Отказываюсь». И с какой это радости я обязан с тобой видеться? «…Ты всерьёз полагаешь, что тебе оставлен выбор?»
Пролог.
«Давай встречаться».
«…Что?»
И что она такое съела, чтобы нести подобный бред?
Меня до смерти угнетает вынужденное зачисление в академию, так теперь ещё и самая безумная девица решила на меня напасть с признанием.
Не знаю, почему она призналась именно мне, но принять её признание я не могу.
Прямо сейчас той девушки нет в академии, но неизвестно, когда она вернется.
Мы в таких отношениях, что не хотим даже видеть друг друга, поэтому мне остаётся лишь делать вид, что её не существует, и ждать, пока она выпустится первой. В такой ситуации я не могу крутить романы.
К тому же, с этой у меня довольно сложные и тесные связи, так что встречаться с ней мне совсем не хочется.
«Нет, вообще, само по себе странно, что она мне признаётся».
Ответ на её признание у меня был только один.
«Я отказываюсь».
«Что?!»
Её лицо исказилось, словно она и представить не могла, что ей откажут.
«Почему. Назови причину».
«Госпожа, вы думали, что я, само собой разумеется, приму ваше признание?»
«А это не само собой разумеется?»
«Почему же…»
«Потому что я красивая!»
«…»
Что ж, нельзя отрицать тот факт, что объективно она очень красива.
Говорят, она настолько сногсшибательна, что даже сонбэ из академии без конца подкатывают к ней, несмотря на её отвратительный характер.
«К тому же, у меня и фигура хорошая!»
Ну, фигура у неё и вправду хорошая, но…
Не то чтобы я встречался с девушками из-за лица или фигуры.
«И ростом я высокая! И пропорции у меня отличные!»
Рост у неё высокий, а лицо маленькое, с кулачок, так что и пропорции у неё просто нереальные.
«Я, такая вся из себя, снисхожу до того, чтобы встречаться с тобой, а ты смеешь мне отказывать?»
Но видя мою непреклонность, она, гневно сопя, спросила снова.
«Так в чем причина?»
«Мне нравятся те, кто старше».
«Кх… Н-но я же твой сонбэ! И по положению я выше тебя!»
«Как вы и сказали, госпожа, вы мой сонбэ и выше по положению, но вы ведь младше меня».
Она, благодаря досрочному зачислению, сейчас на втором курсе, хоть ей и 20 лет, а я, хоть мне и 21, поступил на год позже и сейчас на первом курсе.
Причина, по которой мне нравятся те, кто старше… Думаю, сложно отрицать влияние той самой девушки.
Ведь именно она, хоть и причинила мне самую глубокую рану, была самым близким для меня человеком и оказала на меня самое большое влияние.
«Н-но ведь говорят, что обычные парни любят тех, кто младше…»
«Видимо, я не обычный парень. Что поделать, если у меня такие вкусы».
«У-у-у…»
Тут уже мне самому стало любопытно.
Почему она так одержима мной?
«Госпожа, почему вы хотите со мной встречаться?»
«…После того, как я стала совершеннолетней, отец всё чаще заводит разговоры о браке по договоренности».
«И что с того? Разве мало хороших парней из знатных семей?»
«Почему он пытается решать за меня в таком важном деле, как брак! Я хочу выйти замуж за того, кого полюблю!»
«Означает ли это, что вы любите меня?»
«Э-э-это…»
«Это?»
«Да неужели?..»
«Д-да быть такого не может?!»
Я мысленно вздохнул, продолжая сохранять невозмутимое выражение лица.
Воспользовавшись моим замешательством, она перехватила инициативу в разговоре и продолжила.
«Если я скажу, что у меня есть парень, отец перестанет заводить разговоры о браке. А я за это время смогу найти того, кого полюблю».
«…Вы хотите использовать меня как разменную пешку, а потом выбросить?»
«……Ага».
…Она ещё более сумасшедшая, чем я себе представлял.
И больше всего бесит, что она, помедлив, ответила, прекрасно понимая, какую дрянь предлагает.
От абсурдности ситуации у меня отвисла челюсть, и я с трудом смог пошевелить языком.
«То есть вы предлагаете не настоящие отношения, а притворяться парой… изображать влюблённых?»
«И-именно».
«Почему именно я?»
«Мне показалось, ты идеально подходишь. Высокий, довольно симпатичный. Думаю, в качестве первого парня ты будешь неплохим вариантом».
Вся её логика — сплошное противоречие.
Искать настоящую любовь, пока официально состоишь в отношениях?
«Если следовать вашим словам, вы собираетесь искать настоящую любовь, встречаясь со мной. Со стороны это будет выглядеть как обычная измена. Вы думаете, это имеет смысл?»
«Н-не парься! Я сама разберусь! Тебе нужно просто согласиться».
«А что тогда будет со мной? Я должен буду просто бездействовать, пока вы изображаете мою девушку, а потом, когда вы найдёте свою любовь, мы расстанемся. Какой станет моя репутация после того, как вы меня бросите?»
«Э-это…»
…Ну конечно, откуда ей было думать обо мне.
«Н-но ведь… ты из семьи, что служит нашей, так что сможешь заключить выгодный брак по договоренности!.. К тому же, если я поговорю с отцом, тебе будет нетрудно найти жену».
«Госпожа, вы просите меня о таком, потому что сами не хотите брака по договоренности. А мне предлагаете именно это?»
«Э-это… то есть…»
Глубоко в душе ярость и презрение переросли в чистое отвращение.
Я с трудом сохранял невозмутимость, хотя лицо готово было исказиться.
Стоит мне потерять контроль над выражением лица перед ней, и проблемы будут только у меня.
«В любом случае, я отказываюсь. Даже если вы старшая дочь семьи, которой я служу, я не хочу становиться игрушкой, которой попользуются и выбросят».
И дело не в том, что я по своей воле служу её семье.
Её семья с помощью пыток заключила со мной насильственный контракт души, и теперь они используют меня, не давая даже покончить с собой.
«Хаа… А знаешь что».
«…?»
В этот миг я почувствовал, как воздух вокруг нас стремительно холодеет.
Она не использовала магию.
Она сделала воздух таким тяжёлым лишь одной своей аурой, исходящей от высвобождаемой маны.
«Ты что, думаешь, у тебя есть выбор?»
Глава 1. Подруга детства
Мир несправедлив, в какой бы ситуации ты ни оказался.
Это апогей нелогичности и воплощение абсурда.
Те, у кого много денег, приумножают своё состояние, потому что деньги делают деньги.
И наоборот, те, кто живёт в нищете, становятся ещё беднее, потому что их доходы не поспевают за обязательными расходами.
Я осознал эту несправедливость мира в слишком юном возрасте — в девять лет.
«М-м-м… Мама… ты куда?..»
«П-проснулся? Спи, спи. Мама никуда не уходит».
«Х-а-а-ам…»
«Люблю тебя, сынок».
«Угу…»
Мама всегда говорила, что любит меня, прежде чем я засыпал.
Проснувшись, я увидел, как она в темноте собирает одежду.
Сейчас я бы понял, что что-то не так, но тогда, будучи совсем маленьким и сонным, я не усомнился в её словах любви и снова уснул.
Отца у меня никогда не было.
То ли он сбежал, бросив нас с мамой, то ли просто ушёл.
Сколько бы я ни спрашивал, мама никогда ничего о нём не рассказывала.
Но она заботилась обо мне со всей преданностью.
Каждый-каждый день говоря, что любит меня.
Один раз утром, когда я просыпался, и один раз вечером, перед сном.
Мама обязательно говорила мне, что любит меня, дважды в день.
Но в ту ночь что-то было не так.
Проснувшись, я увидел, как она в темноте собирает одежду.
Сейчас я бы понял, что что-то не так, но тогда, будучи совсем маленьким и сонным, я не усомнился в её словах любви и снова уснул.
И это было моё последнее воспоминание о маме из детства.
«Мама?»
Открыв глаза утром, я позвал её, но в ответ получил лишь пугающе оглушительную тишину.
Обычно, когда я просыпался, мама ласковым голосом звала меня завтракать.
Но сейчас не было слышно ни звука, не ощущалось ничьего присутствия.
«Мама?..»
Первый день я просто ждал.
Когда она не вернулась и на следующий, я проплакал всю ночь напролёт.
Но женщина, бросившая меня, так и не появилась, и тогда я вышел из дома, чтобы найти её.
Честно говоря, я почему-то плохо помню то время, когда я её искал.
Может, это потому, что, когда в детстве переживаешь сильный шок, мозг стирает воспоминания в целях самозащиты?
Я не помню, как ел, где спал, и почему на моём теле появилось столько шрамов от ран, полученных в то время.
Где я, как отсюда вернуться домой…
Для девятилетнего мальчишки это было почти невозможно.
Так я, обессилев от голода, рухнул на улице и оказался на пороге смерти.
«Кх…»
«В себя пришёл?»
«А?..»
Когда я снова открыл глаза, я был уже в этом приюте.
Сказали, что директор приюта нашла меня, умирающего, принесла сюда и вылечила.
Она была моей спасительницей, но в то же время я злился на неё.
Зачем она спасла меня, почему не дала умереть?
Жизнь в приюте была неплохой.
Кормили три раза в день, постель была тёплой.
Но… это не могло заполнить пустоту в моей душе.
Я не мог найти причину, чтобы жить.
Я плакал каждый день.
Я скучал по маме, хотя и знал, что она бросила меня и не вернётся.
Наверное, таковы уж родители.
Первую неделю я плакал без умолку, следующий месяц — тайно по ночам.
А когда прошло полгода, я смирился со всем и дошёл до того, что слёзы просто перестали течь.
Когда я стану взрослым, мне придётся уйти из приюта.
Но у меня не было ни родителей, ни родственников, ни друзей, ни денег.
Став взрослым и уйдя отсюда… я снова окажусь на улице, где и умру.
Я разучился улыбаться, а недоверие к чужим словам стало своего рода травмой.
Причиной тому была мама, которая каждый день говорила, что любит меня, а потом ушла, даже не обернувшись.
Как можно так безжалостно бросить того, кого, по твоим словам, ты любишь, и сбежать в одиночку?
Если она всё равно собиралась меня бросить, зачем она играла в любовь?
Если бы она с самого начала плохо ко мне относилась, мне не было бы так паршиво.
Сперва ровесники из приюта несколько раз пытались подойти ко мне, но, видя, что я никак не реагирую, примерно через месяц оставили меня в покое.
А ведь раньше… у меня было довольно много друзей.
Впрочем, издевательств не было.
Не то чтобы меня игнорировали или создавалась такая атмосфера, просто я не проявлял никакой реакции, и они не подходили ко мне без надобности.
В конце концов, все они были в похожем положении.
Брошенные родителями, или их родители умерли, или их временно оставили здесь, чтобы заработать денег.
Причины у всех были разные, но каждый носил в сердце свою рану.
Но сейчас мне было так комфортнее.
Я боялся общаться с людьми, и травма от того, что меня снова обманут и бросят, медленно пожирала меня.
Воспитатели приюта, а также монахини и священники, время от времени навещавшие нас, пытались сдружить меня с другими детьми, но и они вскоре сдались.
У меня не было сил общаться с людьми.
Зачем заводить отношения, тратить своё время и внимание, если очевидно, что меня всё равно снова бросят?
Так прошёл год в приюте, и мне исполнилось десять.
«Привет?»
«…»
«Если с тобой поздоровались, нужно ответить!»
В приюте появилась она.
Волосы алые, как розы, и чёрные глаза.
Даже на первый взгляд её одежда казалась дорогой, и было непонятно, как она вообще оказалась в приюте.
Она была примерно моего возраста, но её глаза сияли, а носик был точёным.
«Можно сесть рядом?»
«…»
«Да говори же ты!»
«…Садись».
«Спасибо!»
Почему я, вопреки обыкновению, разрешил ей сесть?
Сев рядом, она достала из кармана карамельку и протянула мне.
«Будешь?»
«Нет…»
«На, держи».
«Говорю же, не бу…»
«Ешь!»
«Мпф…!»
Она развернула карамельку и силой запихнула мне в рот.
Не думаю, что так поступают с тем, кого знаешь всего минуту…
Хоть меня и заставили, карамелька была вкусной.
Это была не дешёвая карамель из приюта, а дорогая, из кондитерской.
Конечно, я пробовал такую впервые, но, судя по её виду, я мог догадаться, что карамель дорогая.
«Вкусно, да?»
«…Сделала свои дела — уходи».
«Почему?»
«…Уходи, говорю, ты меня напрягаешь».
«А ты довольно грубый, да? Говорить в лицо незнакомому человеку, что он тебя напрягает».
«А кто запихивал карамель в рот незнакомцу?!»
«О? Голос стал громче. Это куда лучше, чем твой унылый тон».
От такого абсурда у меня вырвался смешок.
А она на это лишь лучезарно улыбнулась.
«О? Улыбнулся. Когда улыбаешься, ты гораздо симпатичнее! Улыбайся почаще!»
«Хаа…»
«Не вздыхай!»
Зря я разрешил ей сесть.
Кто бы мог подумать, что это будет так утомительно.
«Как тебя зовут?»
«Риэль…»
«О? У нас очень похожие имена. А я Риэлла. Риэлла Блоз Агзенис! Просто добавь одну букву к своему имени!»
Ну и длиннющее же имя.
«Понял я, теперь уходи».
«Сколько тебе лет?»
«…»
«Скажешь возраст, и я правда уйду».
«Десять…»
«А мне одиннадцать! Так что зови меня „нуна“!»
Как назло, она оказалась старше.
Будь она младше или ровесницей, я мог бы жёстко сказать ей, чтобы она за мной не ходила, но раз она старше, это было не так-то просто.
Тем более что воспитатели, чтобы присматривать за таким количеством детей, установили иерархию по возрасту.
«Я сказал свой возраст, теперь уходи».
«Пф, скучный. Я попозже ещё приду».
«Нет, не подходи ко мне».
«Тогда зачем ты вначале разрешил мне сесть?»
«Это…»
«Ладно, неважно! Я дам тебе ещё карамелек. Если захочешь ещё, просто найди меня! У меня их полно!»
Сказав это, Риэлла встала.
А через десять минут вернулась, заявив, что с другими детьми скучно.
«Ты почему всё время сидишь в углу?»
«Мне так удобнее».
«Почему удобнее? Тебе не скучно?»
«Не твоё дело. И вообще, почему ты со вчерашнего дня постоянно рядом со мной?»
Прошёл день, а Риэлла всё так же не отходила от меня.
«Нуна! Говорю же, зови меня нуна!»
«Не хочу».
«Почему! Ты ниже меня и младше, почему не зовёшь меня нуной?!»
«Просто так».
Сам не знаю почему, но с Риэллой мы быстро подружились.
Разве можно было не подружиться, если она постоянно ходила за мной по пятам, сколько бы я ни говорил ей этого не делать?
Но благодаря тому, что кто-то постоянно был рядом, я и сам стал больше говорить.
Хотя, по правде говоря, мне приходилось много разговаривать, потому что она без умолку щебетала, а если я не отвечал, начинала хныкать.
Воспитатели и директор, которая привела меня сюда, казалось, были довольны, глядя на Риэллу и на то, как я изменился благодаря ей.
Через три месяца после того, как мы начали общаться, я понемногу снова начал улыбаться.
Я перестал постоянно сидеть в углу и даже начал ходить с ней на прогулки.
Может быть, этому ребёнку просто нужно было постоянное внимание?
Как и раньше, я начал сопереживать чужим словам и чувствам, а через неё смог заговорить и немного сблизиться с другими детьми.
Мы с Риэллой всегда были вместе и много разговаривали.
Я узнал, по какой причине она оказалась в этом приюте.
Во-первых, как и следовало ожидать по её дорогой одежде и карамелькам, она была из дворян.
Но её отец сбежал с её матерью, которая была служанкой в их доме, и потому не имел большого влияния в семье.
Более того, он не мог втянуть дочь в разгоревшуюся в семье борьбу за власть, поэтому был вынужден оставить Риэллу в этом деревенском приюте.
«Значит, ты тоже умеешь колдовать?»
«Пока нет! Но потом смогу! Папа так сказал!»
«А почему сейчас не можешь?»
«Ты дурак? В детстве мана-ядро в сердце ещё не развито!»
«Откуда мне знать? Я и так за всю жизнь, скорее всего, магию не увижу».
«Раз я рядом, значит, увидишь!»
Она говорила, что в её роду из поколения в поколение рождались маги, и у неё выдающийся магический талант.
Она была уверена, что, когда немного подрастёт, сможет искусно владеть магией.
«А у тебя почему так много шрамов?»
«Я и сам не помню. Мама меня бросила, я её искал и поранился, но странно, что я ничего не помню о том времени».
«А… П-прости…»
«Всё в порядке. Неважно».
«В-вместо этого я теперь всегда буду рядом с тобой!»
Я усмехнулся и посмотрел на неё.
Может… Риэлла меня не бросит, и мы сможем быть вместе всегда?
Прошло три года. Мне исполнилось тринадцать, Риэлле — четырнадцать.
Обычно половое созревание у девочек начинается раньше, чем у мальчиков.
К тому же, Риэлла была на год старше, так что у неё оно началось ещё быстрее.
Она, и без того бывшая немного выше меня, стала ещё расти, и её тело стало более женственным.
Выросшая Риэлла обнимала меня, говоря, какой я маленький и милый.
И это… честно говоря, мне не то чтобы не нравилось.
Тогда я этого не признавал, но она нравилась мне уже давно.
«Ты такой милый!»
«Я обязательно отомщу тебе, когда вырасту…»
«А до тех пор я буду обнимать тебя каждый день!»
За три года мы стали ещё ближе.
Я тоже постепенно становился жизнерадостнее, и ко мне стали подходить девочки из приюта. Каждый раз Риэлла дралась с ними, крича, что я — её.
Однажды я не выдержал и крикнул, чтобы она вела себя прилично, а потом три дня мучился, пытаясь успокоить смертельно обиженную Риэллу.
Мы были друг для друга самыми близкими и дорогими друзьями, а в каком-то смысле… даже семьёй.
Я многое узнал о ней, и она многое узнала обо мне.
Признав, что она мне нравится, я время от времени стал представлять, как мы, повзрослев, будем вместе всю жизнь.
Хоть она и дворянка… но ведь её отец женился на простолюдинке, так что, может, сословный барьер будет не так уж сложно преодолеть?
У меня тоже началось половое созревание: голос стал ниже, начал пробиваться, хоть и редкий, ус, я стал крупнее, а волосы на теле — жёстче.
Риэлла говорила, что сейчас я ей нравлюсь больше, потому что стал больше похож на мужчину.
Так прошло полтора года, и к пятнадцати годам я наконец стал выше Риэллы.
Разница была ещё невелика, но я, уже глядя на неё немного свысока, ухмыльнулся.
«Иди-ка сюда!»
«А-а!»
Ей тоже было почти шестнадцать, и её тело уже почти полностью сформировалось.
Как и всегда, приятный аромат, исходивший от неё, нежно щекотал мне нос.
«Тёплая…»
«Ты тоже».
«Хм-м…»
Риэлла надула щёки и посмотрела на меня снизу вверх.
Она была такой милой, что хотелось укусить её за щёчку.
«Когда ты уже начнёшь называть меня нуной?»
«Так хочешь это услышать?»
«А это не очевидно?»
Я обнял её крепче и сказал:
«Нуна».
«!..»
«Приятно слышать, нуна?»
«Да…»
Впервые за четыре года я назвал её нуной.
Услышав это, она вздрогнула и уткнулась лбом мне в грудь, и было видно, насколько ей это приятно.
От беззаботных друзей детства до сегодняшнего дня, когда мы всё ближе подходили к взрослой жизни, мы каждый день были вместе.
Я не помню точно, когда она запала мне в душу, но это и не так уж важно.
Важно то, что она, скорее всего, чувствует то же самое.
Риэлла сказала игривым, но в то же время немного серьёзным голосом:
«Давай поженимся».
И я тоже, вложив в шутку всю свою искренность, ответил ей:
«Давай».
Она была спасением, что явилось ко мне, брошенному.
Глава 2. Ты навеки моя
В 15 лет я начал учиться пекарскому делу.
Особой причины на то не было.
Просто Риэлла любила хлеб.
Мне хотелось видеть её сияющую улыбку, когда она будет есть выпечку, сделанную моими руками.
К тому же, нужно было освоить какое-то ремесло, чтобы можно было прокормить себя после ухода из приюта.
После бесчисленных неудач — то консистенция теста не та, то с мерой ошибусь, то подгорит, то не пропечётся — я наконец-то смог испечь свой первый хлеб.
Попробовав его, Риэлла сказала, что это невероятно вкусно, и крепко меня обняла.
Её похвала разожгла во мне ещё большую страсть к пекарскому делу.
Мне хотелось печь ещё более вкусный хлеб, чтобы кормить её.
«Нуна, а когда за тобой приедут родители?»
«М-м? Не знаю. Может, и не смогут забрать до самого совершеннолетия».
Риэлла как раз уплетала за обе щеки испечённый мной хлеб.
Борьба за власть в её семье не только не заканчивалась, но и становилась всё ожесточённее, поэтому она не могла так просто вернуться домой.
Что ж, чем дольше она оставалась здесь, тем лучше было для меня.
«Вкусно? Я впервые такой пёк, мог и испортить».
«Что ты такое говоришь? Очень вкусно! Твой хлеб намного вкуснее тех дорогих булок, что я ела в детстве!»
Конечно, в её словах было преувеличение, но она смотрела на меня, хихикая, и была так очаровательна.
Ведь она была первым человеком после мамы, кто полюбил меня.
«Обними меня».
«Хорошо».
Прижавшись ко мне, Риэлла сказала немного влажным, сдавленным голосом.
По мере приближения нежеланной разлуки мы отчаянно искали способ остаться вместе.
Но сиротам из приюта было невозможно пойти против предначертанной судьбы, и Риэлла, осознав, что выхода нет, иногда вот так плакала в моих объятиях.
«Если бы… если бы я не была дворянкой и у меня не было бы таланта к магии… нам было бы проще быть вместе».
«…»
С возрастом наши мана-ядра активировались, и мы получили возможность использовать магию.
Конечно, я ничего не знал о магии, и меня это не интересовало, так что даже после активации ядра мне было всё равно. Но она была другой.
Как и подобает наследнице рода магов, она с юных лет проявляла выдающийся талант.
Когда новость об этом распространилась, за ней приехали из её родного дома.
Пусть она и была дочерью сына, от которого они отреклись из-за его побега с возлюбленной, они, похоже, не могли просто так оставить в стороне столь талантливую кровь.
Они хотели немедленно забрать Риэллу домой, но она, рыдая, умоляла не делать этого, и в итоге ей разрешили получать магическое образование, оставаясь в приюте.
Сейчас мы могли быть вместе, но… через три года, когда ей исполнится 19, она должна будет вернуться в свой родной дом или к родителям.
Там, после года обучения, она, вероятно, поступит в академию.
Сердцем я хотел пойти за ней, но у меня, без таланта к магии и без денег, не было шансов поступить в академию.
«Ты сможешь меня дождаться? Я вернусь после окончания академии… Уверен, что не будешь заглядываться на других и будешь ждать только меня?»
«Конечно. С кем мне ещё жить, если не с тобой, нуна».
После того как мама меня бросила, в моей душе образовалась пустота, и я потерял смысл жизни.
Но теперь Риэлла стала моим смыслом.
Мы всегда были вместе, и я уже не мог представить свою дальнейшую жизнь без неё.
«Люблю тебя».
«А я тебя люблю сильнее».
«Нет! Я сильнее-сильнее люблю!»
Мы каждый день признавались друг другу в любви.
Я думал, что меня больше никто и никогда не полюбит.
Но я был так счастлив от того, что самая прекрасная девушка на свете дарит мне столько любви.
Безжалостное время ничуть не ждало нас, вечно занятых.
Семь из восьми лет, что казались такими долгими, пролетели как одно мгновение.
Мне исполнилось 17, ей — 18.
Мои навыки в пекарском деле росли, и я смог устроиться на работу в пекарню неподалёку от приюта.
То, что я смог стабильно зарабатывать, пусть и немного, стало для меня очень важным событием.
У этих денег была лишь одна цель.
Я должен был усердно копить их, чтобы они стали нашим капиталом для совместной жизни в будущем.
Я начал работать в пекарне, а у неё стало больше уроков магии, так что времени, которое мы проводили порознь, становилось всё больше.
Но зато, когда мы были вместе, мы не отходили друг от друга ни на шаг.
Если мой выходной совпадал с днём, когда у неё не было занятий, мы в этот день не расставались буквально ни на секунду.
Неужели простое появление любимого человека может принести столько счастья?
Даже просто быть рядом, не ведя особых разговоров, дурачиться и разыгрывать друг друга по пустякам было невероятно весело.
Мне хотелось запечатлеть в памяти её улыбку, её счастливое лицо.
Через год… нам предстояло не видеться несколько лет, и чтобы пережить это время, мне хотелось ещё глубже врезать в память наши настоящие моменты.
Как дворянка, она жила в отдельной комнате, и я, по её зову, каждую ночь проводил с ней.
Конечно, всё это происходило с ведома воспитателей приюта, так что спать вместе нам не разрешалось.
Проведя с ней какое-то время, я возвращался на своё место, чтобы спать.
В это время мы целовались, и вскоре уже без колебаний сплетали языки.
Мы также касались повзрослевших тел друг друга.
«Может… заведём ребёнка?..»
«А?..»
«Если у нас будет ребёнок… мы сможем сразу пожениться. Тогда и в академию идти не придётся… и с тобой не нужно будет расставаться».
«Нуна, как бы то ни было, так нельзя».
«Почему?.. Ты не хочешь ребёнка от меня?»
Я покачал головой.
«Конечно, хочу. Но ребёнок не должен быть средством для достижения цели. Ребёнка… мы можем завести после того, как все дела уладятся и мы поженимся, ведь так?»
«Я… я… я не хочу расставаться с тобой ни на мгновение…»
Риэлла уже плакала в моих объятиях.
Я гладил её по голове и похлопывал по спине, пока она горько рыдала.
«Я тоже не хочу. Ты для меня — вся моя жизнь, нуна. Но… ничего не поделаешь. Нам нужно будет прожить порознь всего несколько лет. Если мы выдержим эти несколько лет… то сможем прожить всю жизнь счастливо».
«Остался год. До того, как я отсюда уеду».
«Значит, этот год… мы должны прожить счастливо».
«В последний день… перед моим отъездом… давай сделаем это».
«А?.. Что сделаем?..»
Шмыгая носом, Риэлла смущённо пробормотала, запинаясь:
«Н-не притворяйся, что не понимаешь…»
«А, ах… Д-да. Понял. Д-давай сделаем».
«Это будет метка, что ты мой, а я твоя. Мы оставим эту метку на телах друг друга».
Я лёг на кровать, и она, извиваясь, забралась на меня сверху.
Ощущая приятную тяжесть её тела, я обнял её и спросил о том, что давно хотел, но не решался.
«Нуна, а почему в тот самый первый день ты подошла именно ко мне?»
«Просто… ты был один, и мне показалось, что тебе очень одиноко».
«Только из-за этого?»
«И ещё… ты и в детстве был красивым. Знаешь, как мне было тяжело отшивать всех тех девок, что клеились к тебе? Я уже слюнки на тебя пустила, а они пытались увести то, что моё. Их было так много».
«Разве их не было всего двое?»
«Остальных я отшила ещё до того, как они успели к тебе подойти, так что ты и не знаешь».
Риэлла переплела наши пальцы и поцеловала тыльную сторону моей ладони.
«Честно говоря, тогда я и не думала, что всё так обернётся».
«Правда?»
«Угу. Тогда ты был просто маленьким милым мальчишкой, ниже меня ростом. А теперь вымахал такой дылдой…»
«Кто услышит, подумает, что я был намного ниже тебя. Разница была с гулькин нос, да и в возрасте всего год».
«Не придирайся к мелочам!» — мило возмутилась она.
Я усмехнулся, взял её лицо в ладони, приподнял и поцеловал.
«Спасибо, нуна».
«М-м?»
«Если бы не ты… я бы до сих пор был таким же, как тогда. Ты изменила мою жизнь».
«Раз знаешь, то старайся ещё больше».
«Буду служить вам всю жизнь, не беспокойтесь».
Мы смотрели друг на друга взглядами, полными любви.
Мне казалось, я вот-вот утону в этих пленительных глазах.
Мы медленно приблизили свои губы друг к другу и сплели языки.
Как бы я хотел, чтобы время остановилось в этот самый миг.
Я так не хотел, чтобы настал момент нашей разлуки.
Пожалуйста, хоть кто-нибудь, не дайте нам расстаться.
«Люблю».
«Люблю».
Мы сказали это одновременно.
Вдыхая аромат этой любви, я на мгновение прикрыл глаза.
Хотелось бы так и уснуть, но, к сожалению, нам это не было позволено.
«До завтра».
«Люблю тебя».
«И я тебя».
«Вернуться до ужина!»
««Да!!»»
Настал её день рождения.
Последний день рождения, который мы проведём вместе.
Поэтому, по её желанию сделать этот день особенным, мы решили ненадолго выйти за пределы приюта.
Директор, которая прекрасно знала о наших отношениях и которой особенно нравилось, как я изменился к лучшему благодаря Риэлле, с радостью разрешила нам уйти.
Поначалу, честно говоря, я немного злился на директора за то, что она спасла меня и привезла сюда.
Но сейчас, когда я встретил её и каждый мой день наполнен счастьем, я каждый день благодарю директора.
Мы расстелили покрывало под большой сосной на холме, немного в стороне от приюта.
Мы выбрали это место просто потому, что с холма открывался красивый вид, вот и всё.
Я поставил свечи на испечённый мной торт, мы спели поздравительную песню, и она задула свечи.
«Вкусно!»
«Ешь побольше. Есть ещё один».
«Хе-хе».
Съев всю принесённую выпечку, она начала доставать из своей сумки подарки.
«Вот, подарок!»
«Ох…»
«Ну как? Здорово я нарисовала? Это мой автопортрет. А это твой портрет! Будем смотреть на них, чтобы скрасить тоску, когда не сможем видеться».
«Очень красиво нарисовано. Но рисунок всё равно не передаёт всей твоей красоты».
«Хе-хын~. Я ведь и правда хорошенькая, да?»
«У тебя день рождения, а подарки получаю я».
«Я вообще-то хотела подарить на твой день рождения, но не удержалась. В следующем году подарю что-нибудь ещё лучше!»
Я тоже достал из своей сумки подарок для неё.
«Откуда цветы?»
«Дарить цветы — это уже само по себе значимо, но в языке цветов скрыт ещё больший смысл. Знаешь, что означает эта чёрная роза?»
«Что?»
«„Ты навеки моя“. Это значит, что ты на всю жизнь моя. Моя, и никто другой не сможет тобой обладать».
«Надо же, какой Риэль у нас собственник».
«Тебе не нравится?»
«Именно за это я тебя и люблю. Ты ведь будешь смотреть только на меня всю жизнь».
«Я-то твой. Но, если честно, ты ещё больший собственник, чем я».
«Нет, ты!» — высунув язычок, хихикнула Риэлла.
«Кстати, нуна, у тебя фамилия Блоз, а ты не знаешь значения чёрной розы?»
«Мне такое неинтересно. А что, Блоз означает „чёрная роза“?»
«Вроде того. Я читал в книге, что если вставить в имя слово „чёрная роза“, то получится Блоз».
Я протянул ей чёрную розу и снова порылся в сумке.
«Ещё что-то есть?»
«Это последнее. Держи».
«Это же…»
«Это кольцо, но… это ещё не предложение… Считай это просто парными кольцами. Когда будем жениться, я подарю тебе что-нибудь подороже».
«Но серебряное кольцо, должно быть, дорогое…»
«Стыдно признаться, но… оно не полностью из серебра. Там лишь немного примеси, так что оно не такое уж и дорогое… Когда заработаю больше денег, куплю тебе золотое».
«Неважно. Золото или серебро, мне очень нравится…»
Я открыл коробочку и надел кольцо ей на безымянный палец левой руки.
Затем надел такое же кольцо и себе на левый безымянный палец.
«Я люблю тебя, Риэлла».
«И я люблю тебя, Риэль».
Мы обменялись томными, полными страсти взглядами, наши глаза были прикованы к губам друг друга.
И когда мы медленно потянулись друг к другу…
- ГУ-У-У-У-У-УЛ
Земля задрожала, словно началось землетрясение.
«Что это?..»
«Похоже на землетрясение?..»
Трясло не так чтобы очень сильно, но мы крепко вцепились друг в друга.
Затем, словно афтершоки, земля коротко вздрогнула ещё несколько раз, и…
- А-А-А-А-А-А-А!
- БЕГИТЕ!!
Снизу, со стороны деревни, донеслись крики людей.
«Ч-что такое?»
«Там!»
Внизу были видны убегающие люди и чудовищные создания, с ужасающей скоростью преследующие их.
Твари в человеческом обличье, но без глаз, бегущие на четвереньках, используя руки вместо ног.
При этом из их лопаток торчали ещё две уродливые руки.
«Это гули!»
Риэлла, мгновенно опознав монстров, схватила меня за запястье.
Трупоеды-нежить, гули.
Даже я, полный профан в таких делах, знал, что гули не появляются естественным путём, а создаются кем-то с помощью чёрной магии.
Мы тут же оценили ситуацию, наспех запихнули подарки в сумки и бросились бежать.
Полчища лишённых разума гулей, пожирающих всё, что попадалось им в лапы, высыпали наружу и неслись прямо к нашему холму.
Внезапно ощутив едкий запах смерти, я изо всех сил сжимал её запястье и бежал.
Глава 3. Смерть, прощание, обида, ненависть (часть 1)
«Хаа! Хаа!»
«Кха! Кха!»
Не было времени даже оглянуться.
Чтобы выжить, нужно было бежать без оглядки.
Нужно было как можно скорее вернуться в приют и сообщить директору, воспитателям и друзьям о появлении гулей.
- Ки-ги-ги-ги-гик!!
От леденящего душу вопля гуля за спиной по коже побежали мурашки.
Что ещё хуже, звуки бегущих на четвереньках тварей с каждой секундой становились всё громче.
Это означало, что расстояние между нами и гулями сокращается.
Если так пойдёт и дальше, нас догонят и убьют.
Мы с ней одновременно подумали об одном и том же.
«Риэль! Я их задержу, а ты беги и уводи людей!»
«Не неси чушь! Как я могу бросить тебя и сбежать один?!»
«Ты же знаешь, что если мы останемся, то погибнем оба, а за нами и воспитатели, и все друзья!»
«Если умирать, то вместе! Даже если я спасусь, сбежав в одиночку, я всё равно умру следом за тобой, если ты погибнешь!»
«Пожалуйста… пожалуйста, послушай меня!»
«Я и раньше тебя не слушал, что изменится, если и сейчас не послушаю?! В таком случае, лучше я останусь и потяну время, а ты беги!»
«Да послушай же ты!»
«Заткнись и просто беги!»
Эмоции накалялись, голоса срывались на крик, но я не отпускал её запястье, которое крепко сжимал.
Однако расстояние между нами, бегущими изо всех сил, чтобы выжить, и гулями, бегущими, чтобы сожрать нас, неумолимо сокращалось.
Вой гулей становился всё ближе, и когда казалось, что нас вот-вот схватят…
- Щёлк!
Риэлла вырвала свою руку из моей и развернулась.
И тут же начала атаковать бегущих гулей магией.
«Беги! Быстрее!»
«Ни за что! Я не уйду один!»
Риэлла яростно сражалась с гулями с помощью магии.
Несмотря на то, что её магия была ещё несовершенной, несколько её атак отправляли тварей в полёт.
Я на собственной шкуре ощутил трепет от осознания того, насколько велик её талант, унаследованный от семьи магов.
Но, несмотря на её натиск, гулей было слишком много.
Она, так отчаянно кричавшая мне, чтобы я бежал, теперь молча сдерживала их натиск.
Она знала, что если она умрёт здесь, я последую за ней.
Раз так, то лучше было умереть здесь вместе.
Число гулей, хлынувших на нас, всё росло, и их количество уже давно превысило то, с которым Риэлла могла справиться в одиночку.
Вскоре один из гулей, прорвавшись сквозь её защиту, с отвратительно разинутой пастью прыгнул на неё.
«Нуна!»
Я быстро обнял её и откатился в сторону.
Нам едва-едва удалось спастись.
«А-а-а-а-а-а-а-а-а!!»
«Риэль!!»
Но, защищая её, я был укушен гулем в руку.
Острые клыки твари пронзили плоть моей руки и раздробили кость.
«А-а-а-а-ахх!!»
Хочу жить, не хочу умирать.
Если я умру здесь, растерзанный гулями… моя жизнь будет слишком мрачной…
Мы ведь пообещали пожениться с Риэллой, пообещали завести детей.
Пообещали прожить всю жизнь вместе и умереть в один день, в один час.
Умереть в один день — это, конечно, и сейчас так, но… мы ещё так многого не успели сделать вместе.
Обещание сходить поесть стейк, обещание поехать с детьми на море, обещание рассказывать внукам наши истории.
Мы дали так много обещаний… неужели мы не сможем сдержать ни одно из них?
«Мама…»
Я ненавижу тебя.
Тебя, которая обманула меня словами любви и безжалостно бросила.
Тебя, которая уже однажды убила меня, заставив потерять волю к жизни из-за того, что меня бросили.
Тебя, которая в конце концов привела меня сюда и сейчас заставляет умирать вот так.
Я ненавижу тебя.
Даже после смерти я буду проклинать тебя, чтобы ты не умерла спокойно.
Чтобы ты умерла мучительнее меня, или хотя бы так же мучительно.
Чтобы ты ни в коем случае, ни за что не умерла с улыбкой на лице.
Чтобы ты встретила свою смерть в одиночестве и тоске, без чьих-либо соболезнований.
Я отчаянно молю об этом.
Незнакомый потолок.
Как я вообще открыл глаза?
Место, где я очнулся, не было ни загробным миром, ни желудком сожравшего меня гуля.
Всё тело болело так, словно его разбили на куски.
Я с трудом повернул голову и посмотрел на себя в зеркало, стоящее рядом.
Судя по тому, что всё моё тело было замотано в бинты, я хоть и выжил в тот день, но видок у меня был тот ещё.
«Но как я выжил?.. Нуна, а нуна… А остальные…»
Сейчас было не время радоваться тому, что я выжил.
Гораздо важнее была судьба остальных.
Если люди из приюта погибли… я наверняка буду плакать месяцами.
Но если умерла Риэлла… то простыми слезами дело не кончится.
Я последую за ней и тоже умру.
Я уже однажды терял смысл жизни.
Если она, ставшая для меня новым смыслом, исчезнет из этого мира… то и мне больше незачем будет жить.
В этот момент кто-то открыл дверь и вошёл.
Судя по одежде… это была медсестра.
Зевая, с тёмными кругами под уставшими глазами, она вошла и встретилась со мной взглядом.
Не веря своим глазам, она с разинутым ртом моргнула несколько раз и тут же выскочила вон.
«Доктор! Доктор! Пациент очнулся!»
Наверное, побежала за врачом.
Быстрее… мне нужно узнать, жива ли Риэлла.
Вскоре медсестра вернулась с врачом в мою палату.
Врач немедленно начал осматривать меня.
«То, что вы открыли глаза, — само по себе огромное чудо».
«Н-нуна… где моя нуна? Она в порядке? Она ведь не умерла?..»
«Вы… не помните?»
«Что вы имеете в виду!.. Моя нуна умерла?.. Н-нет, ведь так?»
«Девушка не умерла. Она в полном порядке, даже не ранена».
«А, ах… Слава богу…»
Похоже, Риэлле удалось не только одолеть всех гулей, но и спасти меня.
Надо же, я теперь обязан ей жизнью.
Придётся служить ей ещё усерднее.
«Это нуна их всех победила, да?»
«Вы действительно ничего… Думаю, вам лучше поговорить об этом лично».
«А люди из приюта?»
«Они, к сожалению…»
«А, ах, а…»
Все… погибли?..
Н-но почему?..
Гули появились не только с нашей стороны?
Они напали на приют с другой стороны?
Лица директора, воспитателей, друзей пронеслись в моей голове, как в калейдоскопе.
Неужели те пустые разговоры были последними?
«Кх…»
Сердце сжалось, и я схватился за грудь.
Пока я с трудом дышал, врач, закончивший осмотр, сказал мне:
«В целом, ваше состояние в порядке. Я впервые вижу такую быструю регенерацию после стольких травм… Укушенная гулем правая рука тоже сейчас в тяжёлом состоянии, но оно стабильно улучшается, так что можете не беспокоиться».
«С-спасибо… Позовите… пожалуйста, мою нуну…»
«Конечно».
Врач и медсестра вышли, а я, сдерживая рвущиеся наружу рыдания, тихо плакал.
Мои дорогие люди погибли.
Я даже не успел толком попрощаться.
Они ушли так бессмысленно.
- Щёлк
«Нуна!..»
Дверь палаты открылась, и вошла Риэлла.
Как и сказал врач, на её теле не было ни единой царапины.
«Люди из приюта…»
«Все мертвы».
«Ах…»
Её слова стали ещё одним подтверждением.
Но, по крайней мере, я был рад, что она в порядке.
В конце концов, мне для жизни нужна только она.
«Ты очнулся?»
«Да. Нуна, ты ведь в порядке?»
Несмотря на то, что она выглядела хорошо, я из пустого беспокойства ещё раз спросил о её состоянии.
«Как видишь. В полном порядке».
«Гулей всех ты победила, да? Спасибо… за то, что спасла меня…»
«…Похоже, ты и вправду ничего не помнишь».
«Да о чём я должен помнить, о чём вы все с самого начала говорите?»
«…Ничего особенного. Не стоит беспокоиться».
Она никогда мне не лгала.
Если она говорит, что не стоит беспокоиться, значит, так и есть.
Мы ведь были настолько близки, что доверяли друг другу абсолютно всё.
«Счета за больницу я оплатила».
«А, спасибо…»
Но сейчас Риэлла была какой-то странной.
Она смотрела на меня, лежащего, с таким выражением лица и таким взглядом, каких я никогда прежде не видел.
Обычная, плаксивая она уже давно бы схватила меня за руку, рыдая в три ручья и до одури спрашивая, в порядке ли я.
Но сейчас она словно провела невидимую черту, будто мы не были так уж близки, и не переступала её.
Она всегда говорила со мной сладким голосом, полным любви и нежности.
«И ещё…»
Но сейчас её голос был холодным как лёд, без малейшего намёка на привязанность.
«П-подожди, нуна. С тобой что-то не так… Ты не похожа на себя…»
«…И ещё мне нужно кое-что сказать».
«Н-нет, не надо. Не говори. М-мне сейчас нужно отдохнуть. Приди, пожалуйста, чуть позже».
Инстинкт кричал мне, что я не должен слышать то, что она скажет дальше.
Но она, казалось, и не думала уходить, стоя на месте, словно вросла в пол.
«Уходи, говорю!..»
«Ты знаешь, сколько дней ты пролежал? Десять. Я ждала десять дней, и ты просишь подождать ещё?»
«Раз ждала десять дней, можешь подождать ещё один. П-поэтому… сейчас не надо, приди завтра…»
«Пожалуйста, хотя бы в последний раз послушай меня!»
Последний?..
«П-последний раз?.. Что это значит, нуна?..»
«…Всё так, как ты слышишь. Я могла уйти сразу, но подумала, что должна хотя бы сказать тебе последние слова перед уходом».
Глава 4. Смерть, прощание, обида, ненависть (часть 2)
«П-последний раз? Внезапно? Что ты такое говоришь?..»
«Я ухожу. И поступлю в академию раньше, чем планировалось. И даже после окончания академии я к тебе не вернусь».
«Почему ты так поступаешь?!»
Это был звук рушащегося сердца.
Смысл моей жизни собственноручно уничтожал причину, по которой я жил.
«Этот случай заставил меня кое-что осознать. Насколько же я была глупа».
«Н-нуна… не надо…»
«Между людьми есть классы. И любить нужно тех, кто твоего класса. Я слишком долго жила среди простолюдинов, и, похоже, сама пропиталась их запахом».
«Я тебя чем-то обидел? Если я сделал что-то не так…»
«Нет. Ты, в общем-то, ничего плохого мне не сделал. Просто этот случай помог мне понять, что между нами есть стена, которую невозможно преодолеть».
Она словно ещё больше подчёркивала эту невидимую стену между нами.
Словно я никогда не смогу её разрушить, как бы ни старался.
«Если подумать сейчас… всё, что мы делали, было бессмысленной детской игрой».
«Бессмысленной?..»
«Именно. Этот случай заставил меня почувствовать, что мы никогда не сможем быть вместе всю жизнь».
«П-пожалуйста… нуна… Риэлла…»
«Ты ведь никогда толком меня не слушал. И в этот раз, когда я сказала тебе бежать первому, ты до конца проигнорировал мои слова».
«П-прости… Но ты же знаешь, я не мог поступить иначе!.. Как я буду жить без тебя? А ты… ты сможешь жить без меня?»
«Да. Смогу».
«…Что?»
Я был для неё самым дорогим человеком на свете, так же, как и она для меня.
Я был в этом уверен.
Но для неё нынешней я, казалось, был не более чем мимолётным знакомством из прошлого, ни больше, ни меньше.
«Это ведь не самые приятные воспоминания. Для меня. Пусть мой отец и был изгнан из семьи, но между нами есть разница в происхождении. Разве не так?»
Каждой фразой, каждым вопросом она всё больше подчёркивала пропасть между нашими классами.
Этот кинжал всё глубже вонзался в моё сердце, причиняя невыносимую боль.
«Поэтому я решила стать приёмной дочерью моего дяди».
«Что это значит?.. Ты же ненавидела своего дядю. А, теперь я понял. Тебя шантажирует дядя или кто-то ещё из семьи, да? Иначе у тебя не было бы причин так поступать со мной…»
«Хаа…»
Она приложила руку ко лбу и вздохнула с видом полного изнеможения.
Словно с этим вздохом она выдохнула все оставшиеся чувства и сожаления ко мне, она продолжила словами, которые растоптали моё сердце.
«Прекрати быть таким навязчивым».
«Раньше тебе это нравилось… И это всё, что ты хочешь мне сказать?..»
«Ну, теперь мне всё равно, навязчивый ты или нет. Мы ведь больше никогда в жизни не увидимся».
«Нуна, с тобой что-то не так. Я тебя не узнаю».
«Конечно, не узнаёшь. Благодаря твоему глупому поступку я смогла принять твёрдое решение и вернуться к своей прежней жизни. В каком-то смысле, я тебе даже благодарна».
«Ты же не по своей воле это делаешь! Видно же, что тебя заставляют!..»
Я это знал.
Мы провели вместе семь лет.
Я мог по одному лишь голосу и выражению лица понять, лжёт она или делает что-то против своей воли.
«Мы были вместе семь лет, нуна. Мы обещали пожениться. Это нельзя так просто закончить парой слов…»
«Так я и говорю, что эти семь лет для меня были бесполезной, бессмысленной тратой времени. Не понимаешь? Тебя не учили, так что ты даже человеческую речь понять не можешь?»
Я больше не хотел её слушать.
Мне хотелось немедленно разорвать себе уши, вырвать барабанные перепонки, но измученное тело не позволяло даже поднять руку.
Пока она не уйдёт из этой комнаты, я ничего не могу сделать, кроме как слушать её слова.
«Став приёмной дочерью дяди, я изменю всё своё прошлое. Основываясь на моём магическом таланте, я стану его младшей дочерью, которую он прятал и лелеял».
«А, ах…»
«Меня здешней просто не станет. Жаль, конечно, что все в приюте погибли… но можно сказать, мне немного повезло, что ты единственный, кто знает о моём позорном прошлом».
«Не говори…»
«Даже если ты расскажешь миру о наших отношениях, найдётся ли хоть один человек, который поверит в нелепые выдумки деревенского сироты?»
Дрожащим голосом я спросил её:
«К-кем я был для тебя, нуна?..»
«Говорю же, меня здешней не существовало. Я никогда не покидала дома дяди, так как я могла с тобой встретиться?»
Ничем.
Все наши клятвы, обещания, любовь — для неё всё это было ничем, как песочный замок, который рушится от воды.
Сознание помутилось, и я больше не мог вымолвить ни слова.
«Когда я поступлю в академию, все мужчины там будут лучше тебя. С кем бы я ни встречалась, я буду счастливее, чем в то время, что провела с тобой».
«…Ты… правда так думаешь?»
«Давай начистоту, разве это не так? Как можно жить счастливо с мужчиной, который кормит тебя дешёвым хлебом, спит в вонючем месте и может позволить себе лишь это дешёвое колечко вместо нормального серебряного? Разве нет? Мужчины, которых я встречу в академии, смогут усыпать все десять моих пальцев бриллиантовыми кольцами».
«…»
Видя, что я молчу и только плачу, Риэлла вздохнула.
Этот последний вздох убил ту её, что жила в моей памяти и поддерживала меня.
«Я ухожу».
«Не уходи…»
И я, как идиот, цеплялся за неё, хотя она уже всё для себя решила.
«Именно эта твоя навязчивость мне и противна».
«Но ты для меня — целый мир… Единственная причина жить…»
«А я не хочу жить с таким жалким человеком, который так думает».
«Прости меня за всё… Я буду слушаться тебя… Я не буду смотреть на других, пока ты будешь учиться в академии. Я заработаю много денег и куплю тебе бриллиантовое кольцо… Пожалуйста, пожалуйста, не бросай меня…»
«…Жалкое зрелище».
Она нанесла последний удар.
Словно давая понять, что такой человек, как я, ей больше не нужен.
Она продолжала топтать и разрывать моё сердце.
«Сказать ещё честнее? Все эти условия здесь для меня были не лучше вонючей конюшни или хлева. Ты хоть раз бывал в столице? Ты хоть раз спал в мягкой постели под таким толстым одеялом, что становилось жарко? Для меня это было само собой разумеющимся. Я просто на время забыла об этом. Я просто возвращаюсь на своё законное место».
«То место, где мы создавали и делились всеми нашими воспоминаниями, где мы мечтали… для тебя было не дорогим, а вонючей конюшней?..»
«Выбрось свои мечты. Доколе ты будешь цепляться за пустые фантазии, которым не суждено сбыться?»
Последняя опора, державшая мой рассудок, была полностью разрушена одной фразой, которую она бросила как ни в чём не бывало.
В голове стало пусто.
Мне хотелось подбежать и заткнуть ей рот, но проклятое тело, стеная от боли, не позволяло даже этого.
