что-то левой ногой. Это был его посох, валявшийся на полу. Магия сковала льдом не ногу, а посох. Луис пренебрежительно ткнул замерзшее дерево носком сапога. — Сейчас было почти опасно... Не ожидал от вас такой слаженности. — Потому что он мой ученик, — ответила Моника. Луис сказал, что Моника слаба, когда защищает. Но Айзек — не просто человек, которого надо защищать. Он больше не "принц под охраной", он — ученик, сражающийся плечом к плечу. — Луис, дайте моему ученику... шанс изучать магию. Моника не хотела отказываться от ученика по имени Айзек Уокер. Она хотела и дальше быть его наставницей. — Я возьму на себя всю ответственность. — Это не то же самое, что подобрать кошку или собаку, — отрезал Луис. — Этому человеку позволено лишь одно: жить скромно и умереть тихо, как принцу, лишённому прав на престол. Он ударом ноги разбил лёд на посохе, поднял его и направил навершие на Айзека. — Называть себя вторым принцем и при этом бросать свои обязанности ради забав... слишком уж удобно ты устроился. Голос его звучал низко и тяжело. Со смесью отвращения и презрения Луис переводил взгляд с Моники на Айзека. — Неужели этот тип в том положении, чтобы беззаботно готовить мороженое? А? Я-то думал, откуда такой роскошный вкус — оказывается, использовали ваниль, которую специально везут из владений Эрин. Я решил, что это такая форма провокации. Моника вспомнила мороженое, которое приносила на днях. Она и не знала, что для того "богатого" вкуса использовалась настоящая ваниль. — Э-это была не провокация... просто... оно правда вкусное, и я хотела, чтобы вы попробовали... Пока Моника запиналась, Айзек опустился на одно колено. Склонив голову, он заговорил со всем почтением: — Позвольте обратиться к великому члену Семи Мудрецов, Барьерному Магу господину Луису Миллеру. — Можешь не распинаться. Я переломаю тебе ноги и отправлю в твоё поместье. — Прошу вас, позвольте мне обучаться магии. Айзек не сопротивлялся лишь для того, чтобы вымолить это разрешение. Однако реакция Луиса осталась ледяной. — Что бы ты ни сказал, твои слова не имеют веса. Луис признаёт лишь слова тех, кто обладает соразмерной силой и достижениями. Как же его убедить? Пока Моника в отчаянии кусала губы, послышался стук каблуков. Кто-то вошёл внутрь барьера тишины. Луис поднял голову. Моника и Айзек тоже обернулись. В накинутой поверх прекрасного платья робе, покачивая серебристыми волосами, к ним шла величайшая пророчица страны — Ведьма Звездочет Мэри Харви. — Доброго дня~ Она окинула взглядом растерянную Монику, кипящего злобой Луиса и коленопреклонённого Айзека и кротко, совершенно не к месту, улыбнулась. Луис при виде неё скривился, будто съел лимон. — Госпожа Ведьма Звездочет... Насколько много вам известно? — Ну что ты, Луис-чан. Я ведь всё-таки Ведьма Звездочет. Этим было сказано всё. Мэри продолжила, глядя на нахмуренного Луиса: — Заявка Айзека Уокера на сдачу экзамена мага начального уровня официально принята. — Понятно. Значит, Его Величество тоже в деле... Какая излишняя мягкость. — Дела в герцогстве Эрин идут успешно. Они оказали значительную помощь Сазандолу, пострадавшему от инцидента с Прожорливой Зои. Можно сказать, что даже в тени он сполна исполняет свой долг члена королевской семьи. Луис сплюнул в сторону. — И поэтому он решил на досуге заняться магией? Может, всё-таки прикончим его? — Н-нельзя! — вскрикнула Моника, но Луис и глазом не повёл. Впрочем, несмотря на кровожадные слова, убийственное намерение он уже убрал. Если в судьбе Айзека замешан король, Луис понимал: лишний шум пойдёт лишь во вред. Однако недовольство всё ещё тлело в нём. Заметив это, Мэри предложила: — Тогда пусть он докажет, что это не просто прихоть. Айзек вскинул голову. Мэри лукаво улыбнулась, прижав пальчик к губам. — Если выражаться в стиле Брэдфорд-чана... давайте решим всё громко — магической дуэлью? — А-а... вы имеете в виду, что Айк и Луис будут сражаться? Мэри покачала головой, глядя на перепуганную Монику. — Ну нет, это было бы просто избиением слабого. Пускай сразятся ученики Семи Мудрецов. Похоже, Мэри давно считала, что на случай отсутствия самих Мудрецов их ученикам необходимо взаимодействовать и знать возможности друг друга. Пророчица взмахнула краем робы и встала перед Айзеком. В её голосе звучала мягкая, но неоспоримая властность. — Докажи нам, Семи Мудрецам, своё право быть магом в этой битве. Айзек Уокер. ---------- Начало легенды о сильнейшем ученике Семи Мудрецов — В этой магической битве ты должен заставить нас, Семи Мудрецов, признать твои способности как мага, Айзек Уокер, — провозгласила Мэри. — П-подождите минутку! — воскликнула Моника, прерывая ее. Она была благодарна Мэри за то, что та вмешалась и разрядила обстановку, но заставлять Айзека участвовать в дуэли было безрассудством. Он ведь только-только приступил к практическим занятиям. Моника хотела было возразить: "Айк еще слишком неопытен для магических сражений!", но вовремя осеклась — не будет ли это оскорблением для него? Она знала, какой он трудоголик и как поразительно быстро разбирается в магических формулах. "Как бы помягче отказаться от дуэли, чтобы не задеть достоинство и гордость ученика?" — лихорадочно соображала Моника и наконец выдала: — Айк... мой ученик, он сейчас в периоде активного роста! Луис посмотрел на нее как на умалишенную, чей взгляд красноречиво говорил: "Что она несет?". Мэри, как обычно, лишь безмятежно улыбалась, а сам Айзек, которого, несмотря на взрослый возраст, только что приравняли к подростку, стоял с крайне серьезным видом, хотя по лицу было заметно, что ему есть что сказать. В этой неловкой тишине Моника сжала кулаки и продолжила настаивать: — Я имею в виду, что он еще покажет взрывной рост! Так что устраивать дуэль прямо сейчас... — Понимаю, период роста, — Луис улыбнулся так приторно, что стало не по себе, и перевел взгляд на Айзека. — Ты ведь не против, господин растущий ученик? — Сочту за честь принять ваш вызов, — ответил Айзек, оставаясь на одном колене. Он коротко откашлялся и посмотрел на Мэри: — Благодарю вас за возможность оправдаться, уважаемая Ведьма Звездочет. — Не стоит благодарности. Что касается даты... скажем, дней через десять? Подробности сообщу позже, — ответила Мэри. При этих словах взгляд Айзека на мгновение стал жестким. Секундой позже Моника поняла причину: Мэри знала расписание Айзека — точнее, знала график планов второго принца Феликса Арк Ридилла. Хитрая ведьма с коварной улыбкой юной девы взмахнула полами мантии и кивнула Луису: — Ну, пойдем, Луис-чан. Барьерный Маг больше не смотрел на Айзека. Повернувшись спиной с таким видом, будто противник не стоил его внимания, он последовал за Мэри. Стоило им скрыться, как Айзек зашелся в тяжелом кашле. Моника вздрогнула от его неестественного, свистящего дыхания — казалось, он с трудом выталкивает воздух через сорванное горло. — Айк?! — Против мага... первым делом... бьют в горло... Разумное решение, — прохрипел он едва разборчиво. Во время стычки Луис сдавил шею Айзека, и хотя со стороны было непонятно, насколько сильно он сжимает пальцы, судя по всему, сила была сокрушительной. — Послушай, Айк... — Моника замялась. — Да? — Вы ведь только что говорили совершенно нормально? — удивилась она. Ведь в разговоре с Мэри и Луисом его голос не звучал так сипло. Айзек, мучительно держась за горло, вызывающе ухмыльнулся: — Ты заметила, как у Барьерного Мага дергалась щека каждый раз, когда я подавал голос? То есть всё это время, пока Моника ничего не замечала, между ними шел обмен провокациями. Пока девушка пребывала в легком шоке, Айзек, все еще не поднимаясь с колен, обратился к ней: — Моника, прости... Можешь позвать Неро? — Неро? — Мне нужно на кого-то опереться. Удар под дых оказался... весьма чувствительным. Только сейчас Моника заметила, что лоб Айзека покрыт испариной, а дыхание стало прерывистым. Он оставался на коленях лишь потому, что у него не было сил встать. ＊ ＊ ＊ — Чего только люди не придумают, — изрек Неро с максимально серьезным видом, когда они довели раненого Айзека до комнаты отдыха. — Жарить мясо, завернутое в мясо! Слышь, младший, приготовь мне такое. И побольше! В своем репертуаре: великому Неро-семпаю было плевать, что Айзек бледный как полотно. Тот откинулся на спинку стула, восстанавливая дыхание и потирая ушибленный бок. — Прости, придется подождать. У меня появились дела поважнее, — выдохнул Айзек. Магическая битва учеников Семи Мудрецов. Там он обязан доказать свою состоятельность. Вот только в его арсенале лишь начальная магия воды, а срок для освоения высокоуровневых заклинаний слишком мал. — Айк, прости... — понурилась Моника. — Это я не смогла все уладить. — Учитывая мои проступки, предложение Ведьмы Звездочет — это еще милость. К тому же... формат магической дуэли мне на руку, — успокоил ее Айзек. Если бы задание звучало как "покажи свое мощнейшее заклинание", у новичка не было бы шансов. Но в дуэли важна тактика и умение ориентироваться в ситуации. К тому же магия воды, хоть и бесполезна против драконов, отлично работает против людей. — Но Айк... если ты выйдешь в этом облике, твой объем маны... — Да, придется сражаться, имея лишь половину запаса. Его магический запас составлял 153 единицы — уровень продвинутого мага, но проблема была в "лице". Пока маны много, он выглядит как Феликс. Когда запас падает ниже половины — возвращается облик Айзека. Значит, чтобы выйти на бой как Айзек Уокер, он должен начать поединок с уже наполовину пустым резервом. В дуэли мана убывает от полученного урона и затрат на заклинания, так что ее количество критически важно. — Мастер, — из-за воротника Айзека выскользнула белая ящерица. Уилдиану перебралась на плечо и заглянул ему в глаза. — Если во время боя мана иссякнет, позвольте мне поделиться своей? — Нет, исключено. В этой битве я должен победить своими силами, иначе в ней нет смысла, — отрезал Айзек. Моника занервничала, Уилдиану недовольно вильнул хвостом, а Неро, которому наскучили разговоры, принял облик взрослого мужчины и развалился на диване. — На магических дуэлях помощь контрактных духов обычно разрешена, — робко заметил Уилдиану. — Нельзя. Барьерного Мага это не убедит, — покачал головой Айзек. Он планировал держать Уилдиану в кармане только на крайний случай, как в лесу Розенберг, но использовать ее силу для победы не собирался. — Никакой помощи в бою. Понятно? Ящерица промолчала, лишь обиженно свернула хвост кольцом. Вместо нее заговорила Моника: — Это несправедливо... И объем маны, и контракт с Уилдиану — это ведь результат твоих трудов... Для любого мага контракт с высшим духом был бы лучшим доказательством силы. Но Айзек не мог выставить Уилдиану напоказ, ведь она была духом покойной королевы Айрин. Монике было до боли обидно за него. "Твоих слов мне уже более чем достаточно", — подумал Айзек, а вслух произнес с напускной легкостью: — Ничего, я заставлю Барьерного Мага признать меня другим способом. За это время я адаптирую свои заклинания под условия дуэли. Чтобы впечатлить Семи Мудрецов, мало просто попасть во врага. Нужна смекалка. Даже начальную магию можно отшлифовать так, что станет ясна разница в мастерстве. "Для начала нужно завершить то самое заклинание", — решил он. Айзек уже долго тренировал одну технику, из-за которой сад Моники не раз превращался в болото, и теперь собирался довести ее до ума за десять дней. — Уил, помоги мне с тренировкой. — Слушаюсь. Айзек повернулся к Монике и приложил руку к сердцу: — Моя великая наставница, леди Эверетт, Молчаливая Ведьма. Клянусь, мой бой не опозорит вашего имени. Моника решительно закусила губу и кивнула: — Хорошо... Тогда и я сделаю всё, что в моих силах как наставница. Она постаралась придать лицу максимально суровый и достойный вид — так, по ее мнению, должен выглядеть крутой учитель. Глядя на нее, Айзек с нежностью подумал: "На самом деле получить признание от тебя куда сложнее, чем от Барьерного Мага, мой мастер". Если он напортачит с разделением формул, Моника этого не спустит. А значит, то самое секретное заклинание он должен освоить без всяких упрощений. — Мы победим, Уил, — твердо сказал он. — Да, мастер. ＊ ＊ ＊ Ученик Артиллерийского Мага Брэдфорда Файрстоуна, Уго Галетти был магом среднего ранга, молодым человеком лет двадцати с небольшим, со смешными каштановыми кудрями, собранными в хвост. Когда он принес учителю документы из Ассоциации, Брэдфорд буднично заметил: — А, точно, Уго. Тут битва намечается. — У вас, наставник? — Нет, у тебя. — С чего вдруг?! — всполошился Уго. Дуэли были не его коньком. Он вечно мазал атакующими заклинаниями, зато так лихо уворачивался под прикрытием барьеров, что в итоге стал мастером защиты. В паре с Брэдфордом он был незаменим, но один на один чувствовал себя неуверенно. — Ведьма Звездочет предложила, — пояснил Брэдфорд, листая бумаги. — Хочет устроить совместную тренировку для учеников Семи Мудрецов. — То есть против меня будут такие же ученики? — Ага. Ты и подопечные Ведьмы Звездочет, Барьерного Мага и Молчаливой Ведьмы. Всего четверо. Уго принялся лихорадочно соображать. Кларенс Холл, ученик Мэри, — высший маг, но он типичный книжный червь астроном, в бою наверняка слаб. Глен Дадли от Барьерного Мага — первый Магический Рыцарь, спец по огню. Скорее всего, похож на Брэдфорда: мощно бьет, но долго читает заклинания, оставляя кучу лазеек. А Айзек Уокер от Молчаливой Ведьмы, по слухам, вообще зеленый новичок без сертификата. "Подождите-ка... — Уго прикрыл рот рукой. — Это что же получается... я могу победить?" Один исследователь, другой — недоучка. Если прижать Глена, победа в кармане! Уго уже видел себя героем на фоне заката: "Меня зовут Уго Галетти. Люди зовут меня сильнейшим среди учеников..." Звучит просто блестяще! — Наставник, не волнуйтесь, я всё сделаю красиво! — Уго самоуверенно выпятил грудь. — О, какой настрой. — Ну а что? Глен еще молодой, Уокер — вообще стажер. Придется мне, как старшему товарищу, преподать им урок, — Уго замурлыкал под нос, пританцовывая. В его мечтах Кларенс смотрел на него с почтением, а Глен восторженно кричал: "Господин Уго, вы лучший!". А этот новичок Айзек... Уго его никогда не видел, но представлял маленьким мальчиком, который будет смотреть на него снизу вверх сияющими глазами: "Господин Уго, вы мой кумир!". И тогда Уго круто скрестит руки на груди и скажет: "Ну что с тобой поделать, малец". И всё это, конечно же, на фоне заката. Ведь в его родной Альпатре знали: настоящему мужчине закат всегда к лицу. Q: Если бы Айзек и Барьерный Маг сразились всерьез, кто бы победил? A: С использованием магии — безоговорочная победа Луиса. Без магии всё зависит от обстоятельств: Айзек будет брать длиной рук и болевыми приемами, а Луис — сокращать дистанцию и наносить свои зверские джебы. Оба невероятно упрямы, так что бой превратится в тягучую "грязную" драку. В итоге, единственным выжившим остался бы Луис, но Айзек успеет защитить лицо и нанести противнику кучу неприятного урона "на будущее". При участии контрактных духов Рин просто снесет всех (включая Луиса) и победит. ---------- Что может сделать учитель Четвертая Ведьма Шипов Мелисса Розенберг в те времена, когда только заняла пост среди Семи Мудрецов, как-то раз заглянула в казармы магического корпуса. Сделала она это вовсе не по работе — просто услышала, что новый молодой командир весьма недурен собой, и решила познакомикомиться поближе. По слухам, Луис Миллер, ставший самым молодым командиром корпуса за всю историю и носивший имя "Барьерный Маг", был исключительно вежлив, галантен и пользовался прекрасной репутацией в светском обществе. Узнав, что прямо сейчас он проводит тренировочный бой на полигоне за казармами, Мелисса, игриво вращая зонтиком от солнца, направилась туда, мурлыча под нос какую-то мелодию... И замерла, увидев мужчину с косой и в монокле, который методично вбивал своих сослуживцев в землю при помощи барьеров. Мужчина с косой кулаком, окутанным барьером, на лету разбивал вражеские заклинания, мгновенно сокращал дистанцию, хватал противников за полы мантий и со всей силы швырял их прочь. Бедолаги взлетали в воздух, словно тряпичные куклы, врезались в товарищей, пытавшихся прочесть заклинания, и кубарем катились по земле. Хотя внутри тренировочного барьера физические атаки должны были аннулироваться, система просто не распознавала такие действия, как захват одежды и бросок. "Ну и дикарь", — подумала Мелисса. Судя по всему, бой шел в формате "один против всех". И этот "человек с косой" вовсю пользовался своим преимуществом, пиная и избивая подчиненных барьерами так, как ему вздумается. Мелисса задалась вопросом, как командир корпуса вообще это допускает, хотя, по большому счету, ей было плевать. "...И все же, где тот красавчик из слухов?" — пробормотала она, озираясь по сторонам. Заметив проходивших мимо рядовых магов, она окликнула их. — Эй, вы. Где тут ваш командир? Ну, тот, который Барьерный Маг? В тот день Мелисса, что случалось редко, была при полном параде: в мантии Семи Мудрецов и с посохом в руках. Бойцы мгновенно узнали ее, вытянулись по струнке и хором указали на полигон. — Он там! Их пальцы указывали на того самого мужчину с косой, который в этот момент отвешивал кому-то удар ногой в прыжке. Благодаря комбинации магии полета и барьера, развернутого на носке сапога, удар получился неоправданно жестоким — очередной гвардеец отправился в полет. — Это... он? — переспросила Мелисса, прищурившись. Солдаты закивали с кривыми ухмылками, в которых читалось плохо скрываемое желание спрятаться подальше. — Да, тот самый человек, что беснуется там с барьерами, — подтвердил один. — О, глядите, после кругового удара ногой сразу апперкот прописал, — шепнул другой. — Теперь он наложил барьер на упавшего подчиненного и швырнул его в остальных... — ужаснулся третий. — Это уже какая-то живая пуля... — И откуда только берутся идеи использовать людей как снаряды? С полигона донесся свирепый голос: "Сейчас я вас этими барьерами в порошок сотру!", сопровождаемый воплями и стонами. Мелисса молча отвела взгляд и покинула это место. ＊ ＊ ＊ И вот сейчас перед Мелиссой разворачивалась сцена, до боли напоминающая ту, что она видела несколько лет назад. На полигоне магического корпуса, истошно вопя, носился на магии полета Глен Дадли — ученик Барьерного Мага. А за ним, окутанный полетными чарами и барьерами, гнался сам Луис Миллер. — Не могу! Не могу-у-у! Это выше моих сил! — надрывался Глен. — Ты называешь себя Магическим Рыцарем, но не умеешь ездить верхом. Так хоть магию полета освой как следует, глупый ученик! — отрезал Луис, не сбавляя темпа. — Лошадь и полет — это вообще разные вещи! — взвизгнул Глен. Мало того что Глена преследовал учитель, так по нему еще и вели огонь рядовые бойцы с земли. С виноватыми лицами они безжалостно пускали в него огненные стрелы и молнии. — Глен, старайся, уворачивайся! — подбадривал кто-то из строя. — Внимательнее! Тут вперемешку и самонаводящиеся, и обычные! — Всем сосредоточиться! Если случайно заденете бывшего командира Миллера — он из нас душу вытрясет! Казалось, солдаты искренне любили Глена, но это не мешало им атаковать его со всем рвением. Мелисса остановилась и задрала голову, наблюдая за этой погоней. Она редко видела Глена в деле и, зная, что он маг начального уровня с чересчур пафосным титулом, не ждала от него ничего особенного. Однако, глядя на то, как он маневрирует, она вынуждена была признать: для магии полета это весьма недурно. Магов, способных так владеть телом в воздухе, было не так уж много. "Идеально подойдет для того, чтобы гонять его за поручениями", — подумала она. В этот миг будущий "посыльный" получил под дых воздушным снарядом и с криком рухнул вниз. Несколько добрых гвардейцев тут же наколдовали воздушную подушку, чтобы спасти парня, но Луис даже не повел бровью. — О, неужели это Четвертая Ведьма Шипов? — заметил Луис Мелиссу и плавно опустился на землю. — Редкая гостья в магическом корпусе. — У меня к тебе дело, — ответила Мелисса. — Скоро же будут эти ваши учения учеников. Заявку на использование полигона одобрили, вот я и пришла передать. Вообще-то это была работа Рауля, но тот сейчас был по уши в бумажной волоките — писал объяснительную по поводу экстренной реставрации запретных книг. Учитывая, что его отъезд на учебу за границу не за горами, ему нужно было срочно закрыть все хвосты. Когда утром Мелисса заглядывала к нему, Рауль под строгим надзором Сирила корпел над бумагами, так что освободится он явно не скоро. Луис пробежал глазами документы и удивленно приподнял бровь за стеклом монокля. — Ого, удалось выбить отличное место. — Это тот самый лес, где ты проходил испытание на звание Мудреца, — пояснила Мелисса. — Похоже, не только леди Мэри, но и лорд Брэдфорд в восторге от этой затеи, раз уж они так расщедрились на площадку. Мелисса считала, что они чересчур пекутся о каких-то учениках. В семье Розенберг ученик — это почти то же самое, что слуга. — Твои издевательства над Гленом — это тоже подготовка к учениям? — хмыкнула она. — Честно, а стоит ли оно того? Ученик Молчаливой Ведьмы — полный профан, он и воду-то толком выпустить не может. — ...Вы знакомы с учеником Молчаливой Ведьмы? — в глазах Луиса блеснул опасный оголек. Мелисса ухмыльнулась и многозначительно поманила его пальцами, мол, информация стоит денег. Луис горько усмехнулся и слегка пожал плечами. — Считай, я твой должник. Мелисса растянула ярко-красные губы в торжествующей улыбке. Пока Рауль будет в отъезде, она станет его заместителем в совете. Иметь в должниках коллегу Барьерного Мага было очень выгодно. — Типичный водный маг, — начала она. — Силен в наложении чар, слаб в прямом выпуске магии. Пользуется магическим мечом. Летать не умеет, но за счет физической подготовки прыгает как кузнечик по любой опоре... Короче, если расстреливать его издалека, победа в кармане. Твой подопечный ведь в этом мастер? Мелисса сохранила невозмутимый вид, тактично умолчав о том, что совсем недавно этот самый ученик оставил её в дураках. Луис же, казалось, погрузился в расчеты. — А как насчет объема маны? — Этого не знаю. Но скажу одно: сила этого Уокера не в магии. Видимо, служба у второго принца наложила свой отпечаток — Айзек Уокер был пугающе предусмотрителен. Это проявлялось во всем, а не только в его фанатичном служении Монике. — Он мастер сбора информации и подковерных игр. Могу поспорить, к этому бою он разузнает про вас подноготную, — добавила Мелисса. — Вот как? — Я бы посоветовала либо скрыть инфу о месте боя, либо вбросить дезинформацию. Маги воды и земли критически зависят от ландшафта. Мелисса понимала: чем больше времени у Айзека на подготовку, тем он опаснее. За неделю он изучит и полигон, и противников, и составит идеальный план. В конце концов, это человек, который на обычную ночевку приходит вооруженным до зубов, опасаясь яда. — Ну, от меня это всё... Ах да, чуть не забыла. Передай Молчаливой Ведьме, когда вернешься в замок, чтобы она зашла в свой кабинет. Луис недоуменно нахмурился. — Молчаливая Ведьма хочет меня видеть? Неужели она что-то замышляет? — Кто ее знает... — Мелисса вспомнила лицо Моники и ехидно добавила: — Но вид у нее был решительный, глаза горели, ноздри раздувались. Может, решила тебе наконец-то как следует врезать? Лицо Луиса выразило крайнюю степень нежелания туда идти. ＊ ＊ ＊ Закончив тренировку, Луис осторожным шагом направился к кабинету Молчаливой Ведьмы. Судя по рассказу Мелиссы, Моника была сама не своя. "Что это? Ловушка? Или попытка выведать информацию?" — размышлял он. Эта девчонка, подстрекаемая своим учеником, могла выкинуть что угодно. Стоило ему постучать, как дверь распахнулась. — Луис! — выпалила Моника. За ее спиной кабинет представлял собой ровно то зрелище, которое Луис и ожидал увидеть. Горы книг и бумаг, сваленные в кучи, подпирали потолок. Моника умудрилась расчистить крохотный пятачок у самого входа и, судя по перу и чернильнице на полу, работала прямо там. Письменный стол давно скрылся под слоем мусора. — Если уж вызываете человека, могли бы найти место поприличнее, — проворчал Луис. Но Моника его не слышала. Глаза ее сияли, она тяжело дышала и смотрела на него снизу вверх, сжимая в руках стопку бумаг. — Луис, вы ведь писали диссертацию в студенческие годы! Ту самую, про встраивание дополнительных формул в магический боевой барьер! Это было больше десяти лет назад. Тогда барьеры для дуэлей только появились, и в них было полно недочетов. Они отлично блокировали физику, но жрали уйму маны, поэтому считалось, что ничего лишнего туда не впихнуть. Луис же в своей работе предложил способ обойти это ограничение. — Надо же, какую древность вы вспомнили... — протянул он. Та работа была настолько хороша, что ему простили все выходки и позволили продолжить обучение. Именно на базе его исследований позже создали систему трансляции боя на белые экраны. — Согласно вашей теории, к барьеру можно подключить и это заклинание, верно? — Моника сунула ему в руки листки, поднятые с пола. Там была схема передачи звука прямо внутрь барьера. Обычные дуэльные щиты передавали только картинку, но Моника хотела, чтобы голоса зрителей доносились до тех, кто внутри. Луис быстро прикинул шансы — это было возможно. Теоретически выполнимо, тем более Моника уже делала нечто подобное на фестивале в Лейнфилде. — Понимаю. Вы хотите наладить связь с учеником, чтобы передавать ему информацию во время боя, — подытожил Луис. Это в корне меняло тактику. Если учитель может координировать действия ученика, глядя на поле сверху, игра становится совсем другой. Моника же в ответ на его слова смущенно затеребила пальцы. — Нет, просто... я же учитель... я просто хотела крикнуть ему "удачи" и поболеть за него... — ... — Луис молча поправил монокль. Эта девчонка всерьез собиралась переписать историю магии королевства Ридилл и внедрить новую технологию всего за неделю только ради того, чтобы подбодрить ученика. Но еще больше Луиса поразило само желание Моники кого-то поддерживать. Существо, которое изобрело бесшумную магию только потому, что боялось говорить на людях, собиралось кричать слова поддержки! Луис тяжело выдохнул. Ему было плевать, в кого там влюбилась эта ведьма-монстр, но сама формула заслуживала проверки. — Ладно. Давайте проверим ваши расчеты. — Огромное спасибо! — Но для начала сменим обстановку. Я отказываюсь работать в этой помойке. ＊ ＊ ＊ Перебравшись в Нефритовую Палату, они приступили к работе. Моника чувствовала огромное облегчение — она очень боялась, что Луис ее и слушать не станет. Но он был лучшим экспертом по барьерам из всех, кого она знала. — Кстати, — как бы между прочим спросил Луис, изучая формулу, — а вам не нужно писать объяснительную по поводу архива? — А, я уже закончила, — ответила Моника. Основной объем работы взял на себя Сирил, который непосредственно занимался починкой. Монике, как одобряющей стороне, досталось совсем немного, в то время как Рауль до сих пор бился над бумагами. "Интересно, как там лорд Сирил?" — при мысли о нем Моника вспомнила последнюю ночь и густо покраснела, уткнувшись в бумаги. Его мягкая улыбка. Его тихое "милая". В ушах снова оглушительно бумкнуло. "С каким лицом мне вообще теперь ему на глаза показываться?" — мучилась влюбленная ведьма. Но ее переживания были напрасными. Потому что Сирил Эшли, верен себе, в это время уже вовсю занимался очередным крайне странным делом. Небольшая справка: в те времена, о которых вспоминает Луис, он отчаянно рвался стать одним из Семи Мудрецов, а тот факт, что место в нем досталось Мелиссе Розенберг просто по праву наследования, бесил его настолько, что он всерьез подумывал прихлопнуть всё семейство Розенберг. ---------- Правила розыгрышей — Наконец-то готово…! — выдохнул Рауль, закончив писать отчет в пристройке поместья Розенберг, и рухнул на стол, с силой вытягивая затекшие руки. К нему тут же подбежали бело-золотистые ласки. Золотистая Пике выхватила перо из руки Рауля, а белоснежный Туле принялся нежно поглаживать его по голове крошечными лапками. — Закончил? — спросил Туле. — Пойдем собирать овощи? — подхватила Пике. Похоже, ласки, открывшие для себя прелесть сбора урожая, все это время ждали, пока Рауль допишет отчет. Сидящий напротив Сирил, чей отчет был вдвое длиннее, отложил перо и строго прикрикнул на зверьков: — Он еще не закончил проверку. Подождите еще немного. — Сирил, ты тоже отдохни, — предложил Туле. — Сделай перерыв и сходи с нами за овощами, — добавила Пике. Сирил нахмурился. Отдых — это отдых, а сбор урожая — это сбор урожая; для каждого дела должно быть свое время. По крайней мере, Сирил не знал никого, кроме Рауля, кто пошел бы в поле ради «отдыха»… Но стоило ему об этом подумать, как Рауль резко вскочил. — Решено! Тогда пойдем собирать овощи в качестве перерыва! — … Сирил уже собирался рякнуть: "Сначала проверь написанное!", но передумал. Если он составит компанию Раулю и ласкам, немного отдохнет, а потом вернется к проверке — в этом не будет ничего плохого. Если четко разграничить время, Рауль выполнит свою работу, да и ласки смогут потерпеть. Сирил и сам не понимал, стал ли он мягче или просто спокойнее. Просто теперь в его душе появилось достаточно места, чтобы думать: если отчет будет закончен сегодня, то этого вполне достаточно. Пока Сирил убирал перо, Рауль, уже надевший соломенную шляпу, вдруг что-то вспомнил. — Ах, точно. Сирил, ты свободен на следующей неделе? — Срочных дел нет. Если нужно помочь с подготовкой к твоему отъезду на учебу, я помогу. Рауль скоро должен был уехать, и Сирил собирался помочь ему хотя бы с уборкой в этой пристройке. Однако Рауль покачал головой: — Нет-нет, я