Проводив чиновников из Министерства ритуалов, доставивших указ, домочадцы семьи Мин погрузились в гнетущую тишину.

Мин Цзинчжоу держал в руках императорский указ, и его ладони слегка дрожали, словно это был не свиток, вышитый золотыми драконами и благоприятными облаками, а молот весом в тысячу цзиней.

— Дядюшка, — Мин Цуньфу, опасаясь, что Мин Цзинчжоу сейчас задохнётся и упадёт в обморок, поспешно вскочил, чтобы его поддержать.

Брак двоюродной сестры с членом императорской семьи должен был стать радостным событием, но при мысли о том, за кого предстояло выйти Цзючжу, слова поздравления застревали в горле.

Кому в столице не было известно, что Его Величество безмерно балует Благородную супругу Су, а рождённого ею Принца Чэня и вовсе осыпает милостями.

Принцу Чэню не было и пятнадцати, когда его, наравне со старшим на пять лет первым принцем, пожаловали титулом. Теперь же, достигнув двадцатилетия, он владел роскошным, блистающим позолотой поместьем за пределами дворца, но Его Величество всё равно часто оставлял его ночевать в своих покоях. Остальным принцам и принцессам приходилось держаться в его тени.

При дворе поговаривали, что Принц Чэнь — тайный наследник. Если бы не низкое происхождение Благородной супруги Су и не тот факт, что принц не был ни старшим, ни рождённым от главной жены, Его Величество давно бы провозгласил его кронпринцем. Однако, кроме смазливого личика, унаследованного от матери, Принц Чэнь не обладал никакими другими достоинствами, и многие сановники при дворе не желали видеть его на престоле.

Цзючжу, стоявшая на коленях, взглянула на своего скорбящего отца, затем на убитого горем двоюродного брата, подобрала юбки, поднялась на ноги и осторожно прокралась к Мин Цзинчжоу, чтобы взглянуть на указ.

— В указе говорится, что Принц Чэнь одарён, прекрасен, изящен и прилежен в учении. Это же всё хорошие слова. — Свернув указ и вложив его обратно в руки Мин Цзинчжоу, Цзючжу легонько похлопала его по запястью. — Отцу не нужно так сокрушаться.

Глядя на милое и наивное личико дочери, Мин Цзинчжоу произнёс дрожащим голосом: — Любой торговец нахваливает свой товар, а уж тем более…

А уж тем более император, что сватает жену собственному сыну.

Мин Цуньфу кашлянул, напоминая дядюшке о неосторожности оскорбительных слов в адрес императорской семьи. — Сестрица, мы с дядюшкой просто не хотим с тобой расставаться.

Когда-то их ветвь рода впала в немилость при дворе и была сослана в суровые и холодные земли. Чтобы спасти новорождённую двоюродную сестру, дядюшка отдал её на попечение старейшин клана. Позже, когда на трон взошёл нынешний император, его отец и двое дядюшек были реабилитированы и вернулись на службу в столицу.

Хотя столичным чиновникам было запрещено покидать город без высочайшего разрешения, дядюшка много раз отправлял людей в родовые земли в Линчжоу, чтобы забрать сестру. Однако старейшины клана всякий раз отказывали под предлогом её слабого здоровья, не позволявшего перенести дорогу.

Но дядюшка с тётушкой так сильно тосковали по дочери, что через год, когда её здоровье якобы окрепло, наняли за большие деньги лекаря для сопровождения и наконец смогли забрать уже шестилетнюю девочку.

Как только «младшую сестрицу» привезли в поместье, тётушка сразу почуяла неладное. Хотя в чертах девочки и проскальзывало некоторое сходство с ней и дядюшкой, она сомневалась, что этот ребёнок — её плоть и кровь.

Расследование показало, что вскоре после их ссылки родичи, боясь навлечь на себя гнев влиятельных вельмож, побоялись растить девочку и бросили её в глуши.

Имя Цзючжу означало, что для родителей она была подобна нефриту и жемчугу. Но эти безжалостные родичи просто выбросили их драгоценность.

Узнав правду, убитые горем дядюшка и тётушка немедленно отправили самозванку обратно в Линчжоу, созвали совет клана и объявили о выходе из рода, чтобы основать собственную ветвь.

Его отец и второй дядюшка принадлежали к той же ветви, что и третий, и в ссылке они всегда поддерживали друг друга, деля горе и радости. Естественно, они не смогли стерпеть такого оскорбления и вместе с семьёй третьего дядюшки вычеркнули свои имена из родословной, порвав все связи с кланом Мин из Линчжоу.

Саму Цзючжу он нашёл несколько месяцев назад со слугами в маленьком, захудалом даосском храме в Линчжоу. Стены храма облупились, черепица на крыше треснула, окна были выбиты — он был настолько убогим, что даже крысы обходили его стороной.

Шестнадцатилетняя сестра, с довольным видом грызущая большой паровой пирожок, при виде него поспешно спрятала еду за спину и спросила: — Господин, желаете возжечь благовония или погадать? Божества в нашем храме особенно сильны.

Мин Цуньфу взглянул на покрытую пылью статую на алтаре и не мог понять, в чём именно проявлялась её сила.

Впрочем, позже он очень надеялся, что предсказание храма сбудется, ведь две даосские монахини сказали, что его оберегает звезда Вэньцюй, и в будущем его ждёт блестящая сдача экзаменов, встреча с благодетелем и гладкий карьерный путь.

Какой же книжник не мечтает о блестящей сдаче экзаменов?

Оно просто обязано было сбыться!

— Шестой брат, — Цзючжу потянула Мин Цуньфу за рукав. — О чём ты задумался?

Мин Цуньфу очнулся от своих мыслей, но не успел и рта раскрыть, как со двора донеслись торопливые шаги.

— Матушка вернулась? — Цзючжу поспешила к двери и столкнулась с госпожой Шэнь, которая как раз шла сюда.

Госпожа Шэнь, до этого выглядевшая встревоженной, при виде дочери мгновенно смягчилась: — Цзючжу, почему ты стоишь в дверях? Осенью ветер холодный, не застуди лицо.

Уловив исходящий от госпожи Шэнь запах благовоний, Цзючжу взяла её под руку и повела в дом: — Матушка, не волнуйтесь, у меня кожа толстая, ветром не продует.

Хоть мать и дочь провели вместе не так много времени, они уже были очень близки. Возможно, в этом и заключалась та невидимая связь, что их соединяла.

Едва усевшись, госпожа Шэнь велела прислуге принести для Цзючжу питательный отвар. Она смотрела на личико дочери с безмерной жалостью.

Матери всегда кажется, что её дитя слишком худое. За прошедшие годы госпожа Шэнь в своём воображении представила все мыслимые и немыслимые страдания, выпавшие на долю Цзючжу. Глядя на несчастных героинь в театральных постановках, она невольно думала: а что, если и её доченька живёт так же ужасно?

Поэтому, когда перед ней предстала живая, здоровая и румяная Цзючжу, у неё вошло в привычку постоянно подкармливать дочь. Словно она пыталась всю свою материнскую любовь, копившуюся пятнадцать лет, растопить, истолочь в нежнейшую пудру и ласково окутать дитя, чтобы та поняла: мать всегда её любила, переживала за неё и никогда не бросала.

К счастью, госпожа Шэнь любила кормить, а Цзючжу — есть, так что вся эта безграничная материнская любовь благополучно переместилась в желудок дочери.

— Привратник сказал, что приходили люди из Министерства ритуалов с указом, — госпожа Шэнь коснулась кармашка в рукаве, где лежал оберег, который она вымолила для дочери. — Что случилось?

— Министерство ритуатов передало указ. Его Величество сосватал Цзючжу в супруги Принцу Чэню.

— Какого принца?

— Принца… Чэня.

— Какой супругой?

— Супругой Принца Чэня.

Мин Цуньфу, опасаясь, что у тётушки от гнева помутится рассудок, поспешно добавил: — Главной супругой.

В комнате воцарилась тишина. Спустя долгое мгновение госпожа Шэнь с силой засунула почти вынутый оберег обратно.

Что за никчёмные божества! Даже собственную дочь защитить не могут! Какой толк молиться им снова и снова!

Чем больше она думала, тем сильнее закипала от злости и уже было направилась к выходу.

— Супруга, успокойся, успокойся! — Мин Цзинчжоу вскочил и схватил её за рукав. — Давай закроем двери и всё обсудим.

Только не во дворец, за это можно и головы лишиться!

Цзючжу, глядя, как родители тянут друг друга, подпёрла щёки ладонями и с недоумением спросила: — А Принц Чэнь чем-то плох?

Мин Цзинчжоу и госпожа Шэнь разом обернулись к дочери со взглядом, полным скорби и гнева, какой бывает, когда бесценное сокровище выкапывает разбойник.

— Давайте сядем и поговорим спокойно, — жители Линчжоу говорили мягко и неторопливо, а Цзючжу, выросшая в уединённом даосском храме и редко видевшая посторонних, обладала врождённой наивностью и милым простодушием. Её слова прозвучали, словно она капризничала, и сердца супругов тут же растаяли.

— Этот Принц Чэнь… — Мин Цзинчжоу замялся, открыл было рот, но снова закрыл и спустя мгновение вздохнул. — Отец сейчас же отправится во дворец и попросит Его Величество отменить указ.

— Он чудовищно уродлив? — видя, что отец даже упоминать не хочет Принца Чэня, Цзючжу представила себе монстра с синей мордой, торчащими клыками, медвежьими лапами и обезьяньим телом.

Она опустила взгляд на своё тонкое белое запястье, и принесённый служанкой питательный отвар мгновенно показался ей безвкусным.

— Уродливым его не назовёшь, но как человек он… одним словом не опишешь, — помолчав, ответил Мин Цзинчжоу.

Он не только не уродлив, но и обладает лицом, которое нравится юным девушкам. Однако для мужчины, а тем более для принца, одной лишь красивой внешности недостаточно.

Выбросив из головы образ синемордого монстра, Цзючжу посмотрела на Мин Цзинчжоу сияющими глазами: — Отец, тогда давайте поговорим спокойно.

— Мать Принца Чэня, Благородная супруга Су, родом из купеческой семьи. С тех пор как она вошла во дворец, она одна пользуется безграничной милостью Его Величества. Все эти годы ради неё он нарушал правила, пожаловав её сыну титул принца, да ещё и такой, что ставит его выше остальных.

Иероглиф «Чэнь» означает полюс, место схождения неба и земли. У него особое значение, и ни один император не давал молодому сыну подобный титул.

— Во дворце нет императрицы. Какая разница, к какой из наложниц благоволит государь? — Цзючжу не видела в этом ничего, что было бы «трудно описать одним словом».

— Ты не понимаешь. — Будучи одним из гражданских сановников, Мин Цзинчжоу знал, что о вражде между Принцем Чэнем, его матерью и учёными мужами двора можно написать десять книг, и каждая из них стала бы хитом на рынках.

Мин Цзинчжоу одёрнул свой чиновничий халат: — Пусть матушка и двоюродный брат поговорят с тобой. Отец сейчас же отправится во дворец к Его Величеству.

Его дочь, которую он с таким трудом нашёл, такая милая, такая наивная и простодушная, как она может выйти замуж за такого человека, как Принц Чэнь!

— Отец… — Цзючжу протянула руку, чтобы остановить его, но спина отца выражала такую решимость, что она успела коснуться лишь края его одежд.

— Не останавливай его, — вмешалась госпожа Шэнь. — Пусть попробует. По крайней мере…

По крайней мере, на душе станет легче.

— Пей отвар. — Вспомнив, что принесённый служанкой отвар так и не попал в желудок дочери, госпожа Шэнь заставила себя улыбнуться и подвинула чашу к ней.

Никакой мужчина не помешает ей заботиться о дочери.

— Госпожа, — подбежав к дверям, доложил слуга, — прибыли люди из Дворца Ясной Луны. Говорят, Благородная супруга Су получила в дар картину известного мастера и приглашает юную госпожу во дворец полюбоваться ею.

С каких это пор Благородная супруга Су стала интересоваться живописью и каллиграфией?

Госпожа Шэнь, не дрогнув, держала чашу с отваром и с улыбкой сказала Цзючжу: — Пей потихоньку, не торопись. Когда закончишь, пусть тебя проводят умыться и причесаться.

Выпив отвар в три глотка, Цзючжу направилась на задний двор и краем глаза заметила, как их матрона-распорядительница ведёт сюда женщину средних лет в фиолетовом верхнем платье.

— Это и есть ваша юная госпожа? — придворная дама из Дворца Ясной Луны остановилась и, глядя на удаляющуюся спину, с улыбкой кивнула провожавшей её матроне. — Хоть я и не разглядела её лица, но с первого взгляда поняла, что ваша юная госпожа обладает изысканной и утончённой статью.

— Хе-хе, вы слишком добры, госпожа, — пробормотала матрона.

«Ну конечно», — подумала она. — «С такого расстояния разглядеть, мужчина это или женщина, — уже достижение». Она насмотрелась на свекровей, которые до свадьбы расхваливали невесту до небес, а после — придирались к каждому её шагу. Разве эта чиновница хвалит их барышню? Ясное дело, её прельщает статус дочери сановника! У всех во дворце грязные помыслы.

— Чуньфэнь, эта шпилька с хвостом феникса такая тяжёлая. — Цзючжу коснулась золотой шпильки в волосах, боясь, что та упадёт. Она была сплетена из чистого золота и выглядела очень дорого.

Подвески-жемчужины покачивались у её висков, делая маленькое личико ещё более нежным и прелестным.

Под взглядом этих влажных глаз, напоминающих глаза новорождённого щенка, Чуньфэнь почувствовала, как у неё сладко замирает сердце, и поспешно отвела взгляд: — Госпожа, отправляясь во дворец на встречу с Благородной супругой, нужно как следует принарядиться.

Отложив нефритовый гребень, она нечаянно положила его на самый край туалетного столика. Когда гребень уже готов был сорваться вниз, Чуньфэнь не успела и пикнуть, как её госпожа ловко подхватила его и вернула на стол.

— Госпожа, — тихо напомнила служанка снаружи, — карета из дворца уже подана.

Цзючжу с полной уверенностью села в карету, направлявшуюся во дворец. Иногда в храме ей случалось рисовать, но оба её наставника были очень бедны, так что кисти, тушь, бумагу и тушечницу приходилось экономить.

Но оба наставника хвалили её, говоря, что у неё большой талант к живописи, так что любование картиной не должно составить для неё труда.

— Госпожа, — видя её встревоженное лицо, утешала доверенная служанка, поддерживающая госпожу Шэнь, — барышня ведь ваша с господином кровь и плоть, наверняка у неё и к живописи есть талант.

Госпожа Шэнь промолчала.

Дело — табак.

Карета была роскошной и удобной, даже подушки украшал сложный вышитый цветочный узор. Цзючжу дотронулась до одной — мягкая, словно облако.

Она приподняла уголок занавески, и перед ней раскинулась вся пышность столицы.

Вдалеке послышался стук копыт. По мере приближения к карете он становился всё медленнее — всадник, должно быть, придержал коня.

— Чья карета впереди?

— Ваше Высочество, похоже, это люди из Дворца Ясной Луны.

Цзючжу с детства обладала отменным слухом. Она высунула голову и посмотрела на говорившего.

Всадник в парчовых одеждах поднял глаза, и их взгляды встретились.

Цзючжу слегка кивнула ему и, опустив занавеску, села на место. Усаживаясь, она не забыла коснуться шпильки с фениксом в волосах.

Золотая шпилька была на месте, и она вздохнула с облегчением: та стоила немалых денег.

Карета въехала прямо в дворцовые ворота. Императорская стража, узнав, что в карете будущая супруга принца Чэня, пропустила её, даже не удосужившись осмотреть экипаж.

Проехав ещё немного, Цзючжу сошла с кареты. Люди из Дворца Ясной Луны приготовили для неё паланкин.

Будучи дочерью придворного, мало кто осмеливался передвигаться по дворцу в паланкине. Но Цзючжу только что вернулась в столицу, и родные оберегали её как потерянное и вновь обретённое сокровище, никогда не позволяя ей испытывать унижения перед высокопоставленными особами, так что она, естественно, не знала подобных тонкостей.

Увидев, что ей приготовили паланкин, она послушно уселась и даже похвалила красивую резьбу на подлокотниках.

Придворная дама приветливо улыбнулась:

— Нашей госпоже тоже нравится этот узор. Она говорит, что такие цветы — символ процветания и богатства, один взгляд на них радует сердце.

Цзючжу подумала: недаром она любимая благородная супруга Его Величества, даже вкус у неё столь изысканный.

А раз её вкус совпадает со вкусом госпожи, значит, и она сама — человек с отменным вкусом.

Её первоначальное беспокойство улетучилось; выпрямив спину, она преисполнилась безграничной уверенности.

В поместье семьи Мин Чуньфэнь не находила себе места, беспокоясь о госпоже, уехавшей во дворец.

— Госпожа Шэнь, наша юная госпожа не знает дворцовых правил. Что если она вызовет недовольство благородной супруги?

— Не суетись. — Госпожа Шэнь просматривала счётные книги из кладовой. — Цзючжу — наша с мужем единственная дочь. Если она и сделает что-то не так, во дворце на это закроют глаза. А если благородная супруга будет недовольна, что ж, пусть будет недовольна.

Это было бы даже к лучшему. Взаимная неприязнь — и, возможно, ещё удастся расторгнуть брак.

Во Дворце Ясной Луны в курильнице лениво вился дымок благовоний. Благородная супруга Су томно откинулась на резное мягкое кресло и, не выказывая ни радости, ни гнева, смотрела на вход, о чём-то задумавшись.

Лишь когда за дверью послышались шаги, она выпрямилась и коснулась нефритового браслета на запястье.

— Госпожа, прибыла госпожа Мин.

Благородная супруга Су подняла веки и взглянула на вошедшую девушку — и уже не смогла отвести глаз.

В мире существует редчайший вид женской красоты — та, что вызывает у мужчин нежность, а у женщин — симпатию.

Кто бы мог подумать, что у такого педанта и книжника, как Мин Цзинчжоу, может быть столь необыкновенная дочь.

— Ваша покорная слуга приветствует благородную супругу. — Разглядев лицо Благородной супруги Су, Цзючжу улыбнулась так, что её глаза стали похожи на полумесяцы.

Эту госпожу она уже видела прежде.

— Не нужно церемоний, садись, поговорим. — Благородная супруга Су велела придворной даме помочь Цзючжу подняться и, когда та села, спросила: — Я слышала, в детстве у тебя было слабое здоровье и ты жила в даосском монастыре. Теперь, вернувшись в столицу, ты уже привыкла?

Такова была официальная версия семьи Мин для посторонних. Но истинную причину знал нынешний император. Когда-то трое братьев из семьи Мин пострадали за нынешнего императора и были сосланы в суровые и холодные земли, поэтому эту историю держали в строжайшем секрете. Кроме правящего монарха и самой семьи Мин, о ней не знал никто.

— Всё очень хорошо. — Цзючжу задумалась. — Матушка и батюшка относятся ко мне как к жемчужине, дяди и тёти тоже постоянно проявляют заботу…

Рассказывая о своей жизни после возвращения в столицу, Цзючжу светилась от счастья:

— Только… — Её взгляд померк. — Я немного скучаю по своим двум наставницам.

Видя, как эти ясные глаза потускнели, Благородная супруга Су невольно задумалась, как бы ей вернуть этих двух наставниц для девочки. Только посмотрите, до чего расстроили ребёнка.

— Если скучаешь, я помогу тебе перевезти их в столицу.

— Благодарю вас, госпожа, но они предпочитают жить в Линчжоу.

На самом деле наставницы выразились так: в столице слишком много людей и лошадей, тяжёлый мутный воздух, неблагоприятный для здоровья.

Цзючжу, разумеется, не стала говорить, что наставницы считают фэншуй столицы губительным для здоровья. Такая сообразительная девушка, как она, прекрасно знала, что можно говорить, а чего не следует:

— Мои наставницы — люди духовного пути, и ваша покорная слуга не смеет их принуждать.

— Линчжоу… — Благородная супруга Су вспомнила, как несколько лет назад сопровождала Его Величество в поездке в те края. Пейзажи там живописны, а по утрам над рекой всегда стелется туманная дымка. — И вправду прекрасное место.

— Госпожа. — Цзючжу с любопытством посмотрела на Благородную супругу Су. — Я слышала, у вас есть драгоценная картина. Не удостоюсь ли я чести взглянуть на неё?

За всю свою жизнь она ещё не видела, как выглядят драгоценные картины, и оттого её сердце трепетало в предвкушении.

Рука Благородной супруги Су, державшая чашку, замерла. Осмотр картины был лишь предлогом, чтобы пригласить девушку во дворец. Кто бы воспринял это всерьёз?

Все знатные дамы при дворе знали, что она совершенно не интересуется ни поэзией, ни каллиграфией, ни живописью.

Она посмотрела на полные ожидания глаза Цзючжу и медленно повернула голову к своей личной служанке:

— Сходи в мою сокровищницу и принеси знаменитую картину.

Спустя время, равное горению двух благовонных палочек, служанка принесла свиток и осторожно развернула его перед Цзючжу.

Цзючжу внимательно уставилась на картину, силясь узреть чудо, сокрытое в знаменитом произведении.

Что за чертовщина на ней изображена?

Роскошно цветущая слива в разгар зимы — это ещё ладно, но откуда тут летающие бабочки? И как кошка может спать в снегу в такой холод? Разве кошки не боятся мороза?

Но это же знаменитая картина. Знаменитая картина не может быть неправильной. Ошибка, должно быть, в том, что она сама неспособна её оценить.

Цзючжу посмотрела на картину, затем украдкой взглянула на благородную супругу, что любовалась полотном вместе с ней, и стала прикидывать, что бы такое сказать, чтобы не опозориться перед такой красивой госпожой.

— Какая милая кошка, очень живая, — наконец произнесла она, набравшись смелости.

— И то правда, — Благородная супруга Су наклонилась поближе. — И глазки такие круглые нарисованы.

Придворная дама внимательно посмотрела на картину. Эти круглые чёрные точки были не глазами, а комками шерсти на кошачьей морде.

— И слива хорошо нарисована. В такой холодный день привлечь бабочек — это говорит о смелости кисти художника.

— Да, ты права. И росток бамбука под сливовым деревом тоже хорош. Выглядит таким свежим и нежным, наверняка очень вкусный.

— А этот снег! — Видя, что благородная супруга полностью с ней согласна, Цзючжу вдруг осенило: так вот он, легендарный талант! Хоть она и ничего не смыслила в живописи, но ей всё равно удалось одним словом ухватить самую суть картины.

Что это доказывает?

Это доказывает, что в искусстве живописи она — редчайший гений.

— А что со снегом? — с любопытством спросила Благородная супруга Су.

— Как говорится, снег в добрый час — к богатому урожаю, — уверенно заявила Цзючжу. — Эта картина определённо говорит о том, что грядущий год принесёт добрые знамения. Госпожа, вы и вправду прекрасны и добры сердцем, словно фея. Даже картины в вашей коллекции предвещают прекрасные виды в наступающем году.

Благородная супруга Су тихо рассмеялась:

— Какая ещё фея, госпожа Мин шутит.

Придворные чиновники за глаза вечно называют её коварной наложницей. Впервые кто-то назвал её прекрасной и доброй феей.

— Госпожа, ваша покорная слуга не шутит, — очень серьёзно повторила Цзючжу. — Вы и вправду добрая, словно фея. И ваш сын — небесный отрок.

— Он такой взрослый мужчина, и вдруг — небесный отрок? — Благородная супруга Су снова рассмеялась. Она нежно посмотрела на Цзючжу: — Я слышала, твоё личное имя — Цзючжу. Могу я называть тебя Цзючжу?

— Как будет угодно госпоже, — кивнула Цзючжу. — Мне всё подходит.

— «Чжу» — хорошее имя. — Благородная супруга Су взяла Цзючжу за руку и усадила рядом. — Очень счастливое. Думаю, твои родители любят тебя как жемчужину, ценят как нефрит, раз дали тебе такое имя.

Столичные чиновники всегда ценили изящество и, давая имена детям, любили цитировать классиков, не терпя ни капли вульгарности.

Имя Цзючжу было одновременно и изящным, и простым, что ясно говорило об ожидании и радости, с которыми родители встретили появление этого ребёнка.

— Вы так проницательны, госпожа! — Цзючжу с восхищением посмотрела на Благородную супругу Су. Та по одному лишь имени смогла понять, как сильно любят её отец и мать.

Наставницы говорили, что когда они нашли её в глуши, она была завёрнута в лоскутное одеяльце. Ткани были и хорошие, и плохие, но сшито оно было очень искусно.

Они часто говорили ей, что её ждали и с нетерпением ожидали её рождения, но судьба распорядилась иначе, разлучив её с родителями.

В те времена при дворе бушевали смуты. Множество чиновников и военачальников оказались втянуты в интриги и заговоры из-за борьбы между принцами. Кто-то лишился дома и семьи, кто-то был разлучён с женой и детьми, а кого-то и вовсе казнили вместе со всем родом, уничтожив девять колен семьи.

Наставницы сжалились над ней, а видя, что в городе так и не появилось объявлений о поиске новорождённой девочки, удочерили её.

На полоске ткани, вшитой в пелёнки, были её восемь иероглифов судьбы и имя. Наставницы говорили ей: «Должно быть, твои родители в спешке доверили тебя кому-то и, боясь, что твоё имя и час рождения забудут, специально приготовили это».

Поэтому она с детства знала, что её привели в этот мир с любовью и что она не была лишней.

В Императорском кабинете Мин Цзинчжоу стоял с почтительным видом. Даже то, что император сегодня смотрел на него особенно дружелюбно, не могло поднять ему настроения.

— Ах, министр Мин, — протянул император. — Вы — опора трона, и выросшие у вас дети — цвет молодёжи. Я уверен, что и ваша дочь так же превосходна, как вы и ваша достопочтенная супруга.

— Ваше Величество, моя дочь выросла в глуши, не знает этикета и недостойна стать частью императорской семьи.

— Какая удача, наш Пятый тоже человек вольный и не стеснённый этикетом, — улыбка императора стала ещё шире. — Из чего следует, что они — идеальная пара.

Мин Цзинчжоу: «…»

Это что, оскорбление? Кто это — идеальная пара с принцем Чэнем?

— Министру Мину не стоит скромничать. Я, государь, уже решил, что именно ваша дочь станет моей невесткой. — Император Лунфэн отложил кисть, подошёл к Мин Цзинчжоу и легонько хлопнул его по плечу. — Если вы и дальше будете так скромничать, я решу, что вы с презрением относитесь к крови нашего рода Юнь.

— Ваш покорный слуга не смеет, — медленно склонился в поклоне Мин Цзинчжоу, его лицо стало мертвенно-бледным.

Император Лунфэн громко рассмеялся:

— Я всего лишь пошутил, не стоит так напрягаться, мой дорогой министр. Между нами, свояками, нет нужды в церемониях.

Мин Цзинчжоу мысленно помянул недобрым словом восемнадцать поколений предков императорского рода Юнь, но вслух ничего сказать не осмелился.

Понимая, что дальнейшие возражения лишь разгневают императора, Мин Цзинчжоу оставалось только откланяться.

Приказав евнуху лично проводить Мин Цзинчжоу из дворца, император Лунфэн повернул голову и спросил своего личного евнуха:

— Только что приходили люди из Дворца Ясной Луны?

— Отвечаю Вашему Величеству. Только что благородная супруга присылала человека попросить у вас картину. Ваш слуга видел, что вы беседуете с господином Мином, и позволил себе взять для госпожи одну картину.

Император Лунфэн не рассердился, а, напротив, растроганно подумал, что его любимая супруга, похоже, весьма довольна этим браком. Чтобы наладить отношения с будущей невесткой, она даже взялась за изучение живописи.

— Какую картину ты взял?

— Произведение великого мастера прошлой династии, «Картина абсурдных времён года».

— Хм. — Император Лунфэн удовлетворённо кивнул. Эта картина была написана, чтобы высмеять тех, кто в живописи не разбирается в смене сезонов и изображает всё вперемешку. Смысл её был прост и понятен, а сама она — причудлива и забавна, идеально подходя для начинающих ценителей.

— Очень хорошо.

Как император, Лунфэн, конечно же, понимал, что Мин Цзинчжоу не желает выдавать дочь замуж в императорскую семью, однако дочь семьи Мин была лучшей кандидаткой.

Три брата из семьи Мин служили честно, радея о дворе и народе. Союз с их семьёй был бы лучшим выбором для принца Чэня.

Раньше он всегда сокрушался, что у трёх братьев рождались лишь сыновья, и породниться с ними было невозможно. Но теперь, когда нашлась дочь третьего брата, как можно было упустить такой шанс? Слишком щепетильный человек императором не станет.

Поразмыслив, император Лунфэн велел слугам отнести во Дворец Ясной Луны несколько свитков с живописью и каллиграфией. Раз уж у его любимой наложницы проснулся такой изысканный интерес, он должен был его поддержать.

В отличие от Мин Цзинчжоу, понуро покинувшего дворец, Цзючжу с радостью проводила время во Дворце Ясной Луны. Полюбовавшись с благородной супругой картинами, она осталась на трапезу.

Блюда оказались восхитительны, а прислуживавшие дворцовые служанки — предупредительны. После обеда она чувствовала себя сытой и абсолютно счастливой.

Благородная супруга Су взглянула на пустые тарелки и жестом велела слугам убрать со стола.

Эта девушка кажется такой хрупкой, а ест за двоих.

— Госпожа, император прислал несколько ценных картин из своей коллекции, — шепнула придворная дама на ухо благородной супруге Су. — Показать их госпоже Мин?

Благородная супруга Су кашлянула и, взглянув на Цзючжу, которая как раз полоскала рот и омывала руки, тихо ответила:

— В другой раз, в другой раз.

Заметив, что благородная супруга Су о чём-то шепчется с придворной дамой, Цзючжу решила, что у них есть дела для обсуждения. Вытерев руки, она встала и поклонилась:

— После полудня клонит в сон. Прошу госпожу хорошенько отдохнуть, а я навещу вас в другой день.

— Я и не стану тебя задерживать, — улыбнулась благородная супруга Су. — Но это наша первая встреча, и я не могу отпустить тебя с пустыми руками.

С этими словами она приказала слугам принести заранее подготовленные подарки.

Золото, яшма, жадеит, тончайшие шелка и атлас — больше десяти слуг едва удерживали полные подносы.

Разноцветные украшения на подносах сияли так ослепительно, что Цзючжу прижала руку к груди — у неё на миг перехватило дыхание.

Что поделать, после более чем десяти лет жизни в бедности с двумя наставниками, при виде такого обилия драгоценностей её глаза вышли из-под контроля и жадно разглядывали сокровища.

— Это всё вещицы, которые нравятся девушкам. Возьми, поиграешь с ними, — сказала благородная супруга Су, заметив, как широко распахнулись глаза Цзючжу. — Нравится?

— Нравится, — честно кивнула Цзючжу. Какая нормальная девушка не полюбит такие блестящие и красивые вещи?

— Вот и хорошо. — Благородная супруга Су, казалось, была очень довольна её ответом. Она велела своей самой доверенной придворной даме лично проводить Цзючжу из дворца.

— Я же говорила, нет такой девушки, которой не нравились бы красивые украшения, — облокотилась на мягкую кушетку благородная супруга Су. — А вы всё твердили: «подарите книги, подарите картины». Что в этом интересного?

— Госпожа как всегда прозорлива, — с улыбкой сказала личная служанка.

— Дело не только в прозорливости госпожи. Мне кажется, между вами и госпожой Мин есть судьбоносная связь, как у матери и дочери, — хихикнула другая служанка. — Я внимательно наблюдала: госпожа Мин с самого начала отнеслась к вам с такой теплотой, будто вы давние знакомые, не видевшиеся много лет.

— Это и называется… своя своих видит издалека.

Слова служанок очень позабавили и обрадовали благородную супругу Су. Изначально она не слишком одобряла этот брак, но прекрасно понимала замысел императора.

Большинство гражданских чиновников при дворе недолюбливали её и её сына, а за спиной даже называли демонической наложницей. Брак наследника с девушкой из семьи Мин, может, и не заставит их изменить своё мнение, но, по крайней мере, сгладит противоречия.

О более глубоких последствиях благородная супруга Су предпочитала не думать — всё равно бесполезно.

Чего она никак не ожидала, так это того, что Мин Цзючжу окажется такой милой девушкой — очаровательной в своей простоте и очень приятной. Совсем не похожей на дитя, взращённое в семье учёных мужей.

— Что ты сказала? Благородная супруга Су в качестве первого подарка госпоже Мин преподнесла гору золотых и серебряных украшений?

Услышав донесение служанки, супруга Нин от души рассмеялась: — Купеческое происхождение никуда не денешь, и поступки под стать — вульгарные донельзя. В семье Мин три брата: двое — первые учёные империи, один — третий. Все их отпрыски — благородные и утончённые господа. Неужели они оценят эти вульгарные побрякушки?

— Госпожа, я также слышала, что господин Мин сегодня являлся во дворец к Его Величеству с прошением расторгнуть помолвку.

— То, что решил Его Величество, никто не в силах изменить. — Улыбка на лице супруги Нин угасла. — Мин Цзинчжоу лишь попусту тратит силы.

— Что же теперь будет? Вдруг семья Мин теперь станет помогать принцу Чэню…

— Невозможно, — оборвала догадки служанки супруга Нин. — С каких это пор великие семьи, забыв о собственной чести, строят козни ради выданной замуж дочери?

— Женщина… — Супруга Нин усмехнулась, но в её глазах не было и тени веселья. — Всего лишь инструмент для поддержания баланса сил и выгод в семье.

— Госпожа…

— Не нужно лишних слов, я всё понимаю, — холодно хмыкнула супруга Нин. — Посмотрим, до чего дойдут в своих ссорах благородная супруга Су и её будущая невестка.

Издревле свекровь с невесткой не ладят, а тут одна — обласканная императором выскочка из купеческой семьи, а другая — барышня из рода потомственных учёных.

Стоит лишь подождать, впереди будет много весёлых зрелищ.

По дворцовым дорожкам Цзючжу несли в паланкине. Вдалеке она увидела мальчика в сопровождении нескольких юных евнухов, идущих им навстречу.

Мальчик был одет в парчовые одежды без знаков императорской семьи. С высокомерно вздёрнутым подбородком он посмотрел на Цзючжу в паланкине:

— Ты кто такая?

Цзючжу взглянула на него сверху вниз и серьёзно пояснила:

— Прежде чем спрашивать имя другого, следует назвать себя.

Ребёнок ещё мал, его ещё можно научить вежливости.

— Я ребёнок, к тому же двоюродный брат принца Ци! — Мальчик задрал голову ещё выше, ожидая, что Цзючжу сама проявит инициативу. — Ты должна мне уступать.

Даже дворцовые наложницы обращались с ним подчёркнуто вежливо. А знатные девицы, которых он встречал, сами спешили завязать с ним разговор.

Цзючжу отвела взгляд и перестала обращать на него внимание.

Дети ведут себя по-хамски, когда их балуют.

— Приветствую, госпожа, — евнух, следовавший за мальчиком, узнал придворную даму из Дворца Ясной Луны и, побледнев от страха, поспешно поклонился. — Молодой господин Чжэн ещё мал, и речи его не всегда уместны. Прошу вас, простите его.

Придворная дама из Дворца Ясной Луны улыбнулась:

— Я лишь выполняю приказ госпожи, провожая госпожу Мин домой. Я не заслуживаю поклона почтенного евнуха.

Госпожа Мин?

У юного евнуха подкосились колени, и он рухнул на землю. Весть о том, что Его Величество поручил министру церемоний лично сосватать госпожу Мин в жёны принцу Чэню, уже облетела весь гарем.

Даже если бы у него было десять жизней, он бы не посмел оскорбить будущую супругу принца Чэня.

Цзючжу растерялась. Почему он ни с того ни с сего упал на колени?

Маленький негодник, однако, не заметил, что сопровождавший его евнух уже напуган до смерти. Он уставился на шпильку с фениксом в волосах Цзючжу:

— Какая красивая шпилька у тебя в волосах.

Обычно стоило ему произнести эти слова, как вещь тут же отдавали ему.

— О, — Цзючжу коснулась шпильки и кивнула. — Я тоже так думаю.

Мальчик смотрел на Цзючжу.

И что дальше?

Цзючжу смотрела на мальчика.

Что, мне ещё и похвалить его за хороший вкус?

— Молодой господин, — стоя на коленях, евнух осторожно потянул его за край одежды. — Это госпожа Мин, невеста Его Высочества принца Чэня.

Эту особу и впрямь нельзя было обижать.

Молодой господин Чжэн вырвал полу своей одежды из рук евнуха и тихо пробормотал:

— Значит, из семейки демонической наложницы.

Улыбки на лицах слуг из Дворца Ясной Луны не дрогнули, словно они ничего не слышали. А вот несколько юных евнухов побледнели как смерть и затряслись всем телом.

Демоническая наложница?

Цзючжу с недоумением взглянула на придворную даму. Та едва заметно кивнула ей.

Только тогда до неё дошло, что «демоническая наложница», о которой говорил мальчишка, — это благородная супруга Су.

— Госпожа Мин, не принимайте близко к сердцу слова ребёнка, — сказала придворная дама, заметив, что Цзючжу нахмурилась, и присела в поклоне. — Госпожа не станет обижаться на дитя.

— То, что госпожа добра и великодушна, не значит, что другим позволено болтать вздор. — У Цзючжу зачесались руки. Случись такое в Линчжоу, этому невоспитанному ребёнку давно бы досталось.

Добра?

Великодушна?

Стоявшие на коленях евнухи подумали, что у них начались слуховые галлюцинации. Что за вздор несёт госпожа Мин?

— Дети ведут себя дурно, скорее всего, потому что не прилежны в учёбе, — Цзючжу считала себя человеком разумным. Если ребёнок провинился, а бить его неудобно, следует поговорить с родителями. — Вы только что сказали, что этот молодой господин — двоюродный брат Его Высочества принца Ци?

В таких мелочах жалоба родителям — верный способ.

Вот только который из принцев — принц Ци? Впрочем, неважно.

— Госпожа, может, стоит попросить кого-нибудь отвезти молодого господина к Его Высочеству принцу Ци, чтобы тот сам занялся его воспитанием? — Цзючжу подумала и добавила: — Его Высочество принц Ци — человек утончённый и благородный, он непременно исправит ошибки в речи юного господина.

Как выглядит принц Ци, она не знала, но похвалить манеры — всегда беспроигрышный вариант.

— Да, — улыбнулась придворная дама. — Слушаюсь.

Глядя, как понурого мальчишку уводят прочь, Цзючжу хмыкнула. Малявка, что он вообще понимает в женщинах?

Благородная супруга — настоящая фея.

Не прошло и двух дней, как весть о помолвке госпожи Мин и принца Чэня разлетелась по всей столице.

— Мы все знаем ваш характер, господин Мин, не терзайте себя.

— Дочь — отрезанный ломоть. Господин Мин, смотрите на вещи проще, проще.

Мин Цзинчжоу, оставив позади утешавших его чиновников, с мрачным лицом сел в карету.

Легко говорить, когда замуж выдают не их дочь. Разве на такое можно смотреть проще?

И что с того, что дочь? Разве за дочь сердце не болит?

Будучи удручённым отцом, Мин Цзинчжоу смотрел на коллег, с которыми обычно поддерживал неплохие отношения, и даже они теперь казались ему неприятными.

Вернувшись домой, он увидел свою послушную, милую и красивую дочь и едва не пролил две горькие слезы.

Госпожа Шэнь по его лицу поняла, что он всё ещё не может смириться с тем, что их дочь выйдет замуж за принца Чэня. Утешая его, она позвала племянника, чтобы тот сводил Цзючжу на прогулку.

Последние дни она жила в постоянной тревоге и даже боялась выпускать дочь из дома. Ей казалось, что стоит той перешагнуть порог, как она снова исчезнет, и найти её уже не удастся.

Цзючжу была очень послушной. Ей не разрешали выходить, и она всё время проводила с матерью в поместье, ни разу не попросившись на волю.

Но раз уж император твёрдо решил сделать её дочь супругой принца Чэня, ей, как матери, придётся заставить себя научиться отпускать. Она не хотела, чтобы эта любовь, смешанная с чувством вины, стала для дочери клеткой. Это была бы не любовь, а вред.

— Мне не хочется гулять, я хочу побыть с тобой, — Цзючжу нежно сжала руку госпожи Шэнь, а её глаза сияли ярче звёзд.

— У нас с твоим отцом есть дела. Пойди с двоюродным братом и выбери для меня по пути пару коробочек румян, — госпожа Шэнь с улыбкой поправила её накидку. — Иди. Вечером я велю на кухне приготовить твои любимые блюда.

— Тогда я скоро вернусь. — Цзючжу сжала руку госпожи Шэнь чуть сильнее, а затем встала и направилась к двери.

Госпожа Шэнь невольно поднялась, сделала два шага к двери, но заставила себя остановиться.

— Матушка, — уже вышедшая за дверь Цзючжу обернулась и, улыбнувшись так, что глаза её превратились в полумесяцы, сказала: — Вечером я хочу поесть фаршированные баклажаны, не забудь.

В тот миг, когда дочь обернулась с улыбкой, сердце госпожи Шэнь успокоилось.

Её дитя было здесь.

Она, как и любой обычный ребёнок, уходя из дома, капризничала и напоминала домашним, что хочет съесть на ужин.

— Сестрица, на этой улице много лавок с румянами и нефритовыми украшениями. Обычно девушки любят сюда приходить, — Мин Цуньфу приподнял занавеску кареты, чтобы Цзючжу могла лучше разглядеть улицу.

Цзючжу выглянула и увидела множество молодых девушек, прогуливающихся вместе. Время от времени они тихонько перешучивались, и цветочные шпильки в их волосах слегка покачивались в такт движениям.

Юноши в одеяниях учёных издали учтиво кланялись им, держась с изяществом.

Когда мимо проезжали повозки и паланкины, сопровождающие их слуги почтительно опускали головы — никто не вёл себя высокомерно.

Стражники ямэня в чистых одеждах, с мечами на поясе, патрулировали улицу. Завидев знакомого, они могли перекинуться парой слов, а один из них мимоходом подхватил упавшего на землю малыша. Ребёнок уже было открыл рот, чтобы заплакать, но, увидев меч на поясе стражника, тут же сжал губы и протянул испачканную пухлую ручонку, чтобы осторожно коснуться рукояти.

Стражник сделал вид, что не заметил этой детской шалости, вернул ребёнка рассыпавшимся в благодарностях взрослым и снова скрылся в толпе.

— Лавка румян. Мы приехали.

Цзючжу очнулась от своих мыслей:

— Уже?

— Да, — Мин Цуньфу спустился с повозки и протянул руку Цзючжу. — Давай, выходи.

Цзючжу наклонилась, чтобы выйти из кареты, и уже собиралась подать руку Мин Цуньфу, как вдруг услышала стук копыт.

Она повернула голову и увидела красавца в пурпурном одеянии верхом на коне. Божественно прекрасный белый скакун, развевающиеся на ветру пурпурные одежды... Всадник казался ярким пятном, внезапно возникшим на этой тихой улице. Конь шёл медленным шагом, а поза юноши была ленивой, словно ничто в мире не заслуживало его внимания.

— Сестрица, на что ты смотришь? — Мин Цуньфу проследил за её взглядом и увидел лавку с готовой одеждой. — Понравилось какое-то платье?

Всадник в пурпурном на белом коне уже свернул в соседний переулок. Цзючжу отвела взгляд:

— Братец, я просто любуюсь видами.

Видами?

Мин Цуньфу сперва замер, а затем его сердце сжалось от жалости. Его двоюродная сестра столько лет прожила в глуши, что теперь даже обычная столичная улица казалась ей диковинным пейзажем.

Пощупав кошель на поясе, он стиснул зубы:

— Пойдём, братец купит тебе наряды. Выбирай всё, что понравится.

В его семье с деньгами было строго, и ежемесячное содержание он получал скромное. Накопить эту сумму стоило ему немалых трудов. Но в семье была лишь одна младшая сестра, и он, как двоюродный брат, должен был проявить щедрость.

— Хорошо, — кивнула Цзючжу и спрыгнула с повозки.

Мин Цуньфу посмотрел на свою пустую протянутую руку, затем на двоюродную сестру, которая уже весело шагала в лавку румян, и, оглядевшись по сторонам, тихо вздохнул.

Ничего страшного. Если никто не видел, значит, это не считается грубостью.

Как только брат и сестра вошли в лавку, к Мин Цуньфу подошёл какой-то человек.

— Брат Мин, — Чжоу Шучэн впервые видел, чтобы Мин Цуньфу выходил в свет с девушкой вдвоём, и учтиво поклонился. — Сегодня брат Линь устраивает приём в своей усадьбе, почему же ты не пошёл?

— Брат Чжоу, — ответил на поклон Мин Цуньфу. — В последнее время дома много дел, совсем нет времени. Прошу тебя, передай мои извинения брату Линю.

Чжоу Шучэн немного подумал и всё понял. Отец Мин Цуньфу недавно по приказу императора отправился с инспекцией на юг, и семья, опасаясь, что тот забросит учёбу, поручила присматривать за ним Мин Цзинчжоу.

Новость о помолвке дочери Мин Цзинчжоу с принцем Чэнем наделала много шума, так что неудивительно, что Мин Цуньфу в последние дни почти не выходил из дома.

— А эта барышня…

— Это моя младшая сестра, — улыбнулся Мин Цуньфу. — Она только что вернулась в столицу, и я, как её двоюродный брат, конечно, должен проводить с ней побольше времени.

Чжоу Шучэн с улыбкой согласился и, поклонившись Мин Цзючжу, произнёс:

— Приветствую, госпожа Мин.

Три брата из семьи Мин были очень близки. Когда-то, когда старшего из братьев оклеветали недруги, второй и третий предпочли разделить его участь и отправиться в тюрьму, но не отреклись от него.

Сохранить братские узы перед лицом смерти и выгоды — этим могли похвастаться немногие семьи.

Вот только с судьбой им не повезло: в следующем поколении родилась долгожданная дочь, и ту пришлось отдать замуж за принца Чэня.

Цзючжу показалось, что взгляд этого юноши по фамилии Чжоу был каким-то странным. Словно он смотрел на подстреленного кролика, которого вот-вот освежуют и зажарят.

— Доброго пути, уважаемые гости.

Услышав голоса, Цзючжу подняла голову и встретилась взглядом с женщиной, как раз спускавшейся по лестнице.

Та сперва опешила, но, увидев, что Цзючжу ей улыбнулась, слегка изогнула губы в ответной улыбке.

— Братец, я уже всё выбрала, — женщина подошла к Чжоу Шучэну и сделала реверанс в сторону брата и сестры Мин. — Господин Мин, госпожа Мин.

Ну вот, опять. Опять этот взгляд, которым смотрят на кролика на вертеле.

Когда брат и сестра Чжоу ушли, Цзючжу тихо спросила у Мин Цуньфу:

— Братец, неужели вся столица в курсе, что я раньше была бедной?

Иначе почему все так на неё смотрят?

Мин Цуньфу промолчал.

Нет, они просто сочувствуют тому, за какого ненормального ты выходишь замуж.

— Эх, — вздохнула Цзючжу. — Повстречай я этих добросердечных столичных жителей на пару лет раньше, они бы точно не поскупились на пожертвования для нашего даосского монастыря.

Выбрав несколько коробочек самых модных румян, Цзючжу последовала за Мин Цуньфу в лавку готовой одежды.

Столица процветала, и ткани для пошива нарядов здесь использовали изысканные. Увидев, что в лавке полно покупательниц, Мин Цуньфу отправился в заднюю комнату пить чай, оставив Цзючжу примерять одежду в сопровождении служанки Чуньфэнь.

В лавках, которые посещали знатные господа, всегда были предусмотрены места для отдыха мужчин — вероятно, чтобы те могли терпеливо ждать, пока их спутницы спокойно выбирают наряды.

— У барышни такая прекрасная фигура, вам любой наряд к лицу, — приказчица рассыпалась в комплиментах. Какое бы платье ни примеряла Цзючжу, та находила для неё новые слова похвалы.

— Если дополнить этот наряд новейшей заколкой-буяо, вы станете подобны лунной фее, сошедшей на землю, — приказчица помогла Цзючжу поправить юбку. — На третьем этаже продаются украшения и нефрит, не желаете ли взглянуть?

— Госпожа, сегодня платит шестой молодой господин, так что непременно купите побольше, — с улыбкой прошептала Чуньфэнь на ухо Цзючжу. — Раньше, когда третий молодой господин был в столице, шестой молодой господин вечно заставлял его платить за себя. Вы должны помочь третьему господину вернуть потраченное.

В поколении Мин Цуньфу порядок старшинства определялся по всем трём семьям клана. Мин Цуньфу был шестым, а родной брат Цзючжу, Мин Цзиюань, — третьим. Хотя брат и сестра никогда не виделись, Цзючжу много слышала о нём от родителей.

— Это не будет слишком? — спросила Цзючжу, но ноги уже сами несли её наверх.

Мало какая сестра, тратя деньги брата, будет испытывать искренние угрызения совести.

Улыбка приказчицы стала ещё шире. Разве станет приказчица жаловаться, что покупатель слишком много берёт?

Браслеты с витым узором, алые шпильки, короны с нефритовыми бусинами и тысячью цветов — разве не затосковали бы они, не будь прелестных покупательниц?

— Почему все эти новые шпильки и украшения в вашем магазине такие безвкусные? Что за золотые ветви, что за красные жемчужины на черепаховом гребне? Невыносимая пошлость!

Цзючжу, с восхищением разглядывавшая золотую шпильку в виде ветви с цветами, молча повернула голову в сторону говорившего молодого человека.

— Лишь этот нефритовый браслет ещё куда ни шло.

Цзючжу, которой этот браслет с самого начала не приглянулся, потеряла дар речи.

— Господин, это самые модные модели, — с улыбкой объясняла приказчица. — Если господину не нравится, мы можем показать вам другие.

— Что значит «самые модные»? Просто какой-то знатной особе во дворце в последнее время нравятся такие вещицы, вот вся столица и бросилась подражать, — юноша презрительно хмыкнул и небрежно указал на несколько украшений. — Только эти. Остальные не нужны.

— Госпожа, — тихо спросила приказчица, сделав вид, что ничего не слышала, — желаете примерить?

— Да, конечно, — Цзючжу протянула шпильку приказчице и взяла в руки бронзовое зеркало, чтобы рассмотреть своё отражение. Её волосы были тёмными и густыми, и золотая шпилька, полускрытая в них, выглядела не пошло, а так, словно в волосах запуталась звезда.

Молодой господин, взяв у приказчицы шкатулку с украшениями и собираясь уходить, увидел любующуюся собой Цзючжу:

— Какая пош…

А?!

Хм-м…

Кажется, не так уж и пошло.

— Красиво же, — Цзючжу коснулась шпильки. — Мне нравится.

Сказав это, она заметила, что юноша, только что назвавший шпильку безвкусной, пристально на неё смотрит, и удивлённо распахнула глаза.

Что такое? Сам считает вещь пошлой, так и другим покупать не даёт?

— У барышни отменный вкус. В ваших волосах эта шпилька подобна ветви коричного дерева с луны, цветку с яшмового пруда, — придя в себя, молодой человек откашлялся и слегка поклонился Цзючжу.

Цзючжу промолчала.

Говорит так, будто она не слышала его предыдущих слов.

Недаром перед её отъездом в столицу оба наставника велели ей помнить, что у здешних людей помыслы глубоки и не стоит доверять первому встречному.

— Я — Чжэн Ваннань, шицзы маркиза Пинъюаня. Позвольте узнать, из какой семьи будет благородная дева? — видя, что Цзючжу не реагирует, молодой человек сделал шаг вперёд.

Поместье маркиза Пинъюаня, Чжэн…

Так это же семья того самого несносного мальчишки, что во дворце обозвал благородную супругу демонической наложницей!

Цзючжу поднялась:

— Мои вкусы пошлы, не смею вас беспокоить. Прощайте.

У тех, кто не в состоянии воспитать собственных детей, и у взрослых в семье не всё в порядке с головой. Лучше держаться от них подальше, кто знает, вдруг безумие заразно.

Глядя на поспешно удаляющуюся девушку, Чжэн Ваннань заметил, что она словно спасалась бегством.

Он повернулся к своему слуге:

— Я что, очень уродлив?

— Шицзы, вы статны и прекрасны, как нефрит.

Чжэн Ваннань вернулся к приказчице:

— Я тоже куплю такую шпильку, как у той барышни.

— Господин, — тихо напомнил слуга, — вы же сказали, что она безвкусная.

— Слыхал такую поговорку? — Чжэн Ваннань многозначительно приподнял бровь.

— Какую?

— Мужчины… они так непостоянны.

— Вот как? — донёсся ленивый голос. — Ну-ка, покажи мне это своё непостоянство.

Чжэн Ваннань обернулся на звук, и рука, державшая шкатулку с украшениями, едва не ослабела. Он бросил взгляд на смежную комнату для отдыха — почему никто не сказал ему, что тот находится там?

— Я слышал, ты тут высказывал недовольство вкусами знатных особ во дворце, — юноша в пурпурном одеянии вертел в руках хлыст и лениво опустился на стул. — Чьи же именно предпочтения так не угодили шицзы Чжэну?

— Не знал, что Ваше Высочество здесь. Ваш покорный слуга был невежлив, — Чжэн Ваннань низко поклонился.

— М-м, — кивнул мужчина в пурпурном. — Ты не виноват, это я не должен был здесь оказаться. К несчастью, у меня сегодня дурное настроение, и я терпеть не могу, когда кто-то рассуждает о безвкусице.

Мужчина в пурпурном бросил хлыст на стол:

— Как там тебя зовут, напомни-ка?

Чжэн Ваннань стиснул зубы. Он был двоюродным братом принца Ци, старшим сыном и наследником маркиза Пинъюаня. Не мог принц Чэнь не знать его имени — это было явное унижение.

— Впрочем, неважно, — принц поднялся на ноги. — Даже если ты назовёшь своё имя, я всё равно его не запомню.

Сказав это, он взглянул на дрожащего Чжэн Ваннаня и вдруг рассмеялся:

— Не бойся, я всегда снисходителен к бездарям.

Чжэн Ваннань задрожал ещё сильнее.

Последний, к кому ты проявил «снисхождение», до сих пор таскает камни за городом.

Думаешь, я поверю в твои бредни?

Ни за что!

— Принц Чэнь нежен и добр…

Покупка нарядов и украшений доставила огромное удовольствие, пусть встреча с недалёким семейством Чжэн и омрачила прогулку. Вот только когда шестой брат расплачивался, рука его слегка дрожала.

— Сестрёнка, — Мин Цуньфу похлопал по опустевшему наполовину кошельку и обратился к Цзючжу, — подожди меня в экипаже. Я зайду в книжную лавку напротив, куплю пару книг.

— Хорошо, — Цзючжу, коснувшись новой шпильки в волосах, в прекрасном настроении кивнула.

Глядя на улыбку сестры, Мин Цуньфу укорил себя за мелочность. Главное, чтобы сестрёнка была счастлива, как можно жалеть какое-то серебро?

— Я скоро вернусь, — наказал он Чуньфэнь. — Присмотри за госпожой.

— Не волнуйся, братец, я буду послушно ждать тебя в экипаже, — помахала ему Цзючжу. — Спокойно выбирай книги.

— Тогда я мигом.

Экипаж стоял прямо у лавки готовой одежды. Едва Цзючжу подошла к нему, как услышала женский визг.

— Жук, жук!

— Он запрыгнул мне на платье, сгоните его скорее!

Цзючжу увидела, как девушка, побледнев от страха, без остановки трясёт рукавами. Она быстро подошла и поймала насекомое на её рукаве.

— Не бойтесь, сударыня, это всего лишь сверчок. — Цзючжу спрятала его за спину, чтобы девушка перестала бояться.

— Спасибо, — испуг на лице девушки постепенно угас. Поблагодарив Цзючжу, она поспешно забралась в свой экипаж.

— Девочка, это мой Генерал Непобедимый.

Цзючжу обернулась. У входа в лавку стоял тот самый юноша в пурпурном одеянии, которого она уже видела. В руке он держал клетку для сверчка и с улыбкой смотрел на неё.

— Твой?

— Естественно. — Юноша протянул ладонь. — Ну-ка, отдай этого беглеца мне, его хозяину. Я сам с ним разберусь.

— Ох. — Цзючжу подбежала к нему и опустила сверчка на его белую, почти нежную ладонь.

Этот «Генерал Непобедимый» судорожно дёрнулся пару раз на ладони юноши и замер навсегда.

— Это… — Цзючжу молча отступила на шаг, искоса взглянув на выражение лица юноши, и сделала ещё один маленький шажок назад. — Кажется, я нечаянно приложила чуть-чуть больше силы.

Чтобы её слова звучали убедительнее, она показала большим и указательным пальцами расстояние с ноготок:

— Правда, вот столечко.

Юноша в пурпурном слегка приподнял бровь и бросил останки «Генерала Непобедимого» в клетку. Один из его слуг тут же принял её, а другой подал чистый шёлковый платок. Цзючжу наблюдала, как тот неторопливо вытирает руки, и принялась рыться в своём кошельке. Вытащила кусочек серебра, но, подумав, решила, что он слишком велик. Бросив его обратно, она продолжила поиски и наконец нашла крупинку поменьше. Быстро подбежав, сунула её в ладонь юноши и тут же отскочила на несколько шагов.

— Какой огромный кусок серебра, — двумя пальцами подняв крупинку размером меньше ногтя, с усмешкой протянул юноша. — Сударыня невероятно щедра.

Цзючжу и самой было жаль серебряной крупинки, но что поделать, если она не взяла с собой медных монет?

— Пустяки, — превозмогая душевную боль, она отвернулась, чтобы не видеть серебра на его пальцах, — это на похороны сверчка.

Рука слуги, державшего клетку, едва заметно дрожала. Но он был профессиональным слугой из княжеского дворца и не имел права проявлять никаких эмоций, пока не заговорит хозяин.

— Что ж, хорошо, — юноша небрежно сунул серебряную крупинку за пояс. — Как пожелаете, сударыня. Я непременно устрою Генералу Непобедимому пышные похороны.

— Это… — Цзючжу извиняюще поклонилась ему. — Прошу прощения.

Хоть и не нарочно, но сверчка она и впрямь случайно раздавила. Видно, мало ещё повидала, раз не знала, что в столице держат сверчков в качестве питомцев.

— Забудь, — юноша вскочил на коня и взял у слуги хлыст. — Ему и так конец был предрешён.

Он уже замахнулся хлыстом, собираясь уехать, но вдруг обернулся и посмотрел на золотую шпильку в виде ветви с цветами в волосах Цзючжу:

— Из какой ты семьи, юная госпожа? Я прежде тебя не встречал.

Цзючжу уставилась на него своими тёмными блестящими глазами и мелкими шажками попятилась к своему экипажу.

Что не так с парнями в столице? Стоит что-то пойти не по их вкусу, как они тут же спрашивают имя и род девушки.

Заметив её манёвр, юноша тихо цыкнул. В какой же семье вырастили эту девочку, до того наивную? Выйдет замуж — так родня мужа будет из неё верёвки вить.

Цзючжу увидела, как юноша бросил на неё тот же взгляд, каким смотрят на кролика, которого вот-вот зажарят, а затем, взмахнув хлыстом, ускакал. И она наконец кое-что поняла.

Проблема была не в ней, а во всех жителях столицы.

— Сестрёнка, — подошёл Мин Цуньфу с несколькими книгами в руках. — Поехали домой.

— Угу.

Сев в экипаж, Цзючжу с болью в сердце прижала кошелёк:

— Шестой брат, я случайно раздавила чужого сверчка и заплатила за похороны.

— Какого сверчка? — Мин Цуньфу знал, что некоторые столичные бездельники любят разводить сверчков и устраивать бои ради забавы.

— Хозяин звал его Генерал Непобедимый.

— Что? — Мин Цуньфу, до этого лениво развалившийся на сиденье, мгновенно выпрямился. — Генерал Непобедимый?

Во всей столице, кроме непутёвого принца Чэня, кто ещё осмелится дать сверчку такое имя?

— И… и сколько ты заплатила? — сглотнув, спросил он пересохшим горлом.

— Вот такой кусочек серебра, — Цзючжу вытянула мизинец и показала на половинку ногтя.

Мин Цуньфу тут же с облегчением выдохнул. Так дёшево. Наверняка это не Генерал Непобедимый принца Чэня.

Ходили слухи, что принц Чэнь потратил почти сто золотых на сверчка, которого и назвал Генералом Непобедимым. Если бы это и впрямь был сверчок Его Высочества, то серебра сестры хватило бы разве что на похороны нескольких его лапок.

Спустя несколько дней Цзючжу пила чай с матерью, когда в комнату с мрачным видом вошёл отец.

— Что-то случилось? — невзначай спросила госпожа Шэнь.

— Всё те же придворные мелочи, — Мин Цзинчжоу выдавил улыбку и, взяв недопитую чашку госпожи Шэнь, сделал пару глотков. — Сегодня при дворе вновь прозвучало предложение Его Величеству назначить наследника. Самыми популярными кандидатами стали принц Хуай и принц Ци.

— А Его Величество? — Госпожа Шэнь подала мужу пирожное.

— Его Величество пришёл в ярость, — Мин Цзинчжоу сел за стол и, запив пирожное остатками чая, повернулся к дочери.

Цзючжу вопросительно посмотрела на него.

— Эх, — вздохнул Мин Цзинчжоу.

За всех прочих принцев нашлись заступники, и лишь за жениха его дочери, которого ненавидели гражданские чиновники и презирали военные, не замолвил слова никто.

— Что такое? — Цзючжу легонько похлопала отца по спине. — Неужели Его Величество недоволен и тем принцем, которого ты предложил?

Мин Цзинчжоу молча покачал головой. Если бы дело было только в этом, он бы так не вздыхал.

— Вы же говорили, что Его Величеству всего пятьдесят один год? — Цзючжу не понимала, почему придворные так спешат с назначением наследника. Чем это отличается от тех людей в народе, которые, указывая на пышущего здоровьем старшего родственника, заявляют: «Думаю, ты рано или поздно умрёшь, так что давай-ка заранее поделим наследство»?

Мин Цзинчжоу кивнул.

— Его Величество полон сил, империя — его опора, народ предан ему, и даже приказы о переброске войск в его руках, — Цзючжу с недоумением посмотрела на отца. — Какая ему выгода от столь раннего назначения наследника?

— Но все принцы уже достигли совершеннолетия. Его Величество слишком благоволит благородной супруге Су, и есть опасения, что эта парочка — мать и сын — отнимет у него даже империю.

— Но ведь все они — сыновья Его Величества, почему же принц Чэнь не может…

Госпожа Шэнь сунула Цзючжу в рот медовый леденец и прошептала:

— Цзючжу, милая, не говори о делах двора.

Цзючжу с хрустом раскусила леденец. Почему о принце Ци и принце Хуае говорить можно, а о принце Чэне — нет?

Вспомнив, как даже ребёнок посмел назвать благородную супругу демонической наложницей, Цзючжу почувствовала неприятный укол в сердце. Как могут такие добрые люди, как супруга и принц Чэнь, противостоять нападкам столичных жителей?

— Принц Чэнь ведёт себя крайне безрассудно, — при упоминании будущего зятя на лбу у Мин Цзинчжоу прибавилось морщин. — Говорят, на днях шицзы маркиза Пинъюаня чем-то его разгневал, и он заставил того переписывать книги в школе.

— А что плохого в переписывании книг? — удивилась госпожа Шэнь. На этот раз способ наказания у принца Чэня был куда мягче обычного.

— Он отправил Чжэн Ваннаня в класс «А» для начинающих.

Сложно сказать, было ли это наказание суровым, но унизительным — определённо.

— Должно быть, Чжэн Ваннань сделал что-то очень скверное, раз принц Чэнь так поступил, — уверенно заявила Цзючжу. — Принц Чэнь нежен и добр, он никогда не наказывает без причины.

Госпожа Шэнь и Мин Цзинчжоу одновременно уставились на дочь.

Доченька, откуда у тебя столь причудливые и нелепые заблуждения о характере принца Чэня?

— Этого Чжэн Ваннаня я видела, когда мы с шестым братом гуляли, — Цзючжу пересказала им всю историю. — Мало того что он высмеял мою шпильку как безвкусную, так ещё и пытался выведать, из какой я семьи. — Она задумчиво потёрла подбородок, лицо её приняло глубокомысленное выражение, а взгляд наполнился мудростью. — Подозреваю, он хотел узнать, из какой я семьи, чтобы потом высмеять нас всех.

— Что за вздор! Что мужчины понимают в украшениях? — Госпожа Шэнь не могла стерпеть, чтобы кто-то плохо отзывался о её дочери, которую они с таким трудом нашли. — Таких невоспитанных юнцов и следует отправлять в класс для начинающих.

— В класс «А», дорогая.

То есть в самую младшую группу.

— Это… А как же другие дети? Он на них не повлияет? — Она вспомнила, что ребёнок каких-то дальних родственников как раз ходил в класс «А» для начинающих. Каждый ребёнок — сокровище, не хватало ещё, чтобы Чжэн Ваннань дурно на них повлиял.

— Ну, не стоит так уж… — Мин Цзинчжоу кашлянул, меняя тему, и повернулся к Цзючжу. — Цзючжу, где ты услышала, что Его Высочество принц Чэнь… нежен и добр?

Откуда в столице мог взяться столь нелепый слух?

— А разве это неправда?

Мин Цзинчжоу: «…»

Этот слух отстоял от истины примерно на сто восемь тысяч ли.

Что ж, по крайней мере, не на другом конце света.

Впрочем, в утверждении «Принц Чэнь нежен и добр» была и доля истины.

А именно — слова «Принц Чэнь».

Глубокой ночью Мин Цзинчжоу, помогая госпоже Шэнь снять шпильки, спросил:

— Супруга, когда Цзючжу на днях ездила во дворец, её не обидели?

Госпожа Шэнь покачала головой:

— Она вернулась очень довольная, так что я не стала расспрашивать. Похоже, они с благородной супругой Су вполне поладили.

Благородная супруга уже много лет была фавориткой, и характер у неё был не из лёгких. Брак Цзючжу с принцем Чэнем был делом решённым, и госпожа Шэнь, напротив, надеялась, что дочь сможет понравиться его матери.

— И не знаю, кто так заморочил голову нашей дочери, что она считает принца Чэня чуть ли не лучшим человеком на свете…

— Может, благородная супруга Су? — госпожа Шэнь подошла к кровати, села и тихо вздохнула. — Цзючжу так наивна. Благородная супруга сумела добиться безраздельного расположения императора, так что обвести вокруг пальца нашу дочь для неё — пара пустяков.

Сказав это, госпожа Шэнь слегка нахмурилась:

— А с Его Величеством… неужели совсем ничего нельзя сделать?

Мин Цзинчжоу поправил одеяло и лёг рядом с женой:

— Придворная обсерватория уже начала вычислять благоприятный день для свадьбы. Дело решённое, пути назад нет.

— Если бы не девица из семьи Сунь, о которой перед помолвкой с принцем Чэнем поползли слухи, будто она каталась на лодке по озеру с принцем Ци, нашей Цзючжу не пришлось бы выходить за этого дьявола во плоти. — Когда дело касалось защиты собственных детей, родители часто теряли всякое здравомыслие. Госпожа Шэнь так не хотела отдавать дочь за принца Чэня, что теперь винила и девушку из семьи Сунь.

Мин Цзинчжоу понимал, что жена говорит это сгоряча, и не стал спорить. Умный муж, согласен он или нет, никогда не станет изображать из себя благородного мужа, взывающего к разуму, когда супруга на кого-то жалуется. Цена за это может быть слишком высока.

Женщина — лучший учитель, что научит мужчину гибкости.

Цзючжу не знала, что родители лежат без сна, беспокоясь о её замужестве. Она, припав к подоконнику, смотрела на россыпь звёзд в ночном небе и гадала, чем сейчас заняты её наставники.

Спорят, чья очередь мыть посуду, или любуются луной?

В день отъезда она попросила шестого брата оставить им достаточно денег. Теперь-то наставники больше не будут нуждаться, верно?

— Госпожа, — Чуньфэнь с фонарём в руке стояла под окном и тихо напомнила, — осенние ночи холодные, ложитесь отдыхать пораньше. Завтра вам ещё предстоит с госпожой подниматься на гору.

— Сестрица Чуньфэнь, не переживай, взойти на гору — пустяк, — Цзючжу гордо вздёрнула подбородок. — Да что там гора, я и на дерево вмиг заберусь.

Её даосский монастырь стоял в глухом лесу, среди гор. Когда ей было нечем заняться и не хотелось читать, она тайком забиралась на вершину горы, чтобы любоваться восходами и закатами и слушать пение птиц.

— Я знаю, что подъём в гору для вас не проблема, — с лёгкой улыбкой пояснила Чуньфэнь. — Но если лечь пораньше, цвет лица будет лучше. Завтра на горе будут и другие девушки из знатных семей. Это ваша первая встреча с другими благородными девицами, нельзя уступать им ни в красоте, ни в свежести.

Цзючжу потёрла щёки. Столичные жители такие целеустремлённые — даже в простом восхождении на гору столько тонкостей.

— Сестрица Чуньфэнь, вечно со всеми соревноваться так скучно.

Чуньфэнь рассмеялась. Она опустила фонарь и помогла Цзючжу поправить накидку:

— Госпожа, вы — будущая супруга принца Чэня. Где бы вы ни появились, к вам всегда будет приковано бесчисленное множество взглядов.

— Значит ли это, что если я опозорюсь, то и принц Чэнь вместе со мной опозорится? — Цзючжу послушно вытянула шею, чтобы Чуньфэнь было удобнее.

Движения Чуньфэнь, поправлявшей накидку, на миг замерли. Она не знала, как выглядит принц Чэнь, но, судя по его репутации в столице, ему, вероятно, было всё равно, что сделает госпожа. Нелепый принц, который назвал своего сверчка «Генерал Непобедимый», а собаку — «Генерал Усмиритель»… станет ли он беспокоиться о какой-то там чести?

— Сестрица Чуньфэнь, я сейчас же иду спать. И ты тоже возвращайся к себе и отдыхай пораньше, — Цзючжу спрятала голову в комнате, но, не успела Чуньфэнь и глазом моргнуть, как высунула её обратно. — Сладких снов!

Чуньфэнь с улыбкой покачала головой. Подумав, что такая чудесная госпожа скоро выйдет замуж за принца Чэня и неизвестно, сколько обид ей придётся вытерпеть, она снова помрачнела.

Гора Фэйся располагалась к востоку от императорской загородной резиденции. Каждый год в Праздник двойной девятки, когда люди поднимались на высоту, чтобы полюбоваться видами, императорская семья отправляла сюда стражу для защиты всех пришедших.

В этот день подняться на гору и насладиться пейзажем мог любой — и аристократ, и простолюдин.

Карета семьи Мин остановилась у подножия горы Фэйся. Цзючжу, коснувшись висевшего на поясе мешочка с кизилом, вышла следом за госпожой Шэнь.

У подножия было очень оживлённо: кто-то продавал венки, сплетённые из веток кизила, кто-то — вышитые кизилом платки и шёлковые ленты-пибо.

Дети окружали кареты знати, наперебой предлагая ветки кизила. Знатные господа не скупились и покупали по нескольку веточек. Получив монеты, дети, пробормотав несколько добрых пожеланий, радостно убегали.

Цзючжу тоже купила несколько браслетов из кизила и раздала их госпоже Шэнь и сопровождавшим их служанкам.

Ярко-красные ягоды кизила красиво смотрелись на запястье, то появляясь, то исчезая из виду. Цзючжу легонько покачала запястьем. Порыв ветра бросил ей в лицо шёлковую ленту-пибо.

— Приветствую Ваше Высочество, принц Ци.

— Госпожа Шэнь, не стоит церемоний, — принц Ци с улыбкой сделал вид, что поддерживает госпожу Шэнь. Он и без того был хорош собой, а улыбка делала его ещё более изящным и учтивым. — Сегодня прекрасная погода и чудесные виды. Госпожа Шэнь и ваша дочь можете не спеша наслаждаться пейзажем.

Стянув с лица пибо, Цзючжу, не успев разглядеть, как выглядит незнакомец, последовала примеру матери и присела в реверансе.

— Ваше Высочество правы, — сдержанно улыбнулась госпожа Шэнь. — Моя дочь только недавно вернулась в столицу, и я хочу показать ей здешние красоты. Его Величество мудро правит, страна процветает, и в столице повсюду живописные места. Ей всё в новинку, простите её любопытство.

— Из нас, братьев, лишь пятый брат — самый большой ценитель пейзажей, — принц Ци перевёл взгляд на Цзючжу. — Когда ваша дочь…

Девушка в платье цвета гусиного жёлтка подняла голову и посмотрела на него. Её глаза светились любопытством и наивностью.

— Приветствую Ваше Высочество, приветствую госпожу Шэнь.

Принц Ци взглянул на подошедшую и слегка кивнул:

— Госпожа Сунь.

Сунь Цайяо со смущённым видом сделала лёгкий реверанс в сторону принца Ци.

Цзючжу посмотрела на принца Ци, затем на госпожу Сунь, которая, сойдя с кареты, сразу направилась к ним, и тут же всё поняла. Вот что значит «стыдливо опустив взор, желаю, чтобы господин понял мои чувства».

— Я хожу медленно, так что пойду вперёд. Прошу Ваше Высочество и госпожу Сунь извинить меня, — госпожа Шэнь была женщиной тактичной. Принц Ци и госпожа Сунь были обручены, им наверняка хотелось поговорить наедине, и посторонним здесь было не место.

— Госпожа, не стесняйтесь, — мягко улыбнулся принц Ци.

Сунь Цайяо, глядя вслед уходящей Мин Цзючжу, слегка прикусила губу и опустила голову, скрывая все свои чувства.

— Матушка, — Цзючжу, поддерживая госпожу Шэнь под руку, тихо сказала, — мне кажется, эта госпожа Сунь как-то странно на меня смотрела.

Госпожа Шэнь усмехнулась:

— Несколько месяцев назад Его Величество намеревался устроить брак госпожи Сунь с принцем Чэнем. К несчастью, госпожа Сунь и принц Ци уже давно питали друг к другу чувства. Разве мог Его Величество позволить девушке, чьё сердце принадлежало другому, выйти замуж за принца Чэня? Вот он и передумал, обручив госпожу Сунь с принцем Ци.

— Вот оно что, — с пониманием кивнула Цзючжу.

— И что ты об этом думаешь? — спросила госпожа Шэнь, глядя на дочь.

Что она думает?

Цзючжу, помедлив, ответила:

— Госпожа Сунь и принц Ци… очень подходят друг другу?

Госпожа Шэнь: «…»

Она была неправа. Не стоило ей вообще заводить этот разговор.

Ей стоило бы подумать о том, как её дочери, попав в императорскую семью, не дать себя в обиду невесткам. Эта прямолинейность и неумение хитрить ей точно от отца достались.

По пути то и дело кто-нибудь подходил поболтать с госпожой Шэнь, и почти каждый с любопытством, будто разглядывая диковинку, осматривал Цзючжу с головы до ног.

Если бы за взгляды брали плату, её кошелёк был бы набит до отказа.

Наконец добравшись до беседки на склоне горы, госпожа Шэнь присела с несколькими знакомыми дамами выпить чаю и поболтать. Цзючжу сидела рядом, с улыбкой кивая, но мыслями уже, словно воробей с ветки, унеслась на вершину.

— Мы с дамами здесь попьём чаю, а ты сходи на вершину и принеси нам несколько самых свежих веточек кизила, — сказала госпожа Шэнь, с улыбкой глядя на Цзючжу, которая сидела смирно, но то и дело переступала ногами. — Молодые полны сил, только ты с этим и справишься.

— Хорошо, — Цзючжу встала и сделала реверанс. — Матушка, уважаемые госпожи, подождите немного, я скоро вернусь.

С этими словами она, подобрав юбки, выбежала из беседки.

Несколько дам, глядя ей вслед, вздохнули:

— Какая же красавица ваша дочь.

Вот только жених ей достался не самый лучший.

— Что вы, сестрицы, она ещё совсем дитя, — госпожа Шэнь сдержанно улыбнулась. — Мы, старшие, лишь желаем ей здоровья, а это важнее всего.

Дамы согласно закивали. Какой родитель не желает своему ребёнку жизни без болезней и бед, да чтобы всё складывалось удачно.

Чуньфэнь знала, что её госпожа умеет ходить по горам, но даже представить не могла, насколько хорошо. Выбившись из сил, она рухнула прямо на землю, забыв о всяких приличиях.

А её нежная, хрупкая госпожа стояла рядом, не покраснев и не запыхавшись, будто ничего и не произошло.

— Сестрица Чуньфэнь, ты посиди, отдохни, а я пойду сорву кизил, — Цзючжу сняла с руки пибо, отдала её Чуньфэнь и, покачав головой, вздохнула. — Сестрица Чуньфэнь, ты совсем слабая.

Чуньфэнь: «…»

Госпожа, взгляните правде в глаза: это не я слабая, это вы слишком выносливая!

Кизиловые деревья были невысокими. Тяжёлые гроздья красных ягод, свисавшие с ветвей, были красивы и бросались в глаза. Цзючжу легко взобралась на дерево и принялась выбирать самые красные и красивые ветки.

— Девчонка, опять ты.

Цзючжу раздвинула ветви и посмотрела вниз. Это был тот самый господин в фиолетовых одеждах. Сегодня на нём был чёрный парчовый халат с красным узором, который оттенял его лицо, делая его похожим на белый нефрит.

Он, задрав голову, смотрел на Цзючжу и указал на ветку рядом с ней:

— Не могла бы ты сорвать для меня вот эту?

— Эту? — Цзючжу протянула руку и... хрусть! Ветка толщиной с большой палец легко сломалась. — Отойди подальше, я её тебе сброшу.

Глядя на идеально ровный излом ветки, принц Чэнь молча отступил на несколько шагов.

Ветка с шумом рухнула на землю.

Подул осенний ветер, и дерево закачалось, выглядя очень ненадёжно. Принц Чэнь снова подошёл к дереву:

— Девчонка, слезай с дерева.

— Что? — Ветер так шумел в ветвях, что Цзючжу не расслышала его слов. Она просто спрыгнула вниз, наступив на ветку, и, отряхивая ладони, спросила: — Что ты только что сказал?

Принц Чэнь: «…»

Чьё это безмозглое дитя? Что за безрассудные поступки?

Ветер стих, и откуда-то донеслись обрывки мужского разговора.

— Госпоже Сунь повезло, обручилась с Его Высочеством принцем Ци.

— А вот девице из семьи Мин не повезло. С детства росла в Линчжоу, вдали от родителей, а как только вернулась в столицу, тут же была помолвлена с принцем Чэнем. Говорят, она после возвращения целый месяц из дома не выходила, но всё равно не смогла избежать судьбы стать женой принца Чэня.

— Да тише вы, вдруг люди принца Чэня услышат, вот беда будет. Все знают, что принц Чэнь злопамятен, жесток и безрассуден.

— Пф!

— Фырк!

Усмехнувшись, принц Чэнь посмотрел на Цзючжу, которая принялась закатывать рукава:

— Девчонка, чего это ты фыркаешь?

Цзючжу продолжала закатывать рукава, направляясь в ту сторону, откуда доносились голоса.

— Эй! — Принц Чэнь протянул руку и схватил девчонку за шиворот. — Ты куда собралась?

— Драться!

— Какая ещё драка? — Принц Чэнь потянул её назад. — Ты всего лишь девочка, как ты собираешься драться с несколькими взрослыми мужчинами?

Цзючжу рванулась вперёд, выдёргивая воротник из рук принца Чэня:

— Не держи меня!

Наклонившись, она подобрала с земли здоровенную палку, подхватила подол платья и с грозным видом бросилась вперёд.

Кроткий белый кролик обернулся кусачим зайцем со стальными зубами.

Принц Чэнь смотрел, как она в одиночку двинулась вперёд с решимостью целой армии, и лениво прислонился к стволу дерева.

— Ваше Высочество, — подошёл к нему один из сопровождающих, скрывавшихся в тени. — Что… что же теперь делать?

— А что ещё делать? — Принц Чэнь увидел, что девчонка уже в нескольких шагах от сплетников. — Идите и помогите ей. На что вам головы и глаза даны, если вы ими не пользуетесь?

Когда Цзючжу приблизилась к трём мужчинам, те всё ещё громко разглагольствовали.

— Что до талантов и добродетели, то восхищение вызывает лишь Его Высочество принц Ци, — громко заявил мужчина в синем халате. — Чего тут бояться говорить? Принц Чэнь — невежда и самодур…

— Ай! — Не успел он договорить, как спину пронзила острая боль. Кто-то напал на него со спины!

— Кто посмел?! — взвизгнул он от боли и, обернувшись, увидел нежную и прелестную девушку с огромной палкой в руках.

— Ты, девица, с какой стати…

— Это вам за то, что за спиной людей обсуждаете! — Цзючжу взмахнула палкой и обрушила её на них. Оружие со страшным свистом рассекло воздух.

Получивший удар мужчина в ужасе отполз, а другой, опомнившись, попытался выхватить палку из рук Цзючжу, но тут же получил удар по бедру.

Мужчины не плачут, но лишь до тех пор, пока не станет по-настоящему больно.

— Чья это сумасшедшая? Позорит благородных мужей! Раз так, то и мы не будем следовать кодексу чести!

С этими словами трое мужчин окружили Цзючжу и замахнулись, собираясь показать ей, что мужчина — это небо, а женщина — хрупкое создание.

Но в следующее мгновение, все трое, словно брошенные кем-то камни, разом отлетели в стороны от мощных пинков.

Мужчины рухнули на землю, жалобно стеная. Оказалось, у этой безумной была подмога. Целая толпа избивает троих учёных мужей, неспособных и курицу удержать! Где же боевая честь?

— Трое взрослых мужчин обижают слабую девушку, — несколько человек в плотных одеждах подошли, одной рукой подняли троицу и сурово произнесли: — Вы, подданные нашей династии, осмелились клеветать на императорскую семью! Какого наказания вы заслуживаете?!

Не дав им и слова вставить, они избили их до полусмерти, а затем достали верёвки, связали всех троих и заявили: — Пройдёте с нами в ямэнь.

Цзючжу ошеломлённо смотрела, как эти люди стремительно появились и так же стремительно исчезли, утащив с собой пленников. Она растерянно огляделась, всё ещё сжимая в руках палку.

— Чего застыла? — Принц Чэнь выхватил палку из рук Цзючжу и, видя, что та всё ещё не пришла в себя, бросил её на землю. — Чуть что — сразу в драку, да ещё и с учёными мужами. Не боишься их острых языков?

— Какие же они учёные мужи? — Цзючжу опустила закатанные рукава. — Благородный муж гармоничен, но не следует за другими. Сегодня день восхождения на гору, повсюду снуют люди, а они так громко сплетничают о чужих делах. Просто позорят всех учёных.

Принц Чэнь загадочно усмехнулся. Эти книжники вовсе не глупцы, они специально говорили так, чтобы их услышали.

— Ты знала, что принц Ци сегодня тоже поднимется на гору Фэйся?

— М-м? — Цзючжу кивнула. — Я видела его у подножия горы. И что с того?

Принц Чэнь: «…»

Эта девчонка, похоже, не слишком сообразительна.

— Эти слова предназначались для ушей принца Ци или людей из его свиты. — Принц Чэнь был человеком нетерпеливым, но сегодня в хорошем настроении, а потому решил уделить пару лишних фраз этой не слишком сообразительной девчонке. — Пока здесь мало народу и никто не видел, что ты ввязалась в драку, давай-ка уйдём отсюда поскорее.

— Они говорили гадости о Его Высочестве принце Чэне. Жаль, что я не забила их до смерти, — Цзючжу поправила шпильку в волосах и тихо пожаловалась: — Хотят подлизываться к принцу Ци — пусть подлизываются. Зачем обижать Его Высочество принца Чэня?

Обижать?

У девушки был такой обиженный тон, что, не будь он сам предметом разговора, то почти поверил бы, что он — несчастный бедняжка, которого все постоянно обижают.

— Те, кто помог мне в драке, — твои люди?

Принц Чэнь, вскинув бровь, кивнул:

— Ты помогла мне сломать ветку кизила, а я позвал людей, чтобы помочь тебе в драке. Разве не честно?

— Не совсем, — Цзючжу задумалась. — Кажется, я осталась в большем выигрыше.

— Ничего страшного. Я мужчина, не буду же я мелочиться из-за такого. — Принц Чэнь огляделся — вокруг по-прежнему никого не было. — Кто твои старшие?

Ну и смелые же у неё в семье старшие, раз отпустили такую боевую девчонку собирать кизил в одиночку.

— Моего отца зовут Мин. — После того как незнакомец позвал людей ей на помощь, Цзючжу отнесла его к категории «верных друзей» и больше не боялась назвать свою фамилию.

— Мин? — Улыбка застыла на лице принца Чэня. Он смерил Цзючжу взглядом с головы до ног. — Ты… драгоценная дочь заместителя министра ритуалов Мин Цзинчжоу?

Впервые в жизни принц Чэнь так вежливо упомянул имя Мин Цзинчжоу.

— Ты тоже знаешь моего отца? — Глаза Цзючжу засияли, когда она посмотрела на принца Чэня.

— Шапочно знакомы.

Знаком так знаком, а что значит «шапочно»? С тех пор как Цзючжу приехала в столицу, она поняла, что её разумение не поспевает за столичными витиеватыми речами.

— Неудивительно, что ты так разозлилась. Оказывается, защищала своего жениха. — Принц Чэнь помолчал немного и добавил: — В следующий раз, если захочешь подраться, не делай этого сама.

Цзючжу с детства жила в даосском монастыре и ничего не смыслила в любви между мужчиной и женщиной. Упоминание о замужестве не вызвало у неё девичьего смущения.

— Его Высочество принц Чэнь — хороший человек. Какое это имеет отношение к тому, мой он жених или нет?

Принц Чэнь: «…»

Лишь ветер, завывающий в горах, мог понять его чувства в этот миг.

— Госпожа, госпожа! — Чуньфэнь, подобрав юбки, подбежала к ней и с тревогой осмотрела её с ног до головы. — Я слышала шум, говорили, что здесь буянят какие-то пьяные учёные. С вами всё в порядке?

— Я в порядке, — Цзючжу подмигнула принцу Чэню, давая понять, чтобы он молчал о случившемся.

— Я уже собрала кизил, который просила матушка, — Цзючжу схватила Чуньфэнь за руку. — Сестрица Чуньфэнь, пойдём обратно.

Дело сделано, люди побиты. Теперь нужно как можно скорее сбежать с места происшествия.

— Хорошо. — Чуньфэнь накинула пибо на руку Цзючжу, сделала реверанс в сторону принца Чэня и, взяв госпожу за руку, покинула рощу.

Принц Чэнь подошёл к кизиловому дереву, наклонился и поднял ветвь, которую для него сломала Цзючжу. Подумав, он потащил её с собой во дворец.

— Какая огромная ветвь кизила! — Благородная супруга Су смотрела на ветку в напольной вазе. Её сын, который обычно и клочка бумаги не помнил принести домой, в Праздник двойной девятки вдруг принёс ей кизил. — Выглядит очень свежей.

— Ещё бы ей не быть свежей, — лениво откинувшись на мягкой кушетке, протянул принц Чэнь. — Её твоя будущая невестка лично с дерева сорвала.

— Ты встретил Цзючжу? — спросила Благородная супруга Су, глядя на принца.

— Угу, — принц Чэнь опустил веки, и Благородная супруга Су не смогла разглядеть выражение его глаз.

— Я считаю, что эта девушка неплоха, — зная, что сын равнодушен к этому браку, Благородная супруга Су не удержалась и замолвила словечко за барышню из семьи Мин. — Похоже, у неё лёгкий характер.

— Внешность у неё и вправду примечательная, — кивнул принц Чэнь.

Вот только с головой у неё, кажется, не всё в порядке.

Когда сын ушёл, Благородная супруга Су с сомнением спросила у служанки:

— Как думаешь, Ду Цину она понравилась или нет?

— Ваше Сиятельство, то, что Пятый принц не испытывает неприязни к госпоже из семьи Мин, — уже хорошо, — утешила служанка Благородную супругу Су. — Ещё недавно Его Высочество хмурился при одном упоминании о свадьбе, а сегодня, я заметила, он был в неплохом настроении.

Понимая, что служанка просто пытается её утешить, Благородная супруга Су вздохнула. Во всём виноват Его Величество: не умеет воспитывать детей, вот её сын и вырос таким распутником.

Едва принц Чэнь покинул Дворец Ясной Луны, как столкнулся с принцем Ци, который прибыл во дворец засвидетельствовать своё почтение.

— Пятый брат, — принц Ци посмотрел на тёмный, с красным узором, парчовый наряд принца Чэня. Из всех братьев только пятый осмеливался носить столь кричащую одежду.

Принц Чэнь остановился и посмотрел на него.

— Я слышал, сегодня слуги пятого брата схватили нескольких учёных и отвели их в ямэнь? — Принц Ци вздохнул. — Скоро осенние экзамены, десять лет учения за холодным окном даются нелегко. Если это не что-то серьёзное, пятый брат, пощади их.

— Действительно, ничего серьёзного. Они всего лишь восхваляли четвёртого брата за таланты и добродетели, а заодно поносили меня, называя невеждой и самодуром, — принц Чэнь вскинул бровь. — Четвёртый брат так добр, так пусть пошлёт людей и освободит их.

Мягкая улыбка на лице принца Ци слегка застыла.

Хотя невежество пятого брата и было фактом, он, как старший брат, ни в коем случае не мог этого признать.

— Четвёртый брат, можешь смело их отпускать, я не стану больше преследовать это дело, — принц Чэнь взмахнул рукавом, заложил руки за спину и, высоко вскинув подбородок, зашагал прочь под взглядами принца Ци и его свиты.

Слуги принца Чэня, подражая своему господину, бросали на свиту принца Ци лишь презрительные взгляды краем глаза.

Лица слуг принца Ци побагровели от гнева, но они не осмелились ничего сказать.

Что поделать, ведь у принца Чэня была любимая мать-наложница, и благодаря её высокому положению сын был недосягаем для обидчиков во дворце.

— Ваше Высочество, — с беспокойством обратился слуга к принцу Ци.

Принц Ци слегка поднял руку, останавливая его: — Эти учёные осмелились судить о делах императорской семьи и пытались поссорить меня с пятым братом. Они должны понести суровое наказание.

Ветер трепал полы его халата, но не мог вызвать ни малейшей ряби в его глазах.

После восхождения на гору в Праздник двойной девятки в дом семьи Мин стало приходить гораздо больше приглашений. Госпожу Шэнь и Цзючжу звали любоваться хризантемами, есть крабов или отведать чаю.

В столице хватало хитрецов. Им не нравилось поведение принца Чэня, но они не смели навлекать на себя гнев Благородной супруги Су и её сына. Девушка из семьи Мин скоро выйдет замуж за принца, и потому на любую важную встречу благородных дам, будь то из искренних или лицемерных побуждений, младшим в семье поручали лично доставить приглашение в дом Мин.

Госпожа Шэнь вежливо отклоняла большинство этих приглашений, пока из поместья семьи Сунь не пришло приглашение на чайную церемонию.

Счастливый день свадьбы госпожи из семьи Сунь и принца Ци был назначен на шестое число одиннадцатого месяца. Сейчас была уже вторая половина девятого месяца, и до замужества госпожи Сунь оставалось чуть больше месяца.

Семья Сунь была книжным родом с многовековой историей, и её авторитет среди учёных был непререкаем. Семья Мин лишь в последние годы укрепила своё положение благодаря тому, что двое её членов стали чжуанъюанями, а один — таньхуа. По сравнению с семьёй Сунь им всё же не хватало глубины наследия.

Принц Ци и так славился своей мудростью, а женившись на девушке из семьи Сунь, он словно обрёл крылья тигра и стал бы пользоваться ещё большим уважением.

Госпожа Шэнь держала приглашение и смотрела на дочь, которая с головой ушла в радостное поглощение пирожных и, подняв чашку, залпом осушала её. Она нежно вытерла рот дочери платочком.

— Спасибо, матушка, — Цзючжу мило улыбнулась госпоже Шэнь.

Госпожа Шэнь легонько прижала руку к груди.

Император, принц Чэнь, девица из семьи Сунь — ни одного хорошего человека среди них нет!

В день чайной церемонии нарядно одетые дамы рано прибыли в дом семьи Сунь и наперебой рассыпались в лести перед Сунь Цайяо.

— Прибыла госпожа Шэнь.

Смех и разговоры тут же поутихли. Улыбка на лице Сунь Цайяо померкла, и она пристально посмотрела на вход, где рядом с госпожой Шэнь увидела Мин Цзючжу.

Её брови — как далёкие горы, губы — как алые вишни.

— Приветствую, госпожа Шэнь.

— Это, должно быть, ваша драгоценная дочь? Воистину, в её глазах сияют звёзды, а её стан бел, как снег. Редкая красавица.

Дамы, только что расхваливавшие её, тут же обступили госпожу Шэнь с дочерью.

Сунь Цайяо поджала губы.

Втайне эти люди презирали принца Чэня за его эксцентричность и невежество, но в желании угодить будущей супруге принца никто не хотел отставать.

Она поднялась и сама подошла к Мин Цзючжу.

— Госпожа Мин.

— Госпожа Сунь.

В улыбке Цзючжу Сунь Цайяо видела неподдельную искренность. Ту самую, не тронутую мирской суетой, беззаботную улыбку.

— Несколько дней назад у подножия горы Фэйся нам не удалось толком поговорить, о чём я очень жалела. К счастью, сегодня вы пришли. Проходите, присаживайтесь, побеседуем не спеша, — она мягко взяла Цзючжу за руку и с ласковой улыбкой спросила: — Мы с вами почти ровесницы, я всего на год старше. Можешь звать меня сестрой.

Услышав это, несколько девушек рядом прикрыли рты платочками и тихонько рассмеялись.

В будущем им всем предстояло войти в императорскую семью и стать друг другу невестками, так что, если разобраться, чем не сёстры?

Цзючжу повернулась к смеющимся девушкам и моргнула.

— Не обращай на них внимания, они просто любят подразнить, — взгляд Сунь Цайяо остановился на причёске Цзючжу, украшенной парой шпилек с узором Жуи и кисточками. Эти самые шпильки Благородная супруга Су однажды надевала на празднование дня рождения Его Величества.

Слегка опустив веки, она не стала смотреть прямо в прекрасные глаза Цзючжу:

— На заднем дворе нашего скромного поместья есть небольшой сад. Если сестрица Цзючжу не против, давайте прогуляемся там все вместе.

Цзючжу оглянулась на госпожу Шэнь, беседовавшую с другими госпожами, и та едва заметно кивнула.

— В таком случае, доставлю вам хлопот, госпожа Сунь, — улыбнулась Цзючжу и кивнула Сунь Цайяо.

— Прошу, сестрица, — Сунь Цайяо отпустила руку Цзючжу и, слегка приподняв подол платья, пошла вперёд, указывая дорогу. Остальные девушки следовали за ними, обмениваясь остротами и время от времени расточая похвалы Цзючжу и Сунь Цайяо, отчего атмосфера была самой что ни на есть дружелюбной.

Внутренний двор семьи Сунь с его извилистыми тропами, пролегавшими меж причудливых нагромождений камней, не блистал роскошью, но каждый его уголок был живописен. Нравы семьи Сунь походили на их сад: в них чувствовалась глубина и основательность, а в каждом слове и жесте сквозило прекрасное воспитание.

Когда юные девицы собираются вместе, без игр и веселья не обойтись. Немного побегав и пошумев друг с другом, Цзючжу уже запомнила имена нескольких благородных барышень. Все они оказались дружелюбными и приятными в общении, не придраться.

Цзючжу вспомнила слова, что сказала ей мать утром перед выходом.

— Это им придётся думать, как с тобой поладить, а не тебе. Когда придёшь, сама увидишь: все они будут с тобой нежны, внимательны и обходительны.

— Девушки в столице все такие милые?

— Нежность эта не от природы, а от людских сердец.

Цзючжу смотрела, как девушки бегают по саду, семеня ножками, и уже задыхаются от усталости. Ей казалось, что гоняться за ними было бы нечестной победой.

Недаром наставницы говорили, что столичный климат не закаляет людей. Выносливость у этих девушек ни к чёрту — пробежали всего ничего, а уже так уморились.

— Сестрица Цзючжу, ты устала? — подойдя к ней, спросила Сунь Цайяо. — Давай присядем в сторонке и немного отдохнём.

Цзючжу: «…»

Она взглянула на раскрасневшиеся щёки Сунь Цайяо и заподозрила, что та сама устала, но стесняется признаться и потому зовёт её с собой за компанию.

Что ж, забота о страждущих — дело благое.

Дул лёгкий осенний ветерок. Сунь Цайяо налила чашку ароматного чая и поставила её перед Цзючжу:

— Сестрица, ты уже привыкла к столице после возвращения?

Цзючжу взяла чашку обеими руками и кивнула.

Воцарилась тишина. Сунь Цайяо смотрела на красивое лицо девушки, и её пальцы, сжимавшие чашку, напряглись, а затем медленно расслабились:

— Сестрица… ты ведь не винишь меня?

— Что? — Цзючжу показалось, что она ослышалась. Она подняла голову и посмотрела на Сунь Цайяо. Взгляд той был очень сложным — таким сложным, что Цзючжу не могла его понять и даже почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Ничего, — улыбнулась Сунь Цайяо. — Позволь сестре поднять за тебя чашу с чаем вместо вина. Если я в чём-то была невежлива, прошу сестрицу великодушно простить.

Едва Цзючжу взяла чашку, как к Сунь Цайяо поспешно подошёл слуга из семьи Сунь:

— Госпожа, Его Высочество принц Ци, услышав, что у нас сегодня чайный приём, прислал своего приближённого с множеством даров. Прошу вас взглянуть.

Сунь Цайяо осушила свою чашку, встала и сделала реверанс в сторону Цзючжу:

— Прошу прощения, сестрица, я вынуждена тебя покинуть.

Проводив госпожу из семьи Сунь взглядом, Цзючжу отпила из своей чашки.

Слабенький.

Поставив чашку, она поднялась и подошла к пруду с лотосами. На воде плавали увядшие листья, и лишь изредка какая-нибудь рыба подплывала к поверхности и пускала пузыри.

Цзючжу присела на камень и, глядя на пухлых, совсем не пугливых рыб, подумала: «Если съесть такую глупую рыбу, сам, наверное, поглупеешь?»

— Госпожа Чжэн, почему вы не веселитесь со всеми?

— Не хочу, — донёсся из-за искусственной скалы недовольный женский голос. — Там будущая супруга принца Чэня, кто осмелится её задеть?

— Госпожа Чжэн, что вы такое говорите? Госпожа Мин так добра и…

— Хочешь ей подлизаться — так иди, нечего мне тут эти мерзости говорить.

Цзючжу встала с камня. Неужели в столице принято прятаться по тёмным углам и говорить гадости за спиной? Она огляделась и на цыпочках подошла к искусственной скале.

Девушка, которую упрекнула госпожа Чжэн, рассердилась:

— Ваш брат навлёк на себя гнев принца Чэня и потерял лицо, но при чём здесь госпожа Мин? Господин Мин — честный чиновник, госпожа Шэнь — мягкая и добрая женщина, а сама госпожа Мин с тех пор, как вошла в поместье Сунь, ни разу не вела себя высокомерно. Что за доблесть — говорить о ней гадости за спиной? Хватит смелости — идите и выскажите всё принцу Чэню!

— Ты… — начала было Чжэн Чжэнь, но вдруг осеклась. Она вытаращила глаза, глядя на искусственную скалу, словно увидела там нечто ужасное.

Яо Иньинь заметила её странное поведение и тоже обернулась. На вершине искусственной скалы сидела госпожа из семьи Мин и неторопливо поправляла свой пибо.

— Го-госпожа Мин? — Яо Иньинь не смела даже предположить, как много услышала Мин Цзючжу.

Чжэн Чжэнь и вовсе побледнела от страха. Семья Чжэн была семьёй матери принца Ци, так что саму Мин Цзючжу она не боялась, но вот её жениха, принца Чэня, — очень даже.

При мысли о брате, который до сих пор переписывал книги в первом классе Школы для малолетних, Чжэн Чжэнь пошатнулась и отступила на шаг.

— Продолжайте, не обращайте на меня внимания, — Цзючжу прикрылась пибо от солнца и улыбнулась так, что глаза превратились в полумесяцы. — Я просто любуюсь видами.

Яо Иньинь: «…»

Она с сочувствием посмотрела на Чжэн Чжэнь. Мало того что их подслушали, так теперь ещё и предлагают продолжать разговор? Поставив себя на место Чжэн Чжэнь, она почувствовала непреодолимое желание провалиться сквозь землю.

Видя, что Чжэн Чжэнь молчит, Цзючжу сделала вид, будто её осенило:

— Неужели я своим присутствием мешаю беседе госпожи Чжэн?

Она склонила голову набок и спрыгнула со скалы:

— Я тогда пойду.

— Госпожа Мин! — стиснув зубы, остановила её Чжэн Чжэнь и, заикаясь, пробормотала: — То, что было… это всё недоразумение…

— Госпоже Чжэн не нужно ничего объяснять. Я всё понимаю, всё-всё понимаю, — Цзючжу приподняла юбки и, не слушая оправданий Чжэн Чжэнь, развернулась и ушла.

Такая красивая девушка, и надо же — любит посплетничать за спиной.

Пусть теперь боится!

— Она всё слышала, — в панике прошептала Чжэн Чжэнь, глядя на Яо Иньинь. — Что, если она расскажет об этом Благородной супруге Су?

Яо Иньинь: «…»

Только что её было не остановить, а теперь испугалась?

Поместье маркиза Пинъюаня — дом родственников принца Ци по материнской линии. Их предки были прославленными сановниками, так почему же молодое поколение одно глупее другого?

Неужели весь ум и таланты достались их внуку по женской линии, принцу Ци?

— Не накручивай себя, госпожа Мин ведь ничего не сказала, — утешила её Яо Иньинь. — Думаю, она не из тех, кто затаивает обиду.

Чжэн Чжэнь свирепо посмотрела на Яо Иньинь. И в такой момент не забывает подлизываться к Мин Цзючжу?

Сделав вид, что не замечает недовольства Чжэн Чжэнь, Яо Иньинь сделала реверанс:

— Если госпожа Чжэн так беспокоится, ей стоит извиниться перед госпожой Мин, и на этом всё закончится.

В любом случае, после сегодняшнего дня она будет держаться от госпожи Чжэн подальше. Иногда глупцы опаснее злодеев.

— Я… я ведь ничего такого не сказала, — пробормотала Чжэн Чжэнь, но оставаться в поместье семьи Сунь не решилась. Найдя предлог, она спешно уехала в своей карете, не оставшись даже на праздничный обед, специально приготовленный семьёй Сунь.

— Что-то случилось, пока ты играла с другими девушками? — спросила госпожа Шэнь, заметив, что на лице вернувшейся к ней Цзючжу застыла странная улыбка.

— Кое-кто сплетничал обо мне за спиной, а я это услышала.

Услышав это, госпожа Шэнь забеспокоилась, что злые языки огорчили её дочь, и уже хотела было её утешить.

— Сплетничать на людях… У этой девушки из семьи Чжэн не только с головой не в порядке, но и с воспитанием проблемы, — с лёгким самодовольством усмехнулась Цзючжу. — А когда она закончила судачить и увидела меня за скалой, то стала похожа на полевую мышь, которую застали за кражей зерна.

Госпожа Шэнь кое-что поняла: её дочь обладала какой-то непостижимой уверенностью в себе и никогда не меняла своего мнения из-за чужих слов. Ни чужие речи, ни чужие взгляды не могли на неё повлиять.

Возможно, если однажды её мнение разойдётся с мнением всех остальных, она просто придёт к выводу, что «все эти люди какие-то странные, одна я нормальная».

Те две наставницы-даоски, что вырастили её дочь, должно быть, и сами были необыкновенными женщинами. Обычный человек не смог бы воспитать столь самобытный характер.

Пока она размышляла об этом, до неё донеслось бормотание дочери.

— Больше всего ненавижу, когда говорят плохое о Его Высочестве принце Чэне.

Госпожа Шэнь: «…»

Всё-таки иногда слепая уверенность — это не очень хорошо.

После визита к семье Сунь тревожное состояние госпожи Шэнь заметно улучшилось. Иногда она даже отпускала Цзючжу из дома без сопровождения Мин Цзинчжоу.

Нравы в столице были свободными, и женщин не слишком ограничивали. Когда Цзючжу выходила на улицу со служанкой, она повсюду видела девушек, гуляющих в одиночестве, — в этом столица выгодно отличалась от Линчжоу.

Мать то и дело выпроваживала её из дома тратить деньги. Цзючжу с болью в сердце сжимала кошелёк: разве плохо, когда деньги целы? Зачем их обязательно тратить?

— Госпожа, — произнесла Чуньфэнь, видя, как Цзючжу стоит посреди улицы, вцепившись в кошелёк и не желая ничего выбирать. — Господин и госпожа сказали, что хоть наше поместье и не назвать богатым, но деньги на жемчужные шпильки, украшения, румяна и пудру для вас всегда найдутся.

Цзючжу вздохнула:

— Но у меня всего этого в избытке, матушка уже приготовила для меня очень-очень много.

— Да какой девушке покажется, что у неё слишком много шпилек и украшений? — Чуньфэнь вместе с другими служанками подтолкнула Цзючжу ко входу в лавку. — Милая госпожа, купите хоть что-нибудь, иначе ваша матушка подумает, что мы плохо справляемся со своими обязанностями.

— Эй, девчонка из семьи Мин!

Мин Цзючжу огляделась по сторонам. Кто её зовёт?

— Я здесь, куда ты смотришь? — Что-то тихонько упало к её ногам. Это был серебряный арахис. Цзючжу наклонилась, подобрала его и посмотрела наверх.

У окна, оперевшись на подоконник, стоял молодой господин в парчовом халате. Его улыбка была дерзкой и своевольной.

Это был тот самый добрый господин, который в прошлый раз нашёл людей, чтобы помочь ей в драке.

— Выбираешь украшения? — помахал он Цзючжу. — Поднимайся, здесь самые красивые.

Цзючжу раскрыла ладонь с серебряным арахисом и, подняв голову, сказала:

— Вы уронили свои деньги.

— Тогда поднимись и отдай, — рассмеялся принц Чэнь и, сложив ладони в знак приветствия, добавил: — Будьте любезны, госпожа Мин.

Этот жест был исполнен не по всем правилам этикета, но в его исполнении он выглядел непринуждённо и элегантно.

Цзючжу так и смотрела на него, закинув голову, а в её тёмных блестящих глазах отражалась его улыбка.

Его улыбка казалась такой знакомой.

— Чего уставилась, глупышка? — Принц Чэнь, небрежно опёршись о подоконник, походил на кота, греющегося на солнце. — Всего несколько дней не виделись, уже не узнаёшь?

Он потрогал своё лицо — не такое уж оно и заурядное, чтобы его тут же забыть.

Цзючжу покачала головой: — Нет, не забыла.

— А, — протянул принц Чэнь, словно его осенило. — Так ты просто засмотрелась на меня и дар речи потеряла.

Цзючжу промолчала.

До чего же толстокожи эти столичные жители!

— Поднимайся скорее, — поманил её принц Чэнь. — Мне не очень-то удобно говорить с тобой, свесив голову. Шея затекает.

Цзючжу потёрла затылок. Ей тоже было нелегко говорить, задрав голову.

Наверху не было других посетителей. Цзючжу с удивлением огляделась.

— Можешь не смотреть. Кроме нас с тобой, здесь никого нет, — принц Чэнь костяшками пальцев легонько постучал по столу, и тут же принесли подносы с самыми разными шпильками, кольцами и прочими украшениями, чтобы Цзючжу могла выбрать.

Стоявшая за спиной Цзючжу Чуньфэнь украдкой ахнула. Неужели лавка выложила всё самое ценное, что хранилось в закромах?

— Выбирай что нравится, — принц Чэнь окинул взглядом стол. — Качество, конечно, так себе, но фасоны ещё куда ни шло.

Цзючжу взглянула на застывшего рядом в низком поклоне лавочника, вернула ему серебряный арахис и, прикрыв лицо, прошептала принцу:

— На вид всё очень дорогое.

Принц Чэнь пододвинул свой резной круглый табурет поближе к Цзючжу и, подражая ей, так же тихо спросил:

— Денег не хватает?

— Хватает-то хватает, — Цзючжу прижала руку к кошельку, словно это была её самая драгоценная вещь. — Просто мне жалко тратить.

Принц Чэнь сперва подумал, что семья Мин не уделяет должного внимания недавно вернувшейся в столицу дочери и скупится на расходы для неё. Он никак не ожидал, что причина в этом.

Будущей супруге принца Чэня пристало ли жалеть денег?

— Не волнуйся, здесь всё дёшево, — принц Чэнь выбрал буяо и примерил его к голове Цзючжу. — Я знаком с хозяином, попрошу его сделать тебе скидку.

Цзючжу смерила принца Чэня подозрительным взглядом. Уж не засланный ли он казачок от этой лавки?

Принц Чэнь по одному её виду понял, что она опять надумала себе невесть что.

— Это что ещё за взгляд?

Прикрыв глаза ладонью, Цзючжу замотала головой:

— Я ни о чём таком не думала.

Принц Чэнь потерял дар речи.

Вот уж точно, на воре и шапка горит.

Принц Чэнь потянул её за раскачивающуюся косичку и одной рукой воткнул шпильку ей в причёску. Сверкающая золотом заколка торчала, словно сорняк на скале в рокарии, — ни о какой красоте и речи не шло.

— Это мой подарок, тебе платить не нужно.

— Не хочу, — Цзючжу выдернула «сорняк» со «скалы»... то есть вынула золотую шпильку из волос и положила обратно на поднос. — Нельзя просто так принимать заколки от юношей.

Что же нельзя принять заколку, если жених дарит её своей невесте?

Но разве принц Чэнь из тех, кто отступает, стоит лишь сказать «не хочу»?

Нет, не из тех.

Поэтому он воткнул ей в волосы сразу две шпильки.

Вытаращив глаза, Цзючжу выдернула оба «сорняка».

— А ну не двигайся, девчонка, — властный принц Юнь Дуцин схватил целую горсть шпилек и ухмыльнулся, глядя на Цзючжу.

— Не смей! — Цзючжу тут же схватилась за волосы и, вскочив, забилась в угол. В её голосе послышался мягкий линчжоуский говор. — Ещё раз так сделаешь, и я тебя побью!

— Что вы здесь делаете? — раздался мягкий, удивлённый мужской голос. Цзючжу, прижимая руки к пучку волос, обернулась и увидела стоявшего на лестнице принца Ци. Облачённый в светлые парчовые одежды, он с недоумением взирал на них, слегка нахмурив брови. Его лицо было исполнено благородной красоты.

— Приветствую Ваше Высочество принца Ци, — Цзючжу отняла руки от головы и сделала реверанс.

Принц Ци вошёл в комнату. Взглянув на разбросанные по подносу шпильки, браслеты и прочие украшения, он взял со стола коралловую шпильку в виде цветка сливы и посмотрел на принца Чэня.

Принц Чэнь вскинул бровь и, подойдя к Цзючжу, незаметно поправил в её волосах слегка съехавшую набок шпильку с кисточкой.

— Какая редкость — встретить здесь Четвёртого брата.

— Ты тоже принц? — шёпотом спросила Цзючжу.

— Ага, — принц Чэнь молниеносно воткнул шпильку, которую держал в руке, в её пучок. Легонько щелкнув пальцем по золотой бабочке на шпильке, он с улыбкой кивнул. — Да. Какое совпадение, правда?

Эта девчонка выглядела такой растерянной и не слишком сообразительной. Но то, как она прикрывала руками голову, казалось по-детски милым и очаровательным.

Глядя, как они шепчутся, почти соприкоснувшись головами, принц Ци положил шпильку на место.

— Я скоро женюсь, так что поместью, естественно, понадобятся женские украшения.

Сказав это, он не дождался ответа от принца Чэня. Обернувшись, он увидел, что тот всё ещё пытается воткнуть шпильку в волосы девушки из семьи Мин, а та, прикрывая причёску руками, во все глаза смотрит на него.

— Надень.

— Не хочу, — Цзючжу отступила на шаг. — Ты принц, мне неудобно тебя бить. Но я могу... я могу попросить кого-то другого тебя побить!

— Ого? — Принцу Чэню захотелось ткнуть пальцем в щёчку Цзючжу, но он сдержался.

— Мой жених — принц Чэнь, он очень, очень, очень хороший человек! — выпрямившись, заявила Цзючжу. — Я попрошу его тебя побить!

Услышав троекратное «очень хороший», принц Чэнь сперва рассмеялся. Но, увидев серьёзность во взгляде девчонки, он опустил шпильку.

— Ладно, ладно, моя вина.

— Я знаю, что у тебя добрые намерения, ты хотел сделать мне подарок, — Цзючжу сняла с волос и шпильку с золотой бабочкой. — Столица — место процветающее, здесь люди ведут себя свободно и раскованно, не слишком обременяя себя условностями. Однако у нас, в Линчжоу, дарить девушке заколки для волос могут только члены семьи, старшие, близкие подруги или муж. Ваша покорная слуга хоть и стала жительницей столицы, но выросла в Линчжоу. Принять шпильку в дар от вас, Ваше Высочество, было бы неуместно.

За те несколько раз, что они встречались, принц Чэнь редко видел на лице Цзючжу такое серьёзное выражение. Он внимательно вгляделся в её черты и вдруг рассмеялся.

— Юная госпожа из семьи Мин, а ты знаешь мой титул?

Цзючжу покачала головой.

— Я родился в двадцать третий год эры Сяньдэ. Отец-император дал мне имя Дуцин, желая, чтобы я смог преодолеть все невзгоды этого мира и не познать никаких страданий, — Юнь Дуцин завёл руки за спину, и его голос зазвучал на удивление мягко. — В пятнадцать лет я был пожалован титулом принца. И титул мой — Чэнь.

Цзючжу ошеломлённо смотрела на него. Осенний ветер пронёсся за окном, заставив зазвенеть медный колокольчик под карнизом.

— И неважно, каковы правила в столице или обычаи в Линчжоу, — я никогда не дарил украшения другим девушкам, — видя, что Цзючжу всё ещё глупо на него таращится, принц Чэнь взял снятую ею шпильку с золотой бабочкой и снова закрепил в её волосах. — Крылья этой бабочки тонки, как у цикады. Юной девушке в самый раз.

На этот раз Цзючжу не стала снимать шпильку.

— Ну вот, столько суеты на пустом месте. Позволила бы мне сразу её надеть, и дело с концом, — Юнь Дуцин легонько ткнул Цзючжу пальцем в лоб, не удержался и ткнул ещё раз. Крылышки бабочки в её волосах едва заметно вздрогнули.

Прикрыв лоб рукой, Цзючжу склонила голову набок и посмотрела на него.

— Ты и вправду принц Чэнь... Ваше Высочество?

— А разве во всей столице найдётся смельчак, что осмелится выдать себя за принца Чэня? — Юнь Дуцин потрогал подбородок. — Через несколько дней день рождения моей матушки-супруги. Отец-император устраивает во дворце пир. Не забудь прийти вместе с госпожой Шэнь.

— Ты и вправду принц Чэнь, — глядя на Юнь Дуцина, Цзючжу вдруг озарилась сияющей улыбкой. — Как же хорошо.

Тогда он был прекрасным и добрым юным небожителем. И сейчас он остался таким же: не сердится, когда о нём говорят плохо, и даже посылает людей ей на подмогу, когда видит, что она ввязалась в драку. Он хороший человек.

— Что, очень рада? — видя, как счастливо улыбается Цзючжу, принц Чэнь невольно улыбнулся в ответ.

— Угу, очень рада.

Как можно не радоваться, встретившись вновь спустя восемь лет и узнав, что и он, и Благородная супруга Су в полном порядке?

Эх.

Принц Чэнь смотрел на нежные, белые щёчки Цзючжу. С таким наивным и простодушным характером... хорошо ещё, что она выйдет замуж за него. А если бы за кого-то другого...

Невольно нахмурившись, он повернулся к принцу Ци.

— Четвёртый брат ещё здесь?

Принц Ци, укладывая выбранные украшения в шкатулку, неторопливо произнёс:

— Пятый брат уже закончил с выбором?

— Когда выбираешь украшения для девушки, лучше, чтобы она была рядом, — принц Чэнь опустил глаза, говоря нарочито небрежным тоном. — А если ей не понравится? Все старания насмарку.

— Вот как? — Принц Ци взглянул на поднос, где лежали шпильки, выбранные принцем Чэнем, но которые Мин Цзючжу отказалась надевать. — Кажется, госпоже Мин не очень-то по вкусу выбор Пятого брата.

— Вовсе нет! — вмешалась Цзючжу. — Его Высочество принц Чэнь обладает исключительным вкусом и безошибочным чувством прекрасного. Мне понравилась каждая выбранная им вещь. Просто ваша покорная слуга не посмела позволить Его Высочеству тратить столько денег и скрепя сердце отказалась.

Никто не смеет сомневаться в безупречном вкусе Его Высочества принца Чэня, даже его старший брат!

Исключительным вкусом?

Рука принца Ци, державшая шпильку, замерла. Он устремил на Цзючжу свои прекрасные глаза, а затем изящно улыбнулся и кивнул ей.

— Прошу прощения, это я неверно вас понял.

— Ничего страшного, — принц Чэнь шагнул вперёд, заслоняя собой Цзючжу. — Я человек великодушный, не стану обижаться на такие пустяки.

— Ваше Высочество, — наверх поднялся мужчина средних лет в тёмно-синем боевом костюме и со шрамом на подбородке. Он, казалось, не ожидал увидеть здесь посторонних. Низко поклонившись принцу Чэню и даже не взглянув на стоявшую за ним Цзючжу, он подошёл к принцу Ци и, сложив руки, доложил: — Маркизу совсем плохо.

— Я понял, — принц Ци отложил шкатулку с украшениями, жестом велел приближённому слуге расплатиться и, развернувшись, вместе с мужчиной поспешно покинул лавку.

— Госпожа, госпожа? — Чуньфэнь увидела, что принц Ци ушёл, а Цзючжу даже не поклонилась на прощание. К счастью, принц так торопился, что не заметил этой невежливости. — Что с вами?

Цзючжу медленно покачала головой:

— Кто был тот мужчина, что только что приходил?

— Судя по его одежде, слуга из поместья маркиза Пинъюаня или из дворца принца Ци, — задумалась Чуньфэнь. — Раз его послали с вестями, должно быть, он доверенное лицо хозяина.

Заметив, что госпожа побледнела, Чуньфэнь коснулась руки Цзючжу и обнаружила, что её ладонь похолодела.

— Госпожа, подождите минутку, ваша служанка сходит в карету за накидкой.

— Я не замёрзла...

Не успела она договорить, как на её плечи легла широкая тёмная накидка.

— Надень как следует, — принц Чэнь увидел, что накидка сползает, потянул завязки вверх, обмотал их несколько раз и... успешно завязал мёртвый узел.

Чуньфэнь лишилась дара речи.

Такое сложнейшее действие, как завязывание накидки, оказалось непосильной задачей для Его Высочества принца Чэня, окружённого толпой слуг.

Сделав вид, что не заметил сотворённого им мёртвого узла, он сказал:

— Скоро день рождения моей матушки-супруги, не хватало ещё, чтобы ты простудилась.

Если она не сможет прийти на праздничный пир, пойдут слухи, будто они с его матерью не ладят.

Говорят, отношения между свекровью и невесткой — самые сложные на свете. Ему совсем не хотелось беспокоиться об этом ещё до свадьбы.

Мужская накидка была для Цзючжу длинновата. Она опустила взгляд на подол, волочившийся по полу, и слегка подтянула его.

— О, — послушно кивнула Цзючжу.

Принц Чэнь промолчал.

Разве не сейчас самый подходящий момент, чтобы спросить о предпочтениях его матушки-супруги и подготовить подарок ей по вкусу?

Какое ещё «о»?

Ну хоть каплю сообразительности проявить можно?!

— Тебе нечего сказать или спросить? — Принц Чэнь глубоко вздохнул. Это его будущая жена, не такая, как все. Нужно быть терпеливее.

— О чём говорить? — Слушая перезвон медных колокольчиков под карнизом, Цзючжу улыбнулась. — Поздняя осень холодна. Ваше Высочество, прошу, берегите себя и не пропускайте трапезы.

— Хорошо, — Принц Чэнь взмахом руки подозвал управляющего. — Упакуйте всё это и доставьте в поместье помощника министра Мина.

— Ваше Высочество…

Принц Чэнь сцепил руки у неё за спиной. — Принц Ци уже подарил своей невесте заколки. Если ты не примешь мой дар, поползут слухи, будто я скуп.

— Но их слишком много, — тихо пробормотала Цзючжу. — Я столько не сношу.

— Ничего страшного. — Принц Чэнь коснулся золотой шпильки-бабочки и беззаботно бросил: — Поместье принца Чэня в деньгах не нуждается.

С этими словами он, воспользовавшись моментом, ткнул Цзючжу пальцем в щёку и, усмехнувшись, зашагал прочь.

Прикрывая ладонью щёку, Цзючжу повернулась к Чуньфэнь.

— Не волнуйтесь, госпожа, — утешила её Чуньфэнь. — Принц Чэнь и вправду очень богат.

Цзючжу, осторожно подобрав полы накидки, взглянула наверх и вздохнула.

— Госпожа, принц Чэнь всегда поступает по-своему. Если вам не по нраву, мы можем отослать украшения обратно в его поместье…

— Разве по-своему? — возразила Цзючжу. — Его Высочество просто очень щедр.

— Сестрица Чуньфэнь, — она взяла служанку за руку и легонько покачала, — не говори так больше о Его Высочестве принце Чэне, хорошо?

Кто устоит перед таким очарованием?

Чуньфэнь молча кивнула: — Госпожа права. Его Высочество принц Чэнь щедр, чистосердечен и является редким талантом.

Что такого — сказать пару слов против совести? Если это порадует госпожу, то нет ничего сложного.

— Госпожа, кто бы мог подумать, что столь изысканный человек, как Его Высочество принц Ци, лично выберет для вас украшения, которые так нравятся девушкам, — служанка открыла шкатулку и восхищённо добавила: — Какая искусная работа, какие изысканные материалы! Его Высочество так о вас печётся.

Сунь Цайяо зарделась и, улыбаясь, закрыла все шкатулки: — А вы, я смотрю, сговорились меня дразнить.

— Ваша свадьба уже скоро, госпожа. Мы лишь говорим правду, разве это насмешки? — смеясь, защебетали служанки. — Мы и рассмотреть-то толком не успели такую красоту, а вы уже всё закрыли!

— А по-моему, та пара золотых шпилек-фениксов идеально вам подойдёт.

Золотые шпильки-фениксы… Сунь Цайяо открыла шкатулку, где они лежали. Улыбка застыла на её лице, и она тут же захлопнула крышку, словно боялась, что ещё один взгляд причинит ей боль. Служанки заметили, что госпожа изменилась в лице, и их весёлый смех стих.

— Выйдите все, — её голос становился всё спокойнее, пока дрожащие пальцы касались шкатулки со шпильками-фениксами. — Я хочу побыть одна.

«Феникс…» — Открыв шкатулку, она перед бронзовым зеркалом вколола золотую шпильку-феникс себе в волосы.

Разглядывая своё отражение, она усмехнулась: «Кто не мечтает стать фениксом, парящим в девяти небесах?»

Поправив причёску и платье, она встала и вышла из комнаты: — Подать паланкин! Я хочу прогуляться.

Едва покинув поместье, Сунь Цайяо увидела дюжину женщин в одежде помощниц из ювелирной лавки. Они несли шкатулки с драгоценностями, ровным строем двигаясь в одном направлении.

— Это люди из Башни золотой росписи? — бросила она вскользь.

— Да, госпожа. Говорят, это принц Чэнь на широкую ногу закупил десятки украшений и велел доставить их все в поместье семьи Мин.

Служанка тихо пробормотала: — Семья Мин — это семья учёных и благородных людей. Боюсь, им не придётся по вкусу такой поступок принца Чэня.

Подарить девушке несколько украшений — знак внимания и заботы. Но преподнести сразу несколько десятков… он что, считает, что девица из семьи Мин одевается слишком скромно и позорит его?

Люди книжные больше всего ценят честь, а семья Мин — далеко не бедняки, не видевшие роскоши. Таким поступком принц Чэнь не только не добьётся расположения будущего тестя и тёщи, но и вызовет у семьи Мин ещё большее недовольство.

Бедная госпожа из семьи Мин. Она с детства росла вдали от родителей, и неизвестно, насколько они близки. А теперь ещё и принц Чэнь так поступает. Боюсь, когда она выйдет за него, семья Мин и вовсе отвернётся от неё.

Коснувшись золотой шпильки-феникса у виска, Сунь Цайяо опустила занавеску паланкина и прикрыла глаза.

Вернувшись из Министерства обрядов, Мин Цзинчжоу увидел, что главный двор заставлен всевозможными шкатулками с драгоценностями. Он с опаской взглянул на жену, госпожу Шэнь, сидевшую в кресле: — У моей госпожи сегодня хорошее настроение?

Не будь у неё хорошего настроения, с чего бы она потратила столько серебра на украшения? Однако выражение её лица отнюдь не говорило о радости.

— Всё это лучшие изделия из Башни золотой росписи, — госпожа Шэнь махнула рукой служанке. — Позови юную госпожу.

— Так это всё для Цзючжу, — догадался Мин Цзинчжоу. Неудивительно, что его супруга раскошелилась на столько девичьих побрякушек в Башне золотой росписи.

— Да, это всё для Цзючжу, — с непонятным выражением лица подтвердила госпожа Шэнь. — Вот только платила не я.

— Не может быть, — Мин Цзинчжоу машинально открыл ближайшую шкатулку. Внутри лежало золотое ожерелье «Дракон и феникс приносят удачу» с подвеской из лучшего нефрита цвета овечьего жира. — Где же у нашей семьи сыскать такого щедрого родича?

— Кто сказал, что негде? — госпожа Шэнь изогнула бровь. — Подумай хорошенько, может, и найдётся.

— Такие радости случаются, стоит лишь о них подумать? — Мин Цзинчжоу окончательно убедился, что жена не в духе. Он тут же подошёл к ней сзади и принялся усердно массировать ей плечи. — Добрая моя госпожа, ну же, расскажи мне поскорее.

— А что толку тебе говорить? Неужели осмелишься вернуть?

— Почему это не осмелюсь? — Мин Цзинчжоу гордо выпрямился. — Кроме даров из дворца, я, старина Мин, смею отказаться от подарков кого бы то ни было.

— Отец, матушка, — Цзючжу вошла в комнату и при виде множества шкатулок удивилась: — Уже доставили?

— Доченька, ты знаешь, кто всё это прислал? — по выражению лица дочери Мин Цзинчжоу догадался, что она знает дарителя.

— Знаю, — смущённо улыбнулась Цзючжу. — Его Высочество принц Чэнь.

— Кто?! — Мин Цзинчжоу показалось, что он ослышался.

— Его Высочество принц Чэнь, — повторила Цзючжу, глядя на отца и невинно хлопая ресницами.

— Кхм, — усмехнулась госпожа Шэнь. — Так что, супруг мой, вернёшь подарки?

Мин Цзинчжоу лишился дара речи.

Этот и вправду не осмелился бы вернуть.

— А зачем возвращать? — не поняла Цзючжу, глядя на родителей. — Разве с этими подарками что-то не так?

— Нет-нет, — Мин Цзинчжоу увидел, как потускнели ясные глаза дочери, и поспешил объяснить: — Отец просто полюбопытствовал, кто даритель. Если нашей Чжучжу нравится, пусть остаётся.

— Угу! — Цзючжу решительно кивнула, подошла к госпоже Шэнь, обняла её за руку и прильнула к ней. — Я и сама не хотела, чтобы Его Высочество всё это дарил, но он сказал, что раз уж принц Ци дарит украшения госпоже Сунь, то если он ничего не подарит, его сочтут скупцом.

Мин Цзинчжоу оглядел комнату, заставленную шкатулками. Подарить столько… Да ему просто деньги девать некуда!

Что вообще творится с благородной супругой Су и её сыном? Цзючжу приходит во дворец — супруга Су дарит ей гору золота и серебра. Цзючжу идёт по лавкам — принц Чэнь тоже дарит гору украшений.

Они что, подозревают, будто мы, семья Мин, жалеем денег на украшения для собственной дочери?

Мин Цзинчжоу в недоумении посмотрел на госпожу Шэнь. Та лишь слегка покачала головой и велела слугам перенести все шкатулки во двор Цзючжу.

Едва в главном дворе навели порядок, как семья получила приглашение из поместья маркиза Пинъюаня.

— У почтенной госпожи из поместья маркиза Пинъюаня день рождения, нас приглашают на праздничный пир, — госпожа Шэнь передала приглашение мужу. — Отношения между семьёй Чжэн и нашей семьёй Мин довольно прохладные, и то, что они прислали приглашение так рано, да ещё и в таких тёплых и настойчивых выражениях, меня несколько смущает.

Мин Цзинчжоу взглянул на свою послушную дочь и промолчал. Помолчав, он отложил приглашение в сторону: — В Министерстве обрядов сейчас много дел, нужно готовиться к празднованию дня рождения благородной супруги Су. Я не смогу посетить поместье маркиза Пинъюаня, так что придётся побеспокоить тебя, жена.

— Я поняла твой замысел, супруг.

Цзючжу посмотрела сначала на отца, потом на мать. В её маленькой головке роились большие вопросы.

Что такого сказал отец, и что такого поняла мать?

Во дворце император Лунфэн, перебирая доклады, будто бы невзначай подозвал к себе принца Ци: — Четвёртый, я вдруг вспомнил, что сегодня день рождения твоей бабушки со стороны матери. Ты уже навестил её?

— В ответ отцу-императору, ваш сын как раз собирался отправиться.

— Уже близится полдень. Хоть ты и принц, нельзя пренебрегать днём рождения старших родственников со стороны матери. — Император Лунфэн велел слугам вынести подарочные шкатулки. — Отвези от моего имени эти дары в поместье маркиза Пинъюаня.

— Ваш сын от имени бабушки благодарит отца-императора за его милость, — принц Ци низко поклонился.

— Мы же отец и сын, к чему такие церемонии, — император Лунфэн сделал знак рукой. — Ступай.

— Благодарю отца-императора. — Принц Ци взглянул на государя, который уже вновь уткнулся в доклады, и молча удалился.

— Кто из чиновников отправился сегодня на празднование дня рождения почтенной госпожи из поместья маркиза Пинъюаня? — отложив доклад, спросил император Лунфэн своего доверенного евнуха.

Доверенный евнух зачитал целый список имён.

— А из семьи Мин никого?

— Ваше Величество, двое господ из семьи Мин сейчас не в столице. Помощник министра Мин занят в Министерстве обрядов подготовкой к празднованию дня рождения Её Сиятельства благородной супруги, и у него нет ни минуты свободной. — Евнух задумался. — Молодой господин из второй ветви семьи Мин в последнее время всё время проводит за книгами и редко покидает поместье. На празднование отправились лишь супруга помощника министра и его любимая дочь.

Услышав это, император Лунфэн рассмеялся: — Этот Мин Цзинчжоу — ужасный педант. Я поручил ему подготовку к празднованию дня рождения благородной супруги, но это не значит, что он не может взять перерыв.

Доверенный евнух поддакнул с улыбкой: — Ваш раб осмелится заметить, что все три господина из семьи Мин обладают схожим нравом.

— Если я правильно помню, сын Мин Цзинчжоу сейчас служит не в столице? — император Лунфэн задумался. — Свадьба девицы Мин и моего сына не за горами, как же шурин может отсутствовать в столице? Позови сюда кого-нибудь из Министерства чинов, пусть подыщут в столице подходящую должность для шурина моего сына.

Произнося слово «шурин», император Лунфэн не скрывал в голосе тёплых, родственных ноток.

Когда принц Ци прибыл в поместье маркиза Пинъюаня, на установленной там сцене как раз шло представление о том, как бессмертные поздравляют с днём рождения. С его появлением все тут же потеряли интерес к театру и поспешили к нему с приветствиями.

Члены семьи Чжэн проводили принца Ци на почётное место. Тот после нескольких учтивых отказов всё же сел, окинул взглядом подобострастно окруживших его чиновников и, взяв чашку с чаем, едва заметно им улыбнулся.

Сделав глоток чая, он заметил среди гостий Сунь Цайяо и девицу из семьи Мин.

— Ваше Высочество, — прошептал ему на ухо Чжэн Ваннань, — госпожа Сунь прибыла сегодня очень рано и отлично поладила с бабушкой.

Принц Ци заметил в волосах Мин Цзючжу золотую шпильку-бабочку — ту самую, которую принц Чэнь в тот день в Башне золотой росписи настоял вколоть ей в причёску.

— Госпожа Мин, — попивавшая чай Сунь Цайяо вдруг обратилась к Мин Цзючжу, — вы выросли в Линчжоу. Не могли бы вы рассказать мне о местных нравах и обычаях?

Мин Цзючжу с недоумением посмотрела на Сунь Цайяо. Скоро подадут угощение, а её просят с пустым желудком рассказывать о нравах и обычаях?

Потерев заурчавший живот, она, моргая, замотала головой.

Она хоть и выглядела хрупкой, но поесть любила и совершенно не выносила голода.

Рассказывать сейчас о нравах и обычаях — значит помешать ей быстро орудовать палочками для еды.

«Сестрица Сунь так добра и мила, она ведь не обидится, если я откажу?» — подумала Цзючжу. Даже отказывая, стоило убедиться, что собеседница не рассердится.

Она была доброй от природы и терпеть не могла расстраивать других девушек.

— Конечно нет, что вы, — улыбнулась Сунь Цайяо. — Сестрица, вы так непосредственны и очаровательны, как я могу на вас сердиться?

— Какая вы добрая, сестрица, — Цзючжу почистила апельсин и протянула ей. — Угощайтесь.

— Нет, благодарю, — Сунь Цайяо продолжала улыбаться.

«От апельсинов бывает жар! Она их НЕ ЕСТ!»

— Что ж, ладно. — Цзючжу отправила дольку апельсина себе в рот.

Ну и кислятина… От такого только аппетит разыгрывается.

Если бы Цзючжу попросили оценить устроенный в поместье маркиза Пинъюаня банкет по случаю дня рождения, она бы ответила, что еда была отменной.

Во время пира старая госпожа поместья маркиза Пинъюаня восседала во главе стола. Несмотря на преклонный возраст, она по-прежнему излучала благородство и изящество, и в ней не было ни капли старческой немощи.

А вот супруга маркиза Пинъюаня, хлопотавшая вокруг гостей, улыбалась несколько натянуто — вероятно, беспокоилась о тяжелобольном муже.

С самого начала пира маркиз Пинъюань лишь ненадолго присел за стол под руку со слугой, а затем под предлогом удалился, не притронувшись ни к вину, ни к яствам.

Если бы Цзючжу не слышала собственными ушами о тяжёлой болезни маркиза Пинъюаня, она бы и вовсе усомнилась в правдивости этих слухов.

Изящная и благородная старая госпожа, обходительная супруга маркиза, непринуждённые в речах и поступках дети маркиза — среди всего этого пышного и шумного празднества Цзючжу, глядя на каждый листок и травинку в поместье семьи Чжэн, вдруг ощутила, как по спине пробежал холодок.

После трапезы служанки поднесли гостям чистую воду, чтобы прополоскать рот и омыть руки. Цзючжу заметила, как старая госпожа ласково сжимает руку принца Ци с добрейшей улыбкой на лице.

Цзючжу вспомнила слова своих наставников.

Под пышными цветами может скрываться как редчайшее сокровище, так и самая отвратительная, зловонная грязь.

— Ты поела, теперь ступай во двор, пройдись немного, — госпожа Шэнь знала, что Цзючжу не любит смотреть представления, и, поправив воротник на её платье, добавила: — Через полчаса мы отправимся домой.

— Хорошо, — Цзючжу не интересовали разговоры этих госпож о стихах и замужестве, и ей совсем не хотелось любоваться благородным изяществом семьи Чжэн. Получив разрешение матери, она поднялась, чтобы пойти посидеть в бамбуковой роще неподалёку.

