«Ну-ка, посмотрим».

Скрестив руки на груди, я окинула взглядом троих, что смиренно стояли передо мной. Точнее - не троих людей, а троих чудовищ.

Хотя… правильно ли это слово? Они ведь разговаривают, у них есть разум. Может, «чудовище» слишком грубо? Впрочем, неважно. Я перелистнула бумаги с подробными заметками и вновь внимательно посмотрела на каждого.

Первое чудовище - Алекс.

[Рост около четырёх метров, чрезмерно длинные руки и ноги.]

Не думаю, что сейчас он будет полезен. Пропуск.

Второе чудовище - Марина.

[Прозрачный слизень, внутренности видны насквозь, а при передвижении оставляет за собой влажные комки.]

Слишком липко и грязно. Пропуск.

Третье чудовище - Паркан.

[Тело человека, но руки превращаются в острые, словно клинки, лезвия.]

«О-о-о…»

Мой взгляд медленно скользнул вдоль его руки, точнее - по самому кончику лезвия. И тогда третье чудовище, будто оказавшись нагим под этим пристальным вниманием, невольно задрожало.

Этот длинный, тонкий, острый край…

Да. Не выйдет. Тогда ты.

– Господин Паркан.

– Ч-что? Я, госпожа?

Его глаза распахнулись от изумления. Он, словно не веря, что я и правда назвала его имя, неловко ткнул собственным клинком себе в лицо. Казалось, он надеялся услышать: «Нет, обозналась».

Но нет.

Я ещё раз скользнула взглядом по его изящному лезвию, закатала рукава и уверенно произнесла:

– Да. Мне нужна ваша помощь.

Когда Паркан, мнётся, подошёл ближе, я рывком схватила его руку.

– Эй, у нас нет времени на пустые разговоры!

С добычей прямо перед глазами я, сохраняя спокойствие, обернулась к остальным:

– Всё, возвращайтесь на свои места.

В конце концов, Паркан обречённо зажмурился, будто смирившись.

Четырёхметровый громила и слизь Марина поспешили исполнять мои ранние указания.

Я дождалась, пока они скроются из виду, и только тогда потянула Паркана к окну.

Он покорно последовал за мной. Я притянула его руку ближе и вставила острое лезвие в щель оконной рамы.

Подошло идеально.

«Вот, как и ожидала. В самый раз».

Я легко провела клинком вдоль рамы.

Пыль, застрявшая там годами, подчистую снялась остриём.

– Видите Длинное, тонкое и острое - создано именно для этого.

– Шаша. Я слышал, ты увольняешься сегодня после работы.

– Да, верно, барон Армонд.

Палец с кольцом, украшенным крупным драгоценным камнем, обхватил ручку чайной чашки.

Эта ручка… Когда я её протирала, зазор казался таким широким.

А теперь - будто плотно сжата.

Пока чашка медленно касалась губ барона и отдалялась, я крепко сжала руки на коленях.

Потому что мне пришлось подавить порыв вытереть его блестящие от чая губы.

– Почему ты хочешь уволиться?

– Думаю, мне не хватает навыков, чтобы работать в доме барона Армонда. Хочу уйти, чтобы набраться большего опыта.

Чему тут учиться, в работе горничной? Просто оборачиваю слова «я ухожу» помягче. Всё равно барон не поймёт.

– Твоя зарплата была миллион франков в месяц?

– …Да, барон.

Совесть, ты там вообще есть? Миллион франков - это сумма, на которую один человек едва может прожить месяц.

Хотя я, неосознанно, посмотрела на барона с укором - честно говоря, отвечать не хотелось вовсе.

После вселения оказалось, что я уже нанята здесь горничной, да ещё и без нормального контракта.

Миллион франков - только на словах. Он ведь безжалостно вычитал оплату за каждую минуту отдыха и еды, да ещё и брал деньги за жильё.

Даже его «соцпакет» - те самые месячные выходные оказался неоплачиваемым!

Но теперь я со всем этим прощаюсь - пусть так.

– Повышу до миллиона двухсот тысяч франков в месяц.

Ха-ха. Смешно. Хотя нет, вовсе не смешно.

– Простите, барон.