не об этом. На днях решили собрать учеников Семи Мудрецов и провести учебный магический бой. — …Что? При словах «ученики Семи Мудрецов» в голове Сирила возникли образы Айзека и Глена. Рауль пояснил, что помимо них двоих в тренировке примут участие ученики Ведьмы-Звездочета и Артиллерийского Мага. — Официально заявляют, что хотят оценить способности учеников на случай чрезвычайных ситуаций или просто дать им возможность пообщаться. "Айк тоже будет участвовать?" — подумал Сирил. Эта мысль отозвалась в нем странным чувством трепета и радости. Должно быть, он был искренне горд тем, что Айзека признали полноправным учеником Мудреца. — И вот, подготовкой к этому бою и ведением протоколов будет заниматься наша семья… — Разве ученики дома Розенберг не участвуют в битве? — уточнил Сирил. — Ученики Розенбергов — это в основном ученики бабушки, а не мои личные. Поэтому в таких случаях наш дом обычно помогает с обеспечением боя и бумажной работой. Семья Олбрайт, принадлежащая Заклинателю Бездны, практически не брала учеников со стороны. А у недавно назначенного Мага-Истребителя Драконов учеников и вовсе не было. Таким образом, в магическом бою должны были сойтись ученики оставшихся четырех Мудрецов: Звездочета, Артиллерийского Мага, Мастера Барьеров и Безмолвной Ведьмы. "Айк ведь только недавно начал практиковаться в магии. Могу ли я чем-то помочь… потренировать его… Нет, это было бы слишком дерзко с моей стороны… Но для тренировок партнер просто необходим…" Сирил осознавал, что никак не может избавиться от привычки ставить Айзека выше себя. «Этот человек велик! Он может всё, он идеален!» — такие мысли постоянно посещали его, из-за чего сама идея учить Айзека магии казалась почти святотатством. Наверное, Айзек это понимал, поэтому в последнее время стал чаще показывать Сирилу свое истинное лицо… или Сирилу так казалось. Должно быть, Айзек хотел сказать: "Не нужно так со мной церемониться". Но Сирил решительно не понимал, как далеко ему позволено зайти. Пока он стоял, скрестив руки и задумчиво мыча, Рауль весело предложил: — Давай на этом магическом бою тайком поддержим Айзека! Сирил, не разжимая рук, в изумлении округлил глаза. Раулю вечно не хватало слов, чтобы объяснить свои идеи. — …Я? Буду поддерживать Айка? — Именно. — А посторонним разве можно там присутствовать? — Широкой публике вход закрыт, но это не какая-то великая тайна. Я получил разрешение у госпожи Мэри, так что все в порядке! — Тогда что значит «тайком»? Если Ведьма-Звездочет дала добро на просмотр, Сирилу не было нужды прятаться. На замечание Сирила Рауль лишь хитро ухмыльнулся, словно замышлял пакость: — Мы не просто пойдем болеть, мы переоденемся! Затесаемся среди учеников моего дома под видом регистраторов. Будем тихонько наблюдать, а когда бой закончится — раскроем себя Айзеку. Представь, как он удивится! Две ласки, поддерживая идею, дружно завиляли хвостами. — Звучит весело, — поддержал Туле. — Сделаем это, — добавила Пике. — Не сделаем! Это же доставит Айку неудобства… — начал было возмущаться Сирил, но Рауль его перебил. — Мэри-сан разрешила, так что мы никому не помешаем. — Хм, ну… возможно… — На его месте я бы обрадовался, если бы друзья пришли меня поддержать! — настаивал Рауль. Сирил проглотил слова возражения. Розыгрыши — это нехорошо. Нехорошо, но после того, что с Сирилом проделали на днях, у него тоже были свои счеты. Тот сложный макияж и прическу было чертовски трудно смывать. Видя его колебания, Рауль добавил: — Считай это ответным жестом. На розыгрыш нужно отвечать розыгрышем. "Вот оно что, значит, таковы правила этикета в розыгрышах", — подумал Сирил Эшли. Никого не ранить, ничего не ломать, лишь слегка удивить оппонента. Важно, чтобы это было именно удивление, а не разочарование. С этой точки зрения план Рауля вполне соответствовал «правилам». Сирил уже почти сдался, но вдруг вспомнил о важном: — Стой. Моника ведь тоже там будет? — Ну да, она же из Семи Мудрецов. Если план Рауля сработает, Сирил проберется туда под прикрытием. Если Моника увидит его в таком нелепом виде, участвующим в подобных шалостях, ему будет крайне неловко. Нет, дело не только в неловкости… Внутри Сирила шевельнулось то самое мелочное и эгоистичное чувство, которое он уже успел в себе распознать. — Я… "Розыгрыши — это плохо. Нужно соблюдать дисциплину, всегда быть правильным" — все это лишь оправдания. Сирил вполголоса озвучил неприглядную правду, скрытую за этими красивыми словами: — …Кажется, я хочу выглядеть достойно в глазах Моники. Он принялся теребить челку, пытаясь скрыть покрасневшее лицо. Рауль же ответил своим обычным тоном: — Ну, тогда раскроемся там, где Моники не будет. И переоденемся так, чтобы она тебя ни за что не узнала. Пике тут же указала лапкой на тыкву в корзине с овощами: — Надень овощ на голову. — Отклонено, — Сирил ответил мгновенно. Тогда Туле запрыгнул ему на плечо и предложил: — Если мы с Пике залезем тебе под одежду, ты будешь выглядеть очень мускулистым. — О, отличная идея! — подхватил Рауль. — Сирил наденет робу с капюшоном, а вы с Пике заберетесь ему под плечи… — Мускулы. Будешь выглядеть сильным, — подтвердила Пике. Глядя на воодушевленных Рауля и ласк, Сирил лишь сделал вид, что смирился. В последнее время он определенно стал слишком мягким… или просто расслабился. Улыбнувшись собственной нелепости, он проговорил: — Ладно. Сделайте меня хотя бы таким же статным, как Рауль. — Невозможно. — Не получится. Ответ ласок был мгновенным, и Сирил лишь молча закрыл рот. ---------- Первый ученик — это Я. Юный Норман, ученик мага, когда выяснилось, что его родная стихия — земля, услышал от своего наставника Хьюберта Ди: — Хм, неожиданно. — ...Неожиданно? — переспросил Норман. — Н-да, ты ведь сам выучил дистанционную магию, верно? — протянул Хьюберт. — Магам с родной стихией земли или воды обычно плохо дается магия, которую нужно отделять от себя и куда-то запускать. А дистанционная магия это самый венец таких штук. Маги земли и воды, как правило, больше склонны к магии зачарования, поэтому многие из них в итоге становятся мастерами магических инструментов. Нормана обучали и зачарованию, и магии многократного усиления, но он не чувствовал, что в чем-то одном он особенно хорош. Хьюберт называл это редким талантом. — Я собираюсь профессионально изучать создание магических инструментов, так что не думаю, что стихия земли станет для меня помехой, — заметил Норман. На самом деле Норман вовсе не стремился стать первоклассным магом. Его целью было "создать систему развития родной деревни через индустрию магических инструментов". Он считал, что знания и технологии в этой области будут полезны, поэтому и выбрал данную специализацию. Однако Хьюберт прищурился, и его улыбка стала шире. Норман почувствовал неладное. Этот человек почти всегда ухмылялся, но когда его улыбка становилась такой глубокой, это означало, что сейчас последуют какие-нибудь едкие слова, проверяющие собеседника на прочность. — Стипендиаты Минервы освобождаются от платы за обучение и некоторых материалов, но есть исключения, — вкрадчиво произнес Хьюберт. — А именно — расходы на материалы для создания магических инструментов. — Э? — вырвалось у мальчика. — На базовом курсе в рамках предмета "Основы магических инструментов" расходы покрываются, но если ты выберешь это своей специализацией на старших курсах, то инструменты и материалы придется добывать самому, — пропел наставник. — В конце концов, умение доставать ресурсы — это тоже часть обучения. "Вот же черт", — подумал Норман, но тут же поймал себя на мысли, что хорошо узнать об этом сейчас. Пока еще есть время, он может либо сменить специализацию, либо придумать, где раздобыть средства. Пока Норман размышлял, Хьюберт добавил: — Если собрался в мастера, тебе нужен спонсор. Тот же знаменитый Маг Драгоценностей, безусловно, был талантлив, но он смог создать инструменты уровня Семи Мудрецов только потому, что за его спиной стоял спонсор — герцог Крокфорд. Даже если выбрать путь разработчика, как бы ты ни старался и каким бы талантом ни обладал, без инструментов и материалов ничего не выйдет. Такова суровая реальность. — Ну что, приуныл? — хихикнул Хьюберт. — Как поступишь, Норман? Будешь и дальше точить дистанционную магию, чтобы попасть в магический корпус? Или начнешь искать спонсора для учебы на мастера изготовителя? Норман прямо посмотрел на своего учителя. Когда этот человек испытывает тебя — это в каком-то смысле шанс. Хьюберт любил хватких людей, способных уцепиться за возможность. Норман это прекрасно понимал. — Насчет спонсора у меня есть одна мысль, — твердо сказал он. — О-хо? Ты про Молчаливую Ведьму, которая рекомендовала тебя в Минерву? — Нет. Человек, который станет спонсором для Нормана. Богатый, разбирающийся в индустрии магических инструментов, имеющий широкие связи в Ассоциации Магов и, что самое главное, ценящий талант Нормана. — Это вы, господин Ди, — произнес мальчик. Хьюберт посмотрел на него испытующим взглядом. Раз возражений не последовало, Норман решил продолжить: — Я слышал, что ваша семья управляет несколькими поместьями. И у вас самого есть стабильный доход от патентов на магические инструменты. Хьюберт Ди был племянником одного из Семи Мудрецов — Артиллерийского Мага, и в Ассоциации Магов к нему прислушивались. Более того, он, кажется, был лично знаком с молодым графом Амбардом, знаменитым в индустрии инструментов. — И главное, господин Ди, вы ведь цените мой талант? — добавил Норман. Заодно в голове промелькнула корыстная мысль: "Было бы неплохо получить в подарок старые инструменты или остатки материалов". Услышав это, Хьюберт зашелся в гортанном смехе: — То есть ты говоришь: "Ди-сенсей, дайте денежек"? — Да, дайте, пожалуйста, — серьезно ответил Норман. — А-хья-хья-хья-хья! — Хьюберт окончательно расхохотался, откинувшись назад. — Тот, кто хочет заниматься магическими инструментами, обязан быть хватким, наглым и беспардонным... А у тебя к этому талант! Для Нормана не было разницы, хвалят ли его за магические способности или за наглость. Важно лишь то, как он это использует. — Ладно, идет, — протянул Хьюберт. — Я возьму на себя расходы на твои инструменты и материалы во время учебы. Но, Норман... Хьюберт наклонился к самому лицу мальчика и погрозил пальцем. Затемон отбросил свой тягучий тон и прошептал низким голосом: — Спонсоров много не бывает. До поступления тебе нужно свести знакомство еще с одним человеком. — У вас есть кто-то на примете? — Да. Это маг, у которого есть связи с самим герцогом Эрином. Герцог Эрин... Это ведь принц Феликс, отказавшийся от прав на престол. Для Нормана, выросшего в глухой деревне, члены королевской семьи были существами из другого мира. Кто же этот маг, имеющий связи с такой важной персоной? Получится ли у него наладить контакт? Пока Норман ерзал от волнения, Хьюберт снова многозначительно улыбнулся. Это была та самая "испытующая" улыбка. — Но предупреждаю, Норман, это будет непросто, — добавил он. — Этот человек тебя совершенно точно ненавидит. — Чего-о... — опешил мальчик. Это звучало довольно обидно, но Норман подумал, что, возможно, причина ненависти в том, что он ученик Хьюберта. Учитель, конечно, гениален, но характер у него — врагу не пожелаешь. Врагов у него явно предостаточно. Пока Норман размышлял об этом, Хьюберт ткнул его в лоб своим длинным костлявым пальцем. — А всё потому, что тебя рекомендовала в Минерву сама Молчаливая Ведьма! — пропел он. — И это причина, по которой меня ненавидят? — удивился Норман. — Именно! Этот парень про-о-осто обожает Молчаливую Ведьму, и он сгорает от дикой ревности к тебе! ＊ ＊ ＊ И вот теперь Норман ощущал на себе ледяную враждебность со стороны человека, именующего себя учеником Молчаливой Ведьмы. — А, так это ты, — произнес незнакомец. — Я о тебе слышал. Говорят, ты пытался нажиться, прикрываясь именем "Молчаливой Ведьмы" для рекламы своей деревни. Дело было в лесу неподалеку от столицы. Ученик Молчаливой Ведьмы, некий Айзек Уокер, в ближайшее время должен был участвовать в магической битве между учениками Семи Мудрецов и искал помощника для тренировок. Пронюхав об этом, Хьюберт тут же "продал" услуги Нормана. С одной стороны, Норман был рад, что учитель помогает ему со связями, но было очевидно, что господин Уокер не в восторге ни от Хьюберта, ни от самого Нормана. Это был резкий молодой человек со шрамом над правым глазом. Его острый взгляд выражал явное отвращение, когда он смотрел на Хьюберта. А когда он перевел взгляд на Нормана, отвращение сменилось чистой ревностью. Похоже, слова о том, что он завидует рекомендации, были правдой. Как по-детски. "И всё же, этот человек..." Норман видел Айзека Уокера впервые. Мальчик хорошо запоминал лица, а человека с таким заметным шрамом он бы точно не забыл. Тем не менее, его не покидало странное чувство, будто они где-то встречались. — ...Извините, господин Уокер... — робко начал Норман. — Что такое? — голос был холодным как лед. Чувствуя, как сильно его недолюбливают, Норман нерешительно спросил: — Мы раньше нигде не встречались? — Нет. Видимся впервые, — последовал мгновенный ответ, будто собеседник заранее подготовился к этому вопросу. Айзек одарил Нормана пренебрежительной усмешкой. — Использовать имя Молчаливой Ведьмы для своей жалкой аферы и выйти сухим из воды... Более того, получить от нее признание таланта и рекомендацию в Минерву... Ты на редкость везучий малый. Да, он меня ненавидит. Сильно ненавидит. Но в случае с историей в деревне виноват был он сам, так что возразить было нечего. Норман не был настолько кротким, чтобы сразу впадать в уныние, но сейчас он просто не знал, что ответить. В этот момент в разговор влез Хьюберт со своей вечной ухмылкой: — Ну-ну, это ведь всего лишь ошибки молодости, верно? Будь снисходителен... а? Щека Айзека дернулась, а атмосфера вокруг стала еще холоднее. Несмотря на лето, по спине Нормана пробежал холодок. — Значит, этот мальчик — твой ученик? — спросил Айзек, глядя на Хьюберта. — Что ж, это хорошо. Норман не понял, что именно в этом "хорошего", но тут взгляд Айзека снова переместился на него. В глубине его бирюзовых глаз вспыхнуло пламя ревности. — Если бы он называл себя учеником Молчаливой Ведьмы только потому, что получил рекомендацию... мне пришлось бы на деле доказать, кто из нас — "первый ученик". Ого... Он и так не собирался этим хвастаться, но теперь дал себе зарок: ни при каких обстоятельствах не болтать о рекомендации. Иначе не оберешься проблем. В любом случае, Норман не претендовал на роль ученика ведьмы. Он уже хотел было это прояснить, как вдруг почувствовал тяжесть на плече. Хьюберт по-хозяйски приобнял его. — Мой ученик Норман пока еще новичок, — заговорил Хьюберт, — но он уже вполне сносно владеет дистанционной магией, двойным усилением и зачарованием. Даже Молчаливая Ведьма признала его гением. — Господин Ди, вы слишком преувеличиваете... — прошептал Норман. — Слушай, Норман, — продолжал наставник, — может, ты сам поучишь этого парня магии? Ведь по уровню таланта и способностей ты явно его превосходишь, а? Взгляд Айзека стал настолько острым, что казалось, им можно резать гранит. И без того хмурый и пугающий парень теперь выглядел так, будто готов совершить убийство на месте. Ну и дела... Теперь Норману нужно было как-то поладить с этим страшным типом. Из всех заданий Хьюберта это казалось самым невыполнимым. Но Норман не считал это задание бессмысленным. Хьюберт был прагматиком до мозга костей. То, что он свел его с Айзеком, наверняка было не только забавой, но и имело под собой какой-то расчет. Я не хочу становиться великим магом. Я хочу, чтобы процветала моя деревня. Норман был сиротой, его родители умерли от эпидемии. Он хотел отплатить жителям деревни Сечен, которые его вырастили. Деревня была бедной, и Норман хотел создать систему, при которой работа и деньги будут у всех, а не только у него одного. Для этого мне нужны связи... А значит, я не могу упустить шанс, который дал господин Ди. Норман был мальчиком, который умел читать атмосферу. И именно поэтому он натянул на лицо маску наивного и жизнерадостного ребенка и звонко произнес: — Я еще совсем неопытен, но приложу все усилия, чтобы помочь вам! Надеюсь на плодотворное сотрудничество, господин Уокер! ---------- Срочно: Как найти подход к пугающему парню с тяжелым взглядом Хьюберт по-дружески похлопал Айзека по плечу и произнес: — Мы же с тобой приятели-и-и, а? Знаешь, Айзек-кун, я ведь для тебя в каком-то смысле даже спаситель. "Про приятелей — это он врет. Скорее всего, Айзек ему что-то задолжал, и мастер теперь пользуется этим одолжением", — мгновенно сообразил смышленый юный Норман. В конце концов, у этого наставника в принципе не могло быть зачатков чувств, необходимых для того, чтобы заводить нормальных друзей. Если этот человек называл кого-то "приятелем", это почти наверняка было синонимом слова "игрушка". Догадка Нормана явно была верна. И без того суровое лицо Айзека помрачнело еще сильнее, и он брезгливо сбросил руку Хьюберта со своего плеча. — За это дело я подготовил вознаграждение. Даже если я получу травму во время этой тренировки, я не буду требовать с вас оплаты медицинских расходов. Контракт готов, так что ознакомьтесь. В его словах отчетливо читалось желание: "Не хочу быть должным и хочу решить все, что можно, с помощью денег". Несмотря на это, Хьюберт, гаденько ухмыляясь, лишь пожал плечами. — Да ладно тебе, не стоит так переживать. Мы же приятели, верно-о-о? Лицо Айзека становилось все страшнее и страшнее. Норман, не выдержав, деликатно вмешался: — Эм, что касается меня, то мне было бы приятнее получить вознаграждение, считая это работой, а не помощью по доброте душевной... — Ученик соображает быстрее, это радует, — сказал Айзек и достал из сумки контракт. Местом проведения тренировки Айзек выбрал лес неподалеку от столицы. Судя по всему, он здесь и ночевал, так как притащил с собой довольно внушительный багаж. Эта тренировка подразумевала имитацию магического боя, но подготовить площадку для такого сражения — задача не из легких. Даже для простейшего барьера нужны специальные магические инструменты. Поэтому на тренировке они использовали магию, мощность которой была снижена до предела. Разумеется, малейшая ошибка в контроле могла стоить жизни, поэтому Айзек и подготовил контракт. "Какой осторожный человек", — подумал Норман. Ему, как ученику своего специфического наставника, искренне хотелось перенять такую осмотрительность. ＊ ＊ ＊ Прошло три дня с начала тренировок. Суть упражнений в основном сводилась к одному и тому же: Норман и Хьюберт прятались и целились в Айзека, а тот пытался их обнаружить. Скрываться и выслеживать цель — по сути, это была охота. Норман не привык к таким вещам, поэтому поначалу его находили сразу же, и он оказывался облит водой, которую выпускал Айзек. Но через несколько повторений он начал постепенно схватывать суть. Главное — понимать, где находится противник, и при этом не дать обнаружить себя. Для этого эффективнее всего... дистанционная магия. У магии, активируемой на расстоянии, был существенный минус — крайне низкая точность, зато она отлично помогала отвлечь внимание врага. Айзек обладал поразительным чутьем: стоило подойти к нему на определенное расстояние, как он тут же понимал, где ты. Но если Норман и Хьюберт вдвоем использовали дистанционную магию издалека, это позволяло изрядно его запутать. Улучить момент и нанести один точный удар — такова была их основная тактика. На третий день их взаимодействие с Хьюбертом стало слаженным, но и Айзек начал безошибочно читать их движения. Пусть Айзек и владел малым количеством заклинаний, он обладал превосходными физическими данными, отличной реакцией и был силен в тактической борьбе в критические моменты. Спрятавшись в тени деревьев, Норман создал четыре "Грозовые стрелы" пониженной мощности. Затем, прочитав заклинание, он добавил еще одну и, когда стрел стало пять, разом выпустил их в Айзека. Айзек быстро уклонился от разрозненно летящих стрел, но пятая стрела вдруг дернулась иначе и ударила его прямо в ногу. — Кх!.. — вырвалось у него. Пока он замер, Хьюберт нанес удар магией порыва ветра, и Айзек отлетел, кубарем покатившись по земле. Победа осталась за Норманом и его учителем. Айзек сел на землю и, потирая место удара стрелы, поднял взгляд на Нормана. — В одну из "Грозовых стрел"... ты встроил формулу самонаведения? — А, да. Вы, господин Уокер, очень быстрый... я подумал, что если действовать как обычно, то скоро мы в вас вообще перестанем попадать. — До вчерашнего дня ты не использовал самонаведение. Приберегал напоследок? — Нет! Я подумал, что раз уж мы тренируем магический бой, то мне лучше уметь это делать, и попрактиковался. Сегодня применил в деле впервые. Норман, которого магические сражения особо не интересовали, не питал страсти и к самонаведению. Но раз уж он получает деньги за помощь в тренировке, значит, должен выполнять работу на соответствующем уровне — с такими мыслями он и занимался теорией. На ответ Нормана Айзек угрюмо промолчал, а Хьюберт довольно осклабился. — Н-ну? Разве мой ученик не чудо как хорош? — ... Айзек молча достал из багажа бурдюк и, присев, принялся пить воду. Похоже, наступил небольшой перерыв. Во время тренировки Айзек использовал магию воды, поэтому вокруг все было в брызгах. Поскольку ему приходилось бегать по такой земле и иногда падать, он был весь в грязи. Одежда, красивые золотистые волосы, светлая кожа — все было испачкано. Но, к удивлению Нормана, Айзека это, казалось, совсем не заботило. — Разве в походных условиях не тяжело потом стирать одежду? — невзначай спросил Норман. Айзек оторвался от воды. — Да не особо. К тому же... — К тому же? — Чувствую себя так, будто вернулся в детство. Это весело. — ... Мужчина производил впечатление холодного человека, но сейчас, когда он прищурил свои лазурные глаза, его улыбка казалась почти насмешливой. Сложно понять, насколько он серьезен... Норман часто помогал в деревенском трактире, поэтому привык наблюдать за посетителями. Но даже с его проницательностью Айзек оставался загадкой. Человек, связанный с герцогом Эрином, и при этом ученик Безмолвной Ведьмы. Не похоже, что он нуждается в деньгах, манеры и выговор — благородные. И он определенно прошел какую-то боевую подготовку. В этой тренировке больше всех двигался именно Айзек. Поскольку он лишь накладывал чары на кинжал или пускал немного воды, объем его физической активности был колоссальным. И при этом он умудряется так четко просчитывать наши действия... Норман не был слаб физически, но и выдающимся атлетом себя не считал. Если бы ему сказали использовать магию на бегу, он бы, скорее всего, не справился. Читать заклинания, когда сбивается дыхание, тяжело, да и прицел гуляет. Попасть было бы почти невозможно. Пока Норман искренне восхищался, Хьюберт, что-то напевая под нос и вертя кольцо на пальце, спросил Айзека: — У Семи Мудрецов четверо учеников, включая тебя. Если уж тренировка рассчитана на бой "один против троих", не лучше ли было позвать еще одного? М-м-м? Был же там один ледяной пес, который вечно тявкает. — Я недавно над ним подшутил, так что теперь как-то неловко просить, — на удивление спокойно ответил Айзек. Казалось, Айзек недолюбливает Нормана и Хьюберта, но на вопросы он отвечал вполне охотно. Правда, если он считал вопрос бессмысленным, то мог ледяным тоном бросить: "А я обязан отвечать?". Поэтому Норман решил рискнуть и поспрашивать о разном. Если хочешь наладить контакт, нужно сначала приучить человека к светской беседе. — Эм, господин Уокер. В нынешней тренировке ведь основной упор идет на уклонение? — Верно. Я хочу научиться чувствовать момент атаки мага, читающего заклинание. Умение рассчитывать тайминг вражеского заклинания — это база, которая при обычных тренировках усваивается сама собой. Должно быть, такие мысли возникли у него потому, что его собственная наставница — мастер безмолвных чар. Там заклинания летят одно за другим без пауз. Ни о каком расчете времени и речи быть не может. Но Нормана не покидал вопрос: достаточно ли этого? — А вам не нужно тренировать атаку? Пусть физически Айзек был силен, средств атаки у него было маловато. Раз уж он не силен в дистанционной магии, не стоит ли ему хотя бы увеличить дальность своих водных атак? На эти слова Нормана Айзек резко отвел взгляд. — Атакующие тренировки я провожу после того, как вы уходите. У меня есть надежные напарник и старший товарищ. "Ага, явно уходит от ответа", — смекнул Норман. За его спиной Хьюберт противно хихикнул. — Он просто не хочет показывать нам свои козыри-и-и. Чтобы сражаться магией воды или земли, нужно проявлять изобретательность... Норман согласно кивнул, и в тот же миг Хьюберт приставил кончик пальца к его лбу. — А теперь вопрос. Почему в нашей стране сейчас так мало современных магов, специализирующихся на воде и земле? Хьюберт любил вот так внезапно вставлять вопросы посреди разговора. Норман мгновенно переключился. — Э-э... последние десятилетия Королевство Ридилл не вело крупных войн. Внимание магов сместилось с боев против людей на бои против драконов. Стали цениться маги, способные наносить удары с большой дистанции. — М-м, зачет. Палец, упиравшийся в лоб, медленно отстранился. Если бы ответ не устроил мастера, последовал бы болезненный щелчок. Норман втайне выдохнул и продолжим развивать тему. — Ведь пушки дороги в производстве, да и попасть дракону точно в межбровье сложно. Конечно, можно спорить, что дороже: отлить одну пушку или воспитать мага, способного на равных биться с драконом. Правительство, видимо, решило, что растить магов дешевле. К тому же в Ридилле магические исследования на высоте... С другой стороны, у нас неплохая металлообработка и стабильный импорт железной руды, так что обидно запускать разработку огнестрельного оружия и отставать от других стран... Да, очень обидно... Это была дурная привычка Нормана: если вопрос подразумевал развернутый ответ, он неизбежно скатывался к финансовой стороне вопроса и тратил на это все слова. Стоило зайти речи о деньгах, как в его голосе появлялась небывалая сила. Хьюберт наблюдал за этим с ухмылкой, а Айзек смотрел на мальчика с некоторым ошеломлением. Но Норман, не обращая внимания на реакцию взрослых, обратился к Айзеку: — Кстати говоря, на военных кораблях во владениях Эрин ведь установлены новейшие пушки? Сколько примерно стоит одна такая? И как она в сравнении с атакующей магией воды? Эффект оправдывает затраты? — Понятно. Значит, твой наставник просветил тебя насчет моих связей с герцогом Эрином, — произнес Айзек. Норман запоздало прикрыл рот рукой, но Айзек, прищурившись, уже навис над ним. Высокий мужчина с тяжелым взглядом. Давление, которое он оказывал в такие моменты, было неописуемым. — Втереться ко мне в доверие — это твое задание? "Прокололся!" Пока Норман дрожал от страха, Айзек внезапно схватил его за оба уха и с силой потянул. — Больно, больно, больно! — Я-то считал, что я добр к тем, кто младше, но ты слишком уж умничаешь, так и хочется тебя проучить. — Уа-а-а! Простите-е-е! На крики Нормана Хьюберт отозвался приторным, до тошноты ласковым голосом: — Ну-ну, полегче с ним, Айзек-ку-у-ун. Это же мой любимый ученик. Он не помогал, а только подливал масла в огонь. Впрочем, Норман и не ждал иного — такой уж это был человек. Айзек резко отпустил уши и тут же щелкнул Нормана по лбу. Громкий звук удара буквально сотряс кость. Норман скорчился, зажимая лоб, а Айзек произнес голосом, в котором не было нежности, но уже не было и того холода: — То, что ты изучил своего оппонента по переговорам — это не так уж плохо. В тебе больше толку, чем в тех, чьих имен я даже не запоминаю. Он меня определенно недолюбливает. Но в этих словах Норман почувствовал твердую почву под ногами. Это было ощущение того, что когда Норман в будущем наберется сил, этот человек наверняка станет его слушать. ---------- Урок ненасильственного насилия: мягкая подсечка На закате последнего дня Айзек завершил тренировку. Он выплатил Хьюберту и Норману обещанное вознаграждение, собрал вещи и направился вглубь леса. Ночной лес был тих, но присутствие живых существ — насекомых и зверей — ощущалось здесь острее, чем зимой. Айзеку даже нравился этот воздух летнего леса. В детстве он часто исследовал горы и леса, поэтому сейчас его наполняло чувство ностальгии — хотя, разумеется, стоило сохранять бдительность из-за диких животных. Внезапно ветка над головой с шумом качнулась. По тяжести звука Айзек сразу догадался, кто это. Среди угольно-черной шерсти, сливающейся с ночной тьмой, на Айзека сверху вниз смотрели золотистые глаза. — Эй, ты уже закончил с той тренировкой? — спросил Неро. — Да, — кивнул Айзек. — Неро, могу я попросить тебя помочь мне с практикой атакующей магии? — Сначала еда! Еда! — Да-да, хорошо. Айзек сложил вещи и начал подготовку к лагерю. Уилдиана, до этого прятавшийся в кармане, выскользнул в облике ящерицы и тут же обернулся человеком. Разумеется, в привычном костюме слуги. Спустившийся с дерева Неро тоже принял человеческий облик, и в итоге получилась весьма странная компания: перепачканный грязью юноша, мужчина в ливрее и мужчина в старомодной мантии. Троица поставила палатку, развела огонь и принялась за готовку. Капризный Неро то помогал, то бездельничал, а вот Уилдиана за последние дни полностью освоился и почти в одиночку собрал палатку. Тем временем Айзек разделывал рыбу, которую Неро наловил по настроению. Крупную рыбу он начинил травами, обернул плотными листьями и положил у костра запекаться. Когда же он начал нанизывать мелкую рыбешку на шпажки для жарки, Неро, болтавший ногами на ветке ближайшего дерева, недовольно проворчал: — Слушай, ну почему нельзя было добыть мяса? — Ничего не поделаешь, — отозвался Айзек. — Его долго разделывать, да и убирать потом хлопотно. — Тогда я сгоняю к тому громкоголосому и куплю уже разделанное! Неро редко сам вызывался помочь, но у Айзека была причина, по которой он не мог согласиться. Пока юноша медлил с ответом, закончивший с палаткой Уилдиана спросил: — Мастер, за последнюю неделю вы стали заметно меньше есть. Может быть, вы плохо себя чувствуете? — С этими словами Уилдиану уселся перед костром, обхватив колени руками. Само собой, в своем костюме слуги. Похоже, он решил, что если уж приходится сидеть на земле, то такая поза — самая компактная и удобная. "Привыкнуть-то я привык, но зрелище все равно впечатляющее..." — подумал Айзек и ответил: — Со мной все в порядке. Просто я не хочу сейчас налегать на мясо. — Это потому что на сытый желудок двигаться тяжело? — вставил Неро. Его слова были не лишены смысла, но главная причина крылась в другом. Айзек поправил шпажки с рыбой у огня и признался вполголоса: — ...