В бамбуковой роще царили тишина и покой, лишь изредка доносился щебет птиц. Цзючжу подобрала с земли несколько камешков и, сев за стол, принялась играть в них со служанками.

— Госпожа, в детстве мы часто в это играли, но нам вас не обыграть, — со вздохом признали служанки своё полное поражение. — У вас такие ловкие пальцы.

— Да это же очень просто, — Цзючжу подбросила камешки в воздух и ловко поймала их. — Всё дело в сноровке.

Да что там камешки, наставники заставляли её по горам и долам за зайцами гоняться.

— В этой игре есть свои хитрости. Идите сюда, я вас научу, — Цзючжу подозвала служанок к себе. — Руки и глаза должны двигаться с одной скоростью, нельзя позволять рукам обманывать зрение...

За бамбуковой рощей принц Ци услышал женский голос и остановился.

Даже не глядя, он знал, что это говорит юная госпожа из семьи Мин.

Ветер шелестел в бамбуковой роще. Принц Ци бросил взгляд на смутный нежно-розовый силуэт в глубине рощи и собрался уходить.

— Ваше Высочество.

Обернувшись, принц Ци увидел идущую к нему Сунь Цайяо и мягко улыбнулся: — Госпожа Сунь.

— Госпожа, покажите ещё раз, пожалуйста. Глазами я успеваю, а вот руками — нет...

— Хорошо, но это последний раз.

Сунь Цайяо обернулась, взглянула на бамбуковую рощу, а затем, сделав лёгкий реверанс в сторону принца Ци, произнесла: — Приветствую Ваше Высочество. — Она улыбнулась. — Интересно, какие госпожи там развлекаются? — Принц Ци усмехнулся, но ничего не ответил.

Он всегда был так нежен и заботлив с женщинами. Под его взглядом, словно окутанная тёплым весенним ветром, любая невольно теряла голову.

Из рощи снова донёсся беззаботный девичий смех. Он был тихим, но каждый его отзвук, словно игла, вонзался в сердце Сунь Цайяо.

Полгода назад ей приснился сон о будущем — то ли вещий, то ли нет.

Во сне та беззаботная девушка из рощи выходила замуж за мужчину, что стоял сейчас перед ней, и становилась супругой принца Ци, вызывая зависть бесчисленного множества женщин.

Сон был сбивчивым, и, проснувшись, она помнила лишь то, что любимец Его Величества, принц Чэнь, умрёт за два дня до дня рождения благородной супруги Су. А супруга принца Ци из-за тайной беседы с благородной супругой Су впадёт в немилость к супруге Нин, и их отношения с принцем Ци станут всё более прохладными.

Но сон — это всего лишь сон, не обязательно вещий. Впрочем, если он окажется правдой, то, возможно, даже к лучшему, что Мин Цзючжу не вышла замуж за принца Ци. По крайней мере… её не отвергнет свекровь, а муж не будет к ней холоден.

Но сбудется ли сон, правда это или ложь — неважно. Она не хотела, чтобы принц Ци и Мин Цзючжу хоть как-то сближались.

Она не верила ни в судьбу, ни в сны. Она верила только в себя.

— Госпожа, — прошептала Чуньфэнь на ухо Цзючжу, — кажется, за рощей кто-то есть. Я пойду посмотрю.

— Не ходи! — Цзючжу схватила Чуньфэнь за запястье. — Если не знаешь, кто там говорит и о чём, ни в коем случае не подглядывай.

— Любопытство... — Цзючжу поднялась и потянула Чуньфэнь в другую сторону. — Любопытство до добра не доведёт.

Выйдя из бамбуковой рощи, Цзючжу снова увидела того мужчину средних лет со шрамом на подбородке. Он был одет как управляющий и, заметив вышедшую из рощи Цзючжу, с заискивающей улыбкой низко поклонился ей.

Проходя мимо, Цзючжу остановилась и обернулась, чтобы посмотреть на него.

Увидев, что знатная госпожа внезапно остановилась и разглядывает его, мужчина согнулся ещё ниже и почтительнее склонил голову.

— Ты управляющий в поместье маркиза?

— Отвечаю знатной госпоже, я управляющий внешнего двора поместья. Если вам что-то понадобится, прикажите — я всё исполню.

Цзючжу некоторое время смотрела на него, а потом сказала: — Отойди подальше.

— Что?

Цзючжу ушла вместе со служанками, а управляющий в недоумении поднял голову. Что знатная госпожа имела в виду?

Он коснулся шрама на подбородке. Неужели этот уродливый шрам напугал госпожу? При мысли о том, откуда он взялся, лицо его помрачнело.

Когда гости разошлись, улыбка медленно сошла с лица старой госпожи. Она легонько перебирала чётки в руке. — Чжэнь-Чжэнь, мне показалось, сегодня ты намеренно избегала юную госпожу из семьи Мин?

Чжэн Чжэнь нервно поднялась: — Бабушка, у нас с ней возникло небольшое недоразумение.

Старая госпожа медленно кивнула: — Хоть рано или поздно она и станет для семьи Мин разменной монетой, нельзя проявлять к ней неуважение, пока принц Чэнь не лишился власти.

Если бы семья Мин действительно дорожила этой дочерью, они бы не отправили её на столько лет в даосский монастырь под предлогом слабого здоровья и молитв о благополучии.

Три брата из семьи Мин холодно относятся к принцу Чэнь. Его Величество полагает, что, выдав за него дочь из семьи Мин, он заручится их поддержкой, но он совершенно не понимает упрямства учёных мужей в некоторых вопросах.

Когда-то три брата из семьи Мин ради нынешнего Его Величества отправились в ссылку в суровые и холодные земли. Теперь же они ради своих убеждений могут пожертвовать и дочерью.

Что в талантах и добродетелях, что в гуманности и справедливости, принц Чэнь сильно уступает принцу Ци. К тому же благородная супруга Су много лет враждует с чиновниками-книжниками, так что семья Мин ни за что не поддержит принца Чэнь.

Испокон веков не было ничего необычного в том, чтобы ради славы семьи пожертвовать дочерью, которой не слишком дорожат.

— Но, бабушка, сегодня от семьи Мин не было гостей-мужчин, — с беспокойством заметил Чжэн Ваннань. Он опасался, что в будущем семья Мин сблизится с благородной супругой Су и её сыном, создавая проблемы для Его Высочества принца Ци.

— Пришли они или нет — неважно, — улыбнулась старая госпожа. — Для нас достаточно и того, что они не поддерживают принца Чэнь.

— У меня уши горят, — в карете Цзючжу прижала руки к покрасневшим ушам. — Наверное, кто-то говорит обо мне гадости.

Госпожу Шэнь позабавил её обиженный вид с надутыми щеками. Она достала накидку и укрыла дочь. — Становится всё холоднее, не застуди уши.

Цзючжу не поняла. Ей ведь было не холодно.

Значит, кто-то точно говорит о ней гадости.

Укутавшись в плотную накидку, Цзючжу почувствовала, что ей стало жарко. Она украдкой приоткрыла занавеску и увидела верхом на коне принца Чэнь.

— Ваше Высочество принц Чэнь! — Цзючжу высунула голову из кареты и с улыбкой спросила: — Куда вы направляетесь?

Увидев выглянувшую из кареты головку, принц Чэнь подъехал поближе и, склонившись к ней, ответил: — На Императорский ипподром доставили партию норовистых скакунов. Я еду взглянуть.

— О-о, — Цзючжу не очень хорошо держалась в седле и уж тем более не интересовалась высокими норовистыми скакунами, поэтому она наполовину втянула голову обратно.

— Раз уж мы встретились, я и тебя возьму с собой, выберешь себе лошадь, — принц Чэнь почувствовал, что ему неудобно разговаривать в таком согнутом положении, и спрыгнул с коня. — На Императорском ипподроме много милых жеребят. Какого выберешь, того я тебе и подарю.

— Ваше Высочество принц Чэнь.

Из кареты донёсся другой женский голос. Принц Чэнь на миг замер. Из кареты вышла нарядно одетая женщина и поклонилась ему.

Так это же мать этой девчушки, его будущая тёща?

Принц Чэнь на мгновение задумался, бросил поводья и, сложив руки, ответил госпоже Шэнь лёгким поклоном.

Госпожа Шэнь слегка отстранилась, уклоняясь от приветствия, и взглянула на дочь, которая по-прежнему наполовину высунулась из кареты. Она бесчисленное множество раз кланялась принцу Чэнь, но впервые видела, чтобы он ответил ей на поклон.

Раньше их общение сводилось к тому, что одна кланялась, а другой принимал поклон. Теперь же, видя, что он собирается увезти её драгоценную дочь выбирать лошадь на Императорский ипподром, госпожа Шэнь испытывала смешанные чувства.

— Я не знал, что госпожа Шэнь тоже в карете, я… — принц Чэнь повернулся к Цзючжу, встретился с её блестящими тёмными глазами и с трудом выговорил: — Младший был невежлив.

Эх, до чего же ему было невтерпёж общаться с жёнами и дочерьми чиновников — от одних разговоров с ними язык отваливался.

— Ваше Высочество слишком любезны, — улыбнулась госпожа Шэнь. *«Да и что я могла бы сказать, осмелься он и впрямь проявить невежливость? Императорский ипподром, личные конюшни Его Величества... Кто, кроме принца Чэнь, осмелился бы так запросто отправиться туда выбирать лошадь, да ещё и подстрекать мою дочь поехать с ним?»*

— А белые пони есть? — Когда Цзючжу была совсем маленькой, она ходила с наставниками за покупками в город Линчжоу и увидела там сынка богача, который вёл на поводу прелестного белоснежного пони.

— Есть, — принц Чэнь украдкой поманил её пальцем. — Ну как, поедешь?

Цзючжу загорелась. Она подвинула носок туфельки к краю кареты и украдкой взглянула на госпожу Шэнь.

— Возвращайся поскорее, — госпожа Шэнь сделала вид, что не заметила, как принц Чэнь, спрятав руку за спину, манит Цзючжу пальцем. — Ты не умеешь ездить верхом, так что держись подальше от норовистых скакунов.

— Можете не сомневаться, госпожа, я... то есть младший о ней позаботится.

Госпожа Шэнь мысленно холодно хмыкнула. *«Вот как раз потому, что она идёт с этим сущим дьяволом, я и беспокоюсь больше всего»*.

— Матушка, не волнуйтесь, я буду паинькой! — Цзючжу спрыгнула с подножки и подбежала к принцу Чэнь. На её лице было написано: «Белый пони, белый пони, я хочу белого пони».

Госпожа Шэнь была в недоумении. Обычно её дочь держалась с другими молодыми людьми вежливо, но отстранённо. Почему же она так доверяет принцу Чэнь?

Она посмотрела на лицо принца. *«Неужели мужская красота и впрямь так дурманит женщинам головы? Настоящий роковой красавец!»*

Вернувшись в карету, госпожа Шэнь приоткрыла занавеску и увидела, как дочь с самым невинным видом улыбается и машет ей на прощание.

*«Что ж, пусть будет так»*, — смирилась госпожа Шэнь и опустила занавеску. *«Это будущий муж моей дочери, нужно сохранять спокойствие и не злиться. Дочь ещё мала, и в будущем ей не раз понадобится материнская помощь, так что нельзя портить себе здоровье из-за гнева».*

Если посмотреть с хорошей стороны, то принц Чэнь хотя бы был готов называть себя «младшим» в её присутствии.

На Императорском ипподроме содержались породистые лошади самых разных мастей. Цзючжу, глядя на бесконечные ряды загонов, изумлённо выдохнула: — Сколько же серебра уходит на содержание такого количества лошадей?

— Девчушка, мысли шире, — принц Чэнь поигрывал хлыстом в руке. — Все эти лошади — лучшие представители своих пород, отобранные со всех конных заводов страны. Под присмотром опытных конюхов они дают лучшее потомство — боевых коней, которых затем в больших количествах отправляют в армию. Хороший боевой конь — грозное оружие для солдата.

— Поразительно! — хоть Цзючжу и не разбиралась в коневодстве, она понимала: лошади, которые помогают воинам защищать границы, определённо должны быть хорошими.

Увидев восхищение на лице Цзючжу, принц Чэнь воодушевился и принялся рассказывать ей о достоинствах разных пород, а в конце помог выбрать низкорослого пони.

— Давай, садись, попробуй, — принц Чэнь лично поправил для Цзючжу седло.

Цзючжу немного струсила, но не хотела, чтобы этот юный небожитель счёл её трусихой. — Я немножечко боюсь. Совсем капельку.

*«Ножки уже назад поджала, а говорит „немножечко“?»* — усмехнулся про себя принц Чэнь.

Одной рукой он подхватил Цзючжу за талию и лёгким движением усадил её на спину пони.

— Не бойся, — принц Чэнь сам удивлялся, сколько в нём терпения к этой простоватой девчушке. — Я поведу её под уздцы.

— Т-тогда не отпускай. Вообще-то я не боюсь, просто не привыкла к Императорскому ипподрому, — набравшись храбрости, Цзючжу выпрямила спину, но как только лошадь тронулась, тут же снова ссутулилась.

— Хорошо, не отпущу, — принц Чэнь одной рукой вёл лошадь, а другой прикрывал усмешку.

*«Да, ни капельки не боится. Просто случайно превратилась в трусливого щенка»*, — подумал он.

— Ваше Высочество, — приблизившись, тихо спросил приближённый слуга, — выбранного вами скакуна оседлали. Желаете приступить к объездке?

Принц Чэнь взглянул на трусливого щенка на спине пони и вздохнул.

— Отменяется. В другой раз.

*«И зачем я вообще, увидев эту девчушку, притащил её на ипподром?»*

Принц Чэнь вёл пони по ипподрому шагом, медленнее, чем ходил обычно.

— Ваше Высочество, — заискивающе подскочил к нему управляющий ипподрома. — Позвольте этому ничтожному повести лошадь за вас. Разве пристало вам заниматься столь грубой и утомительной работой?

— Я что, нуждаюсь в твоих советах? — раздражённо отмахнулся принц Чэнь. — Отойди в сторону и не мешайся.

— Ваше Высочество, — сказала Цзючжу, уже понемногу привыкшая сидеть в седле, — ничего страшного, если лошадь поведёт кто-то другой.

— А ты будешь так же спокойна, если её поведёт кто-то другой?

Цзючжу покачала головой.

— То-то же, — принц Чэнь погладил пони по шее. — Разве эти слуги поведут её с такой же заботой, как я?

Он впервые в жизни вёл для кого-то лошадь, а эта девчонка ещё смеет привередничать?

Младший управляющий потерял дар речи.

И это называется человеческой речью? Да нам и сотни жизней не хватит, чтобы осмелиться отнестись к делу без должного усердия.

Попытка подлизаться провалилась, и младший управляющий благоразумно отступил в сторону.

Его коллега язвительным шёпотом прошипел:

— Говорил я тебе не лезть, а ты не слушал.

— Подойдёшь — тебя прогонят. Не подойдёшь — боишься навлечь гнев знатной особы, — управляющий, пытаясь сохранить лицо, упрямо возразил. — Если бы Ваше Высочество принц Чэнь счёл, что мы плохо прислуживаем, разве не нам бы в итоге досталось?

— А ты знаешь, кто эта знатная особа на лошади? — таинственно прошептал коллега ему на ухо. — Это юная госпожа из семьи Мин, будущая супруга принца Чэня.

Никакой проницательности. Неудивительно, что за столько лет службы на ипподроме он так и не получил повышения.

Сделав несколько неспешных кругов по ипподрому, принц Чэнь остановился и протянул руку Цзючжу:

— Слезай.

Цзючжу промолчала.

Ей понравилось кататься верхом.

— Ты впервые на лошади, не стоит ездить слишком долго, иначе ноги будут болеть, — принц Чэнь снял её с пони так же легко, как и посадил.

— Ох, — Цзючжу взглянула на пони и послушно кивнула, стоя на земле.

— В следующий раз снова приведу тебя сюда повеселиться, — заметив её тоскливый взгляд, принц Чэнь выпалил прежде, чем успел подумать: — А сейчас пойдём, выберем тебе белого жеребёнка.

Тц, какая же эта девчонка хлопотная. Боишься, что расстроится, так ещё и уговаривать приходится.

Пони на ипподроме и так разводились для увеселения императорских детей. Раньше принц Чэнь не интересовался этими коренастыми коротышками, но сегодня, оказавшись в загоне для них, он с первого взгляда приметил пушистого, пухлого, белоснежного жеребёнка.

— У Вашего Высочества намётанный глаз! Эта порода низкорослых лошадей из Чичжоу, они очаровательны и очень нравятся дамам, — управляющий, чья попытка лести ранее провалилась, лично подошёл, чтобы надеть на жеребёнка уздечку. — Будьте уверены, Ваше Высочество, мы немедленно отправим его в вашу резиденцию.

— Не нужно. Отправьте в дом помощника министра Мина, — принц Чэнь легонько дёрнул выбившийся локон у виска Цзючжу. — Твой любимый белый жеребёнок.

— Угу-угу-угу, — Цзючжу закивала, не сводя глаз с жеребёнка. — Спасибо, Ваше Высочество.

На словах благодарит его, а смотрит на лошадь.

Хм, женщины.

Ему захотелось хорошенько дёрнуть её за волосы, но он побоялся довести девчонку до слёз. Принц Чэнь обречённо вздохнул:

— Пойдём, я провожу тебя домой.

Иначе в семье Мин ещё подумают, что он похитил их дочь.

— Ваше Высочество, — перед тем как сесть в карету, Цзючжу сняла с пояса парчовый мешочек и вложила его в руку принцу Чэню. — Этот оберег много дней лежал перед статуей божества, ежедневно освящаясь Божественной мантрой Золотого Света. Пусть он хранит Ваше Высочество, принося удачу и защищая от всякого зла.

— Это… ответный подарок для меня? — принц Чэнь посмотрел на крошечный мешочек, от которого исходил лёгкий запах благовоний.

Цзючжу, улыбаясь, сперва покачала головой, а потом кивнула. Этот оберег она в восьмилетнем возрасте собственноручно возложила перед статуей божества и каждый день читала над ним Божественную мантру Золотого Света. Лишь в день отъезда в столицу она забрала его с алтаря.

Столица была огромна, и она не знала, когда сможет встретить своего благодетеля, поэтому хранила оберег у себя в комнате. Лишь узнав принца Чэня, она стала носить его с собой, чтобы при следующей встрече отдать ему в руки.

Учитель говорил: «Среди мириад живых существ Небесный Путь бездеятелен, а Дао следует естественности. Жизнь и смерть зависят от самого человека, а не от богов. Искренность сердца творит чудеса, и всё свершается по воле души».

— Что ж, я приму его, — спрятав мешочек за пазуху, принц Чэнь вскочил на коня. — Поехали, я провожу тебя домой.

Он всё же немного беспокоился, отпуская её одну в карете. Не то чтобы он любил совать нос в чужие дела, просто боялся, что эту недалёкую девчонку могут увести плохие люди.

Карета, подобающая принцу, была просторной и роскошной. Цзючжу, прильнув к окну, склонила голову набок и смотрела на ехавшего верхом принца Чэня.

Когда принц Чэнь взглянул на неё в первый раз, она смотрела на него.

Когда он взглянул во второй раз, она всё ещё смотрела на него.

На третий раз он не выдержал и спросил:

— Почему ты всё время на меня смотришь? Неужели считаешь, что я красотой превзошёл Пань Аня, а ликом подобен драгоценному нефриту?

— Угу, — кивнула Цзючжу. — Ваше Высочество очень красивый.

Даже сошедший с небес бессмертный едва ли сравнится с ним.

Принц Чэнь отвернулся и больше не смотрел на Цзючжу.

Э-эта девчонка совсем не умеет быть сдержанной.

Во Дворце Ясной Луны Благородная супруга Су смотрела на сына, пришедшего без приглашения на ужин, и сказала сидевшему рядом императору Лунфэну:

— Похоже, будущие родственники не оставили его на ужин.

Император Лунфэн с лёгкой улыбкой покачал головой.

— Я всего лишь проводил девчонку домой, какой ещё ужин? — принц Чэнь отослал служанку, которая хотела положить ему еду, и сам принялся накладывать себе палочками. — Я — принц крови. Если я буду ужинать в доме подданного, пойдут слухи, будто я придаю слишком большое значение их семье.

— О? — Император Лунфэн лично налил суп и поставил перед Благородной супругой Су. Подождав, пока она накормит его с ложечки, он поднял взгляд на принца Чэня: — А я-то думал, раз ты сегодня днём и лошадь для юной госпожи Мин вёл, и жеребёнка ей выбирал, значит, она тебе приглянулась.

— Она же желторотая девчонка пятнадцати-шестнадцати лет, ничего не смыслит. Какая ещё симпатия? — принц Чэнь продолжал накладывать еду в свою чашку. — Раз уж она пришла, не мог же я её просто бросить. А если бы она расплакалась, мне бы ещё пришлось её уговаривать. Сплошная морока.

— Я видела юную госпожу Мин, она не похожа на плаксу, — Благородная супруга Су взглянула в чашку сына. — Ду Цин, разве ты раньше не ненавидел это блюдо?

Только тогда принц Чэнь заметил, что именно он себе наложил. Зажмурившись, он сунул еду в рот и, силясь сохранить спокойствие, произнёс:

— Прошлое — это прошлое. Мужчины переменчивы.

Быстро доев рис, принц Чэнь встал:

— Отец-император, матушка-супруга, ваш сын откланяется.

Благородная супруга Су вздохнула:

— Характер Ду Цина и впрямь заставляет волноваться.

Император Лунфэн, склонив голову, продолжал есть и не ответил. Когда женщина перечисляет недостатки ребёнка, мужчине следует либо молча слушать, либо найти повод похвалить дитя, но ни в коем случае не поддакивать, иначе в итоге виноватым окажется только он сам.

Зная характер Ду Цина, когда это его волновало, плачет девушка или нет? Увидев рыдающую женщину, он не то что утешать, он бы и лишний раз взглянуть на неё побрезговал.

Воистину, лучше всего мужчину понимает только другой мужчина.

— Ваше Величество, Ваше Сиятельство! — в покои торопливо вошёл бледный как полотно евнух.

— Что случилось? — Император Лунфэн отложил палочки.

Евнух рухнул на колени, дрожа от ужаса всем телом:

— Срочное донесение от главы Придворного конюшенного управления! Несколько податных лошадей, недавно доставленных на ипподром, по неизвестной причине внезапно впали в безумие, стали кусать и топтать друг друга и час назад пали замертво.

Улыбка мгновенно исчезла с лица императора Лунфэна:

— Ты говоришь об Императорском ипподроме, где сегодня днём был мой сын?

— Да, Ваше Величество, — евнух задрожал ещё сильнее, но не смел ничего утаивать. — Среди этих лошадей были те самые скакуны, которых должен был выбрать Ваше Высочество принц Чэнь. Ваше Высочество собирался сегодня объезжать их, но по пути случайно встретил юную госпожу из семьи Мин и, сопровождая её на прогулке и помогая выбрать лошадь, отложил это дело.

Принц Чэнь не любил, когда ему помогали объезжать лошадей. Если бы не эта случайная задержка… что могло бы случиться, никто не смел и представить.

— Расследовать, — лицо императора Лунфэна стало мрачным, а во взгляде застыл холодный гнев. — Передайте мой указ: Храму Великой Справедливости и Министерству наказаний поручается досконально расследовать дело на Императорском ипподроме. Не упускать ни одного подозреваемого!

— Сегодня случилось что-нибудь важное? — Сунь Цайяо всю ночь плохо спала. Она помнила, что во сне известие о смерти принца Чэня пришло именно в это время.

— Нет, — служанка, видя измождённое лицо Сунь Цайяо, обеспокоенно спросила, — госпожа плохо спали прошлой ночью?

— Точно ничего не произошло?! — не унималась Сунь Цайяо.

— С-служанка ничего не слышала, — служанка испугалась вида госпожи. — Госпожа, не волнуйтесь, я сейчас же пойду всё разузнаю.

— Не нужно, — Сунь Цайяо рассеянно покачала головой. — Не нужно…

Неужели сон был ложью? Принц Чэнь не умрёт, и принц Ци не возвысится над остальными принцами? Нет-нет-нет, если сон — ложь, почему тогда появилась Мин Цзючжу? Что-то пошло не так. Да, непременно произошла какая-то случайность!

— Госпожа! — в комнату вбежала служанка. — Случилось нечто ужасное!

— Говори скорее! — Сунь Цайяо случайно опрокинула шкатулку с румянами. Ярко-красная пудра рассыпалась по полу, напоминая свежую кровь.

— Партия только что доставленных податных лошадей внезапно пала замертво. Его Величество в ярости и приказал провести тщательное расследование, — служанка понизила голос и таинственно добавила: — По слухам, среди этих лошадей была та, которую присмотрел себе принц Чэнь. Но его что-то отвлекло, и он не поехал на ней. Наверное, Его Величество так разгневался именно из-за этого.

В голове у Сунь Цайяо зашумело.

Вот оно что, вот оно что…

Из-за происшествия на Императорском ипподроме все взрослые принцы, кроме Чэня, были в напряжении. Боясь оказаться замешанными, самые трусливые даже из дома не выходили.

Даже Мин Цуньфу, который целыми днями лишь читал мудрые книги, узнал об этом. Войдя в ворота дома своего третьего дяди и ступив в главный двор, он увидел, как его двоюродная сестра прогуливает по двору большую белую собаку.

— Сестрица, когда ты успела завести собаку? — небрежно похвалил Мин Цуньфу. — Шерсть блестящая, и вид у неё бодрый.

— Шестой брат, это не собака, а белый жеребёнок, — Цзючжу подвела животное к Мин Цуньфу, чтобы он мог рассмотреть получше. — Смотри, какой он милый.

Мин Цуньфу уставился на это пушистое, вялое существо, больше похожее на щенка, и на мгновение потерял дар речи.

Какая уважающая себя лошадь будет выглядеть так жалко?

— Выглядит… довольно мило. Где ты его взяла, сестрица? — хвалить всё равно было нужно. Раз уж зверёк нравится сестре, надо найти в нём хоть какие-то достоинства.

— Мне подарил Ваше Высочество принц Чэнь, — Цзючжу наклонилась, обняла жеребёнка за шею и ласково потёрлась о его ухо.

Было видно, что Цзючжу очень любит этого жеребёнка. Мин Цуньфу неискренне произнёс:

— Принц Чэнь и впрямь очень заботлив.

Тьфу! Сам ездит на чистокровном скакуне, а их Чжучжу подарил какого-то коротышку. Ну и скряга!

— Ваше Высочество принц Чэнь — самый лучший!

Мин Цуньфу снова замолчал и лишь спустя долгое время, успокоившись, спросил:

— Почему принц Чэнь подарил тебе лошадь?

Сестра ведь совсем не умеет ездить верхом.

— Ваше Высочество пригласил меня на Императорский ипподром. Я сказала, что люблю белых лошадок, и он выбрал для меня самую милую, — Цзючжу гладила жеребёнка по голове, и тот послушно позволял ей это делать.

— Императорский ипподром? — Мин Цуньфу изменился в лице. — Когда ты была там с Его Высочеством?

— Вчера днём, — Цзючжу заметила, что он изменился в лице. — Что случилось?

— Неудивительно, что Его Величество так разгневался… — Мин Цуньфу как раз собирался всё объяснить Цзючжу, когда привратник доложил, что главный дворцовый управляющий Лю Чжунбао прибыл с визитом и дарами по высочайшему повелению.

Главный евнух при Его Величестве, Лю Чжунбао? Этот главный управляющий уже давно не выполнял подобных поручений.

Сердце Мин Цуньфу сжалось:

— Откройте главные ворота для встречи. Быстро позовите тётушку, пусть она распоряжается.

Цзючжу и Мин Цуньфу переглянулись, передали жеребёнка слуге и, приведя в порядок одежду, вышли встречать гостя.

Мин Цуньфу шёл позади Цзючжу, переполненный тревогой. На ипподроме случилось такое серьёзное происшествие, не затронет ли оно его сестру?

Лю Чжунбао, главный евнух дворца Таян, всегда был осмотрителен в словах и поступках. Даже чиновники, известные своей придирчивостью к дворцовой прислуге, редко находили в нём изъян.

Император выбрал юную госпожу из семьи Мин в супруги Пятому принцу не за её добродетели или красоту, а за то, что она была дочерью семьи Мин.

Говорят, волю Сына Неба трудно постичь, но и монархи — всего лишь люди. К любимому ребёнку они всегда проявляют особое участие, стремясь выстелить перед ним все дороги.

Главные ворота резиденции семьи Мин были распахнуты, и Лю Чжунбао сразу заметил девушку в платье-жуцюнь с вышитым воротником, стоявшую рядом с супругой помощника министра. Девушка походила на нежный росток на ивовой ветви ранней весной, полная трепетной жизни. Особенно её глаза, словно у проворной кошки в лунную ночь, вызывали умиление и желание оберегать.

— Госпожа, юная госпожа, — Лю Чжунбао почтительно поклонился и, подняв глаза, увидел, как девушка из семьи Мин приседает в ответном поклоне. В её широко распахнутых глазах плескались неподдельное любопытство и искренняя улыбка.

Лю Чжунбао подмигнул ей и улыбнулся в ответ.

Цзючжу прикрыла рот рукой, хихикнув. Заметив, что ни мать, ни шестой брат на неё не смотрят, она быстро опустила руку, вновь приняв вид послушной юной леди.

Госпожа Шэнь увидела, что Лю Чжунбао прибыл без императорского указа. Она провела его в главный зал и велела слугам подать фрукты и чай.

— Я и не знала, что господин евнух пожалует к нам сегодня. Мой супруг ещё в Министерстве обрядов и не может встретить высокого гостя, просим у вас прощения.

— Госпожа слишком любезна, — Лю Чжунбао отпил глоток чая. Голос его звучал дружелюбно. — Господин Мин предан престолу и народу, он доблестно исполняет свой долг. Иметь такого верного сановника — великая удача для нашей Да Ю. Сам Его Величество часто хвалит господина Мина.

— Этот старый слуга сегодня здесь по поручению Его Величества и Её Сиятельства благородной супруги, — Лю Чжунбао улыбнулся с отеческой добротой, словно самый благодушный на свете старик. — С тех пор как была заключена помолвка между Пятым принцем и вашей дочерью, Его Величество был поглощён государственными делами и не имел возможности увидеть юную госпожу Мин. Завтра день рождения Её Сиятельства благородной супруги. Его Величество, зная, что юная госпожа лишь недавно вернулась в столицу, обеспокоился, что у неё может чего-то не хватать для подготовки, и велел этому старому слуге привезти некоторые вещи.

Госпожа Шэнь с улыбкой поблагодарила:

— Благодарим Его Величество и Её Сиятельство за безграничную милость.

— Лишь бы госпожа и юная госпожа не побрезговали, — Лю Чжунбао сделал знак рукой, и в зал вереницей вошли дворцовые слуги. Они несли дары в руках, на носилках и на шестах. Вскоре весь главный зал был заставлен до отказа.

Глядя на горы вещей, госпожа Шэнь невольно задумалась: насколько же бедной их семья выглядела в глазах императорского двора, если будущие родственники то и дело присылали им подношения?

Золотые и серебряные украшения, шёлковые и парчовые ткани, книги и свитки с каллиграфией, кисти, тушь, бумага и тушечницы, цитры, шахматы, нефритовые изделия — всевозможные предметы были здесь в изобилии. Нашлись даже игрушки, которые так любят незамужние девушки.

— Его Величеству стало известно, что юная госпожа весьма искусна в живописи. Он велел приготовить для неё лучшие краски, бумагу и кисти, — Лю Чжунбао открыл один из сундуков, доверху набитый маленькими коробочками с пигментами.

Сидевший рядом Мин Цуньфу не смог скрыть завистливого взгляда.

— А ещё эти свитки, — Лю Чжунбао открыл другой большой сундук, заполненный тубусами с картинами. — Чтобы юная госпожа могла любоваться ими на досуге.

Госпожа Шэнь вспомнила рисунки, которые её дочь создавала в свободное время, взглянула на эти краски и знаменитые полотна и мысленно тяжело вздохнула.

— Благодарю Его Величество и Её Сиятельство. Мне всё очень нравится, — глаза Цзючжу засияли при виде целого сундука с красками.

— Рад, что юной госпоже пришлось по вкусу, — Лю Чжунбао повернулся к госпоже Шэнь и неожиданно спросил: — Этот старый слуга припоминает, предки господина Мина ведь тоже носили титул?

— Один из предков удостоился самого низшего баронского титула. Не смешите почтенного евнуха, — госпожа Шэнь улыбнулась. — Но мой супруг и дяди его уже вышли из родового реестра Линчжоу и основали собственные ветви. О былой славе предков не стоит и упоминать.

— Госпожа, не стоит скромничать. Ныне, когда люди Поднебесной говорят о клане Мин, они имеют в виду лишь столичную семью Мин. Какое им дело до остальных? — Лю Чжунбао усмехнулся. — Если предки смогли чего-то достичь, почему потомки не смогут? Быть может, они даже превзойдут своих предшественников.

Не дожидаясь ответа госпожи Шэнь, Лю Чжунбао поднялся:

— На мне всё ещё лежит императорское поручение, не смею задерживаться. Позвольте откланяться.

— Уже время обеда, прошу почтенного евнуха разделить с нами трапезу, — предложила Цзючжу, пытаясь его удержать.

— Благодарю юную госпожу за доброту. Если в другой раз представится возможность, этот старый слуга непременно отведает изысканных блюд вашей резиденции, — Лю Чжунбао с улыбкой поклонился Цзючжу. — Прошу юную госпожу завтра прибыть во дворец пораньше. Её Сиятельство очень по вам соскучилась.

— Я тоже очень скучаю по Её Сиятельству, — Цзючжу присела в ответном поклоне. — Завтра я непременно прибуду во Дворец Ясной Луны пораньше, чтобы выразить своё почтение.

Госпожа Шэнь: «…»

Доченька, ты, верно, не знаешь, что в мире существуют слова, которые нельзя принимать за чистую монету. Они называются учтивостью.

— Тогда этот старый слуга будет ожидать юную госпожу во дворце, — Лю Чжунбао удалился вместе со слугами. Мин Цуньфу поспешил проводить их до ворот.

— Господин Мин, не стоит беспокоиться, — Лю Чжунбао взглянул на табличку над воротами резиденции помощника министра и, улыбнувшись, сказал: — Прошу вас, не волнуйтесь. Его Величеству и Её Сиятельству очень нравится юная госпожа Мин.

Проводив Лю Чжунбао, Мин Цуньфу остался в недоумении. Неужели главный управляющий императорского двора проделал весь этот путь лишь для того, чтобы привезти Цзючжу подарки? А о происшествии на ипподроме — ни вопроса, ни единого упоминания.

Говорят, члены императорской семьи недоверчивы. И где же их недоверчивость? Сегодняшний их поступок совсем не в духе правителей.

Цзючжу не знала, недоверчивы ли члены императорской семьи. Обладательница множества новых красок, она была совершенно счастлива.

Ей казалось, что теперь она сможет написать «Картину тысячи ли гор и рек». Увы, её творческим планам не суждено было сбыться — госпожа Шэнь убедила её отложить кисти.

Нужно было примерить дворцовое платье, украшения и туфли для завтрашнего визита.

— Ни в чём не должно быть ни малейшей ошибки, — госпожа Шэнь редко говорила с Цзючжу таким строгим тоном. Она посмотрела в сторону императорского города. — Цзючжу, как только ты завтра переступишь порог Дворца Ясной Луны, в глазах других ты будешь не просто дочерью семьи Мин, но и будущей супругой принца Чэня.

Цзючжу растерянно смотрела на мать.

— Не бойся, — госпожа Шэнь с нежной улыбкой погладила дочь по голове. — Мама всегда тебе поможет.

— Матушка, не печалься, — Цзючжу смотрела на улыбку матери. Хоть та и улыбалась, девушка знала, что ей грустно, потому что в глазах матери отражалась только она одна.

— Ваша дочь не боится, — она серьёзно опустилась на колени перед матерью, чтобы та не упустила ни единого выражения на её лице. — Мудрец Лао-цзы говорил: «Искренние речи не изящны, а красивые — не искренни. Добродетельный не спорит, а спорщик не добродетелен». Человеческие сердца сложны, и, возможно, я не смогу постичь их до конца, но я умею за себя постоять. Не волнуйся, я умная.

— Да, наша Цзючжу очень умная, — улыбнулась госпожа Шэнь. — Во всей Поднебесной не сыскать девочки умнее, верно?

— Верно, — кивнула Цзючжу.

— Ох, ты, — госпожа Шэнь не знала, смеяться ей или качать головой. Разве умный ребёнок станет называть себя умным? Это всё равно что пьяный, который никогда не признает, что пьян.

Она обняла дочь, которую нашла с таким трудом, и её взгляд стал твёрд.

Пламя свечи трепетало, словно боб. Сунь Цайяо слушала шум ветра за окном и даже не чувствовала, как похолодели кончики её пальцев.

Завтра день рождения благородной супруги Су во Дворце Ясной Луны. Но в её сне этот праздник закончился, так и не начавшись, а весь дворец был увешан белым траурным шёлком.

Все говорили, что благородная супруга Су сошла с ума, устроив поминальный зал для младшего по положению, будучи старшей.

А она помнила лишь бесконечные полосы белого шёлка, что сплетались с осенним ветром в холодной ночи, пробирая до костей.

— Госпожа, пора спать.

Закоченевшие пальцы дрогнули. Очнувшись, Сунь Цайяо поняла, что её спина промокла от холодного пота.

Ещё не рассвело, а Цзючжу уже выбралась из постели и уселась перед бронзовым зеркалом в ожидании служанок, которые помогут ей с причёской и макияжем.

Сегодня она увидит свою фею-крёстную, а значит, должна выглядеть самой красивой.

— Госпожа, — зевнула Чуньфэнь, взглянув на тёмное окно. — Вы сегодня не слишком ли рано встали?

— Я пообещала господину Лю, что сегодня пораньше приду к Её Сиятельству, — Цзючжу заискивающе улыбнулась Чуньфэнь и другим служанкам. — Положусь на вас, сестрицы.

Чуньфэнь: «…»

Моя дорогая госпожа, не стоило так буквально воспринимать слова вежливости.

Во Дворце Ясной Луны благородная супруга Су встала и принялась за утренний туалет. Слуги принесли новую шкатулку с украшениями. Она отобрала несколько вещиц и вдруг взяла в руки заколку в виде стрекозы на цветке лотоса:

— Эта заколка очень пойдёт Цзючжу.

Она передала её фрейлине:

— Положи в шкатулку. Когда Цзючжу прибудет, незаметно передашь ей.

На пиру будет много гостий, и дарить украшения одной лишь Цзючжу неуместно. Но разве можно отдавать красивые вещи чужим, а не своей будущей невестке?

— А у этих серёг-дан такой нежный цвет, он так освежает юное лицо. Их тоже оставим для Цзючжу, — благородная супруга Су отобрала целую гору вещей для своей будущей невестки.

Фрейлина хотела было что-то сказать, но промолчала. Ваше Сиятельство, с таким количеством вещей «незаметно» их передать никак не получится.

— Лю Чжунбао сказал, что Цзючжу сегодня придёт пораньше. Отправь кого-нибудь встретить её у дворцовых ворот. Сегодня прибудет много знатных дам, а она только недавно вернулась в столицу. Боюсь, какая-нибудь недалёкая особа может её обидеть.

При этих словах в воображении благородной супруги Су уже рисовались картины того, как кто-то обижает Цзючжу.

— Отправь двух фрейлин высокого ранга. Иди прямо сейчас, — приказала она.

Её личная фрейлина: «…»

Ваше Сиятельство, семьи учёных-чиновников славятся своей учтивостью в речах и педантичностью в делах. Как семья Мин может позволить дочери явиться во дворец ни свет ни заря и заслужить дурную славу подхалимки, заискивающей перед вашей милостью?

Но, видя серьёзное выражение на лице госпожи и полную шкатулку украшений, фрейлина не посмела разрушить её надежд:

— Ваше Сиятельство, я сама отправлюсь к воротам встретить юную госпожу Мин.

Если пойдёт она, то сможет найти предлог, чтобы сгладить ситуацию и хотя бы не дать госпоже слишком сильно разочароваться.

— Хорошо, — кивнула благородная супруга Су. — Тебе я доверяю больше всего.

Личная фрейлина вышла из комнаты, взяв с собой двух придворных дам.

— Госпожа Сянцзюань, кого мы идём встречать? — с недоумением спросила одна из них. Кто, учитывая статус её госпожи, мог удостоиться того, чтобы сама госпожа Сянцзюань встречала его у ворот?

— Молчать, — лицо Сянцзюань было непроницаемо. — Просто усердно выполняйте поручение Её Сиятельства и не задавайте лишних вопросов.

— Слушаюсь, — придворная дама больше не смела спрашивать и покорно последовала за Сянцзюань.

— Не Сянцзюань ли это из Дворца Ясной Луны? — раздался голос с дворцовой дорожки. Супруга Нин восседала на паланкине. — Сегодня день рождения благородной супруги. Почему ты не прислуживаешь ей, а находишься здесь?

Сянцзюань присела в поклоне, но ничего не ответила.

Супруга Нин опустила веки:

— В честь дня рождения благородной супруги я велела своему непутёвому племяннику сидеть дома, чтобы он, не дай бог, никого не оскорбил. Удовлетворена ли этим благородная супруга?

Сянцзюань прекрасно понимала, что супруга Нин всё ещё злится из-за того, что юного господина из семьи Чжэн отправили на «воспитание» к супруге принца Ци.

Она низко поклонилась:

— Благодарю Ваше Сиятельство за мудрость и великодушие.

Лицо супруги Нин слегка изменилось, но она с трудом сдержала подступившую злость.

Дворец Ясной Луны, от госпожи до последнего слуги, рано или поздно поплатится за свою надменность.

Поживём — увидим.

Проводив взглядом с трудом сдерживающую гнев супругу Нин, Сянцзюань подошла к дворцовым воротам и замерла. Было ещё рано. У ворот, кроме дежурной Императорской стражи, царила полная тишина.

Сянцзюань опустила глаза, перестав смотреть вдаль. Такой исход её нисколько не удивлял.

Вдруг издалека донёсся стук колёс кареты.

Она резко подняла голову и посмотрела вдаль. Разум подсказывал ей, что даже если это и карета, то не обязательно юной госпожи Мин, но в сердце теплилась необъяснимая надежда.

Карета остановилась у ворот. Кучер поставил скамеечку, и первыми из неё вышли две служанки.

Полог откинулся, и показалась девушка в дворцовом платье с широкими рукавами и с причёской в виде цветка лилии.

Она подняла голову, их взгляды с Сянцзюань встретились, и девушка одарила её лучезарной, невинной улыбкой:

— Госпожа.

Руки Сянцзюань, сложенные на животе, едва заметно дрогнули. Она подошла к девушке и поклонилась:

— Приветствую вас, госпожа Мин.

— Я не опоздала? — Цзючжу указала на свою голову. — На эту причёску ушёл целый час.

— Вы сегодня очень красивы, госпожа, — Сянцзюань протянула руку и, поддерживая Цзючжу, почтительно произнесла: — Её Сиятельство с нетерпением ждала вас и послала меня встретить.

Дворцовое платье было пышным, и Цзючжу боялась идти быстро:

— Благодарю Её Сиятельство за заботу, а вас, госпожа, за ваши труды.

— Это не было в тягость, — улыбнулась Сянцзюань. — Я рада, что смогла вас встретить.

— Девушка из семьи Мин, стой там и не двигайся.

Сзади послышался стук копыт. Цзючжу, узнав знакомый голос, обернулась и увидела, что к ней во весь опор мчится принц Чэнь на коне.

Конь подлетел к Цзючжу, принц Чэнь натянул поводья и, соскочив на землю, предстал перед ней во всём своём величии. Его плащ взметнулся в воздухе.

— Ваше Высочество, — шёлковая лента-шарф пибо на руке Цзючжу слегка колыхнулась от ветра, поднятого принцем. Она подняла на него глаза.

Ваше Высочество такой высокий… Кажется, он выше меня на полголовы.

Разговор двух «десятилетних» детей…

— Здесь у тебя… — Принц Чэнь склонил голову, всё ближе и ближе приближаясь к лицу Цзючжу.

Что творит Ваше Высочество? Госпожа Мин, конечно, его невеста, но они у самых дворцовых ворот. Подобный поступок кажется несколько вольным.

— А, это цветочная мушка в виде карпа, — выпрямился принц Чэнь. — Почему твой карп получился таким пухлым?

— Матушка сказала, что дворцовые дамы любят украшать себя цветочными мушками. Сегодня день рождения Её Сиятельства, поэтому я специально нарисовала карпа — это добрый знак, — Цзючжу чуть подалась вперёд, чтобы принц Чэнь мог лучше разглядеть рисунок. — А хвост я украсила золотой пудрой. Золотой хвост карпа символизирует процветание, богатство и долголетие. Красиво?

— Ты сама нарисовала? — Принц Чэнь посмотрел на её светлое личико. Девушка казалась такой хрупкой и миниатюрной — отчего же ей нравится рисовать толстоголовых рыб?

— Угу, — Цзючжу была очень уверена в своём мастерстве.

— Ну… сойдёт, — заметив, что девушка с надеждой смотрит на него, принц Чэнь добавил: — Сегодня ты хорошо выглядишь.

Лицо Цзючжу просияло.

— Раз Вашему Высочеству понравилось, значит, и Её Сиятельство будет довольна.

Принцу Чэню эти слова показались странными. Чья же она всё-таки невеста?

Услышав их разговор, Сянцзюань убрала уже было выставленную вперёд ногу.

Это она надумала лишнего, переоценила Ваше Высочество. Ни о какой вольности и речи не шло — просто болтали двое «десятилетних» детей.

— Идём, я тоже направляюсь к матушке. Пойдёшь со мной, — принц Чэнь бросил хлыст приближённому слуге и зашагал вперёд.

Пройдя немного, он оглянулся и увидел, что Цзючжу отстала. Он остановился и, дождавшись, когда она подойдёт ближе, спросил:

— Что с тобой?

Раньше ты голыми руками ломала ветки кизила толщиной в цунь, а сегодня плетёшься как черепаха?

Неужели не хочет идти вместе с ним?

Цзючжу потянула за подол платья и, не желая, чтобы её услышали посторонние, тихо ответила:

— Подол слишком длинный.

Заметив, что её щёки слегка покраснели, словно от смущения, принц Чэнь подошёл к ней и понизил голос:

— Неудивительно, что дворцовые женщины так медленно ходят. Оказывается, всё дело в платьях.

Цзючжу осенило. Значит, не только ей одной неудобно ходить в дворцовом платье с широкими рукавами и длинным подолом.

— Одна из наложниц на новогоднем пиру надела платье с подолом в два чжана. На обратном пути во дворец поднялся сильный ветер, и подол окутал её с головой. Многим тогда было на что поглазеть.

— Два чжана… — Цзючжу впервые слышала о таком длинном платье. — Сколько же на него ушло ткани?

Принц Чэнь на глаз прикинул рост Цзючжу и уверенно заявил:

— Тебе бы хватило на два наряда.

Цзючжу вздохнула. Дворцовые госпожи и впрямь особенные — носить такие длинные платья.

Сянцзюань отвела взгляд, притворяясь, что не слышит их шёпота. Пока она не слышит, о чём они говорят, она остаётся самой благовоспитанной наставницей Сянцзюань из Дворца Ясной Луны.

— Впереди ступени, — внезапно остановился принц Чэнь, протягивая руку Цзючжу.

— А? — Цзючжу на миг замерла, а затем нерешительно ухватилась за руку принца, чтобы поддержать его.

Принц Чэнь потерял дар речи.

— У тебя длинный подол, держись за меня, — вздохнул он. — А не поддерживай меня.

Он, взрослый мужчина, мог и сам спуститься по нескольким ступеням, ему не нужна была помощь маленькой девочки.

— Ох, — спохватилась Цзючжу. Она положила руку на предплечье принца Чэня и, сияя, поблагодарила: — Спасибо, Ваше Высочество.

Спустившись со ступеней, принц Чэнь немного натянуто проговорил:

— Можешь и дальше держаться за мою руку. А то упадёшь, ушибёшься и расплачешься.

— Я не плакса, — серьёзно возразила Цзючжу. — Правда.

Принц Чэнь не нашёлся с ответом.

Сянцзюань опустила голову и замедлила шаг, отстав от них.

Если подойти слишком близко, можно было бы расслышать, о чём говорят Ваше Высочество и госпожа Мин, а она боялась, что не сможет сдержать смех.

Первая фрейлина Дворца Ясной Луны тоже дорожила своей репутацией.

— Ваше Сиятельство, прибыли Ваше Высочество и госпожа Мин.

— Скорее пригласите их войти.

— Матушка, не нужно встречать, я уже вошёл, — принц Чэнь шагнул в комнату. — Принесите мне завтрак. Я так торопился во дворец, что даже не успел поесть.

— Приветствую Ваше Сиятельство, — Цзючжу присела в реверансе перед благородной супругой Су.

— Встань же, — благородная супруга Су лично помогла Цзючжу подняться и с восхищением произнесла: — Цзючжу, ты сегодня так прекрасна! А эта цветочная мушка особенно забавна.

— Эту мушку ваша покорная слуга нарисовала сама, — обрадовалась Цзючжу, услышав похвалу.

— Как раз кстати! Я как раз не знала, какую мушку выбрать, — благородная супруга Су взяла Цзючжу за руку. — Нарисуй мне такую же.

— Хорошо, — Цзючжу засучила широкие рукава. — Рисовать — это то, в чём ваша покорная слуга сильна.

Принц Чэнь не успел и глазом моргнуть, как они уже договорились рисовать цветочную мушку.

Превратила карпа в толстоголовую рыбу, и ещё смеет говорить, что сильна в этом?

Увидев, что они уже склонились друг к другу, обсуждая, что использовать для хвоста рыбы — золотую фольгу или пудру, принц Чэнь цокнул языком. Одна не боится просить, другая — рисовать. И кто из них смелее?

— Ваше Сиятельство подобны небесной фее, любая цветочная мушка будет вам к лицу, — Цзючжу осторожно растушевала кистью хвост рыбки и искренне восхитилась: — Говорят, мушка украшает человека, но в случае с Вашим Сиятельством, это вы украшаете мушку.

Благородная супруга Су рассмеялась от похвалы Цзючжу.

— Какие сладкие речи! Ты что, перед выходом мёдом уста намазала?

— Не мазала, ваша покорная слуга просто любит говорить правду, — добавив золотой пудры, Цзючжу завершила узор «золотой хвост карпа». Положив кисть, она опустилась на одно колено перед благородной супругой Су. — Когда я впервые увидела Ваше Сиятельство, я и впрямь подумала, что передо мной сошедшая с небес фея.

— Если я фея, то ты, Цзючжу, — любимая маленькая фея самой Владычицы Запада из Яшмового пруда, — благородная супруга Су повернулась к сыну, который молча уплетал завтрак. — Ду Цин, я права?

— Как скажете. Лишь бы вы были довольны.

«В любом случае, это я был неправ, — подумал он. — Не стоило мне здесь оставаться».

Во дворце не было императрицы, поэтому благородная супруга Су, будучи самой высокопоставленной из наложниц, каждый год в свой день рождения, в час Сы, принимала поздравления от знатных дам третьего ранга и выше во Дворце Летящего Феникса.

Госпожа Шэнь прибыла во Дворец Летящего Феникса как раз вовремя. Обменявшись приветствиями с присутствующими знатными дамами, она молча заняла своё место, всем своим видом показывая, что не намерена вступать в разговоры без веской причины.

Все заметили, что госпожа Шэнь пришла без дочери, и втайне ужаснулись. До какой же степени семья Мин недовольна браком с принцем Чэнем, если они даже не привели дочь поздравить благородную супругу Су с днём рождения?

Дамы обменялись взглядами, но никто не решился подойти к госпоже Шэнь.

Благородная супруга Су не славилась покладистым нравом. Семья Мин так открыто выказала ей неуважение — скоро здесь может разразиться скандал.

Сунь Цайяо сидела позади своей матери. Глядя на невозмутимое лицо госпожи из семьи Мин, она испытывала смешанные чувства.

«Мир шумит и суетится — и всё ради выгоды». Все присутствующие боялись оскорбить благородную супругу, и потому никто не смел даже приблизиться к госпоже Шэнь…

Снаружи раздался хлопок в ладоши, а затем разнёсся голос евнуха-церемониймейстера.

— Прибыла Её Сиятельство благородная супруга!

Сунь Цайяо поспешно встала и поклонилась в сторону входа.

Во главе с другими наложницами, знатные дамы дружно поклонились:

— Поздравляем Ваше Сиятельство с днём рождения! Желаем вам счастья, долголетия и вечной юности!

— Поклон!

— Ещё поклон!

— Встать!

Сунь Цайяо стояла внизу, слушая, как церемониймейстер зачитывает поздравительное послание, написанное для благородной супруги Су самим Императором, и вспоминала всё, что знала о ней.

В давние годы один из сановников заявил, что благородная супруга Су не достойна принимать поклоны знатных дам, и тогда Его Величество в гневе лично устроил для неё пир в честь дня рождения. С тех пор Император каждый год писал для неё поздравительные послания и повелевал открывать главные врата Дворца Летящего Феникса, чтобы она могла принять поздравления от знатных дам.

Ни одна из дворцовых наложниц не удостаивалась такой благосклонности. За спиной некоторые называли благородную супругу Су коварной соблазнительницей, околдовавшей государя, но никто не смел высказать и толики недовольства в её присутствии.

— Благодарю всех за поздравления. Прошу, садитесь, — благородная супруга Су восседала на возвышении. Она окинула взглядом собравшихся. — Я думала, что не стоит устраивать такую пышную церемонию из-за простого дня рождения. Однако Его Величество сказал, что я — хозяйка Дворца Ясной Луны, а мужья всех присутствующих здесь госпож — опора государства Дачэн. Посему я должна устроить для вас пир и отблагодарить за то, что вы управляете домами этих столпов державы, избавляя их от забот о тыле и позволяя всем сердцем служить Дачэн.

Знатные дамы и их родственницы в один голос отвечали, что не смеют.

— Служить стране, внося свою скромную лепту, — это честь для моего мужа.

— Ваше Сиятельство так заботливы к нам, вашим слугам, мы безмерно тронуты.

Супруга Нин мысленно усмехнулась. Перед кем она разыгрывает этот спектакль? Все знают, что Его Величество готов на всё, чтобы возвысить благородную супругу Су, и с радостью устроил бы ей празднование по рангу императрицы.

Но что толку от этого возвышения, если семья Мин даже не желает приводить свою дочь во дворец? Супруга Нин с насмешкой взглянула на благородную супругу Су и вдруг заметила стоящую за ней девушку лет пятнадцати-шестнадцати. Красивое личико, роскошное дворцовое платье, и даже цветочная мушка на лбу — всё как у самой Су.

Кто это?

— Цзючжу, — благородная супруга Су поманила девушку к себе. Взяв её за руку, она обратилась к собравшимся: — Это дитя ещё юно, но обладает добрым и мягким нравом, она наивна и простодушна. Прошу вас, госпожи, впредь заботиться о ней.

Те из знатных дам, кто не знал Цзючжу, изумились про себя: что это за девушка, если сама благородная супруга Су оказывает ей такую поддержку?

Мин Цзючжу?!

Сунь Цайяо смотрела на Мин Цзючжу, чью руку держала благородная супруга, и едва не потеряла равновесие.

Как она оказалась рядом с благородной супругой?!

Почему та так добра к ней?!

В голове у Сунь Цайяо царил полный сумбур. Когда она пришла в себя, знатные дамы уже наперебой расхваливали Мин Цзючжу. Даже её странную цветочную мушку удостоили пары комплиментов вроде «живая и сияющая» или «полная благодати».

Внезапно, словно от удара молнии, она обернулась и посмотрела на госпожу Шэнь, мать Мин Цзючжу.

Выражение лица госпожи Шэнь оставалось всё таким же невозмутимым: она не радовалась тому, что благородная супруга Су взяла Мин Цзючжу под своё крыло, но и не выказывала ни малейшего недовольства её близостью с наложницей.

Супруга Нин, сидевшая на почётном месте слева, холодно усмехнулась, глядя на юную госпожу Мин, подносившую чай самой Су.

«Воспитанная на стороне девчонка никогда не сравнится с настоящей наследницей благородного рода. Какая недальновидность, какое подхалимство! Не боится запятнать доброе имя своей семьи».

Завершив церемонию, придворные слуги проводили знатных дам во Дворец Ясной Луны смотреть представление и пить чай. Благородная супруга Су осталась на своём месте, ожидая принцев и принцесс, которые должны были прийти её поздравить.

Цзючжу хотела уйти вместе с матерью, но благородная супруга Су её остановила.

— Цзючжу, не уходи, — улыбнулась ей благородная супруга Су. — В будущем тебе предстоит часто с ними видеться. Пусть лучше узнают тебя пораньше.

Это прозвучало так, словно она велела им смотреть в оба и не сметь обижать Цзючжу.

Цзючжу растерянно кивнула и вернулась к благородной супруге Су.

— Ох.

«Не зря её называют феей. Какие властные речи».

Вскоре в зал вошли принцы и принцессы. Цзючжу сразу заметила принца Чэня, сменившего наряд на халат с узором четырёхпалого дракона. Она приподняла подол и, сойдя со ступеней, поклонилась им.

Принц Ци учтиво кивнул ей в ответ.

Принц Чэнь взглянул на ступени и вопросительно приподнял бровь, глядя на Цзючжу. Зачем так быстро спускаться? Упадёшь — будет и больно, и стыдно.

Цзючжу подумала, что Ваше Высочество так с ней здоровается, и в ответ её красивые глаза согнулись в улыбке.

Принц Чэнь: «…»

Эх.

Благородная супруга Су знала: из всех этих принцев и принцесс, не считая её родного сына, никто не желал ей долголетия от чистого сердца.

Едва они завершили церемонию приветствия, она велела им удалиться, чтобы не обременять друг друга.

— Ду Цин, покажи Цзючжу дворец, пусть немного освоится, — поднялась Благородная супруга Су. — Остальные госпожи ждут меня, так что я возвращаюсь во Дворец Ясной Луны.

Согласно дворцовому этикету, другие наложницы должны были явиться во Дворец Ясной Луны, чтобы выразить ей своё почтение.

— Почтительно провожаем Ваше Сиятельство, — принцы и принцессы тут же поклонились, изображая глубочайшее уважение.

Благородная супруга Су, оперевшись на руку Сянцзюань, встала и, проходя мимо Принца Чэня, бросила на него взгляд:

— Позаботься о Цзючжу.

Принц Чэнь сложил руки в поклоне:

— Матушка, не извольте беспокоиться о делах вашего сына.

Благородная супруга Су промолчала.

После таких слов она забеспокоилась ещё больше. Ласково похлопав Цзючжу по руке, она покинула Дворец Летящего Феникса.

Остальные принцы и принцессы наблюдали за этой сценой, и хотя мысли у каждого были свои, их взгляды, обращённые на Цзючжу, заметно потеплели.

— Сегодня прекрасный осенний день, может, прогуляемся вместе по Императорскому саду? — предложила одна из принцесс. — Барышня Цзючжу, вы бывали в Императорском саду?

Цзючжу не ответила. Она повернулась к Принцу Чэню, словно ожидая его решения.

Принц Чэнь улыбнулся. Не так уж она и глупа, раз понимает, кому можно доверять в многолюдном месте.

— Хочешь взглянуть? — спросил он.

Цзючжу кивнула. Капелька любопытства в ней всё же была.

— В Императорском саду сейчас в самом цвету золотые камелии. Я провожу тебя, — Принц Чэнь обернулся к остальным братьям и сёстрам. — Девушка по натуре своей застенчива и не любит толпы. Я составлю ей компанию, а вы можете быть свободны.

Застенчива?

Принц Ци взглянул на молча стоявшую рядом с Принцем Чэнем Мин Цзючжу и слегка кивнул:

— Пятый брат и барышня Мин, прошу, не стесняйтесь.

Услышав его голос, Мин Цзючжу даже не удостоила его взглядом. Её сияющие глаза были устремлены на Юнь Дуцина, словно он был единственным огоньком свечи во тьме.

— Идём, — сделав пару шагов, Принц Чэнь вернулся к Цзючжу и молча предложил ей руку.

— Благодарю, Ваше Высочество, — Цзючжу одной рукой приподняла подол платья, а другую положила на руку Принца Чэня, осторожно переступая порог Дворца Летящего Феникса.

Принц Ци смотрел им вслед. Солнечные лучи падали на них, окутывая ярким сиянием. Он медленно прикрыл глаза.

Слишком яркое солнце слепит.

— Четвёртый брат, — с лукавой улыбкой обратился к Принцу Ци Принц Хуай, — а я смотрю, у Пятого брата с барышней из семьи Мин весьма тёплые отношения.

— Они обручены. Будет большим счастьем, если после свадьбы их союз будет гармоничным, словно музыка цитры и лютни, — неспешно ответил Принц Ци. — Если Пятый брат узнает, как старший брат о нём печётся, он непременно обрадуется.

— Вот только неизвестно, какой негодяй с волчьими амбициями устроил то происшествие на Императорском ипподроме. К счастью, всё вовремя обнаружили и большой беды не случилось. А ведь если бы по неосторожности пострадал отец-император или кто-то из императорской семьи… — Принц Хуай обвёл взглядом присутствующих братьев и сестёр, ядовито усмехнулся и широким шагом вышел из Дворца Летящего Феникса.

Остальные принцы и принцессы уставились кто в небо, кто в землю, делая вид, что не заметили словесной дуэли.

Старший брат ссорится с четвёртым — какое им до этого дело?

Императорский сад.

Цзючжу, зябко кутаясь от холодного осеннего ветра, смотрела на усыпанные цветами ветви золотой камелии и невольно дрожала.

— Всё ещё хочешь смотреть? — Принц Чэнь взял у приближённого слуги плащ, встряхнул его и накинул на плечи Цзючжу.

Девушка тут же замотала головой.

Императорский сад был прекрасен, но ветер пробирал до костей.

Видя, как Цзючжу вжимает голову в плечи, Принц Чэнь поправил на ней плащ, не в силах сдержать улыбку:

— В детстве я не хотел учиться и постоянно сбегал сюда поиграть…

— И что потом?

— А потом меня, как и тебя сейчас, холодным ветром гнало обратно.

— Почему Ваше Высочество не сказали мне раньше? — Цзючжу незаметно пнула ногой камешек, делая вид, что ничуть не сердится.

— Скажи я тебе тогда, ты бы подумала, что я не хочу идти с тобой, — Принц Чэнь проследил взглядом за отлетевшим камешком. Тот ударился о скалу в альпинарии, упал в заросли хризантем и упрямо подпрыгнул ещё раз.

— Услышанное — ложь, увиденное — правда, — посерьёзнел Принц Чэнь, и улыбка сошла с его лица. — Краше всего Императорский сад весной. Тогда мы сможем прогуляться не спеша.

— Если бы Ваше Высочество сказали, я бы поверила, — согревшись под плащом, Цзючжу уже не мёрзла. Она наклонилась, чтобы сорвать пару цветков золотой камелии.

Принц Чэнь опередил её и, сорвав цветы, вложил их ей в ладонь.

В белоснежной девичьей руке золотистые цветы выглядели особенно прелестно.

— Верила бы она, — Принц Чэнь легонько щёлкнул Цзючжу по лбу и усмехнулся. — Никому нельзя верить на слово.

— Так я и не верю кому попало, — Цзючжу потёрла лоб, широко раскрыв глаза и глядя на Принца Чэня.

— Хм, — он взглянул на небо. — Ты ещё мала и многого не понимаешь.

— Зато я понимаю, что Ваше Высочество и Ваше Сиятельство — хорошие люди. Этого достаточно, — Цзючжу спрятала золотые камелии в мешочек-саше на поясе. — А что до остальных, то мне нет до них дела.

Принц Чэнь посмотрел на Цзючжу и вдруг рассмеялся.

— Чему Ваше Высочество смеётся? — с недоумением спросила она.

— Смеюсь ясной осенней погоде и богатому урожаю, — Принц Чэнь смахнул с её волос упавший лист.

Ясной погоде?

Цзючжу плотнее закуталась в плащ. Вообще-то, дул холодный ветер, и листья опадали.

Едва они вернулись во Дворец Ясной Луны, как явился посланник от Императора Лунфэна и сообщил, что Его Величество вызывает Принца Чэня к себе.

— Можешь развлекаться как хочешь, здесь тебя никто не посмеет обидеть, — Принц Чэнь снял с Цзючжу плащ и с головной болью покосился на толпившихся в саду девушек. — Я, скорее всего, вернусь до полудня вместе с отцом-императором.

Сунь Цайяо и другие знатные дамы уже видели, как Принц Чэнь вернулся с барышней из семьи Мин.

— Не ожидала, что Принц Чэнь, с его-то характером, будет так добр к барышне Мин, — шепнула одна из девушек своей подруге.

— Посмотри туда, — та незаметно указала на запад. — Супруга помощника министра Мина тоже здесь.

Была ли это искренняя забота со стороны Принца Чэня или же игра на публику перед супругой помощника министра Мина, знал только он сам.

Кто из императорской семьи не умел притворяться?

Увидев, что Принц Чэнь ушёл, а к Мин Цзючжу подошла придворная дама из Дворца Ясной Луны, Сунь Цайяо тоже засомневалась: действительно ли Благородная супруга Су и её сын так довольны девушкой или же они просто пытаются переманить на свою сторону трёх братьев из семьи Мин?

И то, что Мин Цзючжу сегодня так рано прибыла во Дворец Ясной Луны — было ли это её собственным решением или же семья Мин дала на то молчаливое согласие?

Нет, невозможно. Люди из семьи Мин, с их-то принципами, никогда бы не стали сближаться с таким невежественным и заносчивым принцем.

Одна Мин Цзючжу ничего не решает. Самый почётный трон государства Дачэн в будущем непременно достанется Его Высочеству Принцу Ци.

— Барышня Мин, — придворная дама из Дворца Ясной Луны нашла Цзючжу, провела её к каменному столу за альпинарием, велела подать свежий чай и сладости, а затем низко поклонилась. — Благодарю вас за то, что сегодня так рано прибыли во дворец поздравить Ваше Сиятельство. Ваше Сиятельство сегодня очень счастлива.

— В день рождения Вашего Сиятельства Ваша покорная слуга и должна была явиться пораньше, чтобы поздравить, — Цзючжу уже видела эту даму во Дворце Ясной Луны и потому пригласила её разделить с ней чай.

— Служанка не смеет, — поспешно отказалась та. — У меня сегодня к вам одна нескромная просьба. Прошу вас, барышня, помогите.

— Госпожа, вы слишком добры. Я человек незначительный, чем могу быть вам полезна? — удивлённо посмотрела на неё Цзючжу.

— Барышня, вы не так поняли, — торопливо объяснила придворная дама. — Мы с сёстрами, в благодарность за многолетнюю заботу Вашего Сиятельства, вышили для неё поздравительную картину. Но дворцовые правила строги, а мы — люди низкого звания и не смеем преподнести её сами. Поэтому мы просим вас передать её от нашего имени.

Придворная дама достала из-за пазухи свёрток и прямо перед Цзючжу развернула вышивку.

— Какая тонкая работа! — Цзючжу была очарована картиной. — Какие же вы, госпожи, искусницы!

— Что вы, барышня, вы нас смущаете, — придворная дама снова завернула вышивку и протянула её Цзючжу обеими руками. — Прошу вас, исполните наше скромное желание выразить Вашему Сиятельству нашу преданность.

Цзючжу взяла свёрток:

— Хорошо.

— Благодарю вас, барышня, — придворная дама с признательностью посмотрела на Цзючжу и хотела было поклониться в пол, но та её остановила.

— Госпожа, не стоит, — простодушно улыбнулась Цзючжу. — Ваша преданность Вашему Сиятельству так трогательна. Я сейчас же отнесу ваш подарок.

— В таком случае, я полагаюсь на вас, барышня.

Проводив Мин Цзючжу взглядом, придворная дама медленно опустила голову, скрывая все свои чувства.

— Живее поворачивайтесь, да не уроните ничего!

Сянцзюань сверялась со списком гостей, когда заметила, что в углу прячется барышня Мин и таинственно манит её к себе.

Отложив список, она подошла к Цзючжу:

— Барышня Мин, вы что-то хотели?

— Тут одно неладное дело, — Цзючжу потянула Сянцзюань за собой к стене и, убедившись, что никто не обращает на них внимания, присела на корточки, вытаскивая что-то из рукава.

Глядя на маленький комочек, в который превратилась барышня Мин, Сянцзюань помедлила мгновение и присела рядом с ней:

— Что это?

— Госпожа Сянцзюань, возможно, я излишне подозрительна. Если я ошибаюсь, замолвите за меня словечко перед Вашим Сиятельством, чтобы она на меня не сердилась, — Цзючжу развернула вышивку. — Мне только что передали это, чтобы я вручила Вашему Сиятельству.

Увидев, что именно изображено на картине, Сянцзюань изменилась в лице:

— Кто передал это вам?

— Одна из придворных дам Дворца Ясной Луны, — по лицу Сянцзюань Цзючжу поняла, что её догадка верна. — Мне это сразу показалось странным. Дворцовые правила строги, но Ваше Сиятельство так добра и милосердна, что никогда бы не рассердилась, узнав, что слуги вышили для неё поздравительную картину, — Цзючжу скомкала вышивку. — Когда я в детстве делала что-то хорошее, то всегда ждала, чтобы меня похвалили, и уж точно не уступила бы такую возможность кому-то другому.

Такая умница, как она, ни за что не попадётся в столь глупую ловушку. Обмануть её, чтобы навредить Вашему Сиятельству? Не на ту напали! Об этом и речи быть не может!

— Да, Ваше Сиятельство так добра и милосердна, как она могла бы наказать слуг, — Сянцзюань медленно вдохнула. Ещё два месяца назад Придворная обсерватория предсказала, что в дни празднования дня рождения Вашему Сиятельству грозит большая беда, и потому в её покоях ни в коем случае не должны появляться изображения бессмертных верхом на лошадях.

А на этой картине была вышита именно бессмертная дева на небесном коне, поздравляющая с днём рождения.

Если бы барышня Мин преподнесла эту вышивку Вашему Сиятельству на глазах у всех, последствия были бы невообразимы…

Раздался звук рвущейся ткани.

Сянцзюань очнулась и увидела, что барышня Мин голыми руками разорвала вышивку пополам. Но и этого ей показалось мало: она встряхнула её и ещё несколько раз с силой дёрнула, превратив в груду рваных лоскутов, которые затем втоптала в грязь и яростно растерла ногой.

Глядя на глубокую яму в грязи у ног барышни Мин, Сянцзюань лишилась дара речи.

— Госпожа, теперь всё в порядке, — лучезарно улыбнулась ей Цзючжу.

— Ах… — Сянцзюань с удивлением заметила, что её голос охрип. Она отступила на шаг, стараясь держаться подальше от ямы.

— Ты уверена, что вещь попала в руки Мин Цзючжу?

— Ваша слуга не смеет обманывать госпожу.

— Но она сегодня весь обед только и делала, что ела! Она так и не достала вышивку.

Сначала закуски, потом овощи, а после овощей — мясо. Её рот ни на миг не закрывался.

— Может... может быть, она забыла?

— Забыла? Разве вы не говорили, что эта девушка Мин добра, наивна и легко поддаётся уговорам?

— Возможно, у добрых и наивных людей... с памятью не очень?

— Госпожа, служанку, что передала вышивку Мин Цзючжу, схватили.

Разговор резко оборвался.

Неужели она целый день ждала такого исхода?!

— Его Величество... — Благородная супруга Су горестно всхлипывала, слезы, словно жемчужины, катились по её щекам. — Все эти дни Ваша покорная слуга не знала ни сна, ни покоя. К счастью, Его Величество любит нас с сыном и сосватал для Ду Цина прекраснейшую невесту.

— Я и представить не могла, что даже такую малость кое-кто не стерпит и прибегнет к гнусной уловке, чтобы посеять раздор между мной и будущей невесткой. — Тут Благородная супруга Су разрыдалась ещё горше. — Что ж, я ведь низкого происхождения. Вероятно, лишь став злой свекровью, я смогу угодить некоторым.

— Не плачь, не вреди своему здоровью. — Император Лунфэн взял платок и сам вытер слёзы Благородной супруги Су. — Я непременно тщательно расследую это дело и не позволю, чтобы тебя хоть немного обидели.

— Если обидят меня — это не страшно. Но девушка из семьи Мин ещё так молода, откуда ей знать, насколько коварны людские сердца. — Благородная супруга Су взглянула на императора Лунфэна полными слёз глазами. — Его Величество, за эти годы Вы так оберегали меня, что я совсем разучилась разбираться в делах. Боюсь, если в будущем кто-то станет строить козни против Вашей невестки, я не смогу её защитить.

— Эх ты. Я и впрямь слишком хорошо защищал тебя все эти годы, иначе как бы дворцовая прислуга позволила себя подкупить?

— Мне так горько, как Его Величество может надо мной насмехаться?

Увидев, что Благородная супруга Су обиделась, император Лунфэн поспешил её утешить. Лишь когда она снова улыбнулась, он велел позвать Цзючжу.

Впервые Цзючжу видела правителя Дачэн, императора Лунфэна, в чьих руках были тысячи и тысячи жизней.

— Ваша покорная слуга из рода Мин приветствует Его Величество. — Цзючжу опустилась на колени и низко поклонилась императору Лунфэну.

Император Лунфэн взглянул на Лю Чжунбао, и тот шагнул вперёд, чтобы помочь Цзючжу подняться.

— Барышня Мин, не стоит таких церемоний.

— Благодарю, господин Лю, — улыбнулась ему Цзючжу.

— Присаживайся, поговорим, — молвила Благородная супруга Су. — Перед нами с Его Величеством можешь не стесняться.

Цзючжу подняла голову и тихо произнесла:

— Благодарю, Ваше Сиятельство.

В воображении императора Лунфэна, дочь семьи Мин, воспитанная в даосском монастыре, должна была обладать холодным и отстранённым нравом. Но увидев её воочию, он понял, что девушку воспитали на диво хорошо. Она совсем не походила на выходца из монастыря, скорее на ту, что росла в неге и ласке старших, а из-за жизни в уединении казалась по-детски наивной и непосредственной.

Неудивительно, что даже такой прямой и несгибаемый человек, как Мин Цзинчжоу, ради дочери специально явился во дворец, пытаясь расторгнуть помолвку.

И Благородной супруге Су она пришлась по нраву, и даже Лю Чжунбао, вернувшись из поместья помощника министра Мина, хвалил характер девушки Мин. Похоже, он не ошибся, устроив этот брак.

— Я позвал тебя, чтобы просто поговорить, — медленно начал император Лунфэн. — Здесь все свои. Считай меня обычным старшим родственником.

Цзючжу послушно кивнула:

— Его Величество, Ваша покорная слуга может спросить: того, кто навредил Её Сиятельству, уже поймали?

— Я уже отправил людей для тайного расследования. Справедливость для Благородной супруги непременно восторжествует. — Император Лунфэн смотрел на Цзючжу, гадая, что она скажет дальше.

— Вот и хорошо. — Цзючжу с облегчением выдохнула, безгранично веря словам императора. — Сегодня день рождения Её Сиятельства. Тот, кто решился на такое, — очень плохой человек.

— К счастью, барышня Мин оказалась догадлива, и злодей не преуспел. — Увидев, как легко она поверила его словам, император Лунфэн громко рассмеялся. — Как ты думаешь, почему злоумышленник хотел, чтобы именно ты передала вещь Благородной супруге?

— Наверное... наверное, потому что я нравлюсь Её Сиятельству, — застенчиво улыбнулась Цзючжу. — Этот человек просто хотел моими руками испортить ей настроение.

Император Лунфэн рассмеялся в голос:

— Ты и вправду очень нравишься Благородной супруге.

Эта вышивка, несущая проклятие Благородной супруге, предназначалась не просто для того, чтобы испортить ей настроение. Цель была в том, чтобы вызвать у неё неприязнь к девушке из семьи Мин.

Ведь что могло бы успокоить определённых людей больше, чем разлад между Благородной супругой Су и её невесткой из семьи Мин?

— Сянцзюань. — Принц Чэнь вошёл во внутренний двор и, увидев стоявшую у дверей Сянцзюань, спросил: — Девчонку из семьи Мин призвал к себе отец-император?

Сянцзюань кивнула.

Принц Чэнь отдёрнул занавесь и широким шагом вошёл внутрь.

— Отец-император. — Принц Чэнь вошёл в комнату, взглянул на сидевшую в стороне Цзючжу и, сложив руки в приветствии, произнёс: — Уже темнеет. Ваш сын должен проводить барышню Мин домой, чтобы помощник министра Мин не волновался.

— Не беспокойся, я уже послал человека известить Мин Цзинчжоу, что сегодня барышня Мин останется ночевать во Дворце Ясной Луны. — Император Лунфэн поднял чашку и сделал глоток. — Твоя матушка и барышня Мин так поладили, словно мать и дочь. Хорошо, если она останется во дворце и поговорит с ней.

— Да что эта девчонка смыслит. — Принц Чэнь сел рядом с Цзючжу и, схватив с её столика пирожное, сунул в рот. — Пришла на пир в честь дня рождения, и то умудрилась попасть в чужую интригу. Пробудь она во дворце ещё пару дней, её бы уже заставили подносить что-нибудь Вам.

Цзючжу пододвинула к принцу Чэню свою нетронутую чашку с чаем, чтобы он не подавился пирожным.

Сделав пару глотков из чашки, что пододвинула Цзючжу, принц Чэнь поставил её на стол и с улыбкой сказал:

— Сегодня вечером лучше Вы, отец-император, останьтесь во Дворце Ясной Луны с матушкой, а я заберу эту несмышлёную девчонку.

С этими словами он схватил Цзючжу за рукав и поднял её со стула.

— Отец-император, матушка, Ваш сын откланивается.

Цзючжу взглянула на принца Чэня, потом на Благородную супругу Су и императора, присела в поклоне и позволила принцу увести себя.

Благородная супруга Су коснулась своей чашки и с улыбкой произнесла:

— Слуги, подайте Его Величеству свежего горячего чая.

— Этот характер Ду Цина... Его Величество избаловал его до полного беззакония. — Поставив перед императором Лунфэном новую чашку, она с улыбкой и лёгким вздохом покачала головой. — Его Величество, вы согласны?

Император Лунфэн с беспомощным видом покачал головой:

— Отдохни немного, а я вызову главу Храма Великой Справедливости. Будь уверена, я не допущу, чтобы ты страдала от несправедливости.

Благородная супруга Су сжала руку императора, ничего не сказав.

— Вечером я приду к тебе на ужин, — добавил император Лунфэн.

— Счастливого пути, Ваше Величество. — Благородная супруга Су встала и поправила одежды императора. — Вечером я велю на малой кухне приготовить ваши любимые блюда.

— Хорошо. — Император Лунфэн обнял её и только потом развернулся и ушёл.

Благородная супруга Су коснулась своего лица, на котором уже высохли слёзы, и молвила:

— Чувствуя великую милость Небес, созовите всех наложниц гарема. Завтра они вместе со мной будут переписывать священные сутры, чтобы сосредоточить дух и вознести молитвы о благополучии народа.

Раз уж ей нехорошо, пусть и остальным будет несладко.

Коварная наложница должна вести себя подобающе.

— Ваше Высочество, — спускаясь по ступеням, Цзючжу с тревогой оглянулась. — Мы вот так просто ушли. Его Величество не рассердится на вас?

— Я его сын, на меня он не рассердится. — Принц Чэнь отпустил руку Цзючжу и, приподняв бровь, усмехнулся: — А ты не подумала, что он может рассердиться на тебя?

Цзючжу остановилась:

— Наверное... не должен?

— Не волнуйся. Это я тебя увёл. Раз отец-император не сердится на меня, с чего бы ему гневаться на тебя? — Последние лучи заката упали на лицо принца Чэня, и оно будто бы зарделось в тон вечерней заре. — Ты моя будущая жена, мы с тобой — одно целое, понимаешь?

— Понимаю. Когда поженимся, будем жить в одном доме, вместе есть и вместе играть. — Цзючжу кивнула и легонько хлопнула себя по груди. — Мы же свои.

Принц Чэнь: «…»

Вроде бы всё правильно, но что-то как будто не так.

— Знаешь, почему я увёл тебя из дворца?

— Не знаю, — с недоумением посмотрела Цзючжу на принца Чэня. — Разве не Ваше Высочество хотел проводить меня домой?

— Я тебя позвал, и ты пошла? — фыркнул принц Чэнь. — Не боишься, что я обманом втяну тебя в какое-нибудь дурное дело?

— А что Ваше Высочество хочет сделать? — понизила голос Цзючжу. — Я помогу.

Увидев её таинственный вид и явное намерение «делать дела» вместе с ним, принц Чэнь мысленно вздохнул. У этого дитя и впрямь... слишком незамысловатый ум.

— Почему Ваше Высочество молчит? — Цзючжу заговорила ещё тише и, привстав на цыпочки, прошептала принцу на ухо: — Это очень трудное дело?

— Я просто тебя дразню, нет никакого дела. — Принц Чэнь, прикрыв ухо, сделал пару шагов вперёд. Он посмотрел на императорский город, залитый лучами заката. — Просто беспокоился, что тебе будет неуютно спать во дворце, вот и решил проводить домой.

Это место с его бесчисленными дворцовыми покоями не для того, чтобы юные девушки задерживались здесь надолго.

— Ваше Высочество. — Цзючжу подошла к принцу Чэню и широко ему улыбнулась. — Спасибо, Ваше Высочество.

— Пойдём, я провожу тебя.

Ночная прохлада была подобна воде. Цзючжу зажгла свечу, расстелила на столе лист бумаги и, выпрямившись, принялась выводить иероглиф за иероглифом, сочиняя письмо двум своим наставникам.

[Лучшим наставникам на свете, здравствуйте!]

[Не знаю, пришлись ли вам по вкусу сладости, что ваша ученица отправила на днях с посыльным? Апельсины в монастыре, должно быть, уже все созрели?]

[Ваша ученица в столице живёт очень хорошо, только иногда я скучаю по вам и по каждой травинке, каждому деревцу в монастыре. В прошлом письме я забыла рассказать: отец с матерью совсем не ругают меня за то, что я много ем, а наоборот, говорят, что хороший аппетит — к счастью. Я знаю, они постоянно чувствуют себя виноватыми передо мной, хотя я никогда их не винила.]

[Поздняя осень в столице холоднее, чем в Линчжоу. Матушка сшила для меня много новой одежды и обуви. В этот раз я и для наставников приготовила новую зимнюю одежду. Когда её доставят в Линчжоу, там как раз наступит зима, и она будет впору.]

[Второй мастер, вы помните, как в детстве я мечтала о белой лошади? Теперь у меня есть маленький белый конь, очень покладистый и милый, словно большой славный пёс.]

[Я знаю, вы запретили мне рассказывать о том, что случилось восемь лет назад, ради моей же безопасности. Пожалуйста, не волнуйтесь, я не предам ваше доверие…]

Пламя свечи дрогнуло. Цзючжу на мгновение замерла в нерешительности, но потом продолжила писать.

[Перед отъездом в столицу Старший мастер говорил, что столица огромна, и найти человека, которого не видел много лет, — всё равно что искать иголку в море. Он просил меня не быть слишком упрямой. Но мне повезло: я уже встретила своего благодетеля.]

Сложив письмо, Цзючжу вложила его в конверт и с радостным чувством нарисовала на обратной стороне маленького утёнка.

Наставники всегда хвалили её умение рисовать, поэтому каждый раз, отправляя письмо, она что-нибудь на нём изображала.

Увидеть её письмо и рисунок — всё равно что увидеть саму Цзючжу.

— Ваше Высочество.

— Матушки нет? — Принц Ци заметил смущение на лице слуги и, остановившись, посмотрел на него.

— Докладываю Вашему Высочеству, сегодня рано утром из Дворца Ясной Луны пришли за Вашим Сиятельством. Сказали, что для молитвы о благе народа нужно переписывать священные сутры.

Принц Ци передал слуге резную деревянную шкатулку. — Когда матушка вернётся, отдай ей это. Я прогуливался по городу и подумал, что эти браслеты ей очень пойдут, вот и купил.

Переписывать сутры? Да во всём дворце известно, что Благородная супруга Су не жалует ни поэзию, ни каллиграфию. Скорее всего, переписыванием занимаются лишь те наложницы, что ей неугодны, а сама она и капли туши не коснётся.

Всякий раз, когда у Благородной супруги Су портилось настроение, какой-нибудь из наложниц непременно не везло. Без исключений.

— Ваше Высочество, — тихо напомнил Приближённый слуга, — не стоит надолго задерживаться в задних покоях. Вам пора во Дворец Таян, приветствовать Его Величество.

У ворот Дворца Таян Лю Чжунбао, увидев Принца Ци, с улыбкой поклонился:

— Мир Четвёртому принцу.

— И вам доброго дня, господин Лю, — Принц Ци заглянул во дворец. — Удобно ли сейчас беспокоить Отца-Императора?

— Император сказал, что если кто-то из принцев явится в этот час, то этому старому слуге не нужно докладывать. Ваше Высочество, можете проходить, — сияя, Лю Чжунбао распахнул перед Принцем Ци двери.

Пройдя по величественному коридору, Принц Ци услышал доносившиеся из спальных покоев смех и разговоры. Он остановился, оправил одежду и, переступив порог, вошёл внутрь.

— Ваш сын приветствует Отца-Императора.

Принц Ци поклонился с таким изяществом, что даже самый придирчивый церемониймейстер не нашёл бы ни единой ошибки.

— Встань, поговорим сидя, — Император Лунфэн велел слугам принести стул для Принца Ци. — Твой Пятый брат только что жаловался мне, что не завтракал, так что слугам пришлось готовить для него завтрак.

Принц Ци посмотрел на Принца Чэня, который сидел за столом и, склонив голову, завтракал, и с улыбкой произнёс:

— Пятый брат всегда был ветреным. Когда женится, супруга возьмёт его в ежовые рукавицы, и всё наладится.

— Ты завтракал? — Император Лунфэн указал на свободное место справа от себя. — Если нет, садись и поешь с братом.

— Благодарю Отца-Императора за заботу, но Ваш сын уже поел.

— Я, взрослый мужчина, позволю какой-то девчонке собой управлять? — Принц Чэнь отложил палочки и с совершенно естественным видом позволил слугам Дворца Таян ухаживать за собой. Те прислуживали ему так ловко, словно он и был младшим хозяином этого дворца.

Император Лунфэн молча улыбнулся и жестом велел слугам убрать со стола.

— Яньцзэ, твоя свадьба не за горами. Если что-то понадобится, просто сообщи в Палату дворцовых дел, они всё подготовят.

— Палата дворцовых дел и Министерство обрядов усердно занимаются моей свадьбой. Сегодня я прибыл во дворец, во-первых, чтобы приветствовать Отца-Императора, а во-вторых — повидаться с матушкой. — Принц Ци взглянул на Принца Чэня. — И только здесь я узнал, что Благородная супруга Су вместе с другими наложницами удалилась переписывать сутры во имя всеобщего блага.

— Доброе дело, — лениво откинулся на спинку стула Принц Чэнь. — Лишь благодаря покровительству Небес и тому, что Отец-Император усердно правит и любит народ, жители нашего Дачэна живут в мире и достатке. Поступок наложниц, если о нём станет известно, сочтут за благое деяние.

Принц Ци усмехнулся:

— Слова Пятого брата разумны. Ваш сын полагает, что не только наложницам следует переписывать сутры, но и нам, принцам, надлежит делать то же самое, молясь о благополучии народа Поднебесной.

Принц Чэнь искоса взглянул на Принца Ци. За всю свою жизнь он впервые видел, чтобы кто-то по доброй воле вызвался переписывать тексты.

Что за самопожертвование?

— В переписывании сутр главное — искренность, тогда и духи услышат. Боюсь, если мы напишем слишком много, божествам и прочесть всё будет некогда, — Принц Чэнь пресёк коварный замысел Принца Ци втянуть в это дело всех братьев и сестёр. — Лучше пожертвовать деньги в Дом милосердия, это тоже будет добрым деянием. Отец-Император, разве Ваш сын не прав?

Император Лунфэн слегка кивнул:

— Яньцзэ, у тебя скоро свадьба. Не стоит тебе заниматься такими пустяками, как переписывание сутр.

— Слушаюсь, — Принц Ци опустил глаза. — Это Ваш сын проявил недальновидность.

Император Лунфэн хотел было добавить пару слов о том, что после свадьбы супруги должны поддерживать друг друга, но, взглянув на почтительное выражение лица Юнь Яньцзэ, он перевёл взгляд на Юнь Дуцина.

— Отец-Император, Ваш сын тоже обручён! Хоть до свадьбы ещё есть время, но у меня и так полно дел, — поспешно заговорил Принц Чэнь. — Мне вот приглянулось Министерство войны. Может, отправите Вашего сына поработать там пару дней?

Переписывать сутры он не желал. Да и какой здравомыслящий человек полюбит такое занятие?

— Министр войны уже в летах, — как император, Лунфэн испытывал некоторую жалость к своим верным сановникам и не собирался позволять сыну изводить старика.

— А вот Министерство обрядов, по-моему, подойдёт, — поразмыслив, решил Император Лунфэн. — Отправляйся-ка туда на некоторое время.

Министр обрядов был человеком добродушным, красноречивым и крепким телом, так что довести его до болезни было непросто.

Но что ещё важнее — помощником министра обрядов там служил Мин Цзинчжоу.

— Отец-Император, Ваш сын считает, что это дело ещё можно обсудить…

— Слово благородного мужа тверже девяти треножников. Завтра же я отправлю указ в Министерство обрядов, — Император Лунфэн махнул рукой с видом человека, страдающего от головной боли. — Можешь откланяться.

— Отец-Император, отец, батюшка…

— Лю Чжунбао, выпроводи Принца Чэня.

Увидев, как Лю Чжунбао «выпроводил» Принца Чэня, Принц Ци поднялся и поклонился:

— Отец-Император, Ваш сын также откланяется.

Кто из принцев, кроме Юнь Дуцина, осмелился бы так дурачиться перед Отцом-Императором?

— Ваше Высочество, — Лю Чжунбао с улыбкой стоял в дверях. — Прошу вас, не гневайтесь. Его Величество направил вас в Министерство обрядов ради вашего же блага.

И, конечно же, ради блага министра войны.

В Министерстве обрядов хватало рутинных дел, но многие из них были связаны со школами и государственными экзаменами. Настаивая на назначении Пятого принца, Его Величество таким образом прокладывал ему путь.

— Пятый брат, — выйдя из зала, Принц Ци подошёл к Принцу Чэню. — Поздравляю.

— С чем это? — Принц Чэнь вскинул бровь. — Или тебе самому не по душе служба в Министерстве финансов?

Принц Ци невозмутимо улыбнулся:

— Пятый брат так редко изъявляет желание разделить заботы Отца-Императора, что это, безусловно, заслуживает поздравлений.

— Поздравления Четвёртого брата я принимаю, — с лукавой усмешкой ответил Принц Чэнь. — Но одних слов мало. Когда вернёшься, не забудь прислать подарок в моё поместье.

Сказав это, он развернулся и зашагал прочь.

Лю Чжунбао с улыбкой наблюдал за этой сценой и, когда Принц Чэнь уходил, низко ему поклонился.

Во Дворце Ясной Луны Благородная супруга Су съела кусочек фрукта, который служанка поднесла ей к губам, затем взяла один из переписанных свитков, просмотрела его и с цоканьем покачала головой.

— Почерк небрежный, их сердца неискренни, — вздохнула она. — Завтра продолжат.

— Ваше Сиятельство, — тихо проговорила Сянцзюань, — Император издал указ, повелевающий Пятому принцу отправиться в Министерство обрядов учиться делам.

Благородная супруга Су приподнялась на своей кушетке:

— Сколько лет министру обрядов?

— Едва миновал сорок, и характер у него хороший.

— А-а, — Благородная супруга Су лениво откинулась обратно. — Тогда всё в порядке.

А вот чиновники Министерства обрядов считали, что не всё в порядке. Более того — дело принимало серьёзный оборот.

В столице шесть министерств, так какого же чёрта этот возмутитель спокойствия явился именно к ним?

— Министр войны стар, он не выдержит такого обращения.

— Министр общественных работ вспыльчив, у него и до рукоприкладства дойти может.

— Принц Ци в Министерстве финансов.

— Принц Хуай в Министерстве наказаний.

— Но ведь остаётся ещё Министерство чинов?

— А министр чинов, чуть что не по нему, любит биться головой о стену, протестуя до смерти. Сами понимаете.

— Так кто же будет его наставником, когда Принц Чэнь прибудет в Министерство обрядов?

Все замолчали. Никто не проронил ни слова.

Снаружи послышались шаги. Чиновники разом обернулись, и, когда они увидели вошедшего Мин Цзинчжоу, их глаза вспыхнули ярким светом.

Вот он!

Мин Цзинчжоу отшатнулся, напуганный взглядами коллег. Он отступил на пару шагов и растерянно спросил:

— Достопочтенные сослуживцы, почему вы так на меня смотрите?

— Брат Мин, смотри на вещи проще. Нет в мире непреодолимых преград.

— Брат Мин, сегодня ты выглядишь особенно величественно и элегантно.

— Слава и процветание нашего Министерства обрядов теперь в твоих руках.

Мин Цзинчжоу заметил, что даже тот коллега, с которым он пару дней назад повздорил из-за политических разногласий, сейчас натянул на своё старое лицо улыбку — донельзя искреннюю и дружелюбную.

В Министерстве обрядов было два помощника министра. Второй, Чжоу Жуй, видя, что Мин Цзинчжоу ещё не в курсе событий, не удержался и, хлопнув его по плечу, с усмешкой сказал:

— Только что из дворца пришёл указ. Принц Чэнь направляется к нам в Министерство.

Мин Цзинчжоу: «…»

Мало того, что этот человек женится на его дочери, так ему ещё и придётся заранее обучать зятя? Что за вселенская несправедливость?

И неужели Его Величество не чувствует ни малейших уколов совести?

— Это и есть Министерство обрядов? — Цзючжу, сжимая в руках коробку с едой, сошла с повозки и, задрав голову, с восхищением уставилась на вывеску над главными воротами. — Какие красивые иероглифы!

Чуньфэнь подошла к стражнику у ворот:

— Господин, прибыли домочадцы из поместья помощника министра Мина, чтобы передать ему еду. Прошу вас доложить о нас.

— Прошу барышню подождать. — Визиты женщин с едой были обычным делом. Стражник сделал знак, и кто-то отправился внутрь с докладом.

Цзючжу впервые была в Министерстве обрядов, и даже пара каменных львов у входа показалась ей необычайно величественной.

Какой же её отец молодец, раз служит в таком месте.

Послышался цокот копыт. Цзючжу обернулась, и её глаза радостно сощурились в улыбке.

— Ваше Высочество.

— А ты что здесь делаешь? — Принц Чэнь спрыгнул с коня и, заметив коробку в руках Цзючжу, спросил: — Принесла еду помощнику министра Мину?

— Мне всё равно было нечем заняться. Услышала, что матушка отправляет сюда слуг с едой, и увязалась с ними, — Цзючжу с недоумением посмотрела на Принца Чэня. — А Ваше Высочество почему здесь?

— У меня, разумеется, дела государственной важности, — Принц Чэнь слегка вздернул подбородок. — Я тоже служу в Министерстве обрядов. Не то что некоторые юные девицы, которым целыми днями нечем заняться.

— Ваше Высочество такой способный! — Цзючжу захлопала ресницами, глядя на Принца Чэня так, словно в её глазах рассыпались звёзды.

Принц Чэнь, который собирался лишь заглянуть в Министерство обрядов и уехать, посмотрел в эти сияющие глаза и с лёгкой усмешкой произнёс:

— Пустяки.

— Ваше Высочество, вы знаете, кто начертал иероглифы на этой вывеске? Они очень красивые.

Принц Чэнь поднял голову к вывеске и на мгновение задумался:

— Эти иероглифы принадлежат кисти прославленного сановника Ван Цзясюя. Он помогал нашему предку-основателю завоёвывать Поднебесную и создавать законы. Всю жизнь он был неподкупен и несгибаемо справедлив. После его смерти бесчисленное множество простолюдинов добровольно носило по нему траур и охраняло его гробницу, называя его «Праведный господин Цинтянь». Это был человек, достойный восхищения.

— Ваше Высочество так много знает, — вздохнула Цзючжу. — Если его так любил простой народ, он, должно быть, был хорошим чиновником.

— Разумеется. Иметь такого верного сановника — удача для двора и счастье для народа…

— Ваш покорный слуга приветствует Ваше Высочество, — Мин Цзинчжоу подошёл к Принцу Чэню и поклонился. — Ваш покорный слуга не знал о вашем прибытии и не встретил вас как подобает. Прошу простить меня.

Принц Чэнь помог Мин Цзинчжоу выпрямиться и ответил ему поклоном, принятым у младших по возрасту:

— Мы с вами теперь сослуживцы в Министерстве обрядов, излишние церемонии ни к чему.

Сослуживцы? Он ещё даже порог министерства не переступил, а уже «сослуживцы»?

— Отец, — Цзючжу передала коробку с едой Мин Цзинчжоу и радостно сделала реверанс Принцу Чэню. — Не ожидала, что Ваше Высочество и отец окажутся коллегами. Прошу вас, позаботьтесь о моём отце в будущем.

— Непременно, непременно, — улыбнулся Принц Чэнь. — Господин Мин — человек великой учёности и выдающегося таланта. Мне, как младшему, ещё многому предстоит у него научиться.

Цзючжу посчитала слова Принца Чэня очень правильными и, повернувшись к отцу, серьёзно сказала:

— Ваше Высочество ещё так молод, это нормально, что он чего-то не знает. Отец, ты должен получше его наставлять.

Мин Цзинчжоу посмотрел на Принца Чэня, который дружелюбно ему улыбался и даже ответил поклоном младшего, и крепче сжал в руках коробку с едой.

Принц Чэнь, вы ведёте себя странно!

— Отец? — Цзючжу, видя, что Мин Цзинчжоу молчит, с недоумением моргнула, глядя на него.

Мин Цзинчжоу очнулся и с улыбкой кивнул: — Не волнуйся. Как верный подданный, твой отец исполнит свой долг и не разочарует Его Величество.

Если же Его Величество разочарует принц Чэнь, то это уже его не касается.

— Уже поздно, возвращайся, — с улыбкой произнёс Мин Цзинчжоу. — Отец проводит Ваше Высочество внутрь.

— Хорошо, дочь не будет мешать отцу и Вашему Высочеству. — Цзючжу отступила на несколько шагов и махнула рукой. — Ступайте.

Принц Чэнь уловил в словах Мин Цзинчжоу показную вежливость, вскинул бровь, улыбнулся Цзючжу и проследовал за её отцом в ворота Министерства обрядов.

Чиновники министерства, встречавшиеся по пути, при виде принца шарахались, словно от чумы или дикого зверя: наспех поклонившись, они тут же убегали. На их фоне Мин Цзинчжоу, что вёл его за собой, казался верхом нормальности.

— Ваше Высочество, здесь Ваш покорный слуга и его сослуживцы принимают пищу. Не желаете ли сперва отдохнуть в покоях? Как только Ваш покорный слуга отобедает, я доложу Вам о делах Министерства обрядов. — Мин Цзинчжоу опустил коробку с едой на землю и почтительно поклонился принцу Чэню.

— Господин Мин, не стоит церемоний. — Принц Чэнь наклонился, поднял коробку и, достав платок, протёр её дно. — Так вышло, что и я тоже ещё не обедал. Осмелюсь разделить с Вами трапезу, полагаю, Вы не будете против.

Мин Цзинчжоу: «…»

Против-то он был, вот только сказать об этом не смел.

— Ваше Высочество, прошу. — Мин Цзинчжоу толкнул дверь общей трапезной Министерства обрядов. Глядя, как его беседующие коллеги резко умолкли, побросали палочки и вскочили, чтобы поклониться принцу Чэню, он ощутил странное удовлетворение.

Вот так-то лучше. Коллеги должны делить все невзгоды вместе.

— Господа, не стоит таких церемоний. Я прибыл сюда, чтобы поучиться у вас, — принц Чэнь выбрал пустой стол и поставил на него коробку с едой. — В будущем нам предстоит работать вместе, так что прошу вас, господа, относиться ко мне как к обычному сослуживцу.

Все понимали, что это лишь слова вежливости, но для них уже сам факт того, что принц Чэнь снизошёл до любезностей, был великой честью.

Они-то ожидали, что он либо сразу уйдёт, либо начнёт гонять их до седьмого пота, а то и вовсе станет помыкать ими, придираясь к каждой мелочи.

Министр обрядов с облегчением выдохнул. А ведь с Его Высочеством принцем Чэнем... не так уж и сложно иметь дело.

Такова уж человеческая природа. Когда возлагаешь на кого-то слишком большие надежды, то и придираешься к каждой мелочи. Но если человек, известный своей надменностью и несносным нравом, вдруг обронит пару вежливых слов, это приносит неожиданное облегчение. Ты даже начинаешь чувствовать себя особенным, раз удостоился такого исключительного отношения.

Принц Чэнь расставил на столе блюда из коробки, велел младшему чиновнику принести варёного риса и, увидев, что Мин Цзинчжоу всё ещё стоит рядом, с улыбкой пригласил: — Господин Мин, присаживайтесь, отобедаем вместе.

Мин Цзинчжоу смотрел на аппетитные яства, источающие дивный аромат, и его руки, спрятанные в рукавах, мелко дрожали.

Это всё его еда! Её специально грели горячей водой под дном коробки, чтобы она не остыла по дороге!

Отбросив полы халата, Мин Цзинчжоу сел и взял палочки для еды. С громким треском бамбуковые палочки разломились у него в руках.

Принц Чэнь, собиравшийся подцепить кусочек, замер и уставился на обломок палочки, упавший на стол.

— Прошу прощения у Вашего Высочества, — смущённо улыбнулся Мин Цзинчжоу и взял новую пару. — Министерство обрядов ограничено в средствах, посуда и палочки используются многократно, отчего становятся хрупкими. Поэтому даже мы, люди книжные, нет-нет да и сломаем их ненароком.

— Вот оно что, — принц Чэнь подобрал обломки и бросил их в плетёную корзину для отходов. — Господа чиновники живут в нужде. Как только я ознакомлюсь с делами министерства, я обращусь с докладом к отцу-императору, чтобы он выделил средства на ремонт Министерства.

— Благодарим Ваше Высочество! — Министр обрядов Ли Энь подошёл с чашкой и палочками, с угодливой улыбкой. — Позже Ваш покорный слуга проведёт для Вашего Высочества небольшую экскурсию и покажет, какие места особенно обветшали, дабы Вы впредь, случайно проходя мимо, не получили по голове черепицей или куском штукатурки.

Принц Чэнь: «…»

— Если Вашему Высочеству будет скучно в обществе одного лишь Вашего покорного слуги, господин Мин тоже может присоединиться, — заискивающе улыбнулся министр Ли Энь. — Как Вам такая мысль, Ваше Высочество?

Принц Чэнь молчал. Он пытался вспомнить, на каком шаге свернул не туда и оказался на тропе выбивания денег для Министерства обрядов.

Изначально он всего лишь хотел заглянуть сюда, чтобы потом найти предлог и сказать отцу-императору, что Министерство обрядов ему не по нраву.

— Ваше Высочество? — с надеждой в голосе спросил Ли Энь.

Принц Чэнь опустил палочки: — Благодарю Вас, господин. Впредь я буду осторожен.

Ли Энь легонько подтолкнул Мин Цзинчжоу локтем, надеясь, что тот объяснит принцу: дело не в осторожности, а в том, что их министерство в упадке — в таком упадке, что требует вложений.

Мин Цзинчжоу, опустив голову, с изяществом и благородством… ел.

Он был всего лишь маленьким, слабым помощником министра, который очень проголодался и хотел поесть.

Отдав отцу обед, Цзючжу в прекрасном настроении села в карету, направлявшуюся домой.

На полпути карета остановилась.

— Госпожа, впереди карета из поместья маркиза Пинъюаня, — Чуньфэнь приподняла занавеску и спросила у Цзючжу. — Нам уступить дорогу?

— Поместье маркиза Пинъюаня? — Цзючжу выглянула из окна. Карету окружали бесчисленные слуги, а прохожие почтительно расступались.

— Уступим, — Цзючжу отвела взгляд, опустила занавеску и больше не смотрела в ту сторону.

Чуньфэнь кивнула и, повернувшись к кучеру, сказала: — Приказ госпожи: уступить дорогу карете поместья маркиза Пинъюаня.

Старая госпожа из поместья Пинъюань заметила, что карета ненадолго остановилась, и спросила у служанки: — Что там впереди?

— Путь преграждала другая карета, но, узнав, кто мы, они уступили дорогу, — служанка вошла в карету и принялась легонько массировать плечи старой госпожи.

— Передай младшим в доме, чтобы впредь не кичились так своим положением, дабы не бросать тень на репутацию Её Сиятельства и Его Высочества принца Ци, — старая госпожа прикрыла глаза, пытаясь скрыть усталость. — Известно, чья это была карета? Пусть Ваннань лично отправится поблагодарить.

Её сын был тяжело болен, и его старший сын и наследник, шицзы, должен был проявить учтивость от имени всего поместья.

— Я, Чжэн Ваннань, шицзы поместья маркиза Пинъюаня, благодарю Вас за то, что уступили дорогу. — Чжэн Ваннань окинул взглядом карету без герба и, даже не спешившись, поклонился прямо из седла.

— Шицзы Чжэн слишком любезен. Старших следует уважать, и моя госпожа, будучи младшей, сочла своим долгом пропустить старую госпожу вперёд, — Чуньфэнь спрыгнула с кареты и отвесила глубокий поклон.

Чжэн Ваннань посмотрел на служанку, и ему смутно показалось, что он где-то её уже видел.

— Шицзы, прошу, — Чуньфэнь взмахнула рукавом, делая приглашающий жест.

— Благодарю Вашу госпожу, — из-за смутного чувства узнавания Чжэн Ваннань ещё раз поклонился в сторону кареты.

Он похлопал своего коня и уже собирался развернуться, как вдруг спереди показался ещё один всадник.

— Ваше Высочество принц Ци! — Чжэн Ваннань, узнав всадника, поспешно спешился и отвёл коня в сторону.

— Двоюродный брат, — принц Ци заметил карету поместья Пинъюань и остановил коня.

Все, кто до этого сидел в карете, тут же вышли наружу.

— Бабушка, прошу, не стоит церемоний, — принц Ци спешился и поддержал под руку пожилую старую госпожу. — Куда Вы направляетесь?

— Близится день свадьбы Вашего Высочества. Я стара и немощна, и всё, что могу, — это отправиться с младшими в даосский монастырь, чтобы помолиться о Вашем благополучии и успехе во всех делах, — старая госпожа смотрела на принца Ци с безграничной нежностью. — Как Вы поживаете в последнее время, Ваше Высочество?

— Благодарю за заботу, бабушка, у меня всё хорошо. А вот Вы похудели. Если это из-за моих дел Вы так утруждаете себя, как же я смогу быть спокоен? — принц Ци заметил в стороне ещё одну карету без герба, которая, очевидно, уступала дорогу их кортежу. — Чья это карета?

Занавеска на карете шевельнулась, и девушка в платье цвета весеннего озера, опираясь на руку служанки, сошла по скамеечке.

— Ваша покорная слуга приветствует Ваше Высочество принца Ци.

Глаза Чжэн Ваннаня загорелись. Это та самая госпожа, на которой даже безвкусная шпилька сияла, словно звезда.

А вот лица женщин семьи Чжэн изменились. В этой, с виду обычной, карете сидела невеста принца Чэня?!

Вспомнив, как на пиру в честь дня рождения Благородной супруги Су та открыто покровительствовала девушке, они почувствовали, как у них внутри всё сжалось от страха.

Когда их кареты встретились, они, не задумываясь, ждали, что та уступит. Если Благородная супруга Су узнает, что они заставили её будущую невестку уступить дорогу на улице…

Принц Ци, заметив выражение лиц своих родственников, ответил Цзючжу на половину поклона: — Госпожа Мин.

Цзючжу отступила в сторону, уклоняясь от поклона, и, опустив глаза, произнесла: — Ваша покорная слуга не смеет принять поклон Вашего Высочества.

— Мы не знали, что это Вы, госпожа Мин. Кучер проявил невежество и задержал Вас, — старая госпожа отступила на шаг. — Госпожа Мин, прошу.

Цзючжу улыбнулась: — Старая госпожа — старшая, как может младшая не проявить к ней уважения? Однако сейчас Вы беседуете с Его Высочеством принцем Ци, и я не хочу Вам мешать, поэтому прошу простить меня и позволить откланяться.

Карета поместья Пинъюань отъехала в сторону, освобождая широкий проезд.

Цзючжу присела в реверансе перед старой госпожой и принцем Ци: — Благодарю Ваше Высочество принца Ци, благодарю старую госпожу.

За всё это время она ни разу даже не взглянула на принца Ци, хотя его слава гремела по всей столице и он покорил сердца бесчисленных девиц.

— Она… она госпожа из семьи Мин? — ошеломлённо пробормотал Чжэн Ваннань, глядя вслед удаляющейся карете. — Как она может быть из семьи Мин?

Госпожа из семьи Мин… разве это не невеста принца Чэня?

Принц Ци услышал его бормотание и обернулся.

— Ваннань, — позвала старая госпожа, — сходи к карете и принеси оберег, что я испросила для Его Высочества.

— Слушаюсь, — отозвался Чжэн Ваннань, приходя в себя. У него даже не было времени оплакать оленёнка в своём сердце, который погиб, так и не родившись.

— Госпожа, — Чуньфэнь внимательно наблюдала за выражением лица Цзючжу, — кажется, Вам не по душе ни принц Ци, ни люди из поместья Пинъюань. Я думала, что такой изящный, учтивый и красивый мужчина, как Его Высочество, даже если и не вызовет у Вас симпатии, то и неприязни тоже не заслужит.

Её госпожа была такой милой и отзывчивой, что не стала бы без причины на кого-то злиться. Должно быть, что-то не так с принцем Ци и поместьем Пинъюань.

— Он красив? — не согласилась Цзючжу. — Вовсе нет, вот принц Чэнь — красив. Когда Ваше Высочество улыбается, его глаза сияют, словно утреннее солнце.

Чуньфэнь не видела особой разницы в улыбках двух принцев — оба они были высокородными сыновьями императора.

— Сестрица Чуньфэнь, неужели моя неприязнь к ним была так заметна?

— Не то чтобы очень. Посторонние не заметят, но свои могут уловить некоторые признаки, — Чуньфэнь приподняла занавеску и выглянула. Принц Ци поддерживал старую госпожу под руку, а на обочине стояло немало девушек, украдкой бросавших на него взгляды.

Цзючжу вспомнила отчаяние и борьбу за жизнь восемь лет назад, когда вода заливала ей рот и нос. — Наверное, с некоторыми людьми просто не сходятся звёзды. Если не нравится, то не нравится, и ничего с этим не поделаешь.

Как бы красиво ни улыбался принц Ци, она всё равно невольно вспоминала мутную речную воду с запахом тины.

Мрак, сырость и запах смерти.

Дворец Таян. Император Лунфэн собственноручно составил два указа, но ни на одном ещё не стояла императорская печать.

Один указ даровал Мин Цзинчжоу титул графа Нинкан.

Второй указ даровал дочери Мин Цзинчжоу титул уездной принцессы.

— Ваше Величество, прибыл глава Придворной обсерватории.

— Любезный мой подданный, столько времени ушло на расчёты. Ну что, выяснил?

— Ваше Величество, гороскопы госпожи Мин и Его Высочества принца Чэня предвещают союз, подобный тому, как рассеиваются тучи и туман, уступая место ясной луне; как солнце восходит на чистом небе; как пышное дерево обвивает зелёный плющ. Если дерево погибнет, то и плющ увянет.

— Можешь говорить прямо.

— Судьбы их неразрывно связаны. Вместе они будут процветать, а порознь их ждут нескончаемые беды.

Император Лунфэн усмехнулся, не выразив особого мнения по поводу предсказаний: — Так что, удалось рассчитать подходящую дату свадьбы?

— Второго числа второго месяца следующей весны, в день сошествия Богини Цветов.

— Второй день второго месяца — это также благоприятный день, когда Дракон поднимает голову, — усмехнулся император Лунфэн. Он взял императорскую печать и с силой поставил её на указ о пожаловании Мин Цзинчжоу титула графа Нинкан.

Глава Придворной обсерватории опустил голову ещё ниже. Большинство императоров были очень чувствительны к слову «дракон», и он не осмелился продолжить разговор.

— Этот день и впрямь достоин свадьбы моего сына.

Ещё до того, как из Дворца Таян был отправлен указ, наложницы внутреннего гарема были доведены до изнеможения переписыванием священных текстов.

— Пять дней! Эта Су заставила меня целых пять дней переписывать сутры! — Супруга Нин смотрела на стопку свитков на столе налитыми кровью глазами. Она уже занесла руку, чтобы разорвать их в клочья, но, вспомнив об изощрённых методах Су Мэйдай, с трудом сдержалась.

— Ваше Сиятельство, — служанка, глядя на разъярённую супругу Нин, втянула голову в плечи и пролепетала: — Из Дворца Ясной Луны... от Благородной супруги Су прислали человека, сказать, что...

— И что она ещё сказала? — грудь супруги Нин вздымалась от гнева, она крепко вцепилась в столешницу. — Говори!

— Благородная супруга Су сказала, что в благодарность за добросердечие всех наложниц, завтра... завтра переписывание сутр продолжится.

— Су Мэйдай! — Супруга Нин наконец не выдержала и смахнула свитки со стола на пол. — Эта дрянь переходит все границы!

— Ваше Сиятельство, утолите гнев, — придворная дама наклонилась, чтобы собрать разбросанные по полу свитки. — Эта Су сейчас в зените милости Его Величества, Вам стоит потерпеть. Испокон веков не было ни одной коварной наложницы, которая бы в молодости не блистала, а под конец не закончила бы плачевно. К тому же у Вас есть Принц Ци. Его Высочество обладает изяществом феникса и осанкой дракона, он выделяется среди всех, и придворные чиновники не скупятся на похвалы. Если Вы сохраните спокойствие, всё наладится.

— Та поездка в Линчжоу...

— Ваше Сиятельство! — придворная дама аккуратно сложила свитки на столе. — Вы забыли? Восемь лет назад Вы хворали, а Его Высочество, будучи почтительным и любящим сыном, остался во дворце, чтобы ухаживать за Вами. Вы с Его Высочеством не сопровождали государя.

— Ты права, — супруга Нин мягко разгладила загнувшиеся уголки свитков, её голос стал тихим. — Мой сын почтителен и добр, куда до него Принцу Чэнь, этому ничтожеству.

Во Дворце Ясной Луны Благородная супруга Су просматривала досье, собранные Храмом Великой Справедливости, и неопределённо хмыкнула:

— Какая-то наложница, не пользовавшаяся благосклонностью покойного императора, изо всех сил старается подкупить служанку из моего Дворца Ясной Луны и с помощью вышивки пытается вбить клин между мной и Цзючжу. Ради чего?

Будь у неё такие способности, она бы давно завоевала расположение покойного императора. Как же так вышло, что к моменту его кончины она всё ещё оставалась всего лишь баолинь низшего ранга?

— Мне всё равно, кто за этим стоит. Пока мой гнев не утихнет, пусть продолжают переписывать сутры, — бросив досье на стол, Благородная супруга Су лениво прикрыла свои прекрасные глаза. — Когда священные тексты усмирят злобу в их сердцах, у них поубавится сил на мелкие козни за моей спиной.

— Эти коварные интриганки возомнили, что смогут с помощью дешёвых уловок поссорить Вас с госпожой Мин, но не учли, что госпожа Мин умна и проницательна. Она не только раскрыла их заговор, но и лишила их нескольких доверенных лиц, — улыбнулась Сянцзюань. — В тот день даже я не ожидала, что госпожа Мин притворится, будто согласна, а потом тайком всё мне расскажет.

— Это значит, что в её сердце я — тот, кому можно доверять. — Благородная супруга Су прекрасно понимала, что, столкнись с подобным другие знатные девицы из аристократических семей, они бы предпочли вежливо отказаться или же самым безопасным способом намёками предупредили бы её.

Так они смогли бы максимально обезопасить себя и не оказаться втянутыми в дворцовые интриги.

По сути, это и было бы самым правильным и безупречным решением. Но порой больше всего трогает именно это искреннее несовершенство.

— Эх, — внезапно вздохнула Благородная супруга Су. — Сянцзюань, как ты думаешь, если семья Мин будет против этого брака, не окажется ли Цзючжу в трудном положении, разрываясь между моим сыном и своей семьёй?

Сянцзюань промолчала. Ей показалось, что Её Сиятельство заглядывает слишком далеко вперёд, ведь госпожа Мин и Его Высочество ещё даже не женаты.

— Кстати, Ваше Сиятельство, позавчера произошёл небольшой случай, связанный с госпожой Мин, — сказала Сянцзюань. — Старая госпожа из поместья маркиза Пинъюаня со своими домочадцами женского пола возвращалась после возжигания благовоний и повстречала на пути карету госпожи Мин. Они даже не поздоровались, а просто ждали, чтобы госпожа Мин уступила им дорогу. Позже, по счастливой случайности, им встретился Принц Ци, и только тогда старая госпожа изволила заговорить и позволила госпоже Мин проехать первой.

— Эта шайка жеманных позёрок из поместья маркиза Пинъюаня смеет требовать, чтобы моя невестка униженно уступала им дорогу?! — Благородная супруга Су распахнула глаза. — Я им что, слишком много чести оказала?

Сянцзюань тихонько напомнила:

— Ваше Сиятельство, госпожа Мин ещё не обвенчалась с Его Высочеством.

— И что с того, что не обвенчалась? Разве на праздновании дня рождения я неясно выразилась? — Благородная супруга Су усмехнулась. — Позвать сюда супругу маркиза Пинъюаня. Ходят слухи, что в их поместье царит безудержная роскошь, а слугам позволяют болтать лишнее. Я хочу знать, как в поместье маркиза Пинъюаня управляют домом.

Раз посмели заставить её будущую невестку уступать дорогу посреди улицы, пусть не обижаются, что она ударит их по лицу. Уж в чём-чём, а в том, как ставить на место зарвавшихся, используя своё положение, она разбиралась лучше всех.

В поместье семьи Мин.

Госпожа Шэнь вошла во двор дочери и замерла. Та сидела за столом под деревом и рисовала.

— Матушка, — у Цзючжу был острый слух, и она услышала шаги, едва госпожа Шэнь вошла во двор. Отложив кисть, она посмотрела на вход. — Вы что-то хотели?

Обычно, когда она рисовала, матушка её не беспокоила.

— Из Министерства обрядов прислали человека сказать, что скоро будет оглашён указ. Пойди переоденься, чтобы не проявить неуважение, — госпожа Шэнь подошла к дочери и, взглянув на лежащий на столе рисунок увядших лотосов и гниющих листьев, со спокойным лицом отвела взгляд. — Интересно, что за указ.

Такая торжественность не предвещала пустяков. Госпожа Шэнь невольно задумалась, не связано ли это с датой свадьбы её дочери и Его Высочества.

— Я сейчас же пойду, — Цзючжу спросила госпожу Шэнь: — Матушка, как Вам моя картина «Карпы кои, играющие в лотосах»?

Этот вопрос перенёс госпожу Шэнь на двадцать с лишним лет назад, когда она только-только познакомилась со своим мужем. Он точно так же держал в руках картину, на которой невозможно было ничего разобрать, и с полной уверенностью спрашивал, нравится ли ей полотно, которое он написал специально для неё.

Если бы не его привлекательная внешность и приятный голос, она бы на месте спросила: «А что это за мазня?»

Но виной всему был его слишком влюблённый взгляд, заставивший её солгать.

Она и не думала, что спустя столько лет, когда муж наконец-то трезво оценил свой художественный талант, ей снова придётся лгать во имя любви.

— Необыкновенная атмосфера, интересная манера письма. Очень хорошо.

Похвала матери — это не ложь, а проявление любви, убедила она себя.

— Раз уж даже матушка говорит, что хорошо, тогда я спокойна, — Цзючжу повесила картину. — Когда она высохнет, я подарю её Его Высочеству Принцу Чэнь.

Госпожа Шэнь потеряла дар речи. Хотя все и говорили, что Его Высочество Принц Чэнь не жалует поэзию и литературу, госпожа Шэнь полагала, что способностью оценить картину он всё же обладает. Она с тревогой подумала: если дочь отправит эту картину в резиденцию Принца Чэнь, не сочтёт ли он это намеренным оскорблением?

— Нельзя? — видя молчание матери, Цзючжу потупила взор.

— Конечно можно, — ответила госпожа Шэнь. — Просто работы молодой девушки драгоценны и не должны с лёгкостью показываться посторонним.

— Не волнуйтесь, матушка, — лицо Цзючжу просияло. — Кроме своих, я никому её не подарю.

Госпожа Шэнь с трудом выдавила улыбку. Оставалось лишь надеяться, что Принц Чэнь сумеет порадовать Цзючжу так же, как она когда-то радовала своего мужа.

В час Козы, в третью четверть, министр обрядов Ли Энь с императорским указом в руках ступил в поместье помощника министра Мина. Его сопровождала дворцовая почётная стража в золотых доспехах — лубо.

— Брат Мин, — Ли Энь посмотрел на Мин Цзинчжоу и его семью, что в парадных одеждах ожидали у центральных ворот, и улыбнулся ему. — Сегодня я прибыл по священному приказу Его Величества, чтобы зачитать указ. Помощник министра Мин, слушайте указ.

— Десять тысяч лет жизни Его Величеству! — Мин Цзинчжоу, глядя на почётную стражу в золотых доспехах за спиной Ли Эня, был в полном недоумении. Зачем Его Величество прислал дворцовую церемониальную гвардию?

— «...предан престолу и родине, радеет о народе... Узрев верность министра Мина, Мы, в знак признания его преданности, жалуем ему графский титул Нинкан».

Мин Цзинчжоу ошеломлённо стоял на коленях, не веря своим ушам. Дворянский титул? Его Величество пожаловал ему дворянский титул?

Сколькие прославленные сановники и полководцы всю жизнь мечтали получить дворянский титул, чтобы после смерти их поминальные таблички были установлены в императорском храме предков. Но государи династии Дачэн редко жаловали титулы чиновникам не из императорского рода, отчего они ценились особенно высоко.

Даже семья Мин, давшая стране двух чжуанъюаней и одного таньхуа, не смела и мечтать о титуле. И вот теперь его пожаловали ему вот так просто?

Цзючжу, стоя на коленях, украдкой взглянула на Мин Цзинчжоу. Её отец, всегда такой изящный, сдержанный и непроницаемый, сейчас выглядел одновременно потрясённым и обрадованным. Ей стало любопытно, насколько же важен этот титул.

— Поздравляю, граф Нинкан, — Ли Энь передал указ Мин Цзинчжоу со смешанным чувством восхищения и беспокойства во взгляде. Они были и друзьями, и сослуживцами, поэтому он, конечно, понимал, какой смысл Его Величество вложил в это пожалование.

— Назначена дата свадьбы Его Высочества Принца Чэнь и Вашей достопочтенной дочери, — Ли Энь помог всё ещё стоявшему на коленях Мин Цзинчжоу подняться. — Второе число второго месяца, после начала весны следующего года.

— Второе число второго месяца... — Мин Цзинчжоу резко опустил голову, посмотрел на стоявшую на коленях дочь и прошептал: — Второе число второго месяца...

— Отец, — Цзючжу помогла госпоже Шэнь подняться и моргнула Мин Цзинчжоу, незаметно напоминая, что тот ещё не поблагодарил Его Величество.

— Ваш покорный слуга благодарит Его Величество за великую милость, — Мин Цзинчжоу, держа указ, опустился на колени лицом к императорскому дворцу. — Как подданный, я готов сложить голову за Его Величество, дабы отплатить за его доброту.

Крепко сжимая этот указ, что был дороже тысячи слитков золота, он совершил земной поклон.

— Отец, — Цзючжу опустилась на колени рядом с ним, и её нежная, ещё по-детски пухлая рука легла на его предплечье — мягко, но уверенно.

Мин Цзинчжоу посмотрел на по-детски наивное лицо дочери, затем поднялся, проводил Ли Эня и почётную стражу и сел напротив Цзючжу.

— Цзючжу, тебе нравится Принц Чэнь?

Цзючжу кивнула. Его Высочество Принц Чэнь был добр, а Благородная супруга Су — внимательна. Они ей очень нравились.

— Отец понял, — Мин Цзинчжоу долго молчал. — Ты — жемчужина семьи Мин. Что бы ни случилось, мы с твоей матерью никогда не позволим тебя обидеть.

— Я знаю, — Цзючжу обняла госпожу Шэнь за руку. — Вы лучшие папа и мама на свете.

Её разлучили с ними так надолго, забросили так далеко, но они искали её день за днём, помнили о ней. Никогда не сдавались, никогда не забывали.

Наступила зима. Принц Чэнь, окутанный утренним туманом, сидел в карете, откинувшись на мягкие подушки с оцепенелым лицом.

Стук копыт не мог прогнать его душевную усталость. Он и сам не мог поверить, что поднялся ни свет ни заря лишь для того, чтобы отправиться в Министерство обрядов учиться делам.

— Ваше Высочество, — карета остановилась, и снаружи тихо доложил приближённый слуга, — впереди кто-то преградил дорогу.

Принц Чэнь приподнял занавеску и вгляделся в туманный силуэт.

— Ваше Высочество! — Цзючжу обернулась, пару раз подпрыгнула на месте и помахала Принцу Чэнь в карете.

Что эта глупышка здесь делает? Принц Чэнь даже не воспользовался подставкой, а сразу спрыгнул с подножки кареты и широким шагом подошёл к Цзючжу.

— Туман такой густой, что ты здесь делаешь?

— Я жду Ваше Высочество, — Цзючжу достала из-за спины тубус с картиной. — В день рождения Её Сиятельства я заметила, что Вам очень понравилась моя цветочная мушка в виде карпа, поэтому я специально нарисовала картину с карпами кои в подарок Вам.

Приняв тубус, ещё хранивший тепло ладоней Цзючжу, Принц Чэнь вздохнул:

— Утром такой туман и сырость. Могла бы прислать в любой другой день, зачем же ждать здесь с самого утра?

— Государственные дела важнее. Ваше Высочество и так утомлён делами Министерства обрядов, как я могла Вас беспокоить? — улыбка Цзючжу расцвела, словно цветок. — Картина доставлена, Ваша покорная слуга возвращается домой.

Принц Чэнь посмотрел на её отсыревшие от тумана кончики волос и на покрасневший от холодного ветра кончик носа:

— Подожди.

— Что такое, Ваше Высочество? — Цзючжу подняла на него глаза.

Вынув платок, Принц Чэнь неловкими движениями принялся стирать влагу с её волос. Сделав несколько движений, он сунул платок в ладонь Цзючжу и, отвернувшись, буркнул:

— Волосы промокли, вытри сама.

Сказав это, он вернулся в карету, достал маленькую грелку для рук и вложил её в ладони Цзючжу: — Возвращайся скорее. В Министерстве обрядов есть дела, которые без меня не решатся.

При прежней династии здания шести министерств располагались по обе стороны от главных ворот императорского дворца. Изначально это было сделано для удобства чиновников, чтобы те могли как заниматься служебными делами, так и являться на утренние аудиенции. Однако кто бы мог подумать, что один вспыльчивый принц внезапно устроит переворот и разом расправится со всеми чиновниками шести министерств. После этого император извлёк урок и повелел разместить ямэни шести министерств порознь за пределами дворца, создав таким образом оборонительный рубеж.

Ныне ведомство Министерства обрядов располагалось в переулке у южной стены императорского дворца, а его соседом была ещё более нищая Академия Ханьлинь.

Лучше всех было отстроено здание Министерства финансов — даже каменные львы у входа выглядели внушительнее, чем у других ведомств. Но несмотря на это, на каждом большом придворном собрании министр финансов навзрыд жаловался на бедность, что было верхом бесстыдства.

Холодало. Чиновники Министерства обрядов, сгрудившись вокруг жаровни, дрожащими руками разбирали государственные дела.

— Сегодня туманно и холодно, Принц Чэнь, должно быть, не придёт.

— Кажется, из Резиденции Принца Чэня никого не присылали с извинениями за его отсутствие?

Мин Цзинчжоу держал на коленях грелку для рук, которую ему перед выходом заботливо вручила дочь. Слушая болтовню коллег, он встряхнул свиток в руках и сделал пером пометку внизу страницы.

— Господин Мин, вам что-нибудь известно?

Мин Цзинчжоу взглянул на говорившего и усмехнулся:

— Господин Ван шутит. Если уж сам министр не осведомлён, то откуда знать вашему покорному слуге, простому подчинённому?

Задавший вопрос многозначительно хмыкнул. Кому не было известно, каким образом Мин Цзинчжоу получил свой титул?

По старинному обычаю, право на получение титула по праву родства имел лишь отец императрицы. Принц Чэнь ещё даже не был наследным принцем, а Его Величество уже пожаловал его будущему тестю чины и звания, почти в открытую демонстрируя своё пристрастие.

— Все господа сегодня рано собрались, — Принц Чэнь вошёл в комнату, снял с плеч тяжёлую накидку и передал её приближённому слуге. — Я, кажется, слышал, как один из господ упоминал меня. Что-то случилось?

— Приветствуем Ваше Высочество, — чиновники дружно поднялись и почтительно поклонились принцу.

— Господа, не стоит церемоний, — Принц Чэнь подошёл к Мин Цзинчжоу и поддержал его под руку. — Мне ещё многое неясно, и я прошу господина наставить меня.

— Ваше Высочество слишком любезны, — отозвался Мин Цзинчжоу. Взглянув на принца, облачённого в роскошные парчовые одежды, он повернулся и взял со стола свиток с уже сделанными пометками. — Если Ваше Высочество сейчас свободны, возьмите это и выучите назубок. Ваш покорный слуга убеждён, что с вашим умом и талантом вы очень быстро всё запомните.

— Благодарю вас, господин Мин, — Принц Чэнь принял свиток и, повернувшись, удалился в специально отведённый для него в Министерстве обрядов кабинет.

— Господин Мин, что вы дали учить Его Высочеству Принцу Чэню? — поинтересовался один из хорошо знакомых чиновников, когда принц ушёл.

— Экзаменационные вопросы десяти прошедших государственных экзаменов, списки первых учеников, а также перечень визитов послов из разных стран за последние двадцать лет и список важных подарков, — с улыбкой ответил Мин Цзинчжоу. — Дела Министерства обрядов хлопотны и многообразны, и Вашему Высочеству следует начать с самых основ. Хотя всё в мире постоянно меняется, суть вещей остаётся неизменной. Если разобраться в истоках, в дальнейшем дела пойдут намного проще.

Остальные чиновники потеряли дар речи.

А Мин Цзинчжоу точно будущий тесть Принца Чэня, а не его заклятый враг?

Вопросы прошлых экзаменов и списки сдавших их на высший балл всегда публиковались двором. Какая польза от их заучивания, кроме пустой траты времени?

Неудивительно, что он с самого утра откопал эти пыльные свитки — оказывается, он поджидал здесь Принца Чэня.

Достойный представитель семьи Мин, что скорее отправится в ссылку на границу, чем покорится.

Принц Чэнь вернулся в свою резиденцию лишь после того, как Министерство обрядов распустили по домам. Глядя на свитки и тубус с картиной, лежавшие на столе, он лениво откинулся на мягкую кушетку и обратился к своему ближайшему евнуху-слуге:

— Фугуй, принеси картину.

Фугуй осторожно открыл крышку тубуса, извлёк картину, развязал тесёмку и развернул свиток.

Взглянув на картину, Принц Чэнь широко раскрыл глаза, невольно выпрямился и поманил Фугуя к себе:

— Подвинь картину ближе.

— Ваше Высочество, с картиной что-то не так? — Фугуй вытянул шею, пытаясь разглядеть, что на ней изображено.

— Закрой глаза, — Принц Чэнь встал и взял картину в свои руки. — А теперь выйди. Я желаю насладиться картиной в одиночестве.

Фугуй послушно закрыл глаза:

— Ваше Высочество, тогда я пойду заварю вам горячего чаю.

— Ступай, — Принц Чэнь положил картину на стол и нахмурился, разглядывая её.

Что это вообще за мазня?

Где карп?

Где лотос?

Он вертел свиток и так, и этак, но даже при всём желании мог лишь с трудом опознать в чернильной кляксе посередине нечто, похожее на толстого карпа.

Вспомнив покрасневший кончик носа и блестящие глаза юной девушки, Принц Чэнь вздохнул и свернул картину:

— Слуги, принесите ларец для картин.

Когда слуга принёс ларец, он положил в него картину и запер на ключ.

— Мастерство госпожи Мин в живописи… непревзойдённо. Я в восторге, — Принц Чэнь убрал ключ. — Никому в резиденции не дозволено её трогать.

— Слушаемся, — приближённые слуги с благоговением смотрели на деревянный ларец, не в силах даже представить, насколько поразительным было искусство будущей принцессы, раз Его Высочество так его ценит и оберегает.

Убрав картину, Принц Чэнь наконец вспомнил о давно позабытых свитках. Он небрежно взял один из них, снова откинулся на кушетку и развернул его.

Вопросы десяти государственных экзаменов и списки первых учеников?

Он равнодушно перелистнул пару страниц, ничуть не удивлённый формальным подходом Мин Цзинчжоу. Пробежав глазами ещё несколько строк и уже собираясь отбросить свиток в сторону, он заметил в углу мелкие иероглифы.

«Основные тезисы экзаменационных сочинений первых учеников».

Ли Энь, Чжоу Жуй, Мин Цзинхай, Мин Цзэншэн, Чжао Бошэнь, Сунь Юн, Линь Чжунлин, Чэнь Чжисин…

Он перебрал имена в списке — среди них была добрая половина самых влиятельных сановников при дворе.

Прочитав примечания Мин Цзинчжоу к основным идеям экзаменационных сочинений нескольких сановников, Принц Чэнь всё крепче сжимал свиток, даже не заметив, как за окном сгустились сумерки.

— Ваше Высочество, — Фугуй зажёг в комнате свечи и, увидев серьёзное выражение на лице принца, робко спросил, — уже поздно, а вы ещё не ужинали.

— Знаю, — Принц Чэнь посмотрел на трепещущее пламя свечи. — Подавай ужин.

За обеденным столом Цзючжу налила Мин Цзинчжоу чашу супа:

— Отец, отведайте супа.

От горячего супа исходил лёгкий лекарственный запах — тот самый, который Мин Цзинчжоу терпеть не мог.

Но суп налила дочь, и каким бы отвратительным он ни был, придётся пить, стиснув зубы.

Увидев, что Мин Цзинчжоу послушно выпил суп, госпожа Шэнь удовлетворённо улыбнулась:

— В последнее время становится всё холоднее. Я велела сшить тебе несколько новых стёганых курток, тёплых и лёгких. Их не будет видно под официальным одеянием. Не забудь завтра перед утренней аудиенцией надеть одну.

— Не беспокойся, жена. С тех пор как в Министерство обрядов стал приходить Принц Чэнь, нам не только угля выделяют больше обычного, но даже чай и продукты на общей кухне стали куда изысканнее.

— Кстати, сегодня днём приходил посланник из Дворца Ясной Луны. Сказал, что завтра утром Цзючжу заберут во дворец, чтобы она составила компанию Благородной супруге Су, — госпожа Шэнь добавила мужу ещё две ложки супа. — Я согласилась.

Мин Цзинчжоу с видом великомученика поднял чашу и осушил её одним глотком:

— Я слышал, Благородная супруга Су любит изделия из нефрита. У нас в кладовой есть нефритовая статуэтка «Нефритовая ветвь». Пусть завтра Цзючжу возьмёт её с собой и преподнесёт Её Сиятельству. Негоже такой прекрасной вещи пылиться в кладовой.

Госпожа Шэнь взглянула на дочь и с улыбкой кивнула:

— Хорошо.

Цзючжу смотрела на них. Она слышала каждое слово, но почему-то ей всё равно казалось, что за их улыбками скрывается глубокий смысл. Может, в этом и заключается мудрость старших?

— Ваше Высочество, после прибытия Принца Чэня в Министерство обрядов все сановники ведут себя с ним подчёркнуто вежливо, но держатся на расстоянии. Никто не решается сблизиться с ним.

