(п/п: автор использует нелинейное повествование, и первая глава, грубо говоря, взята из середины романа, со второй все пойдет в хронологическом порядке)

Е Ихэн стояла перед лифтом, безмолвно сжимая в руке чёрную дорожную сумку.

Лифт стремительно опускался, цифры этажей менялись каждые две секунды. Она смотрела на это без всякого выражения, привычно опустив веки. Её тёмные зрачки были пустыми и ничего не отражали.

Телефон, который она держала в правой руке, издал сигнал уведомления, но она никак не отреагировала. Издалека казалось, будто она просто замерла в задумчивости. Поэтому, когда двери лифта открылись, стоявший рядом служащий любезно зажал для неё кнопку и мягко напомнил:

— Мадам, лифт прибыл.

Она, словно очнувшись, на мгновение замерла и только потом поблагодарила.

Пальцами, на которых от ручек сумки остались красные следы, она нажала кнопку этажа. Двери лифта быстро закрылись, отрезав от неё стандартную улыбку служащего. Тут же вежливая улыбка сошла и с её губ, и лицо снова стало бесстрастным, как и прежде.

В воздухе стояла тишина, только едва слышался электрический гул. В просторной кабине находилась лишь она одна.

Напротив сомкнутых дверей было зеркало, отражавшее застывшее, безжизненное лицо.

Подол белого платья был в грязи. Она только что попала под дождь, и кроссовки на её ногах из «парной» серии оставляли на полу большие мокрые пятна. Близился вечер, макияж на лице почти стёрся, волосы намокли от капель дождя. Губы, пересохшие за целый день без воды, вот-вот готовы были потрескаться до крови…

Раздался звук и двери лифта открылись, прервав её сумбурные мысли. Помедлив пару секунд, Е Ихэн вышла из кабины.

Сегодня был день рождения Лу Цзявана. Ей пришлось расспросить нескольких человек, чтобы узнать, что он здесь.

Один из них, очевидно, просто издевался над ней. С виду он был очень радушен и услужлив, но дал ей неверный адрес, уверяя, что Лу Цзяван празднует на вилле в восточной части города. Она с трудом добралась туда, но стоило ей выйти из машины, как он снова обдурил её и отправил на запад. В итоге она зря съездила в оба места. Когда она попыталась снова связаться с ним, то обнаружила, что он... просто заблокировал её в WeChat.

Только тогда она поняла, что её обманули.

Было около двух часов дня. Она сидела на корточках у обочины, солнце пекло спину, а пот стекал по вискам. Ноги дрожали от усталости. Она достала из сумки салфетку и, запрокинув голову, вытерла пот.

Ей было очень обидно, и в тот момент она не удержалась и позвонила Лу Цзявану, хотя даже не знала, что скажет. Однако вызов уже пошел.

В трубке долго звучали гудки, и через минуту она сама сбросила звонок, после чего экран телефона погас.

Она горько усмехнулась. Наверное, у нее солнечный удар, иначе с чего бы ей на секунду показалось, что он ответит.

Выйдя из лифта, Е Ихэн с дорожной сумкой пошла по длинному коридору. Почти дойдя до конца, она внезапно замедлила шаг.

Какая ирония. Тот самый человек, что обманул ее, сейчас стоял, прислонившись к перилам с сигаретой в правой руке. Он с самодовольным видом рассказывал кому-то о ней как о забавном анекдоте. Его собеседник почти не отвечал, но рассказчик воодушевленно продолжал и безостановочно смеялся.

На улице все еще шел дождь, а в небе раздавались раскаты грома. Его слова доходили до Е Ихэн прерывисто, и она не могла разобрать их четко. Единственное, что она услышала отчетливо, были эти несколько фраз:

«Ты бы знал, какой дурой она была по телефону. И вправду думала, что я ей помогу, еще и угостить обещала. Просто смешно».

«Не вини меня за жестокость. Я просто терпеть не могу таких людей».

«Да и внешность у нее так себе. С ее-то данными, ей, должно быть, пришлось потратить удачу всей следующей жизни, чтобы заполучить Лу Цзявана…»

Казалось бы, когда часто слышишь обидные слова, к ним привыкаешь. Но в этот момент сердце все равно ощутило горечь и боль.

Е Ихэн вышла вперед именно тогда, когда он закончил эту фразу. Под его удивленным взглядом она толкнула массивную дверь за его спиной.

День рождения Лу Цзявана, как и всегда, праздновался с размахом. В этом году атмосфера ощущалась ещё более пьяняще-роскошной. Воздух был пропитан смесью алкоголя и дорогих духов. Гости с бокалами шампанского в руках вели оживленные беседы, держались изящно. Среди этой прекрасной обстановки она была похожа на ошибочно забредшего к ним человека. Впрочем, так оно и было.

Её обувь, только что побывавшая в грязи, оставляла неуместные следы на дорогом ковре. На неё тут же устремились самые разные взгляды: изучающие, насмешливые, пренебрежительные, презрительные... Она вспомнила, что, кажется, с тех пор как она была с Лу Цзяваном, ей постоянно приходилось терпеть подобные взгляды. Она всегда была той, кого разглядывали и оценивали.

В огромном банкетном зале Е Ихэн, стоя у входа, огляделась по сторонам, но так и не увидела того, кого искала.

Ли Яньлэй, в тот миг, как заметил её, помрачнел, а его брови сошлись на переносице.

Он шагнул вперед и оттащил её в угол.

— Ты как здесь вообще оказалась?

Тон Е Ихэн оставался ровным:

— Где он?

Ли Яньлэй вздохнул и напомнил:

— Е Ихэн, сегодня его день рождения.

— Я знаю, — она опустила голову.

— Знаешь и всё равно пришла? — повысил он голос.

— У меня дело, — безучастно повторяла Е Ихэн. — У меня есть к нему дело.

Ли Яньлэй на пару секунд замолчал, словно сдерживаясь, потом снова вздохнул. Когда он заговорил опять, его голос стал ниже и в нем появились нотки убеждения:

— У него сегодня день рождения. Что у тебя за дело, которое не может подождать? Мне всё равно, что ты делаешь в обычные дни, но хотя бы сегодня не порти всем настроение, хорошо?

Она тихо прервала его:

— Это очень важное дело. Я скажу и сразу уйду.