Глаза барона, у которого было выражение «ну вот тебе», вдруг широко раскрылись.

Похоже, только теперь он начал что-то соображать.

Я едва не нахмурилась, но заставила себя натянуть улыбку.

Да, если бы он и вправду хотел меня удержать, стоило бы подумать, что я могла бы устроиться в другое место.

Барон, будто нервничая, расправил пять пальцев.

– Повышу до полутора миллионов франков.

– Простите.

Зови сколько хочешь, я всё равно не соглашусь.

До сих пор все делали свою работу кое-как, говоря, что работают ровно на ту сумму, что им платят.

Как же трудно было держать всё в чистоте одной. Всё из-за этой дурацкой профессиональной привычки из прошлой жизни.

В прошлой жизни я была владелицей клининговой компании, которая добилась успеха ещё в начале моих двадцатых. Я уже почти купила себе дом, когда внезапно оказалась в этом мире.

Ну, зато именно благодаря этому я, отправившись за чистящими средствами, увидела то потрясающее объявление.

Раз уж меня приняли сразу, можно считать, что всё обернулось неплохо.

«Благодаря вам, барон».

Пока я ненадолго задумалась, лицо барона напротив покраснело до ярко-красного. Он стал похож на рассерженную жабу.

– Где же тебя наняли, если ты отвергаешь даже сто пятьдесят миллионов франков! Я ведь позволял тебе многое, только потому что ты хорошо убираешь! Как ты смеешь, ты, простая горничная!

– В доме герцога Берманиона.

– Что?

Барон, который только что с криком вскочил со стула, вдруг резко осел, будто весь его гнев оказался наигранным.

Но на столе осталось полно брызг от его слюны, разлетевшихся в пылу раздражения.

Фу, мерзко. Взгляд сам тянулся к этому грязному столу.

Честно говоря, мне уже всё равно, я ведь больше не горничная этого дома, с этим местом покончено…

«Хаа»

Вот ведь эта профессиональная привычка.

Я пошарила в кармане, достала две аккуратно сложенные тряпки и бутылочку с жидкостью.

Пшик-пшик - дважды распылила средство на стол и вытерла его тряпкой.

Затем - ещё раз, чистой и сухой тканью.

«Готово»

Посмотрев на вновь идеально чистый стол, я с удовлетворением улыбнулась.

А потом…

Подняв голову, я увидела, что барон с открытым ртом безмолвно наблюдает за моими действиями.

Ах да. Мы ведь говорили о моём увольнении? Хм, хм. На чём я остановилась?

Точно. Когда это вы, собственно, меня «жалели»?

– Герцог Берманион сказал, что будет платить по пять миллионов франков в месяц.

Он просто попросил показать, как я убираю, прямо на собеседовании.

– Хотя я и не особо достойна, меня наняли на должность старшей горничной.

Теперь барон больше не станет меня удерживать. Пять миллионов франков, с такими деньгами он просто нанял бы трёх горничных по миллиону за каждую, а оставшиеся два миллиона потратил бы на свои прихоти.

– Б-берманионский герцогский род...

Как и ожидалось, барон больше ничего не сказал. Будто что-то вспомнил, задрожал и зажал себе рот. Наверное, просто поразился сумме.

– Тогда я пойду, барон. Спасибо за всё это время.

Спасибо, чёрта с два. Всё это время было отвратительно, и больше не встретимся.

Барон этот, то ли Аминд, то ли Армонд как там тебя.

Я опустила голову, чтобы не видеть его лица, и вышла из гостиной.

Хых, шаги лёгкие.

Сжимая в руках чёрный конверт с контрактом, который герцог лично мне передал, я вспомнила день собеседования.

Так вот, значит, это поместье герцога. Даже если всего лишь нанимают горничную, собеседование проходило очень тщательно. Слуги герцога Берманиона проводили кандидатов по одному в отдельные комнаты. И ни слова при этом не говорили. Даже это выглядело как-то атмосферно.

Странность заключалась в том, что нужно было войти в пустую комнату, убраться там в одиночку, а потом на следующий день приходило письмо с уведомлением принят ты или нет.

Разумеется, я прошла.