Я не особо полнею, сколько бы ни ел, но если я тренируюсь и при этом плотно питаюсь, у меня слишком легко растут мышцы. — И в чем же проблема? — не понял Уилдиана. — От мышц вреда не бывает, разве нет? — поддакнул Неро. Глядя на недоумевающих нелюдей, Айзек с хмурым видом отрезал: — Слишком мускулистое тело совершенно не будет сочетаться с лицом Арка. — ... — ... Нелюди замолчали, и лишь потрескивание дров в костре нарушало тишину. Айзек поправил полено и, с ловкостью мастера регулируя жар, пробормотал: — Кажется, Арк восхищался принцем Лайонелом, так что немного мышц не помешает, но баланс ведь важнее? — ...Прошу прощения, Мастер, я не в силах постичь ваш ход мыслей, — поклонился Уилдиана. — ...Ни черта я в людях не понимаю, — фыркнул Неро. Для нелюдей это была загадка, но для Айзека — вопрос жизни и смерти. Если подумать, его покойный отец был довольно крепким мужчиной, а Айзек пошел именно в него. Юноша, переживающий из-за своей склонности к росту мышц, и не подозревал, что в это же самое время его соперник в любви, запихивая ласку под одежду, бормочет: "А что, выглядит вполне солидно..." — Мастер, рыба уже подрумянилась, — заметил Уилдиану. — Да, пора снимать. Айзек протянул Неро шпажку с рыбой, покрытой золотистой хрустящей корочкой. — Угощайся первым, Неро-сэмпай. Не успел Айзек договорить, как Неро впился зубами в рыбу. Расправившись с ней за пару укусов, он захрустел костями и проворчал: — А я все равно хочу мяса. — Вот закончим магическую дуэль, и я приготовлю что попросишь в награду за помощь в тренировках, — пообещал Айзек. — Хочу мясо, завернутое в мясо! — Да-да. Отвечая на автомате, Айзек и сам взял рыбу. Кожица была хрустящей, мясо — нежным; простая приправа из соли подчеркивала вкус, и это было действительно здорово. Специфический запах речной рыбы Айзека тоже не смущал. Хотя, честно говоря, мяса ему тоже хотелось. Завтра, когда дуэль закончится, он наестся его вдоволь. — Ну что ж, поедим — и за финальные штрихи. Эту технику... я обязан успеть освоить, — твердо сказал Айзек. Уилдиана, наблюдавший за рыбой, обхватив колени, обернулся к нему: — ...Успеете? — Заставлю себя успеть. Чтобы на дуэли признали его силу, недостаточно просто выпустить магию и попасть. Нужна изобретательность, достойная мага. И эта изобретательность не должна оставаться лишь теорией в голове — ее оценят, только если она сработает как заклинание. У Айзека была масса идей, которые он хотел проверить, но его нынешних навыков мага пока не хватало. — Эх, всё идет не так гладко, как хочется, — обронил он. Уилдиана замолчал, словно подбирая слова. Айзек не стал его торопить и молча доел рыбу. Наконец, когда юноша закончил трапезу, Уилдиана тихо произнес: — Хоть всё и идет не гладко, вы выглядите счастливым. — Да, мне весело. Произнеся это вслух, Айзек повторил еще раз, закрепляя это чувство в сердце: — Мне очень весело. Он определенно не хотел бросать путь магии. Именно поэтому завтра на дуэли он покажет результат. Обязательно. ＊ ＊ ＊ Глен Дадли терпеть не мог теоретические занятия. Стоило ему увидеть непонятные строчки текста или цифры, как его тут же клонило в сон. Прямо сейчас перед ним стоял Луис и что-то писал на доске: Удары руками, ногами → ✖ Подсечки → △ Захваты и удушения → ○ — Слушай внимательно. Вот как оцениваются физические атаки в магической битве, — Луис, до этого стоявший спиной, обернулся к ученику. "И на кой черт я это учу?.." — подумал Глен. Но поскольку за честный ответ можно было получить по лбу, он решил озвучить возникший вопрос: — Э-э... а что значит треугольник у подсечек? — Хороший вопрос! — одобрил Луис. "Надо же, хороший вопрос", — подумал Глен, но похвала его не обрадовала. — Лично я всегда считал, что подсечка не относится к насилию, однако в правилах магической битвы намеренный сбив противника с ног засчитывается как удар, — пояснил Луис. "Ну так это логично", — хмыкнул про себя Глен. Луис поправил монокль и продолжил: — Однако если ты просто поставишь ногу на пути движения противника, это не будет считаться физической атакой. Секрет "мягкой подсечки", которая не признается насилием — в том, чтобы просто зацепить ногу оппонента. "Насилие, которое не признают насилием... это же все равно насилие", — заключил Глен. В школе он не раз задавался вопросом: "Где мне в будущем пригодятся эти знания?". Но сейчас он впервые встретил знания, которые искренне надеялся никогда не применять. — Кроме того, вбей себе в голову разницу между реальным боем и дуэлью. В бою достаточно одного точного удара по жизненно важным точкам, но на дуэли урон тем выше, чем больше площадь попадания заклинания. Если видишь, что не увернешься — пригнись или сгруппируйся, чтобы подставиться по минимуму. Использовать деревья как щит тоже не запрещено. Завтра Глену предстояло сразиться с учениками других Семи Мудрецов. Сам Глен относился к этому легкомысленно: "Ну, повоюю с Президентом, делов-то". Но энтузиазм Луиса был просто запредельным. Он твердил, что это битва за честь наставника, поэтому Глен обязан победить любой ценой, и гонял его на тренировках каждый день. Глену были неинтересны дуэли, да и на честь Луиса ему было плевать. Если Луису нужна честь, пусть сам ее и добывает. В общем, мотивации у парня не было никакой, только усталость. — Ученик Молчаливой Ведьмы, похоже, не силен в магии воды на расстоянии, так что он наверняка пойдет на сближение. В магической битве поражение почти гарантировано, если тебе не дают произнести заклинание. Опасайся не только магических мечей, но и захватов, так что держи дистанцию и... — А? Да Президент же запросто может водой пульнуть! — вставил Глен, который до этого слушал наставника вполуха, подперев щеку рукой. Услышав про ученика Молчаливой Ведьмы, он не выдержал и перебил. Движения Луиса мгновенно замерли, лицо стало абсолютно бесстрастным. Глен тут же зажал рот рукой. — ...Ой. Глен никогда не рассказывал Луису, что общается с Айзеком. Наставник заявлял, что терпеть не может Второго принца, и Глен резонно рассудил, что тот только разозлится. К тому же Луис особо не лез в частную жизнь ученика, так что и повода не было. Глен не упоминал ни о том, что Айзек помогал ему готовиться к экзамену, ни о том, что был свидетелем клятвы наставничества между Моникой и Айзеком, ни о том, что они состоят в "Клубе любителей мясных блюд", где недавно горячо обсуждали рецепты колбасок. — Глен... — голос Луиса был пугающе ровным. Именно это и было самым страшным. Глен пулей бросился к окну, на ходу выкрикивая заклинание полета. Почти одновременно с его прыжком вдогонку с невероятной силой полетел кусок мела. Снаряд задел ногу Глена, вылетел в окно и в щепки разнес дерево во дворе. — Я это... пойду отдыхать перед завтрашним днем! Спокойной ночи-и-и! — Стоять, паршивец! Луис тоже выкрикнул заклинание и вылетел в окно следом. Той ночью Барьерный Маг и ученик до поздней ночи носились по небу, изматывая друг друга без всякой пользы для дела. ---------- Доброе утро... Доброе утро... (очень нежным голосом) Уго Галетти, ученик Артиллерийского Мага, напевал себе под нос, шагая по коридору штаб-квартиры магического корпуса. Сегодня чуть позже в лесу неподалеку от столицы должен был состояться магическая битва между четырьмя учениками Семи Мудрецов. Уго, само собой, тоже участвовал, но на исход битвы смотрел с изрядной долей оптимизма. В конце концов, кроме него самого, остальные трое участников были либо исследователями до мозга костей, либо и вовсе подмастерьями. С Айзеком Уокером, учеником Молчаливой Ведьмы, Уго знаком не был. Однако он подслушал разговор своего наставника, Артиллерийского Мага Брэдфорда Файерстоуна, с Мэри Харви, Ведьмой Звездочетом. — Ученик Молчаливой, похоже, вознамерился когда-нибудь превзойти даже мое шестикратное усиление, — хмыкнул Брэдфорд. — Ой, какой дерзкий. Период роста — это так чудесно! — отозвалась Мэри. — Период роста? — Моника-чан так и сказала: "Мой ученик сейчас в периоде роста". Иными словами, паренек Уокер, должно быть, полон юношеского задора в духе: «Я превзойду самого Артиллериста! И когда-нибудь стану сильнейшим магом в мире!». Что ж, в таком случае стоит показать этому юному сорванцу, что такое снисходительность взрослого. «На случай, если бедняга Уокер-кун ненароком расплачется, я даже прихватил с собой леденцы. Подготовка идеальная!» — подумал про себя Уго. Вскоре он нашел нужную дверь. Ученики, которым предстояло сражаться, должны были собраться в отдельной от учителей комнате. — Прошу прощения! — бодро выкрикнул Уго и распахнул дверь, но тут же осекся. В комнате на стуле сидел юноша в синей мантии, уткнувшись лицом в стол. Его золотисто-каштановые волосы были Уго знакомы — это Глен Дадли, ученик Барьерного Мага. Заметив вошедшего, Глен медленно, не отрывая головы от столешницы, поднял взгляд. Его глаза были сонными и совершенно невыспавшимися. — Уго, здрасьте... — пробормотал он. — Что с тобой, Глен-кун? Вид такой, будто ты уже прошел через кровопролитную войну, — удивился Уго. В представлении Уго Глен Дадли всегда был энергичным и громогласным малым. Но сейчас Глен выглядел изможденным и едва шевелил губами. — Да так... наставник гонял меня всю ночь напролет... — Э? Что за произвол? — Мне удалось вздремнуть немного, но... если честно, охота уже просто свалить домой... Уго не знал подробностей, но, судя по всему, парень и правда только что завершил «сражение» со своим учителем. Присев на соседний стул, Уго достал из кармана завернутую в бумажку сладость — дробленый миндаль, уваренный в карамели. В родных краях Уго миндальные сладости были в избытке. — Леденец хочешь? — предложил он. — Благодарствую... Глен оторвался от стола и принялся усиленно жевать. Вид у него был настолько жалкий, что Уго даже стало его немного по-человечески жаль, но в то же время в душе крепла уверенность: сегодняшняя победа у него в кармане. Из троих противников Уго больше всего опасался именно Глена. Тот хоть и был еще неопытен, обладал огромным запасом маны, а значит — сокрушительной мощью заклинаний. И раз уж Глен в таком состоянии... «Немного неловко перед Гленом-куном, но, кажется, победа будет за мной», — решил Уго. Только он потянулся в карман за конфетой для себя, как в дверь постучали. — Прошу прощения, — раздался голос, и в комнату вошел человек, заставивший Уго и Глена синхронно округлить глаза. Это был высокий мужчина в черной мантии. Золотистые волосы, лазурные глаза. На вид — чуть за двадцать, ровесник Уго. Взгляд острый, а над правым глазом красуется заметный старый шрам. Но больше всего внимания привлекало охотничье ружье за спиной. Не посох, не меч, а именно ружье. Закрыв дверь, мужчина смерил Уго пронзительным взглядом. — Приятно познакомиться. Я Айзек Уокер, ученик Молчаливой Ведьмы. Голос был спокойным, но пропитанным невероятным давлением. И дело не только в голосе. Каждая клеточка его тела так и лучилась жаждой битвы. Даже Уго, не будучи военным, с первого взгляда понял: перед ним человек незаурядный. Казалось, каждый его шаг отдавался тяжелым гулом — возможно, это было преувеличением, но походка его и правда была тяжелой. Ботинки выглядели на редкость внушительно, да и под мантией наверняка было спрятано оружие. Вместо озорного паренька в «периоде роста» пришел здоровенный детина, жаждущий крови. Сидящий рядом оцепенелый Глен робко спросил: — Председатель, а зачем вам ружье? Уго не совсем понимал, председателем чего тот является, но, видимо, Глен и Айзек были знакомы. Айзек слегка приподнял уголки тонких губ в улыбке. Это была холодная, жестокая усмешка, в которой не было и капли дружелюбия. — Прости, Дадли-кун. Ты мне симпатичен, но... в сегодняшнем поединке я не могу позволить себе проиграть. Уго не успел заметить движения рук Айзека, как ружье, висевшее за спиной, вдруг оказалось в его ладонях. Ловко крутанув его одной рукой, Айзек прицелился Глену прямо в лоб. Холодная усмешка сменилась экстатическим восторгом, словно он думал о ком-то, кому поклонялся. — Стань же фундаментом для славы моей наставницы, — провозгласил Айзек. Глен издал какой-то нечленораздельный звук, а Уго, сглотнув слюну, почувствовал, как лицо сводит судорогой. «Все совсем не так, как я себе представлял! Он огромный! Глаза злющие! Страшный какой! Но... шрам этот ему даже идет!» — пронеслось в голове у Уго. Разумеется, мало у кого найдутся приятные воспоминания о шрамах, и Уго не собирался бестактно ляпать что-то вроде: «Классный шрам!». Просто Уго подумал: а ведь парень чертовски эффектный — ноги длинные, аура такая мрачная, и черная мантия ему безумно идет. Поэтому, когда Айзек уселся напротив, Уго не удержался и обратился к нему: — Уокер-кун. — Что-то не так? — Айзек холодно взглянул на него лазурными глазами. Уго сказал совершенно серьезно: — А не хочешь прислониться к стене, скрестить руки на груди и сказать: "Ну и ну, вот это морока..."? — .......... Ответа не последовало... скорее, в воздухе повисла неловкость, будто Айзек просто не знал, что на это сказать. Наверное, стесняется. Уго достал из кармана леденец и протянул Айзеку. — Хочешь конфетку? — Воздержусь перед поединком. — Вот как. Отправляя конфету в рот, Уго втайне подумал: «Уокеру-куну наверняка очень пошел бы фон заката. Ну до чего же крутой тип!». ＊ ＊ ＊ По коридору первого этажа штаб-квартиры магического корпуса шел мужчина. На нем была мантия неброского цвета, а из-под глубоко надвинутого капюшона выбивались длинные вьющиеся седые волосы. Нижняя часть лица была скрыта густой бородой, так что мимику разобрать было невозможно. Из-за седины и бороды он казался стариком, но при этом у него была на редкость прямая осанка и мощные плечи. Внезапно его массивные плечи задергались, и мужчина поспешно нырнул в пустой коридор, обращаясь к собственному плечу: — Пике, не егози так. Щекотно. — Скучно-о, — донеслось в ответ. — Потерпи, пока не начнется поединок. И Туле, можешь сместиться ближе к шее? Кажется, у меня плечи перекосило. — Сирил, так пойдет? — спросил другой тонкий голосок. — Да, спасибо. С этими словами Сирил Эшли по очереди погладил свои плечи поверх мантии. Тайком поболеть за Айзека и заодно огорошить его своим появлением — этот план придумал Рауль. Чтобы исполнить задумку, Сирил набил плечи ласками, прикинулся одним из учеников дома Розенбергов и явился в штаб-квартиру. До входа в здание он шел с Раулем, но тот, как один из Семи Мудрецов, сейчас находился в другой комнате. Для людей из дома Розенбергов, помогающих в организации боя, выделили комнату отдыха, но Сирил незаметно выскользнул оттуда, чтобы скоротать время до начала. Ученики Розенбергов знали о затее от самого Рауля. Поэтому они не считали Сирила подозрительным, но относились к нему с излишним почтением. Рауль, глава дома и человек, которого считали перерождением первой «Ведьмы Терновника», пользовался у своих подопечных огромным уважением. Рауль, конечно, объяснил им: «Мы тут с другом решили подшутить, так что помогите по-тихому!», но ученики смотрели на Сирила как на «важного союзника господина главы в секретной миссии». Не выдержав такого давления, Сирил и сбежал в коридор. Был риск наткнуться на Монику или Айзека — у обоих глаз наметан, хоть и по-разному, — но сейчас Сирил выглядел как широкоплечий атлет, так что вряд ли его узнают. «Мышцы...» — подумал Сирил и потыкал себя в районе бицепса. Туле и Пике сидели на плечах, мордочками к его голове, а их пушистые хвосты свисали вдоль рук. Получалось, что головы и туловища ласок имитировали мощные дельтовидные мышцы, а хвосты — объемные бицепсы. — Пике, прости, пригнись чуть ниже. А то кажется, будто у меня на плече шишка... — ...Эй, ты. От оклика в спину Сирил вздрогнул и замер. Обернувшись, он увидел мужчину с фиолетовыми волосами — Шаман Бездны Рей Олбрайт, смотрел на него как на опасного преступника. Несмотря на маскировку, Сирил запаниковал: он-то Рея прекрасно знал. — Подозрительный тип... Форма не магического корпуса... — Я... я из дома Розенбергов! Прибыл в качестве регистратора на сегодняшний поединок! — торопливо затараторил Сирил. Розовые, похожие на самоцветы глаза Рея хищно блеснули, впиваясь в плечо Сирила. — Ты только что разговаривал со своими плечами... Заметил. Сирил побледнел, а Рей вкрадчиво спросил: — Что ты там прячешь? Оправдание никак не шло в голову — ну зачем нормальному человеку говорить со своим плечом? В отчаянии Сирил выпалил первое, что пришло на ум: — Я... я разговаривал с мышцами! — .......... — Я слышал, если с ними общаться, они лучше растут! «Сам понимаю, какой бред несу», — подумал Сирил. Ну всё, конец. Его раскусили еще до начала битвы. Но тут Рей затрепетал всем телом и широко распахнул глаза. — Так вот оно что! — воскликнул он. В его голосе слышались одновременно изумление, шок и проблеск великой надежды. Пока Сирил стоял в оцепенении, Рей ссутулился и принялся нежно поглаживать собственный живот, бормоча: — Доброе утро, пресс... Кажется, Рей его больше не интересовал. Рей развернулся и зашагал прочь по коридору, ласково нашептывая своему животу: «Доброе утро... Доброе утро...». «Вроде... пронесло...» — выдохнул Сирил. Про то, что от разговоров мышцы растут, он выдумал на ходу, вспомнив, как Рауль разговаривает с растениями во время полива. «Какую же жестокую ложь я сотворил!..» — Сирила кольнула совесть. Ведь Рей тоже, видимо, из тех, кто грезит о стальном прессе. Пока Сирил стоял, закрыв лицо рукой и понурив голову, Туле и Пике зашептались под мантией: — Сирил, Сирил, а правда мышцы растут, если с ними говорить? — Тогда я с сегодняшнего дня буду говорить с твоими руками. — Нет, это не так... всё совсем не так... Пока Сирил сокрушался, за его спиной раздался грохот чего-то катящегося. Он обернулся, а ласки любопытно высунули мордочки из-под воротника. По коридору быстрым шагом кто-то приближался, толкая перед собой примитивную тележку — доску с ручкой. Колеса нещадно громыхали по полу. На самой тележке, сжавшись в комок, сидел маленький человечек и что-то увлеченно мастерил. Сирил остолбенел. Тележку толкал Барни Джонс, граф Амбард. А сидела на ней не кто иная, как Моника. Моника?! Облаченная в мантию Семи Мудрецов, она сидела на тележке в обнимку с посохом и накладывала магическую формулу на хрустальный шар. Судя по всему, она была настолько поглощена процессом, что Сирила даже не заметила. Даже проезжая мимо, Моника не отрывала взгляда от шара. — Да что ж такое, почему вы вечно так! Вечно придумываете новую формулу в самый последний момент перед сдачей! — ворчал Барни. — Угу... погоди немного... метод записи вибраций так будет стабильнее. Еще чуть-чуть... еще капельку... — бормотала Моника. — Вашему "еще чуть-чуть" веры нет! — Еще немножко... совсем немножко... Барни свернул за угол, и пара скрылась из виду. Но их голоса всё еще доносились до Сирила. — По лестнице сама поднимайся! — Угу... — Когда идешь по лестнице — не работай! — Угу... «Что это сейчас было?» — недоумевал Сирил. Туле на его плече нырнул обратно под мантию и меланхолично заметил: — А они ладят. — А? — Та парочка и Моника. Сирил знал, что граф Амбард и Моника были одноклассниками в Минерве. Логично, что они общаются так запросто. Но почему-то на душе у Сирила стало как-то неспокойно. ---------- Ах...! — А-а-а... — Уго забросил в рот вторую конфету, то и дело поглядывая на сидящего напротив Айзека и на его охотничье ружьё, прислонённое к столу. Проносить оружие на магические дуэли не запрещалось, и многие брали с собой мечи или магические артефакты. Однако тех, кто выбирал огнестрел, было крайне мало. "Уокер-кун в магических битвах явно дилетант. Раз притащил ружьё — считай, признался, что с выбросом маны у него всё плохо", — подумал Уго. О том, что эффективнее — магия или пули, спорили часто, но личное мнение Уго сводилось к одному: "Если ты маг, нафиг тебе вообще сдалось ружьё?" В этом была вся суть. Оружие громоздкое, уход за ним — сплошная морока, патроны вечно кончаются. Одним словом — лишняя головная боль. Что быстрее: произнесение заклинания или заряжание патрона — вопрос навыка и привычки, тут однозначного лидера нет. Но в магической битве против человека ружьё — это гарантированный проигрыш. "В магической битве площадь поражения играет не последнюю роль, а от маленькой пули и урон мизерный. Похоже, Уокер-кун об этом и не догадывается", — продолжал рассуждать про себя Уго. Стоит ли ему подсказать? Или лучше дать прочувствовать всё на собственной шкуре в реальном бою? Пока Уго колебался, в дверь постучали. Похоже, прибыл последний участник — ученик Ведьмы Звездочёта. — Прошу прощения, — в комнату вошёл черноволосый мужчина лет сорока в мантии с лиловым отливом. — Извините за опоздание. Я Кларенс Холл, "Маг Обсерваторий". Надеюсь на плодотворное сотрудничество сегодня. Он поздоровался вежливо и спокойно. Вид у него был в высшей мере серьёзный, а к поясу мантии было подвешено несколько кожаных мешочков. Скорее всего, внутри был песок или земля. Маги стихии земли часто приносят с собой заранее напитанные маной материалы. Уго это не особо удивило, а вот Глен, увидев мешочки Кларенса, в ужасе вытаращил глаза. — Неужели... вы собираетесь использовать эти мешочки как дубинки и просто избивать ими врагов? — выпалил он. — Э-э? — растерянно отозвался Кларенс. — Э-э? — так же озадаченно переспросил Глен. Айзек продолжал хранить молчание, сложив руки на груди. В комнате воцарилась неловкая тишина, и Уго решился подать голос. — Глен-кун, ты чего такие кровожадные вещи несёшь? Я аж вздрогнул, — осторожно произнёс он. — У-у-у... Неужели... на меня так дурно влияет мастер? — Глен тяжело понурился, закрыв лицо руками. Сегодня ему определённо не везло. Вчера всю ночь за ним гонялся наставник, а только что Айзек приставил к его горлу ствол, объявляя войну. Уго стало жаль парня, и он полез в карман за очередной конфетой. — Кларенс, присаживайтесь. Конфету будете? — Нет, спасибо. Нам пора выдвигаться. Я только что встретил в коридоре леди Молчаливую Ведьму... — ответил Кларенс. Услышав титул своей наставницы, Айзек мгновенно отреагировал. Он резко поднял голову, впившись взглядом в Кларенса. Его обычно холодное лицо сейчас выдавало явное волнение. — Мой мастер... что сказала леди Эверетт? — спросил он, и голос его заметно оживился. — Она просила передать, что хочет кое-что опробовать перед началом битвы, и ждёт всех в лесу, — мягко пояснил Кларенс. ＊ ＊ ＊ В комнате, оборудованной белым экраном для наблюдения за битвой, Сайлас Пейдж пребывал в крайне стеснённых чувствах, ожидая прибытия Молчаливой Ведьмы. В помещении стояло четыре трёхместных дивана — два в переднем ряду и два в заднем. Сайлас ютился на краю левого дивана в первом ряду. Прямо за его спиной Шаман Бездны Рей Олбрайт, поглаживал себя по животу и что-то бормотал под нос. — ...Ты как, в порядке?.. Да, я тоже... Завтрак Фриды был просто объедение... ага... хе-хе, эхе-хе-хе... отлично, кажется, они растут... Жуть какая. Что он там вообще видит? В такие моменты Рауль обычно спрашивал что-то вроде: "С кем это ты разговариваешь?", но сидящий рядом с Реем Рауль сегодня сам был не свой — он постоянно и с явным нетерпением косился на дверь. Тоже подозрительно. А на правом диване первого ряда Барьерный Маг Луис Миллер, закинув ногу на ногу, сверлил экран яростным взглядом. С такими тёмными кругами под глазами и таким выражением лица он походил на матёрого бандита, от которого за милю разит опасностью. Подходить к нему не хотелось совершенно. Дальше всех от Сайласа, на заднем правом диване, Ведьма-Звездочёт и Артиллерийский Маг мирно переговаривались о том, как они предвкушают зрелище. Честно говоря, Сайлас мечтал оказаться в их компании. Решение сесть в первом ряду, чтобы поболеть за своего названого младшего брата, явно вышло ему боком. Скорее... приди же скорее, молчаливая сестренка! — Прошу прощения! — в этот момент, словно отвечая на его зов, дверь распахнулась. Следом раздался дребезжащий звук катящихся колёс. Сайлас обернулся и увидел Монику Эверетт, которую ввезли в комнату на тележке. Она сидела, вцепившись обеими руками в хрустальный шар, и что-то невнятно шептала. Вид у неё был такой, будто она провалилась в глубокий транс и окружающий мир для неё перестал существовать. Шаман Бездны шепчется с животом, Ведьма Шипов ведёт себя странно, Барьерный Маг выглядит как убийца, а Молчаливая Ведьма улетела в космос... С ними точно всё в порядке? Это же Семь Мудрецов. — Вот, мы на месте! — бодро объявил юноша, кативший тележку. — ...Да... да... получилось, — Моника просияла, попыталась вскочить, но тут же кубарем скатилась на пол. Видимо, ноги затекли. — Ну что же ты творишь, в самом деле! — воскликнул юноша. — Ой... простите... — пролепетала она. Юноша помог Монике подняться и поклонился остальным Мудрецам. — Добрый день, достопочтенные Семь Мудрецов. Я Барни Джонс, лорд Амбард. По просьбе госпожи Эверетт я установил на месте проведения битвы новый тип магического инструмента. Он положил руки на поручень тележки и недовольно вздохнул. — Кроме того, во время установки ей пришла в голову идея по улучшению прибора, поэтому мне пришлось... доставить её сюда. Моника, пошатываясь, прижала шар к груди и поклонилась. — Э-э... я глубоко признательна за вашу доброту, граф Амбард. — Ради будущего индустрии магических инструментов это сущие пустяки. Жду от вас записи испытаний, леди Эверетт, — граф Амбард поправил очки и, гремя пустой тележкой, вышел из комнаты. — Барни, спасибо! — негромко крикнула ему вслед Моника. Граф остановился и фыркнул. — ...Не за что. Когда дверь закрылась, Моника водрузила шар на постамент перед экраном. Внутри кристалла вспыхнул магический круг. Моника удовлетворённо кивнула. Наблюдавший за этим Луис отбросил недовольство и подал голос. — О, неужели вы его закончили? — Да! Правда, я впервые пробую его в деле... и... э-э, простите, Сайлас. Не могли бы вы перенести меня в лес на место дуэли с помощью магии полёта? — спросила Моника, глядя на него. Судя по разговору, она только что оттуда вернулась. Зачем же идти обратно? Странно, но Сайлас не возражал. — Да без проблем. Сайлас уже начал подниматься, когда Луис перебил его: — В таком случае пойду я. Ваш новый барьер крайне интересен мне как Барьерному Магу. Луис смотрел на Монику с вызовом. Она лишь решительно кивнула в ответ: — Тогда прошу вас. ＊ ＊ ＊ Шагая по лесу, Айзек украдкой наблюдал за Гленом. Тот то и дело подавлял зевки и шёл какой-то неверной походкой. Очевидно, сегодня он был не в форме. "Жаль Дадли-куна, но... это мой шанс", — подумал Айзек. Глен был тем, кого он опасался больше всего. В честном поединке один на один Айзек бы ему проиграл. Запас маны у Глена — один из лучших в стране, а Айзеку приходилось обходиться половиной своих сил. Грубо говоря, даже если Айзек вложит всю ману в одну атаку и попадёт, он всё равно проиграет, потому что не сможет истощить колоссальный резерв Гленна. Да и магия полёта — коронный номер Глена — вещь крайне неудобная. Ему достаточно взлететь туда, где его не достать, и засыпать противника мощными заклинаниями. Именно поэтому Айзек устроил этот перформанс с ружьём. Это было предупреждение: "У меня ствол. Попробуешь взлететь — собью". "Наверное, я был слишком суров с ним", — мелькнула мысль. Решено: после битвы он приготовит Глену какое-нибудь шикарное мясное блюдо. — Так что ты думаешь, Уокер-кун? — внезапно спросил Уго. Айзек вздрогнул, возвращаясь в реальность. Он слышал, что Уго что-то тараторил всё это время, но не вслушивался в пустую болтовню. — Простите. О чём речь? — О том, кого из Семи Мудрецов ты уважаешь больше всех! Я, конечно, своего учителя. Он же нереально крутой, мой наставник, — Уго гордо выпятил грудь. — Я храню верность леди Ведьме Звездочёту с того самого дня, как она меня приютила, — с мягкой улыбкой добавил Кларенс. Логично, что ученики выбирают своих учителей. Айзек не стал исключением. — Неужели вы ждали другого ответа, кроме как Молчаливая Ведьма? — А я, пожалуй, за Артиллерийского Мага, — ляпнул Глен. Уго расплылся в улыбке и звучно похлопал его по плечу. — Глен-кун, ты меня понимаешь! — Я недавно изучал магию многократного усиления. Шестикратное — это же просто высший пилотаж! — Вот-вот! Мой мастер — самый лучший! Айзек не мог оставить это просто так. Глен ведь видел величие Моники своими глазами! Вспыхнув от праведного негодования, Айзек подошёл к нему вплотную. Когда он играл роль второго принца, ему приходилось сдерживать своё восхищение Моникой. Но сейчас он был Айзеком Уокером, и скрывать чувства не было нужды. — Это прискорбно, Дадли-кун. Видимо, в прошлый раз я недостаточно ясно расписал тебе все достоинства Молчаливой Ведьмы. Начнём с того, что её исследования магических формул в Минерве перевернули основы современной магии... Кто-то легонько потянул Айзека за край мантии. Это был Уго. Когда Айзек одарил его ледяным взглядом, мол, "есть возражения?", Уго заговорщицки прошептал ему на ухо: — Уокер-кун... если будешь помалкивать, от девчонок точно отбоя не будет. — ............ — Это тебе совет от главного щёголя Альпатры, — он самодовольно подмигнул. Этого хватило, чтобы сбить с Айзека весь пафос. Уго, довольно встряхнув чёлкой, повернулся к Глену. — Глен-кун, я очень рад, что ты хвалишь моего наставника, но про этот разговор лучше помалкивать при Барьерном Маге. — И что же вы хотите от меня скрыть? — раздался голос сверху. Воздух будто заледенел. В небе парил Луис Миллер, удерживая кого-то на спине. Это была Моника. Айзек с трудом подавил желание окликнуть её. За время тренировок он так соскучился, что казалось, они не виделись вечность. Луис приземлился, и Моника, спустившись на землю, заговорила: — Э-э... в общем, я подготовила магический инструмент для этой битвы. Давайте пройдём чуть дальше, это совсем рядом. На самом деле "инструмент" уже был виден. Между деревьями стоял белый столб чуть выше человеческого роста. Моника подбежала к нему и коснулась вмонтированного в него кристалла. — Записываем координаты шара из той комнаты... соединение... готово. Сайлас, Сайлас, вы меня слышите? Айзек недоумённо посмотрел вверх, ожидая увидеть там Сайласа, но небо было пустым. Однако голос его старшего раздался прямо над головой: — Ога, всё чётко, сестрёнка! Моника повернулась к остальным и застенчиво пояснила: — Это развитие магии усиления звука. Голоса из комнаты зрителей теперь звучат внутри этого барьера. И наоборот — всё, что происходит рядом со столбом, слышно там. — Разумно. Если бы мы транслировали вообще все звуки из леса, там бы голова раскололась от шума, — одобрил Луис, изучая конструкцию. — Да. Я хочу со временем уменьшить прибор, чтобы звук не пропадал при движении, но пока это всё, на что я способна. "Всё, на что способна?" Да это же прорыв в технологиях! И Айзек сразу понял, откуда растут ноги у этой идеи. — Это... та самая магия, что была на фестивале в Рейнфилде? — дрожащим голосом спросил он. Моника кивнула. — Её применение. Теперь... я смогу болеть за тебя, Айк, даже если буду далеко! Айзека захлестнула волна чистого счастья. С того самого дня он мечтал увидеть ту великую магию, которую Моника использовала для всего города. И она сделала это ради него. Она, которая до смерти боится внимания толпы, придумала способ поддержать его. Если бы не лишние свидетели, он бы точно закричал от восторга. "А-а-а, как же я её люблю... просто обожаю", — думал он, едва сдерживаясь. Он потянулся было к ней рукой, но вовремя спохватился и просто прижал ладонь к собственной груди. — Я самый счастливый ученик в мире, мой мастер. "Если я выиграю, позволь мне стать к тебе ещё хоть чуточку ближе", — пронеслось в его голове. Айзек никогда не скрывал своего расположения к Монике, кроме одного случая — когда рядом был его соперник Сирил Эшли. Он не хотел, чтобы Сирил, заметив его чувства, решил благородно отступить. Но именно сейчас Сирил Эшли, выполняя обязанности секретаря, находился в комнате наблюдения и видел всё на экране. Счастливое лицо Айзека, его сияющие глаза. — Я самый счастливый ученик в мире, мой мастер. В этом голосе было столько нежности, что Сирил невольно вздрогнул. Точно так же его сердце сжималось, когда Рауль предлагал подхватить Монику на руки или когда он видел её дружескую беседу с графом Амбардом. Что-то внутри него протестовало. "Что со мной не так?" — подумал он. Это было эгоистичное, непонятное чувство. Сирил заставил себя отвернуться от экрана. ---------- Решающий фактор — руки В глубине комнаты для наблюдения за магическими дуэлями был установлен белый экран, на который транслировалось происходящее. Перед ним стояли диваны: два в переднем ряду и два в заднем — места для Семи Мудрецов. За диванами примостился простой стол со стулом для регистратора, где и сидел Сирил. Его сердце уже какое-то время бешено колотилось, а сцепленные на столе пальцы стали влажными от неприятного пота. Пике, забравшаяся на его левое плечо, высунула мордочку из-за воротника и окликнула его. — Тебе жарко? — прошептала она. — А? — Ты весь вспотел. — ...Все в порядке, — тихо ответил Сирил и опустил голову. На экране сменялись кадры: вот Моника с гордостью рассказывает о новой магии, а вот разрумянившийся Айзек смотрит на нее взглядом, полным восторга и радости. Увидев это, Сирил опешил. Да, он был по-настоящему потрясен. Сначала его охватило смятение, мысли спутались, в голове помутилось, а когда волнение немного улеглось, Сирил поразился во второй раз — тому эгоистичному чувству, что поднялось из самой глубины души. Я просто не могу испытывать подобные чувства к этому человеку!! В панике Сирил поспешил задавить это чувство, загнать его поглубже в сердце. Сейчас он словно навалился всем телом на крышку ящика и молил только об одном: "Не вылезай, не смей выходить наружу". В последнее время он совершенно перестал быть образцом чистоты и непорочности. Ему то и дело приходилось признавать в себе самые низменные порывы. Внезапно в памяти всплыли слова Софокла, Ключа Хранителя Знаний: "У тебя есть дурная привычка: и в себе, и в других ты желаешь видеть только прекрасное" Ах, вы совершенно правы. Вы правы, великий мудрец Софокл. И все же Сирилу хотелось верить, что у него есть еще немного времени. Ему было до ужаса страшно взглянуть в лицо тем чувствам, что он питал к Айзеку. В этот момент раздался громкий стук — что-то открылось, и Сирил испуганно втянул голову в плечи. Это не крышка в его душе лопнула. Это открылась дверь в комнату. Моника и остальные вернулись... Сирил поспешно склонился над столом, чтобы Моника его не узнала. ＊ ＊ ＊ Глядя на внезапно уткнувшегося в бумаги регистратора, Моника подумала: О, это же лорд Сирил. На то, чтобы раскусить его, ушло всего несколько секунд. Решающим фактором стала форма рук — а именно длина каждого пальца, пропорции суставов и форма ногтей. Моника помнила "цифры", из которых состоял его облик, очень точно. Она не раз замирала от волнения, встречая подобные параметры в документах, так что ошибки быть не могло. А бугорки под мантией в районе плеч — это наверняка две ласки. "На правом плече, скорее всего, Туле, а на левом — Пике", — догадалась она. В этот миг все ее девичьи терзания в духе "как мне смотреть ему в глаза при следующей встрече" испарились без следа. Просто потому, что вид Сирила сейчас совершенно не располагал к подобным мыслям. Зачем лорд Сирил переоделся регистратором?.. Рауль, сидящий на диване, то и дело бросал на Сирила беспокойные взгляды, так что он наверняка был в курсе дела. Моника задумалась. Возможно, это какое-то важное задание от Библиотечного комитета. Сама Моника ведь тоже находится в академии Серендия под прикрытием ради секретной миссии. Если она сейчас скажет: "Здравствуйте, лорд Сирил", — это наверняка поставит его в неловкое положение. Значит, о причинах маскировки можно будет спросить и позже. А потом предложить помощь, если она потребуется. Моника подавила желание лишний раз взглянуть на Сирила и направилась к диванам. — Сестренка, иди сюда, — Сайлас, сидевший на левом диване в переднем ряду, уступил ей место поближе к центру. Моника закивала, рассыпаясь в извинениях, и присела рядом. — Ой, простите... — Да ладно тебе, ты же наставница Айка. Наверняка хочешь видеть все из первого ряда, — подмигнул Сайлас. — Б-большое спасибо! Расселись так: в первом ряду слева — Моника и Сайлас, за ними во втором ряду — Рауль и Рей (у которых не было учеников в этом бою). На правом диване в первом ряду, недовольно скрестив ноги, в одиночестве сидел Луис, а за ним во втором ряду — Мэри и Брэдфорд. Монике было спокойно и приятно сидеть рядом с Сайласом, ведь они вместе могли болеть за Айзека. Когда Моника и Луис устроились, Мэри поднялась, подошла к хрустальному шару и занесла над ним руки. — Ты меня слышишь, Кларенс? — спросила она. — Да, миледи, — отозвался голос с экрана. — В таком случае приступаем к объяснению правил. Надеюсь, все получили браслеты-индикаторы? Кларенс, отразившийся на белом полотне, приподнял левую руку, демонстрируя браслет. Остальные трое участников сделали то же самое. Механизм был прост: как только запас маны владельца падал ниже одной десятой, камень в браслете начинал светиться. "Настоящий объем маны Айка — 153 единицы... Но сейчас, чтобы поддерживать личину, он должен был снизить его примерно до 75", — прикинула Моника. Она крепко сжала кулаки. 75 единиц — это уровень начинающего мага. Положение катастрофическое. Если он попадет под мощное заклинание Глена, то может проиграть с одного удара. В такой ситуации лучшая тактика — убегать и стравливать других участников между собой, заставляя их тратить силы. Но Айзеку было мало просто победить. Ему нужно было заставить Луиса и Мэри признать его ценность как мага. Я знаю, что это трудно... Но... Моника верила, что Айзек справится. И дело было не в предвзятости наставника. Она знала, что он исключительно талантлив, искренне предан магии и при этом... весьма хитер, стоек и изворотлив. Моника до сих пор помнила, как ловко он навязал Глену главную роль на школьном фестивале в академии Серендия. "Айк, старайся... У тебя обязательно все получится!" — мысленно подбадривала она его. Тем временем Мэри продолжала инструктаж: Физические атаки запрещены. Мана убывает пропорционально полученному урону. Если ее остается меньше 1/10 — дисквалификация. Выход за пределы барьера — дисквалификация. Лимит времени — один час. Если время выйдет, победитель определится по остатку маны. И так далее. — И еще: те, кто использует полет, ориентируйтесь по флагу на самом высоком дереве в лесу, — добавила Мэри. — Подниметесь выше него — это нарушение правил! Это предупреждение касалось в первую очередь Глена. На экране было видно, как он приставил ладонь ко лбу, высматривая флаг. Уточнив, нет ли у участников вопросов, Мэри обернулась к остальным. — Теперь определим правила для наблюдателей. Моника-чан, голос из этой комнаты разносится по всей территории барьера, верно? — Д-да! — Значит, подсказывать участникам их местоположение или действия врагов строго запрещено. Наставникам разрешается только подбадривать их, договорились? Об этом упоминал и Луис, когда Моника предлагала способ трансляции голоса. Поскольку Мудрецы видели на экране всю картину целиком, они могли бы легко сообщить ученикам, кто где затаился. Это разрушило бы саму суть дуэли, поэтому решение ограничиться только словами поддержки было логичным. Мэри пристально посмотрела на Луиса. — Ты понял, Луис-чан? — ...И почему вы выделяете именно меня? — буркнул тот. — Ну как же. Дай тебе волю, и ты под видом подбадривания начнешь передавать шифровки о координатах врага. — Если вы об этом, то можете быть спокойны, — Луис приложил руку к сердцу с лицом чистейшего праведника. — Глен слишком туп, чтобы запомнить хоть какой-то шифр. — Мастер, а что такое "шыфр"? — донесся с экрана голос Глена, обращавшегося к каменному столбу. Луис только пожал плечами, мол, "что и требовалось доказать". Мэри, посмеиваясь, снова повернулась к хрустальному шару. — Через пять минут прозвучит колокол. Это время вы можете использовать, чтобы переместиться с помощью полета или расставить ловушки. Однако любые атаки запрещены. Подумайте хорошенько, прежде чем действовать. Итак, начать перемещение! ＊ ＊ ＊ — "...Начать перемещение!" Как только голос свыше объявил о начале, Айзек сорвался с места. Остальные трое тоже бросились в разные стороны. Магия требует заклинаний, поэтому на старте дуэли стандартный ход — первым делом скрыться из виду. Айзек через плечо проследил за Гленом, убегавшим в противоположном направлении. "Как я и думал, Дадли-кун поостерегся летать", — отметил он. В лесу много препятствий — летать неудобно. Взлетишь над деревьями — станешь легкой мишенью. А чуть зазеваешься и возьмешь высоту — дисквалификация. Глен наверняка решил, что проще бежать по земле. Для Айзека это было крайне удачно. Почти вся магия, которую он планировал использовать, плохо сочеталась с летающими целями. — Ну что, начнем, Уил? Уилдиана в облике ящерицы, прятавшийся у него за шиворотом, тихо отозвался: — Я поражен... Все в точности так, как вы предсказали, мастер. — Учитывая, что смотреть будут все Семь Мудрецов, а в участниках числится Дадли-кун с его огромной маной, выбор площадок был ограничен. В случае Айзека место боя во многом определяло победу или поражение, поэтому он заранее просчитал варианты. Само собой, сильные стороны и объемы маны противников тоже были им изучены вдоль и поперек. В этой дуэли Айзек собирался сражаться честно, соблюдая правила. Другими словами, если действие не нарушало правил, он был готов на все. Тотальный сбор информации. Если нужно — психологическое давление с помощью охотничьего ружья. Под мантией у него было припрятано немало обновленного снаряжения. Если для победы можно сделать что-то помимо магии, нет ни одной причины этого не делать. — Что ж, пора оправдать ожидания наставницы. Убедившись, что он отошел на достаточное расстояние от других участников, Айзек начал читать заклинание. В его руках сформировалась водяная сфера размером с человеческую голову. Айзек удерживал ее на левой ладони, а правой сделал движение, будто подцепляет и тянет за край воды. "Эту магию есть смысл применять только в самом начале". Так что он продолжал бежать. Бежать, чтобы вот-вот явить миру первую из своих новых техник. ---------- Значимое разделение Уго, бежавший по лесу без особой цели, нашел место с достаточно густой растительностью, остановился там и перевел дух. Хм, кажется, скоро прозвенит колокол... Пять минут до сигнала к началу магической битвы. То, чем люди занимаются в это время, зависит от каждого конкретного человека. Кто-то тратит всё время на перемещение, чтобы занять выгодную позицию. Кто-то расставляет ловушки с помощью магических инструментов. А кто-то использует поисковую магию, чтобы вычислить местоположение врагов. Эта поисковая магия на первый взгляд кажется удобной, но на деле она крайне сложна в обращении. Она фиксирует магические реакции в определенном радиусе от заклинателя, но тех, кто в данный момент не использует магию, она практически не видит. С магическими инструментами всё зависит от их природы, но в неактивном состоянии их чаще всего невозможно обнаружить. Если же попытаться повысить точность поиска, заклинание начнет реагировать даже на ничтожную ману: под раздачу попадут и пробегающие мимо лесные звери с большим запасом маны, и случайно пролетающие рядом низшие духи. Более того, эта магия лишь фиксирует наличие магической реакции, но не дает понять, кто именно перед тобой. Приходится лишь строить догадки: "Раз магическая реакция движется на высокой скорости, значит, это, скорее всего, Глен использует магию полета". И вдобавок — главный недостаток поисковой магии... Если кто-то другой использует поиск в то же время, что и ты, он тебя сразу засечет. Поисковая магия — это ведь тоже магия, в конце концов. Приняв всё это во внимание, Уго начал чтение заклинания. Оптимальное решение для первого хода в магической битве. А именно... Одновременно с началом — полусферический защитный барьер! Вот оно, идеальное решение! Над головой раздался звон: "Динь, динь". Битва началась. Почти одновременно со звуком колокола Уго развернул полусферический защитный барьер, закрывающий его со всех сторон. Теперь он был в безопасности, даже если на него внезапно нападут. Правда, у этой стратегии "барьера на первом ходу" был один фатальный изъян. — Если в момент начала ничего не происходит, это выглядит чертовски нелепо. Удерживая барьер, Уго огляделся. Вражеских атак нет. Сейчас он выглядел как трус, который зазря выставил защиту, хотя врагов поблизости не было. Уго попытался состряпать на лице нигилистическое выражение и многозначительно фыркнул. Затем он картинно вскинул руку и щелкнул по пряди челки, выбившейся из хвоста. — М-да... — протянул он. — Пожалуй, я был слишком осторожен. Щелкнутая прядь спружинила и вернулась на место — и в этот миг за спиной Уго раздался звук. Резкий свист. Похоже на звук ветра, несущего в себе что-то мелкое. Обернувшись, Уго увидел, как сзади в него летят около десяти песчаных стрел, которые с размаху врезались в защитный барьер. — О-а-а-а-а?! Уго считал барьеры своей сильной стороной, но эта атака была такой силы, что по защите пошли трещины. Он в панике начал вливать в барьер ману. У этого песка безумная плотность маны!.. Да он же с первого хода жарит на полную!! Песок, остановленный барьером, не рассыпался по земле, а завис в воздухе, превратившись в пылевое облако. Уго почувствовал, как каждая песчинка пытается расширить трещины в барьере, чтобы пробраться внутрь. Плохо дело, плохо, плохо! Уго поспешно снял барьер, собираясь нырнуть в тень деревьев. Но не успел он сделать и шага, как песок изогнулся кнутом и наотмашь хлестнул его по заднице. — Ай, больно!! Уго повалился на землю и на этой же инерции покатился кубарем, пока не спрятался в тени. Ушибленное место ощутимо ныло. Вдобавок, вместе с уроном уменьшился и запас маны. Магия управления песком... Был ведь среди участников тот, кто принес с собой нечто подобное. Человек, о котором подумал Уго, показался из-за деревьев. Спокойный черноволосый мужчина средних лет — Маг Обсерватории Кларенс Холл. В одной руке он сжимал открытый кожаный мешочек, мирно глядя на Уго. — Защитный барьер на первом ходу... Как и ожидалось от стража Артиллерийского Мага. Вы весьма осмотрительны, — заметил Кларенс. Страж Артиллерийского Мага? Ого, как звучит! Неужели окружающие так обо мне думают? Я бы послушал об этом поподробнее, но сейчас вообще не до того! Пока Уго сидел в засаде за деревом, потирая пострадавшее место, парящая в воздухе пыль вернулась обратно в мешочек Кларенса. Кожаный мешок, туго набитый песком, тускло светился. Вероятно, магия была наложена повторно. Глядя на эту сноровку, Уго почувствовал неладное. — Слушайте, господин Кларенс... вы, случаем, не привыкли к настоящим сражениям? — спросил он. — Вовсе нет, — мягко возразил Кларенс, направляя горлышко мешка в сторону Уго. — Я лишь готов к тому, чтобы защитить мою госпожу, Ведьму Звездочета, что бы ни случилось. — А подготовка не слишком ли тяжелая?! Поскольку Уго работал связным во время инцидента с Прожорливой Зои, он пару раз общался с Кларенсом. Многие маги академического склада ума не сильны в общении, но Кларенс был дружелюбным и легким на подъем человеком. Сохраняя ту же мягкую ауру, Кларенс начал читать заклинание, одновременно потянувшись ко второму мешочку. Песок, высыпавшийся из мешка, принял форму стрел. Их было около тридцати. Глядя на перекошенное лицо Уго, Кларенс застенчиво произнес: — Я слышал, что моя леди будет наблюдать за этой битвой... Поэтому я немного увлекся, когда набивал мешочки песком. Его кроткая улыбка никак не вязалась с жаждой убийства, исходившей от песчаных стрел. Уго, мысленно прокричав "о-ё-ё-й", скороговоркой начал читать заклинание барьера. ＊ ＊ ＊ Бабочка, порхающая в лесу, замерла в воздухе. Если присмотреться, она сидела на тончайшей, как волос, нити, но никто вокруг этого не заметил. Взмахнув крыльями, бабочка снова взлетела, заставив натянутую между деревьями нить едва заметно дрогнуть. Это была не паутина. И не хлопок, и не шелк. Это была тончайшая нить, спряденная из воды с помощью магии. Такие нити были опутаны по всему лесу, и концы их всех сходились к пальцам одного человека. Высокий мужчина в черной робе с охотничьим ружьем за спиной — Айзек Уокер, ученик Молчаливой Ведьмы, — посмотрел на нити, обвивающие его пальцы. — Кажется, охватил все важные точки, — пробормотал Айзек. — Если противник использует магию обнаружения или поиска, он ведь заметит эти нити? — спросил Уилдиану, прячущийся под воротником. — В этих нитях количество маны снижено до предела. Даже если они используют поиск, они ничего не найдут, если только не задерат точность до максимума. Если бы кто-то экстремально повысил чувствительность поиска, он бы заметил сеть тончайших нитей в лесу. Но в магической битве мало кто на это решится. Опытные в разведке люди знают: если слишком поднять точность, начнешь собирать лишний шум. — Но даже если заметят — невелика беда. Никто не подумает, что эта капля воды может представлять угрозу, верно? Нити в его руках были тонкими и ненадежными, как паутина. Одно касание — и они порвутся. Айзек не мог управлять ими свободно. Небольшие манипуляции возможны, но на расстоянии контроль теряется. Чтобы опутать ими большую территорию, приходится много бегать, и это требует времени — именно поэтому он хотел использовать эту магию в самом начале. — Что ж, приступим. Удерживая водяные нити, Айзек прикрыл глаза и начал читать заклинание. Это было заклинание поиска — но не обычное. Это была "Подводная разведка", его собственная разработка. Как следует из названия, эта магия предназначена для точного определения местоположения врагов под водой. На суше от нее нет толка. Но если наложить формулу подводной разведки на водяные нити, растянутые по всему лесу... получится кое-что интересное. Активация формулы подводной разведки. На обратной стороне закрытых век развернулась схема из переплетенных нитей, на которой вспыхнули точки света. ＊ ＊ ＊ Маг-Истребитель Драконов Сайлас Пейдж, прикрыл рот рукой, чтобы голос не разлетался по лесу, и шепотом спросил сидящую рядом Монику: — Сестренка, это ведь... подводная разведка, да? Моника тоже закрыла рот ладонями и прошептала в ответ: — Да. Та самая, которую разработал Айк. — Идея наложить подводный поиск на водяные нити интересная... Но разве нельзя просто использовать обычный поиск? — Сайлас задал вполне логичный вопрос. Для обычного поиска не нужно возиться с нитями. Достаточно прочитать заклинание на месте. Однако у этих нитей было несколько предназначений. — Обычная поисковая магия лишь фиксирует магическую реакцию... Но подводная разведка Айка невероятно точна. Она позволяет даже примерно понять размер тела цели. Магия, созданная Айзеком, предназначалась для выслеживания водяных драконов, которых крайне сложно убить, и она в корне отличалась от стандартных методов. При использовании на суше водяные нити передавали точную информацию обо всем, чего они касались. — Сейчас Айк знает, кто и где находится. Какую магию они используют и сколько маны у них осталось... Он видит всё как на ладони. Моника всегда считала, что главное оружие Айзека — это способность собирать информацию и интеллект, позволяющий ее применять. Связка водяных нитей и подводной разведки — магия, идеально отражающая его суть. Пока Моника давала пояснения, Рауль, сидевший на диване позади них, положил подбородок на спинку и вклинился в разговор: — Но разве это нормально? — прошептал он. — Это ведь то самое разделение заклинаний, которое ты так не любишь, Моника? Айзек потратил один ход на нити и еще один на поиск. Он использовал два действия там, где можно было обойтись одним. На первый взгляд — крайне неэффективно. Но Моника лишь фыркнула и поманила Сайласа с Раулем поближе. Когда два здоровяка склонили головы, Моника торжествующе прошептала им на ухо: — Это — значимое разделение. Скоро вы сами всё поймете. ＊ ＊ ＊ Айзек с помощью подводной разведки считывал информацию о каждом, кто касался водяных нитей. Поток данных был огромен, но анализ и структурирование информации были его коньком. Сейчас в бой вступили Кларенс и Уго. Он заранее изучил их возможности. Кларенс Холл, высший маг. Максимальный запас маны: 160. Основная стихия: земля. Сражается с помощью зачарованного песка. Силен в бою на ближней и средней дистанции. Уго Галетти, средний маг. Максимальный запас маны: 200. Основная стихия: огонь, но владеет всеми атрибутами. Однако защита ему дается лучше, чем нападение. Судя по всему, преимущество сейчас на стороне Кларенса. Магия песка постепенно загоняет Уго в угол. Это не очень хорошо... Сам Айзек не сможет одолеть Глена, этого монстра по запасу маны. Поэтому в этой битве ему нужно, чтобы Кларенс и Уго измотали Глена вместо него. Нельзя допустить, чтобы кто-то из них выбыл прямо сейчас. Нужно стравить их всех в общую свалку и натравить на Дадли-куна. Сам Глен тем временем стоял на одном месте и не двигался — видимо, не заметил стычки Уго и Кларенса. Похоже, сегодня он не в лучшей форме. Айзеку не хотелось, чтобы Глен бил в полную силу, но и его пассивность была некстати. Обладая колоссальным запасом маны, Глен мог просто бегать от стычек до конца времени и победить по очкам. ...Жаль, конечно, Дадли-куна. Айзек снял подводную разведку, оставив нити нетронутыми. Затем он собрал все нити, обвивавшие его пальцы, в левую руку. У них еще будет применение. Если снять их сейчас, придется переставлять заново, так что лучше оставить как есть. — Уилдиану. — Слушаю. — Пойдем-ка, немного досадим Дадли-куну. Воскресив в памяти последнее местоположение Глена, Айзек покрепче перехватил ружье. ---------- Маг, который пригодится в каждом доме Глен Дадли, ученик Барьерного Мага, прислонился к дереву и вовсю зевал. Он, конечно, не собирался засыпать прямо посреди магической битвы, но и проявлять инициативу и бегать кругом желания не было. Всему виной был его собственный длинный язык: накануне наставник гонял его до самой ночи, так что теперь Глен страдал от недосыпа. И чего наставник так завёлся?.. Стоило Глену признаться, что Айзек помог ему подготовиться к экзамену на мага начального уровня, благодаря чему тот и был сдан, как Луис рухнул на колени, закрыв лицо руками и понурив голову. А мгновение спустя он прорычал откуда-то из глубин души: "Глупый учениииик!" — и ввинтил кулаки Глену в макушку. Было так больно, что казалось, череп с обеих сторон сейчас провалится. Глен снова зевнул, но тут же спохватился. Точно, за этой магической битвой ведь наблюдают с другой площадки. Если он будет валять дурака, Луис разозлится. Но энтузиазма это не прибавляло. Глен надул губы и озадаченно промычал. …Ну, для начала просто пройдусь. Если кого встречу — сражусь. Думаю, такого плана хватит. Использовать магию полёта он даже не думал. И дело не в лени. Просто у Айзека было охотничье ружье. Глен не видел этого лично, но слышал, как Айзек, играя роль второго принца, всадил пулю точно в межбровье проклятому дракону Рейнберга. Говорят, президент чертовски метко стреляет… Да, летать точно не стоит. Когда маг направляет на тебя посох, ты смутно ожидаешь, что "сейчас что-то будет". Возможно, он применит атакующую магию или возведёт защитный барьер. Но с ружьем всё иначе. Оно умеет только одно — стрелять. Поэтому направленное дуло заставляет остро почувствовать: "в меня сейчас выстрелят". Тем более если тебе приставили ствол к голове ещё до начала дуэли. Тут уж волей-неволей будешь об этом помнить. Глен не знал, что Айзек просчитал это заранее, специально заставив его опасаться ружья ещё до старта. Глен неспешно зашагал по лесу. Направление он выбрал случайное, но бдительности не терял. Перед началом Луис вдалбливал ему информацию о противниках. Поскольку Луис раньше занимался поиском кандидатов в Семь Мудрецов, он отлично знал всех выдающихся магов страны. По словам осведомлённого Луиса, самым сильным магом здесь был Маг Обсерватории Кларенс Холл, управляющий песком. До уровня Семи Мудрецов он немного не дотягивал, но Луис говорил, что если бы Кларенс освоил магию полёта, его бы с руками оторвали в Магический корпус. Следующий — Уго Галетти. Маг среднего уровня, но с огромным запасом маны и широким арсеналом заклинаний. Мастер затягивать время, так что в долгом бою от него стоит ждать контратаки. И наконец — Айзек. О его способностях как мага было мало что известно, поэтому Луис дал всего два совета: — Избегай ближнего боя. Не приближайся к воде. Глен знал о превосходной физподготовке Айзека, поэтому расслабляться не собирался. На ходу он прислушивался, стараясь уловить звуки шагов или чьё-то пение заклинаний. …И всё же, несмотря на всю осторожность, он обо что-то споткнулся и пошатнулся. — Ой, воу-воу?! Появилось чувство, будто что-то захлестнуло лодыжку. Вьюн какой-нибудь? Глен посмотрел под ноги и всё понял. Прозрачная нить. Скорее всего, магия воды. Президент! Магию воды мог использовать и Уго. Но Глен почему-то был уверен: эта ловушка — дело рук Айзека. Повинуясь интуиции, он оттолкнулся споткнувшейся ногой от земли и перекатился вперёд. Почти в тот же миг раздался выстрел. Едва Глен успел подумать, что увернулся, как левую ногу пронзила боль. — Гя-а?! Внутри барьера для магических битв тела защищены, но боль от атак чувствуется в полной мере. Наверное, это гораздо слабее удара настоящей пули, но всё равно чертовски больно. Стерпев боль, Глен юркнул в тень деревьев и начал читать заклинание. Магия огненного шара. В выстрел нельзя вложить дистанционную магию. А значит, по направлению, откуда прилетела пуля, можно вычислить врага. — На, получай! Глен выпустил огромный огненный шар туда, откуда стреляли. Однако шар, пролетев всего пару шагов, внезапно взорвался. Оказавшись в эпицентре взрыва собственного заклинания, Глен с криком повалился на землю. На мгновение там, где рванул шар, что-то блеснуло. Между деревьями были натянуты водяные нити. …Шар задел нити раньше, чем долетел до президента! Если бы Глен выпустил "Огненные стрелы", они могли бы проскочить в зазоры между нитями. Но массивный огненный