Вероятно, он никогда не видел её такой наглой. Ли Яньлэй бросил на неё быстрый взгляд, оглядев её с ног до головы. В конце его взор остановился на её простом и невзрачном лице.

Честно говоря, он до сих пор удивлялся тому, что Лу Цзяван встречался с ней. Её внешность была действительно ничем не примечательной, кожа не особо светлой, черты лица не запоминались, и в лучшем случае её можно было назвать миловидной. А сегодня она и вовсе выглядела измученно и неопрятно. Раньше, когда она улыбалась, её глаза сияли, и это было очень красиво, но она уже давно не улыбалась, особенно после того случая.

Ли Яньлэй резко выдохнул, сломал пополам сигарету, зажатую в правой руке, и выбросил в урну.

Он сказал:

— Я не могу отвести тебя к нему.

Е Ихэн нисколько не удивилась, кивнула, произнеся «а», и спросила:

— Он сам спустится позже?

Ли Яньлэй отвернулся, ничего не сказав.

Е Ихэн сохраняла спокойствие:

— Ничего, тогда я подожду снаружи.

С этими словами она взяла свою дорожную сумку и вышла за дверь, не забыв аккуратно прикрыть её за собой.

Поставив сумку на пол, она прислонилась к стене в коридоре и стала ждать.

Она подумала, что в любом случае Лу Цзяван когда-нибудь да спустится.

Прошло неизвестно сколько времени. За этот промежуток Ли Яньлэй выходил несколько раз, чтобы ответить на телефонные звонки, и каждый раз его взгляд останавливался на ней.

Однажды, вскоре после того, как он вернулся обратно внутрь, вышел официант и протянул ей стакан с напитком.

— Это вам от господина Ли.

Е Ихэн немного растерялась. Она подумала, что, возможно, даже он заметил её потрескавшиеся от сухости губы.

Близилось девять вечера. Ли Яньлэй вновь вышел и, увидев, что она всё ещё здесь, опять нахмурился.

Е Ихэн уже собиралась поблагодарить его, как вдруг услышала от него:

— Он наверху. Что толку ждать здесь?

Договорив, Ли Яньлэй встал перед лифтом и нажал кнопку вызова.

Е Ихэн не была глупой и поняла, что он ей помогает. Она тут же послушно последовала за ним.

Поднявшись на лифте на самый верхний этаж, они прошли через зал для гостей, и Ли Яньлэй толкнул дверь в самую дальнюю комнату. В тот миг, когда дверь открылась, она наконец, как и желала, увидела того самого человека.

Приглушенный свет настенных ламп отбрасывал мягкие тени; в воздухе витал слабый аромат табака. Лу Цзяван сидел в центре, окружённый вниманием всех присутствующих. Он лениво откинулся на спинку дивана, слегка склонив голову. Кто-то рядом что-то сказал, и в глубине его глаз промелькнула улыбка, а уголки губ изогнулись.

Это была очень гармоничная картина, которую ей не следовало бы нарушать.

Но как раз в этот момент в дверь вошла девушка с тортом, и Е Ихэн неловко отступила в сторону.

— Ого, торт принесли! Цзяван, иди разрежь торт и загадай желание.

Кто-то крикнул, и всеобщее внимание сместилось. Словно в замедленной съемке, Лу Цзяван медленно поднял глаза и посмотрел в сторону дверного проема.

В тот миг, когда их взгляды безмолвно встретились, у Е Ихэн необъяснимо ёкнуло сердце, а в голове, как в старом телевизоре, потерявшем сигнал, остался лишь белый шум.

Она отчетливо видела, как улыбка на губах Лу Цзявана исчезла за одну секунду. Его глаза, ещё совсем недавно полные тепла, теперь были холодны как лед. Правая рука так сильно сжалась, что на ней вздулись вены.

Он не произнес ни слова, но Е Ихэн почувствовала леденящий ужас.

Под этим взглядом она на мгновение забыла, что хотела сказать.

Первым заговорил Ли Яньлэй, его тон был торопливым:

— Она сказала, что у нее срочное дело к тебе, поэтому я и привел её.

Ли Яньлэй коснулся её руки. Благодаря его подсказке Е Ихэн наконец-то обрела голос.

— Да, мне нужно с тобой поговорить. Могу я отнять у тебя несколько минут? — она изо всех сил старалась казаться спокойной, стоя на месте. — Точно не больше пяти минут.

Она сознательно опустила обращение и говорила очень вежливо. Она не хотела его злить, да и пришла сюда не за этим.

Лу Цзяван молчал. Его взгляд застыл на том месте, где Ли Яньлэй только что коснулся её, а сейчас их руки были так близко, что почти соприкасались.

Ответа всё не было, и когда Е Ихэн уже решила, что он откажет, Лу Цзяван заговорил. Его тон был безразличным:

— Иди в соседнюю комнату отдыха и подожди там.

……

Официант проводил Е Ихэн в соседнюю комнату отдыха.

Это было пустующее помещение, и кроме неё там никого не было. На журнальном столике стоял лишь один стакан простой воды, больше ничего.

Сидя на диване и слушая доносившиеся из-за стены радостные голоса и смех, она вдруг поняла замысел Лу Цзявана. Он специально велел ей ждать здесь, потому что отсюда она могла отчётливо слышать нескончаемые разговоры и шутки по соседству. Слышать, как все поют ему песню на день рождения, как подначивают его загадать желание, как сводят его с кем-то другим…

Снова началось долгое ожидание.

Казалось, сегодня она только и делала, что ждала: ждала его адрес, ждала, когда он спустится, ждала, когда он придёт.

Тело смертельно устало, но сейчас ей ни капли не хотелось спать.

Она дождалась звука шагов в коридоре только тогда, когда телефон уже почти разрядился.

Лу Цзяван, скорее всего, пришел сразу после того, как загадал желание. От него исходил легкий запах духов, не такой, как в прошлый раз.

Дверь с грохотом захлопнулась. В комнате горел лишь один тусклый светильник. Было так тихо, что можно было расслышать каждый вздох. Одно лишь присутствие Лу Цзявана, просто стоявшего там, создавало у нее ощущение его полного превосходства.

— Прости, что заново беспокою тебя, — атмосфера была слишком напряженной, и Е Ихэн попыталась завязать светскую беседу. — Ты уже разрезал торт? У вас там так весело было.

В ответ тишина стала лишь более гнетущей. Лу Цзяван по-прежнему хранил молчание.