Последним этапом было собеседование с самим герцогом. Первое впечатление было… поразительным.

Стоило открыть дверь в гостиную, как лёгкий ветер, ворвавшийся через окно, взъерошил его серебряные волосы. Когда его красные, будто лишённые фокуса глаза, устало глядящие, встретились с моими, дыхание перехватило.

– Приветствую вас, герцог.

– Садись.

Голос не просто безэмоциональный, в нём совсем не было интонации.

С тех пор как я оказалась в этом мире, впервые видела настолько странно прекрасного человека, почти завораживающего.

Честно говоря, не то чтобы я волновалась, просто пришлось усилием воли закрыть рот, который сам собой приоткрылся.

К счастью, взгляд герцога вскоре скользнул с меня на резюме.

– Где ты работала?

– Сейчас служу горничной в доме барона Армонда.

– Понятно.

Такой короткий отклик, не поймёшь, понравилась я ему или нет.

Хотя, конечно, едва переступив порог этой гостиной, я уже решила, что непременно хочу здесь работать.

– Я очень хочу служить именно здесь.

– Есть причина?

– Здесь слишком...

– Слишком?

Я глубоко вдохнула. Спокойно. Спокойно. Но скрыть возбуждение уже не могла.

– Слишком грязно. Даже... даже эта гостиная сейчас!

Я хотела показать, что умею убирать, но нет, на самом деле я просто не могла сдержаться.

Ещё когда увидела на дверной ручке следы от множества ладоней, должна была насторожиться.

Да, самое сильное впечатление на меня произвела вовсе не внешность герцога.

А то, что окно за его спиной было настолько грязным, что сквозь мутное стекло едва что-то различалось. Это стало настоящим шоком.

Я, словно загипнотизированная, подошла к окну.

О, боже. Сделала всего несколько шагов и оцепенела.

На стекле сплошь оставались…

– Э-э, эти водяные следы! Кто вообще убирался, если всё так осталось?!

Вблизи всё выглядело ещё ужаснее!

Так уж лучше бы вовсе не протирали.

Влажную тряпку нужно выжимать не меньше пяти раз, а потом обязательно протирать насухо, только тогда не останется разводов.

Это правило нельзя забывать никому, кто занимается уборкой. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

Как видно, кто-то просто провёл по окну тряпкой, едва смоченной водой.

Я приняла решение. «Надо вымыть!»

Да, вымыть обязательно. Если проигнорирую, эти окна с водяными пятнами потом будут являться мне во сне и мучить.

На такие случаи у меня в сумке всегда есть тряпка.

Спокойно засучила рукава: в левой руке -влажная, в правой - сухая. Готово.

Фух. Лёгкий вдох и начала протирать ближайшее окно.

Но уже с самого начала злость вскипела.

– Да они даже углы не протёрли!

Кто вообще мог так «убирать» - пройтись кое-как только по центру окна?

И после этого ещё получили плату?

Совести у них, похоже, нет.

– Тут что, даже старшей горничной нет? Никто за этим не следит?

Жаль, что с собой только тряпки. Знала бы - прихватила бы инструмент, чтобы счистить раму.

Так, ворча и злясь, я успела вымыть три или четыре окна.

И только тогда вдруг вспомнила, что это ведь вообще-то собеседование.

А..

«...»

– Принята.

– Э-э? – на низкий голос я обернулась, решив, что ослышалась.

По усталым глазам, тем же, что и прежде, казалось, я действительно ослышалась... хотя, стоп.

Взгляд будто немного прояснился.

Пока я стояла, моргая, с тряпками в обеих руках, герцог лениво опёр подбородок на подлокотник кресла.

Похоже, он уже всё просмотрел, моё резюме аккуратно лежало на столе.

– Возьму тебя старшей горничной. В конце каждого месяца получишь пять миллионов франков. Разумеется, питание и прочие расходы оплачиваются отдельно.

– Ч-что? Старшей горничной? Пять миллионов фра-а-анкoв?!

– В поместье, если будешь соблюдать простые правила, можешь распоряжаться всей прислугой, как захочешь.

Перед глазами промелькнули все те дни, когда я пахала, как проклятая.