— А какова позиция Мин Цзинчжоу? — при свете свечи на прекрасном лице Принца Ци не было ни единой эмоции.

— Он лишь дал Принцу Чэню список вопросов с прошлых экзаменов и имена сдавших их, велев всё это выучить. Его отношение было крайне пренебрежительным и холодным, в нём даже чувствовалось намерение создать трудности, — доложил советник. — Боюсь, этим поступком Мин Цзинчжоу показал, что считает дочь пешкой в своей игре, совершенно не заботясь о том, как с ней будут обращаться, когда она выйдет замуж и попадёт в Резиденцию Принца Чэня.

— Неужели? — Принц Ци листал в руках буддийскую сутру. — Но если это так, зачем Благородной супруге Су до сих пор пытаться переманить на свою сторону Мин Цзючжу?

— Благородная супруга Су всегда баловала Принца Чэня и потому полагает, что все родители в Поднебесной так же относятся к своим детям, — с иронией в голосе ответил советник. — Сейчас Его Величество пожаловал Мин Цзинчжоу титул. Если он не хочет прослыть среди учёных мужей человеком, продавшим дочь ради славы и подхалимствующим перед коварной фавориткой, он не станет помогать Принцу Чэню.

— И он не боится разгневать Отца-Императора? — Принц Ци закрыл сутру, встал и, взяв ножницы, подрезал фитиль свечи.

— Ваше Высочество, вы, должно быть, забыли, что шестнадцать лет назад трое братьев из семьи Мин ради Его Величества были сосланы на границу, где претерпели неисчислимые страдания, — пояснил советник. — Его Величество добродетелен. Даже если он будет недоволен Мин Цзинчжоу из-за этих событий, он не станет его сурово наказывать. Так что, даже если семья Мин не поддержит Принца Чэня, они пожертвуют лишь дочерью. А взамен, — советник усмехнулся, — снискают себе всеобщее признание.

Принц Ци вспомнил ту девушку из семьи Мин с её по-детски невинной улыбкой. Он опустил ножницы и слегка прикрыл глаза:

— М-да…

Какая жалость.

— Ваше Сиятельство, — Цзючжу посмотрела на толстую стопку сутр на столе. — Вы любите переписывать священные тексты?

— Госпожа Мин, это не Её Сиятельство переписывала, — вошла в комнату с чаем Сянцзюань. — Это всё другие наложницы во дворце. Они так благодарны Небесам за их милосердие, что переписывают сутры каждый день, дабы воздать должное воле Небес.

Цзючжу ошеломлённо смотрела на стопку. Наложницы во дворце и впрямь так почитают Небеса.

— Если бы вы сегодня не пришли, они бы и сегодня здесь переписывали.

— Благодарность Небесам — дело важное. Как может Ваша покорная слуга мешать столь великому делу? — Цзючжу обратилась к Благородной супруге Су. — Ваше Сиятельство, пусть другие наложницы продолжают переписывать. Я просто посижу рядом с вами.

— Раз уж Цзючжу так говорит, пусть будет по-твоему, — с улыбкой произнесла Благородная супруга Су. — Наша Цзючжу такая рассудительная и заботливая. Это я была недостаточно внимательна.

— Вы не виноваты, Ваше Сиятельство, — Цзючжу торопливо замотала головой. — Это Ваша покорная слуга пришла не вовремя.

— Вовсе нет, — Благородная супруга Су коснулась лба Цзючжу. — Наоборот, очень даже вовремя. Скоро я поведу тебя посмотреть, как другие наложницы переписывают сутры.

— А мы не помешаем им?

— Они всецело поглощены переписыванием, как могут их отвлечь мирские дела? — Благородная супруга Су вскинула бровь. — Разве что их сердца неискренни.

В Зале Умиротворения Сердца наложницы сосредоточенно переписывали сутры, когда снаружи послышались шаги и голоса.

— Ваше Сиятельство, — прошептала Цзючжу. — Ваши Сиятельства так усердно переписывают.

Благородная супруга Су тихо рассмеялась:

— Возможно, потому что искреннее сердце творит чудеса?

— А все ли Ваши Сиятельства перед тем, как переписывать сутры, вознесли по три благовонные палочки перед изваянием божества? — тихонько подсказала Цзючжу. — Если не возжечь благовония, вдруг Небеса не услышат их усердных молитв?

— Цзючжу говорит очень дельно, — вздохнула Благородная супруга Су. — Слуги! Принесите мои лучшие благовония! Пусть все Ваши Сиятельства омоют руки, возжгут их и начнут переписывать сегодняшние сутры заново. Нужно сделать всё, чтобы Небеса почувствовали их искренность.

Цзючжу подпёрла щёки руками и с сияющими глазами посмотрела на Благородную супругу Су.

Её Сиятельство такая добрая и заботливая! Чтобы Небеса услышали молитвы других наложниц, она даже отдала свои лучшие благовония.

Переписывающие сутры наложницы замерли.

Эти две снаружи… Неужели нельзя вести себя по-людски?

— Подождите, — остановила Цзючжу одну из наложниц, которая уже собиралась возжечь благовония. — Ваши Сиятельства, дабы выказать почтение Небесам, благовония следует держать в правой руке, левой прикрыв правую, и подносить их ко лбу.

Наложницы были так благочестивы, как же она могла безучастно смотреть, зная, что все их искренние порывы окажутся напрасными?

— Цзючжу, — улыбнулась благородная супруга Су, — подойди и покажи им пример.

Взяв благовония, Цзючжу со спокойным сердцем и безмятежным духом обратилась к алтарю и возложила три ароматические палочки.

Дымка от благовоний заструилась в воздухе. Глядя на девушку, наложницы вдруг ощутили, что в каждом её жесте сквозят непринуждённость и естественность, словно в ней было что-то от отрешённого от мира мудреца.

Установив палочки в курильницу, Цзючжу поклонилась и повернулась к наложницам:

— Ваши Сиятельства, прошу.

— Все поняли? — благородная супруга Су изящно подняла руку, и дворцовые служанки поднесли наложницам благовония. — Повторите движения госпожи Мин.

Наложницы смотрели на поднесённые им благовония, не смея ни возмутиться, ни возразить.

— Что же вы застыли? — с лукавой усмешкой обратилась к ним благородная супруга Су. — В сутках всего двенадцать стражей. Если будете и дальше мешкать, боюсь, придётся не спать всю ночь, переписывая сутры, чтобы доказать свою искренность.

— Благодарю Ваше Сиятельство за напоминание, — с мягкой улыбкой ответила супруга Нин. Она первой взяла три палочки и подошла возжечь благовония. Увидев, что даже она уступила под натиском благородной супруги Су, остальные наложницы послушно последовали её примеру.

Цзючжу, тронутая их усердием, повернулась к благородной супруге Су и сказала:

— Искренность наложниц поистине трогательна.

— Да, — медленно кивнула благородная супруга Су. — Я тоже очень тронута.

Остальные наложницы мысленно взвыли:

«Раз вы так тронуты, почему бы вам двоим не присоединиться к переписыванию?! Кого волнует, тронуты вы или нет?!»

— Госпожа Мин так много знает в столь юном возрасте, — закончив с благовониями, мягко произнесла супруга Нин. — Похоже, за годы, проведённые в даосском монастыре, вы не только поправили здоровье, но и многому научились.

Цзючжу посмотрела на говорившую с ней красивую женщину, ещё не зная, кто она.

— Это супруга Нин из рода Чжэн, матушка принца Ци, — добавила благородная супруга Су. — Младшая сестра маркиза Пинъюаня от наложницы.

При слове «от наложницы» рука супруги Нин, державшая кисть, замерла, но мягкая улыбка не сошла с её лица.

— Приветствую Ваше Сиятельство, — Цзючжу присела в поклоне перед супругой Нин. — Благодарю за похвалу. Мой наставник тоже говорил, что я хорошо учусь.

Капля туши сорвалась с кончика кисти и упала на бумагу. Рука супруги Нин дрожала.

— Ах, Ваше Сиятельство! — вскрикнула Цзючжу. — На священных текстах, подносимых Небесам, не должно быть ни единого пятнышка!

— Благодарю госпожу Мин за напоминание, — супруга Нин отложила кисть и с улыбкой скомкала лист бумаги. Она сжимала его с такой силой, что костяшки её пальцев побелели.

«Да замолчи ты уже!»

На великом утреннем совете чиновники шести министерств яростно спорили. Время от времени в битву вступали сановники из Храма Великой Справедливости, Академии Ханьлинь и других ведомств. Церемониальные таблички то и дело взмывали в воздух — зрелище было оживлённое.

Глядя на эту бурную сцену, император Лунфэн не только не разгневался, но даже сменил позу на драконьем троне на более удобную и с великим терпением наблюдал за их перепалкой.

— Ваше Величество, Императорская академия — место для взращивания талантов, как же можно и дальше пользоваться ветхими столами? — вопрошал ректор Императорской академии.

— В казне нет денег, — отрезал министр финансов.

— Ваше Величество, на носу назначение на военные должности. Ваш покорный слуга осмелится спросить, когда Министерство финансов выделит средства? — вмешался министр войны.

Чиновники из Министерства финансов промолчали.

Приближался конец года, и все ведомства активно боролись за бюджет на следующий. Министр обрядов Ли Энь и министр финансов Чжао Бошэнь с самого начала службы часто расходились во мнениях, и порой в пылу спора дело доходило до швыряния друг в друга церемониальными табличками.

На этом совете министр финансов Чжао Бошэнь, на удивление, не нападал на Ли Эня, а лишь время от времени бросал на него злорадные взгляды, отчего тот закипал от гнева.

— Господин, спокойствие, — Чжоу Жуй украдкой потянул Ли Эня за рукав и прошептал ему на ухо: — В Министерстве финансов сейчас и принц Ци состоит.

— Будто у нас в Министерстве обрядов нет своего принца, — Ли Энь не мог успокоиться, глядя на самодовольное лицо Чжао Бошэня. — Подумаешь, какая шишка.

Чжоу Жуй подумал, что если бы не появление принца в их Министерстве обрядов, министр финансов, вероятно, и не смотрел бы в их сторону с таким видом.

— Господин, — вмешался Мин Цзинчжоу, — сейчас главное — ремонт нашего министерства.

— Ты прав, — опомнился Ли Энь, вняв напоминанию Мин Цзинчжоу. Подавив гнев, он высокомерно вздёрнул подбородок в сторону Чжао Бошэня и отвернулся.

Министр финансов Чжао Бошэнь потерял дар речи.

«Главный смутьян всея столицы теперь у них в Министерстве обрядов, с чего Ли Эню так задирать нос?»

— Ваше Величество, — Ли Энь вышел вперёд, поклонился и начал расписывать достижения Министерства обрядов за последний год: от проведения государственных экзаменов до того, как один из чиновников проводил старика домой. В итоге он пришёл к выводу, что Министерство обрядов великолепно, и если Его Величество выделит немного денег на ремонт ветхого здания ведомства, будет ещё лучше.

Император Лунфэн смотрел на красноречивого министра обрядов. Если он правильно помнил, тот на государственных экзаменах занял второе место в высшем списке. Неудивительно, что он так складно говорит.

— Принц Чэнь, — когда Ли Энь закончил, император Лунфэн обратился к принцу, стоявшему во главе строя чиновников. — Ты уже несколько дней находишься в Министерстве обрядов и учишься у почтенных господ. Каково твоё мнение?

Все чиновники Министерства обрядов как один уставились на принца Чэня. В решающий момент он должен был встать на их сторону.

— Как думаешь, он понял мои намёки? — тихо спросил Ли Энь у Мин Цзинчжоу.

— Господин, вашему покорному слуге неведомо, — ровным тоном ответил Мин Цзинчжоу.

— Эх, — вздохнул Ли Энь, — надо было в прошлый раз высказаться прямее.

Жгучие взгляды едва не прожгли спину принца Чэня. Он, не оборачиваясь, знал, что сейчас на него пялятся именно чиновники из Министерства обрядов.

— Отец-Император, ваш сын пробыл в Министерстве обрядов меньше десяти дней и ещё не до конца вник в его дела.

Чиновники Министерства обрядов разочарованно отвели взгляды. Они ошиблись. Не стоило им с самого начала возлагать надежды на принца Чэня.

Принц Ци взглянул на принца Чэня, затем на стоявших за ним чиновников Министерства обрядов и отвёл взгляд.

— Однако, по скромному мнению вашего сына, все господа из Министерства обрядов преданно исполняют свой долг и не гонятся за роскошью. Хоть я и пробыл там всего несколько дней, уже многое осознал и преисполнился глубокого уважения.

Чиновники Министерства обрядов замерли: «Что-что?»

Принц Чэнь похвалил их на великом совете? Они были… немного ошеломлены?

— Однако в Министерстве обрядов всё ещё существует множество проблем.

Чиновники Министерства обрядов поняли: они радовались слишком рано!

— О? — император Лунфэн, казалось, был необычайно терпелив к принцу Чэню. — Каких же?

— Стены осыпаются, ножки столов шатаются, а кое-где с крыши даже падает черепица, — нахмурился принц Чэнь. — Будучи одним из шести министерств нашей державы, Министерство обрядов располагается в слишком уж ветхом здании. Народ Дачэн живёт в мире и достатке, так разве такое убогое здание не позорит лик нашей великой державы?

Чиновники Министерства обрядов поспешно закивали. Принц Чэнь совершенно прав, в их здании ещё много недостатков.

— Так что же предлагает принц Чэнь? — улыбнулся император Лунфэн.

— Ваш сын полагает, что следует выделить необходимые средства на ремонт обветшавших частей здания Министерства обрядов.

— Хм, — кивнул император Лунфэн. — В словах принца Чэня есть резон. Министерство обрядов не только ведает многими важными делами внутри страны, но и принимает иностранных послов. Если здание министерства будет в упадке, это и впрямь нехорошо.

— Министр общественных работ Линь Чжунлин здесь? — император Лунфэн посмотрел на министра, стоявшего рядом с Чжао Бошэнем.

У Чжао Бошэня появилось дурное предчувствие.

— Ваш покорный слуга здесь, — Линь Чжунлин вышел вперёд, держа церемониальную табличку.

— С завтрашнего дня направь мастеров для ремонта здания Министерства обрядов. Без промедлений, — распорядившись, император Лунфэн повернулся к министру обрядов Ли Эню: — Любимый министр Ли, мой сын ещё юн и неопытен. Если он сделает что-то не так, наказывай его без всяких колебаний.

Деньги на ремонт, из-за которых так долго велись споры, наконец-то были получены. Ли Энь впервые ощутил, как прекрасно иметь «своего человека наверху».

— Ваше Высочество принц Чэнь умён и прилежен.

Тот список кандидатов, что дал ему Мин Цзинчжоу, он хоть и не выучил, но, по крайней мере, унёс с собой в резиденцию. С натяжкой это можно было счесть за усердие.

— Почтителен к старшим и снисходителен к нижестоящим.

С момента прибытия в Министерство обрядов принц Чэнь никого намеренно не притеснял. А главное, он помог им получить деньги на ремонт. Одного этого было достаточно, чтобы считать его наполовину своим.

— Он обедал вместе со всеми коллегами в общей столовой и ни разу не высказал недовольства.

Хоть ел он и блюда из дома помощника министра Мина, но находился при этом в столовой Министерства обрядов, что было правдой.

— Ваш покорный слуга верит, что с талантом Вашего Высочества он быстро освоит дела Министерства обрядов и сможет разделить заботы Его Величества, — получив деньги на ремонт, Ли Энь хвалил от чистого сердца.

Восхваляемый принц Чэнь молчал.

«Наверное, это и есть та самая гибкость, зрелость и умение приспосабливаться, свойственные учёным мужам».

Другие чиновники косились на Ли Эня. Так расхваливать принца Чэня ради денег на ремонт! Ли Энь, тебе не министром обрядов быть, а в Дворцовое музыкальное управление идти — для Его Величества представления устраивать.

Но Ли Эню было всё равно, что о нём думают другие. Выгоду получило его министерство, так что плохого в паре красивых слов?

После утреннего совета император Лунфэн был в прекрасном настроении. И оно было бы ещё лучше, если бы по пути он не услышал чей-то плач.

— Лю Чжунбао, пойди узнай, в чём дело, — услышав рыдания из-за цветочных кустов, император Лунфэн не выказал и тени сочувствия.

Лю Чжунбао быстро вернулся с докладом:

— Ваше Величество, плачет наложница Лю.

— Наложница Лю? — император Лунфэн совершенно не помнил такую.

— Наложница Лю — одна из прежних служанок, присланных во дворец вдовствующей императрицей Пинсянь в двадцать первом году эры Сяньдэ, — пояснил Лю Чжунбао. — Она поступила во дворец в один год с благородной супругой Су.

— Хм, продолжай.

— Она плачет, потому что… потому что благородная супруга заставляет их каждый день переписывать священные тексты. А поскольку она давно не брала в руки кисть, её скорость письма уступает другим, вот она и расплакалась, — Лю Чжунбао прекрасно понимал, что если бы та действительно хотела поплакать, то не стала бы делать это здесь. Явно специально, чтобы император заметил.

— Благородная супруга заставляет их переписывать сутры? — заинтересовался император Лунфэн. — Расскажи подробнее.

— Слушаюсь, Ваше Величество. После дня рождения Благородной супруги она велела другим наложницам во дворце переписывать священные тексты, — Лю Чжунбао, увидев улыбку на лице императора, продолжил: — Говорят, сегодня Благородная супруга даже призвала во дворец госпожу Мин, чтобы та вместе с ней надзирала за другими наложницами.

— Переписывание сутр способствует самосовершенствованию, это очень хорошо, — с улыбкой кивнул император Лунфэн. — Но благородной супруге, должно быть, утомительно каждый день следить за ними. Отправь во Дворец Ясной Луны тонизирующие и успокаивающие снадобья.

— А что до той наложницы Ван, раз ей так тяжело переписывать сутры, пусть больше этим не занимается, — тон императора Лунфэна стал холодным. — Отправьте её в буддийскую молельню читать молитвы. И чтобы больше она не попадалась на глаза благородной супруге.

Лю Чжунбао не стал напоминать Его Величеству, что фамилия этой наложницы — Лю, и с улыбкой удалился, чтобы исполнить приказ.

Его Величество с детства наблюдал за всевозможными интригами и уловками женщин в гареме, как он мог не разгадать замысел наложницы Лю, рыдавшей у дороги?

Едва Лю Чжунбао удалился, как увидел, что к беседке, где находилась наложница Лю, направляется девица из семьи Мин.

Увидев это, он остановился. Внезапно он услышал позади шаги. Обернувшись, он поклонился:

— Ваше Высочество.

Принц Чэнь, заложив руки за спину, небрежно бросил взгляд в том же направлении, куда только что смотрел Лю Чжунбао.

Это же… девица из семьи Мин?

Цзючжу видела, как плачут дети, видела, как плачут старики, но никогда не встречала никого, кто плакал бы так… изящно и мелодично?

Она хотела было подойти и утешить её, но та плакала так красиво, что Цзючжу не удержалась и, остановившись на ступеньках у беседки, послушала ещё немного.

Наложница Лю ждала, что Цзючжу подойдёт утешить её, но та долгое время не двигалась с места. Обстановка становилась всё более неловкой. Она вытерла слёзы в уголках глаз и, будто только что заметив Цзючжу, заставила себя улыбнуться:

— Госпожа Мин.

Цзючжу окинула женщину взглядом, догадываясь, что это одна из дворцовых наложниц низкого ранга. Она сделала реверанс и, подобрав юбки, вошла в беседку:

— Погода холодна, берегите себя, сударыня.

— Я всего лишь нелюбимая наложница в этом дворце, не смею претендовать на обращение «сударыня». — Наложница Лю поднялась. — Прошу, садитесь, госпожа Мин.

Она заметила на Мин Цзючжу плащ с вышитыми красными цветами сливы, который показался ей знакомым.

Заметив взгляд наложницы Лю, Цзючжу коснулась вышивки на плаще и нетерпеливо спросила:

— Вышивка на нём очень красивая, не правда ли?

— Очень красивая, — кивнула наложница Лю, смутно ощущая, что та намеренно хвастается этим плащом.

— У наложницы хороший вкус, я тоже так считаю. — Цзючжу улыбнулась так, что её глаза превратились в полумесяцы. — Это подарок от Благородной супруги.

Наложница Лю лишилась дара речи.

— Её Сиятельство сказала, что этот плащ тёплый, но не громоздкий, красивый, но не легкомысленный, потому и подарила его мне. — Найдя наконец слушателя, перед которым можно похвастаться, Цзючжу оживилась. — Её Сиятельство всегда так добра, и Ваша покорная слуга даже не знает, как отблагодарить её за такую заботу.

— Зимний ветер холоден, но я, женщина из гарема, так часто бываю бессильна. Не хотела вас беспокоить, простите, что выставила себя на посмешище. — Услышав слово «добра», наложница Лю ощутила сильное внутреннее отторжение.

Хвастаться добротой Благородной супруги перед несчастной женщиной, которая только что плакала, — разве так поступают люди?

Неудивительно, что она приглянулась Благородной супруге Су. Одного поля ягоды.

Произнеся эту интригующую фразу, наложница Лю замолчала, ожидая, что Цзючжу начнёт расспрашивать.

— Ох. — Цзючжу помнила наставления своих учителей: если встретишь человека, горько плачущего от печали, не расспрашивай о причинах — в этом и заключается доброта.

Наложница Лю смотрела на Цзючжу, Цзючжу смотрела на наложницу Лю. После короткого молчания, видя, что Цзючжу не собирается ничего спрашивать, наложница Лю, собравшись с духом, начала сама:

— Известно ли госпоже, кто из наложниц в гареме пользуется наибольшей любовью и уважением Его Величества?

— Конечно, Благородная супруга Су, — как само собой разумеющееся ответила Цзючжу. — Она так красива, добра сердцем, и голос у неё приятный. Его Величество наверняка любит её больше всех.

Наложница Лю снова замолчала. Неужели в семье Мин совсем не умеют воспитывать дочерей? Как можно говорить такие неприятные вещи?

— Да, Его Величество уже много лет благоволит одной лишь Благородной супруге Су, — горько усмехнулась наложница Лю. — С тех пор как он взошёл на трон, в гарем не брали новых девушек, а мы, кто служил ему ещё до восшествия на престол, и вовсе не удостаиваемся его взгляда.

— Госпожа Мин, боюсь, вы не знаете, что в огромном гареме нелюбимая и бездетная наложница ценится меньше, чем трава под ногами.

— Вы хотите сказать… — понизив голос, изумлённо спросила Цзючжу, — Его Величество не даёт вам денег?

А ведь Его Величество не похож на того, кто был бы скуп со своими наложницами.

— Нет-нет, госпожа меня не так поняла, — наложница Лю не смела дурно отзываться об Императоре. — Его Величество добродетелен и щедр к своим наложницам. Палата дворцовых дел каждый месяц присылает нам ткани и серебро.

Наложница Лю не лгала. Содержание наложниц никто не смел урезать, и жили они куда лучше, чем нелюбимые супруги покойного императора.

— Знаете ли вы, госпожа, сколько дней Благородная супруга заставляет наложниц переписывать сутры?

Цзючжу кивнула:

— Кажется, меньше десяти дней? Вообще-то, по канонам великого обряда, для проявления должного усердия нужно переписывать их сорок девять дней. А если это аскетическая практика, то и восемьдесят один день считается нормой. Но так как Её Сиятельства не монахини, в этом нет такой строгой необходимости.

Увидев, что наложница Лю замолчала, Цзючжу с недоумением посмотрела на неё:

— Почему вы молчите, наложница?

Наложнице Лю нечего было сказать. Она не ожидала, что юная Мин Цзючжу окажется ещё безжалостнее Благородной супруги Су. Сорок девять дней? Восемьдесят один день? Это что, переписывание сутр или траур?

— Не-ничего, — наложница Лю поднялась. — Я вдруг вспомнила, что ещё не закончила сегодняшнюю перепись сутр, и на душе стало неспокойно.

Она боялась, что если разговор продолжится, ей и впрямь придётся переписывать сутры восемьдесят один день.

— Это верно, при переписывании сутр главное — искренность, — глубокомысленно согласилась Цзючжу. — Переписывая священные тексты, вы накапливаете для себя заслуги и благословения. Благородная супруга так добра: она не только предоставила всем Её Сиятельствам кисти и тушь, но и заботливо приготовила для них комнаты для медитаций. Наверняка Её Сиятельства очень ей благодарны?

— Хе-хе, — процедила сквозь зубы наложница Лю. — Разумеется, благодарны.

Она прижала руку к груди, с трудом переводя дух, и сделала два глубоких вдоха:

— Благодарю госпожу Мин за беседу, мне пора возвращаться.

Едва она договорила, как у неё потемнело в глазах, и она пошатнулась.

— С вами всё в порядке, наложница? — Цзючжу протянула руку и поддержала наложницу Лю. — Позвольте, я провожу вас.

— Не стоит, благодарю, госпожа Мин. — Наложницу Лю словно молнией ударило. Она отшатнулась на два шага в сторону, готовая немедленно выпрыгнуть из беседки, лишь бы оказаться подальше от Цзючжу. — Прощайте.

Цзючжу смотрела вслед поспешно удаляющейся семенящей походкой наложнице Лю и вздохнула:

— Искренность, с которой Её Сиятельства во дворце переписывают сутры, воистину способна тронуть Небеса и Землю.

Даже ей, выросшей в даосском монастыре, не сравниться с их усердием. Какой стыд, какой стыд.

Наблюдавший за всей сценой Лю Чжунбао с улыбкой поклонился принцу Чэню:

— Ваше Высочество, старый слуга должен отправиться в гарем, чтобы передать устный указ Его Величества. Позвольте откланяться.

Принц Чэнь жестом позволил Лю Чжунбао идти, а сам сорвал листок и подкрался к Цзючжу сзади, собираясь напугать её.

— Ха! — Цзючжу резко обернулась. Её плащ легонько коснулся голени принца Чэня — не больно, но щекотно.

— Я так и знала, что это Ваше Высочество, — тихо рассмеялась Цзючжу.

Опустив взгляд на свою голень, принц Чэнь отбросил листок в сторону:

— Когда ты меня заметила?

— Я услышала шаги, — с гордостью улыбнулась Цзючжу. — У Вашего Высочества они не такие, как у других. Ваша покорная слуга сразу их узнала.

Принц Чэнь на миг замер:

— И чем же отличаются мои шаги?

— Они просто другие, — Цзючжу задумалась. — Ваша покорная слуга даже не знает, как описать, но я их узнаю.

— Такой острый слух. Ты что, родилась в год Собаки?

— Какое Ваше Высочество догадливое! Как вы узнали, что я родилась в год Собаки? — Цзючжу порылась в своём мешочке, достала два мятных леденца и протянула один принцу Чэню.

Вдохнув мятный аромат, принц Чэнь вспомнил, как в детстве любил сладости, но в тринадцать лет, измучившись от зубной боли, отказался от этой привычки. Он и не думал, что спустя столько лет кто-то будет, словно ребёнок, делиться с ним леденцами.

— Ваше Высочество… не любите? — Заметив, что леденец всё ещё лежит на ладони принца Чэня, Цзючжу, с конфетой за щекой и надутыми щеками, неразборчиво пробормотала: — Он мятный.

Восемь лет назад, когда Ваше Высочество спас её из реки, он дал ей именно мятный леденец. Она помнила, как девушка рядом с ним сказала, что это его любимые сладости.

— Я уже давно не ем сладкого, — принц Чэнь вернул леденец Цзючжу. — Оставь себе.

— Ох. — Цзючжу опустила голову и уставилась на возвращённый леденец. Она вяло посасывала свой, и казалось, даже шпилька в виде стрекозы в её пучке поникла.

— Впрочем, разок можно и попробовать, — принц Чэнь забрал леденец обратно и положил в рот.

— Ну как? — Цзючжу подняла голову, и её глаза засияли.

— Неплохо. — Глядя, как девушка смотрит на него снизу вверх, принц Чэнь почувствовал, как что-то дрогнуло в его сердце. — Очень похоже на леденцы, которые я ел в детстве.

Цзючжу счастливо рассмеялась.

— Чему смеёшься? — Принц Чэнь коснулся шпильки-стрекозы в её пучке. Крылышки стрекозы затрепетали, словно живые.

Цзючжу отвязала от пояса маленький мешочек со сладостями:

— Ваше Высочество, это всё вам.

Принц Чэнь хотел было сказать, что лакомства, которые нравились в детстве, не обязательно будут по вкусу и взрослому. Но, представив, как она посмотрит на него обиженным щенячьим взглядом, он всё же протянул руку и принял мешочек.

Не то чтобы он растрогался, просто не хотелось возиться с ребёнком.

— Почему ты здесь одна, без служанок? — Принц Чэнь огляделся и только тогда заметил двух служанок, стоявших поодаль от беседки. Он нахмурился: — Впредь во дворце пусть прислуга не отходит от тебя ни на шаг.

Цзючжу хоть и не поняла, но всё же кивнула.

Привязав мешочек к поясу, принц Чэнь взглянул на вышивку и, брезгливо натянув плащ повыше, чтобы прикрыть его, с усмешкой заметил:

— Некоторые дамы в гареме любят падать на ходу. Если рядом будут служанки, будет кому их и подхватить.

— Госпожи во дворце все такие худенькие. — Цзючжу помахала своей ручкой. — Я могла бы поднять их голыми руками.

Увидев, как обнажилось её белое запястье, принц Чэнь схватил её за рукав и потянул его вниз:

— Ветер сильный, руки замёрзнут.

— Ваше Высочество, скоро пойдёт снег? — Цзючжу спрятала руки в рукава. — Снег в столице, должно быть, очень красив?

В Линчжоу зимой снег шёл редко. А если и выпадал, то лишь тонким слоем, который таял прежде, чем успеешь им налюбоваться.

Принц Чэнь поднял голову к небу, но ничего особенного там не разглядел и неопределённо ответил:

— Наверное… скоро?

В столице снег идёт каждую зиму. Чего тут ждать с таким нетерпением?

Выл холодный ветер. Служанка из поместья Сунь, убедившись, что её госпожа уснула, задула свечи в комнате и на цыпочках вышла. Последнее время, по неизвестной причине, госпожа могла заснуть только при свете свечей.

В полумраке спальни Сунь Цайяо распахнула дверь и увидела Мин Цзючжу, невозмутимо сидящую подле подсвечника.

— Это ты вместе с этой Су разрушила все мои планы?! — В комнату ворвался принц Ци. — Зачем ты это сделала?

Пламя свечи затрепетало. Мин Цзючжу встала, закрыла дверь и окна. Её взгляд был темнее ночи.

— Это вы, Ваше Высочество, причинили вред принцу Чэню?

— Что?

— Я спрашиваю, кто навредил принцу Чэню?! — Она подошла к курильнице и огнивом зажгла благовония. — Вы? Или супруга Нин? А может… разжалованный в простолюдины принц Хуай?

Принц Ци посмотрел на неё так, будто услышал нечто невообразимое:

— Ты даже не знакома с принцем Чэнем. Какое тебе дело до его жизни или смерти?

— Ваше Высочество, — Мин Цзючжу не отрывала взгляда от клубящегося над курильницей дыма. — Скажите, если мы с вами одновременно умрём от яда в этой комнате, кого из принцев заподозрит Император?

— Принца Аня? Принца Цзина?

— Ты хочешь убить меня?

— А-а-а!

Сунь Цайяо в ужасе проснулась, подбежала к окну и дрожащими руками распахнула его.

Кристальные снежинки падали на её дрожащее лицо, превращаясь в капельки воды, смешивались с холодным потом и капали на пол.

— Снег пошёл! — Цзючжу распахнула окно и, увидев заснеженный двор, радостно натянула носки и обувь, перелезла через подоконник и прыгнула в глубокий сугроб, оставив пару глубоких следов.

Осторожно высвободив ноги, она наклонилась, зачерпнула пригоршню снега и с любопытством принялась его разглядывать.

Принц Чэнь просто невероятен! Вчера сказал, что скоро пойдёт снег, и сегодня он пошёл.

— Забыла спросить Его Высочество, понравился ли ему мой рисунок «Карпы кои, играющие среди лотосов», — вздохнув, пробормотала Цзючжу. — Вчера я так увлеклась угощением принца мятными леденцами, что совсем об этом забыла.

Отец говорил, что у Министерства обрядов сегодня выходной. Значит, Ваше Высочество… тоже должен быть дома?

Госпожа Шэнь вошла во двор дочери и увидела Цзючжу: та, сгорбившись под деревом, возилась со снегом, вся с головы до ног усыпанная белыми хлопьями.

Заметив её, Цзючжу подняла голову и улыбнулась до ушей. Снег с её волос тут же посыпался на землю:

— Матушка.

— Такой снегопад, и что ты делаешь на улице? — Она быстро подошла к Цзючжу и с тревогой в голосе принялась смахивать снег с волос и плеч дочери. — Не холодно?

— Не холодно, — Цзючжу шмыгнула носом. — Весело.

— Этот снег ледяной, что в нём такого… — Госпожа Шэнь осеклась на полуслове. Она достала платок и принялась вытирать замёрзшие докрасна пальчики Цзючжу. — Какое веселье играть в одиночестве? Давай матушка поиграет с тобой.

Она совсем забыла, что в Линчжоу зимы почти бесснежные. То, что столичным жителям давно приелось, для Цзючжу было в диковинку.

— Чуньфэнь, принеси для госпожи тёплый плащ, — распорядилась госпожа Шэнь и, присев на корточки рядом с дочерью, сказала: — Когда я была маленькой, то лепила снеговиков лучше всех сестёр.

— Правда? — глаза Цзючжу округлились. — Матушка, скорее слепи мне снеговика!

— Сейчас увидишь, — госпожа Шэнь сняла с запястья нефритовый браслет и принялась лепить снеговика для Цзючжу.

Цзючжу то и дело помогала матери: подгребала снег, приносила камушки. Вскоре вся поляна покрылась отпечатками её маленьких ножек. Госпожа Шэнь подняла голову и, глядя на весело скачущую дочку, нежно улыбнулась.

— Матушка! — Цзючжу подбежала к госпоже Шэнь и протянула ей покрасневшие от холода ладошки, на которых лежало несколько тёмных камушков. — Вот, это будут глаза для снеговика!

Восемь маленьких камушков, влажных от растаявшего на ладонях снега.

— Хорошо, — госпожа Шэнь взяла камни и приделала глаза четырём снеговикам.

— Матушка, — Цзючжу присела на корточки рядом с ней и, подперев щёки ладонями, с любопытством спросила: — А брат больше похож на тебя или на отца?

— Он похож на твоего деда, моего отца, — немного подумав, ответила госпожа Шэнь. — А вот характером весь в твоего отца. Уверена, он будет вне себя от радости, когда вернётся в столицу и увидит тебя.

— Я слышала от отца, что Его Величество уже издал указ о переводе брата в столицу, — Цзючжу смахнула платком снежинки с плеча матери. — Не знаю только, не замедлит ли его в пути этот снегопад?

— Это будет не так скоро, — улыбнулась госпожа Шэнь. — Сначала при дворе должны назначить нового чиновника на его место. Лишь когда тот прибудет и примет дела, твой брат сможет уехать. Если прикинуть, то даже при самой быстрой езде он доберётся не раньше Нового года. Так что не волнуйся за него.

С тех пор как Цзючжу вернулась в столицу, Мин Цзиюань постоянно присылал ей подарки и письма, полные заботы и нежности.

— Надеюсь, брат вернётся поскорее, — Цзючжу сорвала цветок сливы и украсила им голову снеговика, который изображал Мин Цziuаня.

Госпожа Шэнь улыбнулась и сунула в её замёрзшие, покрасневшие руки грелку для рук:

— Снег будет идти ещё дня два, а сейчас пойдём завтракать.

Цзючжу заметила, что на волосах матери уже скопился снег, и торопливо кивнула:

— Хорошо.

— Где это вы были, моя госпожа с дочкой? — Мин Цзинчжоу сидел в столовой. Увидев, как жена и дочь, обе в снегу, вошли в комнату, он тут же велел служанкам помочь им снять плащи: — Живо на кухню за имбирным отваром! Пусть госпожа и юная госпожа выпьют.

— Не нужно поднимать такой шум, — госпожа Шэнь усадила Цзючжу за стол и велела слугам подавать завтрак. — Мы с дочкой всего лишь лепили снеговика.

— А почему меня не позвали? — Мин Цзинчжоу разлил по чашкам горячий отвар и поставил перед ними: — Согрейтесь для начала.

— У тебя сегодня редкий выходной, мой господин, разве не хорошо было дать тебе поспать подольше? — Госпожа Шэнь отпила немного отвара и повернулась к Цзючжу: — После завтрака переоденься в зимнее платье, что сшили тебе на днях швеи.

— Хорошо, — тут же согласилась Цзючжу. В новом наряде явиться к Вашему Высочеству будет куда уместнее. — Матушка, я хотела бы ненадолго выйти из дома.

— Куда ты собралась в такой снегопад? — госпожа Шэнь бросила взгляд за окно, где метель только усиливалась.

— Я хочу съездить в Резиденцию Принца Чэня, — ответила Цзючжу и, чтобы родители не волновались, добавила: — Совсем ненадолго.

Дождавшись, пока служанки принесут завтрак и имбирный отвар, госпожа Шэнь жестом велела всей прислуге удалиться из столовой. Лишь после этого она заговорила:

— Цзючжу, матушка никогда толком не спрашивала тебя… Какого ты на самом деле мнения о Принце Чэне?

— Ваше Высочество очень хороший человек, — Цзючжу залпом осушила почти всю чашку с имбирным отваром. От непривычной остроты её брови слегка сошлись у переносицы. — Почему ты спрашиваешь, матушка?

— Я просто удивлена, что тебе так нравится Принц Чэнь, — госпожа Шэнь взяла платок и осторожно промокнула уголки губ Цзючжу. — Ведь до помолвки ты с ним ни разу не встречалась. Откуда же ты о нём узнала?

Прикосновение материнской руки было нежным и тёплым. Цзючжу опустила взгляд на свою чашку:

— Я… я видела Его Высочество Принца Чэня очень давно.

Госпожа Шэнь и Мин Цзинчжоу потрясённо уставились на дочь:

— Что ты сказала?

Глядя на изумлённые лица родителей, Цзючжу вспомнила слова, что сказали ей на прощание Благородная супруга и Принц Чэнь.

«Когда кто-то готов безжалостно убить даже ребёнка, это значит, что ты, сама того не ведая, стала хранительницей тайны».

«Мой сын спас тебя — такова судьба. Для него это был сущий пустяк. Но если не хочешь вновь оказаться втянутой в водоворот событий, никогда больше не упоминай об этом. У стен есть уши. Лишь заставив своих убийц поверить в твою смерть, ты обретёшь подлинное спокойствие. Многие тайны, стоит их произнести вслух, влекут за собой беду».

«Для ребёнка лучшая благодарность — это просто жить и расти в безопасности».

«Если однажды тебе доведётся побывать в столице, ты обязательно должна помнить: это место, где не бывает тайн. Не страшно, если ты пока не понимаешь смысла этих слов. Просто запомни их накрепко».

— Восемь лет назад я отправилась с наставником в Линчжоу за покупками. Там я увидела, как Благородная супруга и Его Высочество Принц Чэнь раздавали деньги нищим старикам и детям, — обняв чашку, тихо проговорила Цзючжу. — Тогда мне показалось, что Благородная супруга прекрасна, словно сошедшая с небес фея, а Принц Чэнь — её небесный спутник. И лишь когда Ваше Сиятельство призвала меня во дворец, я поняла, что виденные мной много лет назад фея и её спутник и были Благородная супруга и Принц Чэнь.

— Восемь лет назад… — припомнил Мин Цзинчжоу. Восемь лет назад Император действительно совершал поездку на юг и останавливался в Линчжоу на несколько дней, и в его свите как раз были Благородная супруга Су с сыном.

Ах, если бы восемь лет назад он тоже сопровождал государя в той поездке на юг и встретил Цзючжу в Линчжоу! Тогда он смог бы забрать её домой гораздо раньше и избавить их всех от мук разлуки.

— Так вот оно что! Наша Цзючжу, оказывается, с малых лет ценила красоту, — нежно улыбнулась госпожа Шэнь. — Когда соберёшься выходить, не забудь взять грелку для рук, чтобы не замёрзнуть.

— Спасибо, матушка, — радостно кивнула Цзючжу. — Я обязательно о себе позабочусь.

Госпожа Шэнь смотрела на дочь с такой нежностью, что, казалось, её взгляд вот-вот обратится в слёзы.

— Госпожа моя, — вернувшись в свои покои, Мин Цзинчжоу налил госпоже Шэнь горячего чаю. — На улице такая метель, и ты спокойно отпускаешь нашу дочь?

— Её счастье важнее всего, — ответила госпожа Шэнь, грея руки о чашку. — Я предпочту, чтобы она вошла в дом принца, полная светлых надежд, нежели познала разочарование раньше времени.

— Жизнь так коротка. Лишний день счастья — уже благословение.

— Твоя правда, госпожа моя, — Мин Цзинчжоу сложил руки в учтивом поклоне. — Этот муж во всём тебя слушается.

Белоснежные улицы были пустынны, и потому встреча двух карет сразу бросалась в глаза.

Цзючжу откинула занавеску на окне кареты и встретилась взглядом с Сунь Цайяо, которая сделала то же самое.

— Госпожа Сунь, — у Цзючжу было прекрасное настроение, и она одарила знакомую милой улыбкой.

— Гос… госпожа Мин, — при виде Мин Цзючжу рука Сунь Цайяо, сжимавшая занавеску, дрогнула. — Куда же вы направляетесь в такой снегопад?

— Наношу визит в Резиденцию Принца Чэня, — не стала скрывать Цзючжу. — А вы, госпожа Сунь?

— За город, в храм, возжечь благовония.

Цзючжу заметила, что щёки Сунь Цайяо были очень бледны — то ли от мороза, то ли от пудры. Впрочем, ехать в такую метель за город в храм — это поистине редкое благочестие.

Похоже, не только обитательницы дворца питают трепет к небесным божествам, но и дочери столичных знатных родов им ни в чём не уступают.

— Снег, дороги скользкие. Госпожа Сунь, будьте осторожны, — Цзючжу махнула рукой, велев своему кучеру посторониться и пропустить карету Сунь Цайяо.

— Нет-нет! — Сунь Цайяо, словно её ударило током, поспешно отказалась. — Прошу госпожу Мин проехать первой!

Теперь один вид Мин Цзючжу бросал её в дрожь, и она боялась хоть чем-то ей не угодить.

Цзючжу опешила от такой реакции. Госпожа Сунь спешит в храм, так почему бы её не пропустить?

Пока Цзючжу размышляла, карета семьи Сунь уже отъехала в сторону, уступая дорогу.

— Прошу, госпожа Мин. — Холодный ветер со снегом бил Сунь Цайяо в лицо, но она из последних сил выдавила улыбку.

«Что ж… тогда я поеду первой?» — Цзючжу смутно ощутила, что госпожа Сунь, похоже, её побаивается.

— Благодарю, госпожа Сунь. — Опустив занавеску, Цзючжу коснулась своего лица. Неужели она сделала что-то настолько ужасное, чтобы Сунь Цайяо так её боялась?

«Да и ладно, — подумала она. — В столице многие ведут себя странно. Не стоит мне, нормальному человеку, принимать это близко к сердцу».

Проводив взглядом удаляющуюся карету Мин Цзючжу, Сунь Цайяо ощутила, что её рука, сжимавшая занавеску, совсем окоченела.

— Сестрица Сунь, — из соседней лавки вышла Чжэн Чжэнь, закутанная в тёплый плащ. — За спиной Мин Цзючжу стоит Благородная супруга, неужели даже ты будешь уступать ей дорогу?

Сунь Цайяо спрятала грелку для рук поглубже в одежду:

— Что госпожа Чжэн имеет в виду?

Чжэн Чжэнь фыркнула и язвительно протянула:

— А много ли сейчас в столице смельчаков, что заставят Мин Цзючжу уступить им дорогу?

Глядя на язвительную Чжэн Чжэнь, Сунь Цайяо вспомнила, как недавно Поместье маркиза Пинъюаня навлекло на себя гнев Благородной супруги Су.

Неудивительно, что её слова так и сочатся ядом. И впрямь, найдётся немного людей, способных заставить будущую супругу Принца Чэня уступить им дорогу на улице — не все же так безмозглы, как обитатели Поместья маркиза Пинъюаня. А уж какие чувства Чжэн Чжэнь питает к своему кузену, Принцу Ци, Сунь Цайяо видела насквозь.

Ни одна женщина не станет с симпатией относиться к той, что положила глаз на её жениха. Такая грубая и примитивная провокация — на неё и дурак не купится.

— Госпожа Чжэн, вы так забавно шутите, — улыбнулась Сунь Цайяо. — Госпожа Мин предложила мне проехать первой, но я по собственному желанию уступила ей дорогу. Разве в этом есть что-то дурное?

— Как ко мне, так и я к людям, только с большей учтивостью, — усмехнулась Сунь Цайяо. — Не так ли, госпожа Чжэн?

Чжэн Чжэнь на мгновение задумалась:

— Ты что, насмехаешься надо мной?

Сунь Цайяо продолжала улыбаться:

— У вас богатое воображение, госпожа Чжэн.

— Да я же кузина Его Высочества Принца Ци! Как ты смеешь насмехаться надо мной? — в ярости выпалиla Чжэн Чжэнь. — Хватает смелости издеваться надо мной, так почему же не хватило смелости не уступать дорогу карете Мин Цзючжу?!

— Госпожа Мин так наивна, добра, красива и очаровательна, с ней так приятно общаться, — медленно начала Сунь Цайяо. — Я жалею лишь о том, что мы не родные сёстры. Я с радостью уступила ей дорогу, так с чего бы мне требовать обратного?

«Нужно быть полной дурой, чтобы нести такую чушь. Кто в здравом уме станет наживать себе врагов в лице Благородной супруги Су и Принца Чэня, любимцев Императора? И уж тем более нельзя связываться с такой жестокой и безжалостной женщиной, как Мин Цзючжу».

Карета Цзючжу остановилась у камня для спешивания перед Резиденцией Принца Чэнь.

— Впереди Резиденция Принца Чэнь. Позвольте узнать, кто вы и откуда? — преградил путь карете стражник. — Если желаете войти, передайте мне вашу поясную бирку, я доложу о вашем визите.

Цзючжу не ожидала, что для визита в резиденцию принца нужно соблюсти столько правил. Она крепче прижала к себе маленькую шкатулку и, откинув занавеску, взглянула на говорившего стражника:

— Я дочь помощника министра Мина, прибыла к Вашему Высочеству по делу. Прошу, юноша, доложите обо мне.

Стражник взглянул на девушку в карете и увидел лишь пару прекрасных глаз, сияющих, словно родники. Они были так пленительны, что он не осмелился смотреть дольше и, смутившись, опустил голову:

— Прошу вас, госпожа, немного подождать. Я немедленно доложу.

— Благодарю, — Цзючжу одной рукой подхватила деревянную шкатулку, откинула занавеску и вышла из кареты.

— Госпожа, — Чуньфэнь раскрыла зонт, укрывая Цзючжу от падающего снега, — на улице сильный снегопад, лучше подождите в карете.

— Ничего страшного, я просто выйду немного осмотреться, — Цзючжу взяла зонт из рук Чуньфэнь. — Сестрица Чуньфэнь, и ты возьми себе зонт.

— Я знаю, что госпожа заботится о нас, — Чуньфэнь и другие слуги раскрыли зонты. Она тихо добавила: — Снег такой сильный, нам следовало сначала послать человека в резиденцию, а уже потом ехать.

— Не беда, я всё равно просто прогуляюсь, — с любопытством разглядывала Цзючжу Резиденцию Принца Чэнь. Усадьба была очень красива, даже камень для спешивания был выше и величественнее, чем у других.

— Ваше Высочество, — тихо обратился Фугуй к груде одеял на кровати, — давно пробил час Змеи.

— Вон! — с кровати вылетела мягкая подушка и шлёпнулась на пол.

Фугуй поспешно ретировался.

— Господин евнух, — управляющий резиденцией, увидев, что Фугуй вышел из спальни Его Высочества, подбежал к нему и прошептал: — От привратника доложили, что прибыла госпожа из семьи Мин.

— Госпожа из семьи Мин? — удивился Фугуй. — А она заранее присылала визитную карточку?

Управляющий покачал головой.

— Вот как… — Фугуй оглянулся на спальню, чувствуя себя в затруднительном положении. У Его Высочества был тяжёлый нрав. Последние дни он спозаранку отправлялся в Министерство обрядов, а сегодня, когда наконец-то выдался выходной, да ещё и в такую снежную погоду, разве осмелится кто-нибудь будить этого юного господина?

Однако, вспомнив, с какой нежностью Его Высочество относился к подаренной госпожой Мин картине, которую даже ему не позволял взглянуть, Фугуй стиснул зубы и снова вошёл в комнату.

— Ваше Высочество…

— Как ты опять вошёл? — Принц Чэнь сел на кровати. — Вон отсюда! Кто осмелится войти до полудня, того я вышвырну из резиденции.

— Ваше Высочество, — подобострастно улыбнулся Фугуй, — не то чтобы ваш слуга хотел нарушить ваш покой, но есть неотложное дело, о котором нужно доложить.

— Какое ещё дело? — Принц Чэнь соскользнул обратно в тёплую постель, не желая двигаться.

— Прибыла госпожа Мин. Не угодно ли Вашему Высочеству её принять?

— Кто, ты сказал? — Принц Чэнь резко сел. Фугуй тут же бросился помогать ему одеваться.

— Юная госпожа из дома помощника министра Мина.

— Где она сейчас? — Принц Чэнь натянул халат и сунул ноги в сапоги из оленьей кожи.

— Всё ещё у камня для спешивания…

— Один другого глупее, совсем головой не думаете?! — Принц Чэнь схватил чашу с водой, наспех прополоскал рот, кое-как вытер лицо полотенцем, подхватил ближайшую накидку и широкими шагами направился к выходу. — В такую метель заставили юную леди ждать у камня для спешивания?!

— Ваше Высочество, вы ещё не убрали волосы…

Фугуй семенящей походкой бросился следом, крикнув ожидавшим снаружи слугам:

— Живо, несите грелку для рук и догоняйте!

— Госпожа, снег всё сильнее, — прошептала Чуньфэнь. — Пожалуйста, вернитесь в карету.

Цзючжу покачала головой. Внезапно она увидела, как из главных ворот Резиденции Принца Чэнь вышел человек, в котором она сразу узнала самого принца.

— Ваше Высочество! — придерживая зонт, Цзючжу подбежала к Принцу Чэнь. Увидев, что его тёмные волосы не убраны и растрепались на холодном ветру, она замерла. — Ваше Высочество, вы прекрасны и с распущенными волосами.

Услышав этот не слишком искренний комплимент, Принц Чэнь вспыхнул. И ради кого всё это?!

Он уже собирался что-то сказать, как новый порыв ветра хлестнул его волосами по лицу.

Цзючжу не удержалась и рассмеялась. Заметив, что принц сердито смотрит на неё, она моргнула своими тёмными блестящими глазками и тихо спросила:

— Может… Ваша покорная слуга поможет вам их завязать?

Видя, что Принц Чэнь не возражает, Цзючжу всучила ему в руки деревянную шкатулку и зонт, достала из мешочка атласную ленту и зашла ему за спину.

— Ваше Высочество, не двигайтесь.

— Ваше Высочество… — Фугуй со слугами добежал до ворот и, выглянув наружу, повернулся к остальным. — Ждите здесь. Не мешайте Его Высочеству.

— Господин евнух, но снег такой сильный…

— Снег не страшен, — многозначительно произнёс Фугуй. — Главное, чтобы на душе было тепло.

— Какие у Вашего Высочества гладкие волосы, — Цзючжу приподнялась на цыпочки, пальцами осторожно собрала распущенные волосы принца и перевязала их лентой, заботливо завязав бантик.

От едва ощутимого щекотного прикосновения к спине Принц Чэнь беспокойно повёл плечами:

— Ну что, готово?

— Готово, — Цзючжу подошла к нему и сделала реверанс. — Прошу простить Ваше Высочество за мой столь внезапный визит.

Ярко-красная накидка с журавлями делала её лицо ещё нежнее, по-детски наивным, тёплым и сияющим.

Принц Чэнь протянул руку и коснулся шпильки с белым кроличьим мехом в её волосах.

— В такой снегопад ты всё же вспомнила обо мне и приехала. Так и быть, я не буду на тебя сердиться. Пойдём, заходи со мной.

Переместив зонт так, чтобы он лучше укрывал Цзючжу, Принц Чэнь потряс шкатулку в руке. Изнутри донёсся стук.

— Что там такое?

— Ваше Высочество, не трясите! — Цзючжу подпрыгнула и выхватила шкатулку, таинственно улыбнувшись принцу. — Скоро сами всё увидите.

Принц Чэнь вскинул бровь. Ну какие диковинки может придумать ребёнок?

Полчаса спустя Принц Чэнь молча взирал на выстроенных перед ним маленьких снеговичков в виде свиней, быков, овец и лошадей.

— Нужно набить формочку снегом, прижать, постучать — и вот, уточка готова! — Цзючжу поставила маленькую уточку перед принцем. — Ваше Высочество, смотрите!

— Жемчужинка Мин, тебе сколько лет? — Принц Чэнь ткнул пальцем в уточку и случайно проделал дырку в её животе. Он бросил взгляд на Цзючжу, которая сидела на корточках и лепила снежки, а затем, нагнувшись, зачерпнул горсть снега и заделал дыру.

— Ваше Высочество, вы совсем недавно спрашивали про мой возраст, — Цзючжу протянула Принцу Чэнь глиняную формочку, наполненную снегом. — Попробуйте.

Что за детские забавы? Только такая наивная девочка, как Мин Цзючжу, которой на уме не больше шести лет, может находить в этом что-то интересное.

Он хлопнул формочкой по снегу, и на земле появился щенок с отломанным хвостом.

— Ваше Высочество, прежде чем выбивать, нужно хорошенько прижать снег в том месте, где хвост, иначе он сломается.

— Я и так знаю, — Принц Чэнь схватил несколько горстей снега, набил формочку, несколько раз прихлопнул и успешно извлёк на снег целого щенка. Он самодовольно вздёрнул подбородок. Неужели такая детская забава может его озадачить?

— Ваше Высочество такой умелый! — Цзючжу подсунула ему формочку в виде лошадки. — Попробуйте эту.

Какая разница, собака или лошадь, разве способ не тот же? Подняв глаза, он увидел, что Цзючжу выжидающе смотрит на него. Принц Чэнь мысленно вздохнул. Ну что ж, придётся развлекать ребёнка.

Управляющий вошёл во двор и увидел длинный ряд маленьких снеговиков. Его Высочество и госпожа из семьи Мин сидели на корточках и во что-то играли, весело смеясь. Он подошёл к Фугую и тихо сказал:

— Из Резиденции Принца Ци прислали корзину свежих бамбуковых побегов. Говорят, из Загородной усадьбы Принца Ци, прислали на пробу нашему господину.

— Понял, — кивнул Фугуй. — Позже доложу Его Высочеству.

— Ой! — сидя на корточках, Цзючжу вдруг вскрикнула от боли.

— Что случилось? — Принц Чэнь отбросил формочку, подошёл к Цзючжу и посмотрел на неё сверху вниз.

— Нога… нога затекла, — Цзючжу жалобно посмотрела на принца. — Ваше Высочество, помогите мне подняться.

Принц Чэнь вновь обречённо вздохнул. Он ещё не стал отцом, но, кажется, уже начал познавать отцовские хлопоты. Наклонившись, он протянул руку Цзючжу:

— Давай руку.

— Спасибо, Ваше Высочество, — она заискивающе улыбнулась и вложила свою руку в его ладонь.

— Ну ты даёшь… — Принц Чэнь поднял Цзючжу на ноги и повернулся, чтобы взять со стола грелку для рук. Но не успел он сделать и шага, как почувствовал тяжесть сзади и с грохотом рухнул на землю. Его красивое лицо угодило прямо в двух снежных щенков, раздавив их в лепешку.

Цзючжу опустила взгляд на свою ногу, наступившую на край его накидки, и молча… молча убрала ногу. Превозмогая онемение и боль в икре, она осторожно присела рядом с распростёртым ниц Принцем Чэнь:

— Ваше Высочество, вы в порядке?

Принц Чэнь сел и, бросив взгляд на отпечаток ноги со снежинками на краю своей накидки, молча стёр снег с лица.

Цзючжу поспешно достала платок и принялась помогать ему:

— Ваше Высочество, ваша покорная слуга правда не нарочно… Вы… вы не сердитесь.

— Разве я сказал, что сержусь? — Принц Чэнь взял платок из её рук и кое-как вытер лицо. — Нога всё ещё немеет?

Цзючжу едва заметно кивнула, то и дело искоса поглядывая на его лицо, словно нашкодивший щенок, боящийся наказания.

В следующее мгновение Принц Чэнь взвалил её на плечо, словно мешок.

Занеся её в комнату с жаровней, он бросил Цзючжу на мягкую кушетку и грубо накрыл парчовым одеялом.

— Сиди смирно и не двигайся. Пусть служанка разомнёт тебе ноги. У меня нет женской одежды, так что сними плащ и обувь с носками, пусть слуги высушат.

— А Ваше Высочество куда? — спросила Цзючжу.

— Я — переодеться, — ответил он. Не оставаться же ему в комнате и смотреть, как юная леди снимает обувь и носки?

Выйдя из комнаты, Принц Чэнь распустил небрежно собранные волосы, сунул пёструю атласную ленту в рукав и приказал ожидавшим у двери служанкам:

— Хорошо прислуживайте госпоже Мин, не проявляйте небрежности.

— Ваше Высочество, — Фугуй шагнул вперёд, встряхнул чистую накидку и сменил ту, что была на принце, испачканную снегом. — Из Резиденции Принца Ци прислали корзину молодых побегов бамбука.

— Знаю, — кивнул Принц Чэнь. — Который час?

— Скоро полдень.

— Отправь человека в Поместье помощника министра Мина и скажи, что я пригласил госпожу Мин на обед и после полудня лично отвезу её домой, — Принц Чэнь задумался. — И не с пустыми руками. Возьми корзину свежих овощей, которые прислали из Горной Усадьбы с Горячими Источниками, чтобы не подумали, будто в моей Резиденции скупятся.

— Слуга повинуется, — поклонился Фугуй. — Можете не сомневаться, Ваше Высочество, я лично всё устрою.

В Поместье помощника министра Мина госпожа Шэнь выслушала доклад слуги:

— Принц Чэнь действительно лично вышел её встретить?

— Да, госпожа. Его Высочество вышел с неубранными волосами, очень торопился и нисколько не разгневался из-за внезапного визита юной госпожи.

— Хорошо, можешь идти, — госпожа Шэнь протянула слуге горсть монет. — На улице холодно, возьми эти деньги и купи детям новую одежду.

— Благодарю, госпожа, — слуга с деньгами в кармане, сияя от радости, удалился.

— Значит, вы, госпожа, намеренно не сказали Цзючжу о многочисленных правилах визита в резиденцию принца? — вздохнул Мин Цзинчжоу. — Этот Принц Чэнь, похоже, немного лучше, чем мы о нём думали.

— Искренне он поступил или нет, но по крайней мере он не обманул чистосердечных порывов Цзючжу, — горько усмехнулась госпожа Шэнь. — С тех пор как Цзючжу обручилась с Принцем Чэнь, я каждый день боялась, что его властный характер станет причиной её унижений и обид. После сегодняшнего я наконец могу немного успокоиться. Если он соизволил выйти встретить её с распущенными волосами, значит, он хотя бы немного дорожит ею.

— Странно, право слово. Если бы так поступил любой другой принц, я бы просто сочла это проявлением учтивости. Но когда так поступает Принц Чэнь, это заставляет меня посмотреть на него по-другому, — с самоиронией усмехнулась госпожа Шэнь. — Видимо, я из тех обывателей, кто придирается к идеальным и проявляет снисхождение к непутёвым.

— Дело не в вашей приземлённости, госпожа, а в том, что поступок того, кто обычно ведёт себя неподобающе, кажется особенно ценным, — улыбнулся Мин Цзинчжоу. — Таковы все люди. И возможно… это станет преимуществом Принца Чэнь в будущем.

Госпожа Шэнь замерла, а через мгновение кивнула:

— Муж мой, ты прав.

— Господин, госпожа, — в комнату вошёл управляющий и поклонился. — Вас желает видеть главный евнух Фугуй из Резиденции Принца Чэнь.

— Скорее пригласи его.

Госпожа Шэнь и Мин Цзинчжоу обменялись взглядами. Главный евнух из Резиденции Принца Чэнь, что ему понадобилось в их поместье? Когда они встретились с Фугуем и выслушали его, супруги тут же всё поняли: овощи были лишь предлогом, а истинная цель — оставить их дочь в резиденции на обед.

После ухода Фугуя госпожа Шэнь долго молчала, а потом произнесла:

— Мужчины… мало среди них хороших.

Мин Цзинчжоу потерял дар речи.

Почему вдруг досталось всем сразу?

— Госпожа права, я тоже так считаю, некоторые мужчины действительно нехорошие люди!

— А ты разве не мужчина?

— Ради тебя я готов стать предателем среди мужчин.

— Женщины — сплошная головная боль, — Принц Чэнь переоделся и взял со стола атласную ленту. Поколебавшись мгновение, он положил её в шкатулку для хранения головных уборов.

— Ваше Высочество, ваш слуга — евнух, я в женщинах не разбираюсь, — приближённый евнух, расчёсывая волосы принца, осмелился пошутить. — Но мне кажется, что госпожа Мин рядом с вами смотрится очень гармонично.

— Скажешь резкое слово — боишься, что заплачет. Рассердишься — боишься, что расстроится. Даже если не будешь проводить с ней время — будешь беспокоиться, что она заскучает, — Принц Чэнь цыкнул языком. — Никогда бы не подумал, что доживу до таких лет и буду уговаривать какую-то девчонку.

— Ваше Высочество — особа королевской крови, ваш статус высок. Даже если вы не будете их уговаривать, ни одна женщина не осмелится выказать недовольство, — сказал приближённый. — Так что Вашему Высочеству не стоит так утруждаться.

— Да что ты понимаешь! — Принц Чэнь сверкнул на него глазами, не сдержав ругательства. — Она же простодушная девчонка! Разве не жалко, когда она плачет? Разве не жалко, когда она вешает нос? Разве не жалко её обиженный вид?! Я, взрослый мужчина, разве могу так поступать?

Приближённый тут же повинился:

— Прошу простить Ваше Высочество. Ваш слуга глуп, не только в женщинах не разбирается, но и говорить не умеет.

Теперь он понял: в глазах Его Высочества, если госпожа Мин не будет счастлива, значит, она несчастна и её нужно жалеть.

— Ладно, что толку с тобой об этом говорить, — Принц Чэнь вышел из комнаты и направился прямо в гостевой двор.

— Ваше Высочество, — служанка, увидев стоящего у двери принца, подошла к нему и прошептала: — Госпожа Мин уснула.

Сквозь дверной проём Принц Чэнь взглянул на Цзючжу, свернувшуюся на кушетке в круглый комочек, и не стал входить.

— Когда госпожа Мин проснётся, пришлите кого-нибудь сообщить мне.

— Слушаюсь, — служанка, видя, что принц собирается уходить, тут же остановила его: — Ваше Высочество, подождите, пожалуйста.

Она подошла к столу и взяла маленький мешочек:

— Это госпожа Мин просила передать вам, прежде чем уснула.

Принц Чэнь открыл мешочек — внутри лежало несколько мятных леденцов.

В такой снежный день, какой уважающий себя человек будет есть мятные леденцы…

С мешочком в руке он дошёл до галереи, остановился, открыл его и положил один леденец в рот. Сладкий аромат мяты мгновенно наполнил всё вокруг.

Когда Цзючжу проснулась, прошло уже больше часа. Она надела тёплые, высушенные у огня носки и обувь и села перед бронзовым зеркалом приводить себя в порядок.

— Благодарю вас, сестрицы, за беспокойство.

— Что вы, госпожа, — ответила одна из служанок. — Просим вас немного подождать, Его Высочество скоро будет здесь.

Цзючжу смущённо улыбнулась.

— Проснулась? — в комнату вошёл Принц Чэнь. Сегодня он был одет в редкую для него накидку из лисьего меха, а волосы были собраны нефритовой заколкой. Он был похож на изысканного и благородного юношу из старинных преданий.

Цзючжу невольно засмотрелась на него.

— Очень красиво? — Принц Чэнь подошёл к ней и взял со стола шпильку с жемчугом, вертя её в руках.

— Очень, — покраснев, кивнула Цзючжу.

— Проголодалась?

Цзючжу снова кивнула.

— Гляжу я, тебя впору звать не Цзючжу, а свинкой, — Принц Чэнь передал шпильку служанке.

Цзючжу подняла на него глаза.

— Умеешь и поесть, и поспать — вот же удача, не так ли? — кашлянув, произнёс Принц Чэнь. — Пойдём, я провожу тебя на обед.

Цзючжу поспешно подобрала юбки и последовала за ним. Она слышала от Шестого брата, что в Резиденции Принца Чэнь много поваров, и еда должна быть восхитительной.

За обеденным столом Принц Чэнь, видя, с каким аппетитом ест Цзючжу, с любопытством спросил:

— Очень вкусно?

— Вкусно, — кивнула Цзючжу. — Еда в доме Вашего Высочества и вправду так же хороша, как о ней говорят.

— О? — с интересом спросил Принц Чэнь. — И что же говорят?

— Говорят, что в резиденции Вашего Высочества много поваров.

Принц Чэнь издал смешок с непонятной интонацией.

— Я тогда ещё подумала, что у Вашего Высочества, должно быть, очень вкусно готовят, — Цзючжу отложила палочки. — Сегодня попробовала и убедилась, что всё именно так, как я и представляла.

— Услышав, что в моей резиденции много поваров, ты подумала о еде? — Принц Чэнь был ошеломлён её образом мыслей. — И ничего другого в голову не пришло?

Нормальный человек, услышав такое, первым делом подумал бы о его расточительности и любви к роскоши.

— А для чего ещё нужны повара? — Цзючжу, увидев, что выражение лица принца изменилось, подумала, что сморозила глупость, и тихо спросила: — Или эти повара на самом деле — великие мастера боевых искусств, которые тайно охраняют покой резиденции?

— Девочкам не стоит читать всякие бульварные романы, это плохо влияет на голову, — Принц Чэнь, заметив, что Цзючжу нравятся гусиные лапки без костей, положил ей в миску ещё две.

И без того не слишком умная, а если ещё и будет читать всякую ерунду, совсем в дурочку превратится.

— С головой у меня всё в порядке. Наставники говорят, что я от природы умна и всё схватываю на лету, — Цзючжу уже наелась, но, увидев в своей миске ещё две гусиные лапки, с радостью взялась за палочки.

Принц Чэнь снова подумал о том, как же наставники Мин Цзючжу умеют врать, не моргнув глазом.

Он приказал слугам принести боярышниковый чай для пищеварения и, когда Цзючжу доела гусиные лапки, велел ей выпить несколько глотков.

— Теперь, когда ты сыта и напилась, можешь рассказать мне, почему ты пришла ко мне в такую метель?

— А нет никакой причины, — Цзючжу держала в руках чашку и с улыбкой говорила. — Утром я проснулась, распахнула окно и увидела, что выпало много снега. Я так обрадовалась и просто захотела поиграть с Вашим Высочеством. Я впервые в жизни вижу такой сильный снег.

Юнь Дуцин не ожидал такого простого ответа. Она просто хотела разделить с ним радость от первого в её жизни большого снегопада.

Улыбка девушки была по-детски наивной и искренней, а в её глазах светилось безграничное доверие к нему.

— Мин Цзючжу.

— М? — Цзючжу удивлённо посмотрела на него своими влажными глазами.

— Ничего. Я пойду с тобой играть в снежки, — Юнь Дуцин встал. — До наступления темноты отвезу тебя домой.

— Хорошо, хорошо! — Как несчастная девушка, выросшая на юге и никогда не видевшая настоящего снега, Цзючжу испытывала к снежным забавам огромный интерес. Она тут же отбросила чашку, вскочила и направилась на улицу.

Вдвоём они слепили уродливого снеговика. Цзючжу выпрямилась и потянулась.

— Ваше Высочество, я в прошлый раз забыла спросить, вам понравилась моя картина «Карпы кои, играющие среди лотосов»?

При упоминании картины Принц Чэнь чуть не отломил снеговику нос. Он посмотрел на макушку Цзючжу, где пушистая шпилька с кроличьим мехом покачивалась на холодном ветру.

— Вполне… неплохо. Мазки живые и интересные, очень энергично.

— Я рада, что Вашему Высочеству понравилось, — обрадовалась Цзючжу. — Когда сегодня вернусь, я нарисую для вас ещё и снежный пейзаж.

Принц Чэнь потерял дар речи.

Право, не стоило так тратить бумагу и тушь.

— Хорошо?

Принц Чэнь кивнул:

— Хорошо.

Уговорить юную леди — та ещё морока.

Когда Принц Ци вышел из здания Министерства финансов, на улице уже бушевала метель, укрыв всё серебряным покрывалом. Он вскочил на коня, взял у приближённого слуги тёплую накидку и направился домой.

В такой снегопад можно было бы и не ехать в министерство, но он был человеком строгих правил и никогда не позволял себе послаблений в делах службы.

На полпути он увидел девушку в ярко-красной накидке с журавлями. Она стояла в снегу, держа в руках печёный батат, и, приподнявшись на цыпочки, протягивала его мужчине на коне.

Он остановил коня и молча наблюдал за этой сценой.

— Ваше Высочество, впереди, кажется, Принц Чэнь? — прошептал приближённый слуга. — Что он здесь делает?

Принц Чэнь был известен своей ленью и любовью к удовольствиям. Удивительно, что он вообще вышел из дома в такую погоду.

Принц Ци смотрел, как Принц Чэнь торопливо откусил кусок батата, прогнал девушку обратно в карету, а затем, кажется, хотел выбросить остатки. Но, взглянув пару раз на карету, он по какой-то причине с брезгливым видом доел всё до конца.

Вытерев губы, Принц Чэнь, словно только что заметив Принца Ци на коне, лениво сложил руки в приветствии:

— Четвёртый брат.

— Пятый брат, — Принц Ци подъехал ближе. Взглянув на обугленную кожуру батата в его руке, он улыбнулся: — Пятый брат в добром расположении духа.

— Четвёртый брат тоже хочет? — Принц Чэнь слегка кивнул своему слуге. — Пойди, купи несколько штук для Его Высочества Принца Ци.

— Пятый брат слишком любезен, — мягко ответил Принц Ци. — Я только что закончил дела в Министерстве финансов, и у меня ещё много забот. Боюсь, не смогу разделить с тобой эту изысканную трапезу.

— Какая жалость, — цыкнул языком Принц Чэнь. — В Министерстве финансов так много способных чиновников, как можно взваливать всё на одного Четвёртого брата? Тебе следует помнить об умении использовать таланты других и не переутомляться.

— Способные трудятся больше. Служить Отцу-Императору и облегчать его бремя — моя великая честь, — Принц Ци взглянул на карету. — Пятому брату через несколько месяцев предстоит свадьба, пора бы и тебе начать помогать Отцу-Императору.

— Четвёртый брат говорит разумные вещи. Завтра же отправлюсь во дворец засвидетельствовать почтение Отцу-Императору, чтобы порадовать его и избавить от лишних забот, — лениво протянул Принц Чэнь. — Разве долг сына не в том, чтобы делать отца счастливым? Это ли не помощь?

— Ваше Высочество? — Цзючжу, заметив, что карета долго не трогается, высунула голову из-за занавески. — Что случилось?

— Ничего, спрячь голову обратно, на улице снег, — Принц Чэнь подъехал к карете и втолкнул её голову внутрь.

— Даже в карете от неё одни хлопоты, — он поправил занавеску и повернулся к Принцу Ци. — Четвёртый брат, я спешу отвезти свою невесту домой. Если есть что сказать, давай в другой раз.

— А если не спешишь… — Принц Чэнь вскинул бровь, — то может, уступишь дорогу?

Ветер был силён, снег — холоден, а лица у свиты Принца Ци тоже были мрачными.

Принц Чэнь — младший брат их господина, но осмелился требовать, чтобы тот уступил дорогу. Какая дерзость! Однако Принц Чэнь был известен своим крутым нравом. Он не пощадил даже чести Шицзы из поместья маркиза, так что им, всего лишь слугам принца, оставалось лишь безмолвно кипеть от злости.

Принц Ци молча смотрел на Принца Чэня и не двигался с места.

— Что, Четвёртый брат не желает уступить? — Принц Чэнь взглянул на Принца Ци и холодно усмехнулся. — Я сегодня нездоров и не выношу холода. Если я чем-то вас обидел, прошу Четвёртого брата простить меня!

Сказав это, он поскакал вперёд, увлекая за собой карету прямо на них.

Цокот копыт становился всё громче, скорость нарастала — никто и не думал притормаживать.

Глядя на несущихся на него коня и карету, Принц Ци вспомнил, как в детстве им обоим приглянулся один и тот же дворцовый фонарь. Юнь Дуцин тогда вместе с евнухами ввязался в драку, выхватил фонарь и с победным видом удалился.

— Ваше Высочество, берегитесь! — слуга потянул за узду коня Принца Ци, уводя его в сторону.

Карета пронеслась мимо, едва не задев Принца Ци. Поднявшийся от неё ветер взъерошил лисий мех на его плаще.

— Ваше Высочество, вы в порядке? — с тревогой спросил слуга. Всякий видел, что если бы не его вмешательство, карета Принца Чэня и впрямь бы врезалась в них.

— Я в порядке, — лицо Принца Ци было непроницаемо.

Впереди карета остановилась. Принц Чэнь, восседавший на коне, развернул его и, улыбаясь, сложил руки в приветствии:

— Благодарю Четвёртого брата за заботу о здоровье младшего брата.

— Принц Чэнь, не переходите черту! — не выдержал один из слуг. — Вы не уважаете старшего брата, неужели не боитесь насмешек света?

— Мой старший брат уступил дорогу по своей воле, какое тебе до этого дело? — презрительно хмыкнул Принц Чэнь. — Хозяин ещё и слова не вымолвил, а ты, слуга, уже лезешь не в своё дело, сеешь рознь между братьями императорской крови. Твои козни заслуживают смерти.

— Четвёртый брат, ты так и будешь смотреть, как это ничтожество пытается поссорить нас? — лениво усмехнулся Принц Чэнь. — Погляди на моих слуг. Разве посмел бы кто-то из них вставить слово, когда мы разговариваем?

— Благодарю Пятого брата за заботу. Вернувшись, я как следует обучу своих слуг, — холодно ответил Принц Ци. — Раз уж Пятый брат нездоров, возвращайся поскорее, не то простудишься на ветру со снегом.

— Четвёртый брат великодушен, но у меня дурной нрав. Если я впредь увижу это ничтожество рядом с тобой, то лично помогу тебе его проучить, — Принц Чэнь бросил ледяной взгляд на заговорившего слугу. — Среди нас, членов императорской семьи, таким слугам не место.

Слуга побледнел как полотно и рухнул на одно колено, не смея больше вымолвить ни слова.

— Благодарю Пятого брата за напоминание, — Принц Ци с силой сжал поводья, а затем медленно разжал пальцы. — Пятый брат, будь осторожен в пути.

— Вот так-то лучше, — Принц Чэнь похлопал коня по шее, развернулся и ускакал.

Проводив карету взглядом, пока та не скрылась в снежной пелене, Принц Ци опустил глаза на коленопреклонённого слугу:

— Встань.

— Ваше Высочество, я подвёл вас.

— Ты ни при чём, — Принц Ци опустил веки. — Он сегодня намеренно искал повод для ссоры.

От Резиденции Принца Чэня до Поместья помощника министра Мина можно было поехать и другой дорогой. Юнь Дуцин намеренно сделал крюк, чтобы заставить его уступить путь — так он мстил за тот случай, когда в Поместье маркиза Пинъюаня заставили Мин Цзючжу уйти с их дороги.

— Принц Чэнь, пользуясь благосклонностью Его Величества, совсем распоясался…

— Довольно, — прервал его Принц Ци. — Возвращаемся.

Пока Император благоволит ему, остальным принцам и принцессам ничего не остаётся, кроме как уступать.

— Ваше Высочество, — Цзючжу высунула голову из кареты, — вы только что поссорились с Принцем Ци. У вас не будет неприятностей?

— Каких ещё неприятностей, — Принц Чэнь снова втолкнул её голову обратно. — Я всегда так поступаю, и мне плевать, что подумают другие. В худшем случае прослыву заносчивым и непочтительным к старшим.

Старуха из семьи Чжэн со всем своим семейством обидела его будущую супругу, юную девушку. Он не мог сводить счёты со старухой, поэтому отыгрался на её внуке.

Маленькая головка снова высунулась из кареты. Принц Чэнь метнул в неё сердитый взгляд.

— Не толкайтесь, не толкайтесь, я ещё пару слов скажу, — Цзючжу показала два пальца. — Во-первых, Ваше Высочество ничуть не заносчивый и не деспотичный.

Она загнула один палец.

— Во-вторых, Ваше Высочество не то чтобы не уважаете старшего брата, а просто заступаетесь за меня, верно?

— Что «верно»? — Принц Чэнь ткнул её в лоб. — Это тебя не касается. Сиди в карете как следует, мы скоро приедем в поместье помощника министра.

Цзючжу с улыбкой смотрела на Принца Чэня. Какое же у него доброе сердце, даже заступившись за неё, он не желает признания.

Госпожа Шэнь и Мин Цзинчжоу увидели, как их дочь, весёлая и вприпрыжку, входит в дом. Сделав вид, будто просто проходили мимо, они как бы невзначай спросили:

— Что будешь на ужин?

Цзючжу потрогала живот:

— Я не очень голодна, можно съесть что-нибудь понемногу.

Госпожа Шэнь заметила у неё на поясе туго набитый мешочек:

— Что это?

— Это вяленое мясо из Резиденции Принца Чэнь, — Цзючжу достала горсть и протянула матери. — Очень вкусное, попробуй.

Госпожа Шэнь промолчала.

Зубы разболелись, не до еды.

— Доченька, тебе понравилось в Резиденции Принца Чэнь? — Мин Цзинчжоу взял кусочек вяленого мяса, закинул в рот и прожевал. — А ведь и вправду неплохо.

— Вкусно, правда? — Цзючжу отдала ему всю горсть и, улыбаясь, сощурила глаза. — В резиденции все очень добрые, и Ваше Высочество тоже.

Вяленое мясо, ещё мгновение назад казавшееся вкусным, вдруг стало пресным. Мин Цзинчжоу с силой стиснул зубы.

Какой тесть полюбит негодяя, что увёл его дочь?

— Мой сын поссорился с Четвёртым? — Император Лунфэн закрыл тайный доклад и спросил Лю Чжунбао. — Что за история приключилась на днях, когда в Поместье маркиза Пинъюаня заставили девушку из семьи Мин уступить дорогу?

Лю Чжунбао в подробностях пересказал случившееся.

— Старуха из семьи Чжэн одряхлела, — Император Лунфэн поднялся. — Старость лишает разума, а молодое поколение бездарно. За пышным фасадом скрывается лишь гнилая трясина.

Тяжело вздохнув, Император с горечью добавил:

— Когда старый маркиз Пинъюань был ещё жив, каким влиянием обладала семья Чжэн! Как жаль, что бездарные потомки опорочили доброе имя своих предков.

Лю Чжунбао поклонился и сменил чай в чашке Императора.

— Я припоминаю, на днях маркиз Пинъюань подавал прошение, желая выхлопотать должность для своего сына?

— Какая у вас хорошая память, Ваше Величество. Я лишь смутно помню, что было такое дело.

— Отклонить прошение. С такими семейными нравами, как у Чжэнов, их отпрыскам не место при дворе, — Император Лунфэн отыскал в списке молодого поколения имя Чжэн Ваннаня и перечеркнул его красной тушью. — Хотя маркиз Пинъюань тяжело болен и я должен был бы проявить сострадание, для придворного важнее всего добродетель и нравственность. Я не могу из-за сиюминутной жалости ставить на кон судьбу государства.

Лю Чжунбао, глядя на жирный красный крест, с улыбкой произнёс:

— Ваше Величество, Поднебесная процветает под вашей милостью, таланты рождаются один за другим. Нет семьи Чжэн — есть семьи Сунь, Ли, Мин. Тысячи талантливых семей Поднебесной служат вам.

Император Лунфэн тихо рассмеялся. Взглянув на небо за окном, он отложил кисть:

— Сегодня сильный снегопад. Пойду во Дворец Ясной Луны есть хого.

А тайный доклад о стычке Принца Чэня с Принцем Ци на улице он бросил в жаровню.

Ду Цин молод и горяч, нет ничего зазорного в том, что он вступился за свою будущую жену. Это вполне естественно.

— Ваше Высочество, Принц Чэнь так вызывающе себя ведёт. Может, стоит поручить цензорам обвинить его в непочтении к старшему брату?

— Нельзя, — решительно отказался Принц Ци. — Отец-Император покровительствует Пятому брату. Даже если цензоры подадут доклад, он не станет его сурово наказывать. Напротив, он решит, что я, старший брат, мелочен и нетерпим к младшему.

— Но даже если Его Величество не накажет его, по крайней мере все гражданские и военные чины узнают о бесчинствах Принца Чэня…

— Разве они не знают о его нраве? — саркастически усмехнулся Принц Ци. — Да и кто посмеет сказать ему хоть слово поперёк?

Советник умолк. Принц был прав: пока Император благоволит Принцу Чэню, любые их действия бесполезны.

— Ваше Высочество, как бы Император ни покровительствовал Принцу Чэню, он всё же остаётся Императором, — понизив голос, напомнил советник Принцу Ци. — Тот ведёт себя так безрассудно, что рано или поздно перейдёт черту. И в нужный момент мы можем подлить масла в огонь…

— Ваше Высочество, ваша свадьба не за горами. Сейчас важнее всего как можно скорее заручиться поддержкой семьи Сунь и строить планы на будущее, — сказал советник. — Заполучить поддержку семьи Сунь — значит обрести поддержку бесчисленных учёных мужей Поднебесной.

Принц Ци подумал о той девушке из семьи Сунь. Она была умной женщиной, знающей, когда стоит наступать, а когда — отступать.

Снег шёл два дня. На третье утро Цзючжу проснулась и, увидев сияющее в небе солнце, протяжно вздохнула:

— Снег скоро растает.

— Не переживайте, госпожа, в этом году снег ещё может пойти, — с улыбкой утешила её Чуньфэнь. — Теперь каждую зиму вы сможете любоваться прекрасными снежными пейзажами.

Цзючжу, опёршись на подоконник, смотрела на сосульки, свисающие с ветвей:

— Но ведь снег не может идти вечно, люди замёрзнут.

— Верно, если снег идёт слишком долго, страдает простой народ, — Чуньфэнь осторожно расчёсывала длинные волосы Цзючжу. — Говорят, раньше люди даже замерзали насмерть. Но с тех пор, как Его Величество взошёл на престол и повсюду построил приюты, таких случаев стало гораздо меньше.

— Его Величество и впрямь великий император, — Цзючжу повернулась к Чуньфэнь. — Сестрица Чуньфэнь, ты и раньше служила моей матери?

— Да, я пришла в поместье в шесть лет и пробыла здесь двенадцать, — глядя на прелестное личико Цзючжу, она продолжила: — Тогда господина только-только оправдали, и слуг в доме было мало. Госпожа была добра и приютила нескольких девочек, брошенных родителями. Я была одной из них.

Чуньфэнь не сказала Цзючжу, что госпожа приютила их в том числе и из-за неё. Возможно, видя их, несчастных, она вспоминала свою дочь, отданную на попечение старейшин клана в Линчжоу.

В тот год, когда в поместье появилась самозванка, Чуньфэнь было всего восемь, но она до сих пор помнила, каким горем и отчаянием были полны слёзы госпожи, когда та узнала правду.

К счастью, небеса были милостивы, и госпожа благополучно вернулась к матери.

— Добрая сестрица, расскажи мне ещё что-нибудь о прошлом, — Цзючжу сгорала от любопытства к своей семье.

Чуньфэнь с улыбкой продолжила рассказывать забавные истории о господине, госпоже и молодом господине. Видя, как сияют глаза Цзючжу, она ощутила укол грусти. Как было бы хорошо, если бы те так называемые родичи из Линчжоу не бросили её…

Тогда госпожа могла бы вырасти рядом с родителями, окружённая их любовью и заботой старшего брата.

— Значит, мой брат в детстве тоже любил лазить по деревьям? — услышав о том, что у них с братом есть нечто общее, Цзючжу очень обрадовалась. — Я в детстве тоже обожала это дело. Наставники всегда говорили, что я родилась не в год Собаки, а в год Обезьяны, ведь только обезьяны любят так скакать и прыгать.

— Да разве бывают такие милые обезьянки, как вы, госпожа, — Чуньфэнь закончила причёсывать Цзючжу. — Солнце сегодня такое яркое. После завтрака можете пойти прогуляться.

— Хорошо, — Цзючжу захотелось купить новый набор кистей, чтобы нарисовать для Принца Чэня заснеженный пейзаж.

Солнце после снегопада казалось особенно ярким. Выйдя из кареты, Цзючжу лишь на миг подняла глаза к небу, но тут же зажмурилась от слепящего света.

— Госпожа Мин.

Услышав, что её зовут, Цзючжу обернулась:

— Госпожа Чжоу?

К ней подошла Чжоу Сяо, дочь помощника министра из Министерства обрядов Чжоу Жуя. Цзючжу видела её однажды, когда впервые выходила в город с Мин Цуньфу. Хотя они и встречались позже на других мероприятиях, поговорить им не удавалось.

— Я издали увидела кого-то, похожего на вас, — Чжоу Сяо сошла с кареты. — Вы идёте в чайную слушать рассказчика?

Только сейчас Цзючжу заметила, что рядом с ними была чайная.

— Здесь есть одна сказительница, она выступает специально для женщин. Если у госпожи Мин нет других дел, окажите мне честь, послушаем вместе, — Чжоу Сяо обладала кроткой внешностью и говорила тихо и мягко. Цзючжу невольно кивнула.

— Мой отец и ваш батюшка — не только коллеги, но и добрые друзья, а наши матушки — давние подруги, — Чжоу Сяо повела Цзючжу вверх по лестнице в чайную. — Прежде вокруг были другие люди, и мне не удавалось с вами толком поговорить.

— Прошу, садитесь сюда, — Чжоу Сяо выбрала хорошее место, привычным жестом дала слуге денег и велела подать чай и закуски.

— Госпожа Чжоу…

— Я на несколько лет старше вас, так что, если не возражаете, зовите меня просто сестрицей, — прошептала Чжоу Сяо на ухо Цзючжу. — Вы, наверное, не знаете, но шестой молодой господин Мин, беспокоясь, что вам будет скучно, сегодня утром попросил меня составить вам компанию.

При упоминании Мин Цуньфу щёки Чжоу Сяо вспыхнули, и она поспешно отпила чай.

Цзючжу, подперев щёки руками, смотрела на девушку из семьи Чжоу и моргала.

Когда она в прошлый раз видела госпожу Чжоу и её брата, ни шестой брат Фу, ни госпожа Чжоу не выказывали ничего необычного. А оказывается…

Неужели все юноши и девушки в столице так хорошо умеют скрывать свои чувства?

— Сестрица Чжоу и шестой брат Фу… — Цзючжу улыбнулась так, словно всё поняла. — Благодарю сестрицу Чжоу за то, что ради меня проделала такой путь.

Чжоу Сяо залилась румянцем:

— Сестрица Мин, слушайте лучше рассказ и не придумывайте всякого.

Цзючжу захлопала большими глазами. Она ведь и правда ничего не придумывала.

— Уважаемые госпожи и юные леди, в прошлый раз мы остановились на том, как прекрасный принц и благородная девица признались друг другу в любви, — сказительница ударила по деревянному столу, и всё внимание в зале обратилось к ней.

— Прекрасный принц был благороден и изящен, и неведомо, сколько девиц столицы отдали ему свои сердца, — вздохнула сказительница. — Однако нашёлся один человек, который затаил на него злобу и всячески ему досаждал.

Цзючжу, опустив голову, чистила арахис. В этой чайной его жарили отменно.

— Злой принц, кичась своей властью, унизил прекрасного принца прямо на улице. Что за неслыханная дерзость!

Чем дольше Цзючжу слушала, тем больше ей казалось, что с этой историей что-то не так. Она нахмурилась и посмотрела на сказительницу, которая продолжала без умолку вещать.

— Прекрасный принц, не желая портить братские узы, не стал связываться со злым принцем…

— Постойте, — прервала Цзючжу сказительницу. — Мне не нравится эта история. Расскажите другую.

— Госпожа, хоть у меня и немного гостей, я не могу вот так просто менять рассказ, — сказительница внимательно посмотрела на Цзючжу. — Вы, должно быть, здесь впервые и не знаете, скольким гостьям нравится история о прекрасном принце.

— Не нужен мне ваш прекрасный принц, — Цзючжу высыпала на стол серебро из кошелька. — Расскажи мне историю, в которой злому принцу во всём сопутствует удача, его окружают дети и внуки, и бесчисленное множество людей его почитает.

— Госпожа, вы…

— Рассказывай, — Цзючжу подвинула серебро к сказительнице. Видя, что та молчит, она добавила ещё несколько монет.

— Что ж, исполнять желания гостей — это наш долг, — сказительница спрятала серебро за пазуху и тут же сменила тон. — Так вот, что касается злого принца… казалось, он заносчив и деспотичен, но всё это было лишь маской. На самом же деле он был мудр и дальновиден, а в сердце его жили доброта и справедливость…

Во дворце служанка прошептала на ухо Супруге Нин:

— Ваше Сиятельство, я передала книгу той сказительнице, и многим знатным дамам эта история пришлась по вкусу. Уверена, скоро добрая слава о принце разнесётся среди всех благородных женщин.

— Хорошо поработала, — удовлетворённо улыбнулась Супруга Нин.

Люди не понимают, какой силой обладают женские уста и уши. Они — жёны и матери мужчин.

Можно не сомневаться, что вскоре слухи о заносчивости и безрассудстве Принца Чэня укоренятся в умах людей ещё глубже.

Когда рассказ подошёл к концу и гости разошлись, рассказчица взяла едва тёплую чашку чая и сделала несколько глотков, чтобы смочить горло. Подняв голову, она увидела, что гостья, которая недавно заплатила ей серебром за историю, всё ещё не ушла.

— Госпожа, — Цзючжу пододвинула стул и села напротив рассказчицы.

— Какую ещё историю желает услышать барышня? — женщина поспешно сделала ещё несколько глотков остывшего чая. Она была всего лишь простой смертной, что бьётся в этом бренном мире за жалкие гроши, лишь бы прокормить семью.

— Я пришла не за историей. — Цзючжу заметила, что рукава рассказчицы, хоть и были чистыми, носили заплатки в тон ткани. Стежки были мелкими и ровными — видно, что их накладывали с большой аккуратностью.

Скрепя сердце, она достала ещё один слиток серебра. — Я хотела бы знать, откуда вы взяли ту историю о Прекрасном Принце, которую только что поведали?

— Ах, барышня об этом. Так это пустяк. — Хоть она и назвала это пустяком, но серебро схватила проворно. Спрятав деньги, она пояснила: — Несколько дней назад одна девушка дала мне рукопись, сказав, что написала её от скуки. Она заплатила мне двадцать лянов серебра лишь за то, чтобы я её рассказала.

— Двадцать лянов? — поразилась Цзючжу. — Потратить столько денег, чтобы вы просто рассказали историю?

— Барышня, да ведь это столица, каких только чудаков здесь не встретишь? — рассказчица покосилась на Цзючжу. Разве ты сама не из тех транжир, что платят за изменение сюжета?

— Мы, сказители, живём тем, что угождаем гостям, чтобы заслужить их щедрость.

Чжоу Сяо, стоявшая за спиной Цзючжу, с сочувствием смотрела на рассказчицу. Кто же придумал столь коварный план, втянув в него ни в чём не повинную женщину?

Если история разлетится повсюду и во дворце, заметив неладное, начнут расследование, то первой пострадает именно она.

— Мама, — из боковой двери выбежала маленькая девочка в цветастой стёганой курточке. Она подняла голову, робко взглянула на Цзючжу и Чжоу Сяо и спряталась за спину рассказчицы.

— Простите, дитя ещё малое, не знает правил. Прошу вас, барышни, не сердитесь, — рассказчица достала несколько медных монет и сунула их в руку девочке. — Пойди купи у хозяина пирожное. Мама скоро придёт.

Девочка, взяв монеты, затопала прочь. Цзючжу долго шарила в своём кошельке и наконец извлекла последний слиток серебра. — Если вы мне верите, госпожа, то впредь не рассказывайте истории о Прекрасном и Злом Принцах в одном ключе. История должна оставаться историей, но люди по своей природе недоверчивы, и подобные россказни неизбежно обрастут домыслами и навлекут беду.

Выражение лица рассказчицы слегка изменилось. Она посмотрела на серебро на столе: — Благодарю за напоминание, барышня. Но эти деньги я принять не могу.

— Не поймите меня превратно, — улыбнулась Цзючжу. — Ваши истории прекрасны, и мне очень понравился рассказ о Злом Принце. Я приду послушать вас снова.

— Можете не сомневаться, барышня. Завтра я снова буду рассказывать историю о принце с суровым лицом, но добрым сердцем. Добро пожаловать! — женщина с готовностью приняла серебро.

— Благодарю, — Цзючжу, прижимая к себе пустой кошелёк, вышла из чайной и тихо вздохнула. Недаром говорят, что за талант и тысячи золотых не жалко. Изменить историю рассказчицы оказалось тоже весьма накладно. Серебро, которое она копила целый месяц, боясь потратить, сегодня улетучилось без остатка.

— Сестрица Мин, — Чжоу Сяо, давно жившая в столице, была наслышана о всевозможных интригах и заговорах. С серьёзным видом она предложила: — Похоже, сегодня не лучший день для историй. Может, лучше пройдёмся по лавкам с румянами?

Цзючжу сжала пустой кошелёк, нахмурилась и покачала головой, отказываясь от предложения: — Я потратила все свои деньги.

Чжоу Сяо усмехнулась. Она думала, что семья Мин балует свою дочь, раз та так щедро разбрасывается серебром, но оказалось, что это были все её сбережения.

— Ничего страшного, посмотреть ведь денег не стоит, — Чжоу Сяо взяла Цзючжу под руку. — Пойдём, просто составишь мне компанию.

От старшей сестрицы так нежно и приятно пахло, что Цзючжу, сама того не заметив, кивнула, а в итоге, словно в тумане, получила от неё в подарок коробочку румян.

Вернувшись домой, она задумчиво вертела румяна в руках и пробормотала: — Недаром Наставник всегда говорил, что красота сбивает с толку. Так и есть.

Впрочем, кто устоит перед милой, доброй и заботливой сестрицей?

В поместье помощника министра Чжоу Сяо вошла в главный двор, где жили её родители.

— Отец, матушка, — Чжоу Сяо поднесла им чай. — Сегодня мы с сестрицей из семьи Мин ходили в чайную слушать истории, и там кое-что произошло.

— Что же? — Чжоу Жуй и госпожа Чжоу обменялись понимающими улыбками. Старшие в обеих семьях уже договорились о браке их дочери с шестым сыном семьи Мин, и как только Мин Цзинхай вернётся в столицу, они отправят сватов с подношениями.

То, что их дочь ладит с девушкой из семьи Мин, было хорошим знаком — в будущем ей будет легче ужиться с роднёй мужа.

Чжоу Сяо подробно пересказала всё, что случилось в чайной.

Откуда простому сказителю знать о делах Принца Ци и Принца Чэнь? Если бы сестрица Мин сегодня не почуяла неладное, рассказчица могла бы поплатиться жизнью за эту историю.

Вспомнив робкую маленькую девочку, стоявшую за спиной матери, Чжоу Сяо не удержалась и добавила: — Многие говорят, что Принц Ци добродетелен и талантлив, словно необработанный нефрит. Но после сегодняшнего я начала сомневаться: существуют ли в мире настолько идеальные люди?

Чжоу Жуй молчал, а сидевшая рядом госпожа Чжоу улыбнулась: — А эта девушка из семьи Мин весьма интересна.

Хоть она и кажется наивной, но обладает природной интуицией, когда дело касается скрытых угроз.

— Вначале даже ты не заметила подвоха в той истории, а она, услышав всего несколько фраз, тут же всё пресекла. При этом не стала кичиться своим положением и давить силой, а заплатила, чтобы рассказчица сама охотно изменила содержание, — с восхищением произнесла госпожа Чжоу. — Достойна семьи Мин. Пусть она и воспитывалась вдали от дома, в ней всё равно живёт их решимость и смелость.

Неудивительно, что даже Благородная супруга Су, которая не особо ладит с гражданскими чиновниками, так полюбила свою будущую невестку.

— Правда? — Чжоу Сяо засомневалась, не заблуждается ли её матушка насчёт Мин Цзючжу. Сестрица Мин и решимость?

Вспомнив, как та прижимала к себе пустой кошелёк с жалким видом, сокрушаясь о потраченном серебре, Чжоу Сяо промолчала. Пусть заблуждается. Если сейчас её поправить, матушка почувствует себя неловко.

Главное, чтобы она была счастлива.

Во Дворце Ясной Луны Благородная супруга Су разглядывала своё отражение в зеркале. К ней торопливо подошла Сянцзюань со странным выражением лица: — Ваше Сиятельство, за стенами дворца ходят некоторые… слухи, связанные с Его Высочеством.

— Говорят, что мой сын заносчив и деспотичен? Или что он любит роскошь и удовольствия? — Благородная супруга Су спокойно взяла карандаш для бровей и принялась подправлять их изгиб.

— Ни то, ни другое.

— Угнетает простой народ, злоупотребляет властью?

— Тоже нет, — Сянцзюань кашлянула. — Снаружи говорят, что Его Высочество только с виду грозен, а на самом деле он добрейший человек, который сокрушается при виде раненого зверька и плачет, видя чужие страдания.

— Что за чушь?! — рука Благородной супруги Су дрогнула, и карандаш едва не ткнулся ей в переносицу. — Ты уверена, что речь о моём сыне, а не о Принце Ци?

— Совершенно точно, говорят о нашем принце, — подтвердила Сянцзюань. — Ещё говорят, будто в резиденции Принца Чэнь живёт много поваров, но на самом деле это тяжелораненые солдаты. Его Высочество не смог смириться с тем, что они потеряли трудоспособность, и позволил им работать в своей резиденции.

— И что Его Высочество со свирепым видом купил всю репу у старика, потому что увидел, как тому тяжело живётся, и просто искал повод дать ему денег.

Хотя она и сама не понимала, зачем принцу лично покупать репу, но в народных слухах порой случаются недоразумения вроде «император пользуется золотым коромыслом» или «императрица не жалеет масла, когда печёт блины».

Выслушав до конца рассказ Сянцзюань о «проводах старика домой», «свирепой передаче денег нищему» и «неподкупности перед соблазнами красавиц», Благородная супруга Су надолго замолчала. Это что, о её сыне говорят? Да это же вылитый бодхисаттва.

Потерев покрывшуюся мурашками руку, она прервала Сянцзюань: — Хватит, хватит, не рассказывай больше. Слишком уж странно всё это слушать.

— Откуда вообще взялись такие нелепые слухи? — не понимала Благородная супруга Су.

Сянцзюань ответила: — Служанка и сама не знает, откуда они пошли. Просто в последние дни как-то внезапно распространились.

— Неужели… это снова какой-то заговор против моего сына? — задумалась Благородная супруга Су, но так и не смогла найти объяснение. — Но такие слухи, как ни посмотри, ему только на пользу. Какая выгода тому, кто за этим стоит?

Они с сыном всегда были как бельмо на глазу во дворце. Другие за их спинами скрежетали зубами от зависти и каждый день жгли благовония, молясь об их несчастье. Невозможно, чтобы кто-то из них стал тратить столько сил на создание её сыну доброго имени.

Это что, воздаяние добром за зло или просто благотворительность?

Добрая слава — это, конечно, хорошо, но выдумки были настолько преувеличенными, что даже ей, родной матери, стало неловко.

— И это ты называешь «всё уладила»?! — выслушав отчёт слуги, Супруга Нин вызвала к себе исполнительницу. — Ты взяла мои деньги, чтобы исполнять мои поручения или чтобы служить Принцу Чэнь?!

Пятьсот лянов, целых пятьсот лянов, и вот такой результат?!

— Служанка не знает, как так вышло. Ещё несколько дней назад всё было хорошо, но кто же знал, что гостьям в чайной вдруг полюбятся властные снаружи, но нежные внутри принцы… — голос служанки становился всё тише. — Та рассказчица сказала, что сказитель должен рассказывать то, что нравится гостям, и отказалась дальше следовать нашей рукописи.

— Не хочет — добавь денег! — Супруга Нин с трудом сдерживала гнев. — Если и за деньги не согласится, можно найти других. Неужели мне нужно учить тебя таким простым вещам?

— Ваше Сиятельство… — служанка была в замешательстве. — Сейчас среди столичных дам уже не в моде истории о благородных господах. Все хотят слушать про властных принцев или высокомерных маркизов.

После того как история о властном злом принце с нежным сердцем стала популярной, бесчисленные рассказчики подхватили эту волну и начали сочинять похожие сюжеты. А старые заезженные истории о учёных и барышнях, о лисах-оборотнях и генералах уже почти никто не слушал.

— У этих людей что, не все дома? — не удержалась от вопроса Супруга Нин. — Что можно найти привлекательного в таком принце, как Юнь Дуцин?

Служанка, видя, как разгневана её госпожа, поспешила её успокоить: — Ваше Сиятельство, им нравится не Принц Чэнь, а вымышленный персонаж.

Вот только она не знала, как так вышло, что многие женщины уже начали отождествлять Принца Чэнь с тем самым властным принцем из истории.

Но об этом она не смела сказать Супруге Нин, боясь навлечь на себя её гнев.

— Вон отсюда! — Супруга Нин пнула её ногой в живот. — Бесполезная тварь!

— Прошу, Ваше Сиятельство, уймите гнев. Служанка удаляется, — прижимая руки к животу, произнесла служанка.

Пошатываясь, она вышла из внутренних покоев. Младшая служанка подхватила её: — Тётушка Байшао, вы в порядке?

— Я в порядке, — служанка, превозмогая острую боль в животе, оттолкнула её руку. По лбу стекал холодный пот. — У Вашего Сиятельства сегодня плохое настроение, так что прислуживайте осторожнее.

Лицо младшей служанки изменилось. Она с тревогой посмотрела на Байшао, но та, лишь прижимая руку к животу, шаг за шагом двинулась к двери и, переступив порог, рухнула на землю.

— Тётушка! — девушка не осмелилась громко кричать. Она подбежала к Байшао: — Я помогу вам вернуться.

— Не глупи, — без сил произнесла Байшао. — Жить надоело?

— У Вашего Сиятельства дурное настроение, как она позволит тебе самовольно уйти? — Байшао, оперевшись о дверной косяк, поднялась на ноги. — Я в порядке, возвращайся скорее.

Весь Дворец Ланьсюй знал, что Супруга Нин больше всего ненавидела непочтительность со стороны дворцовой челяди. Ходили слухи, что до того, как она попала в свиту Его Величества, когда тот был ещё принцем, её, дочь наложницы низкого происхождения, часто унижали слуги. Поэтому, когда Его Величество взошёл на трон, она невзлюбила непокорную прислугу.

Но это был лишь слух, который слуги Дворца Ланьсюй передавали друг другу шёпотом, и никто не смел проверять его правдивость. К тому же, в последние годы отношения госпожи с поместьем маркиза Пинъюаня были очень близкими, что не походило на поведение человека, пережившего унижения.

— Тётушка Байшао, — её догнал маленький евнух. — Ваше Сиятельство велели вам спросить в Палате дворцовых дел, когда доставят новый чай. Свадьба Его Высочества уже близко, и госпожа сказала, что все вещи во дворце пора обновить.

— Я поняла, — Байшао отняла руку от живота. — Сейчас же схожу в Палату дворцовых дел.

Маленький евнух посмотрел на её мертвенно-бледное лицо, хотел что-то сказать, но не осмелился. Наконец он тихо прошептал: — Тётушка, пожалуйста, берегите себя.

— Госпожа Мин, там находится внутреннее управление, созданное Палатой дворцовых дел. Оно отвечает за повседневные расходы наложниц в гареме, — Сянцзюань указала на небольшое здание неподалёку. — Его Величество учредил его после восшествия на престол, опасаясь, что евнухи будут урезать довольствие наложниц. — Во времена правления предыдущего императора нелюбимые наложницы часто питались объедками, пили холодную воду и прокисший чай, живя хуже, чем слуги.

Сянцзюань взглянула на Цзючжу и заметила, что госпожа Мин ко всему проявляет любопытство, будто в мире не было ничего, в чём она не могла бы найти радость. В последние дни её госпожа то и дело приглашала госпожу Мин во дворец. Они вместе рассматривали картины, беседовали, а порой давали небольшие советы наложницам, переписывающим священные тексты, и проводили время в полной гармонии.

Единственными, кто был не слишком счастлив, были, пожалуй, те наложницы, которые с «искренним сердцем» «настаивали» на переписывании сутр.

Госпожа позвала девушку во дворец, но, беспокоясь, что та заскучает, велела Сянцзюань прогуляться с ней. Теперь они обошли почти весь императорский дворец, за исключением покоев Его Величества и самих наложниц.

Сянцзюань уже не знала, куда повести госпожу Мин в следующий раз.

— Тётушка Сянцзюань, — Цзючжу потянула её за рукав. — Я пойду вперёд, посмотрю.

— Что случилось? — с недоумением спросила Сянцзюань, глядя, как Цзючжу направляется к сливовому дереву.

Байшао, свернувшись калачиком, прислонилась спиной к стволу. Холодный пот пропитал её одежду. Она бессильно приоткрыла глаза и уставилась в серое небо. Боль в животе, острая, как удар ножа, напоминала ей, что она ещё жива.

Казалось, боль распространилась по всему телу, и даже мозг, не выдерживая бесконечных мук, готов был взорваться.

— Вы в порядке?

Она с трудом открыла глаза и увидела перед собой девушку.

На ней была красная накидка, а шпилька-буяо в волосах так сверкала, что, казалось, озарила даже хмурое небо.

— Тётушка Сянцзюань, она, кажется, вот-вот упадёт в обморок.

Прежде чем потерять сознание, Байшао увидела, как девушка сняла с себя накидку и укрыла её.

…

— Ваше Величество, — Лю Чжунбао передал Императору Лунфэну секретное донесение. — Установлена личность того, кто стоял за попыткой подставить Благородную супругу на банкете в честь её дня рождения с помощью вышитой картины.

Император Лунфэн вскрыл донесение. Прочитав имя, он спокойно положил бумагу на стол. — Лю Чжунбао, сколько лет я уже на троне?

— Ваше Величество, в этом году идёт тринадцатый год правления под девизом Лунфэн.

— Я помню, как мы с Ду Цином сидели запертые в тёмной комнате. Ему тогда и восьми лет не было, — вздохнул он. — А в мгновение ока прошло столько лет.

— Подавать в Павильон Чистого Ветра.

В Павильоне Чистого Ветра стоял неприятный запах лекарств. Женщина на кровати, плотно закутавшись в шёлковое одеяло, разрывалась от кашля.

Услышав шаги за кисейным пологом, она с трудом откинула его. Сначала на её лице отразилась радость, а затем — паника.

Она попыталась подняться, но в итоге бессильно опустилась обратно на кровать.

— Лежи спокойно, — Император Лунфэн не стал подходить ближе. Он смотрел на измождённую женщину без радости и гнева в глазах.

— Ваше Величество явились сегодня, чтобы навестить меня или чтобы заступиться за эту женщину, Су Мэйдай? — она закашлялась. — Мы с Вашим Величеством были знакомы с юности, но в итоге я уступила какой-то дочери торговца. Как смешно.

— Ваше Величество! — с горечью воскликнула она, глядя на Императора Лунфэна. — Неужели во всём гареме, кроме Су Мэйдай и Юнь Дуцина, остальные женщины и дети — не люди?

— Со времён основания династии не было императора, более милостивого к своим наложницам, чем я, — вздохнул Император Лунфэн. — Госпожа Ян, не следовало тебе применять свои уловки против моей любимой супруги.

— Любимой супруги? Ха-ха-ха, любимой супруги? — с надрывом переспросила Госпожа Ян. — Только Су Мэйдай считается твоей женщиной?

Увидев в её глазах ненависть к Благородной супруге Су, Император Лунфэн произнёс: — О событиях тридцатого года правления под девизом Сяньдэ я давно всё знал.

Госпожа Ян замерла. Спустя долгое время она то ли плакала, то ли смеялась: — Вот оно что, вот оно что…

В комнате воцарилась тишина. Наконец она с трудом села и, оглядев пустое помещение, рассмеялась сквозь слёзы, бормоча себе под нос: — Ваше Величество правы. Вы действительно милостивый император.

В тот год, когда принц был под домашним арестом в своей резиденции, женщины из его гарема, ради будущего и славы своих семей, решили предать своего мужа.

Позже, когда заговор провалился и принц взошёл на трон, она думала, что это навсегда останется тайной, о которой Его Величество никогда не узнает.

Она ошибалась. Как в этом императорском городе мог существовать секрет, о котором никто бы не узнал?

— Ха-ха-ха…

Госпожа Ян смеялась до слёз. Другие женщины в гареме, которые обычно свысока насмехались над ней, и не подозревали, что их собственные прошлые деяния давно известны Его Величеству.

Как смешно, как же они все смешны.

Проснувшись утром, Цзючжу обнаружила, что все красные фонари в коридорах дома сняты.

— Сестрица Чуньфэнь, почему все фонари заменили? — Цзючжу подняла голову, разглядывая синие фонари, которые казались ей неуместными.

— Во дворце скончалась от болезни наложница Ян. Господин — чиновник третьего ранга в Министерстве обрядов, и в течение девяти дней не подобает вывешивать красные фонари, — Чуньфэнь накинула на Цзючжу накидку простого цвета. — Позже госпожа, возможно, возьмёт тебя во дворец на соболезнования. Просто держись рядом с ней.

Цзючжу всё поняла. Неудивительно, что сегодня сестрица Чуньфэнь специально подобрала для неё одежду простого цвета, и даже заколка для волос была из обычного серебра.

— А кто такая наложница Ян?

Чуньфэнь понизила голос: — Она дочь осуждённого чиновника. Её отец и брат более десяти лет назад вступили в сговор с мятежным принцем, чтобы силой захватить дворец. Когда Его Величество взошёл на трон, он сжалился над ней, зная, что она ничего не ведала, и не стал на неё гневаться…

— Цзючжу, — в дворик вошла госпожа Шэнь и поманила её рукой.

Цзючжу подбежала к ней: — Матушка, мы сейчас едем во дворец?

— Чуньфэнь тебе уже рассказала?

Цзючжу кивнула.

Госпожа Шэнь осмотрела дочь с ног до головы и, убедившись, что всё в порядке, повела её из дома.

Принц Чэнь, одетый в простую траурную одежду, шёл по дворцовой дорожке и заметил, что некоторые служанки смотрят на него как-то странно.

Увидев, что одна из них, едва не споткнувшись, летит прямо в его объятия, он увернулся и недоумённо спросил Фугуя: — Что с этой служанкой? Она и на ногах-то еле держится. Как её вообще взяли на службу во дворец?

Фугуй посмотрел на растянувшуюся на земле служанку и подумал: «Может, она тоже наслушалась диковинных историй в духе „Властный принц и милая служанка“?».

Принц Чэнь, даже не взглянув на лежавшую на земле молодую служанку, по щекам которой вот-вот должны были покатиться слёзы, нетерпеливо приказал двум евнухам: — Живо поднимите её. А то ещё подумают, что это я её толкнул. — Едва он договорил, как за спиной раздался голос Цзючжу, звавший его.

— Ваше Высочество!

Цзючжу подбежала к Принцу Чэнь. Она перевела взгляд с распростёртой на земле служанки на принца и озадаченно спросила: — Ваше Высочество?

Завидев Цзючжу, принц Чэнь метнул гневный взгляд на прислуживающих евнухов. Он же велел им скорее увести служанку, а теперь как ему всё объяснять Поросёнку Мин?

— Эта служанка упала? — заметила Цзючжу двух евнухов, стоявших рядом с девушкой, и, улыбаясь, шёпотом похвалила принца Чэня: — Ваше Высочество так добр. Увидели, что служанка упала, и сразу велели помочь ей подняться.

— Я, конечно, не из тех, кто бросает других в беде, — принц Чэнь выпрямился, слегка вздернув подбородок, всем своим видом являя образец благородства. Заметив на Цзючжу скромный наряд, он спросил: — Ты тоже пришла выразить соболезнования?

— Матушка сказала, что нашей семье можно было и не приходить, но поскольку мы с Вашим Высочеством обручены, это совсем другое дело, — Цзючжу бросила взгляд на всё ещё лежавшую на земле служанку. — Матушка — женщина учёная, её стоит слушать.

Услышав слово «обручены», принц Чэнь смущённо отвернулся:

— Ч-что ж, тогда пойдём. Похороны наложницы Ян скромные, достаточно будет возжечь палочку благовоний.

— Подождите, — Цзючжу потянула принца Чэня за рукав.

Принц Чэнь обернулся, решив, что она не хочет идти с ним:

— Хочешь пойти со своей матерью?

— Нет, — Цзючжу указала на его пояс. — Ваше Высочество, снимите сперва эту нефритовую подвеску.

Подвеска была ничем не примечательна, вот только узел и кисточка на ней были ярко-красного цвета.

Принц Чэнь хотел было сказать, что и так оказал покойной великую честь, переодевшись в скромное ради наложницы, которую он почти и не видел. К чему обращать внимание ещё и на какую-то красную кисточку на подвеске?

Но, встретившись с тёмными блестящими глазами Цзючжу, он вздохнул, в несколько движений снял подвеску и вложил ей в руку:

— Подержи.

— Хорошо, — Цзючжу с улыбкой кивнула и убрала подвеску в свой белый мешочек.

Принц Чэнь шагнул вперёд и едва не споткнулся. Опустив взгляд, он увидел, что та самая служанка всё ещё лежит на земле.

Что за дела? Если уж решила оклеветать его, обвинив в том, что он толкает женщин, то не стоило делать это так откровенно.

— Девушка, вы в порядке? — Цзючжу наклонилась и одной рукой подняла служанку на ноги.

Служанка растерялась. Как это она невольно поднялась на ноги?

— Не ушиблись? — Цзючжу наклонилась и отряхнула пыль с её подола.

Служанка ошеломлённо покачала головой.

— Поросёнок Мин, идём, — стоя в нескольких шагах, позвал принц Чэнь, за спиной поманив её пальцем.

— Иду! — откликнулась Цзючжу и, обернувшись к служанке, добавила: — Впредь смотрите под ноги.

Сказав это, она подбежала к принцу и пошла с ним рядом.

Служанка ошеломлённо смотрела им вслед. Так, значит, это история не о властном принце и хорошенькой служанке, а о властном принце и его избалованной госпоже.

Она опустила взгляд на подол, который отряхнула Цзючжу, и, покраснев, прикрыла лицо руками и убежала, не дожидаясь помощи евнухов.

Поминальный зал для наложницы Ян устроили в одном из дворцов в западной части императорского комплекса. Знатные дамы, пришедшие отдать дань уважения, уже разошлись. Снаружи остались лишь несколько членов императорской семьи, которые с рассеянным видом стояли поодаль — очевидно, они явились лишь для проформы.

Цзючжу не разбиралась в дворцовых погребальных ритуалах и потому не знала, что по обычаю ранг похоронной церемонии для наложницы должен был быть на ступень выше её собственного или же ей посмертно жаловали более высокий титул. Однако похороны наложницы Ян не сопровождались никакими почестями, ей даже не присвоили посмертного имени. Министерство обрядов подготовило подходящий вариант, но Император его отклонил, сославшись на то, что наложница Ян любила покой, а потому церемония должна быть предельно скромной. После этого всем стало ясно: Его Величество не ценил наложницу Ян.

Перед залом было пустынно и холодно. Принц Чэнь, наклонившись к Цзючжу, спросил:

— Не холодно?

Цзючжу покачала головой. Она взяла благовония, почтительно поклонилась перед алтарём и воткнула палочки в курильницу.

Стоявшая на коленях и тихо плакавшая служанка поклонилась им до земли.

Взглянув на поминальную табличку на алтаре, принц Чэнь тоже установил свои благовония. Он помнил, что наложница Ян была неразговорчивой и очень слабой здоровьем, из-за чего пропускала многие дворцовые собрания.

Ветер колыхнул поминальные знамёна. Принц отвернулся, взял Цзючжу за краешек рукава и вывел её из зала.

— Пойдём, я отведу тебя во Дворец Ясной Луны переодеться. Юной девушке не пристало ходить в таком блёклом трауре, это некрасиво.

— Ваше Высочество, — с сомнением проговорила Цзючжу, — матушка всё ещё ждёт меня снаружи…

— Не волнуйся, Фугуй уже отправился сообщить госпоже Мин, — принц Чэнь продолжал тянуть её за собой. — Пообедаешь во Дворце Ясной Луны, а потом я тебя провожу.

— Вашему Высочеству не нужно в Министерство обрядов? — колебалась Цзючжу. — Не отвлеку ли я вас от важных дел?

— Сегодня день траура по наложнице Ян, все принцы и принцессы, находящиеся в столице, обязаны явиться во дворец, чтобы выразить соболезнования. Я уже отпросился у министра обрядов, так что сегодня в министерство мне не нужно, — принц Чэнь взглянул на небо. — Поросёнок Мин, сегодня не день для разговоров о делах.

— Пятый брат.

— Приветствую Ваше Высочество принца Чэня. Здравствуйте, госпожа Мин.

Принц Чэнь отпустил рукав Цзючжу и, вскинув бровь, посмотрел на принца Ци и Сунь Цайяо:

— А, это ты, четвёртый брат.

С тех пор как он заставил принца Ци уступить ему дорогу, они встречались только на утренних приёмах, но наедине ещё не разговаривали.

Цзючжу присела в реверансе перед принцем Ци, и тот в ответ слегка кивнул ей. Он окинул взглядом их наряды:

— Пятый брат уже воздал почести наложнице Ян?

В одежде Юнь Дуцина не было ни одного яркого цвета, что совершенно не походило на его обычный эпатажный стиль.

— Четвёртый брат сегодня припозднился, — заметив, что Юнь Яньцзэ пару раз взглянул на Цзючжу, принц Чэнь, словно никого не замечая, потянул её к себе за спину. — Ступайте, а я отведу госпожу Мин обратно во Дворец Ясной Луны.

«Обратно»?

Сунь Цайяо зацепилась за это слово. Она взглянула на принца Чэня. Отвести Мин Цзючжу к благородной супруге Су и сказать при этом «обратно»?

До неё тоже дошли истории о властном принце, ставшие популярными в столице в последние дни. Возможно, всё дело было в том, что обычно принц Чэнь вёл себя настолько надменно и деспотично, что при виде его все испытывали лишь благоговейный страх, и никому не было дела до его внешности. Только сегодня Сунь Цайяо осознала, каким красивым лицом он обладал. Он унаследовал все лучшие черты Императора и благородной супруги Су, и даже в скромной одежде выглядел вызывающе ярко.

— Поступай как знаешь, пятый брат, — принц Ци отвёл взгляд и, повернувшись к Сунь Цайяо, мягко улыбнулся: — Госпожа Сунь, пройдёмте внутрь.

Не успел он договорить, как неподалёку раздались хлопки в ладоши. Лицо принца Ци стало серьёзным, и он, опустив голову, отступил в сторону.

Цзючжу украдкой взглянула в ту сторону, откуда донёсся звук, и тут же поспешно опустила голову.

Император.

Император Лунфэн, увидев обоих сыновей, сошёл с драконьего паланкина.

Не дожидаясь, пока сыновья поклонятся, император Лунфэн жестом остановил их:

— Что вы стоите на сквозняке? Не холодно?

Стоявший позади евнух сметливо достал два плаща, готовясь накинуть их на плечи принцев.

Принц Чэнь взял плащ и тут же набросил его на Цзючжу, после чего обернулся к императору Лунфэну:

— Отец-Император, почему вы, выходя из дворца, не захватили с собой пару женских плащей? Посмотрите, этот по земле волочится.

Принц Ци опустил взгляд на плащ, который только что накинули на его плечи, затем посмотрел на стоявшую рядом Сунь Цайяо. Рука, поправлявшая плащ, на миг замерла.

Императора Лунфэна рассмешили его слова:

— Это новые плащи из Палаты дворцовых дел, я их ещё даже не надевал, а ты уже недоволен.

Цзючжу, укутанная в пушистый плащ, из которого виднелась лишь половинка её личика, попробовала немного отодвинуть мех, напоминая черепашку, придавленную панцирем.

Принц Чэнь не смог сдержать смеха при виде её.

— Ваше Высочество, — услышав, что принц Чэнь смеётся над ней, Цзючжу широко распахнула глаза и жалобно на него посмотрела.

— Я не над тобой смеюсь, а над другими, — кашлянув, сказал принц Чэнь и поправил на ней плащ, наконец-то полностью открыв её лицо.

— Эта ваша ложь совсем не искусна, Ваше Высочество, — пробормотала Цзючжу себе под нос.

Даже дурак бы понял, что он смеётся именно над ней.

Император Лунфэн сделал вид, что не замечает перешёптываний молодёжи, и повернулся к принцу Ци:

— Яньцзэ, твоя свадьба на носу, тебе не подобает присутствовать на траурных церемониях. Поклонись у входа в зал и возвращайся.

— Слушаюсь, Отец-Император, — принц Ци поклонился, сложив руки.

Его свадьба с Сунь Цайяо должна была состояться через семь дней, и смерть наложницы Ян в такой ответственный момент словно бросала на это событие тень дурного предзнаменования.

Но дату свадьбы давно назначила Придворная обсерватория, и менять её было бы ещё худшей приметой. Поэтому и он, и семья Сунь могли лишь делать вид, что смерть наложницы Ян их не заботит. К счастью, ранг наложницы был невысок, и похороны не стали устраивать с размахом.

Матушка говорила, что Отец-Император не пожелал пышных похорон для наложницы Ян именно из-за его скорой свадьбы с Сунь Цайяо.

Он не знал, правду ли сказала матушка, но раз уж Отец-Император сам упомянул свадьбу, это, по крайней мере, означало, что она ему небезразлична.

— Ду Цин, куда это ты собрался вести юную госпожу из семьи Мин? — спросил император Лунфэн, решив прервать шёпот парочки.

— Отец-Император, ваш сын собирался проводить госпожу Мин… э-э… во Дворец Ясной Луны, чтобы она переоделась, — принц Чэнь заложил руки за спину с таким видом, будто просто решил из любезности позаботиться о девушке.

— Какая удача, я как раз направлялся к твоей матушке. Проводите меня, — император Лунфэн взглянул на поминальные знамёна у входа в зал и тут же отвёл взгляд, больше не удостоив зал и взглядом.

— Вы поедете в паланкине, а мы с госпожой Мин пойдём пешком. Мы за вами не успеем, — принц Чэнь посмотрел на огромный, волочащийся по земле плащ на Цзючжу и беззастенчиво добавил: — Может, вы окажете нам милость и позволите нам с госпожой Мин тоже поехать в паланкине?

— Ты с самого детства лениться любишь, — со смехом покачал головой император Лунфэн. — Что ж, садитесь в паланкин.

— Благодарю, Отец-Император.

Увидев, что принц Чэнь выражает благодарность, Цзючжу тоже поспешила присесть в реверансе:

— Ваша покорная слуга благодарит Его Величество.

Принц Чэнь схватил её за руку, опасаясь, что она упадёт носом в землю.

Вскоре сильные евнухи поднесли паланкины. Принц Чэнь помог Цзючжу сесть в один, а затем сам направился к другому.

Император Лунфэн с улыбкой наблюдал за этой сценой. Этот его гордый сын, оказывается, тоже научился заботиться о девушках.

— Почтительно провожаем Отца-Императора, — принц Ци, сложив руки, смотрел вслед удаляющейся императорской процессии. Затем он снял с себя плащ и передал его прислуживающему евнуху.

— Ваше Высочество…

— Я не замёрз, — он обернулся и мягко посмотрел на Сунь Цайяо. — Госпожа Сунь, после того как возложите благовония, я провожу вас домой.

Глядя в нежные глаза принца Ци, Сунь Цайяо смущённо улыбнулась:

— Благодарю, Ваше Высочество.

Паланкины остановились у Дворца Ясной Луны. Принц Чэнь элегантно вышел и протянул руку Цзючжу:

— Опирайся на меня.

Стоявшая рядом служанка молча отступила на шаг. Уж лучше Вашему Высочеству и дальше делать вид, что её не существует.

Цзючжу взяла принца Чэня под руку и, приподнявшись на цыпочки, прошептала ему на ухо:

— Ваше Высочество, мне немного жарко.

Принц Чэнь бросил взгляд на идущего впереди императора Лунфэна:

— Потерпи немного. Как только войдём в покои, я помогу тебе его снять.

Цзючжу поспешно кивнула, невольно ускоряя шаг.

Благородная супруга Су дремала в своих покоях. Увидев вошедших, она с улыбкой поднялась, но император Лунфэн быстрым шагом подошёл к ней, взял за руку и не дал поклониться.

— Ваше Величество, почему вы пришли вместе с Ду Цином и Цзючжу?

— Встретил их по дороге, вот и привёл с собой, — император Лунфэн усадил благородную супругу Су рядом с собой на кушетку.

Благородная супруга Су, взглянув на их одежду, сразу поняла, где они были.

— Ваш сын привёл госпожу Мин к матушке, чтобы напроситься на обед, — принц Чэнь помог Цзючжу снять тяжёлый плащ и передал его служанке. — Заодно хотел попросить матушку найти для неё подходящую одежду, чтобы переодеться.

Благородная супруга Су рассмеялась:

— Так вот оно что, напроситься поесть и попить. Если бы не Цзючжу, я бы тебя сегодня не оставила. Но ради неё, так и быть, поешь разок.

Цзючжу поняла, что Её Сиятельство шутит, и, прикрыв рот рукой, тихонько хихикнула. Но, поскольку на ней всё ещё была траурная одежда, она не осмелилась подойти к супруге императора.

— Сянцзюань, проводи Цзючжу умыться и переодеться, — благородная супруга Су подошла к Цзючжу и взяла её за руку. — Здесь мы не придерживаемся этих условностей. Как ты вела себя здесь раньше, так веди и сегодня. — Сказав это, она посмотрела на принца Чэня: — А ты иди и сам переоденься.

— Благодарю, Ваше Сиятельство, ваша покорная слуга откланяется, — Цзючжу, уловив тонкий аромат, исходящий от благородной супруги, мило ей улыбнулась.

Благородная супруга Су не удержалась и ущипнула её за щёчку. Ну как можно не обожать такую милую девочку?

Сянцзюань провела Цзючжу в комнату и достала совершенно новый наряд:

— Госпожа Мин, это одеяние Ваше Сиятельство велела сшить для вас в Палате дворцовых дел. Примерьте, пожалуйста, подойдёт ли?

— Благодарю вас, госпожа, — Цзючжу надела новое платье. Служанки принесли ей воды для умывания, а Сянцзюань вынула из её волос серебряную шпильку и заново уложила их: — Госпожа, вы так хороши собой.

— Это потому, что наряд, который приготовило для меня Ваше Сиятельство, очень красивый, — Цзючжу улыбнулась своему отражению в зеркале.

— Прекрасный наряд для прекрасной госпожи — идеальное сочетание, — Сянцзюань отложила гребень. — Госпожа, посмотрите, может, что-то не так?

— У вас очень умелые руки, госпожа, — Цзючжу склонила голову набок, и украшения в её волосах тихонько качнулись.

— Госпожа, а как та служанка, что упала в обморок несколько дней назад? — Цзючжу вспомнила о дворцовой служанке, которую встретила вместе с Сянцзюань.

Сянцзюань на миг замерла, затем, поправив шпильку в волосах Цзючжу, с улыбкой ответила:

— Госпоже не о чем беспокоиться, её жизнь вне опасности.

— Слава богу, — Цзючжу с облегчением вздохнула. Увидев тогда под служанкой лужу крови, она испугалась, что ту уже не спасти.

— Госпожа так добра, что послала за лекарством для неё в императорскую лечебницу. На следующий день после того, как она приняла его, она очнулась, — Сянцзюань и Байшао служили разным госпожам, и их отношения были, мягко говоря, недружескими, но она никак не ожидала, что Байшао, старшая служанка Дворца Ланьсюй, будет так тяжело ранена.

В задних покоях дворца, если слуга ранен и боится об этом сказать, причина может быть только одна: руку приложил его господин.

Она не стала рассказывать наивной госпоже Мин об этих дворцовых кознях, чтобы не напугать её.

Принц Чэнь переоделся и, выйдя из комнаты, столкнулся с идущей ему навстречу Цзючжу. Оценив её голубое платье, он довольно кивнул. Вот так-то лучше. Как же юным девушкам идут такие цвета.

— Ваше Высочество, — увидев принца Чэня, Цзючжу расплылась в широкой улыбке.

Принц Чэнь сдерживался, сдерживался, но в итоге не выдержал. Он подошёл к Цзючжу и легонько сжал выглядевший очень мило пучок волос на её макушке.

— Ваше Высочество, это госпожа специально для меня сделала новую причёску, — Цзючжу была очень довольна своей причёской, и хотя ей было жаль, когда принц дотронулся до неё, она не стала уворачиваться.

— Мастерство Сянцзюань стало ещё лучше, — увидев жалость на лице Цзючжу, принц Чэнь убрал руку.

— Ваше Высочество слишком добры, — улыбнулась Сянцзюань. — Госпожа так красива, что ей любая причёска к лицу.

Услышав это, принц Чэнь отступил на шаг и, внимательно оглядев Цзючжу, задумчиво кивнул. Да, эта мордашка и вправду очень мила.

Цзючжу с недоумением посмотрела на него. Почему Ваше Высочество так странно на неё смотрит?

— М-да, и впрямь неплохо.

Договорив, он заметил, что в углу на него украдкой смотрят юные служанки, которые тут же отвернулись, как только он их заметил.

Что сегодня такое с этими служанками? Одна за другой ведут себя так странно.

— Сянцзюань, — позвал принц Чэнь, — в последнее время во дворце не ходили обо мне какие-нибудь странные слухи?

Услышав вопрос принца, Сянцзюань не смогла сдержать улыбки:

— Было несколько странных слухов, но они пришли не из дворца, а извне.

Принц Чэнь нахмурился:

— Извне?

Сянцзюань, с трудом сдерживая смех, кивнула:

— Если Вашему Высочеству любопытно, прогуляйтесь по чайным за городом, и всё узнаете.

— А ты знаешь? — принц Чэнь посмотрел на Цзючжу.

Цзючжу опустила взгляд на носки своих туфель. Кажется… возможно… наверное… это могло быть самую чуточку связано с ней?

— Поросёнок Мин? — прищурившись, посмотрел на неё принц Чэнь.

— Ваше Высочество, ваша покорная слуга ничего не знает! — Цзючжу яростно замотала головой. — Я ничего не слышала!

— Правда не знаешь? — принц Чэнь посмотрел на её виноватое лицо и чуть не рассмеялся от досады. У неё на лбу было почти написано: «Я лгу».

Цзючжу изо всех сил замотала головой.

Ох… она солгала такому доброму и нежному принцу.

Она виновна!

Улицы были полны людей. Принц Чэнь взглянул на шумную чайную, вошел внутрь и, сделав пару шагов, обернулся. Цзючжу застыла у входа.

— В чём дело?

Цзючжу покачала головой:

— Ничего.

Она медленно, вяло поплелась за принцем Чэнем, переставляя ноги мелкими шажками.

Принц Чэнь смерил её насмешливым взглядом и, внезапно схватив за запястье, потянул наверх.

— Ваше Высочество, — послушно шагая рядом, прошептала Цзючжу, — наверху много посетительниц…

— Ничего страшного, я не придаю этому значения. — Поднявшись на второй этаж, принц Чэнь услышал женские одобрительные возгласы. Он откинул жемчужную занавеску и увидел зал, полный женщин. Несколько редких мужчин, затесавшихся в их ряды, сидели с выражением полной безнадёжности на лице.

Чжоу Шучэн был одним из них. Взглянув на свою воодушевлённую сестру, он тяжело вздохнул, но, повернув голову, чуть не подпрыгнул от неожиданности. Что здесь делает принц Чэнь?

Он согнулся, пытаясь спрятаться за спинами других гостей:

— Сестра, пойдём скорее отсюда.

— Ещё немного, — осталась непреклонна Чжоу Сяо. — Сейчас будет сцена, где Властный принц истребляет разбойников и спасает красавицу!

— И вот Властный принц с девятичивым копьём в руках на коне врывается в логово разбойников. В тот же миг вздымаются песок и камни, а солнце и луна меркнут!

Снизу донеслись одобрительные возгласы женщин. Чжоу Шучэн молча закрыл лицо руками, уже не смея взглянуть на принца Чэня.

— Разбойники, покорённые доблестным видом принца, пали на колени и принялись молить о пощаде, словно побитые псы.

Услышав, как Властный принц спас слабую девушку из дровяного сарая и исчез в ночи под покровом лунного света, гостьи в восторге принялись бросать на сцену деньги.

Глядя на этих обезумевших женщин, принц Чэнь повернулся к Цзючжу, усадил её за свободный столик в глубине зала, и слуга тут же распорядился подать дыню, фрукты и пирожные.

— Ешь и слушай, — принц Чэнь пододвинул пирожные к Цзючжу и с усмешкой произнёс: — Какой принц в одиночку отправится на разбойников? Разве что у него в голове каша вместо мозгов. — Рука Цзючжу, потянувшаяся за пирожным, дрогнула, и она тихонько её отдёрнула.

— Почему не ешь? — заметив это, принц Чэнь поменял ей тарелку с угощением. — Не нравится?

— Ещё, ещё!

Какая-то состоятельная гостья бросила на сцену крупинку золота. Рассказчица, увидев блестящий металл, схватила чашку и сделала несколько больших глотков.

— Раз уж вы так горячо меня принимаете, я продолжу свой рассказ о том, как Властный принц, вернувшись в столицу после победы над разбойниками, удостоился высочайшей награды от Императора.

История становилась всё более захватывающей. Одна из гостий в зале прошептала:

— Интересно, как выглядит настоящий принц Чэнь? Жаль, что к знати и членам императорской семьи так просто не подобраться, а то бы я на него хорошенько поглядела.

Услышав это, принц Чэнь задумался: какое отношение к нему имеет этот недалёкий Властный принц из рассказа?

— Ваше Высочество, Ваша покорная слуга тоже считает эти истории неинтересными, — Цзючжу потянула принца Чэня за рукав. — Может, вернёмся?

— Подожди. — Принц Чэнь голыми руками разломил грушу и протянул Цзючжу половину. Но тут же, вспомнив, что делить грушу — плохая примета, вложил ей в руку и вторую часть. — Что ж, — холодно усмехнулся он, — послушаю, до какого абсурда дойдёт этот рассказ о Властном принце.

Цзючжу откусила от груши в левой руке, затем от груши в правой, до отказа набив рот. Она украдкой наблюдала за выражением лица принца Чэня, размышляя, что ей делать, если он рассердится.

— Властный принц, получив в награду от Императора золотую шпильку, поскакал к поместью юной госпожи. Её отец пообещал, что если принц одолеет разбойников, он отдаст ему в жёны свою дочь.

— Ха, — холодно хмыкнул принц Чэнь. Какой придворный министр осмелится так обращаться с принцем крови?

И неужели кому-то нравятся такие несуразные истории?

— Как думаете, принц Чэнь действительно подарил своей невесте золотую шпильку?

— Дарил, дарил, я об этом слышала. Недавно принц Чэнь накупил в Башне золотой росписи кучу золотых и серебряных украшений и велел отправить их в Поместье помощника министра Мина.

— Правда?

— Конечно, правда! Моя тётя работает в Башне золотой росписи, обычно обслуживает знатных дам. Она нам и рассказала, что принц Чэнь был невероятно щедр и купил своей невесте целую гору украшений.

Услышав этот шёпот, принц Чэнь искоса взглянул на Цзючжу. Та, опустив голову, молча грызла грушу.