— Я сегодня звонила тебе два раза, но ты не ответил…

Она пыталась объяснить причину своего прихода, но Лу Цзяван, очевидно, нетерпеливо прервал её, не дав договорить.

— С чего бы мне отвечать на твои звонки? — Лу Цзяван усмехнулся.

В его глазах читалась насмешка.

— Почему ты решила, что я когда-либо снова отвечу на твой звонок?

Е Ихэн совершенно опешила.

— Я, наверное, неясно выразилась. Я имела в виду, что звонила тебе, но ты не ответил, и я не могла с тобой связаться, поэтому и пришла сюда, — Е Ихэн на короткое время замолчала, чтобы закончить мысль. — Я знаю, что сегодня твой день рождения, и не хотела портить тебе праздник. Но я оставила свои вещи в твоей квартире. Утром я зашла за ними и обнаружила, что ты сменил пароль. Я не смогла войти.

Более того, она обнаружила, что он удалил и отпечатки её пальцев.

Внезапно она вспомнила, как два года назад, в день, когда они начали жить вместе, он попросил ее зарегистрировать отпечатки пальцев в системе квартиры. Тогда она протяжно спросила его:

— Лу Цзяван, а сколько вообще людей здесь регистрировали свои отпечатки?

Лу Цзяван раздраженно ухмыльнулся:

— А ты как думаешь?

Она начала загибать пальцы, считая:

— Ну, как минимум семь-восемь, а то и девять-десять.

Лу Цзяван улыбнулся и, согнув ее пальцы, сказал на удивление нежным тоном:

— С тобой — три.

— Всего три?

Почему-то она ему не верила.

— Кроме меня и тебя, кто еще? — полюбопытствовала она, тряхнув его за руку. — Твоя предыдущая бывшая?

Он покачал головой.

— Позапрошлая?

Он снова покачал головой.

— Так кто же? — она уже начала терять терпение.

— Яньлэй.

— А я думала, кто-то из твоих бывших.

Впрочем, этот ответ ее вполне устроил, и настроение улучшилось.

Когда отпечатки пальцев были сняты, Лу Цзяван спросил ее:

— Опять ревнуешь? Почему ты все время ревнуешь?

Она в ответ задала встречный вопрос:

— Я твоя девушка, мне что, ревновать нельзя?

……

Подумав об этом, Е Ихэн в конечном счете изменилась в лице. Взглянув на человека перед собой, ей показалось, будто прошла целая вечность.

После нескольких секунд колебаний она все же уточнила:

— Ты... когда ты удалил мои отпечатки пальцев?

Лу Цзяван ответил:

— Угадай.

Е Ихэн продолжила спрашивать:

— В день расставания?

В его глазах она увидела ответ.

Так и есть.

Е Ихэн сразу все поняла.

На самом деле она не удивилась и даже посчитала, что так и должно было быть.

— Я заберу свои вещи и уйду. Если тебе неудобно, можешь попросить кого-нибудь пойти со мной. Я знаю, ты наверняка думаешь, что это еще один предлог, чтобы увидеть тебя, но... — опасаясь, что он не согласится, Е Ихэн шагнула ближе и, понизив голос, медленно произнесла: — Лу Цзяван, я обещаю, это мой последний раз, когда я ищу встречи с тобой. Правда.

Человек, с самого входа сохранявший невозмутимое выражение лица, вдруг поднял на нее глаза. Половина его лица была в тени, и эмоции оставались неясными.

Е Ихэн посмотрела на черную дорожную сумку, которую несла все это время, и тут же поставила ее перед ним.

— Это тебе.

Она потерла запястье:

— Тащила ее целый день, ужасно устала.

— Мне не нужны твои подарки.

Лу Цзяван, даже не взглянув, с отвращением пнул сумку, и она с глухим стуком отлетела в угол.

Сердце Е Ихэн дрогнуло, и только тогда она осознала, что он все не так понял.

Она поспешно объяснила:

— Это не подарки тебе, это вещи, которые ты мне когда-то дарил.

Челюсть Лу Цзявана напряглась.

— Все вещи, которые ты мне дарил и которые я смогла найти, я сложила сюда, — Е Ихэн внезапно бросила взгляд на парные кроссовки на своих ногах. — Эту пару я покупала сама, поэтому оставила, а твоя осталась в квартире, я потом выброшу их за тебя.

Лу Цзяван хмуро посмотрел на нее, словно пытаясь определить, насколько правдивы ее слова.

Он слишком хорошо ее знал. У нее всегда находилось множество причин и уловок, лишь бы снова оказаться рядом с ним и мелькнуть у него перед глазами.

— Мне правда давно следовало забрать те вещи из твоей квартиры. Но я думала, что пока они там, у нас есть ещё шанс. Как ты и говорил, у воспоминаний нет физического воплощения, и единственное, что может сделать их осязаемыми, — это вещи. Меня не покидала мысль, что если ты однажды увидишь оставленные мной предметы, то, возможно, невольно вспомнишь обо мне.

Е Ихэн продолжила:

— Но за эти дни я все поняла. По дороге сюда кто-то сказал, что с моими-то данными мне пришлось, должно быть, потратить удачу всей следующей жизни, чтобы заполучить тебя. Теперь я чувствую, что мне лучше вернуть себе удачу, — под конец она даже попыталась пошутить, изогнув уголки губ. — В конце концов, кто знает, как я буду жить в следующей жизни...

Она не заметила, как темнело лицо Лу Цзявана. Костяшки его пальцев побелели, а в глазах, казалось, назревала буря.

— Как трогательно сказано, я почти проникся жалостью, — Лу Цзяван усмехнулся и даже похлопал в ладоши, но его низкий голос был будто покрыт инеем. — Скажи прямо, ты не можешь расстаться со мной или с моим лицом?

Е Ихэн тут же опустила голову, крепко сжав правую руку так, что ногти впились в ладонь.

Она думала, что сегодня удастся избежать этого разговора.

Пытаясь сменить тему, она наспех заговорила:

— Ли Яньлэй ведь знает пароль от твоей квартиры, может, пусть он меня проводит, уже поздно, я…

Не успела она договорить, как Лу Цзяван поднялся с дивана. Он направился к ней, шаг за шагом приближаясь. У Е Ихэн вспотели ладони. Она подняла голову и увидела, что Лу Цзяван уже стоит прямо перед ней и смотрит на неё так, словно его взгляд был пропитан ядом.