Когда была всего в шаге от мечты собственного дома, но очнулась в незнакомом мире в теле какой-то мелкой горожанки.

Я тогда заорала, и другая горничная рядом хлопнула меня по спине, велев работать.

«Хорошо хоть устроилась» - утешала себя я, цепляясь за жалкие сто тысяч франков в месяц.

А когда настала первая зарплата, на руки я получила всего пятьдесят тысяч.

Минус жильё, еда, вода, плата за отдых и прочая ерунда... всё вычли.

Но если пять миллионов в месяц, тогда можно и копить, и одежду покупать, и есть досыта.

Через несколько лет я и тут смогу купить себе дом.

– Конечно, герцог! - клянусь вам верностью, герцог!

Я с сияющими глазами энергично закивала.

– А, ну, у нас в доме прислуга немного... своеобразная, но если подружишься, всё будет нормально.

– Что? А... да, конечно.

Он сказал это рассеянно, с лёгкой, едва заметной улыбкой.

Я тогда лишь подумала, что он чертовски красив.

Не знала ещё, что именно он имел в виду.

Так прошёл мой первый день на службе.

Я провела ладонью по двери, чёрной настолько, что слово «чёрная» казалось слишком бледным, чтобы её описать.

Это были ворота поместья герцога Берманиона, через которые мне теперь предстояло каждый день проходить.

Высота... да такая, что приходилось задирать голову, долго-долго глядя вверх.

Ещё на собеседовании я подумала, чересчур уж огромные и вычурные.

Наверное, так они выражают величие своего рода?

Впрочем... хм!

Сделав глубокий вдох, я постучала.

Тук-тук.

Но изнутри ни звука.

«А?»

Я уже подняла руку, чтобы постучать снова, как вдруг...

Крииик

Дверь сама собой приоткрылась.

– А, д-да, здравствуйте! Я сегодня приступаю к работе в поместье герцога Берманио... – конечно, я подумала, что кто-то открыл дверь, и поспешно поздоровалась.

Но почему-то не ощущалось ничьего присутствия.

Крииик

Дверь продолжала медленно открываться.

«...Что за?..»

Передо мной всё ещё никого не было.

И вдруг дверь распахнулась настежь.

– Ай! – Я вздрогнула и невольно отступила на шаг.

И тут послышалось неприятное, мерзко придушенное хихиканье.

«Дверь открылась, но того, кто её открыл, не видно?..»

Я машинально опустила взгляд и застыла, увидев, что держит дверную ручку.

Изнутри тянулась длинная, неестественно длинная рука.

Слишком длинная, чтобы принадлежать человеку.

Медленно подняла голову.

В темноте, будто без единого источника света, блеснули десятки глаз.

Через мгновение вспыхнул свет.

И я увидела: Огромное существо, стоящее прямо, при этом пригнувшееся, потому что упиралось в потолок; голову, похожую на голову осьминога, с множеством щупалец, свисающих с рук; и тела, усеянные десятками глазных яблок... чудовища.

Из моих рук выскользнула сумка и упала на пол.

П-погодите.

Кажется, я ошиблась адресом.

Да, точно. Это явно не то место.

Я вовсе не была очарована внешностью герцога. Просто если подумать трезво, я ведь уже подала прошение об увольнении барону Армонду и, представляя, как каждый месяц буду получать пять миллионов франков, радостно спустила все оставшиеся деньги.

В последнее время и так не найти вакансий прислуги у знати, так что, если уйду отсюда, останусь на улице. Нет, мой выбор был абсолютно правильным.

Однако…

– Э-эм, герцог?

– Что-то не так?

Вы и правда… не понимаете? Да, похоже, не понимаете. Судя по тому, как он слегка склонил голову, он действительно не в курсе.

Я растерянно приоткрыла рот. Передо мной герцог, сидящий, скрестив ноги, на ослепительно сверкающем кресле. Хотелось просто откинуться на спинку, но… нет, в глаза бросались блестящие вкрапления на обивке.

Если я не ошибаюсь, за один такой камушек пришлось бы отдать годовую зарплату.

– В контракте что-то не так?

– Н-нет, вовсе нет…

Контракт просто идеален, как только что вымытое окно.