Представление закончилось, и гости стали понемногу расходиться. Принц Чэнь сидел на деревянном стуле, скрестив руки на груди, и смотрел на рассказчицу, которая собирала со сцены брошенные в благодарность деньги. Затем он вынул из рукава платок.

— Ученик приветствует Ваше Высочество. — Когда гости разошлись, Чжоу Шучэну больше негде было прятаться, и ему пришлось, собравшись с духом, подойти и поприветствовать принца Чэня.

Протянув платок Цзючжу, принц Чэнь взглянул на Чжоу Шучэна. Заметив на нём одежду студента Императорской академии, он слегка нахмурился. Неужели даже этот серьёзный юноша с густыми бровями и большими глазами любит слушать подобную чепуху?

— Сегодня я сопровождал свою младшую сестру в чайную послушать рассказы и не ожидал встретить Ваше Высочество. — Чжоу Шучэн не знал, что о нём подумал принц Чэнь, но в такой критический момент счёл нужным внести ясность. — Ваше Высочество, вы тоже пришли послушать истории?

Принц Чэнь ответил вопросом на вопрос:

— По-твоему, я похож на любителя подобных сказок?

Чжоу Шучэн промолчал.

Похож или не похож, а ведь вы здесь.

— Сестрица Мин, — Чжоу Сяо собрала свои вещи и, обернувшись, увидела Цзючжу с принцем Чэнем. Выражение её лица слегка изменилось. Поприветствовав принца, она тихо спросила у Цзючжу: — Сестрица, когда ты пришла?

Главное — слышал ли принц рассказ?

Цзючжу, сжимая в руке платок принца, прошептала:

— Мы пришли, когда рассказчица говорила, как пр… принц убил главаря разбойников.

Чжоу Сяо метнула в Цзючжу красноречивый взгляд: так чего же ты ждёшь, уводи принца, пока он ничего не понял!

Цзючжу собралась с духом:

— Ваше Высочество, представление закончилось, мы…

— Барышня, это вы?! — Рассказчица с кошельком, набитым деньгами, с улыбкой подошла к Цзючжу. — Несколько дней вас не видела, даже не было возможности как следует вас поблагодарить.

Принц Чэнь повернул голову к Цзючжу. Та молча попятилась к выходу, но он поймал её и притянул обратно.

— К счастью, я тогда послушалась вашего совета. С тех пор как я начала рассказывать истории о Злом принце, гости стали давать всё больше денег. Теперь рассказчики по всему городу переняли мой стиль. — Рассказчица поклонилась Цзючжу. — Благодарю вас, барышня, за то, что указали мне путь к достатку.

— Я лишь посоветовала вам больше рассказывать о нём, но содержание этих историй придумала не я, — неуверенно пробормотала Цзючжу.

— Вы так добры, что указали нам, простым людям, зарабатывающим на хлеб, способ разбогатеть, и даже не кичитесь этим, — рассказчица была преисполнена благодарности. — Если в следующий раз захотите услышать какую-то особую историю, просто скажите мне, и я расскажу её так, как вам нравится.

— Н-не нужно, — Цзючжу не смела взглянуть на принца Чэня. — Вы идите, занимайтесь своими делами, а у меня ещё есть одно.

Рассказчица взглянула на красивого мужчину рядом с Цзючжу и понимающе улыбнулась: — Не буду мешать барышне. Располагайтесь. Позвольте откланяться.

Рассказчица тактично удалилась. Чжоу Сяо с беспокойством посмотрела на Цзючжу, а Чжоу Шучэн, не смея тревожить принца Чэня, силой утащил сестру прочь.

— Перекройте вход, никого не впускать, — приказал принц Чэнь стражникам. Слуги переглянулись и, поклонившись, удалились за жемчужную занавеску.

Тук, тук, тук.

Принц Чэнь легонько постукивал костяшкой указательного пальца по столу, глядя на Цзючжу, которая боялась даже дышать:

— Садись, поговорим.

— Ваше Высочество, Ваша покорная слуга не нарочно. Я не думала, что всё так обернётся. — Она захлопала ресницами, глядя на принца своими влажными глазами. — Не сердитесь на меня, хорошо?

Видя её жалкий вид, принц Чэнь невольно рассмеялся:

— Сначала расскажи мне, как всё было.

— Всё началось одним солнечным утром…

Принц Чэнь нежно ткнул пальцем в её пучок на голове:

— Ближе к делу.

— Я пришла в чайную и обнаружила, что рассказы о Прекрасном и Злом принцах содержат явные намёки, и велела ей прекратить. — При воспоминании о потраченных деньгах сердце Цзючжу заныло. — Чтобы она изменила историю, я отдала ей своё жалованье за целых два месяца. Целых два!

— И сколько же у тебя жалованье в месяц? — с любопытством спросил принц Чэнь, видя её страдания. Цзючжу показала два пальца.

— Двести лянов? — цокнул языком принц Чэнь. — Говорят, Мин Цзинчжоу — неподкупный чиновник, и, похоже, это правда.

Цзючжу широко раскрыла глаза:

— Да откуда же столько? Двадцать лянов.

Это и так было очень много. Раньше в даосском монастыре они с наставниками и за год столько не тратили.

Двадцать лянов?

Принц Чэнь с сочувствием посмотрел на Цзючжу. В какой же нищете жила эта девушка?

Неудивительно, что она тогда заплатила за похороны его генерала лишь крупинкой серебра. Оказывается, она была так бедна.

— В тех историях Прекрасный принц был во всём хорош, а Злого принца выставляли таким плохим. Явно кто-то из злодеев намеренно очернял Ваше Высочество, — прошептала Цзючжу. — Ваше Высочество так добры, почему вы должны позволять негодяям себя чернить?

— И поэтому ты потратила все свои деньги, чтобы изменить историю? — Принц Чэнь смотрел на девушку с пучком на голове и чувствовал что-то странное и необъяснимое. Ему снова захотелось коснуться её нежной белой щеки.

— Хоть мне и было немного жаль денег, но если это заставило людей перестать говорить о Вашем Высочестве дурно, то оно того стоило. — Сказав это, Цзючжу виновато опустила голову. — Ваша покорная слуга лишь не ожидала, что история станет ещё более нелепой…

Кто бы посмел упрекнуть её, глядя в это несчастное личико?

Разве это вина Поросёнка Мин?

Во всём виноваты эти рассказчики. Да и какие дурные мысли могут быть у Поросёнка Мин? Она всего лишь хотела его защитить.

— Это всего лишь сказки. Властный принц так Властный принц, в конце концов, там не называют моё имя, — принц Чэнь вскинул бровь. — В следующий раз, если такое повторится, не трать деньги, а просто назови моё имя. Посмотрим, кто осмелится тебя ослушаться.

Цзючжу покачала головой:

— Ваше Высочество, так нельзя. Рассказчики просто зарабатывают на жизнь. Если я воспользуюсь вашим именем, то лишь напугаю её. Она будет жить в страхе днём и ночью, и вся её оставшаяся жизнь пройдёт в тревоге.

Принц Чэнь поднялся:

— Пойдём.

— Куда?

— Провожу тебя.

Когда карета остановилась у ворот Поместья помощника министра Мина, Цзючжу сошла на землю и, подняв голову, посмотрела на принца Чэня, сидевшего верхом на коне. На её лице расцвела сияющая улыбка.

— Чему смеёшься?

— Я просто подумала, как же хорошо, что я встретила Ваше Высочество. — Её глаза были чистыми и ясными, и в них отчётливо отражался принц Чэнь.

— Ваше Высочество не только добр и мягок, но и невероятно великодушен, — Цзючжу склонила голову набок. — Вы, должно быть, божество, сошедшее с небес?

Из-за неё в столице появилось столько нелепых историй о Властном принце, а он её даже не упрекнул. Если он не сошедшее с небес божество, то как может быть таким добрым?

Принц Чэнь смотрел на серьёзную девушку, и кончики его ушей мгновенно покраснели.

Девушки, выросшие в Линчжоу, все так… так приторно говорят?

Я доблестен и могуч, при чём здесь доброта и мягкость…

— Что понимают маленькие девочки, — он потёр горящее ухо. — Иди скорее домой, чтобы твои отец и мать не волновались.

— Угу, — кивнула Цзючжу и повернулась, чтобы уйти.

— Подожди. — Принц Чэнь вынул из-за пазухи стопку банкнот и протянул Цзючжу. — Возьми.

Цзючжу непонимающе на него посмотрела:

— Ваше Высочество?

— Впредь, какие бы истории ты ни захотела услышать, как бы ни захотела, чтобы их изменили рассказчики, — меняй. — Вложив банкноты в руку Цзючжу, принц Чэнь смущённо посмотрел в небо. — Бери и трать, сколько хочешь. У меня много денег.

Подумаешь, какие-то нелепые истории о Властном принце. Если девчонке нравится, пусть слушает.

Он, взрослый мужчина, не станет мелочиться из-за какой-то желторотой девчонки.

Цзючжу увидела номинал верхней банкноты и ахнула.

Пятьсот лянов?!

Она никогда в жизни не видела таких больших денег!

— Ваше Высочество, — Цзючжу быстро сунула деньги обратно в руки принцу. — Это слишком много, я с ними спать не смогу.

Если потеряю или украдут, буду плакать три дня и три ночи.

— Экая ты, — принц Чэнь беспомощно спешился, порылся у себя за пазухой и, найдя банкноту в двадцать лянов и несколько кусочков серебра, протянул их Цзючжу. — Хотя бы это ты должна взять.

Увидев, что Цзючжу снова хочет отказаться, он сурово сказал:

— Если не возьмёшь, я рассержусь.

— Ваше Высочество? — Мин Цзинчжоу издалека увидел карету у ворот своего дома. Подойдя ближе, он обнаружил свою дочь рядом с принцем Чэнем.

Приглядевшись, он увидел, что принц Чэнь пытается всучить его дочери банкноту в двадцать лянов и несколько кусочков серебра, которые в сумме не тянули и на четыре-пять лянов.

Он окинул принца Чэня странным взглядом, испытывая весьма смешанные чувства.

Император души не чаял в принце Чэне и постоянно одаривал его, так что тот был самым богатым из всех принцев.

Кто бы мог подумать, что такой богатый принц окажется настолько скуп с девушкой.

Принц Чэнь заметил взгляд Мин Цзинчжоу...

Он прожил двадцать один год, и впервые его заподозрили в скупости. И кто — отец его будущей принцессы.

— Отец, — Цзючжу обрадовалась, увидев Мин Цзинчжоу. — Ты закончил службу?

— Да. — Мин Цзинчжоу поклонился принцу Чэню. — Ваше Высочество прибыли с визитом, а ваш покорный слуга не встретил вас. Прошу Ваше Высочество зайти в мой скромный дом на чашку простого чая.

— Не стоит. — С каменным лицом принц Чэнь всунул банкноты и серебро в руку Цзючжу. — Мне нужно во дворец, не буду беспокоить господина Мина.

— Почтительно провожаю Ваше Высочество, — вежливо улыбнулся Мин Цзинчжоу.

— Ваше Высочество, подождите. — Цзючжу, испугавшись, что принц и впрямь рассердится, если она откажется от денег, решила их принять. Она вынула из кошелька нефритовый кулон. — Ваш кулон…

— Я дарю его тебе, — принц Чэнь вскочил на коня и обратился к Цзючжу. — Этот кулон освящён великим мастером, можешь повесить его где угодно.

С этим кулоном Мин Цзинчжоу уж точно больше не будет сомневаться в его щедрости к женщинам.

Цзючжу проводила взглядом удаляющегося принца и его стражу, а затем повернулась к отцу, который с улыбкой смотрел вслед Его Высочеству:

— Отец?

— Ничего, пойдём домой, — Мин Цзинчжоу добродушно взглянул на кулон в руке Цзючжу, заложил руки за спину и неторопливо вошёл в ворота.

Дворец Таян. Император Лунфэн только отложил кисть, как вошёл Лю Чжунбао.

— Ваше Величество, принц Чэнь просит аудиенции.

— Пусть войдёт. — Взглянув на небо за окном, Император Лунфэн поднялся и сделал несколько шагов.

— Ваш сын приветствует отца-императора, — войдя в зал, принц Чэнь отвесил глубокий церемониальный поклон.

Такое усердное почтение наверняка означало просьбу.

— Опять что-то натворил? — спросил Император Лунфэн. — Довёл до обморока учёного сановника или повздорил с военачальником?

— Отец-Император, ваш сын в последнее время усердно учится в Министерстве обрядов. Да когда я успевал натворить дел? — с праведным видом возразил принц Чэнь. — Я только что проводил домой девушку из семьи Мин и, поразмыслив над кое-чем, решил прийти и поговорить с отцом-императором.

— О? — Император Лунфэн вскинул бровь.

— Помощник министра Мин неподкупен и чист, всем сердцем служит народу и очень скромен в быту, — с восхищением произнёс принц Чэнь. — Такой образ жизни вызывает у вашего сына глубочайшее уважение.

Император Лунфэн терпеливо ждал продолжения.

— Однако юная госпожа из семьи Мин — нежная и хрупкая девушка. Ей нужны деньги на румяна, пудру, заколки и украшения, а ходить с пустым кошельком ей не подобает. — Принц Чэнь посмотрел на Императора Лунфэна. — В конце концов, она ваша будущая невестка, и если у неё не найдётся при себе нескольких лянов серебра, это уронит честь нашей императорской семьи, не так ли?

— Насколько я помню, у тебя у самого денег немало…

— Отец-Император, боюсь, это неверно. Мы с девушкой из семьи Мин ещё не женаты, и она не хочет брать у меня деньги, — принц Чэнь кашлянул. — Ваш сын имеет в виду, что вы могли бы найти повод и пожаловать семье Мин немного золота и серебра. Если это сделаете вы, всё будет честно и открыто, и никто не посмеет судачить.

— Похоже, моему сыну очень нравится девушка из семьи Мин.

— Ваш сын просто не хочет, чтобы будущая принцесса уронила честь нашей императорской семьи, — кончики ушей принца Чэня стали красными, как кровь. — Отец-Император неправильно меня понял.

— Что ж, — вздохнул Император Лунфэн. — Я собирался, видя твою заботу о ней, пожаловать ей титул. Но раз уж у тебя нет к ней особых чувств, то и не стоит. Завтра я призову Мин Цзинчжоу во дворец, награжу его сотней лянов золота, чтобы у него было достаточно денег на приданое для дочери.

Дать Поросёнку Мин титул?

— Отец-Император, — поспешно вмешался принц Чэнь, — матушка очень любит девушку из семьи Мин. Она рано или поздно выйдет за меня замуж, так что титул можно и дать.

С титулом Поросёнок Мин будет каждый месяц получать жалованье и до свадьбы не станет переживать из-за нескольких десятков лянов серебра.

При слове «выйдет замуж» по его сердцу пробежала сладкая и трепетная дрожь.

— Всё-таки это титул, его нельзя давать так просто, — покачал головой Император Лунфэн. — Я ещё подумаю.

— Да что там, всего лишь скромный титул. Среди дальних родственников нашей семьи Юнь женщин с титулами принцесс-цзюньчжу и уездных принцесс немало. — Принц Чэнь задумался, а затем взял из рук Лю Чжунбао чашку с чаем и, поклонившись, протянул её Императору Лунфэну. — Почему бы вам не пожаловать юной госпоже Мин титул Уездной принцессы? Он не слишком бросается в глаза, но всё же придаёт статус.

Глядя на своего сына, который кланялся и лебезил перед ним, Император Лунфэн сделал вид, что ему трудно принять решение:

— Раз так, то в угоду твоей матушке, которой нравится эта девушка, я дарую ей титул Уездной принцессы.

— Благодарю отца-императора! Отец-Император мудр и доблестен, великодушен и милосерден, любит народ как собственных детей! — рассыпался в похвалах принц Чэнь, а затем подошёл к императорскому столу. — Может, ваш покорный сын сейчас же растолчёт для вас тушь?

— Как мало людей видела эта девушка, чтобы назвать его лучшим…

Растерев немного туши, принц Чэнь обернулся и увидел, что император Лунфэн по-прежнему неподвижно стоит на месте.

— Отец-Император, слово благородного мужа не догнать и на четвёрке лошадей. Вы сегодня напишете императорский указ, а завтра ваш сын, немного потрудившись, отнесёт его в Министерство обрядов для переписи и архивации. И дело с концом, не так ли?

Император Лунфэн кивнул Лю Чжунбао.

Тот снял с полки парчовую шкатулку и с улыбкой поставил её на императорский стол.

— Ваше Высочество, взгляните, что внутри.

Принц Чэнь отложил тушечницу. Дворцовый слуга помог ему омыть руки. Вытерев их, он открыл шкатулку.

Внутри лежал императорский указ. Принц Чэнь взглянул на императора.

— Ду Цин, открой указ и прочти, — император Лунфэн прошёл к деревянному креслу с драконьим узором и сел. — Там то, чего ты хотел.

— Ваше Высочество, скорее открывайте, взгляните, — Лю Чжунбао тоже с улыбкой поторапливал принца.

Он достал указ и развернул его. Это был указ о присвоении дочери помощника министра Мина титула уездной принцессы, только на нём ещё не было печати.

— В тот день я написал два указа. Один — о присвоении Мин Цзинчжоу титула графа, другой — о пожаловании девушке из семьи Мин титула уездной принцессы, — император Лунфэн взял императорскую печать и поставил на указе алый оттиск. — Если ты сможешь спокойно отправиться в Министерство обрядов, я дарую твоему будущему тестю эту честь. Если же нет — эта честь достанется твоей будущей супруге.

Его отец, то есть я, избаловал будущего мужа, так что невесте полагается хоть какая-то компенсация.

— Мин Цзинчжоу — человек трезвомыслящий и разумный. Такой тесть пойдёт тебе на пользу, — император Лунфэн вложил указ с печатью обратно в руки сына. — Довольно. Завтра отнесёшь указ в Министерство обрядов для регистрации, а затем пусть министр Ли лично отправится его зачитать.

— Отец-Император, — принц Чэнь держал указ. — Значит… вы уже давно всё написали?

Так ради чего он только что так старался?

— Что, не хочешь этот указ? — император Лунфэн протянул руку, чтобы забрать его. — На самом деле, можно и не давать девушке из семьи Мин титул. При дворе наверняка найдутся те, кто будет недоволен, так что споров будет меньше.

На самом деле, если бы Ду Цин не упомянул об этом, он и не собирался обнародовать этот указ.

— Это всего лишь пожалование титула уездной принцессы, а не принцессы крови или принцессы-цзюньчжу. Какие тут могут быть споры? — принц Чэнь спрятал указ за пазуху. Опасаясь, что император Лунфэн передумает, он сложил руки в поклоне. — Отец-Император, дворцовые ворота скоро запрут, ваш сын откланяется.

— Ничего страшного, можешь заночевать в боковом дворце, — император Лунфэн бросил взгляд на тушечницу, из которой уже выплеснулись чернила. Какая уж тут помощь в растирании туши — сплошное вредительство.

— Благодарю за доброту, Отец-Император, но ваш сын лучше вернётся спать в свою резиденцию, чтобы гражданские чиновники опять не начали зудеть, — принц Чэнь похлопал себя по груди, где лежал указ. — Ваш сын откланяется.

Глядя, как сын убегает, прижимая к себе указ, император Лунфэн обмакнул кисть в тушь и начертал на бумаге несколько иероглифов.

— Лю Чжунбао, сколько дней осталось до свадьбы принца Ци и девицы из семьи Сунь?

— Ваше Величество, шесть дней.

Император Лунфэн исписал целый лист, некоторое время созерцал написанное, а затем отложил кисть.

— Хорошо, что я в своё время не обручил её с моим сыном. Свадьбу провести в назначенный благоприятный час, ничего не менять, — он задумался. — Во дворец Ланьсюй отправьте два отреза дарственного шёлка.

— Какое пристрастие у Его Величества! — супруга Нин смахнула два отреза шёлка на пол. Её глаза покраснели от гнева.

Наложница Ян только что скончалась, и она беспокоилась, что это дурно скажется на дате свадьбы Яньцзэ, но Придворная обсерватория заявила, что благоприятный час уже определён, все приготовления завершены, и ничего менять нельзя.

И что значат эти два отреза ткани? Подачка, которой от кошек и собак откупаются?

— Ваше Сиятельство, — Байшао наклонилась и подняла шёлк с пола, — не гневайтесь, вы себе только навредите.

Супруга Нин не обратила на неё внимания. С тех пор как Байшао в прошлый раз не справилась с поручением, она утратила былое расположение госпожи.

— Ваше Сиятельство, — в комнату поспешно вошёл евнух, — сегодня Министерство обрядов зачитало в поместье помощника министра Мина императорский указ.

— Какой указ?

— О пожаловании дочери помощника министра Мина титула уездной принцессы.

— Его Величество разве не пожаловал только что Мин Цзинчжоу титул графа? — допытывалась супруга Нин. — Эта новость точна?

— Об этом уже все говорят, — видя дурное расположение госпожи, евнух проговорил тише, — повсюду говорят, что помощник министра Мин пользуется особым расположением императора и его… его ждёт блестящее будущее.

— Все три брата из семьи Мин занимают важные посты при дворе, куда уж блистательнее? — холодно усмехнулась супруга Нин. — Его Величество просто делает приятное Юнь Дуцину.

В семье Мин трое братьев, так почему все блага достаются только семье Мин Цзинчжоу?

Всё потому, что у него есть дочь, которая вот-вот выйдет замуж за принца Чэня, и поэтому Его Величество снова и снова осыпает милостями его дом.

Семья Мин всего лишь едва связана с Юнь Дуцином, а Его Величество так открыто благоволит к ним. А её бедный Яньцзэ, чья свадьба с девицей из семьи Сунь вот-вот состоится, так и не дождался ни одной милости.

Благородство, положение семьи, репутация — в чём семья Сунь уступает семье Мин?

В конечном счёте, всё дело лишь в пристрастии.

Она процедила сквозь зубы:

— Эта дочь Мин Цзинчжоу — такая же корыстная и злобная дрянь, как и та госпожа Су.

Байшао, стоявшая рядом с опущенной головой, слегка приподняла взгляд.

— Хунмэй, — позвала супруга Нин другую свою доверенную служанку. — Семья Мин вырастила такую прекрасную дочь, благодаря которой вся их семья купается в милости Его Величества. Наверняка снаружи поползут слухи, не так ли?

— Ваше Сиятельство правы, — Хунмэй, видя, что госпожа вновь ей доверяет, бросила на Байшао торжествующий взгляд и, поклонившись, приняла приказ. — «Лучше родить дочь, чем сына» — кто не позавидует такой милости, оказанной семье Мин.

Супруга Нин удовлетворённо кивнула.

— А я посмотрю, как поведёт себя эта «благородная» семья Мин под градом такой зависти: будет ли она до слёз благодарна принцу Чэню или же станет держаться от него подальше.

Одна Мин Цзючжу не важна. Важны три брата из семьи Мин.

Она ни за что не позволит им стать опорой для Юнь Дуцина. Как этот выродок, рождённый от торговки, может сравниться с её Яньцзэ!

Цзючжу не пробыла в столице и полугода, а семья Мин уже получила три императорских указа. Если бы шестой брат Фу не говорил ей, что указы не издают по пустякам, она бы решила, что это обычное дело.

Она смотрела на причину пожалования ей титула уездной принцессы, указанную в документе, и пребывала в растерянности.

Когда это она переписывала священные книги для почившей Святой вдовствующей императрицы? И когда успела потрудиться для благородной супруги?

Взято с потолка?

— Когда ты возжигала благовония в память о наложнице Ян, о чём с тобой говорили Его Величество и благородная супруга Су? — даже госпожа Шэнь считала, что император был слишком щедр к их семье.

Все знали, что Его Величество скуп на пожалование титулов, но за какие-то один-два месяца он даровал их семье целых два.

— Ничего особенного, — покачала головой Цзючжу. — Его Величество и Ваше Сиятельство были очень добры ко мне, но о титулах и речи не было.

— Вчера принц Чэнь проводил тебя домой. Почему он предлагал тебе деньги? — спросил Мин Цзинчжоу. — Указ о пожаловании Цзючжу титула принёс сегодня утром именно он.

По словам мелкого чиновника из Министерства обрядов, едва открылись ворота ведомства, как явился принц Чэнь с указом и поторопил всех чиновников с регистрацией. Как только реестр был готов и скреплён большой печатью Министерства, а также печатями нескольких ответственных господ, он заставил министра Ли с почётной процессией отправиться в дом семьи Мин для оглашения указа.

Цзючжу вспомнила о популярных в последнее время в столице историях про властного принца и виновато опустила голову:

— Денежный вопрос… возник из-за меня?

Мин Цзинчжоу и госпожа Шэнь в изумлении уставились на дочь. Их девочка была такой послушной и милой, да и не любила тратить деньги. Как она могла впутаться в денежные дела?

— Отец, матушка, вы слышали истории про властного принца?

Мин Цзинчжоу нахмурился. Что ещё за истории? Из всех принцев при дворе по-настоящему властным можно было назвать только принца Чэня.

— Краем уха, — кивнула госпожа Шэнь. — Это всё выдумки сказителей, но из-за чужих домыслов многие ошибочно полагают, что принц из этих историй — это принц Чэнь.

— Что за истории? — Мин Цзинчжоу, как чиновник со стажем, был очень чувствителен к подобным методам воздействия на умы. — Властный принц в этих историях кого-то убил или поджёг?

— Вовсе нет, — с улыбкой покачала головой госпожа Шэнь. — Содержание историй хоть и нелепое и фантастическое, но они все о хороших поступках. Благодаря им образ принца Чэня в глазах знатных дам значительно улучшился.

Мин Цзинчжоу был удивлён. С каких это пор благородная супруга Су и принц Чэнь стали прибегать к таким тонким методам?

— Это дело имеет ко мне некоторое отношение, — Цзючжу, опустив голову, рассказала обо всём по порядку.

Выслушав дочь, Мин Цзинчжоу долго не знал, что сказать. С одной стороны, она невзначай помогла принцу Чэню разрушить заговор против него, и это было хорошо. Но с другой, из-за этих историй принц стал предметом пересудов за чашкой чая, а зная его характер, он вряд ли потерпит, чтобы сказители сочиняли о нём небылицы.

— Принц Чэнь и вправду не рассердился на тебя из-за этого? — госпожа Шэнь своими глазами видела, как семнадцатилетний принц на новогоднем пиру холодно отшил уже замужнюю принцессу Жоудэ, не оставив ей ни капли уважения.

Опозоренная им на публике, принцесса Жоудэ долго не появлялась на людях и с тех пор всегда обходила его стороной. Если он так обращался с родной сестрой, то сколько же терпения у него найдётся для её дочери?

— Ваше Высочество был очень мягок и внимателен, он совсем не сердился, — покачала головой Цзючжу. — Более того, когда он услышал, что я потратила все деньги на книжки с историями, он даже хотел дать мне ещё.

Мин Цзинчжоу слегка приподнял бровь. Те жалкие двадцать-тридцать лянов серебра?

— Такая толстая пачка ассигнаций! — Цзючжу показала толщину пачки, на её лице отразилось потрясение. — И все по пятьсот лянов! Где бы я посмела носить такое с собой?

Поняв, что ошибался насчёт принца Чэня, Мин Цзинчжоу мысленно холодно хмыкнул. Так он собирался деньгами развратить его послушную дочурку! Недаром госпожа говорила, что среди мужчин мало хороших людей. Принц Чэнь — мужчина, а значит, тоже хорошим быть не может.

Ни один тесть не смотрит на зятя с одобрением, даже если он — высокопоставленный принц.

Он уже собирался рассказать о былом расточительстве принца, как вдруг его взгляд упал на указ в руках Цзючжу.

Раз указ в Министерство обрядов принёс сам принц, значит, возможно, он его и выпросил.

Дочь не захотела брать его деньги, так он пошёл к Его Величеству и выпросил для неё титул? По законам Дачэн, титул хоть и не давал земельного надела, но обеспечивал ежемесячное жалованье серебром, шёлком, рисом и маслом.

Неужели… принц Чэнь просто нашёл другой способ дать его дочери денег на расходы?

Какой принц пойдёт на такие ухищрения, чтобы обеспечить свою невесту? Неудивительно для эксцентричного принца Чэня — только он мог додуматься до такого. И что поразительно, Его Величество удовлетворил его просьбу. Что это, если не высочайшая милость?

Любой принц с головой на плечах не стал бы так выпрашивать блага для семьи своего тестя. Во-первых, из-за боязни сплетен, а во-вторых, из-за страха перед подозрениями императора.

— Поступки принца Чэня, право, слишком… — Мин Цзинчжоу хотел сказать «своевольны и безрассудны», но, подняв глаза и увидев, как дочь смотрит на него сияющим взглядом, вздохнул. — …свободны и непринуждённы.

Усилия прилагал принц Чэнь, а выгоду получала их семья Мин. Что тут скажешь?

— Раз это высочайшая милость, которую принц специально выпросил для тебя, завтра я отправлюсь к Его Высочеству с благодарностью.

— Отец, этот указ и правда выпросил для меня Ваше Высочество? — Цзючжу, прижимая к себе указ, сияла от счастья.

Мин Цзинчжоу медленно кивнул:

— Поскольку этот указ принц Чэнь лично доставил в Министерство обрядов, минуя посторонних, я полагаю, что это действительно была его просьба.

— Это к лучшему, к лучшему, — госпожа Шэнь тихонько погладила дочь по голове. — Цени этот жест со стороны принца, храни его в сердце. Цзючжу, если снаружи пойдут нехорошие слухи, не принимай их близко к сердцу и, тем более, не срывай зло на других.

Цзючжу рассеянно кивнула, не совсем понимая. Нехорошие слухи?

Увидев её недоумение, госпожа Шэнь улыбнулась:

— Просто помни: не позволяй словам посторонних людей ранить чувства тех, кто искренне к тебе относится.

— Угу, — кивнула Цзючжу, её глаза прояснились. — Я не буду обращать внимания на чужие слова. Наставники часто говорили, что совершенствующийся не должен позволять внешним вещам разрушать его сердце. Совершенствование тела, духа и добродетели — вот путь самосовершенствования.

— Хорошо, — улыбнулась госпожа Шэнь. — Если терзаться из-за внешних вещей, жизнь станет несчастной. Ты всё делаешь правильно.

— Наставники тоже говорят, что у меня хороший характер, — Цзючжу крепко сжала указ и улыбнулась, довольная и счастливая.

— Госпожа, короба с едой и повозка готовы. Отправляться к Министерству обрядов сейчас?

— Да, сейчас, — Цзючжу взяла в каждую руку по большому коробу с едой. — На улице холодно, даже с жаровней еда быстро остынет.

Чуньфэнь, идя следом, завязала на ней плащ-накидку:

— Госпожа, идите помедленнее.

В последнее время чиновники Министерства обрядов редко просили родных приносить им еду. С тех пор как в министерство явился принц Чэнь, еда в общественной кухне стала намного вкуснее. К тому же, если даже привыкший к роскоши принц обедал там, то им ли было привередничать?

Наступил полдень — время обеденного перерыва. Принц Чэнь отбросил кисть и лениво откинулся на спинку стула.

Какой-то чиновник осмелился украдкой заглянуть в окно и увидел, что принц Чэнь переписывает архивные копии императорских указов. Обычно эти документы хранились в Академии Ханьлинь, но несколько дней назад помощник министра Мин запросил их. Чиновники не понимали его замысла, но теперь всё стало ясно.

Заучивание наизусть списка лучших выпускников экзаменов и их трактатов, переписывание налоговых реестров Министерства финансов, а теперь и копирование архивных указов — что из этого не было бесполезной и нудной тратой времени?

Кто бы мог подумать, что обычно мягкий и покладистый господин Мин умеет так изводить людей — словно резать мясо тупым ножом. С виду он учил принца Чэня, но на деле не учил его ничему.

— Ваше Высочество, — приблизился приближённый евнух и начал разминать принцу плечи. — У вас в последние дни аппетит что-то пропал. Может, ваш раб сходит в трактир и купит для вас изысканных блюд?

— Не нужно, — принц Чэнь без сил поднялся. — Я пойду с господином Мином в общественную кухню.

Он сказал Поросёнку Мин, что Министерство обрядов без него не справится, и не мог позволить Мин Цзинчжоу выставить его лжецом.

— Ваше Высочество, — в комнату поспешно вошёл другой евнух, — девица из семьи Мин ждёт вас у входа в ведомство.

Принц Чэнь встал, схватил лежавший рядом плащ, накинул на плечи и усмехнулся:

— А у девчонки есть совесть.

Ради этого указа он перед отцом-императором и угодничал, и лебезил — чего только не делал. Если бы она не пришла, это было бы просто несправедливо.

— Ваше Высочество! — увидев вышедшего принца Чэня, Цзючжу подбежала к нему.

— Зачем ты меня ищешь? — принц Чэнь завёл руки за спину, ни словом не обмолвившись о пожаловании ей титула. Настоящий мужчина никогда не станет хвастаться мелочами, сделанными ради женщины.

— Я пришла принести Вашему Высочеству еду, — Цзючжу протянула ему короб. — Вы каждый день так много трудитесь над делами Министерства обрядов, вам нужно хорошо питаться.

Чиновники Министерства обрядов, как раз выходившие из ворот: «…»

— Это мой долг. Усталость — не беда, — принц Чэнь принял короб. — Будучи принцем, я должен трудиться и страдать больше других, чтобы оправдать доверие Отца-Императора и народа.

Чиновники Министерства обрядов, всё отчётливо слышавшие: «…»

Когда мужчина лжёт женщине, он не знает стыда.

— Дела важны, но здоровье Вашего Высочества важнее, — Цзючжу с обожанием посмотрела на принца Чэня. — Прошу вас, непременно берегите себя.

Какой же Ваше Высочество хороший принц — заботится о стране и народе, почтителен к Его Величеству!

Встретившись с её восхищённым взглядом, принц Чэнь сухо кашлянул:

— Не беспокойся, я знаю.

— И ещё одно, — Цзючжу с улыбкой посмотрела на принца. — Титул уездной принцессы Вашей покорной слуги… это ведь Ваше Высочество его для меня выпросил, правда?

— Это всего лишь мелочь…

— Спасибо, Ваше Высочество, — её взгляд, устремлённый на него, сиял так ярко, словно в нём отражались все звёзды, а безграничное доверие готово было выплеснуться наружу. — Вы… самый лучший человек из всех, кого я встречала.

Принц Чэнь неловко отвёл взгляд.

Да сколько людей эта девчонка вообще видела, чтобы называть его лучшим?

— Ваше Высочество, скорее возвращайтесь обедать, пока еда не остыла и не стала невкусной, — Цзючжу протянула принцу Чэню второй короб. — Пожалуйста, передайте этот короб моему отцу. Я приду завтра в полдень снова.

Держа два тяжёлых короба, принц Чэнь смотрел, как девушка, согнувшись, забирается в повозку. Он приподнял бровь и, словно спрашивая самого себя, пробормотал:

— Я — лучший?

— Брат Мин, — Чжоу Жуй подошёл к Мин Цзинчжоу, который, склонив голову, приводил в порядок свитки. — Я слышал, сегодня на кухне приготовили два новых блюда. Пойдём, отведаем их как следует.

Мин Цзинчжоу с улыбкой посмотрел на Чжоу Жуя:

— Брат Чжоу, мы с тобой дружим много лет. Говори напрямик, что у тебя на уме.

Чжоу Жуй отвёл Мин Цзинчжоу в угол:

— Я знаю, у тебя может быть своё мнение о Его Высочестве принце Чэне, но если слухи о том, как ты с ним обходишься в Министерстве обрядов, дойдут до Его Величества, боюсь, это вызовет его недовольство.

— Принц Чэнь ленив и вспыльчив, переписывание документов закалит его характер, — Мин Цзинчжоу похлопал Чжоу Жуя по плечу. — Не беспокойся, брат Чжоу. Даже если Его Величество узнает, он не сможет меня упрекнуть.

Чжоу Жуй промолчал. Формально придраться было не к чему, но кто же не понимал, что это умышленное создание трудностей?

Император не для того издавал указ и жаловал их семье два титула, чтобы они теперь холодно обходились с его сыном. Чжоу Жуй знал, что члены семьи Мин — те ещё упрямцы, но в такой-то момент можно было бы и умерить свой норов.

— Господин Мин, господин Чжоу.

Чжоу Жуй обернулся и увидел, как в комнату вошёл принц Чэнь, лично нёсший два больших ящичка для еды. А следовавший за ним приближённый евнух, напротив, шёл с пустыми руками.

— Господин Мин, прошу к столу, — принц Чэнь поставил один из ящичков на стол, на его лице играла лёгкая улыбка.

Мин Цзинчжоу узнал этот ящичек — он был из его дома. Взглянув на второй, который принц Чэнь всё ещё держал в руках, он понял, что и тот тоже из его дома.

Почему ящички для еды его семьи оказались в руках принца Чэня?

Наблюдая за этой сценой и видя, как уважительно принц Чэнь улыбается его брату Мину, Чжоу Жуй испытал смешанные чувства.

Прежде принц Чэнь и впрямь вёл себя заносчиво, но с тех пор, как он попал в Министерство обрядов, он послушно исполнял всё, что бы брат Мин ему ни поручал. Вероятно, он до сих пор не догадывается, что тот намеренно отделывается от него.

При мысли о том, что в последнее время еда в Министерстве обрядов становилась всё лучше, что вся мебель, двери и окна были заменены на новые, а поставки лучшего угля никогда не прекращались, взгляд Чжоу Жуя на принца Чэня заметно потеплел.

Раньше он считал принца Чэня безынициативным, надменным и грубым. Но поработав вместе, он обнаружил, что на самом деле Его Высочество не так ужасен, как о нём говорят. А что до достоинств... если хорошенько и терпеливо поискать, то можно было найти одно-другое.

— Брат Мин, приятной вам трапезы с Его Высочеством, а я, с вашего позволения, удалюсь.

Зять, который не забывает принести еду будущему тестю, не может быть плохим человеком.

Уходя, Чжоу Жуй заботливо притворил за собой дверь, оставив будущего тестя и зятя наедине.

— Ваше Высочество, откуда у вас ящичек для еды из моего дома? — Мин Цзинчжоу открыл ящичек и, увидев внутри свои любимые блюда, расслабился.

— Его прислала госпожа Мин, — ответил принц Чэнь и, немного подумав, сел в комнате Мин Цзинчжоу и открыл свой ящичек.

Мин Цзинчжоу снова нахмурился. Дочь прислала еду, так почему же ящичек принёс принц Чэнь?

Затем он взглянул на блюда в ящичке принца Чэня и с удивлением обнаружил, что они отличаются от его собственных.

Увидев содержимое своего ящичка, принц Чэнь на миг замер. Это всё были его любимые блюда. Они с Поросёнком Мин не так уж часто сидели за одним столом, и он никак не ожидал, что она запомнила даже то, какие блюда ему нравятся.

Неужели она так им дорожит?

Когда Мин Цзинчжоу отложил палочки, принц Чэнь всё ещё ел. Помощник министра успел пролистать несколько страниц книги, прежде чем принц тоже закончил трапезу.

— Ваше Высочество, оставьте ящички здесь. Когда я сегодня закончу службу, я заберу их домой.

Мало того что съел еду его семьи, так ещё и ящички унести собирается? Изготовление такого ящичка стоит целых два ляна серебра.

— Благодарю вас, господин Мин, — принц Чэнь, которому помог прислуживающий евнух, умылся и привёл себя в порядок. — Я закончил переписывать налоговые реестры, которые вы мне поручили.

— Налоговые реестры со всех земель — это открытая информация для шести министерств. Ваш покорный слуга весьма рад, что Ваше Высочество смогли сосредоточиться и переписать их, — Мин Цзинчжоу поднял чашку с чаем для пищеварения и сделал глоток. — Вот только ваш покорный слуга стар и глуп, и никак не может вспомнить, каковы были прошлогодние налоговые сборы в Лючжоу. Ваше Высочество не припомните?

— В прошлом году округ Лючжоу пострадал от засухи. Отец-Император не смог стерпеть страдания народа и снизил налог на семь десятых. Годовой сбор серебром составил всего двести тридцать пять тысяч с лишним гуаней. Поставки риса, шёлка и ткани также пострадали.

С момента восхождения на престол император Лунфэн был усерден в правлении и любил свой народ, не желая обременять его тяжёлым трудом и растрачивать казну. Годовой налог с одной области, превышающий миллион гуаней, не был редкостью.

— У Вашего Высочества хорошая память, — кивнул Мин Цзинчжоу. — Его Величество любит народ, как собственных детей, и не выносит, когда люди скитаются, а семьи распадаются. Народу Дачэн повезло иметь такого просвещённого правителя.

— Государство существует благодаря народу, а земледелие — его основа, — Мин Цзинчжоу взял со стола несколько толстых томов с реестрами сельскохозяйственных орудий, собранных Министерством общественных работ. — Ваше Высочество, это статистические отчёты о железных сельскохозяйственных орудиях по всем областям и уездам. Можете просмотреть их на досуге, когда вам будет скучно.

— Благодарю вас, господин Мин, — принц Чэнь принял реестры и, видя, что Мин Цзинчжоу больше не обращает на него внимания, лениво вышел за дверь.

Проходившие мимо чиновники, увидев в его руках реестры сельскохозяйственных орудий, дружно отвернулись, делая вид, что ничего не заметили.

Пока они ничего не видели, им и не было известно, что Мин Цзинчжоу намеренно отделывается от принца Чэня.

— Мин Цзинчжоу и впрямь водит за нос Юнь Дуцина. Два титула, что Отец-Император даровал семье Мин, были даны впустую, — принц Хуай поднял чашу с вином и осушил её одним глотком. — Ну и что с того, что Отец-Император к нему благоволит? С его-то сумасбродным поведением, как придворные министры смогут его стерпеть?

Среди братьев он был старшим. Когда-то, когда их отец лишился власти, поддерживавшие его министры были смещены, а сам он оказался под домашним арестом в своей резиденции. Все братья и сёстры трепетали от страха, и только беспечный Юнь Дуцин продолжал клянчить у отца поиграть с ним, совершенно не замечая бедственного положения их дома. Ребёнок, который с малых лет не знал забот, повзрослев, не станет серьёзнее. Юнь Дуцин получил титул принца в юном возрасте и вёл себя как ему вздумается. Даже когда он доводил своих наставников до обморока, Отец-Император не мог заставить себя наказать его слишком сурово.

— Семьи Мин и Сунь породнились с императорским домом, но благосклонность государя к ним разительно отличается.

— И я, и второй брат уже женаты, но семьи наших жён не получили титулов благодаря браку, — холодно хмыкнул принц Хуай. — Юнь Дуцин — всего лишь избалованный болван, а семья Мин не желает ему помогать, так что бояться нечего. А вот Юнь Яньцзэ — тот мастерски привлекает на свою сторону людей и пользуется в столице большой славой. Вот он — моя главная угроза.

— Значит, пока что нам не стоит обращать внимания на принца Чэня?

— А на что там обращать внимание? Пусть себе потихоньку переписывает книги в Министерстве обрядов, — злорадствовал принц Хуай. — Я даже подозреваю, что несчастный случай на Императорском ипподроме связан с четвёртым братом и его матерью. Эта женщина, супруга Нин, с виду нежная и заботливая, образованная и благоразумная, а на деле — змея в человеческом обличье.

Он до сих пор помнил, как в десять лет видел, как госпожа Чжэн топила кошку в пруду с лотосами, и лишь когда та, отчаянно барахтаясь, почти перестала дышать, отпустила её, отшвырнув в сторону.

С такой матерью, насколько милосердным может быть принц Ци, кажущийся внешне тёплым и мягким, как нефрит?

— Ваше Высочество, срочный вызов от Его Величества! — раздался снаружи голос приближённого слуги.

Принц Хуай поставил чашу с вином и тут же поднялся:

— Седлайте коня!

Принц Хуай во весь опор помчался во дворец и обнаружил, что министры шести министерств и несколько его братьев уже там. Он бросил взгляд на принца Ци, стоявшего рядом с министром финансов, затем на принца Чэня, стоявшего с министром обрядов, и занял место рядом с министром наказаний.

— Старший, ты пил? — император Лунфэн, уловив запах вина от своего старшего сына, слегка нахмурился.

— Отец-Император, — принц Хуай поспешно попросил прощения, — прошу, усмирите свой гнев. Сегодня в Министерстве наказаний выходной, и ваш сын позволил себе немного выпить в своей резиденции.

— Пьянство вредит здоровью, не злоупотребляй, — император Лунфэн перевёл внимание на министров. — Из Ючжоу пришло срочное донесение. Область накрыла невиданная за последние десятилетия снежная буря. Достопочтенные министры, обсудите порядок действий по оказанию помощи.

— Ючжоу всего в нескольких сотнях километров от столицы. Если поторопить коней, можно добраться за несколько дней, — сказал министр общественных работ. — Но нужно остерегаться дальнейшего продвижения холодов на юг, чтобы соседние области также не пострадали от снега.

— Его Величество, ваш покорный слуга немедленно распорядится о сборе и срочной отправке помощи в Ючжоу, — министр финансов, немного помедлив, добавил: — Однако народ, пострадавший от бедствия, неизбежно будет в панике. По моему скромному мнению, следует выбрать человека, который отправится в Ючжоу и поможет местным властям с оказанием помощи.

— Твои слова разумны, — кивнул император Лунфэн. — У тебя есть подходящая кандидатура?

Министр финансов поклонился:

— При дворе много способных чиновников. Назначение зависит лишь от воли Вашего Величества.

— Отец-Император, у вашего сына есть одна кандидатура, — произнёс принц Хуай, которого хмель ударил в голову. — Левый помощник министра общественных работ У Мянь отлично для этого подойдёт.

Принц Ци мысленно усмехнулся. Предлагать собственного тестя, чтобы тот снискал славу спасителя… его добрый старший брат, похоже, и впрямь перебрал.

— Четвёртый, у тебя есть кто-нибудь на примете? — обратился к нему император Лунфэн.

— Ваш сын полагает, что господин Хэ из Министерства чинов и господин Чжан из Министерства войны способны справиться с этой задачей.

Принц Хуай искоса взглянул на принца Ци. Будто он не знает, что Хэ Юй и Чжан Инлянь — прихвостни Ци?

— Каково мнение достопочтенных министров?

В вопросе выбора уполномоченного по оказанию помощи мнения министров разошлись. Император Лунфэн, держа в руках чашку с чаем, позволил им спорить, не забыв при этом отдать приказ министерствам подготовить гуманитарную помощь и немедленно отправить её в Ючжоу.

Принц Чэнь, слушая их перепалку, лениво опёрся о колонну и зевнул.

— Ду Цин, — император Лунфэн заметил скучающий вид принца Чэня. — У тебя есть подходящая кандидатура?

Министры шести министерств и другие принцы одновременно повернулись к принцу Чэню с весьма странным выражением на лицах. Просить его порекомендовать способного чиновника — всё равно что спрашивать, какие сверчки лучше дерутся.

Император Лунфэн, словно не замечая, что думают о его сыне другие, продолжал смотреть на него с надеждой.

— Ваш сын полагает… — Принц Чэнь вспомнил, что в экзаменационных работах цзиньши первой ступени, которые ему дал посмотреть Мин Цзинчжоу, ответ У Мяня как раз касался помощи при бедствиях и успокоения народа. Ответ был дельным, а не пустыми словами, и даже такой профан, как он, счёл его превосходным.

— Снежная буря слишком сильна, наверняка рухнуло много домов. Господин У Мянь, будучи помощником министра общественных работ, должен хорошо разбираться в строительстве и инженерных работах. Почему бы не отправить его? — Принц Чэнь выпрямился, будто лениво прислонившийся к колонне человек был не он.

Принц Ци с улыбкой взглянул на принца Хуая. Юнь Дуцин решил помочь старшему брату?

Услышав, что Юнь Дуцин за него заступился, принц Хуай тоже был в полном недоумении. Каким бы болваном ни был Юнь Дуцин, он должен был знать, что У Мянь — его тесть. Так почему он его поддержал?

— Хорошо. Раз уж Ду Цин тоже поддерживает предложение старшего брата, то на этот раз помощью пострадавшим займётся У Мянь, — император Лунфэн махнул рукой, подзывая стражника. — Немедленно доставить У Мяня во дворец.

Ли Энь со сложным чувством посмотрел на стоявшего рядом с ним принца Чэня. Он учился вместе с У Мянем и хорошо знал его способности. Среди всех кандидатов, предложенных принцами, У Мянь действительно был самым подходящим.

Так что же это было: случайное попадание или принц Чэнь и впрямь знал о его талантах?

Увидев, что принц Чэнь снова лениво прислонился к колонне, Ли Энь отвёл взгляд.

Наверное, он слишком много надумывает. Это просто совпадение.

Когда вопросы помощи пострадавшим были решены, министры и принцы покинули главный зал. Только принца Чэня Император оставил у себя.

Принц Ци с лёгкой улыбкой посмотрел на принца Хуая:

— Старший брат так заботится о младших, что даже пятый брат проникся к тебе братской любовью.

Принца Хуая, на которого свалилось это несправедливое обвинение, передёрнуло.

Откуда ему знать, какая вожжа попала под хвост Юнь Дуцину?

— Хе-хе, как старший брат, я и должен заботиться о младших, — усмехнулся принц Хуай. — Мои чувства к тебе и к пятому брату одинаковы.

Какой бы ни был брат, в его сердце все они были одинаково несносны. Какая разница?

— Старший брат всегда был милостив к братьям, — принц Ци сложил руки в приветствии. — Позвольте откланяться.

— Иди-иди, без провожатых, — принц Хуай с натянутой улыбкой ответил на приветствие. Больше всего на свете он ненавидел это лицемерное выражение на лице Юнь Яньцзэ.

Принц Ци невозмутимо сел в карету, и улыбка исчезла с его лица:

— Проверьте, какие дела в последнее время были у Юнь Люаня и Юнь Дуцина. Во дворце не было законного наследника, а Юнь Люань был старшим. Если Юнь Дуцин, пользующийся безграничной любовью Отца-Императора, перейдёт на сторону старшего брата, ситуация станет для него крайне невыгодной.

— Отец-Император, вы оставили вашего сына. Хотели о чём-то спросить? — Принц Чэнь, сидя на стуле, снова зевнул. Прошлой ночью он до поздна изучал реестры сельскохозяйственных орудий, и у него от этого голова шла кругом.

Но он не смел их не читать. Вдруг Мин Цзинчжоу спросит что-нибудь оттуда, а он не сможет ответить? Как он тогда посмеет хвастаться своими талантами перед Поросёнком Мин?

— Ложись спать пораньше, — император Лунфэн, видя, как он зевает, велел служанке принести ему бодрящего чаю. — Ты так молод, что это за вид — вялый и без энергии?

— Ваш сын унаследовал ваше героическое сложение, Отец-Император, и луноподобную красоту матушки. Даже без энергии я красив и всеми любим.

Император Лунфэн рассмеялся от его наглости:

— И кем же любим?

Конечно же, Поросёнком Мин.

В мыслях принца Чэня неосознанно возникло нежное, белое личико Мин Цзючжу.

Он кашлянул:

— Вами и матушкой, конечно.

Император Лунфэн беспомощно улыбнулся и велел Лю Чжунбао подать принцу Чэню сладости со своего стола:

— Сегодня ты редкостно кого-то порекомендовал. Почему выбрал именно У Мяня? Я помню, у тебя раньше были не лучшие отношения со старшим братом, так почему ты отдал возможность отличиться его тестю?

— У Мянь — помощник министра общественных работ. Ваш сын видел его доклад о помощи при бедствиях, он неплохо написан, так что, конечно, он подходит, — принц Чэнь бросил в рот пирожное. — То, что у нас с первым братом плохие отношения — наше личное дело, какое оно имеет отношение к народу? У Мянь — ваш подданный, он должен слушать ваши приказы и хорошо выполнять свою работу. Если он в будущем меня обидит, я ему спуску не дам.

Император Лунфэн на мгновение замер, а затем улыбнулся:

— А ты умеешь разделять личное и общественное.

— Ваш сын всегда был так благоразумен, — принц Чэнь великодушно махнул рукой. — Отцу-Императору не стоит хвалить вашего сына.

Император Лунфэн попытался вспомнить, когда это он его хвалил.

— У Мянь стал цзиньши в годы Сяньдэ, а ты, оказывается, даже читал его доклад? — Император Лунфэн и не подозревал, что его сын стал таким прилежным.

— Раньше не читал. Но после того как я попал в Министерство обрядов, господин Мин велел вашему сыну ознакомиться с делами министерства, и я прочёл некоторые связанные с этим документы, — принц Чэнь вздохнул. — Отец-Император, вы не поверите, но вашему сыну в последнее время даже во сне снится, как господин Мин задаёт мне вопросы.

Император Лунфэн кивнул, с восхищением подумав: «Не зря это Мин Цзинчжоу, смог усмирить даже такого, как Ду Цин».

С самого детства наставников, доведённых Ду Цином до белого каления, нельзя было сосчитать на пальцах одной руки. А теперь Мин Цзинчжоу заставил его изучать придворных чиновников. Сколько же сил он на это потратил?

— Мин Цзинчжоу предан государю, любит народ, обладает и талантом, и добродетелью. Учись у него прилежно, сможешь многому научиться, — император Лунфэн похлопал сына по плечу. — Он твой будущий тесть, он тебе не навредит.

Он и впрямь был прозорливым императором. Не только выбрал сыну принцессу с в высшей степени благоприятной судьбой, но и в придачу получил выдающегося тестя.

— Стой, — сквозь занавеску кареты принц Ци увидел девушку в розовом платье, которая под руку с женщиной в синем платье входила в чайный дом, и велел кучеру остановиться.

— Ваше Высочество? — слуга подставил скамеечку. — Ваше Высочество желает выпить чаю наверху?

— Да, — он вошёл в чайный дом, и официант с энтузиазмом его поприветствовал: — Достопочтенный гость, прошу наверх.

Принц взглянул на второй этаж и поднялся по лестнице.

Чжоу Сяо сегодня вывела Цзючжу, чтобы представить её нескольким своим близким подругам. Их семьи были верными подданными Его Величества, и все эти годы они поддерживали хорошие отношения, поэтому, как только Цзючжу появилась, они быстро приняли её в свой круг.

В Дачэн царили свободные нравы, разделение между мужчинами и женщинами не было строгим, и женщины, работающие вне дома, чтобы заработать на жизнь, были обычным явлением.

Цзючжу сидела за чайным столиком в окружении нескольких барышень, отделённая от других посетителей ширмой. Они обсуждали забавные и удивительные истории, случившиеся в столице, и зал наполнялся весёлым смехом.

— Какая разница, сын родился или дочь? Ничто не сравнится с дочерью в доме, которая угодила любимой наложнице и заработала для семьи титул.

Эти слова достигли их ушей, и смех Чжоу Сяо и её подруг разом стих. Они нахмурились.

— Верно говоришь, братец. Усердно учиться, с рассветом вставать на тренировки — всё это не сравнится с дочерью, выданной замуж за сына любимой наложницы. Кто сейчас не завидует семье Мин, вырастившей такую славную дочь?

— Чайный дом — не место для таких разговоров. По-моему, эти двое делают это намеренно, распуская слухи, — барышня из семьи Чэнь, девушка с прямым характером, поднялась на ноги. — Сестрица Мин, не бойся, я сейчас заставлю их замолчать.

Цзючжу потянула барышню Чэнь за рукав:

— Сестрица, не нужно с ними спорить. Их зависть бесполезна, ведь они всё равно не смогут вырастить такую же хорошую дочь, как я.

Барышня Чэнь потеряла дар речи.

Разве в этом суть?

Она посмотрела на Цзючжу. Что означает этот слегка надменный взгляд?

— Если бы мой отец в своё время не сдал экзамены на ранг таньхуа, разве я смогла бы обручиться с принцем Чэнем? — серьёзно сказала Цзючжу. — Отсюда следует, что усердная учёба — самое важное.

— А те, кто плохо учатся, могут лишь, как те двое снаружи, ничего не уметь и болтать что вздумается.

Подруги молчали.

Усердная учёба, конечно, важна, но помощник министра Мин, вероятно, не очень-то хотел, чтобы ты выходила замуж за принца Чэня.

Принц Ци, услышав разговоры снаружи, встал и отодвинул ширму, собираясь вмешаться.

— Откуда здесь взялись эти паршивые псы и облезлые коты, что так беспрестанно тявкают? — В зал, одетый в кричаще-красный халат, расшитый золотом, с важным видом вошёл принц Чэнь в сопровождении слуг и стражи. Он дал пинка стоявшему рядом стулу, и тот, пролетев через зал, врезался в одного из болтунов.

Пострадавший побледнел от ужаса и не смел издать ни звука.

Принц поднял руку, и стоявшие за его спиной стражники обнажили клинки. В лезвиях зловеще заплясал холодный свет.

— Ну-ка, продолжайте тявкать, я хочу послушать, — принц Чэнь уселся на стул и протянул руку. Слуга тут же подал ему чашку с чаем.

В зале воцарилась тишина.

— Что же вы замолчали? — принц Чэнь сделал глоток и лениво улыбнулся. — Продолжайте.

Выйдя из дворца, он зашёл в первую попавшуюся оживлённую чайную, чтобы послушать, не появилось ли новых, ещё более нелепых историй о Властном принце. Но не успел он подняться по лестнице, как услышал, что кто-то вовсю поносит Поросёнка Мин.

С его-то взрывным нравом, мог ли он стерпеть такое?

Конечно, нет.

— Ты… ты кто такой? — пролепетал второй мужчина, которого не задели, глядя на строй вооружённых стражей за спиной Принца Чэня. — По законам нашего государства Дачэн простым людям запрещено носить оружие на улицах! Нарушителей наказывают двадцатью ударами палками и штрафуют на два ляна серебра. Ты… ты открыто нарушаешь законы Дачэн!

Принц Чэнь усмехнулся и указал на говорившего, подавая знак, что пришло время для перебранки.

— Т-ты чего хочешь? — попятился тот, на кого указали.

— По законам Дачэн, принца в поездках могут сопровождать тридцать шесть вооружённых стражей. Наше Высочество не любит пышности, поэтому взял с собой лишь десяток человек, — выступил вперёд Приближённый слуга и с улыбкой пояснил: — А если кто-то безосновательно порочит императорскую семью, то в лучшем случае получит десять ударов палками, а в худшем — три года каторги.

Закончив объяснение, слуга послушно отступил за спину Принца Чэня. Вооружённые стражи подтолкнули болтунов к принцу.

— Ты… ты Ваше Высочество?! — у мужчин подкосились ноги, и, не дожидаясь стражи, они с глухим стуком рухнули на колени.

Они всего лишь выбрали чайную полюднее, чтобы распустить пару слухов, так почему же им угораздило наткнуться на самого принца?

Да и вообще, какой уважающий себя принц пойдёт в такую шумную чайную? Разве это достойно его благородной императорской крови?

— Какое совпадение. Я — пятый сын императора, Принц Чэнь, — Юнь Дуцин слегка нахмурился, глядя, как эти двое затряслись от страха, едва услышав его титул. Кто дал им, таким трусам, смелости обсуждать в чайной личные дела сановника третьего ранга?

Когда-то высокомерная семья Чжэн заставила Поросёнка Мин обходить их стороной, но он смог заставить даже их внука, Юнь Яньцзэ, склонить перед ней голову и уступить дорогу. А теперь кто-то смеет распускать сплетни о его невесте.

Неужели он в последнее время слишком мало народу проучил, и все забыли о его нраве?

— Ваше Высочество, — прошептал слуга, стоявший рядом с Принцем Ци, — мне кажется, эти двое — слуги из поместья маркиза Пинъюаня.

— Ты уверен? — Принц Ци, наблюдая за окружённым стражей Юнь Дуцином сквозь щель в ширме, посерьёзнел.

— Полмесяца назад, когда я передавал сообщение в поместье маркиза Пинъюаня, я видел, как они выходили оттуда. Слуга с внешнего двора обмолвился, что это мальчишки из загородного поместья, привезли свежие продукты. — Умение подмечать детали — основной навык для слуги принца.

Почему же мальчишки из загородного поместья маркиза Пинъюаня одеты в синие халаты, которые предпочитают учёные мужи, и распускают в чайной невыгодные для семьи Мин слухи?

— Вы одеты как приличные люди и должны знать правила приличия, но речи ваши гнусны, — сурово отчитал их Приближённый слуга Принца Чэня. — Как вас зовут, где живёте, есть ли у вас учёные степени?

Мужчины запаниковали. Какие у них могли быть учёные степени? Они просто хотели выслужиться, чтобы их перевели на службу в поместье маркиза. Подслушав разговор двух управляющих, они набрались смелости и пришли сюда, чтобы очернить доброе имя семьи Мин.

Вчера в лесу они подслушали, как два управляющих тайно сговаривались: семья Мин оскорбила маркиза, поэтому они, прикинувшись учёными, будут распускать о ней дурные слухи, чтобы заслужить похвалу и больше не быть мелкими управляющими в загородном поместье.

Они оба были посмелее, к тому же их только что притеснял управляющий. Собравшись с духом, они решили опередить управляющих и провернуть это дело первыми. Переодевшись, они отправились в самую оживлённую чайную.

Они не осмелились пойти в изысканные чайные дома, которые посещали знатные господа и чиновники, а выбрали это место, где всегда многолюдно, но публика попроще.

Они и не подозревали, что в этой чайной недавно начали рассказывать цикл историй «Хроники странствий Властного принца», который пользовался огромной популярностью у посетительниц. Многие благородные девицы и барышни сидели прямо за ширмами.

Мужчины не смели вымолвить ни слова и, стоя на коленях, тряслись как осиновые листы.

— Ваше Высочество, с этими двумя что-то не так, — прошептал на ухо Принцу Чэню его Приближённый слуга. — Осмелюсь предположить, их кто-то подослал.

Принц Чэнь слегка кивнул:

— Научи их уму-разуму.

— Господа, у вас есть при себе опознавательные таблички? — Приближённый слуга тут же оживился и подошёл к ним. — Раз у вас их нет, вы можете быть злоумышленниками с дурными намерениями. Повсюду в Поднебесной известно, что в семье Мин два чжуанъюаня и один таньхуа. Когда-то, ради справедливости, трое господ из семьи Мин предпочли ссылку на границу, нежели покориться мятежным предателям. А теперь вы здесь порочите их имя. Я подозреваю, что вы — приспешники Короля-мятежника.

Король-мятежник?! Если их свяжут с Королём-мятежником, дело которого гремело десять лет назад, они не только лишатся головы, но и навлекут беду на всю семью.

Лица мужчин стали белыми как полотно, и они принялись бить поклоны, умоляя о пощаде.

Увидев, как Ваше Высочество напугал клеветников до потери дара речи, Цзючжу подобрала юбки, собираясь подойти к Принцу Чэню.

— Эй, не выходи! — Госпожа Чэнь и Чжоу Сяо схватили её и зашептали: — Такие дела лучше оставить Его Высочеству Принцу Чэню.

— Верно, — кивнула Госпожа Чэнь. — Методы у Принца Чэня хоть и… жестоки, но с такими людьми только так и надо.

Цзючжу прижалась лицом к щели в ширме и прошептала:

— Но Ваше Высочество совсем не жестокий, а очень рассудительный.

Да, вначале он запустил стулом в одного из болтунов, но ведь они говорили ужасные вещи, и Ваше Высочество просто вышел из себя. С тех пор как он вошёл, он почти не проронил ни слова. Разве это жестоко?

Подруги посмотрели на суровых вооружённых стражей за спиной Принца Чэня, затем на его Приближённого слугу, который одним словом заставил людей дрожать от страха. И это… называется рассудительностью?

Они, кажется, перестали понимать, что значит это слово.

— Патруль Стражи Цзиньу! Кто в столице осмелился носить при себе оружие?!

Отряд Стражи Цзиньу в доспехах ворвался в чайную. — Нам сообщили, что здесь незаконно носят оружие! — сурово объявили они. — По законам Дачэн, запрещено носить оружие и устраивать массовые драки!

— Господин стражник, это недоразумение, сплошное недоразумение! — перепуганный хозяин чайной низко кланялся.

Командир отряда жестом велел хозяину отойти и, войдя в комнату, увидел лениво развалившегося в кресле мужчину в красном одеянии. За его спиной стражники окружили двух коленопреклонённых мужчин, одетых как учёные.

Он нахмурился и собрался было вмешаться.

Но в этот момент сидевший в кресле мужчина обернулся. Движение было небрежным, но в его исполнении выглядело исполненным благородства и изящества.

— Смиренный генерал приветствует Ваше Высочество Принца Чэня, — командир отряда замер и по-военному сложил руки в приветствии.

Будучи всего лишь командиром отряда Стражи Цзиньу, он бы и не знал в лицо столь высокопоставленного принца, если бы тот не был таким неисправимым смутьяном.

То он на улице отхлещет плетью какого-нибудь повесу за то, что тот «смотрел на девушку слишком похотливо, и ему стало противно», то заставит «умершего» отца из уличного представления «Продаю себя, чтобы похоронить отца» бегать по кругу с криками «Я мошенник!».

Его методам не было числа, и Стража Цзиньу то и дело получала жалобы. Теперь при виде Принца Чэня у командира в голове возникала лишь одна мысль: «И кто же на этот раз попался ему на глаза?»

— Опять ты? — посмотрел на командира Принц Чэнь. — В Страже Цзиньу больше никого нет?

Командир промолчал.

На самом деле, он и сам хотел бы знать, почему ему снова достался этот несносный господин.

Он покосился на стоявших на коленях мужчин, чьи лица были мокры от слёз и соплей:

— Ваше Высочество, в чём провинились эти двое?

Принц Чэнь подозвал слугу движением пальца.

Приближённый слуга, за годы службы Принцу Чэню давно усвоивший его стиль «раздувать из мухи слона, а слона не отпускать», тут же начал:

— Генерал, эти двое очерняли придворного сановника, пытались угадать волю государя и оскорбляли императорскую семью.

Сказал плохое о семье Мин — очернил придворного сановника. Говорил о титулах — пытался угадать волю Его Величества. Осмелился обвинить их принца в нарушении законов Дачэн — оскорбил императорскую семью.

Закончив, Приближённый слуга гордо выпрямился. Каждое его слово было правдой, а не выдумкой.

Стоявшие на коленях мужчины побледнели. Когда это они пытались угадать волю государя и оскорбляли императорскую семью? Если бы у них хватило на это смелости, стали бы они работать слугами?

— Ваше Высочество, генерал, мы невиновны! — даже самые глупые поняли, что дело плохо, и принялись бить поклоны. — Умоляем Ваше Высочество разобраться!

— Я не служу ни в ямэне, ни в Храме Великой Справедливости, так что разбираться будет ямэнь, — Принц Чэнь брезгливо отвернулся от их заплаканных и сопливых лиц. — Раз вы так любите посплетничать, идите и встаньте у окна.

Мужчины не могли даже подняться. Стражники Принца Чэня, видя это, любезно подтащили их к окну.

— Для начала полчаса будете ругать сами себя. Не слишком тихо, чтобы я слышал. Но и не слишком громко, чтобы не пугать прохожих, — Принц Чэнь вздёрнул подбородок. — Здесь много гостей, так что ругайтесь изящнее.

Мужчины потеряли дар речи.

Они никогда не слышали более жестокого требования.

Внезапно они услышали звук вынимаемого из ножен клинка.

Глядя на холодный блеск стали, они сглотнули:

— Я урод!

— Слишком тихо, Ваше Высочество не слышит! — как у образцового подхалима, у Приближённого слуги был богатый опыт в издевательствах над людьми. — Громче!

— Я уродлив как свинья!

Принц Чэнь нахмурился:

— Ты ещё смеешь сравнивать себя со свиньёй? Выбери другое животное.

Мужчины утерли слёзы. Неужели они хуже свиней? Им хотелось зарыдать в голос, но они боялись острых клинков.

Знали бы они раньше, не стоило опережать управляющих и браться за это дело.

Командир отряда Стражи Цзиньу молча отвернулся, делая вид, что не замечает их жалкого вида. Ничего личного, просто привычка.

Никто не заметил, как двое слуг из Резиденции Принца Чэня поспешно покинули чайную.

— Ваше Высочество, — когда те вышли за двери, слуга тихо прошептал принцу на ухо, — я уже послал людей выяснить, кто они такие.

Принц Чэнь кивнул и посмотрел на рыдающих мужчин:

— Продолжайте. Я восхищён вашей смелостью говорить обо мне плохо.

Те зарыдали ещё громче, убитые горем.

Они же говорили плохо о семье Мин, как это превратилось в то, что они ругали Принца Чэня?

— Пятый брат, — Принц Ци отодвинул ширму и вышел, даже не взглянув на плачущих мужчин. — Раз эти двое раздосадовали тебя, отправь их прямиком в ямэнь. Зачем тебе тратить на них время?

— А, это ты, Четвёртый брат, — Принц Чэнь, приподняв бровь, взглянул на отодвинутую ширму. — Значит, ты всё это время был здесь. Похоже, ты тоже считаешь, что они перешли все границы, и поможешь мне их проучить?

Принц Ци сел рядом с ним:

— Это всего лишь двое невежественных людишек. Они не стоят того, чтобы ты поднимал такой шум.

— Четвёртый брат, ты меня совсем не знаешь. Даже если бы меня обидел пятилетний ребёнок, я бы… — Принц Чэнь осёкся и повернул голову к другой ширме, отодвинутой всего на ширину ладони.

Почему-то ему показалось, что показавшееся в щели личико очень похоже на Поросёнка Мин.

— Они не пятилетние дети, неужели не понимают, что можно говорить, а что нельзя? — отвёл он взгляд, опустил закинутую ногу на ногу и поправил верхнюю одежду и нефритовую подвеску на поясе. — Я сказал полчаса, значит, ни минутой меньше.

Он поднёс чашку к губам, сделал вид, что пьёт, а сам краем глаза снова покосился на ширму с узкой щелью.

— Пятый брат, ты слишком раздуваешь это дело…

— Они говорили обо мне гадости, и я не могу даже рассердиться? — холодно хмыкнул Принц Чэнь. — С самого детства даже Отец-Император не говорил мне такого. Кто они вообще такие?

Увидев, что Юнь Дуцин упёрся и твердит, что эти двое оскорбили именно его, Принц Ци понял: тот намеренно раздувает скандал.

Что простому народу интереснее: дела какого-то принца или сановника третьего ранга?

Оскорбил принца и был вынужден полчаса ругать самого себя — какая прекрасная тема для сплетен за чашкой чая.

К тому времени кто вообще вспомнит, о чём изначально говорили эти двое?

Для простого люда не имело значения, сколько титулов получила семья Мин, они даже в рангах этих титулов не разбирались. Главное, что это точно не так важно, как титул супруги принца.

Приближённый слуга Принца Чэня подошёл к окну и улыбнулся съёжившимся мужчинам:

— Господа, у нашего принца характер хороший, он снисходителен и доброжелателен. А вот у меня характер скверный. Если не продолжите, не обессудьте, я вашего лица жалеть не стану.

— Мин-мэймэй, почему ты киваешь? — спросила Чжоу Сяо у Цзючжу.

— Я думаю, тот человек абсолютно прав. У Вашего Высочества действительно хороший характер, он снисходителен и доброжелателен, — Цзючжу, прижавшись к ширме, не моргая смотрела на происходящее.

Даже когда она случайно столкнула его в сугроб, Ваше Высочество на неё не рассердился.

Чжоу Сяо лишилась дара речи.

Остальные девушки тоже.

Это было слишком нелепо.

С таким наивным характером сестрицу Мин в Резиденции Принца Чэня наверняка будут обижать.

Принц Ци понял, что Юнь Дуцин упрям как осёл, и решил уйти.

— Четвёртый брат, — остановил его Принц Чэнь. — Ты всегда так любил своих братьев. Неужели не хочешь остаться со мной и проучить этих негодяев, что меня оскорбили?

Принц Ци, обычно такой мягкий и добродушный, ощутил непреодолимое желание заткнуть Юнь Дуцину рот.

— Раз уж Пятый брат хочет, чтобы я остался, я, конечно, не откажусь, — Принц Ци снова сел. У стоявших за его спиной слуг лица окаменели.

Принц Ци был в отчаянии, зато остальные гости за ширмами с интересом наблюдали за представлением. Чтобы Принц Чэнь их не заметил, кто-то даже тайком достал кисть, бумагу и тушь и начал обмениваться записками.

【Достоин звания Властного принца! В каждом его слове и жесте — истинное императорское благородство!】

【Красные одежды с золотой вышивкой! Кто, кроме Властного принца, мог бы носить их с таким шиком?】

【Принц рядом с ним тоже очень хорош собой.】

【Все принцы на одно лицо, и только Властный принц — особенная звезда на небосклоне.】

【Я только что видела здесь госпожу из семьи Мин. Интересно, видела ли она это властное величие Принца Чэня?】

Бум!

Цзючжу сидела на корточках за ширмой. Принц Ци заслонил ей обзор, и она попыталась отодвинуть створку пошире, но поскользнулась и вывалилась наружу.

Слуги Резиденции Принца Чэня и Резиденции Принца Ци, а также стражники Цзиньу — все посмотрели на неё.

Так это и вправду она!

Принц Чэнь, узнав ту, что упала, как ни в чём не бывало поднялся, подошёл к ней и помог встать.

— Ваше Высочество, — Цзючжу отряхнула пыль с юбки. — Какая встреча!

Принц Чэнь промолчал.

— Ноги не затекли?

— Немного, — Цзючжу обернулась на подруг за ширмой и увидела, что те наглухо закрыли створки, не оставив ни единой щели.

Сделав вид, что не знает о других людях за ширмой, Принц Чэнь взглянул на двух мужчин, всё ещё проклинавших самих себя:

— Отведите их в Управу столичного магистрата. Здесь дамы, нечего их уши пачкать.

— Быстрее, быстрее, записывайте! — прошептала за ширмой Госпожа Чэнь подругам. — Вы поняли модель поведения «Властный принц и нежная барышня»?

Остальные девушки закивали. Вот он, настоящий Властный принц и его нежная возлюбленная. Рассказы сказителей были какими-то пресными, им не хватало реализма и тонкости.

Чжоу Сяо промолчала.

Ей вдруг показалось, что она — единственный нормальный человек в их компании.

Услышав, что им больше не придётся себя ругать, мужчины снова расплакались от облегчения. Это было в сотни раз хуже, чем когда их ругали управляющие.

Когда Стража Цзиньу уволокла этих двоих, Принц Чэнь кашлянул:

— Я только что…

— Ваше Высочество сейчас был так красив и блистателен! — глаза Цзючжу горели. — Вы были похожи на великого героя, сошедшего с небес, чтобы покарать несправедливость!

Кхм, не стоило хвалить его так искренне.

Принц Чэнь улыбнулся:

— Я просто не выношу, когда несут подобный бред. Господин Мин — честный и выдающийся чиновник, его хвалит народ. Разве можно позволить мелким людишкам его порочить?

Какой девушке не понравится, когда хвалят её обожаемого отца? В этот миг в глазах Цзючжу сияли не звёзды, а жаркое солнце.

— Ваше Высочество так же хорош, как и мой отец, — улыбка Цзючжу была сладкой, словно она окунулась в бочку с мёдом.

Принц Ци посмотрел на сияющую улыбку, которую девушка из семьи Мин дарила Юнь Дуцину, и его брови едва заметно дёрнулись. Он не понимал, почему эта госпожа так доверяет и так восхищается невежественным, властным и надменным Юнь Дуцином.

Неужели ей никто не рассказывал о прошлых «подвигах» Принца Чэня? Или, как гласят слухи, она ради власти и богатства намеренно пытается угодить Су Мэйдай и Юнь Дуцину?

Глядя на невинную улыбку Мин Цзючжу, он задавался вопросом: неужели она и вправду та подхалимка и пособница зла, о которой говорила матушка?

— Так себе, так себе. Мне ещё многому нужно учиться у господина Мина, — Принц Чэнь слегка приподнял подбородок, сохраняя свой обычный высокомерный вид, вот только уголки его губ никак не хотели опускаться.

Он ущипнул Цзючжу за пучок волос:

— Ты оставайся здесь, играй дальше, а я лично съезжу в Управу столичного магистрата.

Если кто-то строит козни против семьи его будущего тестя и его будущей супруги, а он не ответит тем же, куда ему потом девать свою репутацию?

Спрятавшиеся за ширмой девушки, поняв, что Принц Чэнь их заметил, тихо отодвинулись к столу, взяли чашки и сделали вид, что никогда не подглядывали.

Они ведь порядочные барышни из знатных семей, как они могли подсматривать за чужими разборками?

— Четвёртый брат, — сказал Принц Чэнь перед уходом, не забыв о Принце Ци. — Пойдёшь со мной в Управу столичного магистрата.

Принц Ци посмотрел на него. Он знал, что это не просьба.

Он медленно улыбнулся:

— Хорошо.

— Ваше Высочество, — Цзючжу тут же схватила его за рукав. — Я тоже хочу пойти.

Она что, трёхлетний ребёнок? Почему такая прилипчивая?

В Управе столичного магистрата вечно суматоха, на разборы дел сбегаются зеваки — не место для юной девушки.

Он опустил взгляд на край своего рукава, за который она уцепилась. Слегка дёрнул, но хватка не ослабла.

— Тогда веди себя хорошо и не отходи от меня ни на шаг.

Он… он просто боялся, что она вот-вот расплачется, и ничего больше.

— Ваше Высочество, — обеспокоенно взглянув на Принца Чэнь, скачущего впереди на коне, слуга в карете прошептал Принцу Ци. — Боюсь, если Принц Чэнь выяснит, кто эти двое, это обернётся против вас.

Поместье маркиза Пинъюаня — родня Вашего Высочества по материнской линии. Хотя вы и не имеете отношения к проступку этих слуг, в глазах Его Величества это будет выглядеть так, будто вы плетёте интриги против семьи жены Принца Чэнь.

— Поеду я или нет, их происхождение от этого не изменится, — спокойно ответил Принц Ци. — По крайней мере, моё присутствие докажет, что я ничего об этом не знал.

— Неужели в Поместье маркиза так затаили обиду за то, что Благородная супруга Су вызвала супругу маркиза во дворец для выговора, и потому решились на такое? Хоть во дворце и нет императрицы, Благородная супруга Су — первая дама гарема, почти что её заместительница. Если она призывает знатную даму для порицания, той остаётся лишь покорно выслушать.

Принц Ци молчал, погружённый в раздумья.

Увидев, что его господин молчит, приближённый слуга не осмелился продолжать и лишь мысленно осудил Поместье маркиза Пинъюаня. Разве это не значит подставлять Ваше Высочество?

Принц Ци приподнял занавеску кареты. С его места виднелась лишь карета резиденции Принца Чэнь. Рядом с ней на коне ехал Юнь Дуцин. Его алые одежды пылали, словно огонь, — столь яркие, что резало глаза.

Он опустил занавеску и медленно вдохнул.

С самого детства он часто слышал, как мать жаловалась на госпожу Су и Юнь Дуцина.

Госпожа Су недалёкая, прислуживает лишь своей красотой, чарует и совращает, сущий демон во плоти. Даже сын, которого она воспитала, перенял её умение подлизываться и заискивать.

Он изо всех сил старался, переписывая наизусть целое сочинение, и, получив похвалу от отца-императора, тут же видел, как Юнь Дуцин чистит для него мандарин, заставляя его сиять от радости.

Юнь Дуцин был его ровесником, но уступал ему в учёбе, в этикете и даже в знатности происхождения по материнской линии. И всё же в глазах отца-императора лучшим сыном оставался Юнь Дуцин.

Он даже знал, что отец-император сначала хотел выдать дочь семьи Сунь за Юнь Дуцина. Если бы не сама госпожа Сунь, которая предпочла его, семья Сунь, почитаемая бесчисленными учёными мужами, стала бы сейчас правой рукой Юнь Дуцина.

Единственное, чего он не предвидел, — что у семьи Мин есть ещё одна дочь, с детства воспитывавшаяся в Линчжоу. К счастью, семья Мин всегда отличалась прямотой и никогда не питала особой симпатии к госпоже Су и её сыну…

— Ваше Высочество, мы прибыли в ямэнь Управы столичного магистрата.

Глава Управы столичного магистрата, господин Ван, посмотрел на преступников, которых доставила лично Стража Цзиньу, и, поднявшись, спросил у стоявшего во главе капитана:

— Молодой военачальник, в чём провинились эти двое?

Если не совершено тяжкое преступление, зачем такая многочисленная стража?

Капитан отряда Стражи Цзиньу сложил руки в приветствии:

— Господин Ван, эти двое проявили неуважение к императорской семье, оклеветали придворного сановника и осмелились делать догадки о воле государя. Прошу вас провести тщательное расследование.

Господин Ван ахнул. Он взглянул на этих двоих, которые от страха даже на ногах не держались. Как они посмели совершить столь тяжкие преступления?

— Благодарю вас, молодой военачальник, за разъяснения, — господин Ван подавил изумление. — Я немедленно заключу их под стражу до суда и не допущу никакого снисхождения.

— Зачем откладывать суд? — в зал стремительно вошёл Принц Чэнь. — По-моему, сегодняшний день отлично подходит.

— Покорный слуга приветствует Ваше Высочество Принца Чэнь! — Увидев, что за Принцем Чэнь следует Принц Ци, господин Ван поспешил поклониться снова. — Приветствую Ваше Высочество Принца Ци!

— Оставим эти церемонии, — произнёс Принц Чэнь, взглянув на распластавшихся на полу, словно грязь, людей. — Эти двое оскорбили меня и строили догадки о воле государя. Господин Ван, вы должны как следует их допросить: выяснить, кто они, кто их послал и какова была их цель.

— Да, да, — господин Ван покосился на лежащих на полу. Что за храбрость заставила их пойти против Принца Чэнь?

— Прошу обоих Ваших Высочеств занять почётные места, я немедленно начну дознание…

— Не стоит. Я лишь послушаю, но вмешиваться не стану, — Принц Чэнь усадил на стул рядом с собой Цзючжу, которая с любопытством разглядывала орудия пыток.

Господин Ван взглянул на девушку, которую Принц Чэнь усадил рядом с собой. Не зная, кто она, он всё же поклонился ей, а затем обратился к принцам:

— Ваши Высочества, с вашего позволения я займу своё место.

Принц Ци слегка кивнул и сел с другой стороны зала, как раз напротив Принца Чэнь.

— Коленопреклонённые, кто вы, как ваши имена, откуда родом? Живо отвечайте! — господин Ван ударил по столу судейским молотком. Судебные приставы тут же заняли свои места. Их палицы для устрашения застучали по полу, подобно боевым барабанам.

Слуги никогда не видели ничего подобного. Они тут же разрыдались и выложили всё как на духу.

— Вы говорите, что вы слуги из загородной усадьбы Поместья маркиза Пинъюаня. Есть ли у вас доказательства? — господин Ван украдкой взглянул на Принца Ци. Ведь Поместье маркиза Пинъюаня — это семья его матери.

— Есть, есть, — заторопились те и вытащили поясные бирки. Только с такими бирками слугам дозволялось входить и выходить из усадьбы.

Пристав поднёс бирки господину Вану. Тот взглянул на них и, обернувшись к Принцу Чэнь, произнёс:

— Ваше Высочество, взгляните…

— Продолжайте допрос, — Принц Чэнь жестом отослал пристава, который хотел поднести ему бирки. — Я же сказал, что сегодня просто наблюдаю за вашим судом.

Принц Ци, поглаживая нефритовую подвеску на поясе, едва заметно улыбнулся:

— Пятый брат прав, таких преступников нельзя прощать. Но, разумеется, и невиновных людей обвинять не стоит.

Невиновных? Поместье маркиза Пинъюаня?

Принц Чэнь усмехнулся и поманил Цзючжу пальцем, предлагая ей наклониться поближе. Заметив его жест, Цзючжу придвинула голову.

— Слышала когда-нибудь о притворстве? — понизив голос, спросил Принц Чэнь. — Мой добрый четвёртый брат — его ходячее воплощение.

Цзючжу украдкой взглянула на Принца Ци и, подражая Принцу Чэнь, прошептала:

— Поместье маркиза Пинъюаня — дом его деда по матери. Он не станет покрывать злодеев?

— Посмеет? — холодно хмыкнул Принц Чэнь. — Я ведь здесь.

— Угу, — Цзючжу тут же успокоилась.

«Цыц». Принц Чэнь посмотрел на девушку, которая верила каждому его слову. Как у неё только мозги устроены? Неужели её можно увести, просто поманив карамельным яблоком на палочке?

Принц Ци наблюдал за Юнь Дуцином, который то и дело перешёптывался с госпожой из семьи Мин, и с его лица не сходила лёгкая улыбка. Выражение лица этой девушки было настолько легко читаемым, что он с первого взгляда понял: они говорят о нём, и говорят недоброе.

Сделав вид, что не замечает скрытого противостояния между принцами, господин Ван снова ударил молотком по столу:

— Увести и дать двадцать ударов палками. — Подумав, он добавил: — Бейте в боковом зале, чтобы не осквернять взор знатных особ.

Цзючжу смотрела, как этих двоих, обмякших, словно переваренная лапша, утаскивают прочь. Она никак не могла понять: раз они знали, какие ужасные последствия их ждут, зачем они вообще на это пошли? Внезапно две тёплые ладони закрыли ей уши. Она повернула голову и увидела склонившееся к ней лицо Принца Чэнь.

— Негоже юной деве слушать эти стенания.

Из-за закрытых ушей голос его высочества звучал немного нереально. Цзючжу моргнула.

— Видела раньше, как наказывают палками?

Цзючжу покачала головой.

— Вот и хорошо, — Принц Чэнь повернулся к боковому залу, отделённому деревянной решёткой. Двоих преступников уже прижали к широким, покрытым чёрным лаком скамьям. Он опустил взгляд, в его голосе слышалась насмешка: — Даже самые упрямцы, крича и плача от боли, выглядят особенно уродливо.

Цзючжу хотела проследить за его взглядом и тоже посмотреть.

— Не смотри, — Принц Чэнь повернул её лицо к себе. Он не рассчитал силу и случайно сжал её румяные губки так, что они вытянулись, словно утиный клювик.

Увидев, как Цзючжу недоумённо смотрит на него своими большими глазами, он поспешно ослабил хватку:

— Я же сказал, что это уродливое зрелище. Девочки должны быть послушными, нельзя подглядывать.

До ушей Цзючжу донеслись мужские крики — приглушённые и далёкие, почти неразборчивые.

Ладони на её ушах оставались такими же тёплыми. Цзючжу невольно подумала, что такой добрый человек, как его высочество, должно быть, послан самими Небесами.

Крики стихли. Принц Чэнь убрал руки и, видя, что Цзючжу ошеломлённо смотрит на него, не удержался и ткнул её в лоб:

— Что, ослепла от моего великолепия?

Цзючжу задумалась и серьёзно кивнула.

Принц Чэнь отвернулся и сухо кашлянул.

*«Знаю, знаю. Знаю, что ты восхищаешься мной»*.

Он опустил голову и потёр пальцы. *«Неужели лицо Поросёнка Мин сделано из тофу? Такое мягкое и нежное, что, кажется, приложи чуть больше силы — и протрёшь до дыр.»*

После порки слуг снова притащили в зал. Они, словно горох из бамбуковой трубки, высыпали всё: и что сказали управляющие, и почему они на это пошли.

— Ваше Высочество, — господин Ван заискивающе улыбнулся Принцу Ци, — раз уж дело коснулось управляющих из Поместья маркиза, то, как вы считаете… В деле ведь нужно досконально разобраться.

— Разумеется, — кивнул Принц Ци и приказал своему приближённому слуге: — Приведи сюда управляющих, о которых говорили эти двое.

— Четвёртому брату не о чем беспокоиться. Мои люди уже отправились, — усмехнулся Принц Чэнь. — Думаю, четвёртый брат знает, что в моей резиденции много хороших лошадей, и я сам люблю верховую езду. Стражники моего поместья — тоже отличные наездники. Они доберутся быстрее, так что нам придётся меньше ждать.

— Пятый брат всё продумал, — большой палец Принца Ци, перебиравший нефритовую подвеску, замер. — Это я запамятовал, что в твоей резиденции так много прекрасных скакунов.

— Ничего страшного. Если в следующий раз ты случайно забудешь, я напомню, — Принц Чэнь порылся в мешочке на поясе, но, не найдя ничего съестного, сдался. — Я никогда не обращаю внимания на такие мелочи.

Цзючжу заметила его движение, достала из своего мешочка несколько кусочков вяленого мяса и вложила их в руку Принца Чэнь.

Принц Чэнь повернулся к Цзючжу. Та, улыбаясь, подмигнула ему.

Господин Ван посмотрел на Принца Чэнь и девушку в розовом платье, которые делили закуску, и глубоко вздохнул. Только что людей били палками, а им кусок в горло лезет?

Стражники резиденции Принца Чэнь и впрямь оказались быстры. Они привели не только управляющих, упомянутых слугами, но и захватили с собой ещё одного управляющего из Поместья маркиза Пинъюаня.

Выслушав суть дела, управляющий усадьбой растерянно произнёс:

— Господин, мы всего лишь мелкие управляющие в загородной усадьбе, как мы посмели бы совершить столь дерзкий и вероломный поступок?!

Услышав это, слуги в гневе возразили:

— Но это вы подали нам идею, и только поэтому мы это сделали!

— Я помню вас двоих, — возразил управляющий. — Несколько дней назад вы тайком распивали вино на дежурстве, и я удержал ваше жалованье. Может, вы из-за этого затаили на меня злобу и теперь пытаетесь очернить меня? При отборе управляющих в Поместье маркиза всегда придерживаются строгих правил. С какой стати меня бы перевели в главное поместье за такую сомнительную инициативу?

Господин Ван кивнул, находя слова управляющего резонными. Ни один хозяин не потерпит своевольных слуг. О каком переводе в главное поместье может идти речь? Их бы, скорее всего, немедля выгнали.

Но у Цзючжу не было сил слушать их пререкания. Она смотрела на управляющего из Поместья маркиза со шрамом на подбородке, и её пальцы, лежавшие на коленях, сжались.

Этот шрам… она оставила его серебряной шпилькой. Кровь, капавшая ей на лицо, была липкой и пахла железом.

Ту серебряную шпильку — самую первую — ей купили наставники, долго копившие деньги. Она очень дорожила ей, каждый день протирала, прежде чем осторожно вколоть в свой пучок на макушке. Когда её со связанными руками и ногами, с кляпом во рту бросили в реку, шпилька куда-то пропала. Возможно, она утонула в речном иле, и ей больше никогда не суждено увидеть дневной свет.

— Эй, ты, — Принц Чэнь указал на того управляющего из Поместья маркиза. — Отойди подальше, чтобы я твоего лица не видел. Ты слишком уродлив.

Сказав это, он сунул кусочек вяленого мяса в рот Цзючжу:

— Проголодалась? Похоже, уже время обедать.

Цзючжу очнулась от своих мыслей. Она посмотрела на Принца Чэнь и, жуя вяленую говядину, ничего не сказала.

В глазах управляющего со шрамом, которого Принц Чэнь в открытую назвал уродливым, промелькнула тень злобы, но возразить он не посмел. Изобразив на лице искажённую, заискивающую улыбку, он отступил в угол и отвернулся, чтобы Принц Чэнь не видел его лица.

— Опять замечталась? — Принц Чэнь вскинул бровь.

Цзючжу коснулась буяо у виска. Теперь она больше не завязывала волосы в пучок на макушке.

— Ваше Высочество, — Цзючжу опустила голову и легонько потянула за цзиньбу, висевший на поясе.

— М-м?

— Ничего, — Цзючжу покачала головой и, подняв взгляд, одарила его широкой улыбкой.

Принц Чэнь указал на её мешочек на поясе:

— Ещё есть вяленое мясо?

Цзючжу кивнула:

— Есть.

Сказав это, она сняла весь мешочек и отдала его Принцу Чэнь.

Принц Чэнь, жуя вяленое мясо, слушал, как господин Ван ведёт допрос. Лишь когда оба слуги поставили отпечатки пальцев под признанием, он неторопливо заговорил:

— Я давно наслышан о нравах Поместья маркиза Пинъюаня. Не ожидал, что даже когда их слуги совершают такое тяжкое преступление, из поместья не явится никто из старших.

Управляющий со шрамом, стоявший в углу: «…»

*«Перед тем как его привели, из резиденции Принца Чэнь сообщили лишь, что слуги из загородной усадьбы совершили какой-то проступок. Кто же знал, что дело настолько серьёзное?»*

— Ах да, я и забыл, — Принц Чэнь посмотрел на Принца Ци. — Маркиз Пинъюань — дядя четвёртого брата. С таким племянником, как ты, неудивительно, что в Поместье маркиза Пинъюаня так спокойны.

Лицо приближённого слуги Принца Ци тут же помрачнело. Что Принц Чэнь имеет в виду?

— Меня так унизили, а из Поместья маркиза Пинъюаня никто не явился с извинениями. Видимо, меня там и в грош не ставят, — Принц Чэнь поднялся, не забыв сунуть в рукав мешочек с вяленым мясом, который дала ему Цзючжу. — Четвёртый брат, можешь больше не просить за Поместье маркиза Пинъюаня. Я немедленно отправлюсь во дворец к отцу-императору и попрошу его рассудить нас.

Приближённый слуга Принца Ци: «…»

*«Его господин ведь не произнёс ни слова! Что себе позволяет этот Принц Чэнь? Столько шума, притащил всех в Управу столичного магистрата на допрос, и в итоге всё свелось к тому, что Поместье маркиза Пинъюаня его ни во что не ставит?»*

— Пятый брат…

— Четвёртый брат, не продолжай. Я, как младший брат, понимаю, в каком ты затруднительном положении, — лицо Принца Чэнь было преисполнено великодушия, а его алый рукав описал в воздухе изящную дугу. — Можешь быть спокоен, я не стану срывать на тебе гнев из-за этого.

Сказав это, он подмигнул Цзючжу.

Цзючжу поспешно встала. Подумав, она вздернула свой белоснежный подбородок, фыркнула на двух коленопреклонённых слуг и, подражая Принцу Чэнь, взмахнула рукавами, после чего вышла за ним из ворот ямэня.

— Хмф! Подлые людишки, — язвительно бросил приближённый слуга Принца Чэнь, и вся его свита с шумом последовала за ним. Зал суда Управы столичного магистрата тут же опустел наполовину.

Господин Ван поспешно поклонился в сторону ворот, в которых скрылся Принц Чэнь, а затем, повернувшись к Принцу Ци, на лице которого не было и тени улыбки, неловко произнёс:

— Ваше Высочество…

— Господин Ван, вы славно потрудились. Я откланиваюсь, — Принц Ци развернулся и покинул Управу.

Господин Ван снял с головы чиновничью шапку из чёрной марли и принялся рукавом вытирать холодный пот со лба. На этой должности главы столичной Управы ни дня не проходит спокойно.

— Ваше Высочество, что теперь делать? — Слуга Принца Ци не ожидал, что Принц Чэнь будет действовать так… своевольно. Едва они вышли из ворот Управы, как он взволнованно спросил: — Боюсь, Принц Чэнь воспользуется этим, чтобы очернить вас.

— Пусть шицзы из Поместья маркиза Пинъюаня непременно перехватит Принца Чэнь до того, как тот войдет во дворец, и принесёт ему извинения, — лицо Принца Ци было суровым. — И чем искреннее он будет извиняться, тем лучше. Даже если придётся пасть на колени посреди улицы — пусть. Все должны видеть искренность извинений Поместья маркиза Пинъюаня.

— Слуга немедленно всё исполнит! — Приближённый слуга вскочил на коня. Его неприязнь к Поместью маркиза Пинъюаня всё росла. Его высочество и так не пользуется благосклонностью императора и всегда боится сделать неверный шаг или сказать не то слово. А Поместье маркиза Пинъюаня, которое постоянно пользуется именем его высочества в столице, не только ничем не помогает, но ещё и ставит палки в колёса.

Отправив Мин Цзючжу в Поместье помощника министра Мина, Принц Чэнь развернулся и направился к императорскому дворцу.

Раз он сказал, что пойдёт жаловаться во дворец, то откладывать до завтра не станет.

На полпути Принц Чэнь увидел, как владельцы двух харчевен бранятся через улицу, обвиняя поваров друг друга в том, что те готовят не по-настоящему.

— У меня настоящая столичная кухня! А у тебя что ни блюдо — всё с привкусом кухни Линчжоу! И ты ещё смеешь называть себя столичным заведением со столетней историей?

Принц Чэнь натянул поводья и, указав на владельца харчевни, которого ругали за ненастоящую столичную кухню, сказал своему приближённому слуге:

— Пригласи повара, который умеет готовить блюда Линчжоу, к нам в резиденцию.

Приближённый слуга поспешно ответил:

— Ваше Высочество, будьте покойны. Я приведу его в резиденцию до наступления темноты.

Услышав это, Принц Чэнь обернулся и посмотрел на него. Его дурная репутация в народе была отчасти связана и с такими вот бестолковыми слугами.

— Ваше Высочество Принц Чэнь, прошу вас, остановитесь!

Принц Чэнь обернулся, взглянул на шицзы из Поместья маркиза Пинъюаня, который гнался за ним на быстрой лошади, и сказал стражникам:

— В городе нельзя скакать галопом. Остановите его.

Сказав это, он хлопнул коня по крупу и неторопливо продолжил путь к императорскому дворцу.

*«Захотел, чтобы я остановился? Хмф. Не хватало ещё, чтобы какой-то дурак из поместья маркиза Пинъюаня указывал ему, великому принцу, что делать».*

— Ваше Величество. — Чиновник из Храма Великой Справедливости передал переплетённое дело в руки Лю Чжунбао и, поклонившись восседавшему на троне императору Лунфэну, доложил: — Все связи и передвижения родственников лиц, причастных к делу об Императорском ипподроме, подробно изложены здесь.

— Благодарю за службу, преданный министр. — Император Лунфэн взял дело из рук Лю Чжунбао и открыл первую страницу, на которой был подробный список всех замешанных лиц. За списком следовала информация о том, с кем эти люди общались, каковы были их привычки и манера поведения, вплоть до того, что они любили есть и в какой день потратили больше серебра, чем обычно.

Под именем каждого подозрительного лица стояла заметная красная точка.

Чтобы всё это выяснить, чиновники Храма Великой Справедливости уже давно не знали спокойного сна. Однако, раскрыв все связи, они и вовсе лишились покоя от ужаса. Все улики, все мелкие детали указывали на императорский гарем.

Что ещё страшнее, эти улики были словно переплетённые ветви, идущие из разных источников, но цель у всех была одна: смерть или увечье Принца Чэня.

Чиновник из Храма Великой Справедливости низко опустил голову, не смея произнести ни слова.

Принц Чэнь посещал Императорский ипподром без всякой закономерности. Некоторые из этих подозрительных шпионов были внедрены туда семь или восемь лет назад. Сколько тогда было лет Принцу Чэню?

Возможно, это был заговор не только против одного Принца Чэня. Несколько принцев стали добычей друг для друга, и Принц Чэнь был самой жирной и ненавистной овцой в этой стае.

В зале воцарилась тишина. Император Лунфэн читал очень внимательно, не пропуская ни одного имени, ни одного иероглифа.

Каждый из этих людей желал смерти его сыну.

Более десяти лет назад, когда он был под стражей в своей княжеской резиденции, Ду Цина унижали. Теперь же он — император, властитель бескрайних земель Дачэн, и неужели он позволит, чтобы его сына снова кто-то обижал?!

— Всех преступников, причастных к этому делу, приговорить к немедленному обезглавливанию. — Император Лунфэн взял кисть с алой тушью и обвёл имена кругами. — Что до тех в гареме, кто в этом замешан… Продолжайте расследование. Кто бы это ни был, никто не уйдёт от наказания.

— Ваше Величество! — в ужасе воскликнул чиновник Храма Великой Справедливости. — Их Сиятельства живут в уединении глубоко во дворце, если продолжать расследование…

Тайных интриг в императорской семье из поколения в поколение было не меньше, чем рыбы и креветок в крепостном рву. Он боялся, что дальнейшее расследование затронет родных матерей принцев и принцесс. Если слухи об этом распространятся, не пострадает ли величие императорского дома?

— Кто-то желает жизни моему сыну, а я, император, должен молча сносить это? — Император Лунфэн швырнул свиток на стол. — Преданный министр, ты славишься своим талантом в раскрытии дел. Я верю, ты сможешь докопаться до истины.

— Ваше Величество. — На душе у чиновника было горше полыни. Он поклонился и произнёс: — Прошу Ваше Величество не беспокоиться, ваш покорный слуга будет вести расследование скрытно, не вызывая подозрений у Их Сиятельств, однако… — Он поднял глаза на Лю Чжунбао. — Однако ваш покорный слуга — внешний чиновник, и мне не подобает свободно передвигаться по внутреннему дворцу. В некоторых делах мне потребуется помощь господина евнуха Лю.

Император Лунфэн кивнул.

Лю Чжунбао поклонился чиновнику из Храма Великой Справедливости: — Господин Ло, будьте спокойны, этот старый слуга окажет вам всемерное содействие в расследовании.

— Благодарю, господин евнух Лю.

— Господин Ло, что вы. Мы оба лишь стремимся облегчить бремя забот Его Величества.

Лю Чжунбао взглянул на внешне спокойного императора и увидел, что тот так сильно сжимает кисть, что костяшки пальцев побелели. Евнух понял: Его Величество в ярости.

И если кто-то осмелится сейчас досадить Его Величеству…

— Ваше Величество, Принц Чэнь просит аудиенции.

Император Лунфэн отложил кисть и медленно произнёс:

— Впустить.

— Отец-Император! — Принц Чэнь широким шагом вошёл во внутренние покои и с глухим стуком опустился на колени перед троном. — Отец-Император, вашего сына обидели! Вы должны за меня заступиться!

Господин Ло из Храма Великой Справедливости обернулся к нему. Да кто во всей столице осмелится обидеть Принца Чэня?

— Лю Чжунбао, скорее подними его, — приказал император Лунфэн, вставая. Сдерживаемый гнев мгновенно вырвался наружу. — Кто посмел проявить неуважение к моему сыну?!

Господин Ло остолбенел от реакции Его Величества. Разве в таком деле не следует сначала выяснить все обстоятельства?

С момента восшествия на престол Его Величество был усерден в управлении и заботлив к народу, проявлял доброту и великодушие. Под его властью в Дачэн народ жил в мире и достатке, сытый и одетый. Он не предавался роскоши, не отличался жестокостью и кровожадностью, и даже после воцарения не собирал по стране красавиц для своего гарема. Его почти можно было назвать редчайшим просвещённым правителем.

Почему «почти»? Потому что он безмерно благоволил к Благородной супруге Су и их сыну, Принцу Чэню. К счастью, Благородная супруга Су была не в ладах со своей семьёй и не желала её возвышать, иначе могла бы повториться трагедия предыдущей династии, когда власть захватили родственники по женской линии.

Если так подумать, то, кроме натянутых отношений Благородной супруги Су с придворными чиновниками и её исключительного положения у императора, а также скверного характера Принца Чэня, его многочисленных способов расправляться с неугодными и заносчивого поведения, эта парочка, кажется… не совершала ничего, что вызвало бы гнев богов и людей?

По крайней мере, они не убивали направо и налево за косой взгляд…

Господин Ло тряхнул головой. Вот в чём беда, когда слишком много читаешь и знаешь — невольно начинаешь всех сравнивать. Деяния, описанные в хрониках предыдущей династии, были столь жестоки, что легко было почувствовать удовлетворение от дел нынешней.

— Господин Ло, этот старый слуга проводит вас, — Лю Чжунбао подошёл к господину Ло и повёл его к выходу из зала.

Господин Ло, очнувшись, учтиво поклонился императору и Принцу Чэню и последовал за Лю Чжунбао. Подойдя к дверям, он ещё слышал, как Принц Чэнь вполголоса жаловался на чью-то дерзость и нежелание извиняться за содеянное.

Услышав жалобы Принца Чэня, господин Ло невольно ощутил укол любопытства: кто же этот смельчак, что осмелился навлечь на себя гнев этого принца?

Выйдя из зала, господин Ло увидел Принца Ци, который спешно направлялся сюда. Он обернулся к Лю Чжунбао и сказал:

— Господин евнух, не провожайте дальше.

— Господин Ло, ступайте осторожно, — Лю Чжунбао тоже заметил Принца Ци. Он взмахнул своей метёлкой из конского волоса и кивнул господину Ло. — Смотрите под ноги на ступенях.

— Благодарю, господин евнух. — Проходя мимо Принца Ци, господин Ло поклонился ему.

Принц Ци остановился, ответил на половину поклона и поспешил к Лю Чжунбао:

— Господин евнух, у меня есть дело к Отцу-Императору, прошу вас доложить обо мне.

Лю Чжунбао с улыбкой поклонился:

— Прошу Ваше Высочество немного подождать, Его Величество сейчас занят.

Услышав, что Лю Чжунбао отказался докладывать о Принце Ци, господин Ло ускорил шаг, не желая слушать дальше.

Из-за полуприкрытых дверей доносились приглушённые голоса. Принц Ци понял, что внутри Юнь Дуцин. Он изящно кивнул:

— Я понял, благодарю, господин евнух.

Он отошёл в сторону, выпрямившись, словно сосна, и с безупречным изяществом произнёс:

— Тогда я подожду здесь, пока Отец-Император не позовёт меня.

Лю Чжунбао улыбнулся и поклонился Принцу Ци.

— Отец-Император, ну не возмутительно ли ведёт себя Поместье маркиза Пинъюаня? — спросил Принц Чэнь, попивая чай, поданный слугой. — Несколько месяцев назад этот сопляк из семьи Чжэн во дворце назвал матушку-супругу злой колдуньей. Матушка по своей великодушной натуре не стала связываться с ребёнком, но я и не думал, что вся их семья окажется столь же высокомерной и невоспитанной.

— Отец-Император, я ведь ваш сын! Проявляя неуважение ко мне, они проявляют неуважение к вам. — Выпив полчашки чая, Принц Чэнь утолил жажду. — Если бы они просто очернили меня, вашего сына, это было бы ещё полбеды, ведь за мной и так числится немало безрассудных поступков. Но семья Мин — это род преданных слуг короны. Нельзя допустить, чтобы они страдали от незаслуженных обид лишь потому, что их дочь выходит замуж за вашего сына.

— Семья Чжэн три поколения наследует титул маркиза. Это я был слишком снисходителен к ним. — Император Лунфэн опустил веки. Он и так был в гневе, а услышав о такой дерзости маркиза Пинъюаня, разъярился ещё больше. — Людей сюда! Позвать чиновника из Министерства обрядов, я желаю составить указ.

Когда Мин Цзинчжоу вызвали во дворец, он увидел Принца Ци, стоявшего у ворот главного зала Дворца Таян. Неизвестно, как долго он там простоял.

— Господин Мин, наконец-то вы прибыли, Его Величество ждёт вас, — с улыбкой встретил его Лю Чжунбао. — Господин Мин, прошу следовать за этим старым слугой.

Принц Ци облизнул пересохшие губы и поднял взгляд на открывшиеся двери главного зала, которые так и не закрылись.

Изнутри донёсся голос его отца-императора.

— Передайте мой указ! Поместье маркиза Пинъюаня нерадиво в управлении слугами и выказывает пренебрежение к императорской семье. Лишить его титула маркиза, понизив до графа. Немедленно опечатать все постройки и имущество, что превышают положенный по статусу уровень. Без промедления!

Холодный ветер сорвал с ветвей сухие листья. Принц Ци опустил голову, глядя, как лист падает в траву, и его веки дрогнули.

Его свадьба с Сунь Цайяо была уже близко. Сначала умерла наложница Ян, а Придворная обсерватория отказалась переносить благоприятный день. Теперь и семью его матери лишили высокого титула. Когда об этом станет известно, другие братья и сёстры непременно будут над ним смеяться. Все они сыновья Отца-Императора, так почему же отец не оставил ему ни капли достоинства, не позволил сохранить лицо даже перед собственной свадьбой?

Мин Цзинчжоу принял императорский указ с государевой печатью и взглянул на Принца Чэня, который сидел на стуле и ел пирожные.

Почувствовав взгляд Мин Цзинчжоу, Принц Чэнь перестал есть и опустил голову, чтобы проверить, не испачкался ли он крошками. Теперь стоило Мин Цзинчжоу лишь взглянуть на него, как он инстинктивно думал, что тот снова заставит его что-то переписывать.

Кто бы мог подумать, Мин Цзинчжоу лишь улыбнулся ему, поклонился и удалился.

Увидев эту улыбку, Принц Чэнь уже не мог пить чай, и пирожные в горло не лезли. Он всё гадал, что же означает эта загадочная улыбка Мин Цзинчжоу.

В прошлом он не утруждал себя учением, и теперь Отец-Император нашёл ему тестя, который не бил и не ругал, но наводил ужас. Возможно, это была расплата за его юношеское невежество.

Ошибка была в том, что, войдя в двери Министерства обрядов, он столкнулся с Поросёнком Мин и наговорил лишнего.

Тщеславие заставляет мужчин платить ужасную цену.

— Господин Мин, — Принц Ци, увидев вышедшего Мин Цзинчжоу, поклонился ему. — Господин Мин, слуги Поместья маркиза Пинъюаня вели себя неподобающим образом и могли оскорбить вашу семью. Прошу вас, простите их.

Мин Цзинчжоу шагнул в сторону, уклоняясь от поклона Принца Ци, и сам поклонился до земли с растерянным видом:

— Что Ваше Высочество имеет в виду? Неужели… слуги поместья графа Пинъюаня позволили себе какие-то неподобающие высказывания, касающиеся вашего покорного слуги?

Принц Ци внимательно следил за выражением лица Мин Цзинчжоу. Недоумение и растерянность на его лице были абсолютно естественными, словно он и впрямь не понимал, что произошло.

— Всё это лишь досадные недоразумения, не стоящие упоминания, — горько улыбнулся Принц Ци. — Но я прошу господина Мина, услышав слухи, не принимать близко к сердцу слова этих невежественных людей.

— Ваше Высочество слишком добры, — Мин Цзинчжоу радушно рассмеялся и снова поклонился Принцу Ци. — Ваше Высочество столь великодушны, как я могу из-за каких-то мелких людишек таить на вас обиду?

— Вашему покорному слуге ещё нужно огласить императорский указ, я не смею медлить. Прошу прощения у Вашего Высочества. — Мин Цзинчжоу, конечно, знал, чего от него ждёт Принц Ци, но с чего бы ему потакать желаниям принца?

Да, слух распустил слуга из семьи Чжэн, но кто мог с уверенностью сказать, чьих это было рук дело?

Весть о том, что Принц Ци долго ждал у Дворца Таян, но так и не был принят Его Величеством, а также новость о понижении семьи Чжэн в титуле, быстро разнеслась по всему гарему.

Однако супруга Нин никак не могла поверить, что Его Величество окажется настолько бессердечным.

— Свадьба моего сына уже близко! Даже если Его Величество твёрдо решил понизить титул семьи Чжэн, почему он не мог подождать? Хотя бы до окончания свадьбы Яньцзэ! — Супруга Нин не могла сдержать слёз и едва говорила от рыданий.

— Ваше Сиятельство, гнев вредит здоровью, умоляю вас, поберегите себя, — Байшао поддерживала супругу Нин, легонько похлопывая её по спине, чтобы успокоить. — Вы — мать Его Высочества. Если с вашим здоровьем что-то случится, боюсь, люди станут ещё больше насмехаться над принцем…

— Да кто посмеет! — взвизгнула супруга Нин. — Мой сын безмерно талантлив, красив и изящен! Оглянись на весь дворец, какой принц может сравниться с Яньцзэ?

— Хунмэй! — Супруга Нин что-то вспомнила, встала, подошла к Хунмэй и со всей силы влепила ей пощёчину. — Как ты исполняешь приказы? Я велела тебе нанять людей для распространения слухов о семье Мин, а ты поручила это слуге из поместья маркиза! Ты вообще думала головой, прежде чем делать?

— Ваше Сиятельство! — Хунмэй, со слезами на глазах прижимая руку к щеке, упала на колени перед супругой Нин. — Ваше Сиятельство, сжальтесь! Умоляю, разберитесь! Люди, которых я наняла, — это бродяги без прописки, они ещё даже не успели ничего сделать! Я тоже не понимаю, почему слуга из поместья маркиза так поступил.

Даже будь она совсем безмозглой, она понимала, что действовать нужно осторожно. Как она могла поручить такое дело людям из поместья маркиза?

— Неужели в поместье и впрямь так ненавидят семью Мин? — Супруга Нин поверила словам Хунмэй и с обидой произнесла: — Они вообще думали о последствиях, если всё раскроется?!

— Ваше Сиятельство, раз уж так вышло, я считаю, что наш прежний план больше нельзя использовать, — Байшао легонько сжала плечо супруги Нин. — К счастью, у вас с Его Величеством многолетние тёплые отношения, и он не стал изливать на вас гнев из-за глупости поместья маркиза. Я боюсь, что если подобные слухи появятся снова, Его Величество опять подумает о поместье, а затем и о вас с Его Высочеством…

Услышав слова «многолетние тёплые отношения», супруга Нин бросила взгляд на вазу на столе: — Яньцзэ прождал у Дворца Таян целый час, но так и не был принят Его Величеством. Он всё-таки разгневался на нас с сыном из-за семьи Чжэн.

— Ваше Сиятельство, — мягко проговорила Байшао, — не накручивайте себя. Его Величество просто вспылил. Если наш Дворец Ланьсюй в ближайшее время сократит общение с семьёй Чжэн, Его Величество непременно поверит вам.

— Ты права. — Супруга Нин подсознательно отвергала мысль, что гнев императора из-за семьи Чжэн перекинулся на неё, и слова Байшао стали для неё утешением. — Хунмэй, немедленно отзови всех нанятых людей! Не позволяй им говорить дурное о семье Мин.

Раньше она не раз нанимала людей для распространения слухов о Принце Чэне, но никогда ещё не терпела такого сокрушительного поражения. Эта девчонка из семьи Мин и впрямь рождена ей на беду.

Что самое отвратительное, теперь она не только не могла порочить её имя, но и должна была всячески его оберегать.

Какая досада!

Когда новость о понижении семьи Чжэн в титуле распространилась, вся столица узнала, что слуги этой семьи — наглецы, которые осмелились в чайной говорить дурное о членах императорской семьи и порочить её величие.

А вот слухи, касавшиеся семьи Мин, никого не заинтересовали.

Когда история с семьёй Чжэн перестала вызывать интерес, главной темой для обсуждения среди жителей столицы стала грядущая свадьба Принца Ци и госпожи из семьи Сунь.

— Когда-то на свадьбе Принца Хуай приданое его супруги тянулось от начала улицы до самого конца. Интересно, каким будет приданое у супруги Принца Ци?

— Наверняка не меньшим, семья Сунь — знатный род.

— После свадьбы Принца Ци очередь за Принцем Чэнем?

— Вы… слышали о Властном принце?

— Слышал, слышал! Говорят, этот Властный принц на самом деле и есть Принц Чэнь.

— Неудивительно, что император так любит этого сына. Будь у меня сын, что способен и в горы пойти бандитов громить, и под чужим именем сдать экзамены на чжуанъюаня, я бы и во сне от счастья смеялся.

Цзючжу молча прошла мимо болтающих горожан, стараясь, чтобы выражение её лица не выдавало смущения.

«История о Властном принце становится всё более неправдоподобной». Чжоу Сяо до сих пор помнила, с каким выражением лица её отец несколько лет назад, вернувшись домой, рассказал, как Принц Чэнь довёл до обморока своего учителя. Чтобы такой принц притворился простолюдином и пошёл сдавать государственные экзамены? Наверное, даже сам Принц Чэнь не смел мечтать о таком.

— Кхм, — Цзючжу повернула голову вперёд. — Сестрица Чжоу, девушка в лавке благовоний, кажется, госпожа из семьи Сунь?

— Через два дня у неё свадьба, а у неё есть настроение покупать благовония? — Чжоу Сяо с сомнением посмотрела на Сунь Цайяо в лавке. Подумав, что Цзючжу и Сунь Цайяо в будущем станут невестками и им не помешает познакомиться поближе, она потянула Цзючжу за собой: — Давай зайдём, посмотрим.

— Госпожа Чжоу. — Сунь Цайяо взяла коробочку с благовониями и, обернувшись, увидела Чжоу Сяо и Цзючжу. Она сделала им реверанс: — Уездная принцесса Мин.

— Госпожа Сунь. — Цзючжу заметила, что Сунь Цайяо смотрит на неё, и с улыбкой ответила на приветствие, после чего несколько раз чихнула.

Сунь Цайяо закрыла коробочку с благовониями и поставила её обратно на стол: — Некоторые люди не переносят запаха благовоний. Уездной принцессе впредь стоит избегать их использования.

— Благодарю за совет, госпожа Сунь, — Цзючжу прикрыла нос и рот платком, чихнула ещё несколько раз и поспешно вышла из лавки. Только на улице ей стало немного лучше.

Так значит, Мин Цзючжу не переносит запахи различных благовоний…

Сунь Цайяо смотрела на изящные коробочки с благовониями, погрузившись в свои мысли.

Как же та Мин Цзючжу из её сна смогла, превозмогая недомогание, зажечь ту роковую курильницу?

Подул ветер, и едкий запах благовоний снова ударил Цзючжу в нос.

— Апчхи! Апчхи!

— Поросёнок Мин, — на её плечи опустился плащ. — Почему вышла из дома без накидки?

— Ваше Высочество, — Цзючжу чихнула ещё дважды, да так, что на глазах выступили слёзы. — Что вы здесь делаете?

— Я как раз собирался заехать в Министерство общественных работ, не ожидал тебя здесь встретить. — Он поднял голову к небу и с усмешкой произнёс: — Похоже, завтра будет ясный день.

— Почему? — Цзючжу со слезящимися глазами посмотрела на него.

Принц Чэнь не сдержался и ущипнул её за узелок волос на голове — на ощупь он был таким же приятным, как и в прошлый раз. С улыбкой убрав руку, он ответил:

— Не скажу.

— Апчхи! — В это время на обочине чихнул ребёнок, и его родитель погладил его по голове: — Собака чихнула — к ясной погоде. Завтра точно будет солнце.

— Ваше Высочество, — медленно, очень медленно Цзючжу подняла голову на вернувшегося в седло Принца Чэня. — Так вы обозвали меня собакой?

Сунь Цайяо, едва подойдя к двери, услышала эту фразу.

Она нахмурилась и посмотрела на Принца Чэня на коне. В её сне девушка из семьи Мин ради Принца Чэня не пощадила даже Принца Ци, а в реальности Принц Чэнь обзывает её собакой?

Чжоу Сяо, увидев это, повернулась к ней и натянуто улыбнулась:

— Может быть, это… любовные шалости Властного принца и его невесты?

Сунь Цайяо нахмурилась ещё сильнее. Что случилось с госпожой Чжоу? Раньше она казалась такой умной, с чего это она сегодня тоже начала нести вздор?

— Какой ещё щенок? — с непониманием спросил Принц Чэнь, словно не расслышав, что сказала Цзючжу. — Когда это я называл тебя щенком?

— Я всё слышала, — с обиженным видом посмотрела на него Цзючжу. — «Собака чихнёт — к ясной погоде».

— Сущий вздор. Почему я никогда не слышал о таком? — праведно возмутился Принц Чэнь. — Это деревенские россказни, у них нет никаких оснований. Ты ведь девушка умная, не поверишь в такую чушь, верно?

Чжоу Сяо и Сунь Цайяо одновременно покосились на Принца Чэня. Какое совпадение, ведь они обе слышали эти «деревенские россказни».

— Правда?

— Естественно, — Принц Чэнь спрыгнул с коня и поправил накидку Цзючжу. — Неужели ты думаешь, я из тех, кто подшучивает над юными девицами?

«Очень даже похож», — подумали Сунь Цайяо и Чжоу Сяо.

Цзючжу на мгновение серьёзно задумалась и медленно кивнула:

— Ваше Высочество и вправду не такой человек.

Сунь Цайяо с удивлением посмотрела на Мин Цзючжу. Не может быть, неужели Мин Цзючжу так легко обвести вокруг пальца?

Принц Чэнь вздохнул с облегчением. В следующий раз, когда он решит подразнить Поросёнка Мин, рядом не должно быть посторонних. А то вдруг он расстроит девушку и не будет знать, как её утешить.

— Тогда почему, увидев, что я чихнула, Ваше Высочество сказал, что завтра будет ясно? — с любопытством спросила Цзючжу. — Это какая-то примета?

— Это… связано с одной легендой, — Принц Чэнь начал сочинять на ходу, не моргнув и глазом. — Говорят, в столичном Озере Слёз Феи живёт озёрная фея. Если она плачет, в столице идёт дождь. А если чихает — на следующий день непременно будет солнечно.

Стоявшая за спиной Цзючжу Чжоу Сяо растерянно подумала: «Разве об Озере Слёз Феи есть такая легенда? Почему я никогда о ней не слышала?»

При словах «Озеро Слёз Феи» Сунь Цайяо замерла. Именно там они с Принцем Ци признались друг другу в чувствах. В тот день Принц Ци, одетый в белоснежные одежды, стоял на берегу озера, словно небожитель, сошедший в мир смертных.

— Теперь ты поняла, что я имел в виду? — Принц Чэнь заложил руки за спину и фыркнул. — Я сравнил тебя с маленькой феей, а ты решила, что я тебя ругаю. Ну вот скажи, Поросёнок Мин, разве ты не виновата передо мной?

Цзючжу подумала и потянула Принца Чэня за рукав:

— Ваше Высочество, я была неправа, — она украдкой взглянула на его лицо. — Я больше никогда не стану вас неправильно понимать.

— Правда? — Принц Чэнь отвернулся. — Не верю.

— Правда, правда, — закивала Цзючжу. — Отныне я буду верить всему, что скажет Ваше Высочество. Дедушка Саньцин может подтвердить…

— Эй! — услышав, что девушка собирается клясться божествами, Принц Чэнь поспешно прервал её. — Я не мелочный человек, чтобы сердиться на тебя из-за таких пустяков. Просто запомни, что сегодня я назвал тебя феей, и всё.

— Ох, — кивнула Цзючжу. — Я запомнила.

Принц Чэнь посмотрел в её живые глаза и невольно подумал, что девушка хоть и простовата, но очень мила. Круглые глазки, маленький ротик, изогнутые брови — даже пучки волос на голове у неё были уложены милее, чем у других девушек.

— Ты пришла выбрать благовония? — Принц Чэнь заметил за её спиной лавку с ароматами. — Во дворце у матушки есть придворная дама, которая искусно составляет ароматы. Скажи, какой запах тебе нравится, и я велю ей приготовить для тебя. Благовония из лавок сделаны из дешёвых ингредиентов, и запах у них оставляет желать лучшего.

Цзючжу, испугавшись, что Принц Чэнь и впрямь пришлёт ей благовония, поспешно отказалась:

— Мы с сестрицей Чжоу просто проходили мимо. Я не переношу запаха благовоний, от них я сразу начинаю чихать.

«Так вот почему она только что у входа без остановки чихала», — подумал Принц Чэнь. Значит, прежде чем Поросёнок Мин переедет в его резиденцию, ему нужно будет выбросить оттуда все благовония, иначе придётся целыми днями слушать её чихание.

— Хорошо, я позабочусь об этом, — Принц Чэнь, словно только что заметив Чжоу Сяо, стоявшую за Цзючжу, едва заметно кивнул ей. Не дожидаясь ответного поклона, он снова обратил взор на Цзючжу и достал две серебряные банкноты. — Покупай всё, что понравится, ни в чём себе не отказывай.

«У твоего будущего мужа денег куры не клюют», — мысленно добавил Принц Чэнь, но вслух этого не сказал.

— Ваше Высочество, я сегодня взяла с собой деньги, — Цзючжу похлопала по своему кошельку. — На днях Палата дворцовых дел как раз прислала моё жалованье за этот месяц.

Принц Чэнь с сожалением убрал банкноты обратно. Он и забыл, что Поросёнок Мин теперь уездная принцесса и получает жалованье.

— Ваше Высочество, — Цзючжу не забыла о картине со снежным пейзажем, которую хотела подарить Принцу Чэню. Она приподнялась на цыпочки и прошептала ему на ухо: — Я почти закончила картину. Как только в Министерстве обрядов будет выходной, я вам её принесу.

Принц Чэнь помолчал мгновение.

— Хорошо.

Цзючжу обрадовалась:

— Тогда поезжайте по своим делам, Ваше Высочество, не задерживайтесь.

Принц Чэнь вскочил на коня и задумался, какими же ухищрениями ему придётся поддерживать в Мин Цзючжу уверенность в её художественных талантах.

Выдавать чёрное за белое — не будет ли это слишком?

Когда Принц Чэнь уехал, Чжоу Сяо взяла Цзючжу под руку:

— Сестрица, так ты ещё и рисуешь?

— Немного, — скромно улыбнулась Цзючжу. — Просто Вашему Высочеству нравятся мои картины.

— Ты ведь из семьи Мин, так что неудивительно, что ты хорошо рисуешь. Мой отец как-то говорил, что Помощник министра Мин — тоже прекрасный художник, но, к сожалению, он рисует только для твоей матушки, и его работ нигде не найти. Картины, которые время от времени появлялись на публике под его именем, он сам же и опровергал, — Чжоу Сяо задумалась, но в таланте Цзючжу не усомнилась. — Если твои картины так нравятся даже Принцу Чэню, похоже, ты не просто унаследовала талант отца, но и превзошла его.

— Сестрица, вы меня перехваливаете. Как мои картины могут сравниться с отцовскими? — вздохнула Цзючжу. — К сожалению, матушка говорила, что картины семьи Мин можно дарить только родным и возлюбленным. Если потомки нарушат завет предков, их постигнет несчастье, иначе я бы и для вас нарисовала картину.

Услышав это, Чжоу Сяо тоже огорчилась:

— Какая жалость. Но завет предков нарушать нельзя.

— Но шанс ещё есть. Когда сестрица и Шестой брат Фу… — Цзючжу прикрыла рот рукой, хихикая. — Сестрица скоро станет моей семьёй.

— Так вот к чему ты клонила! — Чжоу Сяо покраснела и со смехом упрекнула её: — У кого ты научилась так дразниться?

С этими словами она потянулась, чтобы ткнуть Цзючжу в щёку.

Цзючжу, прикрывая лицо, отбежала. В конце концов обе, смеясь и толкаясь, забрались в карету и упали на сиденья.

Услышав доносившийся из кареты смех, Сунь Цайяо вновь усомнилась в своём сне.

Неужели Мин Цзючжу и вправду так умна и жестока, как в её сновидениях?

— Госпожа, эту шкатулку с орхидеевым ароматом вы берёте? — из лавки вышел продавец с коробкой благовоний.

Сунь Цайяо очнулась, взяла деревянную шкатулку с резьбой и велела служанке расплатиться.

— Благодарю вас, госпожа. Ждём вас снова, — продавец с сияющим лицом вернулся в лавку.

— Госпожа, — осторожно спросила служанка, — вы уверены, что Супруге Нин понравится аромат орхидей?

Сунь Цайяо медленно кивнула и передала благовония служанке:

— Когда вернёмся, зажги их и окури мои новые платья, что я возьму с собой в резиденцию Принца Ци. — Она отчётливо помнила, что во сне Супруга Нин больше всего любила аромат орхидей.

— Супруга Нин так добра и мягкосердечна. Зачем госпоже из-за такой мелочи отказываться от привычных благовоний? — тихо проговорила служанка. — Это же так несправедливо по отношению к вам.

— Какая ещё несправедливость? Муж и жена — одно целое, — Сунь Цайяо посмотрела на шкатулку в руках служанки. — Когда я выйду замуж и перееду в резиденцию Принца Ци, я стану его законной супругой. Если я смогу завоевать расположение свекрови, управлять резиденцией будет намного проще.

Быть женой члена императорской семьи нелегко. Но она, дочь семьи Сунь, станет лучшей из супруг принцев.

Принц Чэнь прибыл в Министерство общественных работ не за важными документами, а чтобы поторопить их с ремонтом. Близился конец года, а ворота Министерства обрядов всё ещё не были заново покрашены, да и засохшие цветы и кусты требовали замены. С надеждами всех чиновников Министерства обрядов за спиной он переступил порог Министерства общественных работ.

Услышав о прибытии Принца Чэня, у Министра общественных работ разболелась голова:

— Я сегодня неважно себя чувствую. Пусть Принца Чэня примет помощник министра У.

— Господин, — тихо напомнил один из чиновников, — помощник министра У позавчера уехал из столицы для оказания помощи пострадавшим от бедствия.

Министр общественных работ, потирая виски, поднялся:

— Примите его как следует, не проявляйте неучтивости. Я сейчас подойду.

У Мянь был тестем Принца Хуай и, следовательно, состоял в родстве с императорской семьёй. Он был бы самой подходящей кандидатурой для встречи с Принцем Чэнем. Жаль, что самый подходящий кандидат уехал.

Неужели Принц Чэнь порекомендовал У Мяня для этой миссии именно ради сегодняшнего дня?

При этой мысли Министра общественных работ осенило. Так вот почему Принц Чэнь вызвался помочь тестю Принца Хуай заслужить похвалу! Чтобы потом безраздельно хозяйничать в их Министерстве общественных работ!

Ему следовало догадаться раньше. У членов императорской семьи даже сердца черны как смоль, доброты без причины от них не дождёшься.

— Приветствую вас, господа, — Принц Чэнь не слишком разбирался, кто есть кто среди чиновников Министерства общественных работ. Он жестом велел им не кланяться, сразу же вытащил чертежи по ремонту Министерства обрядов и положил перед ними. — Я прибыл сегодня, чтобы обсудить с вами план ремонта. Прошу всех ознакомиться с чертежами.

Обсудить?

Чиновники Министерства общественных работ уставились на чертежи, где было дотошно указано даже то, какие цветы сажать, сколько горшков ставить и какого размера они должны быть. У них не нашлось слов.

И это называется «обсудить»? Министр общественных работ взял чертежи, пробежал их глазами и с натянутой улыбкой сказал:

— Ваше Высочество, разве мы не заменили столы, стулья и окна в Министерстве обрядов всего несколько дней назад?

— Я знаю. Поэтому в этих чертежах о столах, стульях и окнах ни слова, — Принц Чэнь откинулся на спинку стула и самодовольно заявил. — Взгляните внимательно, ведь правда нет?

Министр общественных работ промолчал.

Ему что, ещё и благодарить его высочество за скромность и бережливость?

— Ваше Высочество, в чертежах слишком много изменений. Боюсь, до конца года мы не успеем, — Министр общественных работ отложил чертежи и улыбнулся. — Может, сперва мы отремонтируем ворота и главное здание, а цветами и деревьями займёмся уже после нового года?

Некоторые дела, если их откладывать, со временем сходят на нет. В этом у чиновников Министерства общественных работ был богатый опыт.

— Полноте, господин министр, — Принцу Чэню было всё равно. Он отпил чаю, который ему подали, и неторопливо продолжил: — Я часто слышал от Отца-Императора о ваших заслугах: строительство дамб, обновление дорог, возведение торговых площадей, создание удобных для народа сельскохозяйственных орудий. Всё это вы, господа, делали быстро и качественно, и народ не перестаёт вас восхвалять.

Услышав это, чиновники Министерства общественных работ с гордостью выпрямились. Принц Чэнь говорил правду — их министерство немало сделало для государства Дачэн.

— Если Министерство общественных работ так блестяще справляется с делами государственной важности, я уверен, что ремонт скромного Министерства обрядов для вас, господа, и вовсе пустяк, — допив чай, Принц Чэнь неторопливо поднялся и ободряюще улыбнулся чиновникам. — Я буду ждать добрых вестей в Министерстве обрядов.

Сказав это, он с довольным видом удалился.

— Мы ведь… кажется, не соглашались на ремонт по этим чертежам? — опомнился наконец один из чиновников. — Если мы сейчас догоним Принца Чэня, ещё не поздно?

— А ты как думаешь? — бесстрастно посмотрел на него Министр общественных работ.

Чиновник замолчал.

Все смотрели на чертежи, лежавшие на столе. После долгого молчания один из них тихо произнёс:

— Знали бы мы, так уж лучше бы просили Его Величество направить Принца Чэня к нам в министерство.

Теперь они жалели об этом ровно настолько, насколько громко смеялись, когда узнали, что Принца Чэня определили в Министерство обрядов.

Кто бы мог подумать, что Принц Чэнь не только заносчив, но ещё и горой стоит за своих.

— Ведь есть и другие принцы, которые ещё не получили должностей? Может, и нашему министерству скоро достанется покровитель.

— Но… разве есть другой принц, которого Его Величество ценил бы так же, как Принца Чэня?

Снова воцарилось молчание. Такого и впрямь не было.

— Довольно, — вздохнул Министр общественных работ и сунул чертежи правому помощнику министра. — Раз уж это распоряжение принца, а помощника министра У нет, этим займёшься ты.

Правый помощник министра застыл.

Но что он-то сделал не так?

На следующее утро ремесленники, присланные Министерством общественных работ, уже вовсю стучали на крыше, у стен и в углах Министерства обрядов. Министр обрядов Ли Энь, поглаживая бороду, смотрел на них с довольной и благодушной улыбкой.

Кто там говорил, что Принц Чэнь плох?

Это всё злонамеренная клевета и выдумки.

Он принёс их Министерству обрядов не только тепло и надежду, но и новую крышу с новыми стенами. Благодаря ему их министерство стало ещё краше.

Какой прекрасный молодой человек.

Увидев проходившего по коридору Мин Цзинчжоу, Ли Энь окликнул его:

— Брат Мин, постойте.

— Господин, — Мин Цзинчжоу, услышав зов, остановился и поклонился Ли Эню. При этом из его рукава случайно выпал список сдавших экзамен Минцзин.

— Это… — Ли Энь посмотрел на упавший на пол свиток.

— Ах, — Мин Цзинчжоу наклонился, поднял список и небрежно сказал: — Это список сдавших экзамен Минцзин.

Ли Энь, конечно, знал, что это за список. Он хотел знать, зачем он понадобился Мин Цзинчжоу. Раньше экзамен Минцзин не ценился, но после восшествия на престол Его Величества, который активно занялся развитием инфраструктуры страны, статус его выпускников вырос.

— Зачем он тебе?

— Ваше Высочество Принц Чэнь уже переписал все книги, которые я ему поручил, — Мин Цзинчжоу убрал список в рукав. — Его Величество направил принца в наше министерство, я не могу позволить ему сидеть без дела.

Но Его Величество направил Принца Чэня в Министерство обрядов не для того, чтобы тот переписывал и заучивал книги.

Ли Энь взглянул на обновляемую крышу:

— Брат Мин, тебе не кажется, что это несколько… неуместно?

— Что именно неуместно? — спокойно переспросил Мин Цзинчжоу. — Великие свершения начинаются с малого. Я велю принцу больше переписывать и заучивать ради его же блага.

Ли Энь ахнул. Судя по тону Мин Цзинчжоу, тот собирался заставить принца переписывать до бесконечности.

— Брат Мин, — Ли Энь счёл, что как министр обрядов он должен проявить некоторое радушие по отношению к Принцу Чэню, — в последнее время я был завален делами и не имел возможности пообщаться с Принцем Чэнем. Теперь у меня появилось немного свободного времени. Почему бы нам с тобой вместе не ввести принца в курс дел?

Сказав это, он дружелюбно улыбнулся Мин Цзинчжоу. Он знал его много лет, и после того как они стали коллегами, тот всегда исполнял свой долг безупречно. Ли Эню очень не хотелось ссориться с ним из-за Принца Чэня.

Мин Цзинчжоу поднял на него глаза и после недолгого молчания спросил:

— Господин считает, что я недостаточно хорошо обучаю принца?

— Брат Мин, ты слишком мнителен, я вовсе не это имел в виду, — сердце Ли Эня ёкнуло. — Ты всегда был хрупкого сложения. Я беспокоюсь, что тебе не хватит сил одновременно заниматься делами министерства и обучать Принца Чэня. Если я возьму принца на себя, тебе станет немного легче.

— Вот оно что, — Мин Цзинчжоу поклонился в знак извинения. — Это я неверно истолковал вашу заботу, господин. Прошу меня простить.

— Мы знаем друг друга много лет, к чему эти церемонии, — сказал Ли Энь и, убедившись, что Мин Цзинчжоу не сердится, снова вернулся к своему предложению. — Так что, я могу взять Принца Чэня на себя?

— Тогда утруждаю вас, господин, — Мин Цзинчжоу низко поклонился.

— Что ты, что ты, это мой долг, — Ли Энь окончательно успокоился. И с коллегой не поссорился, и перед принцем не оплошал — одним выстрелом двух зайцев.