Наклонившись, он прошептал ей на ухо, и слова будто обожгли ее:

— Я только вчера узнал, что у нас с твоим покойным парнем день рождения в один и тот же день. Е Ихэн, мне так хочется знать, все эти годы, когда ты праздновала со мной, глядя на мое лицо, о ком ты на самом деле думала?

Е Ихэн вся вздрогнула.

Лу Цзяван, неожиданно вспомнив что-то еще, сильнее помрачнел.

— К тому же, в прошлом году ты говорила, что выйдешь за меня замуж после окончания учёбы… — чем больше Лу Цзяван думал об этом, тем ироничнее ему всё это казалось. Его губы слегка коснулись её щеки. — Когда ты произносила эти слова, кого ты представляла, его или меня?

Полдень, солнце висело высоко в небе, и жара стояла невыносимая. Погода была такая, что на дороге можно было запросто поджарить яичницу.

Е Ихэн сидела в тени дерева, спасаясь от зноя. Левой рукой она прижимала к щеке ледяной напиток, а правой обдувала себя маленьким вентилятором, но и это не помогало. Сидящая рядом Юй Шитун жаловалась ей, что военная подготовка в такую погоду это просто убийство.

К счастью, убивали не их.

Е Ихэн с сочувствием смотрела на первокурсников, которые все еще маршировали* под палящим солнцем. Она потянулась за салфеткой, после чего вытерла пот и снова открыла телефон, чтобы посмотреть прогноз погоды — 36 ℃.

(п/п: все китайские студенты-первокурсники в сентябре проходят двухнедельный курс начальной военной подготовки)

Неудивительно, что так жарко.

Спустя долгое время инструктор наконец-то скомандовал остановиться и объявил десятиминутный перерыв. Е Ихэн и Юй Шитун поспешили к своему месту, чтобы раздать всем напитки.

Нет ничего лучше, чем сделать глоток холодного напитка в такой жаркий день. Толпа в камуфляжной форме мгновенно рассеялась и хлынула к ним.

Все очень организованно выстроились в очередь и заговорили с ними:

— Спасибо за ваш труд, старшекурсницы. Такое пекло, а вы пришли принести нам попить.

— Старшекурсницы, вы и завтра придёте?

— Инструктор увидел, что вы пришли, и сегодня даже отпустил нас на перерыв пораньше. Спасибо, старшекурсницы, вы спасаете мою жалкую жизнь.

— Кстати, старшекурсницы, почему вы до сих пор не в нашем групповом чате?

Младшекурсники наперебой называли их «старшекурсницами», отчего на душе у Е Ихэн становилось сладко, а в глазах играла улыбка.

Она и Юй Шитун пришли сюда от клуба «Доброе сердце», чтобы поддержать новичков. Всего за несколько визитов они успели со всеми сдружиться. Все любили пошутить с ними, а в прошлый раз даже предложили добавить их в чат по военной подготовке, где они делились видео с фальшиво поющим инструктором.

Юй Шитун, отвечая им, раздавала напитки. Вскоре очередь подошла к концу, но странным образом осталась еще одна бутылка фруктового сока.

Перед покупкой они подсчитали точное количество человек, поэтому не ожидали, что останется одна лишняя бутылка. Было ясно, что кто-то не взял свой напиток.

Оглядевшись по сторонам, Юй Шитун наконец нашла «подозреваемого».

Она крикнула парню, который в тот момент пил воду, запрокинув голову:

— Тан Цзюньчэн!

Тот, кого назвали по имени, замер и только повернул голову, как Юй Шитун бросила ему бутылку сока:

— Это тебе, держи!

Бутылка сока прочертила в воздухе параболу и точно приземлилась в руки Тан Цзюньчэна. Он уже собирался сказать спасибо, но услышал её слова:

— Ты же в прошлый раз говорил, что не можешь пить газировку. Ихэн запомнила и в этот раз специально купила тебе сок.

В его глазах мелькнуло удивление. Тан Цзюньчэн крепче сжал в руке холодный сок и посмотрел на Е Ихэн, которая в тени дерева убирала обрывки картона. Сегодня у неё был высокий хвост, и одна прядь волос выбилась из-за уха, естественно спадая на щеку.

Он никак не думал, что она запомнит то, что он упомянул вскользь.

— Это старшая сестра Е купила для меня? — переспросил он.

— Ага, — кивнула Юй Шитун.

Прожив два года в одной комнате с Е Ихэн, Юй Шитун часто поражалась, насколько та была внимательной. И дело было не только в этом. Изначально она хотела купить все напитки в холодном виде, но Е Ихэн напомнила ей:

— Давай купим и несколько комнатной температуры. Если у кого-то из девушек месячные, они, возможно, не захотят пить что-то холодное.

Только тогда она спохватилась и заменила несколько бутылок.

Под деревом Е Ихэн как раз закончила убирать мусор со стола, как вдруг над головой раздался ясный юношеский голос:

— Старшекурсница, давайте мусор мне, я выброшу.

Она подняла голову и встретилась с ослепительной улыбкой. Парень в камуфляжной форме держал в правой руке наполовину выпитую бутылку сока. Он был без головного убора, и его черты лица были полностью видны. На первый взгляд у него была очень симпатичная внешность, светлая кожа, которая сейчас покраснела от долгого пребывания на солнце. Передние пряди были слегка влажными. Он наклонился, протягивая к ней руку, и его глаза всё ещё улыбались.

Она на секунду застыла, смутно припоминая, что его вроде бы звали Тан что-то там Чэн. Полное имя она сразу вспомнить не смогла.

— Я выкину мусор, на улице слишком жарко.

Мусор из её рук тут же перекочевал к нему. Е Ихэн улыбнулась:

— Спасибо, очень любезно с твоей стороны.

— Не за что.

Юноша покачал головой и застенчиво улыбнулся, после чего быстро побежал с двумя пакетами мусора к урнам перед учебным корпусом.

Е Ихэн ещё не успела отвести взгляд, как Юй Шитун подошла и хлопнула её по плечу.

— Этот младшекурсник довольно красивый. Слышала, он с факультета журналистики. Интересно, у него есть девушка?

Е Ихэн пожала плечами, казалось, её это не слишком волновало. Не дожидаясь конца сплетен, она потащила подругу в библиотеку за книгами.