После всех тех издевательств у барона Армонда я зареклась подписывать бумаги, не проверив каждую строчку. Ни за что не позволю себе поддаться ни высоким ставкам, ни красивому лицу герцога.

Я ведь даже заплатила эксперту, чтобы всё внимательно изучить.

И правда, контракт был безупречен.

Пять миллионов франков в месяц, отдельное жильё, доплаты, всё честно. Лучше условий просто не найти.

И всё же… ха-а-а-а.

Я только провела рукой по лицу и сдалась. Кажется, у герцога наглость в крови. Иначе зачем бы он так настойчиво подталкивал меня к подписи?

– Ах да, у нас тут служащие немного… своеобразные. Но если привыкнешь – всё будет нормально.

«Немного своеобразные?»

Я поморщилась, вспомнив тех тварей, что цеплялись за меня, пока я шла сюда.

Судя по звукам снаружи, они всё ещё там.

– Тебя, случайно, не беспокоят мои слуги?

– Простите?..

Наверное, я слишком долго витала в мыслях и его голос вдруг прозвучал чуть резче.

Но взгляд, слегка прищуренный, был направлен вовсе не на меня.

– Они не опасны. Просто у всех немного… не хватает винтиков. Надеюсь, ты сможешь ими руководить.

Он указал на вазу, стоящую на столе.

– Как видишь…

Я проследила за его пальцем.

О господи.

Что-то когда-то бывшее цветами, высохшее до неузнаваемости. Между лепестками и горлышком вазы тянулась длинная паутина, вокруг пыль и засохшая земля.

Пока я гадала, с чего начать уборку, на меня уставились влажные, ярко-красные глаза.

– Мне нужен именно главный слуга, – сказал он, и я почувствовала в этих словах настоящую серьёзность.

Теперь ясно.

Раз он и не скрывает, что его прислуга это чудовища, и прямо говорит, что они не опасны, значит, этот мир просто так устроен.

Монстры это просто нормальная часть местного быта.

А я, попав сюда, просто не знала.

Во всех таких мирах ведь есть магия и всякая нечисть, да?

«Если честно, здесь чертовски грязно».

Я с трудом сдерживалась, чтобы не опрокинуть вазу и не вытереть этот стол до блеска.

Если они будут слушаться меня, то ведь нет ничего приятнее, чем превращать грязь в чистоту.

Не зря же в прошлой жизни я построила бизнес на уборке.

– Если всё же переживаешь, я добавлю особый пункт.

Герцог вдруг взял контракт. Похоже, решил, что моё молчание из-за тревоги.

Что-то быстро написал и протянул лист мне, будто говоря: «Смотри внимательно».

[Особое условие: в пределах поместья никто не имеет права причинить вред Шаше.]

Да у него даже почерк красивый…

Удовлетворительно.

Этот пункт же прямо говорит, что никто не сможет причинить мне вред, ни малейшей лазейки.

– Поняла, герцог. Подпишу.

Да, тянуть больше нельзя. Если бы я не собиралась заключать контракт, сюда бы вообще не пришла.

Я решительно поставила подпись.

– Надеюсь на хорошее сотрудничество… с вами.

Когда я протянула ему контракт, герцог вдруг расплылся в широкой улыбке, такой, что я непроизвольно вздрогнула.

– Взаимно, – ответил он и, не раздумывая, поднялся, направляясь к двери гостиной, будто дело было полностью завершено.

– Ах да, сегодня твой первый день, так что можешь спокойно отдохнуть в комнате. Твоя соседка по комнате объяснит всё про поместье и правила.

– Да, герцог.

После этих слов он без лишних колебаний открыл дверь.

Голос снова стал вялым, будто ему всё это мгновенно наскучило.

И, как я и ожидала, за дверью кишели монстры.

Мой взгляд сразу же столкнулся с чем-то фиолетовым, прилипшим к стене.

О нет, не чем-то, просто глазом, торчащим из стены и глядящим прямо на меня.

На секунду я пожалела, что подписала этот контракт.

Нет, подожди. Он же сказал, никто не может причинить мне вред.