шар врезался в паутину и сдетонировал. Для магии Глена, обладающей свойством взрываться, это была худшая из возможных ловушек. Теперь он не мог просто так использовать атакующие заклинания — они взрывались при столкновении с нитями. Стоило ему попытаться подняться, как снова грянул выстрел. Боль в левой руке. Причём не точечная, а какая-то размытая, по большой площади. Что-то не так с этими пулями!.. Глен, волоча ноющее тело, бросился прочь, используя деревья как щиты. На бегу он всматривался в пространство и замечал то тут, то там тончайшие нити. Не паутина. Вода. Стараясь обходить их, он выбежал на поляну и увидел знакомый столб. Тот самый магический инструмент, что разработала Моника. Глен мгновенно побледнел. У столба, сжимая в руках ружье, стоял высокий юноша со шрамом над правым глазом — Айзек Уокер. ＊ ＊ ＊ Считается, что маг может поддерживать одновременно не более двух заклинаний. Поэтому разделять магию — плохая затея, так как не хватит "слотов" для действий. Айзек рассудил иначе. Водяные нити нужно поддерживать долго, иначе придётся расставлять их заново. Значит, нужно снизить прочность нитей до минимума, сократив расход маны. И использовать их в связке с другими заклинаниями по ситуации. В паре с магией обнаружения в воде — это высокоточное сканирование местности. В паре с магией укрепления — нити превращаются в щиты или опоры. Именно так он отразил огненный шар Глена: на мгновение укрепил только те нити, что были рядом с ним, заставив заклинание взорваться. Так он вынудил загнанного Глена бежать туда, где нитей было меньше, и перехватил его. Глен, покрывшись холодным потом, уставился на ружье в руках Айзека. — Президент… с этими пулями что-то не то, верно? Они говорили прямо у столба Моники, так что зрители наверняка всё слышали. Айзек ответил спокойным голосом: — Необычно, правда? Это применение технологии "дробовика", в которую вкладываются аристократы-охотники. Стиль боя, при котором в пули заранее вливается мана, схож с использованием магических инструментов. В отличие от магических мечей, это не считается активным заклинанием "в руке". Поэтому для Айзека, который хотел тратить все силы на контроль водяных нитей, ружье было идеальным выходом. Однако у пуль есть минус — малая площадь поражения, из-за чего в магической дуэли ими трудно нанести серьёзный урон. Тут-то Айзек и вспомнил про дробовик. Технология ещё сырая, но с помощью магии воды её можно имитировать. — Прямо перед попаданием вложенная в пулю магия воды рассыпается на мелкие фракции, расширяя зону поражения. Из-за падения дальности и пробивной способности дробовик бесполезен против драконов, но в магической битве, где важен сам факт попадания, он незаменим. Анализ обстановки через воду, использование нитей как опор или щитов, и обстрел врага водяной дробью. Это был новый боевой стиль мага Айзека Уокера. — Прости, Дадли-кун. Будет немного больно, — извиняющимся тоном произнёс Айзек и вскинул ружье, слегка улыбнувшись. Из-за его тяжелого взгляда со стороны это выглядело как издевательская усмешка над жертвой. ＊ ＊ ＊ На белом экране было видно, как Айзек палит водяной дробью, а Глен отчаянно удирает. Сайлас прикрыл рот рукой и, стараясь не шуметь, прошептал сидящей рядом Монике: — А Айк-то неплохо придумал… И где только он про этот дробовик прознал? В голове Моники возник образ прекрасного второго принца, который с улыбкой отвечает: "Я же принц, у меня свои связи". Информационная сеть королевской семьи и знания о новых технологиях тоже были сильной стороной Айзека. Из-за дивана, где сидели Моника и Сайлас, высунулся Рауль и зашептал: — Здорово, Айзек! Так он и до мага высшего уровня вмиг дорастёт. — Да, мой ученик — просто чудо! — гордо засопела Моника, задрав нос. Сайлас ухмыльнулся: — Сестрёнка, ты пока придумай ему прозвище. Ему будет в радость получить его от наставника. — Отличная идея! — закивал Рауль. — Давайте придумаем что-нибудь крутое! Прозвища вроде "Молчаливая Ведьма" или "Маг-Истребитель Драконов" обычно дают магам высшего уровня за их заслуги. Иногда они передаются по наследству, как "Ведьма Шипов" или "Шаман Бездны", но чаще их выбирает Ассоциация Магов. Бывает, что имя выбирает наставник или сам маг — Сайлас, например, сам захотел зваться "Магом-Истребителем Драконов". — Прозвище для Айка… — Моника задумчиво подпёрла подбородок кулаком. Обычно такие имена отражают суть магии или характер человека. — Вода… вода… М-м, магов с "водными" прозвищами и так полно… — А у Айзека есть ещё какая-нибудь любимая магия? — спросил Рауль. Монику осенило. Точно! Есть же магия, которой пользуется только он. Оружие, которое внезапно появляется в его руках и так же внезапно исчезает. Иногда он достаёт из ниоткуда чудесные сладости, подмигивает и говорит: "Это безмолвная магия хранения". Моника с крайне серьёзным видом, будто открыла новую формулу, прижала кулак к губам и прошептала: — Мастер безмолвного хранения… значит, Айк… "Мастер Хранения"! — Как-то сразу повеяло домашним уютом… — протянул Сайлас, сощурившись. — Ну, он ведь и правда отлично прибирается! — Рауль за спиной согласно закивал. ＊ ＊ ＊ Пока наставница на трибунах придумывала ему хозяйственное прозвище, Айзек продолжал загонять Глена в угол в манере, совсем не напоминающей домашний уют. Укрепляя водяные нити в нужный момент, он менял их свойства. Хрупкая нить, которая рвалась от касания, внезапно становилась стальной преградой. Глен был совершенно сбит с толку. А стоило ему замешкаться, как прилетала дробь. Казалось, Айзек полностью доминирует. Однако сам Айзек трезво понимал: в одиночку ему не победить. Всё-таки мне не хватит сил "дожать" его до конца. Слишком уж велик был запас маны у Глена. Даже экономя силы за счёт заранее заряженных пуль, Айзек не мог перекрыть этот колоссальный разрыв. Заряжая следующий патрон, он произнёс: — Когда сравнивают магию и пушки, часто поминают шум выстрела. — А?.. — Глен на бегу недоумённо оглянулся. Айзек укрепил нить под его ногами, мешая двигаться, и продолжил: — Говорят, шум выдаёт позицию стрелка, и в этом слабость оружия. Но… Если прислушаться, можно было различить топот. Причём с двух сторон. — …если ты хочешь, чтобы тебя нашли, шум — это очень удобно, не так ли? Из кустов за спиной Глена выскочил Уго с перекошенным от напряжения лицом. Видимо, прибежал на звуки пальбы. Следом в Уго и Глена полетели песчаные стрелы. Уго, прикрываясь барьером, заорал: — Наконец-то я вас нашёл, Глен, Уокер! Если устроить свалку вчетвером, у меня появится шанс! Прорвёмся, точно прорвёмся! Давай, Уго, ты сможешь! Из лесной чащи неспешно вышел Кларенс, развязывая кожаный мешочек. — Что ж, видимо, пора играть по-крупному, — мягко сказал он. Песок, высыпавшийся из мешка, принял форму гигантского змея. Голова чудовища была нацелена прямо на Глена. И Уго, и Кларенс опасались Глена куда больше, чем Айзека. Логично — ведь именно у Глена здесь было больше всего маны. — Президент… вы и это подстроили?.. — пробормотал Глен, глядя на Айзека побелевшими губами. Айзек одарил его тонкой улыбкой. — Я умею заставлять людей действовать так, как мне нужно. Это была спокойная улыбка взрослого человека — но со стороны она выглядела как ледяной оскал охотника над попавшей в капкан добычей. ---------- Мастер продаж Впереди Уго Глен закончил заклинание и, держа в руках огненный шар, тревожно огляделся по сторонам. Уго прекрасно понимал значение этого жеста. А-а, ну да, когда дерешься один против всех, вечно мучаешься, кого первым приложить... Понима-а-аю~ Если силы у всех примерно равны, то бить стоит того, кого точно сможешь завалить. Но если среди присутствующих есть один неоспоримый монстр, то лучше навалиться на него всей толпой. И в этой компании Глен, безусловно, был тем самым «монстром». Глен, рыскавший взглядом, встретился с Уго глазами. В ту же секунду Уго смекнул: «Ага, сейчас прилетит», — и нырнул за дерево, попутно разворачивая защитный барьер. Внутри турнирного поля деревья защищены магией, поэтому даже простая привычка прятаться за стволом помогает прилично погасить мощь атаки. А если добавить к этому добротный барьер, то даже высокоранговая магия Глена была уже не так страшна. И при таком раскладе господин Кларенс просто обязан вмешаться... наверное! Предчувствие не подвело Уго: почти одновременно с атакой Глена в движение пришла песчаная змея Кларенса. Уго втихаря сжал кулак: «Есть!». Огромный песчаный гад кинулся на Глена, оскалив клыки... но вдруг его хвост лопнул, разделившись на десяток отростков. Кончики этих тонких хвостов заострились, превратившись в наконечники копий. Эти песчаные пики ударили по Глену и Айзеку одновременно. Айзек уклонился, отбив копья укрепленными нитями воды. Глен же, чересчур увлеченный охотой на Уго, пропустил удар — песчаные копья в нескольких местах прошили ему руку, заставив вскрикнуть от боли. Пользуясь моментом, Уго попытался шустро перебежать к другому дереву... но зацепился ногой за водяную нить и неуклюже пошатнулся. Ой, блин... Как и следовало ожидать, змея Кларенса тут же переключилась на споткнувшуюся жертву. У этой твари не было ни глаз, ни чешуи — просто гладкая голова из песка. И тут там, где должен быть рот, зияющим провалом открылась пасть. Внутри сверкнули острые песчаные клыки. Если цапнет — мало не покажется. Ну, раз так, получи! Уго не стал разворачивать барьер вокруг себя, а вместо этого использовал сокращенное заклинание, чтобы создать щит прямо внутри змеиной пасти. Теперь барьер мешал змее сомкнуть челюсти. «Технично ушел, какой я молодец», — довольно подумал он. ...Но не успел он насладиться триумфом, как змея рассыпалась кучей песка и мгновенно собралась заново уже в другой форме. Уго замер в оцепенении, а Кларенс невозмутимо заметил: — Это же песок. От его спокойствия становилось не по себе. Уж лучше бы он стоял и самодовольно раздувался от гордости. Уго развернулся и припустил прочь со всех ног. Однако больше всего мешали водяные нити, натянутые повсюду. Обычно они тонкие, как паутина, и рвутся от любого касания, но стоит Айзеку влить в них ману, как они на время становятся невероятно прочными. Хуже всего то, что со стороны не поймешь, какая нить сейчас под напряжением, так что приходится обходить вообще все. Уокер-кун... Ну и муторный же у тебя стиль боя! Уго и сам мог бы манипулировать водой, превращая ее в нити, но ему бы и в голову не пришло это копировать. Слишком уж энергозатратно следить за каждой ниточкой. Он что, затянул этой сетью вообще всё? Как он этим управляет, у него мозг не кипит? Может, у него в голове сидит толпа маленьких Уокеров, и каждый следит за своим участком? Пока он предавался этим размышлениям, снова едва не растянулся, задев нить. Восстановив равновесие, Уго вдруг осознал одну вещь. А не водят ли их всех на поводке эти самые нити? Глен не знал, кого атаковать, и ударил по Уго только потому, что в сторону Айзека и Кларенса было натянуто слишком много нитей. Атака песчаной змеи была перенаправлена водяной нитью, а сам Уго споткнулся и подставился под удар Кларенса тоже из-за нити. Неужели все мы здесь пляшем под дудку Уокера-куна? По спине Уго пробежал холодок. Появилось гадкое чувство, будто всё его тело опутано невидимой паутиной, словно он марионетка в кукольном театре. А кукловод — Айзек Уокер. — Возможно, его надо валить первым. Стоило ему это подумать, как с дерева впереди кто-то спрыгнул. Черная роба взметнулась, точно крылья, блеснув ярко-бирюзовой подкладкой. Это был Айзек. Он уже вскинул ружье, целясь Уго прямо в голову. Хорошо, что я читал заклинание на бегу! Хвалю себя! Уго моментально выставил перед собой щитообразный барьер. Зачарованные пули обладают чудовищной пробивной силой, хлипкую защиту они прошьют насквозь. Поэтому Уго не стал делать щит большим — лишь бы прикрывал торс, зато вложился в его прочность. В огнестреле главное — смотреть на срез ствола, тогда сразу ясно, куда прилетит. Легкотня! Айзек нажал на спусковой крючок. Раздался грохот, и в ту же секунду живот и ноги Уго прошила острая боль. Завопив, он кубарем покатился по земле. Да почему?! Ствол же смотрел прямо в центр барьера! Уго, не знавший, что пули Айзека — это дробь, продолжал кататься по земле, пока не забился в какие-то кусты. ＊ ＊ ＊ Луис сидел на диване, закинув ногу на ногу. Глядя на белый экран, он сохранял недовольное выражение лица, хотя внутри холодно и четко анализировал ситуацию. Больше всего внимания привлекал, конечно, ученик Молчаливой Ведьмы, Айзек Уокер. Наблюдая за его движениями и слушая шепот Моники, Луис уже в общих чертах понял суть его магии. Этот стиль боя... он идеально сочетается с Молчаливой Ведьмой. Водяные нити Айзека — великолепный инструмент для разведки, защиты и помех, но для работы в команде они требуют запредельного уровня синхронизации. Ведь Айзек буквально затягивает всё пространство вокруг себя паутиной. Если союзник зацепится за них мечом или запутается в полете — пиши пропало. — Но если его напарник — Молчаливая Ведьма, это совсем другое дело. Атаки Моники бьют не по площади, а точно в цель. Ей не составит труда просунуть заклинание в игольное ушко между нитями. К тому же, Моника со своей слабой «физикой» почти не двигается в бою, так что нити ей мешать не будут. Луис закрыл глаза, представляя эту картину. Молчаливая Ведьма под защитой водяной сети. Ученик оберегает учителя, одновременно снабжая её точнейшими данными разведки. А Ведьма на основе этих данных наносит хирургически точные удары. Это была бы по-настоящему страшная сила. Он выбрал этот путь, заранее просчитав всё до таких мелочей? Магия, которую продемонстрировал Айзек, крайне прикладная. Разведка и ограничение маневров с помощью нитей могут быть эффективны даже против драконов. Например, когда отряд магов валит ящера, нити могут притормозить его хоть на секунду, облегчая работу ударной группе. Или можно использовать нити-ловушки, чтобы увести дракона подальше от поселений. Водяной дробовик против дракона бесполезен, но для борьбы с вредителями, у которых слабая защита от магии — самое то. Область применения огромна. Магия Айзека Уокера — это не божественное чудо вроде безмолвных заклинаний, которое дано лишь избранным. Если записать формулы и потренироваться, её сможет освоить любой. И именно в этом её ценность. Он знает, как себя подать. На этой магической битве Айзек должен был показать свой вес как мага. И он показал не «уникальный фокус», а гибкую, полезную для всех систему. Ведь это принесет куда больше пользы развитию королевства Ридилл. Слышал я, что герцог Эрин — мастер в торговых делах... Понятно. Ученик тоже времени зря не терял. По сути, Айзек Уокер устроил презентацию товара — магии водной разведки и дробовика. Зная, что Луис, имеющий опыт охоты на драконов, обязательно клюнет на такие формулы. Секрет успеха в торговле — умение почесать там, где у клиента чешется. Айзек это понимал отлично. Мелисса была права: сила Айзека — не только в магии. Впрочем, вывезти троих соперников на одних нитях и дробовике будет трудно. Нити — это всё-таки поддержка. А дробовик требует времени на зарядку. И было еще кое-что, что смущало Луиса. В документах значилось, что запас маны у Айзека Уокера — 153 единицы. Не запредельно, но и не мало. Однако он вел себя так, будто берег каждую каплю энергии. Неужели у него припрятано что-то еще более мощное? Пока Луис предавался сомнениям, с дивана слева раздался громкий крик. Это была Моника. — Айк, постарайся! Пожалуйста!.. Ты сможешь! Луис удивился этому крику даже больше, чем успехам Айзека. Он впервые видел Монику такой эмоциональной. ＊ ＊ ＊ Мастера на трибунах могли только болеть — и вот, когда все четверо учеников сошлись в одном месте, Моника поняла: пора. Набрав полную грудь воздуха, она закричала: — Айк, постарайся! Пожалуйста!.. Ты сможешь! — Давай, Айк! Вот так, врежь им! — подхватил Сайлас, сидевший рядом. С задних рядов послышались веселые возгласы Брэдфорда и остальных: — Уго! Покажи им гонор старшего! Врежь как следует! — "Мастер, погодите... стойте... Уокер-кун какой-то дикий, это реально страшно... Ой-ой-о-ой!" — донесся из динамиков голос Уго, который носился вокруг колонны под звуки выстрелов Айзека. — Кларенс, удачи~, — ласково произнесла Мэри. — "Да, миледи," — ответил Кларенс, и в ту же секунду его песчаная змея рассыпалась в пыль, застилая всё вокруг. Он решил сменить тактику. — Мой стиль боя немного... грязноват. Прошу прощения. Моника, болевшая за Айзека, тут же поняла план Кларенса. У водяных нитей есть одна слабость, и именно в нее он собирался ударить. — Вот сейчас будет самый важный момент! Держись, Айк! — Айк! Покажи им дух парней с востока! ＊ ＊ ＊ Сирил, сидевший на месте регистратора, втихомолку бледнел. Его колотило, когда он видел Монику, мило болтающую с графом Амбардом. Он нервничал, замечая, как Айзек смотрит на Монику. Он изнывал от ревности, когда она весело переговаривалась с Раулем и Сайласом. А теперь, видя, как Моника самозабвенно болеет за Айзека, Сирил окончательно потерял покой. С одной стороны, он гордился ею: надо же, Моника кричит во весь голос, поддерживая друга! Какой рост над собой! С другой — ему самому хотелось вскочить и кричать, но статус обязывал держать лицо. И... да. Сомнений нет. Это было оно. Чувство жгучей досады по отношению к Айзеку, которого так яростно поддерживала Моника. — Если он всерьез за нее возьмется, мне его не победить! Ни в учебе, ни в магии Сирил никогда не стремился превзойти Айзека. Он хотел быть первым в классе, чтобы оправдать ожидания отчима, но никогда не метил выше принца. Его Высочество всегда был для него в другой лиге. И всё же я... Сирил прикрыл рот рукой, придерживая накладную бороду. Я... сейчас... подумал, что не хочу ему проигрывать... И именно от осознания того, что он не может победить, ему было так горько. Он пытался соревноваться с Айзеком. Сирил сам не мог поверить своим мыслям и пребывал в полном смятении. «Спокойно, спокойно», — твердил он себе, крепче сжимая перо. Когда нервничаешь — лучше всего работать. Он здесь регистратор, вот и надо регистрировать. Всего их было четверо — по одному на каждого участника. Кроме Сирила, за столом сидели люди из дома Роузберг. Они должны были поминутно записывать, кто какую магию применил. Сирилу достался Глен. Но поскольку Глен магией не разбрасывался, Сирил сидел почти без дела. Почему Дадли не использует полет? Причины Айзека понятны: чтобы поддерживать иллюзию «настоящего лица», ему нужно держать запас маны ниже половины. Но Глену-то что мешает? У него маны хоть отбавля. Присмотревшись, Сирил нахмурился. Глен не «экономил» силы — он выглядел так, будто вообще не хочет участвовать в этой битве. Сирил смотрел на экран, и между его бровей пролегла глубокая складка. ---------- ...Хмм⤵︎ В лесу, где проходила магическая битва, с неба доносились голоса Семи Мудрецов — в том числе и голос Моники, наставницы Айзека. Айзек перебирал водяные нити, отклоняя пущенные Уго огненные стрелы, и изо всех сил старался сдержать дрогнувшие в улыбке уголки губ. Ах, как бы ему хотелось рассказать об этом самому себе из прошлого. — Поверишь ли ты? — думал он. — Человек, которым я так восхищался и по которому так тосковал, сейчас во весь голос болеет за меня! Айзеку очень хотелось отвесить низкий поклон великой наставнице и помахать рукой любимой девушке, но он сдержался. У него попросту не было на это лишнего времени. С самого начала боя Айзек сочетал использование водяных нитей с магией поиска, чтобы отслеживать положение каждого участника, а также укреплял нити для создания помех или защиты, постоянно находясь в движении. Ему приходилось непрерывно контролировать перемещения всех бойцов и положение каждой нити, попутно выговаривая нужные заклинания, так что он действительно был на пределе. "Тренировки по расчету длины заклинаний оказались не напрасными", — отметил он про себя. Те упражнения, в которых ему помогали Хьюберт и Норман, предназначались для того, чтобы понимать, сколько времени обычному магу требуется на чтение заклятия и сколько времени проходит до момента его активации. И теперь это помогало ему считывать атаки всех присутствующих. У Глена чтение заклинания для огненных шаров долгое, поэтому с ним легко совладать. Снаряд можно взорвать заранее при помощи водяной нити, главное — следить за дистанцией, чтобы самого не задело. Уго — единственный из всех, кто может использовать магию молнии. Поэтому вокруг него Айзек расположил нитей чуть больше, чем обычно. Если Уго будет постоянно касаться водяных нитей, он побоится использовать разряды, чтобы не ударило током его самого. А вот Кларенс… "…Пришел-таки", — почувствовал Айзек. Нить, привязанная к пальцу, едва заметно натянулась. Сняв с нее усиление, он скороговоркой зачитал заклинание и активировал магию подводного поиска. Нить слева-сзади от Айзека начала источаться — это был песок. — Я решил, что первым делом стоит подавить именно вас, — произнес появившийся из-за спины Айзека Кларенс Холл, "Маг Обсерватории". Айзек развеял поисковую магию и вскинул ружье. — Это совет твоего обожаемого Пророка? — спросил он. — Мое личное чутье, — отозвался Кларенс. Его рука коснулась расставленных повсюду водяных нитей. Песок начал просачиваться сквозь них, разъедая структуру. Если Айзек управляет водой, а Кларенс — песком, то что будет, когда они смешаются? Ответ очевиден: преимущество будет у того, у кого больше запас маны и выше техника манипуляции ею. И в том, и в другом Айзек уступал Кларенсу. Следовательно, выбор здесь один… "— Обрыв", — решил он. Айзек разом отсек все нити, забитые песком, и укрепил те, что остались в руках. Попутно, продолжая читать заклинание, он выхватил спрятанный в робе нож. Это была заказная вещь с маленьким металлическим кольцом на тыльнике рукояти. Продев водяную нить в это кольцо, он метнул нож в далекое дерево. Используя низко натянутые нити как опору, он высоко подпрыгнул и, словно подтягивая себя на леске, начал перемещаться между деревьями. Проще говоря, совершил тактическое отступление. ＊ ＊ ＊ Вглядываясь в белый экран, Луис размышлял о водяных нитях, которыми управлял Айзек. Маг может одновременно поддерживать не более двух заклинаний. Как же распределяет свои силы Айзек? "Чтобы закинуть нить подальше, он использовал нож в качестве якоря… значит, он не может заставлять нити лететь далеко одним лишь управлением маной", — подметил Луис. Первый ход Айзека — это магия создания водяных нитей и управления ими. Однако упор сделан на их количество, из-за чего прочность нитей и точность управления ими крайне низки. Стиль боя Айзека таков, что объем нитей напрямую переходит в точность разведки и эффективность помех. Видимо, поэтому он выбрал количество. "Способность управлять нитями у него довольно слабая. Он может немного шевелить теми, что под рукой, но не владеет ими свободно. Тем более в магии такого типа точность управления падает по мере удаления от мага", — продолжал рассуждать Луис. Например, Кларенс может придать песку форму змеи, разделять его и трансформировать, а вода Айзека на это не способна. Когда он защищался от огненных шаров Глена, он лишь слегка сместил нити — вероятно, это его предел. Зато Айзек может использовать второе доступное "окно" заклинания, чтобы переключаться между разведкой и укреплением нитей. Если задействовать это второе заклинание, возможны и сложные манипуляции. В общем, на данный момент комбинации магии Айзека выглядят так: Создание нитей (простое управление) + продвинутый подводный поиск. Создание нитей (простое управление) + укрепление нитей (помехи, защита). Создание нитей (простое управление) + сложное управление нитями. Слабость Айзека в том, что он не может использовать поиск, укрепление и сложное управление одновременно. "Но заметит ли это Глен…?" — засомневался Луис. "Исключено", — за секунду вынес он вердикт. На экране было видно, как Айзеку удалось оторваться от Кларенса, а тот, преследуя его, наткнулся на Глена. Оба теперь вели перестрелку, прячась за деревьями. Уго же бродил где-то один. Похоже, отбился от группы. "Опять четверо разошлись в разные стороны…" — недовольно подумал Луис. В таких случаях бой затягивается. Луису пришла в голову идея, и он предложил: — Если дело и дальше пойдет так вяло, может, введем дополнительное правило? — О, какое же? — кротко поинтересовалась Мэри, прижав ладонь к щеке. Луис ответил с предельно серьезным видом: — Закинем на арену Шамана Бездны, пусть разбрызгивает там проклятия направо и налево. Кто попал под проклятие — тот проиграл. — За… за кого вы меня принимаете?! — подал голос Рей, который до этого сидел, уткнувшись в собственный живот и игнорируя зрелище. Брэдфорд фыркнул: — Отклонено. Тогда преимущество будет у того, кто владеет магией полета и умеет быстро сверкать пятками. Да, умение быстро сбежать само по себе является оружием. Но почему Глен сегодня валяет дурака и не использует полет? Пока Луис раздражался, Айзек начал действовать. Быстро. Он двигался куда-то с явным намерением. Луис уже гадал, что тот замышляет, когда Айзек подошел к столбу в центре леса — магическому инструменту для передачи голоса. Остановившись перед ним, Айзек произнес: — Братец Сайлас, у меня есть просьба. Все Мудрецы в комнате разом уставились на Сайласа. Тот хоть и удивился, но выглядел польщенным. — Что такое, Айк? Давать советы запрещено правилами, но, так и быть, пару слов ободрения от старшего брата ты получишь… — Убавь громкость, — перебил его Айзек. — Из-за тебя мне не слышно, как Моника за меня болеет. На несколько секунд воцарилась тишина. А затем раздался яростный вопль Сайласа: — Ах ты, паршивец! Где твое уважение к старшему, а?! Да ты вечно с самого детства…! — Айк, Айк! Я буду болеть еще громче, честно! — вклинился голос Моники. "Что это за дурацкая перепалка?" — подумал Луис, поправляя сползший монокль. На экране Айзек, явно ожидавший такой реакции, уже заткнул уши и вовсю удирал прочь. Увидев это, Луис широко распахнул глаза, а его щека дернулась. "…Ах он ловкач!" — понял Луис. Сидящий позади на диване Брэдфорд тихо пробормотал: — Красиво сработал. Чуть позже и Моника осознала план Айзека. Она затрепетала губами, переводя взгляд с экрана на магический инструмент. — А-Айк… неужели… неужели… В это время на экране Глен, Уго и Кларенс одновременно пришли в движение. Все они направились к центральному столбу. Услышав крики Сайласа, они решили, что Айзек находится именно там. То есть Сайласа просто использовали как наживку, чтобы собрать всех противников в одной точке. Наконец поняв это, Сайлас закричал так, что на лице вздулись вены: — Айк, ну ты и гад!!! Глен, Уго и Кларенс столкнулись у столба, и бой закипел снова. Айзека и след простыл. Как только он заставил Сайласа орать, он тут же покинул место. Его маршрут отхода был безупречен — благодаря продвинутой разведке он не пересекся ни с кем. "Он крутит ими всеми как хочет…" — Луис заскрежетал зубами. Атаки Глена сегодня были совершенно бесцветными. Вот и сейчас он не мог отразить натиск Кларенса и Уго, и его постепенно прижимали. Такими темпами он вылетит первым. Давать советы ученику запрещено. Но раз нельзя советовать, можно сделать по-другому, решил Луис и заговорил: — Глен. От этого низкого голоса Глен на экране заметно вздрогнул. — Если проиграешь так позорно — придушу. Это была его личная софистика: если советы запрещены, то угрозы — нет. В этот момент Глен будто что-то осознал и распахнул глаза. Магический столб рядом уловил его бормотание: — Я понял. Среди всех здесь присутствующих только я один… Похоже, до Глена наконец дошло. Его преимущество — подавляющий запас маны и стиль боя с использованием полета. "Ну и возись с этим сопляком", — вздохнул Луис, но тут голос Глена разнесся по всей комнате: — Только я один боюсь своего наставника!!! В комнате ожидания послышались смешки. Громче всех хохотал Брэдфорд — он уже не скрывался, а просто катался со смеху, держась за живот. Мэри прикрыла рот ладонью, подавляя смех: "Ой-ой-ой", а Рей и Рауль понимающе закивали. Только Сайлас и Моника растерянно переглядывались, не зная, стоит ли вообще такое говорить вслух. Тем временем Глен, уворачиваясь от града песчаных стрел, продолжал уныло бубнить: — У всех наставники как наставники — болеют, кричат "вперед!", а мой только обещает придушить, если проиграю… Кларенс и Уго даже прекратили атаковать и посмотрели на Глена. Под сочувственными взглядами старших товарищей Глен бросил: — Знаете, я вообще уже домой хочу… В голове Луиса всплыла целая куча ругательств. Их было так много, что он даже замялся, выбирая, с какого начать, но в этот момент в задней части комнаты грохнул стул. — Эй! Что это за сопливое поведение?! Глен Дадли! Этот крик был настолько громче воплей Сайласа, что даже Луис не на шутку вздрогнул. ＊ ＊ ＊ — Ой… — вырвалось у Моники. Вскочив со стула и разразившись тирадой, посреди комнаты стоял седобородый регистратор. Но даже сквозь парик и накладную бороду были видны горящие гневом голубые глаза и вздернутые брови — короче говоря, это был обычный Сирил Эшли. — Магическая битва — это честное состязание, где нужно выкладываться на полную! Выходить на бой с таким бесхребетным настроем — верх неуважения! Это поведение, недостойное выпускника академии Серендия! Твое оружие — сочетание мощной магии и полета! Мобильность в воздухе с лихвой окупает твою неопытность в контроле огненных шаров, так почему же ты не летишь?! На экране Глен завороженно смотрел в небо. В его глазах стремительно возвращался блеск. Моника очень хорошо его понимала. В такие моменты, когда опускаются руки, голос Сирила действует лучше любого лекарства. И Моника, и Глен знали: за этим