«Просто живи где-нибудь в глуши, чтобы никто тебя не знал. И не смей попадаться людям на глаза и создавать проблемы ещё и мне. Так будет лучше и для тебя».
«Наши общие воспоминания… обещания… любовь… чем они были для тебя? Даже если то место было вонючим и ненавистным… они ведь не могли потерять смысл…»
«…Этого не было. Я никогда не встречалась с таким, как ты, и никогда не была вместе. Как я могу объяснить то, чего не было в моей памяти?»
«…»
«Я ухожу. Из-за кое-кого я и так потеряла десять дней, так что я тороплюсь. Не забывай, что я сказала. Живи в тихом месте, в глуши».
Сказав это, Риэлла закрыла за собой дверь и ушла.
В её облике не было и тени сожаления.
Она даже не попыталась запечатлеть мой образ в своей памяти.
Пока я был без сознания, она в одиночку разобралась со своими чувствами ко мне.
Она в одиночку избавилась от всех сожалений, она в одиночку определила и закончила наши отношения.
Я не был готов ни к чему из этого… а она безжалостно растоптала моё сердце и ушла.
- Кап, кап…
Палату заполнил лишь тихий звук капель, падающих из капельницы.
На столике у кровати лежал её автопортрет, который она мне подарила, одна чёрная роза из букета, который я подарил ей, и дешёвое кольцо, которое она оставила.
Я смотрел на чёрную розу глазами, из которых не переставая текли слёзы.
Цветок, который я так долго выбирал, размышляя, что же ей подарить.
Я выбрал чёрную розу, потому что мне понравилось её значение: «Ты навеки моя». Но у этого цветка были и другие значения.
Смерть, прощание, обида, ненависть.
Эти слова так хорошо подходили моему нынешнему состоянию.
Возможно, эта чёрная роза была не подарком для неё, а посланием, которое я из прошлого отправил себе в настоящее.
«Ааа… Ах… Кхыыык… Ыык…»
Голова раскалывалась от боли.
Сердце мучительно ныло, словно его разрывали на части, и с каждой слезой раны на теле отзывались болью, делая мои страдания ещё сильнее.
«Вернись…»
Риэлла, которая уже ушла, не услышит этих слов.
Но у меня не осталось ни сил, ни духа, чтобы крикнуть так громко, чтобы она услышала.
«Не уходи…»
Меня бросили.
Один раз — родившая меня мать, второй раз — моя возлюбленная, которой я обещал жениться.
И общее у этих двух людей, бросивших меня, было то, что они были единственными, кто когда-либо говорил мне, что любит меня.
Глава 5. Личности тех, кто увлёк меня в бездну
У меня больше не было причин жить в этом мире.
Меня бросила Риэлла, бывшая для меня всем и смыслом моего существования. Какой смысл жить дальше?
Я просил не лечить меня, а дать умереть, но врач игнорировал мои слова и упрямо продолжал лечение.
Говорил, чтобы я жил во что бы то ни стало, что если просто жить, то всё как-нибудь наладится.
Меня раздражал этот врач с его безответственными словами.
Он ведь не собирался брать за меня ответственность, так как он мог так легко судить?
Зачем жить, если причина жить исчезла?
Если я больше не могу доверять людям.
Бинты, которыми было обмотано моё тело, снимали один за другим.
Наконец, когда тело полностью зажило, я снова смог ходить, как раньше.
«Шрам на руке, увы, останется. Но остальные раны зажили полностью, не оставив и следа. Просто невероятная регенерация. Хотя то, что ты выжил и открыл глаза, — само по себе чудо…»
«…»
«Держись. Я, конечно, не могу судить, в какой ты оказался ситуации, но не думай о плохом».
«…»
Когда я полностью поправился, в голове осталась лишь одна мысль.
«Умереть».
Теперь я могу умереть.
Нет причин больше оставаться в этом паршивом мире.
Раз мир первым бросил меня, то и я без сожалений брошу мир, который меня бросил.
И если уж умирать… то место для этого есть только одно.
Я прошёл процедуру выписки из больницы.
Как и говорила Риэлла, она оплатила все счета, так что выписка прошла легко.
Я запихнул в сумку все вещи, что были на прикроватном столике, и отправился в путь.
Отсюда до нашего приюта было довольно далеко.
Если идти без остановок с самого утра, то добраться можно было только к ночи.
Как Риэлла дотащила меня сюда?
Ведь отсюда до того холма, где мы были, ещё дальше, чем до приюта.
По мере того как я удалялся от оживлённого района с больницей вглубь деревни, где находился приют, пейзаж становился всё более убогим.
Не то что высоких зданий, тут и там были разбросаны лишь крошечные домики, не было ни больниц, ни школ.
Возможно, для неё, дворянки, само пребывание здесь казалось огромным позором.
«Ублюдок…» — выругался я вслух.
Мне было так жалко самого себя за то, что я до сих пор пытался оправдать Риэллу.
Теперь я даже начинал понимать, почему она от меня устала.
Даже в такой ситуации скучать по ней…
Я шёл с самого утра и до заката, не останавливаясь.
Усталости я особо не чувствовал.
Чем глубже я заходил, тем чаще попадались охранники, ведь в деревне появились гули, но во многих местах охрана была слабой.
Когда солнце зашло и стемнело, я легко нашёл лазейку и без труда проник в деревню.
«Ах…»
Наконец, добравшись до приюта, я не смог удержаться и рухнул на колени.
Приют был полностью разрушен.
Столовая, где мы все вместе ели; спальня, хоть и не с мягкими, но с уютными и тёплыми кроватями; её отдельная комната, где мы каждый день проводили время вместе — всё было в руинах.
Рисунки, которые мы с Риэллой тайком царапали на стене, теперь говорили о том, что всему пришёл конец.
В глаза бросились засохшие и уже не отмывавшиеся пятна крови на стенах и полу.
Они, должно быть, даже не услышали о появлении гулей и не успели сбежать, их всех сожрали.
Я упал на землю, схватился за голову и закричал.
Я выл и кричал, пока не начало рвать горло.
Прорыдав так долго, я наконец пришёл в себя.
Не знаю, сколько я плакал, но луна уже вытеснила солнце и своим светом озаряла тёмное небо.
Я зажёг спичку.
И в пылающее пламя бросил всё, что принёс: её автопортрет, чёрную розу и кольцо.
Дорогие воспоминания, обещания, будущее — всё обратилось в горстку пепла и рассыпалось.
Теперь, если умру и я… её желание исполнится.
Когда я умру… в этом мире не останется никого, кто помнил бы о её «вонючем» прошлом.
Может, хоть так я смогу ей помочь?
Нет, конечно же, не смогу.
Она ведь сказала мне жить в тихом месте, забившись в угол.
Но… раз уж так вышло, у меня нет причин слушать её последние слова.
Ты была смыслом моей жизни, а ты безжалостно разрушила меня, чтобы я не мог жить.
«Сука…»
Ни семьи, ни друзей, ни любимой.
Нет причин жить, и даже если я умру, не останется никого, кто бы меня вспомнил.
Иначе говоря, нет причин не умирать.
«Директор, я рад, что в конце я буду с вами.
Простите, что так сильно злился на вас.
И всё же, спасибо вам за всё».
Я схватил валявшийся рядом осколок стекла.
Крепко сжал его в руке, и осколок, вспоров кожу, тут же окрасил ладонь в красный цвет, но странно, я не чувствовал боли.
Душевная боль была настолько сильной, что эта мелочь в руке просто не ощущалась.
Дрожащей рукой я поднёс стекло к шее.
Я был готов к смерти, но инстинкт самосохранения заставлял руку мелко дрожать.
Нельзя медлить.
Стоит замешкаться, и я не смогу умереть.
«Кхык!..»
Я глубоко вдохнул и в тот самый момент, когда собирался вонзить стекло себе в шею…
- Бах!
«Кха-а!..»
Кто-то ударил меня ногой.
От удара я отлетел и врезался в обломки здания.
«Это ещё что за хер? Пришли на крик, а тут такое».
«Девка, что ли?»
«У девки был бы такой зычный голос?»
«Жаль. Была бы симпатичная девка, можно было бы по кругу пустить, а потом в бордель продать».
«Жить, что ли, надоело? Думаешь о борделе, а не о том, чтобы жизненную силу высосать?»
«С баб, если они не какие-то особенные, и высасывать-то нечего. Лучше вдоволь натрахаться, а когда надоест, продать в бордель и хоть какие-то деньги получить».
«Чокнутый. Тащи его сюда. Хоть на рожу погляжу».
«Ты его сам пнул, какого хрена я его тащить должен?»
Те, кто швырнул меня в обломки, схватили меня за волосы, вытащили и бросили на землю.
Двое мужчин в чёрных плащах с капюшонами, полностью скрывающими лица.
Один наступил мне ногой на грудь и, создав с помощью магии небольшой огонёк, рассмотрел моё лицо.
«Хо-о…»
«Вот! И на парней с такой рожей есть спрос! Сразу видно, что можно задорого продать!»
«Определённо, за этого можно получить сумму, превышающую ценность его жизненной силы».
«Кха, ну ты и везунчик, парень. Наверняка не одну девку до слёз довёл, а?»
Довёл до слёз…
Да я свою единственную девушку защитить не смог и был по-идиотски брошен…
Кстати говоря, кто эти типы, что собираются меня продать?
Сутенёры из борделя?
Или просто воры?
Нет… с чего бы сутенёрам или ворам находиться здесь, где появились гули…
«Неужели?..»
Неужели эти типы…
В этот момент к нам подползло несколько гулей.
Гули, лишённые разума и одержимые голодом, которые без разбора пожирали людей, спокойно подползали, увидев нас.
Моя догадка всё больше походила на правду.
Наконец, один из гулей, подползший ближе всех, протянул руку, растущую из спины, и передал мужчинам прозрачную бутыль.
Сосуд, наполненный алой жидкостью.
«Этого количества крови хватит на два месяца. К завтрашнему дню принесите ещё две таких».
- Ки-и-и-и
По приказу мужчины гули с жутким звуком отправились обратно.
Наконец, моя догадка подтвердилась.
Спокойное поведение в районе, кишащем гулями.
Гули, служащие им, как хозяевам.
И их слова о получении крови, о том, что её «достаточно», и разговоры о жизненной силе.
Они — некроманты.
Те самые ублюдки, которых нужно было разорвать на куски, те, кто создал гулей, разрушил приют, убил директора, воспитателей и моих друзей, и принёс гибель мне и ей — они стояли прямо передо мной.
Я тут же изменил свою цель.
Раз уж я всё равно умру.
То заберу этих ублюдков с собой в попутчики.
«Сколько за такого дадут?»
«Впервые такую рожу вижу, так что не знаю. За такого, может, и правда любую цену можно будет заломить…»
«Помнишь того нувориша? Толстого такого, лысого. Ходят слухи, что он любит молодых мальчиков».
«Я тоже слышал. Говорят, от красивых и молодых парней он без ума».
«Ему и продадим».
«Отлично».
Я тут же, сжимая в правой руке осколок стекла, ударил по ноге мужчины, который давил мне на грудь.
Но за мгновение до того, как стекло вонзилось в ногу, мужчина, словно читая все мои движения, легко поднял ногу и уклонился от атаки.
«Ах ты, щенок… при взрослых разговаривают, а ты куда лезешь, наглец!..»
«Кха!.. Кхык!..»
Он поочерёдно ударил меня ногой в челюсть и по правой руке.
Затем, когда он уже собирался наступить на мою руку с зажатым в ней стеклом…
«Успокойся, придурок. Не знаешь, что чем больше ран, тем ниже цена? У него и так уже есть шрамы, если добавишь ещё, он будет стоить копейки».
«Сучёныш… Считай, что тебе повезло, понял?»
«Хаа… хаа… Ублюдки… Из-за вас… всё, абсолютно всё…»
«Что, твою семью сожрали созданные нами гули?»
«Мрази!.. Зачем! Зачем вы это сделали!»
Если бы не эти твари, приют не был бы разрушен.
Если бы не эти твари, мои дорогие люди не погибли бы.
Если бы не эти твари… Риэлла не растоптала бы меня и не бросила.
Если бы не эти твари…
На мой вопрос, полный боли, они лишь усмехнулись в ответ.
Казалось, мой гнев и моя боль их нисколько не волновали.
«Нам заплатили. К тому же, так мы можем добывать кровь».
«Думаешь, мы, некроманты, стали бы так в открытую создавать гулей, рискуя собой? Даже если это глухая деревня».
«Всего лишь из-за этого… Я… убью вас всех. Вас, тварей, из-за которых я всё потерял… и ваших хозяев тоже! Всех! Всех убью!..»
«И как же? После того, как тебя отымеет старый извращенец? Или проклясть нас хочешь?»
Они издевались надо мной, хохоча до колик в животе.
Им было так смешно, что они долго не могли остановиться, чтобы отдышаться.
Что, что я сделал не так?
В чём я провинился, что меня бросили родители и любимая, а все, кто был со мной связан, погибли?
И почему… почему я сейчас в таком положении?
Сколько бы я ни думал, я не сделал ничего плохого.
Даже если и была какая-то вина, я не совершал ничего настолько ужасного, чтобы оказаться в такой ситуации.
Горе, гнев, отчаяние, печаль — все мыслимые негативные эмоции этого мира проникали в меня.
В этот момент я почувствовал, как моё сердце и окровавленная правая рука раскаляются.
Было ощущение, что моё тело превратилось в бомбу, готовую вот-вот взорваться от малейшей оплошности.
«Можешь винить нас, нам всё равно, но если хочешь кого-то винить, вини наших хозяев или этот мир. Так тебе будет проще».
«Сначала дай ему зелье. В таком состоянии его будет непросто увести. И нам пора отсюда сваливать. Десятки гулей внезапно сдохли за раз, так что скрываться становится всё труднее».
«Как вспомню, так злюсь. Недели три назад, да? Внезапно гули пачками начали дохнуть. А ведь среди них были и довольно сильные».
«Ничего не поделаешь. Нам главное — кровь собрать. Ладно, хватит болтать, давай зел… а?»
«Что такое? Э-э?..»
Они внезапно с ошарашенными лицами уставились на мою грудь.
Затем один из них сказал с нотками страха и недоверия в голосе:
«Т-твою мать. Это что за хрен?.. Что у него с маной?»
«Она не очищена. Он не умеет свободно пользоваться магией».
«Эй. Давай не будем его продавать. С одним таким нам до конца жизни не придётся гоняться за человеческой кровью или жизненной силой».
«Я и сам знаю, так дай ему зелье, живо! Если он сейчас впадёт в ярость, мы все сдохнем!»
«А, понял… Кхак!..»
«Ч-что такое?! А-а-а!..»
Мужчина, подносивший к моему рту склянку с зельем, был отброшен в сторону невидимой силой.
Вслед за ним так же отлетел и второй, и моё тело наконец-то обрело свободу.
«Хаа… Крысёныш мелкий. Наконец-то я тебя нашёл».
Глава 6. Несбывшееся будущее
«Хаа… Крысёныш мелкий. Наконец-то я тебя нашла».
Какая-то женщина с повязкой на одном глазу смотрела на меня, выдыхая сигаретный дым.
«Но знаешь что. Я тебя еле нашла, а ты тут умирать собрался. Так не пойдёт. Если эта нуна тебя не поймает, у неё будут большие проблемы».
Она подошла и встала передо мной, лежащим на земле.
А затем наступила на мою правую руку, в которой был зажат осколок стекла.
«Кхык!»
«Раз, два, три!»
«А-а-а-а-а-а-а-а-а!!»
Она сосчитала до трёх и выдернула осколок из моей руки.
Боль от разорванной плоти, которой я не чувствовал раньше, теперь пронзила мою ладонь.
«Ты ещё кто!»
«Сука паршивая!..»
«О, что такое? Я хоть и сдерживала силу, но вы не сдохли? Всё-таки не зря вас некромантами кличут, да?»
- Хлоп!
- Хлоп!
Раздался весёлый хлопок, словно лопнул воздушный шарик.
- Кап-кап-кап… бух…
Звук разбрызгивающейся по земле жидкости, а затем — глухой стук чего-то, потерявшего равновесие и упавшего.
Хоть я и не смотрел в ту сторону, я понял.
Эта женщина взорвала головы тех некромантов, убив их на месте.
«Ну вот, теперь, когда все ненужные помехи устранены, может, поговорим по душам?»
«К-кто ты такая».
«Кто я, тебе сейчас знать не обязательно. Ты Риэль, верно?»
«С какой стати я должен тебе отвечать…»
«Ну, можешь и не отвечать. Я и так всё знаю. К тому же, у тебя на руке шрам от укуса гуля, так что сомнений нет».
Женщина схватила меня за подбородок и повертела мою голову из стороны в сторону.
Зажав сигарету между пальцами, она неприятно усмехнулась и сказала:
«Про лицо мне ничего не говорили. А ты куда милее, чем я думала, а?»
«Если собираешься убить… убей быстрее…»
«Кстати говоря, почему ты пытался умереть? Обладая таким ошеломительным талантом, что в твоём возрасте, без всякого обучения, ты смог убить всех тех гулей».
«?.. Что это значит? Я убил всех гулей?»
«Смотрите-ка на него. Ты что, не помнишь? Нет, даже если и не помнишь, ты же должен примерно догадываться, нет? Если бы не ты их убил, как бы ты смог выжить в одиночку, окружённый гулями?»
Слова женщины о том, что это я убил всех гулей.
Услышав их, я наконец понял, почему врач и Риэлла спрашивали, не помню ли я чего-то.
Но как я мог победить гулей?
Я не умею пользоваться магией, и у меня нет никаких воспоминаний.
И женщина сказала, что я был один.
Как и говорила Риэлла, что её здесь не существовало, я стал тем, кто был там в одиночестве.
Неужели сам её след был стёрт?
Потеряв всякую волю, я пробормотал:
«Один…»
«И ещё вот что. Если собрался умирать, то нужно было выбрать тихое место. Какого чёрта ты припёрся сюда? Здесь полно некромантов. Ты что, не знаешь, что гули — это нежить, созданная некромантами? Попадись ты им, и у тебя были бы большие проблемы».
«Мне всё равно… Всё равно умирать, так какая разница, попадусь я или нет…»
«Разница в том, что, попав к некромантам, ты не просто умрёшь. Думаешь, они тебя просто убьют? Они будут высасывать из тебя жизненную силу и ману до самой смерти, а когда ты умрёшь, сделают из тебя нежить. Или, таких симпатяг, как ты, могут сломать психически и продать какому-нибудь дядечке со странными вкусами».
Это было в точности то, что только что собирались сделать со мной те некроманты.
Но какая, к чёрту, разница.
Я ведь и так уже был почти мёртв.
«Говорю же, мне всё равно…»
«Ну ты и странный тип. Такой талант за все деньги мира не купишь».
Она села на груду обломков и затушила докуренную сигарету.
«В любом случае, раз уж я тебя поймала, умереть ты не сможешь. Придётся тебе немного помочь нам ради нашего общего блага».
«Не гони… С чего бы мне тебя слушать?»
«Новость о том, что это ты убил столько гулей, ещё не успела далеко разойтись. Официально до сих пор ищут того, кто это сделал. О том, что это был ты, знают лишь несколько семей, включая нашу, и наша семья нашла тебя первой».
«Отвали… У меня нет причин тебя слушать…»
«Действительно странно. Если ты присоединишься к нам, твоя жизнь, можно сказать, расцветёт. К тому же, с таким лицом ты сможешь заполучить любую женщину, какую захочешь».
«Заткнись… Просто убей меня, говорю…»
Для меня Риэлла была первой и последней.
После того, что она со мной сделала, разве я смогу встречаться с другой женщиной?..
И что это за внезапное появление с предложением использовать меня?
И вообще, точно ли это я убил тех гулей?
Судя по всему, так оно и было, но неужели эта женщина из-за этого не даёт мне умереть и творит такое?
Услышав мои слова, она ухмыльнулась.
Но, в отличие от улыбки, её голос был очень серьёзным и раздражённым.
«Ох, милый, а это не просьба. Я что, говорю так вежливо, что это звучит как просьба?»
«Убей… Пожалуйста, просто убей…»
«Я же сказала. Какого чёрта ты пришёл именно сюда? Умер бы по-тихому в спокойном месте, и ничего бы этого не было».
Я хотел сам выбрать место своей смерти.
Если уж умирать сейчас, то я хотел умереть там же, где погибла директор.
Неужели, решив покончить с собой, я не могу даже выбрать место своей смерти?
«Я много людей убивала и много пытками занималась. Но знаешь что, если у тебя нет такой ошеломительной силы, как у меня, люди так просто не умирают. Сначала они, как и ты, кричат „убей“, но после пары пыток начинают на коленях умолять о пощаде. А через три дня снова умоляют их убить. Интересно, с тобой будет так же?»
«Ты… собираешься меня пытать?»
«Конечно, не так жестоко, как других. Сверху приказали взять тебя живым, ты ведь ценный экземпляр. Но я ещё не доложила наверх, так что до доклада, думаю, смогу немного повеселиться».
Женщина снова закурила и достала из кармана таблетку.
Силой запихнув её мне в рот, она лучезарно улыбнулась и сказала:
«Для начала поспи. Ты так громко кричал, что сюда скоро сбегутся оставшиеся гули».
«Кх… ык… а-а…»
«Ха-а~. Интересно, как ты будешь кричать?»
Внезапно на меня нахлынула сонливость.
Я изо всех сил старался не закрывать глаза, но не мог противостоять снотворному.
Голос женщины, что-то говорившей, становился всё тише.
В этом туманном сознании я закрыл глаза.
Даже не подозревая, какой ад ждёт меня впереди.
Яркий солнечный день, тёплые лучи солнца окутывают меня.
Закончив работу, я с любимыми сливочными булочками Риэллы вошёл в дом.
«Риэль!»
«Нуна!»
Как только я вошёл, Риэлла бросилась мне в объятия.
Я обнял её и, целуя в губы, закружил на месте.
«Обещал же прийти пораньше! Почему так поздно!»
«Прости, прости. Немного задержался, пёк твои любимые сливочные булочки».
«Сливочные булочки? Правда? Мой муж — самый лучший!»
Не выпуская меня из объятий, Риэлла пальцем указала на кровать.
Я усмехнулся и направился туда, куда она показала.
Когда я сел на кровать, Риэлла откусила большой кусок сливочной булочки, которую я держал в руке.
Риэлла набила полный рот так, что щёки раздулись, и принялась жевать.
Она была так похожа на милую белочку, что я рассмеялся и вытер большим пальцем крем, испачкавший уголок её рта.
«Вкусно?»
«Осень фкусно!»
«Ешь побольше. Есть ещё».
«Угу!»
Она, дворянка, привыкшая к изысканной выпечке, могла бы счесть мои булочки дешёвкой.
Но то, как аппетитно она их ела, наполняло меня гордостью и счастьем.
«Дешёвый хлеб?»
Внезапно от этих слов у меня возникло странное чувство дежавю.
Кажется, Риэлла когда-то назвала мою выпечку дешёвой…
Но этого точно не могло быть.
Она бы никогда мне такого не сказала…
«Риэль!»
«…»
«Риэль! Милый!»
«…А, да?.. Что?..»
«Дай ещё! Очень вкусно!»
«А, э-э… Вот, держи».
«Спасибо!»
Съев первую булочку, она так же, как белка, набила полный рот второй и принялась жевать.
Да, раз она так аппетитно ест, она не могла сказать мне такого.
Наверное, мне просто приснился какой-то дурной сон, и я его перепутал с реальностью.
Я покачал головой, отгоняя лишние мысли, и обнял её.
«У-у-ун… Риэ-эль… душно…»
«Минутку. Позволь мне так посидеть минутку».
«Ну ладно… Хорошо».
Крепко обняв её, я принялся беспорядочно целовать её щёки и губы.
Звуки поцелуев наполнили весь дом.
«Хы-ын~. Я тебе так нравлюсь?»
«Очень. Правда, очень-очень».
«И ты мне очень нравишься».
«Давай заведём ребёнка? Ты ведь хотела».
«А, точно! Хотела тебе сказать, но твои булочки такие вкусные, что я забыла!»
Глаза Риэллы округлились, словно она что-то осознала.
Её и без того большие глаза стали ещё больше, как у ребёнка, и это было невероятно мило.
У меня возникло вполне обоснованное сомнение, может ли в этом мире существовать такое очаровательное создание.
«Почувствуй».
«А?»
Она взяла меня за одну руку, а другую мою руку прижала к своему животу.
Через наши сцепленные руки Риэлла передала мне свою ману, позволяя на время ощутить нечто похожее на магию.
И вскоре в её животе, под моей ладонью, я почувствовал крошечную жизненную силу.
Очень маленькое и слабое, но отчётливое движение, заявляющее о своём существовании.
Я посмотрел на неё дрожащим взглядом.
Риэлла, с глазами, полными слёз то ли от переполнявшего её счастья, тоже смотрела на меня.
«Риэль, я люблю тебя».
«И я те…»
«Кха!.. Кха!..»
«М? Проснулся? Довольно долго ты спал. Судя по тому, что ты плачешь, тебе приснился кошмар, да?»
Глава 7. Пытка
Я открыл глаза в маленькой комнате, освещённой тусклым светом.
Я понял, что то, что я только что видел, было не реальностью, а сном.
Только что испытанное счастье было лишь иллюзией, осознанием того, чего я никогда не смогу иметь.
Я мог лишь корчиться и стонать от боли.
Риэлла ушла от меня.
Она отбросила всё бессмысленное время, проведённое со мной в этом «вонючем» месте, и вернулась туда, где ей и положено быть.
Мы больше никогда не встретимся.
«Кхык… хык… хаа… ы-ык…»
Тело было привязано к стулу, я не мог свободно двигаться. Я опустил голову и продолжал плакать.
Тепло объятий Риэллы всё ещё так отчётливо ощущалось.
Её ласковый голос, зовущий меня, прикосновение её нежного тела — всё это было так живо в моей памяти.
Но это был лишь пустой сон, которому никогда не суждено было сбыться.
«Эй, чего ты так горько плачешь, у меня аж сердце разрывается? Мне ведь предстоит кое-что с тобой сделать, а если ты будешь так рыдать, мне станет немного совестно».
«Что… что я сделал не так…»
«Да при чём тут ты? Просто верхушка ведёт свою политическую борьбу, и они решили использовать тебя — талантливого, но без связей и силы. Да и я… хоть и хочу услышать твои крики, но пытать такого ребёнка мне не хочется. Всё это лишь для того, чтобы выполнить приказ сверху».
Я обвёл глазами комнату и увидел множество приспособлений для пыток.
Судя по словам женщины о том, что она много кого пытала, это, похоже, была пыточная.
Заметив, что я осматриваюсь, женщина сказала:
«Не волнуйся. Жестоко пытать я тебя не буду. Вообще-то, в этом и не было бы необходимости. Если нормальному человеку предложить стать одним из нас, большинство с готовностью бросится лизать нам ботинки. Но ты, похоже, слушать нас не собираешься».
«Вы собираетесь… приручить меня пытками?»
«И это тоже. А чтобы всё было наверняка, нужно заключить Контракт души, а для этого требуется согласие самого человека».
«Контракт души?..»
«Это контракт, скреплённый душой. Обычно, если нарушаешь условия, умираешь, но ты ведь у нас помешан на смерти. Так что наказание можно просто изменить на смертельную боль».
Женщина зажала сигарету в зубах и прикурила.
Затянувшись и выдохнув дым, она медленно подошла ко мне и сказала:
«Не стоит так волноваться. Я не собираюсь пытать тебя этими инструментами. Я, знаешь ли, пытаю довольно по-джентльменски. Ну, там, ногти вырывать или что-то в этом роде я тебе не буду, так что не переживай».
«…»
«Ну что ж! Начнём нашу весёлую и увлекательную пытку? Ты, наверное, сгораешь от нетерпения?»
«…Сумасшедшая».
«Ха-ха! Часто такое слышу, но разве можно так говорить нуне, а? Если ты будешь портить нуне настроение, мне захочется мучить тебя ещё больнее».
«…»
Я молча сверлил её убийственным взглядом.
Встретившись со мной глазами, она тут же стёрла с лица улыбку.
И абсолютно серьёзным голосом сказала:
«Этот щенок, стоило сказать ему пару ласковых слов, так он уже не знает своего места и лезет на рожон?»
«Не строй из себя другую. Ты такая же мразь, как и все остальные… Не пытайся оправдаться этой ублюдочной отговоркой, что тебя заставили начальники, и сделать вид, будто ты ни в чём не виновата».
«…Хорошо. Посмотрим, кто кого. Я собиралась быть с тобой помягче, но ты продолжаешь испытывать моё терпение».
- Ш-ш-ш…
«Кх!..»
Она затушила докуренную сигарету о тыльную сторону моей ладони.
Затем выдохнула мне в лицо сигаретный дым и, схватив за подбородок, заставила смотреть ей прямо в глаза.
«Ещё не поздно. Попроси прощения прямо сейчас. Если будешь умолять и пообещаешь слушаться нас, то обойдёмся без ненужных пыток».
«Тьфу-!»
«…»
Я плюнул ей в лицо.
Получив плевок, она ошарашенно рассмеялась.
«Ты и вправду полный псих, да? Вместо того чтобы молить о пощаде того, кто собирается тебя пытать, ты провоцируешь и злишь. Совсем ещё ребёнок. Даже не понимаешь, в какой ситуации оказался».
«В чём я виноват?.. Просто убей меня!»
«Ты что, ещё и тупой? Я же тебе несколько раз сказала, что ты теперь и захочешь, да не умрёшь».
Она создала на ладони небольшую сферу и с мерзкой ухмылкой посмотрела на меня.
«Ну что ж, давай посмотрим, что ты закричишь первым: мольбу о пощаде или мольбу о смерти. Начнём?»
«Кхы-ы-ы-ы-ык…»
Кровь в моих жилах была горячей, словно превратилась в огонь.
Жгучая боль, начавшаяся где-то внтури, распространялась по всему телу, будто сжигая меня заживо.
«А ты стойкий. Даже не кричишь, так и терпишь? Не надо этого показного упрямства. Я ведь хочу услышать твой крик. Если будешь так себя вести, мне придётся увеличить интенсивность».
«Кх… кхы-ы-ык… А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!»
«Ха-а~, какой приятный звук. Такие крики никогда не надоедает слушать».
Привязанный к стулу, я не мог свободно двигаться и лишь бился в конвульсиях.
Я прокусил губу до крови, руки и ноги тряслись.
Это была бесконечная череда мучений, но я был уверен, что ещё немного — и я умру.
И в тот момент, когда сознание уже готово было отключиться…
«Хха-а-а… хы-а-а-а!..»
Жгучая боль, собиравшаяся забрать мою жизнь, исчезла так же внезапно, как и появилась.
Из моего рта, который я не мог закрыть, капала смесь крови и слюны.
Из глаз текли слёзы, смешанные с отчаянием и обидой.
«Ну как? Передумал? Исход ведь всё равно предрешён, так давай не будем зря тратить силы. Давай всё сделаем по-хорошему. Если согласишься сейчас, я прощу тебе и то, что ты накричал на нуну, и то, что плюнул в лицо».
«Хаа… хаа… Если я до конца буду вам подчиняться… вы меня убьёте?..»
«Нет. С чего бы мне тебя убивать? Такую забавную игрушку? Ты уже официально числишься мёртвым в том месте, где мы впервые встретились. Мальчик по имени Риэль уже мёртв. Здесь у тебя есть только два выбора».
Женщина снова закурила и начала кружить вокруг меня, привязанного к стулу.
Затем она встала у меня за спиной, положила руки мне на плечи и приблизила губы к правому уху.
«Либо ты заключаешь Контракт души и присягаешь нам на верность».
Затем она переместилась к левому уху и продолжила:
«Либо остаёшься здесь навсегда и становишься моей игрушкой для пыток. Но учти. Если ты выберешь этот вариант, мне больше не придётся с тобой нянчиться. Эта нуна, знаешь ли, пытала людей ещё до твоего рождения. Я прекрасно знаю, как заставить человека испытывать самую сильную боль и страдания. По сравнению с этим то, что было сейчас, — просто детские шалости. Ну так что, как поступишь?»
«…»
Я ничего не мог сказать, лишь плакал и дрожал всем телом.
Где, где всё пошло не так?
Может, тогда, когда я решил умереть именно в приюте и отправился туда?
Или когда мы пошли на холм, чтобы отпраздновать её день рождения?
Или, может быть, ещё раньше, когда я впервые встретил её и позволил сесть рядом?
«Если… я соглашусь помогать вам… когда меня освободят?»
«Не знаю. Это не мне решать. Я просто выполняю приказ. Может, тебя и не отпустят до самой смерти».
«…»
«Но, как по мне, даже если тебя будут использовать всю жизнь, это в разы лучше второго варианта. Ты что, неужели тебе нравится, когда нуна тебя пытает? Так, что ли?»
И почему эта женщина с самого начала называет себя «нуной»?
Она не выглядела такой уж старой, даже наоборот, лицо у неё было молодое, но разница в возрасте явно была не такой, чтобы я называл её «нуной».
Становиться их собачкой, не имея возможности даже умереть, я не хотел, но и провести всю жизнь в заточении, подвергаясь пыткам, хотелось ещё меньше.
Если боль от сжигания внутренностей была такой, то я не хотел испытывать мучения, которые с этим даже не сравнятся.
Возможно, от пыток я бы и умер, но эта женщина не была настолько проста, и, что важнее, я не хотел умирать так мучительно.
«…Я согласен».
«О, правда? Вот-вот. Так-то лучше. Не волнуйся. Это будет лучшее решение в твоей жизни. Тогда для начала я тебя развяжу».
Наконец, путы были сняты, и моё тело обрело свободу.
Но я ещё не до конца оправился от боли пытки и не мог даже нормально стоять.
Я с трудом поднялся, но ноги тут же подкосились, и я снова рухнул на пол.
«Кхык…»
«Что такое? Тело не слушается? Я же говорила, надо было соглашаться с самого начала. Тогда бы и ненужных пыток не было, и Контракт души не пришлось бы заключать. Молод ещё, пыла много, да? Но теперь-то ты понял? Что бравада бессильного — это не более чем пустой трёп и безрассудство».
Я изо всех сил пытался встать, но тело, словно сломанное, не двигалось.
Но она, не обращая на это внимания, будто моя реакция была вполне ожидаемой, продолжила:
«Вкратце объясню, что тебя ждёт. Теперь из тебя сделают наше оружие. Твой талант уже доказан, так что тебя ждут суровые тренировки. Когда твои навыки будут подтверждены, ты сможешь по рекомендации семьи сразу поступить в академию. Естественно, обучение будет бесплатным. Ну как? Здорово, да? И это лишь малая часть, на самом деле преимуществ будет гораздо больше».
«Академия?..»
«Да. Что? Услышал про академию, и сразу слюнки потекли? Ну да, для деревенских простаков поступить в академию — это мечта всей жизни».
Если я поступлю в академию, там будет и Риэлла.
Я, конечно, хотел бы снова её увидеть… но захочет ли она?
У меня не хватит духу посмотреть на её лицо, полное презрения ко мне.
Если я это увижу, то, боюсь, окончательно сломаюсь.
«Н-нет. Не хочу. В академию… не хочу…»
«А? Не хочешь, а не радуешься?»
Это ради нас обоих.
Риэлла бросила меня, сказав, что в академии найдёт себе мужчину под стать.
Если я увижу её там, идущую под руку с другим… я могу потерять рассудок и убить его.
«Ну, ладно. Академия — это не обязательно. В принципе, можно и не ходить».
Она схватила меня за руку и помогла встать.
Затем открыла дверь пыточной и сказала:
«Ну что, пойдём? Заключать Контракт души».
Там, за этой дверью, была дверь в рабство, в мир, где нет свободы.
Но я, сдерживая слёзы и крепко стиснув зубы, пошёл к этой двери.
Потому что сейчас у меня не было другого выбора, кроме как стать их рабом.
Глава 8. Тайный кукловод
Женщину, которая меня пытала, звали Люси.
Ей было 40 лет, и, по её словам, она занималась убийствами и пытками здесь с 19 лет, то есть уже 21 год.
Как я и думал, она определённо была не в том возрасте, чтобы я называл её «нуной», но выглядела она настолько молодо, что её можно было принять за девушку лет двадцати с небольшим.
А это место было домом семьи Хейсель.
Семьи, что стала моим хозяином, семьи, которой я был вынужден служить.
«Ну что ж, начнём Контракт души?»
«…»
«Выше нос. Нам ведь тоже будет неприятно, если мы тебя с таким трудом обучим, а ты не будешь нас слушать и взбунтуешься. И даже если не сейчас, позже ты всё равно его заключишь. Я ведь тоже заключила Контракт души».
«Значит, твои слова о том, что если бы я слушался с самого начала, то никакого контракта бы не было, — ложь?»
«Не совсем. Если бы ты проявил к нам преданность, разговор был бы другим. И, может, ты не знаешь, но для людей нашей профессии такие контракты — необходимость. Учитывая специфику нашей работы, мы знаем секреты семьи, которой служим, и если кто-то предаст, будут большие проблемы».
«…В итоге, это всё равно ложь».
«Ну, если разбираться досконально, то да. И что, не хочешь? Может, вернёмся в пыточную?»
Возвращаться в пыточную я не хотел.
В конце концов, я отвернулся, избегая взгляда Люси.
«Просто смирись уже со своей участью. Если будешь нас слушаться, всё будет не так уж и плохо, говорю тебе. Может, позже, даже если мы дадим тебе свободу, ты сам не захочешь уходить».
«Этого не будет».
«Есть тут один такой же, как ты. Эйджексон. Его тоже заставили работать почти что под дулом пистолета, а теперь он служит с полной преданностью. Никогда не знаешь, как жизнь повернётся».
За окном было темно, лил проливной дождь.
Мне казалось, что эта погода отражает моё нынешнее положение и будущее.
Тёмное и холодное… моё будущее.
Люси привела меня к двери какой-то комнаты и постучала.
А затем, не дожидаясь ответа, открыла дверь и ворвалась внутрь.
«Дядя, давно не виделись!»
«Сумасшедшая… Если всё равно врываешься, зачем стучишь?»
«Что это за приветствие, дядя, давно не виделись, а ты сразу с ругани?»
«Какая у тебя наглость называть меня дядей, когда у нас разница всего два года?»
«Эй, на внешность-то посмотри. Я выгляжу на двадцать с небольшим, а ты — на все пятьдесят».
«Чокнутая».
Как и сказала Люси, мужчина, выглядевший намного старше своих 42 лет, встал и подошёл к нам.
Его взгляд был прикован ко мне, стоящему за её спиной.
«Это он? Тот парень, которого ты собиралась привести».
«Ага. Проведи с ним Контракт души, пока я схожу доложусь».
«Раз контракт заключаете уже сейчас, значит, он тебя ни в грош не ставил, да?»
«И не говори. Смотрел на меня, как будто убить хотел, в лицо плевался…»
«И ты его на удивление в живых оставила? Десять лет назад ты бы его на месте прикончила, плевав на приказ главы семьи».
Они так спокойно говорили об убийстве человека.
И когда она взрывала тех некромантов, словно насекомых… что для них вообще значит человеческая жизнь?
«Кстати говоря, я и правда стала намного мягче. Тогда бы точно сразу убила. Но этому парню, похоже, смерть — единственное желание. Когда я его нашла, он пытался покончить с собой. И потом, убить парня с таким лицом — это же потеря для всей нации».
«В твоём возрасте так говорить — это уже маразм, тётя».
«Тётя?!»
«Раз тебе сорок, значит, тётя. Куда ты совесть свою дела?»
«Ах ты, старый хрыч!»
Да, Люси определённо была сумасшедшей.
Повысив голос, она прошла мимо меня и, выходя из комнаты, бросила:
«В общем! Пока меня не будет, закончи с контрактом, всё как на бумаге!»
Как только она закрыла за собой дверь, мужчина тяжело вздохнул и подошёл ко мне.
«Как звать?»
«…Риэль».
«Я Милиус. Вижу, вид у тебя неважный, но не стоит так унывать. Здесь, в общем-то, и обращение хорошее, и вообще всё неплохо».
«Мне это не нужно. У меня больше нет причин жить».
«Ну, похоже, у тебя своя история, но в этом мире нет людей без историй».
Мне хотелось увидеть Риэллу.
Хотя бы раз… хоть бы одним глазком взглянуть на её лицо.
Как после того, как меня бросила мама, я несколько месяцев скучал по ней, так и сейчас я, возможно, не смогу забыть её месяцами.
А может, рана, нанесённая ею, была гораздо глубже, чем рана от матери, и я буду скучать по ней до тех пор, пока эта зияющая пустота не заполнится.
Сколько на это уйдёт времени, никто не знает.
Может, несколько месяцев, несколько лет, а может, и вся жизнь.
«Ну что ж, начнём?»
Милиус читал бумагу, которую передала ему Люси.
Похоже, там были изложены условия моего Контракта души.
«Наказание — не смерть, а боль, превосходящая смерть. Похоже, наш господин глава семьи не собирается так просто тебя отпускать».
«…»
Дождливое ночное небо.
Мужчина, читавший книгу, отреагировал на стук в окно.
Он посмотрел на часы: как раз пришло время возвращения почтового голубя.
Он открыл окно с помощью магии, и в комнату влетел промокший от дождя голубь.
«А дождь, похоже, не на шутку разошёлся».
Одним движением руки он высушил перья голубя.
Развязав письмо, привязанное к лапке севшей перед ним птицы, он прочёл первую строку.
- Моему дорогому герцогу Ройдену Хейселю.
Это было письмо от личного врача его дочери.
Ройден, напрягшись, сглотнул сухой комок в горле и начал медленно читать.
- Вино, что вы прислали на днях, я получил.
Благодаря тому, что вы, господин герцог, лично проявляете такую заботу, я отчётливо чувствую, как мой авторитет растёт день ото дня.
Мне стыдно сообщать вам об этом, но при нынешнем уровне медицины врождённую болезнь леди Элариэн излечить невозможно.
Как личный врач леди Элариэн, я с сожалением сообщаю вам об этом.
Я использую все свои знания и умения, чтобы максимально замедлить ухудшение её состояния, но реальность такова, что даже это даётся с трудом.
По прогнозам учёных, оставшаяся жизнь леди Элариэн составит в лучшем случае шесть лет…
- БАМ!
Ройден, не дочитав письмо, ударил кулаком по столу.
Голубь, чистивший клювом перья на столе, от звука удара испуганно вспорхнул и вылетел в окно.
Он дрожащей рукой скомкал письмо и тут же сжёг его.
Взяв со стола стакан с водой, он залпом выпил его и вздохнул.
Почему в последнее время всё идёт наперекосяк?
Он пытался убить одарённую наследницу конкурирующей семьи, но эти проклятые некроманты так раздули дело, что теперь на него падает подозрение, которого можно было избежать.
Более того, он радовался выдающемуся магическому таланту своей дочери, но с того момента, как она начала использовать магию, её здоровье стало резко ухудшаться.
Когда выяснили причину, оказалось, что это врождённая болезнь — отсутствие мана-ядра в сердце.
Даже у людей без магического таланта, не умеющих колдовать, наличие мана-ядра в сердце — само собой разумеющееся.
Но Элариэн, обладая таким выдающимся талантом, страдала из-за отсутствия мана-ядра, и смотреть на это было невыносимо больно.
Ману можно считать обоюдоострым мечом, и если использовать мощную магию, заключённая в ней сила становится настолько острой, что может нанести большой урон и самому заклинателю.
Но мана-ядро полностью нейтрализует эту отдачу.
Однако без мана-ядра заклинатель получает весь урон от своей же магии.
…Такая теория существовала.
Обычно в академии на таких примерах объясняли студентам, насколько важно мана-ядро.
Но откуда ему было знать, что именно у его дочери, Элариэн, его не окажется?
Он поручил лечение дочери лучшему врачу, но в ответ получил лишь слова о том, что надежды нет, и что ей осталось жить в лучшем случае шесть лет.
Это означало, что старшая дочь семьи, которой едва исполнилось 16, умрёт в 22 года, если проживёт максимально долго.
В нынешней ситуации, когда они сильно уступают семье Агзенис, и на фоне назревающей войны с культом демонов, если ещё и старшая дочь умрёт от болезни, то положение семьи Хейсель будет полностью проиграно Агзенисам.
Чтобы предотвратить это, нужно было успешно и тихо устранить наследницу Агзенис, оставшуюся без защиты, но даже это провалилось из-за глупых некромантов и какого-то деревенского мужлана, оказавшегося рядом.
Он приказал Люси поймать того мужлана, но успешно ли она справилась…
- Тук-тук.
«Господин глава, это Люси».
Как раз и Люси вернулась.
Она отсутствовала несколько дней, так что, скорее всего, пришла с докладом по этому делу.
«…Входи».
Войдя, Люси поклонилась ему в знак уважения и начала говорить.
«Мне удалось поймать мальчика по имени Риэль, о котором вы говорили ранее».
«Удалось подчинить его?»
«Он очень непокорен, и в нынешней ситуации полное подчинение будет затруднительно. Поэтому с помощью небольшой пытки и Контракта души мне удалось надеть на него поводок, чтобы он не взбунтовался».
«Хаа…»
Им удалось заполучить мальчика с талантом, позволившим ему в одиночку, без всякого обучения, одолеть десятки гулей.
Определённо, это была новость, которой стоило радоваться, но вместо аплодисментов или похвалы вырвался лишь вздох.
Какой во всём этом смысл?
Если его дочери осталось жить шесть лет.
«Вас что-то не устраивает?»
«…Нет. Люси, под твою ответственность, сделай из этого мальчика оружие для убийств».
«Оружие для убийств… вы имеете в виду? Вы ведь сначала говорили, что не собираетесь делать из него оружие против людей…»
«Тихо. План изменился. И с каких это пор тебе позволено сомневаться в моих решениях?»
«П-простите».
Что ж, раз так, значит, нужно заточить новый клинок ещё острее.
Сделать из этого юношу оружие для убийств и успешно устранить наследницу Агзенис.
Они ведь определённо были любовниками, так что у юноши могут возникнуть сомнения и нежелание убивать наследницу.
Но на такой случай и существует Контракт души.
С помощью контроля сознания это можно будет сделать без особого труда.
«Как думаешь, сколько времени ему понадобится, чтобы превзойти тебя?»
«Меня… вы имеете в виду? Я ещё не видела его в деле, так что не могу судить опрометчиво, но… судя по ощущаемой мане, в лучшем случае пять лет».
«Пять лет… Определённо, он монстр».
«Это точно юноша с талантом, который рождается раз в тысячелетие».
Если он не может защитить свою дочь, значит, нужно ослабить конкурирующую семью.
Заполучив в руки сильнейшее из ныне существующих оружий человечества, семье Хейсель будет нетрудно захватить власть.
«Как, ты сказала, его зовут?»
«Риэль».
«Риэль…»
Наследницу Агзенис ведь звали Риэлла.
Риэлла Блоз Агзенис.
«…Похоже».
Глава 9. Первое убийство
«…Похоже».
«Да? Что вы имеете в виду, говоря „похоже“?»
«Ничего. Не обращай внимания».
«Да, господин».
Все записи о пребывании Риэллы в той деревне были стёрты.
Тех, кто знал о её отношениях с Риэлем, можно было пересчитать по пальцам.
«Это всё, о чём ты хотела доложить?»
«Да, господин».
«Ясно. В таком случае, возвращайся и как можно скорее сделай из этого юноши оружие для убийств».
«…Да, я поняла».
Люси поклонилась ему так же, как и при входе в комнату.
«Я могу идти».
Ройден небрежно махнул рукой, показывая ей, чтобы она уходила.
Когда она с напряжённым лицом покинула комнату, Ройден остался один и погрузился в мысли.
«Если у Элариэн больше нет надежды… нужно вкладывать больше в других детей».
Всё равно она скоро умрёт.
Даже если у других детей не будет такого же таланта, как у Элариэн, раз в них течёт кровь Хейселей, они все будут как минимум выше среднего, так что больших проблем не возникнет.
Детей семьи Агзенис можно будет устранить одного за другим с помощью Риэля.
Чтобы справиться с детьми этой семьи, обычных людей будет недостаточно.
Только кто-то уровня Риэля сможет с лёгкостью убить детей Агзенис и самую выдающуюся из них, Риэллу.
Использовать его как оружие для убийств, по его собственному мнению, было немного расточительно, но ничего не поделаешь.
Когда все цели будут устранены, его можно будет использовать и для других целей.
Ройден достал с полки бутылку и налил себе в бокал.
Это было настолько драгоценное вино, что обычно он им только любовался, предпочитая пить другое, но сейчас он налил его небрежно.
«Элариэн…»
Горький вкус проскользнул по языку и устремился в горло.
Этот вкус отражал пожар в его душе.
Она была красивой и умной дочерью.
Такой, что впору было пылинки сдувать.
Но если ей осталось жить в лучшем случае шесть лет… нужно было максимально отдалиться от неё.
Тот, кто сидит во главе семьи Хейсель, всегда должен ставить разум выше чувств.
Если Элариэн скоро умрёт, и когда это случится, он по-глупому погрузится в горе, то влияние семьи Хейсель пошатнётся.
Если они проиграют в этой игре за власть, где четыре великие семьи, включая Хейсель и Агзенис, делят между собой пирог… то престиж Хейселей будет падать бесконечно, пока не достигнет точки невозврата.
Его можно было упрекнуть, назвать бессердечным, спросить, что он за отец, но ему было всё равно.
От его выбора и решений зависела будущая история семьи.
Если думать о настоящем и о будущих поколениях, то, чтобы укрепить положение семьи… честно говоря, можно было и пожертвовать одной дочерью.
Настолько важно было урвать как можно больший кусок в этой большой игре, где на горизонте маячила война с культом демонов.
«Ублюдок…»
Выйдя из комнаты Ройдена и возвращаясь туда, где были Риэль и Милиус, думала Люси.
Её хозяин сначала говорил, что сделает из него не оружие для убийств, а обычное оружие, самый знаменитый клинок семьи.
Но когда она привела его, он вдруг заявил, что будет использовать его для убийств.
Убийство — это, как и следует из названия, тайное устранение цели без свидетелей.
Это означало, что Риэля не будут представлять миру, а будут использовать как тайный клинок, спрятанный за пазухой.
Более того, в случае провала убийства его было удобно использовать для «обрубания хвостов».
Она не могла понять своего молодого хозяина, почему он собирался использовать юношу с талантом, рождающимся раз в тысячелетие, для каких-то там убийств.
Изначально он был мудрым и, несмотря на молодость, достойным преданности правителем, но после того, как обнаружилась болезнь Элариэн, его состояние тоже резко ухудшилось.
Но всё же, оружие для убийств…
Это всё равно что мечом, способным сразить демона, пытаться зарезать курицу.