Но как-то неловко шагать прямо в гущу этих тварей.

Пока я раздумывала, из-за огромных монстров кто-то с трудом протиснулся вперёд.

Девушка с розовыми, заплетёнными по бокам волосами и беспокойными жёлтыми глазами, которые метались туда-сюда.

В маленьких руках она крепко прижимала к груди странную куклу, в месте, где голова соединялась с телом, торчала вата из разошедшегося шва.

Она тяжело дышала, видно, пробираться сквозь этих чудищ было непросто.

Мне пришлось чуть наклониться, чтобы встретиться с ней взглядом, она была ниже меня, но выглядела лет на двадцать с небольшим.

Хотя подожди…

Человек?!

Вот же, знала! Не может быть, чтобы все тут были монстрами!

На лице тут же заиграла радость, и я уже собиралась заговорить, как девушка опередила меня:

– Вы… новенькая… то есть… новый человек… нет, главная горничная, верно?

«Правила поместья герцога Берманиона»

Я всегда рада приветствовать всех, кто приходит сюда.

Если вы будете полностью соблюдать приведённые ниже правила, я уверена, что ваша жизнь здесь не доставит вам никаких неудобств.

Разумеется, даже если вы не усвоите их полностью, серьёзных проблем не возникнет.

1. Всем следует использовать вежливую форму речи. Это правило обязаны соблюдать все в поместье, кроме герцога.

2. Все задания должны выполняться в составе трёх человек. Работа вдвое меньшей командой допустима, но не рекомендуется. Помните: если вы будете работать в одиночку и возникнут проблемы, никто не сможет вам помочь.

3. В поместье нет дворецкого. Если кто-то заявит, что он дворецкий, игнорируйте его и дважды постучите в кабинет герцога.

4. Спрашивать у всех слуг их «имя» считается большим невежливым поступком, поэтому будьте осторожны. Можно использовать любые другие обращения. Но если слуга сам назовёт своё имя, вы можете его использовать.

5. Внутри поместья нет зеркал. Если вы случайно обнаружите зеркало, не смотрите в него, спокойно поверните его обратно.

6. 6 июня объявлен "общим выходным" для всех.

7. Некоторые правила были удалены, так как считались способными вызвать внутренние конфликты.

Извините… я просто не расслышала, вы слишком тихо сказали.

– Что? - я переспросила.

Когда я наклонилась поближе, чтобы расслышать, девушка вдруг отпрянула, словно её подбросила пружина.

Она сделала шаг назад, не решаясь встретиться со мной взглядом, и, нервно теребя в руках куклу, промямлила:

– П-простите… я просто… плохо переношу новых людей… Вы ведь та самая новая старшая горничная, да?

– А, да-да, всё верно! - поспешно кивнула я.

– Тогда я… я покажу вам дом. Мы, э-э, будем жить в одной комнате…

Соседка?!

И не чудовище, а самая обычная человеческая девушка?!

– Рада познакомиться! - воскликнула я, не сдержав улыбки. Голос прозвучал так звонко, что самой стало неловко.

Но девушка в ответ лишь тихо кивнула и, не говоря ни слова, повела меня к выходу из гостиной.

Похоже, и правда стесняется до невозможности…

Мне стало немного неловко. Хотя, какое уж тут смущение, если за дверью…

Стоило выйти из гостиной, как перед глазами снова возникли чудовища, столпившиеся у прохода.

Я изо всех сил старалась не смотреть в их сторону. Всё, что могла сделать, это упрямо вглядываться в затылок моей проводницы, словно в него можно было уцепиться взглядом.

Конечно, полностью игнорировать десятки, а то и сотни глаз, нагло разглядывающих меня, тоже было невозможно.

Что, никогда раньше человека не видели? Чего уставились-то?

К счастью, на этот раз всё шло спокойнее, чем когда я только вошла.

Теперь путь впереди был свободен, чудовища сами расступались, стоило нам приблизиться.

Глядя на крохотную макушку девушки с розовыми волосами, шагающую передо мной, я невольно подумала:

Как вообще такое хрупкое существо умудряется жить посреди всей этой нечисти?

А если подумать наоборот, может, эти чудовища вовсе не такие уж опасные?