— Тогда я сперва отдам этот список принцу, пусть перепишет, — улыбнулся Мин Цзинчжоу. — Я уверен, Ваше Высочество сможет одновременно переписывать книги и учиться у вас ведению дел.

Ли Энь замер.

«Понятно. Ты и впрямь люто ненавидишь Принца Чэня».

— Господин, как вам моё предложение?

— Прекрасно, — едва Ли Энь произнёс это, как в комнату с сияющей улыбкой вошёл Принц Чэнь, неся два больших короба с едой. В тот же миг лицо Мин Цзинчжоу помрачнело.

«Очевидно, предубеждение брата Мина против Принца Чэня весьма глубоко», — подумал Ли Энь.

Принц Чэнь, неся короб с едой, принесённый Цзючжу из дома, подошёл к своему будущему тестю, который беседовал с Ли Энем:

— Господин Мин, я принёс обед. Не желаете разделить трапезу?

— Благодарю Ваше Высочество, — поклонился Мин Цзинчжоу.

— Не стоит благодарности, господин Мин, прошу, — в последние дни он уже привык обедать едой из дома семьи Мин.

Ли Энь с сочувствием посмотрел на Принца Чэня. Бедный принц, похоже, до сих пор не догадывается, что Мин Цзинчжоу намеренно его мучает.

— Ваше Высочество, через четыре часа я должен буду проинспектировать строящуюся школу. Если у вас нет других планов, прошу сопроводить меня.

— Это та самая Академия Хунвэнь, что строится по личному приказу Отца-Императора? — Принц Чэнь что-то смутно припоминал.

— Именно, — с улыбкой ответил Ли Энь. — Его Величество заботится о воспитании талантов. Деньги на строительство этой академии он выделил из своей личной казны.

Принц Чэнь тихо пробормотал:

— А в личной казне Отца-Императора, оказывается, немало денег.

Стоявший рядом Мин Цзинчжоу молча покосился на него.

— Ваше Высочество? — Ли Энь не расслышал, что сказал принц. — Соизволите ли вы потрудиться и сопроводить меня?

— Хорошо, — улыбнулся Принц Чэнь. — Мне и самому любопытно посмотреть, как выглядит академия, которой так дорожит Отец-Император.

Ли Энь и Принц Чэнь ещё не покинули министерство, а весть об этом уже дошла до ушей всех принцев.

— Ли Энь собирается инспектировать Академию Хунвэнь вместе с Чэнем? — услышав это, Принц Ци холодно усмехнулся. — Я слышал, в Министерстве обрядов недавно был большой ремонт. Ли Энь вкусил плоды, неудивительно, что теперь он заискивает перед Юнь Дуцином.

— Ваше Высочество, по моему скромному мнению, Ли Энь не из тех, кто пойдёт на такое ради славы и богатства, — сказал советник. — Не так давно на одном из учёных собраний он отзывался о вас с большой похвалой. Может, здесь какое-то недоразумение?

— Недоразумение? — Принц Ци безразлично усмехнулся. — Перед лицом выгоды любой может показать своё истинное лицо. Я никогда не доверяю людям слепо.

— Не беспокойтесь, Ваше Высочество. Я разузнал, что Помощник министра Мин по-прежнему крайне недоволен Принцем Чэнем, — утешил его советник. — Полагаю, Ли Энь просто из вежливости взял принца с собой. Министерство обрядов получило столько благ, что было бы странно, если бы они и дальше заставляли принца лишь переписывать книги, не делая никаких ответных жестов.

Ли Энь вырос в бедности и пробился на службу честным путём, сдав экзамены. Он ни за что не стал бы восхищаться таким бездельником, как Принц Чэнь.

— Я помню, у Благородной супруги Су есть придворная дама, искусная в составлении ароматов. Юнь Дуцин вырос рядом с Благородной супругой Су и тоже привык пользоваться благовониями. Переехав в свою резиденцию, он, кажется, завёл нескольких парфюмеров? — Принц Ци подошёл к курильнице, где благовония давно истлели. — Я слышал, есть такой аромат, что дарит крепкий сон и прекрасные сновидения.

— Ваше Высочество, после инцидента на ипподроме Его Величество заменил всех стражников и слуг в резиденции Принца Чэня на своих тайных агентов. Боюсь, у наших людей не будет возможности подобраться к вещам, которыми принц пользуется ежедневно.

— А зачем нам делать это самим? — Принц Ци едва заметно улыбнулся. — Мои дорогие братья очень интересуются слугами в резиденции Принца Чэня.

— Я понял! — советник мгновенно уловил мысль принца. — Я немедленно займусь этим.

— Это и есть Академия Хунвэнь? — Принц Чэнь, сидя на коне, увидел группу одетых в тонкую одежду учеников у стен академии. — Это её студенты?

— Нет, — Ли Энь, глядя на бедных учеников, пояснил принцу. — Академия ещё официально не набирала студентов, но по указу Его Величества, в Академию Хунвэнь будут принимать не по знатности, а по знаниям.

Хоть он и сказал так, но в душе понимал, что учёба стоит немалых денег. Даже если юноша из бедной семьи и поступит в академию, ему будет трудно тягаться с отпрысками знатных родов.

— Тогда почему они все стоят снаружи?

— Хотя академия ещё не открыта, здешние книги можно бесплатно переписывать, — Ли Энь посмотрел на дрожащих от холода, но не желающих уходить учеников с жалостью и необъяснимой тоской в голосе. — Редкие книги очень дороги. Возможность бесплатно переписать их — большая экономия.

— Вот оно что, — видя, с каким упорством эти книжники занимаются переписыванием, Принц Чэнь достал из-за пазухи несколько серебряных банкнот и протянул Ли Эню. — Возьмите эти деньги, купите им кисти, тушь, бумагу и писчие принадлежности.

— Ваше Высочество? — удивлённо посмотрел на него Ли Энь.

— Берите, я не обеднею, — Принц Чэнь пожал плечами, и в его голосе послышалось благоговение перед переписыванием книг. — Все мы в этом мире переписчики. Я понимаю их тяготы.

Ли Энь взял банкноты и после долгого молчания низко поклонился Принцу Чэню:

— От имени этих учеников благодарю Ваше Высочество.

— Не стоит благодарности. Эти деньги всё равно дал мне Отец-Император, — беззаботно махнул рукой Принц Чэнь. — Если и благодарить кого-то, так это его.

В конце концов, это были деньги, которые Отец-Император тайно давал ему из своей личной казны.

— Ваше Высочество, я восхищён вашим невинным сердцем.

Хм…

Принц Чэнь повернулся к Ли Эню. Как это несколько банкнот превратились в «невинное сердце»?

Похвалы чиновников и впрямь так же изящны, как и их сочинения. Вот только верить им нельзя.

— Ваше Высочество, прошу, налево, здесь Павильон Безмятежных размышлений. — Декан академии смущённо улыбнулся. — В соседнем дворе мы выращиваем овощи и фрукты. Когда ученики приступят к занятиям, это не только улучшит их рацион, но и позволит сэкономить средства.

Принц Чэнь бросил взгляд на двор и кивнул:

— Редька — хорошая вещь. Питательна и полезна, а излишки можно засушить.

— Какая проницательность, Ваше Высочество! Это и впрямь редька, — почти с наигранным восторгом похвалил декан. — Ваше Высочество так хорошо разбираетесь в жизни простого народа, даже о таких вещах знаете! Поистине, вы любите подданных, как собственных детей!

Ли Энь неловко усмехнулся. Декан академии был его однокашником — человеком педантичным, поглощённым наукой и все эти годы не получавшим должного признания. Именно из-за такого характера Его Величество и выбрал его из целого списка кандидатов на пост первого декана Академии Хунвэнь.

Вот только лесть ему совершенно не давалась, и он рисковал вместо похвалы получить пинок.

— Ваше Высочество, декан хотел сказать, что вы, хоть и живёте в роскоши, не забываете заботиться о нуждах народа, — тихо вступился Ли Энь за однокашника. — Он не имел в виду ничего иного.

Принц Чэнь махнул рукой:

— Я понимаю. Идём, осмотрим остальное.

Осмотрев всё здание академии, принц Чэнь похвалил:

— Построено неплохо. Раз уж это академия, в которую Отец-Император вложил столько сил, я тоже должен внести свой вклад. Позже я велю Приближённому слуге доставить сюда три тысячи лянов серебра. Покупайте и обставляйте всё, что нужно.

— Благодарю, Ваше Высочество, благодарю! — Декан был вне себя от радости. Похоже, у него всё-таки был талант к лести, иначе откуда бы взялась такая огромная сумма в три тысячи лянов.

Все прежние слухи о принце Чэне мигом вылетели у него из головы, в которой теперь билась лишь одна мысль: «Принц Чэнь великодушен! Широкой души человек! Как щедро!»

Как только Ли Энь и принц Чэнь ушли, он, сияя от счастья, выдернул несколько больших редисок и позвал учеников, которые ещё не успели уйти, на ужин:

— Сегодня к ужину будет мясо!

— Принц Чэнь милостив! Он не только выделил деньги, чтобы бесплатно обеспечить вас бумагой и тушью для переписывания книг, но и пожертвовал три тысячи лянов серебра на развитие академии, — декан был растроган до слёз. — Какой добрый человек Ваше Высочество!

У бедных учеников при слове «мясо» уже потекли слюнки. А когда они услышали от декана, что принц из своего кармана оплатил им бумагу и тушь, все поднялись и поклонились в сторону императорского дворца.

Его Величество — добрый человек, и принц Чэнь тоже добрый человек!

Один из учеников, покраснев, произнёс:

— Прежде я по невежеству своему верил чужим словам и думал, что Ваше Высочество… в чём-то неправ. Я был глуп.

— Злые языки страшны. Все вы люди учёные, и независимо от того, поступите ли вы в Академию Хунвэнь, я надеюсь, вы запомните одно, — сказал декан, глядя на бедных учеников. — «Слушая людские слухи, обдумывайте их, но остерегайтесь принимать на веру».

— Благодарим за наставление, господин декан, — поклонились ученики.

— Вы ещё молоды. Надеюсь, в недалёком будущем вы станете опорой государства Дачэн. Вверху будете преданы государю, внизу не испытаете стыда перед народом, а под ясным небом будете защищать светлый мир, — декан, улыбаясь, стряхнул землю с редьки. — Нам, учёным мужам, до самой смерти нужно помнить одну истину: «лишь бы не было стыдно перед собственной совестью».

Весть о пожертвовании принца Чэня Академии Хунвэнь быстро разнеслась. Число учёных мужей, бранивших принца, поубавилось, а тех, кто хвалил, — прибавилось. Даже в чайных домах самой популярной из серии рассказов о Властном принце стала «Повесть о чжуанъюане».

Простой народ решил, что Властный принц, должно быть, сам когда-то сдал экзамен на чжуанъюаня и, зная о тяготах учёбы, выложил столько денег на строительство академии.

История была нелепой, но народу нравилась. Поэтому в чайных домах и под мостами, стоило рассказчику начать «Повесть о чжуанъюане», вокруг него тут же собиралась толпа слушателей.

— Даже такой болван, как Юнь Дуцин, додумался заискивать перед учёными мужами, — услышав слухи, принц Хуай в гневе заметался по кабинету. — А вы ещё говорили, что семья Мин не станет ему помогать. Если бы не они подсказали ему эту идею, разве хватило бы у него ума придумать такой способ завоевать расположение людей?

Советник тоже не ожидал, что принц Чэнь осмелится использовать академию, возведённую Его Величеством, для укрепления собственной репутации:

— Ваше Высочество, Академия Хунвэнь была построена по велению Его Величества. Принц Чэнь, используя её для создания себе доброго имени, может в итоге сам себе навредить.

— Навредить себе? — хмыкнул принц Хуай. — Ты думаешь, Отец-Император из-за такой мелочи станет к нему хуже относиться?

Советники недоумевали: разве этого недостаточно, чтобы вызвать недовольство Его Величества?

— Вы говорите так, потому что не видели, до какой степени Отец-Император благоволит Юнь Дуцину, — с непонятной усмешкой произнёс принц Хуай. — Вы его совсем не знаете.

В день, когда Отец-Император взошёл на трон, ещё до начала церемонии, он стоял у Дворца Таян и видел, как тот наклонился и посадил себе на спину почти восьмилетнего Юнь Дуцина, ничуть не заботясь о том, что тот может помять его драконью мантию.

С того самого момента он ясно понял, что в сердце Отца-Императора Юнь Дуцин занимает особое место.

Все эти годы он избегал конфликтов с Юнь Дуцином, потому что лучше других понимал: Отец-Император всегда встанет на его сторону.

— Тогда… может, и нам последовать примеру принца Чэня и пожертвовать немного денег Академии Хунвэнь? — предложил советник. — Так мы тоже сможем заслужить славу добродетельных.

Принц Хуай промолчал.

Три тысячи лянов серебра — это не камни с дороги.

Во всей его резиденции было столько статей расходов, что он не мог, подобно Юнь Дуцину, разбрасываться тысячами лянов ради забавы.

— Оставим это, — отклонил предложение принц Хуай. — Юнь Дуцин уже сделал свой ход, и даже если я пожертвую деньги вслед за ним, большой выгоды это не принесёт. Закроем тему.

Увидев, что принц не желает расставаться с деньгами, советники переглянулись и согласно кивнули.

Как и предполагали советники из резиденции принца Хуай, весть дошла до ушей императора Лунфэна.

— Ду Цин под влиянием Мин Цзинчжоу сильно повзрослел, даже начал заботиться о бедных учениках, — с довольной улыбкой заметил император Лунфэн. — Знал бы я, что он так изменится, давно бы назначил Мин Цзинчжоу его наставником.

Лю Чжунбао с улыбкой подхватил:

— Ваше Высочество скоро женится, естественно, он уже не тот, что прежде.

— Ах, семья Мин, — вздохнул император Лунфэн. Он чувствовал перед ними вину.

Когда-то три брата из семьи Мин с триумфом проезжали по улицам, а в итоге из-за него оказались в темнице, и всю их семью сослали на границу.

Вскоре после их ссылки, предыдущий император, поверив наветам коварных сановников, приказал заключить его под домашний арест в княжеской резиденции.

Он и сам не ожидал, что два года заточения не только измучают его, но и спасут ему жизнь. Другие принцы, поднявшие мятеж, либо погибли, либо были искалечены, а в лучшем случае — отправлены стеречь императорские гробницы. Интересно, о чём думал его отец, передавая ему трон перед смертью?

— Если бы не я, Мин Цзинчжоу не был бы разлучён с дочерью на шестнадцать лет, — император Лунфэн очнулся от воспоминаний и взглянул на сгустившуюся за окном тьму. — Завтра свадьба Четвёртого брата и госпожи из семьи Сунь?

— Да, Ваше Величество, — тихо ответил Лю Чжунбао.

Он ожидал, что Его Величество одарит своей милостью семью Сунь или принца Ци, но, прождав долгое время, так и не услышал приказа.

— Ваше Величество, супруга Нин просит аудиенции.

— Уже поздно, — не оборачиваясь, ответил император Лунфэн. — Пусть супруга Нин возвращается к себе и отдыхает.

— Слушаюсь, — маленький евнух поклонился и вышел за дверь. Подойдя к ожидавшей снаружи супруге Нин, он сказал: — Ваше Сиятельство, сегодня ветрено, возвращайтесь скорее отдыхать.

Супруга Нин взглянула на ярко освещённый Дворец Таян и мягко улыбнулась:

— Я поняла. Благодарю господина евнуха за беспокойство.

Она развернулась и пошла по длинной дворцовой дорожке. Красные фонари качались в ночном ветру.

— Ваше Сиятельство, — Хунмэй поддержала её под руку. — Ночью прохладно, садитесь в паланкин, пусть слуги донесут вас.

— Я хочу пройтись, — супруга Нин отстранила Хунмэй. Она подняла голову к фонарям под карнизом и горько усмехнулась. — Завтра свадьба моего сына, а Его Величество даже не желает меня видеть. Как жестоко.

Госпожа Су настолько опутала своими чарами Его Величество, что весь остальной гарем из-за неё превратился в пустое место.

Она ненавидела Его Величество за жестокость и ещё больше — госпожу Су за то, что та околдовала священное сердце государя. Она ни на миг не переставала думать о том, когда же госпожа Су и её никчёмный сын умрут.

— Ваше Сиятельство, — Байшао, взглянув на отстранённую Хунмэй, подошла и поддержала супругу Нин. — Среди всех княжеских жён девушка из семьи Сунь — самая знатная. Если Его Величество осыплет её ещё большими милостями, другие принцы начнут завидовать Вашему Высочеству.

— Ты права, — супруга Нин крепко сжала руку Байшао. — Никакие девушки из семей У, Лю или Мин не сравнятся с супругой моего сына.

Глядя на свою ладонь, пронзённую ногтями супруги Нин, Байшао, сдерживая боль, заставила себя улыбнуться:

— Если бы Его Величество и впрямь не любил Ваше Высочество, разве он поручил бы ему службу в Министерстве финансов? По моему скромному мнению, Его Величество таким образом, возможно, защищает Ваше Высочество.

Кровь из ладони Байшао потекла по ногтям супруги Нин.

В тот миг, когда супруга Нин отпустила её руку, холодный ветер коснулся раны, и Байшао от боли сжала пальцы.

На свадьбу принца Ци съехались принцы и принцессы, а также все придворные сановники, чтобы поздравить его. Резиденция принца Ци была украшена фонарями и гирляндами, даже на ветвях деревьев висели яркие красные фонарики. Дороги у резиденции были забиты каретами из разных поместий, царило необычайное оживление.

Когда подъехала карета семьи Мин, пробка из экипажей тянулась уже до самого выезда из переулка. Гости, стоявшие впереди, узнав семью Мин, лично вышли извиниться и даже предложили уступить место своей кареты.

— Ни в коем случае, — Мин Цзинчжоу поспешно остановил их и, улыбаясь, поклонился. — Отсюда до резиденции принца Ци совсем недалеко. По моему скромному мнению, лучше отослать кучера с каретой назад, а нам пройтись пешком.

— Господин Мин говорит разумно, — гость взглянул на вторую карету семьи Мин. — Позади, должно быть, ваша супруга и дочь?

— Именно, — Мин Цзинчжоу и его собеседник обменялись поклонами. — Прошу вас, не стесняйтесь, а я позову жену и дочь выйти из кареты.

— Прошу, господин Мин, — гость снова поклонился.

Когда госпожа из семьи Мин и её дочь вышли из кареты, он не удержался и взглянул на них ещё раз. Девушка в платье цвета жёлтой охры спрыгнула с подножки и, обернувшись, с улыбкой протянула руку к карете.

У неё было милое, располагающее к себе личико, а её улыбка была невероятно обаятельной и одухотворённой.

Только увидев, как супруга Помощника министра Мина, опираясь на руку девушки, сходит с кареты, а затем нежно поправляет золотую шпильку в её волосах, он понял — перед ним будущая супруга принца Чэня.

Недаром чиновники шести министерств судачили, что Мин Цзинчжоу не желает выдавать дочь в резиденцию принца Чэня. Кто из отцов захочет отдать такую послушную и прелестную дочь замуж за властного и деспотичного принца?

— Как много людей, — сказала Цзючжу, глядя на запрудившие перекрёсток кареты. — При таком скоплении экипажей, как же сюда пронесут свадебный паланкин невесты?

— Скоро прибудет стража Цзиньу, чтобы навести порядок, — ответила госпожа Шэнь с некоторым безразличием. Глядя на развешанные по улицам красные ленты, она выглядела немного подавленной.

— Матушка, вы плохо себя чувствуете? — с тревогой спросила Цзючжу.

— Нет, — госпожа Шэнь посмотрела на свою всё ещё наивную дочь. Понимает ли это дитя, что на самом деле означает замужество?

— На днях твой старший дядя прислал письмо. Примерно через шесть-семь дней он вернётся в столицу, — сменила тему госпожа Шэнь. — Когда твой Шестой брат Фу позовёт тебя гулять, не соглашайся.

— Почему?

Госпожа Шэнь улыбнулась:

— Твой дядя будет проверять его уроки, и я боюсь, он использует тебя как предлог, чтобы избежать наказания.

— О-о, — медленно кивнула Цзючжу, втайне уже строя план: когда вернётся старший дядя и соберётся наказать Шестого брата Фу, она придёт ему на выручку.

Она ведь девушка, и это будет их первая встреча. Дядя ни за что не станет ставить Шестого брата Фу в неловкое положение при ней.

Госпожа Шэнь сразу разгадала замысел Цзючжу, но, улыбнувшись, не стала её разоблачать.

— Помощник министра из Министерства обрядов, господин Мин, с супругой и дочерью прибыли поздравить Ваше Высочество со свадьбой!

Услышав это объявление, все обернулись к главным воротам. Чиновники, знакомые с Мин Цзинчжоу, спешили поприветствовать его. Цзючжу, назвав целую вереницу «дядюшек» и «батюшек», последовала за матерью во внутренний двор, где принимали женщин.

— Сестрица Мин! — Госпожа Чэнь, увидев Цзючжу, подошла, присела в реверансе перед госпожой Шэнь и ласково взяла Цзючжу под руку. — Мы тебя уже заждались, иди скорее, садись с нами.

Госпожа Шэнь с нежной улыбкой смотрела, как подруги уводят Цзючжу, и, повернувшись, села за стол с другими госпожами.

— Благородная супруга Су из Дворца Ясной Луны посылает гонца поздравить принца Ци с великой свадьбой!

— Супруга Сюй из Дворца Чжаосян посылает гонца поздравить принца Ци с великой свадьбой!

— Чжаои Люй из Дворца Юньлай посылает гонца поздравить принца Ци с великой свадьбой!

— Сестрица Чэнь, — шепотом спросила Цзючжу у госпожи Чэнь, — кто такая супруга Сюй из Дворца Чжаосян?

Ни на дне рождения Благородной супруги, ни во время переписывания сутр она ни разу не слышала о супруге Сюй.

— Супруга Сюй — родная мать принца Хуай. После восшествия Его Величества на престол она живёт в уединении, соблюдая пост и читая буддийские молитвы, и редко появляется на людях, — тихо ответила госпожа Чэнь. — Никто не знает, в чём дело. Некоторые предполагают, что в прошлом она совершила какой-то проступок против Его Величества, но мне так не кажется.

Цзючжу удивлённо посмотрела на госпожу Чэнь.

— Тсс, — госпожа Чэнь оттащила Цзючжу в угол и прошептала: — Я знаю, что ты не болтлива, а тебе скоро входить в императорскую семью, так что послушать об этом не повредит. Я расскажу, а ты слушай и будь начеку.

— Родная мать Его Величества не пользовалась благосклонностью покойного императора и очень тяжело жила в гареме. Говорят, она умерла от затяжной болезни, потому что ей не давали хороших лекарств. Поэтому, взойдя на трон, Его Величество сжалился над женщинами гарема и специально учредил при нём Внутреннее управление Палаты дворцовых дел, запретив кому-либо урезать довольствие вдовствующим наложницам и супругам, — вздохнула госпожа Чэнь. — Жаль только, Святая вдовствующая императрица рано ушла и не успела насладиться милостью своего сына.

— Тогда… — осторожно спросила Цзючжу, — какое это имеет отношение к супруге Сюй?

Госпожа Чэнь коснулась пальцем щеки Цзючжу:

— Потому что Его Величество — император. Даже сочувствуя нелёгкой доле женщин гарема, он не потерпел бы проступка от той, кто делит с ним ложе. Поэтому я и говорю, что слухам о супруге Сюй доверять нельзя.

— Может, Его Величество не взыскивает с неё во многом из-за того, что она родила и воспитала принца Хуай?

— Ах ты, — госпожа Чэнь с улыбкой покачала головой. — Не понимаешь ты мужчин.

Цзючжу была в замешательстве. Как такое простое дело вдруг свелось к мужчинам и женщинам?

Старший мастер говорил, что если что-то никак не укладывается в голове, то истина, возможно, так же проста, как кажется на первый взгляд. Просто люди склонны усложнять простые вещи и в итоге обманываются собственным разумом.

Спустились сумерки, невеста вышла из паланкина. Цзючжу вместе с другими девушками столпилась в галерее, чтобы посмотреть на новобрачных.

Госпожа из семьи Сунь в фениксовой короне, прикрывая лицо веером, который она держала изящной рукой, легонько потянула за красный шёлковый шар и вошла во внутренние ворота. Жених, принц Ци, держал другой конец шёлкового шара. Ярко-красный наряд новобрачного делал его лицо несколько бледным.

— Невеста вошла в дом!

Сзади раздались радостные детские крики. Кто-то сильно толкнул её, но Цзючжу, державшаяся за перила, не сдвинулась с места.

Она резко обернулась и встретилась взглядом с каким-то мальчишкой.

— Ты… я не нарочно! — Второй молодой господин Чжэн выбрался из толпы и бросился бежать.

Не пробежав и нескольких шагов, он почувствовал, как его воротник натянулся, и он взмыл в воздух.

— А-а-а…

— Заткнись, — раздражённо зыркнул на него принц Чэнь. — Пикнешь ещё раз — и я сделаю так, что от титула твоей семьи не останется и следа!

Маленький негодник из семьи Чжэн со слезами на глазах посмотрел на принца Чэня, не смея больше кричать:

— Ты… ты не можешь обижать детей.

— А что, если могу? — принц Чэнь опустил мальчишку на землю и холодно усмехнулся. — Таких сопляков, как ты, я десять лет назад мог одним пинком штук двадцать отфутболить.

Цзючжу с восхищением посмотрела на принца Чэня. Ваше Высочество ещё круче, чем она.

Мальчишка дрожал от страха. Он слышал от родных, что этот принц очень злой и ест детей, которые не ложатся вовремя спать.

— Ваше Высочество, — Цзючжу с трудом протиснулась сквозь толпу, протянула руку и снова подняла мальчишку. — Зачем ты меня толкнул?

— Отпусти меня, злая женщина! — мальчишка задергал ногами. — Я пойду расскажу двоюродному брату, что ты меня обижаешь!

— Кому ты расскажешь?! — принц Чэнь со всей силы стукнул мальчишку по лбу. — При мне ты кому посмеешь жаловаться?

Мальчишка наконец не выдержал и открыл рот, чтобы громко зарыдать.

— Посмей только заплакать, — принц Чэнь скрестил руки на груди. — Эй, кто-нибудь, позовите старших из семьи Чжэн. Я обожаю слушать, как плачут и стар и млад вместе.

— Ик! — мальчишка икнул, с трудом подавив рёв.

— Значит, человеческую речь понимаешь? — насмешливо бросил принц Чэнь. Этот негодник, притворяющийся невинным, ещё смеет хитрить перед ним? Да он в своё время был главарём всех сорванцов.

— Ладно, опусти его. Не думаю, что он посмеет сбежать, — сказал принц Чэнь, делая вид, что не заметил силы в руках Цзючжу. Заметив хитрый блеск в глазах мальчишки, он добавил: — А если посмеет, я всю семью Чжэн в тюрьму упеку.

Цзючжу опустила мальчишку и, привстав на цыпочки, прошептала принцу Чэню на ухо:

— Правда всю семью Чжэн в тюрьму?

Принц Чэнь замер.

Она что, поверила в его детские угрозы?

— Ты хочешь, чтобы их посадили в тюрьму?

Если у Поросёнка Мин и вправду есть такое желание, он мог бы постараться. Это не совсем безнадёжно.

— Тогда не надо, — Цзючжу посмотрела на мальчишку из семьи Чжэн. — Ты толкнул меня нарочно. Я видела.

— Я не нарочно!

— Нарочно, — Цзючжу встала рядом с принцем Чэнем. — С такой силой — как это может быть не нарочно?

Мальчишка понял, что отпираться бесполезно, и пошёл ва-банк:

— Ну и что, что нарочно? Кто велел тебе быть прислужницей злой наложницы и выходить замуж за принца, который ест детей? Если бы не ты, нашу семью не понизили бы в титуле! Ты просто… просто… — мальчишка вспомнил слово, которое слышал на днях, — звезда-метла!

Услышав это, Цзючжу начала закатывать рукава.

— Ты что делаешь? — принц Чэнь, увидев, что она в гневе готова драться, поспешно опустил её рукава.

— Бить детей! — Цзючжу снова закатала рукава, которые опустил принц Чэнь.

— Ладно, ладно, — принц Чэнь схватил её за запястье. — Ребёнок неразумен, это взрослые его плохо воспитали. Позже я отведу тебя поиздеваться над его старшими.

Цзючжу подёргалась, но вдруг замерла и с обидой посмотрела на принца Чэня:

— Но он оскорбил тебя и Благородную супругу.

Принц Чэнь на мгновение застыл, затем поправил сбившуюся на её виске жемчужную шпильку:

— Ты что, глупая? Если ты ударишь здесь ребёнка, все вокруг начнут твердить, что «он же ребёнок», и заставят тебя его отпустить.

— И что тогда делать?

— Найти безлюдное место, вырыть яму и закопать, — легкомысленно бросил принц Чэнь и холодно усмехнулся. — Такой несносный ребёнок уже неисправим.

Сдерживавшийся до этого мальчишка наконец не выдержал и громко зарыдал.

Принц Ци только что проводил невесту в брачные покои и собирался вернуться к гостям, как к нему подбежал евнух:

— Ваше Высочество, беда!

— Что случилось? — нахмурился принц Ци.

— Младший господин из семьи Чжэн попытался столкнуть госпожу Мин. При попытке к бегству его обнаружил принц Чэнь, после чего он оскорбил Благородную супругу, принца Чэня и госпожу Мин, — плечи евнуха сильно дрожали, то ли от страха, то ли от холодного ветра.

Принц Ци вздохнул:

— Пойду посмотрю.

В свадебных покоях Сунь Цайяо, услышав разговор принца Ци с евнухом, почувствовала ещё большую неприязнь к семье Чжэн. Кроме как создавать проблемы принцу, на что ещё способна эта семья?

В боковом зале принц Чэнь смотрел на съёжившуюся семью Чжэн, не смевшую поднять головы:

— Я думал, что потворство слугам, которые осмеливаются обсуждать императорскую семью, — это верх наглости с вашей стороны. Оказалось, я вас недооценивал.

— Ваше Высочество, я дурно воспитала сына, молю о прощении, — Супруга графа Пинъюаня, стоя на коленях, со слезами молила принца Чэня. — Прошу, смилуйтесь, Ваше Высочество, Мин'эр ведь ещё ребёнок…

— Маленькие дети неразумны и любят повторять за взрослыми, — перебила её Цзючжу. — Стало быть, его слова и поступки — это влияние вас, взрослых.

— Я не это имела в виду! — всполошилась Супруга графа Пинъюаня. — Даже если бы мне дали небесную отвагу, я бы не посмела дурно отозваться об императорской семье.

С этими словами она схватила сына и несколько раз сильно его ударила:

— Быстро проси прощения у Вашего Высочества и госпожи Мин!

— Не нужно разыгрывать передо мной этот спектакль с избиением ребёнка, — принц Чэнь поднялся, нетерпеливо сказав: — Вы, как родственники Четвёртого брата, своими поступками раз за разом доставляете мне неприятности. Мне всё равно, действуете ли вы по своей воле или по чьему-то наущению, но сегодняшний инцидент я так просто не оставлю.

— Пятый брат! — принц Ци распахнул дверь и, взглянув на коленопреклонённую семью Чжэн, сказал: — Сегодня день моей свадьбы, прошу, окажи мне уважение и не выноси сор из избы.

— Когда семья Чжэн за моей спиной строила козни моей будущей супруге, они не думали о том, чтобы сохранить твоё лицо, — усмехнулся принц Чэнь. — Не волнуйся, Четвёртый брат, я ни за что не подумаю, что это ты науськал их на это.

Лица членов семьи Чжэн изменились.

Принц Ци обернулся к Цзючжу, которая сидела в стороне и молчала, и, сложив руки, поклонился ей:

— Госпожа Мин, Пятый брат всегда был прямолинеен. Прошу вас, уговорите его отказаться от своих намерений, чтобы не доводить дело до скандала, в котором всем будет неловко.

Он заметил, что Юнь Дуцин относится к госпоже Мин с некоторой особенной теплотой. Возможно, она сможет его уговорить.

— Ваше Высочество, — Цзючжу встала и глубоко поклонилась, отвечая на приветствие принца Ци. — Сегодняшний инцидент произошёл из-за того, что ваш двоюродный брат из-за спины напал на меня, слабую женщину, не так ли?

Принц Ци взглянул на семью Чжэн и слегка кивнул.

— Ваше Высочество вступился за меня, но в итоге был оскорблён вашим двоюродным братом, — нахмурилась Цзючжу, будто не в силах понять поступок принца Ци. — Выходит, Ваше Высочество заступается за меня, а вы хотите, чтобы я выступила на вашей стороне и остановила его?

— Принц Ци, вы что, шутите надо мной?

В комнате воцарилась тишина.

Принц Ци не ожидал, что Цзючжу скажет такое.

Согласно правилам императорского дома Юнь, женщина, вошедшая в семью, должна быть кроткой и добродетельной, образованной и учтивой. Ей не подобает сеять раздор между членами императорской семьи, но надлежит способствовать их сближению и улаживать споры.

Он полагал, что Мин Цзючжу просто молода и неопытна, и счёл своим долгом в такой ситуации напомнить будущей супруге принца Чэня о её обязанностях. Но он никак не ожидал, что она столь открыто пренебрежёт достоинством императорской семьи, слепо повинуясь одному лишь принцу Чэню.

Презрительный смешок принца Чэня нарушил тишину в комнате. Он поднялся и, взглянув на коленопреклонённых членов семьи Чжэн, произнёс:

— Сегодня у Четвёртого брата счастливый день. Все дела оставим на завтра.

Слуга из резиденции принца Чэня почтительно открыл дверь, и в комнату вместе с ветром ворвались весёлые голоса гостей. Коленопреклонённым членам семьи Чжэн эти звуки лишь бередили душу.

— Такой прекрасный вечер нельзя упускать, — принц Чэнь подошёл к двери и сделал приглашающий жест. — Четвёртый брат, прошу.

Не дожидаясь ответа принца Ци, он поманил Цзючжу:

— Поросёнок Мин, идём со мной.

Цзючжу подбежала к принцу Чэню. Сегодня она отказалась от своих любимых пучков в пользу изящной причёски фэйсяньцзи. Когда она бежала, шпилька фэнчичай под её узлом волос сверкала в свете красных фонарей, словно спустившийся с небес феникс.

Принц Ци, подняв голову в этот миг, от яркой вспышки невольно зажмурился. Когда он вновь открыл глаза и посмотрел на Мин Цзючжу, в его душе шевельнулось тёмное желание избавиться от неё.

— Четвёртый брат, — принц Чэнь внезапно встретился с ним взглядом и увлёк Цзючжу себе за спину. — Прощайте.

Глядя, как Юнь Дуцин уводит Мин Цзючжу, принц Ци устало вздохнул. Он обернулся к семье Чжэн:

— Возвращайтесь. Завтра, когда я с супругой отправлюсь во дворец на чайную церемонию, я что-нибудь придумаю.

— Благодарим Ваше Высочество, благодарим Ваше Высочество, — хоть супруга графа Пинъюаня и приходилась принцу Ци тёткой по материнской линии, она не смела вести себя с ним запанибрата. На людях все говорили, что поместье графа Пинъюаня — это родной дом супруги Нин, но она-то прекрасно знала, что у супруги Нин и её мужа разные матери. Графство и супруга Нин лишь использовали друг друга.

— Хоть второй кузен ещё молод, его следует как следует воспитывать, — принц Ци бросил на второго молодого господина Чжэна холодный, бесстрастный взгляд. — Мин Цзючжу — будущая невестка, которую высоко ценит благородная супруга Су. Кто дал вам смелость переходить ей дорогу?

— Ваше Высочество, — супруга графа Пинъюаня поняла, что принц Ци всё ещё недоволен из-за тех двух слуг, и поспешила объяснить: — Тех двоих наняли не мы. Прошу Ваше Высочество разобраться.

Принц Ци несколько мгновений пристально смотрел на семью Чжэн, затем наклонился и помог супруге графа Пинъюаня подняться. Его тон смягчился:

— Тётушка, вы слишком строги к себе. Я лишь хотел вас предостеречь. Сердца людей коварны, и все знают, как близка мне родня со стороны матери. Я боюсь, что недоброжелатели из зависти ко мне могут навредить вам.

— Благодарю Ваше Высочество за заботу. Впредь ваши слуги будут строже следить за порядком во внутренних покоях, чтобы не доставлять вам хлопот.

— Тётушка, разве дела родни со стороны матери могут быть для меня хлопотами? — принц Ци завёл руки за спину и улыбнулся. — Уже поздно, я велю проводить вас домой.

— Ваши слуги благодарят Ваше Высочество, — супруга графа Пинъюаня поняла, что принц Ци окончательно в них разочаровался. Просто по своей доброте он не хотел ставить графство в неловкое положение.

Слуги в поместье графа Пинъюаня, лениво перешёптываясь о пышной свадьбе в резиденции принца Ци, вдруг услышали от привратника, что господа возвращаются.

Среди слуг началась суматоха, все втайне недоумевали, почему господа вернулись так рано.

— Эй, погоди, — один из старших управляющих остановил человека со шрамом на лице. — Шрам, тебе туда не нужно. Хозяин велел, чтобы ты больше на людях не показывался.

Человек со шрамом заискивающе улыбнулся:

— А какую работу мне теперь выполнять?

— Жди распоряжений хозяина, — управляющий взмахнул рукавом и поспешно удалился.

Глядя ему вслед, Шрам потёр подбородок, и его глаза наполнились гневом и ненавистью.

При мысли о той мерзкой девчонке, что оставила шрам на его лице, он до скрежета стиснул зубы, но ярость не утихала. Если бы он тогда не боялся, что труп и следы крови будет трудно скрыть и это вызовет подозрения, он бы непременно растерзал её на куски, медленно замучив до смерти.

Связать по рукам и ногам, заткнуть рот и утопить в реке — слишком лёгкая смерть для неё.

Вскоре он услышал, как слуги обсуждают причину раннего возвращения господ.

— Эта девица из семьи Мин, похоже, точит на нас зуб. Каждый раз из-за неё у нашего дома неприятности.

— Разве нам, слугам, понять дела господ? Ясно одно: кто перейдёт дорогу принцу Чэню, тому не поздоровится. А госпожа Мин — его невеста, так что они заодно.

Шрам коснулся рубца на подбородке. Он вспомнил, как принц Чэнь и госпожа Мин с отвращением смотрели на него, унижая в Управе столичного магистрата, и его взгляд стал мрачным и свирепым.

Жизнь в государстве Дачэн процветала, и в столице, как и в нескольких других крупных городах, отменили комендантский час. Выехав из резиденции принца Ци, Цзючжу видела уличных торговцев, всё ещё стоявших со своими лотками.

Госпожа Шэнь приподняла занавеску на окне и взглянула на принца Чэня, ехавшего верхом рядом с каретой. Заметив её взгляд, он дружелюбно ей улыбнулся.

Ответив ему слегка натянутой улыбкой, госпожа Шэнь опустила занавеску. Она посмотрела на дочь, которая от сонливости клевала носом, словно дятел, и, легонько обняв, позволила ей опереться на своё плечо.

Цзючжу потёрлась о шею матери и спокойно уснула.

Госпожа Шэнь с безнадёжностью покачала головой. Эта беззаботность, эта уверенность, что если небо рухнет, то найдутся те, кто его поддержит, — вся в отца.

Когда карета подъехала к воротам дома Мин, Мин Цзинчжоу вышел из переднего экипажа и подошёл к принцу Чэню:

— Благодарю Ваше Высочество, что проводили нас.

— Господин Мин, не стоит благодарности. Мне было по пути, — принц Чэнь украдкой взглянул на карету Цзючжу, но не увидел, как девушка выходит. — Тогда я откланяюсь.

— Ваше Высочество, простите, что ваши слуги не могут выйти проводить вас. У дочки привычка рано ложиться, она уже уснула в карете, — госпожа Шэнь приподняла занавеску. — Ваше Высочество, доброго пути.

«Хорошо ест, крепко спит и не любит напрягать мозги. Кто же она, если не поросёнок?»

Услышав, что Цзючжу спит, принц Чэнь развернул коня и грациозно удалился.

В ночном тумане хозяин закусочной убирал посуду со столов, а мимо проезжала верхом вооружённая стража Цзиньу, напоминая уличным торговцам следить за огнём и убирать за собой мусор.

Какой-то пьяница, пошатываясь, едва не угодил головой в котёл с кипящим маслом. Командир стражи оттащил его в сторону, но тот продолжал что-то невнятно бормотать. Хозяин же ларька, перепуганный до смерти, обливаясь потом, без умолку благодарил стражников.

— О, опять ты, — заметил эту сцену принц Чэнь, обращаясь к спасшему пьяницу стражнику. — Как тебя зовут?

Капитан стражи Цзиньу внутренне напрягся: хорошо это или плохо, если такой принц запомнит твоё имя?

— Ваш покорный слуга Юй Цзянь, приветствую Ваше Высочество, — Юй Цзянь спешился и поклонился принцу Чэню.

— Юй Цзянь, — кивнул принц Чэнь. — У тебя неплохие навыки. Быть простым капитаном стражи Цзиньу — расточительство.

У Юй Цзяня волосы на голове зашевелились. Неужто принц Чэнь хочет забрать его к себе в резиденцию в качестве верного пса?

Однако принц Чэнь ничего больше не сказал. Он лишь окинул его взглядом и ускакал.

Юй Цзянь посмотрел ему вслед, затем на пьяницу, бормочущего что-то на земле:

— Заберите его. Протрезвеет — сам уйдёт.

Снова взглянув в том направлении, куда удалился принц Чэнь, он почувствовал смятение. Что же имел в виду принц? Впрочем… если жалование будет достаточно высоким, то стать верным псом резиденции принца Чэня — не такая уж плохая затея.

Едва рассвело, принц Ци и супруга принца Ци уже прибыли к дворцу Таян, ожидая аудиенции у императора.

— Ваше Высочество, Ваша Светлость, позвольте старому слуге поздравить вас с бракосочетанием. Увы, я служу во дворце и не мог прийти в вашу резиденцию, чтобы отведать свадебного вина. Прошу простить меня, — Лю Чжунбао вышел из зала и поклонился им. — Его Величество велел вам войти.

— Благодарю, господин евнух, — поблагодарила его Сунь Цайяо и достала из рукава красный конверт. — Господин евнух усердно служит отцу-императору. Это свадебный подарок, который Ваше Высочество специально приготовил для вас.

На конверте был изображён иероглиф «двойное счастье». Лю Чжунбао принял его обеими руками и с поклоном поблагодарил:

— Тогда старый слуга беззастенчиво приобщится к вашему счастью. Прошу следовать за мной.

Лю Чжунбао не стал убирать конверт и держал его в руках, пока они не вошли в зал к императору Лунфэну.

— Ваше Величество, принц и его супруга прибыли, чтобы поприветствовать вас и поднести чай.

Император Лунфэн тепло улыбнулся принцу Ци и Сунь Цайяо:

— Что же вы так рано?

— Сегодня я впервые привожу свою жену во дворец, чтобы приветствовать отца-императора, и не смею проявить небрежность, — принц Ци взял с подноса служанки чашку с чаем и опустился на колени. — Прошу отца-императора испить чаю.

Сунь Цайяо, держа свою чашку, опустилась на колени рядом с мужем:

— Прошу отца-императора испить чаю.

Лю Чжунбао уже собирался взять у них чашки и поднести императору, но тот махнул рукой и сам принял их, сделав пару глотков.

— Теперь вы муж и жена. Впредь цените друг друга, идите по жизни рука об руку, понимайте и поддерживайте друг друга до седых волос.

— Ваш сын будет свято следовать наставлениям отца-императора.

Взглянув на своего почтительного сына, император Лунфэн взял у евнуха две резные, инкрустированные драгоценными камнями шкатулки и вручил их молодым:

— Можете идти.

Принц Ци высоко поднял шкатулку над головой, ещё раз поблагодарил за милость и покинул дворец Таян вместе с супругой.

Выйдя из дворца, он с нежностью посмотрел на Сунь Цайяо, довольный её предусмотрительностью:

— От вас, кажется, исходит лёгкий аромат орхидей?

Сунь Цайяо застенчиво кивнула.

— Матушка тоже очень любит аромат орхидей. Это очень хорошо, — едва принц Ци договорил, как увидел благородную супругу Су. Она сидела в паланкине с охапкой алых цветов сливы в руках и в окружении многочисленной свиты направлялась в их сторону.

— А я-то думала, кто это? Оказывается, принц Ци, — благородная супруга Су лениво восседала в паланкине, свысока глядя на склонившихся в поклоне принца Ци и его супругу. Она даже не позволила им выпрямиться. — До меня уже дошли слухи о вчерашнем веселье в вашей резиденции. Что ж, женившись на девушке из семьи Сунь, вы почувствовали себя увереннее прочих принцев и даже осмелились строить козни против моей невестки.

— Прошу Ваше Сиятельство выслушать, это дело…

— Разве я позволила тебе объясняться? — прекрасные глаза благородной супруги Су сверкнули, в её изящных чертах проступила насмешка. — Принц Ци с детства изучал этикет, как же он мог забыть основные дворцовые правила?

Принц Ци низко поклонился и умолк.

Но его молчание не спасло его от гнева супруги Су:

— Ты уже создал семью, а значит, должен понимать, что такое правила и приличия. Семья Чжэн не знает правил — я их научу. Если и принц Ци не знает правил, я не прочь преподать тебе урок вместо супруги Нин.

— Я оговорился. Прошу прощения, Ваше Сиятельство, — принц Ци снова поклонился.

— Сегодня ваш первый день после свадьбы. Ради супруги принца Ци я не буду с тобой разбираться, — благородная супруга Су презрительно фыркнула. — Но запомни: второго раза не будет.

— Благодарю Ваше Сиятельство.

Принц Ци поднял голову и, проводив взглядом процессию благородной супруги Су, направлявшуюся ко дворцу Таян, с горькой улыбкой обратился к Сунь Цайяо:

— Супруга моя, прости, что тебе пришлось терпеть унижение вместе со мной.

Сунь Цайяо покачала головой:

— Это не ваша вина.

Виновата лишь… виновата лишь благородная супруга Су в своём безмерном высокомерии.

Как только принц Ци и его супруга вышли от супруги Нин после чайной церемонии, из дворца Таян пришла весть: титул графа семьи Чжэн был понижен до низшего баронского ранга. Никто не принял во внимание, что это был первый день после свадьбы принца Ци.

Услышав эту новость, Сунь Цайяо тотчас поняла: благородная супруга Су с самого утра отправилась во дворец Таян с ветками алой сливы, чтобы пожаловаться отцу-императору.

Она обернулась в сторону дворца Ланьсюй. За несколько дней титул семьи Чжэн понижали дважды. Матушка… вряд ли будет довольна.

Семья Чжэн стала посмешищем всей столицы. И всё же, терпя косые взгляды горожан, им пришлось отправиться в поместье помощника министра Мина с извинениями.

Глава семьи Чжэн всё ещё был болен, поэтому с извинениями явились его жена и старший сын Чжэн Ваннань.

Узнав о прибытии семьи Чжэн, в поместье помощника министра не только не стали чинить им препятствий, но и распахнули центральные ворота, встречая с улыбкой. Любой, кто видел это, похвалил бы семью Мин за великодушие.

Однако для самих Чжэнов чем любезнее были хозяева, тем больше росла их тревога. В главном зале дома Мин они сидели как на иголках.

— Госпожа Мин, во всём виновато моё дурное воспитание сына. Прошу вас, примите эти дары, — госпожа Чжэн обеими руками протянула список подношений.

— Госпожа слишком любезны, — Цзючжу встала и поклонилась как младшая. — Раз уж дело прошлое, прошу вас, не принимайте его близко к сердцу.

У госпожи Чжэн от этих слов закололо в груди:

— …

Их титул понизили, они опозорены на всю столицу — и это можно «не принимать близко к сердцу»?!

Разгневанная и удручённая, она была вынуждена сохранять улыбку. Что за жизнь такая?

— Господин, госпожа, юная госпожа! — в главный зал вбежал радостный слуга. — Старший господин вернулся в столицу!

— Правда?! — Мин Цзинчжоу был вне себя от радости. — Брат давно не жил в поместье, слуги наверняка что-то упустили. Я сейчас же пойду и встречу его.

— Господин, — остановила его госпожа Шэнь. — На улице холодно, не забудьте надеть плащ.

Затем она повернулась к Цзючжу:

— Цзючжу, ты иди со своим отцом..

Цзючжу, давно сгоравшая от любопытства увидеть дядю, услышав слова матери,быстро спрыгнул со стула и побежал вслед.

— Ай, у отца и дочери одна и та же проблема. Они не носят плащи, когда выходят на улицу. — Госпожа Чжэн, молодой господин Чжэн, в комнате холодно? — на лице госпожи Шэнь появилась лёгкая улыбка. Она обернулась и, заметив, что госпожа Чжэн и Чжэн Ваннань дрожат, с улыбкой спросила: — Госпожа Чжэн, молодой господин Чжэн, в комнате холодно?

— Нет, не холодно, — ответил Чжэн Ваннань с бледным лицом. — Благодарю за заботу, госпожа.

Им было не холодно — их пробирала дрожь от ужаса при известии о возвращении Мин Цзинхая.

Кто при дворе не знал, что Мин Цзинхай был не только учёным-чжуанъюанем с обширными знаниями, но и превосходным фехтовальщиком. Когда-то по пути в столицу на экзамены он в одиночку одолел более десяти разбойников и доставил их в ямэнь, чтобы получить награду.

После восшествия Его Величества на престол он, вооружённый императорским мечом, обезглавил бесчисленное множество казнокрадов и продажных чиновников. Простой народ называл его праведным господином Цинтянем, а столичные сановники и аристократы боялись его до смерти, за глаза прозвав Черноликим Дьяволом.

Они всего лишь хотели принести извинения, а не быть разрубленными мечом Мин Цзинхая.

При первой же встрече с дядей Цзючжу поняла, что он сильно отличается от обычных чиновников. Смуглолицый, с густыми бровями и большими глазами, с окладистой бородой, он носил на поясе меч и шагал так, что ветер свистел.

— Так это… — Мин Цзинхай увидел нежное личико Цзючжу и насилу понизил свой громогласный голос. — Это моя милая племянница?

— Дядюшка, — Цзючжу поклонилась Мин Цзинхаю, не сводя с него глаз.

— Какая же племянница красавица, — Мин Цзинхай пошарил у себя за пазухой, но, не найдя подходящего подарка для девочки, сорвал с пояса кошель. — Дядюшка не знает, что вы, девочки, любите. Возьми эти деньги и потрать на что захочешь.

— Отец, — Мин Цуньфу с завистью посмотрел на кошель в руках Цзючжу. С ним отец никогда не был так щедр.

Мин Цзинхай, до этого улыбавшийся, при виде сына мгновенно посуровел:

— Пока меня не было в столице, ты книги читал? Иероглифы писал? За сестрой хорошо присматривал?

Мин Цуньфу промолчал.

— Старший брат, Цуньфу в последнее время очень усердно учился, ни дня не ленился, — Мин Цзинчжоу взял брата под руку. — Пойдём, пойдём, сперва вернёшься в поместье, умоешься, а в обед мы за едой обо всём поговорим.

— Что ж, тогда побеспокою тебя, третий брат, — Мин Цзинхай не стал церемониться с братом и последовал за ним в поместье. По пути он с нежностью то и дело поглядывал на Цзючжу. Заметив его взгляд, та улыбнулась ему, прищурившись.

От улыбки племянницы у Мин Цзинхая потеплело на сердце, и он сорвал с пояса ещё и нефритовую подвеску:

— Чжучжу, этот нефрит хорошего качества, возьми поиграть.

— Брат, нельзя, это подарок Его Величеличества, как можно отдавать его маленькой девочке, которая ничего не понимает…

— Чжучжу — будущая невестка Его Величества, так что в этом такого? — Мин Цзинхай одной рукой остановил Мин Цзинчжоу, его тон не допускал возражений. — Это я дарю своей племяннице, не твоё дело.

Цзючжу, подняв голову, смотрела на Мин Цзинхая сияющими глазами. Какой властный у неё дядюшка!

Время шло, и ноги Чжэн Ваннаня дрожали так, словно его разбил паралич, а со лба градом катился пот.

— Госпожа, уже поздно, нам с моим недостойным сыном пора, — госпожа Чжэн с бледным лицом поднялась на ноги. — Не будем мешать вашему семейному воссоединению. Прощайте, прощайте.

— Госпожа, младший прощается, — Чжэн Ваннань, едва держась на ногах, протянул руку, чтобы поддержать шатающуюся мать. — Прощайте.

— Вы так редко нас навещаете, останьтесь хотя бы на ужин, — госпожа Шэнь поднялась, чтобы удержать их. — К чему такая спешка?

— Нет-нет, не стоит.

Госпожа Чжэн с обидой посмотрела на госпожу Шэнь. «Ты не на ужин нас оставить хочешь, а смерти нашей желаешь».

Госпожа Шэнь с улыбкой проводила взглядом спешно удаляющихся мать и сына и, повернувшись к служанке, усмехнулась:

— Господин и старший господин ведь через главный вход войдут?

— Да, госпожа, именно так.

Улыбка госпожи Шэнь стала ещё нежнее.

Едва мать и сын Чжэн вышли из главного зала, как нос к носу столкнулись с бородатым Мин Цзинхаем.

— Что? Какой-то сопляк, жить надоело, посмел напасть на тебя со спины? — услышав, что кто-то пытался навредить его племяннице, Мин Цзинхай нахмурил густые брови. — Совсем страх потерял!

Раздался глухой стук — кто-то упал на землю.

Мин Цзинхай обернулся на звук и увидел распростёртого на полу Чжэн Ваннаня.

— Шицзы Чжэн, ты что, даже ходить разучился? — он подошёл к Чжэн Ваннаню и поднял его с земли.

— Дядюшка, — Цзючжу указала на Чжэн Ваннаня в его руках. — Это его младший брат толкнул меня в спину.

Мин Цзинхай разжал руку, уронив Чжэн Ваннаня на землю, и гневно уставился на него:

— Ваша семья Чжэн смеет обижать мою племянницу?

— Нет-нет-нет, господин Мин, это всё недоразумение, недоразумение, — дрожащим голосом пролепетал Чжэн Ваннань. — Прошу вас, выслушайте моё оправдание… нет, объяснение, объяснение.

— Что объяснять? Неужели моя племянница станет меня обманывать? — едва увидев племянницу, он сразу понял — это девочка из их семьи Мин. У них, трёх братьев, всего одна дочка. Разве девочка из семьи Мин станет лгать?

— Я не желаю слушать объяснений, — Мин Цзинхай взмахнул в воздухе своей огромной, как веер, ладонью, отчего мать и сын Чжэн вжали головы в плечи. — А ну-ка, убирайтесь из дома Мин, а завтра я с вами посчитаюсь.

Чжэн Ваннань, спотыкаясь и падая, поднялся на ноги, но, сделав пару шагов, вспомнил, что оставил мать, и поспешно вернулся, чтобы помочь ей. Вместе они позорно «сбежали» за ворота дома Мин.

— Племянница, не бойся, — дядя Мин хотел было погладить Цзючжу по голове, но, побоявшись, что не рассчитает силы и причинит ей вред, отдёрнул руку. — Пока дядя здесь, семье Чжэн не поздоровится.

— Спасибо, дядюшка, — мило улыбнулась Цзючжу. — Но благородная супруга и Ваше Высочество уже отомстили за меня. Вы только что вернулись домой, не стоит утруждать себя из-за таких пустяков.

— Ты говоришь о благородной супруге Су и принце Чэне? — дядя Мин повернулся к Мин Цзинчжоу. — Это правда?

Мин Цзинчжоу кивнул:

— Цзючжу права, благородная супруга Су и принц Чэнь действительно помогли ей выпустить пар.

Он ещё не успел рассказать старшему брату, что благородная супруга и принц Чэнь то и дело присылают в их дом подарки.

Дядя Мин задумался, а потом понимающе кивнул:

— Что ж, она всё-таки любимая супруга императора, должна же от неё быть хоть какая-то польза. Если бы она позволила другим тебя обижать, какой смысл быть любимицей?

Услышав это, Мин Цуньфу молча отвернулся. «Отец, ваши слова так похожи на речи коварного сановника».

Вот в чём разница.

Мин Цзинхай, отобедав у третьего брата, умылся и переоделся. Карета, посланная за ним из дворца, уже дожидалась у ворот поместья помощника министра Мина.

Проезжая мимо ведомства Министерства обрядов, Мин Цзинхай заметил, что главные ворота выкрашены в ярко-красный цвет, а каменные львы по обеим сторонам входа выглядели грозно и величественно. Он спросил кучера:

— Восемь месяцев назад, когда я покидал столицу, Министерство обрядов, кажется, выглядело иначе?

— Господин, Министерство обрядов недавно начали ремонтировать, — объяснил кучер. — Каменные львы и плиты перед входом — совершенно новые.

Колёса загрохотали по каменной плитке перед ведомством, и Мин Цзинхай, бросив взгляд на свежевыстроенную стену, молчал.

— Господин интересуется, отчего в Министерстве обрядов такие большие перемены?

Мин Цзинхай поднял голову, взглянул на присланного из дворца кучера и с улыбкой спросил:

— Признаться, я и вправду немного удивлён.

— Не так давно Его Величество направил в Министерство обрядов принца Чэня. Увидев, в каком плачевном состоянии находится ведомство, Ваше Высочество не стерпел, чтобы господа чиновники несли службу в столь убогих условиях, и подал прошение Его Величеству о ремонте. — Кучер легонько стегнул лошадь кнутом. — Вскоре ведомство Министерства обрядов преобразилось до неузнаваемости.

— Благодарю за рассказ, любезный. — Мин Цзинхай опустил занавеску и погладил чисто выбритый подбородок. От дома третьего брата во дворец вели три дороги. Лишь самая длинная из них огибала главный вход Министерства обрядов и вела ко дворцу через Ворота Алой Птицы.

Этот кучер явно намеренно повёз его так, чтобы он заметил перемены в Министерстве обрядов. Интересно, была ли это его собственная инициатива или воля Его Величества?

Представ перед императором Лунфэном, Мин Цзинхай передал ему тайный список с оценкой чиновников и рассказал о том, что видел в пути.

— Верный подданный, ты славно потрудился. — Император Лунфэн помог Мин Цзинхаю сесть. — Лишь благодаря таким столпам государства, как ты, я не превратился в ослеплённого властью правителя на драконьем троне…

— Что вы, Ваше Величество, такими словами вы смущаете вашего покорного слугу. — Глаза Мин Цзинхая слегка покраснели. — За доверие Его Величества ваш покорный слуга готов умереть десять тысяч раз.

Император Лунфэн тронуто похлопал Мин Цзинхая по плечу:

— Хорошо, хорошо, хорошо. — Трижды повторив это, он перешёл к более житейским темам и спросил о здоровье Мин Цзинхая, о трудностях в пути: — Я знаю, что ты с супругой были глубоко привязаны друг к другу, но она уже давно покинула этот мир. Негоже, чтобы в твоём доме не было хозяйки. Не желаешь ли, чтобы я подобрал для тебя достойную жену, которая будет заботиться о тебе?

— Ваш покорный слуга ценит доброту Его Величества, но я уже достиг возраста, когда осознаёшь свои ошибки. Я давно привык к одиночеству, как я могу портить жизнь хорошей девушке? — Мин Цзинхай учтиво отказался. — Девушка — что цветок, что яшма. Выйти замуж за полувекового мужчину с двумя детьми — уже великая обида. Как я могу обречь её ещё и на заботы о доме и всей семье?

— Верный подданный, ты искусен и в науках, и в военном деле, как ты можешь так себя принижать?

— Ваше Величество, — Мин Цзинхай с улыбкой покачал головой. — Я познакомился со своей покойной женой в юности и, прося её руки, поклялся в вечной верности. Она ушла слишком рано, а я до сих пор влачу жалкое существование. Если я нарушу ту клятву, то как через сто лет осмелюсь предстать перед ней?

Поняв, что Мин Цзинхай говорит искренне, император Лунфэн оставил уговоры:

— Мы с тобой, правитель и подданный, так давно не виделись. Сегодня мы будем пить вино и беседовать при свечах до самого рассвета.

Мин Цзинхай с улыбкой встал и сложил руки:

— Ваш покорный слуга повинуется.

— Ваше Сиятельство, Его Величество прислал человека сказать, что сегодня он будет беседовать с господином Мин Цзинхаем при свечах до рассвета и не сможет прийти к вам. Его Величество также велел передать, что ночью прохладно, так что не сбрасывайте одеяло и ложитесь спать пораньше. — Сянцзюань подошла к благородной супруге Су. — Желаете что-нибудь передать Его Величеству?

— Мин Цзинхай? — Прекрасные глаза благородной супруги Су скользнули в сторону. — Он вернулся в столицу?

Сянцзюань кивнула:

— Господин евнух Лю сказал, что господин Мин только сегодня вернулся в столицу.

— Он — старший дядя Цзючжу, а значит, и старший дядя моего сына. — Благородная супруга Су задумалась. — Отнеси во дворец Таян несколько видов новой выпечки с малой кухни. Скажи… скажи, пусть Его Величество и господин Мин попробуют.

Сянцзюань с удивлением посмотрела на благородную супругу Су. Прежде, когда Его Величество принимал у себя министров, Ваше Сиятельство никогда не посылала угощений.

— Семья Мин — не то что другие, — улыбнулась благородная супруга Су. — Просто сделай, как я говорю.

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство. — Сянцзюань лично отправилась на малую кухню за пирожными и передала их Лю Чжунбао. — Господин евнух, я вас утруждаю.

— Госпожа слишком вежлива, — Лю Чжунбао принял коробку с едой, даже не заглянув внутрь. — С вашего позволения, старый слуга откланяется.

— Господин евнух, доброго пути. — Проводив Лю Чжунбао, Сянцзюань вернулась во внутренние покои и, увидев, что её госпожа задумчиво смотрит в зеркало, подошла и принялась мягко разминать ей плечи. — Ваше Сиятельство, вы скучаете по юной госпоже Мин?

Благородная супруга Су рассмеялась:

— Не смеши меня, я боюсь, что семья Мин заподозрит, будто я хочу украсть у них дочь.

— Сегодня такая пасмурная погода, и я вспомнила один давний случай. — Благородная супруга Су вынула из причёски боковую шпильку с фениксом и легла на мягкую кушетку. — Ты помнишь, как восемь лет назад я вместе с Ду Цином рыбачила на расписной лодке на реке в Линчжоу, и Ду Цин спас маленькую девочку лет девяти?

— Ваше Сиятельство, почему вы вспомнили об этом? — Сянцзюань убрала шпильку в шкатулку для драгоценностей. Юная служанка принесла вышитый табурет, и она присела у кушетки. — Разве вы не велели Вашему Высочеству никому не рассказывать о случившемся?

— Сама не знаю почему, но в последнее время я постоянно вспоминаю ту спасённую девочку, которая молча плакала, не издав ни звука, — с самоиронией усмехнулась благородная супруга Су. — Неужели я старею?

— Ваше Сиятельство совсем не старая, даже шестнадцатилетняя девушка не сравнится с вами и на малую долю, — улыбнулась Сянцзюань. — По-моему, у Вашего Сиятельства просто доброе сердце, и вы сочувствуете той девочке.

— Помню, в тот день я собиралась сводить Ду Цина попробовать знаменитое местное блюдо из жареной рыбы. Из-за спасения той малышки мы так и не отведали ту рыбу из Линчжоу, — смеясь, с закрытыми глазами произнесла благородная супруга Су. — Впрочем, отдать жареную рыбу за спасение жизни девочки — очень выгодная сделка.

— Добро вознаграждается. Ваше Сиятельство так добра, вам непременно воздастся, — Сянцзюань заметила, что госпожа задремала, укрыла её парчовым одеялом и тихо осталась сидеть рядом.

Она, конечно же, помнила, что случилось в тот год. Его Величество собирался вместе с госпожой и Вашим Высочеством инкогнито посетить Линчжоу, чтобы попробовать знаменитую жареную рыбу, но из столицы пришло срочное донесение, и ему пришлось остаться на императорской ладье.

Госпожа, не желая разочаровывать принца, отправилась с ним на расписной лодке любоваться видами и рыбачить. Кто бы мог подумать, что вместо рыбы Ваше Высочество выловит из воды маленькую девочку со связанными руками и ногами.

Девочка не была худой — с бледным личиком и нежной кожей, она выглядела так, словно дома о ней заботливо пеклись. Возможно, она не утонула лишь потому, что была одета в толстую стёганую одежду и не могла барахтаться из-за пут.

Когда её вытащили из воды, она вся закоченела от холода, а рот был так туго заткнут рваной тряпкой, что она не могла издать ни звука. Лишь когда Ваше Высочество вынул кляп и накинул на неё свою накидку из лисьего меха, она начала дрожать и плакать.

После того как девочка переоделась в чистое, Ваше Высочество дал ей несколько конфет, и она понемногу разговорилась, но ни в какую не хотела рассказывать о себе.

Что девочка сказала потом, Сянцзюань уже не помнила. Запомнилось только, что она совершила перед её госпожой и Вашим Высочеством какой-то ритуальный поклон, похожий на те, что делают даосские адепты, и пообещала в будущем отблагодарить их. Когда она это говорила, её взгляд был поразительно ясным, словно она хотела навеки запечатлеть их в своей памяти.

После этого её госпожа тайно отправила людей в город Линчжоу на разведку. Выяснилось, что в Линчжоу орудовали похитители детей, и местная стража как раз выслеживала их, находя по пути брошенных в спешке детей.

Вероятно, ту девочку похитители тоже бросили.

Откуда было знать бедной девочке, что мир огромен, а госпожа — не просто знатная дама. Скорее всего, за всю свою жизнь ей больше не доведётся встретиться с госпожой вновь.

«Знай я, что девочку просто похитили, я бы не говорила с ней так сурово», — беспокоилась госпожа перед отъездом из Линчжоу, боясь, что девочка воспримет её слова всерьёз и ничего не расскажет родным.

Вспоминая прошлое, Сянцзюань покачала головой. В то время госпожа только-только пережила несколько лет борьбы между принцами, была напугана бесчисленными покушениями, интригами и заговорами и вела себя крайне осторожно.

Будь на её месте нынешняя госпожа, она бы тут же приказала провести тщательное расследование, а заодно пошла бы жаловаться и сетовать Его Величеству.

— Эх… — вздохнула она и, выйдя наружу, окинула взглядом изысканный и великолепный императорский дворец. Сколько людей в этих стенах пали жертвами борьбы за власть?

Его Величество, её госпожа, другие наложницы в гареме... Все они казались победителями в этой борьбе, но тень той кровавой бойни так и не покинула дворец. Быть может…

Она отвела взгляд и посмотрела на уже уснувшую госпожу.

Быть может, всё это продолжится.

К ужину дворцовые слуги накрыли на стол. Лю Чжунбао поставил на него пирожные:

— Ваше Величество, это новые пирожные из дворца благородной супруги. Ваше Сиятельство велела старому слуге принести их вам и господину Мину на пробу.

— Моя супруга так заботлива. — Лицо императора Лунфэна на миг отразило удивление, но тут же вернулось к обычному выражению. Он обратился к Мин Цзинхаю: — Верный подданный, выпечка из Дворца Ясной Луны всегда восхитительна. Не желаешь ли отведать?

— Благодарю, Ваше Величество. — Мин Цзинхай только взял палочками пирожное, как слуга доложил о прибытии принца Чэня.

Он взглянул на императора Лунфэна и, отложив палочки, приготовился приветствовать гостя.

— Эй, — император Лунфэн крепко удержал его. — Это наш с тобой частный ужин, нет необходимости обращать внимание на этикет монархов и министров.

Мин Цзинхай почувствовал, что рука Его Величества сжимает его весьма ощутимо, и понял, что тот не шутит. Он спокойно сел на место.

— Отец-Император. — Принц Чэнь вошёл во внутренние покои, поклонился императору Лунфэну, а затем совершил поклон как младший перед старшим Мин Цзинхаю: — Господин Мин.

— Приветствую Ваше Высочество, — ответил поклоном Мин Цзинхай.

— Все свои, садись ужинать. — Император Лунфэн жестом пригласил принца Чэня сесть. — Твой дядя Мин объездил все земли Дачэн, он способен и успокоить народ словом, и повести войска в бой. Учись у него.

Мин Цзинхай молча посмотрел на императора. Судя по словам Его Величества, он ни с того ни с сего обзавёлся племянником-принцем. Пусть даже Его Величество осмелился так сказать, но как он, Мин Цзинхай, осмелится это признать?

Принц Чэнь кивнул, а его палочки уже тянулись к яствам на столе.

— Отец-Император, а как готовят этот суп из голубят? Он кажется особенно ароматным, — принц Чэнь попробовал ещё пару ложек. — Велите повару записать рецепт для вашего сына, я велю поварам в своей резиденции научиться его готовить.

— Я помню, раньше ты не любил все эти супы, — император Лунфэн приподнял бровь. — В последнее время вкусы изменились?

— Голубиный суп полезен для ума, — с полной уверенностью заявил принц Чэнь. — В последнее время ваш сын усердно занимается чтением и каллиграфией, вот и хочет немного подкрепиться.

Заодно и Поросёнка Мин подкормить. Он, величественный принц, каждый день ест в доме своей невесты — как-то неловко получается.

— Ваше Высочество мудры и умны, вам не нужны эти внешние средства, — вмешался Мин Цзинхай, видя, что отец и сын из императорской семьи не придерживаются правила молчать за едой, и отложив палочки. — У вашего покорного слуги в поместье есть несколько книг о военном искусстве. Я написал их от нечего делать, просто баловался. Если Ваше Высочество не побрезгует, можете в свободное время взять их почитать для развлечения.

Не так давно Мин Цзинчжоу говорил ему то же самое.

Принц Чэнь заставил себя улыбнуться:

— Благодарю, господин. Завтра же ваш покорный младший прибудет в ваше поместье, чтобы взять книги.

— Это всего лишь мои скромные труды, Вашему Высочеству не стоит придавать им такого значения.

— Для вашего покорного младшего — честь ознакомиться с драгоценными творениями господина, — принц Чэнь продолжал изо всех сил улыбаться. — С вашим талантом даже одно слово — это сокровище. Как можно называть это скромными трудами?

*Все они — старшие для Поросёнка Мин. Старшие для Поросёнка Мин. Будь вежливее, вежливее.*

— Быть оценённым Вашим Высочеством — удача для вашего покорного слуги. Завтра с утра я буду ожидать вас в своём скромном жилище. — Мин Цзинхай слегка улыбнулся и обратился к императору Лунфэну: — Ваше Величество, я смотрю на лицо Вашего Высочества и вижу, что он величественен и благороден, и в нём есть что-то от вас в юности.

Услышав это, император Лунфэн громко рассмеялся.

— Когда за этим непутёвым мальчишкой присматривает ваша семья Мин, я спокоен, — император Лунфэн похлопал Мин Цзинхая по плечу. — Верный подданный, в будущем он станет зятем вашей семьи. Прошу, позаботься о нём.

Мин Цзинхай встал и поклонился до земли:

— Ваш покорный слуга понимает волю Его Величества.

Выпрямившись, он посмотрел на принца Чэня с той особой отеческой улыбкой, свойственной старшим.

Вот только у него были густые брови и большие глаза, и от его улыбки сердце принца Чэня пропустило несколько ударов. Последний раз он испытывал нечто подобное, когда давал Поросёнку Мин серебро, и Мин Цзинчжоу застал его на месте преступления.

На следующее утро, вернувшись домой, Мин Цзинхай переоделся и стал выполнять во дворе гимнастику «Пять зверей». Проснувшийся Мин Цуньфу, зевая, нетвёрдой походкой вошёл в главный двор и, увидев отца, подпрыгнул от неожиданности:

— Отец, почему ты так рано вернулся из дворца?

— Утро вечера мудренее, — Мин Цзинхай заметил его изысканный наряд. — Куда собрался?

— Сын… сын хочет отнести госпоже Чжоу сборник стихов, — Мин Цуньфу покраснел до ушей и опустил голову.

— М-м, знаешь, как ухаживать за будущей невесткой, по-мужски. — Мин Цзинхай достал серебряный билет. — Иди. Перед девушкой не скупись.

Мин Цуньфу взглянул на номинал — сорок лянов!

Отец невероятно щедр!

— Дядя, шестой брат Фу! — Цзючжу просунула голову в ворота двора. — Матушка велела мне принести дяде горячей выпечки.

Дворы двух братьев располагались вплотную, разделённые лишь одной стеной. Мин Цуньфу посмотрел на оба двора:

— Сестрица, ты опять через стену перелезла?

Неудивительно, что он не слышал доклада слуг.

— Между своими нет церемоний, — смущённо улыбнулась Цзючжу. Стена между домами такая низкая — разве не для того, чтобы своим было удобнее лазить?

— Чжучжу, скорее входи, — Мин Цзинхай пригласил её во двор, вымыл руки и взял пирожное. — Ты тоже любишь лазить через стены?

Мин Цуньфу: «…»

*Как для старшего, добавлять в эту фразу слово «тоже» — не слишком ли неуместно?*

Дядя и племянница подошли к каменному столу и сели. Мин Цзинхай пригласил Цзючжу поесть с ним пирожных:

— Когда твой отец дома, я тоже не люблю делать крюк и идти через главный вход.

— Неудивительно, что на стене есть следы, будто по ней постоянно кто-то лазит. Оказывается, это дядя! — Цзючжу только что позавтракала, но всё же смогла съесть пару пирожных за компанию с Мин Цзинхаем. — Так гораздо быстрее.

— Если бы не боязнь людских пересудов, я бы вообще проделал в стене дверь, — покачал головой Мин Цзинхай. — Увы, людская молва страшна. Мы, мирские люди, даже если сами не боимся слухов, должны думать и о других.

— Неважно, есть дверь или нет. Всё равно через такую низкую стену легко перелезть, — Цзючжу сделала пару глотков чая. — Матушка говорит, что дядя бывал во многих интересных местах. Это правда?

— Ну конечно! — Пожилые родственники, оказавшись перед любимыми младшими, не могут удержаться от лёгкого хвастовства былыми подвигами. Услышав вопрос Цзючжу, дядя Мин тут же воспрял духом. Мин Цуньфу, видя, как один восторженно рассказывает, а другая слушает, не отрывая глаз, совершенно забыв о его существовании, тихо вздохнул.

— Господин, прибыл принц Чэнь.

— Ваше Высочество? — Цзючжу, слушавшая с огромным интересом, при этих словах сперва замерла, а затем вскочила и, подобрав юбки, подбежала к воротам двора: — Где Ваше Высочество?

Мин Цзинхай, видя состояние племянницы, подозвал сына и тихо спросил:

— Чжучжу очень нравится принц Чэнь?

Мин Цуньфу кивнул:

— Не просто нравится. Она терпеть не может, когда о принце Чэне говорят плохо.

Мин Цзинхай на мгновение задумался и кивнул:

— Что ж, с такой внешностью, как у принца Чэня, он и впрямь способен очаровывать девушек.

*Постойте, разве так можно говорить?*

Переступая порог дома Мин Цзинхая, принц Чэнь был в тягостном настроении, но, увидев на ступеньках ворот Цзючжу, он быстрым шагом подошёл к ней.

— Поросёнок Мин, ты что здесь делаешь?

— Я слушала, как дядя рассказывает об обычаях дальних земель, и не думала, что дождусь Вашего Высочества. Какое совпадение! — Цзючжу с улыбкой спросила: — Вы пришли к дяде?

Принц Чэнь молча кивнул.

— Я проведу вас. Дядя так интересно рассказывает! — Цзючжу потянула принца Чэня за рукав во двор. Не успели они сделать и пары шагов, как Мин Цзинхай и Мин Цуньфу вышли им навстречу.

— Приветствую Ваше Высочество. Прошу простить, что не вышел вас встретить.

— Господин Мин, не стоит церемоний, — принц Чэнь протянул другую руку, чтобы поддержать Мин Цзинхая. — Это я вас потревожил.

Мин Цзинхай выпрямился. Он посмотрел, как племянница вцепилась в рукав принца Чэня, а тот просто подставил ей этот рукав. Затем он взглянул на своего сына, который краснел при одном упоминании госпожи Чжоу, и мысленно ощутил укол презрения.

Вот в чём разница.

Мин Цуньфу не понял этого взгляда. Что отец имеет в виду?

— Ваше Высочество, прошу, присаживайтесь. — Мин Цзинхай пригласил принца Чэня к каменному столу. Он увидел, как принц широким рукавом дважды смахнул пыль с каменной скамьи и усадил на неё племянницу.

А его племянница, в свою очередь, достала из коробки тарелку с пирожными и поставила перед принцем Чэнем.

Всё было прекрасно, вот только он сам казался здесь немного лишним.

— Дядя, — Цзючжу подпёрла щёки руками и устремила на него горящий взгляд. — Расскажи мне ещё ту историю, ну пожалуйста!

Взгляды Мин Цзинхая и принца Чэня встретились в воздухе, и стало немного неловко.

Стоит признать, что мужчины, рассказывая истории, иногда любят немного приукрасить и преувеличить. Если принц Чэнь его разоблачит, разве не пострадает его величественный образ в глазах племянницы?

— Чжучжу, — старший дядюшка Мин поднял широкий рукав и налил принцу Чэню чаю. — Ваше Высочество принц Чэнь прибыли сегодня, чтобы обсудить со мной одно дело, так что…

— Дядюшка, дела прежде всего. Говорите с Его Высочеством не спеша, — Цзючжу поднялась. — А я принесу ещё фруктов и сладостей.

— Сестрица, — Мин Цуньфу выбежал за ворота двора и увидел, как Цзючжу ловко перемахнула через ограду. Он молча прикрыл лицо рукавом и вздохнул.

— Юный господин, — подошёл к нему слуга, — господин велел вам пойти в кабинет и принести несколько книг по военному искусству, написанных его рукой.

«Книг по военному искусству?» — у Мин Цуньфу возникло дурное предчувствие. Неужели отец говорил о тех самых своих писаниях?

— Господин не уточнил, какие именно книги?

— Господин сказал, что книги с той полки, пятой слева, третьей сверху.

И вправду, та самая писанина.

Мин Цуньфу вошёл в кабинет отца, отыскал нужную полку и, вытащив оттуда все книги, смахнул с них пыль. Поднявшееся облако заставило его закашляться.

«Это он книги Его Высочеству одолжить хочет или от хлама избавляется?» — Мин Цуньфу всерьёз опасался, что однажды отец, разгневав принца Чэня, снова окажется в ссылке на границе.

Он снял с соседней полки резную деревянную шкатулку для книг, плотно уложил в неё сочинения, чтобы придать им вид некоего ценного собрания.

Когда он с книгами вернулся во двор, каменный стол уже был уставлен фруктами и сладостями. Его младшая двоюродная сестрица как раз подливала чаю принцу Чэню из чайника. Сам же принц чистил в руках мандарин и, не успев закончить, отломил дольку и поднёс ко рту Цзючжу.

— Отец, я принёс книги, — Мин Цуньфу поставил шкатулку и взял из рук сестрицы чайник. — Ваше Высочество, прошу, отведайте чаю.

Принц Чэнь взглянул на Мин Цуньфу, вложил дольку мандарина, что подносил ко рту Цзючжу, ей в руку и обратился к Мин Цзинхаю:

— Господин Мин, ваш сын намерен пойти по пути государственных экзаменов?

Мин Цзинхай кивнул.

— Время учёного мужа на вес золота, юному господину Мину не стоит оставаться здесь, — принц Чэнь, опустив голову, дочистил мандарин и отдал всю мякоть Цзючжу. — Господин Мин, возвращайтесь к своим книгам.

В итоге Мин Цуньфу выпроводили обратно в кабинет. Он потрогал ассигнации на груди, взглянул через окно на ограду и, засучив рукава, вылез наружу.

Негоже учёному мужу лазать по окнам и стенам, но ради возлюбленной можно и пренебречь приличиями.

— Господин! — во двор вбежал слуга. — Юный господин повредил ногу!

— Что случилось? — хоть Мин Цзинхай на словах и недолюбливал сына, тело его отреагировало честно: он тут же вскочил и в несколько шагов оказался перед слугой.

— Юный господин полез через ограду, поскользнулся и упал.

— Кость сместилась, я уже вправил её на место, — императорский лекарь закончил накладывать Мин Цуньфу повязку и вымыл руки. — Господин Мин, не волнуйтесь, с вашим сыном ничего серьёзного. Просто ему придётся некоторое время побыть дома в покое и не ходить.

— Благодарю вас, господин Хэ, — Мин Цзинхай лично проводил лекаря до дверей комнаты и велел дворецкому проводить его до ворот, после чего вздохнул. Нынешняя молодёжь такая слабая.

Принц Чэнь не ожидал, что в его первый же визит в дом Мин Цзинхая сын хозяина сломает ногу. Он искоса взглянул на Мин Цзинхая: только бы у дядюшки Поросёнка Мин не было глупых суеверий, а то ещё заподозрит, что это он навлёк беду…

— Ну и молодец же ты, умудрился ногу сломать, пока через стену лез, — вернувшись в комнату, безжалостно бранился Мин Цзинхай, укрывая сына одеялом. — Даже пёс, которого держит Цзючжу, и тот может из нашего двора выпрыгнуть.

Мин Цуньфу промолчал.

То не пёс, а любимая низкорослая белая лошадка Цзючжу, и она тоже не может перепрыгнуть через ограду.

Принц Чэнь молча поднял тяжёлую шкатулку с книгами и встал:

— Господин Мин, позаботьтесь о сыне, а я откланяюсь.

Нужно уйти поскорее. Нельзя допустить, чтобы Мин Цзинхай решил, будто это он принёс несчастье.

Учёные мужи склонны к раздумьям, так что лучше проявить осторожность.

— Ваше Высочество, я вас провожу, — поднялась Цзючжу.

— Цзючжу, подожди, — Мин Цуньфу высунул руку из-под одеяла и крепко ухватил её за рукав. — Помоги шестому брату с одним дельцем.

Цзючжу обернулась на Мин Цуньфу, и принц Чэнь тоже остановился.

— Шестой брат, если тебе что-то нужно, просто скажи, — Цзючжу очень любила этого брата. По пути из Линчжоу в столицу Мин Цуньфу заботился о ней. Он беспокоился, что ей будет трудно привыкнуть к дому, и каждый день рассказывал ей о родных, о каждой травинке и деревце, о том, как все по ней скучали.

— Ничего особенного, — смутился Мин Цуньфу в присутствии отца и постороннего человека — принца Чэня. Он вытащил из-под подушки сборник стихов. — На днях девушка из семьи Чжоу искала этот сборник. У меня как раз такой есть, и я собирался сегодня ей его отнести, но кто же знал, что я поврежу ногу. Сбегай, пожалуйста, за меня, передай сборник госпоже Чжоу.

— Без проблем, — Цзючжу сунула сборник за пазуху. — Сейчас же и отнесу.

— И ещё, госпожа Чжоу не у себя, а в… в чайном доме Цинъюнь, — Мин Цуньфу достал из-за пазухи ещё не успевшие согреться сорок лянов ассигнациями, а затем вытащил и двадцать лянов месячного жалования, которое копил целый месяц. — Выбери с госпожой Чжоу украшения, и если вам что-то понравится, купите. Эти деньги… шестой брат оплатит.

— Спасибо, шестой брат, — Цзючжу взяла кошелёк с серебром, но когда потянулась за ассигнациями, не смогла их вытащить.

— Бери и трать, не жалея. Особенно если что-то понравится госпоже Чжоу — обязательно купи для неё, не экономь на мне, — Мин Цуньфу разжал руку и зажмурился. — Иди.

— Хорошо, — Цзючжу убрала ассигнации и кошелёк. — Какой же шестой брат щедрый.

Ответом ей было лишь одеяло, которое Мин Цуньфу молча натянул на лицо.

«У меня было сорок лянов, шестой брат дал шестьдесят, итого сто», — прижимая к себе увесистый кошель, Цзючжу выходила за ворота на удивление лёгкой походкой.

Следовавший за ней принц Чэнь хмыкнул. Всего сто лянов — и она тут же позабыла о нём. Неужели он не стоит и ста лянов серебра?

— Так рада? — поравнявшись с Цзючжу, принц Чэнь скрестил руки на груди. — Что ж, я пошёл.

— Угу, — Цзючжу с улыбкой кивнула. — Ваше Высочество, счастливого пути.

— Хочешь сказать мне что-нибудь ещё? — принц Чэнь неспешно сделал пару шагов и обернулся.

— А? — Цзючжу растерянно посмотрела на него. — Что сказать?

— Ничего, — принц Чэнь вскочил на коня. — Веселись со своей подружкой, а я возвращаюсь в Министерство обрядов.

Все женщины — обманщицы. Раньше говорила, что принц Чэнь лучше всех, а теперь, когда у неё есть сто лянов и подружка, не желает и парой слов с ним перекинуться.

Хм, он, взрослый мужчина, не станет препираться с девчонкой. Меньше слов — меньше хлопот.

Цзючжу, прижимая кошелёк, смотрела на пыль, летящую из-под копыт скакуна, и махала рукой удаляющемуся принцу.

Принц Чэнь обернулся, увидел её машущую руку, небрежно взмахнул хлыстом в ответ и скрылся за углом.

«Кажется, Ваше Высочество чем-то недоволен, — нахмурилась Цзючжу. — Неужели в Министерстве обрядов слишком много дел?»

Она потрогала сборник стихов за пазухой. Лучше сначала помочь шестому брату и побыть гонцом. Нельзя, чтобы из-за её промедления сестрица Чжоу усомнилась в чувствах брата.

Придя в чайный дом, Цзючжу сразу заметила Чжоу Сяо, высматривающую кого-то у входа.

— Сестрица Чжоу, — она так торопилась, что, подбежав к Чжоу Сяо, слегка запыхалась. — Заставила тебя ждать.

Чжоу Сяо заглянула ей за спину, и её улыбка померкла:

— Садись скорее, выпей чаю. Что же ты так бежала, да ещё и без служанки?

— Я сегодня по поручению шестого брата, — Цзючжу достала сборник и протянула его Чжоу Сяо. — Шестой брат, как только услышал, что ты ищешь эту книгу, обегал полгорода книжных лавок и наконец нашёл её.

Сестре не грех немного приукрасить старания брата — это вовсе не ложь.

Чжоу Сяо открыла книгу, и её лицо озарила смущённая улыбка.

— Такое пустяковое дело, зачем же было бежать так далеко.

— Вообще-то я не должна была бежать, — Цзючжу отпила чаю. — Шестой брат просил не говорить, но я считаю, что такое нельзя скрывать. Сегодня утром он случайно повредил ногу, и императорский лекарь велел ему несколько дней провести в покое. Поэтому он и вцепился в мой рукав, умоляя непременно доставить книгу сестрице.

— Он ранен? — Чжоу Сяо отбросила сборник в сторону и схватила Цзючжу за руку. — Насколько серьёзно? Что сказал лекарь?

— Сестрица, не волнуйся, просто смещение кости, лекарь уже всё вправил, — Цзючжу поспешно похлопала Чжоу Сяо по руке, а затем по кошельку, который дал ей Мин Цуньфу. — Перед уходом шестой брат велел мне повести тебя за покупками. Все эти деньги он дал мне. Если ты ничего не потратишь, как я потом перед ним отчитаюсь?

Услышав, что с Мин Цуньфу всё в порядке, Чжоу Сяо постепенно успокоилась, но настроение для покупок у неё пропало.

— Добрая сестрица, ну хоть составь мне компанию, — Цзючжу взяла её под руку. — Если ты ничего не потратишь, то и я не смогу. Получится, что я зря сегодня бегала. Сжалься надо мной.

— Хорошо, нельзя, чтобы сестрица осталась в убытке, — Чжоу Сяо рассмеялась. — Тогда пойдём.

Она бережно спрятала сборник стихов за пазуху, и они вместе покинули чайный дом.

Цзючжу, заметив это, с улыбкой прищурилась и потянула Чжоу Сяо в ювелирную лавку.

— Столько сил потрачено, чтобы внедрить человека в резиденцию принца Чэнь, и теперь вы говорите мне, что Юнь Дуцин больше не пользуется благовониями?

— Господин, мы не ожидали, что принц Чэнь внезапно сменит свои привычки и прикажет выбросить все благовония из резиденции. Может, он заранее получил сведения и потому так поступил?

— Хочешь сказать, среди вас есть предатель?

— Господин, вы не так поняли. Я хотел сказать, что наши люди обнаружили в резиденции принца Чэня людей принца Ци.

— Неужели Юнь Яньцзэ тайно помог Юнь Дуцину?

— Полагаю, такую возможность исключать нельзя.

— Я помню, что Юнь Яньцзэ сегодня должен был проводить конфискацию имущества у одного чиновника. Как думаете, каковы шансы, что кто-то из домочадцев внезапно нападёт и ранит его?

— Сестрица, этот браслет так красиво на тебе смотрится, — Цзючжу и Чжоу Сяо вышли из ювелирной лавки. — Жаль только, что этой красотой любуюсь я. Интересно, позавидует ли мне шестой брат?

— Не смейся надо мной. Твоя свадьба с Его Высочеством принцем Чэнем уже после нового года, второго числа второго месяца, — Чжоу Сяо ущипнула Цзючжу за нежную щёчку. — Вот тогда и посмотрим, кто над кем будет смеяться.

— А что смешного в свадьбе? — не поняла Цзючжу. — Когда двое любящих людей живут вместе — это же радость.

Её взгляд был чист, словно незамутнённая гладь озера. При слове «любовь» в нём не было ни тени вожделения или корысти — лишь искренняя радость и невинность.

Чжоу Сяо замерла, на мгновение потеряв дар речи.

— Впереди продают закуски, — Цзючжу отпустила руку Чжоу Сяо. — Сестрица, подожди, я сейчас куплю.

Чжоу Сяо осталась на месте и наблюдала, как Цзючжу, попробовав угощения, накупила несколько разных видов и в итоге связала всё в большой узел.

— Зачем ты так много купила, разве съешь? — с удивлением спросила Чжоу Сяо.

— Это не мне, — Цзючжу держала свёрток из промасленной бумаги. — Это для Его Высочества и отца. В Министерстве обрядов у них много коллег, если разделить на всех, то получится совсем немного. Ах, я вспомнила, дядюшка Чжоу ведь тоже чиновник Министерства обрядов, верно?

— Особенно Его Высочество, он в Министерстве обрядов младший по званию. Если он разделит угощение с господами чиновниками, это укрепит их отношения, — серьёзно пояснила Цзючжу. — Наставник говорил, что вне зависимости от положения нельзя становиться одиночкой. Даже если человек обладает несметными талантами, без поддержки окружающих ему не справиться.

Чжоу Сяо кивнула и, помолчав, сказала:

— Твой наставник, должно быть, очень мудрый человек.

— Возможно, — вспомнив, как двое её наставников соревновались в лени, лишь бы не мыть посуду, Цзючжу произнесла это не слишком уверенно.

В их храме и книг-то почти не было. Обычно наставник учил её писать на песке.

И не спрашивайте почему. Просто они были так бедны, что экономили на бумаге и туши.

Издалека донеслись плач и мольбы о пощаде. Цзючжу спросила Чжоу Сяо:

— Сестрица, ты слышишь женский и детский плач?

— Не ходи туда, — Чжоу Сяо удержала её. — Там дом какого-то опального чиновника, у него конфискуют имущество.

Мин Цзинхай только вчера вернулся в столицу, а сегодня у этого чиновника уже проводят конфискацию. Любой догадается, что тот наверняка состоял в сговоре с чиновниками из других регионов и творил дела, вредящие народу.

Прозвище Черноликий Дьявол он носил не зря. Ни один казнокрад или взяточник, попавшийся ему, не избегал печальной участи.

— Конфискация? — Цзючжу стало ещё любопытнее. Она за всю жизнь ни разу такого не видела. — Сестрица, давай постоим в сторонке и посмотрим, а?

— Хорошо, — Чжоу Сяо было неловко признаться, что ей и самой немного любопытно.

Что плохого в том, что людям свойственно любить поглазеть на зрелища?

Жителей столицы конфискацией имущества было не удивить. С тех пор как Его Величество взошёл на трон, сколько уже казнокрадов и взяточников было поймано! Жизнь простого народа становилась всё лучше, а плохих чиновников — всё меньше.

У ворот стояла Императорская стража, поэтому народ не осмеливался подходить близко. Все сгрудились в сторонке, украдкой наблюдая за происходящим.

— Кто этот молодой господин у ворот? До чего же хорош собой.

— На его головном уборе даже драгоценные камни! Вот богач.

— Не говори глупостей, это же знаменитый добродетельный принц, Его Высочество принц Ци.

— Это тот самый принц, что и с разбойниками сражался, и чжуанъюанем стал?

— Чжуанъюанем стал, а ещё много серебра на постройку академии пожертвовал принц Чэнь. Вы вообще из столицы или нет, раз даже этого не знаете?

— Так значит, принц Чэнь и разбойников бил, и чжуанъюанем стал, и серебро жертвовал, а добродетельным принцем стал принц Ци? Неужели Его Величество к нему благоволит?

— Замолчи, жить надоело?!

— Ваше Высочество, в доме семьи Ван обнаружено шестьсот двенадцать тысяч лянов серебра и множество нефритовых украшений. Это предварительный подсчёт, точное количество ещё предстоит установить, — чиновник Министерства финансов подал принцу Ци опись конфискованного имущества.

Лицо принца Ци помрачнело:

— Будучи сановником двора, украсть столько серебра! Какая низость!

Чиновник Министерства финансов не смел и слова сказать, ведь этот господин Ван приходился дядей по тётке супругу принцессы Жоудэ и кое-как был связан с императорской семьёй.

Не будь этого, господин Ван, вероятно, не осмелился бы вступить в сговор с чиновниками из других областей и ввязаться в дело, за которое можно лишиться головы.

Подобные дела обычно влекли за собой целую цепочку арестов, и если в неё окажутся втянуты члены императорской семьи…

— Продолжайте расследование, — принц Ци поклонился в сторону дворца. — Перед моим уходом Отец-Император повелел: кто бы ни был замешан в этом деле, всех сурово наказать.

— Ваше Высочество, в задних покоях дома Ванов есть грудной младенец, как вы полагаете…

— Женщин, стариков и детей содержать отдельно, — принц Ци взглянул на плачущего младенца на руках у кого-то и оказал милость супругу принцессы Жоудэ. — Мать и дитя поместите вместе.

— Да, ваш покорный слуга понял, — чиновник повернулся и передал волю принца младшим служащим.

Глядя на этих людей в кандалах, охваченных ужасом, принц Ци вспомнил своё детство. Тогда он с матушкой был заперт в маленьком дворике. Матушка часто сидела в комнате и плакала, бормоча слова сожаления.

Потом она плакать перестала. Стала часто приносить мясо и сладости, веля ему есть, спрятавшись в комнате.

Матушка говорила, что это дядя тайно передавал им через кого-то, и что у дяди уже есть способ их спасти.

Она так и не сказала, что это был за способ, потому что вскоре после этого случился мятеж Короля-мятежника. Дворец утонул в крови, в заговор были втянуты бесчисленные принцы, а победителем в итоге стал его отец. Позже, однажды во дворце, он спросил об этом, и лицо матушки мгновенно исказилось. С тех пор он больше никогда не поднимал эту тему.

Он не любил женских слёз, так же как не любил те два года в детстве, что провёл под замком в резиденции принца.

— Ваше Высочество, Ваше Высочество, — женщина в кандалах, заметив его взгляд, принялась бить поклоны. — Умоляю, Ваше Высочество, сжальтесь! Мой ребёнок болен, умоляю, пожалейте его, дайте ему лекарство!

Женщина билась лбом оземь с такой силой, что вскоре на лбу показалась кровь. Она стекала по лицу, смешиваясь со слезами, и вид у женщины был одновременно ужасающий и жалкий.

Принц Ци взирал на эту сцену с полным безразличием. Однако под пристальными взглядами толпы он был вынужден изобразить сострадание и направился к женщине.

— Цзючжу, скорее, поправь мне шпильку, её сбили в толпе.

Цзючжу?

В двух шагах от женщины принц Ци услышал знакомое имя и резко обернулся к толпе зевак.

В тот же миг женщина, всё ещё бившая поклоны, внезапно зубами выхватила из рукава острое лезвие и бросилась на принца.

Принц Ци инстинктивно отшатнулся. Лезвие, целившееся ему в горло, лишь вспороло грудь.

Кровь быстро окрасила его одежду. Он опустил взгляд на рану и коснулся её кончиками пальцев. Боль дошла до сознания лишь в тот момент, когда он ощутил на пальцах кровь.

— Защитить принца!

Зеваки остолбенели от внезапного поворота событий. Испугавшись, что их тоже схватят по подозрению в пособничестве убийце, они мигом растеряли всё любопытство и бросились бежать.

На конфискацию можно будет поглазеть и в другой раз, а вот попасть в тюрьму по подозрению в покушении — сомнительное удовольствие.

— Тс-с-с, — увидев, как грудь принца Ци заливает кровью, Цзючжу ахнула и прошептала Чжоу Сяо: — Эта женщина, похоже, не из простых.

Надо же было додуматься! Разве обычный человек со связанными руками смог бы так бить поклоны?

Принц Ци что, дурак? Не заметить такую очевидную уловку?

— Не разговаривай, скорее уходим, — Чжоу Сяо потащила Цзючжу за собой.

— Прошу вас, подождите. Кто вы такие? — стражники Императорской стражи, видя, что почти все зеваки разбежались, а две девушки в дорогих одеждах остались на месте, преградили им путь.

— Эти две госпожи — дочери помощника министра Чжоу и помощника министра Мина из Министерства обрядов, не будьте невежливы, — принц Ци, прижимая руку к ране на груди, с бледным лицом обратился к ним. — Госпожа Чжоу, госпожа Мин, здесь опасно, прошу вас поскорее уйти.

Цзючжу взглянула на напавшую на принца женщину. Та лежала на земле без движения, и было неясно, жива она или мертва.

Внезапно её осенило. Подобрав юбки, она бросилась бежать.

— Сестрица Мин, ты куда? — крикнула ей вслед Чжоу Сяо.

— Я боюсь, что Ваше Высочество тоже в опасности, сбегаю в Министерство обрядов! — бросила на бегу Цзючжу и скрылась вдали, так и не выпустив из рук свёрток с угощениями.

Принц Ци, глядя на бегущую по улице без всяких приличий Мин Цзючжу, нахмурился, прижимая руку к ране.

— Ваше Высочество, пройдите во двор, отдохните. Лекарь сейчас прибудет, — заместитель командующего Императорской стражи побледнел от ужаса, и голос его дрожал.

— Ничего страшного, задета лишь плоть, внутренности не пострадали, не беспокойтесь, генерал, — принц Ци с помощью заместителя командующего прилёг на временную кушетку во внутреннем дворе.

Слушая панические голоса вокруг, он прищурился. Кто же из его дорогих братьев подстроил это сегодня?

Или это одна из наложниц во дворце решила помочь своему сыну?

— Ваше Высочество! — едва принц Чэнь вышел за ворота Министерства обрядов, как к нему, словно вихрь, подлетела Цзючжу.

Она затащила его за ворота и лишь тогда принялась обеспокоенно озираться:

— Ваше Высочество, в Министерстве обрядов ведь сильная охрана?

— Разумеется, все эти стражи — лучшие бойцы, отобранные из Стражи Драконьего Лагеря, — принц Чэнь, видя, как она запыхалась, её щёки раскраснелись, а лоб покрылся испариной, достал платок и, вытирая ей лоб, с притворным недовольством спросил: — Как ты довела себя до такого вида?

Разве не она утром, получив серебро, умчалась к подружке, не желая и словом с ним перемолвиться?

А теперь прибежала к нему?

— Я просто торопилась. Всё в порядке, — Цзючжу покачала головой. — Ваше Высочество, выслушайте меня. Когда выходите, всегда берите с собой охрану и не подходите к незнакомым людям. В столице слишком опасно.

Заметив тревогу в голосе Цзючжу, принц Чэнь сунул испачканный платок в рукав и велел своему слуге принести чистый.

— Что случилось?

— Мы с сестрицей Чжоу вышли из ювелирной лавки и решили из любопытства посмотреть на конфискацию. А там на принца Ци напали и ударили ножом в грудь, столько крови было, — торопливо говорила Цзючжу. — Он — принц, и вы — принц. Что, если злодеи захотят и вам навредить?

— Ты бежала сюда от дома семьи Ван?! — повысил голос принц Чэнь. — Всю дорогу оттуда до Министерства обрядов?

Цзючжу моргнула, с недоумением глядя на него:

— А… что такое?

И она ещё спрашивает, что такое?

От дома семьи Ван до Министерства обрядов даже в повозке ехать больше получаса.

Она на своих двоих пробежала такое расстояние лишь для того, чтобы сказать ему это?

— Увидев, что с Вашим Высочеством всё в порядке, я успокоилась, — Цзючжу сунула свёрток из промасленной бумаги в руки принцу Чэню. — Эти угощения разделите с коллегами. Я пробовала перед покупкой, они очень вкусные.

— Мин Цзючжу, — принц Чэнь протянул руку и нежно стёр пылинку с её щеки. Голос его звучал ласково и проникновенно: — Ты, наверное, маленькая глупышка?

— Ваше Высочество, — Цзючжу серьёзно посмотрела на принца Чэня, — если вы ещё раз так скажете, ваша покорная слуга и впрямь на вас рассердится.

Наставник говорил, что она от природы умна, а Наставник никогда её не обманывал.

— Да, я ошибся, — усмехнулся принц Чэнь. — Наша Цзючжу — это белое облако в ясном небе, лёгкая лодка на бирюзовых волнах, цветок алой сливы в снегу. — Цзючжу растерянно посмотрела на него, но он лишь тихо рассмеялся, ничего не объясняя.

— Пойдём, — принц Чэнь осторожно взял её за руку. Её ладонь была горячей, и этот жар, накопившийся за время долгого бега, через её ладонь перетёк к его кончикам пальцев и разлился по всему телу.

— Куда? — послушно спросила Цзючжу, позволяя принцу Чэню вести себя за руку.

— Зайдём внутрь, посидишь, отдохнёшь немного, — вздохнул принц Чэнь. — Ты вся взмокла от бега. Если сейчас выйдешь на холодный ветер, можешь заболеть.

— Ни за что, — уверенно заявила Цзючжу. — У меня отменное здоровье.

— Слушайся, не упрямься, — принц Чэнь не отпустил её руку и повёл внутрь.

— Ваше Высочество, я не придворный чиновник. Если я войду в управление Министерства обрядов, это может навлечь на вас неприятности, — Цзючжу всё ещё сомневалась.

— Ты моя будущая супруга и уездная принцесса, пожалованная двором. Разумеется, ты можешь войти в управление Министерства обрядов, — принц Чэнь завёл Цзючжу в защищённое от ветра место. — Пока я здесь, кто посмеет хоть слово сказать?

Заведя Цзючжу в свой кабинет, принц Чэнь протянул ей сухое хлопковое полотенце:

— У тебя спина вспотела, приложи его. Я подожду снаружи.

Сказав это, он прикрыл за ней дверь, отступил на несколько шагов и встал спиной к кабинету.

— Вы видели? Принц только что завёл какую-то девушку в свой кабинет.

— И это прямо под носом у помощника министра Мина! Как он мог?

— Тсс, тише, помощник министра Мин идёт.

— Почему у вас у всех такие странные лица? — Мин Цзинчжоу вошёл в помещение и заметил, что коллеги то и дело бросают на него взгляды, а когда он поднимал голову, тут же поспешно отводили глаза. Он с улыбкой спросил: — Что стряслось?

— Ничего, ничего, — нервно усмехнулся один из чиновников и сменил тему: — Брат Мин, вы куда-то направляетесь?

— А, нашёл несколько интересных статей, хочу отнести их Его Высочеству принцу Чэню для переписывания, — Мин Цзинчжоу встряхнул книгой в руке. — Продолжайте беседу, господа.

— Э-э, постойте! — несколько чиновников поспешно остановили Мин Цзинчжоу. — Брат Мин, разве вам не нужно составлять списки ответных даров для разных стран? Может, мы отнесём книгу за вас?

По случаю свадьбы принца Ци все дружественные соседние государства прислали поздравительные дары, и Дачэн должен был ответить тем же.

— Такое пустяковое дело не требует вашего участия, — Мин Цзинчжоу спрятал книгу в рукав. — Не буду вас отвлекать, я скоро вернусь.

«Пропало, всё пропало», — чиновники Министерства обрядов, проводив Мин Цзинчжоу взглядом, забеспокоились.

— У брата Мина ведь хороший характер, да?

— Каким бы хорошим ни был его характер, он не потерпит, чтобы будущий зять прямо у него под носом приводил женщину в присутственное место!

— И что нам теперь делать?

— А что тут сделаешь? — вышел вперёд министр Ли Энь. — Двое со мной. Пойдём посмотрим. Если начнётся драка, сможем разнять.

— Господин прав! — опомнились чиновники. — Быстрее, быстрее, нужно остановить брата Мина!

— Поросёнок Мин, — принц Чэнь легонько постучал в дверь. — Ты готова?

— Готова, — Цзючжу открыла дверь и покрутила шеей. — Только сзади шея немного побаливает.

Принц Чэнь мельком взглянул на её белоснежную шею и тут же отвёл глаза. — Ничего, наверное, просто с непривычки. Скоро пройдёт.

— Угу, — Цзючжу неловко коснулась спины.

— Возвращайся в комнату. Я велел слугам заварить для тебя свежий чай. Позже я распоряжусь, чтобы тебя отвезли домой на повозке. Впредь, выходя из дома, обязательно бери с собой слуг. Ты всё-таки уездная принцесса, нужно соблюдать приличия.

Сказав это, он протянул руку, чтобы взять Цзючжу за запястье.

— Ваше Высочество, что вы делаете? — Мин Цзинчжоу, едва войдя в коридор, заметил в дверях кабинета принца Чэня край женского платья, и его взгляд тотчас стал ледяным.

— Отец! — услышав голос Мин Цзинчжоу, Цзючжу выглянула из-за двери. — Как ты вовремя! Я как раз собиралась просить Его Высочество послать за тобой людей.

— Цзючжу? Что ты здесь делаешь? — уголки губ Мин Цзинчжоу поползли вверх, в глазах появились доброта и нежность.

— Тут кое-что случилось, я…

— Брат Мин!

— Господин Мин!

Двое чиновников подбежали и схватили Мин Цзинчжоу под руки с обеих сторон: — Я тут недавно приобрёл редкую книгу, кое-что в ней не могу разобрать. Не поможешь ли взглянуть?

— Да-да, и ещё в списке даров от одной страны какая-то ошибка, может, проверишь?

— Господа, — Фугуй, нёсший поднос со свежим чаем и закусками для барышни из семьи Мин, увидел, что несколько чиновников из Министерства обрядов перегородили коридор, и вежливо улыбнулся. — Не могли бы вы уступить мне дорогу?

Чиновники обернулись, взглянули на поднос Фугуя и ахнули. Цветочный чай, который так любят женщины, и сладости, которые едят только женщины!

Фугуй отступил на шаг, напуганный их взглядами. «И пусть госпожа Мин не служит в Министерстве обрядов, но она невеста Его Высочества, уездная принцесса, пожалованная Его Величеством, да ещё и дочь помощника министра. Разве это такая большая проблема, если она зайдёт посидеть в управлении?» — подумал он.

— Господа, вы как раз вовремя, — принц Чэнь посмотрел на столпившихся в коридоре чиновников Министерства обрядов. — У меня тут как раз есть свежие закуски и чай. Присоединяйтесь, попробуйте.

Чиновники Министерства обрядов подумали: «Мало того, что он привёл девушку прямо под нос помощнику министра Мину, так ещё и предлагает нам пить чай и смотреть на это?»

«Ваше Высочество принц Чэнь, Министерство обрядов только-только почти закончили ремонтировать с вашей помощью. Если брат Мин в гневе запустит в вас чашкой, нам, вашим коллегам, придётся очень нелегко».

— Благодарю Ваше Высочество, — первым заговорил Мин Цзинчжоу. — Тогда ваш покорный слуга отведает.

Сказав это, он повернулся к остальным чиновникам:

— Коллеги, прошу.

— Просим, просим, — вся компания набилась в кабинет принца Чэня. Едва усевшись, они увидели, как девушка, стоявшая рядом с принцем, направилась прямиком к Мин Цзинчжоу.

При виде этой сцены у чиновников Министерства обрядов сердце ушло в пятки.

«Девушка, с виду вы такая милая и красивая, почему же ведёте себя так неподобающе?»

— Отец, это всё я купила. Попробуй скорее, — Цзючжу поставила перед Мин Цзинчжоу его любимые лакомства.

Отец?

Чиновники, чьи сердца колотились от страха, повернули головы к министру и увидели, что тот уже со спокойной душой попивает чай с самым довольным видом. Он явно знал, кто эта девушка. Ах да, они припомнили: министр однажды передавал указ в доме семьи Мин, так что он наверняка уже видел их барышню.

Все тут же с облегчением выдохнули. Как же хорошо, что не придётся разрываться между коллегой и принцем Чэнем!

Мин Цзинчжоу заметил, что чёлка у дочери ещё влажная, а на белых щеках играет румянец. — Откуда ты сегодня приехала? Почему не взяла с собой сопровождение?

— Я так торопилась, что совсем забыла, — Цзючжу заискивающе улыбнулась отцу. — Отец, не сердись, в следующий раз я обязательно всё сделаю как надо.

В столице было многолюдно и полно повозок. Когда встречались экипажи знатных семей, начинались бесконечные церемонии: «Прошу вас», «Нет, вы первый», — и так они уступали друг другу дорогу, теряя кучу времени. Поэтому бежать на своих двоих было куда быстрее, чем ехать в повозке. Она боялась, что сестрица Чжоу заждётся в чайном доме Шестого брата, и между ними возникнет недопонимание, поэтому решила сбегать сама.

Соединить влюблённых — это тоже благое дело.

— Будет тебе «следующий раз» — твоя мать посадит тебя под домашний арест, — притворно строго сказал Мин Цзинчжоу. — А ну-ка, поприветствуй дядюшек.

— Младшая приветствует почтенных дядюшек.

— Что вы, что вы, уездная принцесса слишком любезна, — чиновники Министерства обрядов поспешно встали, чтобы ответить на поклон, и обращались с Цзючжу крайне учтиво.

Мин Цзинчжоу снял крышку с чайной пиалы и окинул взглядом чиновников, запоминая выражение их лиц. Затем он медленно произнёс:

— Коллеги, она младшая по возрасту, так что вам надлежит принять её поклон.

Все нервно засмеялись в ответ, но принять поклон от барышни из семьи Мин по-настоящему не осмелились.

По рангу госпожа Мин была уездной принцессой второго ранга, что было выше, чем у большинства присутствующих.

По статусу она — будущая супруга принца. После замужества она станет членом императорской семьи. Императорская семья — это правители, а они — подданные. Между ними будет разница как между государем и слугой.

Кроме членов императорской семьи, у кого хватит смелости принять её поклон?

Принц Чэнь смотрел на чиновников Министерства обрядов. «Эти господа куда сообразительнее людей из семьи Чжэн», — подумал он.

Ему нравились такие понятливые и умные чиновники.

— Ваше Высочество, господин министр, господин помощник министра, срочный вызов от Его Величества!

Снаружи донёсся встревоженный голос младшего чиновника.

Его Величество внезапно вызвал столько чиновников из Министерства обрядов — наверняка случилось что-то важное. Ли Энь посмотрел на принца Чэня и увидел, что тот неторопливо отправляет в рот какую-то закуску.

— Ваше Высочество? — Ли Энь, чьё мнение о принце Чэне сильно изменилось, поклонился ему. — Мы, ваши слуги, последуем за вами во дворец.

— Угу, — принц Чэнь взглянул на закуски, которые Цзючжу специально принесла для него, сгрёб горсть и сунул в кошелёк. — Господа, не стоит так волноваться. Отец-Император созвал вас, вероятно, из-за покушения на принца Ци.

— Что?

— На принца Ци совершено покушение?!

— Ваше Высочество, не убивайтесь так, — Мин Цзинчжоу встал и вздохнул. — Неудивительно, что когда ваш покорный слуга только увидел вас, вы были так бледны. Оказывается, вы беспокоились о безопасности Его Высочества принца Ци.

— Верно, Ваше Высочество, — заговорил Ли Энь. — С Его Высочеством принцем Ци всё будет хорошо, небо благоволит достойным людям. Если вы из-за него навредите своему здоровью, разве это не заставит Его Величество волноваться и печалиться?

Принц Чэнь взял платок, протянутый Фугуем, и вытер руки. — Он мой Четвёртый брат. Как я могу не волноваться? Рана на его теле — боль в моём сердце.

— Ваше Высочество так ценит братские узы! Вы поистине добры.

— Да, — один из чиновников Министерства обрядов утёр рукавом сухой уголок глаза. — Какая трогательная привязанность!

Другой чиновник, стерев крошки от угощения с губ, распахнул дверь и крикнул во весь голос: — Коллеги, скорее поддержите Его Высочество! Он так убит горем, что едва не упал в обморок!

Сидевшая рядом Цзючжу молча положила в рот кусочек лакомства и, сжимая в руках пиалу с чаем, не смела произнести ни слова.

Мир взрослых был слишком сложен.

Она подняла голову и посмотрела в окно. Новая глазурованная черепица на карнизе управления Министерства обрядов ярко сверкала в лучах солнца, словно чистое золото.

— Ваше Высочество одинаково искусен и в науках, и в боевых искусствах. Как он мог пасть жертвой убийцы? — Сунь Цайяо посмотрела на бледного принца Ци, лежащего в постели, и подозвала его личного слугу. — Что именно произошло?

— Ваша Светлость, с боевыми навыками Его Высочества он вполне мог уклониться от внезапной атаки, — слуга немного помедлил. — Но когда Его Высочество проходил мимо убийцы, он вдруг на мгновение замер. Убийца воспользовался этим шансом и ранил его.

Сунь Цайяо посмотрела на своего мужа, лежащего без сознания, и её тонкие, словно ивовый лист, брови слегка нахмурились. Её супруг всегда был предусмотрителен и осторожен, как он мог вдруг отвлечься, оказавшись рядом с незнакомцем?

— В тот момент поблизости был кто-то, кто мог привлечь внимание Его Высочества?

Слуга опустил глаза. — Ваша Светлость, нет.

— Точно не было? — Сунь Цайяо посмотрела на слугу, который так низко опустил голову, что его лица было не разглядеть.

— Не было, — слуга сложил руки в поклоне. — Ваша Светлость, в этот раз сопровождающими были только стражники резиденции принца и личные слуги, а также господин из Министерства финансов и Императорская стража. Больше никого.

— Хорошо, я поняла, — Сунь Цайяо вздохнула и промокнула платком лоб принца Ци. В этот момент из дворца Ланьсюй прибыл посланник и передал, что супруга Нин вызывает её во дворец.

Её супруг ранен и нуждается в уходе, зачем матушка вызывает её во дворец именно сейчас? Что может быть важнее его безопасности?

— Вас была целая толпа, и вы позволили ранить принца Ци! Чем вы вообще занимались? — Император Лунфэн посмотрел на заместителя командующего Императорской стражи. — Я отправил тебя, чтобы ты защищал принца Ци и чиновников Министерства финансов. И что ты в итоге сделал?

Командующий Императорской стражи, которого отчитывал Его Величество, не смел и вздохнуть.

— Ваше Величество, прибыли чиновники Министерства обрядов и принцы.

— Пусть войдут, — Император Лунфэн с силой бросил доклад на стол и фыркнул в сторону заместителя командующего. — Можешь встать.

Заместитель командующего с благодарностью взглянул на императора Лунфэна. Его Величество всё же сохранил ему лицо, не заставив стоять на коленях перед принцами и чиновниками шести министерств.

— Что это с Пятым братом? — Принц Хуай, стоявший у ворот дворца Таян, увидел, как чиновники Министерства обрядов поддерживают Юнь Дуцина, который выглядел совершенно обессиленным.

— Отвечаю Вашему Высочеству принцу Хуай, Его Высочество принц Чэнь, узнав о покушении на Его Высочество принца Ци, был так обеспокоен и разгневан, что силы покинули его, — Ли Энь поклонился принцу Хуай. — Прошу Ваше Высочество не беспокоиться, всё Министерство обрядов непременно позаботится о принце.

Обеспокоен?

Разгневан до потери сил?

Юнь Дуцин сам-то верит в эту чушь?

Он бросил взгляд на Ли Эня и слегка приподнял бровь. Ли Энь был убеждённым сторонником императора и вряд ли стал бы подыгрывать Юнь Дуцину. Похоже, за время, проведённое в Министерстве обрядов, Пятый брат значительно отточил своё актёрское мастерство.

Подумав об этом, он медленно произнёс: — Пятый брат всегда был мягкосердечным и добрым. Благодарю господ чиновников за заботу о нём.

Тьфу!

— Можете не сомневаться, Ваше Высочество, — Ли Энь, сделав вид, что не заметил неискренности принца Хуай, подошёл к принцу Чэню и поддержал его под другую руку. — Ваше Высочество, вам лучше?

— Благодарю министра Ли, мне уже намного лучше, — принц Чэнь приподнял веки и слабо улыбнулся принцу Хуай и двум другим принцам. — Когда я вижу троих старших братьев рядом, на душе становится спокойнее.

Три принца: «…»

Ну и мерзость! Когда Юнь Дуцин успел стать таким отвратительным?

Чему, чёрт возьми, он научился в этом Министерстве обрядов?

Когда все вошли в зал, император Лунфэн посмотрел на своего сына, которого поддерживал Ли Энь, и выражение его лица слегка изменилось. — Министр Ли, что это с Ду Цином?

— Ваше Величество, Его Высочество, узнав о ранении принца Ци, был так разгневан и обеспокоен, что ослаб телом, — вздохнул Ли Энь с озабоченным видом. — Прошу Ваше Величество сурово наказать преступника, чтобы успокоить и принца Ци, и принца Чэня.

Чиновники из остальных пяти министерств искоса поглядывали на Ли Эня, словно услышали самую невероятную ложь в мире.

Принц Чэнь так убивается из-за ранения принца Ци, что даже идти не может?

Что за неслыханная шутка?

— Лю Чжунбао, быстро принеси стул для принца Чэня, — вздохнул император Лунфэн. — Сын мой слишком мягкосердечен и чувствителен.

Другие принцы: «…»

«Ладно, лишь бы Отец-Император был доволен».

Принц Чэнь уселся на стул с мягкой подушкой и даже «совершенно случайно» принял очень удобную позу.

Император Лунфэн, словно ничего не замечая, забеспокоился, не холодно ли принцу Чэню сидеть, и велел евнуху укрыть его тёплой накидкой. Не хватало только, чтобы ему ещё и подавали с рук фрукты и закуски.

Принц Хуай отвернулся, не желая смотреть на эту режущую глаз сцену. Он сложил руки и сказал: — Отец-Император, ваш сын считает, что это дело необходимо тщательно расследовать, чтобы подобное больше никогда не повторилось.

— М-м, — кивнул император Лунфэн. — Для обеспечения безопасности принцев и принцесс я уже приказал Палате дворцовых дел провести тщательную проверку всей прислуги в их резиденциях. Личности и круг общения всех личных слуг принцев и принцесс будут перепроверены. Любой, кто вызовет подозрение, будет уволен. Управляющих и чиновников в их резиденциях я также назначу заново.

Чиновники шести министерств, услышав это, почувствовали неладное. Его Величество защищает принцев и принцесс или же пытается взять их под полный контроль?

— Благодарю Отца-Императора за заботу о безопасности вашего сына, — принц Чэнь высунул руки из-под толстой накидки и поклонился императору. — Ваш сын некомпетентен и доставил вам беспокойство.

Улыбки на лицах троих принцев вот-вот готовы были исчезнуть.

Сколько же сил и средств они вложили, чтобы внедрить своих шпионов в резиденции братьев?

Из-за этого приказа Отца-Императора все их многолетние труды пошли прахом. Более того, теперь они окажутся под его неусыпным надзором. Что они смогут сделать? На что осмелятся?

С сегодняшнего дня они станут зрячими слепцами, слышащими глупцами.

Кроме этого болвана Юнь Дуцина, кто ещё мог радоваться?

— Вы — моя кровь и плоть. Я лишь желаю, чтобы вы жили в мире и здравии, без болезней и несчастий, — император Лунфэн вздохнул, глядя на своих сыновей с разными выражениями лиц. — Пока проверка слуг в ваших резиденциях не будет завершена, все принцы и принцессы переезжают обратно во дворец.

— Сегодня дворец не покидайте. Ваши дела в министерствах пока отложите, — император Лунфэн посмотрел на сыновей. — Я уже велел дворцовой прислуге приготовить для вас покои. Просто живите спокойно.

Принцы не смели встретиться взглядом с императором Лунфэном. Казалось, стоило им посмотреть в глаза Отца-Императора, как все их мысли будут прочитаны насквозь.

Никто из чиновников шести министерств, стоявших здесь, не был глупцом. В такой момент никто не осмелился произнести ни звука.

Созвать всех принцев и принцесс во дворец, не позволить им выйти, а затем отправить людей для тотальной проверки их резиденций. Этот ход — выбить почву из-под ног — был слишком жестоким.

Его Величество всегда был милосерден, но раз он пошёл на такой шаг, значит, принцы и принцессы перешли черту. Неудивительно, что они сейчас даже не могли сохранить лицо.

Ли Энь слегка повернул голову и посмотрел на принца Чэня, сидевшего на стуле. Нет, здесь был один, кто избежал сети.

Кто бы мог подумать, что из всех принцев именно принц Чэнь окажется самым спокойным и безразличным к происходящему.

По логике вещей, принц Чэнь — высокомерный, властный и любящий роскошь — должен был больше всех бояться проверки Его Величества. Почему же на деле всё оказалось наоборот?

— Отец-Император, моя супруга всё ещё в резиденции, ваш сын…

— Не беспокойся, — прервал его император Лунфэн. — Я уже послал людей, чтобы и ваших жён доставили сюда.

У чиновников шести министерств дёрнулись брови.

Ого, теперь точно никто не уйдёт.

Последняя искра надежды в глазах троих принцев угасла.

Принц Чэнь взглянул на троих старших братьев со смешанными чувствами. Жаль, что они с Поросёнком Мин ещё не поженились, иначе Отец-Император мог бы и её переселить во дворец, и тогда он бы каждый день водил её обедать в покои матушки.

У матушки не только много вкусной еды, но и полно драгоценностей, украшений, тканей и нефрита. Можно было бы выбрать что-нибудь подходящее для Поросёнка Мин и забрать с собой. Как было бы хорошо.

Принцы Хуай, Ань и Цзин, увидев, что Юнь Дуцин смотрит на них с завистью, с трудом сдержались, чтобы не закатить глаза.

Псих!

— Ду Цин, почему ты так смотришь на своих братьев? — с улыбкой спросил император Лунфэн, глядя на Юнь Дуцина.

— Отец-Император, ваш сын просто восхищён тем, какой вы заботливый отец. Вы боитесь, что старшие братья будут скучать в одиночестве, и поэтому даже их жён переселили сюда.

Чиновники шести министерств: «…»

И как после такого не ненавидеть принца Чэня?

Какие колкие и язвительные слова.

Если в резиденции не останется даже хозяйки, это равносильно полной потере контроля над ней. Учитывая, как тщательно императорская семья проводит проверки, они, вероятно, смогут сосчитать все муравейники в резиденции. Двое чиновников, которые втайне поддерживали определённых принцев, пали духом. Его Величество начал подозревать своих сыновей.

Вспомнив о трагедиях, вызванных борьбой принцев за трон во времена покойного императора, чиновники шести министерств погрузились в ещё более глубокое молчание.

«Может, оно и к лучшему. Если Его Величество будет крепко держать принцев и принцесс в руках, по крайней мере, не повторится то, что случилось в тридцатом году правления Сяньдэ».

Когда принц Ци очнулся и открыл глаза, он увидел незнакомую обстановку. Он настороженно осмотрелся. К нему подошёл молодой евнух с незнакомым лицом. — Ваше Высочество, вы очнулись?

— Где я? — принц Ци взглянул на одежду евнуха и снова лёг.

— Отвечаю Вашему Высочеству, это дворец Чжанлю. Его Величество беспокоился о вашей безопасности и велел перевезти вас во дворец для лечения и отдыха.

«Разве это не то место, где живут принцы до своего совершеннолетия?»

Он ранен, а Отец-Император перевёз его во дворец, пока он был без сознания?

Это забота или попытка взять под контроль?

— Благодарю Отца-Императора за заботу, — принц Ци улыбнулся. — Как тебя зовут? И где все мои личные слуги?

— Вашего ничтожного слугу зовут Эр Чэн. Вся прислуга, которая обычно вам прислуживала, осталась в резиденции. Если вам или вашей супруге что-нибудь понадобится, просто прикажите нам.

«Отец-Император поместил нас с женой под домашний арест?»

Лицо принца Ци стало мертвенно-бледным. В этот миг ему показалось, что он снова вернулся в тридцатый год правления Сяньдэ.

Снаружи со двора доносились звуки спора. Ему показалось, что он расслышал голос принца Хуай.

— Почему снаружи так шумно?

— Отвечаю Вашему Высочеству, дворцовая прислуга готовит покои для нескольких принцев, — с улыбкой ответил Эр Чэн. — Из-за покушения на вас Его Величество беспокоится за остальных принцев. Поэтому он приказал, чтобы до начала следующей весны все принцы переехали жить в павильоны дворца Чжанлю.

— Ты хочешь сказать, всех принцев перевезли сюда?

— Да, Ваше Высочество. Все принцы, их супруги и принцессы переехали во дворец, — сказал Эр Чэн. — Принцессы живут во дворце Сиюй. Когда ваша рана заживёт, вы сможете их навещать.

Принц Ци: «…»

Ему всего лишь дали порошок Мафэйсань во время обработки раны, и он проспал несколько часов. Почему, когда он очнулся, мир перевернулся?

Принцы вошли во дворец вместе с чиновниками шести министерств, но вышли оттуда уже только чиновники.

С серьёзными лицами они молча покинули дворец Таян, не проронив ни слова. Так в тишине они миновали ворота Иньтянь, пересекли площадь перед внешними залами и уже подходили к Воротам Алой Птицы, когда министр наказаний не выдержал:

— Коллеги, что вы думаете об Императоре…

— В поступках Императора всегда есть свой резон, — произнёс Ли Энь, почтительно сложив руки. — Его Величество преисполнен отцовской любви. Узнав о покушении на принца Ци, разве мог он позволить принцам и принцессам и дальше жить за пределами дворца?

— Господин Ли прав, — вздохнул министр финансов. — Хоть проживание взрослых принцев и принцесс во дворце и противоречит заветам предков, отцовская забота Его Величества трогает до глубины души.

Чиновники наперебой принялись восхвалять любовь Императора к своим детям, а выйдя за Ворота Алой Птицы, расселись по каретам своих ведомств и разъехались в разные стороны.

Ли Энь, Мин Цзинчжоу и Чжоу Жуй сели в карету Министерства обрядов. Они обменялись взглядами, и улыбки мгновенно исчезли с их лиц.

— Это дело имеет далеко идущие последствия. Его Величество собрал всех принцев и принцесс во дворце — похоже, его гнев достиг предела, — вздохнул Ли Энь. — Чиновники шести министерств хоть и вечно спорят из-за политических разногласий, но если кто-то окажется замешан в заговоре против императорской крови, быть большой беде.

— Что посеешь, то и пожнёшь, — невозмутимо откликнулся Мин Цзинчжоу, откинувшись на спинку сиденья. — Господину не о чем беспокоиться.

— Эх, — вздохнул Ли Энь. Столько лет служить вместе при дворе… Да если даже на полевой цветок у дороги смотреть больше десяти лет, и то привяжешься, не говоря уже о живых людях.

— Стой, — остановил карету Чжоу Жуй, заметив в лавке у дороги цветные нити. Он смущённо улыбнулся: — Господа, подождите меня немного, я куплю жене цветных нитей.

— Не стесняйтесь, брат Чжоу, — Мин Цзинчжоу помог ему, приподняв занавеску. Когда Чжоу Жуй вышел, он повернулся к Ли Эню: — Господин, почему вы решили помочь принцу Чэню?

Ли Энь усмехнулся:

— Знаешь, что я увидел в Его Высочестве принце Чэне?

Мин Цзинчжоу промолчал.

Но Ли Эню, казалось, и не нужен был его ответ. Он погладил бороду и продолжил:

— В тот день я сопровождал принца Чэня во время инспекции Академии Хунвэнь и увидел в Его Высочестве чистое сердце юноши.

Мин Цзинчжоу коснулся книги, спрятанной в рукаве. Он приготовил её для принца Чэня, но так и не успел отдать.

— Государь должен быть человеколюбивым. Прежде чем стать хорошим правителем, нужно относиться ко всему сущему с искренней человечностью, — Ли Энь не скрывал своих намерений. — Двадцать пять лет назад я видел эту чистоту в Его Величестве. И не ожидал, что спустя четверть века вновь увижу это драгоценное качество в принце Чэне, пользующемся самой дурной славой.

— Господин, — помолчав, произнёс Мин Цзинчжоу, — мы должны быть верны Его Величеству.

— Мы, разумеется, верны Его Величеству и народу Поднебесной, — Ли Энь опустил глаза, его голос звучал ровно. — Помогать принцу Чэню, развивать его управленческие навыки — это именно то, чего Его Величество и желал от нас, Министерства обрядов. Мы лишь исполняем приказ.

— Я полагал, что вы больше цените принца Ци, — Мин Цзинчжоу приподнял занавеску, с удовольствием прислушиваясь к крикам торговцев на улице.

— Тот, кто сдерживает себя ритуалами и правилами… если однажды эти оковы исчезнут, никто не знает, чем это обернётся.

История знала немало примеров, когда безупречные и восхваляемые всеми в юности люди, достигнув вершин власти, являли свою истинную сущность жестоких и недальновидных тиранов.

— Лишь тот, кто прошёл через суету мира и сохранил врождённую доброту, является даром Небес простым людям.

Мин Цзинчжоу сложил руки в поклоне:

— Молю лишь о том, чтобы в Дачэне из поколения в поколение правили мудрые государи, оберегая покой и благополучие народа.

— Господа, — Чжоу Жуй откинул занавеску и забрался в карету. — Заставил вас ждать.

— Вовсе нет, ты как раз вовремя, — Ли Энь протянул ему руку, помогая сесть.

Услышав, что всех принцев и принцесс забрали во дворец, госпожа Шэнь позвала к себе Цзючжу и рассказала ей обо всём, что произошло.

— Власть над императорским двором будоражит сердца, — госпожа Шэнь похлопала Цзючжу по руке. — Цзючжу, впредь будь очень осторожна.

— Его Величество запер всех принцев и принцесс во дворце и даже полностью сменил их прислугу, чтобы защитить, — Цзючжу пила отвар, который приготовила для неё госпожа Шэнь. — Хоть этот шаг и разрушил все планы принцев, но ведь никто из них не знает о планах друг друга. Так что теперь они все в безопасности.

— Возможно, Его Величество просто хотел их защитить, — Цзючжу поставила пустую пиалу на стол и серьёзно добавила: — Во дворце и еда, и питьё в достатке, и не нужно бояться чужих козней. Что может быть лучше?

— Ах да, — добавила она. — Если все расходы принцев и принцесс во дворце будут покрываться из личной казны Императора, то можно будет сэкономить кучу денег.

Госпожа Шэнь вдруг осознала:

— Ты права. Возможно, Его Величество просто хочет сохранить им жизнь.

Пусть он и император, но он ещё и отец.

В последние дни Мин Цзинчжоу, возвращаясь домой, замечал, что дочь стала к нему необычайно внимательна и то и дело спрашивала, когда он снова пойдёт во дворец.

— Цзючжу, — Мин Цзинчжоу поставил чашку. Это была уже третья чашка чая, которую ему подлила дочь. Хотя ему не хотелось обижать её, но больше он выпить не мог. — У тебя есть ко мне какая-то просьба?

Цзючжу немного смутилась:

— И впрямь есть одно небольшое дело. Если отец в ближайшее время пойдёт во дворец, не мог бы ты передать от меня одну вещь?

— Для принца Чэня? — у Мин Цзинчжоу возникло подозрение, что чай в доме испортился — послевкусие было каким-то кисловатым.

— Да, это всего лишь картина, — Цзючжу теребила уголок своей одежды. — Я давно обещала Его Высочеству, не могу же я его разочаровать.

— Картина? — Мин Цзинчжоу на мгновение замолчал. Видя, как дочь всё больше нервничает, он странным тоном спросил: — Ты нарисовала?

— Да, — Цзючжу подошла к двери, взяла из рук Чуньфэнь свиток и вернулась к отцу. — Матушка говорит, что в моих работах чувствуется ваш стиль, отец.

Его… стиль?

Мин Цзинчжоу молча поднёс чашку к губам, идеально скрывая своё смущение:

— Твоя мать правда так сказала?

— Угу, — кивнула Цзючжу и, развернув свиток, с надеждой посмотрела на отца. — Отец, взгляните, похоже?

Мин Цзинчжоу посмотрел на картину под названием «Красные сливы в снегу», которая по манере письма больше напоминала «Сухие ветки в пустыне», и неосознанно сделал глоток чая.

— Доченька, эту картину… Его Высочество ещё не видел?

— Это сюрприз для Его Высочества, конечно, я не стала бы показывать ему заранее, — Цзючжу перевела взгляд с картины на отца. — Отец, так в моей картине есть ваш стиль?

— Есть… непременно есть, — Мин Цзинчжоу вспомнил свою юношескую самоуверенность и невежество, и в его душе зародилось странное чувство вины перед дочерью.

Дочь пошла в отца, это всё его вина.

— Кхм, — сухо кашлянув, Мин Цзинчжоу с отеческой нежностью улыбнулся. — Доченька, как ты думаешь, принцу Чэню понравится твоя картина?

— Конечно, понравится! — Цзючжу уверенно свернула свиток. — Картину, которую я подарила Его Высочеству в прошлый раз, он велел бережно хранить.

— Я понял, — Мин Цзинчжоу с улыбкой кивнул. — Завтра днём я должен явиться во дворец для встречи с Его Величеством и заодно передам твою картину.

— Спасибо, отец! — Цзючжу поспешно вложила тубус с картиной в руки Мин Цзинчжоу. — Ты лучший папочка на свете!

Мин Цзинчжоу вздохнул. Умение дочери говорить сладкие речи было не в него, а в её мать.

В своё время его собственные творения жена расхваливала так, что лучше не сыскать ни на небе, ни на земле. И лишь когда их семью сослали на границу, и он попытался продавать свои картины, но их никто не покупал, он трезво оценил свой художественный уровень.

Эх, сколько же новых слов пришлось придумать жене за все те годы, чтобы хвалить его картины.

Опустив взгляд на тубус в руке, Мин Цзинчжоу улыбнулся:

— Картины нашей Цзючжу — редкость в Поднебесной. Его Высочеству они точно очень понравятся.

— Ш-ш-ш, — принц Чэнь выбрался из-под одеяла и позволил евнуху помочь ему одеться и умыться. — Кажется, сегодня особенно холодно?

— Ваше Высочество, вот новая белая шуба из меха, которую прислали из Палаты дворцовых дел. Не желаете примерить?

Принц Чэнь накинул шубу и лениво развалился на кушетке. За время горения двух палочек благовоний он успел сменить несколько поз. Раньше каждое утро нужно было отмечаться в Министерстве обрядов, ходить туда-сюда, слоняться без дела — всё это казалось ему утомительным и раздражающим. А теперь, когда он лежал во дворце, ни о чём не беспокоясь, отчего-то стало скучно.

Он велел молодому евнуху принести несколько романов, но, перевернув пару страниц, принц Чэнь поймал себя на мысли, что, будь он сейчас в Министерстве обрядов, уже начал бы переписывать книги.

Если бы не заточение во дворце, господин Мин уже наверняка приготовил бы для него что-то новое для переписывания.

— Ваше Высочество? — молодой евнух, видя, что принц перестал читать, с тревогой спросил: — Может, принести вам другие книги?

— Не нужно, — принц Чэнь отбросил роман в сторону. — У меня нет интереса к подобному чтиву.

Сказав это, он встал и вышел во двор, а затем пересёк его и оказался в большом саду за пределами дворца Чжанлю. Там он увидел принца Аня и принца Цзина, которые подпёрли палочкой корзину и рассыпали под ней просо.