Ему понадобится в лучшем случае пять лет, чтобы превзойти её.
Пять лет, чтобы превзойти её, которая, обладая выдающимся талантом, неустанно тренировалась более 25 лет.
И это при том, что он ещё не получил никакого нормального образования или тренировок.
И такого парня, вместо того чтобы объявить о нём миру и использовать как лучший клинок в это смутное время, он собирался прятать и использовать как меч для убийства пары-тройки человек.
Похоже, его разум сейчас был не в порядке.
«Чёрт…»
Хоть она его и пытала, но планировала обучать, немного играя.
Но раз его предназначение было определено как убийство, она больше не могла обучать его мягко.
Ассасин должен быть хладнокровным и не поддаваться никаким эмоциям и обстоятельствам.
Если он поддастся чувствам и провалит убийство, то в опасности окажется не только он, но и они сами, те, кто им управляет.
Конечно, можно было просто обрубить хвост… но терять такого монстра ей тоже не хотелось.
И больше всего бесило то, что даже в такой ублюдочной ситуации она не могла ослушаться приказа своего хозяина.
Она и сама уже заключила Контракт души с семьёй Хейсель, так что даже в такой ситуации не могла пойти против него.
В итоге Люси снова открыла дверь в комнату, где были Милиус и Риэль.
Без малейшего намёка на улыбку или игривость, которые были у неё раньше.
«Закончили».
«Уже?»
«Да».
«Я ничего не почувствовал…»
«Для Контракта души нужна лишь капля твоей крови и согласие, и всё это не занимает и пяти минут».
«Но всё же…»
«Почему ты так не веришь людям? Тебя что, всю жизнь обманывали?»
«…»
Я ничего не ответил на его шутливый вопрос.
Как я мог верить людям?
Ведь именно потому, что меня всю жизнь обманывали, я и оказался в таком положении.
«Во-первых, ты должен абсолютно подчиняться приказам нашей семьи. Идти против тоже нельзя. Просто исключи эмоции. Не сомневайся в приказах и не задавай вопросов. Сказали — сделал. Это первое правило».
Милиус снова откинулся на спинку своего стула и устало протёр глаза.
«И ещё, самоубийство запрещено. Есть много мелких деталей, но все они сводятся к этим двум пунктам. Как я уже говорил, в случае нарушения условий тебя ждёт не смерть, а боль, превосходящая смерть».
«…Что я буду здесь делать?»
«Меня эта сторона дела не особо интересует, так что я не знаю, но, скорее всего, тебя будут тренировать, чтобы ты стал самым острым клинком семьи Хейсель. Талант, как у тебя, — редкость».
Врач и Риэлла, спрашивавшие, не помню ли я чего-то, некроманты, удивившиеся моей скрытой мане, и Люси с Милиусом, высоко ценившие мой талант.
Все, кто видел меня, превозносили меня, но я сам ничего не знал о своём таланте.
«Я не помню, как победил гулей. Я не уверен, что действительно обладаю такой силой…»
«Если не веришь себе, верь нам, достигшим уровня, на котором можно видеть ману других. Обнаружить суть противника без помощи чёрной магии — это невозможно для большинства магов. И в любом случае, твоими тренировками, скорее всего, займётся Люси, так что спросишь у неё, когда вернётся».
- Хлоп!
Как раз в этот момент дверь открылась, и вернулась Люси.
«Как раз вовремя. Какое ему применение нашли?»
«…Оружие для убийств».
«Что?.. Я не ослышался? Убийств?»
«Да».
«Почему? Такого парня использовать для убийств? В чём причина?»
«Я не знаю. Мне не объяснили, откуда мне знать».
Услышав, что мне предстоит совершать убийства, я переспросил:
«У-убийства?.. Я буду убивать людей?..»
«Да. Скорее всего, это будут не простые люди. Вероятно, тебя будут использовать для убийства высокопоставленных лиц или сильных магов».
Люси говорила спокойно, и это сильно отличалось от того образа, который я успел составить о ней.
Никаких шуток, как раньше, она деловито и сухо говорила то, что должна была.
От этого её вида я почувствовал какой-то странный, иррациональный страх.
«Иди за мной».
«Да…»
Я молча последовал за Люси.
Пока мы шли, Люси, которая до этого не умолкала ни на минуту, не сказала мне ни слова.
Я чувствовал, что это не потому, что у неё закончились слова, а намеренное молчание.
Она повела меня по лестнице, ведущей в подвал.
Чем ниже мы спускались, тем мрачнее становилась атмосфера и сильнее ощущался затхлый запах.
Время от времени попадались железные решётки, так что это, похоже, была подземная тюрьма для преступников.
«Зачем… ты привела меня сюда? Теперь ещё и в тюрьму посадишь?»
«Заткнись и иди».
«…»
Тёмная подземная тюрьма, куда едва проникал свет.
Заключённые в камерах, увидев Люси, начинали дрожать и съёживаться.
Те, на ком были видны следы пыток, лежали на полу, стеная от боли.
- Глоть…
Я с трудом сглотнул и попытался сделать глубокий вдох.
Вскоре Люси остановилась перед одной из камер.
Внутри, как и я во время пытки, к стулу был привязан мужчина.
Разница была лишь в том, что у него были завязаны глаза и рот.
- Скрип…
Со скрежетом металла дверь камеры открылась, и я вошёл внутрь вслед за Люси.
Мужчина, услышав скрип двери и шаги, вздрогнул, и его тело начало заметно дрожать.
«Ы-ып… ы-ып…»
Оставив позади мужчину, мычавшего с кляпом во рту, Люси подняла с пола ржавый кинжал, вложила его мне в руку и сказала:
«Убей».
Глава 10. Первая встреча
«Убей».
«Что?..»
«У-у-уп!.. Ы-ы-ы-ып!..»
Люси приказала мне убить привязанного мужчину без малейшего изменения в голосе или выражении лица.
Мужчина, поняв, что речь идёт о нём, закричал сквозь кляп и забился в агонии.
А я, не веря своим ушам, переспросил Люси.
«Убей».
«Н-но… почему я вдруг должен убивать этого человека?..»
«Хаа…»
- БАМ!
«Кха!..»
Люси ударила меня коленом в солнечное сплетение.
Я рухнул на пол, хватаясь за живот и задыхаясь.
Она опустилась на колени передо мной, лежащим на полу, и схватила за волосы, поднимая мою голову.
«Твоя будущая работа — убийства. А для этого ты не должен испытывать ни малейшего колебания, убивая людей. Поэтому отныне ты будешь убивать этих ублюдков в подземной тюрьме до тех пор, пока не перестанешь чувствовать хоть какие-то эмоции или вину».
«Хаа… хаа…»
«И ещё… этот ублюдок — некромант».
«Что?..»
«Это мразь из той же породы, что и те, кто отнял у тебя всё».
Я поднял голову и посмотрел на мужчину.
Повязка на его глазах уже промокла от слёз — он, должно быть, предчувствовал свою смерть.
«Как они отняли жизни тех, кого ты мог бы назвать семьёй и друзьями, так и этот ублюдок совершил грехи, если не большие, то уж точно не меньшие. Слушай внимательно. Ты убиваешь не человека, а мразь. Мразь в человеческом обличье, говорящую на человеческом языке. Никто не посмеет тебя осудить за это убийство. Наоборот, тебя будут превозносить за то, что ты вовремя избавился от мусора, пока он не успел заразить всё вокруг».
Страх перед убийством смешался с ненавистью к некромантам.
Дрожащими руками я опёрся о пол и снова сжал кинжал.
«Хык… хаа…»
«Что ты медлишь? Убей, я сказала».
«Хаа… хаа…»
Ноги словно прилипли к полу, я не мог сдвинуться с места.
Как бы сильна ни была моя ненависть к некромантам, я не мог так просто преодолеть психологический барьер перед убийством человека.
Люси положила руку мне на плечо и равнодушно сказала:
«Если не убьёшь его сейчас, тебя ждут пытки до завтрашней ночи. Это твой последний шанс. Убей».
«Хык!.. Хы-а-а-а-а-а-а!!»
Собрав все силы, я наконец-то сделал шаг и вонзил нож в грудь мужчины.
- Хлюп
«У-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ып!!»
Отвратительное ощущение металла, входящего в плоть, от кончиков пальцев распространилось по всему телу.
Получив удар, мужчина, несмотря на кляп во рту, издал леденящий душу крик.
«Ы-ы… а-а-а-а-а-а-а!!»
«У-ып!! У-ук! У-у-ук!.. У-ып… …»
Но тупой и ржавый кинжал был слишком слабым оружием, чтобы убить человека с одного удара.
На мгновение я потерял рассудок и начал беспорядочно наносить удары.
Крики мужчины постепенно стихали, пока он не замолчал навсегда.
Резкий запах крови ударил мне в нос, я был весь в ней.
Рассудок вернулся, ноги подкосились, и я рухнул на колени.
Я схватился за голову липкими, красными от крови руками.
«Ы-а… а-а-ы…»
«Что ж, для первого раза неплохо. И так будет каждый день».
«…Доколе?»
«Пока ты не перестанешь реагировать на убийство. Для выполнения твоей роли это необходимо».
«В этой тюрьме полно тех, кому пора на тот свет. Более того, многие из них настолько прогнили, что даже смерть для них — слишком лёгкое наказание. Возвращаемся».
Совершив своё первое убийство, я вышел из подземной тюрьмы и вошёл в комнату, которую мне указала Люси.
Комната была наполнена благоуханием цветов, словно опровергая запах крови, который я чувствовал и который исходил от моего тела.
«Внутри есть душ, так что вымойся и ложись спать. С завтрашнего дня начнётся настоящий ад».
Сказав это, Люси вышла.
Оставшись один в пустой комнате, я вымылся и сел на кровать.
Она была несравнимо мягче кроватей в приюте.
И одеяло было самым толстым из всех, что я когда-либо видел.
- Ты хоть раз бывал в столице? Ты хоть раз спал в мягкой постели под таким толстым одеялом, что становилось жарко?
Всё было в точности, как она говорила.
Приехав в столицу, прикоснувшись к мягкой кровати и жаркому, толстому одеялу, я даже начал немного понимать её реакцию.
Она ведь жила жизнью, где всё это было само собой разумеющимся.
Что она чувствовала, оказавшись там, на жёсткой кровати под тонким одеялом?
С её точки зрения, это и правда могло показаться конюшней или хлевом.
«Хаа… хык…»
Я зарылся под одеяло и заплакал.
Я скучал по ней.
Хоть она и нанесла мне рану, которая, возможно, не заживёт до конца жизни, но именно потому, что она в одностороннем порядке разорвала наши отношения, мне было ещё больнее.
Потому что я всё ещё любил её, не успев избавиться ни от каких чувств, и был вынужден принять это расставание.
Хорошо ли она ест, не заболела ли — в последнее время она немного простудилась.
Хорошо ли она спит — в такие дождливые дни с громом и молнией она боялась и, тайком от воспитателей, забиралась ко мне в кровать, чтобы спать в обнимку.
Я беспокоился о ней во всём.
Хотя она, скорее всего, уже забыла обо мне и спокойно вернулась к той жизни, которую и должна была вести.
Проплакав так долго, я уснул от усталости.
Я мечтал, чтобы, проснувшись на следующий день, всё это оказалось сном.
Чтобы я проснулся в приюте, а рядом со мной лежала Риэлла.
Я мечтал о несбыточном.
Прошло уже три месяца с тех пор, как меня насильно притащили сюда.
Все три месяца Люси безжалостно гоняла меня, подвергая всевозможным тренировкам.
Всё моё тело было в синяках, не было ни одного живого места, а шрамов, которых и так было немало, стало ещё больше.
«Вставай».
«П-подожди… минуточку…»
- БАМ!
«Кха!»
«Вставай, я сказала. Когда это я разрешала тебе лежать?»
«Кх…»
Как только я с трудом поднялся на ноги, Люси снова начала беспорядочно швырять в меня магические снаряды.
У меня возникло вполне обоснованное сомнение, была ли это действительно тренировка, или она просто использовала меня как игрушку для снятия стресса под предлогом обучения.
Но, несмотря на беспощадную интенсивность тренировок, я рос на глазах.
Я и сам чувствовал, как с каждым днём моя магия становится всё более отточенной и мощной.
Чтобы избежать избиений под видом наказания, мне не оставалось ничего, кроме как как можно быстрее стать достаточно сильным, чтобы соответствовать её целям.
И то, что прошло три месяца, означало также, что я убил 90 человек, по одному в день.
По правде говоря, тяжёлые тренировки и физическую боль можно было как-то вытерпеть.
Гораздо большей проблемой было то, как моя душа постепенно изнашивалась и ломалась от убийств.
Единственным утешением было то, что, как и говорила Люси, все они были настолько злобными людьми, что одно их существование было вредом для мира.
Но как бы они ни были плохи, убивать их своими руками — это совсем другое.
Первый месяц я дрожал и был на грани нервного срыва.
Тот раз, когда я убил человека, у которого, в отличие от первого, не были завязаны глаза и рот, его взгляд и предсмертный крик стали для меня травмой, которую я не забуду до конца жизни.
После того убийства меня тут же вырвало, и до сих пор мне время от времени снится тот кошмар.
Но за следующий месяц я постепенно смирился и, презирая их за их грехи, перестал чувствовать вину.
А ещё через месяц я наконец смог воспринимать их не как людей, а как мусор, который нужно убрать из этого мира.
И все три месяца Люси заставляла меня использовать тот самый ржавый кинжал.
Она говорила, что тупым и коротким ножом невозможно убить с одного удара, и поэтому, нанося множество ударов, я должен был привыкнуть к ощущению пронзания человека оружием.
Какая жестокая причина.
Этому мусору не было видно конца и края.
Я убил уже более 90 человек, но эта подземная тюрьма каждый день пополнялась новыми заключёнными.
Преступления были самыми разнообразными.
Кража, изнасилование, мошенничество, государственная измена, изучение чёрной магии и так далее…
«Теперь уже всё равно, да?»
Преступлением этого мусора было изнасилование.
Сказала Люси, увидев мою спокойную реакцию после очередной «уборки».
Можно ли назвать хорошим изменением то, что я, убив человека, пусть и мусор, ничего не чувствую?
Точного ответа я дать не мог, но в моей нынешней ситуации это было скорее положительным.
Я кое-как вытер кровь с подбородка рукавом.
«Благодаря кое-кому. В таком возрасте убил слишком много людей».
Найдётся ли ещё кто-то, кто в 17 лет убил более 30 человек?
Думаю, нет.
«Позже ещё спасибо мне скажешь. Закуришь?»
«…Ты в своём уме?»
«Как ты и сказал, в 17 лет убил почти 100 человек. И что, сигарету выкурить не можешь?»
«…Я не курю».
«Ну, как знаешь. Если передумаешь, скажи».
И неделю назад Люси снова начала улыбаться и шутить со мной.
Похоже, она решила, что я в достаточной степени адаптировался, и снова стала собой.
«Сигареты…»
- Ты, когда вырастешь, не смей курить! Я ненавижу запах сигарет!
Хотя у меня и не было особого интереса к сигаретам, главной причиной была она.
Она до сих пор глубоко укоренилась в уголке моего сердца и даже не думала уходить.
Пора бы уже и самой убраться, но нет, она постоянно напоминает о себе, и я, в нелепой попытке удержать её, не даю ей уйти из моего сердца.
«В общем, раз отдохнул, вставай. Это ещё не конец».
«Хаа…»
Как и ожидалось, после того как Люси хорошенько меня избила, я немного прогулялся снаружи особняка.
Здание, где жили такие, как я, Люси и Милиус, и особняк, где жили члены семьи Хейсель, были разными.
Поэтому, находясь здесь, я ни разу не видел не только членов семьи, к которой принадлежал, но даже и её главу.
Другие — ладно, но главу семьи мне хотелось увидеть.
Ведь именно он был виновником того, что я попал в этот ад.
Когда же я смогу умереть?
Судя по разговорам Люси и Милиуса, глава семьи не собирался меня отпускать.
А из-за Контракта души я и сам не мог покончить с собой.
«А, вот я и забрёл сюда».
Задумавшись, я, не глядя под ноги, дошёл до соседнего особняка.
Завтра с раннего утра меня ждала очередная порция побоев под названием «тренировка», так что нужно было быстрее возвращаться в комнату и отдыхать.
«Хаа… Хм?..»
В тот момент, когда я вздохнул, тучи разошлись, и в лунном свете я увидел девушку.
Девушку с чёрными волосами.
Было темно, и расстояние было приличным, так что лица я не разглядел.
Но по её одежде можно было сразу понять, что это леди из семьи Хейсель.
«Что она делает на улице в такое время, не спит. Хотя я и сам такой же…»
Да и кто кого будет жалеть.
Она родилась в хорошей семье и проживёт свою жизнь без забот до самой смерти.
Такие, как она, если узнают, что о них беспокоится такое дно, как я, лишь усмехнутся и будут презирать меня.
Мне бы о себе позаботиться.
«А-а-а-а-а-а!»
Как только я сделал шаг, чтобы развернуться, девушка в лунном свете закричала и упала на землю.
Голос у неё был тонкий и высокий, но крик был таким же, как у тех ублюдков, что кричали от моего ножа.
Словно от внезапного удара ножом, девушка, стеная от боли, рухнула на землю.
После двух предательств, перевернувших всю мою жизнь, я перестал доверять людям.
Но крик этой девушки, которая на вид была младше меня, был настолько жалобным, что я, сам того не осознавая, пошёл в её сторону.
Глава 11. Злодейка (часть 1)
«Ха-ы-а-а…»
Боль, похоже, немного утихла, и девушка тихо стонала.
Она повернула голову на звук моих шагов и посмотрела на меня снизу вверх.
«Хаа… хаа… Ты ещё кто?..»
«Вы вдруг закричали и упали… вот я и подошёл».
«…Я разве об этом спросила? Я спросила, кто ты».
Она даже не могла нормально встать, но её слова были острыми, как кинжалы.
«…Я Берсель, из отряда „Призрак“».
«Призрак» — это отряд, в котором сейчас состоят Люси, Милиус, ещё несколько человек и я.
Берсель — моё новое имя.
Мальчик по имени Риэль был официально признан погибшим от рук некромантов в том приюте.
Я думал, нужно ли мне новое имя, раз в этом мире остался лишь один человек, знающий меня настоящего… но мне сказали, что раз я числюсь мёртвым, для создания новой личности имя необходимо.
«„Призрак“? Ты из того же отряда, что и Люси?»
«Да».
«…»
Девушка смотрела на меня с каким-то неприятным выражением лица.
Я протянул ей руку и сказал:
«Для начала, встаньте. Земля холодная».
«Я должна взять руку человека, которого даже не знаю?»
«…»
Стоило мне набраться смелости и проявить доброту, как в ответ я получил лишь холодное презрение.
Неужели все люди такие?
Сколько ни дари им доброту и любовь, в ответ получаешь лишь презрение или предательство.
В таком случае, у меня больше нет причин быть с ней любезным.
Я убрал протянутую руку.
А затем без малейшего сожаления развернулся и пошёл прочь.
«Понятно. В таком случае, я пойду».
«Ч-что?.. Эй!»
«Разве можно так запросто хватать человека, которого вы даже не знаете?»
«А, ы…»
Судя по её реакции, она и представить не могла, что я так холодно отвернусь.
Ну да, прожив всю жизнь как леди семьи Хейсель, она, должно быть, привыкла получать всё, что захочет, и распоряжаться людьми как своими подчинёнными.
С такой ситуацией она, вероятно, столкнулась впервые.
«Спокойной вам ночи».
Бросив эту ничего не значащую, пустую любезность, я развернулся и пошёл в свою комнату.
«Ах!.. П-подожди…! П-помоги… а-а-а-ык!..»
Она снова закричала от боли.
Но на этот раз я ушёл, даже не обернувшись.
Как раз вовремя на её крики сбежались другие слуги и окружили её.
«Может, у неё какая-то болезнь? На вид вроде здоровая. Может, рана скрыта под одеждой, или это что-то внутреннее».
Какая бы болезнь у неё ни была, меня это совершенно не касалось.
Не придав этому особого значения, я быстро дошёл до своей комнаты.
Я тут же лёг в кровать и укрылся одеялом.
Одеяло было мягким и таким толстым, что становилось жарко, но оно не было таким уютным, как в приюте.
Хоть бы завтрашний день не наступал.
Эту просьбу я повторял каждую ночь в течение трёх месяцев.
Завтра снова настанет день, когда меня будут избивать до синяков, на теле появятся новые шрамы, и мне снова придётся совершать этот отвратительный акт — убийство.
«Хаа…»
Дерьмо.
Когда же закончится эта дерьмовая жизнь, в которой нет ни мечты, ни надежды?
«Говорят, ты вчера встретил леди Элариэн?»
Перед началом тренировки спросила меня Люси.
Она сказала, что я встретил кого-то по имени Элариэн.
Но я в жизни не слышал такого имени.
«Элариэн? Кто это?»
«Этот ублюдок даже имени госпожи не знает?»
«Мне никто не говорил, откуда мне знать. Так кто такая Элариэн?»
«Говорят, ты вчера встретил госпожу».
«А, так её зовут Элариэн?»
«Совсем с ума сошёл? Госпожа тебе что, подружка?»
При них мне приходилось соблюдать приличия, но не понимаю, зачем это делать за их спиной.
В конце концов, я им не присягал на верность.
Но спорить с Люси и получать побои мне не хотелось, так что я решил ей подыграть.
«…Понял. И что с того?»
«Говорят, госпожа просила тебя о помощи, а ты её проигнорировал и просто ушёл. Ты в своём уме?»
И где только успели всё так переврать?
Кто услышит, подумает, что я и вовсе сделал вид, что не заметил её.
«Кто такое сказал? Я пытался помочь. Госпожа сама отказалась от моей помощи».
«…»
«Это правда».
«Кстати, а как вы вообще с госпожой встретились?»
Я рассказал Люси всё, что произошло вчерашней ночью.
Без прикрас, всё как было, но Люси, казалось, всё ещё мне не верила.
«Кстати, а почему леди Элариэн вдруг упала?»
«Госпожа страдает от неизлечимой болезни».
«Неизлечимой болезни?..»
«Да. У всех людей в сердце есть мана-ядро, которое контролирует силу маны. Но госпожа родилась без этого мана-ядра».
«Разве такое возможно?»
«Потому-то это и неизлечимая болезнь».
Люси тяжело вздохнула и продолжила:
«Если в сердце нет мана-ядра, мана в теле начинает буйствовать, причиняя владельцу ужасную боль. И чем сильнее талант, тем сильнее боль».
«Это значит…»
«Талант госпожи, хоть и не дотягивает до твоего, но тоже на высшем уровне. И сейчас из-за этого выдающегося таланта она живёт в ещё более страшных муках».
«И что, ей придётся так жить всю жизнь?»
«…И жизнь её сильно сокращается. Сказали, осталось в лучшем случае… лет шесть».
«Шесть лет? А сколько ей сейчас?»
«Шестнадцать. На год младше тебя».
Теперь и я знал всю правду.
Элариэн осталось жить шесть лет.
Она умрёт в 22 года.
Конечно, шесть лет — это максимальный срок, так что она может умереть и раньше.
Узнав о её неизлечимой болезни, мне стало стыдно за то, что я вчера проигнорировал её последнюю просьбу о помощи.
Как бы я ни очерствел душой, я, к счастью, ещё не настолько прогнил, чтобы не чувствовать жалости к смертельно больному человеку.
«А теперь быстро вставай. Начинаем».
«Хаа… Там, где ты била вчера, синяки, так что сегодня бей туда, где не била… А?..»
Сзади Люси шла Элариэн.
Её злобный взгляд был прикован ко мне.
Люси, обернувшись и увидев её, поклонилась, приветствуя.
«Вы пришли, госпожа».
«Да».
«Что привело вас сюда…»
«Ты и так уже знаешь».
Элариэн оборвала Люси и смерила меня взглядом с ног до головы.
Судя по тому, что она до сих пор немного задыхалась и потела, её состояние и вправду было очень плохим.
«Так ты и правда из отряда „Призрак“?»
«…Разве я стал бы лгать госпоже?»
«А вчера ты так спокойно проигнорировал меня и ушёл, да?»
«Я первым предложил госпоже помощь. Это госпожа от неё отказалась».
«Заткнись. Кто тебя спрашивал?»
И чего она вообще хочет?..
Просто пришла позлиться?
«Люси».
«Да, госпожа».
«Брось его в подземную тюрьму».
«Что?..»
«Что ты переспрашиваешь? Не расслышала?»
Что-то пошло не так.
Внезапно бросить меня в тюрьму?
Даже Люси была немного ошарашена внезапным приказом Элариэн.
«Но Ри… Берсель получил приказ о тренировках лично от господина главы. Госпожа не может по своему усмотрению сажать его в тюрьму».
«Сначала посади. Хочешь сесть вместе с ним?»
Да она ещё более сумасшедшая, чем Люси.
Люси хотя бы безумствует в рамках приличия.
А эта девчонка своим выходящим за все рамки безумием удивила даже другую сумасшедшую.
Конечно, для леди из знатной семьи не составит труда бросить в тюрьму не понравившегося ей солдата.
Но я был человеком, которому приказал тренироваться лично глава семьи — её отец, стоявший выше неё.
И она собиралась посадить такого человека в тюрьму без разрешения отца.
«Поняла. Иди за мной».
«…»
«Хаа…»
От удивления у меня даже слов нет.
Подземная тюрьма, куда я каждый день приходил, чтобы убивать заключённых.
А теперь я сам сижу в этой камере. Какая ирония.
Хоть я и злился, но, если подумать, всё было не так уж и плохо.
Сегодняшняя тренировка отменяется.
Первый выходной за три месяца… это было сладко.
Чем больше я думал, тем больше мне хотелось поблагодарить Элариэн за то, что она меня сюда посадила.
«Но вроде я не сделал ничего такого, чтобы сажать меня в тюрьму…»
«Ну что? Немного раскаялся?»
Как только я собрался прилечь и вздремнуть, в тюрьму вошла Элариэн и заговорила со мной из-за решётки.
«Каково это, сидеть в таком месте?»
«Я бывал здесь каждый день, так что особых чувств не испытываю. Ну, хотя в качестве заключённого я здесь впервые».
«Ты бывал здесь каждый день?»
«Последние три месяца я лично убивал здесь приговорённых к смерти».
«Ты лично?»
Похоже, Элариэн думала, что я никогда и не заходил в такие места.
Поэтому она, вероятно, решила запереть меня здесь, чтобы добиться извинений, но вот незадача, я был здесь уже почти сотню раз.
«Я приношу свои извинения за свою невежливость».
«Раздражает… Кх!..»
Она вздохнула, а затем внезапно схватилась за сердце и упала на колени.
И закричала от боли.
«А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!»
««Г-госпожа!!»»
Стоявшие рядом служанки бросились к ней, пытаясь поднять, но она не могла встать.
«Хы-ы-ы-ы-ык!.. А-а-а-а-ак!..»
Неужели она каждый день живёт в такой боли, без предупреждения?
Это не жизнь, а ад.
Уж лучше бы побыстрее умереть.
Какой смысл в такой жизни?
Жить в постоянном страхе, не зная, когда тебя настигнет боль, доводящая до предела.
Может быть… она, как и я, родилась с несчастной судьбой?
Вчера и только что я испытывал к Элариэн некоторую неприязнь, но, увидев дважды её страдания, неприязнь исчезла, оставив лишь сочувствие.
Боль, похоже, постепенно отступала, и она перестала кричать, лишь тяжело дышала.
Поднявшись с помощью служанок, Элариэн со слезами на глазах посмотрела на меня.
«Хаа… хаа… Я для тебя тоже выгляжу жалкой?»
«Что?»
«После того как я стала смертельно больной, большинство слуг начали меня потихоньку игнорировать. Отец и мать в последнее время тоже стали холодно ко мне относиться. Я и для тебя выгляжу жалкой?»
Я сказал ей то, что чувствовал на самом деле.
«Может, это прозвучит самонадеянно, но мне вас жаль».
«Что?..»
«Как я уже говорил, меня заставили убить здесь почти 100 человек. Все они кричат разными голосами, но крик у них один. Ужасный крик, который издаёт человек, когда его плоть рвут, а кровь хлещет наружу. И вчера, когда я впервые встретил вас, госпожа, вы кричали точно так же. Криком, который издаёт человек, столкнувшись с предсмертной болью. Как человек, слышавший этот крик вживую, я могу смотреть на вас свысока?»
«…»
Элариэн ничего не ответила и просто молча стояла.
Через несколько минут она спокойно развернулась и ушла.
«Хаа…»
Элариэн не выходила у меня из головы.
Как можно было, услышав такой ужасный крик, остаться равнодушным?
И в каком-то смысле она была похожа на меня.
Слуги её игнорируют, даже родители стали холодно к ней относиться.
Её тоже бросили.
Эту боль и пустоту от того, что тебя бросили собственные родители, я знал лучше, чем кто-либо другой.
В досаде я взъерошил волосы, лёг на пол и попытался уснуть.
После трёх месяцев сна на мягкой кровати спать на таком полу было больно для спины и поясницы.
Я силой пытался отогнать навязчивые мысли.
Но чем больше я старался, тем сильнее они становились, лишь больше сбивая меня с толку.
«Почему со мной происходят только такие вещи…»
Похоже, и этой ночью мне не удастся спокойно уснуть.
Глава 12. Злодейка (часть 2)
Прошло два года, и мне исполнилось девятнадцать.
После изнурительных тренировок с Люси я наконец стал тем оружием для убийств, которое они хотели.
За последний год, прожитый в качестве ассасина, я убил чуть более 20 человек.
Все, кого я устранил, были либо высокопоставленными членами знатных семей, либо магами, представлявшими угрозу для семьи Хейсель.
На самом деле, сложным было не само убийство.
Убийство высокопоставленных лиц означало, что их смерть нужно было замаскировать под самоубийство.
И вся последующая зачистка ложилась на меня… Пожалуй, это и было самым трудным.
Обстоятельства постоянно менялись, и приходилось действовать по ситуации.
За эти два года у меня было много контактов с Элариэн.
Ну, «контактов» — это громко сказано. Я ничего не делал, а она просто в одностороннем порядке постоянно меня навещала.
Иногда она без причины придиралась ко мне или сажала в подземную тюрьму по какому-нибудь пустяковому поводу.
А иногда, наоборот, заботилась обо мне и была добра.
Такое непостоянное обращение, бросавшее то в жар, то в холод, заставляло меня задаваться вопросом, чего она вообще от меня хочет.
И ещё, Элариэн осталось жить четыре года.
По мере приближения смерти боль, которую она испытывала, становилась всё чаще и мучительнее.
Более четырёх раз в день внезапные приступы терзали её, ломая психологически.
Из-за этого её и без того несносный характер стал ещё хуже.
Она без разбора увольняла слуг, а тех, кто сплетничал об этом за её спиной, подвергала пыткам.
Я лучше, чем кто-либо, понимал, что в таком шатком состоянии можно сойти с ума, но её жестокость переходила все границы.
У меня тоже был период, когда я был полностью сломлен психологически.
Предательство любимого человека, рабский контракт через пытки, побои под видом тренировок, принудительные убийства.
Но тогда у меня не было никакой силы, и я ничего не мог сделать.
А она, в её положении, могла делать всё, что ей вздумается, и избавляться от всего, что её раздражало.
«…Ха. Хочешь сказать, мои 27 лет равны твоим двум?»
А я за два года достиг примерно того же уровня, что и Люси.
Люси, которая говорила, что мне понадобится целых пять лет, чтобы превзойти её.
И пусть её лучшие годы были позади, когда я всего за два года сравнялся с ней, она ошарашенно смотрела на меня.
А я начал искать способ облегчить страдания Элариэн.
Она постоянно появлялась передо мной.
Из-за участившихся приступов она слишком часто падала передо мной, хватаясь за грудь.
Каждый раз, когда это происходило, я не знал, как реагировать.
Она не позволяла прикасаться к себе, но если я просто стоял и ничего не делал, потом злилась.
Даже если мне было неприятно на это смотреть, я всё равно искал способ хоть как-то ей помочь.
Сначала я сомневался, смогу ли я найти решение для болезни, перед которой сдались врачи, куда более умные, чем я. Но, к счастью, способ нашёлся довольно легко.
Я мог подавить её ману своей.
Это был способ, до которого никто, кроме меня, не мог додуматься.
В конце концов, это был способ, доступный только мне.
Не знаю, было ли это благодаря моему выдающемуся таланту, но для всех остальных это было невозможно.
Я поискал и не нашёл никаких записей о подобном использовании маны.
Сначала я думал о том, чтобы взять её ману на себя и тем самым уменьшить её боль, но затем изменил этот метод на тот, что использую сейчас.
Я и сам не был уверен, сработает ли это, так что сразу же испробовал на ней.
Мана-ядро удерживает ману внутри тела, не давая ей буйствовать.
Но у Элариэн не было мана-ядра, и она не могла сдерживать свою бушующую ману.
Значит, моя сила должна была взять на себя роль мана-ядра и подавить её ману.
И действительно, состояние Элариэн, которая постоянно задыхалась и покрывалась холодным потом, заметно улучшилось.
Её бледное лицо снова обрело здоровый цвет.
Она больше не падала, хватаясь за грудь.
Но её характер, который, как я надеялся, немного смягчится, остался таким же отвратительным.
Словно её скверный характер был не следствием жизни в боли и психологического срыва.
Это стало решающим моментом, после которого я перестал испытывать к ней какие-либо тёплые чувства и стал считать её просто сумасшедшей.
Множество врачей бросились искать причину её внезапного улучшения, но так и не смогли её найти.
Ведь внешне ничего не изменилось.
Моя мана, смешиваясь с её, полностью преобразовывалась, становясь её собственной.
Из-за этого я становился намного слабее, а она — сильнее, но… важнее было то, что я больше не видел, как она плачет от боли.
Врачи, которые так рьяно брались выяснить причину, в конце концов назвали это чудом и сдались.
Продолжительность её жизни, которой оставалось всего четыре года, постепенно увеличилась, и теперь она была такой же, как у обычных людей.
«Неужели мне придётся так жить всю жизнь?..»
Но проблемой было расстояние между нами.
Поскольку я вливал в неё свою ману, если мы отдалялись друг от друга, эта связь, естественно, прерывалась.
Когда я уходил на задания по убийству на несколько дней, а то и недель, по возвращении мне приходилось слушать, как весь особняк стоит на ушах из-за возобновившихся у неё приступов боли.
В будущем я планировал сбежать отсюда, а она, раз уж теперь ей не грозила скорая смерть, выйдет замуж и покинет особняк… и тогда некому будет сдерживать её ману, и она снова будет умирать в муках.
«…Да какая разница. С чего бы мне из-за неё об этом беспокоиться?»
Честно говоря, это было не моё дело.
Я не мог всю жизнь находиться рядом с ней из-за этого.
Да и захотел бы — не смог.
Мне было её жаль, но моя собственная жизнь, разумеется, была важнее.
Если бы только я смог как-нибудь разрушить этот Контракт души…
Так прошёл ещё год, мне исполнилось двадцать, а число убитых мной людей перевалило за тридцать. И тут, раньше, чем я ожидал, мне пришлось расстаться с ней надолго.
Прошёл слух, что она досрочно поступает в академию, на год раньше.
Талант у неё и так был выдающийся.
Из-за этого таланта она и страдала.
Но теперь, когда к её таланту добавилась и моя мана, она продемонстрировала ещё большую силу, и было решено зачислить её досрочно.
«Ты пойдёшь со мной в академию?»
«…Что?»
«Почему? Не хочешь? Я-то поступаю досрочно, а тебе как раз двадцать, самый подходящий возраст для поступления в академию».
В последнее время Элариэн всё чаще была со мной добра, а не язвительна.
И сейчас она предлагала мне пойти с ней в академию.
С её точки зрения, это была большая милость, но… не с моей.
В академии будет она. Та, что бросила меня.
Честно говоря, я до сих пор не до конца её забыл, и желание увидеть её всё ещё было.
Сердце отчаянно хотело её увидеть, но разум говорил другое.
Он настойчиво сигнализировал, что мне нельзя с ней встречаться.
В конце концов, что она подумает, если я, которого она бросила, потому что я ей не ровня, явлюсь к ней как ни в чём не бывало?
Она скорее возненавидит меня ещё больше, чем станет снова думать обо мне.
И вообще, в моей жизни больше не будет женщин.
Людям нельзя доверять, а как можно отдавать свою любовь и время существу, которому нельзя доверять?
«Прошу прощения. Я не смогу поступить в академию».
«Почему? Деньги мы все оплатим. По рекомендации нашей семьи ты получишь там особые условия. И с твоими способностями ты без труда закончишь элитный курс».
Да какая разница, получу я особые условия и закончу элитный курс.
Всё равно после этого мне придётся вернуться сюда и снова жить как раб.
Уж лучше я как можно скорее найду способ разрушить этот Контракт души и сбежать отсюда.
«На то есть личные причины. Мне будет трудно поступить в академию».
Конечно, если мы расстанемся из-за моего поступления в академию, она снова будет мучиться от боли, но для меня важнее всего был я сам.
«…Знаешь, это странно. Когда тебя нет рядом, мне снова становится плохо».
Заметила?..
Если заметит, будет проблематично…
«Это просто совпадение. С чего бы госпоже становиться плохо из-за того, что меня нет рядом?»
«И вообще, какая у тебя роль в отряде „Призрак“? Почему ты, раз исчезнув, пропадаешь на несколько недель?»
«Даже если этот вопрос задаёт госпожа, я не могу ответить из соображений безопасности. Да и роль у меня не такая уж и хорошая».
«Даже мне не можешь сказать? Чем ты таким странным занимаешься? Людей убиваешь?»
«…Нет».
Она так точно угадала, что мне и сказать было нечего.
После этого Элариэн каждый день приходила и уговаривала меня пойти с ней в академию.
Но у меня не было ни малейшего желания проводить четыре года в академии рядом с этой сумасшедшей.
Да и мне самому было бы спокойнее, если бы она не маячила у меня перед глазами.
Я до последнего отказывался, и когда пришло время её поступления, она в итоге уехала в академию одна.
С леденящим кровь предупреждением, что она так этого не оставит.
После её отъезда моя жизнь стала довольно спокойной.
Я пока не нашёл смысла жизни и не заполнил пустоту в душе, но жизнь перестала быть такой мучительной, что дышать было трудно.
Как-нибудь проживётся, если просто жить…
Может, тот врач был прав?
Сейчас у меня даже нет особого желания умирать.
Моя конечная цель — просто сбежать отсюда, обосноваться в какой-нибудь тихой деревне, где меня никто не знает, и прожить там в одиночестве до самой смерти.
- Просто живи где-нибудь в глуши, чтобы никто тебя не знал.
Голос той, что бросила меня, снова преследует и мучает.
Похоже, я и вправду до безумия её любил.
Раз уж прошло три года, а воспоминания о ней всё так же свежи.
В конце концов, моё изначально пустое сердце было заполнено только ею, так что, может, три года — это и не такой уж большой срок.
Ведь это даже не половина тех семи лет, что мы провели вместе.
После поступления в академию у Элариэн, как и ожидалось, снова начались приступы боли.
Боль была настолько сильной, что она не могла вести нормальную жизнь, и ей приходилось возвращаться в особняк для лечения и отдыха.
А потом, побыв рядом со мной, боль проходила, и она снова возвращалась в академию. И так по кругу.
Казалось бы, пора бы уже и прекратить отправлять её в академию, но её отец был твёрдо в своём намерении во что бы то ни стало довести её до выпуска.
И зачем так поступать с дочерью, которая, можно сказать, побывала на том свете и вернулась?
Тем более что, когда он думал, что она умрёт, он даже не проявлял к ней интереса, пытаясь отдалиться?
Почему все родители, которых я видел, так безжалостны к своим детям?
А потом в конце концов грянул гром.
«Хаа… Проблемы».
«Опять? На этот раз цель для убийства — кто-то очень опасный?»
«Нет. Это касается госпожи».
«…Что с госпожой?»
«Она подралась с одноклассником… и в процессе выбила ему глаз».
«Что?..»
Глава 13. Принудительное зачисление в академию
Эта сумасшедшая всё-таки своего добилась.
Ладно, можно понять, что она подралась с одноклассником.
Разве можно избежать драк там, где собирается много людей?
Но лишить кого-то глаза… даже если она леди из семьи Хейсель, это дело так просто не замнут.
«…И что теперь будет?»
«Я и сама не знаю. Дело, конечно, не из лёгких… но как всё обернётся, неизвестно. Наше положение определённо выше, чем у той стороны, так что, возможно, всё закончится лёгким взысканием. В худшем случае — временным отстранением от занятий».
«И это всё за то, что она искалечила человека?»
«В этом мире всё решают деньги и социальное положение. Даже если ты убьёшь кого-то на глазах у всех, при наличии этих двух вещей можно сделать вид, что ничего не было. И академия здесь не исключение».
«Что за…»
Мир несправедлив, в какой бы ситуации ты ни оказался.
Эта истина, которую я осознал в девять лет, подкреплённая словами Люси, по-прежнему твёрдо стояла на своём месте.
«А ведь госпожа раньше была доброй и милой».
«И что же доброго и милого в том, чтобы сажать людей в тюрьму по всяким пустякам?»
«Я говорю о времени до её болезни».
«Но даже так, что сейчас… она увольняет слуг пачками, пытает их. А эта ситуация… эх…»
«…»
Похоже, даже Люси не могла найти оправданий для нынешней Элариэн. Она кашлянула и почесала затылок.
«Хаа… И ещё, твоё следующее место назначения тоже определено».
«Куда?»
«Академия».
«…Что? А, понял. Нужно убить кого-то в академии, да? Кто это?»
Я твёрдо заявил, что в академию ни ногой, так что, похоже, это было задание убить одного из студентов или преподавателей.
Задание по убийству — это неплохо.
Можно будет, не попадаясь ей на глаза… хоть мельком взглянуть на её лицо.
«Никого убивать не надо. В следующем году ты поступишь туда как первокурсник».
«…Да почему?!»
«На меня злиться бесполезно. Это приказ господина главы. Я пыталась отговорить его, как могла».
Голова раскалывалась от боли.
От одной только мысли, что эта сумасшедшая снова будет ко мне липнуть, и что мне придётся столкнуться лицом к лицу с Риэллой.
Худшее из зол наложилось на худшее.
Был бы хоть какой-то выбор, но, увы, вариант мне дали только один, и тот принудительный.
«Кстати, а почему ты так не хочешь поступать в академию? Обычно деревенские простаки, как ты, готовы на всё, лишь бы их туда отправили».
«Не пытайся узнать. У каждого человека есть свои причины и своя история».
«Я просто не понимаю. Если бы там был кто-то, кого ты ненавидишь или не хочешь встречать… но ты ведь из деревенского приюта, и все твои знакомые были оттуда, и они все погибли из-за гулей».
«…»
«Кроме меня и членов отряда „Призрак“, у тебя в этом мире нет ни одного знакомого. Разве не странно, что ты так противишься поступлению в академию, где у тебя, по идее, не может быть знакомых?»
Как это нет знакомых?
Там был человек, которому я был готов отдать всё, что у меня было.
Но её прошлое было полностью стёрто, и она стала человеком, которого там никогда не было.
Даже если я расскажу, мне вряд ли поверят, да и рассказывать не хочется.
«Ты странным образом молчишь о своём прошлом, так что я не буду допытываться, но лучше сдайся. Ты хоть раз видел, чтобы господин глава менял своё решение? Если он так решил, значит, так тому и быть. Ты ничего не сможешь изменить, так что смирись и подчинись».
Она похлопала меня по плечу и прошла мимо.
«И, как я всегда говорила, с твоим лицом и телом ты можешь выбирать любую женщину, какая понравится. Если не можешь выбрать, можешь встречаться со всеми сразу. Почему ты единственный, кто не понимает, какое это огромное преимущество?»
«…Женщины меня не интересуют».
«…Так ты из этих? Нет, ну даже так, с твоей внешностью ты будешь популярен и у мужчин с такими же вкусами…»
«Тем более нет! …Я не хочу ни с кем встречаться. Людям нельзя доверять».
«Что ты опять такое говоришь… Ладно. Дальше говорить — только язык утруждать. Отдыхай. Заданий пока не будет. Готовься к поступлению в академию».
Она ушла, а я остался один и долго вздыхал.
Что мне делать с этой тяжёлой и тревожной мыслью?
Я не мог понять логику главы семьи, который, используя меня как тайное оружие для убийств, не афишируя моё существование, теперь вдруг решил отправить меня в академию.
Если он с самого начала собирался отправить меня в академию, зачем было всё это?
И снова видеть Элариэн.
Когда она исчезла из моей жизни, я обрёл спокойствие, а теперь у меня его снова отнимают.
Может быть… это Элариэн уговорила главу семьи зачислить меня?
От этой сумасшедшей можно было ожидать чего угодно.
В последнее время глава семьи выполнял почти все её просьбы.
Если я поступлю в следующем году, она будет на втором курсе, значит, до её выпуска останется три года.
Она наверняка будет преследовать меня и там, так же, как и здесь.
От одной только мысли об этом стало тошно, и я потёр лоб.
«…Риэлла».
И Риэлла.
Смутное ожидание увидеть её и страх перед последствиями этой встречи.
Если у неё появился новый мужчина… смогу ли я сохранить рассудок?
Она ведь бросила меня, потому что я ей надоел, и собиралась найти нового мужчину там.
Она тоже собиралась поступать досрочно, так что сейчас она на третьем курсе.
Вероятность того, что за три долгих года у неё не появился парень, была крайне мала.
Как она и говорила, большинство студентов там — дворяне, и у них наверняка хватит денег, чтобы усыпать все десять её пальцев бриллиантовыми кольцами.
Учитывая, что я до сих пор не избавился от чувств к ней, может, и к лучшему, что в тот день, когда я хотел умереть, я сжёг все её вещи.
Кольцо, чёрная роза, автопортрет.
Если бы у меня до сих пор осталась хоть одна из этих вещей, я бы, возможно, так и не смог выбраться из того времени.
«Почему ты…»
Почему ты не уходишь из моего сердца и памяти, постоянно напоминая о себе?
Ты разорвала мою душу и волю к жизни и ушла. Головой я понимаю, что чем больше я не могу тебя забыть, тем жальче я становлюсь… но это проклятое сердце не может тебя забыть.
Я до сих пор помню её улыбку, её горькие слёзы, тепло и прикосновение её объятий, когда она была счастлива.
Я ненавижу тебя, так сильно ненавижу… но в то же время не могу тебя забыть.
Ты и вправду… до самого конца будешь мучить меня и не отпускать.
На следующий день глава семьи, Ройден Хейсель, впервые вызвал меня в свой кабинет.
Я прожил здесь больше трёх лет, и вот впервые я увижу лицо человека, который создал меня таким, самого ненавистного мне человека.
«Я предстал перед вами, господин глава».
Я опустил голову, но искоса посмотрел на него.
Первое впечатление о нём было, на удивление, неплохим.
Ну да, лицо Элариэн объективно было красивым.
Эта красота не могла прийти только от матери.
Лица хозяйки я тоже не видел, но, похоже, она больше походила на отца.
«Впервые тебя вижу. Сколько тебе лет?»
«Двадцать».
«Немного поздно для поступления, но это не страшно. Часто бывает, что поступают на год-два позже, чем при досрочном зачислении».
Ройден подул на горячий чай в чашке, от которой шёл пар, и поднёс её ко рту.
Я осторожно задал ему вопрос:
«Могу я спросить, почему вы вдруг решили зачислить меня в академию?»
«Прежде я сам спрошу. Что у тебя с Элариэн?»
«Что?.. С госпожой… у меня ничего нет. Мы не более чем хозяин и слуга».
«Дочь так просила зачислить тебя в академию. Мне это было не по душе, но я подумал, что и тебе не повредит поучиться в академии».
«…Моя основная задача — убийства. Если я поступлю в академию и раскрою свою личность, это может создать проблемы для будущей деятельности».
«Я не собираюсь вечно использовать тебя как оружие для убийств. Когда придёт время, я изменю твою роль. И… пока не точно, но велика вероятность, что и в академии появятся цели для убийства. Учась в академии, будет проще выбрать момент и ситуацию».
Неужели то, чего я боялся, оказалось правдой…
Эта Элариэн и вправду ни разу в жизни не принесла мне пользы.
С самого начала и до конца одни только помехи.
«Я задам ещё один вопрос».
«Какой?»
«Как долго вы собираетесь держать меня здесь?»
«Что ты имеешь в виду?»
«Я спросил, как долго вы собираетесь использовать меня, как раба».
Брови Ройдена слегка нахмурились, но он тут же вернул себе прежнее выражение лица.
«Внезапно ты стал говорить на „ты“».
«Вы силой притащили сюда человека, пытали его, заключили рабский контракт и используете. Как я могу не быть недовольным?»
«Ты ещё молод и не знаешь мира. Когда немного подрастёшь, поймёшь, какой силой является поддержка семьи Хейсель. Как только поступишь в академию, сразу же это почувствуешь».
«Как вы знаете, я простой деревенский парень. Я не хочу вмешиваться в ваши политические игры, меня этому не учили, и я ничего в этом не понимаю. Меня силой схватили и заставляют работать из-за этого проклятого таланта. Если бы не этот Контракт души…»
Я оборвал себя, прежде чем эмоции взяли верх.
Сейчас мой поводок был в его руках.
Как бы я ни был недоволен, если я пойду против него, могу оказаться в ещё худшей ситуации.
«В общем, пообещайте мне. Что отпустите меня через десять лет».
«С чего бы это?»
«…Если у вас есть хоть капля совести, вы должны это сделать, не так ли?»
«Я похож на человечного человека? Если бы я был таким, я бы с самого начала не поступил с тобой так».
«…»
Понятно.
Теперь я знаю, от кого Элариэн унаследовала свою наглость.
«Отпускать такого человека, как ты, который рождается раз в тысячу лет, — это бессмыслица. Вот через пятьдесят лет, может быть».
Дальше говорить было бессмысленно.
Какой смысл продолжать разговор, если человек тебя не слышит?
Раз так, то прежде чем поступать в академию, нужно найти способ разрушить Контракт души и сбежать отсюда.
За время выполнения убийств я получил огромное вознаграждение, так что, если захочу, смогу спрятаться и жить в уединении.
Даже если меня найдут, кроме Люси, со мной мало кто может сравниться, а в последнее время и Люси, старея, стала слабее по сравнению с тем, что было три года назад, а я стал сильнее, так что в бою у меня будет преимущество.
«Су-у-ука…»
Но даже с моим талантом за год я не смог найти и намёка на то, как разрушить Контракт души.