ворчанием скрывается посыл: "Я в тебя верю, постарайся". Глен изо всех сил замахал руками в сторону неба. Кларенс и Уго не нападали, а лишь по-доброму наблюдали за ним. Какие они все-таки милые. — Вице-президент! Вы пришли поболеть за меня?! — прокричал Глен. — Я… я не вице-президент! Я просто проходящий мимо регистратор! — гаркнул в ответ Сирил. — Ладно! У меня прибавилось сил! Глен звонко хлопнул себя ладонями по щекам и с бодрым видом объявил небу: — Вице-президент! Смотрите, как я их сейчас уделаю! Поболейте за меня! — Разумеется, я болею! Выложись на полную! И еще раз, я не вице-президент, а проходящий мимо регистр… Сирил осекся. Похоже, он наконец заметил, что все взгляды в комнате прикованы к нему. Сайлас, сидевший рядом с Моникой, шепотом спросил: — Это же Библиотечный Лорд, да? Что он творит в таком прикиде? Моника запаниковала. Она не знала, почему Сирил здесь в таком виде, но была уверена: у него есть на то глубокая причина. Должно быть, это часть важного задания. — Вы… вы, наверное, обознались! — пискнула она сорвавшимся голосом. — Да это точно не Сирил! Посмотрите, какие у него мышцы! — встрял Рауль, на лице которого выступил пот, и указал на статную фигуру регистратора. Сайлас нахмурился: — Да видно же, что он туда что-то подложил… — Там нет никаких ласок! — ляпнул Рауль. — Что? Каких ласок? Сайлас становился всё подозрительнее, а Моника и Рауль продолжали суетиться и махать руками. Позади них Рей, скривив лицо, тихо шептал проклятия: — …Значит, это были не мышцы… меня обманули… проклинаю, проклинаю, проклинаю… ＊ ＊ ＊ Айзек, перемещавшийся по лесу, остановился, услышав до боли знакомый звонкий голос, и посмотрел в небо. Слегка прищурив бирюзовые глаза, он без тени эмоций обронил: — ……Хмм. То ли в этом низком тоне было не только разочарование, то ли что-то еще, но из-за воротника его робы высунулся Уилдиану. — Э-э, мастер… — Уил. Пора заканчивать, — сухо бросил Айзек, поправил ружье на плече и зашагал вперед. Если Уилдиану вступит в бой, он сможет поддерживать Айзека в удержании, усилении и управлении водяными нитями, что значительно увеличит количество его возможных действий и сделает его крайне опасным противником. Уилдиану — один из слабейших среди высших духов, и ему плохо дается управление большими объемами воды. Поэтому он отлично сочетается со стилем боя Айзека, который в целях экономии маны ограничивает количество воды, превращая её в тончайшие нити. ---------- Человеческая рогатка Мэри Харви, Ведьма Звездочет, всегда держала в своём особняке любимых мальчиков. Все они были детьми с непростой судьбой — сироты или те, от кого отказались родители. Кларенс Холл тоже был одним из таких воспитанников, причём самым первым, кого приютила Мэри. Принятые дети служили в поместье Мэри, а по достижении шестнадцати лет покидали его. Таков был уговор. Мэри выплачивала им жалованье, давала рекомендательные письма, а если они хотели — оплачивала обучение в школе. Кларенс выбрал учёбу: он хотел как можно дольше оставаться рядом с Мэри. Так он стал магом, помогающим ей в чтении звёзд. Для Кларенса Мэри была гораздо больше матерью, чем его родная мать — та терпеть не могла работать и видела в детях лишь способ заработка. Мэри дала новое будущее человеку, который едва не закончил жизнь, помогая родителям в их мошеннических делах. Называть её "мамой" было бы слишком дерзко, поэтому Кларенс звал её иначе. — Моя глубокоуважаемая миледи. Единственная женщина в моей жизни. Когда его только приняли, Кларенс как-то построил замок из песка и земли и показал его Мэри. — Леди Мэри, леди Мэри, посмотрите! — позвал маленький Кларенс, потянув её за руку. Но тут же побледнел, заметив, что его грязные ладошки испачкали её белоснежную кожу. Однако Мэри лишь мягко улыбнулась, достала платок и вытерла грязь с его щеки. — Какой чудесный замок. Может быть, мне стоит здесь поселиться? Мэри подобрала упавшую рядом красную ягоду и положила её на песчаный замок. — А это буду я, — сказала она и рассмеялась, словно девчонка. Одинокая красная ягода на вершине огромного замка. Кларенсу это показалось очень грустным, и он помнил, как собрал много камешков и разложил их вокруг. Мэри Харви любили многие, её всегда окружали люди, но она всё равно казалась одинокой. Возможно, потому, что она была величайшим пророком королевства, видящим будущее страны по звёздам. — Никто не может видеть то же, что и она. Никто не может стоять с ней вровень. Или, по крайней мере, тот человек, который мог бы — её бывший жених, управлявший политикой и предвидевший будущее страны, — выбрал другой путь. Кларенс знал, что не сможет встать рядом с ней, но хотел быть её опорой. Хотя бы одним из тех камешков рядом с прекрасной красной ягодой. Он давно перерос возраст коротких штанишек, но его преданность осталась прежней. Когда Мэри начала приводить других мальчиков, Кларенс первым вызвался заботиться о них и стал их наставником. Он считал это своим долгом. И вот сейчас Мэри попросила его оценить силы учеников Семи Мудрецов. А присматривать за младшими — прямая обязанность старшего. ＊ ＊ ＊ Кларенс распечатал новый мешочек с песком на поясе. Песок, использованный в бою, возвращался к нему, но собрать всё до последней крупинки невозможно — в пылу сражения запасы постепенно таяли. "Пора заканчивать..." — подумал он. Справа впереди за деревьями прятался Уго, а слева Глен как раз взлетел, используя магию полёта. Уокера поблизости не видно, но... Кларенс мельком глянул на развешанные повсюду водяные нити и на влажную от лопнувших нитей землю. В этом месте, где Айзек расставил столько ловушек, нельзя оставаться надолго. Нужно сменить позицию. Надо хотя бы просушить землю... Кларенс хотел разделить поток песка, но Глен в небе начал заклинание раньше. Оно было длинным. Двойное усиление! Уго тоже это понял и выпустил в Глена огненные стрелы, но тот уклонился в воздухе. Уго схватился за голову: — У-а-а-а, вообще не попасть! Глен мастерски владел магией полёта. Немногие могли так ловко маневрировать на скорости между деревьями. Кларенс разделил песок на тонкие кнуты и атаковал Глена. Высота полёта в лесу ограничена, велик риск врезаться в ветки, но Глен легко проскальзывал между стволами, избегая песчаных плетей. — Сжать и... — прошептал Глен. Между его ладоней вспыхнул огненный шар. Уворачиваясь от песка, он резко развернулся на полной скорости. Глена занесло, он оказался в воздухе вверх ногами, но, не обращая на это внимания, вывернул корпус и выбросил руки вперёд: — Бу-ум! Кларенс мгновенно возвёл перед собой стену из всего имеющегося песка. Уплотнённый маной щит выдержал бы обычную магию, но огненный шар Глена разнёс его в щепки. На левом запястье Кларенса ярко вспыхнул красный камень — мана закончилась. ＊ ＊ ＊ Как только огненный шар поразил Кларенса, по лесу разнёсся голос Рауля Розенберга, Ведьмы Шипов: — О, браслет засветился! Маг Обсерватории Кларенс Холл, выбывает. Осталось трое, поднажмите! — Есть! — Глен победно сжал кулак и выровнял положение в воздухе. В бою против нескольких противников Глену сложнее всего было выбирать цель. Он знал, что нужно учитывать совместимость магии, стратегию и позиции, но думать было не его коньком — голова и так пухла от магических вычислений. Из-за этих колебаний между созданием заклинания и атакой возникала пауза, и враги успевали уклониться. Поэтому Глен решил: "Если не знаешь, кого бить — бей самого старшего. Старшие всегда кажутся сильнее". Логика была примитивной, но именно так Глену было проще действовать. И это сработало — Кларенс был повержен. Следующая цель — Уго. А если вмешается Айзек, то Глен переключится на того, кто старше... Тут он запнулся. Стоп, а президент и Уго одногодки? Э-э... да ладно, президента всё равно пока нет. Пока он размышлял, снизу прилетела огненная стрела от Уго. Глен легко уклонился — точность у Уго прихрамывала. К тому же водяные нити Айзека в радиусе взрыва испарились. Глен заметил: Похоже, президенту сложно натягивать нити высоко. В прошлом столкновении Айзек мог лишь слегка сдвигать нити, но не управлять ими свободно на расстоянии. Чтобы закрепить нить высоко на дереве, нужно было использовать грузик, что требовало времени. Поэтому наверху нитей почти не было. Стоило Глену подняться чуть выше человеческого роста, как ловушки исчезали. Он старался держаться на этой грани, не нарушая правил. "Айзек должен был услышать взрыв..." — подумал Глен. Раз Глен летает и шумит, атака не заставит себя ждать. Раздался выстрел! Снайперская атака Айзека. Глен, ожидавший этого, резко дернулся. Боль в левой ноге — пуля лишь задела его, но прямого попадания он избежал. Нашёл! За деревом мелькнули золотистые волосы. Уго тоже заметил цель и начал обстреливать Айзека магией, перебегая от ствола к стволу. Глен три секунды выбирал между ними и решил атаковать Айзека — в дуэли тот казался опаснее. Айзек побежал прочь, на ходу отстреливаясь водяной дробью. Глен заметил, что дуло направлено слишком высоко, и резко снизился. — Попался! — крикнул Уго, настигнув Айзека и выпустив в него серию огненных стрел. Айзек не успел уклониться, получив несколько попаданий в левую руку — здесь нитей не осталось, и защищаться было нечем. Он упал на одно колено. В этот момент Глен закончил заклинание: — Сжать и... Огненный шар в руках был готов к броску. Победа была близка. Но в это мгновение прямо из мокрой земли что-то взметнулось вверх. — Это была водяная сеть. Обычную сеть на земле Глен бы заметил, но прозрачную воду на мокрой почве разглядеть невозможно. Глен в последний момент отменил заклинание, но уйти не успел. Сеть накрыла и его, летящего низко, и Уго на земле. Айзек резко дернул рукой, и обоих потащило по земле. Сила была невероятной. Глен поразился: сколько же маны нужно, чтобы с такой мощью тянуть двух взрослых мужчин? В отличие от тонких нитей, сеть была толстой и прочной. Айзек притянул добычу и недобро усмехнулся: — Ну что, закончим с этим? ＊ ＊ ＊ Устроить ловушку с сетью в мокрой земле и разом притянуть врагов — для такого маневра Айзеку нужны были особые условия. Главная проблема заключалась в том, что он не мог одновременно усиливать нити и выполнять сложные манипуляции с ними. Чтобы нити стали грозным оружием, а не просто рвущейся паутиной, Айзек решил использовать внешнюю подпитку. Вместо того чтобы создавать воду самому, он "подключился" к ближайшей реке. Накачать воду в готовые нити — задача простая, не требующая сложных заклинаний. Но это быстро истощало ману, поэтому в начале боя он лишь держал концы нитей в воде. И вот в финале он должен был резко закачать воду в сеть и притянуть врагов... ...По крайней мере, таков был план. Но всё пошло не по плану. Айзек ошибся с расстоянием до реки — во время тренировок он был ближе. Это был явный просчёт. Чтобы вытянуть воду сейчас, требовалось дополнительное заклинание, но тогда не хватило бы "руки" на управление сетью. Айзек выбирал долю секунды. Он бросил все силы на укрепление воды, а когда Глен и Уго оказались в ловушке, просто... дернул изо всех сил. Глен гадал, какая магическая мощь тащит его по земле, но всё было проще: это была чистая физическая сила. Вместо заклинания Айзек просто выдохнул "Хм!" и подтянул их к себе. — Ну что, закончим с этим? Вода — штука удобная. Ею легко заткнуть врагу рот, а маг, который не может произнести заклинание, бессилен. Единственный, кто на это способен — его наставница, Моника Эверетт, Молчаливая Ведьма. Однако на долгое удержание маны у Айзека не хватало. Если он начнёт атаку, его резерв иссякнет раньше, чем Глен сдастся. — Я думал зажать вам нос и рот, пока не отключитесь... но задыхаться неприятно. Поэтому победим мирно — через выход за пределы поля. — Э? Уокер, ты что, собрался тащить нас до самого края барьера? — удивился Уго. — Это же чертовски далеко! Это было правдой. Но был и другой путь. Айзек превратил укреплённые водяные тросы в широкие ленты и натянул их между двумя толстыми деревьями. — Вы в детстве делали рогатки? — спросил он, приложив руку ко лбу и глядя на самую высокую макушку в лесу. На вершине висел флаг — всё, что выше него, считалось аутом. Глен побледнел, осознав масштаб замысла: — П-президент... вы же не серьёзно?.. — У водяных лент отличная упругость, — лаконично ответил Айзек. Он переделал сеть так, чтобы она удерживала только Глена, и поместил его в центр натянутой "тетивы". Глен задрожал. Айзек ободряюще улыбнулся — будь он в облике принца, это была бы улыбка, дарящая надежду, но сейчас это был оскал охотника, готового добить свою добычу. — Если не долетишь до флага, повторим, хорошо? Не бойся, я тебя поймаю водой. — Гя-а-а-а-а-а-а!! ---------- Самый строгий человек В зале для зрителей, притихшем после крика проходящего мимо регистратора, воцарилась неловкая атмосфера в духе "а что здесь вообще делает Библиотечный Лорд?". Однако, когда пресловутый самопровозглашённый регистратор молча сел на место и вернулся к работе, все как ни в чём не бывало продолжили наблюдение за матчем. Сайлас мельком взглянул на Мэри. Ведущим этой магической битвы был Рауль, как глава дома Розенбергов, объединивший всех участников. Но в местах, где собираются Семь Мудрецов, общим порядком заведует Мэри — как старейшина по стажу службы. И раз уж эта самая Мэри никого не отчитывала, а лишь прикрывала рот рукой, изо всех сил сдерживая смех, значит, всё в порядке. Наверное. Ну и силён же ты, братец Библиотечный Лорд... заставил саму Звездочёта так хохотать! Похоже, даже для ведьмы, читающей по звёздам и видящей будущее страны, такой поворот стал неожиданностью. Сейчас за белым пологом Айзек натягивал водяную ленту между деревьями и усаживал туда Глена, завершая подготовку к выстрелу из рогатки. Исход ясен: это победа Айзека. Сайлас погладил подбородок и удовлетворенно выдохнул носом. Водяная сеть, которой управлял Айзек, походила на технику захвата драконов, используемую самим Сайласом. Хороший настрой — брать пример со старшего брата. Что ж, тогда старший брат просто обязан придумать ему вариант прозвища покруче, чем "Маг Хранения". — Слушай, молчаливая сестренка. Как тебе прозвище для Айка — "Маг Большого Улова"? — спросил Сайлас. Он вырос в горах, поэтому питал некоторую слабость к романтике морских волков. Рауль, сидевший на диване позади него и положивший подбородок на спинку, влез в разговор: — А я думаю, раз у него такая крутая идея — пулять людьми, то "Маг-Запулятель" будет в самый раз! Звучит же капец как мощно! — Да нет, "Улов" звучит солиднее. Молчаливая сестренка, ты что скажешь? — настаивал Сайлас. Ответа не последовало. Случайно глянув в сторону, Сайлас тут же прикусил язык, увидев выражение лица Моники. ＊ ＊ ＊ — Гя-а-а-а! — вопил Глен, пока Айзек с крайне зловещей улыбкой продолжал готовить живой снаряд для рогатки. Наблюдая за этим, Уго Галетти выжидал момент для контратаки. Великий переворот из безнадёжной ситуации. Если получится — это будет чертовски круто. К счастью, Айзек, вознамерившийся сначала запустить Глена, отвёл от Уго взгляд. К тому же Глен орал так, что за криками можно было скрыть голос при чтении заклинания — так подумал Уго, но в тот же миг часть водяной сети скользнула вперёд и заткнула ему рот. Раскусил! Да ладно! ...А-а, всё, это бесполезно. Мне крышка... Люди не могут использовать магию без заклинаний. Поэтому маг, упавший в воду или лишившийся возможности говорить, становится беспомощным. Неужели и его сейчас запустят в чистое небо? Когда он уже почти сдался, в глаза бросился рассыпанный по земле песок. Рассыпчатый, не похожий на лесную почву — это был песок, который принёс с собой выбывший Кларенс. В лучах света песчинки едва заметно поблескивали. Вероятно, потому, что были насыщены маной. Получается, этот песок... по сути, почти магический инструмент? Для активации магических инструментов заклинания не нужны. Уго решил рискнуть и попробовал направить ману в песок, касавшийся его щеки. О-о-о-о, Кларенс, дайте мне силу-у-у-у! Он сосредоточился настолько сильно, что почувствовал, как через песок расширяется его собственное осязание. Управлять песком как руками не получалось, но, кажется, было под силу сдвинуть горсть и влить в неё ману. Этим мизерным количеством песка Уго начал разъедать воду, закрывавшую ему рот. Песок смешивался с водой прямо на губах — ощущение не из приятных, но жаловаться не приходилось. В битве за контроль между водой Айзека и песком Уго победил последний. Вода вперемешку с песком сорвалась с лица и тяжело посыпалась на землю. Уго, отплёвываясь, поднял глаза на Айзека. Тот ничего не заметил. Всё его внимание было приковано к водяной ленте с Гленом. Так я и думал... Уокер-кун, в контроле маны ты ещё новичок! Айзек слегка сжал правую ладонь и отвёл её назад, словно натягивая тетиву лука. В такт этому движению водяная лента с Гленом с силой натянулась. Вопли Глена стали ещё громче. ...Успеть, только бы успеть! Первым делом Уго развернул вокруг себя защитный барьер. И тут же затараторил заклинание. Язык заплетался, он пару раз его прикусил. Кажется, в формуле тоже накосячил в паре мест. Уго не силён в точных попаданиях по мишеням. А если это дистанционная магия, срабатывающая вдали от него, то он почти наверняка промахнётся. Но сейчас-то точно получится!.. Наплевав на точность, Уго вложил всю мощь в дистанционное заклинание молнии. Удар молнии коснулся водяной сети почти в тот же миг, когда Глен был выпущен на волю. — Вагья-а-а-а-а-а-а!! — Глен взлетел, подобно пушечному ядру. — Гха-а! — Айзек, получивший разряд через воду, рухнул на колени. — А, блин, не успел! Глен-кун, прости! Реально прости! — вскрикнул Уго. Глен с запасом перелетел верхушку дерева, служившего ориентиром, и начал падать. Только сейчас Уго вспомнил: барьер магической битвы сводит на нет физические атаки, но при несчастных случаях вроде падения травмы будут вполне настоящими. — Глен-кун! Дерево! Дерево! Цепляйся за дерево!! Уго закричал падающему парню, но тот лишь обмяк и летел вниз головой. Похоже, потерял сознание. Дело дрянь. На новое заклинание времени нет. Пока Уго метался в панике, повалившийся на землю Айзек вытянул правую руку и тихо прошептал что-то вроде "Уил". Заклинание? В тот же миг под падающим Гленом, словно мембрана, растянулась вода, принявшая на себя удар. Тело Глена сильно спружинило и приземлилось на землю. Уго вяло поднялся и огляделся. Кларенс уже выбыл. Глен без сознания. А на левой руке лежащего Айзека камень браслета светится красным — мана на нуле. — ...Я что, типа, победил? — неуверенно пробормотал Уго. Над головой раздался голос Ведьмы Шипов: — Так-с, Глен выбыл из строя, а у Айзека кончилась мана... Да, в этой битве победил Уго! Поздравляю! Так и не ощутив вкуса победы, он просто завалился на спину, раскинув руки и ноги. В такие моменты надо говорить "то самое", решил Уго и, глядя в небо, выдохнул: — Ну и ну, дела-а-а... Прядь волос, торчащая на макушке, бессильно качнулась. ＊ ＊ ＊ Как только битва завершилась, Луис сменил позу и про себя отметил: ...Семьдесят пять баллов. Такова была оценка Айзека Уокера за сегодняшний бой. В обращении с магией ещё полно грубых огрехов, но он компенсирует их изобретательностью. Вполне тянет на проходной балл. К слову, Глену он поставил пятнадцать. Слишком долго раскачивался. Ученики один за другим поднимались и, перекликаясь, направлялись к колонне в центре леса. Вскоре их голоса стали слышны в зале. — Президент... Президент... у-у, хнык... — доносилось от Дадли. — Прости, Дадли-кун, — ответил Айзек. — Уокер-кун, как ты в конце Глен-куна поймал? Тебе же вроде было трудно магичить на расстоянии? — спросил Уго. — Секрет, — отрезал Айзек. — Мы прибыли, миледи, — отрапортовал Кларенс. Услышав последнюю фразу, Мэри поднялась с дивана и вышла вперёд. Встав перед кристаллом, она заговорила: — Всем спасибо за работу. Вы показали отличный бой. Обойдя кристалл, Мэри обернулась к Луису и остальным. Регистраторы уже разошлись по другим комнатам, а из Семи Мудрецов место покинул только Рей. Мэри обратилась к Брэдфорду, Раулю, Луису, Монике и Сайласу, а также к четверым ученикам: — В будущем могут наступить времена, когда нас, Семерых Мудрецов, не окажется рядом. Именно поэтому я хотела, чтобы через эту битву вы познакомились и выросли над собой. Инцидент с Прожорливой Зои всё ещё был свеж в памяти. Тогда Мэри была без сознания, Луис временно лишился магии, и Мудрецы оказались разобщены. То, что обучение и связи между учениками необходимы — неоспоримый факт. Луис слегка нахмурился. Она, своего не упустит. Мэри затеяла всё это не только ради проверки Айзека, но и с учётом этих обстоятельств. Более того, если заявить о необходимости союза между учениками, избавиться от Айзека станет сложнее. На первый взгляд — милосердный жест, но за ним чувствовалась хватка старой лисы, готовой использовать любые ресурсы до капли. Луис, впрочем, был не прочь последовать этой логике и гонять полезные "инструменты" в хвост и в гриву. Было бы жаль дать заглохнуть талантам учителя и ученика Молчаливой Ведьмы. — А ещё-о-о, я подумываю назначить лидера, который бы объединял всех учеников Мудрецов, — Мэри мило наклонила голову и улыбнулась, хотя ученики её не видели. — Ты не против, Уго-чан? — Че-э-э?! Я?! — Уго на экране затыкал в себя пальцем и начал озираться. Глен тут же согласно кивнул: — Я не против. Уго-сан — мужик правильный. — Я тоже не возражаю, — добавил Кларенс. Наконец и Айзек, разминая онемевшую руку, кивнул: — У меня нет возражений. Общительный характер Галетти-куна и его умение следить за обстановкой хорошо подходят для роли координатора. В случае с Айзеком истина, скорее всего, была в том, что он просто не хотел брать на себя лишний геморрой. Однако Уго, расплывшись от счастья, начал кружить вокруг него: — Ой, Уокер-кун меня так хвалит!.. Можешь ещё похвалить, я не против! — У тебя широкий кругозор и развитое чутье на опасность. Ты владеешь разнообразной магией, так что никто не станет ворчать, если лидером будешь ты, — продолжал Айзек. — Да-да-да! Уокер-кун, ты лучший! Слушай, зови меня просто Уго. Можно я тебя буду звать Айзек? Давай как-нибудь выпьем? Кстати, сегодня обмывать будем? Будем же, да?! Уго, которому ловко спихнули всю скучную работу, сиял от комплиментов. Его учитель, Брэдфорд, скрестил руки на груди и криво усмехнулся. Мэри, посмеиваясь над молодежью, продолжила: — Ну и закончим отзывами от наставников, ладно? — она мельком взглянула на Луиса. — Луис-чан, только не вредничай, хорошо? А то ты совсем своего ученика не поддерживал. — Поддержка учителя — радости мало. На его месте я бы подумал: "Заткнись уже, дед", — отрезал Луис. — Ну, это только потому, что вы — это вы и лорд Резерфорд! Для Луиса поддержка наставника была не лучше издевки. Он фыркнул и пожал плечами: — Глену отзывы давать — только время тратить. Завтра уже всё забудет. Глен на экране возмутился: — Минут десять я точно буду помнить! — Хотя бы до конца дня запомни, кусок идиота. Поняв, что от Луиса добьёшься только ругани, Мэри перевела взгляд на Брэдфорда. — А что скажет Брэдфорд-чан? — Я знал, что Уго умеет выживать, так что если и не победит, то хоть не проиграет... Но то, что ты в конце вжарил — это было круто, Уго. — Учитель-и-и-и! Видели? Видели?! Легенду о сильнейшем ученике Мудреца! — Ага, видел-видел. Уго вовсю махал руками в сторону неба. На редкость забавный малый. Как маг Уго Галетти был среднего уровня, но из-за постоянных охот на драконов вместе с учителем у него развилось звериное чутьё на опасность. По крайней мере, инстинкт выживания у него работал отлично. Хоть он и болван, но под присмотром Кларенса дела пойдут на лад. Мэри, наставница Кларенса, улыбнулась: — Я просила Кларенса по возможности оценить способности каждого. Спасибо, Кларенс. Хорошая работа. — Покорно благодарю. — И наконец, Моника-тян, тебе слово. Моника, услышав своё имя, вздрогнула и принялась нервно перебирать пальцами. — Д-да! Эм, ну, когда я заключила контракт, я решила, что должна сделать из Айка настоящего мага... и что я обязана быть строгой... но... — Моника виновато улыбнулась. — Сегодня я, наверное, буду слишком доброй. Потому что Айк сегодня так сильно старался, столько всего придумал и правда, правда выложился на полную... — Коллега, — перебил её Луис. — Сколько баллов вы ему поставите? Если дать Монике волю говорить о магии, это затянется на вечность. Луису хотелось краткой цифровой оценки. Моника расплылась в улыбке и сжала кулаки. Светлым, полным гордости за старательного ученика голосом она произнесла: — Тридцать пять баллов! В зале мгновенно похолодало. В наступившей тишине Сайлас тихо переспросил: — Сестрица... это, типа, по стобалльной шкале? — А? Ну да. Её детское лицо выражало абсолютную уверенность в правоте. Сайлас с прискорбием прижал пальцы к переносице. — ...То-то я видел, как у тебя складка между бровей и у рта появилась, когда Айк потратил лишнее движение на забор воды. Похоже, для Моники такие огрехи в формулах были непростительны. В этот момент колонна-артефакт поймала едва слышный шёпот Айзека: — Наконец-то... больше тридцати... Услышав этот благоговейный шёпот, Луис всё понял. Моника Эверетт, Молчаливая Ведьма, была здесь самым беспощадным наставником. И быть её учеником, что раньше, что в будущем, под силу было только этому парню. Луис, считающий похвалу бесполезной, и Моника, с улыбкой влепившая своему ученику тридцать пять баллов. "Стоят друг друга", — подумали все присутствующие об этих коллегах. ---------- ...Хмм⤴︎ Когда Айзек вместе с остальными учениками Семи Мудрецов вернулся в зал для зрителей, Ведьма Шипов Рауль Розенберг тут же вскочил и бодро воскликнул: — Привет, Айзек! Слушай, насчет твоего прозвища: какое тебе больше нравится — "Маг Хранилища", "Маг Большого Улова" или "Маг-Запуляльщик"? Честно говоря, Айзек предпочел бы первым делом услышать голос своей наставницы. А та самая наставница — Моника — смотрела на Айзека полными ожидания глазами. Рядом с ней Сайлас замер с таким видом, будто хотел сказать: "Ну, ты же понимаешь, какой вариант правильный?". Первая выглядела мило, второй — раздражающе. Вероятно, они втроем и придумывали эти прозвища. Про безмолвную магию хранения я рассказывал как фокус Монике и брату Сайласу. "Большой улов" — это точно затея Сайласа, с его-то странной тягой к морю. А "Запуляльщик" совсем не в духе Моники... значит... "Маг Хранилища" — Моника. "Маг Большого Улова" — Сайлас. "Маг-Запуляльщик" — Рауль. Придя к этому выводу всего за три секунды, Айзек лучезарно улыбнулся: — Пожалуй, мне ни одно не нравится. У Моники и Сайласа был такой вид, будто их ударили током. В этот момент к ним, сжавшись и едва переставляя ноги, подошел Глен. Судя по всему, он не хотел приближаться к собственному учителю и потому направился к Монике, с которой был в хороших отношениях. "Мог бы и на меня положиться", — подумал Айзек, наблюдая, как Глен зашел Монике за спину и зашептал ей что-то. Он-то, может, и пытался говорить тихо, но голос у парня был от природы зычный, так что Айзек прекрасно всё слышал. — Моника, Моника. — Глен, что случилось? — Президент сегодня весь день злится... я что, опять накосячил? Видимо, Айзек перегнул палку с издевательствами. Обычно он не доводит дело до такого, но в этот раз ему действительно было не до сантиментов. "Прости, Дадли-кун", — не успел Айзек произнести это про себя, как Моника ответила Глену: — Глен, Айк просто немного приуныл. Это у него лицо такое: "Прости, Дадли-кун". — Э-э?! Да он выглядит так, будто сейчас кого-то прибьет! — ужаснулся Глен. — Главное — это угол наклона бровей! — авторитетно заявила Моника. Поскольку Моника и Глен с крайне серьезными минами принялись сверлить взглядом его брови, Айзек поднял руку и закрыл их ладонью. Моника и Глен издали разочарованный стон. Это было забавно. — Итак, ученик. Услышав этот холодный голос, Айзек перестал подначивать младших и вытянулся по струнке. Вставший с дивана Луис поправил монокль кончиками пальцев и пронзил Айзека острым взглядом. — Вы подготовили тезисы по магии, которую использовали сегодня? — Принес с собой. — Хорошо. Позже я их изучу. Бросив эту короткую фразу, Луис снова сел на диван. Моника, прячась за спиной Глена, украдкой показала сжатый кулачок. Это было лицо: "У вас получилось, Айк!". Судя по всему, ему удалось получить проходной балл от Барьерного Мага Луиса Миллера. Обидно, что до "проходного балла" в глазах Моники ему еще бесконечно далеко, но цель на сегодня была достигнута. И теперь... Оставалось проверить еще кое-что. — Куда делся этот болван? В этот момент из соседней комнаты донесся мучительный стон того самого болвана. Моника и Рауль в мгновение ока побледнели и бросились вон из комнаты. — Лорд Сирил! — Сирил! Остальные Семь Мудрецов лишь устало вздохнули — видимо, ситуация была не критической. Айзек неспешно последовал за выскочившей из комнаты Моникой. Дверь в соседнюю комнату была распахнута настежь. Айзек заглянул внутрь: за столом друг против друга сидели Сирил и Шаман Бездны Рей Олбрайт. Сирил, который обычно носил строгую одежду, сегодня почему-то был в мешковатой робе. А на столе по какой-то причине лежали лохматый парик и накладная борода. Неужели он в этом пытался сюда пробраться? Ну и идиот. С мученическим выражением лица Сирил пил чай из огромной кружки. С виду это был обычный чай... но на языке Сирила проступала фиолетовая печать проклятия. Понятно. Поразили вкусовые рецепторы. — Любая вещь, попадающая в рот, будет казаться кислой, острой и горькой одновременно... Сначала пойдет сильная кислинка, затем острота, а в конце — невыносимая горечь... Давай, страдай-й-й... — забормотал Рей. — Угу-у-у, у-у-у... — простонал Сирил. Он сделал еще глоток чая и закорчился в муках, заходясь кашлем. Моника со слезами на глазах металась вокруг: "Сирил-сама!". Похоже, его наказанием было осушить эту огромную кружку до дна. Какое мирное наказание. Пока Айзек наблюдал за этой сценой, Рауль с отчаянным лицом вцепился в Рея: — Рей! Ну подожди, ты же обещал просто выслушать его объяснения! — ...