[от лица ???]

Я очнулся.

Это было одно из тех пробуждений, когда всё тело будто протестует против самой идеи движения. Даже глаза открывать не хочется. Но я всё же открываю – и тут же накатывает резкая боль.

Голова раскалывается, будто кто-то с силой вбивает гвозди в виски. Мышцы ломит, суставы словно заржавели. Всё тело кажется чужим, не моим, каким-то отяжелевшим и онемевшим.

Где я?

Ах…

Пытаюсь вспомнить вчерашний день… но в голове пустота. Ничего. Ни лица, ни места, ни событий. Ни даже собственного имени.

Какой сейчас год? Кто я вообще?

…

Чем больше пытаюсь вспомнить, тем сильнее болит голова…

…

Хватит.

Оставлю попытки что-либо вспомнить.

Начнём с окружения.

Я лежу на каком-то подобии кровати в тёмной комнате.

Слабый багровый свет исходит из двух круглых окошек с правой и левой стороны.

Это единственные источники освещения. Их тусклый красный свет окрашивает стены, превращая всё вокруг в жутковатые тени.

Ах…

Попробую встать…

Медленно…

Медленно…

Каждое движение даётся с трудом, словно я не двигался много дней, а то и недель. Пальцы не слушаются, ноги дрожат.

Но мне удаётся сесть.

Больничная роба, волосатые руки…

Что с моим телом?

Когда я успел стать таким взрослым?

…

И это…

Что это?

Капельница?

Это она поддерживала во мне жизнь?

Хотя она какая-то странная…

Не могу её нормально рассмотреть в полутьме.

Хватаю стойку и пытаюсь медленно подойти к свету.

Падаю…

Встаю…

На этот раз иду, опираясь на стену.

Мышцы совсем одеревенели.

Сколько же я был без сознания?

…

Подхожу к окну.

Его поверхность неестественно выгнута наружу.

Что это?

Ха…

Кто-то построил домик из подручных материалов? А в качестве окна использовал стекло из стиралки?

Вижу землю, отвесную скалу и больше ничего. Словно дом находится в какой-то яме…

Или скала находится лишь с этой стороны?

Больше всего удивляет красноватый оттенок поверхности, будто сверху включили красный прожектор и светят на всё подряд.

Что за чёрт…

Дверь…

Справа от окна есть дверь.

Хотя будет точнее назвать её люком.

Я что в каком-то наземном бункере? Или здесь принято такие двери использовать?

Тянусь к штурвалу… Или такую крутящуюся ручку правильнее будет называть маховиком? Или запорным вентилем?

Без разницы.

Я всё равно не могу сдвинуть его с места – мои мышцы слишком слабы…

Дверь сейчас не открыть.

Кроме ящиков и коробок в комнате стоит стол.

Обычный пластмассовый стол находится слева от окна, поэтому частично освещён багровым светом.

Выдвигаю стул и сажусь.

Дневник – вот что привлекло моё внимание.

Также я просто устал стоять. Мышцы совсем слабые…

Обложка – я её узнаю.

Надпись на обложке: «Стремись к вершинам» - её я тоже узнаю.

Этот дневник…

Мне его подарил отец… очень давно…

Он тогда сказал: «Поздравляю, Икар, с ???»

Чёрт! Когда пытаюсь вспомнить, голова трещит по швам!

Икар…

Так меня зовут?

Ладно…

Посмотрим дневник… Открываю первую страницу…

[записи]

Пять баллонов G-46.

Шесть съёмных труб Y-2.

…

Один костюм T-35.

[от лица Икара]

Это определённо мой почерк.

Не могу вспомнить, зачем я это писал. Даже не могу понять, о чём вообще идёт речь.

Звучит как список покупок?

Для чего всё это нужно? Для строительства?

Листаю дальше.

На второй странице нарисованы какие-то детские каракули.

Что за чёрт?

Словно кто-то учился писать…

Может это я в детстве занимался каллиграфией или чем-то похожим? Просто учился письму? Тогда почему первая страница написана моим взрослым почерком?