И, не сумев сбежать, я оказался зачисленным в академию.
И я встретился взглядом с Элариэн, которая сверлила меня взглядом с трибуны.
Увидев меня, Элариэн слегка приподняла уголки губ.
«…»
Я эту девчонку так не оставлю.
Глава 14. Как ты смеешь разговаривать с другой сукой прямо у меня на глазах? (часть 1)
Тёмно-синий верх и низ, чёрный галстук.
На левом плече — белый эполет.
Кажется, по цвету этих эполетов и различали курсы.
Я стоял на площади, одетый в форму академии.
Вокруг меня толпились студенты в такой же одежде.
И вот ещё что… как можно жить в такой неудобной одежде?
Происхождение не скроешь: мне в рванье было гораздо удобнее, чем в этой тесной, сковывающей движения форме.
Стильно, конечно… но и только.
Словно обменяли практичность на внешний вид…
«Приветствую вас, дорогие первокурсники, от всего сердца».
На трибуну поднялась женщина, по-видимому, директор академии, и начала свою речь.
С её появлением площадь мгновенно оживилась.
Я не очень разбирался, но, кажется, говорили, что в своё время директор убила главу культа демонов.
Благодаря этому она стала героем и директором лучшей академии, а культ демонов был на грани уничтожения… но, обладая живучестью тараканов, они, говорят, снова возродились.
«Что ж, вы и сами прекрасно знаете, что я заняла пост директора не за выдающиеся познания. Поэтому и красноречием я не отличаюсь. И вы, я думаю, тоже не любите длинные, скучные и бессмысленные речи, не так ли?»
Даже на эту простенькую шутку директора я не мог улыбнуться.
За её спиной стояло несколько студентов.
И среди них была Элариэн.
И она, с тех пор как заметила меня, не сводила с меня глаз.
Словно пыталась отследить каждое моё движение и каждый взгляд.
Я почувствовал странное раздражение и едва заметно вздохнул.
В ответ она слегка приподняла уголки губ. Похоже, моё раздражение её забавляло.
Вот же сумасшедшая…
И, к счастью или к несчастью, Риэллы нигде не было видно.
Почему она не пришла?
Может, заболела…
«Идиот… Всё ещё беспокоишься о ней».
Да кто о ком беспокоится.
Я сотни, тысячи раз клялся себе не думать об этом, но глубоко в подсознании она всплывала сама собой.
Оставила на моём сердце незаживающий шрам и тысячи раз являлась во снах, мучая меня.
Иногда — в счастливых воспоминаниях о прошлом, иногда — в возможном будущем, которое могло бы у нас быть, иногда — в тот день, когда она бросила меня, извергая яд, а иногда… появляясь передо мной под руку с другим мужчиной.
Она оставила мне бесчисленное множество кошмаров.
Если я не смогу её забыть, она, возможно, до конца жизни не покинет мои сны.
«Я коротко вас поприветствовала, а теперь уступлю место. Остальное я доверяю президенту студенческого совета с третьего курса».
Директор и вправду сказала лишь пару слов и сошла с трибуны.
А вместо неё на трибуну поднялась студентка.
Но разве такие должности, как президент студсовета, не занимают старшие?
Почему третий курс, а не четвёртый?..
«Здравствуйте, младшекурсники».
Как и в случае с директором, на этот раз большинство студентов, особенно парни, встретили её ещё более бурными овациями.
Президент студсовета обладала внешностью, которую любой назвал бы прекрасной.
Благородная и утончённая атмосфера, чёткие черты лица и ни капли вульгарности.
Если Элариэн была красавицей с немного дерзким и острым взглядом… то президент студсовета производила впечатление классической красавицы, словно выточенной скульптором.
«Вау… Сонбэ Офелия… Вживую она ещё красивее…» — пробормотала себе под нос стоявшая рядом со мной девушка.
Офелия. Похоже, президента студсовета звали Офелия.
Раз даже первокурсники знают её имя, она, должно быть, тоже леди из какой-то известной семьи.
Я мельком взглянул на соседку, и она, почувствовав мой взгляд, тоже украдкой повернула голову в мою сторону.
Светло-каштановые волосы и золотистые глаза.
Мы смотрели друг на друга секунды три, а затем она, покраснев, смущённо отвернулась.
А потом, откашлявшись, снова посмотрела на меня и заговорила первой.
Зря я на неё посмотрел, теперь придётся вести этот утомительный разговор.
«П-привет?»
«Ага».
«Как тебя зовут?..»
«Ри… Берсель».
Я до сих пор не привык к новому имени.
Кроме Люси, Милиуса и других членов отряда «Призрак», моё настоящее имя знали разве что Ройден Хейсель и Риэлла.
Все остальные теперь называли меня Берсель, но… почему-то это имя никак не приживалось.
«А я Лилиан!.. Лилиан Присиллин. Давай дружить!..»
«…»
Присиллин?..
Кажется, у мужчины, которого я убил год назад, тоже была такая фамилия.
Впрочем, почти все студенты в академии были дворянами, и те, кого я убивал, тоже в большинстве своём были дворянами, так что это было вполне ожидаемо.
Кроме неё, здесь наверняка были и другие студенты из тех же семей, что и убитые мной.
В любом случае, я не хотел заводить новые знакомства.
Я больше не доверял людям, так что и заводить друзей не собирался.
И… судя по тому, как она покраснела, велика была вероятность, что она видит во мне не просто друга.
«А я не особо хочу с тобой дружить».
«А?..»
«И ни с кем другим тоже не собираюсь».
Я намеренно говорил грубо и резко.
Чтобы она больше не пыталась со мной заговорить.
«Н-но… тебе ведь и самому будет нелегко все четыре года ходить в одиночку, без друзей?..»
«Я сам разберусь».
«А-а какая у тебя фамилия? Из какой ты семьи?»
«Нет у меня фамилии».
«Нет фамилии? Но ведь так не бывает, если только у тебя с рождения не было родителей… Ты так не хочешь мне говорить?..»
Лилиан выглядела немного обиженной.
Но это была не ложь, у меня действительно не было фамилии.
Была, конечно, фамилия матери, но я отказался от неё, не желая больше осознавать, что мы с этой женщиной одной крови.
С тех пор у моего имени не было продолжения.
«У меня нет родителей».
«А… П-прости!.. Я не хотела…»
«Не нужно извиняться, просто не лезь ко мне».
«Н-но…»
«Хаа…»
«Ой…»
От моего холодного вздоха Лилиан, похоже, испугалась и съёжилась.
Но всё равно продолжала украдкой поглядывать на меня.
Я старательно игнорировал её взгляды и снова посмотрел на президента студсовета, продолжавшую речь.
«…А она что опять?»
А за её спиной Элариэн сверлила меня убийственным взглядом.
Она переводила взгляд то на меня, то на Лилиан, стоявшую рядом. Похоже, она разозлилась, увидев, что я разговариваю с ней.
«Какое ей дело, с кем я разговариваю?»
Она пытается контролировать каждый мой шаг, словно я её собственность.
Внезапно снова накатила злость.
Из-за кого я вообще здесь?
Из чувства протеста я сам заговорил с Лилиан.
«Эй».
«А, да?»
«Знаешь, где четверокурсники?»
«Сонбэ с четвёртого курса в основном на выездных миссиях, так что они почти не бывают в академии. На четвёртом курсе они уже почти не студенты, а действующие бойцы».
«Даже на церемонии поступления не присутствуют?»
«Их будущее важнее церемонии поступления. Мы на четвёртом курсе будем думать так же. Кстати, как ты поступил в академию, не зная даже этого?»
И то верно.
Как меня вообще занесло в эту академию…
Четверокурсники почти не бывают в академии…
Это значит, что и с Риэллой я буду видеться крайне редко.
Если прятаться, когда она будет в академии, или вообще не приходить, то можно будет и вовсе не попадаться ей на глаза.
«Кстати говоря, ты что, передумал насчёт дружбы?..»
«Нет».
«Ну ты и… Сам же заговорил, когда тебе понадобилось…»
«А ты почему хочешь со мной дружить, даже не зная, кто я?»
«Р-разве для того, чтобы просто подружиться, нужна причина? Дружба — это ведь не такие уж и сложные отношения».
«Таких, как ты, потом проще всего предать».
«Что ты имеешь в виду?»
Таких, как я.
В прошлом я так же подружился с Риэллой, которая подошла ко мне, как сейчас Лилиан.
Мы даже стали любовниками, но в итоге всё закончилось предательством.
И нет причин думать, что с Лилиан будет по-другому.
Человеческая душа — потёмки, и никогда не знаешь, что у неё внутри.
«Сонбэ Элариэн, которая стоит за сонбэ Офелией, тоже очень красивая, правда? Она поступила досрочно, так что хоть и наша ровесница, а уже на втором курсе».
«Мне двадцать один».
«П-правда? Мне называть тебя оппа?..»
«Нет. Лучше бы ты просто не разговаривала со мной».
«Но ведь на этот раз ты сам первый заговорил…»
Как же утомительно.
Хотелось лишь одного — поскорее вернуться в комнату и отдохнуть.
«В общем, у неё такие острые черты лица, что она похожа на плохую девочку».
«Не похожа, а и есть плохая. Раз она однокласснику глаз выбила, то тут и говорить не о чем, разве нет?»
«Эй, эй!..»
На эти слова не только Лилиан, но и другие студенты вокруг посмотрели на меня.
Я всего лишь сказал правду, чего они так всполошились?
«Т-ты что, не знаешь, что это запретная тема? Если услышат, что ты об этом говоришь… можешь не отделаться простым взысканием!..»
«…Что это за диктатура, когда людям ещё и говорить запрещают?»
«И семья Хейсель, и пострадавшая семья Баниэль не любят, когда это упоминают!.. Так что больше нигде об этом не говори!..»
«Не понимаю…»
«Как ты мог поступить в академию, не зная таких важных вещей?..»
После этого я старался максимально игнорировать Лилиан, ожидая лишь окончания церемонии.
«Я бы хотела сказать вам, младшекурсники, ещё очень много, но боюсь, что моя речь стала слишком длинной и бессмысленной. Прошу прощения, если вам было скучно. И все вы, конечно, знаете, что вас ждёт в ночь после церемонии поступления, не так ли? Надеюсь, вы все хорошо проведёте время на занятиях, и мы весело встретимся вечером».
Сразу после церемонии поступления начались занятия.
Поскольку это был первый урок, мы, по сути, ничем не занимались.
Простое ознакомление.
Конечно, всё это время Лилиан не отходила от меня ни на шаг.
Я не отвечал на её слова, так что она тоже молчала, но упрямо не собиралась отходить.
Я посылал ей взгляды, говорящие «отстань», но она лишь краснела и опускала голову.
Кажется… я связался с кем-то очень настырным.
Вечеринка в честь поступления, устраиваемая в ночь после церемонии.
Было много алкоголя, и атмосфера напоминала скорее фестиваль или праздник, но формально все были в академической форме.
Наверняка были и студенты, которым ещё не исполнилось двадцати из-за досрочного поступления… но, похоже, на это никто не обращал внимания, и все пили.
«А ты кем станешь в будущем?»
«…»
Лилиан, которая какое-то время молчала, выпив, снова начала говорить.
«А? Ну ответь~. Если человек спрашивает, нужно отвечать~».
Где-то я уже это слышал.
Кажется, это были её первые слова, сказанные мне после приветствия.
Я решил ответить кое-как, чтобы она отвязалась.
«Буду жить один в тихом месте, где меня никто не знает».
«А-а?.. Что это за ответ?»
«…»
Раздражает.
Присутствие на вечеринке было обязательным, так что я пришёл, но, думаю, этого достаточно.
Я поставил бокал, чтобы вернуться в свою комнату.
«Сонбэ Элариэн…»
«Вблизи она ещё красивее…»
«Вот бы и сонбэ Риэлла была здесь, тогда жизнь в академии была бы сплошным счастьем».
Вокруг внезапно стало шумно, и я повернул голову в сторону источника шума.
Студенты с белыми эполетами на плечах кланялись ей, когда она проходила мимо, выказывая уважение и почтение.
И виновница этого шума направлялась ко мне.
«Д-добрый вечер».
Лилиан тоже поклонилась ей, а я стоял неподвижно.
В итоге Лилиан начала подталкивать меня.
«Т-ты чего!.. Быстро поклонись!..»
Не только она, все студенты вокруг смотрели на меня как на сумасшедшего.
Элариэн, приподняв уголки губ, сказала:
«А ты кланяться не будешь?»
«С каких это пор я кланяюсь госпоже при встрече?»
«Опять в подземную тюрьму захотел?»
«Здесь нет подземной тюрьмы, чтобы меня туда сажать».
«То, что её здесь нет, — не проблема. Вернёмся в особняк и посадим».
Разговор был далеко за гранью того, что подобает вести слуге и хозяину, сонбэ и хубэ, но Элариэн это не волновало.
Для нас это был обычный разговор.
«Последний год вы были ко мне добры, а в последнее время вдруг снова стали язвить».
«Вот и надо было приходить в прошлом году, когда я звала. Всё равно ведь пришёл, так зачем было упрямиться и теперь ещё и обращаться к госпоже, которая младше тебя, как к сонбэ?»
«Мне нетрудно обращаться к госпоже как к сонбэ».
Элариэн, весело рассмеявшись, подошла ко мне ещё на шаг ближе.
«Это ладно… но я тут из-за тебя немного злюсь».
«Из-за меня, вы имеете в виду?»
«Кто… разрешил тебе разговаривать с другой сукой у меня на глазах?»
Глава 15. Как ты смеешь разговаривать с другой сукой прямо у меня на глазах? (часть 2)
Поначалу все смотрели на меня как на сумасшедшего, но после такого неординарного разговора они изменили свои взгляды и стали переводить их то на меня, то на Элариэн.
«Какое… отношение имеет к госпоже то, с кем я разговариваю?»
«Потому что ты — моя собственность. Разве это не очевидно?»
«Что?..»
Эта девчонка и вправду считает меня своей вещью.
И из-за её фраз, которые любой мог бы неверно истолковать, стало ещё больше тех, кто перешёптывался о наших отношениях.
Но Элариэн, казалось, это нисколько не волновало, и она продолжила:
«Ты — собственность нашей семьи Хейсель. Поступил по рекомендации нашей семьи, а теперь говоришь так, будто собирался меня полностью игнорировать?»
«Как вы и сказали, моя жизнь принадлежит семье Хейсель, а не вам лично, госпожа».
«Нет. Скоро главой семьи стану я. Тогда и твоя жизнь будет принадлежать мне, не так ли? Ты состоишь в отряде „Призрак“ и не знаешь таких простых вещей? Люси тебе этого не объяснила?»
«О-отряд „Призрак“?!.. Кхм!..»
Лилиан, услышав название отряда, вскрикнула от удивления.
Когда мы с Элариэн одновременно посмотрели на неё, она поспешно закрыла рот обеими руками.
«П-простите…»
Более того, из-за упоминания отряда «Призрак» шёпот вокруг стал ещё громче.
«Ты слышал?.. Она сказала „Призрак“?»
«И сонбэ упомянула Люси-ним, так что, может, он и есть тот самый ученик Люси-ним, о котором ходили слухи?»
«Так это была правда?»
Отряд «Призрак» и Люси так знамениты?
В дни, когда у меня не было заданий, я был занят только тем, что отсиживался в своей комнате, так что я об этом и не знал.
Я-то, хоть и числился в отряде «Призрак», был оружием для убийств, чья личность ни в коем случае не должна была быть раскрыта, так что моё имя всегда было вычеркнуто из списков отряда.
И вот ещё что… она, похоже, из кожи вон лезла, чтобы поднять шум.
Но Элариэн даже не обращала внимания на то, что вокруг становится всё шумнее.
Более того, у неё было такое выражение лица, будто она ожидала и ждала этого шума.
Может, и вправду нужно было ничего не делать и дать ей спокойно умереть через шесть лет.
«Так… это та самая девка, да? Которая с тобой с самого начала разговаривала».
«Я… Лилиан Присиллин…»
«Присиллин?.. И надо же было связаться с леди из этой семьи, как некстати».
Элариэн раздражённо цокнула языком и, посмотрев на меня, сказала:
«Иди за мной, Берсель».
«…Да».
**
После того как Элариэн и Риэль ушли, на вечеринке повисла неловкая тишина.
Но эта короткая тишина была нарушена, и все, собравшись в группы, начали обсуждать только что произошедшее невероятное событие, добавляя к слухам свои домыслы и приукрашивая их.
«Судя по тому, что сонбэ сказала в конце, его, кажется, зовут Берсель…»
«Он и вправду из отряда „Призрак“? Но я ни разу не слышал имени Берсель в этом отряде…»
Ханс и Истель, сыновья знатных семей, тоже с интересом потягивали вино и обсуждали недавнюю сцену.
«Но что между ними за отношения? На влюблённых они не похожи».
«Наверное, всё так, как и сказала Элариэн, — отношения хозяина и слуги. Говорят, он поступил в академию по рекомендации семьи Хейсель».
«Но для таких отношений она слишком им одержима, тебе не кажется? Даже если он слуга, запрещать ему разговаривать с кем-либо — это, по-моему, перебор».
«И то верно… Разве Элариэн всегда была такой одержимой? Когда я видел её в детстве, она была обычной девочкой».
По воспоминаниям, когда он в последний раз видел Элариэн до её десятилетия, она не была такой злобной.
Она была обычной девочкой их возраста, которая много смеялась и ластилась к родителям.
Ханс задумался и серьёзно высказал мысль, которая могла быть лишь его домыслом.
«По-моему, это правда. То, что Элариэн была неизлечимо больна».
«…Опять ты за своё?»
«Ну согласись, это же ненормально. Внезапно на несколько лет запереться в особняке и не показываться на людях. И кто не знает, что в прошлом году она иногда падала, хватаясь за сердце?»
«Говори что-нибудь правдоподобное. Если бы она была неизлечимо больна, как бы она училась в академии? По твоим же словам, неизлечимая болезнь — это та, которую нельзя вылечить».
«Тут определённо есть какая-то причина… Нуна, а ты как думаешь?»
«Я?..»
Ханс и Истель одновременно посмотрели на Ирис, которая пила с ними за одним столом.
Ей тоже был 21 год, но из-за поступления на год позже она была на первом курсе.
«Насчёт Элариэн не знаю… а вот Берсель мне понравился».
«Что?.. Внезапно?»
«Я заметила его на вечеринке и с тех пор не сводила с него глаз. Но леди из семьи Присиллин постоянно была рядом, так что я не могла найти возможности заговорить с ним».
«Но что вы собираетесь делать? Она ведь так разозлилась, даже когда он просто разговаривал».
«Что-нибудь придумаю. Ты же знаешь? Если я решила что-то заполучить, я это обязательно получу».
Ирис улыбнулась и осушила свой бокал.
«Мне ведь тоже пора замуж, не так ли?»
Среди студентов академии было много тех, кто уже был помолвлен, и даже тех, кто учился, будучи уже женатыми.
Академия даже проявляла заботу о семейных парах, предоставляя им общую комнату.
Многим студенткам, как Лилиан и Ирис, понравилась внешность Риэля.
Принадлежность к отряду «Призрак» семьи Хейсель была определённо плюсом, но…
Из-за чрезмерной одержимости Элариэн, устроившей инцидент, о котором все знали, но не могли говорить вслух, все заранее сдавались и даже не смели к нему подойти.
Но даже в такой ситуации Лилиан и Ирис не отказались от него.
Они были леди из двух знатных семей, которые в чувстве собственничества никому не уступали.
Всю свою жизнь они получали всё, что хотели, и отвоёвывали всё, чего желали.
Разве такие могли отказаться от понравившегося им мужчины?
**
«Не разговаривай с другими суками у меня на глазах».
«…Этого не будет, так что не беспокойтесь. Я и так собирался все четыре года ходить в одиночку».
«Почему один? У тебя же есть я».
С ней было невозможно вести нормальный диалог.
Это я понял за четыре года общения с ней.
Способ закончить разговор с человеком, который игнорирует все логические доводы и гнёт свою линию, прост.
Нужно просто согласиться и подтвердить её слова.
«Мне комфортнее одному. И у вас, госпожа, наверняка есть свои дела».
«С парнями можешь общаться. Это я разрешаю. Но с девчонками — ни в коем случае».
Хоть я и не собирался разговаривать с девушками, мне было непонятно, почему она проявляет ко мне такую чрезмерную одержимость.
Может, потому что в особняке, кроме неё, меня никто не трогал, а здесь много других людей?
Я знал, что если спрошу, она всё равно не ответит, так что не стал утруждать себя.
«Ты не должен отходить от меня. Ты мой, навсегда».
«…»
«А теперь иди. Устал, наверное?»
«Да, благодаря кое-кому очень устал».
«Всё хорошо, только не наглей».
Сумасшедшая.
Я мысленно выругался и вздохнул.
«…Я пойду».
«Иди. Увидимся завтра».
Вернувшись в комнату общежития, я бросился на кровать.
Нужно было сначала вымыться, но сейчас мне хотелось просто лежать.
«Хаа…»
Я выдохнул, но вздох тут же снова наполнил грудь.
Я так хотел провести время спокойно и тихо, но почему с самого первого дня она не может оставить меня в покое и так изводится?
Можно было бы и тихо позвать, но нет, она подошла ко мне на глазах у всех на вечеринке, да ещё и объявила, что я из семьи Хейсель и отряда «Призрак».
Теперь все, кто слышал наш разговор, разнесут слухи по всей академии и своим семьям.
Приукрашивая слухи своими непроверенными домыслами, выдавая их за правду.
А те, кто услышит эти преувеличенные слухи, преувеличат их ещё больше и распространят дальше.
Я был в растерянности, не зная, что делать с завтрашнего дня.
Элариэн, преувеличенные слухи, да ещё и Лилиан.
Хотя Лилиан, после сегодняшнего, может, и перестанет ко мне лезть…
В общем, сейчас думать об этом было бессмысленно.
Единственный способ выйти из этой ситуации — это придумать, как разрушить этот контракт и сбежать.
На следующий день, пока я шёл на занятия, все студенты вокруг смотрели на меня и перешёптывались.
Было очень неприятно чувствовать себя клоуном в цирке.
«Идёшь на занятия?»
«…?»
Незнакомый голос.
Это была не Элариэн и не Лилиан.
Блондинка с голубыми глазами, незнакомая студентка, подошла ко мне вплотную и заговорила.
Судя по белому эполету на плече, она тоже была с первого курса.
«…Ты ещё кто?»
«Ирис. Младшая дочь семьи Хиниа».
«Мы впервые видимся, почему ты так близко подходишь, будто мы друзья?»
«Говорят, тебе тоже двадцать один? Мне тоже. Мы ведь одногодки, поступившие на год позже, должны же дружить?»
Элариэн, Лилиан, устал от них до смерти, а теперь ещё и совершенно незнакомая девчонка подходит и заговаривает.
«А я не особо хочу. Не только с тобой, ни с кем не собираюсь дружить».
«Ну не надо так. Тебе ведь тоже лучше общаться с ровесниками, чем с младшими, не так ли?»
Как же это бесит.
Может, это и имела в виду Люси, когда говорила, что с моим лицом я могу выбирать любую женщину?
Я, конечно, и раньше замечал, что некоторые служанки в особняке Хейселей проявляли ко мне интерес, но не думал, что и леди из знатных семей будут так реагировать.
Ирис, мило улыбаясь, смотрела на меня.
Она осторожно положила свою руку на мою.
В этот момент я почувствовал отвращение, оттолкнул её руку и ледяным голосом сказал:
«Не трогай меня. Мне противно».
«А, п-прости. Сильно испугался?»
От моей неприкрытой злости Ирис, похоже, немного растерялась и неловко убрала руку.
«Не ходи за мной».
«Даже если ты так говоришь, нам всё равно в одну сторону».
«Хубэ Берсель?»
На этот раз спереди меня окликнул знакомый голос.
Президент студсовета, Офелия, с лицом, словно выточенным скульптором, мягко улыбаясь, мелодичным голосом назвала моё имя.
«Не могли бы вы уделить мне немного времени?»
Глава 16. Почему девчонки липнут ко мне, даже когда я ничего не делаю!
Офелия говорила, демонстрируя добрую, дружелюбную улыбку.
Но даже в её виде я почувствовал что-то неприятное и, полный настороженности, спросил:
«До занятий осталось не так много времени. Вы хотите поговорить прямо сейчас?»
«Об этом можете не беспокоиться. Я уже получила разрешение от всех профессоров».
Хоть мне это и не нравилось, я решил, что лучше пойти за ней, чем оставаться в этой ситуации.
Причина, по которой президент студсовета искала меня, могла быть связана только со вчерашним инцидентом…
Она, словно прочитав мои мысли, одновременно успокоила и поторопила меня.
«Не стоит беспокоиться. Разговор будет недолгим. Наоборот, чем дольше вы будете раздумывать, тем больше опоздаете на занятия, понимаете?»
«…Хорошо».
Я последовал за Офелией в кабинет студенческого совета.
Для обычного кабинета студсовета обстановка была слишком роскошной.
От диванов до великолепного освещения и изысканных закусок.
«Неплохо, правда? В студенческий совет академии могут вступить только студенты с высшими оценками, поэтому и кабинет со временем становится всё лучше и лучше».
Офелия села на диван в самом центре.
«Садитесь, где вам удобно».
Я сел на диван, расположенный на среднем расстоянии от неё — ни далеко, ни близко.
«Хотела бы я угостить вас чаем, но, к сожалению, у нас не так много времени».
«Зачем вы меня позвали?»
«Вчера на приветственной вечеринке произошёл небольшой инцидент, в центре которого оказались вы, хубэ Берсель, верно?»
Как я и ожидал, Офелия упомянула вчерашнее происшествие.
«Хочу лишь уточнить одно: я не был зачинщиком этого инцидента».
«Конечно. Я знаю. И я знаю, что зачинщиком была хубэ Элариэн».
«Тогда почему вы обращаетесь ко мне, а не к госпоже…»
«Потому что меня интересуете вы, хубэ Берсель, а не хубэ Элариэн».
«Что?..»
Когда я удивлённо переспросил, она с улыбкой подняла чашку, невесть откуда взявшуюся.
Откинувшись на спинку дивана, Офелия отпила чай, а затем осторожно поставила чашку обратно на блюдце, которое держала в другой руке.
«Поэтому я хочу предложить вам, хубэ Берсель, вступить в студенческий совет или дисциплинарный комитет. Как вы на это смотрите?»
«Мне?»
«Да. Я узнала, что вы, хубэ Берсель, состоите в отряде „Призрак“ под эгидой семьи Хейсель. Благодаря этому я также узнала, кто в этом году поступил по рекомендации от семьи Хейсель. Если человек в столь юном возрасте, в 21 год, состоит в отряде „Призрак“, известном как элитное подразделение великой семьи, достаточно могущественной, чтобы рекомендовать студентов в академию, то я не сомневаюсь, что его навыки более чем достаточны».
Для других это, может, и было бы заманчивым предложением, но не для меня.
Мне нужно было как-то сделать свою и без того шумную жизнь в академии тише, а на студенческий совет или дисциплинарный комитет у меня не было времени.
«Разве вы не говорили, что в студенческий совет могут вступить только студенты с высшими оценками?»
«Верно. Ведь в студенческий совет этой академии могут вступить только лучшие из лучших студентов».
«Как вы знаете, я из отряда „Призрак“. Я не то что не дворянин, я сирота. У меня не было образования, и я многого не знаю из элементарного этикета и здравого смысла. Я не понимаю, что такого вы во мне увидели, чтобы с такой твёрдой уверенностью предлагать мне должность в студенческом совете».
«Хм… Но при этом вы очень хорошо и логично излагаете свои мысли, не так ли? Обычно людям с недостатком образования трудно формулировать и высказывать свои мысли. Но у вас, хубэ, похоже, есть к этому талант, что говорит о вашем незаурядном уме. Я и другие члены совета считаем, что если вы вступите в студенческий совет, это пойдёт на пользу и академии, и вам, хубэ, способствуя вашему дальнейшему развитию».
Несмотря на это, я сохранял отрицательное выражение лица.
Офелия продолжала убеждать меня, расписывая преимущества студенческого совета.
Но если Офелия не знала способа разрушить Контракт души, то причин вступать в студсовет у меня не было.
«И ещё, вы сможете получить много советов от выпускников и сонбэ с четвёртого курса, которые сейчас на выездных миссиях…»
«Я отказываюсь».
«Что?..»
Последующие слова Офелии стали последней каплей.
Сблизиться с четверокурсниками?
Мне нужно было любой ценой держаться от них подальше, а тут, наоборот, сближаться.
«Вы ведь понимаете, насколько это редкая возможность — получить совет от сонбэ? Советы от сонбэ, работающих в поле, нигде больше не достать. Это то, чего возжелал бы любой в этом мире…»
«Не стоит так опрометчиво обобщать. Я поступил в эту академию не по своей воле, и магия меня не особо интересует».
«Но отряд „Призрак“…»
«Лучше сказать… проклятие».
«Проклятие, вы имеете в виду?»
Бедствие, вызванное силой, которая мне не по плечу.
Как говорят, красота для бедной и беззащитной женщины — это не благословение, а проклятие. То же самое и с талантом у того, кто бессилен и не имеет за спиной поддержки.
Свобода бессильного человека растаптывается, и он становится марионеткой в руках сильных.
«Я пойду».
«Хорошо, я поняла… Но вы всё равно подумайте на досуге. Двери для вас, хубэ Берсель, всегда будут открыты».
«…Спасибо за слова, но этого не будет. Вам лучше не питать напрасных надежд».
**
Когда Риэль открыл дверь и вышел из кабинета, оставшаяся одна Офелия развалилась на диване и глубоко вздохнула.
«Хаа… Хубэ Берсель… Говорят, красивые мужчины не так-то просты, и в нём действительно есть дерзость…»
Проклятие…
Она не знала, что это за проклятие, но было очевидно, что оно связано с его прошлым.
Очень болезненным прошлым.
Иначе как объяснить, что человек с таким талантом, позволившим ему в 21 год вступить в отряд «Призрак», не проявляет ни малейшего интереса к магии и советам четверокурсников и выпускников?
«Хотя, возможно, хубэ Берсель уже сильнее их…»
Магия, техника, ум — все члены отряда «Призрак» были монстрами, превзошедшими человеческие рамки хотя бы в чём-то одном.
Не зря же говорили, что именно благодаря существованию отряда «Призрак» семья Хейсель, единственная из четырёх великих семей, переживающая в последнее время упадок, кое-как удерживает свои позиции.
«Такого монстра нужно во что бы то ни стало переманить на нашу сторону…»
Думая о великих свершениях в будущем, она понимала, что его нужно было обязательно привлечь на свою сторону.
Только так появится повод принять его к себе.
«Во мне просыпается жадность… Хочется обладать… съесть… Для женщины естественно желать семя превосходящего мужчины…»
**
Отказавшись от предложения Офелии, я вернулся в аудиторию, куда и должен был идти.
К счастью, разговор закончился быстро, и занятие ещё не началось.
Парты в аудитории были расположены ярусами.
Ирис махала рукой, указывая на место рядом с собой, но я полностью её проигнорировал.
Поднявшись на самый верхний ярус, я сел в углу и прислонился к стене.
Хорошее место, где можно было заниматься своими делами, не боясь, что профессор заметит.
Увидев, что я не сел рядом, Ирис надула одну щёку и сердито посмотрела на меня.
«А, доброе утро. Хорошо спал вчера?»
«…»
«Почему ты опять так страшно на меня смотришь? На друга».
«…С каких это пор мы друзья? Я же ясно сказал, что не собираюсь с тобой дружить».
Лилиан осторожно села рядом со мной и дружелюбно заговорила.
Я же ясно сказал, что не хочу дружить, так почему она в одностороннем порядке считает меня другом…
«Мы же разговаривали и выпили вместе, значит, друзья!..»
«Разве не ты постоянно ходила за мной, хотя я просил этого не делать, и сама чокнулась моим бокалом? Так насильно становятся друзьями?»
«Но ты ведь молчал, значит, я тебе не совсем не понравилась, да?»
«Ты, похоже, стёрла из памяти все те разы, когда я просил тебя не ходить за мной?»
Лилиан неловко и лучезарно улыбнулась.
В этот же момент дверь аудитории открылась, и вошёл профессор.
«Все хорошо выспались? Обычно после приветственной вечеринки обязательно находится парочка умников, которые напиваются до беспамятства, а потом страдают от похмелья… а вот и один прямо передо мной».
«П-простите…»
«Обычно за это полагается взыскание, но сегодня я сделаю исключение. В следующий раз пощады не будет, поняла?»
«Спасибо…»
Профессор хлопнула ладонями по кафедре.
«Как я уже говорила вчера, ещё раз представлюсь: профессор Серхис».
Очень молодая и красивая женщина-профессор.
Говорят, она тоже была выпускницей этой академии.
И стала профессором сразу после выпуска?
«Точно не знаю, но слышала, что вчера на вечеринке произошла небольшая стычка между сонбэ и хубэ. Академия — это общество со строгой иерархией. Выходки хубэ против сонбэ абсолютно недопустимы, так что запомните это».
Куда ни пойди, везде обо мне говорят.
Не я начал эту стычку, и я не наезжал на Элариэн.
«Сразу начнём занятие, так что всем сосредоточиться! Соберитесь, ребята».
«Что она несёт…»
«Итак, чтобы справиться с ситуацией, когда частица в ряду икс вступает в гиперреакцию…»
Какого чёрта в обучении магии появляется математика?
В моей жизни математика закончилась на четырёх арифметических действиях…
Графики, ряды… какая вообще связь между магией и математикой, и что она пытается объяснить? Я слушал, но ничего не понимал.
Слишком увлечённый молодой профессор пытался научить студентов всему, что знал сам, не учитывая их уровень.
Некоторые студенты кое-как поспевали за лекцией, но большинство, как и я, не могли угнаться за ней и лишь чесали в затылках.
И… несколько человек, как и Лилиан рядом со мной, спали.
«Итак, на сегодня занятие окончено! Все хорошо повторите пройденное, подготовьтесь к следующему уроку, и до встречи!»
В итоге я так и не понял ни слова с начала и до конца занятия.
В принципе, я не планировал учиться в академии ради оценок, так что большой проблемы в этом не было…
Но главная проблема была в том, что четыре года так сидеть будет скучно.
«Может, мне тоже просто спать на занятиях…»
Вставая, чтобы выйти из аудитории после окончания занятия, я посмотрел на всё ещё спящую Лилиан.
Цокнув языком, я уже собирался её разбудить, как вдруг кто-то, размахивая руками, загородил мне обзор.
«…А ты ещё что».
«Я видела, ты, кажется, не понял урок. Пойдём на улицу, подышим свежим воздухом, посмотрим мои записи и вместе всё повторим, будет здорово».
Ирис, мило улыбаясь, предложила позаниматься вместе.
«Спящую девочку оставь в покое. Ну как?»
«У-ум… что… занятие закончилось?.. Хм?..»
В самый неподходящий момент проснувшаяся Лилиан подняла голову и посмотрела то на меня, то на Ирис.
Несмотря на то, что она только что проснулась, Лилиан мгновенно, как по волшебству, оценила обстановку, и её лицо тут же окаменело.
Две девушки сверлили друг друга убийственными взглядами.
Почему они так себя ведут?
Сейчас больше всех в недоумении не вы, а я.
Почему вы так одержимы парнем, которого знаете всего два дня?
Глава 17. Инструктор по (непреднамеренному) соблазнению
«Ирис?..»
«Ох, не Ирис, а „Ирис-онни“, разве нет? Пусть мы и на одном курсе, но я-то старше тебя».
«В академии решает не возраст, а ранг. Как мне обращаться к тебе в равных отношениях — это мой выбор».
Судя по их неловкому разговору, они были знакомы лишь по имени и лицу, а не близки.
Напряжённая дуэль взглядов двух девушек.
Но мне это казалось лишь пустой суетой.
Я мысленно вздохнул, глядя на них, и снова пошёл прочь.
«Э-эй, куда ты!..»
«Подожди!»
Я вышел из аудитории и пошёл по территории академии.
Вместе с двумя девушками, следовавшими за мной.
Мне отчаянно хотелось от них отделаться, но я понимал, что это невозможно, и уже почти смирился.
Прекрасная территория академии, где опадали розовые лепестки сакуры.
Всё было бы хорошо, если бы не две приставучие девицы.
«Они что, собираются ходить за мной все четыре года?..»
«Группировка под названием „Культ демонов“ использует чёрную магию. Это не значит, что все некроманты состоят в культе, но их корни уходят именно туда. Как вы все знаете, чёрная магия обладает силой и мощью, несопоставимыми с обычной магией, но взамен на предоставление непомерной силы она требует и непомерно высокую плату. В основном это человеческая жизненная сила и кровь. Эти два компонента используются как основные ингредиенты, и были случаи, когда похищенных магов находили в виде трупов, из которых некроманты высосали всю жизненную силу».
Профессор Серхис и на этот раз увлечённо рассказывала о культе демонов и чёрной магии.
На этот раз я внимательно слушал её лекцию.
Ведь именно некроманты были виновниками того, что моя жизнь пошла под откос.
Когда-то я мечтал отомстить некромантам.
Но Люси, услышав о моих планах, лишь отмахнулась, сказав, что некроманты тесно связаны с культом демонов, и полная месть невозможна.
Но даже так… мне станет немного легче, если я хотя бы узнаю, почему те некроманты совершили такое.
Тех, что были там, Люси убила на месте, так что больше узнать ничего не получится.
Почему некроманты, чьей основной целью являются человеческая жизненная сила и кровь, призывали гулей и убивали людей?
С их точки зрения, похищать людей было бы гораздо эффективнее, чем заставлять гулей убивать их ради сбора крови.
«60 лет назад, во время войны с культом демонов, нынешний директор академии, сонбэ Эрмета, совершила великий подвиг, оборвав жизнь главы культа. Благодаря этому победа была за нами, и мы жестоко подавили оставшиеся силы культа, но… как вы видите сейчас, полностью уничтожить их не удалось. Эти ублюдки, живучие, как тараканы, выжили, научились использовать чёрную магию, не принося в жертву человеческую жизнь и кровь, непомерно нарастили силу и снова заняли свои позиции, угрожая нам и по сей день».
Последняя война с культом демонов была 60 лет назад.
Это значит, что директору должно быть как минимум за 80.
Но её вид на церемонии поступления никак не соответствовал образу 80-летней старухи.
На вид ей было лет 30, не больше.
Может, это тот же принцип, что и с Люси, которой было за 40, а выглядела она на двадцать с небольшим?
Один из студентов поднял руку и задал ей вопрос.
«Вопрос?»
«Госпожа директор выглядит очень молодо, сколько ей… лет?»
«В этом году ей исполнилось 84. Но, как вы все знаете, на вид ей не больше 30. Время от времени встречаются такие маги. Те, чьё тело, несмотря на возраст, остаётся очень молодым и здоровым. Если маг превзойдёт определённый предел через бесконечные тренировки, частицы маны замедлят старение клеток тела. Благодаря этому можно дольше сохранять молодость».
«Конечно, на сегодняшний день число людей, достигших уровня, на котором возможно замедление старения, можно пересчитать по пальцам. Это госпожа директор, нынешний глава культа демонов, Люси из отряда „Призрак“ семьи Хейсель, и глава семьи Агзенис, герцог Люсид».
Услышав слово «Агзенис», я вздрогнул.
Агзенис, наряду с семьёй Хейсель, одна из четырёх великих семей, была семьёй Риэллы.
Она ведь собиралась стать приёмной дочерью своего дяди… значит, этот дядя и есть нынешний глава семьи Агзенис.
Её родной отец выбрал побег с возлюбленной и был изгнан из семьи, так что, естественно, титул главы унаследовал его младший брат.
Следом за ним другой студент поднял руку и задал вопрос Серхис.
«Вы только что сказали, что они используют чёрную магию, не принося жертв. Если жертвы не нужны, то в чём проблема?»
«Очень хороший вопрос. Я как раз собиралась об этом рассказать. Чтобы обрести великую и злую силу, непременно нужно заплатить цену. Таков закон этого мира. Если чрезмерно использовать чёрную магию без жертв, в этом мире обретёт плоть и явится Великий демон».
При словах о явлении демона аудитория на мгновение зашумела.
Серхис постучала по кафедре, снова привлекая к себе внимание.
«Воскрешение Великого демона — конечная цель культа. Но у них есть причина использовать жертвы для чёрной магии. Демон, явившийся в мир неестественным путём, будет обладать неполной силой, и, в худшем случае, может появиться без разума и атаковать сам культ. Как вы все знаете, за последние семь лет действия культа демонов стали вызывать серьёзные опасения. Эксперты говорят, что в ближайшие три года может снова разразиться война».
При слове «война» атмосфера в аудитории разом потяжелела.
О войне с культом демонов, произошедшей 60 лет назад, и о её ужасах вдалбливали в уши с самого детства, чтобы привить осознание опасности, так что не было никого, кто бы не знал о её последствиях.
«Если разразится война… нам тоже придётся участвовать?»
«Конечно. Вы — студенты этой академии, но в то же время вы — гордые солдаты этой страны. Во имя этой ответственности и чести мы все, в случае начала войны, должны будем встать в первых рядах, чтобы защитить граждан и сражаться, чтобы этот мир не попал в руки культа демонов и демонов».
Мрачные лица студентов не светлели.
Все они пришли в академию, чтобы стать магами, а не солдатами.
Но, как и сказала Серхис, эта академия в то же время была и тренировочным лагерем для солдат.
«Не стоит так сильно беспокоиться. Война вряд ли затянется до такой степени, что понадобится ваша сила. Вы — будущее этой эпохи. Нельзя допустить, чтобы такие, как вы, безрассудно становились жертвами войны. Ну, а если дойдёт до того, что придётся отправлять на войну вас… это будет означать, что война уже проиграна».
От шутки Серхис атмосфера в аудитории наконец немного разрядилась.
Усмехнувшись, Серхис продолжила лекцию.
«Судя по нынешней деятельности культа, они разместили своих некромантов и шпионов по всей стране. Например, в высокопоставленных семьях магов. В прошлом месяце выяснилось, что в семье Терон, одной из четырёх великих семей, под видом служанки скрывался шпион культа. Неизвестно, где и когда могут скрываться их пособники».
«Как вам жизнь в академии? Вот уже и неделя подходит к концу».
Большинство руководителей академии собрались вокруг президента студсовета, Офелии.
И я, вместе с семью другими первокурсниками, тоже был собран в кабинете студсовета и стоял перед ними.
«Жизнь в академии — это просто мечта! И то, что я могу видеть уважаемых сонбэ и профессоров, — это так здорово!»
Пока одна из студенток восторженно отвечала на вопрос Офелии, я смотрел на первокурсников.
Это были те, кто занял с первого по седьмое место на вчерашней оценке боевой мощи.
Первое место, само собой, занял я.
Пусть в академию и поступают лучшие из лучших, но я, состоя в отряде «Призрак», уже был на уровне действующего бойца.
И… Лилиан и Ирис тоже были здесь.
Ирис на пятом месте, Лилиан — на шестом.
Неужели мне суждено не избавиться от этих двоих?
«Думаю, вы все догадываетесь, почему мы позвали вас в кабинет студсовета. Вы — студенты, занявшие с первого по седьмое место на прошедшей оценке боевой мощи. Мы хотели бы встретиться с вами, показавшими такие выдающиеся результаты, и устроили эту встречу».
Говоря это, Офелия с самого начала как-то странно посматривала на меня.
Подозреваю, что она устроила эту встречу под этим предлогом, чтобы увидеть меня.
Ведь если бы она снова сделала то же предложение, я мог бы отказаться.
«Результаты оценки боевой мощи, как вы все прекрасно знаете, играют очень большую роль в дальнейшей жизни в академии. Ведь именно оценка боевой мощи составляет самую большую часть итоговой оценки».
«Я буду и дальше усердно стараться, чтобы занять высокое место!»
«Хороший настрой. Студенты, которые будут усердно трудиться и займут высокие места в итоговой оценке, получат право первыми вступить в студенческий совет».
Офелия посмотрела на меня и сказала:
«Хубэ Берсель, я говорила вам раньше о вступлении в студенческий совет. Вы не передумали?»
«Не передумал. И не передумаю».
На лице Офелии, всегда сохранявшем улыбку, на мгновение промелькнула морщинка, но тут же исчезла.
Другие руководители смотрели на меня с удивлением, а первокурсники — как на сумасшедшего.
«Ты с ума сошёл? Пусть ты и из отряда „Призрак“, но ты что, не знаешь, какая это огромная честь — вступить в студенческий совет?» — крикнула на меня та самая студентка, что так бурно реагировала на слова Офелии.
Она… кажется, была на седьмом месте.
«И какая мне причина вступать сюда? Почему все так носятся с тем, чтобы запихнуть меня в этот студсовет?»
«Разве не очевидно? Грубо говоря, все первокурсники мечтают попасть в студенческий совет, а ты, получив эту возможность первым, отказываешься? Одно только членство в студсовете даёт столько помощи от сонбэ!»
«…Я что, выгляжу настолько слабым, чтобы нуждаться в чьей-то помощи в этой академии?»
«Что?..»
На этот раз лица исказились у руководителей.
Как можно было сохранять спокойствие, услышав от хубэ слова, принижающие их?
Но я был абсолютно уверен в своих словах.
Даже если все присутствующие здесь набросятся на меня, я был уверен, что смогу их всех одолеть, не получив ни царапины.
«Помощь — это когда слабый получает её от сильного. А ты думаешь, здесь есть кто-то сильнее меня?»
**
После взрывного заявления Риэля в кабинете студсовета повисла неловкая тишина.
Но даже в такой ситуации Лилиан и Ирис с лёгким возбуждением смотрели на мужчину, за которого боролись.
Честно говоря, это было немного обидно для их самолюбия.
До сих пор другие мужчины так заискивали и увивались вокруг них, чтобы заслужить хоть толику их внимания.
А он, сколько бы они ни ходили за ним, даже не удостаивал их взглядом.
Им, конечно, нравились так называемые «плохие парни»… но всему есть предел, и если это продолжается постоянно, чувства могут и остыть.
Но его внешность не давала этим чувствам остыть.
Наоборот, каждый раз, когда он их отталкивал, сердце начинало биться ещё быстрее.
И сейчас было то же самое.
Кто бы мог подумать, что он скажет такие резкие слова руководителям студсовета, на которых все смотрели с восхищением.
Было очевидно, что это не была необоснованная самоуверенность или бравада.
Увидев его напор и звериную стать, обе леди одновременно подумали:
Они уважали сонбэ и не любили такое бунтарское поведение, но когда это делал он, всё было по-другому, словно под действием каких-то чар.
«Как же это круто…»
Он ничего не делал, но успешно соблазнил и «обучил» обеих девушек.
И розовые очки, которые они надели благодаря этому «обучению», уже вряд ли когда-нибудь спадут.
Глава 18. Давай встречаться
«Помощь — это когда слабый получает её от сильного. А ты думаешь, здесь есть кто-то сильнее меня?»
«Кх… Т-тогда зачем ты вообще поступил в эту академию!.. Судя по всему, ты не особо-то и сосредоточен на занятиях, и с другими не общаешься. Ты что, не знаешь, что от того, как ты проведёшь первый год в академии, зависят все последующие три? И вообще, ты точно из отряда „Призрак“? Я до сих пор ни разу не слышала имени Берсель!..»
Как и сказала леди, я ни с кем не поддерживал близких отношений.
В конце концов, я больше не доверяю людям, и моя единственная цель — разрушить этот проклятый Контракт души.
На самом деле, за последнюю неделю ко мне подходило довольно много однокурсников и сонбэ, как парней, так и девушек.
Они, вероятно, думали, что если подружатся со мной, членом отряда «Призрак» из семьи Хейсель, то в будущем это принесёт им немалую выгоду.
Но мне не нравились эти откровенные и прозрачные уловки.
Как я мог хорошо относиться и дружить с теми, кто подходит ко мне с явным намерением использовать?
Ну, даже если бы у них и не было таких намерений, дружить я всё равно не собирался.
«Тебе интересно, почему я поступил в академию?»
«…»
Когда я в свою очередь задал вопрос, леди слегка вздрогнула и ничего не ответила.
«У меня с самого начала и в мыслях не было поступать в такие места. В отличие от вас, дворян, я сирота, выросший в захолустном деревенском приюте. А потом Люси… эта сука поймала меня, и после пыток я был вынужден заключить Контракт души и стал рабом Хейселей».
«…»
«Каждый день меня избивали до синяков под видом тренировок, и каждый день я убивал по одному приговорённому к смерти в подземной тюрьме особняка Хейсель, вонзая в них тупой и ржавый нож десятки раз. Под предлогом избавления от чувства вины и эмоций при убийстве».
Люси — ладно, но главу семьи я точно убью.
Это, можно сказать, одна из задач, которую я должен выполнить перед тем, как разрушить контракт и скрыться.
Это — справедливое наказание, которое, по моему мнению, заслужил тот, кто вверг меня в ад.
«И-и какое это имеет отношение к тому, почему ты поступил в академию!..»
«Я ненавижу магию и магов. Я вообще не доверяю людям. Так с какой стати я должен поддерживать дружеские отношения с вами в академии, куда меня заставили поступить по приказу Элариэн?»
Я говорил только о прошлом, не связанном с Риэллой, повышая тон.
В такой ситуации нужно было идти напролом.
Если сейчас не поставить точку, то позже мне снова сделают то же предложение в той же манере.
«Хубэ, успокойтесь. Я не для такой атмосферы устраивала эту встречу. Суть нашего собрания немного изменилась».
«П-простите, сонбэним…»
«Я не просила извинений. Поднимите голову».
«Да…»
Когда обстановка накалилась, Офелия вмешалась и выступила посредником между мной и леди.
«Я прекрасно понимаю ваши чувства, хубэ Берсель. Я не знаю вашего прошлого, но, слушая вас, я поняла, что вы прожили настолько суровую жизнь, что мы даже не можем себе её представить. Но мы предлагаем вам вступить в студенческий совет не для того, чтобы смотреть на вас свысока и заставлять принимать нашу помощь».
«Вы только что сказали, хубэ, что помощь — это когда слабый получает её от сильного. Но я так не думаю. Сильный тоже вполне может получить помощь от слабого. Ведь помощь — это не вертикальное, а горизонтальное понятие. Иначе само выражение „обмениваться помощью“ не имело бы смысла».
«60 лет назад, в разгар войны с культом демонов, госпожа директор обезглавила главу культа, закончив войну и принеся нам победу. Вы думаете, хубэ, что госпожа директор сделала это в одиночку?»
«К чему вы клоните?»