Но по совпадению, как только они взяли книги и вышли из библиотеки, военные сборы у первокурсников как раз закончились. По дороге в столовую они снова столкнулись с теми же самыми ребятами из группы, среди которых был и Тан Цзюньчэн.

Несколько парней шли, обнявшись за плечи, и оживлённо поприветствовали их.

— Старшекурсницы, вы в столовую?

— Угу, да, — кивнула Е Ихэн.

— Мы тоже идём в столовую, пойдёмте вместе. Вы заодно порекомендуете нам, что вкусного есть во второй столовой.

— Хорошо, без проблем, — Е Ихэн неплохо разбиралась в еде и сразу же согласилась.

Компания шла и болтала обо всём на свете. То они обсуждали, у кого какой тип личности по MBTI, то заговаривали о недавно вышедших фильмах. Всю дорогу не умолкал весёлый щебет.

Придя в столовую, Е Ихэн взяла поднос и пошла за едой. Сегодня в столовой были её любимые куриные крылышки терияки, вот только очередь за ними оказалась слишком длинной. Как бы она ни нахваливала это блюдо, мало кто захотел стоять за ним, так что время нашлось только у неё и того первокурсника по фамилии Тан.

Они стояли друг за другом, и ей от безделья захотелось поболтать. Она повернулась к нему и спросила:

— Я сейчас слышала, как твой друг назвал тебя Тан Цзюньчэн? Какой «цзюнь»? Тот, что обозначает «красивый»?

— Нет, — покачал головой Тан Цзюньчэн.

— Тогда… тот, что «неприступный»*?

Тан Цзюньчэн заново покачал головой и вдруг поднял на неё глаза. Её зрачки ярко блестели, но во взгляде читалась полная растерянность. Он подумал, что она его и вправду не помнит.

(п/п: Е Ихэн предлагает два варианта прочтения его имени: в первом предполагается иероглиф 俊 (jùn) — красивый, во втором 峻 (jùn) — неприступный, суровый. Но оба варианта неверны‌, так как в его имени используется иероглиф 隽 (jùn) — изящный, выдающийся.)

— Тогда я точно не угадаю.

Е Ихэн сухо усмехнулась и решила сдаться. А стоявший рядом Тан Цзюньчэн немного поразмыслил и, взяв её за руку, принялся писать иероглиф у неё на ладони.

От щекотки и онемения в ладони у Е Ихэн ёкнуло сердце, и она полностью сбилась с толку.

Но, увидев его наивное выражение лица, она посчитала, что он, видимо, не видит в этом ничего такого. Закончив писать, он тут же отпустил её руку и спросил:

— Теперь поняла?

— …

Она ровным счётом ничего не поняла.

Её внимание всё это время было сосредоточено совсем не на иероглифе, который он писал, однако сейчас ей оставалось только кивнуть:

— Поняла.

Очередь двигалась медленно, и им пришлось прождать больше десяти минут, прежде чем они добрались до крылышек.

Они вдвоём вернулись позже всех. Юй Шитун заботливо оставила им два места рядом с собой.

Е Ихэн едва успела сесть, как Юй Шитун, ковыряясь в еде, начала жаловаться:

— Знала бы, тоже пошла с тобой в очередь. Эта говядина на чугунной сковороде такая твёрдая, прямо как сама сковорода, не разжевать, ужасно невкусно.

— Хочешь попробовать крылышко? — спросила Е Ихэн и тут же положила ей в тарелку две штуки.

Юй Шитун стала отказываться:

— Ой, а тебе самой хватит? Ты так долго в очереди стояла.

— Ничего, ешь, я не очень…

Слово «голодна» так и не сорвалось с губ Е Ихэн. Вторая половина фразы застряла в горле, а взгляд намертво приклеился к высокой фигуре в чёрной рубашке неподалёку.

Тот человек был заметно выше остальных и сильно выделялся в очереди. Сегодня на нём была белая бейсболка. Е Ихэн заметила его почти сразу, и её палочки для еды замерли в руке.

Когда она взглянула в его сторону, он как раз обернулся. Его взгляд на секунду задержался на ней, а затем он невозмутимо отвёл глаза.

За их столом всё ещё бурно обсуждали программу вечера в честь окончания военной подготовки на следующей неделе. Е Ихэн же сидела словно не в своей тарелке, отвечала невпопад, а глаза её невольно тянулись в одну точку. Вот только тот человек больше ни разу не посмотрел в её сторону.

Заметив, что он сел у окна, Е Ихэн тут же вскочила с подносом в руках и бегло сказала:

— Увидела знакомого, я пойду, а вы не спешите.

Сидевший поблизости с ней Тан Цзюньчэн резко повернулся, так и не поняв, что произошло.

Юй Шитун тем временем проследила за её взглядом до того самого человека у окна и в тот же миг всё поняла.

— А, всё ясно, ясно, — она махнула Е Ихэн рукой, — давай, беги.

Е Ихэн поспешно ушла со своим подносом. Один любопытный первокурсник глянул вслед за ней, в конце остановив свой взор на парне в чёрной рубашке у окна. С такого расстояния он не мог разглядеть черты его лица, но чувствовал, что в нем было что-то отличное от других. По крайней мере, его брендовая одежда бросалась в глаза.

Он не сдержался и спросил:

— Старшекурсница, а это кто?

Юй Шитун отложила палочки и многозначительно подмигнула:

— И так непонятно?

В разговор встрял другой парень:

— Это, кажется, Лу Цзяван с финансового. Я слышал, старшекурсница Е бегает за ним с первого курса, но так и не добилась его.

Глаза Юй Шитун округлились от удивления. Неужели то, что Е Ихэн добивается Лу Цзявана, стало настолько общеизвестным фактом, что о нём знают даже только что поступившие студенты?

Просто невероятно.

……

Поставив поднос на стол, Е Ихэн отодвинула стул и села напротив.

Услышав шум, Лу Цзяван нахмурился и медленно поднял голову. Увидев её, он посмотрел так же равнодушно, как если бы перед ним сидел совершенно незнакомый человек.

Вероятно, в его глазах она и впрямь была не больше чем незнакомкой.

И действительно, в следующую секунду он опустил голову и продолжил есть, словно её не существовало, словно она была ему совершенно неинтересна.

Эта сцена была ей знакома. Каждый раз на общих лекциях, когда она садилась рядом, у него было точно такое же выражение лица. Он никогда не удостаивал её лишним вниманием.