Или…

Почему я вообще здесь? Меня похитили? У одного из похитителей был ребёнок, который успел исписать мой дневник?

Я был ранен, но нужен живым – поэтому они оказали первую помощь?

Листаю дальше.

Вторая, третья, четвёртая – все эти страницы истрачены в таких же попытках научиться писать.

Только буквы становятся более разборчивыми с каждым новым листом бумаги.

Потрясающе!

Если кто-то учился писать с нуля, то это невероятно быстрый прогресс!

Я ощущаю, как холодок пробегает по спине.

Кто-то пользовался моим дневником. Кто? Зачем?

Я закрываю глаза.

Нужно отдохнуть, дыхание тяжёлое, мышцы дрожат.

Через несколько минут я всё же поднимаюсь и иду к другому окну.

Здесь та же картина: отвесная скала, уходящая вверх, и тот же странный багровый свет. Никаких дверей, никаких строений, никаких признаков жизни.

Словно я оказался в домике на дне красной ямы.

И тишина. Абсолютная тишина.

Я слышу только собственное дыхание и гул крови в ушах.

[от лица Икара]

Раз выбраться из этого помещения у меня пока не выходит, остаётся только одно: вернуться к дневнику.Может быть, именно там скрыты ответы на мои вопросы. Или хотя бы намёки.

Я снова сажусь за стол. Пальцы дрожат, страницы шуршат сухо и неприятно, как будто бумага пережила десятилетия.

Пятая страница. Шестая. Седьмая.

Всё те же каракули, всё те же попытки вывести буквы. Но почерк становится всё увереннее. И вот уже на седьмой странице я вижу слова, вполне читаемые: «пять», «баллонов», … «костюм», «Т-35».

Я моргаю, перечитываю снова.

Кто-то пытался переписать мои собственные записи с первой страницы. Сначала я не верю своим глазам. Но это действительно так: аккуратно, старательно, словно ученик, переписывающий текст учителя.

Зачем?..

Если это был ребёнок, то зачем ему повторять именно эти слова? Что вообще можно вынести из бессмысленного перечня «баллонов» и «труб»?

Я переворачиваю страницу. И вздрагиваю.

[записи]

Нам опять сократили поставки.

Ещё на 30 процентов.

О чём вообще начальство думает?

Такими темпами наш пункт полностью закроют.

Хм… а может, оно и к лучшему?

Уже годами работаю на этом необитаемом участке мира…

Может, переведут ближе к столице – стану чаще с семьёй видеться…

Может, даже зарабатывать больше стану …

Объект пока не подаёт признаков жизни.

[от лица Икара]

Я читаю и не могу понять. Что это? Чьи слова? Почему они записаны в моём дневнике?

У похитителей не было бумаги, поэтому они решили писать в моём дневнике?

Зачем они оставили его мне?

В записях речь шла про какой-то «пункт»…

Ха! Уж точно не пункт доставки!

Ещё и «необитаемый участок мира»…

Это военные? Нелегальные поставки оружия или что-то в этом роде?

Не особо в этом разбираюсь…

Это помещение и яма – «клетка», что удерживает меня от побега?

Зачем вообще меня похищать?

Ай! Голова трещит… Всё ещё ничего не помню о своей жизни…

Может, меня не похитили?

Например, я был исследователем или туристом…

Забрёл куда не надо? Или потерпел крушение? В мореплавании? В авиакатастрофе?

Есть ещё другой вопрос, касающийся последней строки.

«Объект».

Это про меня? Или про кого-то другого?

Если про меня, то почему не назвать меня по имени? Они не знали, кого похищали?

Или…

Это такая шифровка?

На случай, если эти записи обнаружат третьи лица?

«Станция».

Что, если это действительно станция? Отдалённый пункт наблюдения? Может, полярная? Или на необитаемом острове?

Картины одна за другой проносятся в сознании: бесконечные льды, сторожка в пустыне, одинокий маяк посреди океана…

Но почему тогда я вижу красный свет? Почему стены похожи на каменные? И где вообще столица, о которой он пишет?