«К тому, чтобы вы вступили в студенческий совет, и мы, обмениваясь помощью, развивались вместе. Как и госпожа директор, которая смогла совершить великий подвиг благодаря помощи своих соратников. Каким бы сильным ни был человек, без товарищей, сражающихся рядом, он — всего лишь пыль под ногами».
Такая речь могла бы убедить кого угодно.
Я понял, что другие восхищаются ею не только из-за красоты.
«Разве я только что не сказал? Я насильно заключил Контракт души и вынужден приносить безоговорочную верность семье Хейсель, поставив на кон свою жизнь и свободу. Моё будущее предрешено: даже после выпуска я вернусь туда и буду жить как их пёс. Я не вижу смысла вступать в студенческий совет и тратить на это своё время и эмоции».
«…Понятно. Теперь я, кажется, немного понимаю, почему вы заняли такую непреклонную позицию. В такой атмосфере дальнейший разговор бессмысленен. На сегодня, думаю, мы закончим. Позже я снова соберу остальных шестерых, за исключением хубэ Берселя. Все согласны?»
«Да, конечно!»
«Разумеется».
«Да…»
Офелия с яркой улыбкой завершила встречу.
«Хорошо. Всем спасибо за ваш труд сегодня. Возвращайтесь в свои комнаты, хорошенько отдохните, и до завтра».
««Да!»»
Как только встреча закончилась, я первым вышел из кабинета студсовета.
«Берсель!»
«Эй!»
И, как и ожидалось, обе леди, которые преследовали меня постоянно, увязались за мной.
Я уже привык к этому, так что, почти сдавшись, я даже не стал говорить им, чтобы они не ходили за мной или отвалили.
Какой смысл злиться, если я знаю, что они всё равно не поймут?
Ирис первой громко заговорила:
«Ты сейчас был просто невероятно крут!»
«…И что же в этом крутого?»
«Разве найдётся женщина, которая не влюбится, увидев такой напор и смелость?»
«…По-моему, только вы двое так думаете».
Затем последовало беспокойство Лилиан:
«Но ты правда будешь в порядке? Отвергать весь студенческий совет… мне не кажется, что это хороший способ…»
«Неважно. И если один раз не дать им жёсткий отпор, они будут постоянно делать то же предложение. Раз уж я всё равно откажусь, то лучше сделать это так».
«Но всё же…»
«Хаа…»
«Н-нет… я просто беспокоюсь… а не упрекаю…»
Я понимал, о чём беспокоится Лилиан.
Пусть мои слова и были немного резкими, я не думаю, что взрослые люди станут мстить из-за такой мелочи.
И даже если они захотят создать мне неприятности, они не смогут сделать это явно, ведь я состою в одной из четырёх великих семей — Хейсель.
«И вообще, когда будут подводить общие итоги, мой рейтинг всё равно упадёт».
«Почему?»
«Я же говорил. Я сирота из захолустной деревни. Разве я мог нормально изучать магическую теорию? Честно говоря, я сейчас и на занятиях не понимаю ни слова».
«Так я же тебе постоянно говорю, что помогу с учёбой!» — надув одну щёку, капризно сказала Ирис.
Почему они каждый день ходят за мной, хотя я так холоден с ними?
«Кстати, а почему вы за мной ходите? Я же сказал, что не собираюсь с вами дружить».
«Ну ты и…»
«В чём причина?»
«…Я не доверяю людям».
«Что это значит?»
«Я не всегда был сиротой. Отца у меня не было с самого начала, но… была мама. В девять лет мама меня бросила. А потом…»
Продолжать я не стал.
История, связанная с Риэллой, — это прошлое, о котором мне не хотелось бы вспоминать.
«…В общем, на то есть много разных причин».
«А…»
«Т-так ты не будешь со мной заниматься? Всё-таки ты из семьи Хейсель, и если не будешь поддерживать высокий рейтинг, престиж семьи может упасть».
«Мне всё равно. Я иду отдыхать, так что хватит ходить за мной».
«Давай ещё немного пройдёмся…»
«С чего бы?»
«Даже если ты не хочешь дружить, у тебя что, совсем нет привязанности к людям?»
«Если бы я мог поделиться с тобой всеми своими эмоциями и воспоминаниями, ты бы тоже не смогла привязываться к людям».
Сказав это, я оставил их позади и пошёл в общежитие.
Заходящее солнце слепило глаза, и я прикрыл их тыльной стороной ладони.
«Увидимся завтра!»
«Спокойной ночи!»
Я мог бы просто проигнорировать их, но, не оборачиваясь, небрежно махнул им рукой.
Почему я махнул, я и сам точно не знаю.
Я не привязался к ним, и уж тем более мы не стали друзьями.
«…Ладно. Это просто прощание».
Я слегка тряхнул головой и отбросил эти мысли.
Будет странно, если я буду придавать значение простому прощанию.
Вернувшись в комнату общежития, я материализовал ману из своего тела и распространил её по комнате.
Обычно в комнатах живут по двое или трое, но отпрыскам четырёх великих семей предоставляют одноместные комнаты.
Я хоть и не отпрыск, но состою в одной из этих семей, Хейсель, так что живу один.
Или, может, академия предоставляет мне особые условия из-за поступления по рекомендации.
Я сел на край кровати и посмотрел на материализованную ману.
Узор в виде цепей, словно сковывающий мана-ядро.
Это и есть Контракт души, отнявший у меня свободу.
Стоит только избавиться от него, и следующая цель — убить главу семьи — будет пустяком.
За время жизни в качестве ассасина я узнал десятки способов убить человека так, чтобы он даже не вскрикнул, так что тихо убить и тихо уйти — не проблема.
Пока что прогресса нет, но… раз уж я смог вылечить неизлечимую болезнь Элариэн, которую не смог вылечить никто, то и это мне будет по силам.
Я слегка коснулся цепей, окутывающих мана-ядро.
Тр-р-реск, вспыхнула искра, и в области сердца кольнуло.
Даже от лёгкого прикосновения такая реакция…
Боль испытываю только я, так что рисковать и проводить смелые эксперименты я не могу.
Если от такого лёгкого прикосновения колет в сердце, то если я использую свою силу…
В обычной ситуации наказанием за нарушение Контракта души является смерть, поэтому его накладывают на мана-ядро в сердце, чтобы взорвать его.
Но моё наказание — не смерть, а боль, превосходящая смерть.
Иначе говоря, цепи, окутывающие моё мана-ядро, никогда меня не убьют.
Они наказывают за попытку самоубийства, так что, если я попытаюсь умереть, чрезмерно воздействуя на цепи, они заранее это обнаружат и начнут наказание.
«Похоже, такими грубыми методами от этого не избавиться… Неужели и вправду придётся заниматься с Ирис…»
Мне не особо хотелось сближаться с людьми, но если это поможет разорвать эти путы, я готов потерпеть недолгий спектакль.
Я вздохнул и снова втянул материализованную ману в тело.
«Есть хочется».
После ужина, когда я выходил из столовой и шёл обратно в комнату, передо мной внезапно появилась Элариэн и преградила путь.
«Что привело вас сюда?»
«Давай встречаться».
«…А?»
Глава 19. Роман (принудительный)
«Давай встречаться».
«…А?»
И что она опять не то съела, чтобы нести подобный бред?
Из-за кое-кого меня насильно зачислили в академию, Контракт души и так измучил меня до смерти, так теперь ещё и самая сумасшедшая нападает на меня с признанием.
И почему, чёрт возьми, Элариэн призналась мне?
Не знаю почему, но причин принимать её признание у меня нет.
Прямо сейчас Риэллы нет в академии, но неизвестно, когда она вернется.
Мы в таких отношениях, что не хотим даже видеть друг друга, поэтому мне остаётся лишь делать вид, что её не существует, и ждать, пока она выпустится первой. В такой ситуации я не могу крутить романы.
К тому же, без лишних объяснений, с этой у меня довольно сложные и тесные связи, так что встречаться с ней мне совсем не хочется.
«Нет, вообще, само по себе странно, что она мне признаётся».
Ответ на её признание у меня был только один.
«Я отказываюсь».
«Что?!»
Её лицо исказилось, словно она и представить не могла, что ей откажут.
«Почему. Назови причину».
«Госпожа, вы думали, что я, само собой разумеется, приму ваше признание?»
«А это не само собой разумеется?»
«Почему же…»
«Потому что я красивая!»
«…»
Что ж, какой бы стервозной она ни была, нельзя отрицать тот факт, что объективно она очень красива.
Говорят, она настолько сногсшибательна, что даже сонбэ из академии без конца подкатывают к ней, несмотря на её отвратительный характер.
Хотя, как можно подкатывать к сумасшедшей, которая человеку глаз выбила?..
«К тому же, у меня и фигура хорошая!»
Фигура у неё и вправду хорошая.
Кости тонкие, талия узкая, а бёдра широкие.
То, что обычно называют фигурой, о которой мечтают все мужчины: где надо — узко, где надо — широко.
Но… не то чтобы я встречался с девушками из-за лица или фигуры.
Да и вообще, я не собирался встречаться с девушками.
«И ростом я высокая! И пропорции у меня отличные!»
Рост у неё высокий, а лицо маленькое, с кулачок, так что и пропорции у неё просто нереальные.
Найдётся ли ещё хоть один мужчина, кроме меня, который бы отказался от таких потрясающих пропорций и фигуры?
«Я, такая вся из себя, снисхожу до того, чтобы встречаться с тобой, а ты смеешь мне отказывать?»
Но видя мою непреклонность, она, гневно сопя, спросила снова.
Элариэн, безусловно, была привлекательной женщиной.
Но её стервозный характер, который я знал, был настолько ужасен, что перевешивал все её прелести.
«Так в чем причина?»
«Мне нравятся те, кто старше».
«Кх… Н-но я же твой сонбэ! И по положению я выше тебя!»
«Как вы и сказали, госпожа, вы мой сонбэ и выше по положению, но вы ведь младше меня».
Она, благодаря досрочному зачислению, сейчас на втором курсе, хоть ей и 20 лет, а я, хоть мне и 21, поступил на год позже и сейчас на первом курсе.
Причина, по которой мне нравятся те, кто старше… Думаю, сложно отрицать влияние Риэллы.
Ведь именно она, хоть и причинила мне самую глубокую рану, была самым близким для меня человеком и оказала на меня самое большое влияние.
И то, что мне нравятся те, кто старше, — это лишь один из предлогов.
Если я скажу ей причину прямо, она, задев за живое её самолюбие, не оставит меня в покое, так что приходится придумывать благовидные поводы.
«Н-но ведь говорят, что обычные парни любят тех, кто младше…»
«Видимо, я не обычный парень. Что поделать, если у меня такие вкусы».
«У-у-у…»
Тут уже мне самому стало любопытно.
Почему она так одержима мной?
«Госпожа, почему вы хотите со мной встречаться?»
«…После того, как я стала совершеннолетней, отец всё чаще заводит разговоры о браке по договоренности».
«И что с того? Разве мало хороших парней из знатных семей?»
«Почему он пытается решать за меня в таком важном деле, как брак! Я хочу выйти замуж за того, кого полюблю!»
«Означает ли это, что вы любите меня?»
«Э-э-это…»
«Это?»
«Да неужели?..»
«Д-да быть такого не может?!»
Я мысленно вздохнул, продолжая сохранять невозмутимое выражение лица.
Воспользовавшись моим замешательством, она перехватила инициативу в разговоре и продолжила.
«Если я скажу, что у меня есть парень, отец перестанет заводить разговоры о браке. А я за это время смогу найти того, кого полюблю».
«…Вы хотите использовать меня как разменную пешку, а потом выбросить?»
«……Ага».
…Она ещё более сумасшедшая, чем я себе представлял.
И больше всего бесит, что она, помедлив, ответила, прекрасно понимая, какую дрянь предлагает.
От абсурдности ситуации у меня отвисла челюсть, и я с трудом смог пошевелить языком.
«То есть вы предлагаете не настоящие отношения, а притворяться парой… изображать влюблённых?»
«И-именно».
«Почему именно я?»
«Мне показалось, ты идеально подходишь. Высокий, довольно симпатичный. Думаю, в качестве первого парня ты будешь неплохим вариантом».
Вся её логика — сплошное противоречие.
Искать настоящую любовь, пока официально состоишь в отношениях?
«Если следовать вашим словам, вы собираетесь искать настоящую любовь, встречаясь со мной. Со стороны это будет выглядеть как обычная измена. Вы думаете, это имеет смысл?»
«Н-не парься! Я сама разберусь! Тебе нужно просто согласиться».
«А что тогда будет со мной? Я должен буду просто бездействовать, пока вы изображаете мою девушку, а потом, когда вы найдёте свою любовь, мы расстанемся. Какой станет моя репутация после того, как вы меня бросите?»
«Э-это…»
…Ну конечно, откуда ей было думать обо мне.
Хотя, на самом деле, мне было совершенно плевать на свою репутацию.
«Н-но ведь… ты из семьи, что служит нашей, так что сможешь заключить выгодный брак по договоренности!.. К тому же, если я поговорю с отцом, тебе будет нетрудно найти жену».
«Госпожа, вы просите меня о таком, потому что сами не хотите брака по договоренности. А мне предлагаете именно это?»
«Э-это… то есть…»
Глубоко в душе ярость и презрение переросли в чистое отвращение.
Я с трудом сохранял невозмутимость, хотя лицо готово было исказиться.
Стоит мне потерять контроль над выражением лица перед ней, и проблемы будут только у меня.
«В любом случае, я отказываюсь. Даже если вы старшая дочь семьи, которой я служу, я не хочу становиться игрушкой, которой попользуются и выбросят».
И дело не в том, что я по своей воле служу семье Хейсель.
Её семья с помощью пыток заключила со мной насильственный контракт души, и теперь они используют меня, не давая даже покончить с собой.
«Хаа… А знаешь что».
«…?»
В этот миг я почувствовал, как воздух вокруг нас стремительно холодеет.
Она не использовала магию.
Она сделала воздух таким тяжёлым лишь одной своей аурой, исходящей от высвобождаемой маны.
«Ты что, думаешь, у тебя есть выбор?»
«А?..»
Эта сумасшедшая… чего она, чёрт возьми, от меня хочет?
«Ты же умный. Не понимаешь, что это не просьба, а приказ?»
«У меня не было образования, так что я всю жизнь был далёк от ума…»
«Не надо этих пустых отговорок. Я же сказала. Ты — моя собственность. Я не могу спокойно смотреть, как моя собственность якшается с другими суками».
Элариэн подошла ко мне ещё на шаг ближе.
Она медленно провела указательным пальцем по моей груди.
С трудом сдерживая отвращение от этого прикосновения, я осторожно отвёл её руку.
«Прекратите».
«Что прекратить? Всё только начинается. Спрашиваю ещё раз. Давай встречаться».
«…»
«Хаа… Отвечай, быстро. Ты же знаешь, что можешь сказать только одно. Исход всё равно предрешён, так что не тяни время».
Она знала, что я не могу отказаться, что это битва, в которой у неё заведомо преимущество, и поэтому делала мне это абсурдное предложение.
Я не мог выдавить из себя ни слова.
Это была битва, которую я не мог выиграть, начавшаяся с её удара, и я не хотел признавать своё поражение.
И что важнее всего… мне до смерти не хотелось быть втянутым в эмоциональные игры Элариэн.
Как человек может так до конца пытаться использовать другого?
Неужели все люди — это такая порода, которой нельзя доверять, кроме себя?
Видя, что я молчу, Элариэн усмехнулась и сказала:
«Ладно, молчи. Неважно».
«…?»
Внезапно?
«Я всё равно уже всё рассказала. Отцу».
«Что… вы рассказали?»
«Я уже сказала ему, что мы с тобой встречаемся. Он велел привести тебя завтра в особняк. Поужинаем вместе».
«А…?»
Эта хитрая стерва уже рассказала всё Ройдену, поставив меня в безвыходное положение, и теперь просто уведомила меня об этом?
На следующий день я вернулся в особняк Хейсель, впервые за неделю.
Я сидел за одним столом с семьёй Элариэн в особняке, где жили члены семьи, а не в том, где жил я.
Семья — это, конечно, громко сказано: братьев и сестёр Элариэн не было, за столом сидели только Ройден, его жена, я и Элариэн.
Мне и в страшном сне не могло присниться, что я буду сидеть за одним столом и ужинать с Ройденом Хейселем, человеком, которого я должен был убить.
За тихим столом раздавались лишь звуки ножей, режущих мясо, и тихое жевание, наполнявшие эту тяжёлую и гнетущую тишину.
Проглотив стейк, Ройден вздохнул.
Выпив воды из стоявшего перед ним стакана и слегка ополоснув рот, он нарушил эту тишину, начав разговор.
«Так… ты сейчас встречаешься с Элариэн?»
Я искоса взглянул на Элариэн.
Она, не обращая внимания на наш с Ройденом разговор, с аппетитом уплетала стейк.
Каждый раз, когда я её видел, меня охватывало сожаление, что я не дал ей умереть через шесть лет, не вылечив её проклятую болезнь.
Я подавил подступивший гнев, слегка прикусив нижнюю губу, и ответил на вопрос Ройдена.
«…Да».
Теперь я встречаюсь с Элариэн.
Принудительно…
Глава 20. Просто смотреть на его лицо — уже весело
«Я отказываюсь».
Когда из уст Берселя прозвучало слово «нет», у меня на мгновение потемнело в глазах.
Я совершенно не рассматривала возможность отказа.
Сколько мужчин признавались мне до сих пор?
Я получила столько признаний, что и не сосчитать, и вот, когда я сама, первая, призналась, он отказывает?
Из-за кого я до сих пор отказывала всем?
И теперь этот «кто-то» отказывает мне.
Я же красивая, и фигура у меня хорошая, и ростом я высокая, и пропорции у меня отличные!
Он должен был в ногах валяться и благодарить, а он отказывает?
«Мне нравятся те, кто старше».
«И-из-за этого? Только потому, что я младше тебя?»
Разницу в возрасте невозможно преодолеть, сколько бы лет ни прошло.
Когда мне исполняется год, ему тоже исполняется год.
Но почему ему нравятся те, кто старше?
Разве большинство мужчин обычно не предпочитают тех, кто младше?
«Госпожа, почему вы хотите со мной встречаться?»
«Потому что ты мне нравишься…»
Какая ещё может быть причина?
Потому что он мне нравится.
Но этот простой ответ из пяти букв никак не хотел срываться с языка.
Для Берселя отношения со мной станут большим бременем.
Сколько косых взглядов он получит, если начнёт встречаться со старшей дочерью семьи, которой служит?
Но я думала, что, будь он мужчиной, он не сможет отказать в моём признании…
«В таком случае…»
Даже если я скажу ему правду, что он мне нравится, он вряд ли мне поверит.
Наоборот, узнав о моих чувствах, он может начать ещё больше меня избегать.
Если так случится… одна только мысль о том, что он будет меня сторониться, была невыносима.
Раз уж я заговорила об отношениях, я должна во что бы то ни стало их добиться.
Если я немного воспользуюсь своим положением и статусом, это будет битва, в которой я не могу проиграть.
«…После того, как я стала совершеннолетней, отец всё чаще заводит разговоры о браке по договоренности».
«И что с того? Разве мало хороших парней из знатных семей?»
«Почему он пытается решать за меня в таком важном деле, как брак! Я хочу выйти замуж за того, кого полюблю!»
Это не было ложью.
В последнее время отец и вправду часто заговаривал о браке.
А я хочу выйти замуж за человека, который мне нравится, — за Берселя.
«Означает ли это, что вы любите меня?»
«Э-э-это…»
«Это?»
«Да! Ты мне нравишься!»
В мыслях я могла кричать об этом бесконечно, но слова, застрявшие в горле, никак не могли вырваться наружу.
Даже если отбросить тот факт, что он начнёт меня избегать, узнав о моих чувствах, больше всего страдало моё самолюбие.
«Д-да быть такого не может?!»
Слова, вырвавшиеся изо рта, переоделись и превратились в совершенно другие.
«Если я скажу, что у меня есть парень, отец перестанет заводить разговоры о браке. А я за это время смогу найти того, кого полюблю».
«…Вы хотите использовать меня как разменную пешку, а потом выбросить?»
«……Ага».
Мне не нужно искать того, кого я полюблю.
Потому что это ты.
Единственный, кто мне нравится, — это ты…
На его вопрос, почему я хочу использовать его как разменную пешку, которую потом выбросят, я ответила честно, не солгав.
Ты красивый, высокий, и что важнее всего… ты мой спаситель, решивший проблему, которую не мог решить никто. Как ты можешь мне не нравиться?
Когда я впервые пробудила свою магию, взрослые, увидев мой талант, поднимали бокалы, празднуя рождение гениального мага, который появляется раз в тысячелетие. Но моя семья не могла радоваться.
Чем выдающееся талант, тем сильнее мана, а сильная мана создаёт огромную нагрузку на тело.
Если бы у меня было мана-ядро, это не было бы проблемой… но для меня, родившейся без него, выдающийся талант был не более чем копьём, причиняющим мне ещё большую боль.
Врачи предсказывали, что мне осталось жить шесть лет, до двадцати двух.
Умереть в самом расцвете, в самом прекрасном возрасте.
Обычно она затихала, а потом, в любой момент, без предупреждения, возвращалась — побочный эффект отсутствия мана-ядра.
Боль была такой, словно по голове били молотом, а всё тело кромсали ножами.
Я жила в аду, где тело и разум были сломлены, но в 18 лет боль внезапно исчезла.
Несмотря на внезапное улучшение состояния и полное исчезновение побочных эффектов, врачи не могли найти причину.
Отсутствующее мана-ядро не появилось, но никто не мог найти объяснения и спешил назвать это чудом.
Я и сама думала, что это просто чудо… но каждый раз, когда тебя не было в особняке, та боль возвращалась.
Первые пару раз я списывала это на совпадение, следующие пару раз — на лёгкое подозрение, а когда это повторилось снова, подозрение переросло в уверенность.
Никто другой этого не замечал.
В конце концов, если не следить за ним специально, это трудно заметить.
Если даже несколько дней без него так мучительны… то, поступив в академию, мне придётся снова испытать ту же боль, что и раньше?
Этого я очень не хотела.
Вкус свободы, который он мне подарил, был слишком сладок, и я не хотела снова погружаться в тот ад.
Моя одержимость им росла, чувство собственничества усиливалось.
Я уговаривала его пойти со мной в академию, но… в итоге поступила одна.
И, конечно же, раз его не было рядом, боль, словно я вернулась в прошлое, настигала меня по несколько раз в день.
В этой жизни, где было трудно сохранять рассудок, я попросила отца во что бы то ни стало зачислить Берселя в академию, и мне это удалось.
Стоило ему оказаться рядом, и боль снова исчезла, как будто её и не было.
Я ни за что не могла отпустить его.
Ты ведь принадлежишь моей семье.
Ты мой.
Но отец, после того как моё состояние улучшилось, всё чаще заговаривал о браке, да и к моей собственности начали липнуть какие-то странные девки.
Нельзя… у меня ведь есть только Берсель…
Решив, что нужно поставить точку, я пошла напролом с признанием.
Но разговор всё затягивался.
Чтобы скрыть одну ложь, приходилось придумывать ложь покрупнее.
Но ложь, сказанная на ходу, без подготовки, естественно, была полна дыр и противоречий.
Берсель сохранял невозмутимое выражение лица.
Я понимала, что он не может позволить себе потерять самообладание передо мной, и лишь с трудом играет в невозмутимость.
Он продолжал отказывать.
И моё терпение тоже подходило к концу.
«Ты что, думаешь, у тебя есть выбор?»
Если я чего-то захотела, я должна это получить.
Вот увидишь.
Я заставлю тебя плакать и искренне признаваться мне в любви.
На вопрос Ройдена, встречаюсь ли я с Элариэн, я не мог ответить ничего, кроме «да».
Я даже не чувствовал вкуса стейка, который жевал.
Желудок скрутило, и еда не лезла в горло.
«Когда я спрашивал раньше, ты говорил, что между вами ничего нет?»
«…Да».
Но… эта Элариэн, которая насильно заставила меня встречаться с ней и притащила сюда, даже не пыталась мне помочь, а сидела и уплетала за обе щёки.
Как же хочется её убить…
«Конечно, никогда не знаешь, как сложатся отношения между людьми, но я немного удивлён».
«Элариэн, ты в своём уме?» — не выдержав, выпалила её мать, Нарвин.
«Ты ведь обещала молча выйти замуж за того, кого выберет отец, и вдруг устраиваешь такое».
«Речь об этом шла после того, как я не смогу сама найти себе мужа, не так ли, матушка? Вы ведь обещали больше не вмешиваться, если я сама найду себе мужа».
«Но даже так. Между людьми есть классовые различия. Ты думаешь, можно решить проблему, просто уперевшись и заявив, что выйдешь замуж за какого-то ничтожного слугу? Ты родилась старшей дочерью одной из четырёх великих семей, Хейсель, и считаешь брак детской забавой?»
…Похоже, наглость она унаследовала не только от отца, но и от матери.
Как можно так спокойно говорить такие вещи, когда я, пусть и не нравлюсь ей, сижу прямо перед ней.
Но сейчас мне нужно было делать ставку на её жену, а не на Ройдена, который не проявлял никакой реакции.
Пожалуйста, скажи этой сумасшедшей, чтобы она от меня отстала…
«Ох, что вы, какой же он ничтожный».
Но Элариэн, не обращая внимания на упрёки матери, посмотрела на меня.
«Посмотрите на лицо этого юноши».
«…Лицо?»
«Просто смотреть на его лицо — уже весело. Как вы можете называть его ничтожным?»
«Да ты и вправду…»
Она подперла подбородок рукой и посмотрела на моё лицо.
Счастливой улыбкой, словно по-настоящему влюблённая девушка.
Я знал, что это игра, но улыбка была настолько искренней, что можно было и поверить.
«Как же она хорошо играет…»
«Хватит вам обеим».
Посредничество Ройдена прекратило эту острую перепалку между матерью и дочерью.
Затем Ройден посмотрел мне в глаза.
На мгновение я ощутил его подавляющую ауру.
Обычно я бы и не обратил внимания, но сейчас почему-то эта аура была мне очень неприятна.
«Ты любишь мою дочь?»
«…Да».
«Элариэн, а ты?»
«Конечно, люблю, раз предложила встречаться».
Она без малейшего колебания сказала, что любит меня.
Как можно так нагло врать, даже не моргнув…
Услышав, что мы любим друг друга, Ройден молча кивнул.
Безмолвное разрешение на наши отношения.
Но…
«Почему ты разрешаешь! Твоя дочь встречается со мной, тебе что, всё равно?!»
Я думал, он тут же прикажет нам расстаться, но он без малейшего сомнения или недовольства разрешил нам встречаться.
Нарвин, похоже, тоже не ожидала такого от мужа и повысила голос:
«Дорогой!»
«Я же сказал, хватит. Обещание есть обещание. Разве не ты первая сказала, что если она сама найдёт себе любимого, мы больше не будем заводить разговоров о браке и вмешиваться?»
«Но даже так!..»
«Хватит».
«Кх…»
В итоге моя единственная надежда, Нарвин, тоже замолчала.
Элариэн, сиявшая улыбкой, встала из-за стола, хотя ужин ещё не закончился.
«Раз мы получили разрешение, то можем идти, да? Время нашей прогулки почти истекло. Если мы не выйдем сейчас, то едва успеем вернуться».
«Хорошо. Можете идти».
**
Когда Элариэн и Риэль ушли, глава семьи Хейсель, Ройден, и его жена, Нарвин, всё ещё сидели за столом и продолжали ужинать.
Нарвин, сверкая глазами, бросила на мужа гневный взгляд и сказала:
«Девочка, которая едва не умерла, чудом выжила. Вы так радовались, что она сможет продолжить род, все разговоры о браке уже были закончены, и что теперь? Мы уже и жениха выбрали, и что теперь говорить той стороне?»
«Это всего лишь юношеская шалость».
«Что?»
«Ты и вправду думаешь, что у них всё серьёзно? В молодости нужно и в любовь поиграть. Но Элариэн скоро поймёт. Что и любить в итоге нужно того, кто тебе ровня».
«Если так, то хорошо, но…»
Ройден отпил воды из бокала и ополоснул рот.
Он тоже, не съев и половины стейка, встал из-за стола.
«Я сам поговорю с семьёй Джейль, так что не беспокойся. Запланированная свадьба просто немного откладывается».
«И как долго, по-вашему, это продлится?»
«Кто знает… В лучшем случае три месяца, в худшем — год. Классовые различия между людьми так просто не стереть».
Когда Ройден ушёл, Нарвин, приложив руку ко лбу и вздохнув, вскоре последовала за ним.
**
«Но даже так, мы не закончили ужинать, разве можно было так просто уйти?»
«Почему? Какая разница? Ты ведь всё равно не ел».
«…Вы думаете, в такой ситуации мне еда в горло полезет?»
«Потому и ушли. Чтобы пойти поесть».
Пойти поесть?
Она что, специально ушла ради меня?
Элариэн внезапно протянула мне руку.
Я долго смотрел на эту руку, но, так и не поняв её намерений, спросил:
«Зачем вдруг руку…»
«За руку взять, дурак».
«Зачем вдруг браться за руки?»
«А что такого, если девушка хочет взять своего парня за руку?»
«…Мы ведь не настоящая пара, не так ли?»
«Пусть и не настоящая, но мы же встречаемся, и ты не хочешь даже за руку на людях взяться?»
Она что, не понимает, почему у нас «ненастоящие» отношения?
Из-за кого я, чёрт возьми, должен играть эту роль, которой в моей судьбе и не было, и так мучиться?
«Вы собираетесь объявить об этих отношениях людям? Не только родителям?»
«А это не само собой разумеется?»
«?.. Как это может быть само собой разумеющимся? Госпожа ведь должна найти себе настоящего любимого, чтобы не выходить замуж по договорённости, так что вы, наоборот, должны всячески скрывать эти отношения, не так ли?»
**
«Ты ведь мой. Я должна поставить на тебе клеймо, чтобы другие суки на тебя не зарились».
Она прекрасно знала, что на него уже положили глаз две девицы.
И обе — из довольно известных семей.
Он мой мужчина, которого я могу иметь только я, на которого я первая положила глаз.
Если он не достанется мне, то не достанется никому.
Я так решила.
Я убью всех сук, которые позарятся на моё.
«Я ничего такого не знаю. В общем, я всем расскажу. Я сама всё сделаю, так что тебе не нужно беспокоиться».
Сказав это, она схватила его за руку.
Её тёплая и большая рука полностью обхватила мою.
Слегка мозолистая, это была рука идеального мужчины, о котором я мечтала.
«Раз уж взялись за руки… теперь нужно потихоньку заставить его видеть во мне женщину».
«Пойдём есть!»
Глава 21. Почему ты держишь эту суку за руку?.. (часть 1)
«Вы думаете, это сейчас нормально?»
«Опять что? Что тебе не нравится? Не можешь просто молча есть?»
«Если мы будем так в открытую есть в самой людной столовой, все ведь раскроется, не так ли? Если уж и есть, то хотя бы в столовой, где не так много студентов…»
«…Может, заткнёшься и будешь есть?»
«…»
И о чём она только думает…
Человек, который должен был всячески скрывать этот несправедливый фиктивный роман, вёл себя так, словно из кожи вон лез, чтобы его раскрыть.
Прийти в самую популярную среди студентов академии столовую и сесть на самое видное место, чтобы поесть…
«И что это за выражение лица?»
Элариэн, словно чем-то недовольная, надула одну щёку и сердито смотрела на меня.
Говорят, красивым всё прощается.
Обычные парни, увидев, как такая красивая девушка дуется, не то что простили бы, а сами бы начали её утешать, говоря, что это они во всём виноваты.
Но мне не то что прощать, мне хотелось её ударить.
«Тебе так не нравится, что ты со мной встречаешься?» — спросила Элариэн с язвительным выражением лица.
Хотелось бы мне переспросить: «А тебе бы на моём месте понравилось?»…
«Я не это имел в виду. Я лишь говорю о том, что для ваших дальнейших планов не будет ничего хорошего, если наши отношения всплывут на поверхность».
«…Даже если это фиктивный роман, я хочу почувствовать всё по-настоящему. Ощущение, что я встречаюсь».
«И как это возможно с человеком, которого вы не любите? Как можно имитировать ощущение влюблённости?»
«Ха! Ты так говоришь, будто у тебя самого был опыт в отношениях».
«Я потому так и говорю, что он был».
«Ч-что?!»
Я не хотел говорить, что встречался с «Риэллой», но скрывать, что у меня были «отношения», не было нужды.
Если я не скажу, кто была та девушка, проблем не возникнет.
Услышав, что у меня был опыт в отношениях, Элариэн широко раскрыла глаза от удивления.
Но её резкий голос выражал скорее не удивление, а гнев.
«У-у тебя были отношения?..»
«…Разве это не очевидно? Вы думаете, с таким лицом я бы ни разу не встречался?»
«Когда! С кем!»
«У меня тоже есть личная жизнь. Я не обязан рассказывать вам о своей истории отношений и прошлом».
«Ы-ы-ы…»
Она почему-то разозлилась.
Видя её злость, я почему-то почувствовал себя лучше.
Что может быть приятнее, чем видеть, как тот, кто причинил тебе столько страданий, так злится?
И возможность досадить Элариэн выпадает нечасто.
На этот раз я сам взял столовые приборы и предложил ей.
«Давайте есть».
**
«У него были отношения?.. У Берселя?..»
Я почувствовала, как у меня всё внутри закипело от новости о том, что у Берселя был опыт в отношениях.
Когда это он успел?
До того, как попал в нашу семью?
Он же говорил, что из захолустного деревенского приюта. Может, он встречался с какой-то девушкой, которая жила с ним в том приюте?
Его первым должна была быть я.
Первое рукопожатие, первые объятия, первый поцелуй — всё должно было быть со мной.
Эта счастливая картина… теперь превратилась в пустую фантазию.
И кто была та девушка, с которой он встречался?
Она была красивее меня?
Нет… этого не может быть…
В этом мире не может существовать женщины красивее меня.
Но почему тогда я — нет?
Раз у него уже были отношения, почему он не принял моё признание?
Это наш первый ужин наедине.
Но… почему-то на душе так гадко.
Меня охватило сильное желание немедленно раскопать всё его прошлое.
Как он встречался, какие чувства он ко мне испытывает, его будущее и так далее.
Если подумать, я и вправду была с ним немного жестока.
Не раз и не два сажала его в подземную тюрьму.
Но разве он сам не радовался, что в тюрьме может спокойно отдохнуть от тренировок?..
«Нужно изменить своё отношение. Нужно заставить Берселя видеть во мне женщину».
Нужно вспомнить себя в детстве.
Себя в прошлом, до того, как я узнала о боли из-за отсутствия мана-ядра, — обычную и ласковую.
Впервые я задала ему вопрос с искренними и серьёзными чувствами.
«Я тебе не нравлюсь?»
**
«Я тебе не нравлюсь?»
«…»
«Почему не отвечаешь? Я тебе и вправду не нравлюсь?»
«Госпожа, вы и сами знаете, что причин не любить вас у меня больше, чем любить».
«…»
Элариэн низко опустила голову, выпустила вилку из рук и уронила их под стол.
Она вытворяла столько сумасшедших вещей, что я даже не мог предположить, что она выкинет на этот раз.
«Если я тебе не нравлюсь… зачем ты вылечил мою болезнь?»
«…Опять вы об этом? Я же вам сколько раз говорил, что это не я».
«Не пытайся выкрутиться ложью. Каждый раз, когда тебя нет, мне снова становится плохо, а когда ты рядом, боль как рукой снимает. Это можно заметить, если просто быть немного внимательнее. И так не раз и не два, а все три года. И ты до сих пор будешь упираться и говорить, что это просто совпадение?»
«…Давайте сначала поедим. Вокруг много глаз и ушей».
«…Сейчас время об этом думать?»
«Давайте есть».
Я повёл себя немного настойчиво и положил в рот кусок мяса, лежавший передо мной.
Обычно Элариэн бы уже начала орать, что я наглец, но сейчас она почему-то молчала.
Я искренне не понимал её поведения.
Она не хочет выходить замуж по договорённости и, чтобы выиграть время на поиски любимого человека, притворяется моей девушкой.
Если ей удалось обмануть родителей, она должна была всячески скрывать эти фиктивные отношения и искать себе любимого.
Но она, не обращая на это никакого внимания, ведёт себя так, словно хочет всем объявить об этих фиктивных отношениях, приходя есть в самую людную столовую академии.
И что означает её вопрос, не нравится ли она мне?
Неужели… хоть один шанс из миллиона, но Элариэн и вправду меня любит?
Если она стесняется и боится задеть свою гордость, чтобы сказать правду, и поэтому придумывает странную ложь, то это можно понять.
Но даже если и так, я не собирался развивать с ней отношения.
Для меня она — всего лишь мимолётное знакомство, и, как бы то ни было, моя конечная цель — убить её отца, Ройдена, и скрыться.
Элариэн ковыряла еду на своей тарелке.
По сравнению со мной, у которого тарелка была уже почти пуста, она не съела и половины.
Как только я опустошил свою тарелку, она, словно только этого и ждала, встала и сказала:
«Вставай».
«Вы больше не будете есть?»
«Нет настроения. Быстро вставай».
Я последовал за ней и вышел из столовой.
Она шла немного быстрым шагом, словно злилась, а я следовал за ней.
Элариэн, надув губы, искоса взглянула на меня, а затем подошла и схватила за руку.
«А на этот раз почему молчишь, когда я беру тебя за руку?»
«Если я скажу вам не брать, вы разве не возьмёте?»
«Нет. Ты мой. Что такого в том, что я хочу взять то, что моё?»
«Раз уж исход предрешён, зачем мне зря злиться и говорить, чтобы вы не брали? И с каких это пор вы так внимательно слушаете мои слова?»
«…А теперь объясни. Если я тебе так не нравлюсь, зачем ты вылечил мою болезнь?» — спросила Элариэн немного дрожащим голосом.
Чем больше она так себя вела, тем больше моё предположение о том, что я ей нравлюсь, превращалось в уверенность.
«Как я мог спокойно смотреть, как вы каждый день падаете передо мной?»
«И как ты это сделал? Эту неизлечимую болезнь, от которой отказались даже лучшие врачи этой эпохи».
«Разве вы не чувствовали, что после исчезновения боли ваша мана стала сильнее?»
«Да. Я думала, что просто стала сильнее, преодолев болезнь…»
«Всё это — моя мана. Моя мана сильнее, поэтому я просто вливал её в ваше тело, чтобы она выполняла роль мана-ядра».
Она свободной рукой коснулась своей левой груди, где находилось сердце.
«Но разве это возможно? Концепция вливания своей маны в тело другого человека… я впервые о таком слышу».
«Вероятно, это способ, доступный только мне. Раз до сих T-20:00:00Z никто об этом не додумался, значит, кроме меня, это никому и не под силу».
«Ты настолько силён?..»
«Я за два года догнал Люси. Сейчас я стал намного слабее из-за того, что отдаю вам значительную часть своей маны, но… как бы я иначе в 18 лет стал членом отряда „Призрак“?»
Чтобы не раскрыть, что моя сила ослабла, я после этого перестал спарринговаться с Люси.
В последнем спарринге была ничья, и она настойчиво требовала реванша, но я так же упорно отказывался.
«Т-так поэтому, когда мы отдалялись, связь прерывалась?»
«Да».
«…Я теперь без тебя не смогу жить. Если тебя не будет, мне, может, и лучше будет просто покончить с собой. Чем снова каждый день мучиться от такой боли, уж лучше умереть. Если тебя не станет, мне и так останется жить всего четыре года, так какой смысл жить дальше?»
Её хватка на моей руке стала сильнее.
Словно она ни за что не отпустит, даже если я попытаюсь вырваться.
«Ты… будешь со мной всю жизнь? Или бросишь меня?»
«…»
«Почему, почему не отвечаешь? Ты сделал меня такой… и теперь действительно бросишь меня?..»
«Тогда и я задам один вопрос. Госпожа, вы и вправду меня не любите?»
«А?..»
«Честно говоря, многое мне непонятно. И ваша одержимость, и несоответствие между словами и поступками. Я чувствую противоречие».
«С-с чего это я должна тебя любить! У тебя что, мания величия?»
Ну, любит она меня на самом деле или нет, большой разницы нет.
Что бы она ни сказала, я всё равно уйду.
«В-в общем! Ты мой. Никуда не уйдёшь. Ты должен быть рядом со мной всю жизнь. Понял?!»
Ты мой…
Были такие цветы с таким значением.
И была одна женщина, в чьём имени было название этого цветка.
И я когда-то дарил ей эти цветы.
Элариэн, держа меня за руку, быстро пошла обратно в академию.
Студенты, бывшие снаружи, смотрели на нас, но когда мы вошли внутрь, взглядов стало ещё больше.
Но она, не отпуская моей руки, словно хвастаясь, что это именно она держит меня за руку, не пошла сразу в комнату, а сделала большой круг по территории.
«Сумасшедшая…»
Как ни крути, на ум приходило только одно слово — сумасшедшая.
«Берсель!.. А?..»
Лилиан, сидевшая у окна и кормившая своего почтового голубя, заметила Берселя, идущего по территории.
Как человек может быть настолько красивым?
От одного только взгляда на его лицо уходила вся дневная усталость.
«Почему за руку…»
Но рядом с ним кто-то был.
Более того, они нежно держались за руки.
Сколько бы она ни ходила за ним, он был так безжалостен, что даже не удостаивал её взглядом.
А с другой женщиной даже за руку держится.
Кто это?
Ирис?
Или другая?
Лицо женщины, на мгновение скрытое деревом, показалось, и Лилиан застыла.
«Сонбэ Элариэн?..»
Из их редких разговоров она знала, насколько он не любил Элариэн.
И, вкратце услышав о том, что с ним случилось в семье Хейсель, она понимала, что у него были все причины её ненавидеть.
Но… он шёл, держа за руку женщину, которую ненавидел больше всех в этой академии, так нежно, как ни с кем другим.
Глава 22. Почему ты держишь эту суку за руку?.. (часть 2)
«Онни Ирис!»
«Что случилось, почему ты так несёшься?»
Её соседка по комнате, Пикси.
Пикси прибежала со всех ног, чтобы рассказать Ирис то, что только что увидела.
Сцену, где парень, в которого влюблена её подруга… шёл, держа за руку другую женщину.
Но её подруга, не зная, что находится на грани потери своей любви, спокойно занималась учёбой.
«Кха… кха… Т-только не пугайся, слушай внимательно…»
«…Что-то ты меня пугаешь, что такое?»
«Б-б-б…»
«Что „б“? Грушу хочешь? Сейчас не сезон…»
«Да нет же! Берсель! Он с сонбэ Элариэн за руку держится!»
«…Что?»
«Парень, в которого ты влюблена! Гуляет, держа за руку другую!»
Ирис застыла на месте и захлопала глазами.
Неужели от шока она потеряла рассудок?
«Эй, Пикси, если уж шутишь, то шути правдоподобно».
«Что?»
«Ты же и сама знаешь, как Берсель ненавидит Элариэн».
Ирис, отмахнувшись, рассмеялась и снова села за стол, взяв ручку.
Пикси решила, что пора бы её одногодке, которая на год старше, но всё ещё не знает жизни, показать всю её жестокость.
Она выдернула стул, на котором сидела Ирис.
Ирис тут же шлёпнулась на пол.
«Ай! Ты что творишь!»
«Это я у тебя хочу спросить?! Онни, это ты что творишь?!»
«Берсель не хочет ни с кем дружить. Он из тех, кто шарахается от одного моего прикосновения».
«…А может, ему просто ты не нравишься?»
«Эй!»
Пикси схватила всё ещё сидевшую на полу Ирис за запястье и подняла её.
А затем побежала с ней по тому же пути, по которому прибежала сама.
«Если это окажется пустяком, тебе конец, поняла!»
«Заткнись и просто иди за мной!»
К счастью, Берсель и Элариэн всё ещё гуляли неподалёку.
Пикси, притащившая Ирис, показала ей эту сцену с такого расстояния, чтобы их не заметили.
«И теперь скажешь, что мои слова — шутка?»
«Ч-что это?.. Берсель… почему…»
Она не могла этого понять.
Сколько бы она ни ходила за ним, он отталкивал её, говоря, что не то что встречаться, но и дружить не собирается.
А сейчас… он идёт, держа за руку Элариэн.
Раньше он отвечал лишь парой брошенных фраз, а сейчас они постоянно о чём-то разговаривают.
Может, ему нравится Элариэн?
Нет, этого не может быть.
По его выражению лица и реакции, когда упоминалось имя Элариэн, было видно, как сильно он её ненавидит.
И не только это.
Она не знала точно его прошлого, но он как-то говорил, что его силой заставили работать на Хейселей после пыток.
Логически, у него не было причин держать её за руку…
Может, его шантажируют?
Если вспомнить, как она вела себя с ним на приветственной вечеринке, это не было бы невозможным.
Зная характер Элариэн, шантаж для неё — пустяк.
Разве человек, который выбил глаз однокласснику из-за простой ссоры, не сможет прибегнуть к шантажу?
Смотреть дальше не было смысла.
Даже если она будет продолжать смотреть, ответа она не найдёт, а на душе станет только тяжелее и больнее.
Ирис без сожаления развернулась.
«Онни, ты куда!»
«Нет причин, по которым я должна на это смотреть».
«Н-но это так, но…»
«Тот Берсель, которого я знаю, не стал бы так просто держать за руку Элариэн. Тут определённо есть другая причина».
Может, и Лилиан об этом знает?
Даже если не сейчас, то завтра она точно узнает.
Если так… хоть Лилиан ей и очень не нравится, сейчас придётся на время объединиться.
Чтобы победить такого огромного врага, как Элариэн, придётся заключить с Лилиан временное перемирие и союз.
И нужно спасти его от Элариэн.
«Я впервые вижу такого хубэ. Всего за неделю в академии, и сколько уже шума вы наделали».
Президент студсовета, Офелия, вызвала меня и обсуждала вчерашние события.
«Вы встречаетесь с хубэ Элариэн?»
«…Нет».
«Странно… Я лично слышала от хубэ Элариэн, что вы сейчас встречаетесь… А вы говорите, что нет…»
«Раз вы уже всё знаете, зачем спрашиваете?»
«Необходимо выслушать обе стороны. Это просто формальность».
Я приложил руку ко лбу и спросил её:
«Так зачем вы меня позвали на этот раз?»
«Не знаю, знаете ли вы, но в этой академии много студенток, которые на вас положили глаз. И я говорю не только о хубэ Лилиан и Ирис, с которыми вы так близки».
«…Вы считаете, что я с ними близок?»
«Конечно. Вы ведь каждый день вместе ходите, не так ли? Как можно, видя это, думать, что вы не близки?»
Голова уже начинает болеть.
Вчерашний инцидент уже разнёсся по всей академии.
Они обе наверняка набросятся на меня, чтобы выяснить правду о вчерашнем.
И как мне с ними разбираться…
«И я тоже… неплохо к вам отношусь, хубэ, так что этот инцидент нельзя оставлять без внимания».
«…Что?»
Это ещё что такое?
Офелия тоже на меня нацелилась?
«…Для великого дела в будущем вы, хубэ, абсолютно необходимы. Выносить ваше семя и весь мир под идеологию Того…» — тихо пробормотала Офелия.
Я проигнорировал её бормотание и настойчиво спросил о главном.
«Так в чём суть?»
«Если вы ещё не помолвлены, вам следует воздерживаться от чрезмерных проявлений чувств. По правилам академии, чрезмерные проявления чувств запрещены для пар, не являющихся супругами или помолвленными».
«Понятно. Спасибо за предупреждение. Тогда я, пожалуй, пойду…»
«А, и ещё одно. Вы не передумали насчёт вступления в студенческий совет?..»
«Нет».
Я оборвал её и, открыв дверь, вышел из кабинета.
«…»
«…»
«А вы двое ещё что».
Ирис и Лилиан, словно только этого и ждали, стояли у двери кабинета.
Обе смотрели на меня с выражением, полным недовольства и невысказанных слов.
Первой начала разговор Ирис.
«Что это было вчера? Почему ты держал за руку Элариэн?»
«Вы что, встречаетесь?..»
Сказать своими устами, что я с ней встречаюсь, — хуже смерти.
Но слухи уже расползлись, и врать, что мы не встречаемся, было бессмысленно.
И если я скажу, что мы встречаемся, может, эти двое наконец отстанут от меня?
Даже для них встречаться с парнем, у которого есть девушка, да ещё и такая, как Элариэн, будет 부담이 될 테니까.
«Да. Встречаемся».
«Не может быть…»
«А какое вам дело, с кем я встречаюсь?» — наоборот, нагло спросил я.
Но они обе уже знали мою слабую сторону и начали настойчиво давить на неё.
«Мы обе прекрасно знаем, как ты ненавидишь сонбэ Элариэн. И вдруг, за одну ночь, вы начали встречаться? Ты думаешь, это звучит правдоподобно?»
«Это же нелогично. Встречаться с дочерью семьи, которая пытала тебя и сделала своим рабом».
«В этом мире бывают вещи, которые не поддаются логике. Никогда не знаешь, как жизнь повернётся».
«…Нет. Даже так, это уже переходит все границы. Этого не может быть, если только тебя не шантажируют».
Точно.
Меня заставили встречаться с помощью шантажа.
«Скажи честно. Тебя… шантажирует сонбэ Элариэн?»
«Мы поможем тебе».
«Вы что, решили, что меня шантажируют, и теперь наезжаете на меня? Не думаете, что это невежливо?»
Я шагнул к ним, излучая угрожающую ауру.
Ирис сглотнула, а Лилиан с напряжённым лицом попятилась.
«Н-но это же несправедливо! На нас ты даже взгляда не бросил…! А с Элариэн, которую ты так открыто ненавидел, вдруг начал встречаться!..»
«…Кто-то приказывал вам ходить за мной? Я с самого начала несколько раз говорил. Я не собираюсь с вами дружить. Но вы всё равно ходили за мной, не так ли?»
«Н-но… у тебя что, совсем нет привязанности к людям?»
«У меня нет такой вещи, как привязанность, чтобы тратить её на людей. Я ясно сказал, что от меня не будет никакой отдачи, и вы, зная это, всё равно ходили за мной».
Сказав это, я повернулся к ним спиной.
Ирис, казалось, так стиснула зубы, что её тело слегка дрожало, а глаза Лилиан немного покраснели.
Когда я пошёл, они тоже последовали за мной, держа небольшую дистанцию.
Я вздохнул так тихо, чтобы они не услышали.
Почему они так самоотверженно пытаются добиться внимания одного меня?
Может, так могут поступать только леди из знатных семей, которые никогда не знали предательства?
