Небо в клочьях. Всё красное. Дым чёрный. В ушах звенит. Камни трещат. Люди орут, бегут. Мир катится в пропасть.

Эли на полу. Детские ручки обхватили плюшевого медвежонка. Глаза полны слёз. Лишь шум охватил всё.

— Кристиан! — кричит мать. Она крепко обнимает Эли. — Всё будет хорошо... слышишь? Всё хорошо…

Кристиан еле держит дверь. Доски трясутся, будто сейчас вылетят

— Лина! Подъём! Живо! — орёт, но его не слышно из-за грохота.

Потолок трещит. Камни сыпятся. Ветер ворвался в дом. Стены стонут. Всё разваливается.

Семья выбегает на улицу. Мир разрушен. Дома пылают. Стёкла как ножи . Люди бегут сломя голову, кто-то лежит в пыли, не двигается.

Небо полыхает. Красное, огромное. Эли тянет ручки к матери:

— Мам… мам…

Она берёт его на руки, прижимает к себе. И тут – взрыв. Грохот. Земля тресется. Обломки разлетаются во все стороны. Камни врезаются в стены, в людей, в лица.

Кристиан заслоняет сына. Прижимает к себе. Оборачивается. Лина… Она осталась позади. Камни летят прямо на неё. Острые, тяжёлые. Её дёргает от ударов. Она кричит. Руки тянет к сыну:

— Крис… забери его… — кровь изо рта как ручей. — Уводи!

Кристиан кидается к ней. Кричит:

— ЛИНА! НЕТ

Но там всё завалено. Пыль, камни, огонь. Он видит её лицо в щели. Глаза полны боли. Но она улыбается. В последний раз. Для сына:

— Эли… я люблю тебя…

Камень падает сверху. Колоссальный. Тело согнулось. Кровь по камням. Голос смолк.

Эли завизжал во всё горло.

—МАМА!

Кристиан прижимает его к себе и бежит. Слёзы ручьём. Он не дышит. Только держит сына.

Огонь сзади. Дым. Трупы. Крики. Но он бежит.

Эли ревёт:

— Папа… мама там… мама…

— Нет, Эли. Нам надо идти, — глухо говорит Кристиан.

Слова режут горло. Хочется просто упасть рядом с телом. Но он держит ребёнка. И идёт вперёд.

Тишина. Начинает давит сильнее грохота. Пепел кружится, падает на плечи, на волосы, на ручки маленькие. Серый снег всё покрыл.

Шаги тяжёлые хрустят по камням и стёклам. В груди жжёт, как ком в горле. На руках трясётся мелкое тельце, слёзы обжигают кожу. Каждый всхлип, рвёт сердце на части

Города больше нету. Лишь пустые дома , стены без крыш, обломки вместо улиц. А между ними – кучка трупов, как куклы сломанные. Эли посмотрев – сразу зарылся в куртку.

— Все… спят? — чуть слышно прошептал.

В ответ – ничего. Только сильнее прижал к себе сына. И шагает вперёд.

Пыль летит в глаза. Ветер воет между развалин. В дали всё ещё гремит . Всё чужое. Мёртвое.

Мягкая игрушка в руках ребенка – словно живая. Страх – можно увидеть в глазах. Но отец держит крепко.

серое небо закрыло солнце. Дым бесконечный. Мир пропал – и вокруг всё чужое.

И снова детский голосок задрожал:

— …а мама там?

Шаги Остановились. Дыхание сбилось. Губы затряслись, слова не вылезают. Назад пути нет. Там завалы, кровь, крики. Там – конец.

— Она с небом — выдохнул хрипло в никуда.

Прижавшись к игрушке. Больше слов не последовало

Шли долго. Очень. Пепел падал. Камни хрустели под ногами. Только шаги. Только дыхание.

И когда последние стены остались далеко позади. Они увидели дорогу. Пустая, холодная, в тумане.

Там и начнётся новая жизнь.

Ночь спустилась быстро.

Дорога исчезла в темноте, остался только серый пепел.

Они остановились под обломками дома. Обломки укрывали от ветра, но холод всё равно пробирался внутрь.

Отец опустил ребёнка на землю. Дрожал не только мальчик — руки взрослого сами не слушались, слишком много чего произошло за столь короткое время.

— Сядь здесь, — голос шептал, будто боялся нарушить тишину.

Мальчик сел, прижимая к себе игрушку. Щёки мокрые, глаза красные. Но он молчал. Только иногда всхлипывал, уткнувшись в игрушку.

Огонь. Его нужно было зажечь.

Камни, сухие щепки, куски бумаги — всё, что удалось найти.

Спустя несколько минут слабое пламя зажглось. Маленький костёр, неровный, но живой.

Свет осветил два лица.

Усталое лицо мужчины.

И испуганное лицо ребёнка.

Тишина снова накрыла.

Только треск дров и дыхание были слышны.

Мальчик поднял глаза.

— Папа… а мама придёт?

Руки сжались на коленях. Ответа не было сразу.

Взгляд в огонь. Вспышки пламени резали глаза, вытягивали слёзы.

— Мама всегда с нами, — наконец сказал он. Голос дрогнул.

Мальчик кивнул, но не понял. Всё равно крепко прижал игрушку и лёг на бок. Постепенно дыхание стало тише.

Взрослый сидел рядом. Смотрел на огонь. На тёмное небо. На трещины, что всё ещё светились где-то вдали.

Мир рухнул. Но он должен идти.

Ради драгоценного сына.

Серое небо медленно светлело.

Пепел всё ещё падал, но воздух стал тише.

Треск костра давно стих, остались только чёрные угли.

Ребёнок проснулся первым. Потянулся, прижал игрушку к груди. Сел, посмотрел на мир — глаза ещё красные, но любопытство сильнее страха.

Рядом сидел отец. Не спавший всю ночь. Он смотрел вдаль, где в далеке дотлевали остовы башен.

Руки тяжёлые, лицо мрачное.

— Папа… а солнце выйдет? — тихий голос нарушил тишину.

Взгляд поднялся к небу.

Сквозь дым пробился слабый луч. Тусклый, холодный, но настоящий.

— Выйдет, — ответ прозвучал глухо.

Мальчик улыбнулся слабо. Поднял игрушку над головой, словно показывал её свету.

— Смотри, Тоби, солнце!

Босые ноги ступили на землю. Она была холодной, как лёд. Каждый шаг отдавался в кожу, будто земля хотела вытянуть остатки тепла.

Отец поднялся, догнал и крепко взял за руку.

Перед ними простиралось поле — серое, покрытое пеплом. Когда-то там были деревья, а теперь виднеются только обугленные столбы.

— Мы пойдём туда? — спросил ребёнок, указывая вперёд.

— Да, — ответил отец.

Они сделали первый шаг по пустому полю.

Шаг в новый мир.