И потом, если они разглядывают меня, почему бы и мне не рассмотреть их в ответ?

Тем более я ведь предусмотрительно добавила в контракт особый пункт - на всякий случай.

С гордо поднятой головой я принялась озираться по сторонам, выискивая среди чудовищ других людей.

Но все мои надежды быстро рассыпались в прах.

Вокруг по-прежнему кишели одни чудовища.

– Э-э, а других людей здесь… нет? ‐ спросила я, не выдержав.

Моя маленькая, миловидная соседка, похоже, никак не ожидала, что я вдруг заговорю с ней. Она распахнула глаза, как блюдца.

– А? А, да… Повар тоже человек. Но вообще, людей сюда почти не пускают. Можно сказать, это большая редкость.

Понятно. Видимо, у герцога странноватый вкус.

Зато хоть одно утешение есть.

Я, моя соседка и повар - целых трое людей!

Как и положено особняку герцога, дом оказался просто огромным.

А это значит, убирать тут не впроворот, да и грязи, честно говоря, гораздо больше, чем ожидалось…

После краткой экскурсии по дому мы наконец добрались до комнаты.

Моя соседка усадила меня на стул и, немного запинаясь, сказала:

– Эти правила обязательно нужно соблюдать. Если что-то непонятно, то можете спросить меня.

Впервые с нашей встречи она посмотрела мне прямо в глаза и протянула лист с заголовком: «Правила поместья герцога Берманиона».

Вот он, этот самый листок, сейчас у меня в руках.

И, если честно, выглядел он…

– Подозрительно до безобразия! - вырвалось у меня.

— П-пожалуйста, успокойтесь! - пискнула соседка, вцепившись в край моей юбки.

Похоже, она боялась, что я сейчас порву или скомкаю эту бумагу.

Ну уж нет, я не такая неуравновешенная, чтобы кидаться на правила с кулаками.

Хотя… может, у меня просто лицо слишком «гневное»?

Я взглянула вниз, соседка стояла с закрытыми глазами, словно ждала расправы.

Прекрасно. Выглядит так, будто я её запугиваю.

Я шумно прочистила горло, сделала вид, что всё под контролем, и снова села.

Ладно. Дышим ровно. Посмотрим спокойно.

Пункт первый:

Всегда обращайтесь ко всем на «вы».

Ну, это понятно. Говорили же, что, кроме самого герцога, все здесь равны в статусе.

Пункт второй:

Работайте только в паре или втроём.

А ниже приписка:

В случае происшествия помните – помощи ждать неоткуда.

Что это вообще должно значить?

– Эм… простите, а вот это… что означает ‐ я ткнула пальцем в строчку.

Раз уж разрешила спрашивать, я воспользовалась возможностью.

Неожиданно для себя, соседка даже пододвинула свой стул поближе и стала разглядывать пункт вместе со мной.

– Аа, это значит, что ни в коем случае нельзя работать одной!

– Что? - я моргнула, не сразу осмыслив.

Она сказала это таким тоном, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся, глаза блестят, уверенная в каждом слове.

Так подождите... ведь я именно это и спросила, нет?..

– Если работать одной, можно пропасть, и никто даже не узнает.

– А… да. Поняла.

Звучало жутковато, но я решила пока не вдаваться в подробности.

Похоже, моя соседка гораздо лучше освоилась здесь, чем я думала.

Ладно, сказала же - просто соблюдай правила.

Я твёрдо решила: когда дойдёт до распределения обязанностей, буду работать только в паре или втроём.

Я продолжила расспрашивать её про остальные пункты, и она терпеливо, даже вежливо, всё объясняла.

Правда, только вежливо - без особой ясности.

Я аккуратно записывала всё, что она говорила, на отдельный листок, а потом перечитала:

3. В этом доме нет дворецкого.

→ Потому что… его действительно нет. (?)

4. Спрашивать у слуг их имена - большое оскорбление.

→ Говорят, они слишком гордые, чтобы называть свои имена. (?? Что это вообще значит…)

5. В особняке нет зеркал.

Если вдруг найдёте зеркало, ни в коем случае не смотрите в него, просто спокойно поверните его к стене.