Е Ихэн ела, время от времени украдкой поглядывая на него. У Лу Цзявана были хорошие манеры за столом. Он ел сосредоточенно, неторопливо и не любил разговаривать. Эта привычка тоже делала его очень похожим на того человека.

Её мысли разлетелись. Она смотрела на лицо перед собой и постепенно погружалась в свои думы. Сколько бы времени ни прошло, при виде этого лица её сердце всё так же трепетало.

Наверное, её взгляд был слишком откровенным и пылким, потому что сидевший напротив человек наконец поднял голову.

— Не смотри, — произнёс он, чуть нахмурившись, и его выражение глаз было ещё более холодным, чем голос. — Ешь.

— А, — Е Ихэн ничуть не смутилась, а наоборот, улыбнулась и взяла палочки. — Хорошо, кушаю.

Однако не прошло и минуты в тишине, как она снова не удержалась и заговорила:

— Ты… почему сегодня пришёл в столовую?

Такие, как он, появлялись здесь крайне редко. Неужели ему вдруг захотелось приобщиться к простой жизни?

Как и ожидалось, ответа не последовало.

Е Ихэн давно к этому привыкла. Она приметила еду на его подносе и нашла другую тему для разговора. Конечно, дело было не только в желании поболтать, ведь она из добрых побуждений предупредила бы об этом любого другого человека.

— Зачем ты взял креветки в томатном соусе? Ты нечасто бываешь в столовой, поэтому не знаешь, что это блюдо здесь готовят плохо, очень легко нарваться на невкусное. Мы его обычно не берём. В следующий раз я посоветую тебе что-нибудь другое, тебе точно понравится, — дойдя до этого места, Е Ихэн намеренно выждала паузу и добавила: — Ты придёшь завтра в столовую?

На этот раз Лу Цзяван ответил неожиданно быстро. Он мельком взглянул на нее:

— Не приду.

— Ладно, — Е Ихэн кивнула, не в силах скрыть разочарование в глазах. — Когда в следующий раз придёшь, обязательно скажи мне, я тебе покажу, что тут можно вкусного поесть.

Лу Цзяван не обратил внимания на её слова, даже не подняв на сей раз головы.

Несмотря на холодный приём, они не виделись целую неделю, и Е Ихэн не могла сдержать переполняющего её желания поделиться новостями, так что она все не умолкала.

— Лу Цзяван, у меня для тебя есть хорошая новость. Меня выбрали волонтёром на финал баскетбольного кубка «Синьи»! Так что, когда вы выйдете в финал, я тоже смогу поехать.

— Зачем ты туда едешь? — палочки Лу Цзявана на мгновение не двигались.

Глаза Е Ихэн заблестели:

— Чтобы болеть за тебя на месте, конечно. Я так переживала, что меня не выберут, ведь желающих было очень много.

— Не нужно, — он отвернулся и посмотрел в окно.

Она догадывалась, что он отреагирует именно так, и это её не расстроило.

— Ничего, буду считать, что просто набираю волонтёрские часы, — добавила про себя Е Ихэн. — В любом случае я тебя не потревожу, можешь не волноваться.

Она развивала диалог дальше:

— Кстати, ты когда-нибудь проходил тест MBTI? Какой у тебя тип? — спросила Е Ихэн и тут же продолжила, словно рассуждая вслух. — Вот бы ты был INTJ.

— Почему?

— Потому что я ENFP, а тот первокурсник только что сказал, что INTJ и ENFP — самая подходящая пара.

Услышав это, Лу Цзяван усмехнулся:

— Тогда я точно не он.

Эти слова немного ее задели. Е Ихэн широко раскрыла глаза и встретилась с его насмешливым взглядом.

Не успела она ничего сказать, как Лу Цзяван встал, взял поднос и собрался уходить.

Е Ихэн глянула на его почти нетронутую еду в подносе и озадаченно спросила:

— Ты так быстро закончил есть?

Кадык Лу Цзявана дёрнулся. Он многозначительно посмотрел на неё.

— Слишком шумно, не могу есть.

Было совершенно очевидно, на кого намекали эти слова.

Е Ихэн замолчала.

Лу Цзяван ушел вот так, даже не обернувшись. После его ухода у Е Ихэн пропал аппетит, она в спешке поела и вернулась в общежитие.

Близилось время еобеденного перерыва, и соседки по комнате уже вернулись к своим кроватям, лежали и сидели в телефонах. Зеленый вентилятор с шумом крутился, и временами доносились громкий фоновый смех из коротких видео и музыка, под которую переодевались сексуальные мускулистые мужчины.

— Ты вернулась? — Чжу Ци, лежавшая на кровати, перевернулась, поставила на паузу видео с полуобнаженным мужчиной, томно позировавшим на экране ее телефона, и, увидев, что она одна, с любопытством спросила: — А где А-Юй*?

(п/п: уменьшительно-ласкательная форма обращения к человеку)

Е Ихэн ответила:

— Наверное, еще в столовой.

Она помнила, что когда уходила, та еще не доела.

— Так долго ест? — удивилась Чжу Ци. Сегодня в столовой ведь ничего особо вкусного не подавали.

Погода была слишком жаркой, даже воздух от вентилятора был горячим. Е Ихэн включила кондиционер и только что выставила нужную температуру, как её телефон на столе завибрировал.

Это было сообщение из группового чата. Участники студенческого клуба обращались к ней, говоря, что вечером нужно опубликовать пост в официальном аккаунте, и спрашивали, не фотографировала ли она первокурсников на военном сборе в эти два дня, когда раздавала напитки, и если да, то просили поделиться снимками в чате.

Чжоу Шэ: [@Е Е Е А-Хэн*, скорее пришли в чат несколько фотографий, желательно симпатичных первокурсников и первокурсниц, я вечером поставлю на обложку.]

(п/п: это ник героини, который образуется через сочетание ее фамилии 叶 (yè), слова кокос/кокосовый 椰 (yē), междометия 耶 (yē, yè), которое часто обозначает радость типа «йе!», а также уменьшительно-ласкательного префикса А)

Е Е Е: [Хорошо, сейчас поищу, подождите.]

Бай Бянь Сяо Ин*: [Эх, это общество, где все смотрят на внешность, безнадежно.]

(п/п: тоже ник, дословно означающий «маленькая тень, способная на сотню превращений»).