Я хватаюсь за голову. Боль тут же усиливается, как будто кто-то ввинчивает раскалённый бур прямо в мозг.

Мысли роятся, как осиное гнездо…

Может, я действительно был похищен.

Или я был исследователем.

Туристом, потерявшимся где-то у чёрта на куличках.

Может, потерпел крушение… самолёт, корабль?

Слово «крушение» почему-то кажется особенно близким, но память снова уплывает.

Я встаю, подхожу к окну. Красная стена всё так же неподвижна и безжизненна. Никаких признаков людей. Ни одного звука. Только эта тишина.

Я возвращаюсь к столу и снова смотрю на дневник.

«Объект пока не подаёт признаков жизни…»

Эти слова засели в голове. Если речь идёт обо мне – значит, я был в отключке, и кто-то вёл наблюдения. Но зачем тогда меня выхаживать?

Я – часть эксперимента? Участник программы?

Я устал.

Тело отказывается слушаться. Каждая мысль превращается в мучение. Веки тяжелеют.

Я опускаюсь на кровать. Холодная простыня неприятно липнет к коже, но мне всё равно.

Я закрываю глаза. Пускай ответы придут потом. Сейчас – сон.

[от лица Икара]

Я поспал.

Сколько прошло времени – сказать невозможно. Часы мне не попадались, а по красному свету, льющемуся из окон, нельзя определить ни день, ни ночь. Он одинаковый. Постоянный. Неподвижный.

Я прислушиваюсь к телу. Голова болит меньше, чем прежде, но ноющая тяжесть всё ещё остаётся. Мышцы отзываются тупой болью на каждое движение, словно протестуют против самой идеи активности.

Капельницу я пока не стал отключать.

Изучив цвет и консистенцию жидкости, я понял, что это не кровь и не физиологический раствор – это нечто другое, служащее поддержанию моего состояния во время комы. Скорее всего, гидратация и парентеральное питание. Возможно, что-то ещё…

Откуда я всё это знаю?

Не могу сказать наверняка, но отдельные знания сами по себе всплывают в памяти…

Пока у меня не будет источника питья, придётся ходить с капельницей. Хорошо, что раствора ещё полно.

Хм… Он вообще тратится?

Переключу регулятор на минимальное положение – нужно начать процесс «отлучения» от такого типа питания.

Всё тело ноет после предыдущих движений.

Но это очень странно – после комы мои мышцы должны быть гораздо более атрофированы…

Кто-то их поддерживал электростимуляцией или чем-то схожим?

Голова болит не так сильно, но память всё ещё как в тумане.

Оставлю дневник на потом и сначала осмотрю помещение.

Так…

Движения даются куда легче, чем прежде.

Но теперь всё тело болит, и всё также приходится придерживаться стен.

Теперь могу получше рассмотреть всё окружающее пространство.

Кровать – она представляет собой матрас на небольшом возвышении. Если бы не оно, матрас бы лежал прямо на полу.

Стол – пластмассовый с железными элементами. На нём есть настольная лампа, которую я прежде не заметил в темноте. Потыкав выключатель, я понял, что она не работает. Вероятно, нет электропитания.

Больше на столе кроме дневника и лампы ничего нет.

Похожую на люк дверь и два выпуклых стекла-иллюминатора я уже рассмотрел.

Хм…

Задумываясь об этом сейчас…

Может текущее помещение – остатки подводной лодки?

А яма – высохший водоём? Или просто пещера в океане?

Багровый свет всё равно не знаю, чем объяснить…

Разве что залежи каких-либо красных минералов?

На полу полно ящиков.

Или лучше их назвать сундуками?

Разумеется, это не древние сундуки из сказок про пиратов и сокровища, а нечто более современное и сделанное из пластмассы и железа.

В полутьме их плохо видно.

Открываю один, второй, третий…

В них еда – сухпайки.

Открываю следующий – в нём герметичные бутылки с водой.