Я выслушал, и во мне проснулась жажда убийства, поэтому я его проклял... Скажи спасибо, что я ограничился проклятием "кисло-остро-горько"... — прошипел Рей. — Да говорю же тебе, Мэри-сан дала разрешение! — Незаконное проникновение и то, что он меня обманул — это разные вещи... Почувствуй мою скорбь... страдай-й... В этот момент к наблюдающему у входа Айзеку подоспел Глен. Увидев, что происходит в комнате, Глен понурился, как побитый пес. — Президент... — М-м? — отозвался Айзек. — Неужели вице-президента наказывают за то, что он за меня болел...? — Ну, думаю, это тут ни при чем. Айзек считал так: если исход боя может измениться из-за поддержки какого-то там обычного человека, значит, проигравшему просто не хватило мастерства. И всё-таки, зачем этот болван вообще сюда приперся? Пока Айзек пребывал в недоумении, откуда ни возьмись появились золотисто-белые горностаи и запрыгнули ему на плечи. Пике и Туле зашептали Айзеку прямо в ухо: — Его отругали. — Похоже, качать мышцы было плохой идеей. — ...Я вас не совсем понимаю, — честно признался Айзек. Горностаи спрыгнули с его плеча и принялись бегать вокруг ног Сирила. Видимо, так они выражали поддержку. В общем, Айзек решил, что этому дураку не помешает получить нагоняй, и молча наблюдал со стороны. Тут Моника, едва не плача, подала голос: — Послушайте, господин Шаман Бездны... наверняка у лорда Сирила были причины... — Нет, не в этом дело... всё не так... — прохрипел Сирил, осилив половину кружки. Он посмотрел на Айзека, который стоял в дверях, скрестив руки на груди, и склонил голову. — Я совершил глупую выходку в месте священного поединка. Я готов понести любое наказание. — Глупую выходку? Ты? — Айзек не сдержался и воскликнул вслух. Настолько это было неожиданно. Чтобы этот сухарь Сирил Эшли — и "глупую выходку"? Это уже что-то из ряда вон. У Моники и Глена глаза тоже полезли на лоб. С лицом человека, который вот-вот залезет в петлю, Сирил начал покаяние: — Я имел глупость... в отместку за недавнее, задумать против вас розыгрыш... — Розыгрыш? Ты — против меня? — Да... я хотел тайком поддержать вас, а потом — удивить... Айзек прекрасно помнил, как в последний день их посиделок с ночевкой он превратил Сирила в "звезду вечеринки". Но подумать только: этот упрямец Сирил мало того, что воспринял это как розыгрыш, так еще и решил ответить розыгрышем на розыгрыш! Уголки губ Айзека сами собой поползли вверх. — ...Вот как? ＊ ＊ ＊ На это вопросительное "Вот как?" с повышающейся интонацией Сирил лишь растерялся. Они были знакомы достаточно долго, чтобы он понял: сейчас Айзек не злится. Когда этот человек по-настоящему в ярости, его голос становится ледяным, будто он теряет всякий интерес к собеседнику. Сирил опасливо поднял голову и встретился с ним взглядом. В красивых глазах цвета морской волны читалось явное веселье. Пока Сирил пребывал в замешательстве, Айзек глянул в коридор. Там остальные Мудрецы и их ученики с любопытством наблюдали за сценой. Когда неловкость Сирила достигла предела, Айзек громко объявил: — Сегодняшний банкет — за счет Библиотечного Лорда! Тут же ученик Артиллерийского Мага Уго вскинул кулак: — Ого-го! Не знаю, что случилось, но какая щедрость! Пока опешивший Сирил хлопал глазами, Айзек повернулся к нему спиной и протянул руку растерянной Монике. — Что ж, пойдем, Моника. — Э-э, но как же Сирил-сама... — Вашу руку, мой мастер, — сказал Айзек, заслоняя Монику собой от Сирила. Айзек взял Монику за ее маленькую ладонь. В этот момент в голове Сирила будто что-то с треском лопнуло, и не успел он опомниться, как уже схватил Айзека за руку сзади. Моника, оказавшаяся по ту сторону руки Айзека, округлила глаза. Что я творю? Это же невероятно грубо по отношению к Айзеку. Моника тоже напугана. Я и так только что опозорился, неужели я собираюсь позориться перед младшими и дальше? Нет, не в этом дело. Я просто пытался сбежать. Мне было невыносимо позориться не перед "младшими", а перед женщиной, к которой я испытываю чувства. Сирил осознал, что именно Айзек чувствует к Монике. Он наконец понял смысл слов о "соперничестве", которые Айзек бросил ему после инцидента с Прожорливой Зои. Сколько можно топтаться на месте? Разберись уже со своими чувствами. А то мне даже как-то неудобно объявлять тебя своим соперником. Сирилу стало тошно от собственной тупости. Какой же он жалкий. Да, теперь оставалось только признать это. Я уважаю вас больше всех на свете... Но в этом — я не уступлю. Пока Сирил стоял с пунцовым лицом и бегающими глазами, Айзек повернулся к нему спиной и в упор посмотрел на него. Его губы беззвучно произнесли: "— Скажи уже хоть что-нибудь". Сирилу показалось, будто ему в сердце вонзили клинок. Он посмотрел на Монику за плечом Айзека. Он не хотел быть трусом в ее глазах, он хотел выглядеть достойно — это и было его "заклинанием на храбрость". Сирил резко вскинул голову и, грозно сведя брови, выкрикнул: — Соперничество... я с почтением... принимаю!! ＊ ＊ ＊ На глазах у Моники, Глена, других Мудрецов и их учеников Сирил Эшли во всеуслышание объявил о соперничестве. Айзек не выдержал, его плечи затряслись от смеха. Наконец-то мы на старте. В этот момент Моника и Глен переглянулись с таким видом, будто их осенило. — Айк и лорд Сирил — соперники... Ну да, они ведь оба маги, им есть о чем поговорить. — А-а, так это соперничество магов?! Так вот почему вице-президент пришел наблюдать за боем президента... Какой он всё-таки прилежный ученик! Что ж, если сейчас они восприняли это именно так — пускай. Этого пока достаточно. — Ну, сегодня я намерен пить и есть без стеснения. Так что готовь кошелек, — усмехнулся Айзек. — Д-да, но сначала... — Сирил замялся и посмотрел на чашку на столе. — Мне нужно допить это, дайте мне немного времени... — Вот-вот, — пробурчал Рей себе под нос. Айзек поинтересовался: — И какой же ложью ты умудрился так разозлить господина Олбрайта? — Это... — Сирил пристыженно опустил глаза. — Я сказал... что если разговаривать с мышцами, то они будут лучше расти... — ... Айзек демонстративно вздохнул и пожал плечами: — Какая жестокая ложь. Допивай поскорее свой чай и искупай грехи. ---------- Умелый мастер и ресторан выбирает идеально После магической битвы учеников Семи Мудрецов Барьерный Маг Луис Миллер вернулся в свой кабинет и принялся изучать отчеты, представленные Айзеком, а также записи сегодняшнего сражения. Этим вечером должен был состояться банкет, организованный за счет Библиотечного Лорда, но Луис не планировал в нем участвовать. Ужин с любимой женой определенно лучше. Луис отхлебнул чаю с джемом, просмотрел записи и нахмурился. …Цифры не сходятся. Стоило ему догадаться о причине и втайне закипеть от раздражения, как в дверь постучали. — Войдите, — отозвался он. Дверь открыл Артиллерийский Маг Брэдфорд Файерстоун. — Здорово, Барьерный. Не помешаю? За спиной Брэдфорда стояли Ведьма Звездочет Мэри Харви и ее ученик Кларенс Холл. Брэдфорд и Мэри были налегке, и только Кларенс держал поднос с вином и бокалами. Все трое отказались от банкета под разными предлогами: кто сослался на ночные наблюдения за звездами, кто на помощь Мэри, а кто просто предложил молодежи повеселиться самим. — Может, выпьем по чуть-чуть, обсуждая сегодняшний матч? — предложила Мэри, мило наклонив голову набок. — Давайте, — согласился Луис. Когда он сел на диван, Мэри и Брэдфорд заняли места напротив. Кларенс расставил бокалы и молча разлил вино. Хорошее вино. Такой напиток не пьют залпом, но сейчас Луису мучительно хотелось осушить бокал одним махом. Хотелось смыть вином скопившееся в груди чувство несправедливости, а потом шумно выдохнуть, выпуская пар. Именно так ему сейчас хотелось выпивать. Пока Луис сверлил взглядом свой бокал, Мэри коснулась своего тонкими пальцами. — Ну, как тебе сегодняшняя битва? — поинтересовалась она. — ...Цифры не сходятся. Я о расходе маны ученика Молчаливой Ведьмы, — ответил Луис. — А-а, ты тоже заметил? — Брэдфорд, видимо, тоже это понял. Он погладил бороду и посмотрел в потолок. Расход маны — величина не фиксированная. Даже при использовании одного и того же заклинания можно потратить лишнее, если в формуле есть изъяны или контроль маны оставляет желать лучшего. Тот же Глен в начале обучения тратил почти вдвое больше положенного. К тому же расход часто меняется в зависимости от обстановки или самочувствия. Как в холодную погоду нужно больше дров, чтобы протопить комнату, так и магия огня требует больше сил. Однако опытному магу достаточно взглянуть на записи, чтобы примерно рассчитать объем затраченной маны. Брэдфорд начал загибать пальцы, будто что-то подсчитывая. — По документам у Айзека Уокера запас маны 153... А в том матче он потратил от силы половину? — Именно. Скорее всего, он изначально вышел на бой с половиной запаса, — подтвердил Луис. — Ну, Молчаливая Ведьма суровая. Может, это она поставила ему такое условие? Луис не мог сказать, что это невозможно — в этом и заключалась пугающая сторона Молчаливой Ведьмы. Когда дело касалось магии, Моника порой выдавала невыполнимые требования с самым невинным видом. Но именно в этот раз Луис смутно догадывался, почему Айзек ограничил себя в мане. Вероятно, поддержание "этого лица" напрямую связано с объемом маны. Айзек не стал объяснять это Луису. Он просто вышел на бой с половиной сил и показал достойный результат. Луису, который остался в неведении, так и хотелось напиться с горя от мысли: "Да он меня ни во что не ставит". Подавив желание цокнуть языком, он сделал глоток и тихо пробормотал: — ...И еще то заклинание, которое он использовал в самом конце, чтобы защитить Глена. Водная пленка, подхватившая потерявшего сознание Глена в воздухе. Она была похожа на ту магию воды, что Айзек показывал в бою, но в то же время была другой. На тот момент Айзек уже получил удар молнии Уго, и все его водяные нити развеялись. И все же за ничтожное время он создал водную преграду на расстоянии — причем ровно в месте падения Глена. — Кажется, у ученика Молчаливой Ведьмы в рукаве еще полно козырей, — подметила Мэри. — Но разве увидеть один из них в конце не стоило того? — протянула она. — ...Пожалуй. Луис пригубил вино и мельком взглянул на Кларенса, застывшего рядом с Мэри. — Господин Кларенс тоже проявил изрядную доброту. Если бы вы пустили в ход всю грязь и камни, ловушки могли быть куда более жестокими. Когда Луис искал кандидатов в новые Семь Мудрецов, он изучил записи о всех высокоранговых магах королевства. Маг Обсерватории Кларенс Холл в полной мере раскрывал свой потенциал именно в оборонительных боях — защищая обсерваторию и Мэри, которая читала там звезды. По стилю он напоминал Крепость Роз Рауля. Маги земли в принципе лучше всего показывают себя в обороне. Говорили даже, что когда в охраняемую им обсерваторию вломились воры, Кларенс замуровал их в грязь и камни, превратив в статуи для украшения башни. Кларенс застенчиво покачал головой. — Мой стиль боя немного... грязный, да и ландшафт портит. Я не могу позволить себе такого в присутствии Миледи. — Ой, а в детстве ты так любил возиться в грязи! — Мэри звонко рассмеялась, и Кларенс ответил ей скромной улыбкой. И здесь наставница с учеником были со странностями. Луис допил остатки вина и произнес: — Лидер для учеников. Вы ведь с самого начала метили на эту роль Уго Галлетти, госпожа прорицательница? — О! Что, так высоко ценишь моего Уго? — Брэдфорд довольно рассмеялся. Мэри лишь загадочно улыбнулась, не ответив. Но Луис был уверен: поставить Уго Галлетти во главе было частью ее плана. — Значит, всё идет по-вашему? — Ну что ты, есть вещи, которые даже я не могу предсказать. Например... действия Библиотечного Лорда? — ... Луис замолчал. Библиотечный Лорд Сирил Эшли. Сначала он в нелепом виде затесался среди регистраторов, потом громогласно отчитывал Глена, после — со всей серьезностью извинялся, падал в конвульсиях от проклятия Рея, а в это время Моника и Рауль цеплялись за него, пока два хорька, похожих на фамильяров, трепали его за волосы. А когда Луис видел его недавно в Великой библиотеке Аскарда, тот разве не шел с окровавленной головой, пока за него так же цеплялись Моника и Рауль? Он просто перечислил факты, но от их абсурдности разболелась голова. Пока Луис тер переносицу, Брэдфорд задумчиво покачивал бокал. — Да уж, я сначала подумал — что это за цирк. Был уверен, что это Звездочет что-то подстроила... Но когда увидел, что сама Звездочет хохочет громче всех, я прямо-таки обалдел. — Даже для меня, привыкшей смотреть в будущее и готовиться к бедам, такая неожиданность — повод посмеяться от души. Я всерьез испугалась, что макияж потечет... Ой, нет, опять смешно стало... хи-хи. Библиотечный Лорд Сирил Эшли. Несколько лет назад на Верховном совете он в сговоре с Молчаливой Ведьмой и Гленом мешал Луису (проще говоря, нарывался на скандал). А во время недавнего инцидента с Прожорливой Зои благодаря своей проницательности указал на угрозу масштабного бедствия и спас страну, как и подобает выходцу из Рода Знаний. И при этом он то ходит с разбитой головой в библиотеке, то наряжается в нелепые костюмы. Это решительно не поддавалось логике. Луис озвучил свою честную мысль: — Что с ним вообще такое? Неужели в окружении Молчаливой Ведьмы нет ни одного нормального человека? На это язвительное замечание Брэдфорд и Мэри лишь рассмеялись. — Да уж, что это было... — Не понимать — это же так весело, Луис-тян! — .......... Похоже, старшие коллеги уже начали хмелеть. Луис небрежно плеснул остатки вина в бокал, осушил его, шумно выдохнул. Он устал думать. Сегодня он просто пойдет домой и спокойно проведет время с любимой женой и дочерью. Так и сделает. ＊ ＊ ＊ На банкет после магической битвы не пришли Мэри, Брэдфорд, Рей, Луис и Кларенс. У старших были дела или желание провести время с семьей. Что касается Рея, он ушел первым со словами: "Я обязательно... обязательно буду есть еду Фриды... я иду домо-о-ой!". В итоге участников осталось семеро: ученики Айзек, Глен и Уго; Мудрецы Моника, Рауль и Сайлас; а также совершенно посторонний здесь «кошелек» Сирил. Компания сняла робы, переоделась в гражданское и шла по городу в лучах заходящего солнца. Стояла середина лета, небо окрасилось в оранжевый, но было еще достаточно светло. Чуть впереди Айзека Уго о чем-то расспрашивал Рауля и Сайласа. — Господин Ведьма Шипов, вы что-то не в духе? — поинтересовался Уго. — Хм, просто у меня нехорошее предчувствие насчет этого направления... Сайлас, ты здесь часто бываешь? — спросил Рауль. — Я обычно пью в заведениях попроще, ближе к нижнему городу. Недавно нашел одно место с восточной кухней... Слушая их, Айзек поглядывал на Сирила, идущего впереди всех. Вкус Сирила, пострадавший от проклятия Рея, вернулся в норму после того, как тот выпил огромное количество чая. Проклятие сняли, но Сирил явно не горел желанием что-либо есть — лицо у него было изможденное. Хорьков, которые до этого по нему лазали, видно не было. Видимо, ушли по своим делам. — Президент, президент! — идущий рядом Глен заговорил шепотом, и Айзек немного замедлил шаг. — Что такое? — Ну, меня же в том матче приложило знатно. — Извини, что я так жестко, — ответил Айзек. — Да ладно, если вы не сердитесь, то всё пучком... Но я же тогда сознание потерял. А потом мне сказали, что это вы меня водой подхватили... Айзек замедлился еще сильнее, пропуская всех вперед. Убедившись, что их никто не слышит, Глен прошептал: — Это ведь "он" меня спас, да? Айзек легонько похлопал по карману и позвал своего духа: — Уилдиану. Тот в облике белой ящерицы проворно выскользнул из кармана и забрался на плечо Айзека. Уилдиану был его козырем, но Глен уже видел его в бою с Прожорливой Зои, так что скрывать не было смысла. — Я ведь вас так и не познакомил официально. Это мой напарник, Уилдиану. Глен восторженно охнул, его глаза заблестели. Хотя его собственный наставник заключил контракт с высшим духом ветра и в духах не было ничего удивительного, Глен смотрел на ящерицу с обожанием. — Спасибо, что спасли, господин Уил! Уилдиану едва заметно вильнул хвостом и тихо ответил: — ...Не стоит благодарности. Было видно, что такое внимание его смущает. Не замечая этого, Глен радостно спросил: — Президент, президент, а можно мне его на руку взять? — Ты не против, Уил? — Да. Айзек поднес руку к плечу, Уилдиану перебрался на тыльную сторону ладони, а затем — на руку Глена. Тот так и сиял. — Иметь ящерицу в напарниках... это же так круто! — ...Правда? — Уилдиану смутился еще больше. Зато Айзек отлично понимал чувства Глена. Рептилия-напарник задевала те струнки в душе, о которых взрослые забывают — те самые, что в детстве заставляли с азартом коллекционировать змеиную кожу. — О чем это вы? Напарник-ящерица? — обернулся Уго. Глен тут же спрятал Уилдиану за спину и сменил тему. — Уго-сан, а вы бы кого в напарники хотели? — спросил он. — Рептилии — это тема, выглядят пафосно. Со змеей на плече сразу такой вид, будто ты непрост. Но я еще о хищной птице мечтаю... Пока Уго и Глен увлеченно спорили, Айзек заметил кое-что поважнее. Идущие впереди Моника и Сирил о чем-то беседовали. Так, пора мешать. Раз уж он объявил Сирилу войну за сердце наставницы, церемониться он не собирался. ＊ ＊ ＊ Группу вела Моника. Сегодня она твердо решила отблагодарить Айзека за старания и заранее разузнала о хорошем заведении. Идя по дороге, она украдкой поглядывала на Сирила. Оказывается, он сговорился с Раулем и прикинулся регистратором только ради того, чтобы разыграть Айзека. Господин Сирил... разыгрывает кого-то... До сих пор не верилось, что такой серьезный человек на это способен. Но в то же время Моника чувствовала странное шевеление в груди. Розыгрыши бывают злыми, но в случае с Сирилом это было исключено. Значит, это была дружеская шутка. И это было... Как же здорово... Она завидовала. Стал бы Сирил когда-нибудь разыгрывать её? Вряд ли. Моника хотела стать ближе, сократить дистанцию хотя бы на полшага. Став чуть смелее, она решилась: — Г-господин Сирил! Сирил неловко повернулся к ней. В его взгляде смешались уныние и неловкость. — Ах, прости, мне так стыдно за сегодняшнее... — М-меня... тоже разыграйте, пожалуйста! — взмолилась Моника. Из горла Сирила вырвался странный звук — он будто подавился на вдохе. Кажется, попытка сократить дистанцию на полшага обернулась падением плашмя. Моника поняла, что сморозила что-то крайне неуместное. Повисла неловкая тишина, которую она тут же принялась забалтывать: — Ну, то есть! Розыгрыши — это ведь для близких людей! А мне... мне просто интересно! Хочу набраться опыта для будущего! — Моника. Одно тихое слово заставило её замолчал. Сирил смотрел вперед и глухо произнес: — Пожалуйста, береги себя. — Д-да... — Ты заставляешь меня волноваться. — Да... — И, пожалуйста, не испытывай так мою выдержку. — ...? Да. Лицо Сирила казалось сердитым, но это было не совсем так. Это было лицо человека, который сдерживает бурю эмоций, стараясь быть вежливым. Беспомощная юная коллега явно вызывала у него тревогу, и он предпочел тихое предостережение громкому нагоняю. Пока Моника сжималась от чувства вины, сзади раздался голос: — О, неужели мой наставник интересуется розыгрышами? Давай я покажу пример. Внезапно Айзек ударил Сирила под колено, отчего тот пошатнулся. — Сначала так. Айзек перехватил шею пошатнувшегося Сирила локтем. — Потом так. И принялся нещадно тискать и растягивать щеку бледного Сирила другой рукой. — И вот так. Это были безупречные три шага: «так, так и вот так». Глядя на это «пособие», Моника робко вставила: — По-моему, это уже не розыгрышь, а издевательство... — Айк! Айк, прекрати! Айк... фы-ы-ы...! — Сирил пытался протестовать, пока Айзек, не отпуская его щеку, лучезарно улыбнулся Монике. Будь на нем лицо принца, вокруг бы точно летали искры. — Смотри, какая смешная рожица. — В-все равно это издевательство! Нельзя обижать людей! Глен, наблюдая за ними, задумчиво произнес: — Председатель в последнее время такой веселый. В «Клубе любителей мяса» он тоже прямо расцветает. — «Клуб любителей мяса»? Звучит круто! Меня возьмите! Я вас научу алпатрские блюда готовить! — оживился Уго. Пока вокруг снова поднимался шум, Сайлас остановился у здания справа. — Слышьте, это не то место? Про которое сестрица Молчаливая говорила, — спросил он. Моника сверилась с вывеской. Точно, оно. — Да! Это здесь! Пришли, Айк! Тут очень, очень хорошее место! — воскликнула она. Она хотела добавить "так что хватит вредничать", но замерла, увидя зазывал у входа. Их было четверо. Молодые парни яркой наружности, и у всех почему-то шелковые рубашки расстегнуты до пупа. Само заведение тоже выглядело... специфически. Вход был занавешен слоями тонкой ткани, а изнутри тянуло густым ароматом восточных благовоний. Моника вспомнила заведение Слоуза в Сазандоре, куда ее водила Мелисса. То место торговало запрещенкой, и это выглядело не менее подозрительно. Пока она хлопала глазами, один из парней подошел к ней и лихо подмигнул: — Добро пожаловать, кошечка. Заходи, сегодня мы подарим тебе самый сладкий сон. — Э-э, нет, мне не спать, мне бы поесть и выпить... К растерянной Монике подошел Рауль, который всю дорогу молчал, и прошептал на ухо: — Слушай, Моника... У меня еще на подходе сюда предчувствие было... Ты случайно не с моей сестрой советовалась насчет ресторана? — Д-да. Я подумала, что госпожа Мелисса должна хорошо знать столицу... Моника хотела угостить Айзека, но сама в столичных кабаках не разбиралась. Вот и спросила Мелиссу. "Ну конечно! Умелый наставник обязан знать пару-тройку приличных мест для своего ученика. Раз такое дело, я тебе подскажу лучшее заведение. Твой верный пес... кхм, ученик будет плакать от счастья!" — так ей тогда ответили. Результат был налицо. Сирил со всей серьезностью пробормотал: — Видимо, леди Мелисса просто перепутала адрес. — Моника, Сирил, вам обоим пора бы уже начать сомневаться в словах моей сестры, — вздохнул Рауль. В этот момент зазывала приобнял Монику за плечо. Кажется, он тоже владел «безмолвной магией искр» — его зубы сверкнули так ярко, что принц позавидовал бы. — Еда, выпивка — для тебя, кошечка, мы найдем что угодно. — А... ну... э-э... Пока Моника заикалась, Айзек скинул руку парня с ее плеча, а Сирил потянул ее в другую сторону. Они подхватили Монику под руки, развернулись и зашагали прочь. — Айк, сменим место, — хмуро бросил Сирил. — Ага, веди нас в свой любимый кабак, Сайлас-нисан, — отозвался Айзек со вздохом. Моника, которую тащили за собой, только шмыгала носом: — У-у-у... Простите... Простите... Я никудышная наставница-а-а-а! Под небом столицы, где зажглась первая звезда, еще долго раздавался ее жалобный плач. ---------- 【Финал】 Мы здесь Черный кот взирал на крыши ночной королевской столицы. Кот по кличке Неро направлялся к заведению, где Моника и остальные собирались отпраздновать завершение дел. Помогая Айзеку с тренировками, Неро выторговал обещание приготовить ему целую гору мясных блюд, но то когда еще будет, а нынешний ужин — дело другое. Неро твердо вознамерился получить свою порцию мяса и сегодня. Однако, судя по виду с крыши, Моника и компания почему-то не зашли в заведение, а двинулись дальше. Мяу? Что такое? Место сменить решили? Он засомневался, не собираются ли они и вовсе разойтись, и тут почувствовал за спиной чье-то присутствие. Неро дернул усами и обернулся. — Ты бодр, несмотря на летнюю жару, Белый. — Это потому, что Пике со мной. Позади стоял и улыбался седовласый юноша в национальных одеждах. На его плече сидел ледяной дух Ашшельпике, принявший облик золотистой ласки. Белый дракон — редкий вид, который стоек к холоду, но слаб перед жарой. Похоже, прильнувшая к нему Пике охлаждала тело Туле. — Ты сегодня не в облике ласки? — В том виде я бы не смог ходить за покупками. С этими словами белый дракон Туле приподнял висевший в руке матерчатый мешок. Мешок был набит бутылками со спиртным и выглядел довольно тяжелым. — Я получил от Сирила денежку на расходы, вот и решил купить вина. — А? Денежку? — Угу. Денежку за мускулы. «Что за бред?» — подумал Неро, сощурив золотые глаза, а Туле тем временем достал одну бутылку и протянул ему. — Господин Черный, присоединяйтесь. — У вас тут вечеринка в складчину? У меня-то с собой сегодня шаром покати. Туле медленно моргнул и посмотрел на Пике, сидящую на плече. — Пике, как в таких случаях говорят? — Угощаю. — Точно, угощаю. Прошу, господин Черный. Смешиваться с людской суетой очень весело, но иногда хочется понаблюдать за ней со стороны. «Ясненько», — пробормотал про себя Неро. Они оба драконы. Неро прекрасно понимал чувства Туле. Ему и самому порой хотелось взглянуть на людей издалека — и в такие моменты присутствие в человеческом кругу другого дракона, кроме него самого, было бы не к месту. Туле протянул палец к Пике, и та коснулась его кончика передней лапкой. — К тому же, сегодня у нас с Пике работа над ошибками. Золотистая ласка юркнула под одежду Туле, закопошилась там и выставила из-за воротника одну только мордочку. — Моника сразу заметила. — Нам не хватило знаний о мускулах. — Не знаю, о чем вы там лопочете, но раз угощаете — возьму. Давай сюда, — Неро сменил облик черного кота на человеческий и выхватил бутылку у Туле. Внутри оказался ароматный крепкий напиток. Прихлебывая его, Неро зашагал по крышам, держась на таком расстоянии от Моники и остальных, чтобы не быть ни слишком близко, ни слишком далеко. Следом за ним шел Туле с Пике на плече. Драконы в людском обличье неторопливо вышагивали по крышам с бутылками в руках. Вальяжно и скрытно, они с интересом наблюдали за копошащимися внизу людьми. ＊ ＊ ＊ Группа Моники покинула заведение, рекомендованное Мелиссой, и направилась прямиком в любимое место Сайласа. Предыдущий ресторан находился в довольно фешенебельном квартале, а вот точка Сайласа, судя по всему, располагалась на улице с заведениями попроще. — Место не самое изысканное, но если кто к сестренке прицепится — я на них так зыркну, что мало не покажется, так что не дрейфь. — Х-хорошо... — Там народ в массе своей добродушный. Если покажутся слишком шумными, просто сунь им в руки инструменты... Оп, точно. Шагавший впереди Сайлас вдруг вспомнил о чем-то, обернулся и посмотрел на Айзека. — Айк, ты на чем-нибудь играть умеешь? Хоть что-то же должен мочь, ты же рукастый. — Умею, но восточные мотивы вряд ли потяну. Услышав ответ Айзека, Сайлас замолчал, а между его бровей пролегла глубокая складка. — ...Неужто здесь, в центре, учился? — Вроде того. Монику заинтересовал их диалог, и она, задрав голову, спросила Айзека: — Айк, вы правда умеете играть? — Если мне не изменяет память, вы обучались игре на фортепиано и скрипке, — вставил Сирил. — На уровне любителя, — кивнул Айзак с каким-то сложным выражением лица. В этом взгляде смешались горькая усмешка, ирония, самобичевание и забота. — По нотам-то я сыграю, но с восточными песнями беда... В восточных землях тебя отругают, если будешь играть строго по партитуре. Пока Моника и Сирил недоуменно хлопали глазами, Сайлас, скрестив руки на груди, закивал: — Во-во. Особенно старики бесятся. "Ты чего это вздумал играть в точности как написано?!" — орут. — Э-э, то есть играть по нотам... нельзя? Моника, не сведущая в музыке, привыкла считать, что партитура — это идеальное решение задачи. Раз магическую формулу нужно воспроизводить точно, красиво и совершенно, то и в музыке следование нотам должно быть единственно верным путем... Но у выходцев с Востока, похоже, было иное мнение. Айзек кивнул и, подбирая слова, пояснил: — Восточные песни обычно строятся на повторении одной и той же фразы. С каждым кругом добавляются украшения... и чаще всего темп постепенно нарастает. — И у этого темпа есть какой-то особый закон...? — Самое важное там — кураж. Моника с лицом более серьезным, чем при решении сложнейшего уравнения, повторила: — Кураж? — Это же музыка для того, чтобы пьяницы в кабаке веселились. О, слышите? — Айзек посмотрел на заведение впереди. Из видавшего виды здания доносился шумный смех и веселые звуки музыки. Эта мелодия была совсем не похожа на те благородные композиции, что играют во дворце. Легкая, будто резвящийся зверек, она и правда становилась все быстрее с каждым повторением одного и того же мотива. Пока Моника вслушивалась, Айзек негромко пробормотал: — А во мне привычка играть точно и правильно засела слишком глубоко. В его профиле, на который она смотрела снизу вверх, читались тихая грусть и тоска по родине. В последнее время его мимика стала куда богаче. Наверное, он просто перестал прятаться. …Ведь с лицом принца Айк никогда бы так не посмотрел. Монике хотелось как-то поддержать его, но нужные слова не шли на ум, и она лишь беззвучно шевелила губами. Сирил рядом выглядел точно так же. Двое бывших членов студенческого совета обменялись взглядами. — "Что будем делать, лорд Сирил?" — "Стоит ли оставить его в покое или все же сказать что-то ободряющее...?" Сирил, казалось, колебался, и тогда Моника, сжав кулаки, решительно засопела. — "Я хочу его поддержать." — "Хорошо, я понял. Тогда и я..." Так завершилось безмолвное заседание комитета бывших членов студсовета. Моника и Сирил уже открыли рты, чтобы заговорить, но Сайлас опередил их — он размашисто зашагал к дверям заведения, распахнул их и зычно крикнул: — Эй, хозяин! Одолжи башмаки! — Ты их сам напялишь, что ли? — Да нет, вот ему! — Сайлас ткнул большим пальцем в сторону Айзека. Поспевшая следом Моника выглянула из-за спины Сайласа. Сразу за входом была стойка, а в глубине стояло множество потертых круглых столов. Народу было занято примерно наполовину, и у некоторых в руках были музыкальные инструменты. На стенах тоже кое-где висели инструменты — видимо, их можно было брать и играть в свое удовольствие. Сайлас взял у хозяина туфли из черной кожи и всучил их Айзеку. — На, в этих тяжелых сапогах ты и ноги-то не поднимешь. — ...