Чжоу Шэ возразил: [Это же всё для того, чтобы повысить открываемость наших статей. Я ради всех стараюсь, мои намерения благие.]

Все шутили, и сообщения появлялись одно за другим. Е Ихэн привела в порядок фотоальбом, выбрала несколько снимков и отправила их в группу. К несчастью, её рука дрогнула, и она случайно отправила в чат фотографию играющего в баскетбол Лу Цзявана, сделанную на прошлой неделе.

В голове загудело, щеки вспыхнули жаром. В следующую секунду она нажала «отменить», но была уверена, что кто-то успел увидеть, потому что сообщения в чате внезапно прекратились, и наступила пугающая тишина.

Е Ихэн стало так неловко, что на лбу выступил пот. К счастью, председатель клуба вовремя вмешался, чтобы разрядить обстановку. Все тактично сделали вид, будто ничего не произошло, и снова переключили внимание на фотографии с военного сбора первокурсников. Несколько человек выделили фото Тан Цзюньчэна и спросили её, из какой группы этот первокурсник, такой невинный на вид.

«Невинный». Е Ихэн, заметив это прилагательное и вспомнив лицо Тан Цзюньчэна, не смогла сдержать смех.

Довольно точное описание.

Юй Шитун вернулась только около часа дня.

Дверь открылась снаружи. Е Ихэн едва повернула голову, как ей в рот что-то сунули, и тут же раздался слащавый голос Юй Шитун:

— Держи, съешь черешню.

На её столе появилась коробка черешни. Е Ихэн мельком взглянула на ценник, и они правда оказались дорогими, такая маленькая коробочка стоила 52 юаня [620 рублей].

Чжу Ци воскликнула:

— А-Юй, ты что, изменилась? Так дорого, а ты не поскупилась купить.

Юй Шитун подошла и угостила ту несколькими ягодами, небрежно бросив:

— Младшекурсник дал.

— С какого младшекурсник?

— С первого курса, — сказала Юй Шитун, продолжая есть. — Между прочим, это всё благодаря Ихэн.

Е Ихэн недоверчиво указала на себя:

— Я?

— Ага, тот первокурсник сказал спасибо за сок, что ты ему купила, — Юй Шитун двусмысленно улыбнулась. — Кстати, они добавили меня в тот чат военного сбора, я и тебя сейчас добавлю.

— Хорошо.

Е Ихэн вступила в группу. В чате царила оживленная атмосфера, группа первокурсников действительно была активной. Стикеры летели один за другим, были и с инструктором, и с деканом. Она даже не представляла, откуда они достали стикеры с руководством университета, и, смеясь, сохраняла их.

Вскоре она увидела новый запрос на добавление в друзья. На аватарке была сцена из какого-то фильма Макото Синкая, а в сообщении с запросом было написано: [Старшекурсница, я Тан Цзюньчэн.]

Е Ихэн вдруг поняла, какой именно «Цзюнь» в его имени.

——

На следующее утро состоялась церемония открытия учебного года для первокурсников. Изначально она была запланирована на прошлую неделю, но по каким-то причинам её перенесли на эту.

Е Ихэн не нужно было на ней присутствовать, поскольку церемония для первокурсников её никак не касалась. Однако Чжу Ци, состоявшая в отделе университетских медиа, должна была делать фотографии с мероприятия. Е Ихэн, которая собиралась в библиотеку, была утащена ею с собой.

Чжу Ци всё говорила:

— Ну пойдем со мной, я тебе потом сюрприз сделаю.

— Сюрприз? — спросила Е Ихэн. — Какой сюрприз?

Чжу Ци загадочно ответила:

— Пока не скажу.

Так Е Ихэн и была завлечена сюда, сама того не осознавая.

Чжу Ци заняла ей место в первом ряду. Положив сумку для фотокамеры, Чжу Ци ушла делать фотографии, а Е Ихэн осталась сидеть одна. От нечего делать она надела наушники и начала смотреть американский сериал.

Немного спустя до её носа донесся легкий аромат духов, очень приятный, с цитрусовыми нотками, а затем кто-то сел рядом с ней.

Она с любопытством повернула голову, и улыбка застыла на её губах.

Увидев её, другая сторона сначала опешила, потом, словно только что вспомнив о её существовании, кивнула и вежливо ей улыбнулась.

Они не были в таких отношениях, чтобы непринужденно болтать, поэтому после кивка больше не взаимодействовали.

На телефон пришло сообщение от Чжу Ци: [Что происходит, почему она села рядом с тобой?]

[А-Хэн, извини, я не знала, что Сянь Цзы сегодня тоже здесь.]

Е Ихэн в ответ отправила ей стикер, давая понять, что всё в порядке.

Довольно быстро началась церемония открытия, и на сцену для произношения речи вышло руководство. Е Ихэн сняла наушники и, не удержавшись, еще несколько раз взглянула на сидевшую рядом девушку.

На ней были самые обычные футболка и джинсы, но она все равно была настолько красивой, что от неё невозможно было отвести взгляд. Её лицо без макияжа оставалось свежим, с лёгким румянцем на белой коже. Неудивительно, что случайно опубликованная фотография собрала более трехсот тысяч лайков в одной из соцсетей, и за одну ночь она прославилась от университета до всего интернета.

Надо сказать, Лу Цзяван умел выбирать себе девушек. Его бывшие одна красивее и изящнее другой.

Будь она на месте Лу Цзявана, между собой и Сянь Цзы она бы тоже без колебаний выбрала последнюю.

Вероятно, только один человек в мире был таким глупым, что мог сказать ей: «Неважно, насколько красивы другие, в моих глазах есть только ты. Е Ихэн, я никогда и ни при каких обстоятельствах не позволю тебе чувствовать себя хуже других и пренебрегать собой».

При этой мысли Е Ихэн едва сдерживала слезы. Знакомое лицо всплыло в памяти, и сердце сжалось от боли.

В груди будто застрял камень, и она с трудом перевела дух. Руководство на сцене закончило свою речь, и следующим было выступление представителя студентов.

Увидев человека в строгом костюме, поднимающегося на трибуну, она вдруг поняла, что имела в виду Чжу Ци, твердя о «сюрпризе».

Она и не знала, что Лу Цзяван сегодня должен был выступать с речью как выдающийся студент, никто ей об этом не говорил. Однако она отчетливо услышала, как в тот момент, когда Лу Цзяван занял своё место на сцене, студентки младших курсов позади нее ахнули.