Вау… Выглядит как чей-то запас на случай апокалипсиса…

Плюс один балл в пользу теории о бункере.

Попробую открыть бутылку.

…

Чёрт!

…

Хах…

Я слаб, но попытки далеко не безрезультатные…

…

…

…

Спустя несколько минут попыток у меня получилось – я открыл бутылку!

Руки болят, но оно того стоило!

Потихоньку…

Маленький глоток…

Надо дать телу адаптационный период к такому типу питья…

Попозже могу попробовать немного поесть…

Так… Вода усваивается – хорошо…

Только куда она выходит?

Ах…

Ладно, на гигиену пока не буду обращать внимания – есть вопросы понасущней!

…

Слышу низкий гудящий звук в стенах.

Это системы жизнеобеспечения помещения? Вентиляции? Отопление? Или, наоборот, охлаждение?

Странно, что нет электричества…

Или вся энергия идёт на поддержание этого бункера?

Стоп.

Может это просто гул в моих ушах? Ведь кроме тишины я ничего не слышал…

Да и нагрузку на тело подавал невероятно большую, по сравнению с пребыванием в коме…

Запаха практически нет. Воздух словно стерильный…

В помещении тепло.

…

После осмотра всех ящиков я понял, что здесь в основном только провизия. В паре ящиков какие-то приборы или инструменты – пока затрудняюсь сказать. Может позже вспомню…

Не стоит сильно перенагружать тело – разомну частично атрофированные мышцы и снова отдохну.

[от лица Икара]

После очередного отдыха чувствую себя чуть лучше. Голова уже не так гудит, тело по-прежнему ноет, но силы возвращаются медленно.

Красный свет всё так же льётся из окон. Неподвижный, безжизненный, он словно застывшая кровь на стенах. Я уже перестал надеяться, что его оттенок когда-нибудь изменится.

Небольшой перекус, пара осторожных глотков воды – и я снова тянусь к дневнику.

[записи]

Другим моим хобби является приготовление блюд местной культуры.

Мне повезло с текущей бригадой – ведь каждый её член также хотел испробовать локальные изыски, и поэтому пока все остальные были заняты плановой уборкой, я готовил новые блюда.

Разумеется, рецепт пришлось брать напрямую у местных, ведь они не подключены к сети, и соответственно не делятся там своими кулинарными идеями.

Подходящих ингредиентов в этой глуши не нашлось, поэтому пришлось использовать подручные материалы.

В качестве «сального ингредиента» пришлось взять часть кожи с объекта – после «заживления» его состояние не ухудшилось, так что всё нормально.

[от лица Икара]

Я замираю.Мои глаза медленно сползают вниз – к перемотанной левой ноге.

Боль, которую я до этого списывал на общее недомогание, теперь кажется другой. Настоящей. Целенаправленной.

Кожа. Они срезали кожу.

Сердце бешено колотится. В висках стучит, дыхание сбивается.

Они… каннибалы?

Те, кто держал меня здесь? Те, кто писал эти записи?

Или… местное племя, у которого «автор дневника» перенимал рецепты?

Каннибалы?!

Куда я попал?!

Что это вообще такое?

Почему я ещё жив?

Чтобы быть съеденным?

Или они ушли, забыв про меня?!

Что… происходит…

Я чувствую, как в животе всё холодеет.

С трудом сглатываю и переворачиваю страницу.

[записи]

Фу! Что за гадость!

Как такое вообще можно есть?

Безвкусные сухпайки и то лучше!

А во сколько раз домашняя еда превосходит это, я и говорить не буду!

Моим коллегам тоже не понравилось…

В следующий раз придётся отрабатывать уборку за двоих!

Если честно, это первый раз, когда я сталкиваюсь с настолько безвкусной рецептурой!

Или проблема в ингредиентах?

Очень маловероятно! Я использовал самые что ни на есть близкие по составу компоненты!

[от лица Икара]

Я выдыхаю.

Всё же они не совсем каннибалы…

Но тогда зачем?