→ Вроде как, беспокоиться не о чем - зеркала тут почти не встречаются.

Хотя… в комнате герцога одно всё-таки стоит. (???)

Если вдруг туда попадёте, не смотрите в зеркало, просто отверните его.

Я перечитала всё это и поняла одно, я ничего не поняла.

С каждым пунктом становилось только страннее.

Вообще, стоило ли всё это записывать?

Что-то тут не так. Очень не так.

А вдруг я опять влипла? Опять купилась на эти чёртовы пять миллионов франков и приехала не туда?

…Нет. Всё же нет.

Я ведь тогда здорово отомстила барону Армонду, когда уходила, верно?

Попыталась себя успокоить, но, пока вытирала влажные глаза, убрала все листки с правилами и заметками в ящик стола.

Пошатываясь от усталости, добралась до кровати и рухнула на неё почти без сил.

– Нет, всё в порядке… я ведь вписала в контракт пункт, что они не могут причинить мне вред…

– Что? Простите, что вы сейчас сказали? - донёсся растерянный голос из соседней кровати.

– Ой! - я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

Ни звука ведь не было! Когда она вообще успела подойти?

Ещё секунду назад моя соседка сидела вон там, на стуле, а теперь стоит прямо рядом. В глазах читается чистое любопытство, словно она больше не может сдержаться.

Я машинально повторила вслух пункт из контракта, который, кажется, уже навсегда отпечатался у меня в голове, я перечитывала его столько раз перед подписанием.

– А, да. В договоре я специально добавила особое условие, что никто не имеет права причинить мне вред.

– П-правда?

– Конечно. А почему вы так удивились?

Неужели у неё при заключении контракта такого пункта не было?

Бедняжка вдруг побледнела, прикусила ноготь и начала что-то шептать себе под нос:

– Всё-таки… наблюдают… думают… не… нет…

Я напрягла слух, но расслышать слова было невозможно — словно она говорила сквозь сон.

И тут она резко подняла голову, и я, испугавшись, инстинктивно отпрянула.

– Вы сказали - вред?

– А? Э… да?

–Так нельзя.

– Что нельзя?

Её лицо вдруг стало мраморно-серьёзным. Брови сошлись у переносицы, будто она пыталась обдумать нечто действительно важное.

А потом она просто крепче прижала к груди свою тряпичную куклу, ту самую, что таскала с собой всё это время, уже вся перекошенная и с вылезшим наполнителем, и едва заметно кивнула.

Да что с ней такое…

Я покосилась на неё, чересчур настораживающе всё это выглядело.

Ладно, не сейчас. Сегодня нужно лечь пораньше, завтра ведь первый рабочий день. Разберусь потом.

Но тут я вдруг поняла, что так и не спросила у неё самое элементарное - имя!

Смешно: правила расспрашивала вдоль и поперёк, а как зовут не поинтересовалась.

– Кстати, я же даже не представилась! Меня зовут Шаша.

Я протянула руку.

Тук.

Кукла выпала у неё из пальцев.

Она стояла, глядя на меня, с таким выражением, будто мир перевернулся.

Глаза - огромные, нереально большие, будто не человеческие.

Вот уж точно, эмоциональная у меня соседка…

Ну да, сама же она говорила ‐ прислуга здесь гордая, свои имена никому не называет.

Но ведь, вообще-то, когда люди знакомятся, они представляются. Так ведь принято.

Не знаю, почему она так растрогалась, сколько же ей пришлось здесь прожить, чтобы простое рукопожатие и имя довели до слёз? У меня прямо сердце сжалось.

Её золотистые глаза дрогнули, вспыхнули лёгким волнением.

Щёки тут же залились румянцем, и она не смогла даже взглянуть на меня.

– Моё… моё имя… Эки.

Боже, даже имя у неё такое милое!

– Очень приятно, Эки.

– И мне, Шаша…

В тот миг я вдруг ясно почувствовала - мы станем с ней лучшими подругами.

С этой тёплой мыслью я улыбнулась, глядя на Эки, и тихо заснула.

Вот только я не увидела, как в темноте её зрачки медленно сузились в тонкие, как щель, линии.