И что ты задумал? — Айзек недовольно прищурил свои острые глаза, но Сайлас лишь ухмыльнулся в ответ. — "Восточный мужик не отказывается от выпивки, драки и танцев", — так ведь говорят? — Может, мне сразу вызвать тебя на драку? — Приказ старшего брата! — Какой же деспотичный мне попался "братец", — Айзек со вздохом начал переобуваться. Тем временем подошел молодой официант и проводил компанию к столу. Усевшись, Моника с тревогой посмотрела на Сайласа: — Э-э, Сайлас-сан, а зачем это всё...? — Да хочу, чтобы этот парень вкус к жизни вспомнил. Сказав это, Сайлас сделал заказ для себя, а потом помог Уго и Гленну, которые не знали, что выбрать, посоветовав им фирменные блюда. Моника и Сирил растерянно переглянулись. Они впервые были в таком месте и не понимали местных порядков. Да и истинные намерения Сайласа оставались загадкой. Рауль, с интересом озиравшийся по сторонам, беззаботно заметил: — Хорошее место. Я в таких редко бываю, так что прям дух захватывает. — Рауль, а ты на чем-нибудь играешь? — спросил Сирил, все еще чувствуя себя не в своей тарелке. Рауль кивнул: — На флейте могу! А вы с Моникой? — Я как-то не особо... — Я... я тоже в музыке... не очень... «Совсем не сильна», — хотела добавить Моника, но, поймав взгляд Сирила, который явно что-то хотел сказать, честно призналась: — ...Совсем-совсем не сильна. Сирил кивнул с таким видом, будто иного и не ждал. Он-то знал, что Моника была на грани провала и по музыке, и по танцам. В те времена, когда она панически боялась подавать голос на людях, уроки пения она пролетала, просто беззвучно открывая рот, а экзамен по танцам сдала только со второго раза вместе с Гленом. Как же это было давно... те репетиции... Пока Моника предавалась носпоминаниям, Айзек, похоже, закончил шнуровать туфли. Сайлас, ухмыляясь, взял со стены фидл. В его огромных и грубых руках инструмент казался игрушечным. Он заиграл. Даже Моника, будучи профаном, поняла: исполнение было мощным и мастерским. Услышав звуки, несколько посетителей переглянулись: "Оно?", "Я в деле!" — и тоже потянулись за инструментами. Аккордеон, жестяная дудочка, деревянная флейта, какие-то деревянные перкуссии — одни инструменты Моника знала, другие видела впервые. Когда Сайлас довел мелодию до логической паузы, остальные мужчины дружно вступили в игру. Это был тот же мотив, что начал Сайлас, но с добавлением украшений и новых инструментов звук будто внезапно расцвел. В этой музыке было что-то ностальгическое и одновременно стремительное, как ветер, гуляющий в степи. — Сколько здесь людей, умеющих играть... Монику восхитило, что они могут вот так, без нот, с ходу начать играть вместе. Разве это не запредельное мастерство? Пока она восторгалась, Сирил, наблюдая за игрой, негромко произнес: — Фраза повторяется, поэтому ее легко запомнить. К тому же в такой музыке партии всех инструментов в основе своей одинаковы, так что подстроиться несложно. Даже те пьянчуги, у которых не было инструментов, начали посвистывать и хлопать в ладоши. И тут в общий гул вплелся четкий ритм: "тук-тук-тук" — это подошвы выбивали такт по полу. Айзек. Он залпом осушил принесенный эль, шумно выдохнул и небрежно вытер рот. В его прищуренных глазах горел вызов. — Пойду, приударю немного. Айзек вышел в центр. Несколько мужиков одобрительно свистнули, и Айзек ответил им тем же. Сразу после залихватского свиста раздался четкий сухой звук — это его подошва ударила об пол. Ноги Айзека задвигались легко и четко, выбивая ритм в такт музыке. Это был степ — танец, где верхняя часть тела почти неподвижна, а вся работа идет в ногах. Подошвы туфель пели не хуже инструментов. Длинные ноги то скрещивались, то с размашистым свингом били в пол. (Невероятно! Как здорово!) В этот момент Сайлас перестал пиликать на фидле и поманил Монику рукой. Когда она подошла, он передал инструмент другому мужику, а сам схватил прислоненную к стене швабру. — Сестренка, подержи-ка ее вместе со мной. Подпирай древко ладонями снизу. Поняла? Именно снизу! — А? Д-да... хорошо... Сайлас и Моника расположили швабру горизонтально, взявшись за разные концы, и зафиксировали ее чуть выше пола. (Так, подпирать снизу... Но почему именно так?) Пока Моника гадала, Сайлас крикнул Айзеку: — Айк! Слабо ноги поднимаешь! — Ну, сам напросился, — Айзек дерзко ухмыльнулся и начал перепрыгивать через швабру в танце. "Та-тан, та-тан" — ритм оставался таким же четким, а ноги в прыжке легко взлетали над древком. Музыка пьяниц с каждым кругом становилась все быстрее. Местами она была сумбурной, но безумно задорной — и в ней чувствовался железный стержень. И шаги Айзека четко попадали в этот стержень. Моника, кажется, наконец поняла смысл музыки, которая играется не по нотам. Потрясающе, потрясающе, потрясающе! Пока она со светящимся лицом наблюдала за танцем, песня подошла к финалу. Айзек осклабился и резким движением подбил швабру снизу вверх — вот почему Сайлас велел подпирать ее ладонями. Подхватив подлетевшую швабру, будто партнершу по танцу, Айзек отвесил поклон. Зал взорвался криками. Моника самозабвенно захлопала. — Это было круто! Айк, вы молодец! — ...Красиво вышло? — когда Моника активно закивала, Айзек откинул со лба мокрую от пота челку и рассмеялся. Это была открытая, искренняя улыбка. Тут Сайлас хлопнул его по плечу: — Айк, сменяемся! Моя очередь швабру мучить! — Да-да, — Айзек взял швабру и тут же, как бы между прочим, всучил ее Сирилу. — Положись на меня. — … Сирил с каким-то неопределенным лицом оказался в паре с незнакомым мужиком, удерживая швабру для Сайласа. Тот начал выплясывать над древком. Прыжки Сайласа, который был даже выше Айзека, выглядели внушительно. Не зря он подначивал "младшего", степ у него был отменный... но. — Ой! Сбившись с ритма, Сайлас со всей силы наступил на швабру. Раздался сокрушительный хруст, и древко разлетелось в щепки. Сирил, державший обломок, замер в шоке, и Моника тут же бросилась к нему. — Лорд Сирил, вы в порядке? — Я-то да, но... И тут за их спинами раздался громовой хохот. Обернувшись, они увидели Айзека, который согнулся пополам и буквально покатывался со смеху. — Наступил! Сломал! А ведь как распинался, как меня подначивал! — Заткнись, Айк! Хихикающий Айзек и багровый от злости Сайлас. Сирил, наблюдая за ними, тихо произнес: — Значит, он... нет. Он на миг закрыл глаза, а когда открыл — его взгляд казался просветлевшим. — Значит, он все-таки Айк. Сирил улыбнулся, и Моника улыбнулась в ответ. — Да, это Айк. Сайлас попытался отвесить Айзеку подзатыльник, но тот ловко увернулся. А через минуту они уже вовсю уплетали колбаски, жарко споря с Уго и Гленном о том, как их лучше готовить: варить или жарить. Ученики Семи Мудрецов рассуждали о еде куда серьезнее, чем о магии. Запив колбаску элем, Айзек вместе с Сайласом принялся объяснять Раулю различия в восточных флейтах. Сирил смотрел на это со спокойным умиротворением. Наверное, Моника чувствовала то же самое. Принесли новые блюда. Сирил, который до этого был совсем вымотан проклятием Рэя, кажется, обрел аппетит. — Моника, передашь мне вон ту тарелку? — Да, держите... Ой, а вы знаете, как это есть? Перед тарелкой с хлебом, мясом и овощами Сирил в замешательстве замер. Моника с легкой гордостью взяла хлеб, сделала надрез и набила его овощами и мясом. — Сначала вот так, потом вот так... и готово! Сирил не выдержал и прыснул. Моника испугалась: неужели она сделала что-то не то? Но Сирил, содрогаясь в беззвучном смехе, прикрыл рот рукой: — Нет, извини. Просто твоя интонация напомнила мне недавнего Айка... — Ой. Вспомнив его шутливое "вот так, вот так, и готово" во время танца, Моника тоже прыснула. — Похоже, я невольно заразилась. Сказав это, Моника вгрызлась в хлеб с мясом. Мясо было сдобрено сладковатым соусом с добавлением фруктов, поэтому Моника любила добавлять побольше овощей и, если была возможность, ломтик лимона. Сирил капнул соуса из маленькой плошки на мясо и тоже откусил. — А этот соус тоже ничего. — Я такой, кажется, еще не пробовала. — Он немного с кислинкой. Обычный разговор за ужином. Для Моники это время было бесценным. Пусть в ночном кабаке ее по-детски выглядящая фигура смотрелась неуместно, люди вокруг принимали ее как нечто само собой разумеющееся. И сама Моника тоже это принимала. Вокруг было полно народу, были и незнакомцы, но Моника больше не думала: "Я не хочу здесь быть, хочу домой, хочу исчезнуть". Я правда... нахожусь здесь... и Айк тоже... Прежняя Моника боялась людей и не находила себе места. Прежний Айзек был одержим идеей безупречного принца и не позволял себе жить как Айзек Уокер. Ведьма, сбежавшая в мир цифр, и призрак, скованный навязчивой идеей, — теперь они оба стоят здесь, глядя в будущее. В кругу друзей. Как люди среди людей. — Тебе так нравится это блюдо? — А? — У тебя очень счастливый вид. Сирил тоже улыбался. Похоже, его тоже заразила эта веселая атмосфера. "Это мгновение — сокровище, которое не поместится ни в какой сундук." Моника улыбнулась. — Как же весело, лорд Сирил. — Да. За соседним столом Рауль под присмотром Сайласа пробовал играть на флейте, а Уго пытался повторять шаги степа, бормоча: "Если я так научусь, девчонки точно вешаться будут!". Глен тем временем втихаря наливал вино в блюдечко, предлагая его Уильдиану. Пока Моника и Сирил наблюдали за ними, Айзек, обучавший Уго, подошел к ним. Он — человек, который всем сердцем наслаждался танцем, выпивкой, едой, разговорами и смехом — протянул им руки. — Идите сюда. Я и вас шагам научу. — Я в танцах... ну... хотя нет, давайте! Попробую! — Да. Прошу, обучите и меня, Айк! Моника полная решимости ответила согласием, и Сирил не отстал. Айзек ухмыльнулся, взял Монику за правую руку, а Сирила за левую и увлек их в танец. ---------- 【Секретный эпизод】 Тайны принца На следующий день после магической битвы учеников Семи Мудрецов Айзек Уокер под именем Феликса Арка Ридилла направлялся в дворцовую чайную комнату. Сегодня у него было назначено чаепитие с первым принцем Лайонелом. Ведьма Звездочет Мэри Харви, вероятно, специально подстроила график магической битвы под это событие. Айзека немного раздражало то, что его планы были прочитаны наперед. Проходя по коридору, украшенному зеркалами, он мельком взглянул на свое отражение. Идет по коридору в роскошном камзоле, подобающем члену королевской семьи, в начищенных до блеска туфлях — никто бы не поверил, что еще вчера он весь в грязи носился по лесу. Камзол, который он не надевал довольно долго, стал немного тесноват. Это была расплата за неделю беготни по лесу и вчерашнее обжорство. Придется на время взять себя в руки. Моника и Сирил... небось, сейчас страдают от боли в мышцах? Вспомнив, как эти двое мучились с непривычными танцевальными шагами, он подавил подступивший смех. Сейчас он немного пытался сбежать от реальности. Ему не слишком хотелось думать о человеке, с которым предстояла встреча. Первый принц Лайонел Брем Эдуард Ридилл. Возможно, это был первый раз за долгое время, когда им предстоял разговор один на один. После отказа от права наследования престола Айзек старался максимально избегать контактов с первым и третьим принцами. Третий принц, Альберт, знает правду о втором принце. Именно из-за этого знания они оба чувствуют неловкость, и когда им приходится говорить, это часто происходит через посредников вроде Бриджит. Альберт проявляет к Айзеку открытое соперничество. Соперничество — это прекрасно. Поскольку Айзек не собирался снова выходить на передний план в роли "воскресшего" второго принца, он планировал отступить и уступить Альберту поле для деятельности. Такая позиция наверняка заденет гордость Альберта, но он из тех, кто не падает духом, а наоборот, воодушевляется и растет над собой. Но вот первый принц... Лайонел не знает правды. Ничего не подозревая, он верит, что Айзек — его младший единокровный брат, и любит его. ...Любит Айзека, который лишил его возможности оплакать смерть настоящего Феликса и скрыл всё. Даже без этого у Айзека с давних пор были к Лайонелу сложные, необъяснимые чувства, с которыми он не мог совладать. — Мы ожидали вас, принц Феликс, — поклонился слуга Лайонела перед дверью в чайную комнату. — Принц Лайонел ждет вас. Слуга открыл дверь. В чайной комнате, залитой мягким послеполуденным светом, за столом сидел крупный златовласый мужчина. Его яркие голубые глаза устремились на вошедшего. — О, давно не виделись, Феликс! — воскликнул он. — Давно не виделись, брат Лайонел, — ответил Айзек. На официальных приемах он называл его "принц Лайонел", но на семейных чаепитиях называл братом — это была роль, которую он привычно играл более десяти лет. И все же в горле словно застряла маленькая косточка. Когда Айзек сел, слуга молча начал готовить чай. Горничных не было. Очевидно, что лишних людей удалили намеренно. И еще... В глубине чайной комнаты была дверь, ведущая, судя по всему, в другое помещение. Айзек краем сознания следил за этой дверью, пригубив чай. Яда нет. "Я не то чтобы не доверяю Лайонелу, просто привычка", — оправдался он перед самим собой. — Спасибо за приглашение на свадьбу. Я с нетерпением жду возможности увидеть вас с принцессой Сесилией в лучах благословения Духа, — вежливо произнес Айзек. — Ах, спасибо. Сказать по правде, когда я примерил камзол, оказалось, что мышц стало больше, чем во время замеров. Меня отругали и запретили на время махать мечом, — рассмеялся Лайонел. Айзеку не пришлось говорить, что он тоже сейчас на диете, и он просто изобразил на лице улыбку младшего брата, удивленного словами старшего. В этот момент Лайонел подал знак слуге, стоявшему у стены. Тот коротко кивнул и вышел из комнаты. После этого обмена знаками Айзек убедился в своих подозрениях. Лишних людей убрали. Значит, разговор пойдет о чем-то конкретном. Все-таки Его Величество рассказал ему обо мне. То, что Лайонел станет следующим королем, было делом почти решенным. А значит, для правильного сохранения королевской крови было естественным, что король открыл ему правду. Лайонел выпрямился и заговорил с серьезным лицом: — Я давно хотел тебя спросить. "Зачем ты совершил такую глупость?" — наверное, это он собирается спросить. Под маской прекрасного принца Айзек горько усмехнулся про себя, но Лайонел посмотрел ему прямо в глаза и произнес: — Неужели ты и есть "Айк"? Дыхание на мгновение перехватило. Айзек ожидал, что Лайонел знает его настоящее имя. Но почему он использовал уменьшительное прозвище? Среди окружения Лайонела Айзек не мог вспомнить никого, кто называл бы его так. "Неужели... нет, быть не может. Такого просто..." Айзек не хотел портить лицо Феликса лишними эмоциями. Он максимально подавил потрясение и спросил: — Откуда вы знаете это имя? — О, значит, я был прав! Ты и есть Айк, друг Феликса! — наконец безупречная маска принца дрогнула и сменилась искренней улыбкой. Пока Айзек с исказившимся от потрясения лицом искал слова, Лайонел взял шкатулку, стоявшую на тумбе. Это был тонкий ящичек с замком. Достав из кармана ключ, Лайонел открыл его и вынул письмо. — Когда отец... когда Его Величество рассказал мне о твоих обстоятельствах, я вспомнил письмо, которое когда-то получил от Феликса, — сказал Лайонел, протягивая бумагу. Дрожащими руками Айзек развернул письмо. Неровный, детский почерк — он никогда его не забудет. Дневник, написанный этим почерком, Айзек перечитывал бесчисленное количество раз. "Брату Лайонелу. Это письмо — секрет и от дедушки, и от папы. У меня есть тайна, о которой я очень хочу рассказать. Пожалуйста, сохрани это в секрете от всех". То, что нельзя было рассказать деду или отцу, можно было доверить брату. Феликс верил, что брат сохранит тайну. Почувствовав укол в груди, Айзек перевернул страницу. "Тайна в том, что у меня появился секретный друг. Его зовут Айк. Айк умный и много знает. Он хорошо лазает по деревьям и ездит верхом, он умеет всё на свете. Айк очень умелый, недавно он сделал для меня скворечник. Когда я лежу с температурой, мне становится немного лучше, когда я вижу птиц в окне. Айк — мой секретный друг, поэтому я не могу рассказать о нем никому другому. Но мне так хотелось кому-нибудь рассказать о нем, так хотелось похвастаться, что я не выдержал и написал письмо брату. Когда-нибудь я хочу познакомить Айка с тобой". В памяти всплыли старые образы. Маленький Феликс писал письмо в один из тех дней, когда чувствовал себя хорошо. Когда Айзек хотел забрать его, чтобы передать дворецкому, Феликс сказал: — Нет, не отправляй. Это секретное письмо, я отдам его брату потихоньку сам. Письма, отправленные Лайонелу обычным путем, могли быть прочитаны взрослыми. Поэтому Феликс решил передать его лично. — Секретное письмо? — спросил тогда Айзек. — Да. Секрет даже от тебя, Айк, — ответил Феликс, приложив палец к губам и улыбнувшись. Для него, обычно такого робкого, это была редкая озорная улыбка. — Понимаю, я сохраню это в тайне, — ответил Айзек с лицом послушного слуги, хотя в глубине души немного дулся: "Даже от меня секрет, вот оно как..." Воспоминания о тех днях принесли с собой целую бурю чувств: ностальгию, стыд, тоску, нежность. Это больше не была боль, впивающаяся когтями в сердце. Это было теплое чувство, словно нежные объятия памяти. Лайонел мягко произнес, глядя на поникшего Айзека: — Тогда я был так счастлив, что брат доверил мне свою тайну. Поэтому я завел этот ящичек с замком. — Тогда и я... открою одну тайну, которую скрывал, — Айзек поднял взгляд и улыбнулся. Наверное, сейчас его улыбка не была похожа на безупречную улыбку принца. Но это было неважно. — Он постоянно твердил, что "брат так силен в фехтовании и так хорош в седле"... Поэтому я из духа соперничества налегал на тренировки, чтобы не уступать вам. На это признание Лайонел лишь добродушно рассмеялся и отпил чаю. — Значит, я все-таки смог показать Феликсу пример достойного старшего брата, — пробормотал он, словно растворяя эти слова в себе, как кусочек сахара в чашке. Поставив чашку на блюдце, он прямо посмотрел на Айзека: — В таком случае, я и впредь буду стараться быть таким. Чувства, захлестнувшие Айзека, были слишком сложными, чтобы облечь их в слова. Ведь это был человек, с которым он втайне соперничал все это время. Человек, которого он обманывал. Когда-то, одержимый идеей оставить свое имя в истории, он даже допускал мысль, что при необходимости избавится от Лайонела. Если собрать все эти сложные эмоции в одну фразу, то получится: (Я перед ним пасую...) Айзек аккуратно сложил письмо и вернул его Лайонелу. Маленький секрет доброго принца должен был и дальше спокойно спать в той шкатулке под замком. — Королевская семья этой страны слишком добра ко мне. И Его Величество, и вы... и Арк. "Благодаря таким добрым людям я сейчас здесь. Я не должен забывать об этом", — твердо решил он. ＊　＊　＊ Как только Феликс вышел из чайной комнаты, Лайонел перевел взгляд на дверь в глубине помещения. Дверь открылась. Появился мужчина с короткими каштановыми волосами и моноклем — один из Семи Мудрецов, Барьерный Маг Луис Миллер. Для Лайонела он был школьным другом со времен Минервы. Луис снял монокль, размашисто подошел к Лайонелу и, возвышаясь над сидящим принцем... — На, получай!! — выкрикнул он и боднул его головой. Наступило несколько секунд тишины. — У-у-у... — застонал и скорчился от боли именно Луис. Лайонел поспешно протянул руку к Луису, который сидел на корточках, схватившись за лоб. — Прости, у меня с детства очень твердый лоб! — виновато произнес принц. — Да знаю я! — прорычал Луис с северным акцентом. Он обиженно выпятил нижнюю губу — точь-в-точь как во времена, когда его называли главным хулиганом Минервы. Без монокля и с короткими волосами в нем было отчетливо видно того самого озорного студента. — Ты... ты... ну до чего же ты мягкотелый, чертов горилла! — Прости, если расстроил тебя. Я слышал, что ты очень переживал из-за этого дела, — мягко ответил Лайонел. — Проклятая Ведьма Звездочет... — пробурчал Луис. Он сел напротив Лайонела и аккуратно вставил монокль на место, плотно прижав его пальцем. Подняв лицо, он отбросил северный акцент и заговорил тоном, подобающим одному из Семи Мудрецов: — Этот парень заметил, что я подслушиваю за дверью. — Да, скорее всего, — согласился Лайонел. Луис вместо ответа тяжело и долго вздохнул, зачерпнул ложкой джем из розетки и отправил в рот. "Может, стоит попросить еще джема?" — подумал Лайонел, но Луис вынул ложку изо рта и продолжил: — Если вам, такому добряку, угодно облагодетельствовать этого человека — воля ваша, — его серо-фиолетовые глаза хищно блеснули, когда он взглянул на дверь, в которую ушел второй принц. — А я просто буду время от времени взыскивать с него должок. Это было так в стиле Луиса. Агрессивный, заявляющий, что будет действовать на свое усмотрение, но при этом он наверняка защитит то, что Лайонелу дороже всего. Лайонел допил остывший чай и прошептал, словно пробуя слова на вкус: — Мне правда повезло с друзьями. Луис молча усмехнулся, обнажив клыки. ＊　＊　＊ В тот день Моника в обычной одежде пришла в Великую библиотеку Аскарда. Она хотела собрать материалы для улучшения магического инструмента передачи звука, который использовался вчера, и для доработки магии, которую показал Айзек. "Я не должна уступать своему прилежному ученику, нужно постоянно пополнять знания", — с таким настроем Моника набрала нужные книги и отправилась искать Сирила. Сотрудник сказал ей, что Сирил сегодня здесь. Кстати, икры ужасно болели. Все из-за того, что вчера на празднике ей пришлось танцевать. Когда она поднималась или спускалась по лестнице, ноги предательски дрожали. Но это было весело... Вспоминая шумное веселье, Моника направилась к полкам с детской литературой. Если Сирил здесь, то наверняка в этом отделе. Знакомый затылок с завязанными в хвост серебристыми волосами нашелся быстро. Сирил аккуратно доставал книгу с полки, бережно перелистывал обложку и пробегал глазами по строчкам. Он очень ценил вещи, и когда он касался книг или чайных приборов, его руки становились удивительно нежными, словно он боялся повредить что-то хрупкое. Монике нравилось на это смотреть. Пока она стояла и наблюдала, Сирил закрыл книгу и заметил её. — Моника? — спросил он. — Здравствуйте, господин Сирил, — поздоровалась она. Сирил посмотрел на её блузку. Сегодня на ней была белая блузка из слегка блестящей ткани с рукавами-фонариками и круглым воротничком. — Сегодня другой накладной воротничок? Тебе идет. Кра... — начал он. — П-простите, это не воротничок... — смутилась Моника. — А? — Это новая блузка, — пояснила она. Сирил закрыл лицо ладонью. Сквозь пальцы было видно, как покраснели его щеки. — Прости, — выдавил он. — Да нет, что вы, я... — Монике часто выбирала одежду Лана, но эту блузку она выбрала сама. Увидела в столице, и ей так понравились рукава, что она не удержалась. Когда она держала её в руках, она подумала, что это красиво. И ей очень хотелось, чтобы ей сказали, что она в ней красивая. — Я... я сама её выбрала. Как вы думаете... мне идет? Напрашиваться на комплимент было ужасно стыдно. Она со страхом посмотрела на Сирила, боясь, что он сочтет её легкомысленной. Но он мягко улыбнулся. — Да, очень идет... Ты красавица. Сердце так и подпрыгнуло, и Монике самой захотелось подпрыгнуть от радости — но это же библиотека. "Терпи, терпи", — уговаривала она себя, переминаясь с ноги на ногу, но тут икру свело судорогой, и она невольно издала странный звук: — Хигю-ю...?! — Ч-что случилось?! — всполошился Сирил. Только-только её похвалили, а она так опозорилась. Ей захотелось плакать от собственной нелепости. Моника прижала книги к груди и начала бегать глазами по сторонам. — Э-э... просто мышцы болят... Господин Сирил, а у вас... мышцы не болят? — Разумеется, нет, — уверенно ответил он. — Хм-м? — донеслось откуда-то. В тот же миг человек, стоявший за спиной Сирила, слегка ударил его под колено. Сирил пошатнулся, изо всех сил стараясь удержать равновесие, и издал сдавленный звук: "Гху-у". Моника, сама страдавшая от мышечной боли, по лицу Сирила поняла, что ему сейчас очень "хорошо". Если присмотреться, его ноги дрожали так же, как и у неё. Сирил, кривясь от боли, обернулся к тому, кто его ударил — к Айзеку. — Айк... шутки должны иметь границы! — возмутился он. — Если мышцы не болят, то это ведь пустяк, верно? — Айзек сощурил глаза и насмешливо улыбнулся. Простая рубашка, жилет, шрам над правым глазом — сейчас он был Айзеком Уокером. Моника слышала, что у него были дела в замке, но, видимо, он уже освободился. — Привет, Моника. Впервые вижу эту блузку. Летняя, освежающая. Дизайн рукавов тебе очень подходит. Очень мило, — легко рассыпался в комплиментах Айзек, отчего Сирил только плотнее сжал губы. Айзек посмотрел на них обоих, убедившись, что каждый прижимает к себе стопку книг. — Раз вы нашли то, что искали, пойдемте поедим. Я угощаю. Сегодня у меня такое настроение, что хочется быть с вами добрым. — Добрым? Ударив под колено?.. — с недоверием пробормотал Сирил. Айзек усмехнулся и отвесил нарочито вежливый поклон: — Ой, неужели у вас болят ножки? Позвольте предложить вам опору, леди? Сирил только скривился и что-то сердито пробурчал. Глядя на их перепалку, Моника занервничала, но Сирил вдруг — действительно вдруг — усмехнулся и с вызывающим видом посмотрел на Айзека: — Что ж, тогда сегодня я позволю тебе заплатить за нас. Показывай свое любимое заведение, Айк. Айзек остался доволен таким ответом. Наверное, это было приятнее, чем если бы перед ним продолжали церемониться. Сирил это понял и решился на непривычную для него колкость. — Положитесь на меня. Я знаю места с отличным элем, вином, мясом, закусками, десертами или заведения с экзотической кухней — на любой вкус, — пообещал Айзек. — Погодите. Не слишком ли хорошо вы в этом разбираетесь... — нахмурился Сирил. Моника поднялась на цыпочки и прошептала ему на ухо: — Господин Сирил, Айк в этом деле профессионал. — Профессионал?.. — удивился тот. — Он мастерски умеет развлекаться и находить чудесные места, — пояснила Моника. Иными словами — профессиональный гуляка. Шепот на таком расстоянии Айзек, конечно, услышал. Он весело рассмеялся. Уголки его глаз опустились, лицо расслабилось — это была улыбка, не похожая на те, что Моника видела раньше. Словно он нежно обнимал то счастье, которое чувствовал сейчас. Улыбка была такой чудесной, что Моника спросила: — Айк, ты выглядишь очень счастливым. — Да, пожалуй, так и есть, — согласился он. — Случилось что-то хорошее? — поинтересовалась Моника. — Секрет, — Айзек приложил палец к губам и подмигнул. "Наверное, это какой-то добрый секрет", — подумала Моника. "Потому что у Айка сейчас такое доброе лицо". У каждого есть секреты. Иногда они тяжелые, горькие, отравляющие сердце. Но Моника знала, что не все тайны таковы. Секрет Айзека наверняка был теплым и поддерживал его изнутри. "Пусть эта тайна будет его сокровищем, которое делает его сильнее", — такова была скромная молитва ведьмы, знающей цену тишины. — Ну, пошли! — скомандовал Айзек. Сирил и Моника хором ответили: "Да". Они втроем вышли из библиотеки. На улицах столицы было людно и шумно, голоса невольно становились громче. Хотя солнце еще не зашло, в некоторых заведениях уже зажгли фонари. Отовсюду доносился запах мяса со специями, жарившегося на углях. Айзек втянул носом воздух. — Отличный запах. Это идеально подойдет к элю, — заметил он. — Айк, — строго произнес Сирил. — Пожалуйста, соблюдайте меру с алкоголем. Вчера количество выпитого вами меня поразило. — Верно, тогда пойдем в место, где упор на еду. — ...Количество съеденного меня тоже поразило. — Айк ест столько же, сколько господин Глен, — добавила Моника. — Сегодня я на диете. А то камзол совсем жать начнет, — сказал Айзек и тут же остановился у лавки, купив три шампура с мясом. Моника и Сирил лишились дара речи. Вот тебе и диета. — Это разминка перед основным ужином, — заявил Айзек. — Диета? Разминка? — пробормотал Сирил. Моника была с ним полностью солидарна. Айзек протянул Монике шампур, подмигнув: — Маленький шампур — это же просто как перекус. — Ну... наверное, по сравнению с тем, сколько Айк ест обычно, это и правда мало? — неуверенно прошептала Моника. Айзек удовлетворенно кивнул, словно получил официальное разрешение. — К тому же, Сирил, ты ведь не попал на наш пикник за школой. — По поводу этого инцидента я еще хотел провести подробный опрос. В любом случае, поедание шашлыков перед ужином вряд ли можно назвать самообладанием... — начал читать нотации Сирил. Пока он говорил, Айзек уже вовсю уплетал свое мясо. Прожевав, он сказал: — Сирил, дам один совет. — Я знаю, что мне не хватает гибкости, но... — начал Сирил. — Шампур нужно держать боком, иначе жир потечет, — перебил его Айзек. — Э? ...А-а-ах! — вскрикнул Сирил. Айзек громко расхохотился. Сирил злился, ворчал, но при этом выглядел довольным. У них обоих появились выражения лиц, которых Моника раньше не видела — и, наверное, у неё самой тоже. Впереди еще будет много таких радостных открытий. — Мясо очень вкусное, — улыбнулась Моника, стоя между ними и с удовольствием жуя свой шампур. На этом история завершается. Большое спасибо, что оставались с нами до самого конца. ----------