Зачем вообще использовать человеческую кожу как ингредиент? Даже если только верхний слой, даже если «после заживления состояние не ухудшилось»…

Кто так делает?

По ощущениям, мне действительно сняли только поверхностный слой. Неприятно, болезненно, но не смертельно.

Но мысль, что кто-то сознательно использовал часть моего тела ради еды… вызывает тошноту.

Я закрываю глаза, глубоко дышу, стараюсь успокоиться. Тело дрожит, ладони покрываются потом.

Я продолжаю читать.

[записи]

Сегодня на вечерних посиделках пробовали популярные у местных игры.

В частности, игры в кости.

После пяти тенсилов мы пришли к выводу, что несмотря на бессмысленность игры, на неё можно тратить всё свободное время.

В некотором смысле, она не наскучивает. Особенно, при игре в компании.

[от лица Икара]

«Тенсилы» – это что?

Какой-то жаргонизм похитителей?

Или термин из игры в кости местных жителей?

Если речь идёт об игре в кости – значит, они азартные.

Азартные игры, алкоголь, мясо, странные компании – картина всё больше напоминает бандитов или военных, затерянных в глуши.

Да, именно так: дисциплина, поставки, скука… и вот – «посиделки» с костями.

Соответственно, плюс один балл в пользу теории о бандитах или военных.

Хотя один балл много…

Не стоит торопиться с выводами. Слишком мало фактов.

Пускай будет полбалла.

Я сижу, уставившись в страницы, и чувствую, как мысли путаются. Каждое новое слово лишь усиливает хаос.

И всё же дневник тянет вперёд. Там ещё должны быть ответы. Или, по крайней мере, новые зацепки.

[от лица Икара]

Очередной отдых.

Очередной прием пищи.

Я снял капельницу. Мышцы ноют, но уже достаточно восстановились, чтобы я мог передвигаться медленно, без опоры на стены. Кажется, я действительно становлюсь сильнее с каждым днём.

В памяти всплыли какие-то обрывки детства. Несущественные, ничего жизненно важного. Но сам факт, что воспоминания возвращаются, даёт странную надежду.

Голова почти не болит, но напрягать память я пока не решаюсь. Это как давить на синяк: только хуже станет.

Зрение тоже чуть яснее – багровый свет больше не режет глаза. Значит, пора продолжить чтение дневника.

[записи]

В качестве тренировки письма решил выписать часть разговора с коллегами во время ужина.

Уважаемый читатель, надеюсь, это поможет тебе лучше понять наши намерения и бытность.

[от лица Икара]

А?

То есть эти записи были адресованы кому-то…

И этот кто-то – я?

«Тренировка письма». Неужели каракули в начале дневника принадлежат этому же человеку?

Я, конечно, слышал про то, что люди разучиваются писать от руки при длительном отсутствии практики…

Но чтобы настолько…

Зато это объясняет столь быстрый прогресс в восстановлении этого навыка…

[записи]

Наверное, стоит представить всю мою команду.

Аркен – активист в сети. Ведёт аккаунт на сотню подписчиков. У меня складывается впечатление, что это всё накрученные боты. Часто отлынивает от обязанностей. Но первым бросается навстречу неизведанному.

Бонор – яркий представитель патриотического воспитания. Хороший товарищ.

Вейло – это я. «Приятно познакомиться». Любитель археологии и изучения местной флоры и фауны. Здесь ради заработка и изучения редких видов.

Глорф – немного замкнутый, но, пожалуй, самый рациональный из нас. Нет аккаунта в сети (бабушка запретила, представь?).

Балтон – наш начальник. Его здесь нет, но он будет упоминаться в разговоре, поэтому я счёл нужным прояснить данный вопрос. Про него не буду особо распространяться – как говорится: о начальниках либо хорошо, либо никак.

[от лица Икара]

Далее записи идут… каким-то однотипным почерком…

Словно распечатали рукописный шрифт?

Или мне кажется?