— Что это вы делаете, братья, в такой мороз? — принц Чэнь прошёл мимо и «случайно» задел корзину. — Ай, я не нарочно. Братья ведь не станут на меня сердиться?

Он поднял голову на чирикающих на ветках воробьёв. Я спас ваши никчёмные жизни, так чего же вы не улетаете подальше?

Два принца посмотрели на палочку, отлетевшую от пинка принца Чэня на доброе расстояние, и бросили на землю верёвку, привязанную к другому её концу.

— Пятый брат шутит. Как мы посмеем на тебя сердиться.

— Хм, — принц Чэнь удовлетворённо кивнул. Вот и правильно, что не посмеете.

Принц Ань почувствовал, как у него чешутся кулаки. Он повернулся к принцу Цзину, который с сожалением смотрел на пролетающих мимо воробьёв.

— Интересно, как там раны четвёртого брата? — принц Чэнь завёл руки за спину и посмотрел на братьев. — Второй брат, третий брат, вы его навещали?

— Ещё рано, не хочется беспокоить четвёртого брата, — подумав, ответил принц Ань. — Может, сходим вместе?

— Отличная идея, — принц Чэнь огляделся, сорвал ветку с двумя полужёлтыми-полузелёными листьями, упрямо цеплявшимися за неё. — Мы же родные братья, не стоит соблюдать пустые формальности. — Он встряхнул ветку, чтобы сбить пыль, но нечаянно стряхнул один лист. — Подарок скромен, да любовь велика. Если поставить это в вазу, получится весьма изысканно.

Принц Ань и принц Цзин молчали.

Они подозревали, что Юнь Дуцин идёт не навещать Юнь Яньцзэ, а спровадить его на тот свет.

К несчастью, принц Чэнь не уловил их мыслей и действительно направился во двор Юнь Яньцзэ с веткой, на которой остался всего один жёлтый лист.

— Ваше Высочество, Ваша Светлость. Прибыли Их Высочества принц Ань, принц Цзин и принц Чэнь.

Сунь Цайяо отставила пиалу с лекарством, вытерла уголки губ принца Ци и обменялась с ним взглядом. Принц Ци мягко произнёс:

— Проси.

— Ваше Высочество, ваша рана ещё не зажила, лежите спокойно, — Сунь Цайяо встала. — Я встречу принцев.

Она откинула занавеску и увидела вошедших принца Чэня и двух других принцев. Взглянув на принца Чэня, облачённого в белую шубу, Сунь Цайяо слегка опустила глаза:

— Прошу вас, господа принцы.

— Невестка слишком любезна, — принц Чэнь протянул ей ветку. — Вот, возьмите, украсьте покои четвёртого брата.

Едва ветка оказалась в руках Сунь Цайяо, последний уцелевший лист, сделав в воздухе последнее отчаянное трепыхание, безнадёжно опал на землю.

Принц Ань посмотрел на сухой лист на полу, затем на голый прутик в руках супруги принца Ци и понадеялся, что она отхлещет им Юнь Дуцина по лицу.

Но Сунь Цайяо, как дочь семьи Сунь, не могла позволить себе потерять лицо перед другими принцами. Даже если бы принц Чэнь сегодня подобрал на земле камень и подарил ей, она бы приняла его с невозмутимым видом.

— Благодарю пятого брата за добрые намерения. Я непременно поставлю это в покоях Его Высочества, чтобы он мог постоянно любоваться.

— Прошу, невестка, — принц Чэнь вошёл в комнату принца Ци и указал на вазу с длинным горлышком напротив кровати. — По-моему, эта ваза отлично подойдёт. Ставьте туда.

Рука Сунь Цайяо, утончённой и кроткой, как вода, дрогнула.

— Хорошо.

Когда Сунь Цайяо поставила ветку в вазу, принц Чэнь удовлетворённо кивнул:

— И впрямь неплохо. — Он повернулся к лежащему на кровати принцу Ци. — Четвёртый брат, ты согласен?

Принц Ци посмотрел на вазу с длинным горлышком и улыбнулся:

— Главное, чтобы пятый брат был доволен.

Юнь Дуцин принёс эту сухую ветку, чтобы поиздеваться над его ранением? С самого детства его любезный пятый брат, пользуясь покровительством отца-императора, обожал прибегать к таким вот почти неприкрытым издевательствам.

— Видя, что четвёртому брату понравился мой подарок, я, конечно, доволен, — Юнь Дуцин сел на стул и посмотрел на бледного принца Ци. — Четвёртый брат, твои раны заживают?

— Намного лучше, — измождённо улыбнулся принц Ци. — Второй и третий братья, присаживайтесь. Простите, что не могу приветствовать вас как подобает, я ранен.

— Мы же братья, не нужно церемоний, — принц Ань вгляделся в лицо принца Ци. — Убийцу, что ранил тебя, отец-император приговорил к обезглавливанию. Поправляйся спокойно.

— Спасибо за заботу, брат, — принц Ци посмотрел на троих и тихо кашлянул.

Так кто же из них заказчик?

— У четвёртого брата внешняя травма, отчего же он кашляет? — принц Чэнь подозвал евнуха. — Живо в императорскую лечебницу за лекарем, пусть тщательно осмотрит четвёртого брата.

Он помог принцу Ци поправить одеяло:

— Тело дано нам родителями. Четвёртый брат, ни в коем случае не пренебрегай здоровьем.

Боль.

Лицо принца Ци мгновенно стало мертвенно-бледным. Юнь Дуцин, этот ублюдок, надавил прямо на его рану.

Вскоре с визитом к принцу Ци явился и принц Хуай. Он оказался щедрее и принёс коробочку с пилюлями из женьшеня.

— Все младшие братья здесь? — принц Хуай передал пилюли евнуху и подошёл к кровати. — Четвёртый брат, что же ты даже одеялом толком не укрылся…

— Не стоит, старший брат, я сам, — настороженно произнёс принц Ци, глядя на принца Хуая.

— Что за церемонии между нами? — принц Хуай наклонился и поправил одеяло на груди принца Ци. Увидев, как тот мгновенно побледнел, он виновато улыбнулся. — Ах, посмотрите на меня, совсем забыл, что у четвёртого брата рана на груди.

Принц Ци глубоко вздохнул.

Юнь Люань, сукин ты сын!

Принц Хуай выпрямился и сел рядом с принцем Чэнем.

Судя по выражению лица Юнь Яньцзэ, он действительно ранен. Так кто же это сделал? И предвидел ли он, что из-за этого отец-император запрёт их всех во дворце?

Сначала он подозревал, что это уловка самого Юнь Яньцзэ, но сегодня, услышав от дворцовых слуг, что отец-император приказал тщательно обыскать резиденцию принца Ци и дом семьи Чжэн, он понял, что это не мог быть Яньцзэ. Он не настолько глуп.

Он посмотрел на принца Чэня, тот в ответ приподнял бровь.

И не Юнь Дуцин. С благосклонностью отца-императора ему и делать ничего не нужно, чтобы быть впереди остальных братьев.

Неужели принц Ань и принц Цзин? У этих двоих, всегда таких неприметных и заурядных, откуда взялась смелость на такое?

— Редко мы, пятеро братьев, собираемся вместе, — внезапно произнёс Юнь Дуцин. — Сегодня холодно, может, устроим здесь у четвёртого брата горячий котелок?

Принц Хуай покосился на лежащего в кровати принца Ци. Раненым, кажется, нельзя есть горячий котелок?

— Пятый брат хорошо придумал! — принц Хуай хлопнул в ладоши. — Старший брат сейчас же прикажет слугам всё приготовить.

Сидеть взаперти в этом крошечном дворце Чжанлю, не имея возможности даже выйти за ворота, было невыносимо. Нужно было хоть как-то себя развлечь.

Час спустя принц Ци, вдыхая аромат горячего котелка, наполнивший комнату, и глядя на четверых братьев, что сидели за столом и вовсю орудовали палочками и чарками, почувствовал непреодолимое желание схватить подушку и вышвырнуть их всех вон.

Псы паршивые!

Насытившись, принц Чэнь встал, надел свою белую шубу и с улыбкой посмотрел на принца Ци:

— Похоже, в нашем обществе у четвёртого брата даже румянец на щеках появился. Раз так, четвёртый брат, завтра мы снова придём тебя навестить.

— Верно, четвёртый брат, не волнуйся, — кивнул принц Хуай. — Пока ты не поправишься, мы будем часто тебя навещать.

Принц Ци смотрел на них с улыбкой, которая не касалась глаз, в глубине которых бушевала едва сдерживаемая жажда убийства.

— Что ж, заранее благодарю вас, братья, — он снова изобразил свою мягкую улыбку. — Это всё я виноват, что не разгадал замысел убийцы и заставил отца-императора так волноваться. Но, может, оно и к лучшему. Теперь мы все снова можем жить вместе, как в детстве.

При этих словах улыбка мгновенно исчезла с лица принца Хуая.

Верно. Если бы не покушение на Юнь Яньцзэ, их бы не заперли во дворце. Если он узнает, какой ублюдок совершил такую глупость, спугнув змею раньше времени, он лично позаботится, чтобы тот лишился головы!

Слухи о происходящем во дворце Чжанлю быстро дошли до ушей императора Лунфэна. Он не рассердился, а, наоборот, рассмеялся и позвал Лю Чжунбао:

— Ду Цин любит горячий котелок. Прикажи Палате дворцовых дел посылать на кухню дворца Чжанлю побольше свежих продуктов. Особенно те блюда, что он любит, пусть их готовят без перебоев.

— Ваше Величество, не беспокойтесь, старый слуга уже отдал все распоряжения, — Лю Чжунбао согнулся, чтобы растереть тушь для императора. — Ваше Величество, евнухи и служанки из резиденций принцев и принцесс уже все заключены под стражу. Остальная прислуга также находится под домашним арестом в резиденциях под строгим надзором Стражи Цзиньу.

— Хм, — заметив, что Лю Чжунбао хочет что-то сказать, император Лунфэн спросил: — Что-то ещё произошло?

— Ваш слуга слышал, что из дома семьи Чжэн, родственников принца Ци по материнской линии, сбежали двое слуг, прихватив хозяйские драгоценности. Семья Чжэн повсюду их ищет, — Лю Чжунбао усмехнулся. — Теперь вся столица смеётся над семьёй Чжэн, мол, даже с собственной челядью управиться не могут.

— Когда пропали?

— Кажется, прошлой ночью? — улыбнулся Лю Чжунбао. — Старый слуга лишь краем уха слышал, так что не знаю подробностей.

— Ах ты, старый лис, — усмехнулся император Лунфэн и отложил кисть. — Позвать Драконью Стражу!

Драконья Стража — гвардейцы императорской семьи, подчиняющиеся только приказам императора, искусные воины, которых редко привлекали к делам.

— Найдите мне этих двух пропавших слуг семьи Чжэн, — холодно усмехнулся император Лунфэн. — Я тоже хочу взглянуть в лицо слугам, предавшим своих господ.

После завтрака Цзючжу вышла из дома вместе с Чжоу Сяо.

— Сестрица Чжоу, — Цзючжу посмотрела на задыхающуюся Чжоу Сяо и взяла её за руку. — Может, лучше пусть тебя поднимут на носилках?

— Нет, — задыхаясь, покачала головой Чжоу Сяо. — Чтобы просить о защитном талисмане, нужно дойти до статуи божества пешком, только так проявишь искренность.

— Хорошо, — вздохнула Цзючжу и, взяв её под руку, принялась медленно подниматься вверх. За ними следовала целая вереница служанок и охранников, так что со стороны казалось, будто они идут не за благовониями и талисманами, а сносить статую.

— Сестрица, здесь такая глушь, неужели тут и впрямь есть великие монахи? — Чжоу Шучэн посмотрел на девушку из семьи Мин, которая не только не покраснела и не запыхалась, но ещё и тащила за собой его сестру. Он начал сомневаться в собственной выносливости. Неужели он, взрослый мужчина, слабее шестнадцати-семнадцатилетней девчонки?

— Есть, — уверенно кивнула Чжоу Сяо. — Я слышала, в храме на этой горе живут несколько великих монахов, и их защитные талисманы особенно действенны. Я хочу попросить один для отца с матерью и… и заодно для шестого брата Мина.

Может, с талисманом он больше не будет ломать ноги.

Чжоу Шучэн потерял дар речи.

Для Мин Цуньфу — это «заодно»? Да она ради него одного заставила его терпеть все эти муки.

Цзючжу хотела было что-то сказать, но, оглянувшись на расстояние до подножия горы, решила промолчать и не говорить сестрице Чжоу, что талисманы — это конёк даосов, а настоящие буддийские монахи обычно их не рисуют.

— Впереди! — воскликнула Чжоу Сяо, указывая вперёд. — Я вижу храм! Сестрица, скорее тащи меня наверх.

Глядя на Чжоу Сяо, которая упорно карабкалась наверх на дрожащих ногах, Цзючжу подумала, что если шестой брат Фу посмеет обидеть сестрицу Чжоу, то ей даже не придётся вмешиваться — она сама переломает ему ноги.

— Подождите меня! — Чжоу Шучэн опёрся на плечо слуги, тяжело дыша, как загнанный бык. — Вы, две девчонки, идите помедленнее, оставьте мне хоть немного достоинства!

Слуги, подхватив Чжоу Шучэна с обеих сторон, почти волоком дотащили его до ворот храма.

Храм оказался ещё более ветхим, чем они ожидали. Треснувший колокол висел на дереве, покрытый толстым слоем пыли. Опавшие листья беспорядочно устилали землю перед воротами, но завалов не было — видимо, сегодня ещё не успели прибраться.

— Бодхисаттва, защити и помилуй, — Чжоу Шучэн поклонился статуе Будды внутри храма и громко спросил: — Есть здесь кто-нибудь из наставников?

Не дождавшись ответа, Чжоу Шучэн бросил взгляд на слугу.

— Наставник, мы пришли с искренними помыслами поклониться Будде, просим вас явить свой лик! — что есть мочи закричал слуга. — Мы принесли пожертвования!

— Амитабха, — из храма вышел монах в патриаршей касае и поклонился Цзючжу и остальным. — Прошу, господа.

Чжоу Шучэн, заметив, что монах высок и крепко стоит на ногах, не удержался от вопроса:

— Наставник, вы — воинствующий монах?

Воинствующие монахи вряд ли умеют рисовать талисманы.

— Господин шутит, — монах произнёс имя Будды. — Бедный монах живёт в этом храме своим трудом, каждый день сажает овощи, носит воду и убирает, оттого и тело стало крепким.

— Вот оно что, — с пониманием кивнул Чжоу Шучэн и уже собрался войти.

— Подождите, — Цзючжу остановила его, не давая войти в храм.

— Наставник собирается выходить?

— Бедный монах совершенствуется в уединении в горах, зачем мне выходить? — монах улыбнулся Цзючжу. — Госпожа шутит.

— Если наставник не выходит из храма, почему на нём патриаршая касая? — Цзючжу спрятала Чжоу Сяо за спину. — Последователи Будды посвящают себя духовному совершенствованию и не придают значения мирской суете. Патриаршую касаю надевают только для важных церемоний, таких как собрания или чтение сутр.

Чжоу Сяо посмотрела на Цзючжу и на её обычно милом лице увидела суровое выражение.

Жестом приказав стражникам семей Чжоу и Мин окружить ворота храма так, чтобы и комар не пролетел, Цзючжу уверенно произнесла:

— Ты не настоящий монах.

Когда всех принцев и принцесс задержали во дворце, а в одной из резиденций несколько слуг, напившись до безумия, случайно опрокинули подсвечник и сгорели заживо, Шрам почуял неладное.

Эти слуги были старожилами в резиденции, годами колесили по стране со своим господином и пользовались его расположением. Они всегда действовали осмотрительно и не могли вот так собраться, напиться и сжечь себя.

— Императорская стража окружила резиденции принцев и принцесс, ни одному слуге не позволяют выйти. Говорят, сегодня кто-то попытался подойти поближе поглазеть, и его чуть не схватили.

— Его Величество и впрямь высоко ценит Принца Ци, раз пошёл на такие меры ради него.

— Ты здесь новенький?

— А, да, а что?

— Раз новенький и ничего не смыслишь, то и помалкивай.

Проходя через внешний двор, Шрам услышал этот разговор слуг и ощутил, будто кто-то незримо за ним наблюдает.

Только мертвецы умеют хранить тайны. Хозяин решил избавиться от слуг, знающих слишком много!

Поняв, что дело плохо, он для вида повздорил с одним из слуг, вернулся в свою комнату, собрал деньги и припасы, а затем под покровом ночи бежал вместе с управляющим, который когда-то сопровождал его в Линчжоу.

Выбравшись из города, они не решились уходить далеко, чтобы не вызвать подозрений, пока шум не уляжется.

— На горе за городом есть небольшой храм, там всего несколько старых монахов, и народу почти не бывает, — сказал управляющий в сине-зелёных одеждах, вытаскивая спрятанный в подошве кинжал. — Сперва укроемся там от погони хозяина.

— Ты уверен, что туда никто не ходит? — с сомнением переспросил Шрам.

— В такой захудалый храмишко разве что изредка забредают какие-нибудь невежественные бабы с детьми, чтобы возжечь благовония. Для тех монахов это уже удача. Высокопоставленные господа в такое место ни за что не сунутся.

— Хорошо, — после недолгого раздумья согласился Шрам.

Добравшись до храма, они обманом втёрлись в доверие к монахам и, как только им предоставили ночлег, связали их.

Управляющий, которого звали Цинъи, хотел прирезать стариков, но Шрам остановил его.

— С трупами много мороки. Давай пока запрём их в овощном погребе.

Вдвоём они с трудом перетащили монахов в погреб. Цинъи пожаловался:

— Чем только эти вонючие монахи питаются? Тяжёлые какие!

— Вы, злодеи! Творите зло прямо перед ликом божества! Бодхисаттва покарает вас!

— Бодхисаттва? — Шрам холодно усмехнулся и, вынув кинжал, постучал по шрамам от благовоний на голове одного из монахов. — Много лет назад одна девчонка-поганка говорила, что Дедушка Саньцин покарает меня, а я до сих пор жив-здоров.

— Что небожители, что бодхисаттвы — все боятся злодеев. — Удовлетворённый тем, что монахи задрожали от страха, он убрал кинжал. — Сидите тихо. Если в этой глуши поднимете шум, мы, братья, вас прирежем, и никто не…

Не успел он договорить, как снаружи донеслись крики.

— Что происходит? Ты же говорил, в этот захудалый храм никто не ходит? — Шрам повернулся к Цинъи, и его взгляд упал на его гладко выбритую голову.

— Пойду посмотрю, — Цинъи, поразмыслив, нашёл монашеское одеяние и касаю, облачился в них и широким шагом вышел наружу.

Увидев у входа молодых господ в сопровождении слуг и стражи, Цинъи ощутил дурное предчувствие. Какая хворь принесла этих юных господ и барышень с утра пораньше в захудалый храм? К счастью, они наверняка наивны. Стоит их обмануть, и проблем не будет.

Пока Цинъи размышлял, как выпроводить незваных гостей, самая юная на вид барышня разоблачила его, назвав лжемонахом.

Да что не так с этими столичными барышнями? Откуда им знать, во что обычно одеты монахи?

— Что вы имеете в виду, благодетельница? — Цинъи приоткрыл внешнюю касаю, показав под ней залатанное монашеское одеяние. — Вы пришли почтить Будду, и я, смиренный монах, не желал представать перед вами в неподобающем виде, потому и прикрыл тело патриаршей касаей. Не думал, что мой поступок вызовет у вас недопонимание.

— Гора высока, тропа крута. Раз вы смогли подняться сюда, значит, у вас есть связь с Буддой. — Цинъи произнёс молитвенную формулу и обернулся к статуе за спиной. — А раз так, не стоит обнажать острые клинки перед ликом божества.

— Мастер, будучи монахом, вы беспокоитесь о заплатах на своей одежде, — не поддалась на уловку Цзючжу. — Видно, ваше сердце неискренне предано Будде.

Цинъи отчаянно захотелось заставить эту девицу замолчать. Пришла молиться — так молись, какое тебе дело до того, во что одет монах?

Атмосфера постепенно накалялась. Глядя на крепких стражников, Цинъи вдруг резко изменился в лице и закричал, указывая за статую:

— Статуя! Статуя Будды!

Что со статуей?

Люди всегда испытывают некоторый трепет перед богами и духами. В тот миг, когда внимание стражников рассеялось, Цинъи с разбега перепрыгнул через их головы и, выставив руки, словно когти, бросился к самой болтливой девушке.

— А-а!

Шрам, как раз затыкавший рты монахам тряпками, услышал этот вопль и нахмурился. Неужели этот дурак кого-то убил снаружи?

Он окинул монахов предостерегающим взглядом.

— Сидеть тихо!

С этими словами он выбрался из погреба.

Знал бы он, что будет столько проблем, не стал бы бежать с этим идиотом.

— Сестрица Мин, он… он ведь жив? — брат и сестра Чжоу, дрожа, сбились в кучу и сглотнули, глядя на лежащего на земле лжемонаха, который не подавал признаков жизни.

— Ничего страшного. Я ударила его так, чтобы он потерял сознание, а не умер, — Цзючжу встряхнула дубинкой. Охранные дубинки, которые выдавали стражникам в их резиденции, оказались весьма полезны.

— Но… мне показалось… я слышал… хруст ломающейся кости, — Чжоу Шучэн осторожно ткнул носком сапога лежащего лжемонаха. Тот не шелохнулся. Чжоу Шучэн тут же велел слуге принести верёвку, чтобы связать его.

— Молодой господин, мы не брали с собой верёвку, — смущённо ответил слуга. — Может, поищем в храме?

— Пока не входите, внутри могут быть его сообщники, — Цзючжу передала дубинку Чжоу Шучэну. — Братец Чжоу, иди сюда.

— Зачем это? — Чжоу Шучэн с дрожью принял дубинку, боясь, что если откажется, Цзючжу и его огреет.

— Возьми дубинку, отойди подальше и защищай сестрицу Чжоу, — Цзючжу засучила рукава, огляделась и, найдя камень, подтащила его к лжемонаху.

— Сестрица Мин, сестрица Мин! — Чжоу Сяо, увидев огромный камень в руках Цзючжу, поспешила её отговорить. — Давай лучше свяжем его. Убивать… убивать… это так ужасно.

— Сестрица, о чём ты думаешь? Мы — порядочные люди, как мы можем вершить самосуд? — Цзючжу посмотрела на неё с недоумением и придавила руки лжемонаха камнем. — На руках есть несколько точек, при долгом давлении на которые конечности теряют силу, и человек не может двигаться. — Она отряхнула руки от пыли. — У нас нет верёвки, так что придётся обойтись этим способом.

— Вот оно что, — Чжоу Сяо взглянула на своего брата, у которого от страха тряслись ноги, хоть он и сжимал дубинку, а затем на Цзючжу с засученными рукавами. Мелкими шажками она подошла к Цзючжу и легонько потянула её за край одежды.

— Сестрица Чжоу? — увидев её жест, Цзючжу достала платок, вытерла руки и обняла её за плечи, успокаивая: — Не бойся, нас здесь много. Храм маленький, условия спартанские, лишних помещений нет. По моим прикидкам, даже если тут прячутся злодеи, их не больше пяти.

Шрам, едва выйдя с заднего двора, был замечен стражниками. Почувствовав неладное, он развернулся и бросился бежать.

— Стоять! — стражники ринулись в погоню.

От храма вниз вела всего одна тропа. Бежать Шраму было некуда. Прижатый к стене, он со злобой сжал кинжал.

— Я столько сделал для семьи Чжэн, всего лишь хотел сменить имя и спокойно жить. За что он так безжалостен? Зачем преследовать до последнего?

Стражники хоть и не поняли, о чём говорит лжемонах, но в присутствии молодых господ промолчали.

— Вы рискуете жизнью ради своего хозяина, как и я когда-то, — Шрам указал кинжалом на стражников. — Сегодня вы убьёте меня, а завтра семья Чжэн, чтобы защитить себя, убьёт и вас.

Семья Чжэн?

Чжоу Шучэн понял, что дело нечисто. Его сердце сжалось. Неужели они ввязались в какое-то тайное дело?

Нет, нельзя позволить ему говорить. В таком месте, как столица, нельзя знать того, чего знать не положено.

— Замолчи! — сурово оборвал его Чжоу Шучэн. — Какая ещё семья Чжэн, семья Чжоу? Ах ты, негодяй! Живо признавайся, есть ли у тебя сообщники! Я уже послал за чиновниками!

— Вы не из семьи Чжэн? — Шрам посмотрел на говорившего и узнал его.

Молодой господин из семьи Чжоу?

Что он, сын простого помощника министра, забыл в этой горной глуши? Почему не сидит дома и не корпит над книгами, а поклоняется каким-то бодхисаттвам?

Шрам никак не мог предположить, что его великий план побега провалится из-за какого-то отпрыска знатной семьи, которому нечем было заняться от безделья.

— Сначала свяжите его! — увидев, что злодей со шрамом на лице сверлит его взглядом, Чжоу Шучэн, сжимая дубинку, отбежал к Цзючжу и зычно крикнул: — Не дайте негодяю сбежать!

— Молодой господин, у нас нет…

— Нет верёвок — есть пояса от штанов! — Чжоу Шучэн юркнул за спину Цзючжу. Раз уж девушка из семьи Мин смогла дубинкой вырубить бросившегося на неё бандита, то уж его, слабого книжника, она точно защитит.

Слуга с обиженным видом снял свой пояс и, придерживая штаны, забился в угол, сгорая от стыда.

Под натиском многочисленных стражников Шрам, уступавший им в силе, был в конце концов унизительно связан двумя поясами.

— По твоему виду сразу понятно, что ты нехороший человек, — осмелел Чжоу Шучэн, лишь когда злодея связали, и вышел из-за спины Цзючжу. — Куда делись настоящие монахи из этого храма?

Шрам не обратил на него внимания. Налившись кровью, его глаза впились в Мин Цзючжу. Почему она здесь?

При виде её лица он вспомнил унижение, которое претерпел в столичном ямэне.

Цзючжу тоже узнала Шрама. Она стояла неподвижно, коснувшись золотой шпильки-феникса у виска, но потом медленно опустила руку.

— Чего уставился? — Чжоу Шучэн набрался храбрости и заслонил собой Цзючжу и свою сестру. Ну и мерзкая же псина, вскормленная семьёй Чжэн! Даже в таком положении не забывает пялиться на хорошеньких девушек.

— Господин, госпожа, мы нашли в овощном погребе нескольких связанных монахов, — доложили стражники, обыскав храм и освободив пленников.

Чжоу Сяо, глядя на дрожащих от страха монахов, засомневалась, есть ли хоть какой-то прок в нарисованных ими талисманах безопасности.

— Сестрица Чжоу, на самом деле… монахи не рисуют талисманы, — деликатно заметила Цзючжу, видя разочарование на лице Чжоу Сяо. — Но в таких делах главное — искренность. Дядя и тётя будут очень рады получить от тебя оберег.

— Не нужно меня утешать, я понимаю, — Чжоу Сяо похлопала Цзючжу по руке. — Это я виновата, что поверила слухам и заставила тебя и брата тащиться со мной в такую даль, да ещё и наткнуться на двух лжемонахов.

— Сестрица, ты не права, — покачала головой Цзючжу. — Если бы ты не настояла на том, чтобы добыть талисман, разве мы смогли бы поймать злодеев и спасти этих невинных монахов?

— Твой поступок спас несколько жизней, — с чувством произнесла Цзючжу. — Это безмерная заслуга.

— Правда? — мысль о том, что она косвенно спасла людей, подняла Чжоу Сяо настроение. — Но если бы не ты, сестрица, мы бы не догадались, что с этим лжемонахом что-то не так, и не смогли бы их спасти.

— Благодетельницы, если вам нужен талисман безопасности, я могу нарисовать, — дрожащим голосом вмешался тощий монах. — В юности я практиковал даосизм.

Цзючжу повернулась к нему:

— Тогда почему вы стали монахом?

— В прошлом настоятель оказал мне милость, а родных, о которых стоило бы беспокоиться, у меня не было, вот я и обрил голову, — объяснил монах. — Сколько вам нужно талисманов, столько я и нарисую, и денег не возьму.

Чжоу Сяо промолчала.

Внезапно ей расхотелось просить талисманы.

— Сестрица, раз уж мы здесь, пусть мастер нарисует тебе несколько, — Цзючжу посмотрела на статую Будды в главном зале и сложила ладони. — Во всех делах искреннее сердце — лучшее благословение.

Чжоу Сяо поддалась уговорам и вместе с Чжоу Шучэном пошла смотреть, как сменивший путь монах рисует талисманы.

Цзючжу подошла к связанному по рукам и ногам Шраму и внимательно его рассмотрела.

Прошло почти девять лет. Этот человек сильно постарел. Связанный и беспомощный, он походил на жалкого, несчастного червяка.

Страх, тревога, ужас, жившие в её памяти, кажется, в этот миг испарились наполовину.

Оказалось, что злодей, некогда вселявший в неё ужас, на вид так слаб.

Шрам отвернулся, прижав подбородок со шрамом к земле. Он не понимал, почему Мин Цзючжу так смотрит на него, но этот взгляд был ему неприятен.

Он подождал немного, но Мин Цзючжу не уходила. Наконец он не выдержал:

— Госпожа Мин, вы хотите что-то сказать?

Цзючжу серьёзно покачала головой:

— Говорить нечего. Просто ты, связанный, похож на червяка.

Она его унижает!

Шрам несколько раз дёрнулся, но лишь расцарапал себе лицо о камни на земле, не сумев дотянуться даже до кончика её туфли.

Уже разозлился?

Цзючжу со вздохом покачала головой. Мало того, что он жесток и беспощаден, так ещё и такой обидчивый. А ведь в связанном виде он и правда напоминал отвратительную зелёную гусеницу.

Она отступила на несколько шагов, услышав на тропе, ведущей вниз с горы, шум множества шагов.

Драконья Стража, преследуя беглецов, обнаружила, что слуги семьи Чжэн скрылись в заброшенном храме в горах. Они продумали все возможные сценарии, но никак не ожидали увидеть у ворот храма толпу стражников и слуг, а также знатную даму в парчовых одеждах.

— Драконья Стража по приказу Императора преследует беглецов. Прошу вас, госпожа, немедленно отойти, — командир Драконьей Стражи достал золотой жетон и поклонился Цзючжу. — Скажите, госпожа, вы не видели двух подозрительных мужчин средних лет?

— Видела, — кивнула Цзючжу.

— Где они? — рука командира уже легла на рукоять меча.

— Вон там, — Цзючжу указала на связанного поясом Шрама, а затем на лжемонаха, придавленного камнем. — И ещё вон там.

Драконья Стража, глядя на двух лежащих на земле людей, коллективно умолкла.

Командир, оценивающе оглядев Цзючжу, снова поклонился:

— Могу я узнать, кто вы, госпожа?

— Я — дочь помощника министра из Министерства обрядов, — ответила Цзючжу, сделав ответный реверанс. — Эти двое выдавали себя за монахов. Мы их разоблачили и приказали страже их схватить. Мы не знали, что они — беглецы, разыскиваемые по приказу Его Величества. В таком случае, передаю их в ваше распоряжение, генерал.

— Так вы — Уездная принцесса Мин. Прошу прощения за мою невежливость, — лицо командира слегка изменилось, и он отвесил глубокий поклон. — Надеюсь, вы не напуганы?

— Благодарю за заботу, генерал. Со мной была стража, так что мы не испугались, — Цзючжу, увидев, как двое стражей Драконьей Стражи убрали камень и заковали лжемонаха в кандалы, отступила на пару шагов. — Прошу, генерал.

Командир взглянул на брата и сестру Чжоу внутри храма:

— Эти двое замешаны в крупном деле государственной важности. Прошу вас, Уездная принцесса, а также двух других знатных особ, сохранить сегодняшние события в тайне и не рассказывать никому.

— Будьте спокойны, генерал, я передам.

— Благодарю вас, Уездная принцесса, — командир поклонился и вместе со своими людьми и пленниками поспешно удалился.

Цзючжу стояла у начала тропы, провожая их взглядом. Ветер подхватил её пибо, и шёлковая лента затрепетала в воздухе, лёгкая и изящная.

— Ваше Величество, — Лю Чжунбао помог Императору Лунфэну, вернувшемуся с утреннего приёма, снять императорскую корону и тихо доложил: — Сбежавшие слуги семьи Чжэн схвачены Драконьей Стражей.

— Так быстро? — Император Лунфэн прикинул время. С момента его приказа не прошло и шести часов.

— Командир доложил, что к их прибытию люди уже были пойманы, — Лю Чжунбао осторожно снял нефритовую подвеску с драконом. — В этом деле нам очень помогла Уездная принцесса Мин.

Император Лунфэн с лукавой усмешкой посмотрел на него:

— Сходи-ка в Драконью Стражу, разузнай, чем эти двое занимались в прошлом.

— Слуга повинуется, — Лю Чжунбао положил подвеску в шкатулку. — Ваше Величество, в последние дни семьи всех супруг принцев присылают во дворец подарки.

Только Принц Чэнь, чья супруга не имела влиятельных родственников, оставался без подношений.

— Я смотрю, ты пришёл просить за Ду Цина, — усмехнулся Император Лунфэн. — Распорядись призвать Мин Цзинчжоу во дворец. Скажи, что он будет наставлять Принца Чэня.

— Слуга почтительно исполнит волю Вашего Величества, — Лю Чжунбао с улыбкой поклонился. — Слуга откланивается.

Выйдя из главного зала Дворца Таян, он взял у молодого евнуха метёлку из конского волоса и взмахнул ею:

— Отправляйся в Министерство обрядов за помощником министра Мином. Будь вежлив и смотри не обидь его.

— Не беспокойтесь, дедушка Лю, я всё сделаю в лучшем виде, — обрадованный поручением, молодой евнух с сияющей улыбкой удалился.

Лю Чжунбао в сопровождении людей направился прямиком в подземелья Драконьей Стражи, где увидел двух слуг семьи Чжэн, содержавшихся в разных камерах.

— Лю… Лю… — Шрам, узнав пришедшего, так испугался, что у него язык заплёлся.

Главный евнух-управляющий при Императоре! Что он здесь делает?!

— О, судя по твоему виду, ты меня знаешь, — Лю Чжунбао слегка улыбнулся. — Какое совпадение, я люблю иметь дело со знакомыми. Сегодня мы с тобой обстоятельно побеседуем.

Он вскинул голову.

— Но перед разговором пройдитесь-ка гребнями по коже наших почтенных гостей, чтобы размягчить её. Когда кожа тугая, и язык тугой, говорить трудно. Не обессудьте уж.

Шрама и Цинъи выволокли наружу, и вскоре оттуда донеслись их душераздирающие крики.

Лю Чжунбао взмахнул метёлкой и сказал командиру Драконьей Стражи:

— Похоже, у молодого генерала, что сегодня орудует гребнем, и хватка сильная, и мастерство на высоте.

— Господин евнух Лю лично пожаловал, братья, естественно, должны показать своё умение, — улыбнулся командир.

Они переглянулись и рассмеялись, словно находились среди зелёных гор и чистых вод, а не в подземелье, оглашаемом криками.

Принц Чэнь лениво раскачивался в кресле-качалке во дворе и смотрел, как евнухи и служанки таскают во двор Принца Хуая свёртки и тюки. Он подозвал своего слугу-евнуха:

— Резиденция Принца Хуай переезжает?

— Ваше Высочество, это вещи, присланные семьёй супруги Принца Хуай, — ответил слуга. — Вероятно, это знаки внимания от родных к дочери.

Вчера — семьи супруги Принца Ци и супруги Принца Аня, сегодня — супруги Принца Хуай и супруги Принца Цзин. Весь день шум и гам, ни минуты покоя.

Перевернувшись в кресле, Принц Чэнь презрительно хмыкнул. Будучи принцем крови, зачем ему подарки от семьи жены?

— Ваше Высочество, прибыл помощник министра Мин из Министерства обрядов. Желаете его видеть?

Мин Цзинчжоу пришёл?

Принц Чэнь сел.

— Принять!

Он взглянул на кресло-качалку под собой и позвал нескольких евнухов:

— Уберите это, поставьте чайный столик и стулья. И да, принесите с моего стола пару серьёзных книг.

Когда Мин Цзинчжоу вошёл во врата Дворца Чжанлю и ступил в небольшой дворик Принца Чэня, перед ним предстала картина: прекрасный принц, углубившийся в чтение.

— Ваш покорный слуга приветствует Ваше Высочество.

— Господин Мин, не стоит церемоний, — Принц Чэнь отложил книгу и помог Мин Цзинчжоу подняться. — Прошу, садитесь, господин Мин.

— Благодарю, Ваше Высочество, — Мин Цзинчжоу не стал отказываться и сел за стол. Он взглянул на книгу, лежавшую перед принцем, и принял чашку чая от евнуха. — Видя такое усердие Вашего Высочества, ваш покорный слуга весьма утешен.

— Хоть я и живу во дворце, но не желаю попусту тратить время, — ничуть не покраснев, заявил Принц Чэнь. — Не знаю, по какому делу вы прибыли сегодня, господин?

— Ваш покорный слуга прибыл сегодня к Вашему Высочеству, во-первых, по велению Его Величества, чтобы наставлять вас в делах Министерства обрядов. А во-вторых, чтобы передать вам вот это, — Мин Цзинчжоу положил на стол тубус для свитка.

— Что это? — с недоумением спросил Принц Чэнь, глядя на тубус.

— Картина «Красная слива в снегу», дар моей дочери Вашему Высочеству, — Мин Цзинчжоу отпил чаю. — Откройте, Ваше Высочество, посмотрите, понравится ли вам.

Так Поросёнок Мин наконец-то закончила свою картину?

Принц Чэнь развернул свиток. Увидев творение, почти не имевшее отношения к названию, он не смог сдержать тихий смешок, и его взгляд потеплел, став нежным, как весна.

— Благодарю вас, господин Мин, — он осторожно свернул свиток. — Я непременно буду бережно хранить этот плод трудов Цзючжу.

Картина хоть и неказиста, но если присмотреться… в ней определённо есть что-то… милое.

По крайней мере, художница — мила.

— Радует, что Вашему Высочеству понравилось, — с улыбкой кивнул Мин Цзинчжоу. — Если моя дочь узнает, что вы оценили её картину, она будет очень счастлива.

Сказав это, он достал из рукава несколько книг:

— Я, ваш покорный слуга, — посторонний мужчина и не могу часто посещать дворец. Возьмите пока эти книги для изучения и переписывания. В следующий свой приход я принесу вам новые.

Принц Чэнь промолчал.

— Ваше Высочество? — с улыбкой посмотрел на него Мин Цзинчжоу.

— Будьте спокойны, господин, я обязательно всё внимательно прочту и перепишу, — Принц Чэнь заставил себя улыбнуться. — Утруждаю вас, господин.

— Никаких трудностей, — мягким и добрым тоном ответил Мин Цзинчжоу. — Главное, чтобы Ваше Высочество были довольны.

Принц Чэнь одарил Мин Цзинчжоу радостной улыбкой.

Через день все принцы во Дворце Чжанлю уже знали, что Принц Чэнь получил в дар свиток от своей будущей супруги.

Когда четверо братьев сидели в покоях Принца Ци за хого, Принц Хуай завёл об этом разговор:

— Уездная принцесса Мин — достойная дочь семьи Мин, её мастерство живописи, должно быть, непревзойдённо.

— Естественно, — улыбнулся Принц Чэнь. — Жаль только, что члены семьи Мин рисуют лишь для родных и возлюбленных, иначе я бы попросил помощника министра Мина написать портреты для каждого из вас, братья.

— Какая жалость, — с сожалением посмотрел на Принца Чэня Принц Ань. — Скажи, пятый брат, будет ли у меня возможность взглянуть на творение Уездной принцессы Мин?

Палочки, которыми Принц Чэнь брал мясо, на миг замерли.

— Это… как-нибудь в другой раз.

«Как-нибудь в другой раз» — это лишь предлог, и все в императорской семье это понимали.

Принц Ань вздохнул, и его любопытство к картинам семьи Мин лишь возросло.

Принц Ци лежал на кровати, даже не взглянув на четверых братьев, которые ели хого и болтали.

Три дня, целых три дня!

Им всё ещё не надоел хого, а его покои уже насквозь пропитались этим запахом.

Не успели они доесть, как в комнату вошёл Лю Чжунбао в сопровождении дюжих евнухов.

— Приветствую вас, Ваши Высочества, — поклонился Лю Чжунбао. — Его Величество призывает вас. Прошу немедленно проследовать во Дворец Таян.

Принц Чэнь отложил палочки. Он уловил исходящий от Лю Чжунбао едва заметный запах сырой земли и… крови.

— Принц Ци ранен, поэтому слуги понесут его, — Лю Чжунбао поклонился Принцу Ци. — Прошу простить за беспокойство, Ваше Высочество.

— Господин евнух Лю, от нас, братьев, пахнет хого. Явиться к Отцу-Императору в таком виде было бы невежливо, — принц Хуай вытер губы. — Не позволите ли вы нам вернуться во двор и переодеться во что-нибудь чистое?

— Его Величество видел вас, принцев, и куда более озорными в детстве. Не стоит придавать этому значения, — с улыбкой поклонился Лю Чжунбао. — Прошу, Ваше Высочество.

Принц Хуай повернул голову к принцу Чэню. Отец-Император всегда благоволил к пятому брату. Неужели тот ничего не разузнал заранее?

Принц Чэнь молча покачал головой. «Чего он на меня смотрит?»

Четверо братьев поднялись на ноги и, увидев, как дюжие евнухи водружают Юнь Яньцзэ на мягкие носилки, послушно последовали за ними.

— Знал бы, не стал бы сегодня есть хого, — вздохнул принц Чэнь. — Три дня подряд — даже мне приелось.

Трое других принцев обернулись к нему. Неужели в такой момент нельзя сказать хоть что-нибудь по делу?

Войдя во Дворец Таян, принц Хуай огляделся по сторонам. Императорская стража была на постах, как и в обычные дни — ни больше, ни меньше. Прислуживающие во дворце тоже выглядели как всегда. Он коснулся нефритовой подвески на поясе, глубоко вздохнул и первым шагнул к дверям главного зала.

— Все в сборе? — Император Лунфэн окинул взглядом пятерых сыновей и снова склонился над бумагой, продолжая что-то на ней выводить. Принц Хуай завёл руки за спину и украдкой ткнул принца Чэня.

«Ты — самый любимый сын, пришло твоё время проявить себя».

Принц Чэнь отступил на пару шагов в сторону. Каким бы любимым сыном ты ни был, нужно уметь считывать настроение отца.

Неужели я похож на дурака, чтобы высовываться в такой момент?

В зале воцарилась мёртвая тишина. Принцы не смели даже дышать.

Спустя время, за которое сгорают две благовонные палочки, император Лунфэн наконец заговорил снова:

— Ведомо ли вам, почему я призвал вас сегодня? Старший, говори.

Сердце принца Хуая бешено колотилось, но он, изображая спокойствие, покачал головой.

Отец-Император обнаружил шпиона, которого он подослал в резиденцию принца Ци? Или до него дошли слухи о том, как он за спиной ругал благородную супругу Су и Юнь Дуцина? Случайно разбил императорский дар? Тайно сблизился с некоторыми чиновниками? Принимал подношения от подчинённых? Выхлопотал для двоюродного брата своей жены должность шестого ранга?

— Второй, а ты?

Принц Ань поспешно замотал головой.

Император Лунфэн посмотрел на принца Цзина, и тот, не дожидаясь вопроса, принялся яростно трясти головой.

Принц Ци, прислонившись к спинке стула, прикрывал грудь рукой и тихо кашлял, а лицо его было мертвенно-бледным.

— Отец-Император, не смотрите на вашего сына, — беззастенчиво произнёс принц Чэнь. — Вам и так известно всё, что я обычно творю. Не нужно ведь вашему сыну повторяться, верно?

Четверо старших братьев разом повернули головы к принцу Чэню. Судя по его тону, он что, ещё и гордится этим?

— Похоже, вы сами не ведаете, что творите, — император Лунфэн отложил кисть, и его голос посуровел. — Я ещё не умер! И не нуждаюсь в том, чтобы вы каждый день зарились на это место!

— Отец-Император! — Принц Хуай изменился в лице и с глухим стуком рухнул на колени. Остальные принцы, услышав слова императора Лунфэна, побледнели от ужаса и тоже опустились на колени, не смея поднять головы.

— Смотрите сами, — император Лунфэн швырнул несколько толстых папок с донесениями в сторону сыновей. Случайно или нет, но все они угодили в четверых старших братьев, ни одна не задела принца Чэня.

— Нанимать советников, расставлять шпионов! — усмехнулся император Лунфэн. — За такие уловки во времена правления Сяньдэ вы бы уже давно сгинули в темнице, даже не поняв, как туда попали.

— Держите советников прямо в своих резиденциях. Что, боитесь, я не узнаю? — император Лунфэн схватил свиток и дважды с размаху ударил им принца Хуая по голове. — Ума хватает принимать подношения от подчинённых, а замести следы — нет?

Принц Хуай втянул голову в плечи и не смел проронить ни слова.

— И ты, — император Лунфэн указал на принца Ци. — С малых лет искусен и в науках, и в военном деле, но закрываешь глаза на деяния семьи Чжэн. Знаешь, как умер ваш шестой императорский дядя?

— Его сгубила безмозглая родня по материнской линии, — усмехнулся император Лунфэн. — Его сослали в Ючжоу, и всего через несколько дней пути он скоропостижно скончался.

— Всё, чем вы сейчас занимаетесь, — это объедки со стола моих братьев в былые годы! — Глядя на коленопреклонённых сыновей, император Лунфэн распалялся всё сильнее. Он пнул принца Хуая, тот откатился в сторону и врезался прямо в рану принца Ци. Принц Ци глухо застонал.

— В столице, если не хватает ума хранить тайны, не стоит браться за дела, за которые можно лишиться головы. Быть принцем и иметь амбиции — не грех. Грех — это иметь амбиции, но не иметь мозгов, — лицо императора Лунфэна было бесстрастным, что пугало ещё больше, чем гнев. — Видно, я был к вам слишком добр и вырастил из вас стаю глупцов.

— Радуйтесь, что я ваш отец, — император Лунфэн опустился на ступени трона и указал на разбросанные по полу донесения. — Поднимите и прочтите.

Принцы не смели пошевелиться.

— Читать, я сказал! — грудь императора Лунфэна тяжело вздымалась.

Принц Хуай дрожащей рукой подобрал ближайший доклад. Пробежав глазами несколько строк, он больше не осмелился читать дальше.

— Отец-Император, ваш сын признаёт свою вину! Умоляю, пощадите вашего сына! Ваш сын больше никогда не посмеет!

Принц Чэнь обошёл стол, налил чашку чая и поднёс императору Лунфэну:

— Отец-Император, остыньте.

— И ты тоже хорош. В твою резиденцию заслали двоих шпионов, а ты и не заметил, — император Лунфэн взял чай, сделал пару глотков и повернулся, чтобы отчитать принца Чэня. — И как ты только управляешь своей резиденцией?

— Двоих? — удивился принц Чэнь. — А разве не троих?

— Да не то чтобы я не знал, что они шпионы. Просто собирался выяснить, кто их подослал, но не успел — вы призвали меня во дворец, — принц Чэнь принялся похлопывать императора Лунфэна по спине. — В этом ведь не только моя вина, верно? Я раньше и представить не мог, что мои старшие братья станут засылать шпионов в мою резиденцию.

Принц Хуай, прижавшись лбом к полу, мысленно выругался: «Как же, не мог он представить!»

— Мне известно всё, что вы творите, — бесстрастно произнёс император Лунфэн. — Если осмелитесь повторить подобное в будущем, я не побоюсь запятнать своё имя убийством сыновей.

Принц Ци прижимал руку к груди. Рана открылась, и нижняя рубашка, пропитавшись кровью, липла к телу, причиняя невыносимые мучения. Он поднял взгляд на своего непостижимого отца и с почтением склонил голову до самого пола.

«Отец-Император, как много тебе известно?»

— С самого моего восшествия на престол я нанимал для вас прославленных сановников в наставники, чтобы вы постигали науки и боевые искусства. И вот чему вы научились — этим низким, закулисным уловкам.

— Я... глубоко в вас разочарован.

Император Лунфэн поднялся со ступеней. Помолчав мгновение, он произнёс:

— Передайте мой указ.

— Принц Хуай и принц Ци проявили непочтение перед троном и навлекли на себя гнев государя...

— Умоляю Отца-Императора о снисхождении! — Принц Хуай на коленях подполз к императору Лунфэну. — Ваш сын осознал свою ошибку.

— Осознал — так исправляйся, — император Лунфэн посмотрел на принца Ци. — Четвёртый, а ты?

— Ваш сын... также признаёт свою ошибку, — принц Ци совершил земной поклон.

«Ошибку? Его главная ошибка в том, что он был слишком одарённым и затмил Юнь Дуцина, став для Отца-Императора бельмом на глазу и костью в горле».

Слушая мольбы принца Хуая, принц Ци холодно усмехнулся про себя. Старшему брату следовало винить лишь себя за то, что он, будучи первенцем, стал помехой на пути Юнь Дуцина к трону.

В глазах Отца-Императора, похоже, никого, кроме Юнь Дуцина, и не было среди его детей.

Даже если он сейчас разобьёт себе лоб в поклонах, Отец-Император не упустит такой прекрасной возможности расчистить дорогу для Юнь Дуцина.

Принц Чэнь увидел, что у принца Хуая от поклонов уже распух лоб и он, пошатнувшись, едва не упал. Принц Чэнь подхватил его.

— Старший брат, осторожнее.

Принц Хуай мысленно стенал. Что значат поклоны! Судя по тону Отца-Императора, он явно собирается лишить его титула принца!

— Принимая во внимание чистосердечное раскаяние принца Хуая, лишить его годового жалования и запретить покидать дворец в течение полугода без особого указа, — взгляд императора Лунфэна скользнул по руке принца Чэня, поддерживающей принца Хуая. Он на миг прикрыл глаза, затем повернулся к принцу Ци. — Принца Ци... лишить титула принца крови, низвести до цзюньвана, лишить годового жалования и запретить покидать дворец без особого указа.

— Стража! Когда сгорит половина благовонной палочки, увести принца Хуая и принца Ци и дать им по пятнадцать ударов тяжёлыми досками.

Тело принца Ци, стоявшего на коленях, качнулось.

— Ваш сын... повинуется.

— Что до вас...

Принц Ань и принц Цзин одновременно ударились лбом о пол. У них не хватало смелости даже поднять головы.

Император Лунфэн бросил взгляд на принца Чэня:

— Вы трое тоже совершили немало ошибок. Все лишаетесь жалования на полгода и остаётесь во дворце. Сидите тихо и никуда не выходите.

— Отец-Император, — тихо и деликатно напомнил принц Чэнь, — до свадьбы вашего сына осталось всего полтора месяца.

Не совсем же уместно запрещать мне покидать дворец?

— Тогда и женись во дворце, — раздражённо бросил император Лунфэн. — Во дворце полно пустующих палат, для вас двоих места хватит.

Принц Хуай, только что радовавшийся, что избежал худшего, тут же почувствовал укол зависти. Отец-Император позволяет взрослому, носящему титул сыну жениться во дворце?

Разве это не привилегия, доступная лишь наследному принцу Восточного дворца?

Другие принцы с жёнами ютятся в маленьких двориках Дворца Чжанлю, а Юнь Дуцину на свадьбу выделят целый дворец?

Сердце принца Хуая сжималось от зависти, но он не смел и слова вымолвить. Более того, ему пришлось ещё и расхваливать предложение Отца-Императора:

— Отец-Император прав. Свадьба пятого брата — событие важное. За стенами дворца всё же не так хорошо, как внутри.

— Но... — принц Чэнь колебался. Если свадебная церемония пройдёт во дворце, многие гости не смогут на неё попасть. Будет не так оживлённо.

Видя, что Юнь Дуцин ещё и выказывает недовольство, остальные принцы едва сдерживались, чтобы не разразиться бранью. Такое счастье привалило, а он ещё и недоволен? Велико дело — быть любимчиком! Это даёт ему право вести себя так дерзко?

Тем временем во Дворце Ясной Луны было куда оживлённее, чем обычно.

Матери принцев и принцесс, под предлогом выражения почтения, собрались во Дворце Ясной Луны. Пришла даже супруга Сюй, которая редко покидала свои покои, и лицо её было бледным.

— Вы все сегодня сговорились, чтобы вместе явиться ко мне с приветствиями? — вздохнула благородная супруга Су. — Зачем все эти церемонии? Я никогда не придавала значения пустым формальностям. Не стоит так делать впредь.

После обмена несколькими любезностями одна из наложниц не выдержала и заговорила о принцах и принцессах:

— Ваше Сиятельство, я слышала, что Его Величество призвал всех принцев и принцесс во Дворец Таян и запретил кому-либо приближаться. Известно ли Вашему Сиятельству... из-за чего это?

— Наложница Чжан, я не ошибаюсь, принцесса Жоудэ — ваша дочь? — Благородная супруга Су согнула палец и легонько потёрла подбородок. — Разве мне дано знать о передвижениях Его Величества? Если вам так любопытно, наложница Чжан, почему бы вам самой не отправиться во Дворец Таян и не спросить? Я прикажу приготовить для вас паланкин.

Лицо наложницы Чжан изменилось:

— Я не смею.

— Если не смеете вы, то с чего вы взяли, что посмею я? — Благородная супруга Су лениво откинулась на спинку кресла. — Впрочем, не стоит вам всем так волноваться. Его Величество — отец принцев и принцесс. Разве станет отец вредить собственным детям?

Благородная супруга Су на редкость откровенно добавила:

— Его Величество — добродетельный и мудрый правитель. Даже если принцы в чём-то и провинились, он примет во внимание узы отцовской любви.

Наложницы: «…»

Кто поверит в эту чушь? Все здесь — наложницы в гареме. Какой смысл лгать друг другу?

Разве прежний император мало погубил своих сыновей и дочерей?

В императорской семье нет отцов и детей, есть только правитель и подданные.

— Ваше Сиятельство, из Дворца Таян пришли вести: Ваше Высочество лишили жалования на полгода, — в покои вошла придворная дама из Дворца Ясной Луны. — Также придворная дама из Дворца Таян передала, что впредь, без приказа Его Величества, Вашему Сиятельству запрещено посылать что-либо Вашему Высочеству.

Услышав это, другие наложницы обменялись елейными улыбками, полными злорадства.

«Так значит, наказали принца Чэня».

— Кроме того, принц Хуай, принц Ань, принц Цзин и цзюньван Ци также сурово наказаны...

«Всех наказали?»

«Цзюньван Ци? Цзюньван?»

Злорадные улыбки застыли на лицах наложниц. Все они побледнели как смерть.

Что же всё-таки случилось?

Звуки ударов палок о плоть были не звонкими, а глухими и тяжёлыми.

— Его Величество, — Лю Чжунбао шагнул вперёд, чтобы увещевать. — Вы были заняты целый день и целую ночь, отдохните немного.

— Не нужно, — Император Лунфэн стоял у окна, глядя на избиваемых сыновей. — Я досмотрю до конца, — глухо произнёс он.

В комнате воцарилась мёртвая тишина. Император закрыл глаза, а когда открыл их вновь, это был уже прежний прозорливый правитель.

— Когда закончат, пошлите к ним императорского лекаря, пусть осмотрит раны. Не дай бог, ещё какая-нибудь хворь приключится.

— Будьте спокойны, Ваше Величество, за лекарем уже послали, — Лю Чжунбао поддержал императора.

— Что удалось выведать у слуг семьи Чжэн? — спросил Лунфэн, только после того как увидел, что его сыновей дворцовые слуги уносят на мягких носилках, и закрыл окно.

Лицо Лю Чжунбао слегка изменилось. Он достал из-за пазухи показания двух беглых преступников:

— Это ещё не проверено Драконьей Стражей, так что неизвестно, правда это или ложь.

Бывало, что слуги клеветали на своих хозяев, поэтому он не мог поручиться, сколько правды и сколько лжи было в этих ужасающих показаниях.

— Дай-ка мне взглянуть, — Император Лунфэн взял свитки и принялся внимательно их изучать. Чем дольше он читал, тем мрачнее становилось его лицо.

— Пятый год правления Лунфэна, Линчжоу... — холодно усмехнулся он. — Хороший план у семьи Чжэн, неудивительно, что они хотели заставить всех замолчать.

В пятый год своего правления он отправился в инспекционную поездку на юг, чтобы успокоить тамошних чиновников и простой люд.

После той поездки он сосредоточил в своих руках всю военную мощь Дачэна, и с тех пор государство начало развиваться так, как он и представлял. Однако он и подумать не мог, что в те годы существовал заговор против его любимой супруги и сына.

— Всё было спланировано идеально, — Шрам бесчисленное количество раз повторял одно и то же. Всего за день он исхудал на целый круг, вид у него был измождённый и тревожный. Что бы ни спрашивала Драконья Стража, он на всё покорно отвечал.

— Для убийства Благородной супруги Су и её сына мы подготовили множество безупречных планов, — голос Шрама был хриплым. — Но в том, в котором участвовал я, произошла непредвиденная случайность.

— Какая случайность? — спросил командир.

— Ребёнок, — Шрам облизал пересохшие губы, в его голосе звучали невыразимая ненависть и сожаление. — Какая-то мерзкая девчонка, выскочившая невесть откуда. Она нас обнаружила.

Командир сильнее сжал кисть, в его голосе прозвучали нотки гнева:

— И вы убили её?

Шрам не стал отрицать:

— Девчонка была очень сильной, ещё немного — и она бы сбежала. Если бы ей это удалось, нам всем пришёл бы конец. У нас не было выбора, кроме как лишить её жизни.

— Нечего было ей слышать то, что не положено, и видеть то, чего не следует, — говоря о загубленной им девочке, Шрам не выказывал ни капли раскаяния. — Жаль, что нельзя было зарубить её одним ударом. Пришлось связать ей руки и ноги, заткнуть рот и бросить в реку.

— Скотина! — не выдержав, командир сломал кисть в руке и, схватив со стены шипастый кнут, со всей силы хлестнул Шрама. — Уж лучше бы ты её одним ударом убил.

В такую холодную погоду, со связанными руками и ногами, не имея возможности кричать... Какую же боль и отчаяние, должно быть, испытал этот ребёнок перед смертью?

— Господин, разве у таких, как мы, слуг, которых с детства покупают в поместья, есть выбор? — Шрам дёргался от боли всем телом. Он посмотрел на разъярённого командира. — Когда я попал в поместье хоу, я был ещё меньше той утонувшей девчонки. Кто-нибудь тогда пожалел нас?

Командир посмотрел на этого человека со шрамом на лице, который полностью утратил человеческий облик, и с мрачным видом вернулся к столу.

— Продолжай. Почему ваш план провалился?

— Я и сам не знаю. Знаю только, что Благородная супруга Су с сыном почему-то не пошли в тот ресторан, куда должны были пойти по плану, чтобы отведать деликатесы. Все наши заготовленные способы убийства оказались бесполезны, — голос Шрама становился всё тише. — Хоу заподозрил, что среди нас завёлся предатель, и убил нескольких подозрительных людей. С тех пор меня больше не посылали ни на какие задания.

— Почему Благородная супруга Су с сыном не пошли туда, куда было запланировано?

— Не знаю, — Шрам корчился от боли. — Я не знаю.

Поняв, что больше ничего вытянуть не удастся, командир с отвращением приказал увести Шрама, а затем, повернувшись, подозвал подчинённого:

— Удалось ли что-нибудь выяснить о передвижениях Благородной супруги Су в Линчжоу?

Подчинённый с трудом покачал головой:

— Командир, рядом с Её Сиятельством Благородной супругой Су находятся бойцы Теневой Драконьей Стражи, которых тайно приставил к ней Его Величество. Узнав, что мы наводим справки о ней, эти две бабы примчались сюда и чуть не подрались с нашими людьми.

Все они — Драконья Стража Его Величества, так почему эти две женщины были особенно свирепы?

— Дело Благородной супруги Су пока отложим. Я доложу Его Величеству, а там решим, — лицо командира было суровым. — Не думал, что семья Чжэн за эти годы натворила столько зла.

— Супруга, Ваше Высочество вернулся, его принесли.

— Что случилось? — Сунь Цайяо вскочила на ноги. — Разве Ваше Высочество не отправился на встречу с Отцом-Императором?

— Ваша служанка не знает, что произошло. Его Величество наказал Ваше Высочество палками, вся нижняя часть его тела в крови, — со страхом и трепетом ответила дворцовая служанка. — Я спрашивала евнухов из Дворца Таян, но они ничего не захотели говорить.

— Я пойду посмотрю, — сердце Сунь Цайяо бешено колотилось. Она ворвалась в покои Принца Ци и, почувствовав густой запах крови, схватила за руку одного из евнухов, что принесли принца: — Почему Ваше Высочество ранен? Что, в конце концов, произошло?

— Ваше Сиятельство, супруга цзюньвана, прошу вас, успокойтесь, — объяснил маленький евнух. — Его Величество уже послал императорского лекаря осмотреть цзюньвана. Это всего лишь телесные повреждения, через некоторое время заживут, кости и сухожилия не задеты.

Супруга цзюньвана?

Какая ещё супруга цзюньвана?

Сунь Цайяо ошеломлённо отпустила евнуха и растерянно посмотрела на лежащего на кровати мужчину. Как этот мужчина, которого она любила, стал цзюньваном?

— Прошу супругу цзюньвана хорошо заботиться о цзюньване. Указ о присвоении титула цзюньвана будет издан в ближайшее время, — маленький евнух поклонился, не смея взглянуть на лицо супруги цзюньвана. — Если у Вашего Сиятельства нет других распоряжений, этот слуга вернётся во Дворец Таян с докладом.

— Благодарю господина евнуха за то, что доставили нашего... Его Высочество цзюньвана обратно, — Сунь Цайяо достала банковский билет и вложила его в руку маленького евнуха. — Главное, что с Его Высочеством цзюньваном всё в порядке.

— Этот слуга откланивается, — маленький евнух сунул билет в рукав и тут же ушёл.

Сунь Цайяо ошеломлённо подошла к кровати, села и, достав платок, вытерла пот с лица Юнь Яньцзэ. Её глаза слегка покраснели.

Ведь в её снах с Вашим Высочеством никогда не случалось такой беды, почему же сегодня всё иначе?

Она думала, что если Ваше Высочество будет избегать Мин Цзючжу, то сможет избежать судьбы погибнуть от её руки. Почему же после того, как у Вашего Высочества не стало никаких пересечений с Мин Цзючжу, всё стало только хуже?

Что же пошло не так?

Сон обманул её, или же всё стало только хуже, потому что она оказалась рядом с Вашим Высочеством?!

— Ваше Сиятельство, Ваше Высочество прислал вам шкатулку с жемчугом, — Сянцзюань поднесла шкатулку. Благородная супруга Су открыла её и увидела несколько жемчужных ожерелий.

— Какие красивые ожерелья, — похвалила Сянцзюань. — Ваше Высочество такой внимательный.

— Дело не в его внимательности, — Благородная супруга Су выбрала одно ожерелье и примерила к шее. — Посчитай-ка, сколько всего ожерелий внутри?

Сянцзюань наклонилась и посчитала. Восемь.

— Восемь в шкатулке и одно у меня в руке — итого девять жемчужных ожерелий, — Благородная супруга Су положила ожерелье обратно в шкатулку. — Он вовсе не украшения мне хотел подарить. Это он о будущей невестке печётся, да только стесняется прямо сказать и просит меня, мать родную, пригласить Цзючжу во дворец погостить.

— Всё-таки Ваше Сиятельство самая умная, — Сянцзюань с улыбкой покачала головой. — А я, глупая, и не догадалась.

— Дело не в том, что ты глупая, просто никто не знает сына лучше матери, — Благородная супруга Су с улыбкой выбрала одно ожерелье и надела его. — Раз уж я, его мать, приняла от него дар, то не могу не помочь ему. Возьми моё приглашение и отправляйся в дом семьи Мин за Цзючжу. Скажи, что я хочу оставить её во дворце на пару дней.

— Служанка сейчас же отправится, — уходя, Сянцзюань с улыбкой поддразнила: — Ваше Сиятельство ведь тоже соскучились по госпоже Мин, не так ли?

Благородная супруга Су, улыбаясь, погладила жемчужное ожерелье. Она посмотрела на себя в зеркало — на её прекрасном лице появилось более нежное выражение.

Принц Чэнь со скукой перебирал жемчужины на столе, пока наконец с нетерпением не смёл их все в шкатулку.

Неизвестно, поняла ли матушка его намёк?

А если не поняла, не придётся ли ему объяснять всё прямо?

Но если он скажет прямо, не будет ли это выглядеть так, будто он очень хочет увидеть Поросёнка Мин?

Он дважды обошёл двор, пнул корень дерева. Поросёнок Мин — уездная принцесса, она и сама может отправить прошение о визите во дворец. Раз не пришла, значит, и не думала о нём вовсе.

Ну и пусть не думает, он ведь тоже о ней не так уж и много думал.

Ещё пару раз с силой пнув корень, Принц Чэнь вышел со двора.

— Ваше Высочество, вы куда?

— Я пойду проведаю Четвёртого брата.

Когда настроение было плохим, он шёл проведать больного. Увидев, что у других братьев дела идут неважно, он сразу чувствовал себя лучше.

Маленький евнух поспешил за ним, опасаясь, как бы Ваше Высочество ненароком не разозлил цзюньвана Ци до смерти.

— Госпожа, — Чуньфэнь с недоумением смотрела, как Цзючжу складывает в шкатулку все свои деньги и множество ценных золотых шпилек. — Зачем вы берёте с собой во дворец столько золота и серебра?

— Тс-с, — Цзючжу прижала шкатулку к себе и спрятала её под плащом. — Добрая сестрица, говори потише, не то услышат дворцовые наставницы.

— Госпожа Мин, — Сянцзюань увидела, что Цзючжу вышла, держа что-то в руках, и это что-то выглядело довольно тяжёлым. — Позвольте, я помогу вам.

— Спасибо, наставница, — Цзючжу крепко прижимала к себе деревянную шкатулку. — Это просто безделушки, я сама справлюсь.

— Хорошо, — кивнула Сянцзюань и с улыбкой помогла Цзючжу сесть в карету.

— Наставница, — Цзючжу надёжно спрятала шкатулку под плащом. — А можно мне посмотреть, где сейчас живёт Ваше Высочество?

— Конечно, можно, — Сянцзюань краешком глаза взглянула на то, что Цзючжу держала на коленях. — Если войти через Ворота Алой Птицы и пройти к Воротам Чаоян, то можно попасть во Дворец Чжанлю, где живёт Ваше Высочество. Хотите, мы сейчас свернём у Ворот Чаоян и заглянем к нему?

— Да, да, конечно! — Цзючжу торопливо закивала. Шпилька в виде стрекозы в её волосах затрепетала крылышками, выглядя по-детски мило и простодушно.

В приподнятом настроении выйдя со двора Юнь Яньцзэ, Принц Чэнь заметил у ворот знакомую макушку. Увидев его, девушка на месте принялась подпрыгивать:

— Ваше Высочество, Ваше Высочество, я здесь, здесь!

Принц Чэнь усмехнулся. Спрятав руки за спину, он подошёл к Цзючжу и, слегка приподняв подбородок, спросил:

— Ты как здесь оказалась?

— Ваше Высочество, сюда, — Цзючжу схватила его за рукав и, улыбнувшись Сянцзюань, сказала: — Наставница, я скажу Вашему Высочеству пару слов наедине.

Сказав это, она потащила Принца Чэня за собой и, только дойдя до угла стены, присела на корточки:

— Ваше Высочество, не стойте, присаживайтесь скорее.

Принц Чэнь огляделся по сторонам, затем посмотрел на Цзючжу с её таинственным видом, потёр нос и, подражая ей, тоже присел:

— Что такое?

«Ладно, не буду говорить ей, что за двором наблюдает тайная стража», — решил он.

На лице Цзючжу было написано: «Сейчас я покажу тебе сокровище». Она украдкой распахнула плащ.

— Лю Чжунбао, — Император Лунфэн остановился, глядя на двух человек, которые присели в углу и о чём-то шептались, склонив головы. — Те, кто там притаился, кажется, мой сын и девочка из семьи Мин?

Подражают трёх-четырёхлетним детям и играют в грязи?

— К вашим услугам, Ваше Величество. Это действительно Ваше Высочество и уездная принцесса Мин, — Лю Чжунбао внимательно присмотрелся и с недоумением подумал, что Дворец Чжанлю повсюду охраняется теневой стражей, защищающей принцев, и Вашему Высочеству с уездной принцессой Мин вовсе не было нужды так таиться. Совершенно никакой нужды.

Император Лунфэн начал беспокоиться, что его сын и вправду увлёк девочку играть в грязи.

Какие же привереды эти дворцовые обитатели?…

— Что это? — спросил принц Чэнь, глядя, как Цзючжу приподнимает полы своего плаща, под которым оказалась резная деревянная шкатулка.

— Хе-хе, — Цзючжу загадочно улыбнулась и натянула плащ посильнее, стараясь скрыть и себя, и принца. — Ваше Высочество, откройте и посмотрите.

— Тогда я открываю? — Принц Чэнь вспомнил, как в детстве совершил скверный поступок, подарив учителю сверчков в подарочной коробке. — Там ведь нет ничего… эдакого?

— Очень даже есть, — Цзючжу с неохотой погладила шкатулку. — Я это долго копила. Скорее открывайте, пока никто не увидел.

Под выжидающим взглядом Цзючжу принц Чэнь открыл шкатулку и, увидев содержимое, замер.

Обломки серебра, серебряные ассигнации, золотые шпильки и даже золотые арахисы, которые старшие специально дарят младшим, а также несколько связок медных монет.

Медные монеты… тоже сокровище?

— Это?..

— Это для вас, — Цзючжу вложила шкатулку ему в руки. — Эти шпильки из чистого золота, они довольно ценные. А ещё тут обломки серебра и ассигнации, в сумме двести-триста лянов. Возьмите пока, а когда я в следующий раз приеду во дворец, привезу ещё.

— Зачем ты принесла мне деньги?

Шкатулка была тяжёлой — видимо, в ней поместилось всё состояние Поросёнка Мин.

— Я уже слышала о том, что случилось во дворце, — понизила голос Цзючжу. — Его Величество приостановил вам жалованье на полгода и не позволяет Вашему Сиятельству давать вам что-либо.

Слово Императора — закон. Если он сказал, что приостановит жалованье, то денег принцу точно не даст. Ваше Высочество привык жить в роскоши, как же он проживёт без денег?

Руки принца Чэня, державшие шкатулку, дрогнули. Обломки серебра перекатились внутри, издав приятный звон.

— Если ты отдашь эти деньги мне, что же будешь делать сама?

— В последнее время Шестой брат Фу постоянно просит меня выполнять его поручения, так что я смогу немного подзаработать. О прочих расходах на еду и питьё мне беспокоиться не нужно, — Цзючжу принялась прикидывать, как ей прожить этот месяц. — Скоро Новый год, и старшие в семье наверняка подарят мне деньги. Так что не волнуйтесь, без денег я не останусь.

— Значит, следующие полгода ты будешь меня содержать? — Принц Чэнь обнял шкатулку и тихо рассмеялся.

— Угу, я буду вас содержать, — кивнула Цзючжу. — Только придётся Вашему Высочеству потерпеть неудобства и тратить поменьше.

Принц Чэнь смотрел на девушку, присевшую перед ним на корточки, и его сердце, словно обломки серебра в шкатулке, забилось — гулко, быстро, так, что зазвенело в ушах.

Он потёр ухо:

— У меня есть деньги. Как я могу тратить деньги маленькой девочки?

Цзючжу обхватила лицо ладонями и с обидой посмотрела на принца Чэня:

— Ваше Высочество, вы и вправду не возьмёте?

— Не возьму, — принц Чэнь вернул шкатулку ей на колени. — Забери и трать сама.

Другие девушки ходят по магазинам, покупают румяна и пудру, а его девочка будет лишь с тоской смотреть?

— Хорошо, — Цзючжу понуро опустила голову и принялась ковырять резьбу на шкатулке. — Тогда я пойду к Вашему Сиятельству.

— Подожди, — принц Чэнь взял её за руку и вздохнул.

Цзючжу посмотрела на него огромными, полными слёз глазами.

— Давай пополам? — Принц Чэнь открыл шкатулку. — Золотые шпильки оставь себе, ассигнации я возьму, а обломки серебра… разделим поровну, хорошо?

Оказывается, отказываться от денег маленькой девочки — тоже совестно.

— Хорошо! — радостно кивнула Цзючжу. — Тогда и шпильки разделим, возьмите две. Номинал у ассигнаций слишком мал, Вашему Высочеству не хватит.

— Ладно, давай и две шпильки мне, — принц Чэнь с облегчением увидел, что Цзючжу и впрямь повеселела. Настроение у девушек меняется быстрее, чем погода в июне.

Император Лунфэн молча стоял неподалёку и наблюдал, как его сын делит деньги с девчонкой. Тебе монетка, мне монетка — они поровну распределили даже несколько связок медных монет.

— Шкатулку тоже заберите. Сестрица Чуньфэнь говорила, что эта древесина очень ценная, — Цзючжу воткнула шпильки в пучок на голове. — Как только пройдёт канун Нового года и я получу жалованье и подарочные деньги, снова принесу Вашему Высочеству серебра.

Принц Чэнь поправил ей шпильки и медленно произнёс:

— Хорошо.

Главное, чтобы она была счастлива.

— Что вы здесь делаете? — Император Лунфэн, прождав довольно долго, наконец дождался, пока они разделят деньги, и медленно подошёл к ним со спины.

— Его Величество? — Цзючжу поспешно выхватила шкатулку из рук принца Чэня и, поднявшись, поклонилась императору Лунфэну. — Ваша покорная слуга приветствует Его Величество.

— Отец-Император, — принц Чэнь поклонился императору Лунфэну. — Что вы здесь делаете?

— Пришёл проведать вас, — император Лунфэн бросил взгляд на кошель у сына на поясе и мягко улыбнулся Цзючжу. — Цзючжу, в какую игру вы тут играете с Ду Цином?

— Отвечаю Вашему Величеству, Ваша покорная слуга недавно получила две золотые шпильки и хотела показать их Вашему Высочеству, — Цзючжу опустила глаза, не смея взглянуть на императора Лунфэна. Она, дочь придворного чиновника, посмела солгать Его Величеству. Она виновна.

— М-м, — кивнул император Лунфэн и, повернувшись к Лю Чжунбао, сказал: — В моей личной сокровищнице есть несколько наборов украшений. Отнеси их во Дворец Ясной Луны, пусть Благородная супруга и Цзючжу выберут себе по вкусу.

— Благодарю Ваше Величество, — Цзючжу почувствовала ещё больший укор совести. Она обманула Его Величество, а он в ответ дарует украшения ей и Вашему Сиятельству. Она виновна!

Видя удручённый вид Цзючжу, её стыд и смущение, принц Чэнь не сдержался:

— Отец-Император, не дразните госпожу Мин. Она ещё так молода.

Император Лунфэн с лукавой усмешкой посмотрел на сына. Уже защищает?

Принц Чэнь сухо кашлянул и, встав рядом с Цзючжу, чтобы заслонить её, промолчал.

— Вы давно не виделись, прогуляйтесь вместе. А я пока вернусь во Дворец Таян, — император Лунфэн взглянул на Дворец Чжанлю и ушёл.

Когда император Лунфэн ушёл, Цзючжу с облегчением выдохнула и шепнула принцу Чэню:

— К счастью, Его Величество не заметил, что я тайно принесла вам деньги.

Принц Чэнь с нежностью погладил её по голове:

— Пойдём, я провожу тебя немного, отведу во Дворец Ясной Луны.

Цзючжу коснулась места, которого дотронулся принц:

— Ваше Высочество, вы уже привыкли жить во Дворце Чжанлю?

— Вполне, только тесновато немного. Не так вольготно, как в резиденции принца.

— А-а, — с пониманием кивнула Цзючжу. Ваше Высочество терпит лишения. Она указала на шкатулку: — Ваше Высочество, велите слугам отнести это в ваши покои.

— Хорошо, — принц Чэнь подозвал молодого евнуха. Когда он протянул руку за шкатулкой, Цзючжу уже вложила её в руки слуги: — Заранее благодарю, господин евнух.

— Ваш раб не смеет, — молодой евнух, благоговейно держа шкатулку, попятился и, войдя во врата двора, обернулся. Неизвестно, что сказала госпожа из семьи Мин, но Ваше Высочество смотрел на неё с безграничной нежностью во взгляде.

Скрывавшийся в тени тайный страж, после того как принц Чэнь и будущая супруга принца Чэня ушли, наконец не выдержал и, зажав рот рукой, беззвучно рассмеялся. Он смеялся так, что ветви деревьев задрожали, а листья зашелестели.

Ха-ха-ха-ха, подумать только, его высочество принц Чэнь докатился до того, что его тайно содержит невеста!

Но смех его постепенно стих.

Знатная дева из влиятельной семьи, пройдя через такие трудности и рискуя навлечь на себя гнев Императора, всё равно принесла свои сбережения во дворец. Такая преданность…

Ему не только расхотелось смеяться, но стало даже немного завидно.

— Поросёнок Мин, — обратился принц Чэнь к легко шагающей Цзючжу. — До кануна Нового года осталось всего восемь дней.

А через сорок дней настанет день их свадьбы.

— Угу! — радостно кивнула Цзючжу. — Матушка сказала, что после Нового года вернётся и мой старший брат.

Только тут принц Чэнь вспомнил, что у Мин Цзючжу есть брат. Если он не ошибался, Юнь Яньцзэ очень высоко отзывался о брате Мин Цзючжу.

Как там звали этого его будущего шурина? Мин… Мин Цзиюань?

«Одно стихотворение Цзиюаня прочесть — лучше, чем десять тысяч свитков книг».

Многие говорили, что с талантом Мин Цзиюаня он мог бы занять первое место на дворцовом экзамене. Но семья Мин уже дала стране двух чжуанъюаней и одного таньхуа, и если бы он тоже стал первым в списке, это вызвало бы всеобщее недовольство. Поэтому двор намеренно занизил его ранг, присудив ему звание чуаньлу.

Чуаньлу — четвёртое место на дворцовом экзамене, глава второго списка. Это ранг, о котором большинство учёных Поднебесной могли только мечтать.

Раньше он никогда не имел дел с подобными книжниками и понятия не имел, не будет ли его будущий шурин иметь что-то против него?

Кажется, те, кто восхищался Юнь Яньцзэ, обычно не питали к нему симпатии.

— Твой достопочтенный брат знает о нашей помолвке? — щёки принца Чэня запылали. — Что он обычно любит? Когда он вернётся, мне… то есть, этому принцу… следует устроить ему приветственный пир.

— Наверное, знает, — Цзючжу остановилась и, закусив губу, задумалась.

— Не кусай, — принц Чэнь протянул руку, и подушечка его пальца легонько коснулась уголка её губ.

— А? — растерянно посмотрела на него Цзючжу.

— Н-ничего, — принц Чэнь сжал руку в кулак и спрятал за спину. Его щёки горели ещё сильнее. — Просто не кусай губу. Если прокусишь, больно будет тебе самой.

— О, — Цзючжу провела языком по губам. — Не прокусила.

Принц Чэнь посмотрел на её губы, отвернулся, и его щеки окончательно зарделись, как закатные облака.

— Ваше Высочество, что с вами? — подбежала к нему Цзючжу. — Вы покраснели?

Принц Чэнь отвернулся в другую сторону:

— Нет, тебе показалось. Это просто мой плащ слишком красный.

Цзючжу обежала его с другой стороны и очень серьёзно заявила:

— Правда-правда красное. И плащ тут ни при чём.

— Больше ни слова, — принц Чэнь зажал ей рот рукой. — Иначе этот принц… этот принц…

И что он мог с ней сделать? Бить нельзя, ругать тоже.

Большие глаза, длинные ресницы, изогнутые, словно ивовые листья, брови… Когда она с улыбкой смотрела на него, то походила на маленького щеночка. Да будь он хоть скотиной, и то не смог бы сказать такой девочке ни единого грубого слова.

Он никогда ещё так ясно не осознавал, что против Мин Цзючжу он был совершенно бессилен.

Он, Юнь Дуцин, кажется, пропал.

Принц Чэнь отнял руку и вздохнул.

Цзючжу смотрела на него, моргая. И снова моргая.

— Хочешь что-то сказать — говори, — принц Чэнь поднял взгляд к небу. — Этот принц… сдаётся.

Цзючжу привстала на цыпочки и потрогала лоб принца Чэня.

Принц Чэнь опустил голову и посмотрел на неё.

— Лоб не горячий, — Цзючжу отдёрнула руку. — Хорошо, что Ваше Высочество не заболел.

— Угу, — принц Чэнь опустил веки. Его длинные ресницы напоминали бабочку, готовую вот-вот взлететь.

— Служанка приветствует Ваше Высочество принца Чэня и уездную принцессу Мин.

Цзючжу окинула взглядом кланяющуюся дворцовую служанку:

— Вы та самая сестрица-чиновница. Как ваше здоровье?

— Благодарю уездную принцессу за заботу, служанка уже в порядке, — Байшао низко поклонилась Цзючжу. — Служанка вечно будет помнить великую доброту уездной принцессы.

— Главное, что с вами всё в порядке, — отмахнулась Цзючжу. — Я всего лишь попросила человека проверить ваш пульс и принести лекарство.

Байшао молча отвесила ещё один глубокий поклон. Уездная принцесса Мин и не догадывалась, как трудно евнухам и дворцовым служанкам получить лекарства в Императорской лечебнице и сколько их ежегодно умирает во дворце от болезней.

— Вы уверены, что всё хорошо? Может, попросить кого-нибудь ещё раз вас осмотреть? — Цзючжу вспомнила, в каком состоянии была эта служащая в тот день, и её до сих пор бросало в дрожь.

Байшао покачала головой, поспешно поклонилась принцу Чэню и Цзючжу и, согнувшись, удалилась.

— Почему она так спешит? — Цзючжу заметила, что со спины та выглядела сильно похудевшей.

— Она — старшая служанка Дворца Ланьсюй, а ты — будущая супруга этого принца. Конечно, она не может с тобой долго разговаривать, — принц Чэнь, приподняв бровь, усмехнулся. — Во дворце хватает тех, кто на вид кроток, а в душе ненавидит матушку.

— Такую красивую и добрую госпожу, и они её не любят? — вздохнула Цзючжу. — Какие же привереды эти дворцовые обитатели?

Принц Чэнь с улыбкой покачал головой.

Перед лицом выгоды и власти красота и доброта — бесполезные вещи.

— Ваше Сиятельство, прибыли принц Чэнь и уездная принцесса Мин.

— Пусть войдут, — благородная супруга Су села на своей тахте, ничуть не удивлённая тем, что принц Чэнь пришёл вместе с гостьей.

— Ваше Сиятельство, Его Величество только что отдал приказ, запрещающий вам посылать что-либо его высочеству принцу Чэню, — с тревогой произнесла её личная служанка. — Если Его Величество узнает, не разгневается ли он на вас?

Весь императорский дворец знал, что Его Величество в последнее время не в духе. Пятерых принцев либо лишили титулов, либо наказали палками, досталось и двум принцессам. Никто из жён и наложниц не смел просить за них у императора, что лишь подчёркивало серьёзность проступков.

— Его Величество запретил мне отправлять что-либо моему сыну, но не запрещал ему самому приходить ко мне, — невозмутимо заявила благородная супруга Су. — Разве я ослушалась приказа?

Придворная дама умолкла. Это она забыла, какой любовью и уважением императора пользуется её госпожа, поэтому «принц пришёл сам» не равнялось «госпожа отправила ему вещи». Никаких проблем.

— Ваше Сиятельство, — Цзючжу, войдя и увидев благородную супругу Су, ускорила шаг. — Мы так давно не виделись. Как вы?

— Всё хорошо, вот только соскучилась по тебе, — благородная супруга Су усадила Цзючжу рядом с собой. — Иди сюда, присядь, отдохни немного. Раз уж приехала во дворец, должна погостить несколько дней, иначе мне в последнее время будет совсем невмоготу.

— Ваше Сиятельство, что случилось? — с беспокойством взглянула на неё Цзючжу.

— Ах, — тихо вздохнула благородная супруга Су. — Его Величество приказал мне не посылать Ду Цину вещи во дворец Чжанлю. С тех пор как император наказал всех принцев, во дворце воцарилась гнетущая атмосфера, каждый боится за себя, даже наложницы перестали навещать друг друга. Я совсем одна в этом безлюдном дворце, так тоскливо.

Сянцзюань, сопровождавшая Цзючжу и принца Чэня, молчала.

Наложницы не навещают друг друга? Да Ваше Сиятельство и раньше не особо жаловала их своим вниманием.

Запрещено посылать вещи во дворец Чжанлю? На самом деле, из пяти принцев наказание их господина было самым лёгким. Она даже подозревала, что Его Величество урезал жалование принца на полгода лишь для того, чтобы тот не слишком выделялся на фоне остальных.

Да и если Ваше Сиятельство не посылает, то дворец Таян тайно всё доставляет.

— Ваше Сиятельство, не волнуйтесь, — прошептала Цзючжу. — Перед тем как войти во дворец, я принесла его высочеству денег.

Благородная супруга Су взглянула на принца Чэня, но тот отвернулся и стал разглядывать потолочные балки.

— И Ду Цин взял?

— Его высочество согласился взять лишь половину, — прошептала Цзючжу на ухо благородной супруге. — Но вы не волнуйтесь. После кануна Нового года я пришлю ему ещё. Я теперь богатая.

Теперь, помимо ежемесячного содержания от матери, она получала и жалование уездной принцессы — была просто счастливой маленькой богачкой.

И он вправду взял? Благородная супруга Су с недоверием посмотрела на сына. Взять деньги у девчонки, и не стыдно? Где его лицо? Где совесть?

— Я так долго его уговаривала, а его высочество согласился взять лишь половину, — вздохнула Цзючжу. — Ваше Сиятельство, может, вы поможете мне его убедить?

— Он взрослый мужчина, неужели ему во дворце может не хватать денег? — возразила благородная супруга Су. — По-моему, ты и медяка не должна была ему давать.

— Его высочество с детства ни в чём не нуждался, как можно позволить ему терпеть такие лишения? — Цзючжу не согласилась с ней. Должно быть, так тяжело внезапно лишиться того, что имел с рождения.

— Не волнуйся, пока я рядом, я не позволю ему по-настоящему страдать, — благородная супруга Су всё больше и больше проникалась симпатией к Мин Цзючжу. — К тому же, нам, девушкам, тоже нельзя без денег сидеть. Ты жалеешь его, поэтому даёшь ему деньги. Он жалеет тебя, поэтому берёт только половину. Так в самый раз.

Принц Чэнь коснулся туго набитого кошелька на поясе и кашлянул. Он не то чтобы жалел Поросёнка Мин, просто… не мог видеть её расстроенной и несчастной.

За стенами Дворца Ясной Луны у главных ворот прохаживался командир Драконьей Стражи. Он обернулся и спросил Лю Чжунбао:

— Господин евнух Лю, Его Величество и вправду сказал, чтобы я почтительно задал вопрос, и если благородная супруга ответит — хорошо, а если нет… то и допытываться нельзя?

— Да, командир Ван, — улыбнулся Лю Чжунбао. — Не волнуйтесь, я пойду с вами к её сиятельству благородной супруге.

— Что ж, хорошо, — командир Ван беспомощно вздохнул. Его Величество был слишком добр к благородной супруге Су. Даже когда она оказалась замешана в таком серьёзном деле, он не хотел её тревожить.

Если кто-нибудь ещё посмеет назвать благородную супругу Су коварной интриганкой, он первым выступит против. Если бы она и вправду была такой, то, учитывая благосклонность к ней императора, в государстве Дачэн уже давно бы правила семья Су, а у остальных принцев не было бы шанса дожить до своих лет.

В истории был император, который обожал одну из наложниц. Та много лет не могла родить, и император ради неё даже не хотел заводить детей. В итоге его единственного выжившего ребёнка тайно вырастили евнух и служанка.

Если бы в мире существовал рейтинг коварных наложниц, благородная супруга Су точно заняла бы в нём последнее место. И не потому, что её не любят, а потому, что она слишком добра.

— Господин евнух Лю и командир Драконьей Стражи просят аудиенции? — весьма удивилась благородная супруга Су. Зачем ей понадобился командир Драконьей Стражи?

— Пусть войдут.

— Приветствую Ваше Сиятельство, Ваше Высочество и уездную принцессу, — войдя, командир Ван отвесил глубокий поклон благородной супруге Су.

— Командир Ван, прошу, садитесь. Господин евнух, и вы садитесь, — благородная супруга Су жестом велела слугам подать чай и закуски, после чего сразу перешла к делу: — Командир Ван, вы пришли ко мне по какому-то делу?

Командир Ван как раз раздумывал, с чего бы начать, но благородная супруга Су спросила сама. Он взглянул на сидевшую рядом Цзючжу, которая уже собралась было встать и под каким-нибудь предлогом выйти.

— Здесь все свои, — лениво откинувшись на мягкую подушку, произнесла благородная супруга Су. — Если есть вопросы, задавайте их прямо мне.

Цзючжу, которая уже было приподнялась, снова опустилась на место.

Принц Чэнь встал, подошёл к Цзючжу, сел рядом и потянулся за фруктом из её тарелки. Цзючжу с улыбкой подвинула к нему всё блюдо.

Принц Чэнь придирчиво выбрал самый большой фрукт, очистил его, разделил надвое и поднёс одну половинку к губам Цзючжу.

Лю Чжунбао с улыбкой наблюдал за этой сценой, не скрывая своей симпатии к принцу.

— Тогда я осмелюсь спросить, — командир Ван встал и сложил руки в приветствии. — Скажите, Ваше Сиятельство, в пятый год эры Лунфэн, когда вы сопровождали Его Величество в Линчжоу, планировали ли вы посетить какой-либо из городских трактиров, чтобы отведать местных блюд?

Услышав слова командира Вана, Цзючжу от неожиданности нечаянно прикусила палец принца Чэня.

Принц Чэнь уставился на неё. Она что, не поросёнок, а щенок?

Опомнившись, она опустила взгляд на его палец, поспешно достала платок и, заискивающе улыбнувшись, принялась вытирать его, шепча:

— Ваше Высочество, простите, ваша покорная слуга не нарочно.

— Ты вполне оправдываешь своё прозвище, — принц Чэнь взял два фрукта. — Теперь твоя очередь чистить для меня.

— Да, — благородная супруга Су бросила взгляд на перешептывающуюся парочку и повернулась к командиру Вану. — Что случилось?

— Недавно я выяснил, что в те годы было совершено покушение на вас и его высочество. Поскольку вы с принцем вернулись на драконью ладью, покушение провалилось, — командир Ван смотрел на благородную супругу, изучая выражение её лица. — Ваше Сиятельство, вы помните, по какой причине вы изменили свои планы?

Цзючжу, склонившаяся над фруктами, замерла и широко распахнула глаза.

Кто-то хотел убить Ваше Сиятельство и его высочество?!

— Что? Кто-то посмел устроить заговор против меня и моего сына? — очевидно, внимание благородной супруги привлеклa первая часть сказанного. Её ленивое выражение лица тут же изменилось. — Ты выяснил, чьих рук это дело?

Командир Ван лишился дара речи.

Постойте, разве не он пришёл задавать вопросы?

— Что, не хочешь говорить? — благородная супруга Су поднялась на ноги. — Не скажешь ты — я спрошу у Его Величества. Уж я-то посмотрю, кто осмелился на такую дерзость.

— Ваше Сиятельство, прошу, успокойтесь! — видя, что она и впрямь собирается ворваться во дворец Таян, командир Ван поспешно заговорил: — Дело не в том, что я не хочу называть зачинщика. Просто расследование ещё не закончено, и я не смею делать поспешных заявлений.

— Тогда расскажи мне то, что уже удалось выяснить, — благородная супруга Су снова села, будто и не она только что гневалась. — Я уверена, что если спрошу сегодня Его Величество, он мне всё расскажет. Верно, господин евнух Лю?

Лю Чжунбао поклонился:

— Ваше Сиятельство, всё, что вы захотите узнать, Его Величество непременно вам поведает. А если он чего-то не знает, то выяснит правду и расскажет вам.

Услышав это, командир Ван тут же сказал:

— Ваше Сиятельство, на данный момент следствие указывает на родственников супруги Нин со стороны матери — клан Чжэн.

— Семья Чжэн? — холодно усмехнулся принц Чэнь. — Неудивительно, что они мне никогда не нравились. Оказывается, они первые и провинились.

Командир Ван промолчал.

Впрочем, во всей столице не так уж много людей, которые ему по душе.

— Слуги! Позовите ко мне супругу Нин, — благородная супруга Су взмахом руки отпустила командира Вана. — А вы пока ступайте. Я сейчас пойду к Его Величеству.

— Ваше Сиятельство, вы же хотели видеть супругу Нин? — Сянцзюань взглядом намекнула госпоже, что девушка из семьи Мин всё ещё здесь. Если она на глазах у юной гостьи устроит расправу над супругой Нин, не покажется ли это слишком жестоким?

— Ду Цин, отведи Цзючжу в свой двор во дворце Чжанлю, прогуляйтесь, — с нежной улыбкой произнесла благородная супруга Су. — Мне нужно кое-что обсудить с Его Величеством.

Она, когда собиралась кого-то проучить, никогда не заботилась о том, что о ней подумают другие. Но Цзючжу — другое дело. Ей предстояло пройти с её сыном через всю жизнь.

Принц Чэнь взглянул на Цзючжу, которая, склонив голову, всё это время пыталась почистить один-единственный фрукт.

— Хорошо.

Он взял Цзючжу за руку и вывел её из Дворца Ясной Луны.

— Не волнуйся. Во дворце нас с матушкой никто не обидит.

— Но…

— Когда всех взрослых принцев и принцесс держат под замком во дворце, это самое безопасное время, — принц Чэнь похлопал её по лбу. — Успокойся и не бойся. Я рядом.

В первые дни жизни во дворце несколько братьев собирались вместе за хого. И делали они это не только чтобы позлить Юнь Яньцзэ, но и из-за взаимного недоверия.

Никто не мог знать наверняка, за каким обедом они окажутся вместе, и никто не мог решать, какой чай будут пить сообща. А потому никто не смел подсыпать что-либо в еду или напитки.

— Угу, — тихо кивнула Цзючжу, и в её глазах отразилось безграничное доверие к принцу. — Я знаю, Ваше Высочество всегда был и будет самым лучшим.

— Разумеется, — хмыкнул принц Чэнь.

Сунь Цайяо вышла во двор и увидела, что слуги дворца Чжанлю подметают дорожки, протирают колонны и даже вырывают сорняки между камней в альпинарии. Кто-то принёс несколько веток цветущей сливы хунмэй и привязал их к голым деревьям.

— Что они делают? — спросила Сунь Цайяо у своей служанки.

— Ваша Светлость, — ответила служанка, — слуги украшают внешний двор и двор его высочества принца Чэня. — Увидев, как кто-то вешает на ветви красивые фонари из русалочьей марли, она невольно засмотрелась.

— До кануна Нового года ещё восемь дней, зачем так рано украшать двор?

— Ваша Светлость, это не из-за Нового года, — понизив голос, сказала служанка. — Я слышала, что должна приехать уездная принцесса Мин, и его высочество принц Чэнь специально распорядился всё украсить.

Из-за приезда Мин Цзючжу весь внешний двор дворца Чжанлю украсили фонарями и гирляндами?

И дворцовые слуги настолько покорны приказам принца Чэня?

Это Юнь Дуцин так дерзок или же все во дворце знают, что Его Величество питает к нему особую слабость?

— Ваше Высочество, — Цзючжу вошла в ворота дворца Чжанлю и увидела развевающиеся на ветру фонари. — Что это? Какая красота!

— Это фонари из русалочьей марли, — ответил принц Чэнь. — Ночью, когда их зажигают, они так же прекрасны, как русалки, отсюда и название. Говорят также, что ткань для этих фонарей соткана самими русалками, потому их так и прозвали.

— А русалки и вправду существуют? — с любопытством спросила Цзючжу.

— Нет, — принц Чэнь легонько щёлкнул её по лбу. — И не мечтай.

Невестку ещё домой не привёл, так зачем ввязываться в чужие дрязги?

Цзючжу, прижав руку ко лбу, подняла голову и продолжила разглядывать фонари.

— Нравится?

— Угу, — кивнула Цзючжу.

Принц Чэнь махнул рукой евнуху:

— Снимите один фонарь.

— Который тебе нравится? — повернулся он к Цзючжу.

— Они все очень красивые, — Цзючжу подняла взгляд и указала на один из них. — Вот этот?

Цвет этого фонаря был немного похож на цвет одеяний принца.

— Тогда этот, — Принц Чэнь взял у евнуха снятый им Фонарь из русалочьей марли и протянул его Цзючжу.

Девчонка есть девчонка, вечно ей нравятся эти пёстрые побрякушки.

— Спасибо, Ваше Высочество, — Цзючжу осторожно взяла фонарь, боясь его запачкать, словно ребёнок, получивший драгоценное сокровище.

— Уездная принцесса Мин.

Цзючжу удивлённо подняла голову. Увидев Сунь Цайяо с причёской замужней женщины, она на мгновение замерла, но тут же пришла в себя:

— Приветствую вас, супруга цзюньвана.

Сунь Цайяо посмотрела на фонарь в руках Цзючжу и, изогнув губы в улыбке, сказала:

— Давно не видела уездную принцессу. Если у вас будет время, заходите ко мне в гости.

— Четвёртая невестка, — заговорил принц Чэнь. — Четвёртый брат ранен, ему нужен покой. Наша Цзючжу ещё мала и неразумна. Будет нехорошо, если она его потревожит.

Услышав это, Сунь Цайяо выдавила из себя улыбку. Она хотела сказать Мин Цзючжу ещё что-то, но принц Чэнь уже уводил её прочь.

Глядя им вслед, она повернула голову к колышущимся на ветвях Фонарям из русалочьей марли. Её душа была подобна этой трепещущей марле — пустая, смятенная, не находящая себе места.

— Супруга цзюньвана, — к ней подбежала юная служанка. — Я служанка из Дворца Ланьсюй. Умоляю вас и Ваше Высочество, придумайте, как помочь Вашему Сиятельству!

— Что с матушкой? — Сунь Цайяо поправила выбившийся локон у виска. — Что случилось?

— Нашу госпожу вызвала к себе благородная супруга во Дворец Ясной Луны. Она не только отказалась её принять, но и заставила Ваше Сиятельство на коленях перебирать бобы в комнате для уединения, — служанка чуть не плакала от отчаяния. — Умоляю вас и Ваше Высочество, придумайте что-нибудь.

Каждый раз, когда её госпожа терпела унижения от благородной супруги, в итоге доставалось им, прислуге. У неё просто не было другого выхода.

— Не волнуйся, я что-нибудь придумаю. — Сунь Цайяо не хотела обременять и без того больного мужа. Она прошлась туда-сюда, затем, взглянув на Фонари из русалочьей марли в кронах деревьев, стиснула зубы и направилась ко двору, где жил принц Чэнь.

Дворец Таян. Увидев, как в покои врывается разгневанная благородная супруга Су, император Лунфэн отложил книгу:

— Что случилось? Кто посмел тебя обидеть?

Он взглянул на стоявших позади неё Лю Чжунбао и командира Вана и слегка нахмурился.

Лю Чжунбао и командир Ван поспешно покинули залу. Чутьё подсказывало им, что дальнейший разговор не для их ушей.

— Другие тут ни при чём, — благородная супруга Су взмахнула дворцовыми рукавами и опустилась на стул. — Ваше Величество, кто-то хочет убить меня и Ду Цина. Как, по-вашему, я могу это терпеть?

— Несчастный случай на Императорском ипподроме, вышитая картина на моём пиру в честь дня рождения — разве всё это не козни врагов? — кипела от злости благородная супруга Су. — Я-то думала, это просто принцы повзрослели и их амбиции выросли. Но оказалось, что ещё восемь лет назад мы с сыном уже побывали на пороге смерти!

— Это моя вина. Я не смог вас защитить, — император Лунфэн подошёл к благородной супруге Су и нежно взял её за руку. — Будь спокойна, я непременно добьюсь для вас справедливости.

Благородная супруга Су опустила веки, не желая с ним разговаривать.

— Мэйдай, я был неправ, — император Лунфэн нежно погладил её по волосам у виска. — Если злишься, ругай меня. Зачем мучить себя?

— Оскорбить лик дракона — тяжкое преступление. Как я осмелюсь ругать Ваше Величество? — фыркнула благородная супруга Су. — Если об этом узнают сановники, они снова назовут меня коварной соблазнительницей.

— В глазах других я — Император. Но перед тобой — я всего лишь обычный мягкосердечный мужчина, — император Лунфэн приподнял полы своего халата и сел прямо на пол перед благородной супругой Су, оказавшись гораздо ниже неё, сидящей на стуле.

— Опять за своё? — усмехнулась благородная супруга Су, видя его поведение. — Думаешь, как двадцать лет назад, сможешь соблазнить меня одним лишь смазливым личиком?

— Знаю, я стар и некрасив, я надоел Мэйдай, — император Лунфэн притворно-жалобно вздохнул. — Но ради Ду Цина, пожалуйста, потерпи меня ещё немного.

— Видели бы придворные, как ты прикидываешься несчастным, — гнев благородной супруги Су немного утих. Она подобрала юбки, собираясь сесть на пол рядом с ним.

— Погоди, — император Лунфэн поднялся и расстелил на полу свой плащ. — Теперь садись.

Благородная супруга Су взглянула на плащ, расшитый узором из тёмных драконов, и села на него, скрестив ноги. Они уставились друг на друга, и на её лице наконец-то появилась тень улыбки:

— В тот день мы с Ду Цином действительно собирались пойти в таверну, чтобы попробовать местную тушёную рыбу. Но по пути случилось непредвиденное.

Рассказывая императору Лунфэну о девочке, которую они спасли из воды много лет назад, благородная супруга Су с горечью произнесла:

— Я всегда думала, что это мы её спасли. А оказалось, это она спасла нас.

Вот так всё и обернулось. Я считала это следствием, а это было причиной.

Выслушав её рассказ, император Лунфэн не смел даже представить, что бы случилось, если бы Ду Цин случайно не спас ту девочку. Из-за этой задержки они отказались от похода за рыбой. Что бы произошло в противном случае?

Те, кто ненавидел Мэйдай и Ду Цина, на самом деле ненавидели его за то, что он не даровал им свою милость.

Всё проистекало из жадности и зависти, а источником этих чувств был он сам.

— Это я во всём виноват, — его указательный палец едва заметно дрожал. — Я одарил вас своей любовью, но не смог как следует защитить.

— Ваше Величество, вы не виноваты, — благородная супруга Су покачала головой. — Виноваты людские сердца.

— Кто та девочка? — не стал спорить император Лунфэн. — Я хочу её наградить.

Благородная супруга Су покачала головой:

— Не знаю. Я не спросила её имени. Помню только, что у неё были яркие, красивые глаза. Уходя, она сказала, что никогда не забудет этой доброты.

При этих словах её взгляд потеплел:

— Очень хорошо воспитанная девочка.

Император Лунфэн встал, взял со стола свиток, поданный командиром Ваном, и вложил его в руки благородной супруги Су:

— Это показания слуги семьи Чжэн.

Она взяла свиток и принялась внимательно читать. Дойдя до конца, она едва не разорвала его в клочья:

— Семья Чжэн смерти ищет?! Я их уничтожу! Иначе я зря слыву коварной соблазнительницей!

— …ребёнок, которого в реку столкнул мужчина со шрамом… — благородная супруга Су провела пальцем по строчкам свитка, где говорилось о маленькой девочке. — Ах, если бы спасённая нами с Ду Цином девочка и была ею…

Если бы убийцы не охотились на них с Ду Цином, та девочка не погибла бы.

Но течение в реке было бурным, и никто не мог поручиться, что связанная по рукам и ногам девочка, брошенная убийцами, чудом выживет.

— Небеса милосердны. Возможно, это и есть она, — император Лунфэн понимал причину её печали. — Я прикажу командиру Вану продолжить расследование. Он непременно отыщет девочку, которую ты спасла.

Благородная супруга Су горько жалела, что велела тогда девочке хранить всё в тайне.

Линчжоу так велик. За восемь лет внешность девочки могла сильно измениться. Возможно, она уже вышла замуж или покинула Линчжоу.

Небо и земля бескрайни — где же её теперь искать?

— Поверь мне, — император Лунфэн заключил её в объятия. — Когда мы её найдём, то купим ей большой дом, дадим много денег, можем даже подобрать хорошего мужа.

Лишь бы твоя душа была спокойна.

Командир Ван прождал за дверями зала около часа, прежде чем его наконец снова вызвали. Поспешно войдя и поклонившись, он случайно поднял взгляд и увидел, как Его Величество подаёт чай благородной супруге Су. Это было не то, что ему дозволено было видеть.

— Командир Ван, — император Лунфэн поставил чай перед благородной супругой Су. — Отправьте людей в Линчжоу и быстро разыщите там девушку лет шестнадцати-семнадцати.

Командир Ван с опаской покосился на благородную супругу Су. Император в присутствии благородной супруги приказывает ему разыскать какую-то юную девушку?

— Ваше Величество, известно ли её имя, фамилия, как она выглядит?

— Если бы мы знали имя и внешность, зачем бы я посылал тебя на поиски? — благородная супруга Су изогнула свои ивовые брови. — Я хочу, чтобы ты выяснил всё о девочке, которую слуга семьи Чжэн столкнул в реку. Я подозреваю, что это та самая девочка, которую я спасла.

Командир Ван остолбенел.

Неужели в тот день благородная супруга Су повернула назад потому, что спасла человека?

Если девочка, спасённая благородной супругой, и есть та самая, которую слуга семьи Чжэн столкнул в реку, то всё это покушение на неё и её сына становится до нелепого абсурдным.

Воистину, пути небес неисповедимы, а причинно-следственная связь вершит свой круг.

Он сложил руки и поклонился:

— Ваш покорный слуга исполнит приказ.

Иногда и ему хотелось верить в совпадения. Он всей душой желал, чтобы девочка, столкнутая в реку мужчиной со шрамом, действительно была спасена благородной супругой, чтобы она выросла здоровой и жила счастливой и беззаботной жизнью.

— Какой у Вашего Высочества большой двор, — Цзючжу с фонарём в руке заглядывала во внутренний двор через ворота. Она беспокоилась, что принцу придётся тесниться в одном дворце с другими сыновьями императора, но его владения оказались куда больше, чем она представляла.

— Что ты там припала к воротам? — обернулся к ней принц Чэнь. — Входи.

Цзючжу уцепилась за дверной косяк:

— А это… не будет неудобно?

— Ты дошла до самого порога и только сейчас об этом задумалась? — принц Чэнь рассмеялся. — Не волнуйся, здесь полно служанок и евнухов. Какие могут быть неудобства?

Цзючжу шагнула во двор, осторожно передала Фонарь из русалочьей марли юной служанке и покорно последовала за принцем Чэнем.

— Присядем здесь, — он привёл Цзючжу в беседку и, усадив, посмотрел на неё. — А теперь рассказывай, почему ты всё-таки укусила меня за руку.

Цзючжу, обхватив пиалу с чаем, опустила голову:

— Ваше Высочество, я правда не нарочно. Простите.

— Я и так знаю, что не нарочно, — принц Чэнь скрестил руки на груди. — Но я также знаю, что у тебя что-то на душе.

— Есть немного, — Цзючжу сняла крышечку с пиалы и сделала большой глоток.

— Стой!

— Горячо, горячо! — от боли у Цзючжу чуть слёзы из глаз не брызнули.

— Выпей холодной воды, держи во рту, не глотай, — принц Чэнь поднёс к её губам холодный чай. Её щёки раздулись от воды, став круглыми, как шарики. — Этот чай нужно сначала заварить кипятком, а потом разбавить остуженной водой, только тогда раскроется его вкус.

Цзючжу моргнула. Откуда ей было знать, что даже в простом чаепитии столько премудростей.

— Всё ещё болит? — вздохнул принц Чэнь и велел служанке принести льда. — Вот погоди, во время ужина ты узнаешь, что такое настоящее сожаление.

Цзючжу взяла пустую чашку, прикрыла рот рукавом и выплюнула воду:

— Пиала на ощупь совсем не горячая, почему же вода такая обжигающая?

— Неужели не знала, что бывают чашки, которые не проводят тепло? — принц Чэнь взял у служанки нефритовую чашу со льдом, щипцами достал кусочек и поднёс ко рту Цзючжу. — Держи.

— Холодно, — Цзючжу взяла в рот лёд и вздрогнула.

— Так и должно быть. Чтобы в следующий раз наука была, — принц Чэнь поставил нефритовую чашу. — Вернёмся к нашему разговору. Почему ты сама не своя?

— Я услышала, что на благородную супругу и её сына было совершено покушение, и забеспокоилась, — Цзючжу взглянула на служанок и евнухов за спиной принца Чэня и неосознанно коснулась языком леденящего холодом кубика льда. — Если Ваше Высочество сердится, можете укусить мой палец в ответ.

Принц Чэнь посмотрел на протянутую ему руку — маленькую, белую и нежную, с аккуратно подстриженными ноготками.

И впрямь… захотелось укусить. Так, самую малость. Хотя, может, и не малость.

— Ваше Высочество, — подошла к нему служанка. — Супруга цзюньвана Ци желает вас видеть.

— Не приму, — ответил принц Чэнь, не сводя глаз с Цзючжу, которая всё ещё сосала лёд. — Она — жена моего брата. Невестке не подобает встречаться с деверем наедине.

Жену ещё домой не привёл, так зачем ввязываться в чужие дрязги?

Юнь Яньцзэ резко очнулся ото сна. Он открыл глаза и, оглядев тихую комнату, позвал:

— Слуги.

— Ваше Высочество. — К кровати подошёл маленький евнух. — Вы проснулись?

— Где супруга цзюньвана? — Опираясь на руку евнуха, он спустился с кровати. Каждый шаг отзывался болью во всём теле, но его воспитание не позволяло ни единого небрежного жеста, даже нахмуриться он себе не позволял.

— Супруга цзюньвана… — евнух мялся, не решаясь заговорить.

— Что случилось? — Юнь Яньцзэ накинул верхнюю одежду. — Её кто-то обидел?

— Нет, — поспешил объяснить евнух. — Недавно приходил человек из Дворца Ланьсюй и что-то сказал супруге цзюньвана. Выслушав его, она помрачнела и отправилась к его высочеству принцу Чэню.

«Человек от матушки пришёл к Цайяо, так почему она пошла к Юнь Дуцину?»

— Пойду взгляну.

— Ваше Высочество, ваши раны ещё не зажили, вам не следует много ходить.

Юнь Яньцзэ тихо кашлянул несколько раз.

— Ничего. У пятого брата вспыльчивый нрав, я боюсь, как бы Цайяо с ним не повздорила.

Маленький евнух поспешно помог ему одеться и вместе с другим евнухом, поддерживая его под руки, вывел со двора. Едва они подошли ко двору принца Чэня, как услышали голос супруги цзюньвана.

— Я не уйду, пока пятый брат не выйдет ко мне!

Евнухи тотчас опустили головы, не смея взглянуть на цзюньвана Ци.

Юнь Яньцзэ с невозмутимым лицом смотрел на спину Сунь Цайяо и, тихо кашлянув, позвал:

— Цайяо.

— Ваше Высочество? — Услышав голос Юнь Яньцзэ, Сунь Цайяо поспешно обернулась. В её взгляде читалась растерянность. — Как вы здесь оказались?

Юнь Яньцзэ слегка улыбнулся:

— Проснулся, а тебя нет в покоях. Я забеспокоился, что тебя могли обидеть, и вышел посмотреть.

Сердце Сунь Цайяо дрогнуло. «Ваше Высочество боялся, что меня обидят, и потому специально пришёл за мной».

Хотя Палата дворцовых дел и не смела урезать содержание принцев, но с тех пор как Ваше Высочество понизили до цзюньвана, взгляды дворцовой челяди стали какими-то странными. Она боялась, что ему будет неприятно это видеть, и всегда старательно это скрывала.

— Вы — принц крови, я — ваша супруга, кто осмелится меня обидеть? — Сунь Цайяо подошла к Юнь Яньцзэ и мягко произнесла: — Ваши раны ещё не зажили, вам нельзя стоять на ветру. Давайте вернёмся.

— Разве ты не хотела увидеть пятого брата? — Юнь Яньцзэ взял её за руку. — Я провожу тебя.

— Ничего, не нужно, — покачала головой Сунь Цайяо. Она боялась, что, узнав о делах супруги Нин, Ваше Высочество разволнуется, и его незажившие раны вновь откроются. — Нет ничего важнее вашего отдыха, Ваше Высочество.

— Правда? — Юнь Яньцзэ улыбнулся. — Как же ты добра ко мне, Цайяо.

— Я ваша жена. Если не я буду о вас заботиться, то кто же? — Сунь Цайяо переплела свои пальцы с пальцами Юнь Яньцзэ, её глаза были полны нежности.

— Тогда вернёмся. — Юнь Яньцзэ взглянул на ворота двора и, заметив качающийся на ветке фонарь, остановился. — Что это?

— Пятый брат говорил, что это фонарь из русалочьей марли, — Сунь Цайяо опустила взгляд. — Говорят, он специально приготовил его для уездной принцессы Мин.

— Цайяо, тебе тоже нравится? — спросил её Юнь Яньцзэ.

— Бесполезный фонарь, на который лишь зря тратят деньги. Ничего, кроме красоты, в нём нет. — Сунь Цайяо бросила на него взгляд. — Мне не нравится.

Юнь Яньцзэ улыбнулся, но ничего не сказал.

— Ваше Высочество, вы ещё и смеётесь!

— Я смеюсь над тобой.

— Я сейчас и вправду рассержусь, не буду с вами играть!

— Эй, не уходи! — Принц Чэнь догнал Цзючжу, которая уже подхватила юбки и направилась прочь. — Фонарь из русалочьей марли больше не нужен?

Цзючжу остановилась и, обернувшись, молча уставилась на фонарь в руках принца.

— Хмф! — Она отвернулась и посмотрела в небо.

— Совсем ещё девчонка, а характер становится всё хуже и хуже. — Принц Чэнь подошёл к ней, взял её за руку, разжал ладонь и вложил в неё рукоять фонаря. — Держи крепко. Обещаю, больше не буду тебя дразнить.

Недаром говорят, что девочек нельзя баловать — чем больше балуешь, тем хуже характер.

— Вовсе нет, — пробормотала Цзючжу, сжимая фонарь и виновато опуская голову.

— Чего «нет»? — спросил её принц Чэнь.

«Нет… характер не становится хуже».

«Наверное… не становится?»

Цзючжу принялась вспоминать все подробности их общения с принцем и опускала голову всё ниже и ниже, не в силах поверить, что она и вправду рассердилась из-за такой мелочи.

Не зря наставники говорили, что в столице плохой фэншуй. Видимо, это правда, раз даже у неё испортился характер.

— Больше не сердишься? — Принц Чэнь ткнул пальцем в макушку склонившей голову девочки.

— Я и не сердилась, — ответила Цзючжу, носком туфельки скребя землю, чтобы скрыть свою вину.

— Если не сердилась, то улыбнись мне, иначе я не поверю. — Принц Чэнь наклонился, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Ну же, улыбнись.

Цзючжу посмотрела на внезапно приблизившегося к ней принца Чэня, на его глубокие, красивые глаза, и в голове у неё осталась лишь одна мысль.

«У Вашего Высочества такие красивые глаза. И нос тоже красивый. Кажется, у него всё красивое».

— Поросёнок Мин?

— М-м?

— Опять замечталась? — Принц Чэнь вытянул палец и легонько коснулся её лба. — Давай, улыбнись.

Цзючжу послушно растянула губы в улыбке.

Принц Чэнь резко отвернулся. «О небеса, как семья Мин умудрилась вырастить такую простодушную девочку?»

«Такую наивную... Только и остаётся, что спрятать её в карман и носить с собой, чтобы быть спокойным».

Он глубоко вздохнул и пошарил в своём кошельке.

— Открой рот.

Цзючжу послушно открыла рот, и в нём тут же оказался мятный леденец.

— Мята холодит, с ней будет полегче, — сказал принц Чэнь, с сожалением глядя на волосы Цзючжу. Сегодня её причёска фэйсяньцзи была слишком изысканной, чтобы портить её, иначе он непременно взъерошил бы ей волосы.

— Спасибо, Ваше Высочество. — Цзючжу снова повеселела.

Принц Чэнь мысленно усмехнулся. Он так и знал, что эту девочку легко задобрить.

Он обернулся к воротам двора и нахмурился. «И как долго Юнь Яньцзэ здесь стоит?»

«Что за причуды? У него есть своя супруга, так какого чёрта он стоит у ворот моего двора и подглядывает за мной и моей невестой?»

— Четвёртый брат, четвёртая невестка. — Принц Чэнь шагнул вперёд, заслоняя собой Цзючжу. — Вы двое стоите здесь... любуетесь видами?

— Пейзаж во дворе пятого брата весьма приятен, я ненароком засмотрелся. Прошу пятого брата простить меня. — Юнь Яньцзэ прикрыл рот кулаком и тихо закашлялся.

Он взглянул на видневшийся из-за спины Юнь Дуцина край одежды бамбуково-зелёного цвета, опустил руку и тихо усмехнулся.

С тех пор как Юнь Дуцин и Мин Цзючжу обручились, его репутация среди учёных мужей не так уж и плоха, и даже, кажется, удача стала ему сопутствовать. Ходившие по столице рассказы о властном принце многие простолюдины приняли за чистую монету. Упоминая принца Чэня, они представляли его таким же, как в историях: с прямодушным нравом, искусным и в науках, и в воинском деле, а рядом с ним — красавица, беззаветно в него влюблённая.

— Ничего страшного. Я и сам считаю, что пейзаж в моём дворе очень хорош. — Принц Чэнь вскинул бровь. — Однако раны четвёртого брата ещё не зажили, так что тебе лучше поскорее вернуться. Когда поправишься, тогда и приходи любоваться, не поздно будет.

— Благодарю пятого брата за напоминание, я непременно буду беречь себя, — сдержанно улыбнулся Юнь Яньцзэ. — Уездная принцесса Мин, когда вы прибыли во дворец?

Сунь Цайяо искоса взглянула на Юнь Яньцзэ. «Даже если Мин Цзючжу в этой жизни отличалась от той, что была в моих снах, и не была с Вашим Высочеством, он, казалось, всё равно замечал её».

— Отвечаю Вашему Высочеству, ваша покорная слуга прибыла во дворец сегодня. — Цзючжу выглянула из-за спины принца Чэня, присела в реверансе перед Юнь Яньцзэ и тут же спряталась обратно.

— Четвёртый брат, — произнёс принц Чэнь с улыбкой, не сулившей ничего хорошего, — тебе пора возвращаться в свой двор и лечить раны.

— Прощайте. — Юнь Яньцзэ взял Сунь Цайяо за руку. — Цайяо, идём.

Сунь Цайяо взглянула на принца Чэня, затем на Юнь Яньцзэ, но в итоге ничего не сказала и последовала за ним.

— Кажется, супруга цзюньвана хотела что-то сказать?

— То, что не сказано вслух, не имеет значения, — принц Чэнь взглянул на руку Цзючжу, его пальцы дёрнулись, но он вовремя спрятал руку в рукав.

— Я велел на кухне приготовить ужин, ничего острого и горячего. Вечером поужинаем, и я провожу тебя во Дворец Ясной Луны. — Он протянул Цзючжу маленький флакон с лекарством. — Перед сном не забудь рассосать одну пилюлю, и к утру ранка во рту заживёт.

— Спасибо, Ваше Высочество. — Цзючжу сжала флакон, чувствуя, как в душе нарастает чувство вины.

«Ах, Мин Цзючжу, Мин Цзючжу, принц Чэнь даже продумал, что ты будешь есть на ужин, а ты ещё смеешь злиться на такого небесного красавца! Тебя совесть не мучает?»

Когда они закончили ужинать во Дворце Чжанлю, уже спустилась ночь. Цзючжу вышла на улицу и, увидев зажжённые во дворе фонари, изумлённо ахнула:

— Как красиво!

— Пойдём, посмотрим во внешнем дворе. — Принц Чэнь взял у Цзючжу её фонарь из русалочьей марли и повёл её на вымощенную синим камнем дорожку.

Мерцающий свет фонарей, плывущие по извилистому ручью огоньки, выстроившиеся в ровные ряды служанки со стеклянными фонарями в руках — всё это было так прекрасно, будто она по ошибке попала в волшебную страну.

Цзючжу боялась моргнуть и не знала, куда смотреть.

Принц Чэнь смотрел на Мин Цзючжу, озарённую ночными огнями, и терпеливо стоял рядом.

Она отдала ему все свои сбережения, что прятала на чёрный день. Он мог подарить ей в ответ лишь этот мир огней.

— Красиво? — спросил он.

— Красиво, — медленно кивнула Цзючжу и потянула его за рукав. — Это Ваше Высочество специально для меня приготовили?

Принц Чэнь помедлил и очень тихо ответил:

— Да.

— Спасибо, Ваше Высочество. — Цзючжу подняла голову, глядя на фонари в кронах деревьев. — Это самые красивые фонари, которые я когда-либо видела.

— И это самые красивые? — усмехнулся принц Чэнь. — В будущем я подарю тебе фонари ещё краше.

Цзючжу улыбнулась ему в ответ, и все звёзды Млечного Пути отразились в её глазах.

Принц Чэнь долго стоял с ней, и только когда ночной ветер усилился, он сказал:

— Пойдём, я провожу тебя.

Цзючжу поспешила за ним.

Пусть тысячи огней сияли ярко, она без колебаний последовала за ним.

Сунь Цайяо стояла в тени. Лишь когда принц Чэнь и Мин Цзючжу ушли, она вышла на свет фонарей и сказала стоявшей позади служанке:

— Идём.

Какова бы ни была причина, она, как невестка, должна отправиться во Дворец Ясной Луны и просить за матушку.

Дворцовые дорожки были пустынны, но не пугающи, а наоборот, исполнены какого-то неописуемого спокойствия. Дворцовые фонари отбрасывали длинную тень принца Чэня, и Цзючжу, наступая на неё, казалось, превратилась в его маленький хвостик.

Внезапно принц Чэнь остановился и, обернувшись, сказал Цзючжу:

— Впереди темно, держись за мой рукав.

— Ох. — Она протянула руку и легонько ухватилась за его рукав.

Их тени вытянулись вместе и, слившись на дворцовой стене, превратились в тёмное пятно, в котором уже было не разобрать, где кто.

Подойдя к воротам Дворца Ясной Луны, Цзючжу отпустила рукав и разгладила помятую ткань.

— Ваше Высочество, я пришла.

— М-м, — принц Чэнь завёл руки за спину. — Входи.

Едва Цзючжу переступила порог, как услышала голос тётушки Сянцзюань:

— Столько лет прошло, удастся ли найти ту девочку...

Цзючжу обернулась. Принц Чэнь ещё не ушёл. Она внезапно развернулась, подошла к нему и снова схватилась за его рукав.

— Тётушка Сянцзюань, кого вы ищете? — спросила она, правой рукой цепляясь за рукав принца, а левой — за дверной косяк, и просунув голову в проём.

— Уездная принцесса вернулась? — Сянцзюань подошла к Цзючжу и, только тогда заметив стоявшего позади принца Чэня, присела в реверансе перед ними обоими и тихо сказала: — Восемь лет назад Ваше Высочество спас в Линчжоу тонувшую девочку. Ваше Сиятельство хочет её найти.

— Её находка так важна для Вашего Сиятельства и Вашего Высочества?

Сянцзюань кивнула:

— Ваше Сиятельство уже попросила Его Величество отправить Драконью Стражу в Линчжоу на её поиски. Надеюсь, желание Вашего Сиятельства исполнится.

Вот только мир огромен, и кто знает, когда найдётся та девочка.

Рука Цзючжу, сжимавшая рукав принца, то напрягалась, то расслаблялась.

— Вообще-то... не нужно её искать.

Принц Чэнь искоса взглянул на неё и, накрыв её дрожащую руку своей поверх рукава, сжал в ладони.

— Я знаю, где она.

— Госпожа Мин? — удивлённо взглянула Сянцзюань на Цзючжу. Она вдруг вспомнила, что уездная принцесса воспитывалась в Линчжоу. Неужели она что-то знает?

— Я… — Цзючжу смущённо огляделась по сторонам, опасаясь, что их могут услышать. — Тётушка, давайте войдём внутрь и поговорим там.

— Хорошо, — кивнула Сянцзюань. Она уже было собиралась провести Цзючжу во внутренние покои, но, вспомнив о коленопреклонённой у дверей супруге Нин, замерла. Как же теперь всё объяснить госпоже Мин?

— Ваше Высочество, — Цзючжу вцепилась в рукав принца Чэня, не желая отпускать, и, моргая, посмотрела на него, — вы не могли бы войти вместе с вашей покорной слугой?

— Что ж, хорошо, — согласился принц Чэнь и, так и держа Цзючжу через рукав, повёл её вперёд. Сянцзюань, глядя им вслед, невольно улыбнулась. Ваше Высочество, оказывается, тоже умеет заботиться о других.

— Замёрзла? — даже сквозь ткань принц Чэнь ощутил холод её пальцев.

— Не холодно, — Цзючжу покачала головой и с улыбкой сказала: — Ваше Высочество такой же, как в детстве — нежный и заботливый.

Он? Нежный и заботливый? Принц Чэнь и сам бы в это не поверил. Он потёр переносицу:

— Откуда тебе знать, каким я был в детстве.

Цзючжу, лучезарно улыбаясь, посмотрела на него:

— А вот и знаю.

Разговаривая, они подошли ближе и Цзючжу увидела коленопреклонённую фигуру у входа.

— Ваше Высочество, там, кажется, кто-то стоит на коленях.

— Не обращай внимания, — принц Чэнь бросил взгляд на супругу Нин и, прижав ладонь к затылку Цзючжу, сказал: — Во дворце некоторые люди используют коленопреклонение как средство для достижения своих целей.

— А, вот оно что, — кивнула Цзючжу. Подойдя ближе, она узнала в коленопреклонённой супругу Нин.

Супруга Нин, услышав шаги, подняла голову, и их взгляды встретились. В её глазах читались сдержанность, боль и беспомощность, словно она страдала от невыразимой обиды, но не смела о ней поведать.

Цзючжу тихонько спросила на ухо принцу Чэню:

— Супруга Нин до того, как попасть во дворец, не училась ли в опере?

Принц Чэнь удивился:

— С чего ты это взяла?

— По-моему, она играет просто великолепно. Очень похожа на героиню из оперы, причём с трагической судьбой.

Принц Чэнь с лёгким нажимом на запястье втащил её внутрь. Он боялся, что если супруга Нин услышит слова Поросёнка Мин, то от злости упадёт в обморок.

— Где матушка? — принц Чэнь взмахом руки освободил толпу служанок и евнухов от приветствий.

— Ваше Высочество, Ваше Сиятельство в задних покоях.

— Идём, — принц Чэнь обогнул передний зал и направился к задним покоям. Едва подойдя к дверям, он услышал голос Драгоценной супруги Су, обращавшейся к евнуху:

— Кто бы ни пришёл за неё просить, будет стоять на коленях рядом. Это я виновата, что была слишком добра все эти годы и позволила им сесть мне на шею. Как только появятся новости из Линчжоу, немедленно сообщите мне. Слышали?

Принц Чэнь взглянул на Цзючжу и дважды кашлянул:

— Матушка, это ваш сын.

Драгоценная супруга Су, перелистывая «Жизнеописание коварной наложницы», подняла голову и посмотрела на вошедших принца Чэня и Цзючжу.

— Цзючжу, иди сюда, садись рядом со мной.

Принц Чэнь передал Фонарь из русалочьей марли молодому евнуху, велев повесить его в покоях Цзючжу, а сам сел рядом с ней.

— Матушка, вы уже ужинали?

Драгоценная супруга Су взглянула на темнеющее небо:

— Ты прибежал сюда вслед за Цзючжу только для того, чтобы поесть у меня?

— Матушка, вы неправильно поняли своего сына. Я беспокоился, что у вас не будет аппетита и вы забудете поужинать, — принц Чэнь повернулся к Цзючжу. — Не верите — спросите у Поросёнка Мин.

— Ваше Сиятельство, Ваше Высочество пришёл сюда, чтобы проводить меня, — послушно объяснила Цзючжу. — Мы с Его Высочеством уже поели.

Драгоценная супруга Су не ожидала, что Цзючжу примет её шутку за чистую монету, и, сдерживая смех, сказала:

— Раз уж так говорит Цзючжу, так и быть, поверю ему на этот раз.

— Раз уж ты доставил её, можешь возвращаться, — безжалостно выпроводила она сына. — Хоть в гареме и нет молодых наложниц, но ты, взрослый принц, то и дело ошиваешься в покоях своей матушки. На что это похоже?

Принц Чэнь цыкнул языком и лениво поднялся со стула. Он всё понял: теперь, когда появилась Поросёнок Мин, будущая невестка, он, родной сын, стал лишним.

— Подождите! — в порыве волнения Цзючжу протянула руку, чтобы схватить принца Чэня за рукав, но случайно коснулась его пальцев. — Ваше Высочество, не уходите пока.

Принц Чэнь смотрел на свой палец, который она схватила, и застыл, словно изваяние.

Драгоценная супруга Су с улыбкой наблюдала за этой сценой, а затем ласково обратилась к Цзючжу:

— Цзючжу, у тебя есть что-то, что ты хотела бы сказать мне и Ду Цину?

Она взмахнула рукой, приказывая всем в комнате удалиться:

— Без моего приказа никто не смеет приближаться к этим покоям.

Слуги поклонились и вышли, прикрыв за собой двери.

Цзючжу подняла голову и посмотрела на принца Чэня.

— Т-ты говори, не торопись, я же не сказал, что ухожу, — принц Чэнь снова сел. Он коснулся пылающих ушей. Неужели их обморозило на ледяном ветру? Иначе отчего они так горят?

Цзючжу крепко держала палец принца Чэня, словно черпая в этом бесконечную отвагу:

— Ваше Сиятельство, я слышала от тётушки Сянцзюань, что вы ищете одну девочку из Линчжоу?

Драгоценная супруга Су заметила, что выражение лица и тон Цзючжу изменились, и её улыбка постепенно угасла. Она кивнула.

— Зимой восемь лет назад, на реке Хуаси в пригороде Линчжоу, верно? — горящим взором спросила Цзючжу у Драгоценной супруги Су, а затем повернулась к принцу Чэню. — В тот день на Вашем Высочестве был светло-пурпурный парчовый халат с круглым воротом и накидка из лисьего меха. Вы походили на небесного отрока из свиты бессмертных.

Принц Чэнь ошеломлённо смотрел на Цзючжу. В его голове зародилась невероятная догадка, но он боялся, что она окажется правдой. Он не мог себе представить, какую муку перенесла эта глупая маленькая девочка, оказавшись в ледяной речной воде.

— Ты… — Драгоценная супруга Су открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

— Тот, кого Ваше Высочество тогда спас, — это я, — Цзючжу опустила голову. — Простите, что всё это время скрывала это от Вашего Высочества и Вашего Сиятельства.

Никто не знал, как она была счастлива, когда, войдя во Дворец Ясной Луны, увидела Ваше Сиятельство. Она едва сдержалась, чтобы не спросить, где тот маленький небожитель, что спас её, и не стал ли он благородным и добродетельным господином. Но она никогда не забывала слов Вашего Сиятельства о том, что в столице нет секретов. Она не смела говорить, не смела подвергать Ваше Сиятельство и Ваше Высочество опасности. Восемь лет она каждый день возжигала благовония перед статуей Дедушки Саньцина и молилась, чтобы он хранил её благодетелей, даровал им мирную и благополучную жизнь, без болезней и несчастий. К счастью, Дедушка Саньцин услышал её молитвы.

— Дитя моё, — Драгоценная супруга Су подошла к Цзючжу и рывком притянула её к себе в объятия. Нежно поглаживая её волосы, собранные в пучок, она не сдержала слёз, покатившихся из уголков глаз. — Какая же ты глупая девочка.

Цзючжу прижалась к мягкой груди Драгоценной супруги Су, вдыхая её лёгкий, нежный аромат, и осторожно обняла её в ответ. Неудивительно, что девочка была так счастлива при первой встрече. Неудивительно, что она всегда с такой радостью обращалась к ней «Ваше Сиятельство», крутилась возле неё и Ду Цина. Даже когда другие говорили, что она подлизывается к любимой супруге, что она меркантильна и корыстна, — она ни разу не отступила. Она так просто, по-глупому, верила ей и Ду Цину. Доверяла им, чисто и без остатка.

— Ваше Сиятельство? — почувствовав на лице горячие слёзы, Цзючжу хотела поднять голову. — Что с вами?

— Ничего, я просто счастлива, — Драгоценная супруга Су неловко вытерла слёзы одной рукой, но другой так и не смогла отпустить Цзючжу. — Я просто… очень счастлива.

— Ваша покорная слуга тоже очень рада снова встретиться с Вашим Сиятельством и Вашим Высочеством, — прижавшись к Драгоценной супруге Су, Цзючжу улыбнулась. — Линчжоу и столицу разделяют тысячи ли, и в этом мире столько людей… Должно быть, это совершенно особенная судьба свела меня снова с вами.

Принц Чэнь смотрел на Цзючжу в объятиях матери. Он медленно протянул руку и легонько коснулся её плеча, но тут же отдёрнул руку. Он сжал пальцы в кулак. В душе бушевала буря эмоций, готовая вырваться наружу, но перед этой послушной девочкой он насильно подавил всё в себе.

— Поросёнок Мин, — спросил он, — я тогда дал тебе несколько леденцов?

Цзючжу, не выходя из объятий Драгоценной супруги Су, повернула к нему голову:

— Да, мятные леденцы, которые подарило мне Ваше Высочество, были такими сладкими-сладкими.

Так вот почему она часто носила в мешочке мятные леденцы? Думала, что он всё ещё их любит? Принц Чэнь посмотрел в её сияющие глаза и после долгой паузы тихо рассмеялся:

— Сладость, что дал тебе этот принц, конечно, слаще любой другой.

— Угу! — кивнула Цзючжу, серьёзно соглашаясь с его словами. — С тех пор я больше никогда не ела таких вкусных мятных леденцов.

Драгоценная супруга Су отпустила Цзючжу, вытерла слёзы и, стараясь улыбнуться, сказала:

— Какие леденцы любит Цзючжу? Я прикажу императорскому повару приготовить их для тебя.

— Матушка, — не удержался принц Чэнь, — я лучше знаю, что любит есть Поросёнок Мин. Предоставьте это дело вашему сыну.

Драгоценная супруга Су погладила Цзючжу по щеке, даже не взглянув на принца Чэня:

— Посидите здесь с Ду Цином, а я выйду, нужно кое-что уладить.

— Хорошо, — кивнула Цзючжу.

Драгоценная супруга Су дошла до двери и, обернувшись, позвала:

— Цзючжу.

— Ваше Сиятельство? — Цзючжу подняла на неё голову. Её влажные глаза были полны любви и нежности.

Драгоценная супруга Су ослепительно улыбнулась:

— Я тоже очень рада нашей новой встрече.

И тут она увидела, как лицо девушки озарила невероятно лучезарная улыбка, такая яркая, что сердце супруги растаяло, превратившись в весенний ручей.

Открыв двери, она увидела Сянцзюань, ожидавшую снаружи с поклоном.

— Что случилось?

— Ваше Сиятельство, просит аудиенции супруга цзюньвана Ци, — Сянцзюань заглянула внутрь, но, поколебавшись, прикрыла дверь, оставив принца и госпожу Мин наедине.

— Что ей нужно? — Драгоценная супруга Су встряхнула пибо, и подол её платья скользнул по ступеням, словно струя воды.

— По предположению вашей служанки, она пришла просить за супругу Нин, — Сянцзюань поддержала Драгоценную супругу Су под руку. — Ваше Сиятельство, супруга цзюньвана Ци из семьи Сунь. Предки семьи Сунь дали стране трёх канцлеров, четырёх чжуанъюаней и десять цзиньши. Они пользуются огромным авторитетом среди учёных и гражданских чиновников.

— И что с того? У моей Цзючжу отцы, дядья и братья тоже весьма выдающиеся люди, — возразила Драгоценная супруга Су. — Разве среди предков семьи Сунь были три брата, одновременно сдавших экзамены на высший ранг?