Или… обычные люди тоже так беззаветно преданы тем, кого любят?
Какой бы ни был ответ, я не мог его знать.
И не хотел знать.
Я не хотел признавать, что только я один такой испорченный.
В мире полно злых людей, их не сосчитать.
Академия — это общество, основанное на строгой иерархии и силе.
Даже если ты младше, к сонбэ нужно обращаться с почтением, и за ту же работу тот, кто выше по рангу, получает большее вознаграждение.
Ранги определяются двумя способами.
Оценка боевой мощи и оценка знаний.
Сумма этих двух оценок определяет общий ранг.
На прошлой оценке боевой мощи я был первым, Лилиан и Ирис — шестой и пятой.
А если сложить это с результатами недавней оценки знаний…
Я опускаюсь на пятое место, Лилиан становится четвёртой, а Ирис — первой в общем зачёте первого курса за первое полугодие.
Как она и говорила, предлагая мне помощь в учёбе, она своим умом поднялась с пятого места на первое.
А я, не имея даже базовых знаний в магии, почти все ответы в тесте ставил наугад, и лишь благодаря высокому баллу за боевую мощь опустился только на пятое место.
Сказала наш куратор, профессор Серхис:
«Табель, который вы сейчас получили, — это ваш ранг за первое полугодие первого курса. Помните, что ранг может измениться в любой момент: после следующей промежуточной оценки, в поединке за ранг, за будущие достижения и успехи».
««Да!!»»
«Общая оценка закончилась, так что теперь мы переходим к практическим занятиям».
Эта практическая оценка — самое важное из всего, что происходит в академии.
От того, как пройдёт практика, ранг может измениться кардинально.
Вместо того чтобы вступать в поединок за ранг с неопределённым исходом, эффективнее сорвать большой куш на практике.
«Практика в первом полугодии будет проходить в командах по двое. Это очень важное занятие, которое поможет вам развить навыки сотрудничества и командной работы».
При новости о командах студенты с высокими рангами вздохнули, а с низкими — обрадовались.
Ведь те, кто внизу, если им повезёт попасть в команду с кем-то из верхушки, смогут пройти практику гораздо легче.
Один из недовольных этим студентов поднял руку.
Друг Ирис… кажется, его звали Ханс.
«Профессор, мне кажется, практика в командах невыгодна для нас. Если в команде окажутся студент с высоким и низким рангом, большую часть работы придётся выполнять тому, кто выше, а достижения и баллы получат оба, не так ли?»
«Не беспокойтесь. Естественно, если разница в силе слишком велика, это не поможет развить навыки сотрудничества. И это не соответствует моим целям. Поэтому команды будут формироваться из студентов примерно одного уровня».
От слов Серхис радость и разочарование на лицах студентов сменились.
Те, кто надеялся легко пройти практику, помрачнели.
«Но мне ведь не с кем быть в команде…»
Ирис и Лилиан?
С ума я сошёл, чтобы быть с ними в одной команде.
Может, просто подождать, и меня поставят с кем-то, кто останется…
«Команды я составила по своему усмотрению. Даже если вы будете недовольны своим напарником, менять я ничего не буду, так что и не думайте».
Ну, если профессор сама всё решит, это тоже неплохо.
Вероятность того, что из такого количества студентов я попаду в команду с Ирис или Лилиан, очень мала.
«Ирис, Энни».
Ирис попала в команду с Энни.
Энни была той самой девушкой, что заняла седьмое место в оценке боевой мощи и с которой у меня была небольшая перепалка в кабинете студсовета.
В общем зачёте она резко поднялась и заняла третье место.
С тех пор мне кажется, что она каждый раз, видя меня, усмехается.
Ладно, Ирис отпала, теперь бы только с Лилиан как-нибудь разминуться…
«Лилиан, Берсель».
Да твою ж мать…
Глава 23. На родину
То ли по иронии судьбы, то ли ещё почему, но я оказался в одной команде с Лилиан.
Представив себе ближайшее будущее, я закрыл глаза и проглотил вздох.
«Мы в одной команде!..»
«Ну почему именно…»
Сидевшие по обе стороны от меня Лилиан и Ирис отреагировали совершенно по-разному.
Лилиан, взволнованная и радостная, хлопала меня по руке.
Даже когда я грозно на неё посмотрел, она, словно уже привыкнув, даже не обратила внимания и продолжала хлопать и улыбаться.
Когда все команды были сформированы, Серхис более подробно объяснила, что нам предстоит делать.
«Хоть это и называется практикой, на самом деле это ближе к тренировке. Как вы знаете, наша главная цель — взращивать и выпускать лучших магов. Поэтому, я уверена, вы прекрасно знаете, что академия не жалеет средств на удобства и поддержку студентов. Вы вместе со своими напарниками отправитесь в разные уголки страны, чтобы анализировать деятельность культа демонов и помогать находящимся там сонбэ-магам».
«Но это первая практика, так что не волнуйтесь, задания будут простыми и несложными. Если же вы почувствуете, что эта практика для вас непосильна, то для вашего же блага будет лучше поскорее покинуть академию. Потому что дальнейшие практики, тренировки и обучение будут на порядок сложнее».
«Завтра вы получите распределение по регионам и сразу же отправитесь в путь. Срок практики — пять дней. Все расходы во время практики будет покрывать академия, так что не беспокойтесь. Ну, хотя вы все и так дети из богатых семей, так что о деньгах вам беспокоиться не придётся».
Студенты усмехнулись на лёгкую шутку Серхис, и на этом занятие закончилось.
Когда она вышла из аудитории, я в смятении почесал голову.
Я искоса взглянул на Лилиан: она, подперев подбородок обеими руками, смотрела на меня со счастливым выражением лица.
«Я так жду этого. А ты?»
«…»
«Ну правда, когда ты уже ответишь с первого раза? Вечно приходится повторять два-три раза, чтобы ты хоть что-то ответил».
«Если не нравится, не ходи за мной».
«А кто сказал, что не нравится? Мне нравится даже то, что ты так ворчишь».
Нет, Лилиан и Ирис определённо не в своём уме.
Человек так их отталкивает, а они не отступают и так напролом лезут… это напомнило мне кого-то из прошлого.
«А! Нужно быстрее идти собирать вещи. Ведь уже завтра отправляться, и на пять дней. Ирис, тебе тоже нужно быстрее собираться. Не так ли?»
«…Если выкинешь что-нибудь, пока меня не будет, я тебя убью».
«А как ты узнаешь, что я что-то выкинула? Я вот не знаю~?»
«Ах ты, сука!..»
«Тихо».
«А, прости…»
«Прости…»
Я молча встал.
«Увидимся завтра!»
«Иди осторожно».
Я небрежно махнул рукой на их голоса за спиной.
**
«Жаль, да? А я вот пять дней проведу с Берселем, хорошо?»
«…»
Когда Риэль ушёл, в аудитории остались только Лилиан и Ирис.
Лилиан, пользуясь тем, что попала в одну команду с Риэлем, потихоньку действовала Ирис на нервы.
Для той, кто был влюблён в того же парня, эта лёгкая провокация была довольно болезненной.
«Я же сказала. Если выкинешь что-нибудь странное, я тебя убью».
«Ты же видела? Когда я только что хлопала его по руке, он ничего не сказал. А что он сказал, когда ты его тронула раньше?.. Кажется, что-то вроде „мне противно, не трогай меня“…»
«Это потому, что мы тогда только познакомились! Сейчас, если я его трону, он никак не отреагирует, поняла?»
«Ну так попробуй завтра. Ах, точно! Ты же с завтрашнего дня пять дней не сможешь видеть Берселя, так что и дотронуться не сможешь? Как жаль… А я вот все пять дней буду рядом с ним. А кто-то пять дней его даже не увидит… Бедняжка…»
Ирис, тяжело дыша от злости, вскочила и выбежала из аудитории.
Лилиан, посмотрев на её разгневанную спину, пробормотала:
«Ой… кажется, я слишком сильно её подколола? Похоже, она очень разозлилась. Я не хотела так сильно…»
Вскоре в аудитории осталась только она.
Лилиан, радостно собирая вещи, напевала себе под нос.
«Ха-а~. Если хорошо использовать эти пять дней…»
Пять дней.
Нельзя сказать, что это долго.
Но если провести эти пять дней постоянно вместе, то это уже другое дело.
К тому же, там не будет самых ненавистных помех — Ирис и Элариэн.
Если они отправятся в какую-нибудь глушь, где не будет знакомых, им, естественно, придётся полагаться друг на друга…
Даже если он и не привязывается к людям, на этот раз ему придётся обратить на неё внимание.
«Нужно взять красивую одежду… и, на всякий случай, красивое нижнее бельё тоже…»
Предаваясь счастливым фантазиям, а может, и иллюзиям, Лилиан вышла из аудитории.
**
«Что?!»
Услышав о практике, Элариэн сделала такое лицо, будто небеса рухнули.
«Значит, с завтрашнего дня мы не увидимся пять дней?»
«Да».
«В прошлом году мы не расставались так надолго… Максимум три дня было…»
«Разве для вас, госпожа, это не хорошо? Пока меня не будет, вы сможете спокойно найти своего любимого».
«Но я же уже с тобой встречаюсь!..»
«Поэтому я и говорил вам, чтобы мы держали это в секрете, а вы, госпожа, сами распустили слухи. И разве вы не говорили, что сами со всем разберётесь?»
«Ты что, даже не ревнуешь? Твоя такая красивая девушка беспокоится, а тебе всё равно?»
«Это не отношения, основанные на любви, и вы не моя настоящая девушка, так с чего бы мне ревновать?»
«Но даже так…»
Элариэн замолчала и опустила голову.
Это было совсем не похоже на ту сумасшедшую, которую я знал.
Она, которая в любой ситуации держала голову высоко, словно она ни в чём не виновата.
Если бы кто-то, не знающий её, увидел эту сцену, он бы подумал, что хрупкая девушка робеет передо мной.
«Ты сказал, что идёшь с командой? С кем ты идёшь?»
«…С Лилиан».
«…Присиллин?»
«Да».
При имени Лилиан на её лице наконец появилось то жуткое выражение, которое я знал.
«Почему? Почему ты идёшь с этой сукой? А другие? Почему вы двое? Почему так вышло?»
«Команду составила лично профессор. И она сказала, что команды будут по двое».
«Тогда иди и попроси поменять. Прямо сейчас».
«Она сказала, что ни при каких обстоятельствах ничего менять не будет. Даже если вы, госпожа, будете так говорить, это бесполезно».
Выражение лица Элариэн мгновенно потемнело.
«Если тебя не будет… мне снова будет больно…»
«…Потерпите пять дней. Ничего не поделаешь».
«Не уходи… пожалуйста… Ты же говорил, что тебе плевать на жизнь в академии… значит, тебе всё равно, если ты не получишь несколько баллов, да?..»
«Это обязательная практика. Вы же знаете, что если постоянно отказываться, то можно и до отчисления дойти».
«Ы-ыт…»
Элариэн, схватившись за грудь, смотрела на меня.
Дрожащий взгляд и дрожащий голос.
Это было выражение лица, привыкшее к страху перед предсмертной болью, которую она испытывала каждый день на протяжении многих лет.
«Я не хочу, чтобы было больно… Нельзя не идти?..»
«Хаа…»
Дело осложнялось.
Обычно мне было бы плевать, больно ей или нет, но…
Может, это и есть та самая «стерпится-слюбится»?
Я не хотел снова видеть, как она падает, хватаясь за сердце, и мучается от боли.
«…Это немного рискованно, но».
Всё будет в порядке.
Я ведь иду не на войну, а на простую практику.
«Подойдите ближе».
«А?..»
Я схватил её за запястье и слегка потянул к себе.
Притянув её так близко, будто собирался обнять, я взял её голову в обе руки.
«Я немного прикоснусь».
«У-гу…»
Закрыв глаза, я медленно начал вливать свою ману в её тело.
Если на расстоянии связь маны прерывается, то нужно просто наполнить её таким количеством маны, чтобы связь не прервалась.
Хотя моя сила на это время экспоненциально ослабнет… но я ведь иду не на войну, так что большой разницы быть не должно.
Я делал это впервые, так что не очень понимал, сколько маны нужно влить.
Но лучше было влить как можно больше, так что я передал ей 80% своей маны.
«Что это?..»
«Я влил значительную часть своей маны в ваше тело. С таким количеством, даже на расстоянии, связь не прервётся, и вам не будет больно».
«Правда?..»
«Да».
- Обняв
Элариэн, стоявшая так близко, будто я её обнимал, и вправду обняла меня.
Я на мгновение так удивился, что чуть было не оттолкнул её, но, к счастью, вовремя остановился.
«Странно…»
Обычно у меня по всему телу должны были побежать мурашки.
Но сейчас я не чувствовал ничего.
Лишь тепло от того, что кто-то находится в моих объятиях.
«Спасибо… Правда, большое спасибо».
«Я понял, а теперь отпустите, пожалуйста».
«Не хочу…»
Она ещё крепче обвила меня руками, всем своим телом показывая, что не хочет отпускать.
«Т-ты, ты, ты…»
«Что?»
«Т-ты… наконец-то стал похож на человека. Не так ли?»
«…Ну, да».
От таких её слов всякое тёплое чувство тут же пропадает.
**
«Люблю тебя…»
Но эти слова никак не хотели срываться с языка.
Почему это так трудно? Я и сама ненавидела себя за это.
В итоге я снова сказала ему что-то обидное.
«Ну почему ты не можешь говорить иначе, дура?..»
По сравнению с началом, он стал намного мягче.
Даже когда я его так обняла, он, кроме того, чтобы попросить отпустить, не делал ничего.
Если я искренне скажу, что люблю, может, его взгляд на меня и вправду изменится.
От смущения и вины я ещё крепче его обняла.
«Прости… что не могу говорить ласково… что постоянно причиняю тебе боль, прости…»
Но в итоге я снова проглотила слова, которые должна была произнести вслух.
**
На следующий день мы с Лилиан получили распределение.
Лилиан, получив от профессора Серхис записку с названием региона и наличные, подбежала ко мне.
Она с игривым выражением лица не показывала мне записку и сначала посмотрела сама.
«Куда нам ехать?»
«Хм-м… Левидом?.. Впервые слышу. Где это? Ты слышал?»
«…Что?»
«Что с тобой?»
Я тут же выхватил записку из рук Лилиан и посмотрел.
Чётко написанные буквы: Левидом.
Место, где находился приют, в котором мы с ней жили, место, которое сейчас, должно быть, лежит в руинах, — Левидом был нашей целью.
Глава 24. Деревня, ставшая мёртвой землёй
Увидев надпись «Левидом», я горько усмехнулся.
Мне предстояло вернуться в место, о котором я даже думать не хотел, чтобы не вспоминать тот кошмар.
«Что с тобой? Ты знаешь это место?»
«…Место, где я раньше жил».
«Правда? Значит, ты возвращаешься на родину спустя долгое время?»
«Я там жил, но это не моя родина. И… там всё равно уже ничего нет».
Картина, которую я видел в последний раз, в день встречи с Люси, была ужасающей.
Запах крови, пропитавший всё вокруг, поваленные здания и деревья.
Эта земля стала непригодной для жизни.
Там временно проживали лишь несколько магов, исследовавших это место.
«Что значит „ничего нет“?»
«То и значит. Точнее — не спрашивай меня, а поезжай и посмотри сама».
«Хорошо, поняла».
Мы немедленно отправились в Левидом.
Мы сели в автомобиль, разработанный в самой академии.
«Ого, внутри он больше, чем кажется».
«Если будет жарко или холодно, сразу говорите».
«Хорошо».
После инструкций водителя мы тронулись.
«Ух ты… как быстро…»
Да, удобства и поддержка в академии были на высшем уровне.
Машина ехала гораздо быстрее кареты, но при этом её совсем не трясло.
Я немного опустил окно и подставил лицо весеннему ветру, врывающемуся в щель размером с ладонь. Тёплый, слегка щекочущий воздух касался щёк, заставляя щуриться.
Вдоль дороги тянулись вишнёвые деревья, уже почти сбросившие свои лепестки и осторожно выпускавшие молодые зелёные листочки. На некоторых ветках ещё висели бледно-розовые соцветия, колыхаясь на ветру, а под ними, из опавших лепестков, образовался маленький розовый ковёр. Словно последний след сезона, который долго не мог покинуть это место.
Словно заполняя место ушедших вишнёвых цветов, пробивались безымянные полевые цветы, а между ними жёлтыми точками виднелись одуванчики. Вдалеке, на полях, ровными рядами прорастали молодые всходы, а над ними простиралось бескрайнее голубое небо.
Когда мы миновали столицу и быстро въехали в сельскую местность, солнечные лучи тепло ложились на крыши редких деревенских домиков, и казалось, будто вся весна медленно потягивается, пробуждаясь ото сна.
Маленький ручей у дороги, сбросив зимнее молчание, бежал рядом, весело журча. В его прозрачной воде играли сверкающие солнечные блики, а у берега низко летали несколько стрекоз с полупрозрачными крыльями.
Пока я смотрел в окно, что-то в груди неприятно защемило.
Сначала я думал, что дело просто в пейзаже.
Тёплое солнце, ласковый ветер, горы и деревья, сменяющие розовый наряд на зелёный… Казалось, красота и умиротворение этого сезона на мгновение обезоружили меня и вытащили наружу чувства, запрятанные глубоко в душе.
Но вскоре я понял.
Тот факт, что мне предстояло вернуться туда, заставлял меня, сам того не осознавая, снова вспоминать её.
Под солнечными лучами, такими же тёплыми, как её рыжие волосы, я вспомнил её, ярко улыбающуюся мне, с волосами, развевающимися на весеннем ветру. Её улыбка, поистине, была ослепительнее солнца. Воспоминание было старым, но до странности чётким. Оно всплыло в памяти так ясно, словно это было вчера, так близко, что, казалось, можно было дотронуться.
Мы гуляли по дороге, усыпанной цветущей сакурой.
Мне нравилось идти, молча крепко держась за руки.
Опавшие лепестки, словно ковёр, расстилались перед нами, и она, идя по этой цветочной тропе, постоянно оборачивалась и смеялась.
И те незначительные, короткие моменты, когда она, в какой-то миг, игриво целовала меня в щёку, — тогда для меня это было всем.
Сейчас эти воспоминания кажутся такими пустяковыми, но чем они незначительнее, тем труднее их забыть.
Потому что я искренне любил, и даже самые малые моменты глубоко врезались в сердце.
Я знаю, что должен забыть.
Я прекрасно знаю, что эта история закончилась и её не вернуть.
Её больше нет в этом мире. Как бы я ни бился, я не смогу снова её встретить, не смогу снова взять её за руку.
И всё же, мне всего лишь предстояло вернуться в Левидом, а я уже вспоминаю её и всё никак не могу отпустить.
Время определённо идёт, но казалось, что только мои чувства застыли в том дне. Улыбающееся лицо, тёплое прикосновение, шепчущий голос… всё это преследует меня.
Если бы эти чувства можно было так легко стереть, вытеснить из памяти, то с самого начала не было бы так больно.
Сезон сменился, пейзаж изменился, но казалось, что только моё сердце всё ещё остаётся там, с ней, в том весеннем дне.
«Берсель?»
«…»
«Эй!»
«…Что».
«Тебе плохо? Ты вдруг так поник».
«Нет… Просто… нахлынули старые воспоминания».
«Ну да, ты ведь возвращаешься в место, где раньше жил. Если подумать, из всех случайных записок выпал именно Левидом. Можно сказать, повезло».
Повезло… можно ли так сказать?
Я возвращаюсь в место, куда не хотел возвращаться, и из-за этого снова вспоминаю Риэллу.
Лилиан, не знающая моего прошлого, конечно, думает, что это удача, так что я не стал её поправлять.
«Может, уже пора рассказать?»
«…О чём?»
«О твоём прошлом. Не в деталях, конечно… но хотя бы в общих чертах ты ведь можешь рассказать?»
«Почему я должен рассказывать тебе о своём прошлом? Мы с тобой не такие уж и близкие».
«Эй… Честно говоря, только ты этого не признаёшь, а со стороны мы выглядим довольно близкими. Правда, господин водитель?»
«Судя по вашему разговору, вы кажетесь очень близкими».
«Вот видишь. Даже господин водитель, который нас впервые видит, говорит, что мы кажемся очень близкими».
Я искоса взглянул на Лилиан.
Почему профессор Серхис из всех студентов выбрала в пару именно меня и Лилиан?
И почему она из всех записок вытянула именно Левидом?
Действительно, в моей жизни с самого начала и до конца ничего не идёт так, как я хочу.
«Ты и вправду не расскажешь?»
«…Позже расскажу».
«Когда позже? Ты ведь так скажешь и не расскажешь».
«Когда приедем, расскажу, так что помолчи немного. Я собираюсь поспать».
Я тут же удобно откинулся на спинку и закрыл глаза.
Лилиан наверняка будет без умолку болтать, так что лучше было скоротать время во сне.
«Берсель, просыпайся».
«…Приехали?»
«Да. Прибыли».
Расстояние, которое на карете заняло бы целый день, мы преодолели всего за несколько часов.
Я мысленно восхитился этим и медленно пошёл вперёд.
Знакомый холм, знакомая атмосфера, знакомый запах.
Всё это приветствовало меня, вернувшегося сюда спустя долгое время.
«Что это?.. Почему все здания разрушены?» — спросила Лилиан, испуганно оглядываясь.
Хоть это и была захолустная деревня, и зданий было немного, но все те, что использовались как дома или магазины, были разрушены.
Прошло четыре года, но это место так и застыло в том дне.
«Я же говорил. Здесь ничего нет».
Сказав это, я медленно пошёл вперёд.
Ветер, скользивший по разрушенным каменным стенам, был знаком.
Всё было разрушено, но, странно, в здешнем воздухе чувствовалось знакомое тепло. Память — действительно странная штука. Пейзаж полностью изменился, а запах — нет.
Шуршание гравия под ногами, буйно разросшиеся сорняки на месте, где когда-то был сад, насекомые, выползающие из-под груды кирпичей.
Теперь это была явно заброшенная земля, но я был на удивление спокоен.
Я ничего не чувствовал.
Нет, точнее будет сказать, я не хотел ничего чувствовать.
Когда я впервые увидел эту деревню в руинах, я не мог дышать от боли, пронзившей лёгкие.
Было так больно, словно от меня отрезали часть, и каждую ночь во сне меня преследовали огонь и крики.
Но время шло, я плакал и плакал, и когда слёзы иссякли, что-то в моей душе наконец сломалось.
Поэтому сейчас я не удивляюсь.
Эту картину я уже представлял себе тысячи раз.
Поэтому я и старался больше не думать об этом, похоронив это место в памяти.
Лилиан рядом со мной всё ещё с недоверием осматривала разрушенную деревню. Рухнувшие стены, сгоревшие балки, почерневшая земля. Для неё это был шок, но для меня — лишь оставшиеся обломки.
Я не хотел сюда приезжать, потому что знал эту картину.
Даже если бы и приехал, не думал, что это будет так.
Я знал, что здесь всё будет разрушено, но даже не предполагал, что стану таким бесчувственным.
А может, разрушен был я сам.
Я остановился перед тем местом, где стоял мой приют.
Я отчётливо помнил, какая комната была на этом месте, какое ясное небо было видно из окна, как летними ночами мы с Риэллой лежали во дворе, считая звёзды и протягивая к ним руки.
Но сейчас всё это было погребено под пылью и камнями.
«Странно, да?» — пробормотал я, словно говоря сам с собой.
«Даже когда всё разрушено, это место всё ещё кажется мне домом».
По сравнению с мягкими кроватями в особняке Хейсель и академии, со всеми удобствами, мне было комфортнее здесь, со слегка скрипучей кроватью и магазином, куда нечасто завозили любимые лакомства.
Лилиан ничего не ответила.
Я и не ждал от неё ответа.
Это был не вопрос, на который я хотел получить ответ.
Я просто медленно опустил голову и ещё раз глубоко вдохнул знакомый запах земли.
Разрушенная деревня, исчезнувшие люди, потерянное время.
Мне потребовалось много времени, чтобы принять всё это, но сейчас я стал настолько чёрствым, что мог дышать этим воздухом.
И, может быть, именно эта чёрствость и заставила меня снова сюда приехать.
«Здесь…» — медленно начала Лилиан.
«Что здесь, чёрт возьми, произошло?..»
Глава 25. Ты можешь умереть за меня?
Лилиан, осторожно ступая между камнями, вдруг остановилась.
Её дыхание стало прерывистым.
Перед глазами разворачивалась невообразимая картина.
Следов человеческой жизни, двора, где играли бы дети, пейзажа с колышущимися на окнах занавесками — ничего этого не было.
От зданий, когда-то называвшихся домами, остались лишь остовы колонн, а рухнувшие стены, не выдержав времени, бессильно лежали на земле. Окна были выбиты, а внутренности здания, похожего на магазин, были черны от копоти. Лишь одна вывеска, погребённая под пылью, кое-как напоминала, что когда-то здесь была деревня.
Лилиан почувствовала, как к горлу подкатывает горячий комок.
Это был не просто шок.
Это был ужас.
И этот ужас усиливался при виде Берселя, который воспринимал всё это как должное.
Он шёл тихо, молча.
Не удивляясь, не гневаясь, не печалясь.
Просто, с бесстрастным и тихим видом, словно прогуливаясь по очень старой фотографии.
«Берсель…»
Лилиан позвала, но он не обернулся.
Поэтому, не в силах больше сдерживаться, она заговорила.
«Что здесь… чёрт возьми, произошло?..»
Голос был тихим, но дрожал.
До какой степени можно спрашивать?
Правильно ли вообще задавать такой вопрос?
Но, идя за его спиной, так спокойно шагающей по этим ужасным руинам, Лилиан просто не могла молчать.
Её сердце сжималось от чувства вины, словно она ступала по чьим-то воспоминаниям, и от инстинктивного понимания, что эти воспоминания были настолько тяжёлыми, что их нельзя было легко тревожить.
Но ещё мучительнее было осознавать, что Берсель, казалось, уже привык принимать всё это.
Всё было разрушено, а он не говорил ни слова.
Словно… у него не было никаких чувств.
И это пугало Лилиан.
«…Это место так разрушено, а ты молчишь».
Лилиан с трудом продолжила:
«Ты… и вправду в порядке?..»
Только тогда Берсель медленно остановился и тихо повернул голову.
Лилиан, встретившись с ним взглядом, показалось, что она перестала дышать.
Они были пустыми.
Без гнева, без печали, без слёз.
Это были глаза человека, который всё растратил, глаза, в которых на дне не осталось ничего.
Лилиан от этого взгляда потеряла дар речи.
Ей казалось, что она смотрит на руины жизни, чувств и воспоминаний одного человека.
И она сейчас стояла на этих руинах и, даже не проявив осторожности, спросила: «Что здесь произошло?».
Лилиан снова тихо закрыла рот и медленно подошла к нему.
Пусть он и не скажет ни слова… ей хотелось, чтобы он мог хоть на мгновение опереться на неё.
Она надеялась, что так его пустая тишина станет хоть немного менее одинокой.
Небо было до омерзения ясным.
Яркое солнце стирало тени разрушенной деревни, а ветер поднимал пыль между руинами.
Разрушенные здания, треснувшие дороги, просевшая земля — нигде не осталось и следа от смеха и тепла, что когда-то здесь были.
Я глубоко вдохнул, глядя на этот пейзаж.
Всё было знакомо.
Так же холодно, пусто, ничего не изменилось с того последнего раза.
Я услышал шаги Лилиан, приближающейся сзади.
Наконец, она встала рядом со мной.
Прежде чем начать рассказ, я на мгновение посмотрел на разрушенную стену.
Груда камней, покрытая пылью, торчащие тут и там деревянные балки.
Когда-то это был чей-то дом, пространство, где был обеденный стол и смех.
«После того как меня бросила мама, директор этого приюта привезла меня сюда».
Обещание, данное в машине, — рассказать о прошлом.
Чтобы сдержать его, я медленно начал говорить.
Но, начав, я понял, что мой голос звучит до странности спокойно.
Голос, лишённый каких-либо эмоций.
Настолько давно это была утерянная история.
«Сначала я ненавидел директора. За то, что она спасла меня, умиравшего и потерявшего смысл жизни, и привезла сюда. Тогда я ни с кем не разговаривал, не улыбался. Просто жил изо дня в день, потому что не мог умереть».
Лилиан молча стояла рядом и тихо кивала.
Я чувствовал её взгляд.
Чувствовал, что она слушает мою историю не из праздного любопытства.
«Так прошёл год… и в этот приют пришёл человек, которого я любил».
«А?.. Любимый человек?..»
«Да… бывшая возлюбленная, наверное, так будет правильнее. Она была чем-то похожа на вас. Сколько бы я ни говорил „нет“, она не сдавалась и постоянно шла ко мне. Со временем она открыла наглухо запертую дверь моего сердца, и мы полюбили друг друга».
Человек, который, когда я молчал, заговаривал со мной, а когда я злился, просто улыбался и принимал это.
Её настойчивое тепло проникло в моё замёрзшее сердце, и в какой-то момент я полюбил её.
На лице Лилиан было написано, что она хочет что-то сказать, и её губы дрогнули.
«Хоть мы и были молоды, но стали настолько близки, что даже пообещали пожениться… но в конце, как ты, наверное, уже поняла, глядя на меня, нас ждало не счастье».
«Берсель…»
«В эту маленькую деревушку в захолустье пришли некроманты, создали гулей и опустошили всю округу. Так деревня была разрушена, и большинство людей, живших здесь, погибли».
Лилиан дрожащим голосом спросила меня.
Я отчётливо чувствовал в её жестах и тоне осторожность, с которой она старалась не переступить черту, зная, что может причинить мне боль.
«Т-тот человек… тоже тогда погиб?..»
«…Нет. В тот день мы с ней были вместе на том холме. У неё был день рождения. Когда мы проводили время на холме, появились гули… и, хоть я и не помню, говорят, что я убил всех гулей, которые хотели нас сожрать. Я получил тяжёлые ранения и несколько дней был без сознания, но она, к счастью, была в полном порядке, без единой царапины».
«Но почему тогда?..»
Прежде чем продолжить, я коротко вздохнул и сглотнул сухой комок в горле.
Воспоминания, которые всплывали от этих слов, снова начали остро колоть моё израненное сердце.
«Когда я очнулся, она меня бросила».
«Ч-что это значит?.. Бросила парня, который спас ей жизнь?..»
«Она, в отличие от меня, не была сиротой. Её просто на время оставили в приюте по определённым причинам. Так уж вышло, что она провела в приюте много лет. После того случая она сказала, что мы никогда не сможем быть вместе, и ушла. Точнее, вернулась туда, где и должна была быть».
Лилиан не могла закрыть рот от удивления.
Я многое опустил и не рассказал, так что с её точки зрения это могло показаться непонятным.
«Вот поэтому я и не доверяю людям. Меня бросила родившая меня мать, лишив смысла жизни, а потом моя бывшая возлюбленная, ставшая моим смыслом жизни, убила меня ещё более жестоко».
Я медленно посмотрел на неё.
Её взгляд по-прежнему был прикован ко мне.
Словно она хотела что-то сделать, не скрывая своего желания как-то приблизиться.
«Какой смысл отдавать любовь и доверие? Если люди бросают даже собственных детей и безжалостно оставляют возлюбленных, спасших им жизнь».
«Э-это те люди странные. По крайней мере, я бы так не…»
«Как я могу тебе верить? Эти слова… она говорила то же самое. Что, что бы ни случилось, она не бросит меня, как моя мать».
«То, что те двое так поступили с тобой, не значит, что все остальные будут такими же…»
Дело было не только в этих двоих.
Некроманты, которые разрушили мою деревню и убивали людей ради крови, Люси, которая меня пытала, Ройден, который отдал все приказы Люси и отвернулся от Элариэн, как только узнал, что она смертельно больна.
Человек — это существо, которое действует ради собственной выгоды и готово на любую низость, чтобы её достичь.
«Какие чувства ты ко мне испытываешь? Жалость? Или влюблённость?»
Лилиан вздрогнула, и её губы задрожали.
«В-влюблённость…»
Я снова отвернулся.
«Я могу умереть за человека, которого люблю. А ты можешь умереть за меня?»
Лицо Лилиан застыло.
Она понимала, насколько тяжелы эти слова.
Наступила короткая тишина, и я, воспользовавшись ею, ответил сам за себя.
«Не можешь ведь».
«Н-но ты… откуда у тебя такая уверенность… Как ты можешь быть так уверен, что можешь умереть за другого…»
«Потому что в тот день, когда она меня бросила, я так и не нашёл причину жить. Для меня найти причину жить труднее, чем сама жизнь. Если я полюблю кого-то, этот человек станет моей причиной жить. А если причина моей жизни исчезнет, я всё равно умру, так уж лучше своей смертью спасти этого человека».
Лилиан долго смотрела на меня, а затем тихо заговорила.
«Я… не говорю таких слов легко. Смерть, любовь… я не могу так просто бросаться такими словами».
На эти слова я не улыбнулся.
Это было чувство, которое я давно потерял.
И наконец я смог понять слова, сказанные Риэллой.
Мы с Лилиан изначально были из разных миров.
«Мы изначально на разных стартовых позициях. Ты выросла в тепле, и для тебя верить людям было естественно. Но я…»
«И поэтому ты говоришь мне сдаться?»
На её вопрос я кивнул.
«Да. Мы не можем понять друг друга. Поэтому остановись здесь».
Лилиан покачала головой.
Её глаза были влажными, словно в них стояли слёзы, но они не падали.
«Мы не можем понять друг друга. Поэтому прекрати, сдайся».
«Нет…»
«…Мы знакомы всего неделю с небольшим. Какого чёрта ты так ко мне привязалась?»
«Да, как ты и сказал… мы знакомы всего неделю. Но за эту неделю… ты постоянно не выходил у меня из головы».
Я не ответил.
Её чувства были слишком сильными, а я уже знал, насколько жестокими могут быть такие чувства.
«Сначала… ты мне просто понравился, потому что ты красивый и высокий. Но чем больше я ходила за тобой… тем больше я видела, насколько ты сломлен. И от этого было так больно, так тревожно… что я уже не могла отвести глаз».
Я молча смотрел на неё.
Лилиан сейчас,
стояла не в любви, и не в жалости, а где-то между ними, или, может быть, и там, и там.
И,
чем глубже становились её чувства,
тем больше мне казалось, что в итоге я причиню ей боль.
Глава 26. На руинах памяти
«Так это вы, да? Первокурсники, что должны были прибыть».
Мужчина, стоявший у входа на базу, радостно помахал нам рукой.
«Рад встрече. Я Каэн, ваш сонбэ, выпустился два года назад».
С первого взгляда он производил впечатление человека несколько легкомысленного и весёлого.
Но глубоко посаженные глаза, видневшиеся из-за плеч, герб мага на поясе и тот факт, что он охранял базу, не оставляли сомнений в его мастерстве.
«Рада познакомиться».
Лилиан вежливо поклонилась.
«Здравствуйте».
Я тоже поздоровался вслед за ней.
Закончив разговор на руинах приюта, мы направились к небольшой базе, отмеченной на карте.
Это был временный опорный пункт, созданный для нескольких магов, отправленных для исследования и наблюдения за Левидомом.
Сейчас здесь были только мы трое, но, по его словам, обычно здесь поочерёдно останавливались патрульные и исследовательские группы.
«Давайте сначала зайдём внутрь. Ветер холодный, да и поговорить нужно о многом».
Каэн пошёл вперёд, ведя нас внутрь базы.
Мы последовали за ним.
Внутри база, в отличие от своего внешнего вида, оказалась довольно прочной и хорошо построенной.
Коридор из дерева и металла был спроектирован эффективно, без излишеств, а с одной стороны были подготовлены небольшой конференц-зал, жилые помещения и даже исследовательская лаборатория.
«Ну, как там в академии? Нуна Серхис в порядке?»
На небрежно брошенную фразу Каэна, шедшего впереди, Лилиан удивлённо округлила глаза.
«Вы знакомы с профессором?»
«Конечно. Хоть мы и не с одного курса, но учились в академии вместе. И…»
Он загадочно улыбнулся и потёр подбородок.
«…некоторое время встречались».
«Что?.. Но профессор говорила, что у неё никогда не было отношений…»
Услышав это, Каэн на мгновение замер, а затем, подняв руки, сделал преувеличенный жест, словно его обидели.
«Правда? Это немного обидно. Когда вернёшься, упомяни моё имя. Уверен, она выпучит глаза от удивления. Ведь она и не знает, что я здесь».
Пока Лилиан неловко улыбалась и кивала, я тихо осматривал базу.
Структура была на удивление продуманной.
Для временной базы здесь было хорошо подобрано и экспериментальное оборудование, и системы наблюдения, и защитные магические круги.
Хоть и небольшая, но совсем не хлипкая.
«Я выпустился два года назад… значит, Риэлла сейчас на четвёртом курсе, а Офелия — на третьем. Когда я был на четвёртом, они обе были самыми красивыми. Слышал, после моего выпуска и леди Элариэн из семьи Хейсель поступила».
При имени Риэллы я на мгновение вздрогнул.
Такой была моя реакция просто на то, что её имя произнёс другой человек.
«Да, верно. Сонбэ Офелия сейчас президент студенческого совета».
«Правда? Ну, там ведь и голосование по популярности играет роль, так что было очевидно, что Офелия станет. А, завеса тайны над тем, кто парень Риэллы, хоть немного приоткрылась?»
Парень Риэллы?..
«Нет. Мы ещё ни разу не встречались с ней…»
«На четвёртом курсе они заняты из-за миссий. Когда Риэлла только поступила, к ней клеилось огромное количество парней. Она всех отшивала, говоря, что у неё есть парень… С тех пор многие пытались выяснить, кто же её возлюбленный».
Успокойся.
Она сама ушла, сказав, что я ей не ровня.
Сказала, что найдёт мужчину, который сможет усыпать все десять её пальцев бриллиантовыми кольцами… значит, она, конечно же, нашла себе парня с такими возможностями.
Теперь это… меня никак не касается.
«Кстати, я ведь так и не спросил ваши имена. Как вас зовут?»
Шедший впереди Каэн остановился и посмотрел на нас обоих.
Лилиан вышла на шаг вперёд.
«Я Лилиан Присиллин».
«Присиллин?» — удивлённо переспросил Каэн, слегка приподняв брови.
«Ого, не ожидал встретить дочь такой известной дворянской семьи в таком месте. Какая честь».
«Н-нет, что вы!.. Не говорите так. Вы же сонбэ, обращайтесь ко мне попроще».
«Ха-ха-ха, ладно, ладно. Шучу. Не будь такой официальной».
Он улыбнулся и кивнул, а затем перевёл взгляд на меня.
«А тебя как зовут?»
«Берсель».
«Фамилия?»
Я коротко вздохнул. Это был знакомый вопрос.
И, как всегда, знакомый ответ.
«Нет. У меня нет родителей».
От этих коротких, холодных слов лицо Каэна слегка застыло.
Он на мгновение замолчал, а затем, словно пытаясь скрыть неловкость, слегка кашлянул.
«А… да, да. Прости. Зря спросил».
«Всё в порядке».
Я спокойно кивнул.
Такая реакция уже перестала меня удивлять.
Наконец Каэн перешёл к делу.
Он начал объяснять, почему нас сюда прислали и какова текущая ситуация в Левидоме.
«Как вы видели по пути, этот город, Левидом, был разрушен около четырёх лет назад в результате нападения некромантов. Сейчас это мёртвая земля, где никто не живёт».
В его голосе исчезла лёгкость, и проступила серьёзность.
«Точная причина до сих пор неясна. Но большинство предполагает… что это была заготовка материалов для чёрной магии — крови и людей для похищения. Хотя странно, что некроманты устроили такое в такой глуши… но именно поэтому это и вызывает интерес».
Я молча смотрел на него и слушал.
Каждое его слово перекликалось с моими воспоминаниями.
«Что ещё печальнее… этот инцидент практически забыт. Далеко от больших городов, жертв не так много… мир даже не помнит об этом. Словно этой деревни никогда и не было».
Он на мгновение посмотрел на нас и спросил:
«Кто-нибудь из вас знал о Левидоме до приезда сюда?»
Вопрос был прост.
Но смысл, заключённый в нём, был далеко не лёгок.
В этот момент Лилиан едва заметно, дрожаще вздохнула.
И очень коротко посмотрела на меня.
Взгляд, в котором смешались нерешительность, беспокойство и вопрос.
Я тоже почувствовал этот взгляд.
Как только наши глаза встретились, она тут же отвернулась.
Я тихо выдохнул и поднял голову.
Глядя прямо в глаза Каэну, я ответил:
«Нет».
Решительное и короткое слово.
«Я и узнал об этом месте, и приехал сюда… впервые».
Каэн кивнул.
Особых подозрений не возникло.
Но внутри меня тихо открывалась дверь в давние воспоминания.
Смех среди руин.
Тепло сцепленных рук под сакурой.
И… запах крови, распространившийся над разрушенной деревней.
Я оттолкнул эти воспоминания.
И похоронил их.
Здесь нужно было не чувствовать, а наблюдать и выполнять задание.
Каэн на мгновение замолчал.
Его взгляд, казалось, изучал нашу реакцию.
Затем он снова собрался и продолжил более тихим голосом:
«Пока вы будете на базе, вам предстоит выполнять простые задания по сбору данных и наблюдению. После нападения некромантов в Левидоме до сих пор нестабильная мана, и магические изменения происходят постоянно. Поэтому мы постоянно отслеживаем эти потоки. Особенно здесь, рядом, осталась неочищенная земля… и иногда случаются магические реакции».
Лилиан тихо кивнула.
Она внимательно слушала.
Но я видел, как слегка дрожат кончики её пальцев.
Похоже, сама атмосфера этого места казалась ей незнакомой и угрожающей.
Каэн, ведя нас в конференц-зал, сказал:
«Сейчас нас мало, но днём другая команда проводит исследования, а ночью нужно оставаться на базе. Недавно поступила информация, что культ демонов и некроманты сделали Левидом своей базой и вырыли туннели под землёй на окраине деревни. И ещё,» — он сузил глаза и посмотрел на нас.
«Если вы почувствуете какую-то странную реакцию в центре деревни, то есть в самой глубине руин… ни в коем случае не действуйте в одиночку. Сначала доложите, и обязательно двигайтесь как минимум вдвоём. Поняли?»
«Да».
Лилиан тут же ответила, а я лишь кивнул.
Нас проводили в небольшую комнату рядом с конференц-залом.
Маленькая комната на двоих.
Две кровати, один стол, небольшой шкаф и окно.
Простое, но чисто убранное пространство.
«Вещи можете разложить здесь, а когда закончите, я вас вызову. Простите, что парень и девушка в одной комнате… но, как вы видели, база довольно маленькая, и у нас нет свободных комнат, чтобы разместить вас по отдельности, так что прошу понять».
Лилиан, искоса взглянув на меня, покраснела и кивнула.
«Первый район для исследования — южный склон, немного в стороне от центра. В последнее время там участились магические реакции».
Сказав это, Каэн тихо закрыл за собой дверь и ушёл.
Как только дверь закрылась, в комнате наступила тишина.
Я сел на кровать и посмотрел в окно.
Вдалеке медленно садилось солнце.
Оранжевый закат окрашивал сероватые руины зданий.
«…Нужно было… врать?» — осторожно прозвучал рядом голос Лилиан.
Она сидела, опустив голову и крепко сжав руки.
Я не ответил.
Я ожидал этого вопроса.
«Почему ты сказал, что впервые здесь? Из-за сонбэ? Или… просто хотел избежать этой темы?»
Она ждала моего ответа, но я долго молчал.
А затем медленно сказал:
«Это место… я просто… хочу похоронить».
Мой голос был низким и холодным.
«С того дня никто ни разу не спрашивал, и я сам никогда не заговаривал об этом. Потому что в тот момент, когда начинаешь говорить… становится больно, словно всё это снова оживает».
Лилиан тихо кивнула.
Она больше ничего не говорила, и я не хотел нарушать эту тишину.
Мы сидели на разных кроватях, смотрели в разные стороны и долго молчали.
Я смотрел на маленькие старые часы, висевшие на стене.
Короткая секундная стрелка, тикая, отмеряла время.
«Зачем я снова сюда приехал».
Ответа на этот вопрос не было.
Распределение по приказу академии, неизбежный пункт назначения.
Я лишь пытался убедить себя в этом.
Но… почему именно я?
Почему я должен был вернуться в эту деревню?
И… почему Лилиан так обо мне беспокоится?
Её взгляд, казалось, проникал глубже, чем я сам мог заглянуть в себя.
Это было обременительно, и в то же время… до странности неуютно тепло.
Вскоре в воздухе прозвучал магический вызов Каэна.
В сероватом пространстве в воздухе всплыли тускло светящиеся буквы.
「Подготовка к исследованию завершена. После наложения защитной магии собраться у главного входа на базу.」
Лилиан первой встала с места, а я в последний раз взглянул в окно.
Та деревня.
Те руины.
Тот холм.
Обрывки мёртвых воспоминаний снова развевались на ветру.
Глава 27. Тот день четыре года назад, повторение кошмара
Когда мы подошли к главному входу на базу, Каэн уже готовил оборудование.
Простые магические артефакты с выгравированной защитной магией, механическое записывающее устройство и портативные сенсорные камни для нас.
Увидев нас, он подмигнул и сказал:
«Пойдём пешком. Расстояние небольшое, но по пути могут встретиться некоторые препятствия».
На эти слова Лилиан пожала плечами, а я кивнул.
На южном склоне я бывал нечасто.
Во-первых, туда нужно было взбираться по горе, а во-вторых, из-за густых зарослей, деревьев и лабиринтоподобных троп дети могли легко заблудиться.
Поэтому воспитатели приюта строго-настрого запрещали ходить на южный склон, а тех, кого ловили на тайной вылазке, сурово наказывали.
Дорога, ведущая к южному склону, на первый взгляд представляла собой обычное сочетание зарослей и руин.
Но воздух здесь был странно тяжёлым.
Густая влажность, старая пыль, и в этой смеси иногда до носа доносился едва уловимый запах, похожий на кровь.
Я знал, что спустя четыре года здесь не может пахнуть кровью.
Это было лишь… доказательством того, что я до сих пор не забыл о трагическом конце этого места.
Каэн шёл впереди, а я с Лилиан следовал за ним.
Она молчала, но её шаги были ровными и размеренными.
Осторожные, но в то же время собранные движения.
Эта её опрятность почему-то раздражала, и я вдруг почувствовал, как в моей душе поднимается волнение.
«Пришли. Начало склона».
Каэн остановился.
Это было место у подножия холма с выступающими скалами, где повсюду были разбросаны следы от сгоревших деревьев.
«В этой точке несколько дней назад было зафиксировано два резких всплеска маны. Это могут быть остатки чёрной магии, или же предвестие того, что культ демонов и некроманты, обосновавшиеся здесь, что-то затевают».
Каэн, устанавливая портативный сенсорный камень на скалу, сказал:
«Я осмотрю окрестности в более широком радиусе, покараулю. Если сенсорный камень среагирует, ни в коем случае не двигайтесь. Могут появиться галлюцинации или иллюзии. Именно поэтому государство и следит за Левидомом. Говорят, при явных признаках активности они немедленно отправят армию для зачистки этого района».
Магия, вызывающая галлюцинации и иллюзии, — это только чёрная магия.
Это означало, что здесь действительно обосновались некроманты.
«Вы двое оставайтесь здесь, следите за реакцией и, если заметите что-то странное, сразу вызывайте».
«Да».
Лилиан ответила первой, а я коротко кивнул.
Когда Каэн скрылся из виду, у подножия склона стало тихо.
Не говоря ни слова, мы с Лилиан разложили своё оборудование и настроили сенсорные камни.
«…Те слова, что ты сказал раньше».
Лилиан вдруг тихо заговорила.
«О том, что верить людям бессмысленно. Ты всё ещё так думаешь?»
Не поднимая головы, я тихо ответил:
«И сейчас, как и прежде, для меня это страшно».
«…Я… отчасти понимаю, чего ты боишься».
Лилиан, положив руку на сенсорный камень, осторожно сказала:
«Но я, несмотря ни на что, хочу кому-то верить. Даже зная, что человек, которому я доверяю, может меня предать. Я думаю, в этом и заключается способ жить».
Я не смотрел на неё.
Вместо этого я кончиками пальцев ощущал пульсацию сенсорного камня.
Едва заметная дрожь.
И в этот момент камень слабо среагировал.
«…Заметила?» — низким голосом сказал я.
«Да. Пульсация внезапно дрогнула».
Лилиан тоже одновременно подняла голову.
Я быстро сосредоточил свои чувства, чтобы прочитать потоки вокруг.
И почувствовал.
Определённо, где-то поблизости… промелькнул короткий, но очень чёткий след маны.
Я посмотрел на узкую тропинку, пролегавшую между скал.
Там… словно во сне, промелькнул чей-то силуэт.
Тонкие плечи, волосы цвета прекрасной алой розы, и та текстура волос, которую я никогда не забывал.
«…Не может быть».
Сердце тихо, но быстро забилось.
Я думал, что этого не может быть, но тело отреагировало.
Я собирался сделать шаг.
Лилиан с испуганным лицом схватила меня за запястье.
«Берсель! Куда ты?! Только что была реакция маны…»
«Там кто-то есть».
«Очнись! Сонбэ же говорил, что могут быть иллюзии или галлюцинации! Ты сейчас видишь галлюцинацию!»
Я с трудом успокоил бешено колотящееся сердце.
Да, Риэлла не может быть здесь.
Это просто галлюцинация.
«Хаа… хаа… Прости, я что-то разволновался».
«Ничего. Что ты такое увидел?»
«…Её».
«А… Н-но её же не может здесь быть. Давай пока сосредоточимся на задании».
Вместо ответа я кивнул.
Мой взгляд проследовал по тропинке за склон.
В воздухе остался лишь слабо колеблющийся след маны, а силуэт с рыжими волосами исчез без следа.
Но я был уверен.
Это была точь-в-точь Риэлла из моей памяти.
Точно.
В этот момент сенсорный камень сильно завибрировал.
Лилиан удивлённо вскрикнула:
«Реакция маны резко усиливается! Где-то здесь… что-то есть!»
Я на мгновение обернулся, и в этот самый момент…
Над склоном распространилась чёрная аура, и из-за скалы выскочил гуль.
Я мгновенно сотворил магию.
Лилиан отступила, а я, создав из маны подобие меча, одним рывком бросился вперёд.
Я точно пронзил голову гуля.
Гуль с размозжённой головой, потеряв равновесие, пошатнулся и, словно рассыпаясь, рухнул на землю.