[записи механическим почерком]

– Ага! Чёртовы диванные критики! Я ему, значит, пишу: «Если ты не участвуешь в политике, зачем тебе вообще иметь собственное мнение по данному вопросу?». Вот скажи, разве я не прав? – Аркен.

– Конечно, не прав! В политике, особенно в демократии, принимает участие каждый гражданин. Иметь своё мнение – это обязанность, а не возможность, – Бонор.

– А, если этот самый гражданин никогда не занимался политикой, и ничего в ней не смыслит – он, по-твоему, должен идти и бахвалиться своим только что обретённым мнением, отстаивая его как непреложную истину?! – Аркен.

– Именно поэтому каждый должен повышать свою образованность по данному вопросу, а не игнорировать его, как это делаешь ты! – Бонор.

– Вы такие смешные! Возьмём для примера нашу горячо любимую компанию: думаешь, Балтону есть хоть какое-то дело до наших мыслей? Думаешь, он будет высылать нам больше продукции со складов, если мы запросим? У него есть норма, которой он и будет придерживаться, а чуть-что не так – это мы будем крайними. Ему будет абсолютно наплевать на наше мнение, как государству на мнение граждан, – Глорф.

– Нет, Балтон высылал нам излишки, когда мы запросили… – Вейло.

– Эй! Ну, может не надо про работу, пока мы отдыхаем! – Бонор.

– Согласен, вернёмся к тому, как я должен был ответить тому выскочке… – Аркен.

– Ха-ха! Тебе тоже хватит! Каждому, кто начинает спор в сети или продолжает его, просто нечем заняться! – Вейло.

– А ведь дело говоришь, Вейло! – Глорф.

– Ага. Последний раз, когда мы поддержали идею Вейло, наелись отвратительной местной кухни! – Бонор.

– Народ! Я не могу оставить спор с этим незнакомцем вот так! Меня высмеет моя сотня подписчиков! – Аркен.

– Что ты от нас хочешь? Это твой аккаунт – ты и отвечай! – Глорф.

– Можешь проигнорировать собеседника пару десятков тенсилов. Таким горячим на голову энтузиастам зачастую всего лишь нужно время остыть, чтобы выйти на адекватный уровень диалога, – Вейло.

– И правда! Но сначала не забудь посоветовать ему пройти ликбез по политике! – Бонор.

[от лица Икара]

Я читаю эти перепалки и не знаю, что чувствовать.

С одной стороны – обычная болтовня. Ну спорят люди про политику, ну жалуются на начальника.

С другой стороны – эти самые люди ответственны за моё текущее положение!

[записи]

Данный отрывок разговора получился весьма бурным и полным на острые мнения, тем не менее он хорошо отражает наши характеры.

Само собой, не стоит судить всю нашу организацию лишь по нашему отряду.

Ещё прими мои соболезнования насчёт куска плоти, что я у тебя отнял – я не ожидал, что у нерелигиозных они так медленно заживают.

[от лица Икара]

Я замираю.

Чего?!

«У нерелигиозных они так медленно заживают» – что это значит?

Религиозная секта?

Веришь — значит, заживаешь. Не веришь — страдаешь. Это механика какой-то RPG игры, что ли?

Если бы не последнее предложение, я бы подумал, что это простой разговор приятелей из службы доставки!

Ха-ха!

Даже до аборигенов курьерские технологии дошли!

…

Проведём мозговой штурм!

Что известно?

Я очнулся после комы достаточно бодрым. Не считая амнезии, мои мышцы восстанавливаются удивительно быстро. Предположу, что я не был в коме настолько долго или заслуга «чудодейственного» раствора из капельницы.

Множество сухпайков. Кто этот добрый самаритянин, что оставил мне столько еды? Предположу, что это был автор записей в дневнике.

Дом, в котором я нахожусь, является бункером или подлодкой. Учитывая выгнутые наружу стёкла «от стиралок». Предположу, что это самодельный бункер.

Красный свет и яма. Моя лучшая догадка – я в подземной пещере с множеством светящихся минералов, которые создают багровый оттенок.