Сянцзюань промолчала. Случай, подобный семье Мин, был чрезвычайно редок.

— Слава предков не означает, что нынешние члены семьи Сунь так же сильны, — Драгоценная супруга Су поняла, о чём беспокоится Сянцзюань. — Будучи госпожой из семьи Сунь, она не стала просить Юнь Яньцзэ вмешаться, а сама, переступив через гордость, пришла умолять меня. Похоже, её чувства к нему и впрямь глубоки.

Семья Сунь никогда не любила её, избалованную фаворитку. Хотя на людях они выказывали почтение, она отчётливо видела высокомерие, исходившее до мозга костей от старой госпожи Сунь. Семья Сунь знала, что она в курсе их неприязни, а она знала об их высокомерии, но, учитывая, что эта семья дала стране нескольких способных министров, ей было лень с ними связываться. Все эти годы семья Сунь и она поддерживали хрупкий баланс, не переходя границ, но Сунь Цайяо ради цзюньвана Ци решила склонить перед ней голову.

— Всего лишь глупая девочка, потерявшая голову от любви к мужчине, — равнодушно сказала Драгоценная супруга Су. — Я не буду сводить счёты с младшими.

Сянцзюань улыбнулась:

— Ваша служанка знает, что Ваше Сиятельство всегда снисходительны к юным девушкам.

Драгоценная супруга Су усмехнулась. Дело было не в снисходительности, а в том, что в этом просто не было нужды.

— Матушка, — Сунь Цайяо увидела, что супруга Нин всё ещё стоит на коленях перед главным залом Дворца Ясной Луны, и хотела было помочь ей подняться, но её остановила служанка с холодным выражением лица.

— Супруга цзюньвана, — служанка поклонилась ей. — Супруга Нин искренне желает видеть нашу госпожу. Если вы поможете ей встать, ничего страшного не случится. Но ваша служанка боится, что тогда Драгоценная супруга не увидит искренности супруги Нин.

Сунь Цайяо поняла, что Драгоценная супруга Су намеренно создаёт трудности её свекрови, и ей ничего не оставалось, как сказать:

— Тело матушки слабо. Я готова встать на колени вместо неё, чтобы доказать нашу искренность.

— Ваше дочернее благочестие трогает до слёз и вызывает восхищение. Однако ваша служанка — лишь незаметная служанка Дворца Ясной Луны. Разве я смею угадывать мысли Драгоценной супруги? — служанка опустилась на колени перед Сунь Цайяо. — Прошу вас, супруга цзюньвана, не усложняйте положение вашей служанки.

— Просим вас, супруга цзюньвана, не усложняйте положение ваших слуг, — остальные служанки и евнухи, стоявшие на страже у зала, как один опустились на колени.

Сунь Цайяо посмотрела на слуг Дворца Ясной Луны, затем на явно ослабевшую супругу Нин и, стиснув зубы, опустилась на колени рядом с ней:

— Умоляю Ваше Сиятельство Драгоценную супругу принять нас.

Супруга Нин повернулась к Сунь Цайяо, её тело качнулось:

— Зачем ты пришла? Быстро возвращайся.

— Как я могу спокойно смотреть, пока матушка здесь страдает? — Сунь Цайяо поддержала супругу Нин. — Матушка, если вам тяжело, обопритесь на меня.

Супруга Нин готова была силой вытолкать Сунь Цайяо. Она простояла здесь на коленях несколько часов, и было бы лучше, если бы она упала в обморок. Появление Сунь Цайяо нарушило её планы.

— Возвращайся и позаботься о Яньцзэ, я в порядке…

Двери главного зала медленно отворились. Супруга Нин подняла голову и увидела Су Мэйдай в роскошном дворцовом наряде, смотрящую на неё сверху вниз. В тот год, на церемонии её возведения в ранг драгоценной супруги, она стояла на коленях внизу, а Су Мэйдай, восседая на кресле синего луаня, смотрела на неё точно таким же взглядом.

— Приветствую Ваше Сиятельство Драгоценную супругу, — Сунь Цайяо низко поклонилась Драгоценной супруге Су.

— Что вы себе позволяете? Как можно было допустить, чтобы супруга цзюньвана Ци стояла здесь на коленях? — Сянцзюань сделала вид, что отчитывает слуг. — Живо помогите супруге цзюньвана подняться.

— Супруга цзюньвана пришла к Цзючжу? — Драгоценная супруга Су посмотрела на Сунь Цайяо, которую «поднимали» служанки, и с улыбкой кивнула. — Пойдите и сообщите уездной принцессе, что к ней пришла супруга цзюньвана.

— Ваше Сиятельство Драгоценная супруга, я не…

— Супруга цзюньвана, я твоя старшая, — Драгоценная супруга Су с усмешкой изогнула бровь. — Уже так поздно. Ты ведь не ко мне пришла, а к уездной принцессе? Я стара и слаба, и ночные беспокойства мне противопоказаны. Яньцзэ всегда был учтив и почтителен к старшим. Ты — его главная жена, и я полагаю, ты столь же почтительна, как и он, не так ли?

Сунь Цайяо в душе проклинала всё на свете, но не могла возразить Драгоценной супруге Су. Во дворце не было императрицы, и Драгоценная супруга Су, занимавшая высочайшее положение, была почти что равна ей. Строго говоря, все принцы и принцессы гарема могли без ошибки называть её «матушка Су».

— Проводите супругу цзюньвана в боковой зал, пусть подождёт уездную принцессу, — Драгоценная супруга Су подняла руку и шаг за шагом подошла к коленопреклонённой супруге Нин. — Я помню, восемь лет назад, когда Его Величество отправился на юг, ты заболела, не так ли?

Супруга Нин опустила голову:

— Ваша служанка не понимает, что Ваше Сиятельство имеет в виду.

— Неважно, понимаешь ты или нет, — Драгоценная супруга Су схватила супругу Нин за волосы, заставляя её посмотреть себе в глаза. — Чжэн Ланьинь, смотри на меня!

Супруга Нин попыталась вырваться, но, стиснув зубы, подавила всю свою ярость:

— Ваше Сиятельство, что вы собираетесь делать?

— Цыц, — холодно усмехнулась Драгоценная супруга Су. — Говорю тебе, с этого дня я покажу тебе, что значит быть высокомерной и властной любимой супругой.

Лицо супруги Нин резко изменилось.

— Не бойся и не торопись, — Драгоценная супруга Су отпустила её волосы, встала и, вымыв руки в медном тазу, начала медленно обходить вокруг коленопреклонённой супруги Нин, вытирая руки. — Мне кажется, титул «Нин» не очень хорош, да и ранг «супруги» тебе не подходит.

— Как тебе… — она остановилась и, улыбаясь, посмотрела на супругу Нин сверху вниз, — титул «Красавица Чжэн»?

— Нет, ты не можешь так со мной поступить! — супруга Нин наконец запаниковала. — Я родила Его Величеству сына, он не поступит так со мной!

— А ты проверь, — Драгоценная супруга Су передала платок служанке и холодно сказала: — Чжэн Ланьинь, что посеешь, то и пожнёшь. Наши счёты мы можем сводить медленно.

Супруга Нин в смятении смотрела на Драгоценную супругу Су. Что она узнала? Если Су Мэйдай узнала, то как же Его Величество? Узнал ли он тоже?

Словно прочитав её мысли, Драгоценная супруга Су улыбнулась:

— Можешь поразмыслить, что именно мне стало известно. Ах да, и насчёт Его Величества… как думаешь, узнает ли он то, что знаю я?

— Су Мэйдай! — супруга Нин в отчаянии вцепилась в подол её платья. — Ты сегодня так бесчинствуешь, не боишься ли ты мести в будущем?

Драгоценная супруга Су отступила на два шага, словно услышав шутку:

— В этом гареме, если ты пользуешься благосклонностью Его Величества, то, ведёшь ли ты себя дерзко или нет, ты всё равно для остальных как заноза в теле и бельмо на глазу.

— Думаешь, меня это волнует? — легкомысленно бросила Драгоценная супруга Су. — Женщина не должна вредить женщине. Но тебе ни в коем случае не следовало строить козни против моего ребёнка.

— Чжэн Ланьинь, ты мать, и я тоже мать.

— Су Мэйдай, ты, полагаясь на любовь Его Величества, так высокомерна, но однажды…

— Ш-ш-ш, — нежно улыбнулась Драгоценная супруга Су. — Чжэн Ланьинь, у меня всегда был принцип: не трогать детей. Не заставляй меня нарушать его, поняла?

Супруга Нин сглотнула застрявшие в горле слова. Она подобрала занемевшие ноги, снова опустилась на колени перед Драгоценной супругой Су и поклонилась до земли:

— Что мне нужно сделать, чтобы ты отпустила меня?

Драгоценная супруга Су смотрела на неё без всякого выражения.

— Ваше Высочество цзюньван Ци?

Услышав голос служанки, Драгоценная супруга Су подняла голову и увидела стоявшего неподалёку мертвенно-бледного Юнь Яньцзэ.

В задних покоях принц Чэнь смотрел на Цзючжу. Та, положив руки на колени, сидела как послушная паинька и, моргая, смотрела на него:

— Ваше Высочество, вы хотите что-то сказать?

Принц Чэнь и сам не знал, что сказать. Ему казалось, что он хочет сказать очень много, но, глядя на неё, он чувствовал, что любые слова будут неуместны. В голове даже промелькнула абсурдная мысль: а что, если бы он тогда, в детстве, просто забрал Мин Цзючжу в столицу и вырастил её рядом с собой? Было бы неплохо.

— Тебя не обижали все эти годы, пока ты жила на попечении в Линчжоу? — в голове царил сумбур, и в итоге он смог выдавить из себя лишь этот сухой вопрос.

Цзючжу покачала головой:

— Наставник очень хорошо ко мне относился. Они — люди духовного пути, не едят мяса, но ради меня покупали кур и рыбу. Они говорили, что совершенствующийся следует своему сердцу, а не ограничивает других. Я с детства росла среди гор и рек, вдали от шумных городов, и редко спускалась с горы. Единственный раз, когда меня обидели, я встретила Ваше Высочество. Наставник сказал, что это моя счастливая судьба — иметь знатного покровителя.

Воспитывалась вдали от мирской суеты, неудивительно, что у неё такой наивный характер.

— Поросёнок Мин, — он протянул руку и легонько ущипнул её за нос. — Ах ты, ах ты.

Нельзя же, чтобы такая славная девушка, выйдя за него замуж, познала все интриги и тёмные стороны этого мира, увидела всю переменчивость человеческих сердец.

— Ваше Высочество, — Цзючжу схватила его за запястье, — девочкам нельзя часто щипать нос, он станет некрасивым.

— Неважно, даже если у тебя будет свиной пятачок, этот принц не станет тебя презирать, — принц Чэнь отпустил её нос. — Я ведь не какой-то развратник.

— Всё равно нельзя, — покачала головой Цзючжу. — Я не хочу, чтобы люди, видя вас, говорили, что вы женились на принцессе со свиным пятачком. Какой позор!

— Что говорят другие, меня никогда не волновало, — принцу Чэню очень хотелось ущипнуть её за щёчку, но, помня, что она ещё не стала его женой, он с трудом сдержался. — Главное, что если я считаю тебя хорошей, значит, ты хорошая. Поняла?

— Значит, в глазах Вашего Высочества я очень хорошая, да? — с надеждой посмотрела на него Цзючжу.

— Хм, — принц Чэнь усмехнулся и поманил её пальцем. Цзючжу наклонила голову.

Принц Чэнь щёлкнул её по лбу:

— Угадай.

Цзючжу потёрла лоб и, широко раскрыв глаза, недоверчиво посмотрела на него.

— Кхм, — смутившись от такого взгляда, принц Чэнь быстро кивнул дважды. — Угу.

— Ваше Высочество кивнул. Это значит, что я хорошая? — Цзючжу тут же снова обрадовалась.

— Цыц, — принц Чэнь посмотрел на неё и заметил, что лоб, по которому он её щёлкнул, слегка покраснел. Он протянул руку и кончиком пальца потёр это место. — Больно?

— Не больно, — Цзючжу покачала головой и потянула его за рукав. — Ваше Высочество, скажите ещё.

— Ты умная, способная, красивая и обаятельная, — принц Чэнь смотрел, как маленькая ручка, теребящая его рукав, мельтешит перед глазами. — И к тому же великолепно рисуешь.

— Ой, — Цзючжу прижала ладони к слегка покрасневшим щекам, — ну что вы, Ваше Высочество, я совсем не такая хорошая, как вы говорите.

Принц Чэнь молчал. На словах — «не такая хорошая», а на лице — счастливая улыбка. Хм, неискренняя женщина.

— Ваше Высочество ведь не обманывает меня?

— Разве я стал бы тебя обманывать?

— Нет, — покачала головой Цзючжу.

Принц Чэнь легонько тёр её лоб:

— Уже поздно, мне пора возвращаться во Дворец Чжанлю.

Если он не вернётся, наложницы во дворце начнут распускать о ней слухи.

— Тогда я провожу Ваше Высочество до ворот, — Цзючжу вскочила на ноги, вся светясь от счастья.

— Осторожнее, порог, — принц Чэнь придержал её, а затем, как и по дороге сюда, взял за руку через рукав.

— Ваше Высочество, — рука, укрытая рукавом принца, дарила Цзючжу огромное чувство безопасности. Ей даже казалось, что она может идти с закрытыми глазами, и Ваше Высочество всё равно не даст ей упасть. — Завтра я снова смогу прийти к вам во Дворец Чжанлю?

Принцу Чэню очень хотелось сказать, что её отец дал ему целую стопку книг, которые ждут переписывания, но вместо этого он произнёс:

— Хорошо.

Девочка только что переехала во дворец и, возможно, ещё не привыкла. Он побудет с ней пару дней. Только пару дней, и ни днём больше.

— Приветствую Ваше Сиятельство Драгоценную супругу, — Юнь Яньцзэ посмотрел на свою мать, униженно стоящую на коленях перед Драгоценной супругой Су, подошёл и, откинув полы халата, опустился на колени.

— Если матушка в чём-то провинилась, ваш сын готов понести наказание за неё, — он поклонился Драгоценной супруге Су до земли. — Умоляю Ваше Сиятельство простить матушку.

Ночной ветер колыхал фонари у ворот дворца, и их колеблющийся свет бросал на лицо Юнь Яньцзэ дрожащие тени. Бум, бум. Юнь Яньцзэ бился лбом о землю снова и снова. У ворот Дворца Ясной Луны воцарилась тишина, все затаили дыхание. И в этот момент раздался девичий смех. Цзючжу подошла к дверям и, увидев коленопреклонённого Юнь Яньцзэ, который бился головой о землю, испугалась. Она повернулась к принцу Чэню и спросила:

— Цзюньвана Ци ведь били палками. Если он будет так стоять на коленях, раны не разойдутся?

Все повернулись к уездной принцессе Мин, чей вопрос совершенно не соответствовал напряжённой атмосфере.

Принц Чэнь шагнул вперёд, заслоняя её собой. Все тут же поспешно отвели взгляды. Для принца быть наказанным палками — невыразимая боль и унижение, и слова уездной принцессы Мин были всё равно что удар ножом прямо в сердце цзюньвана Ци.

Какие бы ни были дела, они могут подождать до завтра, когда все хорошенько выспятся…

Увидев вышедшую Цзючжу, благородная супруга Су искоса взглянула на Сянцзюань. Та едва заметно покачала головой: госпожу Мин позвали не они.

Она тотчас же улыбнулась:

— Цзючжу права. Супруга Нин хоть и совершила проступок, но её вина не должна коснуться сына. Сянцзюань, отправь человека в Императорскую лечебницу, пусть пригласят лекаря, что лучше всех врачует раны.

— Слушаюсь приказа Вашего Сиятельства, — с улыбкой поклонилась Сянцзюань. Отойдя в сторону, она произнесла не громко и не тихо: — Её Сиятельство беспокоится о ранах цзюньвана Ци. Чего вы медлите? Живо позовите лекаря!

— Супруга Нин, — с сокрушённым видом благородная супруга Су посмотрела на коленопреклонённую женщину. — Как ты, будучи матерью, не отговорила Яньцзэ? Позволила ему стоять на коленях рядом с тобой. Если слухи об этом разойдутся, люди решат, что я, благородная супруга, намеренно притесняю принца.

Тут она вздохнула:

— Вы только посмотрите, ребёнок от боли весь побелел. Ду Цин, скорее помоги своему четвёртому брату подняться. Отведи его в покои, усади. Сянцзюань, принеси мягкую подушку, да смотри не задень раны Яньцзэ.

— Четвёртый брат, прошу, встань, — принц Чэнь сжал предплечье Юнь Яньцзэ. Тот дёрнулся.

— Четвёртый брат, — улыбнулся принц Чэнь. — Будь осторожнее. Упадёшь, и старые раны вновь откроются. Только мучиться будешь.

Принц Чэнь силой поднял Юнь Яньцзэ на ноги. В тот миг, когда тот выпрямился, раны на спине словно разорвались, запульсировав зудом и болью, но он стерпел.

— Матушка Су…

— Четвёртому принцу незачем продолжать, — прервала Юнь Яньцзэ благородная супруга Су. — В государстве есть свои законы, а в семье — свои правила. Супруга Нин совершила проступок, и это дело внутреннего дворца. Ты не только её сын, но и сын Его Величества, цзюньван Дачэна. Если даже ты не будешь чтить законы страны и семьи, что другие подумают о нашем дворе? О нашей императорской семье?

Цзючжу молча кивнула в знак согласия. Слова благородной супруги звучали очень разумно.

— Чего головой киваешь? — принц Чэнь легонько стукнул её по голове и шёпотом спросил: — Хочешь, поделюсь жизненной мудростью?

— Какой? — Цзючжу придвинула голову ближе к принцу Чэню.

— Когда женщины во внутреннем дворце ссорятся, держись от них подальше, — принц Чэнь усадил Юнь Яньцзэ на стул. Цзючжу заметила, как в миг, когда тот опустился, у цзюньвана Ци дёрнулась бровь.

— Почему?

— Потому что, если не держаться подальше, кровь может брызнуть и на тебя, — вздохнул принц Чэнь. Он-то надеялся уйти пораньше, но, похоже, теперь это затянется.

— Ох, — Цзючжу постояла мгновение в раздумьях и повернулась к принцу Чэню.

— Чего ты на меня смотришь? — не понял он.

— Я просто думаю, что мне делать, если после нашей свадьбы женщины из гарема Вашего Высочества станут со мной ссориться? — Цзючжу сокрушённо потёрла лоб.

Выражение лица принца Чэня несколько раз сменилось и наконец стало ледяным:

— Мы ещё даже не женаты, а ты уже пытаешься сбыть меня с рук другим женщинам?

Увидев, каким мрачным стало лицо принца, Цзючжу отступила на шаг:

— Ваше Высочество, почему вы сердитесь?

Принц Чэнь гневно фыркнул. Одной её было достаточно, чтобы у него разболелась голова. Зачем ему кто-то ещё?

Чтобы смотреть, как они от нечего делать таскают друг друга за волосы?

— Ты, — принц Чэнь занёс руку, чтобы ткнуть её в лоб, но в последний момент, вспомнив, что уже оставил там красное пятно, согнул палец. — Можешь хоть раз подумать о чём-нибудь хорошем?

— Ну… — неуверенно начала Цзючжу. — Чтобы в гареме Вашего Высочества царили мир и гармония, без всяких ссор?

Она опустила взгляд на рукав принца Чэня, представив, как за этот же край одежды цепляется какая-то незнакомая девушка, и её плечи невольно поникли.

Принц Чэнь глубоко вздохнул, напомнив себе не сердиться на девчонку, и, взяв со стола мандарин, протянул ей:

— Будь умницей, сядь в сторонке и съешь мандарин.

Цзючжу взяла фрукт и молча уселась рядом, принявшись очищать его от кожуры.

Юнь Яньцзэ смотрел на Мин Цзючжу, которая, понурив голову, ковыряла пальцем мандарин. Уголки её губ были опущены — казалось, она чем-то расстроена.

Заметив, что на неё смотрят, Цзючжу подняла голову и встретилась взглядом с сидевшим напротив Юнь Яньцзэ. Она моргнула и снова уставилась на мандарин.

— Поросёнок Мин.

— Поросёнок Мин? — принц Чэнь подошёл к ней с тарелкой пирожных и сел рядом. — Съешь немного.

Он взглянул на истерзанный в её руках мандарин, отобрал его и в два счёта очистил от кожуры:

— Спать хочешь?

Цзючжу покачала головой.

Принц Чэнь вложил дольки ей в ладонь:

— Отчего ты вдруг так приуныла?

Цзючжу снова покачала головой. Она разделила мандарин надвое и протянула половину принцу Чэню:

— Мне не по себе.

— Где не по себе? — принц Чэнь поднялся, подошёл к ней, коснулся лба, потом сжал её ладонь. — Заболела?

— Нет, — Цзючжу потянула принца Чэня за рукав, всё ещё не желая говорить.

— Ваше Высочество, лекарь Ван прибыл, — Сянцзюань ввела в зал старика в официальном халате императорского лекаря.

— Как нельзя кстати, — принц Чэнь посмотрел на лекаря. — Ван Тай-и, прощупайте-ка пульс уездной принцессе Мин.

Ван Тай-и с недоумением взглянул на сидевшего поодаль цзюньвана Ци. Разве его вызвали не для того, чтобы осмотреть раны его высочества? Однако перечить принцу Чэню он не посмел, тут же подошёл к нему и достал из своей аптечки чистый шёлковый платок:

— Уездная принцесса, соблаговолите протянуть руку.

Цзючжу положила руку на стол и, глядя, как лекарь накрывает её запястье платком для проверки пульса, повернулась к принцу Чэню:

— Ваше Высочество, я правда в порядке.

— В порядке или нет, решит лекарь, — отрезал принц Чэнь. — Ван Тай-и — врач, и я буду слушать его.

Ван Тай-и растроганно взглянул на принца Чэня: наконец-то нашёлся принц, который так высоко ценит его умения.

Однако…

Он проверил пульс на обеих руках — уездная принцесса Мин и вправду была совершенно здорова.

— Ваше Высочество, уездная принцесса в полном здравии.

— Тогда почему она только что была такой весёлой и вдруг так сникла? — услышав, что с Цзючжу всё в порядке, принц Чэнь успокоился.

Ван Тай-и убрал шёлковый платок, не зная, как объяснить принцу, что если женщина внезапно теряет расположение духа, это не всегда означает болезнь. Возможно, она просто чем-то огорчена или рассержена.

Всё-таки ещё неженатый мужчина, не понимает он женщин.

— Прошу Ваше Высочество не беспокоиться. Возможно, уездная принцесса отдохнёт ночь, и всё пройдёт, — Ван Тай-и мягко улыбнулся. — Не стоит волноваться, не стоит торопиться, жизнь всему научит.

Мужчина, не изведавший женского гнева, ещё не может считаться зрелым.

Ван Тай-и с улыбкой поднялся, глядя на принца Чэня так, словно перед ним был вот-вот готовый созреть арбуз.

Принцу Чэню стало не по себе от странного взгляда лекаря, и он цыкнул языком. Кого вообще пришёл осматривать этот старик?

Пока Ван Тай-и проверял пульс Юнь Яньцзэ, он повернулся к Цзючжу:

— Если хочешь спать, возвращайся в свои покои. Завтра утром я заеду за тобой во Дворец Ясной Луны.

Цзючжу угрюмо кивнула.

Она поднялась, взглянула на Юнь Яньцзэ. Возможно, из-за семьи Чжэн, но она никак не могла проникнуться симпатией к цзюньвану Ци. Она даже нервничала, когда он просто приближался к её принцу.

Подумав, она снова села на место.

— Разве ты не хочешь спать? — удивлённо спросил принц Чэнь, видя, что она вернулась. — Забыла мне что-то сказать?

— Не хочу, — покачала головой Цзючжу. — Я посижу здесь с Вашим Высочеством.

Сказав это, она зевнула.

И это называется «не хочу»?

— Да иди уже спать, — беспомощно произнёс принц Чэнь.

Цзючжу легла на стол, и золотая шпилька «Золотая ветвь» в её волосах ослепительно сверкнула в свете свечей. Так она на деле отвергла его предложение.

И впрямь, раз платит за моё содержание, то и капризничать себе позволяет. Принц Чэнь коснулся кошеля на поясе, в котором лежало серебро от Цзючжу. Ну и ладно. Раз уж я взял деньги, можно позволить ей немного покапризничать. Большой мальчик не станет обижаться на девчонку из-за таких пустяков.

— Ваше Высочество, ваши раны уже начали покрываться корочкой, но до полного заживления старайтесь их не тревожить, — Ван Тай-и достал из аптечки лекарство. — Это мазь, приготовленная вашим покорным слугой. Прошу Ваше Высочество наносить её на раны в положенное время.

— Благодарю, Ван Тай-и, — горько усмехнулся Юнь Яньцзэ с видом безграничной покорности судьбе.

Ван Тай-и закрыл аптечку:

— Раз раны Вашего Высочества не представляют серьёзной угрозы, ваш покорный слуга откланяется.

— Лекарь Ван, я провожу вас, — Сянцзюань вложила в руку лекаря мешочек с серебром. — В такую холодную погоду мы заставили вас проделать этот путь. Её Сиятельство очень переживает. Возьмите эти деньги, выпейте чашку горячего чая.

После недолгих уговоров Ван Тай-и спрятал деньги в рукав.

Подойдя к дверям, он услышал голос благородной супруги Су:

— Ты совершила тяжкий проступок, и сегодня я должна была бы взыскать с тебя по всей строгости. Но видя, как госпожа из семьи Сунь на коленях молила за тебя, этой ночью я не стану с тобой разбираться.

— Род Сунь — это поколение учёных мужей, светоч культуры, давший миру немало прославленных сановников и верных чиновников. Я не желаю, чтобы их потомок страдала из-за тебя. Можешь возвращаться. Остальное я предоставлю на усмотрение Его Величества.

Ван Тай-и в душе изумился. Что же такого совершила супруга Нин, что даже цзюньван Ци и его супруга пришли молить за неё на коленях?

Ходили слухи, что благородная супруга Су презирает учёных, но разве не она, из уважения к семье Сунь, простила даже то, что супруга цзюньвана посреди ночи прибежала во дворец и упала на колени? Во внутреннем дворце было много запретов, и особенно не приветствовалось, когда младшие, не разобравшись в ситуации, падали на колени у ворот, выставляя весь дворец на посмешище.

То, что благородная супруга Су позволила ему осмотреть цзюньвана Ци и отпустила супругу Нин, было знаком величайшего уважения к молодой паре.

Сунь Цайяо долго ждала в боковом зале, но из Дворца Ясной Луны так никто и не пришёл. Когда она уже совсем извелась от беспокойства, то услышала, как проходящие мимо служанки упомянули «цзюньвана Ци» и «лекаря». Больше она сидеть не могла. Распахнув двери бокового зала, она вышла.

В коридоре было пусто. Холодный ветер заставил её содрогнуться. Ускорив шаг, она направилась к главному залу.

Главный зал сиял огнями. Она остановилась у входа и заглянула внутрь.

Мин Цзючжу, положив голову на руки, лежала на резном столике. Принц Чэнь сидел боком к ней, и было непонятно, смотрит ли он на шпильку в её волосах или на её профиль. Атмосфера была на редкость гармоничной.

Она перевела взгляд на тех, кто сидел напротив.

Ваше Высочество?

Она подняла ногу, чтобы перешагнуть порог, и в этот момент заметила, что взгляд её мужа устремлён на Мин Цзючжу.

В это мгновение её сердце, казалось, рухнуло в бездну.

Все дни и ночи после свадьбы с цзюньваном её терзали два чувства: вина и тайная радость. Она не смела взглянуть в глаза Мин Цзючжу, чью судьбу украла, но в то же время ликовала от нежности и заботы, которыми одаривал её супруг.

Она боялась видеть их вместе, потому что не могла забыть сна, в котором Ваше Высочество любил Мин Цзючжу.

Но что было страшнее всего — во сне он погиб от её руки.

— Ваше Высочество… — прошептала она едва слышно.

Никто её не услышал, но Мин Цзючжу, лежавшая на столе, вдруг подняла голову, и её ясные глаза устремились прямо на неё.

Сунь Цайяо опустила веки, не смея выдержать её взгляда.

— Цайяо, — Юнь Яньцзэ проследил за взглядом Мин Цзючжу. — Что ты здесь делаешь?

— Ваше Высочество, — Сунь Цайяо подошла к Юнь Яньцзэ, схватила его за руку и, выдавив улыбку, сказала: — Пойдёмте домой.

Держись подальше от Мин Цзючжу, иначе ты умрёшь от её руки.

— Ваше Высочество, супруга цзюньвана, — в зал вошла Сянцзюань и с улыбкой посмотрела на них. — Благородная супруга тронута вашим сыновним благочестием и позволяет вам проводить супругу Нин домой.

Юнь Яньцзэ поднялся, чтобы поблагодарить.

Сянцзюань молча улыбалась.

Вам лишь позволили проводить супругу Нин сегодня, но это не значит, что счёт закрыт.

О делах можно будет поговорить и завтра, на свежую голову.

Это же форсирование роста!

Цзючжу казалось, что супруга цзюньвана Ци на её счёт ужасно заблуждается. Она всего лишь невзначай взглянула на цзюньвана Ци перед их уходом, а его супруга посмотрела на неё так, словно боялась, что Цзючжу его съест.

Уходя, та чуть ли не пыталась своим хрупким телом наглухо заслонить цзюньвана Ци.

Она — порядочная девушка, выросшая в даосском монастыре, а не людоедка.

— Ваше Высочество, — Цзючжу протёрла сонные глаза и, отбросив мысли о недоразумении с супругой цзюньвана, обратилась к принцу Чэню: — Я сейчас провожу вас.

— Не стоит, — ответил принц Чэнь, глядя, как она от усталости едва может открыть глаза. — Возвращайся скорее умываться и спать, я дойду сам.

— Нет, я обещала проводить вас до ворот, — Цзючжу встала перед принцем Чэнем и, обернувшись, посмотрела на него: — Идёмте.

— Помедленнее, там впереди ступени, — заметив, что она стоит на краю лестницы, принц Чэнь поспешно схватил её за рукав. — Хорошо, хорошо, провожай.

Если она упадёт и расплачется прямо у него на глазах, вот тогда будет морока.

— Ваше Сиятельство, — шёпотом спросила Сянцзюань у благородной супруги Су, — не проводить ли мне Ваше Высочество?

— Фонари над головой ярко горят? — спросила её благородная супруга Су.

— Ярко, — кивнула Сянцзюань.

— Вот и славно, — благородная супруга Су сладко потянулась. — Пойдём спать.

Зачем вмешиваться в дела молодёжи?

— Ваше Высочество, — произнесла Цзючжу, которую немного отрезвил холодный ветер за дворцовыми воротами, — будьте осторожны в пути.

— Не беспокойся, — принц Чэнь взглянул на паланкин, уже ожидавший снаружи. — Возвращайся спать.

— Угу, — Цзючжу посмотрела на улыбающегося ей принца и улыбнулась в ответ.

Проводив Ваше Высочество взглядом, пока он не сел в паланкин и не уехал, Цзючжу прислонилась к дворцовым воротам и рассеянно уставилась на фонарь под карнизом.

Сначала она лишь хотела, чтобы у Вашего Высочества и Вашего Сиятельства всё было хорошо, и большего не желала.

Но почему теперь она злится на такого доброго принца?

Сидя в паланкине, принц Чэнь оглянулся: девушка у дворцовых ворот всё ещё стояла там.

Через несколько мгновений он не удержался и снова посмотрел назад. Девушка по-прежнему застыла на месте.

— Стойте, — он посмотрел на сгустившийся ночной туман, спрыгнул с паланкина и широкими шагами зашагал обратно.

— Ваше Высочество? — Цзючжу ошеломлённо смотрела на вновь оказавшегося перед ней принца Чэня, и в её глазах постепенно появлялось осознание. — Почему вы вернулись?

Глуповатый вид девушки смягчил сердце принца Чэня. — Возвращайся спать поскорее. Завтра с утра я заберу тебя во Дворец Чжанлю повеселиться.

Он уезжает всего на одну ночь, а эта девочка уже так переживает. Что с ней поделаешь?

Цзючжу остолбенело смотрела на него.

— Возвращайся, — принц Чэнь скрестил руки на груди. — Я уйду, когда увижу, что ты поднялась по ступеням.

Цзючжу повернулась и пошла к воротам, но через два шага обернулась — принц всё ещё стоял там.

Испугавшись, что он так и будет стоять, она подобрала юбки и мелкими шажками добежала до верха лестницы, а затем снова посмотрела на ворота.

— Я пошёл, — принц Чэнь элегантно махнул рукой, сделал шаг, но снова обернулся к ней. — Не стоять тут и не витать в облаках. Немедленно иди спать, поняла?

Цзючжу кивнула.

Принц Чэнь удовлетворённо улыбнулся, и его чёрный плащ описал в ночи изящную дугу.

Уже сейчас такая прилипчивая. Что же будет после свадьбы? Неужели она станет его хвостиком?

— Ваше Высочество, — поклонился маленький евнух севшему в паланкин принцу Чэню, — теперь возвращаемся во Дворец Чжанлю?

— Нет, — принц Чэнь посмотрел в сторону Дворца Таян. Тот был недалеко от Дворца Ясной Луны, и он даже мог видеть, что в главном зале ещё горит свет. — Во Дворец Таян. Я хочу видеть Отца-Императора.

Разобрав последний доклад, император Лунфэн уже хотел было отправиться во Дворец Ясной Луны, но вспомнил, что его любимая супруга в эти дни развлекается с юной госпожой из семьи Мин и не желает, чтобы он её беспокоил. Тяжело вздохнув, он решил отправиться на своё холодное драконье ложе.

— Ваше Величество, принц Чэнь просит аудиенции.

— Ду Цин хочет меня видеть? — император Лунфэн был озадачен. Пришёл так поздно… неужели поссорился с братьями?

— Скорее впусти его, — император Лунфэн задумался и сказал Лю Чжунбао: — Вели служанкам прибраться в боковых покоях. Принц Чэнь сегодня переночует здесь.

Путь от Дворца Таян до Дворца Чжанлю неблизкий.

— Слушаюсь, — Лю Чжунбао принял приказ и удалился. С тех пор как Его Величество взошёл на престол, в Дворце Таян на ночь оставались, кажется, только благородная супруга Су и принц Чэнь.

К удивлению императора Лунфэна, его сын пришёл не жаловаться и не просить денег, а сам заговорил об Академии Хунвэнь и снежном бедствии в Ючжоу.

Хотя некоторые его суждения были ещё наивны, император Лунфэн был несказанно рад, что сын, которого прежде интересовали лишь еда, выпивка и развлечения, наконец-то озаботился государственными делами.

Да принеси ему сейчас хоть гору докладов — он бы все их разобрал за ночь.

— Министр наказаний стар и уже трижды подавал прошение об отставке. Как ты думаешь, кто должен занять его место, когда он уйдёт?

— Министр чинов Чэнь. Хотя он и любит при малейшем несогласии биться головой о стену в знак протеста, но человек он справедливый и по натуре честный. Он прекрасно подойдёт на должность главы Министерства наказаний.

Министерство наказаний ведает всеми карательными законами и указами в Поднебесной, и пост министра может занимать лишь человек беспристрастный и честный.

— Если перевести его в Министерство наказаний, что будет с Министерством чинов? — продолжил допытываться император Лунфэн.

— Отец-Император забыл об одном человеке, — принц Чэнь считал, что есть кое-кто, идеально подходящий на пост Министра чинов.

— О ком же? — с улыбкой спросил император Лунфэн, глядя на сына.

— Мин Цзинхай, — принц Чэнь кашлянул. — Ваш сын не пытается выбить должность для семьи Мин, но Мин Цзинхай и впрямь самая подходящая кандидатура.

— Прекрасно, — с удовлетворением посмотрел на сына император Лунфэн. — Правитель должен уметь распознавать таланты и ставить людей на верные места. Простой портной знает, как кроить одежду по мерке, а монарх — портной для всего народа Поднебесной. Если он ошибётся хоть в одном стежке, страдать будет народ. То, что ты судишь о людях по их способностям и характеру, — это очень хорошо.

Он взял два указа о назначении и протянул их принцу Чэню.

Принц Чэнь открыл их. В одном Чэнь Чжисин назначался Министром наказаний, в другом — Мин Цзинхай Министром чинов.

— Ты в последнее время сильно повзрослел, — покончив с делами, император Лунфэн расслабился. — Знал бы я, что помолвка так тебя подстегнёт, давно бы тебе жену подыскал.

— Жену ведь не выбирают просто так, — принц Чэнь потёр нос. — Другие девушки столицы Вашего сына не интересуют.

— О? — с лукавой усмешкой посмотрел на него император Лунфэн. — Значит, девушка из семьи Мин заставила тебя посмотреть на всё иначе?

На этот раз, столкнувшись с поддразниванием императора, принц Чэнь, на удивление, не стал возражать.

— Эта юная госпожа из семьи Мин… её воспитали слишком уж наивной и простодушной. Ваш сын что ни скажет — она всему верит; что ни предложит съесть — всё съест. Ваш сын даже сомневается, что она поймёт, если кто-то станет насмехаться над ней. — Хоть он и говорил о ней с пренебрежением, выражение его лица становилось всё нежнее. — Пока Отец-Император и Матушка защищают Вашего сына, моё былое легкомыслие не имело значения. Но я не могу позволить, чтобы такая наивная девочка, выйдя за меня замуж, страдала от чужих слухов и сплетен и в итоге утратила свою невинность и радость.

— Как подумаю об этом… так жаль её становится, — он вздохнул, держа чашку с успокаивающим чаем. — По крайней мере, когда она станет моей супругой, люди, глядя на неё, не должны думать, что она вышла не за того.

Одна только мысль о том, что счастливая улыбка Поросёнка Мин может понемногу исчезнуть, вызывала в его сердце смятение и тревогу.

— У неё должно быть всё, что есть у жён других высочеств, и ничем не меньше, — принц Чэнь отхлебнул чаю. Хотя они ещё не были женаты, он уже думал о том, как Поросёнок Мин будет ладить с жёнами его братьев. — И даже то, чего у других нет, у неё тоже будет.

— Добиться этого будет нелегко, — улыбнулся император Лунфэн. — Чтобы стать принцем, которого многие хвалят, тебе придётся многому научиться. Не боишься устать?

— Боюсь, конечно, — вздохнул принц Чэнь. — Но я же мужчина. Не могу я позволить, чтобы весёлая и наивная девочка, выйдя за меня, стала безжизненной и подавленной.

— По крайней мере… я попробую, — он снял крышку с чашки и сделал большой глоток, словно приняв окончательное решение. — Прошу Отца-Императора научить Вашего сына.

— Очень тебе нравится юная госпожа Мин? — как бы невзначай спросил император Лунфэн.

— Какая ещё нравится? — принц Чэнь снова поднёс чашку ко рту и только тут понял, что уже выпил всё до дна. — Ваш сын… это… мужская ответственность.

Император Лунфэн усмехнулся, но не стал разоблачать эту неумелую мужскую ложь своего сына.

Если мужчина ради женщины готов делать то, чего раньше не желал, то разве это не ради любви? Или ради добрых дел?

— М-м, — кивнул император Лунфэн. — Мой сын, конечно, должен нести мужскую ответственность.

Он принёс толстую стопку книг и положил перед принцем Чэнем.

— Отец-Император, что это?

— Исторические хроники, — улыбнулся император Лунфэн. — Потомки учатся на ошибках прошлого. Печальный опыт предков — урок для грядущих поколений, позволяющий не повторять их ошибок.

— Но… — принц Чэнь открыл одну из книг и показал её содержание императору. — Вы дали мне «Основные анналы императоров».

— Верно. Большинство императоров до восшествия на престол тоже были принцами, — император Лунфэн похлопал сына по плечу. — Я верю, что мой сын сможет извлечь из них много мудрости.

Принц Чэнь с сомнением посмотрел на него. «Серьёзно?»

Император Лунфэн кивнул, и во взгляде его читалось: «Хоть это и будет тяжело и утомительно, но я верю в тебя. Ты — мой лучший сын».

В итоге принц Чэнь, обняв толстую стопку хроник, удалился в боковые покои Дворца Таян. Даже во сне ему угрожала гора книг: если он не будет усердно читать, они пойдут обижать Поросёнка Мин до слёз.

На следующее утро принц Чэнь в полудрёме очнулся ото сна и обратился к Лю Чжунбао, ожидавшему за пологом кровати: — Господин евнух Лю, позовите людей, пусть помогут мне одеться.

— Ваше Высочество, ещё рано. Не желаете поспать ещё? — Лю Чжунбао был удивлён. Принц сегодня встал так рано?

— Не буду, — принц Чэнь поднялся с кровати и сунул ноги в сапоги. — Мне нужно во Дворец Ясной Луны.

Лю Чжунбао вместе с другими маленькими евнухами вошёл и помог ему умыться.

— Ваше Высочество, сегодня Его Величество издал императорский указ для внутреннего дворца, — сказал Лю Чжунбао, расчёсывая волосы принца. — Супруга Нин из Дворца Ланьсюй совершила тяжкую ошибку, но, принимая во внимание, что она родила принца, Его Величество лишь лишил её титула, понизил до Красавицы и повелел переселиться в Павильон Цяньи.

Павильон Цяньи во внутреннем дворце негласно считался местом ссылки.

Принц Чэнь вскинул бровь. «Матушка так быстро подсуетилась?»

— Его Величество также велел передать, что если у Вашего Высочества возникнут сомнения, вы можете последовать за старым слугой в темницу Драконьей Стражи, — Лю Чжунбао закрепил на голове принца нефритовую корону и с улыбкой отошёл в сторону. — Возможно, некоторые вещи заинтересуют Ваше Высочество.

Он достал из-за пазухи толстую пачку бумаг и протянул принцу Чэню. — Содержимое этих бумаг уже видели Его Величество и драгоценная супруга.

Принц Чэнь взял бумаги из рук Лю Чжунбао, но не стал сразу открывать. — Почему вы даёте это мне?

— Его Величество сказал, что Ваше Высочество уже вырос, — улыбнулся Лю Чжунбао. — Первое, что должен сделать отец для сына, который стремится повзрослеть, — это ничего не скрывать.

Принц Чэнь открыл их и увидел плотно исписанные страницы: внутренние досье Драконьей Стражи, тайны императорской семьи за все поколения, сведения о расположении тайных агентов короны и…

Он резко захлопнул бумаги, глубоко вздохнул и поднял взгляд на неизменно улыбающегося Лю Чжунбао.

Да какое это «ничего не скрывать»! Это же форсирование роста!

Разве такое подобает видеть принцу, который ещё даже не женат?!

— Павильон Цяньи, Павильон Цяньи…

— Неглубокие чувства, слабая привязанность. До чего же жесток ко мне Его Величество, — Красавица Чжэн с отчаянием оглядывала стол и стул в павильоне Цяньи. Здесь давно никто не жил, и даже после уборки в воздухе витал неистребимый запах плесени.

— Ваше Сиятельство, — Байшао протянула руку, чтобы поддержать ее.

— Замолчи! — Красавица Чжэн влепила ей пощечину и с налитыми кровью глазами уставилась на служанку. — Какая я тебе «Ваше Сиятельство»? Смерти моей ищешь? Вы все хотите моей смерти!

— Вы все хотите моей смерти, да, вы все... — бормотала она, дрожащими руками опускаясь на стул. — С самого детства вы все только и желали мне погибели.

Впившись зубами в ноготь, она принялась вспоминать юные годы, и её сердце постепенно успокаивалось.

Нельзя паниковать, нельзя. Все еще не так плохо.

У нее есть Яньцзэ.

Да, у нее есть Яньцзэ.

Цзюньван Ци и его мать были один за другим понижены в звании, что повергло придворных в изумление. Они еще не успели замолвить слово за Цзюньвана Ци, как Его Величество издал новый указ, лишавший семью его матери всех титулов. Все взрослые мужчины и женщины из их рода были брошены в темницу.

— Ваше Величество, — глава семьи Сунь, Сунь Ичунь, под взглядами придворных вышел из строя. — Осмелюсь спросить, какое преступление совершила семья Чжэн?

— Покушение на наследников престола, — ответил император Лунфэн, глядя на Сунь Ичуня. — Министр Сунь, ты хочешь заступиться за семью Чжэн?

Покушение на наследников престола?

Придворные втайне ужаснулись. Сколько же всего успел выяснить Император за те дни, что держал принцев взаперти во дворце?

Многие чиновники не поверили словам императора Лунфэна. Четвертый принц с детства преуспевал и в науках, и в воинском искусстве, был человеколюбив, почтителен к старшим и благороден. Как он мог сговориться с семьей Чжэн и строить козни против других принцев?

Наверняка это происки других принцев, или же… Его Величество намеренно подавляет Четвертого принца.

Кое-кто украдкой бросал взгляды на Мин Цзинчжоу. В последние месяцы Его Величество всячески превозносил семью Мин, очевидно, готовя почву для Пятого принца.

— Ваше Величество, — Мин Цзинчжоу, словно не замечая взглядов, шагнул вперед. — Ваше Величество, позвольте вашему покорному слуге обратиться с докладом.

— Говори, министр Мин, — кивнул ему император Лунфэн.

— Семья Чжэн совершила тяжкое преступление, но они — родня Четвертого принца по материнской линии, а все, что касается императорской крови, — дело государственной важности. Ваш покорный слуга полагает, что расследованием этого дела должны совместно заняться чиновники Шести министерств, дабы установить истину и вынести справедливое решение для семьи Чжэн, — Мин Цзинчжоу сложил руки в поклоне. — Это также позволит обелить имя Четвертого принца и уберечь его от позора, что может пасть на него из-за родственников.

Император Лунфэн медленно кивнул:

— Министр Мин говорит разумно. Поступайте, как он сказал. Пусть Шесть министерств и Храм Великой Справедливости займутся этим делом совместно.

Чиновники, не знавшие подоплеки, были тронуты словами Мин Цзинчжоу. Семья Мин была поистине образцом добродетели: будучи родственниками Пятого принца, они в такой момент заступались за Четвертого.

Лишь несколько старых лис, догадывавшихся об истинном положении дел, хранили загадочное выражение лиц.

Мин Цзинчжоу вовсе не заступался за Четвертого принца — он, очевидно, угадал мысли других и выступил, чтобы поддержать образ справедливого правителя Его Величества.

Впрочем, мало кто думал, что он помогает Пятому принцу, ведь слухи о том, что случилось с тем в Министерстве обрядов, уже облетели все шесть ведомств.

Вот что значит иметь заслуги перед драконом — осмелься кто другой на такое, давно бы уже навлек на себя гнев Его Величества.

На следующий день после того, как супругу Нин разжаловали в красавицы, весь гарем — наложницы четвертого ранга и выше — с самого утра покорно собрался у ворот Дворца Ясной Луны, чтобы поприветствовать благородную супругу Су.

Цзючжу, проснувшись утром и выйдя во двор, обомлела при виде наложниц, разодетых в соответствии со своими рангами. Все они были уже немолоды, стояли, потупив взор, и не издавали ни звука.

Одна из наложниц, заметив Цзючжу, выдавила дружелюбную улыбку, а затем вновь опустила голову.

Цзючжу, прижимаясь к стене, в несколько шагов проскользнула в главный зал.

Благородная супруга Су завтракала. Увидев ее, она мягко улыбнулась и поманила к себе:

— Цзючжу, ты пришла? Садись, позавтракай со мной.

Сянцзюань налила Цзючжу каши:

— Госпожа, попробуйте, придется ли вам по вкусу.

— Спасибо, тетушка, — Цзючжу попробовала ложку. — Очень вкусно.

— Если нравится, съешь еще чашку, — улыбаясь, Сянцзюань подложила ей закусок. — Если уездная принцесса чего-то желает, скажите рабыне.

Цзючжу кивнула и с сомнением спросила:

— Ваше Сиятельство, а снаружи…

— Все они пришли приветствовать Ваше Сиятельство, — с улыбкой объяснила Сянцзюань. — Не беспокойтесь об этом, юная госпожа. Правил поведения между наложницами во дворце так много, что у вас голова разболится их слушать. Когда закончите завтракать, я велю слугам проводить вас во Дворец Чжанлю к Его Высочеству.

Цзючжу подняла глаза на благородную супругу Су. Та, потирая виски, вздохнула:

— Если тебе любопытно, можешь остаться и послушать…

— Я лучше пойду к Его Высочеству, — по спине Цзючжу пробежал холодок, и она принялась есть быстрее.

Видя, как она напугана, благородная супруга Су с трудом сдержала смех. Когда Цзючжу отложила палочки, она велела служанке проводить ее.

— Ну зачем ты ее напугала? — Благородная супруга Су с улыбкой укоризненно посмотрела на Сянцзюань. — Посмотри, она даже съела меньше обычного.

— Не одну меня вините, Ваше Сиятельство тоже приложили руку, — Сянцзюань помогла госпоже омыть руки. — Это ведь вы не хотели, чтобы наложницы докучали госпоже Мин, вот рабыня и сыграла роль злодейки, а теперь еще и жалобы выслушивает. Бедную рабыню никто не жалеет, никто не любит.

— Моя вина, моя, — рассмеялась благородная супруга Су. — Эй, кто-нибудь, подойдите, помассируйте ноги тетушке Сянцзюань, пусть ее гнев утихнет.

Другие служанки, увидев это, со смехом и щебетом бросились исполнять приказ, и атмосфера в зале оживилась.

Смех донесся до самых дверей, но наложницы, ожидавшие снаружи, не смели даже поднять головы.

Они боялись. Боялись повторить судьбу Чжэн.

В былые времена драгоценная супруга, обласканная вниманием Императора, и взгляда на них не бросала. Что бы они ни делали, что бы ни говорили, ей было безразлично. Она даже не требовала от них являться на утреннее приветствие.

Постепенно они и сами перестали часто бывать во Дворце Ясной Луны, заглядывая лишь в первый и пятнадцатый день месяца, ведь все знали — драгоценной супруге нет дела до этих пустых церемоний.

Лишь два дня назад, когда она заставила Чжэн на коленях молить о прощении во Дворце Ясной Луны, а на следующее утро ту лишили титула и сослали в легендарный «холодный дворец», они внезапно осознали: все эти годы их жизнь была такой беззаботной лишь потому, что драгоценной супруге было все равно.

Захоти она расправиться с ними — достаточно было одного слова, одного кивка.

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем двери главного зала вновь отворились. Вышла тетушка Сянцзюань и поклонилась им:

— Рабыня приветствует вас, Ваши Сиятельства. Прошу, входите в зал.

Благородная супруга Су восседала наверху. Глядя на наложниц, вошедших и выстроившихся в два ровных ряда, она с едва заметной усмешкой кивнула:

— Все мы старые знакомые еще со времен резиденции наследного принца. Не нужно этих церемоний, садитесь.

— Ваше Сиятельство снисходительны, но мы не можем, пользуясь вашей добротой, забывать о приличиях, — супруга Минь чинно присела в реверансе. — Мы с сестрами приветствуем вас, драгоценная супруга.

— Вольно, — благородная супруга Су подняла руку, приглашая их сесть. Она взглянула за спину супруги Минь. — И супруга Сюй пришла? Как ваше здоровье?

— Благодарю за заботу, Ваше Сиятельство, в последнее время я чувствую себя хорошо, — супруге Сюй не было и пятидесяти, но в ее волосах уже серебрилась седина, а в голосе не было ни капли жизненной силы.

— Редко когда вы собираетесь таким полным составом, — благородная супруга Су обвела всех взглядом. — По возрасту я должна бы называть большинство из вас «сестрами».

Наложницы в один голос запротестовали, что не смеют.

— Все, кто здесь сидит, имеют сыновей, — она посмотрела на немногочисленных женщин. За десять с лишним лет правления Его Величества в гарем не вошла ни одна новая женщина. — Все мы женщины и знаем, как нелегка женская доля. Все эти годы я не любила прибегать к унизительным для женщин уловкам.

Наложницы затаили дыхание, не решаясь ответить.

— Но о некоторых вещах, даже если я умолчу, вы, полагаю, уже догадались, — взгляд благородной супруги Су стал острым. — Мне все равно, кто из вас первым протянул руку, но с сегодняшнего дня…

Она сделала паузу, глядя на женщин, не смевших встретиться с ней взглядом:

— Живите спокойно. Не берите пример с Чжэн, поняли?

— Будем прилежно следовать наставлениям Вашего Сиятельства! — выдохнули наложницы.

— Можете идти, — благородная супруга Су холодно взяла чашку с чаем. — Если в следующий раз кто-то неразумный посмеет подсунуть мне нечто неподобающее, будете и дальше переписывать сутры, совершенствуя свой дух и накапливая благую карму.

Наложницы в трепете покинули Дворец Ясной Луны. Наложница Чжан подошла к супруге Минь:

— Ваше Сиятельство, что означали слова драгоценной супруги?

— Откуда мне знать? — раздраженно ответила супруга Минь. — Вместо того чтобы спрашивать меня, лучше бы пошла и спросила свою дочурку, что там стряслось с семьей ее супруга.

Если бы не слуга из семьи дяди супруга принцессы Жоудэ, который внезапно обезумел и напал на Юнь Яньцзэ, разве случилось бы все это?

При этой мысли она с насмешкой улыбнулась наложнице Чжан. Вот дура, до сих пор волнуется о таких мелочах.

Лицо наложницы Чжан мгновенно побледнело. В душе у нее кипели тревога и гнев, но она не смела выказать их перед супругой Минь. Какой безумец заварил всю эту кашу?

И что в итоге? Никто не остался в выигрыше, только Су Мэйдай разбередили.

— Уймитесь обе, — кашлянув, тихо сказала супруга Сюй. — Драгоценная супруга не из тех, кто срывает гнев на других без причины. Если вы не нарушали дворцовых правил, с чего бы ей чинить вам препятствия?

— Разве до происшествия на Императорском ипподроме Ваше Сиятельство хоть раз создавала нам трудности? — произнеся несколько фраз, супруга Сюй начала сильно кашлять, и лицо ее побледнело.

— Верно, — супруга Минь скривила губы в усмешке. — Сестра Сюй, вы на несколько лет старше нас и видите все яснее. Но раз так, зачем же вы сегодня пришли вместе с нами приветствовать драгоценную супругу?

— Хотите подлизаться к ней, так идите и говорите ей это в лицо. Нам это говорить бесполезно, — фыркнула супруга Минь. — Перед кем тут спектакль разыгрывать.

Сказав это, она села в свой паланкин и уехала, не оглядываясь.

Супруга Сюй, глядя ей вслед, лишь тихо вздохнула. Она устало опустилась в свой паланкин и плотнее закуталась в толстую накидку, только тогда почувствовав тепло.

— Ваше Высочество читает? — Цзючжу на цыпочках вошла во внутренний двор Дворца Чжанлю и, увидев принца Чэня, читающего под деревом, махнула рукой двум придворным дамам позади. — Сестры, давайте посидим пока во внешнем дворе, не будем мешать Его Высочеству.

Она, согнувшись, на цыпочках вышла и, лишь убедившись, что принц ее не видит и не слышит, спросила:

— Сестры, Его Высочество всегда такой усердный? Это, должно быть, очень тяжело.

— Да, — без тени смущения и не моргнув глазом кивнула придворная дама. — Его Высочество с детства усерден и прилежен. Бывает, за чтением он даже забывает о еде.

Покупка лучших бойцовых петухов и самых свирепых сверчков в погоне за первенством — это тоже своего рода усердие.

А романы — тоже книги.

Мы из Дворца Ясной Луны никогда не лжем.

Цзючжу уже собиралась что-то сказать, как вдруг откуда-то донесся кошачий крик.

Крик был пронзительным и жутким, похожим на плач младенца. Цзючжу невольно огляделась по сторонам:

— Где это кошка?

Две придворные дамы, давно служившие во дворце, по крику сразу поняли, что дело неладно. Они улыбнулись Цзючжу:

— Уездная принцесса, посидите здесь, а мы пойдем поищем.

Едва они ушли, как Цзючжу увидела принца Хуая. Он вышел из-за угла, неся в руках полосатую кошку с окровавленной лапкой.

Принц Хуай терпеть не мог кошек и собак. Выходя из своих покоев, он обнаружил у ворот двора кошку с перебитой лапой. Недолго думая, он подцепил её двумя пальцами, намереваясь выбросить за пределы дворца Чжанлю.

Но тут он заметил во внешнем дворе девушку. Приглядевшись, он узнал в ней невесту Юнь Дуцина. Её горящий взор был прикован к кошке в его руке.

Рана на лапе этой кошки — не его рук дело!

Принц разжал пальцы. Кошка упала на землю и, прихрамывая, в панике бросилась прочь, пока не спряталась за каменным столом, где сидела Цзючжу.

— Ваша покорная слуга приветствует Ваше Высочество принца Хуая, — боясь наступить на кошку, Цзючжу поднималась медленнее обычного.

— Не нужно церемоний, — ответил принц Хуай и, подумав, добавил: — Я и сам не знаю, откуда взялась эта кошка. Быть может, уездная принцесса Мин её знает?

Цзючжу покачала головой. Она опустила взгляд на дрожащее животное. Кошка была пухлой и мягкой, её шерсть — пушистой, чистой и блестящей. Шерсть на шее немного сбилась, словно с неё недавно слетел ошейник.

— Ваше Высочество, кошка, похоже, сильно напугана, — Цзючжу наклонилась и осторожно протянула руку, чтобы погладить её по голове. Не встретив сопротивления, она продолжила нежно гладить кошку и, дождавшись, когда та ослабит бдительность, подняла её с земли и усадила к себе на колени.

— Одна лапа сломана, на другой — перелом, — заметив на лапках животного засохшую кровь, Цзючжу недовольно поджала губы. Это было дело рук человека.

Принц Хуай, велев маленькому евнуху позвать императорского лекаря, напряжённо размышлял. Если он сейчас скажет, что не имеет к ранению кошки ни малейшего отношения, не сочтут ли это неуклюжей попыткой оправдаться?

— Который час? — встревоженный жалобным мяуканьем, принц Чэнь потянулся и спросил стоявшего рядом евнуха: — Уездная принцесса Мин ещё не приходила?

Маленький евнух покачал головой.

Принц Чэнь тут же нахмурился. Последние два дня Поросёнок Мин приходила к нему играть сразу после утренней трапезы. Почему сегодня уже так поздно, а её всё не видать?

Отложив книгу, он поднялся и направился во внешний двор. Там, у каменного стола, он увидел Поросёнка Мин в окружении нескольких дворцовых служанок и евнухов из дворца Чжанлю, которые пытались дотронуться до того, что лежало у неё на коленях.

— Что вы делаете? — он быстрым шагом подошёл к Цзючжу. — Всем отойти! Кто позволил вам так непочтительно вести себя с уездной принцессой?

— Ваше Высочество? — Цзючжу подняла голову с самым невинным видом. — Почему вы вышли?

— Услышал мяуканье и вышел посмотреть, — принц Чэнь ни за что бы не признался, что вышел специально ради неё.

— Это она так мяукала? — Цзючжу указала на животное у себя на коленях.

— Такая толстая. Это кошка или свинья? — только теперь принц Чэнь заметил на коленях Цзючжу пушистый комок и потянулся, чтобы погладить его по голове.

— Ваше Высочество, осторожнее, — Цзючжу схватила принца Чэня за запястье. — Эта кошка ранена и, кажется, не терпит, когда к ней приближаются мужчины. Боюсь, она вас поцарапает.

— А, так это ещё и похотливая кошка, — принц Чэнь сощурился, глядя на животное. Услышав, что она ранена, он решил не придираться и сел рядом с Цзючжу. — Выяснили, чья она?

— Я уже попросила дворцовых служанок узнать, — Цзючжу мягко успокаивала кошку. — Ваше Высочество, раны на её теле… похоже, нанесены человеком.

Принц Чэнь нахмурился. Подражая движениям Цзючжу, он погладил по голове уже её саму и сменил тему: — Когда найдётся хозяин, я провожу тебя, и мы вместе вернём кошку.

Раз кошку так хорошо откормили, хозяин должен очень её любить.

Из двора цзюньвана Ци торопливо вышла служанка. Увидев кошку на руках у Цзючжу, она с облегчением вздохнула и повернулась к маленькому евнуху позади: — Быстрее доложи супруге цзюньвана, кошка нашлась.

— Кошку держит жена четвёртого брата? — принц Хуай, опасавшийся, что его заподозрят в жестоком обращении с животными, тоже вздохнул с облегчением, услышав, что супруга цзюньвана Ци искала кошку.

Двор четвёртого брата находился по соседству с его собственным. Возможно, кошка сама прибежала к его воротам.

— Ваше Высочество, эта кошка забралась в наш двор прошлой ночью. Супруга цзюньвана предположила, что она принадлежит кому-то из знатных особ, и, опасаясь, что та убежит, велела нам, слугам, присмотреть за ней, чтобы с рассветом помочь найти хозяина, — заметив, что у принца Хуая изменилось выражение лица, служанка спросила: — Ваше Высочество, с кошкой что-то не так?

Она подошла к Цзючжу, поклонилась принцу Чэню и уездной принцессе и уже собралась наклониться, чтобы забрать кошку, как вдруг заметила, что та ранена. — Как кошка поранилась? — воскликнула она.

Недолго думая, она обернулась и посмотрела на принца Хуая.

Остальные служанки и евнухи тоже повернули головы в его сторону.

— Что вы на меня смотрите? Я тут ни при чём! — раздражённо бросил принц Хуай. — Когда я утром выходил, она уже сидела у ворот моего двора.

Служанки и евнухи не смели ничего сказать. Все, кто служил принцу Хуаю, знали, что он терпеть не мог пушистых кошек и собак.

Принц Хуай потерял дар речи.

Что означают эти взгляды слуг?

Принц Чэнь, скрестив руки на груди, с насмешливой улыбкой наблюдал за этой сценой и, пользуясь моментом, когда кошка отвлеклась, украдкой погладил её по пушистой голове.

— Ваше Высочество, — с укором посмотрела на него Цзючжу. — Кошачьи царапины очень болезненны.

— Так ведь ты её держишь, смотри, какая она смирная, — принц Чэнь кашлянул и отдёрнул руку.

— Императорский лекарь прибыл!

Чей-то возглас спас принца Хуая из неловкого положения. Он оказался в затруднении: и уйти нельзя, и оставаться невмоготу. Кто бы мог подумать, что он, могущественный принц, окажется в столь щекотливой ситуации из-за какой-то кошки.

Императорский лекарь вошёл во двор. Увидев, что кошку держит уездная принцесса Мин, а рядом сидит принц Чэнь, он решил, что животное принадлежит им обоим, и потому осматривал раны с особой тщательностью. В конце концов он применил лучшее лекарство от ушибов и переломов. Однако в душе его терзали сомнения: судя по виду принца Чэня и уездной принцессы Мин, они не были похожи на тех, кто мог бы вымещать злость на кошке. Откуда же тогда такие раны?

Перевязав обе повреждённые лапы марлей, лекарь сказал: — Прошу Ваше Высочество и уездную принцессу не беспокоиться. У кошек и собак очень хорошая способность к заживлению, при должном уходе через некоторое время всё будет в порядке. Только нельзя мочить раны, так что пока не купайте её, и кормить нужно чем-нибудь изысканным.

— Благодарю вас, господин, — поблагодарила лекаря Цзючжу.

— Уездная принцесса слишком добра, — улыбнулся лекарь. — У врача должно быть сострадательное сердце.

Даже по отношению к кошкам.

— Мяу! — кошке было очень неудобно с перевязанными лапами, и она попыталась сгрызть бинты.

Увидев это, лекарь велел служанке принести небольшой плетёный бамбуковый воротник и надеть его на шею кошке, чтобы она не могла дотянуться до своих лап.

— До чего же глупая, — безжалостно посмеялся над кошкой принц Чэнь.

— Выглядит… и правда немного глупо, — Цзючжу внимательно посмотрела на неё и согласно кивнула. — Но и в глупости есть своя прелесть.

— Это точно, — воспользовавшись тем, что кошка не могла его поцарапать, принц Чэнь снова легонько погладил её по голове. — Глупая… но прелестная. — Сказав это, он взглянул на Цзючжу.

Цзючжу замерла.

Кошка глупая — это понятно, но почему Ваше Высочество смотрит на неё?

За воротами двора стояла Сунь Цайяо. Она смотрела на принца Чэня и Мин Цзючжу, которые, склонившись друг к другу, о чём-то со смехом переговаривались, и не решалась войти.

— Супруга цзюньвана, вы не хотите подойти? — с недоумением спросила её служанка.

— Нет, — покачала головой Сунь Цайяо. — Там уездная принцесса Мин, она поможет найти хозяина кошки.

— Но ведь это вы нашли её прошлой ночью, — прошептала служанка. — Зачем же уступать ей возможность проявить доброту?

— Какая разница, — улыбнулась Сунь Цайяо. — Это всего лишь кошка.

Её смущало другое. Когда она вчера нашла эту кошку, с ней всё было в порядке. Как же она сегодня оказалась ранена? Неужели это дело рук какого-то дерзкого слуги, или же принц Хуай…

— Цайяо, — Юнь Яньцзэ подошёл к Сунь Цайяо и посмотрел на людей во дворе. — На что ты смотришь?

— Ваше Высочество проснулись? — Сунь Цайяо взяла его под руку. — Ни на что особенное. Ваше Высочество, вы ещё не совсем здоровы, я провожу вас обратно.

— Ничего страшного, — Юнь Яньцзэ взял руку Сунь Цайяо за запястье и снял её руку со своей. — Пойдём посмотрим.

— Ваше Высочество… — Сунь Цайяо посмотрела на сидевшую за каменным столом Мин Цзючжу. Она не хотела, чтобы Юнь Яньцзэ подходил туда.

— В чём дело? — Юнь Яньцзэ обернулся и посмотрел на неё с нежностью и лёгким недоумением.

— Ничего, — Сунь Цайяо выдавила из себя улыбку и пошла следом за Юнь Яньцзэ.

Не говорить же ему, что она подозревает, будто Мин Цзючжу приносит ему несчастья, и потому надеется, что он будет держаться от неё подальше?

В это не поверит не только принц, но и она сама считает, что сходит с ума.

— Ваше Высочество, уездная принцесса, хозяин кошки нашёлся! — во двор быстрыми шагами вошла придворная дама из дворца Ясной Луны. — Я только что отправила людей навести справки. Одна старая великая наложница из дворца Цзинъань вчера ночью потеряла кошку. Сегодня с самого утра она так разволновалась, что даже заболела. Я расспросила слуг из дворца Цзинъань об облике кошки — описание очень похоже. Должно быть, это она и есть.

— Вот и прекрасно, — Цзючжу передала кошку служанке из двора цзюньвана Ци. — Пожалуйста, передайте кошку супруге цзюньвана. Надеюсь, она как можно скорее отправит людей, чтобы вернуть животное старой великой наложнице.

Сунь Цайяо подошла к служанке и протянула руку, чтобы погладить кошку по голове, но та вдруг угрожающе зашипела: — Мяу-ав!

Она неловко отдёрнула руку и, улыбнувшись Цзючжу, сказала: — Не стоит беспокоить двоих по одному делу. Уездная принцесса помогла вылечить её раны, кошка уже успела к вам привязаться. Прошу вас, уездная принцесса, потрудитесь и верните её старой великой наложнице.

Кошке, казалось, не нравилось её приближение. Она зашипела ещё несколько раз и принялась отчаянно царапать воздух в её сторону, не обращая внимания на собственные раны.

Принц Чэнь подхватил кошку одной рукой за шкирку и положил к себе на сгиб локтя. — Поросёнок Мин, идём, вернём кошку.

Он боялся, что если эта кошка продолжит так вырываться, то снова сломает себе только что перевязанную лапу.

Кошка, которая только что была готова крушить всё вокруг, на руках у принца Чэня вела себя на удивление смирно и даже пыталась прижаться головой к его груди, но ей мешал бамбуковый воротник.

— Ваше Высочество, кажется, вы очень понравились этой кошке, — Цзючжу погладила животное по голове, успокаивая его.

— Естественно, — принц Чэнь слегка приподнял подбородок. — Моё обаяние безгранично.

— Ага-ага, — кивнула Цзючжу. Такого доброго и прекрасного небожителя, как Ваше Высочество, и должны любить кошки и собаки.

Принца Хуая чуть не стошнило от отвращения. Один осмеливается говорить, другая — верить.

И это Юнь Дуцин смеет говорить о своём безграничном обаянии?

А совесть где?

Под ноги себе уронил?

Когда Юнь Дуцин и девушка из семьи Мин в сопровождении служанок и евнухов ушли, принц Хуай повернулся к Сунь Цайяо и язвительно произнёс: — Я слышал, прошлой ночью невестка проявила доброту и приютила эту кошку, а она хотела тебя укусить. Скотина и есть скотина, добра от зла не отличает, не так ли?

— Старший брат, моя супруга очень пуглива, не стоит так шутить с ней, она может принять всё за чистую монету, — Юнь Яньцзэ взял Сунь Цайяо за руку и сдержанно улыбнулся принцу Хуаю. — Прошу старшего брата проявить снисхождение.

Принц Хуай презрительно хмыкнул: — О, неужели?

— Тогда скажи, кто ранил эту кошку? — он приподнял бровь. — Жаль, что кошки не умеют говорить. Приходится им безропотно сносить издевательства некоторых зверей в человеческом обличье.

— Но что бы ни делал человек… — принц Хуай указал на небо, — Небеса всё видят, и воздаяние непременно последует.

— Старший брат прав, — выражение лица Юнь Яньцзэ было едва уловимым. С улыбкой в глазах он прижал руку к ране на груди, словно насмехаясь над принцем Хуаем. — Я тоже надеюсь, что воздаяние скоро настигнет виновных.

Принц Хуай замер.

Что означают этот жест и это выражение лица?

Сначала служанки и евнухи заподозрили его в жестоком обращении с кошкой?

А теперь Юнь Яньцзэ подозревает, что это он подослал к нему наёмных убийц?

Да вы издеваетесь?!

Выйдя из дворца Чжанлю и направившись на запад, они оказались в ещё более уединённом месте. Ветер, проносясь по дворцовым переулкам, завывал, словно заявляя о своём присутствии. Прикрыв рукавом дрожащего котёнка, принц Чэнь обернулся к Цзючжу:

— Поросёнок, ты не замёрзла?

Цзючжу покачала головой:

— Накидка, которую приготовила для меня Ваше Сиятельство, очень тёплая. Ваше Высочество, здесь так пустынно.

Когда тётушка Сянцзюань водила её по дворцу, она никогда не заходила в эти края.

— Здесь живут наложницы прежнего императора, — принц Чэнь замедлил шаг. — Большинство из них невысокого ранга и бездетны. Они попали во дворец юными и за всю жизнь лишь несколько раз видели лик дракона.

Он смутно помнил, как в раннем детстве одна пятнадцатилетняя служанка, удостоившись милости прежнего императора, на третий день после этого погибла в колодце.

— Согласно заветам предков, этих бездетных наложниц следовало отправить в женский монастырь в округе Чунъань, чтобы они до самой смерти молились за упокой души прежнего императора, — принц Чэнь указал на высокую стену, отделявшую дворец великих наложниц. — На самом деле, в монастыре жизнь старой великой наложницы без детей, без покровительства и без поддержки родни становится хуже, чем у простолюдинки.

— Неужели те, кто их отправлял, не знали об этом? — Цзючжу крепче сжала накидку.

— А если и знали, то что с того? — принц Чэнь взглянул на котёнка у себя на груди. — Это никого не волнует.

— Тогда почему эти великие наложницы остались во дворце? — с любопытством спросила Цзючжу, в то же время радуясь за них.

— Это матушка настояла на том, чтобы их оставить. Дабы избежать пересудов, она даже велела возвести высокую стену, отделившую их дворец от остального гарема, — договорив до этого места, принц Чэнь вдруг усмехнулся. — А знаешь, из-за чего сановники-книжники впервые назвали матушку демонической супругой?

Цзючжу покачала головой.

— Именно из-за этого, — на лице принца Чэня отразилась язвительная усмешка. — Некоторые сановники сочли, что содержание этих великих наложниц нарушает заветы предков. А раз матушка не чтит законы прародителей, значит, она — демоническая супруга, сеющая смуту в гареме.

— Но ведь Ваше Сиятельство помогала этим великим наложницам.

Округ Чунъань находился в нескольких сотнях километров от столицы. Если бы этих старых наложниц в монастыре кто-то обижал, никто бы об этом и не узнал.

Те сановники, что выступали против Вашего Сиятельства, видели лишь заветы предков, а Ваше Сиятельство видела женщин, лишённых права распоряжаться собственной судьбой.

— На самом деле, в родовых наставлениях императорской семьи Юнь нет ни единого чёткого указания на то, что наложницы после кончины государя должны быть отправлены в монастырь, — принц Чэнь гордо вздёрнул подбородок. — В своё время я вместе с Отцом-Императором и матушкой трижды перечитал все семейные правила и наставления рода Юнь. В итоге тем сановникам пришлось, скрипя сердце, смириться и даже расхваливать Отца-Императора за его сыновнюю почтительность.

Проигравшие в споре сановники не смели порицать Отца-Императора и лишь за спиной бормотали что-то о том, как Благородная супруга Су одурманила государево сердце.

— Ух ты! — Цзючжу с восхищением посмотрела на него. — Ваше Высочество, Ваше Сиятельство и Его Величество такие молодцы!

— А… — она оглянулась на следовавших за ними служанок и евнухов, придвинулась к принцу Чэню и прошептала: — Наша семья ведь не спорила с вами?

— Думаешь, почему тем сановникам в итоге пришлось, скрипя сердце, восхвалять Отца-Императора за его сыновнюю почтительность? — принц Чэнь догадался, о чём она думает, и с улыбкой сказал: — В этом есть заслуга и трёх господ из семьи Мин.

— Расскажите скорее, расскажите! — узнав, что её семья была на одной стороне с принцем, Цзючжу тут же оживилась. — Что же сделали мой папа и дядюшки?

— Трое господ из семьи Мин отыскали списки чиновников Дацин, выдвинутых за почтительность и неподкупность, и среди них нашли тех, кого хвалили за доброту и заботу о наложницах своего отца, — принц Чэнь не смог сдержать смеха. — Особенно твой второй дядюшка. Красноречивый и непревзойдённый в споре, он в словесной баталии так пристыдил несогласных чиновников, что те лишились дара речи и чуть не разрыдались, закрыв лица руками.

— Второй дядюшка такой грозный? — Цзючжу слышала от матери, что второй дядюшка сейчас служит наместником в округе Хуай и вся его семья переехала туда. Письма, которые он присылал домой, были полны юмора, дружелюбия и тепла. Она не могла представить, как такой дядюшка мог довести придворных до слёз.

— Пришли, — принц Чэнь указал на закрытые алые ворота. — Войдём в эту дверь — и окажемся во дворце Цзинъань, где живут великие наложницы.

— Ваше Высочество, уездная принцесса, прошу вас немного подождать, — юный евнух подошёл и постучал в ворота. Вскоре дверь открыл пожилой евнух. Увидев молодого, он согнулся в поклоне и осторожно спросил: — Что угодно господину евнуху?

— Господин евнух, я служу во дворце Чжанлю, а ныне прислуживаю Его Высочеству принцу Чэню. Мы слышали, одна из старых великих наложниц потеряла кошку, и Его Высочество лично принёс её обратно.

— Его Высочество принц Чэнь? — при этих словах старый евнух вздрогнул и поспешил навстречу. — Не знал, что сам принц Чэнь пожаловал, старый слуга не встретил вас должным образом, прошу прощения у Вашего Высочества.

— Не стоит церемоний, господин евнух, — Цзючжу легонько придержала старика. — Прошу вас, проводите нас к старой великой наложнице.

— Это дочь помощника министра Мин, уездная принцесса Мин, — прошептал молодой евнух, опасаясь, что старик по незнанию попадёт в неловкое положение. — А также невеста, наречённая Его Величеством для Его Высочества принца Чэня.

— Дочь господина Мина… — пробормотал старый евнух и посмотрел на Цзючжу мутными глазами. — Прошу вас, знатные господа, входите. Следуйте за старым слугой.

За воротами из красного лакированного дерева раскинулся большой сад, с трёх сторон которого стояли дворцы. Седовласые великие наложницы сидели группами по двое и по трое: кто-то беседовал, кто-то с пяльцами в руках неторопливо делал пару стежков, склонив голову и прислушиваясь к разговорам старых подруг.

Те, что выглядели моложе, столпились вокруг стола, споря о живописи и каллиграфии. Заметив чужаков, они тут же напряглись.

— Это из Палаты дворцовых дел?

— Непохоже.

— Неужели нас… отправляют в округ Чунъань?

— Не пугай сама себя. Судя по их одежде, это какой-то принц со своей… — говорившая великая наложница осеклась. — Постойте, почему у неё девичья причёска?

Значит, незамужняя девушка?

— Хватит гадать. Я вижу, принц держит кошку. Разве не сестрица Чжао из дворца Цзинъань потеряла кошку? По-моему, они пришли вернуть её сестрице Чжао.

— Кошка нашлась? — одна из великих наложниц с облегчением вздохнула. — Это просто замечательно. Эта Чжао всю прошлую ночь проплакала, я из-за неё глаз не сомкнула.

— Потише вы. Мне кажется, этот принц выглядит знакомо, похож на принца Чэня, — вышивавшая наложница не была уверена; столько лет прошло, и ребёнок, которого она помнила, давно изменился. — Принц Чэнь…

Щебетавшие наложницы умолкли. Все они знали, что если бы не Благородная супруга Су, у них не было бы нынешней спокойной жизни.

— Здесь три дворца: Цзинъань, Нинкан и Фушоу, — тихо сказал принц Чэнь Цзючжу. — Во дворце Цзинъань живут несколько великих наложниц, а в двух других — старые наложницы низших рангов.

Цзючжу заметила, что на деревьях в саду висят тряпичные тигрята, кролики и прочие поделки. Стежки были не слишком ровные — видимо, у старушек уже плохое зрение, поэтому и шитьё выходило кривоватым.

Но одеты великие наложницы были чисто, лица их цвели здоровым румянцем — жизнь у них была вполне сносной.

Она приподнялась на цыпочки и с любопытством коснулась тряпичного тигрёнка, свисавшего с ветки.

— Девушке нравится это? — раздался за её спиной старческий голос.

Цзючжу отдёрнула руку, обернулась к говорившей старушке и присела в поклоне.

— Если нравится, забирай, — старушка подошла к ней; её седые волосы были уложены волосок к волоску. — Это я от скуки мастерю в свободное время.

— Благодарю вас, — Цзючжу хотела отказаться, но, увидев в глазах старушки ожидание, взяла у принца Чэня кошку. — Ваше Высочество, не поможете мне его снять?

Принц Чэнь вскинул бровь, посмотрел на Цзючжу, которая ростом была ему лишь по подбородок, и потянулся за тигрёнком.

— Мяу, — котёнок на руках у Цзючжу издал тихий звук.

— Ах ты, проказник! — увидев кота, старушка тут же рассмеялась. — Я всю ночь посылала людей искать тебя, и вот ты нашёлся.

Услышав голос хозяйки, кот лениво махнул хвостом и повернул голову к старой великой наложнице.

— Так это ваша кошка, великая наложница, — Цзючжу погладила пушистую головку котёнка и вернула его хозяйке. — У неё ранена лапка, но императорский лекарь уже осмотрел её.

Евнух из дворца Чжанлю подал лекарство:

— Это лекарство, прописанное императорским лекарем. Менять повязку утром и вечером.

— Благодарю вас, девушка и Ваше Высочество, — старая великая наложница прижала кота к груди и потёрлась щекой о его голову. — Ах ты, проказник, говорила я тебе не убегать, а ты не слушался. Теперь больно, да? Посмотрим, посмеешь ли ты ещё раз сбежать. Сбежишь — и я больше не буду о тебе заботиться.

Хоть на словах она и грозилась, её движения были предельно нежными, она даже не коснулась ранки.

— Спасибо Вашему Высочеству и девушке за то, что вернули этого шалуна, — великая наложница с благодарностью посмотрела на них. — Прошу вас, зайдите в дом, выпейте чаю с угощениями, прежде чем уйти.

В её голосе слышалась мольба, словно она боялась отказа. Цзючжу взглянула на принца Чэня, не решаясь ответить сразу.

— В таком случае не будем отказываться, — принц Чэнь вложил снятого тигрёнка в руки Цзючжу, заложил одну руку за спину, а другой несколько неловко поддержал старую великую наложницу под локоть. — Идёмте.

Старушка посмотрела на руку юноши на своём локте, и её глаза улыбнулись:

— Кроме служанок и евнухов, здесь давно не было молодых людей.

Войдя во внутренние покои, Цзючжу уловила слабый запах лекарств.

— Кто-то болен? — принц Чэнь помог великой наложнице сесть и огляделся.

— Все мы уже в летах, так что головные боли и простуды — дело обычное, — с благодарностью в голосе ответила великая наложница. — К счастью, Благородная супруга распорядилась, чтобы Императорская лечебница каждые пять дней присылала лекарей проверять нам пульс. Так что серьёзных недугов у нас нет.

Тут вошла нянюшка лет сорока-пятидесяти с чаем и закусками. Она взглянула на принца Чэня и почтительно склонилась ещё ниже, расставляя угощения на столе.

— Если старая я не ошибаюсь, Ваше Высочество — сын Благородной супруги, Юнь Дуцин? — старая великая наложница указала на тарелку с пирожными. — Вот эти очень вкусные, попробуйте.

— Спасибо, великая наложница. — Цзючжу, опередив принца Чэня, взяла пирожное, разломила его пополам. Попробовав, она с улыбкой кивнула: — Правда, очень вкусно. — Смеясь, она вложила вторую половинку в руку принца Чэня.

Принц Чэнь съел свою половину. Вкус был не то чтобы хорош, но и не плох — как раз для пожилых людей.

— У Вашего Высочества прекрасное имя. Вы — благословенный человек, — старая великая наложница с нежностью гладила кота по голове. Котёнок тихо заурчал и вскоре уснул.

Цзючжу, глядя на эту парочку, с улыбкой ела пирожное.

— Чему смеёшься? — с улыбкой спросил её принц Чэнь.

— Просто думаю, что Ваше Высочество и Ваше Сиятельство — замечательные, — Цзючжу посмотрела на принца, и её глаза от улыбки превратились в полумесяцы.

Как только на свете могут существовать такие хорошие, такие замечательные люди?

Принц Чэнь, вскинув бровь, кивнул:

— Хм, в этом ты разбираешься.

— Ваше Высочество, завтра я возвращаюсь домой, — улыбка Цзючжу слегка померкла. — Матушка написала в письме, что послезавтра, двадцать восьмого числа двенадцатого месяца, хороший день, и старший дядюшка пригласил людей пойти в семью Чжоу сватать Шестого брата Фу.

— Что ж, тогда после встречи Нового года я попрошу матушку забрать тебя.

Великая наложница Чжао смотрела на молодых людей, чьи головы почти соприкасались, и на её лице играла добрая улыбка.

Чай был допит, и котёнок уже крепко спал.

— Великая наложница, — начал принц Чэнь, — уже поздно, нам пора прощаться.

— Так быстро уходите? — На лице великой наложницы Чжао отразилось сожаление. Она переложила спящего котёнка на мягкую подушку и позвала нянюшку: — На кухне ещё остались те пирожные? Девочке они понравились. Упакуйте их в коробку, пусть заберёт с собой.

Сказав это, она посмотрела на Цзючжу:

— Погоди немного. У меня в покоях есть несколько сшитых мной тканевых тигров. Сейчас принесу.

Цзючжу открыла было рот, но в итоге лишь с улыбкой кивнула:

— Благодарю вас, Ваше Сиятельство.

Вскоре великая наложница Чжао вернулась с деревянной шкатулкой в руках. Та была доверху набита тканевыми тиграми.

Приняв шкатулку, Цзючжу поклонилась в знак благодарности:

— Благодарю вас, Ваше Сиятельство.

— Эти безделушки не стоят благодарности, — старая великая наложница Чжао с улыбкой погладила шкатулку. — Если бы мой сын был жив, его дочери было бы сейчас столько же лет, сколько и тебе.

Цзючжу не решилась спросить, как умер её сын.

Когда они с принцем Чэнем покидали дворец Цзинъань с пирожными и шкатулкой в руках, старая великая наложница проводила их до самого внешнего двора. Цзючжу остановилась на ступенях у покрытых красным лаком ворот и оглянулась на просторный двор. Она увидела других старых великих наложниц — им было явно любопытно, но они не решались подойти. От этого на душе у неё стало как-то тоскливо и горько.

Когда покрытые красным лаком ворота закрылись перед ними, Цзючжу, прижимая к себе шкатулку, пошла по длинному дворцовому переулку.

— Ваше Высочество, — спросила она принца Чэня, — у этой великой наложницы были дети?

— Возможно, были, — он тогда был ещё очень мал и многого не помнил. — У прежнего императора было много жён и наложниц, а значит, и много принцев и принцесс. Некоторые умирали во младенчестве, не успев даже получить признание.

Заметив, что Цзючжу понурила голову, он решил, что она расстроилась из-за разлуки с ним, и сказал:

— Не грусти. Знаешь что? Как только твой старший дядюшка отправит людей к семье Чжоу со сватовством, я попрошу матушку забрать тебя обратно.

Цзючжу очень хотелось напомнить ему, что дворец — не то место, куда можно «вернуться». Её дом — поместье помощника министра Мина. Но, подумав, что Ваше Высочество просто не хочет с ней расставаться, она проглотила эти слова. Вместо этого она приподнялась на цыпочки и прошептала принцу Чэню на ухо:

— Ваше Высочество, я тут подумала об одной вещи... возможно, немного крамольной.

— О чём же? — Принц Чэнь не верил, что с её-то робостью она способна на какие-то крамольные мысли.

— Как вы думаете, если бы прежний император брал поменьше наложниц, разве страдало бы столько женщин? — Цзючжу крепче сжала шкатулку. — Я просто так подумала. Ваше Высочество, никому не говорите. Иначе мне конец.

— Боишься, что я расскажу, и всё равно говоришь мне? — Принц Чэнь с улыбкой посмотрел на неё.

— Ваше Высочество не чужой человек, вам можно, — Цзючжу стрельнула глазками. — А если вы кому-нибудь расскажете, я просто не признаюсь. Всё равно никто, кроме вас, не сможет доказать, что я это говорила.

— Ишь, какая хитрая, — принц Чэнь протянул руку и ткнул Цзючжу в щёку. Она, уворачиваясь, залилась смехом.

— Поросёнок Мин, не волнуйся, — глядя на её разрумянившееся от смеха лицо, принц Чэнь завёл руки за спину и неловко произнёс: — Я не такой, как они.

Цзючжу, моргая, смотрела на него.

Видя, что она молчит, и догадавшись, что она всё поняла, принц Чэнь напустил на себя суровый вид:

— Вот так вот. Возвращайся и не надумывай лишнего. Месяц... пролетит быстро.

Он знал, что она любит быть рядом, и позволял ей это.

В конце концов... она ведь его будущая жена.

— Ваше Высочество, вы покраснели?

— А, плащ слишком тёплый, жарко.

— И покрасневшим вы тоже очень красивы, Ваше Высочество.

— Поросёнок Мин, замолчи.

— ...

— Ладно, говори что думаешь. Давай сюда шкатулку, я понесу.

Утром, когда туман ещё не рассеялся, Сунь Цайяо уже сидела во дворе. Но вот солнце пробилось сквозь утреннюю дымку и поднялось высоко в небо, а Мин Цзючжу во дворце Чжанлю так и не появилась.

— Уездная принцесса Мин сегодня не приходила? — глядя на непривычно тихий двор, она поймала себя на том, что скучает по оживлению, которое приносила с собой Мин Цзючжу.

— Супруга цзюньвана, уездная принцесса Мин покинула дворец сегодня рано утром, — ответила служанка. — Я слышала от Сяо Люцзы со двора принца Чэня, что она вернётся в канун Нового года на дворцовый пир.

«Вернётся»?

Услышав это слово, Сунь Цайяо растерянно посмотрела на служанку. Неужели эти служанки и евнухи уже почитают Мин Цзючжу за супругу принца Чэня?

Она опустила взгляд и вздохнула:

— Уездная принцесса Мин покинула дворец, и во дворце Чжанлю сразу стало так пусто.

— Вот именно! Несколько сестёр очень расстроились, когда узнали, что уездная принцесса уехала домой, — с улыбкой сказала служанка. — Они так хотели поиграть с ней в верёвочку, даже верёвки приготовили.

— В верёвочку?

— Да, — кивнула служанка. — Позавчера уездная принцесса услышала, как мы упомянули эту игру, и очень заинтересовалась. Мы попросили принести из Палаты дворцовых дел красивые и мягкие верёвочки, которые не ранят рук, чтобы научить её играть.

Стоило Мин Цзючжу лишь вскользь упомянуть об этом, как служанки тут же сами бросились искать верёвочки. Потому что им нравилась Мин Цзючжу, или потому что они хотели ей угодить?

Пожалуй, весь гарем стремился выслужиться перед будущей супругой принца Чэня. Говорили, даже старые великие наложницы, что жили в западной части дворца и никогда не выходили наружу, после визита Мин Цзючжу отправили ей целую шкатулку подарков.

Людские сердца — самое правдивое из зеркал.

Она подняла голову, прерывая болтовню служанки, и направилась в свой двор. Но перед тем, как войти в дом, она на мгновение задумалась и повернула к главному дому, где жил Юнь Яньцзэ.

Снаружи не было слуг. Она отдёрнула занавеску и вошла:

— Ваше Высочество...

Юнь Яньцзэ как раз переодевался. Он быстро натянул одежду на левую половину тела и обернулся.

На одно мгновение ей показалось, что он смотрит на неё очень холодно. Но, приглядевшись, она увидела лишь улыбку в уголках его глаз. Холодный взгляд был всего лишь обманом зрения.

— Цайяо, почему ты вошла? — Юнь Яньцзэ просунул левую руку в рукав и отвёл взгляд.

Сунь Цайяо подошла к нему и помогла надеть правый рукав:

— Ваше Высочество, почему вы переодеваетесь в одиночестве?

— Я ранен, не хочу, чтобы слуги видели, — он повернулся и надел чистое верхнее одеяние. — Ты все эти дни была со мной во дворе. Наверное, заскучала.

— Пока я с Вашим Высочеством, мне не скучно, — Сунь Цайяо покачала головой. Помогая ему поправить пояс, она заметила царапину у него на левой щеке, ближе к подбородку. Она протянула руку и коснулась её: — Ваше Высочество, откуда эта рана?

— Где? — Юнь Яньцзэ коснулся щеки и, взглянув на своё отражение в зеркале, беззаботно ответил: — Наверное, плохо спал ночью и сам себя случайно оцарапал.

Сунь Цайяо вздохнула и, повернувшись, взяла со стола коробочку с мазью:

— Ваше Высочество, вам нужно лучше беречь себя.

— Хорошо, — Юнь Яньцзэ мягко улыбнулся, позволяя Сунь Цайяо нанести мазь. В бронзовом зеркале отразилось его улыбающееся лицо. Он поправил левый рукав, плотно прикрыв руку, и ласково произнёс: — Не волнуйся, я буду себя беречь.

Мужчина в зеркале был очень красив: брови — как мечи, глаза — как звёзды, весь облик — воплощение изящества и учтивости.

Словно лучший в мире нефрит.

Сойдя с повозки, Цзючжу увидела у ворот несколько экипажей.

— У нас сегодня гости? — с удивлением спросила она привратника.

— Госпожа вернулась? — обрадовался привратник и шёпотом предупредил: — Сегодня к хозяину приходили несколько господ из Министерства финансов. Они очень спешили, а лица у них были серьёзные. Должно быть, случилось что-то важное.

«Важное?»

За те несколько дней, что она провела во дворце, ничего важного, кажется, не произошло. Разве что родную мать цзюньвана Ци понизили в звании.

Она вошла во двор, где её уже ждала Чуньфэнь. Увидев госпожу, служанка поспешила к ней навстречу:

— Приветствую вас, госпожа.

— Сестрица Чуньфэнь, и ты туда же, дразнишь меня этими церемониями? — Цзючжу взяла её под руку. — Перестань, пожалуйста, а то мне как-то не по себе.

Увидев её реакцию, Чуньфэнь рассмеялась:

— Хорошо, госпожа. Ваша матушка ждёт вас во дворе, идёмте со мной.

— Привратник сказал, что к отцу приходили господа из Министерства финансов. Что-то случилось?

— А из-за кого же ещё, — прошептала Чуньфэнь. — Конечно, из-за цзюньвана Ци.

Цзючжу замерла и повернулась к Чуньфэнь.

— Семья Чжэн совершила тяжкое преступление и была брошена в темницу, а во дворце супругу Нин отправили в Холодный дворец. Вот господа и забеспокоились, что это затронет цзюньвана Ци, и пришли к хозяину просить совета, — Чуньфэнь покачала головой. — Я в придворных делах не разбираюсь, но, в общем, эти чиновники теперь бегают и ищут способ помочь цзюньвану Ци.

Цзючжу молча направилась в главный двор, где жили её родители. Там любящая мать, госпожа Шэнь, тут же заставила её выпить большую чашу питательного бульона.

— Снаружи гости, твой отец скоро придёт повидаться с тобой, — госпожа Шэнь оглядела дочь. Одежда с иголочки, цвет лица здоровый — можно было успокоиться.

Цзючжу жестом велела всем слугам выйти из комнаты. Опустив голову и теребя подол платья, она спросила:

— Матушка, отец станет помогать цзюньвану Ци и семье Чжэн?

— В придворных делах твоя матушка не сильна, — с улыбкой ответила госпожа Шэнь. — Но твой отец — человек с твёрдыми убеждениями. Он не станет принимать решение лишь потому, что его об этом просят.

— Матушка, — Цзючжу подняла глаза на госпожу Шэнь, — я не хочу, чтобы отец помогал цзюньвану Ци. И тем более — семье Чжэн.

Госпожа Шэнь на миг замерла: дочь впервые просила о чём-то, что касалось придворных дел. Не спрашивая о причинах, она тут же кивнула:

— Хорошо. Сиди здесь, жди меня. Я пойду и намекну твоему отцу.

Вскоре госпожа Шэнь вернулась, а за ней шёл Мин Цзинчжоу.

— Не волнуйся, доченька, — видя беспокойство на лице дочери, Мин Цзинчжоу пояснил: — Твой отец и не собирался заступаться за семью Чжэн. За эти годы они натворили немало глупостей, так что нынешнее их положение вполне заслуженно.

— Его Величество — мудрый правитель. Раз он бросил семью Чжэн в императорскую темницу, значит, они совершили непростительное преступление, — он сел рядом с дочерью. — К тому же, моя милая дочка не хочет, чтобы папа им помогал, так что я и подавно не стану.

— Я кое-что скрывала от вас, — перед лицом любящих её родителей Цзючжу опустила голову ещё ниже, не в силах поднять глаза от стыда. — Восемь лет назад я действительно видела драгоценную супругу и Ваше Высочество принца Чэня. Но не в городе Линчжоу, а за его пределами, у реки Хуаси.

Мин Цзинчжоу много лет служил чиновником и по одному этому тону понял, что здесь кроется какая-то тайна. Улыбка медленно сползла с его лица.

— Цзючжу, что с тобой тогда случилось?

— Люди из семьи Чжэн хотели меня убить, — Цзючжу стала вспоминать события того дня. — В тот день я надела серебряную шпильку, подаренную наставником, и спустилась с горы, чтобы купить рыбы. По дороге я услышала, как кто-то говорил о каком-то поваре, о чём-то без цвета и запаха.

— Они меня заметили, — рука Цзючжу сжалась в кулак, а затем медленно разжалась. — Тот человек, которому я оцарапала подбородок серебряной шпилькой, сказал, что я слишком много знаю и меня нельзя оставлять в живых.

Вода в реке в тот день была ледяной. Она заливалась ей в уши и нос. Она просто плыла по течению, в полном сознании, в отчаянии ожидая прихода смерти.

— Ваше Высочество спас меня, — произнеся эти слова, Цзючжу подняла голову, словно после сильного ливня наконец-то выглянуло солнце. — И ещё он дал мне конфету.

— Сестрица Чуньфэнь, подожди, не входи. — Служанка у дверей, увидев Чуньфэнь с подносом, поспешно преградила ей путь. — Господин, госпожа и юная госпожа беседуют, никого не велено впускать.

Не успела она договорить, как из комнаты донёсся звон разбитого фарфора. Чуньфэнь и юная служанка переменились в лице и отступили на несколько шагов.

Господин и госпожа были нрава кроткого и редко гневались. В прошлый раз они были так злы много лет назад, когда семья Мин из Линчжоу попыталась выдать за их дочь другую девушку.

Прошло ещё немало времени, прежде чем дверь наконец открылась изнутри.

Господин в синих одеждах выглядел на удивление спокойным, до пугающего спокойным. Он поправил рукава и равнодушно произнёс:

— Чуньфэнь, я тут случайно опрокинул чайный сервиз. Приберись в комнате.

— Слушаюсь, господин. — Чуньфэнь вошла в комнату и, увидев покрасневшие глаза госпожи, с тревогой подумала: неужели госпожу обидели во дворце?

Она с другими служанками принялась собирать осколки.

— Сестрица Чуньфэнь, осторожнее, — заметив, что Чуньфэнь задумалась, тихонько предупредила её Цзючжу. — Осколки очень острые.

— Не беспокойтесь, госпожа, я к такой работе привыкла, — Чуньфэнь подняла на Цзючжу глаза и, не заметив на её лице и тени печали, успокоилась и тщательно прибрала комнату.

Выйдя за дверь, она увидела, как госпожа ластится к матери, будто пытаясь её утешить.

При виде этой сцены её беспокойство как рукой сняло. Как бы ни были опечалены господин и госпожа, присутствие дочери, должно быть, большое для них утешение.

Все эти годы госпожа нет-нет да и покупала вещицы, которые могли бы понравиться маленькой девочке. Увидев ткани нежных расцветок, она всегда бормотала себе под нос, какое из них выйдет красивое платьице, а после надолго замолкала.

— Сестрица Чуньфэнь, что там случилось? — с любопытством спросила юная служанка.

— Ничего, просто господин случайно разбил чашку, — Чуньфэнь вновь сделала лицо непроницаемым. — Нечего тут стоять, ступайте работать.

— Кстати, сестрица Чуньфэнь, говорят, госпожа привезла нам подарки из дворца. Ждём, когда ты нам их раздашь. — Слушая щебет и смех служанок, Чуньфэнь с улыбкой покачала головой. Другие привозят подарки родным из дальних поездок, а их госпожа, даже побывав во дворце, не забыла обо всех позаботиться.

Наверное, всё это дала ей благородная супруга Су.

При мысли о том, как ладят госпожа и принц Чэнь, улыбка на лице Чуньфэнь стала ещё заметнее.

Лишь бы у госпожи и Его Высочества всё было хорошо — это важнее всего.

— Сестрица Чуньфэнь, — вбежала маленькая служанка, держа в руках шкатулку. — Сестрица, только что второпях прибегал господин евнух из дворца. Сказал, что это вещи, которыми госпожа привыкла пользоваться. Благородная супруга беспокоилась, что, вернувшись в поместье, госпожа не сможет подобрать себе подходящие средства, и велела поскорее доставить шкатулку.

Чуньфэнь открыла деревянную шкатулку и увидела внутри крем для рук, какими обычно пользуются девушки. Осенью и зимой пронизывающий ветер сильно сушит кожу, и девушки из знатных семей прилагают немало усилий, чтобы сберечь нежность своих ручек.

Она с улыбкой покачала головой: Ваше Сиятельство из дворца заботится об их госпоже, как о родной дочери.

— Крем для рук доставили в дом семьи Мин? — спросил принц Чэнь у стоявшего позади евнуха.

— Можете не сомневаться, Ваше Высочество. Этот ничтожный слуга лично передал его в руки прислуги семьи Мин и уточнил, что это подарок Вашего Сиятельства уездной принцессе Мин, — подобострастно улыбнулся евнух. — Как я смел бы отнестись к вашему поручению небрежно?

— Мгм, — кивнул принц Чэнь. Руки у девушек нежные, пусть смажет их кремом, чтобы кожа не сохла.

— Ваше Высочество, почему вы сказали, что это от благородной супруги? — подольстился к принцу евнух. — Так уездная принцесса и не узнает о ваших чувствах.

— Что стоит эта безделушка? Разве это можно назвать проявлением чувств? — хмыкнул принц Чэнь. — Не болтай ерунды. Главное, чтобы вещь была полезной.

— Ваше Высочество, — к принцу Чэню подошёл евнух в синем одеянии и поклонился.

— В чём дело? — принц Чэнь узнал в нём слугу из дворца Таян.

— Господин евнух Лю велел этому ничтожному слуге пригласить Ваше Высочество, чтобы проводить вас в одно место.

— Я понял, — принц Чэнь немного помолчал, затем поднялся, нашёл Лю Чжунбао и последовал за ним в Императорскую темницу, охраняемую Драконьей Стражей.

— Ваше Высочество, здесь содержатся те двое беглых рабов из семьи Чжэн, — Лю Чжунбао указал своим хлыстом на двух съёжившихся от страха людей в камере. — Эти двое также участвовали в заговоре с целью покушения на вас и благородную супругу.

Взгляд принца Чэня стал глубже, когда он заметил шрам на подбородке одного из них.

— Я его видел. Он управляющий в семье Чжэн.

Тогда, когда Цзючжу увидела этого человека, выражение её лица как-то странно изменилось, и он велел ему сидеть в углу.

Драконья Стража принесла признание человека со шрамом и передала его принцу Чэню. Он быстро пробежал глазами по содержанию и остановился на отрывке, где описывалось убийство маленькой девочки. Брови его нахмурились.

Долго глядя на эти строки, он медленно свернул бумагу.

— Где держат остальных из семьи Чжэн?

— Ваше Высочество, прошу, следуйте за этим старым слугой, — Лю Чжунбао повёл принца Чэня вглубь темницы.

Чем дальше они шли, тем тише становилось. Заключённые сидели смирно, никто не кричал и не буянил. Даже когда мимо проходил принц Чэнь, они осмеливались лишь падать на колени, не в силах вымолвить ни слова.

— Ваше Высочество, вот здесь, — Лю Чжунбао остановился и указал на две камеры. — Его Величество проявил милосердие и велел разместить мужчин и женщин отдельно.

— Ваше Высочество принц Чэнь! — Чжэн Чжэнь, увидев стоявшего за решёткой принца, кубарем скатилась с нар и бросилась к двери. — Ваше Высочество, нас оклеветали, умоляю, отпустите нас…

Не успела она договорить, как госпожа Чжэн зажала ей рот рукой и, потянув дочь за собой, опустилась на колени.

— Ваше Высочество, моя дочь неразумна и оскорбила вас. Прошу, простите её.

Принц Чэнь бросил взгляд на мать и дочь и повернулся к камере, где содержались мужчины из семьи Чжэн.

— Где этот несносный отпрыск семьи Чжэн?

— Старики и дети из семьи Чжэн временно содержатся в их загородном поместье под надзором Императорской стражи, пока дело не будет расследовано, — объяснил Лю Чжунбао. — В Императорской темнице слишком сыро и холодно, старики и дети такого не вынесут.

Принц Чэнь кивнул. Стоя в проходе, он сквозь решётку разглядывал мужчин из семьи Чжэн.

Один из молодых людей в тюремной робе, с грязными, спутанными волосами, при виде принца забился в угол. Принц Чэнь вспомнил его имя:

— Чжэн Ваннань?

Чжэн Ваннань вздрогнул, подполз к решётке и пал ниц перед принцем Чэнем.

— Ваше Высочество, мой отец тяжело болен. Умоляю, пошлите к нему лекаря с лекарствами.

Господин Чжэн хворал уже давно. Едва ему стало лучше, как всю семью бросили в Императорскую темницу, и он окончательно слёг.

Глядя на неподвижно лежащего на каменных нарах господина Чжэна, принц Чэнь усмехнулся.

— Говорят, у больных чуткий сон. Я стою здесь уже столько времени, а господин Чжэн никак не реагирует. Он уже мёртв или просто не желает со мной говорить?

Чжэн Ваннань побледнел как полотно.

— Ваше Высочество, отец так болен, что не может встать. Прошу простить его.

— О, — принц Чэнь вскинул бровь. — Раз он так тяжело болен, значит, ему уже не помочь никакими лекарствами. Ваша семья совершила такое тяжкое преступление, так что не стоит тратить снадобья на бесполезного человека, которого всё равно не спасти.

Члены семьи Чжэн с ненавистью смотрели на принца, но не смели возразить.

— Кха-кха-кха! — лежавший без движения господин Чжэн в самый напряжённый момент зашевелился. Разрываясь от кашля, он попытался сползти с каменных нар.

— Какой зычный и сильный кашель. Похоже, болезнь не так уж и тяжела, — принц Чэнь, видя, что тот, прокопошившись на нарах, так и не смог подняться, повернулся к Лю Чжунбао. — Есть поговорка: нечисть живёт тысячу лет. Глядя на хворь господина Чжэна, думаю, ему не нужны ни лекари, ни лекарства. Возможно, посидев в темнице несколько дней, он и вовсе поправится.

Услышав это, члены семьи Чжэн чуть не разрыдались. Разве нормальный человек может нести такую чушь?

Извивающийся господин Чжэн наконец рухнул с нар на пол. С трудом поджав руки и ноги, он кое-как принял позу, в которой простираются ниц.

— Преступный подданный приветствует Ваше Высочество принца Чэня.

— Господин евнух Лю, скажи, не чудотворное ли я лекарство? — цокнул языком принц Чэнь. — Погляди, я всего лишь постоял здесь немного, и господин Чжэн, который не мог и пошевелиться, уже бьёт мне челом.

Лю Чжунбао с улыбкой кивнул:

— Ваше Высочество правы.

Принц Чэнь хлопнул в ладоши, и улыбка тут же исчезла с его лица.

— Раз уж он очнулся, пусть как следует расскажет мне, зачем в тот год вы послали людей убить меня и благородную супругу. Кто дал вам, семье Чжэн, смелость покуситься на жизнь наследника императорской крови?

— Ваше Высочество, — слабым голосом проговорил господин Чжэн. — Преступный подданный поистине не знает, по чьему наущению этот злодей-раб осмелился совершить столь чудовищное преступление. Всё это — его клевета и оговор. Я подозреваю, что в этом и заключался истинный замысел закулисного кукловода.

— Ты хочешь сказать, что этот кукловод приложил столько усилий, провернул всё так хитро лишь для того, чтобы досадить вашей семье Чжэн? — принц Чэнь рассмеялся, словно услышал шутку. — Вы что же, считаете, что ваша семья занимает такое высокое положение, чтобы с ней так расправляться?

— Чтобы разделаться с вами, не нужно столько усилий, — принц Чэнь вздёрнул подбородок. — Уже сидите в Императорской темнице, а всё ещё так высокого о себе мнения?

Униженная семья Чжэн: «…»

Право слово, не будь они в тюрьме, а он — принцем, они бы втоптали его в грязь и растерли ногами.

Как на свете может существовать такой отвратительный и высокомерный человек?

— Советую вам по-хорошему во всём признаться, — вздохнул принц Чэнь, будто был самым сговорчивым человеком на свете. — Вы знаете мой нрав. Если всё расскажете, возможно, я, ввиду вашей честности, позволю вам сохранить лицо.

— Но если вы меня рассердите, — принц вытянул указательный палец и погрозил им в их сторону, — будут и покойники.

— Ваше Высочество, преступный подданный действительно не знает…

— Стража! — вскинул руку принц Чэнь. — Оттащите Чжэн Ваннаня в Палату очищения. Найдите умелого господина евнуха и избавьте его от корня всех бед.

— Ваше Высочество! — вцепившись в решётку, вскричала госпожа Чжэн. — Ваше Высочество, Ваннань ничего не знает, умоляю, пощадите его!

— Ты просишь у меня милости? — принц Чэнь с улыбкой покачал головой. — К несчастью, сегодня у меня плохое настроение, мольбы бесполезны.

— Принц Чэнь, вы не смеете вершить самосуд! — в отчаянии выкрикнула Чжэн Чжэнь. — Поднебесная принадлежит Его Величеству, а не одному лишь вам, Юнь Дуцин!

Едва произнеся эти слова, Чжэн Чжэнь пожалела о них. В темнице воцарилась мёртвая тишина.

Послышались чьи-то шаги. Она с тревогой посмотрела в конец коридора и увидела идущего к ним мужчину в светлом парчовом халате и накидке из белого лисьего меха.

Ближе, ещё ближе.

Разглядев лицо прибывшего, она просияла:

— Ваше Высочество принц Ци!

— Госпожа Чжэн, — с улыбкой поправил её Лю Чжунбао. — Это цзюньван Ци. Смотрите не ошибитесь.

Принц Чэнь обернулся к вошедшему и с кривой усмешкой произнёс:

— Четвёртый брат.

— Пятый брат, — Юнь Яньцзэ вышел из тени к свету свечей. Не взглянув на заточённую в камере семью Чжэн, он слегка кивнул Лю Чжунбао и обратился к принцу Чэню: — Как ты здесь оказался?

— Этот вопрос скорее я должен задать тебе, четвёртый брат, — принц Чэнь окинул взглядом Юнь Яньцзэ, чьи белоснежные одеяния совершенно не вписывались в обстановку Императорской темницы. — Почему ты не во дворце Чжанлю, где должен залечивать раны? Что ты здесь делаешь?

Юнь Яньцзэ медленно повернул голову к камере с семьёй Чжэн.

— Можешь не беспокоиться, пятый брат. Я пришёл не для того, чтобы просить за дядю и тётю. Я лишь хотел их навестить. Не думай ничего лишнего.

— Я ничего и не думаю, — принц Чэнь скрестил руки на груди. — Ты их повидал, теперь можешь уходить.

— Ваше Высочество, — подала голос Чжэн Чжэнь. — Мы все невиновны! Умоляю вас, найдите способ спасти нас!

— Кузина, Отец-Император всем сердцем радеет за народ, а придворные министры вершат правосудие беспристрастно. Они непременно восстановят справедливость, — Юнь Яньцзэ посмотрел на семью Чжэн. — Если вам чего-то не хватает, скажите, и я велю доставить.

Госпожа Чжэн горько усмехнулась. В тюрьме, разумеется, не хватало всего, но даже если Ваше Высочество что-то и пришлёт, им не позволят это оставить. Сейчас им нужна была не еда и не питьё, а свобода.

— Тётушка, — Юнь Яньцзэ виновато улыбнулся госпоже Чжэн, — простите моё бессилие. Я не могу немедленно доказать вашу невиновность. Сейчас… сейчас матушку понизили до титула Красавицы, а я безвыездно нахожусь во дворце и мало что могу сделать. Но за одно можете не волноваться: младший кузен заперт в отдельном дворе, и я распоряжусь, чтобы о нём хорошо заботились.

— Я верю в вашу невиновность, — его улыбка сквозь прутья решётки была мягкой, как нефрит. — Сотрудничайте со следствием господ из Шести министерств и не беспокойтесь о младшем кузене. Обо всём позабочусь я.

Рука госпожи Чжэн, вцепившаяся в решётку, то сжималась, то разжималась.

— Раз Ваше Высочество присмотрит за ним, я спокойна.

— Вот и хорошо, что тётушка всё понимает, — Юнь Яньцзэ повернулся к Лю Чжунбао. — Господин евнух, могу ли я послать людей, чтобы передать дяде и тёте немного одежды?

— Если Ваше Высочество желает что-либо передать семье Чжэн, составьте список для этого старого слуги, и я всё доставлю, — с улыбкой ответил Лю Чжунбао. — Ваше Высочество добры сердцем, этот старый слуга всё понимает. Однако в Императорской темнице свои правила. Прошу Ваше Высочество не ставить меня в затруднительное положение.

— Благодарю вас, господин евнух, — Юнь Яньцзэ на мгновение замолчал, затем бросил взгляд на семью Чжэн. — Тогда не буду мешать пятому брату и господину евнуху. Позвольте откланяться.

Юнь Яньцзэ ушёл так же внезапно, как и появился, ничего не оставив и ни о чём не расспросив. Казалось, он и впрямь заглянул лишь для того, чтобы справиться о здоровье дяди, брошенного в Императорскую темницу.

Принц Чэнь насмешливо улыбнулся и, подняв руку, приказал стоявшим рядом членам Драконьей Стражи:

— Чего застыли? Отведите Чжэн Ваннаня в Палату очищения.

— Я скажу! Я всё скажу! — крупные слёзы покатились по щекам госпожи Чжэн. Задыхаясь от рыданий, она произнесла: — Господин и старая госпожа ничего не знали. Это всё моих рук дело!

Распростёртый на полу господин Чжэн замер, а затем в изумлении воззрился на неё:

— Супруга, зачем ты это сделала? Это же преступление, за которое рубят голову!

— Это всё моя вина, — госпожа Чжэн закрыла лицо руками и зарыдала. — Всё моя вина.

— Матушка, как же так? — Чжэн Чжэнь до последнего верила, что их семью подставила Демоническая супруга. Неужели всё это правда?

— Более двадцати лет назад преступная я познакомилась с Вашим Сиятельством Драгоценной супругой в столичной чайной. Она была прекрасна, как небожительница, и в моём сердце зародилась зависть. Когда она вошла в Резиденцию принца, я пришла туда в качестве гостьи и увидела, что моя младшая сестра пользуется меньшим вниманием Его Величества, чем Драгоценная супруга. Моя ненависть к ней стала ещё сильнее. Позже, когда Его Величество взошёл на трон, я узнала, что Драгоценная супруга отправится с ним в поездку на юг, и тогда у меня созрел злой умысел. Преступная я знаю, что совершила ужасное преступление, караемое смертью, и не прошу прощения у Вашего Сиятельства и Вашего Высочества. Я молю лишь о том, чтобы не пострадали невинные, — госпожа Чжэн била земные поклоны перед принцем Чэнем. — Преступная я готова принять казнь тысячи надрезов, чтобы искупить свой грех.

— Итак, из-за зависти молодая супруга маркиза наняла бесчисленных убийц, чтобы расправиться с горячо любимой государем Драгоценной супругой и принцем, — выслушав госпожу Чжэн, принц Чэнь рассмеялся. — Хорошая история. Жаль только, что я в неё не верю.

— Ваше Высочество! — госпожа Чжэн в ужасе уставилась на принца Чэня. — Это действительно совершила преступная я.

— Перед тем как прийти сюда, я специально ознакомился с родословной вашей семьи, госпожа, — принц Чэнь сокрушённо покачал головой. — У вас есть два старших брата и младшая сестра. Говорят, у ваших братьев уже и внуки появились. Малыши, должно быть, такие хорошенькие, белокожие и милые, само очарование.

— Вы совершили тяжкое преступление. Если семья Чжэн согласится с вами развестись, они, естественно, смогут сохранить свои жизни. Вот только жаль ваших братьев и сестру. Они ничего не знают, но пострадают из-за вас. Весь их род будет осуждён, брошен в темницу, а их потомки обращены в рабство, — принц Чэнь посмотрел на госпожу Чжэн. — Госпожа, вы не пожалеете?

Госпожа Чжэн стояла на коленях, её плечи содрогались от рыданий. Принц Чэнь постоял мгновение, но так и не услышал от неё ни слова раскаяния. Он перевёл взгляд на коленопреклонённого господина Чжэна и не смевшего проронить ни звука Чжэн Ваннаня, и внезапно ощутил крайнее отвращение.

— Посадите госпожу Чжэн в одиночную камеру, — приказал он. — Если она внезапно умрёт, значит, семья Чжэн убила её, чтобы свалить всю вину на неё и спастись.

— Если же она останется в живых, поступим по закону: дети до девяти лет и старики старше восьмидесяти могут избежать наказания, — принц Чэнь развернулся и пошёл к выходу, бросив через плечо: — И притащите сюда того несносного мальчишку из семьи Чжэн. Посадите его… вместе с госпожой Чжэн.

Выйдя из Императорской темницы, принц Чэнь глубоко выдохнул и, подняв голову, взглянул на висевшее в небе солнце.

— Благодарю господина евнуха за то, что уделили мне столько времени. Можете быть свободны.

— Этот старый слуга откланивается, — Лю Чжунбао попрощался с принцем Чэнем и немедля вернулся во дворец Таян, где в мельчайших подробностях пересказал всё произошедшее императору Лунфэну.

— Этот мальчишка с детства не терпит, когда его обижают, — выслушав, рассмеялся император Лунфэн. — В детстве он был таким же. Услышав, как стражники, охранявшие нашу резиденцию в изгнании, дурно отзывались обо мне, он, семи-восьмилетний карапуз, не побоялся броситься на них в драку. Вернулся весь в синяках и ссадинах, но с гордым видом заявил, что выдрал у одного из них целый клок волос.

— Этот старый слуга помнит, как у маленького Вашего Высочества на лбу красовалась огромная шишка, а штаны были порваны, — улыбнулся Лю Чжунбао. — А за ужином Ваше Высочество съел половину вашей порции риса.

В те годы, когда они были заточены в резиденции, жизнь была особенно суровой, даже рис выдавали строго по норме. У маленького принца был отменный аппетит, к тому же он рос живым и непоседливым. Поэтому Драгоценная супруга посадила на заднем дворе батат. Когда ночью голод становился нестерпимым, она выкапывала клубень, очищала его и съедала, а потом снова ложилась спать.

Вспоминая прошлое, император Лунфэн улыбнулся. Он и сам не ожидал, что та юная девушка, которую родной отец отправил в Резиденцию принца, пройдёт с ним через столько лет невзгод.

Его собственная матушка была низкого происхождения, и ни одна из женщин в Резиденции принца не была его выбором. Только Мэйдай… Он увидел, как отец привёл её, заплаканную и жалкую, словно цветок груши под дождём. Если бы он прогнал её, ей, возможно, некуда было бы пойти. И тогда он решил оставить её у себя.

— Скоро Новый год, — император Лунфэн посмотрел на пышно цветущую за окном красную сливу. — Пойди, выбери несколько лучших веток. Я отнесу их во Дворец Ясной Луны.

— Этот старый слуга сейчас же исполнит, — Лю Чжунбао подбежал к сливовому дереву и принялся выбирать цветы.

Двадцать восьмого дня двенадцатого месяца Цзючжу, пристроившись на стене, разделявшей её дом и двор старшего дяди, ждала возвращения шестого брата со сватовства.

Она ждала и ждала, и наконец во дворе послышалось движение. Увидев сияющего от радости Мин Цуньфу, она сразу поняла — дело сладилось.

— Шестой брат, шестой брат! — Цзючжу замахала ему со стены. — Поздравляю! Твоё желание исполнилось!

— Шестой молодой господин, наконец-то вы вернулись, — Чуньфэнь с беспомощной улыбкой обратилась к Мин Цуньфу. — Госпожа сегодня никуда не ходила, целый час прождала вас здесь.

— Спасибо за заботу, сестрица, — Мин Цуньфу достал из-за пазухи кошелёк и через стену протянул его Цзючжу. — Вот, возьми на румяна.

— Спасибо, шестой брат! — Цзючжу радостно приняла дар. Поджидать здесь шестого брата и впрямь было лучшим решением.

Деньги на удачу от шестого брата, подарочные деньги от старших на Новый год, праздничные дары от Палаты дворцовых дел для уездной принцессы — если всё это сложить, у неё снова будут средства, чтобы содержать Ваше Высочество во дворце.

Получив деньги, Цзючжу решительно спрыгнула со стены и в прекрасном настроении зашагала прочь.

Мин Цуньфу смотрел на безжалостно удаляющуюся спину сестры и подозревал, что она ждала его так долго лишь затем, чтобы выманить у него серебро.

Нет, как он мог так думать о своей невинной и прелестной сестрёнке!

Он недостоин звания хорошего старшего брата.

— Десять лянов! — Цзючжу открыла кошелёк от Мин Цуньфу и радостно рассмеялась. — Шестой брат сегодня так щедр!

Она положила серебро в ларец и принялась снова и снова пересчитывать его содержимое.

— Госпожа, — Чуньфэнь подала ей кусочек фрукта и шёпотом напомнила: — В прежние годы двадцать восьмого числа двенадцатого месяца управляющие из всех поместий и лавок съезжались в резиденцию, чтобы сдать годовую прибыль.

Умная младшая родственница должна уметь подавать чай и воду, пока старшие считают деньги. Стоит им обрадоваться, и денежки сами потекут в руки!

— Спасибо, сестрица Чуньфэнь! Я сейчас же пойду поговорю с матушкой! — Цзючжу торопливо проглотила фрукт и, подобрав юбки, помчалась в главный двор.

— Эх, — Чуньфэнь взглянула на незакрытый ларец и убрала его на место.

Обычное общение между родителями и ребёнком было для господина, госпожи и юной госпожи счастьем, которого они ждали шестнадцать лет.

— Цзючжу, — госпожа Шэнь, пересчитывавшая прибыль, заметила выглядывающую из-за двери дочь и поманила её. — Иди сюда, заходи.

— Матушка! — Цзючжу посмотрела на связки медных монет в холщовых мешках и искренне ахнула. — Как много денег!

— Это годовой доход с поместий, — госпожа Шэнь зачерпнула пригоршню мелкого серебра и сунула Цзючжу в руки. Её улыбка была особенно нежной. — Возьми, посиди рядом и поиграй. Только не мешай мне считать.

— Спасибо, матушка, — Цзючжу спрятала серебро в кошелёк и послушно уселась рядом, наблюдая, как госпожа Шэнь со щелчками перебирает костяшки на счётах.

— Если тебе скучно, иди поиграй сама, — госпожа Шэнь подняла голову и посмотрела на дочь. — Не скучай здесь.

— Мне не скучно, — серьёзно покачала головой Цзючжу. — Когда я в детстве бывала в городе, то видела, как торговка булочками считала деньги, а её дочка сидела рядом и ждала. Она дала дочке пять медяков.

Сказав это, Цзючжу улыбнулась:

— Матушка гораздо щедрее той торговки. Вы дали мне целую горсть серебра!

Рука госпожи Шэнь, перебиравшая костяшки на счётах, замерла. Она встала, подошла к Цзючжу и заключила её в объятия.

Цзючжу, её дитя.

Она непременно сделает её самой счастливой девочкой в столице.

— Матушка, — Цзючжу обняла госпожу Шэнь в ответ и, словно щенок, потёрлась о неё. — Отец говорил, что у него сегодня выходной. Почему его нет дома?

— Он? — госпожа Шэнь погладила дочь по голове. — Он пошёл сводить счёты.

Цзючжу удивилась:

— Разве есть такие годовые отчёты, ради которых отцу нужно куда-то идти?

— Конечно, — улыбнулась госпожа Шэнь. — Скоро Новый год, и на улице холодно. Пора возвращать долги.

Когда Мин Цзинчжоу вернулся домой, уже стемнело. Он толкнул калитку и увидел во дворе дочь: закутанная в толстый плащ, она ждала его.

— Отец. — Увидев его, сонная Цзючжу подняла голову и одарила его сияющей улыбкой. — Ты вернулся? Я попросила на кухне подогреть суп, выпей сначала чашку, чтобы согреться.

— Почему ты не спишь? — от Мин Цзинчжоу веяло холодом, и он не решался подойти к дочери слишком близко. — А где твоя матушка?

— Матушка целый день сверяла счётные книги и уже ушла отдыхать. — Цзючжу достала из-за пазухи грелку для рук и с улыбкой протянула её Мин Цзинчжоу. — Суп сейчас принесут. Отец, согрей пока руки.

Мин Цзинчжоу улыбнулся. Он сжал в ладонях грелку, которая была немного маловата для мужских рук. — Ты ждала меня здесь не просто так. Хочешь мне что-то сказать?

Цзючжу коснулась щеки, недоумевая. Неужели это так заметно?

Увидев растерянность дочери, он с тихим смешком покачал головой и прошёл с ней в главный дом. Вскоре вошла Чуньфэнь с чашкой тёплого супа. — Господин, этот суп барышня специально велела приготовить для вас. Непременно выпейте побольше.

Он взял чашку и выпил всё до дна. Затем, улыбнувшись дочери, кивнул:

— Очень вкусно.

Цзючжу просияла:

— Перед готовкой я добавила туда несколько ягод годжи. Боялась, что тебе, отец, может не понравиться, но раз тебе по вкусу, это просто замечательно.

Он поставил пустую чашку на стол и спросил:

— Цзючжу, а что ты делала на Новый год, когда жила в Линчжоу?

— Вместе с наставницами мы убирали даосский монастырь, переписывали сутры и молились перед статуей Дедушки Саньцина о благословении. — Цзючжу подпёрла щеку рукой, вспоминая жизнь в Линчжоу. — Старшая наставница говорила, что в других даосских монастырях много правил, но у нас людей было мало, дел — тоже, так что можно было не усложнять. Главное — искренность в сердце.

— Каждый год в первый день нового года, когда я зажигала первую палочку благовоний для Дедушки Саньцина, я тайно молилась, чтобы он оберегал вас и даровал вам покой. — Цзючжу хихикнула. — Это ведь первая новогодняя палочка благовоний, так что Дедушка Саньцин должен был получше запомнить мою просьбу.

— А ещё, а ещё! Каждый Новый год наставницы шили мне новую одежду. Старшая наставница всегда говорила, что у Второй наставницы плохо с шитьём и наряды получаются некрасивыми, но мне они казались очень красивыми. Она даже вышивала мне на рукавах прелестных щеночков. — Цзючжу с улыбкой вспоминала забавные случаи из детства, и её глаза озорно блестели.

Она рассказала, как в детстве её за шалости ставили в угол, а потом обе наставницы, чтобы её утешить, покупали ей жареного гуся. Услышав смех отца, она серьёзно посмотрела на него:

— Жизнь в даосском монастыре была скромной, но наставницы отдали мне всё, что могли.

— Я научилась грамоте и тому, как быть хорошим человеком. — Её ясные глаза смотрели очень нежно, словно она утешала того, кто вот-вот расплачется. — С самого детства я не знала особых лишений, хорошо ела, хорошо спала, так что, папа, не печалься из-за моего прошлого.

В этот миг сердце Мин Цзинчжоу словно пронзили тысячи игл — одновременно больно и мучительно.

Этот ребёнок… утешает его.

— Папа знает. — Голос Мин Цзинчжоу охрип. Он поднял голову и улыбнулся дочери. — Папа всё знает. А ты… иди спать, будь умницей. Завтра папа вернётся из Министерства обрядов и тоже принесёт тебе жареного гуся.

Обычно Цзючжу, следуя столичному этикету, звала его «отец», но ему больше нравилось, когда дочь обращалась к нему «папа» — в этом слове было столько нежности и близости.

Каждый раз, когда Цзючжу хотела его порадовать, она звала его именно так.

— Тогда ты больше не будешь грустить, хорошо? — Цзючжу потянула его за рукав. — Ложись спать пораньше. Завтра в полдень я принесу тебе обед.

— Хорошо. — Он осторожно погладил дочь по голове уже согревшейся рукой. — Иди спать, папа не грустит.

— Папа самый лучший! — Цзючжу сладко улыбнулась ему, развернулась и покинула комнату вместе с Чуньфэнь.

Мин Цзинчжоу неподвижно сидел за столом, закрыв лицо руками.

— Господин. — Госпожа Шэнь, накинув на плечи верхнюю одежду, вышла из внутренних покоев, подошла к нему и, сев рядом, ласково погладила по спине.

— Я в порядке, — его голос прозвучал так хрипло, что скрыть чувства было уже невозможно.

Госпожа Шэнь прислонилась головой к его плечу:

— Этот ребёнок ждал тебя целый день. Вчера ты был так зол, и хоть она ничего не сказала, но в душе очень волновалась. В такое время она обычно давно уже спит в своих покоях, с чего бы ей вдруг варить суп на кухне?

Она не стала вмешиваться, потому что знала: в эту холодную ночь им, отцу и дочери, были нужны и горячий суп, и тихий разговор.

Она нежно гладила его по плечу и, помолчав, мягко сказала:

— Не плачь, пойдём спать.

— Я не плачу, — Мин Цзинчжоу опустил голову, не желая смотреть на неё, вот только голос его напоминал треснувший гонг.

— Я велела приготовить новогодние дары и отправить их двум наставницам Цзючжу, — госпожа Шэнь не стала разоблачать своего мужа, тайком утирающего мужские слёзы. — Жаль, что наставницы так и не согласились приехать в столицу, иначе мы могли бы заботиться о них.

— Люди Пути скорее предпочтут быть вольными облаками и дикими журавлями в горах, чем холёными котами, которых держат в столице, — вздохнул Мин Цзинчжоу. — Разве можно говорить о благодарности, силой удерживая таких возвышенных людей в столице?

Просто они с женой на всю жизнь останутся в долгу перед двумя наставницами. И этот долг им никогда не вернуть.

Он отвернулся от госпожи Шэнь, утирая влагу в уголках глаз, и сказал ей:

— Иди скорее в постель, на улице холодно, не простудись.

Взглянув на его покрасневшие глаза, госпожа Шэнь позвала служанку, чтобы та помогла ему умыться. Когда они оба уже лежали в постели, она медленно проговорила:

— В этом году во дворце устраивают новогодний пир. Возьмём Цзючжу с собой?

— Возьмём, — пробубнил Мин Цзинчжоу, зарывшись головой в одеяло. — Сегодня во время встречи Его Величество особо велел нам взять Цзючжу с собой.

— Хорошо, — госпожа Шэнь помолчала и шлёпнула по холмику, образовавшемуся из одеяла. — Даже выйдя замуж, она останется у нас на глазах. Это всяко лучше, чем…

Чем раньше, когда они даже не знали, жива их дочь или мертва.

Разумом она это понимала, но разве могут родители радоваться такому?

— Повесьте фонарь повыше, не криво.

— Тётушка, куда повесить этот фонарь из глазури «Восемь сокровищ»?

— Этот фонарь госпожа приготовила для уездной принцессы Мин. Отнесите его в комнату, где она жила несколько дней назад. Осторожнее, не разбейте.

— Тётушка, из Палаты дворцовых дел прислали модные ткани. Вам нужно взглянуть?

— Пока отложи, я посмотрю позже. Награды наложницам всех дворцов уже разослали?

— Все разослали. Но слуги из Павильона Цяньи говорят, что Красавица Чжэн заболела.

— Заболела? — Сянцзюань на мгновение задумалась. — Подожди здесь, я пойду доложу Её Сиятельству.

Благородная супруга Су как раз примеряла наряд для вечернего пира. Шпилька с восьмихвостым фениксом и жемчужиной тихо лежала в шкатулке, излучая чарующее, ослепительное сияние.

— Чжэн Ланьинь заболела? — улыбка на лице Благородной супруги Су слегка померкла. — Отправьте людей в Императорскую лечебницу, пусть позовут для неё лекаря.

— Ваше Сиятельство, сегодня новогодняя ночь. Боюсь, звать лекаря — плохая примета.

— Какие ещё приметы, я в это никогда не верила, — хмыкнула Благородная супруга Су. — К тому же Его Величество — мудрейший правитель. Под защитой его драконьей ци никакая скверна не посмеет и близко подойти.

— Оказывается, в сердце моей дорогой супруги я обладаю способностью изгонять злых духов, — император Лунфэн, облачённый в драконью мантию, которую надевал лишь для утренних приёмов, широким шагом вошёл в комнату. — Я велел Палате дворцовых дел изготовить для тебя новые украшения. Тебе нравятся?

— Я слышала, узор для этого браслета нарисовали лично вы, Ваше Величество? — Благородная супруга Су достала из шкатулки браслет-филигрань. — Вы всё время говорите, что заняты, а оказывается, были заняты этим?

— Как бы я ни был занят, я не могу забыть о твоих предпочтениях. — Император Лунфэн взял браслет и надел ей на руку, удовлетворённо кивнув. — Запястья моей супруги нежны и изящны, белы, словно сияние ясной луны. Сам по себе этот браслет красив, но на твоей руке он — лишь звёздная пыль подле луны, не стоящая упоминания.

— Где вы научились таким льстивым речам, Ваше Величество? — Благородная супруга Су с улыбкой метнула в него взгляд, но, поглаживая браслет, снимать его не стала. — Вы говорили с Мин Цзинчжоу о том, чтобы привести Цзючжу во дворец на пир?

— Говорил-то говорил, вот только боюсь, если так пойдёт и дальше, наши с дорогим министром Мином отношения государя и подданного дадут трещину. — Остатки совести императора Лунфэна слегка его порицали. — Они с таким трудом нашли дочь, и не успели нарадоваться, как наш сын её уводит. Скажи, может ли отец радоваться такому?

— Нашли? — удивилась Благородная супруга Су. — Разве девочку из семьи Мин не отдали на воспитание в Линчжоу?

Она отчётливо помнила, что когда Его Величество говорил с ней о браке Ду Цина, то упоминал происхождение девушки из семьи Мин. Говорил, что, когда трое братьев Мин были сосланы в суровые пограничные земли, они, опасаясь, что новорождённая дочь не перенесёт дороги, поручили людям отвезти её на воспитание в Линчжоу.

Почему же теперь оказалось, что её «нашли»?

— Столько лет её воспитывали в Линчжоу, они её не видели. Это всё равно что найти, — император Лунфэн пожалел, что тогда, боясь лишних мыслей супруги о происхождении Мин Цзючжу, скрыл правду о том, что девочку отыскали.

Если супруга сейчас раскроет правду…

К счастью, Благородная супруга Су не стала углубляться в размышления. Перебирая украшения, она посетовала:

— Ума не приложу, о чём думала семья Мин, столько лет держа дочь в даосском монастыре. И как им было спокойно? Сказать, что они не дорожат дочерью, тоже нельзя. В день её рождения госпожа Шэнь смотрела на Цзючжу, как на драгоценную жемчужину.

— Я действительно не понимаю, раз они так ею дорожат, почему не забрали её раньше? Каково было ребёнку расти на чужбине? — вздохнула Благородная супруга Су. — Неудивительно, что в столице поговаривают, будто семье Мин нет дела до этой дочери. Если бы я не видела, с какой заботой госпожа Шэнь относится к Цзючжу, я бы и сама так подумала.

Император Лунфэн не осмелился ответить.

— К счастью, наша Цзючжу — девушка с добрым нравом и золотым сердцем, — Благородная супруга Су отбирала украшения, которые подошли бы Цзючжу. — Всем она нравится.

Наша Цзючжу?

Император Лунфэн очень хотел напомнить своей супруге, что Цзючжу принадлежит семье Мин, а не ей, но не осмелился.

Взяв со стола шкатулку со шпилькой с фениксом, он слегка нахмурился: шпилька с восьмихвостым фениксом всё-таки уступала по красоте шпильке с девятихвостым.

— Ваше Величество, что вы так смотрите на эту шпильку? — обернулась к нему Благородная супруга Су.

Император Лунфэн улыбнулся:

— Я думаю, после Нового года заказать для тебя новую парадную шпильку с фениксом.

— У меня этих шпилек и так немало, зачем мне столько новых? — Благородная супруга Су рассеянно выглянула в окно и увидела, как её сын неторопливо направляется в их сторону.

Император Лунфэн улыбнулся, ничего не сказав. Он хотел подарить своей любимой женщине шпильку с девятихвостым фениксом.

Такую шпильку могли носить лишь императрица и императорская драгоценная супруга.

— Сын приветствует Отца-Императора и матушку. — Принц Чэнь вытянул шею, и при виде туалетного столика, уставленного драгоценностями, его глаза заблестели. — Выбираете украшения?

— Может, сын поможет матушке советом?

Если что-то не подойдёт матушке, но идеально сядет на юную девушку, то пусть он это заберёт.

— Ты даже не женат, что ты понимаешь в украшениях? — со смехом пожурил сына император Лунфэн. — Возвращайся скорее в свой Дворец Чжанлю, не мешай нам с матушкой.

— Отец-Император, так нельзя говорить. У меня хоть и нет жены, зато есть невеста. — Принц Чэнь беззастенчиво придвинулся к Благородной супруге Су. — Матушка, позвольте сыну взглянуть, какие украшения прислала в этом году Палата дворцовых дел.

С этими словами он протянул свои беспокойные руки и принялся перебирать шкатулки с драгоценностями.

— Матушка благородна и роскошна, как пион. Эта шпилька недостойна её ослепительной красоты и величия. — Принц Чэнь отложил в сторону шпильку с цветочным узором и покачал головой. — Эта тоже не годится.

— Как в этом году работали люди из Палаты дворцовых дел? — Принц Чэнь отставил шкатулку и нахмурился. Сначала он хотел выпросить что-нибудь для Цзючжу, но, присмотревшись, понял, что эти украшения действительно не подходят его матери.