Переводя дыхание, я осмотрелся.
Для внезапного появления гуля всё остальное было слишком тихо.
Сенсорный камень тоже перестал реагировать и снова затих, а чёрная аура, появившаяся одновременно с гулем, исчезла без следа.
Каэн, который спустился вниз по склону, со всех ног бежал обратно к базе.
По его спешке было видно, насколько он напряжён.
Похоже, он, как и мы, засек мощную реакцию маны, распространившуюся по округе.
«Ребята! Вы в порядке? Нигде не ранены?»
Лилиан первой кивнула на отчаянный вопрос задыхающегося Каэна.
«В полном порядке».
«…Минутку. А это что сзади, труп гуля?»
«Да».
Чёрная масса плоти, валявшаяся на земле, была тем самым гулем, что только что напал на нас.
«Я здесь больше месяца, и ни разу не видел гулей… Что-то здесь нечисто».
Каэн, нахмурившись, осмотрелся.
«Неужели некроманты снова начали действовать?»
Пробормотав это себе под нос, он цокнул языком и, подняв правую руку, собрал ману.
Труп убитого мной гуля медленно поднялся в воздух.
С гниющего тела на землю капала вязкая кровь, оставляя красные точки.
«Для начала, возвращаемся. Неизвестно, что ещё может быть поблизости. Об этом нужно как следует доложить наверх и запросить подкрепление».
На обратном пути я молча шёл впереди.
Сзади слышался шорох травы и земли под ногами, лёгкое дыхание Лилиан и Каэна.
Вдруг Каэн спросил:
«А какие у вас ранги?»
Лилиан, на мгновение замешкавшись, осторожно ответила:
«Я на четвёртом, а Берсель — на пятом».
«Это общий ранг? Или по боевой мощи?»
«А, общий. По боевой мощи… я на шестом, а Берсель — на первом».
Услышав это, Каэн замер, а затем, догнав меня, хлопнул по плечу и рассмеялся.
«Первый? А я-то думаю, что это было… теперь понятно. Даже для выпускника академии так чисто справиться с гулем первокурснику — это редкость».
Он, вспоминая, как я только что снёс голову гулю, кивнул.
А затем небрежно, так естественно, бросил:
«Но если по боевой мощи ты первый, а в общем — пятый… значит, с учёбой немного ленишься, да?»
Я, не отвечая, молча шёл вперёд.
Через мгновение он, похоже, понял, как прозвучали его слова.
Его лицо, казалось, что-то вспомнило.
Выражение его лица неуловимо застыло, и он, слегка коснувшись шеи, замялся:
«А… то есть, я хотел сказать… это потрясающе, для того, кто не из дворян, достичь такого. Обычно дети дворян начинают получать профессиональное обучение, как только пробуждают магию».
Я тихо заговорил:
«Можете не говорить так. К такой реакции я… уже привык».
На эти слова Каэн больше ничего не смог сказать.
Лишь кашлянул и ускорил шаг.
Короткая тишина.
Но в этой паузе ко мне пришло знакомое спокойствие.
Чувство, которое было со мной с самого рождения, которое всегда оставалось рядом.
Холодная реальность и судьба брошенного, безымянного существа.
Даже звание первого в рейтинге боевой мощи не могло этого скрыть.
После того как в первый день среагировал сенсорный камень и появился гуль, практика прошла гладко, без происшествий.
Вот уже и четвёртый день, значит, завтра — день возвращения в академию.
Снаружи базы солнце уже сильно клонилось к закату.
Красный закат бросал длинные тени на руины.
Откуда-то издалека доносился звук старой вывески, раскачиваемой ветром.
Пустая деревня тихо тонула в сумерках, словно чьё-то воспоминание.
«Берсель».
Лилиан осторожно позвала меня.
«Может… немного пройдёмся?»
Я прекратил собирать вещи для завтрашнего отъезда и посмотрел на неё.
Она ничего не говорила, но в её взгляде читались сложные чувства.
Я проверил, где находится солнце за окном.
Каэн говорил, что ночью ни в коем случае нельзя выходить из базы.
Солнце ещё не до конца село.
Я на мгновение засомневался, но кивнул.
Мы вышли из базы и медленно пошли по разрушенной деревне.
Грунтовая дорога, которую и дорогой-то было трудно назвать, была покрыта обломками и камнями.
На углу всё ещё висела наполовину обрушившаяся вывеска здания, которое когда-то, похоже, было пекарней.
Той самой, где я работал, пока учился печь.
Я прошёл мимо, стараясь не вытаскивать из памяти очень давние воспоминания.
Но откуда-то из глубин сознания выползали сцены того времени.
Ароматный запах хлеба, она, с улыбкой евшая тёплую булочку, которую я ей протянул.
И её руки, которые были теплее этого хлеба.
«Я… немного поняла, какие у тебя были раны».
Голос Лилиан был осторожным.
Попытка не задавать лишних вопросов, не проявлять опрометчивых чувств.
Но в её словах отчётливо сквозили сочувствие и сожаление.
Я коротко кивнул.
«Да».
«Ты… многое здесь потерял, да?»
Лилиан остановилась и посмотрела на разрушенный колодец.
«Я не смею даже представить… что ты тогда чувствовал».
Я долго стоял молча.
И в конце концов заговорил.
«Сначала я не мог поверить. Что деревня может исчезнуть. И что такое случилось именно со мной».
Мой голос медленно растворялся на ветру.
«Люди, которые ещё вчера смеялись и болтали, исчезли в один миг. Просто так… словно их и не было с самого начала».
Лилиан молча стояла рядом.
Её тихое присутствие утешало больше, чем любые слова.
«Я думал, что никогда сюда не вернусь».
Я поднял голову и посмотрел на покрасневшее небо.
«И всё же вернулся. То, что я пытался забыть, словно ждало меня, осталось здесь, как и было».
Тихо прошелестел ветер.
Лилиан осторожно шагнула ко мне.
«Эти воспоминания нельзя сделать так, будто их и не было».
Она тихо сказала:
«Но я не позволю этим воспоминаниям полностью поглотить тебя. Если ты один, это может быть трудно… но ведь я тоже здесь».
Я посмотрел на неё.
С каких это пор?
Этот ребёнок стал для меня не просто навязчивой однокурсницей, а кем-то, кто постоянно стучится в уголки моего сердца.
Это было обременительно, в каком-то смысле страшно, и мне было жаль.
Но… может быть, сейчас, я хотел бы немного опереться на это чувство.
«Лилиан».
Я медленно произнёс её имя.
И молча кивнул.
Слова благодарности… наверное, для таких моментов они и существуют.
В тот момент, когда я открыл рот, чтобы поблагодарить её, я почувствовал неописуемо сильную ману.
И одновременно,
- Гу-гу-гу-гу-гун…
Земля слабо задрожала.
Ситуация и атмосфера были до жути похожи на те, что были тогда.
Не было слышно даже человеческих криков, было тихо, но издалека ощущалась ужасающая, зловещая мана, заменявшая их.
За долю секунды всё моё тело покрылось холодным потом, а дыхание сбилось.
Прежде чем я успел что-то сказать ей, я схватил её за запястье.
Это было, без сомнения, повторение кошмара того дня четыре года назад.
Глава 28. Ночь гулей
«Б-Берсель?.. Запястье, почему ты вдруг…»
Только после осторожного вопроса Лилиан я осознал, что крепко сжимаю её запястье.
«А…»
Я тихо, медленно отпустил её руку.
Едва заметная дрожь её кожи всё ещё отчётливо ощущалась.
Моя рука дёрнулась бессознательно.
Лишь с одной мыслью — защитить. Словно как раньше, словно инстинкт, не желающий больше никого терять.
Но сейчас всё было иначе.
Лилиан не была слабым созданием, нуждающимся в защите, а я уже не был тем, кем был во времена, когда мог только убегать.
«Прости».
Когда я извинился, Лилиан удивлённо посмотрела на меня, а затем кивнула.
Но как бы сильны мы ни были, сражаться в лоб со всеми тварями здесь было бы неразумно.
Что именно происходит в этом районе, было пока неясно.
Почему появились твари, сколько их ещё.
Сейчас лучшим решением было не пытаться оценить ситуацию, а сначала выжить, вернуться и объединиться с Каэном и другими магами.
«Для начала, возвращаемся».
«Да!..»
Мы кивнули и тут же развернулись.
Мы побежали по дороге, поднимая сухую пыль, в сторону базы.
Но не успели мы сделать и нескольких шагов.
Путь нам преградили твари, заполнившие всё поле зрения.
- Гр-р-рохот
Звук, словно что-то шевелилось под землёй.
Короткая вибрация прошла по ногам.
И то, что появилось из-за деревьев, уже трудно было описать словом «гуль».
Аномально раздутые мышцы, плоть, спутанная, как грязь, глазницы, в которых вместо глаз сверкала мана.
«…Это эволюционировавшие гули».
Голос Лилиан дрожал.
Я видел таких в учебниках академии.
Обычно для создания гуля достаточно одного человеческого трупа, но для эволюционировавшего гуля нужно как минимум три.
«Лилиан. Соберись. Если просто броситься на них, можно пострадать».
Я коротко вздохнул и сконцентрировал ману на кончиках пальцев.
Короткое заклинание сорвалось с губ, и потоки воздуха изменились.
Лилиан тут же пригнулась и приняла боевую стойку.
Никаких колебаний.
Взгляд твёрдый.
Сейчас это была не та застенчивая и робкая девушка.
Одна из тварей, зарычав, бросилась вперёд.
Я пригнулся, увернулся в сторону и выпустил сконцентрированную ману.
- БАМ!
Со звуком взрыва верхнюю часть тела твари разорвало, и она исчезла в облаке пыли.
Вслед за ней одновременно прыгнули ещё две твари.
Лилиан быстро применила магию, открыв портал, из которого дождём посыпались синие копья.
«Хорошо, остальных я задержу!»
Я вышел вперёд, а Лилиан, встав ко мне спиной, прикрывала тыл.
Мы, естественно, сражались, прикрывая друг другу спины.
Наши движения были настолько слаженными, словно мы были боевыми товарищами, сражавшимися вместе уже давно.
Сейчас нужно было не бежать, а держаться.
Выигрывать время, создавать возможность для отступления.
И в этом мы понемногу продвигались вперёд.
Я стиснул зубы.
Чтобы снова никого не потерять.
Битва, казалось, и не думала заканчиваться.
От деревни, где я жил, до базы было 15 минут ходьбы.
Бегом можно было бы добраться и за 5 минут, но из-за непрекращающегося потока тварей прорваться было невозможно.
Руины вокруг нас были пропитаны запахом крови и пыли, а время, словно болото, затягивало нас.
Если бы в этом районе было просто много гулей, это было бы ещё полбеды.
Но если это не так, то и база, возможно, уже была не в безопасности.
Высока была вероятность, что Каэн и другие маги сейчас, как и мы, вели ожесточённый, а может, и ещё более отчаянный бой.
К тому же, появившиеся на этот раз эволюционировавшие гули были настоящим кошмаром.
Обычный гуль перестаёт двигаться, если ему снести голову.
А у этих монстров, если отрубить верхнюю часть тела, оставшаяся нижняя продолжала бешено дёргаться, а если уничтожить нижнюю, верхняя, ползя, как грязь, набрасывалась, размахивая острыми когтями.
«…Безумие».
Слово, сорвавшееся с моих губ, было почти неслышным, как вздох.
Но самая большая проблема была в другом.
Маны в моём теле сейчас осталось около 20% от обычного.
Это было из-за того, что перед отъездом в Левидом я передал большую часть своей маны Элариэн.
Я не жалел о своём выборе, но сейчас он определённо мне мешал.
Хотя, если подумать, немного жалею.
При полной силе я бы смёл их одним ударом…
Мои атаки становились всё слабее, а мощь магии уже не шла ни в какое сравнение с начальной.
С каждой убитой тварью дыхание перехватывало, а колени слегка подгибались.
Лилиан, конечно, держалась, но… по мере продолжения боя она тоже уставала.
Под её твёрдым выражением лица я слышал едва заметную дрожь в её дыхании.
Какой бы сильной волшебницей она ни была, она была как тепличный цветок, ни разу не имевший боевого опыта.
Но она ни разу не попыталась сбежать.
Я тоже.
Если я сейчас сдамся… то смогу встретить ту смерть, которой так желал.
Но не сейчас.
Если уж умирать, то сначала я должен убить Ройдена, который сделал меня таким.
Словно огонь вспыхнул в костях, моя воля к жизни снова разгорелась.
Я крепко стиснул зубы и снова собрал ману на кончиках пальцев.
Нужно было выжать из себя последние силы.
Я не мог здесь сломаться.
Но, вопреки моей решимости, число гулей не уменьшалось.
Стоило убить одного, как появлялось двое, а аномально эволюционировавшие гули набрасывались с упорством, словно не чувствуя боли.
Дыхание сбилось.
В груди кололо, а промокшая от пота форма прилипла к телу.
По мере того как мана подходила к концу, движения становились всё тяжелее, а мощь заклинаний заметно падала.
Лилиан тоже выдыхалась.
Её рука, выпускавшая магию, дрожала, а по волосам стекали капли пота.
Но она ни разу не обернулась.
«…Ха, хаа…»
Дыхание грубо царапало горло, зрение затуманилось.
Несколько гулей уже окружили нас полукольцом.
Не было ни возможности сбежать, ни передышки.
Я стиснул зубы и снова сконцентрировал тёмную ману.
На кончиках пальцев изменилась структура воздуха.
Мана, собранная для последнего удара, дрожала.
«Лилиан, как только появится возможность, беги к базе!»
Лилиан обернулась ко мне.
Её глаза дрожали.
Но она решительно покачала головой.
«Мы пойдём вместе! Я одна не пойду!»
Это были такие знакомые слова.
Слова, которые Риэлла говорила мне, я говорил Лилиан, а мои слова Лилиан говорила мне.
Я понял, насколько, должно быть, отчаянно чувствовала себя тогда Риэлла, глядя на меня, не желавшего уходить в одиночку.
В этот момент эволюционировавший гуль, прорвавшийся через окружение, оттолкнулся от земли и прыгнул.
Лилиан рефлекторно создала магический щит, а я, выпустив ману, бросился вперёд.
- БУМ!
Сильный удар, и во все стороны полетела земля.
Я перестал чувствовать кончики пальцев, и тело качнулось в сторону.
Дыхание перехватило.
…Так не пойдёт.
Здесь… так бессмысленно умереть?
Я так желал смерти, но когда оказался на её пороге, наоборот, захотелось жить.
Это из-за неумолимого человеческого инстинкта?
Или из-за того, что моим приоритетом стала месть?
И тут, за спиной раздался оглушительный звук.
- ТРЕСК!
Воздух раскололся.
Из леса позади поднялся огромный огненный столб, и одновременно со всех сторон хлынули волны маны.
Мы с Лилиан одновременно повернули головы.
Там был…
«…Простите за опоздание!»
…Каэн.
Он и другие маги одновременно ударили магией в самую гущу гулей.
- ГРО-О-О-ОХОТ!!!
Мощный взрыв, и три эволюционировавших гуля разлетелись на куски.
Следом за ним появились ещё два мага, создали широкий защитный барьер и обрушили на врагов шквал магии.
«Подкрепление прибыло!»
«Студенты, отступайте! Фронт мы берём на себя!»
Лилиан удивлённо ахнула, а я рухнул на колени.
Мои плечи медленно, тяжело вздымались.
«…Хаа, спасены».
Каэн уже стоял передо мной.
Я, весь в поту, посмотрел на него.
«За такое, пожалуй, и медаль дать можно. Вы вдвоём продержались против такой оравы гулей».
На его шутливый тон Лилиан, стоявшая рядом, с трудом улыбнулась.
«Мы не продержались… мы были на волосок от смерти».
«Похоже на то. Но вы оба молодцы. Особенно ты. Я думал, раз леди из семьи Присиллин, то будешь хрупкой… но твой взгляд, он был неплох. Я хорошо видел его, даже когда бежал издалека».
Лилиан смущённо покраснела, но затем, светло улыбнувшись, ответила:
«Приму это за комплимент, сонбэ».
Поле боя всё ещё бушевало.
Но больше не было ни одиноко, ни страшно.
Теперь кто-то прикрывал спину, а кто-то держал за руку.
И я, чтобы снова не отпустить эту руку, готовился снова встать.
«Пока не точно, но, похоже, эти проклятые культисты и некроманты наконец-то зашевелились. Кажется, они собираются начать новую войну, и Левидом — это только начало».
«Войну?..»
«Да. Но… самое главное, что мы сейчас в изоляции. Весь Левидом кишит тварями. Эта деревня — полная глушь и мёртвая земля, так что люди сюда не приходят, и, чтобы сообщить об этом, нам нужно выбраться наружу… но в нынешней ситуации это будет непросто».
Каэн снёс голову подбегавшему гулю и продолжил:
«Была бы машина, мы бы за день управились, но машины нет. На базе есть только одна маленькая повозка. А на ней ехать — минимум два дня. Лошади все старые и небыстрые».
«А почтовые голуби? Ведь есть же голуби».
«В этом мире нет голубей, способных летать через регион, полный такой злой маны. Сейчас единственный вариант — повозка. Два мага уже выехали на ней, как раз перед тем, как нас полностью окружили… но неизвестно, когда нас спасут».
Глава 29. Элариэн, Риэлла
С трудом прорвавшись через кишащие тварями тропы, мы наконец смогли вернуться на базу.
Дыхание перехватило, ноги подкашивались, и хотелось просто рухнуть на землю.
Но мы были живы.
И одного этого было достаточно.
Внешне база, казалось, не сильно пострадала, но в воздухе витало напряжение.
Несколько магов перепроверяли внешнюю защитную магию, а поддерживающие магические круги ещё не были полностью восстановлены.
Я прислонился к стене, пытаясь унять дрожь, а Лилиан рухнула на стул внутри базы.
Не успев даже вытереть пот, стекавший по лбу, она заговорила:
«Когда… когда примерно ждать спасения?..»
Её голос явно дрожал.
Это был страх иного рода, не тот, что при первой встрече с тварями.
Дело было не в недостатке силы или маны, а в давящем осознании внезапной изоляции.
Именно это и душило её.
Каэн провёл рукой по волосам и медленно выдохнул.
Даже для него, ответственного за защиту этого места, ответ был нелёгким.
«Кто знает… Если Левидом был полностью изолирован меньше чем за полдня, то велика вероятность, что и в соседних районах ситуация похожая. Нужно добраться хотя бы до ближайшего города, но проблема в том, что по пути может выскочить что угодно. Даже если двигаться очень быстро, до прибытия спасателей пройдёт как минимум три дня».
«…Ах».
Глаза Лилиан на мгновение дрогнули.
Её плечи мелко задрожали, а руки крепко сжались на коленях.
Гнетущая тишина окутала базу.
Тревога и молчание — это яд, который распространяется быстрее всего.
Я посмотрел на неё и тихо заговорил:
«Мы будем в порядке. Эта база ещё не пала, и у всех здесь есть силы сражаться. Два-три дня… мы сможем продержаться».
Лилиан, опустив голову, тихо вздохнула.
Через мгновение, словно мои слова стали для неё маленькой искрой, она кивнула.
«…Да. Я тоже, я в порядке. Я смогу выдержать».
Её взгляд стал немного твёрже, чем прежде.
Каэн, посмотрев на нас, со странной улыбкой сказал:
«А вы… на удивление хорошо смотритесь вместе. Приятно видеть».
«Правда? Да? Вам тоже так кажется, сонбэ?»
«Вовсе нет».
«Ну ты и!..»
Одновременно вырвавшиеся противоположные ответы заставили Каэна рассмеяться.
На мгновение его смех немного разрядил атмосферу на базе.
Но в этот самый момент…
- Бум!..
Со стороны внешней стены базы раздался глухой, тяжёлый удар.
Разговор прервался, и все взгляды одновременно устремились в ту сторону.
Это была та сторона, что вела вниз, к деревне, откуда мы только что с трудом выбрались.
«…Только сбежали, и опять что-то лезет».
Каэн, нахмурившись, встал.
Я невольно повернулся к Лилиан, и она, почувствовав мой взгляд, кивнула.
Отдых окончен.
Чтобы до конца защитить эту базу, чтобы выжить, нужно было ещё многое сделать.
«Какова текущая ситуация?»
«Мы выпустили большое количество эволюционировавших гулей, но, к сожалению, захватить всех живыми не удалось. Однако вся территория Левидома уже окружена тварями, и изоляция поддерживается».
«Хорошо. Не давайте им времени на восстановление. Немедленно начинайте следующую атаку».
«Да. В качестве подкрепления были отправлены дополнительные твари и некроманты».
Скрытый бункер под землёй на окраине Левидома.
Это был командный пункт культа демонов, оторванный от битвы, бушующей на поверхности.
Тусклый красный свет окрашивал блестящие металлические стены, а в центре стоял епископ культа демонов, Ремун.
Его глаза были холодны, а губы не выражали ни капли сострадания.
Принимая боевой отчёт, его взгляд, словно калькулятор, подсчитывал лишь выгоду и убытки.
«Цель была передана чётко? Студент в форме академии, Берсель. Захватить живым любой ценой. Остальных сук и ублюдков — по возможности живыми, но, в зависимости от ситуации, можно и убить. Это приказ».
«Да. Слова господина епископа переданы в точности».
Ремун медленно откинулся на спинку стула.
Хрустальный шар на одном из подлокотников непрерывно извергал информацию и изображения.
Берсель.
По словам шпиона, он был полноправным членом отряда «Призрак» в возрасте всего 21 года.
Ремун инстинктивно понял, что если это правда, то этого человека нельзя недооценивать.
Отряд «Призрак» — элитное подразделение семьи Хейсель, специализирующееся на убийствах, проникновении и сборе информации, которое они взращивали сотни лет.
Именно они 60 лет назад нейтрализовали войска культа демонов, в одночасье разрушив основу ордена.
«…Если удастся захватить этого Берселя, выгода для нас будет неисчислимой».
Уголки его губ медленно поползли вверх.
«Сломать его дух и сделать рабом, выкачивая жизненную силу до конца жизни; или же преобразовать его талант и влить в наши ряды; или… использовать как племенного жеребца для продолжения рода ордена».
«…»
Адъютант, слушавший доклад, плотно сжал губы.
Слова Ремуна всегда были рациональны, но от этого они не становились менее отвратительными.
«Этот шпион на этот раз хорошо поработал, я рад. У неё тоже выдающийся талант, так что, если захват удастся, её тоже придётся использовать как самку для жеребца».
В этот момент дверь открылась, и вошла женщина с посохом, украшенным красным кристаллом.
Она до странности тихими шагами подошла и встала за спиной епископа.
«…Племенной жеребец? Что это значит?»
Температура в бункере резко упала.
Все, опустив головы, почтительно приветствовали её.
«Г-госпожа глава, вы пришли».
Глава культа демонов, Ишурен.
Большинство думало, что это толстый мужчина средних лет, но на самом деле всё было наоборот.
Она была женщиной диковинной красоты.
Существо с глазами цвета крови и соблазнительными изгибами, опьяняющими людей.
Её красота была чужеродной и, скорее, походила на яд, медленно пожирающий разум.
«Ты сказал „племенной жеребец“. Что это значит?»
Ремун, не выказав смущения, спокойно кивнул.
«Согласно докладу шпиона, среди студентов академии, находящихся в Левидоме, есть юноша по имени Берсель, необычный член отряда „Призрак“. Его способности и генетическая ценность, по моему суждению, должны быть обязательно использованы для будущего ордена… он может стать племенным жеребцом».
Глаза Ишурен сузились.
«Как он выглядит?»
«Лично я не видел, но… по словам шпиона, цель состоит в отряде „Призрак“ и обладает „такой репродуктивной привлекательностью, что любая женщина захочет выносить его семя“. Это, конечно, несколько преувеличенное выражение… но, похоже, внешне он тоже весьма выдающийся».
«…Хм».
Ишурен, поглаживая подбородок красным ногтем, улыбнулась.
«Красив, талантлив, да ещё и из отряда „Призрак“… много в нём того, что мне нравится».
Её голос был тонок и остёр, словно лезвие, скользящее по коже.
«Этого ублюдка, когда захватите, приведите ко мне. Я лично его оценю… и если понравится, сделаю своим личным племенным жеребцом».
«…Да, госпожа глава».
«И ту суку, что убила предыдущего главу. Её тоже захватить и привести ко мне. Я лично вырву ей ногти на руках и ногах, отрублю конечности одну за другой, выбью все глаза и зубы и брошу на съедение тварям».
Ремун коротко поклонился.
Но никто из присутствующих не воспринял этот приказ легкомысленно.
Потому что когда это имя будет произнесено, это будет означать, что тень всего ордена по-настоящему падёт на одного студента по имени Берсель.
И эта тень была лишь прелюдией к началу наступления тьмы на весь мир.
Незадолго до полной изоляции Левидома два мага, ставшие последними гонцами, покинули это место, чтобы сообщить о ситуации.
Погружённые в старую повозку, словно груз, они целый день мчались по далёкой и трудной горной дороге, которую тянула старая лошадь.
И наконец, преодолев горный хребет, они прибыли в ближайший к Левидому город.
Там они, не успев перевести дух, нашли военного коменданта и доложили о ситуации.
Город забурлил, и армия, подготовив усовершенствованную повозку, немедленно отправилась в столицу.
Спустя полдня, кабинет в королевском дворце столицы.
Взгляд короля медленно скользил по строкам записки.
И вскоре он созвал своих советников.
«Левидом изолирован, и твари снова активны… Это определённо дело культа демонов».
В тронном зале воцарилась тишина.
Король, долго молчавший, тяжело кивнул.
«Приказываю всей армии. Отправить войска в Левидом. И объявить по всей стране о возобновлении войны».
Как только приказ короля был отдан, сотни, тысячи почтовых голубей, рассекая небо, разлетелись во все стороны.
Небо стало шумным, словно от барабанного боя на поле битвы, и не прошло и дня, как весть облетела весь народ страны.
Первая в общем рейтинге первого курса академии, студентка с небесно-голубыми волосами, Ирис.
Она, листая книгу в библиотеке, развернула записку, привязанную к лапке влетевшего в окно почтового голубя.
«Возобновление войны с культом демонов… Левидом?..»
Она достала карту, но никак не могла вспомнить, где находится Левидом.
«Левидом… Никогда не слышала о таком месте. Где это вообще?»
Откуда ей было знать о деревушке, ставшей мёртвой землёй.
Не зная даже, что Берсель и Лилиан находятся в Левидоме, её внимание было приковано не к ним, а к слову «война».
Но истинного значения этого сообщения она ещё не знала.
Академия в центре столицы узнала новость одной из первых.
Среди студентов второго и третьего курсов распространилась паника, и коридоры наполнились шумными голосами.
И среди них была старшая дочь семьи Хейсель, Элариэн, которая тоже услышала эту новость.
«Ле…видом?..»
Ручка, которую она держала так, словно вот-вот уронит, с стуком упала на стол.
Она тут же порылась у себя за пазухой и достала маленькую записку.
Письмо, которое она, долго раздумывая, написала несколько дней назад.
И ответ Берселя на него.
Место, куда он уехал.
Пункт его назначения.
— Левидом.
«…Не может быть».
Тихий шёпот сорвался с губ Элариэн.
Он сейчас там, отдав большую часть своей маны.
Маны, которую он отдал, чтобы защитить её, чтобы избавить её от боли.
Если он, с телом, похожим на пустую оболочку, сейчас сражается с тварями… он может умереть.
Если он умрёт, она тоже попадёт в ад при жизни.
Его смерть была не просто горем, а означала гибель её тела и души.
Элариэн дрожащей рукой немедленно вызвала своего рыцаря.
«Подготовь автомобиль. Любой ценой… едем в Левидом».
И в совершенно противоположном от Левидома направлении.
Южные равнины за горным хребтом.
Студентка с золотым эполетом на форме академии медленно подняла голову.
Женщина с волосами, ослепительными, как алая роза.
Четверокурсница, Риэлла.
На безымянном пальце левой руки у неё было надето дешёвое, слегка потёртое серебряное кольцо.
Кольцо, которое на вид было дешёвым, но для неё было дороже любых драгоценностей.
«Риэлла! Слышала?! Голубь… война! Культ демонов зашевелился!»
На слова однокурсника, прибежавшего со всех ног, она, слегка склонив голову, спросила:
«Война?..»
«Левидом! Левидом сейчас!..»
В этот момент лицо Риэллы резко застыло.
«…Левидом, говоришь?»
Её глаза дрогнули. Рука рефлекторно коснулась кольца на пальце.
Левидом.
Самое счастливое место.
Место, где она провела самое дорогое время с тем, кого любила больше всех.
От одного этого названия у неё сжалось сердце.
«Что с тобой? Ты знаешь это место?»
«Н-нет…» — солгала она.
В то же время воспоминания того дня ожили вместе с холодным блеском в её глазах.
Место, где она впервые взяла за руку самого любимого человека.
И всё же, место, где им в конце концов пришлось расстаться.
И тот факт, что это место теперь стало отправной точкой войны.
Глава 30. Почему ты обнимаешь другую женщину?..
Мы продолжали отбиваться от непрекращающегося натиска тварей.
Магический барьер понемногу трескался, линия фронта отступала.
Но, судя по тому, как шли дела до сих пор…
Если так пойдёт и дальше, то как минимум три дня.
До прибытия подкрепления мы как-нибудь сможем продержаться.
…Если бы только моя сила была в полном порядке.
Нет, если бы я не отдал эту силу Элариэн.
Нас бы так не теснили.
С трудом выдержав ещё одну битву, мы вернулись на базу.
Я прислонился к стене и медленно сполз на пол.
Бёдра горели, кончики пальцев мелко дрожали.
Сердце колотилось так, словно только что вернулось на своё место.
Пот, как вода, стекал с подбородка.
«Тяжело, да?..»
Это была Лилиан.
Лицо, испачканное грязью и потом после битвы.
Но её взгляд оставался таким же прямым.
Она протянула мне флягу с водой.
«Сначала ты пей. Ты выглядишь более уставшей».
«Н-нет. Я только что пила».
«Мы же всё время были вместе. Думаешь, я не заметил бы? Хватит, пей первая».
«Кх… Пей, говорю!..»
Она, не дожидаясь слов, силой вложила флягу мне в руку.
В её прикосновении была сила и незнакомое тепло.
Это была знакомая сцена.
Воспоминание десятилетней давности внезапно всплыло и наложилось на настоящее.
Я безразлично отмахнулся от этого воспоминания и выпил воду, которую она протянула.
Холодная вода проникла в разгорячённые внутренности, и только тогда я почувствовал, как силы постепенно возвращаются.
Опустошив флягу наполовину, я протянул оставшуюся воду ей.
«Держи».
«…Спасибо».
Сама же дала воду, за что тут благодарить?
Но Лилиан, оставив лишь тень неловкой улыбки, тихо села рядом со мной.
Её профиль оказался в поле моего зрения.
Потный лоб, испачканная грязью щека.
Но всё те же изящные, утончённые черты.
Светло-каштановые волосы и золотистые глаза.
И… происхождение из знатной семьи, которое так отличало её от меня.
Даже если бы не было такого, как я,
она — человек, который в любой момент мог бы встретить достойного мужчину из хорошей семьи.
У неё было всё для этого: внешность, происхождение, характер.
И такая девушка… почему она так много мне отдаёт?
Она всегда была чрезмерно добра ко мне, сироте из деревни, не скрывая своего внимания и привязанности, граничащих с одержимостью.
…Она была слишком добра.
Слишком отзывчива, и верила людям, зная, что ей могут причинить боль.
Этим она так сильно отличалась от меня.
Лилиан, допив оставшуюся воду, осторожно закрыла крышку и положила флягу на колени.
Она долго сидела молча, опустив голову и тихо переводя дыхание.
Её тепло было рядом со мной.
Тихое, но отчётливо ощущаемое.
От одного лишь её присутствия какая-то часть моей разрушенной души, пусть и слабо, но, казалось, успокаивалась.
Казалось, каждым своим коротким вдохом
она пыталась пережить этот мучительный момент.
«Лилиан».
Она подняла голову.
В её глазах, встретивших мой взгляд, одновременно отражались тревога, усталость и несокрушимая решимость.
«Тебе… страшно?»
Лилиан, на мгновение моргнув, медленно, но чётко кивнула.
«Страшно. Конечно».
Она вдохнула и длинно выдохнула.
«Но… раз я с тобой, то не так страшно».
«…»
Она сказала это так просто.
Её слова были настолько искренними и прозрачными, что я не смог сразу ответить.
…Раз я с тобой.
…Не так страшно.
Эти слова так легко подразумевали доверие.
Словно одно лишь моё присутствие приносило ей утешение.
Я был человеком, который этого не знал.
Точнее, забыл.
Я понял, что в этом мире, чтобы жить, чтобы верить людям, нужно начинать с сомнения.
Не верить.
Не полагаться.
Ни в коем случае не доверять свои чувства.
Не ждать помощи и не думать о том, чтобы её оказывать.
Таково было моё кредо последние четыре года.
Но… Лилиан вела себя иначе.
Совершенно противоположным образом.
Всегда подходила первой, отдавала, беспокоилась, страдала, смеялась.
Я не мог её понять.
…Не мог понять, и потому просто отталкивал.
Её искренность, даже в этот самый момент, медленно раскачивала что-то глубоко внутри меня.
«Если поверишь, однажды тебя предадут».
Но в этот момент эти слова, казалось, немного ослабли.
Я тихо, очень осторожно выдохнул.
И с опозданием на такт, кивнув, заговорил:
«…Мне тоже».
Когда я это сказал, взгляд Лилиан тихо обратился ко мне.
От тепла, заключённого в её глазах, я не смог добавить больше ни слова.
Молчание было недолгим, но в нём промелькнуло бесчисленное множество чувств.
Между мной, не верящим в людей, и ею, не отказывающейся от них.
Может быть, в этот самый момент мы очень осторожно соприкасались друг с другом.
И только произнеся эти слова, я понял.
Что и я мог выдержать всё это потому, что она была рядом.
Мы долго сидели рядом, не говоря ни слова.
Снаружи базы по-прежнему раздавались крики тварей, и время от времени земля дрожала.
Но в этом маленьком, тихом пространстве разгорающийся, как пламя, страх, казалось, немного утих.
Лилиан осторожно прислонилась к моему плечу.
Я почувствовал это.
Лёгкий, но отчётливый вес, осторожное дыхание и смелость, пришедшая после колебаний.
Обычно навязчивое тепло, инстинктивное отторжение человеческого существа — вот что должно было прийти первым.
Но не сейчас.
Тепло, передававшееся через плечо, было, наоборот, непривычно тёплым.
Я медленно перевёл взгляд на неё, а затем, не говоря ни слова, снова посмотрел вперёд.
Немного больше оперевшись на то плечо, к которому она прислонилась.
…Было комфортно.
В этом-то и была проблема.
Я жил, бесчисленное количество раз убеждая себя, что людям нельзя доверять, что я больше никогда никому не позволю войти в своё сердце.
И все эти клятвы, казалось, нелепо таяли перед этой ночью, когда я сражался за свою жизнь, и перед её теплом.
Так, беззвучно, таяло моё сердце, которое я запер, как крепость.
Лилиан меняла меня.
Преображала.
Словно человек, который с самого начала видел насквозь все эти раны и ненависть.
«…»
Тёплое прикосновение и осторожное дыхание на моём плече.
Сейчас этого было достаточно.
Полностью принять кого-то — это, может, и дело далёкого будущего…
Но в этот самый момент тот факт, что она была рядом, спасал меня.
…По крайней мере, до тех пор, пока эта тишина снова не будет нарушена.
«…Мне тоже».
В тот момент, когда я услышала эти слова, что-то глубоко в груди очень медленно, но отчётливо дрогнуло.
Голос был спокойным и звучал так, будто это было что-то незначительное, но в нём было нечто, что нельзя было объяснить словами.
Это было не просто слово сочувствия.
Это было решение, осторожно извлечённое из его сердца.
Лилиан, не в силах поднять голову, молча принимала волны, расходившиеся от этих слов.
Человек по имени Берсель никому, включая её, не открывал своего сердца легко.
Он всегда был твёрд, далёк, и потому так труднодоступен.
Но, несмотря на это, может, человеческая природа в своей основе добра?
Он ни разу по-настоящему не оттолкнул её, злясь.
Иногда он, наоборот, проявлял тёплые поступки.
Может, поэтому?
Один тот факт, что он сейчас сказал «мне тоже», был невыразимо трогательным.
Он был искренен.
Он сказал, что ему не так страшно, потому что он вместе с ней, что он чувствует то же, что и она.
От одного этого слова к горлу подступил комок.
Будь она прежней, она бы просто рассмеялась, сказала «рада» и «спасибо» и забыла бы.
Но сейчас всё было иначе.
Зная вес этих слов, она, казалось, немного понимала, сколько времени ему пришлось вытерпеть, чтобы сказать это, сколько боли он носил в своём сердце.
Она осторожно прислонилась к его плечу.
И, не говоря ни слова, прижалась к нему.
Это тепло и
маленький, но отчётливый вес.
Заключённые в них решимость и принятие передавались медленно, но верно.
Это было не просто спокойствие на поле боя.
Это была единственная лазейка, где среди страха можно было опереться друг на друга.
И это было первое и твёрдое начало пути в его сердце.
«Быстрее… ещё быстрее!..»
Голос Элариэн заполнил машину.
«Это максимальная скорость, госпожа».
Голос рыцаря дрожал от напряжения, но его руки крепко держали руль.
«Если Берсель умрёт, ты ответишь?! Гони быстрее!»
«Слушаюсь…»
Машину грубо трясло, и она всё глубже погружалась в темноту.
Без единого разрешения от академии, Элариэн в одиночку направлялась в Левидом.
Двигатель усовершенствованного автомобиля непрерывно ревел, и они с лёгкостью обогнали большие отряды армии, шедшие на лошадях.
От столицы до Левидома на лошадях путь занимал от одного до двух дней.
Но для Элариэн, ехавшей на машине, даже несколько часов были на вес золота, ценой которому была жизнь.
Она бесчисленное количество раз молилась про себя.
Чтобы он был в порядке, чтобы не был ранен.
Судя по тому, что она до сих пор чувствовала его ману, оставшуюся в её теле, он, по крайней мере, был жив.
Элариэн ни за что не могла сдаться.
Проехав без остановки до тех пор, пока высоко взошедшая луна полностью не вытеснила солнце, машина Элариэн, подняв облако пыли, остановилась на окраине Левидома.
Прежде чем рыцарь успел что-то сказать, она открыла дверь и выскочила наружу.
Как только дверь открылась, разорванный ветер донёс до неё запах крови тварей.
Она тут же, следуя за потоками маны, побежала в сторону, где шла битва.
«…Там».
И она увидела десятки тварей, окруживших то место.
Её зрачки вспыхнули золотом.
В этот момент, с разрывающим землю грохотом, огромное количество маны, рассекая воздух, устремилось вперёд.
Ману, которую он передал ей, она использовала, чтобы спасти его.
Твари, окружавшие базу, падали одна за другой под безжалостными атаками Элариэн, в которых была смешана сила Берселя. Она подбежала к ближайшему к ней Каэну.
Каэн, увидев её форму и синий эполет на плече, предположил, кто она.
«Студентка академии… второй курс?..»
Когда она подбежала ближе, и стало видно её лицо, он тут же её узнал.
«Л-леди Элариэн?..»
«Где Берсель?!»
Я смотрел на Лилиан, которая, прислонившись к моему плечу, тихо дышала, словно уснула.
Короткая передышка.
Неотступное беспокойство о том, что и это тихое время может быть нарушено в любой момент, преследовало меня.
В этот самый момент.
Издалека донёсся звук взрыва: «Бум!».
Мои глаза распахнулись.
И тут же,
одна за другой, две за другой.
Крики тварей, окружавших базу, начали обрываться.
Неужели армия уже прибыла?
Нужно выйти посмотреть?
Я решил выйти и оценить обстановку, и, поскольку Лилиан всё ещё опиралась на моё плечо, я протянул руку и обнял её, чтобы осторожно уложить, и в этот момент…
- БА-БАХ!
Дверь в нашу комнату с громким треском распахнулась.
Я от удивления посмотрел на дверь, и спавшая Лилиан, вздрогнув, открыла глаза.
«…Госпожа?»
Эта сцена была почти нереальной.
Лицо, расплывшееся в широкой улыбке при виде меня, тут же исказилось, когда она увидела, как близко мы с Лилиан, а затем исказилось ещё раз, увидев, что я, казалось, обнимаю Лилиан.
«…Что ты делаешь?»
Глава 31. Парень, который защищает другую женщину
«Берсель… я спросила, что ты делаешь…»
Голос Элариэн был ледяным. В каждом слове сквозил гнев, а взгляд был острым, словно пронзал меня насквозь.
«Госпожа…»
Нужно было что-то объяснить.
Но, честно говоря, я сомневался, что она сейчас готова что-либо слушать и принимать.
Лилиан, стоявшая рядом со мной, тоже сглотнула, подавленная яростной аурой Элариэн.
«Леди Элариэн! Что здесь…»
Каэн, вошедший в комнату следом, начал было говорить, но, увидев развернувшуюся сцену, тут же замолчал.
Похоже, даже он не мог найти слов, чтобы вмешаться в эту атмосферу.
«Я… чтобы спасти одного тебя, примчалась из академии в Левидом».
Голос Элариэн дрожал.
«А ты? Ты, бросив свою девушку, обнимал другую?»
«Это не так».
Я старался говорить как можно спокойнее.
«Не так?»
Элариэн опустошённо рассмеялась.
«Тогда что я только что видела?»
«Лилиан спала, прислонившись к стене, и ей, похоже, было неудобно, так что я собирался уложить её на пол».
Это была правда, смешанная с ложью.
Но в то же время я и сам не мог объяснить, почему сейчас пытаюсь сгладить эту ситуацию.
Я же решил больше не отрицать, но снова солгал. Элариэн, словно не веря своим ушам, покачала головой и фыркнула.
«С каких это пор ты стал так заботиться о других?» — тихо спросила она. И продолжила:
«Она опиралась не на стену, а на твоё плечо. Думаешь, я этого не видела?»
Я затаил дыхание.
Было бы, наверное, легче, если бы она накричала или ударила меня.
Но сейчас чувства Элариэн, казалось, исходили из чего-то более глубокого, чем гнев, — из раны.
«…Госпожа».
Я тихо позвал её.
Но она не хотела слушать.
«Хватит. Больше никогда не называй меня так».
Она развернулась.
Стоя ко мне спиной, Элариэн добавила:
«Присиллин, тебе лучше приготовиться. За то, что тронула моего мужчину, придётся дорого заплатить».
Эти слова вонзились глубже, чем нож.
Я молча стоял, а Лилиан, дрожа, опустила голову.
Даже воздух в комнате, казалось, тяжело осел.
…Но эти осколки чувств были лишь началом.
Словно сухие, без капли влаги губы,
Элариэн, не оставив больше ни слова, тут же покинула Левидом.
В её спине читалась решимость, но линия её плеч была сломлена, как глубокая рана.
Каэн несколько раз перевёл взгляд с нас, оставшихся в комнате, на то место, куда ушла Элариэн, а затем последовал за ней.
Только звук закрывающейся двери ознаменовал конец этого сумбурного вихря эмоций.
Честно говоря, я не мог её понять.
Она ни разу не говорила, что любит меня.
Причиной наших отношений был контракт, шантаж, расчёт, а не судьба.
…Я бесчисленное количество раз повторял себе, что этого не может быть.
Но только что, увидев её глаза, полные гнева и боли, я впервые был вынужден признать.
«Элариэн… по-настоястоящему меня любит».
Она всегда говорила цинично.
Что я для неё — лишь пешка, что она в любой момент может меня выбросить.
Но тот факт, что она так разозлилась, отбросив всё своё лицемерие, лишь из-за того, что я немного сблизился с другой женщиной, означал, что где-то в её сердце уже зародилось большое и глубокое чувство.
Лилиан всё ещё дрожала в тишине.
Даже когда она сражалась с тварями, окружившими базу, она не была так напугана.
…Для Лилиан Элариэн была куда большей угрозой, чем твари.
«Берсель…»
«Давай… поговорим завтра. Уже поздно. Помойся и ложись спать».
«Да…»
Но важнее всего было то, что мы выжили.
После стольких дней, проведённых в тени смерти, наконец наступила ночь, когда можно было нормально вымыться и заснуть в тёплой постели.
Вернувшись в комнату после душа, я увидел, что Лилиан уже спит.
Она тихо дышала под одеялом, и её вид был настолько умиротворённым, что в нём не чувствовалось и следа битвы.
Я на мгновение задержал на ней взгляд, а потом вдруг вспомнил, что оставил одежду в душевой, и тихо вышел из комнаты.
«А ты, оказывается, не промах, да?»
Каэн, словно ждавший меня в конце коридора, заговорил.
Он, скрестив руки на груди, с какой-то озорной улыбкой подошёл ко мне.
«Одновременно охмурить леди Присиллин и леди Хейсель…»
«Это не так».
«Тогда ты и вправду встречаешься с леди Элариэн?»
«Да, но… всё сложно».
«Почему? Не можешь выбрать, кого из них?»
«Да не в этом дело!..»
«Ого, впервые слышу, чтобы ты повышал голос».
Каэн, хихикая, покачал головой.
А я, закрыв глаза, приложил руку ко лбу. В голове был сумбур, а на душе — ещё больший.
«Если уж выбирать одну, то, конечно, лучше леди Элариэн. Присиллин тоже довольно сильная дворянская семья, но Хейсель — одна из четырёх великих, как-никак».
«Да не в этом дело, говорю же».
«Но знаешь… а обязательно выбирать одну? Можно же взять обеих?»
«…»
Он говорил то ли в шутку, то ли всерьёз.
Но у меня не было душевных сил отвечать на это.
Я, тихо опустив голову, забрал свою одежду из душевой.
«Спокойной ночи. И спасибо за твой труд. Спасибо, что так хорошо сражался».
«Да».
После этого короткого разговора я снова вошёл в комнату.
Тихое дыхание, наполовину скрытое в темноте лицо Лилиан.
Этот покой… завтра он может снова рухнуть.
Поэтому я надеялся, что хотя бы эта ночь
будет тихой и нерушимой.
Увидев, как Берсель обнимает Лилиан, я покинула базу и остановилась на краю пустынного поля.
Под лунным светом, тяжело дыша, я крепко сжала кулаки.
Мана мелко искрилась на кончиках пальцев, но у меня не было сил даже контролировать это.
Я не могла этого вынести.
Ни переполнявших меня чувств, ни неутихающего гнева, ни… боли, режущей грудь.
«Он же мой…» — пробормотала я, сжав губы.
Это было признание, которое я сделала только ему, и в то же время — факт, который я сотни раз повторяла самой себе.
С первого взгляда я не могла отвести от него глаз.
Его грубая, неотёсанная речь, его твёрдость, с которой он игнорировал мои слова, его постоянное стремление держать дистанцию, и всё же — его глаза, так опасно колеблющиеся, — я помнила всё это яснее, чем кто-либо другой.
Он был моим.
Не по магии, а по сердцу, не по контракту, а по отношениям.
Я хотела, чтобы он был рядом со мной всю жизнь.
Поэтому я пошла напролом.
Старательно скрывая свои односторонние чувства.
С жалким самолюбием я тешила себя глупой надеждой: «Я заставлю его полюбить меня первым».
Поэтому я, придумав нелепую причину, сделала его своим фиктивным парнем и успешно избавилась от этих отвратительных леди из семей Присиллин и Хиниа.
Но только что,
в тот момент, когда я увидела, как он обнимает другую женщину——
Всё рухнуло.
«…Почему именно Лилиан».
Я стиснула зубы.
Я сражалась за него больше, чем кто-либо другой, рисковала жизнью, чтобы спасти его, любила его…
А он обнимал другую, согреваясь её теплом, а не моим.
«…Я опоздала?»
Нет.
Нет. Он ещё не знает.
Как сильно я его любила, с какими чувствами была рядом.
Я яростно замотала головой.
Я не сдамся.
Он ещё может стать моим.
Нет, он должен стать моим.
«…Да. Хорошо, Берсель».
Голос, сорвавшийся с моих губ, был холодным.
Но внутри него пылал огонь.
«Впредь я тебе наглядно покажу… чей ты».
Это была не ревность.
Можно было назвать это и ревностью… но точнее, это было объявление войны, взрыв долгого ожидания, решение наконец-то открыть свои чувства.
Больше не скрываться.
Больше не уступать.
И… никогда не отпускать.
Я глубоко вздохнула и подняла голову.
Я не отступлю.
И больше никогда не уступлю.
И… никогда не отпущу.
Я развернулась.
Под лунным светом, понемногу успокаивая бешеное дыхание, я покинула базу.
Но на этот раз… я вернусь.
К нему.
Чтобы доказать яснее, чем кто-либо другой, почему я должна быть рядом с ним.
Рассвело.
Когда солнечный свет, пробивавшийся сквозь потолок, коснулся моих век, я медленно открыл глаза.
Обычно я должен был проснуться на рассвете, но раз я проспал так долго… значит, моё тело, нет, моя душа, очень устала.
«Хорошо спал?..»
На знакомый голос я повернул голову. На соседней кровати сидела Лилиан.
Она пыталась улыбнуться, но её улыбка не могла скрыть тревоги и страха.
Особенно в тени, лёгшей на её глаза, отчётливо читался страх перед Элариэн.
«…Насчёт госпожи…» — осторожно начал я.
Она без колебаний ответила:
«…Я не сдамся».
«Что?»
«Мне страшно. По-настоящему. Сонбэ Элариэн страшнее, чем твари. Но… только из-за этого я не откажусь от тебя. Что бы кто ни говорил, единственный человек, которому ты открыл своё сердце… это ведь я?»
«Я ничего не говорил, почему вы сами всё решаете…»
«Поэтому я и хочу, чтобы ты сам это сказал».
Сказав это, она медленно подошла ко мне.
Её голос дрожал, но глаза были твёрдыми.
А затем, без малейшего колебания, она бросилась в мои объятия.
«Просто… обними меня. Всего на мгновение…»
«Обычно о таком сначала спрашивают, а потом обнимают, нет?»
«Если не нравится… оттолкни».
«…»
Руки не двигались.
Её тепло проникало в мою грудь.
Странно успокаивающееся сердце, непонятно тёплое тепло.
И в этот самый момент,
- Хлоп
Дверь с шумом распахнулась, и в проёме появилось знакомое лицо.
«Хорошо спали? Тут солдаты пришли, чтобы допросить вас в рамках расследования… Ого».