Последнее. Похитители? Или спасители? То, что они из службы доставки звучит отчасти логично, но по большей части смехотворно. Получается, они либо военные, занимающиеся поставками оружия в отдалённые региона; либо другие специалисты, проводящие схожие сделки. Вдобавок к этому не стоит забывать о религиозности стоящей за ними организации…

Может, Вейлю, или как там его зовут, специально сбивает меня с верного пути, добавляя несуществующие детали в дневник?

Моя идея выбраться из этого помещения, которая ранее казалась единственной верной, сейчас обретает тревожные оттенки…

Вдруг бункер закрылся по счастливой случайности, а как только я открою дверь, меня настигнут похитители?

Или другая смертельная опасность?

Я чувствую, как комок страха снова подкатывает к горлу.

И впервые начинаю сомневаться, хочу ли я на самом деле выбраться наружу.

[от лица Икара]

Прошло пару дней с момента прочтения сцены про ужин.

Точнее, пару циклов сна и бодрствования.

Я до сих пор не придумал, как здесь измерять время.

Смутные воспоминания о том, как я также сумбурно спал во время сдачи сессий в институте, постепенно возвращаются ко мне.

Думаю, лёгкая физическая активность помогает в тяжёлом процессе восстановления.

За последнее время я обнаружил, что капельница имеет базовую маркировку, но пакет с раствором – нет.

Похоже он самодельный…

Даже страшно представить, что могло поддерживать мою жизнь…

В связи с отсутствием туалета пришлось соорудить самодельный из одного из ящиков. Как говорится, чем богаты…

Также я пытался разглядеть дополнительные детали из окон. Но несмотря на выпуклость стекла, голову высунуть не получилось…

Может, «строители» пытались вернуть стёклам «из стиралки» плоский вид и каким-то образом убирали выпуклость?

Но следов от механических ударов не видно…

Странно…

Что это? Разница температур? Разница давлений? Или даже какое-нибудь химическое воздействие?

Не могу сказать…

Ещё раз пробежавшись по всем известным фактам, я даже пришёл к выводу, что это всё может оказаться каким-то глобальным розыгрышем или социальным экспериментом…

Рискнуть открыть дверь?

Но недавно у меня возникли аргументы против этого действия…

Сегодня снова возвращаюсь к чтению.

[записи]

Состояние объекта не меняется.

Полагаю, терпеливо ждать – единственное, на что мы способны касательно данного вопроса.

Кстати, сегодня день смены цикла – поэтому мы обменялись дарами.

Мне снова достались украшения для дома…

И зачем они мне?

[от лица Икара]

«Смена цикла»? Какой-то религиозный термин? Или военный?

«Украшения для дома». Если мы находимся в глуши, то откуда они здесь? Или специально привезены для последующего «дарения»? Или это часть какого-то странного ритуала?

Переворачиваю страницу

[записи]

С уменьшением поставок, также снизилось разнообразие получаемой провизии.

Аркен успел пожаловаться на нехватку привычной пищи в сети.

Глорф сказал, что не хочет продолжать работать в этом захолустье.

Я задумался, что делать с объектом, если мы покинем данную точку.

[от третьего лица]

Следующей ночью Икар спал и видел сны.

Как под кровавым светом прожекторов в глубокой яме строят бункер.

Как бандиты ругаются на начальство и делят между собой добычу.

Как военные ведут пленника по пустынному коридору. Его руки связаны, лицо закрыто мешком.

Как дикари жарят мясо на костре и смеются, облизывая жир с пальцев.

Как какие-то люди кидают кости и спорят, делая ставки.

Как толпа в белых одеждах склоняется перед строением, похожим на храм, и шепчет молитвы.

Потом он падает. Без конца. В бесконечную темноту, где не видно ни пола, ни потолка.

А затем – ослепительные вспышки.

Икар дёрнулся и проснулся в холодном поту.

[от лица Икара]

Сердце колотится, словно сумасшедшее.

Это был сон.

Всего лишь сон.