Что это значит? Палата дворцовых дел посмела так пренебрежительно отнестись к своей работе.

— Сын не будет мешать Отцу-Императору и матушке и откланяется. — Он наконец-то понял, почему Поросёнку Мин, когда та злилась, хотелось засучить рукава и наброситься на обидчиков. Ему сейчас тоже хотелось разнести крышу Палаты дворцовых дел.

— Куда это ты собрался? — с лукавой улыбкой посмотрела на него Благородная супруга Су.

— Прогуляться до Палаты дворцовых дел, — сдерживая гнев перед родителями, ответил принц Чэнь. — Скоро Новый год, сын проверит, как там несут службу.

— Не нужно. Забери эту шкатулку и отвези Цзючжу. — Едва сдерживая смех, Благородная супруга Су протянула ему шкатулку с украшениями, которые ей совершенно не подходили. — Я беру это на себя. Попрошу у твоего отца-императора позволения, чтобы ты мог поехать в дом семьи Мин и лично привезти свою невесту во дворец.

— Куда ей, юной девушке, столько украшений. — Принц Чэнь принял тяжёлую шкатулку. — Матушка, вы так балуете будущую невестку, не боитесь, что она возгордится?

— Ты прав, — кивнула Благородная супруга Су. — Цзючжу — дочь семьи Мин, в её жилах течёт кровь учёных мужей, полная холодной гордости. Если я буду к ней слишком добра…

Почувствовав в этих словах что-то неладное, принц Чэнь поспешил её перебить:

— Матушка, вы как всегда дальновидны. Если вы будете добры к ней сейчас, то после свадьбы у вас не будет проблем, как у других свекровей с невестками. Это я недальновиден и мыслю узко. Хорошо, что вы мне напомнили.

— Цзючжу все эти годы была на воспитании в даосском монастыре, её характер отличается от барышень из семей потомственных учёных, — принц Чэнь спрятал шкатулку за спину. — Я слышал, даосы верят в причинно-следственную связь. Вы к ней с добром, она к вам с любовью. Свекровь и невестка станут как мать и дочь. Увидев это, другие супруги и наложницы вам точно позавидуют.

Он хотел, чтобы мать поняла: в его сердце она по-прежнему на первом месте, и тогда у неё не возникнет неприязни к Поросёнку Мин, и в будущем они смогут мирно ладить. Но вышло так, что он лишь подлил масла в огонь, его слова прозвучали как подстрекательство.

Говорят, улаживать отношения между свекровью и невесткой — долг зрелого мужчины. Похоже, ему ещё не хватало умения.

Увидев, как сын тараторит без умолку, Благородная супруга Су рассмеялась:

— Ладно, я просто тебя дразню. Судьба, что связала нас с Цзючжу, — не то, что можно объяснить парой слов. Ваша свадьба уже не за горами, и я, как мать, лишь надеюсь, что после неё вы будете жить в мире и согласии, без болезней и бед.

— Благодарю, матушка. Сын немедленно отправится за Поросёнком Мин во дворец. — Принц Чэнь подмигнул стоявшему рядом императору Лунфэну. — Отец-Император, развлекайтесь с матушкой, а сын откланяется.

— Иди, — сказал император Лунфэн, видя, как сын уже развернулся к выходу, готовый сорваться с места. — Пусть Драконья Стража тебя сопроводит. Я уже объявил, что принцам запрещено покидать дворец. Если ты выйдешь с Драконьей Стражей, никто не сможет упрекнуть меня в том, что я нарушаю своё слово.

Подразумевалось: «Сохрани лицо своему отцу, чьё слово — закон».

— Повинуюсь священному указу Отца-Императора, — принц Чэнь с улыбкой поклонился и вышел из комнаты, а оказавшись за дверью, тут же бросился бежать.

— Ваше Высочество… — не успела Сянцзюань и слова вымолвить, как принц Чэнь уже выскочил за ворота Дворца Ясной Луны. Она с недоумением посмотрела на стоявшего рядом евнуха: — Что это с Его Высочеством?

Служанки и евнухи лишь покачали головами, предположив, что он, должно быть, получил у Её Сиятельства какую-то ценную вещь.

Они подумали о том, что Его Величество совсем недавно запретил Её Сиятельству дарить что-либо принцу. И вот, не прошло и дня, как принц прямо на глазах у императора уносит от его матери подарки.

В этот момент было трудно сказать, кто же из них — Его Величество или Её Сиятельство — больше балует своего ребёнка.

— Ваше Высочество, ваш покорный слуга только что видел, как принц Чэнь покинул дворец, — обратился к принцу Хуаю молодой евнух. — Как вы думаете, он нарушил приказ Его Величества и сбежал тайком?

— Средь бела дня, даже ты это видел, и это называется «тайком»? — раздражённо бросил принц Хуай. — Из нас, пятерых братьев, только пятый ещё не женат. Боюсь, это Отец-Император лично дозволил ему покинуть дворец.

К тому же, даже если бы он действительно сбежал, Отец-Император в итоге закрыл бы на это глаза и простил его. Он не был настолько глуп, чтобы спрашивать у принца Чэня, почему тому можно выходить из дворца.

— Старший брат. — Принц Ань и принц Цзин вошли во двор и подсели к нему. — Мы слышали, пятому брату разрешили покинуть дворец, мы бы тоже хотели…

— Нет, не хотели, — безжалостно прервал их принц Хуай. — По крайней мере, я не хочу.

Отец-Император уже знал, что они держали в своих резиденциях советников и шпионов. Если они сейчас покинут дворец и что-то случится, то это будет всё равно что в грязь по уши влезть — потом не отмоешься, виноват ты или нет.

Умный человек в такой ситуации будет сидеть во дворце тихо, как мышь, никуда не ходить и ничего не спрашивать. Тогда, что бы ни случилось, к нему это не будет иметь никакого отношения.

Последние несколько дней он без конца размышлял о всевозможных уловках, к которым прибегали его дядья и двоюродные деды во времена правления прежнего императора в борьбе за трон, и пришёл к выводу: Отец-Император был прав. Все их уловки — это то, что их дядья и деды уже давно оставили позади.

— Отец-Император слишком пристрастен, — не выдержал принц Ань, на сердце у которого всё ещё было неспокойно. — Сказал же, что никто не покинет дворец, так почему Юнь Дуцину можно?

Принц Хуай искоса взглянул на него. В таком-то возрасте и только сейчас заметил, что Отец-Император пристрастен?

— Второй брат, к такому лучше привыкнуть пораньше, — неожиданно произнёс обычно молчаливый принц Цзин со спокойным выражением лица. — Если тебе грустно, может, пойдём к четвёртому брату готовить хого?

— А ты, оказывается, не так прост, третий брат, — принц Хуай положил руку ему на плечо. — Умеешь находить развлечения.

— Я не это имел в виду, — поспешно замахал руками принц Цзин. — Я просто заметил, что каждый раз, когда мы ходим к четвёртому брату есть хого, у всех поднимается настроение…

— Не объясняй, мы всё поняли, — кивнул принц Хуай. — Ты прав, сейчас же пойдём к четвёртому брату готовить хого.

Сказано — сделано. Принц Хуай с двумя братьями уже дошёл до ворот двора, как вдруг увидел его, сидящего под деревом с чашкой чая. От него веяло такой неземной аурой, будто он мог в любой момент вознестись на небеса и стать бессмертным.

— Старший брат, второй брат, третий брат. — Юнь Яньцзэ поднял на них глаза и улыбнулся. — Дворцовый пир уже скоро. Не лучше ли выпить чашку светлого чая и спокойно созерцать плывущие по небу облака?

Принц Хуай взглянул на хмурое, затянутое тучами небо, прислушался к вою ветра в дворцовых переулках и, развернувшись, зашагал прочь.

Больной! Перед кем он тут ломает комедию?

Принцы Ань и Цзин, увидев, что принц Хуай ушёл, оказались в неловком положении: и уйти неудобно, и остаться неловко. Им оставалось лишь натянуто улыбаться.

Они забыли, что раньше осмеливались хозяйничать в доме четвёртого брата и готовить хого только потому, что с ними был пятый брат. Теперь же, когда его не было, они… не решались перечить этому брату, который пользовался славой добродетельного среди учёных-чиновников.

Не каждый принц — Юнь Дуцин.

Приближался Новый год, и Цзючжу решила искупать свою белую лошадку. Боясь её застудить, она даже принесла жаровню с углями.

Вытерев сухим полотенцем воду с её шерсти, Цзючжу погладила лошадку по голове, и та ласково потёрлась о неё.

— Умница, умница, — шерсть щекотала, и Цзючжу, смеясь, отступила на несколько шагов.

— Барышня, — запыхавшись, подбежала к конюшне Чуньфэнь. — Прибыл принц Чэнь.

— Принц приехал? — обрадовалась Цзючжу. Она сделала несколько шагов, но, обернувшись и увидев, что лошадка идёт за ней, решила взять её с собой в приёмную.

Принц Чэнь увидел, как Цзючжу ввела какое-то маленькое животное. Если бы не поводья, у него с языка чуть не сорвалось: «Какая у тебя крепкая собака».

— Ваше Высочество. — Цзючжу подошла к принцу Чэню. — Как вы покинули дворец?

Она слышала от подруг, что пятерых принцев заперли во дворце и никому не разрешали выходить. Как же принцу удалось выбраться?

Внезапно она изменилась в лице и тихо спросила:

— Ваше Высочество, вы ведь не сбежали тайком?

— О чём ты только думаешь? — рассмеялся принц Чэнь. — Дворец под усиленной охраной, внешние стены толще, чем дом, и высотой в несколько чжанов. Даже если бы у меня выросли крылья, я бы не смог сбежать.

Хорошо, что не сбежал.

Цзючжу с облегчением вздохнула:

— Тогда у вас, должно быть, важное дело, раз вы покинули дворец?

— Вот, — принц Чэнь указал на шкатулку на столе. — Это тебе.

Когда Цзючжу взяла шкатулку в руки, принц Чэнь улыбнулся:

— Открой, посмотри.

Цзючжу открыла и увидела, что шкатулка доверху наполнена украшениями. Она моргнула и перевела взгляд с украшений на принца:

— Ваше Высочество?

— Я приехал, чтобы забрать тебя во дворец. — Принц Чэнь хлопнул в ладоши, и служанки с евнухами внесли новое дворцовое платье и накидку без единого узора.

— Примерь, — он постеснялся сказать, что это он попросил Швейную палату сшить наряд специально для Цзючжу. — У этого платья недлинный подол, в нём будет удобнее ходить. Иди в свою комнату, переоденься. Если подойдёт, сегодня наденешь его на дворцовый пир.

— Хорошо, — Цзючжу передала поводья белой лошадки в руки принца Чэня. — Подождите меня, Ваше Высочество, я сейчас переоденусь.

Принц Чэнь посмотрел на поводья в своей руке, затем на эту глуповатую на вид низкорослую лошадку, ростом не выше его колена, и погладил её по гриве.

Вскоре Цзючжу вернулась, уже переодевшись. Придерживая подол, она подошла к нему:

— Ваше Высочество, я готова.

Юная девушка в дворцовом платье нежных тонов, по подолу которого вились ветви-близнецы. Принцу Чэню показалось, что нет на свете картины более живой и прекрасной.

— Красиво, — он встал, подошёл к Цзючжу. На его рукавах тоже виднелся едва заметный узор из переплетённых ветвей. — Очень красиво.

Достав из рукава женскую нефритовую подвеску, он наклонился и прикрепил её к поясу Цзючжу.

Прикрепив подвеску, он выпрямился и посмотрел на неё сверху вниз:

— Поросёнок Мин.

— М? — Цзючжу подняла голову и заглянула ему в глаза.

— Носи нефрит и не теряй. — Он указал на свой пояс, где висела такая же подвеска. — В Новый год нужно приманивать удачу, поняла?

— Угу, я поняла, — Цзючжу коснулась подвески и послушно кивнула. — Не волнуйтесь, Ваше Высочество, я буду её беречь.

Принц Чэнь испугался, что она тут же её снимет, и добавил:

— Но на сегодняшнем пиру ты должна быть в ней.

Рука Цзючжу, уже готовая снять подвеску, замерла.

Он улыбнулся и, помедлив мгновение, протянул ей руку:

— Пойдём, поедем со мной во дворец.

Цзючжу, не раздумывая, вложила свою руку в ладонь принца Чэня и, подняв голову, улыбнулась ему.

Их руки осторожно соприкоснулись. Пальцы, казалось, даже стеснялись переплетаться.

За дверью, под деревом, стояла госпожа Шэнь. Она смотрела на юношу и девушку, обменивавшихся улыбками, и не решалась выйти.

— Госпожа, — служанка накинула на плечи госпожи Шэнь плащ, — неужели вы не дадите ей напутствие?

— Какое ещё напутствие? — Госпожа Шэнь развернулась и пошла к себе в покои. — У детей и внуков своя судьба. Лишние слова лишь вызовут раздражение.

Госпожа Шэнь только вернулась во двор, как к ней подбежала Цзючжу в новом наряде.

— Матушка.

— Принц Чэнь приехал, чтобы забрать тебя во дворец. Почему ты не пошла? — удивилась госпожа Шэнь, увидев дочь.

— Я хотела сначала повидаться с вами, — Цзючжу взяла госпожу Шэнь за руку и принялась её легонько покачивать. — Матушка, не волнуйтесь. Я смогу о себе позаботиться.

— Рядом с тобой будут Благородная супруга и принц Чэнь. Думаю, никто не осмелится тебя обидеть. — Госпожа Шэнь подняла взгляд и посмотрела во двор. За воротами стоял принц Чэнь — высокий, стройный, словно нефритовая статуя, и с прекрасным лицом.

Принц Чэнь унаследовал внешность своей матери, так что в его красоте сомневаться не приходилось.

— Ступай, — госпожа Шэнь поправила украшения на поясе дочери. — Это новое платье тебе очень идёт.

— Правда? — Цзючжу с довольной улыбкой покружилась перед матерью. — Мне оно тоже очень нравится.

— Главное, что тебе нравится, — госпожа Шэнь сняла с запястья браслет и надела его на руку Цзючжу. Взяв её за руку, она повела дочь к выходу. — Не заставляй принца Чэнь ждать слишком долго.

Она понимала, что принцу Чэнь позволили покинуть дворец лишь по особой милости Его Величества. Это был знак того, сколь высоко императорская семья ценит Цзючжу. Именно поэтому принцу Чэнь лично позволили встретить её перед важнейшим ежегодным банкетом для императорских родственников и знати.

Императорская семья оказала семье Мин великую честь, и теперь они не могли ударить в грязь лицом перед императорским домом.

Она привела Цзючжу к принцу Чэнь и поклонилась ему.

Принц Чэнь ответил лёгким поклоном.

— Графиня.

Госпожа Шэнь на мгновение замерла. Если бы не это обращение, она бы и позабыла, что их семье теперь пожалован дворянский титул.

— Ваше Высочество, если моя дочь в чём-то поступит неосмотрительно, прошу Вас быть к ней снисходительным, — вздохнула госпожа Шэнь. — Я заранее прошу у Вашего Высочества прощения.

— Госпожа, вы преувеличиваете, — принц Чэнь украдкой взглянул на Цзючжу. — Заботиться о Цзючжу — мой долг.

«Всего через месяц она станет его женой!»

Госпожа Шэнь с улыбкой присела в поклоне. — Уже поздно, Вашему Высочеству не следует надолго задерживаться за пределами дворца. Прошу вас, возвращайтесь поскорее.

— Тогда я позволю себе откланяться, — принц Чэнь хотел было взять Цзючжу за руку, но, ощутив на себе взгляд будущей тёщи, лишь шевельнул пальцами и не решился протянуть руку.

Переступая порог, он, воспользовавшись моментом, украдкой придержал Цзючжу за локоть, а затем тут же чинно отдёрнул руку.

Госпожа Шэнь стояла у ворот двора и с улыбкой наблюдала за молодыми людьми, которые, несмотря на всю свою робость, неудержимо тянулись друг к другу.

Выйдя за ворота резиденции семьи Мин, принц Чэнь взял Цзючжу за руку и помог ей сесть в карету.

— Ваше Высочество, — Цзючжу, уже садясь в карету, откинула занавеску и с улыбкой сказала ему, — подождите.

Сказав это, она поманила стоявшую в стороне Чуньфэнь. — Сестрица Чуньфэнь.

Чуньфэнь, с трудом сдерживая смех, протянула Цзючжу спрятанную в рукаве деревянную шкатулку, бросила взгляд на принца Чэнь и отступила в сторону.

— Это для Вашего Высочества, — Цзючжу сунула шкатулку в руки принцу Чэнь и села в карету.

Принц Чэнь вскочил на коня. Пока Драконья Стража держала поводья, он открыл шкатулку. Внутри лежала россыпь серебряных монет и несколько золотых арахисов. Увидев это, он тихо рассмеялся.

«Эта маленькая глупышка и вправду думает, что у меня во дворце нет денег».

Он покосился на карету, следовавшую рядом, закрыл шкатулку и передал её стражнику позади себя. — Убери это в надёжное место и не потеряй.

Ведь это деньги на проживание, которые его будущая жена заработала для него тяжким трудом.

Приближался Новый год, и на улицах царило оживление. Драконья Стража бдительно охраняла принца Чэнь и карету, не смея расслабляться ни на мгновение.

Столица была местом, где собирались самые проницательные люди. Не только чиновники умели оценивать обстановку, но и простые горожане обладали острым умом, поэтому никто не смел приближаться к свите принца Чэнь.

Но в семье не без урода, и среди сотен людей всегда найдётся какой-нибудь чудак.

Сидя в карете, Цзючжу услышала женский плач и громкие, яростные крики. Она отдёрнула занавеску на окне и выглянула наружу.

— Что случилось?

— Уездная принцесса, впереди какой-то мерзавец пристаёт к порядочной женщине. Ваше Высочество уже отправил людей разобраться, — ответил один из драконьих стражей. — Этот негодяй выражается очень грязно. Если шум досаждает вам, уездная принцесса, вы можете пока отдохнуть в карете.

— Ничего страшного, — Цзючжу высунула голову наружу. — С той женщиной кто-нибудь есть?

— Ваш покорный слуга не знает, — страж взглянул на место, окружённое толпой. — Здесь столько людей, что даже если за ней никто и не присматривает, этот мерзавец больше не посмеет безобразничать.

Цзючжу, немного подумав, подобрала юбки и вышла из кареты.

— Осторожнее, — принц Чэнь наклонился, приподнял подол её платья и велел Драконьей Страже разогнать толпу зевак.

При виде вооружённой Драконьей Стражи толпа зевак мгновенно разбежалась. Люди продолжали наблюдать издалека, вытягивая шеи, но уже не смели шумно переговариваться.

Подойдя ближе, Цзючжу услышала, как негодяй грязно ругается: «Кто докажет, что я тебя трогал?», «Ты такая уродина, даром не нужна!»

Она уже собиралась что-то сказать, но тут принц, стоявший рядом, цокнул языком.

— Откуда здесь взялась эта паршивая шавка, чтобы так тявкать?

Хулиган, увлечённый руганью, обернулся к принцу Чэнь. Увидев его роскошные одежды и стражу, он тут же сник и, кланяясь в пояс, заискивающе проговорил.

— Господин, я правда не трогал эту женщину. Посмотрите, на улице полно красавиц, куда лучше неё. Зачем бы я стал делать такое?

Принц Чэнь вопросительно поднял бровь, глядя на драконьего стража рядом с собой. Страж кивнул.

— Средь бела дня, у всех на виду осмелиться на такое. Похоже, у него не только с головой не в порядке, но и душа гнилая, — принц Чэнь указал на реку. — Промойте-ка ему мозги, пусть очнётся.

— Ваше Высочество, — Цзючжу потянула принца Чэнь за рукав, — но на улице так холодно...

— М-м? — принц Чэнь поднял руку, приказывая Драконьей Страже остановиться. — Что такое?

— Снимите с него ватник, прежде чем бросать, а то потом будет тяжело вытаскивать, — со всей серьёзностью посоветовала Цзючжу. — И привяжите верёвку к его поясу, чтобы вытащить, не заходя в воду.

А главное — не придётся беспокоиться, что негодяй сбежит.

— Ты права, в этом есть смысл, — одобрительно кивнул принц Чэнь, улыбаясь. — Драконья Стража — свои люди, нельзя позволить, чтобы какая-то дрянь их утруждала.

Под радостные крики толпы хулигана швырнули в воду. Люди ликовали.

Этот человек был грозой улиц. Он бездельничал целыми днями и промышлял мелкими кражами. А если кто-то осмеливался его обругать, он нарочно подкарауливал женщин из его семьи, чтобы плюнуть в их сторону и осыпать грязными оскорблениями.

Теперь, когда кто-то наконец его проучил, все наперебой хвалили прекрасного господина за то, что он избавил народ от зла.

— Я думал, ты станешь за него просить, — сказал принц Чэнь, взглянув на барахтающегося в воде хулигана и ведя Цзючжу обратно к карете. — Я даже решил, что если ты попросишь, я тебя послушаю.

— Но зачем за него просить? — с недоумением посмотрела на него Цзючжу. — Что посеешь, то и пожнёшь. Он совершил зло, а Ваше Высочество, как принц государства Дачэн, наказывает злодея, избавляя от него народ. Если бы я стала за него просить, разве не стала бы я пособницей тигра?

Цзючжу выросла в даосском монастыре, и под руководством двух наставников с малых лет привыкла следовать зову своего сердца. Мнение и суждения окружающих редко могли повлиять на её поступки.

— Жизнь коротка, и лишь следуя своему сердцу, можно прожить её не зря, — с улыбкой посмотрела на него Цзючжу. — Я знаю, что Ваше Высочество поступает правильно, и, конечно же, не стану вам мешать.

— Ты так мне веришь? — усмехнулся принц Чэнь.

— Угу, — кивнула Цзючжу.

— А если я однажды ошибусь, ты тоже последуешь за мной в моей ошибке? — Принц Чэнь с улыбкой покачал головой. — Тогда тебе придётся несладко.

— Если Ваше Высочество ошибётся, я вам скажу, — серьёзно объяснила Цзючжу. — Поддерживать вас в правильных делах и отговаривать от неверных — это ведь несложно.

— Да, несложно, — принц Чэнь, всё ещё державший подол её платья, слегка качнул рукой и рассмеялся.

Несложно, и в то же время так трудно.

Поступки можно разделить на правильные и неправильные, но человеческие сердца всегда ищут выгоду.

— Кто здесь шумит?!

Под этот грозный окрик из-за толпы вышел Юй Цзянь во главе Стражи Цзиньу. Он взглянул на барахтающегося в воде человека, и смутно знакомая сцена вызвала у него дурное предчувствие.

— Маленький генерал Юй, — с улыбкой обратился к нему принц Чэнь, — какое совпадение! Вы снова сегодня на дежурстве?

Услышав, что принц Чэнь назвал его по фамилии, Юй Цзянь испытал странное чувство благодарности. Принц Чэнь запомнил его фамилию!

— Ваше Высочество, этот человек приставал к девушке, пытался похитить ребёнка или... притворялся, что продаёт себя ради похорон отца? — Юй Цзянь судорожно перебирал в памяти всех, кого раньше наказывал принц Чэнь, и преступления, которые за ними в итоге числились.

— Приставал к девушке прямо на улице, — принц Чэнь прикинул время. — К этому моменту его мозги должны были достаточно проясниться. Вы как раз вовремя. Вытаскивайте его из воды и ведите в Управу столичного магистрата.

— Слушаюсь! — Юй Цзянь с надеждой посмотрел на принца Чэнь.

— Что-то ещё? — принц Чэнь вскинул бровь.

— Я сейчас же иду! — Юй Цзянь мысленно вздохнул. Судя по отношению принца, ему не светит стать его цепным псом в резиденции. На щедрое вознаграждение от резиденции принца Чэнь можно было не рассчитывать.

Когда он вместе с несколькими подчинёнными отправился вытаскивать человека, то обнаружил, что на этот раз его высочество принц Чэнь проявил редкую заботу: на поясе преступника была не только верёвка, но и верхняя одежда с него была снята.

Таким образом, им не пришлось ни лезть в воду, ни искать сухую одежду для преступника. Это сэкономило им массу сил.

Возможно, из-за того, что раньше принц Чэнь доставлял им куда больше хлопот, на этот раз при виде такой его предусмотрительности стражники Цзиньу преисполнились благодарности.

Наверное, в этом и заключается одна из самых жалких сторон человеческой натуры.

Мимо проезжал в паланкине какой-то чиновник. Увидев, как Стража Цзиньу вытаскивает из реки человека, он спросил носильщиков.

— Что там снаружи происходит?

Носильщик, успевший краем уха услышать разговоры на улице, ответил.

— Господин, этот человек что-то натворил, и его высочество принц Чэнь велел бросить его в воду.

— Разве Его Величество не запер принца Чэнь во дворце? Как он выбрался? — чиновник нахмурился. — В такой важный день, а он всё так же бесчинствует.

Вспомнив о безграничной любви Его Величества к принцу Чэнь, он тяжело вздохнул. Государь во всём подавлял других принцев, одаривая своей милостью одного лишь Чэня. Но как можно доверить трон государства Дачэн такому своевольному и безрассудному человеку?

Он с досадой откинул занавеску и уже собирался приказать носильщикам немедленно отправляться дальше, как вдруг увидел, что принц Чэнь покорно следует за юной девушкой, придерживая подол её платья.

Девушка достала платок и ласково утешала плачущую женщину. Кажется, это... дочь помощника министра Мина?

Какое там своеволие, какое высокомерие... Кажется, это всё было совсем не о нём.

Выйдя из паланкина, он обратился к старику, продававшему новогодние парные надписи.

— Почтенный, скажите, пожалуйста, что совершил тот человек и за что его бросили в воду?

— Таким бессовестным людям так и надо! — старик закатал рукава, словно сам готов был броситься и надавать негодяю пинков. — Приставал к женщинам, промышлял мелкими кражами — нет такого мерзкого дела, которого бы он не совершил!

Чиновник придержал разгорячившегося старика и ощутил укол стыда. Оказывается, он напрасно так дурно подумал о принце Чэнь.

Тот, кто готов снизойти до того, чтобы ради простого люда проучить какого-то мелкого негодяя... наверное, не так уж он и плох?

— Господин Хэ? — Чиновники Министерства финансов как раз собрались на совещание, чтобы обсудить, как убедить Его Величество восстановить княжеский титул цзюньвана Ци. Увидев вошедшего заместителя министра финансов Хэ Тинъюя, они пригласили его сесть.

— Почему ты так поздно? Совсем скоро нам уже отправляться во дворец на пир. Ты придумал что-нибудь?

Хэ Тинъюй взглянул на говорившего — это был другой заместитель министра. Он молча покачал головой.

Видя, что он молчит, несколько высокопоставленных чиновников не обратили на это внимания и продолжили обсуждать, как воспользоваться сегодняшним дворцовым пиром, чтобы заступиться за цзюньвана Ци.

— Цзюньван с юных лет был прилежен в учении, прославился своим милосердием, добродетелью и сыновьей почтительностью. Он был одинаково учтив как с девяностолетними старцами, так и с трёхлетними детьми. Почему Его Величество не замечает этих достоинств, а вместо этого оказывает милость такому наглецу и самодуру, как принц Чэнь?

— Этот принц Чэнь — сущий деспот, он творит беззаконие, жесток и заносчив, даже малых детей не щадит. Если такой человек надолго закрепится у власти, наше государство Дачэн окажется в большой опасности.

Услышав это, Хэ Тинъюй не сдержался: — Нельзя так говорить. По-моему, принц Чэнь не так уж плох, как вы описываете.

— Господин Хэ? — Несколько чиновников с изумлением уставились на него, словно увидели гнилую редьку. — Ты что, решил пойти на попятную?

Хэ Тинъюй не нашёлся, что ответить.

— Я знаю, что заступничество за цзюньвана Ци на дворцовом пиру с большой вероятностью разгневает Его Величество. Но мы, придворные сановники, должны всем сердцем служить народу, невзирая на собственную славу или бесчестье, — заместитель министра финансов глубоко вздохнул. — В своё время трое братьев из семьи Мин предпочли ссылку в приграничные земли сговору с бесчестными людьми. Почему же сегодня мы не можем хотя бы раз постоять за справедливость и заступиться за цзюньвана Ци?

Хэ Тинъюй вспомнил ту девочку, что утешала женщину на улице, и снова заговорил: — Хм, раз уж вы так превозносите трёх господ из семьи Мин, то как же вы забыли, что дочь Мин Цзинчжоу — будущая супруга принца Чэня?

— Откуда девушке, выросшей на стороне, понять благородную гордость семьи Мин? — вздохнул заместитель министра. — Трое братьев Мин — люди и талантливые, и добродетельные, воспитанные ими сыновья все как один обладают выдающимися дарованиями. Жаль только их дочь оказалась недалёкой пустышкой, готовой пресмыкаться перед демонической супругой ради богатства и славы.

Бросив взгляд на огромное пузо коллеги, Хэ Тинъюй раздражённо подумал: «Уж в тебе-то толщины хватает».

Он встал и произнёс: — Дело цзюньвана Ци можно поднять в любой другой день, зачем непременно сегодня портить всем настроение? Господа, вы служите при дворе много лет, все вы — люди бывалые, многое повидавшие. Отчего же сегодня вы так импульсивны?

— Чтобы расчистить путь принцу Чэню, Его Величество сперва оказал давление на семью матери цзюньвана, затем урезал его титул, а на днях даже его родную мать сослал в Холодный дворец. Цзюньван так благороден, как он может терпеть подобные унижения? — взволнованно воскликнул заместитель министра. — Неужели мы будем сложа руки смотреть, как эта несправедливость губит достойного и добродетельного князя, обрекая его на бесславный конец?

— Заместитель министра Ян, — Хэ Тинъюй резко изменился в лице, — вы, я погляжу, с ума сошли! Говорить такие крамольные речи в стенах Министерства финансов!

— А чего мне бояться?! — упрямо выпятил шею заместитель министра Ян. — Если заместитель министра Хэ так дорожит своей жизнью, пусть немедленно покинет эту комнату.

— Вы не боитесь за свою жизнь? — от такой насмешки коллеги Хэ Тинъюй вспыхнул. — Если вы не трус, то почему же молчали в своё время, когда принцы боролись за престол?

— Сейчас вы осмелели лишь потому, что Его Величество милосерден и не станет с вами считаться, — холодно усмехнулся он. — Во времена прежнего императора кто бы из вас посмел?

— И у заместителя министра Яна хватает совести приводить в пример трёх братьев Мин? — Голос Хэ Тинъюя стал тише. — В те годы ваш покорный слуга боялся за свою жизнь и знаю, что не достоин даже упоминания рядом с тремя господами из семьи Мин. Я понимаю ваше беспокойство о цзюньване, но простите уж меня за то, что я снова струшу. В сегодняшнем замысле я участвовать не желаю. С вашего позволения!

Увидев, как Хэ Тинъюй, взмахнув рукавами, вышел, министр финансов вздохнул и потёр лоб: — Давайте обсудим это позже. В словах заместителя министра Хэ есть резон: дворцовый новогодний пир — действительно не лучшее место для неприятных сцен.

Прочие чиновники и сами не горели желанием поднимать шум сегодня вечером, поэтому, услышав слова министра, с радостью ухватились за эту возможность отступить и поспешно согласились.

Лишь заместитель министра Ян, который и затеял спор с Хэ Тинъюем, стоял с обиженным и гневным видом, не в силах успокоиться.

— Ого, во дворце везде повесили новые красные фонари! — Цзючжу шла по дворцовой дорожке, любуясь красивыми фонариками. — Какая красота!

— Дворцовые служанки и евнухи не могут вернуться домой на новый год. Эти фонари вешают, чтобы создать хоть какое-то праздничное настроение. — Красные фонарики над их головами покачивались на ветру. Принц Чэнь спросил её: — Холодно?

— Не-а, — покачала головой Цзючжу.

— Не верю. Ветер такой сильный, тебе точно холодно, — принц Чэнь кашлянул и молниеносно схватил руку Цзючжу. — Мои руки тёплые, позволь согреть твои.

Служанки и евнухи, следовавшие за ними, опустили головы ещё ниже, не смея поднять взгляд.

Цзючжу попыталась высвободить пальцы. Ладонь принца была такой большой, что её рука полностью утонула в ней.

— Не двигайся, — кончики ушей принца Чэня слегка покраснели. Он чуть изменил положение руки и осторожно переплёл свои пальцы с её нежными пальчиками.

Их пальцы медленно сплелись.

Принц Чэнь поднял взгляд на фонари, и его уши покраснели так, будто кто-то нанёс на них румяна: — Сегодня во дворце будет много народу: прибудут родственники императорской семьи, а также вся знать и чиновники выше третьего ранга со своими жёнами. Держись рядом со мной, чтобы кто-нибудь не посмотрел косо и не испортил тебе настроение.

— Ох, — Цзючжу украдкой взглянула на их сцепленные руки, согнула указательный палец, случайно коснулась тыльной стороны его ладони и тут же испуганно отдёрнула его обратно.

— Что значит «ох»? Ты моя будущая невеста. Я… я держу тебя за руку, это совершенно естественно, никто не посмеет и слова сказать. — Произнеся это, принц Чэнь залился краской до самых ушей.

Цзючжу почувствовала, как её щёки слегка загорелись. Несколько мгновений её пальцы оставались неподвижными, но в конце концов она всё же переплела их с пальцами принца, положив свою ладонь поверх его руки.

Рука Вашего Высочества и впрямь была очень тёплой.

От этого тепла её щёки запылали ещё сильнее.

— Сянцзюань, — Благородная супруга Су, уже облачённая в парадный наряд, соответствующий её рангу, увидела, как двое молодых людей стоят во дворе, держась за руки — она с покрасневшим лицом, он с покрасневшими ушами — и всё никак не решаются войти. Она повернулась к стоявшей рядом Сянцзюань и спросила: — Что это они там делают?

— Ваше Сиятельство, — Сянцзюань наклонилась и прошептала ей на ухо, — Ваше Высочество стесняется. Вы только посмотрите на их руки.

Благородная супруга Су отвела взгляд и с усмешкой произнесла: — Обычно такой дерзкий и властный, а тут взял за ручку свою невесту, и сразу покраснел как рак. Ну и герой.

— Юношеские чувства — словно поэзия, — улыбнулась Сянцзюань. — Раз Ваше Высочество так себя ведёт, значит, он очень дорожит госпожой Мин.

Перед тем, кто тебе нравится, всегда невольно начинаешь стесняться и хочешь предстать в самом лучшем свете.

Когда молодые люди наконец вошли, они уже расцепили руки. Благородная супруга Су сделала вид, будто не заметила, что её сын намеренно мешкал у входа, и жестом пригласила Цзючжу сесть перед туалетным столиком: — Какое у тебя сегодня красивое платье, Цзючжу. Я велю, чтобы тебе сделали прекрасную причёску парящих в небесах.

Увидев, что сын тоже пытается подойти, Благородная супруга Су брезгливо оттолкнула его в сторону: — Когда женщина приводит себя в порядок, мужчине следует просто послушно ждать. И молчать.

Принц Чэнь промолчал.

Он беспомощно опустился на стул и стал наблюдать, как служанки укладывают мягкие и густые волосы Цзючжу в причёску парящих в небесах, а затем подводят ей брови и наносят макияж. Наконец он не выдержал: — Матушка…

— Замолчи, — безжалостно оборвала его Благородная супруга Су. — Не мужское это дело — совать сюда свой нос. Ещё хоть слово, и выйдешь вон.

Принц Чэнь послушно закрыл рот.

— Уездная принцесса, какую цветочную мушку вы предпочитаете? — спросила служанка. Цзючжу коснулась своего лба и инстинктивно повернула голову, чтобы взглянуть на принца Чэня.

— На подоле платья Цзючжу сегодня вышиты ветви-супруги, так что давайте нарисуем цветок лотоса, — Благородная супруга Су взглянула на скрытый узор на одежде сына и едва сдержала смех. — Ветви-супруги и парные лотосы — у обоих прекрасное значение.

— Ду Цин, ты с детства отлично рисуешь, — Благородная супруга Су подошла к Цзючжу. — Помоги-ка нарисовать цветочную мушку на лбу у Цзючжу.

Не успела она договорить, как принц Чэнь уже оказался позади Цзючжу: — Чем рисовать? Киноварью или красной краской?

— Конечно же, самыми алыми румянами, а в конце обвести золотой пудрой, — Благородная супруга Су раздражённо шлёпнула его по спине так, что звук разнёсся по комнате. — Какая ещё киноварь? Эта дрянь ядовита, разве можно такое на лицо наносить?

— Ваше Сиятельство, — Цзючжу схватила Благородную супругу Су за рукав и легонько потрясла. — Ваше Высочество просто не разбирается в этом, вы… вы не бейте его.

Благородная супруга Су посмотрела на сына, который уже тянулся за кисточкой для румян, а затем легонько коснулась пальцем лба Цзючжу: — Глупышка, запомни: мужчин баловать нельзя.

Цзючжу сощурилась и улыбнулась, но рукав так и не отпустила.

— Пойду присяду в сторонке, подожду, — улыбаясь, покачала головой Благородная супруга Су. — Пусть хорошенько тебе нарисует.

Только тогда Цзючжу отпустила её рукав, закрыла глаза и слегка запрокинула голову, чтобы Вашему Высочеству было удобнее рисовать.

Кончик кисти коснулся лба, отчего стало немного щекотно. Цзючжу открыла глаза и, увидев принца совсем близко, моргнула.

Принц Чэнь рисовал очень старательно, будто создавал не цветочную мушку на лбу девушки, а величайшее произведение искусства в мире.

Два цветка на одном стебле, два сердца, бьющиеся в унисон, — вот самое прекрасное чаяние влюблённых.

Он на мгновение остановил кисть. Их взгляды встретились — его глаза сияли, словно весеннее солнце, её — словно ясная луна.

В этот миг ему захотелось наклониться, поцеловать её в лоб и заключить в объятия.

Но он знал, что нельзя. По крайней мере, не сейчас и не здесь.

Он лишь пристально смотрел на неё мгновение, а затем, коснувшись кистью золотой пудры, лёгким движением добавил цветочной мушке золотистого сияния, делая её ещё прекраснее.

— Красиво? — Он отложил кисть, взял бронзовое зеркало и поднёс к лицу Цзючжу. В зеркале чётко отражалась цветочная мушка.

— Красиво, — кивнула Цзючжу, глядя на своё отражение, и улыбнулась. — Цветочная мушка, которую нарисовал Ваше Высочество, очень красивая.

— Когда-нибудь потом мы… — Принц Чэнь тихо рассмеялся. — Я снова нарисую тебе.

Цветы и птицы, рыбы и насекомые, травы и деревья — всё это его рука могла изобразить на её лбу.

— Ваше Высочество так хорошо рисует! Вы, должно быть, тоже любите живопись, как и я, — Цзючжу опустила зеркало, обрадовавшись, что у них нашлось ещё одно общее увлечение. — Почему вы раньше не говорили? Мы могли бы рисовать вместе.

Принц Чэнь промолчал.

«Боюсь, твоя самооценка этого не переживёт», — подумал он.

— Ваше Высочество? — Цзючжу надула щёчки. — Вы не хотите?

— Кто сказал, что я не хочу? — Принц Чэнь ткнул пальцем в её надутую щёчку. — Дождёмся весны, когда расцветут сто цветов, и я возьму тебя с собой рисовать Картину ста цветов.

«Всего-то и хотела, что порисовать вместе. К чему так кокетничать? Я ведь не отказывался», — подумал он.

Спустилась ночь. В мерцающем свете красных свечей Чжэн Ланьинь снова и снова поправляла свои украшения.

— Байшао! Хунмэй! — позвала она дважды, но вошла лишь Байшао. Погруженная в свои думы, Чжэн Ланьинь даже не заметила этого. — За мной еще не пришли, чтобы проводить на дворцовый пир?

Павильон Цяньи стоял на отшибе, рядом с тремя западными дворцами вдовствующих наложниц. Даже распахнув все окна и двери, она не могла расслышать доносившейся с новогоднего пира музыки.

— В прошлые годы пир в это время уже вот-вот должен был начаться. Может, дворцовые слуги еще не добрались, потому что я живу слишком далеко?

— Как тебе мой наряд? Не выглядит ли он слишком скромно?

— Госпожа, — Байшао подала Чжэн Ланьинь чашку горячего чая, но та отмахнулась. — Убери! Я с таким трудом нанесла помаду, не хочу ее смазать. Пойди лучше выгляни, не прибыли ли за мной слуги.

Чай выплеснулся из чашки и обжег тыльную сторону ладони Байшао, оставив красное пятно. Она вытерла руку и, присев в реверансе, ответила:

— Хорошо, госпожа, я сейчас же посмотрю.

Когда она вышла, Хунмэй, сидевшая во дворе и лузгавшая семечки, подняла голову и с насмешкой спросила:

— Опять наказали?

Байшао, прикрывая обожженную руку, промолчала.

— Послушай моего совета, — сплюнув шелуху, заговорила Хунмэй, — ради лет, что мы прослужили вместе: подыщи себе новую госпожу и убирайся отсюда. Наша хозяйка в опале, останешься здесь — лишь зря потратишь время.

— Разве у нас, служанок, есть выбор? — взглянула на нее Байшао. — Не совершай предательства.

— Ты так ей верна, а как она с тобой обращается? — Хунмэй встала, отряхиваясь. — Когда-то она обещала отпустить тебя из дворца, как только тебе исполнится двадцать пять. И что в итоге? Тебе уже двадцать восемь, а ты отправилась за ней в эту дыру, чтобы терпеть побои, ругань и холодное презрение других слуг.

— Посмотри на Дворец Ясной Луны. Там даже собака у ворот в большем почете, чем мы.

— Ты бы и рада служить во Дворце Ясной Луны, да только возьмут ли тебя? — мягко вразумляла ее Байшао. — Во дворце не терпят слуг, предавших своих хозяев. Хунмэй, не навлекай на себя беду.

— Хочешь быть верной собакой — будь, только меня в это не впутывай, — усмехнулась Хунмэй и, вынув из-за пазухи два ляна серебра, протянула ей. — После сегодняшней ночи я здесь больше не служу. Возьми эти деньги, потратишь на что-нибудь.

Байшао смотрела, как Хунмэй уходит, покачивая бедрами, а затем взяла со стола два ляна серебра. Во дворце было не так уж много наложниц. Хунмэй была старшей служанкой при своей госпоже, и ни одна из других наложниц, даже ради поддержания видимости милосердия, не взяла бы ее к себе на службу, чтобы не прослыть той, кто «толкает падающего».

Кто, кроме наложниц, мог принять Хунмэй? Возможно... это была работа в Палате дворцовых дел, в Управлении гардероба или Управлении провизии — там тоже могли принять на службу. Серебро было теплым. Байшао сунула деньги в рукав и вышла из Павильона Цяньи, бредя по дворцовым улочкам. В новогоднюю ночь даже служанкам дозволялось наносить румяна и украшать волосы шелковыми цветами. Они собирались по двое и по трое, смеясь и перешептываясь.

Из-за дворцовых стен то и дело доносился смех. Байшао остановилась и, прислонившись к стене, взглянула на небо. Над головой было лишь чернильное полотно и одинокий красный фонарь.

Она знала, что никто не придет приглашать ее госпожу на новогодний пир. Она также знала, что если вернется сейчас, госпожа выместит свой гнев на ней.

Ветер был холодным. Она прижала руку к ноющему животу и вспомнила девушку с сияющими глазами и плащ, который та накинула ей на плечи.

Теплый, мягкий, с легким ароматом.

Если этот императорский дворец — бескрайние терновые заросли, то та девушка — случайно севшая на них маленькая сорока. У нее были крылья, чтобы лететь на свободу, и веселый, чарующий голос.

— Поросенок Мин, — Принц Чэнь, сделав пару шагов, обернулся к следовавшей за ним Цзючжу, — вечером пусть Сянцзюань будет рядом с тобой. Что бы ни случилось, бери ее с собой.

Цзючжу кивнула:

— Хорошо.

— Тогда идем, — он посмотрел на главный вход в зал и, дождавшись, пока Цзючжу поравняется с ним, шагнул внутрь.

— Прибыл Его Высочество Принц Чэнь! Прибыла уездная принцесса Мин!

Тихо переговаривавшиеся гости тут же умолкли и, встав, посмотрели на вошедшую пару, приветствуя Принца Чэня.

Некоторые украдкой наблюдали за выражением лиц четы Мин. На прошлом Празднике Тысячи Осеней, устроенном Его Величеством для Драгоценной супруги Су, девушка из семьи Мин появилась вместе с ней. А на этот новогодний пир она прибыла в сопровождении Принца Чэня. Каково же истинное отношение семьи Мин к принцам?

Сунь Цайяо поставила чашку и увидела, что Принц Чэнь усадил Мин Цзючжу во главе ряда для уездных принцесс.

На императорских пирах рассадка строго подчинялась правилам. Мин Цзючжу, дочь придворного чиновника, удостоенная титула уездной принцессы, сидела выше тех принцесс, в чьих жилах текла императорская кровь. Никто из младших чиновников Министерства обрядов, отвечавших за рассадку, не посмел им помешать. Напротив, все почтительно поклонились.

— Четвертая сестрица, — с улыбкой обратилась к ней сидевшая ближе всех Супруга Принца Цзин, — ты впервые на дворцовом пиру в статусе члена императорской семьи. Если что-то покажется непривычным, сразу говори мне.

— Спасибо, третья сестрица, — поняв, что слишком долго смотрит на Мин Цзючжу, Сунь Цайяо поспешно отвела взгляд и с улыбкой кивнула Супруге Принца Цзин.

— Видишь старую уездную принцессу рядом с принцессой Мин? — Супруга Принца Цзин говорила ласково, с приветливой улыбкой, словно весенний ветерок. — Ее прабабка была императорской принцессой, но к ее поколению титул уже не должен был перейти. Однако в те смутные времена, когда Отец-Император был в беде, старая уездная принцесса тайно посылала помощь в резиденцию принца. После того, как Отец-Император взошел на трон, она сблизилась с матушкой Су, и Его Величество, помня о былой доброте, в виде исключения пожаловал ей титул уездной принцессы.

Сблизилась с Драгоценной супругой Су?

Сунь Цайяо припомнила эту старую уездную принцессу. В прежние годы та всегда занимала первое место в ряду уездных принцесс, но сегодня, войдя во дворец, без раздумий села на второе.

Люди во дворце — прожженные лисы, доведшие умение оценивать обстановку до совершенства.

Дав все необходимые наставления и даже собственноручно очистив для Цзючжу пару фруктов, Принц Чэнь наконец поднялся, чтобы уйти.

Сделав два шага, он снова обернулся:

— Если кто-то тебя расстроит, не стесняйся, швыряй в него чашкой. Разобьешь — я заплачу.

— Ваше Высочество, — не удержалась от смеха Сянцзюань, — не волнуйтесь, я непременно позабочусь об уездной принцессе.

Цзючжу, однако, с серьезным видом потрогала чашку. Такая изящная работа — жаль использовать ее, чтобы в кого-то швырять.

Сянцзюань заметила ее жест и заподозрила, что уездная принцесса Мин способна принять всерьез все, что бы ни сказал Его Высочество.

Когда принц, оглядываясь через каждые пять шагов, наконец удалился, Сянцзюань налила Цзючжу чаю. Цзючжу заметила под столом вышитый пуф, вытащила его и поставила рядом с Сянцзюань:

— Тетушка, присаживайтесь.

— Благодарю, уездная принцесса, — Сянцзюань села позади Цзючжу и с мягкой улыбкой окинула взглядом присутствующих.

Такие маленькие пуфы предназначались для слуг, сопровождавших своих господ, но в знатных семьях царила строгая иерархия, поэтому в большинстве случаев они оставались лишь украшением. Тех, кому дозволялось сидеть, было едва ли двое-трое из десяти.

Она тихим голосом стала рассказывать Цзючжу о присутствующих: кто есть кто, мужчины и женщины, какие семьи с кем поддерживают отношения, кто близок к императорской семье, а кто далек — все это она излагала предельно ясно.

Цзючжу с восхищением посмотрела на нее:

— Тетушка, вы такая умная!

— Я — главная распорядительница четвертого ранга во Дворце Ясной Луны. Если я не буду разбираться в таких вещах, как мне хватит совести служить Вашему Сиятельству? — Сянцзюань рассмеялась, увидев восхищенный взгляд Цзючжу. Такие придворные дамы, как она, в старости обеспечивались императорской семьей до конца жизни, и даже чиновники низших рангов при встрече должны были кланяться ей.

Поскольку ее госпожа была Драгоценной супругой, ее собственный ранг был на полступени выше, чем у служанок при других наложницах.

Старшая служанка — правая рука своей госпожи и ее глашатай. Поэтому некоторые нечистые на руку распорядительницы и евнухи, прикрываясь именем хозяев, тайно вымогали блага у их родни. Члены семьи не могли свободно входить в Запретный город, поэтому, даже будучи обманутыми, оставались в неведении.

— Его Величество прибыл!

После троекратного возгласа придворные и знатные дамы поднялись, повернулись к входу и в один голос поклонились:

— Десять тысяч лет жизни Его Величеству, десять тысяч лет, десять тысяч раз по десять тысяч лет!

После трех поклонов Цзючжу услышала, как уездная принцесса рядом с ней старческим, но сильным и звучным голосом продолжила:

— Тысячу лет жизни Вашему Сиятельству, тысячу лет, тысячу раз по тысяче лет!

— Тысячу лет жизни Вашему Сиятельству, тысячу лет, тысячу раз по тысяче лет!

Старая уездная принцесса взглянула на Цзючжу, Цзючжу — на нее.

Они произнесли это приветствие почти одновременно.

Сановники с сомнением смотрели на Драгоценную супругу Су, стоявшую рядом с императором. Огромная шпилька в виде феникса в ее волосах ослепительно сверкала, заставляя их морщиться.

Родственники императора уже прокричали приветствие. Им кричать или нет?

На прошлых новогодних пирах Драгоценная супруга Су, хотя и сопровождала императора, удостаивалась лишь невнятного поклона и фразы «Приветствуем Драгоценную супругу». Кто же в этом году подал дурной пример?

В зале на мгновение воцарилась тишина, пока два брата из семьи Мин, заместитель министра У и чиновники Министерства обрядов рангом выше третьего не сложили руки в приветственном жесте. Лишь тогда остальные опомнились.

— Тысячу лет жизни Вашему Сиятельству, тысячу лет, тысячу раз по тысяче лет!

На этот раз поклонилась большая часть чиновников и знатных дам. Глядя на все более довольную улыбку на лице Его Величества, все поняли: именно этого он и хотел.

Хэ Тинъюй вздохнул и во время третьего приветствия, проигнорировав гневный взгляд заместителя министра Яна, тоже поклонился:

— Тысячу лет Вашему Сиятельству, тысячу лет, тысячу раз по тысяче лет.

Третье приветствие прозвучало громко и слаженно. Император Лунфэн взял Драгоценную супругу Су за руку, взошел к высокому трону и произнес:

— Сердца всех моих подданных бьются в унисон с моим. Я глубоко тронут.

Сердца?

Какие еще сердца?

— Мы с Драгоценной супругой знакомы с юности. Все эти годы она рожала мне сыновей, управляла гаремом, была скромна, бережлива, почтительна и не произнесла ни единой жалобы…

Управляла гаремом?

За все годы правления Его Величества в гареме так и не появилось ни одной новой наложницы.

Что до «скромна, бережлива и почтительна» — если самому Его Величеству не было неловко произносить эти слова, то и они могли сделать вид, что так оно и есть.

— Все эти годы Драгоценная супруга была предана мне и разделяла мои заботы, я же, занятый государственными делами, постоянно пренебрегал ею.

Лица других наложниц, услышав это, переливались всеми цветами радуги. Его Величество либо находился во Дворце Таян, либо во Дворце Ясной Луны, либо был на пути ко Дворцу Ясной Луны. И это называется «пренебрегал»?

Чем дольше сановники слушали, тем больше им казалось, что в словах императора что-то не так. Что он задумал?

Что ты задумал?

— Недавно один из министров подал доклад, в котором говорилось, что во дворце не может вечно не быть императрицы. Я метался без сна, не находя покоя, и в конце концов был вынужден признать, что этот преданный чиновник прав.

Министры переглядывались, пытаясь угадать, кто же был этим излишне усердным человеком.

Сразу после восшествия на престол Его Величество хотел сделать Драгоценную супругу императрицей, но отказался от этой затеи из-за слишком большого числа возражавших министров.

Они полагали, что чувства императора к Драгоценной супруге Су были так сильны лишь потому, что они провели вместе много дней и ночей в его бывшей резиденции. Они думали, что со временем, когда во дворце появятся новые женщины, чувства остынут. Все мужчины это понимают.

Кто бы мог подумать, что за более чем десять лет правления Его Величества в гареме не появится ни одной новой наложницы. Когда они помешали ему сделать Драгоценную супругу Су императрицей, он просто не стал назначать императрицу, позволив ей безраздельно властвовать в гареме.

Теперь, когда Его Величество прочно сидел на Драконьем троне и держал в руках всю военную мощь Поднебесной, они уже не осмеливались заикаться перед ним о назначении императрицы. Боялись, что он, поддавшись порыву, решит возвести Драгоценную супругу Су на трон, и они не смогут его остановить.

Так кто же это сделал?

Чиновники Шести министерств переглядывались. Мин Цзинчжоу и Мин Цзинхай обменялись взглядами и, опустив головы, промолчали.

Его Величество явно выдумал это из ничего.

— Драгоценная супруга из рода Су добродетельна, мудра и скромна. Она достойна стать моей императрицей, — наконец произнес Император Лунфэн слова, которых так боялись бесчисленные сановники. — Завтра я вместе с Драгоценной супругой совершу обряд поклонения в храме предков и провозглашу ее императрицей.

Прекрасные глаза Драгоценной супруги Су дрогнули, но под взглядами сановников она не выдала своих чувств, сохранив сдержанную улыбку.

Хотя она и не знала, когда Его Величество начал это планировать, она была уверена, что он готовил это очень, очень долго.

— Ваше Величество…

— Что? — когда Император Лунфэн не улыбался, придворные вспоминали, что перед ними победитель, вышедший из жестокой борьбы принцев за престол.

— Сначала вы не хотели, чтобы я назначал императрицу, а теперь хотите, — взгляд Императора Лунфэна стал ледяным. — Или вы считаете, что дела моего гарема должны решаться вами?

— Мы, ваши слуги, не смеем!

— Чего же вы не смеете? — Император Лунфэн замолчал. В зале воцарилась мертвая тишина. Многие не хотели, чтобы Драгоценная супруга Су стала императрицей, но перед грозным величием императора никто не осмеливался высовываться.

Кто-то искоса поглядывал на братьев Мин, но те в этот решающий момент, казалось, впали в медитацию, застыв с опущенными головами.

Другие смотрели на тестей нескольких принцев, ожидая их реакции. Но те были спокойны, как старые псы, и держались еще более покорно, чем братья Мин.

Все сошли с ума. Если Драгоценная супруга Су станет императрицей, Принц Чэнь станет законным наследником. И если Его Величество захочет передать ему трон, это будет совершенно справедливо.

— Сегодняшняя ночь — ночь единения государя и подданных. Не стоит стесняться, — когда атмосфера накалилась до предела, Император Лунфэн улыбнулся, вновь став похожим на того добродушного монарха, каким его привыкли видеть. — Прошу всех занять свои места.

Руки Юнь Яньцзэ, спрятанные в рукавах, мелко дрожали, а лоб покрылся холодным потом.

Так вот оно что. Вот оно что.

Последние несколько лет Отец-Император с холодным безразличием наблюдал, как они тайно нанимали советников и поддерживали связь с родственниками по материнской линии. Все это было ради сегодняшнего дня.

Отец-Император запер их во дворце. Все знали, что они наказаны за проступок, но никто не знал, в чем именно они провинились.

Кто из родственников по материнской линии принцев не совершал тайных проступков?

Они не знали, что именно разузнал Отец-Император, и не смели рисковать честью и положением всего своего рода. Так что сегодняшний новогодний пир был азартной игрой между Отцом-Императором и этими семьями.

Отец-Император ставил на то, что они не посмеют возразить, что они испугаются, что они уступят.

И семья Чжэн, и его матушка, и он сам — все они были курицами, которым вот-вот отрубят голову. А остальные родственники и принцы — обезьянами, которых Отец-Император держал в своих руках.

Убить курицу, чтобы напугать обезьян. Не было приема более старого и избитого.

Но и более действенного.

Никто не хотел быть той курицей, которой отрубят голову, даже если роль обезьяны тоже была унизительной.

— Ваше Высочество? — Сунь Цайяо легонько сжала его руку и протянула ему пирожное. — Попробуйте это.

— Благодарю, — Юнь Яньцзэ взял пирожное, откусил крошечный кусочек и положил на тарелку. Оно так и осталось лежать там, нетронутое, даже когда подали холодные закуски.

— Уездная принцесса Мин, попробуйте эти оладьи из лотоса, — с улыбкой обратилась к Цзючжу сидевшая рядом старая уездная принцесса. — Хрустящие снаружи и ароматные внутри, очень вкусно.

— Благодарю, — поблагодарила Цзючжу и положила одну оладью себе в тарелку.

— Уездная принцесса Мин выросла в Линчжоу. Ваш покорный слуга слышал, что в Линчжоу много рек и гор, и там произрастает девятидырочный корень лотоса. Говорят, если разломить его, то можно вытянуть очень длинные тонкие нити. Интересно, в Линчжоу или в столице нити из корня лотоса длиннее?

Цзючжу подняла голову и стала искать глазами говорившего, но, осмотревшись, никого не нашла.

— Уездная принцесса, ваш покорный слуга здесь, — заместитель министра Ян, видя, что Мин Цзючжу, оглядевшись по сторонам, так его и не заметила, поднялся. — Позвольте спросить уездную принцессу, как понимать выражение «корень лотоса сломан, а нити остались»?

Мин Цзинчжоу отложил палочки, вытер уголки губ и с усмешкой посмотрел на говорившего заместителя министра финансов.

А Принц Чэнь, сидевший в ряду для принцев, помрачнел.

Все взгляды устремились на Мин Цзючжу. Сунь Цайяо думала, что та смутится, но этого не произошло. Она просто сидела, и в ее больших глазах читалось лишь недоумение, словно она не понимала, почему ей задают такой странный вопрос.

— Господин, прошу прощения, — Цзючжу виновато улыбнулась заместителю министра Яну. — Я с детства росла в даосском монастыре и никогда не сажала лотосы. Если вас это интересует, позвольте мне написать письмо, спросить у старших, а потом я отвечу на ваш вопрос?

— Ваше Величество, по моему скромному мнению, неважно, где вырос корень лотоса — если его разломить, нити все равно останутся. Но это не значит, что между частями есть связь, — заместитель министра Ян, не обращая внимания на ответ Цзючжу, повернулся к Императору Лунфэну. — Отношения Его Высочества Цзюньвана Ци и семьи Чжэн подобны этому. Он с рождения был внуком семьи Чжэн, и это не его выбор. Семья Чжэн сама навлекла на себя беду, но в чем же виноват Его Высочество? Прошу Ваше Величество разобраться.

Цзючжу поняла. Его не интересовал ее ответ, он просто использовал ее как предлог, чтобы заступиться за Цзюньвана Ци.

У людей в столице такие грязные сердца.

— Вовсе не значит, что их нельзя разорвать, — со всей серьезностью возразила Цзючжу. — Если разломить корень и отойти достаточно далеко, нити обязательно порвутся. А если не порвались — значит, отошли недостаточно далеко.

Заместитель министра Ян обернулся к ней. Он не ожидал, что дочь семьи Мин в такой момент еще и откроет рот.

Умный человек сейчас предпочел бы промолчать.

— Господин, Вы, должно быть, никогда не бывали на кухне, — терпеливо и дружелюбно объяснила Цзючжу, видя его взгляд. — Но ничего страшного, со временем поймете.

Заместитель министра Ян с каменным лицом ответил:

— Благодарю уездную принцессу за разъяснение.

Теперь-то ты можешь закрыть свой рот.

— Не за что, — лучезарно улыбнулась Цзючжу. — Если господин все еще не понял, можете попробовать разломить сами.

Заместитель министра Ян перестал обращать на нее внимание, вышел в центр зала и громко обратился к Императору Лунфэну:

— Ваше Величество, прошу Вас восстановить титул Четвертого принца! Не позволяйте посторонним разрушить ваши отцовские чувства!

Изначально он хотел использовать метафору о корне лотоса, чтобы растрогать Его Величество, но Мин Цзючжу с самого начала нарушила его прекрасный план, и все пошло наперекосяк.

Он думал, что эта девочка, выросшая в глухой провинции, которой семья Мин не придавала значения, будет робкой и податливой, и ее легко будет обвести вокруг пальца. Он не ожидал, что она полностью спутает ему все карты.

Знал бы он, чем это обернется, он выбрал бы кого угодно в качестве предлога, но только не ее.

— В такой великий праздник я собирался отложить все счеты до нового года, но, к сожалению, кое-кому не терпится, — Мин Цзинчжоу слегка улыбнулся, потрогал что-то за пазухой и стал ждать, что скажет заместитель министра Ян.

Мин Цзинхай, опустив голову, сделал глоток вина и промолчал. Его третий брат с детства был человеком, который прячет кинжал за улыбкой. Он, вероятно, давно предвидел то, что должно было сегодня произойти.

Заместитель министра финансов был человеком импульсивным и очень уважал Цзюньвана Ци. Если бы он еще и наслушался слухов о принце, то неудивительно, что на новогоднем пиру он решил за него заступиться.

Вот только для Цзюньвана Ци в данный момент это было не заступничество, а толчок в огненную яму.

— Заместитель министра Ян, сегодня у нас праздничный пир, семейный ужин. Все, что касается дел государственных, отложим до начала заседаний, — Император Лунфэн поднял руку, останавливая его. — Мне кажется, заместитель министра Ян выпил лишнего и ему нужно проветриться.

— Ваше Величество, ваш покорный слуга не пьян, — заместитель министра Ян оттолкнул подошедшего евнуха, чтобы увести его. — Ваше Величество сказали, что это семейный ужин. Цзюньван Ци — ваш сын. Почему же о нем нельзя говорить сейчас?

Драгоценная супруга Су бросила взгляд на позеленевшего Юнь Яньцзэ. Если бы не присутствие мужчины рядом с ней, она бы расхохоталась на месте. Возможно, Юнь Яньцзэ и сам не ожидал, что прямолинейность заместителя министра Яна — это обоюдоострый меч, которым можно не только колоть других, но и ранить самого себя.

— Его Высочество Цзюньван Ци мудр, скромен и почтителен, он внимателен к подчиненным и безгранично предан Вашему Величеству. Как же вы можете из-за других принцев пренебрегать его сыновней почтительностью? — громко произнес заместитель министра Ян. — Не только ваш покорный слуга, но и другие господа глубоко сочувствуют Цзюньвану Ци.

Сидевшие вокруг заместителя министра Яна чиновники втянули головы в плечи. Кто такие «другие господа», они не знали, но к ним это точно не относилось.

А что до представителя «других принцев», то Его Высочество Принц Чэнь с улыбкой выпил чашу вина и спокойно ждал продолжения представления.

— Отец-Император, — Юнь Яньцзэ понял, что нельзя позволять заместителю министра Яну говорить дальше. Под пристальными взглядами всех присутствующих он должен был встать и высказать свою позицию.

— Ваше Величество, — Мин Цзинчжоу, увидев, что Юнь Яньцзэ поднялся, тоже встал. — Ваш покорный слуга считает, что слова заместителя министра Яна разумны. Его Высочество Цзюньван Ци — ваш сын, и на семейном ужине нет ничего, о чем нельзя было бы говорить.

Хэ Тинъюй с удивлением посмотрел на Мин Цзинчжоу. Не может быть. Заместитель министра Ян — человек недалекий и действует безрассудно, но почему Мин Цзинчжоу тоже так опрометчив?

Увидев, что и Мин Цзинчжоу встал, все отложили палочки, смутно предчувствуя недоброе.

— Перед тем, как прибыть во дворец, ваш покорный слуга разузнал кое-что о семье Чжэн и Красавице Чжэн. Я молчал лишь потому, что не хотел, чтобы в канун Нового года Цзюньван Ци увидел истинное лицо своих родственников, — Мин Цзинчжоу извлек из-за пазухи толстую стопку бумаг. Там были и долговые расписки с ростовщическими процентами, и показания о захвате земель, и даже доказательства того, что Красавица Чжэн подкупила чиновников Императорского ипподрома.

— В пятый год правления Лунфэн Красавица Чжэн под предлогом болезни заставила Четвертого принца ухаживать за ней во дворце, а сама тайно подослала убийц в Линчжоу, чтобы расправиться с Драгоценной супругой Су и Его Высочеством Принцем Чэнем. К счастью, Ваше Сиятельство проявила доброту и по пути спасла тонущую девушку, из-за чего ее планы нарушились.

— В шестой год правления Лунфэн семья Чжэн позволила своим родичам захватить сотни му земли, из-за чего десятки крестьянских семей лишились своих наделов и стали бродягами.

— В восьмой год правления Лунфэн семья Чжэн получила взятку в пять тысяч лянов серебра, устроив некоего человека на должность уездного судьи седьмого ранга.

— В десятый год правления Лунфэн Красавица Чжэн забила до смерти служанку, а затем скрыла это, сославшись на болезнь. Бедная семья этой служанки до сих пор ждет ее возвращения.

— Весной одиннадцатого года правления Лунфэн во дворце Красавицы Чжэн при невыясненных обстоятельствах скоропостижно скончались двое евнухов. В год Лунфэн...

Пока Мин Цзинчжоу перечислял одно преступление за другим, в зале воцарилась такая тишина, что было слышно даже дыхание.

Перед всеми этими членами императорской семьи, придворными и знатными дамами он выложил все грехи матери и родственников Цзюньвана Ци, лишив его всякой надежды на престол.

Если только все остальные принцы не умрут, трон Цзюньвану Ци больше не светил, хотя он, возможно, и не имел к этим делам прямого отношения.

— Господин министр, — Чжоу Жуй сглотнул и, втянув голову в плечи, спросил у Ли Эня, — что это с братом Мином… случилось?

Сорвать все маски с Цзюньвана Ци перед таким количеством людей — на такое не пошли бы даже кровные враги.

Раньше он не замечал за ним никакой неприязни к Цзюньвану Ци. Почему же сегодня он так жестоко втоптал его в грязь?

Мин Цзинчжоу все еще перечислял преступления Красавицы Чжэн и семьи Чжэн, не упустив даже долг в двести лянов серебра какой-то суконной лавке.

— Ваше Величество, это все доказательства, которые ваш покорный слуга сумел собрать, — закончив перечислять преступления, Мин Цзинчжоу отвесил Императору Лунфэну глубокий поклон. — Умоляю Ваше Величество сурово наказать этих злодеев в назидание другим и восстановить справедливость для народа.

Все смотрели, как толстая пачка доказательств легла в руки Его Величества, и в каком-то оцепенении думали: Мин Цзинчжоу ведь заместитель министра ритуалов, а не министра наказаний и не судья Храма Великой Справедливости, верно?

Словно этого было мало, Мин Цзинчжоу поднял глаза на смертельно бледного Юнь Яньцзэ:

— Ваше Высочество, моя дочь сказала очень верную вещь: в мире не бывает нитей лотоса, которые нельзя разорвать, бывают лишь недостаточно усердные повара. Прошу Ваше Высочество не винить вашего покорного слугу за то, что я сегодня раскрыл все это. Я сделал это не с целью навредить Вам, а ради блага всего народа.

— Ваше Высочество великодушны и милосердны, Вы заботитесь о народе и, я уверен, сможете понять мой пламенный порыв, — он обернулся к остолбеневшему заместителю министра Яну и вздохнул. — Если бы не господин Ян, ваш покорный слуга не стал бы говорить об этом сегодня.

Жестоко. Слишком жестоко.

Ударить человека по лицу, а потом заставить его сказать, что было совсем не больно.

Цзюньван Ци взглянул на Мин Цзинчжоу и с трудом выдавил:

— Господин Мин не виноват. Виновата семья моего деда по матери.

— Виновата не только семья Чжэн, — с улыбкой добавил Мин Цзинчжоу. — Мать Вашего Высочества, Красавица Чжэн, тоже виновна.

— Отец-Император, — Цзюньван Ци в оцепенении опустился на колени перед Императором Лунфэном. Ему уже было все равно, какими глазами на него смотрят другие. Он коснулся лбом пола, не в силах вымолвить даже слова мольбы.

Раз Мин Цзинчжоу осмелился заявить об этом перед таким количеством людей, значит, у него были неопровержимые доказательства.

Повернув голову, он увидел Мин Цзючжу, сидевшую во главе ряда для уездных принцесс. Она как раз положила в рот кусочек оладьи из лотоса.

Словно все, что происходило в зале, было менее важным, чем эти оладьи.

Заметив его взгляд, она подняла голову и посмотрела на него.

Его смех был нежным и сдержанным, словно цветение персиков, укрывшее горы…

Цзючжу заметила, что цзюньван Ци смотрит на неё.

Она отложила палочки и, встретившись с ним взглядом, невинно моргнула.

Его родня творила зло и совершала преступления, но она-то тут при чём? Так что пялиться на неё было бесполезно.

— Четвёртый брат… — Принц Чэнь заметил, что Юнь Яньцзэ смотрит на Цзючжу, и уже поднялся с места, готовый съязвить.

— Принцу Чэню нет нужды заступаться за Четвёртого принца, — прервал его Мин Цзинхай, до этого молча потягивавший вино. Он встал и продолжил: — У государства есть законы, а у семьи — свои правила. Прошу Ваше Высочество простить меня.

Император Лунфэн жестом велел принцу Чэню молчать. — Ду Цин, я знаю, что ты превыше всего ценишь чувства, но в сегодняшнем деле нельзя им поддаваться.

Благородная супруга Су изящной рукой коснулась плеча императора Лунфэна. — Ваше Величество, вы же знаете нрав Ду Цина. Он всегда дорожил родственными узами. К тому же он в последнее время безвыездно находился во дворце, откуда ему знать, что творится снаружи.

Принц Чэнь замолчал и отступил на шаг. Он понял: сегодня ему лучше не вмешиваться. Он превысил свои полномочия.

Юнь Яньцзэ отвёл взгляд и пал ниц. — Отец-Император, Ваш сын… Ваш сын…

Он не мог связать и двух слов, его рыдания были полны скорби. Любой, даже самый чёрствый человек, услышав их, ощутил бы его боль и безысходность. Однако деяния семьи Чжэн и красавицы Чжэн были поистине непростительны.

— Заместитель министра Ян. — Осадив принца Чэня, Мин Цзинхай, казалось, и не думал останавливаться. Он подошёл к застывшему с отсутствующим видом заместителю министра Яну. — Недавно вы спрашивали у моей племянницы, чем лотос из Линчжоу отличается от столичного. Сейчас я вам отвечу.

— Неважно, откуда лотос. Лотос — он и есть лотос. Длинные в нём волокна или короткие — не имеет значения, главное, чтобы был вкусным, — Мин Цзинхай закатал рукава, отчего заместитель министра Ян в испуге попятился.

Другие закатывают рукава, чтобы только припугнуть, но Мин Цзинхай действительно мог пустить в ход кулаки.

Видя его реакцию, Мин Цзинхай холодно усмехнулся. — Это как с нами, собравшимися здесь соратниками. Если чиновник предан Его Величеству, радеет о народе Поднебесной и добросовестно исполняет свой долг, он — хороший чиновник. Или мы должны делить их по происхождению, на южан и северян?

— Заместитель министра Ян, будучи сановником двора, огульно обвинил Его Величество — это ли не предательство? Вы сочувствуете лишь цзюньвану Ци, но закрываете глаза на тех простолюдинов, что пострадали от гнёта семьи Чжэн — это ли не отсутствие сострадания? Скажите на милость, заместитель министра Ян, как можно служить чиновником, будучи столь неверным и бессердечным? — Мин Цзинхай указал на присутствующих. — Сегодня у нас день воссоединения. Цзинчжоу добыл доказательства, но не стал их обнародовать прямо здесь. Его Величество узнал, что на его супругу и сына едва не совершили покушение, но, подавив скорбь, молчал и не показывал вида. Ради чего всё это?

— Ради того, чтобы подарить всем нам мирный и счастливый канун Нового года! Ради того, чтобы правитель и подданные разделили радость этого прекрасного праздника! Но вы всё разрушили. Неужели в вашем сердце нет ни капли раскаяния?

Заместитель министра Ян, столкнувшись с чередой обвинений Мин Цзинхая, не мог вымолвить ни слова. Возможно, его сломил грозный вид Мин Цзинхая, а может, он был ошеломлён чередой преступлений семьи Чжэн и красавицы Чжэн, но так или иначе, он с грохотом рухнул на колени перед императором Лунфэном.

— Ваше Величество… Ваш покорный слуга признаёт свою вину, — ошеломлённо повинился заместитель министра Ян, хоть и не мог в тот момент до конца понять, в чём именно он провинился.

— Ваше Величество, — Мин Цзинхай бросил взгляд на коленопреклонённого заместителя министра Яна, — господин Ян хоть и не имел злого умысла, но он импульсивен и не способен отличить правду от лжи. Министерство финансов ведает всеми налогами Поднебесной, а это требует от чиновников внимательности и осмотрительности. Посему Ваш покорный слуга считает, что характер господина Яна не подходит для службы в Министерстве финансов.

Министр финансов слегка изменился в лице. Он помедлил, собираясь вступиться за заместителя министра Яна, но, заметив, что Его Величество, похоже, склоняется к предложению Мин Цзинхая, отбросил эту мысль. Мин Цзинхай теперь был министром чинов и пользовался глубоким доверием императора. Не стоило наживать себе врага в его лице ради подчинённого.

— И куда же, по-твоему, Цзинхай, следует направить господина Яна? — не удостоив взглядом коленопреклонённого сына, с большим терпением спросил император Лунфэн у Мин Цзинхая.

— Ваш покорный слуга припоминает, что тунпань Линчжоу состарился и недавно подал прошение об отставке. Раз уж господин Ян так интересуется лотосами из Линчжоу, пусть он и займёт эту должность, — Мин Цзинхай поклонился. — Прошу Ваше Величество удовлетворить любопытство господина Яна.

Вот это да! Понизить заместителя министра финансов третьего ранга до тунпаня шестого ранга. Даже старухи на рынке не торгуются так яростно.

— Хорошо, — кивнул император Лунфэн. — После Нового года господин Ян отправится на службу в Линчжоу.

— Господин Ян, почему вы не благодарите Его Величество за милость? — Мин Цзинхай сложил руки и громко произнёс: — Его Величество сочувствует своим подданным. Вы проявили интерес к обычаям Линчжоу, и он отправил вас туда. А вы, к сожалению, не проявили должного сочувствия к Его Величеству. Поистине прискорбно.

— Старший брат, господин Ян пьян, — вмешался Мин Цзинчжоу. — Ваше Величество, от избытка вина немудрено потерять лицо. Прошу Ваше Величество проявить милосердие и приказать проводить господина Яна домой для отдыха.

Отныне ему, должно быть, больше не доведется бывать на дворцовых пирах.

После того как заместителя министра Яна увели, братья Мин взглянули на рыдающего на коленях цзюньвана Ци и вернулись на свои места.

Остальное было делом Его Величества.

В зале воцарилась такая тишина, что Цзючжу стало неловко даже потянуться палочками за едой.

Она шепнула Сянцзюань:

— Тётушка, цзюньван Ци только что на меня зыркнул.

Значит, он сейчас просто разыгрывает спектакль. По-настоящему убитый горем человек не стал бы отвлекаться на других.

Сянцзюань улыбнулась. У подножия императорского города все были актёрами.

Голос цзюньвана Ци уже охрип от рыданий. Император Лунфэн, просмотрев представленные Мин Цзинчжоу многочисленные доказательства вины, посмотрел на плачущего сына.

— Четвёртый, ты знал о том, что творили семья Чжэн и твоя матушка?

— Отец-Император, Ваш сын… Ваш сын хоть и не ведал, но по своей оплошности не заметил и не смог наставить их на путь истинный. Ваш сын виновен. — Юнь Яньцзэ почувствовал, как кто-то опустился на колени рядом с ним. Он поднял голову, взглянул на преклонившую колени Сунь Цайяо, тут же отвёл взгляд и низко поклонился императору Лунфэну: — Отец-Император, Ваш сын недостоин титула цзюньвана. Прошу Отца-Императора лишить меня титула.

Какой ход — сделать шаг назад, чтобы после продвинуться вперёд. Деяния семьи Чжэн и Чжэн Ланьинь уже было не скрыть. Лучше занять смиренную позицию, чтобы прослыть человеком, который признаёт ошибки и готов нести ответственность.

Благородная супруга Су тихо рассмеялась. В её струящемся взгляде отразилось всё коварство и очарование интриганки. — Вне зависимости от высоты титула, ты всё равно дитя Его Величества. Встаньте, Ваше Высочество Четвёртый принц. Такое прекрасное лицо всё разбили в кровь, как же, должно быть, больно на это смотреть вашей супруге.

Она наклонилась, помогла Сунь Цайяо подняться и мягко взяла её за руку. — Супруга Четвёртого принца, вернётесь домой — утешьте его, пусть не слишком горюет.

Рука Благородной супруги Су была мягкой, но Сунь Цайяо показалось, что её держит прекрасная женщина-змея.

Обольстительно улыбающаяся женщина перед ней и обезумевшая Благородная супруга Су из её снов, загнавшая всех принцев в угол, непрерывно сменяли друг друга в её сознании. Страх в сердце разрастался до бесконечности, и, если бы не взгляды окружающих, она бы не удержалась и вырвала руку.

Остальные, заметив, что Благородная супруга Су без малейшего колебания назвала Юнь Яньцзэ «Четвёртым принцем», мысленно вздохнули: похоже, титула ему не сохранить.

Поистине прискорбно, что такой добродетельный и талантливый принц пал из-за матери и её родни.

Однако сторонники Юнь Яньцзэ не теряли надежды. Пока Его Величество сам не произнёс обращение «Четвёртый принц», всё ещё можно было исправить.

— Ваше Величество, — Благородная супруга Су отпустила руку Сунь Цайяо и с улыбкой посмотрела на императора Лунфэна, — велите же Четвёртому принцу подняться. Сейчас первоочередная задача — разобраться с преступлениями семьи Чжэн и красавицы Чжэн.

Госпожа Шэнь едва заметно улыбнулась. Одной короткой фразой Благородная супруга Су окончательно утопила красавицу Чжэн и её сообщников. Не зря она была любимой наложницей: со своими врагами она расправлялась без малейшей жалости.

Похоже, сегодня Благородная супруга Су не успокоится, пока семью Чжэн и красавицу Чжэн не накажут.

Впрочем, это было логично. Будь она на месте Су Мэйдай, то тоже не упустила бы такой прекрасный шанс. Их семья подготовила для неё сцену, и если бы она не знала, как на неё взойти, вот это была бы настоящая беда.

Император Лунфэн взял руку Благородной супруги Су и посмотрел на Юнь Яньцзэ. — Четвёртый, ты и впрямь ничего не знал?

— Ваш сын… не знал.

— Хорошо. — Император Лунфэн закрыл глаза и сжал руку Благородной супруги Су в своей ладони. — Лю Чжунбао, помоги Четвёртому принцу подняться.

Слова «Четвёртый принц», сорвавшиеся с его губ, стали для Юнь Яньцзэ смертным приговором.

Уже совершеннолетний, женатый принц из цзюньвана превратился в простого принца без титула. Так император прямо заявил всей Поднебесной, что отрёкся от него.

— Ваше Величество, — несколько чиновников из Министерства финансов и те, кто симпатизировал Юнь Яньцзэ, выступили вперёд, — Ваше Величество, просим вас трижды подумать!

— Яньцзэ, — император Лунфэн не обратил внимания на министров, — они просят меня отменить указ. Как, по-твоему, мне следует поступить?

Юнь Яньцзэ сжал в кулаки руки, спрятанные в рукавах, и, с покрасневшими глазами, снова поклонился до земли. — Ваш сын… недостоин быть ваном. Прошу Отца-Императора исполнить мою волю.

— Я исполню твою волю. — Император Лунфэн посмотрел на просящих министров холодным тоном: — Я исполняю просьбу своего сына. Вы собираетесь вмешиваться и в наши отцовско-сыновьи дела?

Все министры поняли, что для Четвёртого принца всё кончено.

— Мы не смеем.

— Семья Чжэн совершила бесчисленное множество злодеяний. Если не наказать их, то не усмирить гнев народа, — произнёс император Лунфэн. — Главу семьи Чжэн обезглавить для всеобщего обозрения. Всех потомков семьи Чжэн обратить в рабов. Мальчиков, достигших двенадцати лет, сослать за три тысячи ли, без права возвращения в столицу до конца жизни. Три поколения не смогут освободиться от рабского клейма.

— Что до красавицы Чжэн… — вздохнул император Лунфэн, — сегодня, после полуночи, даровать ей белый шёлк.

— Отец-Император! — Юнь Яньцзэ в изумлении широко раскрыл глаза, на коленях подполз к императору Лунфэну и, обхватив его ноги, взмолился: — Прошу, Отец-Император, сжальтесь, пощадите матушку!

— От рук твоей матери погибло больше десяти человек, и одна из них — мать твоей императорской сестры, — император Лунфэн вложил в руки Юнь Яньцзэ доказательства, представленные Мин Цзинчжоу. — Как, по-твоему, я могу её пощадить?

За столом для принцесс одна из них, сидевшая в дальнем ряду, закрыла лицо руками и зарыдала. Она рано лишилась матери. Нянюшка, служившая ей, говорила, что мать умерла от болезни вскоре после её рождения. Она всегда считала, что мать умерла из-за того, что родила её, но не ожидала, что её убила госпожа Чжэн.

Когда у других была материнская ласка, у неё её не было.

Когда другим было грустно, их утешали матери, а её — нет.

Даже её свадьбу с супругом принцессы устраивала Благородная супруга Су.

Разве Юнь Яньцзэ, у которого были и мать, и могущественные родственники по материнской линии, мог понять, как тяжело ребёнку без матери в задних покоях дворца?

Она подняла голову и с ненавистью посмотрела на Юнь Яньцзэ. Во всём была виновата его мать.

— Супруга Четвёртого принца, проводите его на прогулку, — Благородная супруга Су участливо обратилась к Сунь Цайяо. — Если в будущем возникнут трудности, можете обращаться ко мне.

Юнь Яньцзэ, сжимая пожелтевшие листы с доказательствами, под пристальными взглядами покинул зал. Порыв ветра подхватил бумаги, и они разлетелись во все стороны.

Он резко очнулся и в панике попытался их поймать, но разве могли разлетевшиеся листы послушаться его воли? Холодный ветер занёс их обратно в зал.

Никто не осмеливался ни взглянуть на них, ни поднять.

Один из листов опустился на стол Цзючжу, и она протянула руку.

Сянцзюань открыла было рот, чтобы остановить её, но, увидев, что та уже взяла бумагу, промолчала.

«В двадцатый год эры Сяньдэ наложница Ван родила дочь, из-за ссоры с госпожой Чжэн…»

— Уездная принцесса Мин, — Юнь Яньцзэ, сжимая в руке стопку пожелтевших бумаг, подошёл к Цзючжу. — Благодарю уездную принцессу за то, что подобрали это. Прошу, верните его мне.

Цзючжу подняла на него глаза. Его причёска растрепалась, на рукавах виднелись пятна грязи, а лицо было бледнее бумаги.

Она опустила взгляд на лист в своей руке и быстро пробежалась по строкам.

«Госпожа Чжэн, глубоко возненавидев, убила её».

В этот миг ей показалось, что бумага холодна, как снег, и от неё веет могильным холодом. Лист выскользнул из её пальцев, закружился в воздухе и упал к ногам Юнь Яньцзэ.

Всем показалось, что она намеренно унизила его.

— Уездная принцесса, — Сунь Цайяо подошла к Юнь Яньцзэ, наклонилась и подняла пожелтевшую бумагу. — Зимой холодно, не заморозьте руки. Уронили — и ладно, но если ненароком поранитесь, будет совсем нехорошо.

Юнь Яньцзэ забрал бумагу из рук Сунь Цайяо и глухо произнёс:

— Пойдём.

Выйдя из зала, он весь дрожал. Крепко сжав все доказательства в комок, он обернулся к следовавшей за ним Сунь Цайяо и сказал:

— Возвращайся со слугами, я хочу немного пройтись один.

— Ваше Высочество, я с вами…

— Не нужно! — Поняв, что его тон был слишком резким, Юнь Яньцзэ виновато посмотрел на неё: — Цайяо, я просто хочу побыть один. Возвращайся, хорошо?

— Хорошо, — неохотно согласилась Сунь Цайяо, понимая, что в такой момент Ваше Высочество не хочет её видеть рядом.

Юнь Яньцзэ шёл на запад, пока не увидел табличку с надписью «Павильон Цяньи» и не остановился.

По обе стороны от входа покачивались красные фонари. Он поднялся по ступеням и услышал доносящуюся из комнаты брань матери.

Он замер, молча слушая.

Постепенно выражение его лица стало спокойным. Он развернулся, чтобы уйти, но увидел Байшао, которая вышла из комнаты, прижимая руку к щеке.

— Ваше Высочество. — Увидев Юнь Яньцзэ у входа, Байшао поспешно поклонилась ему. — Ваше Высочество, прошу, подождите немного, я доложу госпоже.

— Не нужно, — остановил её Юнь Яньцзэ. Он заметил на её лице красный опухший след от пощёчины и после недолгого молчания спросил: — Почему ты одна? Куда делась Хунмэй?

Байшао покачала головой, не проронив ни слова.

Юнь Яньцзэ заметил, что её причёска растрепалась, а шёлковый цветок в волосах съехал набок, и догадался, что удар матери был очень сильным. — Завтра я попрошу матушку Су, чтобы тебя перевели служить во Дворец Чжанлю.

— Но госпожа…

Юнь Яньцзэ не ответил и, развернувшись, ушёл, вскоре растворившись в ночной темноте.

За его спиной вновь раздалась брань матери.

Во тьме Юнь Яньцзэ смахнул одинокую слезу и зашагал прочь.

Байшао, прижимая руку к щеке и слушая отчаянные крики госпожи, ощутила смутное и страшное предчувствие.

Два часа спустя, увидев рослых евнухов с белым шёлком, появившихся в Павильоне Цяньи, она наконец поняла, почему у Вашего Высочества было такое страшное лицо, и почему он распорядился перевести её во Дворец Чжанлю.

Выслушав, как евнух зачитывает указ Его Величества, Байшао ошеломлённо смотрела на то плачущую, то смеющуюся госпожу и в смятении думала: как же всё дошло до такого?

— Я хочу видеть Его Величество, я не верю! — Чжэн Ланьинь оттолкнула приблизившегося к ней рослого евнуха. В приступе безумия её сила стала нечеловеческой. — Это всё заговор Су Мэйдай, Его Величество не может убить меня!

— Твою жизнь забираю я, и никто другой к этому не причастен, — в Павильон Цяньи вошёл император Лунфэн. Они уже много лет не разговаривали по-хорошему. Он смотрел на неё, как на незнакомку.

— Один день в браке — сто дней благодати, Ваше Величество, — рыдая, произнесла Чжэн Ланьинь. — Почему вы так безжалостны ко мне?

— А ты помнишь слова: «Муж и жена — птицы из одного леса, но при большой беде разлетаются врозь»? — сказал император Лунфэн. — Если бы я был бессердечным и неблагодарным, то после восшествия на престол во дворце не было бы никакой супруги Нин.

Чжэн Ланьинь в ужасе смотрела на него и, перебирая ногами, пятилась назад. — Нет, это не я, я не говорила этого тогда. Ваше Величество, я осознала свою ошибку, я правда всё поняла. Умоляю, пощадите меня, я не хочу умирать, я правда не хочу умирать.

Более десяти лет назад она действительно сказала это своим родственникам.

«Ланьинь, ты и вправду решила помочь нам изнутри и захватить резиденцию принца? Не пожалеешь?»

«С чего бы мне жалеть? Муж и жена — птицы из одного леса, но при большой беде разлетаются врозь. К тому же, мне изначально нравился не он. Если бы не интересы семьи, зачем бы я терпела это унижение?»

— Я знаю, что ты вышла замуж за меня ради своей семьи. Как женщина, ты ничего не могла поделать, у тебя не было выбора, — вздохнул император Лунфэн. — Под гнётом императорской власти мы оба тогда были лишь пешками. Я не хотел тебя притеснять.

— Но ты совершила слишком много ошибок, — император Лунфэн закрыл глаза. — Мэйдай и Ду Цина баловал я. Если хочешь кого-то ненавидеть, ненавидь меня. Если после смерти станешь мстительным духом, приходи за мной.

Сказав это, он развернулся и ушёл.

— Юнь Исин! — пронзительно закричала Чжэн Ланьинь. — Тебе просто повезло больше, чем твоему третьему брату! Просто повезло!

— Ты права, — император Лунфэн остановился и, обернувшись, посмотрел на неё. — Мне повезло больше, чем всем остальным принцам. Поэтому я и стал последним победителем.

— Нет, нет, — Чжэн Ланьинь широко распахнула глаза, её зубы выбивали мелкую дробь. — Это ты, это ты…

Император Лунфэн бросил на неё последний взгляд и надел плащ, который ему подал Лю Чжунбао.

— Пойдём.

— Ваше Величество, — с улыбкой спросил Лю Чжунбао, — куда направимся?

— Ах ты, старый плут! Конечно же, во Дворец Ясной Луны, — император Лунфэн сел в драконий паланкин. — В канун Нового года нужно быть с семьёй. Позови и Ду Цина. Если не придёт, в этом году останется без новогодних денег.

— Ваше Величество, боюсь, Ваше Высочество не скоро вернётся во Дворец Ясной Луны. Ваш старый слуга только что видел, как он пошёл с уездной принцессой Мин в сторону Ворот Алой Птицы.

Император Лунфэн слегка улыбнулся.

— Пусть идёт.

Всё-таки, когда дети вырастают, отцу они уже не подвластны.

— Ваше Высочество, — Цзючжу посмотрела вперёд, — там уже Ворота Алой Птицы. Отец с матушкой ждут меня снаружи, вам пора возвращаться.

— Я знаю, что впереди Ворота Алой Птицы, — усмехнулся принц Чэнь. — Посмотри наверх.

Цзючжу подняла голову, и в тот же миг раздался хлопок — в небе распустились прекрасные цветы фейерверков.

Их огни окрасили её лицо румянцем. Не моргая, она смотрела на них и спросила:

— Ваше Высочество, это вы специально для меня устроили?

— Во дворце каждый год в канун Нового года, после полуночи, запускают фейерверки. Их видно из многих мест в столице.

— А-а, — кивнула Цзючжу. Значит, это не для неё.

— Те — нет. А вот эти — да, — принц Чэнь сделал знак рукой, и сопровождающий его евнух поднёс целую гору хлопушек.

— «Под треск хлопушек уходит старый год, тёплый весенний ветер доносит аромат вина тусу», — произнёс он, выбирая одну хлопушку и ставя её на землю. — Поросёнок Мин, зажги её, и наступит новый год. Желаю, чтобы все твои мечты сбывались, а жизнь была мирной и беззаботной.

Он привязал фитиль к длинной палке и протянул её ей.

— Давай, попробуй.

Сердце Цзючжу забилось от предвкушения и страха. Дрожа, она вытянула палку и попыталась поднести фитиль к запалу хлопушки, но рука так ходила ходуном, что она никак не могла попасть.

— Раньше никогда не играла с хлопушками?

Цзючжу покачала головой.

— Не играла.

Принц Чэнь, видя её неуклюжесть, мягко обхватил её запястье.

— Я научу. Как только запал загорится, мы бежим, запомнила?

— Угу! — кивнула Цзючжу, глядя на запал так, будто это был её злейший враг.

Ш-ш-ш!

Запал загорелся. Она бросила палку с фитилём и, схватив принца Чэня, бросилась бежать.

— Не бойся, — принц Чэнь распахнул свой плащ и укрыл им Цзючжу с головой.

Бум!

Хлопушка взорвалась, озарив всё яркой вспышкой.

— Получилось! — Цзючжу высунула голову из-под плаща и радостно указала на то место, где взорвалась хлопушка. — Как громко!

— Понравилось? — спросил принц Чэнь, усмехнувшись и глядя на девушку, которая почти прижималась к его груди.

— Понравилось, — Цзючжу потянула его за рукав. — Ваше Высочество, давайте ещё одну зажжём, хорошо?

— Хорошо, — принц Чэнь поднял фитиль с земли и протянул ей. — На этот раз сама.

— Угу, — Цзючжу несколько раз дунула на фитиль, раздувая огонь, и дрожащей рукой потянулась к следующей хлопушке.

На этот раз она сама подожгла запал, а затем, вскрикнув, не раздумывая, бросилась туда, где стоял принц Чэнь.

Глядя на бегущую к нему девушку, принц Чэнь снова распахнул плащ.

Девушка с головой нырнула в его объятия.

Он с улыбкой снова укутал её плащом. Хлопушка взорвалась, и звук этот был подобен ударам его сердца.

— Ваше Высочество, вы тоже зажгите парочку, — подтолкнула его Цзючжу. — Давайте, давайте.

Принц Чэнь взял фитиль.

— Я могу зажечь три хлопушки одновременно, хочешь посмотреть?

— Хочу, — Цзючжу поставила три хлопушки рядом, но, помедлив, убрала одну и, обернувшись к нему, сказала: — Ваше Высочество, может, лучше две? Три — это слишком много.

— Поросёнок, ты меня недооцениваешь? — Принц Чэнь подошёл к ней и вернул убранную хлопушку на место. — Отойди подальше, я покажу тебе, что такое мастер по запуску хлопушек.

Цзючжу, семеня ногами, отбежала подальше и зажала уши.

— Ваше Высочество, будьте осторожны!

Принц Чэнь небрежно махнул рукой, быстро поджёг три хлопушки и, выпрямившись, посмотрел на Цзючжу.

Три хлопка раздались один за другим. Цзючжу опустила руки. Она смотрела на изящного юношу, стоявшего в свете огней, и тихо пробормотала:

— Ваше Высочество… такой красивый.

— Что ты сказала? — Принц Чэнь подошёл к Цзючжу и заметил, что её лицо покраснело.

Она яростно замотала головой.

— Ничего.

— Глазами так и бегаешь, вид такой виноватый. И ты ещё говоришь, что ничего не сказала? — Принц Чэнь с улыбкой ткнул её в щёку. — Поросёнок Мин, ты думаешь, меня легко обмануть?

— Нет, нет, — Цзючжу закрыла лицо руками, не давая ему себя трогать, но, поняв, что увернуться не удастся, в конце концов просто уткнулась ему в грудь.

Тук-тук-тук.

Это был не треск хлопушек. Это стучало сердце Вашего Высочества.

Цзючжу подняла на него из объятий взгляд, её глаза блестели.

— Ваше Высочество…

Она хотела сказать: «Ваше сердце так громко стучит».

— Глупышка, — принц Чэнь рассмеялся. Его смех был нежным и сдержанным, словно цветение персиков, укрывшее горы…

Юнь Яньцзэ стоял под высокой дворцовой стеной, глядя на видневшихся вдали Юнь Дуцина и Мин Цзючжу. Ночной ветер доносил их счастливый смех, который не мог заглушить даже треск петард. Радости и горести этого мира вовеки неразлучны.

Он опустился на землю, прислонившись к стене, и, запрокинув голову, уставился на расцветающие в небе фейерверки. В голове было пусто.

Эти яркие огни скрывали смерть его матери, а у него не хватило смелости даже взглянуть на неё в последний раз.

— Яньцзэ, ты должен усердно учиться и стать лучшим из принцев.

— Ты должен быть послушным, только тогда ты понравишься своему отцу-императору.

— Яньцзэ, ты — вся надежда матери. Ты должен стать наследным принцем, самым знатным человеком в Дачэне.

— Я так ненавижу, так ненавижу…

Треск петард стих. Когда он очнулся, Юнь Дуцин уже ушёл, а Мин Цзючжу с дворцовым фонарём в руке шла в окружении нескольких служанок и евнухов.

— Уездная принцесса, там, кажется, кто-то есть. — Один из евнухов заметил его. — Ваш раб сходит проверить.

— Не нужно, — Цзючжу остановила юного евнуха. Глядя на тёмный силуэт у подножия стены, она решила, что в такую ночь семейного единения лучше не беспокоить одинокого человека — это будет проявлением деликатности. — Идёмте, и пусть никто его не тревожит.

Увидев, что девушка со слугами уходит, Юнь Яньцзэ поднялся, взглянул на всё ещё полыхающие в небе фейерверки и растворился в ночной мгле.

В Павильоне Цяньи Чжэн Ланьинь сжимала в руке белую шёлковую удавку. Глядя на вспышки фейерверков за окном, она чувствовала, что не смирилась с судьбой, но дюжим евнухам было всё равно. Они потащили её и накинули ей удавку на шею.

В ужасе она попыталась сорвать шёлк, рыдая так, что слёзы и сопли смешались на лице. От былой изысканности и благородства не осталось и следа.

— Красавица Чжэн, — с издевкой протянул один из евнухов, — доброго пути. Если будете так брыкаться, то навредите и Четвертому принцу.

— Кто из вас посмеет меня убить? Я — родная мать Четвертого принца! — Чжэн Ланьинь, казалось, наконец обрела уверенность. — Вы, презренные псы, ни один из вас не смеет ко мне прикоснуться!

Дюжий евнух, которого обозвали псом, ничуть не рассердился. Он и его напарник с силой затянули шёлк. Видя, что сопротивление Чжэн Ланьинь слабеет, он холодно усмехнулся:

— Забыл сказать вам кое-что, красавица. Император не только лишил Четвертого принца всех титулов, но и завтра же отправится с Драгоценной супругой на поклонение предкам, чтобы провозгласить её Главной императрицей!

Чжэн Ланьинь широко распахнула глаза, отчаянно дёрнулась ещё пару раз и испустила последний вздох с открытыми глазами.

— До последнего вздоха пыталась прикрыться Четвертым принцем, словно щитом. Не повезло ему с таким дедом по материнской линии и с такой матерью, — дюжий евнух проверил дыхание Чжэн Ланьинь. — Мертва. Отнесём и доложим.

— Господин евнух, господин евнух! — Байшао вбежала в комнату, достала всё серебро, что у неё было, и сунула его в руку дюжего евнуха. — Умоляю, господин евнух, позвольте мне ненадолго остаться и привести в порядок облик госпожи.

Дюжий евнух подбросил серебро на ладони и с кривой усмешкой сказал:

— А ты верная служанка. Ступай.

— Благодарю вас, господа евнухи, — Байшао поклонилась им и подошла к телу Чжэн Ланьинь.

Дюжий евнух презрительно фыркнул. Некогда высокомерная главная придворная дама, чем она теперь отличается от побитой собаки?

Мин Цзинчжоу и госпожа Шэнь довольно долго ждали у Ворот Алой Птицы, пока наконец не увидели свою дочь, семенившую к ним мелкими шажками. За ней, с почтением и осторожностью неся фонари, следовали несколько юных евнухов.

— Осторожнее, не упади, — госпожа Шэнь поддержала Цзючжу и, уловив исходящий от неё лёгкий запах пороха, усадила рядом с собой. — Весело провела время с принцем Чэнем?

Дочь кивнула, и госпожа Шэнь ничуть не удивилась. Разумеется, это принц Чэнь задержал её во дворце.

— Садись ровно, едем домой, — госпожа Шэнь опустила занавеску, скрывая их от взглядов юных евнухов.

Колёса повозки мерно постукивали по дороге. Цзючжу, вспомнив о событиях на новогоднем пиру, не удержалась и спросила Мин Цзинчжоу:

— Отец, почему за Четвертого принца просило так много людей, хотя его родственники по материнской линии и его мать совершили столько тяжких преступлений?

— Они просят не за Четвертого принца, а за собственное будущее, — Мин Цзинчжоу не стал обманывать дочь из-за её юного возраста. — Каким тебе кажется Четвертый принц?

Цзючжу покачала головой:

— Он хорош собой, держится с достоинством, учтив и соблюдает все приличия — истинный благородный муж. Но он мне не нравится.

— Потому что ты узнала того управляющего из семьи Чжэн, который причинил тебе вред?

— Нет, — Цзючжу снова покачала головой. — Я с самой первой встречи почувствовала, что с ним что-то не так.

Хотя она и сама не знала, в чём причина.

— В жизни каждого человека встречается пара-тройка людей, которые либо сразу не нравятся, либо, наоборот, запоминаются навсегда, — госпожа Шэнь погладила дочь по голове. — Не обращай внимания на такие мелочи. С теми, кто нравится, общайся больше, а тех, кто не по душе, держись подальше. Не нужно себя принуждать.

Цзючжу улыбнулась:

— Я поняла, матушка.

Иногда, если человек не лёг на душу, не стоит себя заставлять.

— В глазах этих сановников Четвертый принц строго соблюдает этикет, обладает милосердным нравом и ценит учёных мужей. Для них это лучший кандидат на трон, — Мин Цзинчжоу загадочно усмехнулся. — Принц Хуай близок к военачальникам, принцы Ань и Цзин ничем не примечательны, а характер принца Чэня…

Цзючжу подняла на него глаза.

— Характер принца Чэня слишком независим, он не позволит сановникам собой управлять, — под взглядом дочери Мин Цзинчжоу заменил слово «деспотичный» на более мягкое «независимый». Он знал о помыслах некоторых чиновников, но хранил верность только Его Величеству. Какие бы интриги они ни плели, он, хоть и догадывался о них, вмешиваться не собирался.

— Значит, они не то чтобы по-настоящему поддерживают Четвертого принца, а просто считают его… подходящим?

— Возможно, и сам Четвертый принц лишь хочет, чтобы они считали его самым подходящим кандидатом, — ответил Мин Цзинчжоу на вопрос дочери. — Пока человек жив, у него неизбежно будут свои корыстные интересы.

И он не был исключением.

Цзючжу на мгновение замолчала:

— Но если истинная натура Четвертого принца окажется не такой, как они себе представляют, они не пожалеют?

— Цзючжу, знаешь ли ты, что в истории был один император, который в юности был образцом добродетели: скромный, милосердный, равнодушный к женской красоте и бережливый. Каждый его шаг и слово были безупречны. Однако, взойдя на трон, он начал грандиозные стройки, собрал огромный гарем и правил с невиданной жестокостью.

— И… что было потом?

— Его страна пала, — Мин Цзинчжоу увидел, что его рассказ ошеломил дочь. — Помни прошлое, чтобы оно стало уроком на будущее. Дачэну нужен по-настоящему добродетельный и мудрый правитель, как Его Величество, а не безумец в личине благородного мужа.

— Отец, ты думаешь, что Четвертый принц именно таков?

— Я не знаю, — улыбнулся Мин Цзинчжоу. — Но я знаю, что он не нравится моей дочери.

Цзючжу широко раскрыла глаза. Неужели её симпатия или антипатия так важна?

— Что такое? — спросил Мин Цзинчжоу.

— Ничего, просто мне кажется… — Цзючжу вздохнула. — Не слишком ли это опрометчиво?

— Вовсе нет, — улыбнулся Мин Цзинчжоу. — Это долг отца.

А самое главное, Его Величество был в расцвете сил, и время искать наследника ещё не пришло.

Цзючжу потёрла щёки. Вот оно, счастье, когда отец безоговорочно тебе доверяет?

Она откинула занавеску на окне повозки. Снаружи виднелись ещё не убранные ночные лотки, стайки детей, запускающих петарды, и исполнители танца льва, которые сидели у ларька с едой и уплетали лапшу, обнимая свои львиные головы.

Среди суеты и огней мирской жизни они наслаждались этой тихой новогодней ночью.

Процветание даётся нелегко. Почему же некоторые ради собственной корысти не замечают этих простых людей, живущих своей скромной жизнью?

— Хозяин, Чжэн Ланьинь больше нет.

— Мертва? И хорошо, что мертва. Ей давно пора было умереть.

— Перед её смертью Его Величество навестил её.

— Таков уж наш Император: сердце чистое, как зеркало, но помнит о былых чувствах. Если бы не вскрылись её попытки отравить младшую супругу принца и подстроить несчастный случай с принцем Чэнем на ипподроме, Его Величество не позволил бы ей умереть так бесславно.

Во дворце есть множество способов заставить женщину умереть тихо и незаметно, но Его Величество лично издал императорский указ о даровании смерти Чжэн Ланьинь.

А указы переписывают в архивы, чтобы они сохранились на века для потомков.

— Заставить столь сентиментального Императора устроить ей такой позорный конец — это же сколько глупостей она должна была натворить! Если бы ей тогда удалось убить принца Чэня, было бы ещё полбеды. Но он выжил, а она лишь спугнула змею в траве, усилив подозрения Его Величества в отношении всех принцев. Скажи, ну не бездарность ли она?

— Хозяин, что же нам теперь делать?

— Ждать, разумеется.

— Соблазн трона так велик, что всегда найдутся те, кто, теряя рассудок, бросится в борьбу за него, один за другим.

— Но когда Мин Цзючжу и принц Чэнь поженятся, его шансы возрастут.

— Поженятся?

Раздался презрительный смешок.

— Говорят, что супруги, чьи сердца бьются в унисон, могут и горы свернуть. Но что, если эти супруги станут заклятыми врагами?

В четырнадцатый год эры Лунфэн, в первый день первого месяца, император Лунфэн вместе с Драгоценной супругой Су совершил обряд поклонения предкам в родовом храме. Прочитав поминальные тексты, он издал императорский манифест, объявляющий всему миру о возведении госпожи Су в ранг императрицы.

Хотя при дворе и нашлись противники, император Лунфэн остался непреклонен и назначил церемонию возведения на престол на пятнадцатый день первого месяца.

Так в гареме, что четырнадцать лет оставался без хозяйки, наконец появилась первая императрица эпохи Лунфэн.

В тот день, когда вывесили императорский манифест, Цзючжу заперли во дворе, где она с нянюшкой, присланной из Министерства обрядов, разучивала свадебный этикет.

Сколько шагов и где сделать, какой поклон выполнить, даже то, с левой или правой ноги ступать, — всё было строго регламентировано. Как дочь заместителя министра ритуалов, Цзючжу изо всех сил старалась не опозорить отца.

— Уездная принцесса, вы так изящно выполняете поклоны, — похвалила её нянюшка. — Вы самая способная и быстро обучающаяся из всех будущих княгинь.

Цзючжу не слишком поверила этим словам.

С того самого дня, как Его Величество отвёл Драгоценную супругу Су в храм предков, Цзючжу заметила, что отношение многих людей к ней разительно изменилось.

Когда они с другими барышнями собирались вместе, ей первой предлагали выбрать, какой чай пить и какие сладости есть.

Когда она ходила по магазинам, торговцы были готовы отдать ей товар чуть ли не даром.

Приглашений, доставляемых в их дом, стало больше, чем снежинок зимой, и почти в каждом содержалась просьба к матери взять её с собой.

Даже принцессы и принцессы-цзюньчжу при встрече ласково называли её сестрицей, проявляя пугающее радушие.

— Госпожа, — вошла Чуньфэнь с пригласительным письмом. — Принцесса Жоудэ прислала.

— Принцесса Жоудэ? — Цзючжу задумалась. — Та самая принцесса, что ранила Четвертого принца?

Чуньфэнь кивнула:

— Именно она.

— И зачем она пришла? — Цзючжу взглянула на письмо. — Сейчас все принцессы живут во дворце, выехать непросто. Зачем тратить время на меня?

— Так вы её примете? — Чуньфэнь, заметив равнодушное выражение на лице госпожи, предположила, что та не слишком жалует эту принцессу.

— Приму, — вздохнула Цзючжу. — Раз уж она пришла, не могу же я выставить принцессу за дверь.

— Госпожа… вам не нравится эта принцесса?

— Да, — кивнула Цзючжу с видом полной правоты. — Я слышала, она однажды публично разгневала Ваше Высочество.

Чуньфэнь промолчала.

Разве не принц Чэнь публично унизил принцессу Жоудэ?

— Впереди третий молодой господин семьи Мин, Мин Цзиюань?

…

Принцесса Жоудэ и сама не горела желанием встречаться с этой воспитанницей семьи Мин, выросшей на стороне. По её мнению, от людей, выросших в захолустье, всегда веяло деревенщиной, и этот дух было не вытравить.

Однако действительность заставила её склонить голову.

С тех пор как семья дяди её супруга попала в беду, она и её муж оказались под ударом. Некоторые даже подозревали, что принцесса сама была замешана в этом деле, поскольку у неё были не самые лучшие отношения с родной матерью Четвёртого принца.

Сегодня благородная супруга Су… нет, уже императрица Су, милостиво позволила им покинуть дворец, чтобы повидаться с супругом принцессы. Только тогда Жоудэ узнала, что его семья находится под стражей Цзиньу. Даже когда она вызвала супруга в свою резиденцию, Стража Цзиньу ей отказала.

Она понимала, что дело имеет далеко идущие последствия и многие не осмелятся в него вмешаться. Единственные, к кому можно было обратиться за помощью, — это императрица Су и принц Чэнь.

Императрица Су никогда не была жестока к принцам и принцессам, но и особой близости к ним не питала. Принц Чэнь и подавно не оказал бы ей уважения — а то и вовсе мог прилюдно высмеять её за несбыточные мечты.

Поэтому ей оставалось лишь возлагать надежды на Мин Цзючжу.

Сейчас всему городу было известно, что императрица Су очень довольна своей будущей невесткой, Мин Цзючжу. Она не только всячески её превозносила, но и прямо велела знатным дамам оказывать ей покровительство. В канун Нового года принц Чэнь лично привёз Мин Цзючжу во дворец, они вели себя очень близко, и было видно, что их чувства сильны.

Некоторые предполагали, что мать и сын так относятся к Мин Цзючжу, чтобы показать своё расположение гражданским чиновникам, продемонстрировать свою к ним близость. Но были ли это искренние чувства или вынужденная мера, это лишь доказывало, какое место Мин Цзючжу занимала в сердцах императрицы и принца.

Раз уж нельзя было просить принца Чэня, она могла попросить Мин Цзючжу.

Девушку из глуши куда проще обвести вокруг пальца, чем воспитанницу знатного рода.

— Ваше Высочество, — Цзючжу взглянула на принцессу Жоудэ, затем на подарочную коробку на столе, не понимая её намерений.

— Уездная принцесса и Пятый брат скоро вступают в брак, а мне и подарить нечего. Примите этот гарнитур украшений в качестве свадебного дара, — с радушной улыбкой проговорила Жоудэ. — Прошу уездную принцессу не побрезговать.

Свадебный дар?

Но ведь такие дары обычно дарят родственники со стороны невесты. Принцесса Жоудэ — сестра его высочества, с чего бы ей дарить мне свадебный дар?

— Уездная принцесса, откройте и посмотрите, нравится ли вам? — принцесса Жоудэ умело скрыла презрение во взгляде. Она слышала, что эта уездная принцесса, чтобы угодить императрице Су, с самого утра примчалась во дворец поздравить её с днём рождения. Наверняка недалёкая. Этот драгоценный гарнитур с камнями «чёрный кошачий глаз» точно придётся ей по душе…

— Благодарю вас, принцесса. — Цзючжу открыла коробку и взглянула на украшения. Что за чёрные, как смоль, камни на них? Заколки, подаренные его высочеством и её сиятельством, были куда красивее.

Она закрыла крышку и передала коробку стоявшей позади Чуньфэнь: — Вынудила принцессу потратиться.

И это вся реакция?

Всего-то?

Ожидаемого восторга на лице Цзючжу не появилось. Жоудэ с трудом подавила вздох: — Позвольте спросить, уездная принцесса, вам понравился этот гарнитур?

— Да, очень мило. — Нельзя же отвергать подарок, сделанный от чистого сердца, это бы так ранило человека. Цзючжу улыбнулась принцессе и ещё раз её поблагодарила.

Не верю!

В твоём взгляде нет ни капли симпатии!

Жоудэ снова сделала глубокий вдох: — Рада, что уездной принцессе понравилось.

После этого разговор затих. Притворяясь, что не замечает неловкой тишины, Жоудэ с усилием подыскала новую тему: — Прошу прощения, где господин Мин и госпожа Мин? Почему я их не вижу?

— Отец сейчас в Министерстве обрядов, а матушка ещё не вернулась с чайной церемонии, — Цзючжу подняла чашку и отпила чаю. — Если Ваше Высочество желает их видеть, прошу вас немного подождать.

— Нет, я сегодня пришла специально к уездной принцессе. — Она потому и явилась, что разузнала об отсутствии Мин Цзинчжоу и Шэнь Ин. Как бы она смогла уговорить Мин Цзючжу исполнить её просьбу в их присутствии?

— А, — кивнула Цзючжу.

Жоудэ: «…»

Почему она говорит только «а»?

После таких слов любой нормальный человек спросил бы: «Зачем я вам понадобилась?»

Почему она не спрашивает?!

— Уездная принцесса. — Раз та не спрашивала, Жоудэ пришлось взять инициативу в свои руки. Сцепив зубы, она продолжила: — Я пришла сегодня с одной просьбой.

Цзючжу моргнула, глядя на неё, но не спросила, с какой именно.

Жоудэ чуть не скрипнула зубами от досады. Ничего, она выдержит.

— Думаю, уездная принцесса уже знает, что мой супруг оказался впутан в одно дело…

— В какое дело? — Цзючжу невинно захлопала ресницами и с улыбкой посмотрела на принцессу. — Я ничего не знаю.

Не знаешь?

Не знаешь?! Да в это и трёхлетний ребёнок не поверит.

— Вполне понятно, что уездная принцесса не в курсе, — Жоудэ заискивающе улыбнулась и пересказала историю о том, как дядя её супруга оказался замешан в деле о покушении на Четвёртого принца. — Мой супруг — человек робкий и ни во что не вникающий, откуда у него хватило бы смелости участвовать в заговоре против принца? А теперь Стража Цзиньу целыми днями окружает дом его семьи, и простые люди, видя это, верят, что это он навредил Четвёртому принцу. Вы только посмотрите, что за шум поднялся…

— Чуньфэнь, долей принцессе чаю. — Цзючжу слушала с живым интересом и жестом попросила Жоудэ продолжать.

Жоудэ встретилась с любопытным взглядом Цзючжу: «…»

Она что, за сказительницу её принимает?

— Поэтому не могли бы вы, уездная принцесса, замолвить за меня доброе словечко перед Пятым братом, чтобы он помог во всём разобраться? — подобострастно улыбнулась Жоудэ. — Конечно, я не оставлю вас без вознаграждения. Когда дело уладится, я готова добавить к вашему приданому ещё две тысячи лянов.

Две… две тысячи лянов?!

Сердце Цзючжу дрогнуло. Какая же богатая эта принцесса.

— Но… — она выбросила две тысячи лянов из головы. — Принцесса — сестра его высочества. Если у вас есть какое-то дело, вы можете сказать ему напрямую. Зачем передавать через вашу покорную слугу?

Да ещё и тратить на это столько денег. Какая расточительность. Неужели все в столице так легко расстаются с деньгами?

Услышав это, Жоудэ едва сдержала улыбку. Ей показалось, что Мин Цзючжу намеренно над ней издевается.

Но, взглянув в её по-детски наивные глаза, в которых невозможно было различить правду от лжи, принцесса подумала, что хоть эта девушка и приехала из захолустья, притворству она научилась у столичных жителей в совершенстве.

Жоудэ с трудом выдавила улыбку: — У Пятого брата прямой характер, он не всегда прислушивается к чужим словам. Но вы, уездная принцесса, — другое дело. Вы его будущая княгиня. Всё, что вы скажете, он непременно выслушает.

Цзючжу поняла. Это и есть то, о чём говорила матушка, — знаменитый столичный способ «надевать высокую шляпу».

Сначала расхвалить человека до умопомрачения, чтобы он, потеряв голову, по глупости побежал выполнять поручения…

— Я тут подумала, две тысячи лянов в приданое — это всё же маловато. Для такой выдающейся невестки, как вы, я, как старшая сестра, должна выложить как минимум три тысячи лянов, чтобы это выглядело достойно. Как вы считаете, уездная принцесса?

Цзючжу считала, что денег очень много, и ей стало страшно.

За какие же слова нужно платить три тысячи лянов?

— Ваше Высочество шутит. Я передам его высочеству всё, о чём мы сегодня говорили, а в приданом нет нужды. — Цзючжу слегка приподняла чашку, давая понять, что аудиенция окончена.

Лицо Жоудэ потемнело. Расскажет обо всём Юнь Дуцину?

Разве о таком можно говорить прямо?

— Раз уездной принцессе неудобно, я не буду настаивать. А о сегодняшнем разговоре лучше не говорить Пятому брату, чтобы не утруждать его, — Жоудэ поднялась. — Позвольте откланяться.

Выйдя из поместья заместителя министра Мина, принцесса Жоудэ села в карету, и улыбка тут же сползла с её лица. Она повернулась к сопровождавшей её служанке и спросила: — Скажи, у этой Мин Цзючжу, что, не все дома?! Обо всём докладывать Юнь Дуцину! Неужели она и вправду верит, что он будет ей беззаветно предан?

Она ещё посмотрит, сохранит ли Мин Цзючжу такое же доверие, когда у Юнь Дуцина будет целый гарем наложниц.

За городскими воротами.

— Господин, мы прибыли в столицу, — спрыгнув с облучка, возница обратился к человеку в карете. — У ворот, кажется, что-то вывесили, собралась целая толпа.

— Пошли кого-нибудь грамотного посмотреть, что там написано, — мужчина в карете приподнял занавеску. Увидев, что бумага для объявления ярко-жёлтого цвета, а по краям стоят стражники из Драконьей Стражи, он слегка изменился в лице.

Что за важное событие произошло во дворце, что у городских ворот вывесили императорский манифест?

— Господин! — вернулся прочитавший манифест слуга-книгочей, сияя от восторга. — Добрые вести! Его Величество пожаловал матери принца Чэня титул императрицы!

— Что? — мужчина выскочил из кареты, протиснулся к манифесту и прочёл его от начала до конца.

Император и вправду возвёл госпожу Су в ранг императрицы. Значит, принц Чэнь теперь стал законным наследником?

Он застыл на месте, ошеломлённый.

— Вы будете смотреть или нет? — кто-то оттолкнул его в сторону. — Если нет, отойдите.

— А кто такая эта благородная супруга Су? Столько лет управляла гаремом для государя и безропотно сносила его холодность.

— Я знаю, знаю! Говорят, эта благородная супруга Су — несравненная красавица, словно фея с небес.

— И это всё, что ты знаешь? А я знаю не только то, что она красавица, но и то, что она родила сына, искусного и в науках, и в военном деле. Вы же знаете принца Чэня?

— Знаем, знаем! Это тот самый Властный принц, что спустился с небес, как бессмертный, истребил разбойников, сдал экзамены на чжуанъюаня, да ещё и с хорошенькой невестой. Неудивительно, что император сделал её императрицей. Раз она смогла воспитать такого выдающегося сына, значит, и сама она великая женщина.

Истребил разбойников?

Сдал на чжуанъюаня?

Хорошенькая невеста?

Властный принц?

Мужчина в синем халате ошеломлённо слушал этот разговор, не веря своим ушам.

Он что, всего два года пробыл в отъезде?

Почему репутация принца Чэня среди простого народа стала такой безупречной?

Когда это он успел сдать на чжуанъюаня? Он знал чжуанъюаня этого года, и это был не принц Чэнь.

А истребление разбойников? В письмах из дома об этом тоже не упоминалось. Почему же эти люди говорят об этом с такой уверенностью?

Эта столица — всё та же столица, которую он помнил?

— Эй, я тут слушок слышал, а вы?

Мужчина в синем халате навострил уши. Он бросил взгляд на бесстрастных Драконьих Стражей.

Обсуждать дворцовые сплетни прямо перед ними — это вообще разумно?

— Что за слух, давай рассказывай!

— Говорят, в канун Нового года случилось нечто из ряда вон выходящее.

— Продолжай, не тяни.

— Одну демоническую супругу казнили. Она позавидовала талантам Властного принца и хотела его погубить. Но наш мудрый и прозорливый государь всё раскрыл. Оказалось, она не только хотела навредить принцу Чэню, но и убила родную мать одной из принцесс. Вот государь и приговорил её к смерти.

— Тьфу, я-то думал, и вправду что-то важное. Это же всего лишь дело семьи Чжэн, скукота.

Казнь демонической супруги?

Семья Чжэн?

Чем больше мужчина в синем халате слушал, тем больше запутывался. Какая связь между демонической супругой и семьёй Чжэн? Кажется, раньше некоторые чиновники в столице за глаза называли благородную супругу Су демонической супругой.

Но, судя по разговорам этих людей, речь шла о ком-то другом.

— Третий молодой господин!

— Третий молодой господин!

Несколько мужчин в одежде управляющих и слуг поспешили к нему с улыбками долгожданной встречи на лицах: — Наконец-то мы вас дождались! Приветствуем третьего молодого господина!

— Отец и матушка в добром здравии?

— Всё хорошо, всё хорошо. Госпожа предполагала, что вы скоро прибудете в столицу, и последние несколько дней отправляла людей ждать у городских ворот. Слава богу, не пропустили вас.

Мужчина в синем халате продолжил расспросы: — А госпожа, вернувшись в столицу, привыкла к здешней жизни?

— У госпожи тоже всё хорошо, — ответил слуга. — Она дома и часто о вас вспоминает. Когда в столице выпал снег, она переживала, что дороги стали скользкими и вам будет тяжело в пути.

Мужчина в синем халате, он же третий молодой господин семьи Мин и родной брат Цзючжу, Мин Цзиюань, смотрел на шумную столицу, не в силах скрыть волнения. Наконец-то он увидит сестру.

Жаль только, что он едва вернулся, а она уже выходит замуж, да ещё и за принца Чэня.

— Впереди третий молодой господин семьи Мин, Мин Цзиюань?

Мин Цзиюань обернулся на голос и увидел восседавшего на коне принца Чэня.

Он был удивлён. Принц Чэнь сам с ним заговорил?

Мин Цзиюань взглянул на солнце — вроде бы всё в порядке, оно по-прежнему взошло на востоке.

— Третий молодой господин Мин, — принц Чэнь спрыгнул с коня, подошёл к Мин Цзиюаню и радушно положил руку ему на плечо. — Давно не виделись! Вы по-прежнему образец изящества и утончённости.

— Ваше Высочество, — Мин Цзиюань слегка отстранился и, почтительно сложив руки, поклонился принцу Чэню. — Ваш покорный слуга приветствует Ваше Высочество.

Убрав повисшую в воздухе руку, принц Чэнь улыбнулся:

— Третий молодой господин давно не возвращался в столицу и, возможно, немного отвык от города. Я как раз сегодня собирался к вам с визитом. Почему бы нам не поехать вместе?

— Ваше Высочество изволит шутить, — Мин Цзиюань развернулся и, оперевшись одной рукой, вскочил в карету. — Ваш покорный слуга просто возвращается домой. А Ваше Высочество оказывает честь своим визитом в моё скромное жилище. Это разные вещи. К тому же я, всего лишь чиновник низкого ранга, как я смею утруждать Ваше Высочество своим сопровождением?

Он заметил, что сегодня на принце Чэне был скромный и сдержанный халат из светлой парчи, отчего тот походил на утончённого юношу из благородной семьи.

Однако в памяти Мин Цзиюаня тут же всплыл другой образ — принц в роскошном пурпурном одеянии, вызывающий и дерзкий.

— Третий молодой господин Мин молод и многообещающ, а как чиновник — неподкупен. Такого достойного человека, вернувшегося в столицу, я рад встретить лично, — принц Чэнь сделал приглашающий жест. — Прошу.

— Господин, — слуга-книгочей растерянно посмотрел на Мин Цзиюаня. Ехать им или нет?

Мин Цзиюань взглянул на лучезарно улыбающегося принца, снова почтительно сложил руки и, отвернувшись, скомандовал:

— Едем.

Столица была куда оживлённее того места, где он служил, но сейчас Мин Цзиюань всеми мыслями уже был дома и не обращал внимания на городские пейзажи, желая лишь поскорее воссоединиться с семьёй. Приоткрыв полог кареты, Мин Цзиюань наблюдал за скачущим рядом принцем Чэнем. За два года тот, казалось, повзрослел и остепенился, и даже его вызывающий стиль в одежде сменился на сдержанный.

Он не верил, что появление принца Чэня — простое совпадение. В мире не бывает столько случайностей. Он также не верил, что высокомерный принц станет так любезно и обходительно вести себя с чиновником низшего ранга из-за какой-то помолвки. Люди не сближаются без причины — за всем стоит расчёт. Что же принцу Чэню нужно от семьи Мин?

— Госпожа, слуга-посыльный сказал, что господин вернулся, — Чуньфэнь быстрым шагом подошла к Цзючжу. — Думаю, он уже подъезжает к дому.

— Брат вернулся? — Цзючжу вскочила на ноги и взволнованно закружилась на месте. — Пошлите известить отца с матерью, пусть слуги приготовят чистую одежду и горячую воду, а ещё… а ещё на кухне…

— Госпожа, не волнуйтесь, я обо всём позабочусь, — Чуньфэнь, видя волнение своей госпожи, с улыбкой подтолкнула её к выходу. — Идите встречать господина к воротам, а остальное предоставьте нам.

Цзючжу теребила рукав, нервно стоя у главных ворот. Каждый раз, когда мимо проезжала карета, она с надеждой вглядывалась, но, поняв, что это не он, разочарованно отводила взгляд.

— Поросёнок Мин, — принц Чэнь издалека заметил Цзючжу, выглядывающую из-за ворот. Он пришпорил коня, подскакал к ней и с улыбкой посмотрел на неё с высоты.

— Ваше Высочество, как вы покинули дворец? — при виде принца Чэня напряжение Цзючжу спало наполовину. Она отступила в сторону, чтобы его конь не загораживал ей обзор.

— Куда ты прячешься? — увидев её движение, принц решил поддразнить её. — Не хочешь меня видеть, м-м?

— Ваше Высочество, не шутите, — Цзючжу погладила коня принца и, вытягивая шею, принялась оглядываться по сторонам. — Я…

Она не успела договорить, как увидела, что неподалёку остановилась карета, из которой вышел молодой мужчина в синем халате, с волосами, заколотыми нефритовой шпилькой.

Они никогда не виделись, но одного взгляда хватило Цзючжу, чтобы понять — это её брат, тот самый, что каждый месяц писал ей письма.

Молодой мужчина быстрым шагом подошёл к Цзючжу. Он хотел было дотронуться до её макушки, но сдержал порыв и отдёрнул дрожащую руку.

— Ты… Цзючжу?

Цзючжу решительно кивнула.

— Как же ты выросла, — сдавленным от слёз голосом произнёс Мин Цзиюань. Он раскрыл объятия, желая обнять девушку, но боялся напугать её своим внезапным порывом.

Он помнил сестру новорождённой — крохотный, мягкий комочек. Он держал её на руках, а она не плакала и не капризничала, лишь смотрела на него огромными любопытными глазами.

Когда сестру отослали, ему в каждом детском плаче слышался её голос.

Он думал, что стоит ему вернуться в столицу, и он снова увидит её. Кто бы мог подумать, что разлука затянется на семнадцать лет.

Пока он стоял в оцепенении, девушка бросилась ему в объятия.

— Брат.

Услышав это слово, у Мин Цзиюаня покраснели глаза, и он дрожащими руками обнял девушку.

Когда-то он беспомощно смотрел, как увозят сестру, и вот наконец, в этот миг, они воссоединились.

Принц Чэнь спешился, велел Драконьей Страже увести коня и, прислонившись к каменному льву, молча наблюдал.

Увидев, что издалека подъезжает карета Мин Цзинчжоу и госпожи Шэнь, он усмехнулся и повернулся, чтобы уйти.

— Ваше Высочество.

Кто-то схватил его за рукав. Он обернулся и увидел Цзючжу с покрасневшими от слёз глазами. Достав платок, он вытер её лицо:

— Сегодня ваша семья воссоединилась. Я зайду через несколько дней.

— Через несколько дней? — Цзючжу шмыгнула носом. Кончик носа покраснел, отчего она выглядела ужасно жалкой.

— Три дня, — сказал принц Чэнь, глядя на слезинки, застывшие на её ресницах. — Зайду через три дня.

Цзючжу кивнула. Её хватка на его рукаве ослабла, но она не отпустила его совсем.

— Благодарю Ваше Высочество за то, что сопроводили вашего покорного слугу. Если вы не побрезгуете, прошу в мой скромный дом на чашку простого чая, — сказал Мин Цзиюань, заметив, как сестра держит принца за рукав, и изящно поклонился ему.

— Не побрезгую, — принц Чэнь улыбнулся Цзючжу, а затем поднял взгляд на Мин Цзиюаня. — Благодарю за приглашение, третий молодой господин.

Едва он договорил, как подъехала карета супругов Мин. Принц смотрел на взволнованную семью из четырёх человек, на свою одежду, за которую всё ещё цеплялась Цзючжу, и терпеливо ждал в стороне.

Он не уйдёт, пока не выпьет чаю в доме семьи Мин. Мужчина сказал — мужчина сделал. Раз уж он принял приглашение на чай, то должен сдержать слово.

Семья вошла в главный зал. Госпожа Шэнь бросила недоумённый взгляд на Мин Цзинчжоу, заметив принца Чэня, который сидел рядом с её дочерью и молча пил чай. Император же издал указ, что принцам и принцессам запрещено покидать дворец без веской причины. Неужели такой огромный дворец не в силах удержать принца Чэня?

— Ваше Высочество, — начал Мин Цзинчжоу, — осмелюсь спросить, что привело вас в моё скромное жилище?

— Ничего особенного, — улыбнулся принц Чэнь. — Третий молодой господин пригласил меня на чай. Я подумал, что скоро мы станем одной семьёй, так как же я мог отказать в столь искреннем приглашении?

Супруги повернули головы к Мин Цзиюаню.

Мин Цзиюань: «…»

На самом деле его приглашение было лишь вежливой формальностью.

Он улыбнулся:

— Если Ваше Высочество заняты делами, не стоит обращать внимания на вашего покорного слугу.

Уходите, уходите же скорее.

— Третий молодой господин, возможно, ещё не знает, но мы, принцы и принцессы, в последнее время совершенно свободны, никаких дел нет, — с этими словами принц Чэнь поклонился Мин Цзинчжоу. — К счастью, благодаря наставлениям господина, я, младший, многому научился.

Мин Цзинчжоу встал, чтобы ответить на поклон:

— Ваше Высочество слишком добры.

«Наставления?» — подозрения Мин Цзиюаня только усилились. Последний месяц он спешил в столицу, да и почта ходила плохо, поэтому он не знал о важных событиях, произошедших в городе. Его отец всегда избегал тесных связей со взрослыми принцами, с чего бы ему учить принца Чэня? Но никто не мог развеять его сомнения. Глядя на принца, который осмысленно отвечал на вопросы отца, он невольно задался вопросом: неужели принц Чэнь и впрямь изменился?

Вскоре один за другим стали прибывать посыльные с подарками в честь его возвращения. Когда он уезжал из столицы на службу в провинцию, он не получал столько подношений. Сколько времени он пробыл в городе, что сыновья из всех знатных домов уже шлют ему подарки?

Почти каждый посыльный не забывал передать, как их молодой господин тосковал по нему, словно все они были его закадычными друзьями.

Взглянув на принца Чэня с его загадочной усмешкой, Мин Цзиюань понял причину такого радушия. Принц лично встретил его у городских ворот и сопроводил до самого дома. Так он оказывал покровительство семье Мин. Но из-за этого в глазах других семья Мин и принц Чэнь теперь были единым целым. Мин Цзиюань слегка нахмурился. Он как раз собирался всерьёз обдумать намерения принца, как вдруг увидел, что тот пододвинул его сестре горстку очищенных семечек, с которыми возился уже довольно долго.

Сестра разделила семечки на две части: одну взяла себе, другую отдала принцу. А принц, пока она не смотрела, незаметно подсыпал немного семечек из своей кучки в её.

Он на миг замер. В голове промелькнула смехотворная, абсурдная мысль. Может, принц Чэнь ничего не замышляет, а просто хочет порадовать его сестру?

— Цзиюань, ты только что с дороги. Иди прими ванну, переоденься в чистое, сними усталость, — Мин Цзинчжоу встал. — Я провожу тебя во внутренний двор, посмотришь, всё ли там в порядке.

— Цзючжу, — обратился он к дочери, грызущей семечки, — посиди немного с матерью и Его Высочеством. Я скоро вернусь.

— Хорошо, отец, — Цзючжу кивнула и высыпала горсть семечек, которую держала в руке, обратно на блюдо.

Выйдя из главного двора, Мин Цзиюань спросил Мин Цзинчжоу:

— Отец, это правда, что Его Величество собирается сделать Благородную супругу Су императрицей?

Мин Цзинчжоу кивнул:

— За последние полгода в столице многое произошло, в двух словах не расскажешь. Сейчас тебе нужно лишь как следует исполнять свои обязанности в Храме Великой Справедливости. Об остальном позаботимся мы с твоим дядей.

— Что задумал принц Чэнь? — нахмурился Мин Цзиюань. — Сегодня, едва я вернулся в столицу, как тут же наткнулся на него. Я не верю в такие совпадения.

— Впредь не говори дурного о принце Чэне в присутствии сестры, — Мин Цзинчжоу оглянулся, словно опасаясь, что дочь пошла за ними. — Она на тебя обидится.

— Сестра… влюблена в Его Высочество?

— Уж лучше выйти замуж за того, кто по сердцу, чем быть вынужденной пойти за нелюбимого, — Мин Цзинчжоу похлопал сына по плечу и с удовлетворением добавил: — Два года не виделись. Ты заметно окреп.

— Отец, — Мин Цзиюань не мог смириться с мыслью о скорой свадьбе сестры. — У принца Чэня такой дерзкий нрав. Я боюсь, что сестра будет страдать в браке с ним.

— Но императорский указ уже издан, разве можно его отменить? — Мин Цзинчжоу вскинул бровь. — К тому же, как ты думаешь, почему принц Чэнь поджидал тебя у ворот именно в день твоего возвращения?

— Почему? — взгляд Мин Цзиюаня помрачнел. — Он хочет использовать семью Мин?

— Ты думаешь… с его характером он стал бы так поступать? — Мин Цзинчжоу покачал головой. — Принц, с детства избалованный вниманием Его Величества, на такое не способен.

Для принца Чэня весь мир принадлежит императору, а он — его самый любимый сын. Это значит, что все в Поднебесной должны склонять перед ним головы.

— Эх ты, — Мин Цзинчжоу с жалостью посмотрел на него. — Даже у твоего шестого брата уже есть невеста, а у тебя до сих пор нет никого, кто бы о тебе заботился. И на то есть причина.

Мин Цзиюань: «?»

С чего это вдруг переход на личности?

— Иногда нужно отбросить предрассудки и смотреть сердцем, — улыбнулся Мин Цзинчжоу. — Тогда ты всё поймёшь.

— И ещё, принц Чэнь и Благородная супруга Су — спасители твоей сестры.

— Спасители? — недоумевающе переспросил Мин Цзиюань. — Отец, что именно произошло?

Эта столица, казалось, уже не была той, что он помнил. Всё стало чужим и незнакомым.

Точно так же, как когда-то он и представить себе не мог, что принц Чэнь станет его зятем.

— Я припоминаю, ты был в неплохих отношениях с Четвертым принцем? — Мин Цзинчжоу ответил вопросом на вопрос. — Вы переписывались в эти два года?

— Да не сказать, чтобы в неплохих. Просто принц Ци прочёл несколько моих статей и отозвался о сыне как о человеке выдающегося таланта, и всё в таком духе. — Мин Цзиюань задумался об их с принцем Ци прошлом. — Ваш сын не осмелился принять это всерьёз. Я лишь несколько раз посетил устроенные им чаепития, ничего более.

— А ты знаешь, что после твоего отъезда из столицы принц Ци во всеуслышание объявил тебя своим ближайшим другом? Сказал, что прочесть десять твоих статей лучше, чем десять лет читать книги?

— Это же чушь собачья! — Мин Цзиюань два года служил на севере и, часто общаясь с местными, даже перенял их говор. Взволновавшись, он и не заметил, как сорвался на него. — Я же не дурак, чтобы становиться ближайшим другом взрослого принца. Мне что, неприятностей мало, что ли?