— Боже мой, не слишком ли он красив?

— Руководство школы знает, что нам нравится. Учеба только началась, а нам уже такой подарок.

— Девочки, будь он айдолом, его карточки точно продавались бы за бешеные деньги.

— Как думаешь, у него есть девушка?

— Даже не думай. У такого холодного красавчика период без отношений короче, чем волосы у профессора Ляна.

Профессор Лян был деканом факультета журналистики и коммуникаций. И он был лысым.

Услышав это, Е Ихэн невольно улыбнулась и чуть не рассмеялась вслух.

Она пару раз кашлянула, чтобы скрыть улыбку. Лу Цзяван на трибуне почему-то замолчал на две секунды и посмотрел в зал. Е Ихэн почувствовала, что его взгляд, казалось, застыл на ней, и лишь мгновение спустя он отвел глаза.

После этого он стал часто поглядывать в ее сторону. Сердце Е Ихэн забилось, щеки вспыхнули. Она уже была готова напридумывать себе всякого, как вдруг ее взгляд упал на человека поблизости. Тут она все поняла и горько усмехнулась над собой.

С самого начала Лу Цзяван смотрел не на нее, а на Сянь Цзы, сидевшую рядом.

К счастью, она недолго тешила себя напрасными надеждами.

Возле ее места лежал рекламный буклет Политехнического университета Цинчэна. Она открыла его на середине и прикрыла им лицо.

Так она и сидела, откинувшись на спинку стула и закрыв глаза.Темнота окутала ее, и только голос Лу Цзявана эхом звучал в ушах. Но в этот момент мир казался ей невероятно тихим.

В ее сознании проносились разные картины, и почему-то она вдруг вспомнила один случай.

В прошлом году на выходных в день зимнего солнцестояния она ездила в родной город и привезла оттуда пакет цзунцзы*, которые они приготовили вместе с мамой.

(п/п: цзунцзы — это конвертики из клейкого риса и разных начинок, которые заворачивают в листья тростника или бамбука)

Она оставила часть соседкам по комнате, а с оставшимися цзунцзы стояла под мужским общежитием в ожидании Лу Цзявана.

Она принесла несколько видов: с яичным желтком и мясом, со сладкими финиками, а еще с бобами мунг и солониной. Она не знала, какая начинка нравится Лу Цзявану, поэтому взяла всего понемногу, надеясь, что хоть один вкус ему придется по душе.

Е Ихэн прождала под мужским общежитием полчаса. Зимы в Цинчэне были ужасно холодными, она терла руки и дышала на них, а стекла очков запотели. Видя, что уже темнеет, она достала телефон и отправила Лу Цзявану сообщение.

Е Е Е: [Ты когда вернешься в общагу? (●—●)]

Как только сообщение было отправлено, она услышала слабый звук уведомления, доносившийся с другого конца дорожки на территории кампуса.

Она подняла голову. Хотя стекла очков и запотели, она смогла различить в размытом силуэте, идущем ей навстречу, самого Лу Цзявана.

Но он был не один. Когда пар на ее очках рассеялся, она наконец смогла разглядеть девушку рядом с ним. Она была одета элегантно, в высоких сапогах. Кожа у нее была белоснежной, как снег, а ее красота завораживала и покоряла.

Они держались за руки, и их отношения не требовали пояснений.

Она отвернулась. В эту короткую секунду она приняла два решения:

Первое — она немедленно удалила только что отправленное сообщение.

Второе — решительно остановила случайного проходившего мимо студента.

Она сказала голосом диктора:

— Здравствуйте, товарищ студент! В честь дня зимнего солнцестояния наш клуб «Доброе сердце» проводит акцию. Если вы правильно ответите на три вопроса, то получите в подарок цзунцзы, приготовленные с любовью нашим клубом. Хотите поучаствовать?

Студент в очках поправил оправу:

— Какое совпадение, я как раз голоден.

— Тогда начнем?

— Давайте.

Е Ихэн принялась сочинять вопросы на ходу.

— Первый вопрос. В какую династию зародился праздник зимнего солнцестояния? А. Тан, Б. Хань, В. Мин, Г. Цин.

Она опрашивала его для вида. Звуки шагов становились всё ближе, и вместе с ветром до нее донесся знакомый аромат духов. Голова ее пошла кругом, и она совершенно не расслышала, какой ответ дал студент.

Но она знала, что Лу Цзяван стоит прямо за ее спиной, потому что их голоса раздавались на расстоянии меньше двух метров.

— Возвращайся, уже поздно.

Это говорил Лу Цзяван.

— Уже прогоняешь меня? Сегодня наш первый день вместе, я хочу побыть с тобой еще немного.

— Послушай, у меня вечером дела.

— Ладно, как закончишь, не забудь мне позвонить.

— Ага.

Она ощущала себя так, будто ей в спину впились тысячи игл, а на сердце стало невыносимо кисло, пока позади мило прощалась влюблённая парочка.

И, что хуже всего, ей пришлось продолжать выдумывать ещё два вопроса.

Она не помнила, как в тот день добралась до своего общежития. Помнила только, как по дороге дул такой сильный ветер, что уносил её шарф назад, а глаза застилал туман. Шагая по опавшим листьям, она чувствовала, что её настроение такое же унылое, как и эта погода.

Е Ихэн старалась скрыть свои чувства, но её неуклюжую игру кое-кто раскусил с первого взгляда.

Едва вернувшись в комнату, она получила сообщение от Лу Цзявана.

Лу: [Что ты удалила?]

Е Ихэн ответила только через полчаса: [Ничего, я по ошибке отправила.]

Лу Цзяван написал снова: [Ты сейчас не очень хорошо сыграла.]

Что это значит?

Следом Е Ихэн получила от Лу Цзявана фотографию. На его столе лежал цзунцзы.

Она сразу его узнала. Это был тот самый цзунцзы, который она отдала в качестве приза за ответ на вопрос.

Как он у него оказался?

Выходит, он сам взял инициативу и написал ей только для того, чтобы прокомментировать её актёрскую игру.

Лу: [Забыл сказать, тот парень, которого ты остановила, мой сосед по комнате.]

В тот же момент ей от злости захотелось позвонить ему и высказать всё.

Она не ответила ни на одно из этих двух сообщений.

С того дня и до того, как он расстался с Сянь Цзы, Е Ихэн больше ни разу не написала ему.