Но почему в нём сошлось всё сразу: бандиты, военные, дикари, сектанты, бункер, яма?

Всё, что я успел нафантазировать за эти дни.

Может, это просто мои мысли, слипшиеся в хаосе сна?

А может… подсказка?

[записи]

Наш пункт закрывают.

Здесь нечему удивляться – всё к этому и шло.

Просто непривычно осознавать, что то, чему посвятил часть своей жизни, заканчивается.

И неважно – несёт ли это изменение положительную или негативную окраску.

Хотя в данном случае опыт был скорее отрицательным.

Мы работали в забытой всеми окраине и немудрено, что промежуточный пункт решили перенести ближе к центру.

Встаёт вопрос: зачем вообще здесь делали транзитную точку?

Ошибка начальства? «Наследие» предыдущих поколений? Или данный пункт был выгоден ранее, но перестал быть таковым сейчас?

Что ж…

Всему приходит конец.

Вот и моей работе здесь пришёл конец.

Объект всё также не подаёт признаков интеллектуальной деятельности.

Нужно больше времени? Или повреждения были настолько критическими? Или моё вмешательство привело к необратимым последствиям?

Эта раса слишком малочисленна и плохо изучена, поэтому мне и не хватает знаний, чтобы ответить на данный вопрос.

Брать объект с собой мало того, что не имеет смысла, так ещё и экономически выйдет крайне затратно.

Мы пытались. Я пытался. Но результатов почти не было.

Забрать объект с собой – бессмысленно.

Экономически затратно, логистически неудобно, да и научной ценности мало: повреждённый образец не даст репрезентативной информации.

Поэтому я оставлю его здесь.

Вероятность того, что он очнётся, существует.

И если это случится – он не будет полностью потерян.

Для него я оставил этот дневник.

Я потратил месяцы на изучение местного языка в часы отдыха. Для меня это всегда было похожим на игру хобби – разгадывать символы, придавать им смысл, строить гипотезы.

Когда мне удалось достичь достаточной точности, я сделал машинный переводчик. После чего «распечатал» текст на этот бумажный носитель информации.

Мне казалось важным, чтобы он смог прочесть. Чтобы мог понять – пусть не всё, но хотя бы часть.

В конце концов, память – это всё, что у нас есть.

Уже завтра мы покидаем планету, что вы зовёте «Марс».

Я оставляю дневник как след, как память, как прощание.

Может быть, когда-нибудь он сам восстановит всю цепочку событий.

Может быть, когда-нибудь он узнает, кто мы такие и зачем были здесь.

А может быть, этот дневник просто обратится в пыль.

Но мне хочется верить, что это всё не зря.

…

На этом моё долгое прощание подходит к концу.

[от лица Икара]

Марс.

Я на Марсе.

Эти слова всё ещё кажутся чужими, но в то же время в них есть неоспоримая истина.

За последние дни моя память прояснилась.

Я вспомнил, как учился на космонавта.

Как грезил о звёздах.

Как наш экипаж разбился при неудачной попытке высадки.

Теперь всё складывается в единую картину.

Так называемый «бункер» – это остатки нашего корабля.

Красный свет за иллюминаторами – это поверхность Марса.

Вывернутые стёкла – это последствие разницы давлений.

И капельница с непонятным раствором – это разработка тех, кто спас меня.

Пришельцы.

Только подумать…

Меня спасли пришельцы…

Они на самом деле существуют…

И единственное доказательство этого – записи в моём дневнике, что так похожи на мой собственный почерк.

Хах…

Логично, ведь они учили язык именно с моих записей…

Или не только?

По крайней мере, скопировать мой почерк у них почти получилось…

Смогу ли установить связь с Землёй?

Увидеть снова людей?

Дождаться следующей миссии?

Я не знаю.

И почему-то эти мысли меня волнуют не так сильно, как фантомная встреча с инопланетянами…

Случилась ли эта встреча на самом деле… или всё это лишь моя собственная фантазия, проявившаяся в страницах дневника, а пришельцев никогда не существовало?