Каэн, окинув комнату взглядом, посмотрел на меня с таким видом, будто всё понял.
Перед Лилиан, обнимавшей меня, сонбэ хитро улыбнулся.
«…Стучать надо, прежде чем входить».
«Кто ж знал, что у вас тут такое. Я не виноват».
Лилиан, покраснев, дрожащим голосом сказала:
«С-сонбэ!..»
«Приятной вам любви, а через 10 минут будьте готовы к допросу. Если не выйдете, вытащу силой».
Каэн, хихикая, закрыл за собой дверь.
Как только дверь закрылась, Лилиан, всё ещё в моих объятиях, ещё крепче обняла меня за талию.
«…Долго ты так собираешься?»
«10 минут…»
«Это не „мгновение“».
«Н-ну тогда 5 минут?..»
«…Ладно. Делай, что хочешь».
Голос, которым я это разрешил, был определённо низким и спокойным, но… на самом деле, это был момент признания самому себе.
Что даже после всего, что я пережил, я снова открыл своё сердце человеку.
Словно ничего не поделаешь, я молча обнял её в ответ.
Глава 32. Кто-то в моей комнате…
- ШЛЁП!
Вскоре после того, как Элариэн расправилась со всеми тварями.
Резкий звук пощёчины разнёсся по карете.
«Ты даже с этим не можешь справиться? И как я после этого могу доверить тебе пост епископа?»
На кончиках пальцев Ишурен снова выступила кровь.
Ремун, на щеке которого отпечатался след её ладони, даже не мог толком открыть глаза и низко опустил голову.
«П-простите, госпожа глава…»
Карета тихо, но быстро покидала Левидом.
За окном руины разрушенной деревни постепенно оставались позади, а внутри в молчании сидели высшие чины культа демонов.
«Ты говоришь, что даже не смог выяснить, были ли крысы, сбежавшие из Левидома?»
Голос Ишурен был ледяным. Тон, словно она жевала лёд.
«Из-за того, что мы изолировали весь район меньше чем за час… я не думал, что кто-то мог сбежать… Это всё моя оплошность».
«Из-за твоей ошибки мы упустили прекрасную возможность захватить племенного жеребца. Думаешь, такая возможность ещё представится, Ремун?»
Она оборвала его и окровавленными пальцами схватила за подбородок, поднимая его лицо.
Ремун, дрожа губами, больше не мог ответить.
«…Вернёмся — бросить его в камеру наказаний».
«Ч-что?! Госпожа глава, прошу, только не в камеру наказаний!..»
«Тогда, может, принести тебя в жертву Великому демону? Если окропить алтарь твоей кровью и плотью, его явление, может, пройдёт и легче».
В этот момент взгляд Ремуна изменился.
В нём загорелся безумный огонь, или, может, экстаз человека, приближающегося к гибели.
«Если… такова воля Великого демона! Я с радостью отдам свою жизнь!»
Ишурен медленно изогнула губы в улыбке. Словно она ожидала всего этого.
«Я так и знала. Как вернёмся, готовьте ритуал. И… кто заместитель Ремуна?»
«Это я, госпожа глава».
«Имя?»
«Меня зовут Алекс».
«Хорошо, Алекс. С этого момента ты — епископ. Займёшь место Ремуна. Справишься?»
«Да! Я исполню ваш приказ!»
Только тогда Ремун понял, что его действительно списали со счетов.
Его верность, поддерживаемая безумием, была для неё лишь игрушкой на короткое время.
«Э-это… шутка, ведь так… госпожа глава?..»
Когда он попытался закричать, Ишурен легко щёлкнула пальцами.
- Щёлк!
Короткий звук удара.
Ремун, не успев даже вскрикнуть, рухнул на пол.
Его глаза закатились, и казалось, вся мана в его теле мгновенно погасла.
Она снова откинулась на спинку сиденья и сказала:
«Все хорошо запомните сегодняшний день. Даже если это епископ, если я решу, что он бесполезен, я в любой момент его заменю».
Её взгляд медленно прошёлся по всем, кто был в карете.
«Явление Великого демона — наша абсолютная миссия. И ради этой миссии нужно жертвовать кем угодно и чем угодно».
«ДА!!!»
«Да здравствует госпожа глава!»
«Мы последуем воле Великого демона!»
Карета мгновенно наполнилась жаром слепой веры.
Это было уже не пространство людей.
Это было ядро культа демонов, где вера и безумие были неразделимы.
И в самом сердце этого ядра…
была Ишурен.
Королевская армия, прибывшая с опозданием, застала лишь остатки сил культа демонов.
Битва уже закончилась, и в Левидоме остались лишь следы разрушений.
Нас допросили, и только к закату мы наконец смогли покинуть базу.
«Вы и вправду хорошо потрудились».
Каэн заговорил под тихим вечерним светом.
«Вы, должно быть, растерялись от внезапного нападения тварей, но спасибо вам обоим за то, что так хорошо сражались. …Может, именно благодаря вам я и остался жив».
«Нет, что вы, сонбэним».
Лилиан мягко покачала головой.
«Наоборот, это мы выжили благодаря вам. Вам, сонбэним, наверняка было тяжелее всех».
«Спасибо, что так говоришь».
Каэн улыбнулся грустной, но тёплой улыбкой.
«Теперь уезжаете?»
«Да. Нам тоже пора возвращаться. Туда, где мы должны быть».
«Да. Если будет суждено, ещё когда-нибудь встретимся. Удачи вам в академии, и передайте мой привет нуне Серхис. Хоть мы и расстались… думаю, такое прощальное слово нужно оставить».
«…Я передам».
После короткого прощания он с озорным выражением лица перевёл взгляд на меня.
Улыбка, изогнувшая его губы, была улыбкой заправского шутника.
«Берсель, а ты, знаешь ли, следи за своими женщинами, хорошо?»
«…»
Лилиан, словно задохнувшись, покраснела и отвернулась.
«Лилиан и леди Элариэн. Обе, похоже, в тебя сильно влюблены. Я же говорил вчера? Не обязательно выбирать одну».
«Как вы можете говорить такое прямо перед Лилиан?»
«Почему? Многожёнство ведь не преступление. Сколько среди дворян семей, где только одна жена?»
Он привычно пожал плечами.
Лилиан тихо подошла ко мне, осторожно взяла за руку и спряталась за моей спиной.
Тёплое тепло передалось через спину.
Я тихо вздохнул.
Дело не только в Лилиан и Элариэн.
Когда я вернусь в академию, там ещё и Ирис.
…Когда это я успел стать таким сложным персонажем?
«Леди Элариэн, похоже, сильно разозлилась. Пойди и помирись с ней. Эта женщина примчалась сюда из академии, чтобы спасти одного тебя».
«Я сам разберусь».
«…И вот к чему привело твоё „сам разберусь“, да?»
Я посмотрел на Каэна.
Он, подняв руки, слегка отступил.
«Ладно, ладно. Не смотри так грозно. …В общем, запомни. Чтобы те, кто тебя любит, не передрались, тебе нужно держать равновесие. Если не собираешься принять всех, то тем, кого не можешь принять, нужно чётко провести черту».
«…Спасибо за хороший совет. А теперь мы и вправду пойдём».
«Да. Счастливо».
«Спасибо вам за всё, сонбэним!»
Мы с Лилиан снова сели в автомобиль, возвращающийся в академию.
Удаляющийся пейзаж Левидома проносился за окном.
Разрушенные стены, обгоревшие дома.
Но поверх них смутно накладывались воспоминания детства.
- Тук
Лилиан осторожно положила голову мне на плечо.
А затем тихо взяла меня за руку.
Её тепло было тёплым и осторожным.
Никакого отвращения, наоборот, странно комфортно.
Я вдруг подумал.
…Похоже, я и вправду открыл своё сердце этой девушке.
Через несколько часов мы прибыли в академию.
Знакомые главные ворота и общежитие из красного кирпича, неизменные деревья на территории.
Всё было как прежде, но что-то внутри меня уже необратимо изменилось.
Последнее выражение лица Элариэн.
Её голос.
Её взгляд, словно что-то сломалось, но так и не было сломлено до конца.
В ту ночь.
Несколько студентов, услышав, что я вернулся, столпились передо мной по пути в общежитие.
Проигнорировав всех остальных, я увидел знакомые золотистые волосы, осторожно показавшиеся из толпы.
«…Давно не виделись, Берсель».
Это была Ирис.
Она осторожно улыбнулась.
Но за этой улыбкой проглядывал силуэт чего-то, что давно назревало.
«Я, я всё слышала. Что ты был в Левидоме…»
Она, словно исповедуясь, начала говорить и сделала ко мне несколько шагов.
Влажные глаза говорили о беспокойстве, которое не могли вместить слова.
Она говорила, и её губы мелко дрожали.
«Знаешь… как я волновалась? Ты не ранен?»
«Нет. В полном порядке».
«Прости… Я, я тоже должна была пойти и помочь…»
«Тебе не за что извиняться. Ты ведь ничего не сделала».
«Н-но…»
«…Не плачь. Мне не очень нравится, когда кто-то плачет передо мной».
«А, да… Прости…»
«…И не извиняйся, когда не за что».
«П-про… ып… Поняла…»
Ирис тихо кивнула.
Слёзы прекратились, но её искренность была отчётливо видна.
Похоже, Ирис тоже была не таким персонажем.
Первое впечатление было, что она, как и Элариэн, остра на язык, всегда говорит, что думает, и поступает по-своему, но на самом деле она была мягкосердечной и не могла унижать других.
Ну, хотя и не до такой степени, как Лилиан.
Я медленно прошёл мимо неё.
Ирис, растерявшись, схватила меня за запястье.
«…»
Снова.
Кто-то схватил меня за запястье… но не было ни отвращения, ни мурашек.
Отчаянное желание Ирис не отпустить меня передалось мне.
Наоборот, сама Ирис, схватившая меня за запястье, испугалась больше, а затем, увидев, что я не вырываю руку, удивлённо спросила:
«Т-тебе… всё равно?.. Что я тебя держу?..»
«…Может, отпустишь?»
«А, прости…»
«Опять. Не извиняйся, когда не за что».
«Мне приказывают только отец и дедушка, кроме тебя… И даже они не говорят так властно. Ты первый мужчина, который так со мной обращается…»
Кончики её пальцев осторожно отпустили моё запястье.
Она, выдавив из себя улыбку, отступила на шаг.
«Поговорим завтра. Я устал».
«Да…»
Собираясь вернуться в комнату, я на мгновение остановился и обернулся.
Ирис всё ещё смотрела на меня тоскливым взглядом.
Поколебавшись пару раз, я сказал ей:
«С завтрашнего дня помоги мне с учёбой».
«А?..»
«Ты слышала. Помоги мне с учёбой».
«А, да!..»
Ирис, широко улыбнувшись, несколько раз кивнула.
Усмехнувшись, я вернулся в свою комнату.
Сняв пиджак формы и повесив его на стул, я глубоко вздохнул и рухнул на этот стул.
Элариэн… что мне с ней делать?
Меня раздражал сам факт, что я должен о ней думать.
Если я ей нравлюсь, так бы и сказала, зачем устраивать эти бессмысленные игры?
Не зря говорят, что сумасшедшая — она и есть сумасшедшая.
Я начал расстёгивать рубашку, чтобы принять душ, и снял её.
Затем, расстёгивая ремень, чтобы снять и брюки,
- Ик!..
«…?»
В знакомом пространстве послышался звук, которого не должно было быть.
Я слегка сконцентрировал ману, чтобы прощупать присутствие.
И тут же подошёл к шкафу и открыл его.
Там, с распущенными по плечам чёрными волосами, с покрасневшим лицом, свернувшись калачиком, сидела девушка.
«…Что вы здесь делаете?»
«…»
Элариэн.
Она, молча избегая моего взгляда, смотрела на меня снизу вверх из шкафа.
А я,
ошарашенный, стоял с открытым ртом.
«Вот же сумасшедшая… Как она вообще попала в мою комнату?»
Глава 33. Риэлла, что рисует его, и он, что впускает в сердце других
«…Как вы вошли в мою комнату?»
Я спросил, стараясь говорить как можно спокойнее.
Обычно я бы уже вздохнул, но сейчас не было и такой роскоши.
Элариэн тихо вышла из шкафа и с вызовом сказала:
«У меня тоже есть ключ от твоей комнаты».
«Что?.. Откуда у вас, госпожа, ключ от моей комнаты?»
«Ты ведь мой».
«…Допустим, но зачем вы вошли в мою комнату?»
«Я хотела полежать на твоей кровати, чтобы почувствовать твой запах, но не думала, что ты так рано придёшь».
Она что, из-за сильного шока вчерашнего дня всё забыла?
Человеческий мозг иногда в целях самозащиты стирает из памяти ужасные воспоминания.
Так же, как я плохо помню то время, когда искал свою маму.
Вчера она, даже не выслушав моих объяснений, вскочила и ушла.
А сегодня вдруг говорит, что тайно пробралась в мою комнату, чтобы почувствовать мой запах?
«Вчера вы ушли в таком гневе, а сегодня тайно проникаете в чужую комнату?»
«…Это не чужая комната. Ты мой, так что и это место — всё равно что моя комната. И за вчерашнее это ты должен передо мной извиняться, разве нет?»
«Разве вы не отказались выслушать мои слова?»
«…Оправдывайся».
Ну и манера говорить…
Я начал объяснять ситуацию того времени.
«Вы так отчаянно умоляли, что не хотите, чтобы вам было больно, поэтому я передал вам 80% своей маны и ушёл. Тогда на нас напали твари, и я, будучи не в лучшей форме, естественно, с трудом сражался».
«И что?»
«Пока мы с Лилиан отдыхали, она уснула, положив голову мне на плечо. В этот момент пришли вы, госпожа, и в тот самый миг, когда я взял Лилиан за плечи, чтобы уложить её и выйти, вы вошли в комнату».
«С самого начала… то, что ты позволил ей положить голову себе на плечо, — это уже ненормально».
«Вы не помните, как вы обняли меня перед отъездом в Левидом?»
«Ты ведь мой, так что это естественно! Что плохого в том, что девушка хочет обнять своего парня?!»
Я уже впустил в своё сердце людей.
Лилиан уже полностью вошла, а Ирис стоит на пороге.
В такой ситуации, если Элариэн не раскроет своих истинных чувств, у меня нет причин больше обращать на неё внимание.
«Мне тоже нравятся те, кто нравится мне. Если уж я решил впустить человека, то разве не естественно обнимать и принимать ту женщину, которая мне нравится?»
«…Ты мне тоже нравишься…» — пробормотала Элариэн так тихо, что её было почти не слышно.
«Что?»
«Я сказала, что ты мне тоже нравишься! Я… полюбила тебя намного раньше, чем Лилиан и Ирис!»
Элариэн, поднявшись из шкафа, где сидела на корточках, медленно подошла ко мне.
«Запомни хорошенько. И тот, кто знает тебя дольше всех, и тот, кто любит тебя дольше всех, — это я. Ты принадлежишь моей семье и никогда, до конца жизни, не сможешь от меня освободиться».
Несмотря на то что расстояние между нами сократилось, Элариэн не останавливалась.
Наоборот, это я начал пятиться.
- Бух
Я пятился, пока не наткнулся на край кровати и не сел на неё.
Уголки губ Элариэн изогнулись в лёгкой дуге, и она села мне на бёдра.
Чувствуя, что она вот-вот перейдёт черту, я попытался оттолкнуть её, но не смог одолеть силой ту, что подавляла меня моей же силой, объединённой с её собственной.
Элариэн, прижав меня к кровати, распустила свои чёрные волосы над моим лицом.
«…Слезьте».
Мой голос был низким, но в нём был чёткий смысл.
Решимость и в то же время предостережение, что я не позволю этому продолжаться.
Но Элариэн не отступала.
Наоборот, она посмотрела мне прямо в глаза и, словно шёпотом, сказала:
«Скажи это. Скажи, что ты мой, что всю жизнь будешь смотреть только на меня».
«…»
«Я могу сделать тебя гораздо счастливее, чем те суки. Так счастливым, что ты о них и не вспомнишь».
На мгновение в комнате воцарилась тишина.
Я посмотрел в её глаза.
В них была уверенность и в то же время глубокое одиночество.
«Счастье, о котором говорит госпожа, — это вот так? Насильно овладевать мужчиной, который вам нравится?»
«Я уверена. Уверена, что заставлю тебя потом без ума меня полюбить».
Её рука осторожно коснулась моей щеки.
Нежнее и осторожнее, чем когда-либо, словно пытаясь в чём-то убедить.
Она медленно наклонилась.
Словно собираясь прикоснуться своими губами к моим.
- Чмок…
Но её губ коснулись не мои губы, а моя рука.
И в то же время я впитал обратно ману, которую передал ей.
Оставив ей ровно столько, чтобы ей не было больно.
«Ху… пф!..»
Элариэн инстинктивно вздохнула.
Так отреагировало её тело, на мгновение ослабевшее от потери маны.
«Ху-у-уп!..»
«Если вы будете и дальше так поступать, используя мою силу, то в следующий раз, даже если мы будем далеко друг от друга, я могу и не поделиться с вами маной».
«У-у-у-ум!..»
«Если вы этого не хотите, то впредь такого быть не должно».
Она вздрогнула и задрожала.
А затем посмотрела на меня снизу вверх жалобными глазами.
«П-прости… не говори так… я больше не хочу, чтобы было больно…»
Всего 10 секунд назад она была такой уверенной, а теперь умоляет, и её глаза влажные от слёз.
Её голос дрожал.
Я вспомнил её, кричащую от боли из-за болезни несколько лет назад.
Ребёнок, который каждый день терпел предсмертные муки на пороге смерти, теперь, боясь этой боли, пытается ухватиться за что-то под именем любви.
Настолько страшной была для неё боль от болезни.
Она кричала так, как кричат люди при смерти, по четыре-пять раз в день. Как тут не испугаться?
От её слёз мне самому стало немного жаль.
«…Жаль, говоришь. За такое короткое время я слишком сильно изменился».
Никогда бы не подумал, что в своей жизни почувствую жалость к этой сумасшедшей.
«Куда вы смотрите?»
«А?.. А, э…»
Элариэн, покраснев, смотрела на моё бугристое, покрытое шрамами тело.
Это была понятная реакция, ведь она, скорее всего, впервые видела обнажённый мужской торс.
К тому же, она до сих пор сидела на мне.
«М-можно потрогать?..»
«…Даже если я скажу „нет“, вы всё равно дотронетесь, так зачем спрашивать?»
«Ну, из вежливости?..»
Она указательным пальцем надавила на мою грудь.
«Твёрдая… А моя такая мягкая…»
Она, смущаясь, слегка надавила на свою грудь и пробормотала себе под нос.
Я посмотрел на неё, а затем снова отвёл взгляд.
«Удивительно… как тело может быть таким твёрдым?..»
«Если будете четыре года усердно тренироваться, госпожа, то и вы такой станете».
«А почему у тебя так много шрамов?»
«…Появились в детстве, не помню. Некоторые — от побоев Люси».
«А… это Люси тебя так?..»
«Это была беспорядочная жестокость и побои под названием „тренировка“».
Элариэн, коснувшись моей груди, переместила руку на пресс и бицепсы.
Сначала она, словно играя, тыкала пальцем, а затем начала ощупывать всей ладонью.
Её прикосновения были определённо вызваны любопытством, но,
если так оставить, казалось, она зайдёт до конца.
«…Хватит. Солнце уже почти село».
Я, отвернувшись к окну, тихо сказал.
Красный закат уже наполовину скрылся, и небо медленно затягивалось тёмной пеленой.
На небе показалась луна, и на территории академии становилось всё тише.
Но в этой маленькой комнате, наоборот, царило удушающее напряжение, как никогда прежде.
«Давай спать вместе».
«…С какой стати я должен спать с вами, госпожа».
«В академии ведь все закрывают глаза на то, что влюблённые спят в одной комнате. И… я ведь теперь не фиктивная, а по-настоящему тебя люблю…»
На эти слова я медленно повернул голову и посмотрел на неё.
«Это относится к тем, кто любит друг друга. Я к вам, госпожа, таких чувств никогда не испытывал».
«…Но я…»
«Если бы я любил вас, госпожа, то не отказал бы вам, когда вы впервые признались».
Зрачки Элариэн дрогнули.
Маленькие губы мелко задрожали, и в итоге сорвался короткий вопрос:
«…Почему я тебе не нравлюсь?»
Я долго молча смотрел на неё.
Раньше этот вопрос вызвал бы у меня только раздражение, но сейчас он прозвучал немного иначе.
«Раньше вы мне не нравились, госпожа. Но… честно говоря, сейчас это не совсем так».
Она слегка приподняла голову.
«…Тогда, разве ты не можешь меня полюбить?»
«Слова „люблю“ влекут за собой ответственность. Чтобы ответить на эти чувства, я и сам должен испытывать нечто подобное».
«…Значит, пока нет».
Я кивнул и продолжил:
«У меня больше причин не любить вас, госпожа, чем любить».
«…Почему?»
«Вы забыли всё, что сделали со мной до сих пор?»
Взгляд Элариэн медленно потух.
«То, что вы пришли спасти меня на этот раз… я ценю это. Но это не может перечеркнуть всё, что было до этого. Вспомните».
К тому же, моя цель — разрушить этот Контракт души и убить её отца, Ройдена.
В такой ситуации я не мог её полюбить.
Она плотно сжала губы, а затем наконец низко и тихо пробормотала:
«…Прости. Тогда… я и вправду была не в себе от боли. Я постараюсь исправиться, и сейчас, и в будущем… Дай мне… шанс».
В её голосе переплетались отчаяние и сожаление.
Я глубоко вздохнул и сказал:
«Для начала, возвращайтесь».
Элариэн на мгновение прикусила губу, а затем неохотно кивнула.
«…Хорошо. Но взамен… я и впредь буду приходить к тебе, как сегодня. Я хочу показать тебе, хоть понемногу, как сильно я тебя люблю. Даже если это любовь в одни ворота… мы ведь сейчас пара, не так ли?»
Сказав это, она направилась к двери.
Я хотел твёрдо сказать «нет»…
Но спина Элариэн выглядела такой маленькой и одинокой.
И этот жалкий взгляд постоянно тревожил моё сердце.
«Чёрт… меня что, трогают люди?..»
Дверь, которую открыла Лилиан, впускала и других.
В итоге, слово сорвалось, как вздох.
«…Хорошо. А пока возвращайтесь».
Элариэн удивлённо обернулась, а затем вдруг обняла меня.
Голос, донёсшийся из её объятий, дрожал.
«Л-л-л…»
«…?»
«Л-л-люблю…»
На мгновение я усомнился, правильно ли расслышал это тихое и смущённое признание.
А она, покраснев, словно убегая, открыла дверь и выскочила из моей комнаты.
«…Хаа».
Оставшись один, я сел на край кровати и приложил руку ко лбу.
«С ума сойти…»
Тряхнув головой, словно отгоняя мысли, я снова снял одежду и направился в душ.
Холодные струи воды ударили по голове.
И я тихо пробормотал:
«…Нужно просто поспать».
Похоже, в голове был слишком большой сумбур.
«…Сказала. Наконец-то… сказала!..»
Выйдя в коридор, я прислонилась к стене и тихо прошептала.
Сердце до сих пор бешено колотилось.
Казалось, каждая жилка в теле ожила и запульсировала.
Слово «люблю».
Стоило только произнести его вслух, и мир, казалось, немного изменился.
Я на время отбросила свою гордость.
Ради одного этого слова я впервые унизилась.
И… в итоге смогла.
Это был момент, когда я впервые полностью передала Берселю свои истинные чувства.
«…Первый успех».
Я тихо, довольно улыбнулась.
Поцеловать не удалось… да, пока.
Но это определённо не было поражением.
Я дотронулась до его тела, обняла его,
и была ближе к нему, чем любая другая женщина.
И теперь его комната — это место, куда я могу приходить в любое время.
«Те две суки… до такого не дошли бы».
Лилиан Присиллин.
Ирис Хиниа.
Эти лисы, что вьются вокруг Берселя.
Притворяются сладкими, а сами только и ждут момента, чтобы украсть его взгляд.
«…Хоть бы им обеим шеи свернуть».
Я стиснула зубы.
Кончики пальцев задрожали.
В прошлом году, когда я довела до полусмерти ту однокурсницу, что постоянно ко мне лезла.
Мать плакала, а отец был в ярости.
Берсель тоже… сейчас, определённо, будет разочарован.
Сейчас, когда я пытаюсь завоевать его сердце,
любое моё действие должно быть тщательно выверено.
«Да. Сейчас остаётся только терпеть. Только так… я смогу сделать Берселя своим».
И гордость, и одержимость, и гнев.
Всё это — лишь средства для того, чтобы заполучить его.
«…Нужно укоротить юбку».
Пробормотав это себе под нос, я слегка обхватила себя за талию.
«И бельё… что-нибудь посмелее».
Я убрала волосы со лба.
Сначала подойти телом,
а затем притянуть сердцем.
Так глубоко, чтобы он не смог отказаться, так крепко, чтобы он не смог сделать никакого другого выбора, кроме меня.
На моих губах медленно, но многозначительно появилась улыбка.
«Берсель. В итоге… ты будешь моим».
Южные равнины.
Под небом, где медленно плыли облака, над бескрайним полем, окрашенным в цвета заката.
В комнате небольшого домика сидела девушка с рыжими волосами, отправленная сюда из академии.
Свет был выключен. Под тихим светом лампы она держала кисть.
Кончики пальцев едва заметно дрожали.
И кисть, зажатая в этой руке, медленно коснулась бумаги.
Она рисовала лицо мужчины.
Человека, которого она любила больше всех на свете, и единственного, кого она не могла забыть и по сей день.
«…»
С каждым штрихом, с каждой точкой её дыхание становилось всё тоньше.
Закончив глаза мужчины на рисунке, она тихо улыбнулась.
«Эти глаза… да, такими они и были».
Прошло четыре года.
Но она ни на мгновение не забывала его.
Уголки его губ, когда он улыбался.
Его взгляд, казавшийся безразличным, но на самом деле мягкий.
Манера говорить, бормотание во сне, даже то, как он кончиками пальцев убирал волосы.
Всё было по-прежнему так отчётливо.
Она не могла его забыть.
Нет, она и не собиралась его забывать.
Потому что тогда у неё не было выбора.
В той ситуации, где переплелись ложь и правда, выбор и ответственность… она бесчисленное количество раз ненавидела себя за то, что была вынуждена причинить ему боль.
Но в следующий раз, когда они встретятся… она сможет рассказать ему всю правду.
Она хотела попросить у него прощения.
Хотела открыть ему своё сердце и снова увидеть его улыбку.
Он был таким человеком.
Всегда тёплым,
и слабым перед ней… таким, до глупости добрым человеком.
«…Готово».
Она отложила кисть и осторожно перенесла мольберт к окну.
Сквозь открытое окно мягко лился лунный свет.
Она долго смотрела на рисунок, стоявший в этом свете.
Вытирая краску с кисти, она одной рукой коснулась безымянного пальца своей левой руки.
Серебряное кольцо.
Маленькое и простое.
Хоть оно и было всё в царапинах и потускнело… для неё это кольцо было обещанием, дороже любых драгоценностей.
«…Интересно, как он поживает?..»
Тихо поглаживая рисунок с его изображением, девушка прошептала, словно говоря сама с собой.
А затем тихо закрыла глаза.
Словно вспоминая его.
До того дня, когда они снова встретятся——
Она и сегодня жила, рисуя его.
П/П: Друзья, спасибо, что читаете мой перевод этой новеллы! Хочу напомнить, что я покупаю главы на корейском платном сайте, чтобы делиться с переводом. Это требует немалых затрат, поэтому буду очень благодарен за вашу поддержку! Если вам нравится мой труд, пожалуйста, подумайте о покупке платных глав — это помогает мне продолжать переводить и приносить вам новые главы без задержек. Спасибо за вашу поддержку! Главы до 70 можно найти в закреплённом комментарии под страницей тайтла.
Глава 34. Одержимость, одержимость, и ещё раз одержимость
Центральная библиотека академии, время, когда послеполуденное солнце длинными лучами ложится на столы.
Я сидел за столом с Ирис, разложив перед собой учебник по введению в магию. Тяжесть огромной книги давила на кончики пальцев, а сложно переплетённые формулы и заумные концепции плавали у меня перед глазами.
«Итак, чтобы это уравнение было верным… поток маны должен равномерно распределяться по этой структурной линии. Если этого не происходит…»
Ирис спокойно продолжала объяснение. Она указывала пальцем на учебник и, чётким голосом излагая теорию, смотрела на меня. Я кивал, стараясь максимально сосредоточиться, но… честно говоря, я ничего не понимал.
«…»
Молчание.
Пока я тупо смотрел на книгу, Ирис слегка нахмурилась, а затем, с улыбкой на лице, склонила голову набок.
«Понял?»
«…Ага».
«Не понял, да?»
«…Ага».
Ирис тихо рассмеялась. В её смехе не было ни разочарования, ни насмешки. Она смотрела на меня так, словно это было привычно, и даже с какой-то нежностью.
«Хм-м… как бы объяснить попроще… Может, к этой части лучше подойти с точки зрения потока, а не уравнения?..» — пробормотала она, постукивая кончиком пальца по странице.
Я повернул голову и посмотрел на неё.
Она, склонившись над книгой и слегка нахмурив лоб, о чём-то думала.
И этот её вид показался мне до странности тёплым.
Так прошло время, и мы решили сделать небольшой перерыв.
Положив ручку на стол, я отвернулся к окну.
Закатный свет, проникая сквозь окна, окрашивал библиотеку в оранжевые тона.
«Ну как, начинаешь понемногу понимать?» — спросила Ирис рядом со мной.
Я, вздохнув, сказал:
«Какого чёрта в магии вообще нужна математика?..»
«Магия — это не только мана. Чтобы структурировать теорию и стабилизировать магические формулы, расчёты необходимы. Путь потока маны, фаза, форма волны мана-ядра… всё это нужно оцифровать, чтобы добиться точного сотворения».
Я кивнул, но при этом нахмурился.
«И какой толк в теории, если нет таланта?»
Ирис, молча выслушав меня, тихо заговорила:
«Верно, в магии талант — это 9, а усилия — 1. Но… у тебя ведь есть эти 9. Так что, зная теорию, ты можешь стать намного сильнее. Ты ведь и сам знаешь, что разница между 9 и 10 — это не просто цифра 1».
Я тихо закрыл глаза.
Ирис была права. Более чем права.
«Кстати, а почему ты вдруг решил так усердно учиться?» — спросила Ирис, искоса взглянув на меня.
Она игриво прикусила кончик ручки.
«Раньше ведь, когда я предлагала помочь, ты отказывался».
Вместо ответа я уставился в книгу.
«…Просто я почувствовал, что для того, что я должен сделать, нужна учёба».
«Правда? Раньше ты говорил, что будешь жить один в месте, где никого нет. Передумал?»
«Да. Немного».
«И что же это за дело? Собираешься стать профессором? Или поступить в исследовательский институт? Или… раскопать что-то в области чёрной магии?»
«Ничего такого. Просто… это для того, чтобы обрести свою свободу».
Ирис больше не спрашивала.
Я, перелистывая страницу, пробормотал про себя.
Контракт души.
Магические оковы, которые я несколько лет пытался разорвать, разрывая при этом собственное тело.
Чтобы разорвать цепи, сковавшие меня, простой силы было недостаточно. Нужно было понять логику, по которой они были созданы.
Поэтому я выбрал этот путь.
Чтобы разрушить, нужно как следует понять.
«И до каких пор ты собираешься учиться?»
«…Пока не достигну своей цели».
«И когда это будет?»
«Я и сам не знаю. Может, это займёт довольно много времени».
«Значит… тебе придётся и дальше заниматься со мной?»
«Похоже на то».
Услышав это, Ирис, сверкнув глазами, улыбнулась. А затем вдруг хлопнула в ладоши.
«Тогда давай создадим свой кружок!»
«Кружок?»
«Да! В академии ведь обязательно нужно состоять в одном кружке. Так что давай мы вдвоём создадим учебный кружок!»
Я слегка склонил голову набок.
«Учебные кружки ведь уже есть?»
«Есть-то есть. Так что название придумаем какое-нибудь пооригинальнее! Что-то вроде… „Кружок по исследованию магии для самостоятельного обучения“?»
«Название какое-то…»
«Но если мы создадим кружок, то сможем заниматься вместе во время клубной деятельности. И…» — Ирис, тихо улыбнувшись, продолжила:
«…просто я хочу быть с тобой хоть немного дольше».
На мгновение я потерял дар речи.
Она сказала это так легко, но вес этих слов был немалым.
Я слегка опустил взгляд.
«…Ладно. Состоять в кружке с тобой — может, и не так уж плохо».
«Правда? Обещаешь?»
«Да».
В этот момент улыбка Ирис показалась мне теплее солнечного света.
Война, начавшаяся в Левидоме.
Эта искра вскоре, подобно степному пожару, разрослась и привела к полномасштабной войне между королевством и культом демонов.
Вскоре обе стороны, собрав все свои войска, открыли врата настоящей войны.
Если судить по численности войск, культ демонов был в явном меньшинстве.
Но, несмотря на это, война состоялась.
Потому что у них была сила — чёрная магия.
Чёрная магия.
Проклятая магия, платой за которую служат жизненная сила и кровь.
Это зловещая техника, дарующая силу, намного превосходящую обычную магию, и способная в одночасье изменить ход битвы.
Источник этой силы — могущество Великого демона.
Именно поэтому они так отчаянно рвутся воскресить Великого демона в этом мире.
Королевство ответило, и армия с магами, размещёнными на передовой, проливая кровь, удерживали фронт.
Но, по иронии судьбы, чем ожесточённее становилась война, тем меньше менялась повседневная жизнь в академии и в городах.
Лёгкое беспокойство и напряжение.
И всё.
В конце концов, если дойдёт до того, что на войну придётся отправлять студентов академии, это будет означать, что королевство уже на грани поражения.
Поэтому… в академии и сегодня было спокойно.
Настолько, что это удивляло…
«Эй! Ты создала кружок с Берселем, даже не сказав мне?!»
Голос Лилиан эхом разнёсся по коридору учебного корпуса. Её лицо было красным от гнева, а книга в руках дрожала.
«А я что, должна была у тебя разрешение спрашивать, чтобы создать кружок? И потом, хоть мы и на одном курсе, но я на год старше, что это за „эй“? Где твои манеры?»
Ирис спокойно парировала выпад Лилиан.
Она, приподняв уголки глаз, даже усмехнулась, издеваясь над ней.
«Думаешь, я не вижу твоих лисьих уловок?»
«Если так переживаешь, вступай к нам. Конечно, принимать тебя или нет, решать мне».
Терпение Лилиан было на исходе.
Я, наблюдая за их перепалкой издалека, тихо вздохнул.
Без моего ведома Ирис и вправду создала кружок.
И я стал его вице-президентом.
Кружок, созданный Ирис, первой в общем рейтинге первого курса, и мной, одним из лучших в боевом рейтинге, естественно, с первого дня привлёк толпы желающих вступить.
Заявки горой лежали на столе.
Но Ирис не приняла ни одного.
Собеседования были лишь формальностью, на её лице всё время было написано, что ей никто не нравится, она не кивала ни на один ответ.
Нет, может, она с самого начала и не собиралась никого принимать.
«Ы-ы-ы…»
Лилиан, стиснув зубы, с трудом сдерживала дрожь в плечах.
Посмотрев на Ирис покрасневшими от гнева глазами, она перевела взгляд на меня.
В её зрачках, полных гнева, теперь проступили обида и печаль.
«Берсель… как ты мог создать с ней кружок, даже не сказав мне?»
На эти слова я на мгновение замолчал, а затем тихо заговорил:
«…Прости».
«Хы-хын~».
Ирис небрежно взяла меня под руку и напевала себе под нос.
Её вид говорил: «Я победила».
Этого было достаточно, чтобы ещё больше раззадорить Лилиан.
«Ирис… считай, что тебе повезло, что здесь много людей».
«Что?»
«Если бы не было людей… я бы, может, и вправду тебя убила».
«Ой-ой, и по боевому рейтингу, и по оценкам ты ниже меня. Ты и вправду думаешь, что сможешь меня победить в настоящей схватке?»
На эти слова я не выдержал и вклинился между ними.
«…Может, хватит вам обеим?»
Их взгляды одновременно устремились на меня.
«Ирис, если будешь так продолжать, я могу просто выйти из кружка».
«Н-нет… прости… я не буду…»
«Лилиан, и ты тоже, хватит».
«…Да… прости…»
Что-то… странное.
И Лилиан, и Ирис — обе из знатных семей.
Лилиан — леди из семьи Присиллин, а Ирис — наследница семьи Хиниа.
И то, что они, такие, не могут и слова сказать против меня… честно говоря, я этого не понимаю.
К тому же, Элариэн из одной из четырёх великих семей не так уж сильно от них отличается…
Что же я вообще значу для них?
Чем больше я думал, тем больше запутывался.
«Ладно, нам нужно на занятия. Пойдём, пока не опоздали».
«Да…»
«Хорошо…»
Мы молча, скрывая свои непростые чувства друг к другу, пошли вперёд.
И так, в этой до странности спокойной, несмотря на войну, академии, проходил ещё один день.
«Все вы, я думаю, знаете, что из-за войны, которую снова развязал культ демонов, в стране неспокойно. Берсель и Лилиан и вовсе оказались в изоляции в Левидоме, где и началась война».
Низкий и твёрдый голос профессора Серхис разнёсся по аудитории.
На её слова взгляды всех студентов мгновенно устремились на нас.
Я смотрел на них с неприязнью, а Лилиан, слегка нахмурившись, казалось, что-то сдерживала.
«Но часы академии никогда не останавливаются. Мы в итоге победим. Так что вам нужно лишь верить в своих сонбэ-магов. А эта практика — то, что называют цветком академии, — практика „ментор-менти“».
Практика „ментор-менти“.
Проще говоря, это формат, в котором сонбэ и хубэ объединяются в одну команду и проходят боевое крещение.
За исключением четверокурсников, которые в основном отсутствуют из-за миссий, сонбэ со второго и третьего курсов могут выбрать до трёх первокурсников, которых хотят взять к себе.
Так формируются команды из одного сонбэ и выбранных им первокурсников, которые вместе проходят практику.
Невыбранные второ- и третьекурсники проходят практику отдельно… немного жестокий способ.
Но Серхис была непреклонна.
«Вчера студенты второго и третьего курсов выбрали своих менти. Сейчас я раздам вам записки, посмотрите. У кого записка пуста, тот ещё не выбран, так что ждите отдельно».
Серхис с помощью магии начала раздавать записки, и передо мной тоже лёг тонкий листок бумаги.
Что-то в груди тихо ёкнуло.
Хоть я и был в числе лучших, меня больше интересовало не «сколько», а «кто» там будет написан.
Я развернул записку.
И в этот момент в глаза бросились многочисленные имена, заполнившие тонкий листок.
«Так много?..» — вырвался у меня короткий вздох.
Но среди всех имён особенно выделялись два.
Элариэн.
И Офелия.
Элариэн… я ожидал этого.
Она бы ни за что не упустила такую возможность.
Но Офелия.
Её имя было неожиданностью.
Я не думал, что она до сих пор так одержима мной.
После того как я несколько раз ей отказал, она больше не предлагала вступить в студсовет.
Похоже… она всё ещё не отказалась от меня.
Глава 35. Хочу запереть тебя навсегда и просто кормить
«…»
Выбор, в конце концов, был только один.
В тот момент, когда я развернул записку, в глаза бросилось множество имён.
Но среди них чётко выделялись лишь два.
Элариэн. Офелия.
И кого мне было выбирать среди сонбэ, которых я даже не знал?
Уж лучше было выбрать одно из знакомых лиц.
Проблема была в том… что эти знакомые лица доставляли ещё больше головной боли.
Выбрать Офелию?
В тот же миг Элариэн, несомненно, примчится ко мне с пеной у рта.
И простым захватом моей комнаты дело не ограничится.
Даже если я поставлю специальный магический замок, чтобы она не смогла открыть его своим ключом, она всё равно как-нибудь его взломает и,
заняв мою кровать, будет ворчать.
В конце концов, эта практика «ментор-менти» — тоже лишь практика по названию,
а на деле — не более чем официальный курс по связыванию меня с Элариэн.
И… честно говоря, Офелия постоянно заводит разговоры о студенческом совете…
«Вступай в студсовет», «место рядом со мной свободно», «я помогу, подумай»… до смерти надоело.
Элариэн хотя бы, хоть и ворчит и липнет,
но, по крайней мере, создаёт ощущение, что оставляет мне какое-то пространство для «свободы».
…Пусть это и иллюзия.
Вывод был один.
«Хочешь чего-нибудь поесть? Пойдём поужинаем?»
Знакомый голос оборвал мои мысли.
Я повернул голову.
Посреди кровати в моей комнате,
лежала на животе Элариэн, подперев подбородок обеими руками, и широко улыбалась.
Чёрные волосы мягко ниспадали,
а её ноги безостановочно болтались в воздухе.
«Вы не уходите?»
«Ты же сам разрешил мне приходить».
«Я разрешил входить в комнату… а не сидеть здесь часами».
«Хм! Думал, я не догадаюсь? В тот момент, когда ты выбрал меня своим ментором, игра была окончена!»
То, как она надула губы и отвернулась, было в каком-то смысле… даже мило.
Словно самодовольная кошка, радующаяся, что всё идёт по её плану.
«Кажется, я и вправду окончательно свихнулся…»
Я подумал, что это мило?
Я? Об Элариэн?
Мне тут же захотелось себя придушить.
«…Пойдёмте ужинать».
«Да!»
Элариэн вскочила и подошла ко мне.
Лёгкая походка, взволнованное выражение лица,
и тот взгляд, в котором читалась уверенность в победе.
Я вдруг подумал.
…С каких это пор её такое естественное присутствие стало частью моей повседневности?
И то, что сейчас это казалось мне само собой разумеющимся, было немного страшно.
«Ну как? Вкусно?»
Элариэн с ожиданием во взгляде следила за моей реакцией.
Я, положив вилку, проглотил кусок и тихо кивнул.
«Вкусно, но… мы всегда должны ужинать вне дома?»
На мои слова Элариэн надула губы и сделала обиженное лицо.
«В столовой академии не подают то, что я хочу. И потом, ты же сам сказал мне выбирать. Велел выбрать, что я хочу, а теперь жалуешься?»
От её слов я на мгновение потерял дар речи.
Верно. Это меню выбрала не я, а Элариэн.
И при этом я ещё и ворчал: «дорого», «далеко», «зачем обязательно снаружи?».
Жаловаться на то, что «дорого», старшей дочери одной из четырёх великих семей — сейчас, если подумать, это было немного глупо.
«Я не говорил, что невкусно. Просто было интересно».
«Хм-м… На этот раз прощаю, так и быть».
Тихо фыркнув, Элариэн, похоже, быстро отошла и принялась размешивать вилкой пасту на своей тарелке.
То, как она накручивала макароны на вилку и отправляла их в рот, было на удивление аккуратно и, более того, она выглядела счастливой.
Набив полный рот и медленно пережёвывая, она слегка прикрыла глаза, словно человек, увидевший очень приятный сон.
«Фух… всё-таки снаружи лучше. И вкус, и атмосфера другая, правда?»
«Скорее не атмосфера… а то, что не шумно, хорошо».
«Ой, ты хочешь сказать, что тебе нравится это время со мной, потому что тихо? Если ты так говоришь, я ведь могу и растрогаться».
«Вовсе нет…»
«Что значит „нет“? Я слышала. Только что слышала».
Элариэн игриво подмигнула и отпила глоток воды.
Я, слегка приподняв уголки губ, покачал головой.
Иногда такие разговоры с ней утомляли, но после них на душе почему-то становилось немного легче.
**
«Милашка».
Ну правда, он же просто ест, почему он такой милый?
Когда я смотрю, как Берсель тихо накручивает пасту на вилку и отправляет её в рот, у меня почему-то всё внутри трепещет.
Большое, крепкое тело, суровое лицо. А теперь представьте, как такой человек аккуратно ест пасту.
Не смешно? Нет, мило же. Такое зрелище, которое хочется видеть только мне одной.
Это… действительно должна видеть только я. Никто другой. Это моё.
…А-а, хочу запереть его навсегда и просто кормить.
Чтобы никто не видел.
Чтобы никто не трогал.
Хочу сделать его полностью своим.
Такого Берселя, который будет слушать только мои слова, реагировать только на мои слова, смотреть только на меня…
И Лилиан, и Ирис — обе до смерти надоели.
Сам факт, что эти суки смеют называть его по имени, выводит из себя.
Если бы только был способ, если бы только был… я бы с удовольствием их обеих убрала.
«Ешь побольше. Заказать ещё?» — спросила я его как можно более светлым голосом.
Хотя на душе было совсем не так.
«Спасибо, я не переедаю».
…Ну правда, такой хороший.
Как можно таким милым голосом так вежливо отказывать?
Я бы на его месте, даже если бы не хотела, всё равно бы съела.
Сказала бы, что ради него готова на всё…
Ладно, пока ещё нет.
Но скоро так будет.
Нет, я должна так сделать.
Я, улыбаясь, ответила:
«Правда?»
…В те времена, когда его не было, жизнь не имела смысла.
Когда я заболела, я ждала только смерти.
Я искренне молилась о смерти, падала на колени перед отцом и, плача, умоляла дать мне умереть.
Тогда я… действительно была не человеком.
Потому что жить было адом.
И такого меня спас Берсель.
Он спас меня, он подарил мне счастье, которого у меня не было.
Человек, который впервые дал мне почувствовать, что значит жить, мне, для которой даже дышать было мучением.
Поэтому он…
Он — моя жизнь, моя причина, моё всё.
Потерять его — всё равно что умереть снова.
…Так что.
Теперь я и вправду сделаю его своим. Чтобы никто не мог позариться.
Запереть его рядом с собой, заставить принимать только мою любовь… да. Так и нужно сделать.
Мой.
Мой, и только я могу им обладать.
- Тук-тук
«Войдите».
Тихий стук, и из-за двери донёсся разрешающий голос.
Я нажал на ручку и вошёл в комнату.
Время регулярных консультаций по профориентации в академии. Сегодня была моя очередь.
За столом, заваленным беспорядочными стопками документов, виднелось очень уставшее лицо профессора Серхис.
Обычно жизнерадостная и энергичная, сейчас под её глазами залегли тёмные круги.
Я тихо поздоровался и сел на маленький низкий стул, на который она указала.
«Подождёшь немного?»
«Да».
Серхис, подняв в воздух десятки ручек, с помощью магии погрузилась в разбор документов.
Она держала в одной руке чашку с кофе, отпивая глоток, а другой придерживала лоб.
«Хаа… как же вас много…»
«У вас, похоже, много работы».
«Изначально консультации были не на мне… Старые профессора потихоньку слиняли, и всё свалилось на меня… Вчера я спала всего два часа…»
Голос, смешанный со вздохами и усталостью.
Но даже в таком состоянии её концентрация, с которой она внимательно просматривала каждый документ, не ослабевала.
Я, боясь помешать, молчал.
Так прошло несколько минут, и наконец её взгляд переместился на меня.
«Прости, что заставила ждать. Ну что ж, начнём консультацию?»
Серхис взяла моё личное дело и начала его просматривать.
«Поступление по рекомендации семьи Хейсель. По слухам, ты из отряда „Призрак“… верно?»
«Да, верно».
«В каком возрасте ты вступил в отряд?»
«В восемнадцать».
Её брови слегка приподнялись.
«В таком возрасте в отряд „Призрак“… ты самый молодой новобранец. С такими навыками, чему тебя ещё учить в академии… Ты определённо сильнее меня, можно и с госпожой директором потягаться, да?»
Она, постукивая ручкой по голове, продолжала бормотать, скорее себе, чем мне.
Затем, посмотрев в нижнюю часть документа, слегка склонила голову набок.
«Боевой рейтинг — первый, а общий… пятый. Письменная оценка — нижние 97%? Ого, это уже слишком».
«…Да».
Мой голос стал немного тише. Нижние 97%. Страннее было то, что ниже меня было ещё 3%.
«Но хорошо, что ты вытянул за счёт боевой мощи. Благодаря выдающимся навыкам удержался на пятом месте. Если немного подтянешь оценки на промежуточных экзаменах, можешь и на первое место выйти. Ты занимаешься отдельно?»
«Да. Занимаюсь».
Она кивнула.
«Хороший подход. С таким выдающимся талантом, если подтянешь теорию, можешь стать беспрецедентным магом. Было бы хорошо, если бы такой талантливый и опытный в бою парень, как ты, хорошо развивался в этой академии. А после выпуска? Вернёшься в отряд „Призрак“?»
Я на мгновение опустил глаза.
Я не мог сказать правду, о своей цели — сломать Контракт души и убить Ройдена.
«…Да. Наверное».
«И всё равно решил поступить? Если собираешься возвращаться… это ведь был не обязательный выбор?»
«Я и сам не знаю. Сверху приказали поступить».
Это было желание Элариэн, но я не хотел упоминать её имя.
Серхис тоже не стала допытываться.
«Тогда давай поговорим о промежуточных экзаменах. Ты ведь знаешь, что практика „ментор-менти“ скоро будет заменена экзаменом?»
«Да».
«Это будет практика по зачистке, так что для тебя, с твоим боевым опытом, это будет привычно. С твоими навыками тебе не о чем беспокоиться… но оценки чем выше, тем лучше. Распределение по местам практики скоро объявят. На этот раз вы будете отправлены вместе с другими курсами, так что важно будет сотрудничество. Постарайся наладить отношения и с сонбэ».
Она повернула голову и указала на сенсорный камень, стоявший передо мной.
«И напоследок, давай попробуем это. Ты когда-нибудь измерял свой ранг?»
«Отдельно ранг никогда не измерял».
«Тогда давай измерим сейчас. Это новейший сенсорный камень. Ты ведь уже пользовался портативным? Этот может проанализировать твою ману более детально. Это оборудование, введённое в тестовом режиме с этого семестра. Все в отряде „Призрак“ — выше седьмого круга. Так что и у тебя должен быть примерно такой же. К слову, у меня — пятый круг».
Я молча кивнул и положил руку на сенсорный камень.
- Гу-у-у…
Тихий вибрирующий звук. Вскоре камень начал чернеть.
«Хм?..»
Брови Серхис снова дёрнулись.
«Минутку. Убери-ка руку».
Когда я убрал руку, она придвинула камень к себе и, влив в него свою ману, снова проверила.
А затем на мгновение замолчала.
«Это… я впервые вижу такую реакцию…»
«Что-то не так?»
«Камень чернеет… только когда обнаруживается мана типа чёрной магии…?»