Солнце тянулось к закату, заливая салон школьного автобуса медовым светом. Я смотрел в окно, пытаясь запечатлить в памяти этот момент. Золотые лучи пробмвались сквозь кроны придорожных деревьев и грели кожу. Первое место! Мы сделали это! Эйфория победы на конкурсе всё ещё не отпустила меня. Я перевёл взгляд в салон, борясь с усталостью во всём теле.

Рядом со мной стоял Алекс. Мой лучший друг, а также наш бессменный капитан. При росте под сто девяносто он возвышался над всеми нами, словно страж. Чёрные волосы были слегка взъерошены после бурных празднований, а в мягких, почти девечьих чертах лица непрокрадывалось ни капли усталости.

— Молодцы ребята! Такими темпами мы в скором времени станем чемпионами страны! – Единственное, что нарушало гармонию его лица, – небольшая горбинка на носу, которую он заработал в детстве, упав с велосипеда прямо перед «дамой его сердца». Сейчас мы это вспоминаем с улыбкой на лице.

Справа от Алекса, через проход устроился Марк с вечно растрёпанными русыми волосами. Его лицо, хоть и украшенное слегка кривоватым носом, было по-своему миловидным.

— Шайн! – Раздался звонкий голос спереди.

Я повернул голову. С переднего сиденья, облокотившись на спинку, на меня смотрела Элиза. Светло-русые волосы выбились из небрежного хвоста, обрамляя простое, но невероятно живое лицо. Заурядная внешность, но характер боевой.

— Ты был великолепен! — Её зелёные глаза засверкали, когда она тихо с искренностью обратилась ко мне. — Этот последний вопрос... без тебя мы бы не справились.

В ответ я просто улыбнулся и кивнул.

Рядом с ней, поправляя длинные светлые волосы, сидела Ева, её подруга. Высокая, голубоглазая, с точёными чертами лица, она производила впечатление статуи. Мы с ней мало общались за время, проведённое в клубе. Я вообще мало с кем общался, меня сюда притащил Алекс. Но не то чтобы я был против этого.

— Алекс, быстро сядь на своё место!

В автобусе нас восемь учеников, водитель и учительница, госпожа Морган. Я скосил взгляд в конец салона, где она сидела. Женщина лет тридцати, с аккуратными каштановыми волосами и спокойными карими глазами. Она выглядела младше своих лет, но от неё исходило чувство надёждности. Алекс в ответ на её замечание лишь посмеялся и начал бурно ей что-то рассказывать, и я сосредоточился на его голосе.

А потом солнце внезапно погасло. Не просто зашло за тучи или горизонт, а именно погасло. Я не успел даже удивиться. В следующий миг мир перевернулся. Чудовищной силы удар смял правый бок автобуса, будто консервную банку. Меня швырнуло в проход, стёкла взорвались миллионами осколков, засыпая всё вокруг.

Я попытался встать, слыша крики боли и ужаса, но пол под ногами снова взбесился. Автобус подбросило вверх с такой силой, что я впечатался в потолок. Внутрь ворвался ветер. Горячий, обжигающий, он сменялся ледяным за долю секунды, раздирая лёгкие. В грохоте ломающегося метала и завывающей бури я услышал чудовищный вой. А потом перестал слышать. Просто в один миг мир заполнила звинящая тишина.

Но даже эта тишина не спасала от воя. Он проходил сквозь кости, заставляя внутренности вибрировать от ужаса. Казалось, сам воздух от него плавился. Как же больно!

Ошеломлённый я поднял взгляд и увидел Элизу. Её тело наполовину высунуло в разбитое окно. Как она держалась? Слабая девушка из последних сил цеплялась за искорёженную раму. Мелкие осколки стекла впивались в руки, словно хищные зубы, по пальцам текла кровь. Её рот был расскрыт в беззвучном крике, а из глаз в перемешку со слёзами струились алые дорожки.

"Чёрт!" – Выругался я про себя, когда в моей голове что-то щёлкнуло. Превозмогая боль по всему телу, я бросился к ней. Схватил её за плечи и рывком затянул обратно в салон. Она была лёгкой, как пушинка в этом безумном урагане. Действуя чисто на инстинктах, я прижал её к креслу и туго зафиксировал ремнём безопасности.

Всё. Я даже не успел выдохнуть, как потоком ветра меня выдернуло из автобуса. Крик застрял в горле, когда тело протащило сквозь оконную раму. Я чувствовал, как ломаются кости. Рёбра, ключица, левая рука, правая, обе ноги — одна за другой они хрустели, точно сухие ветки, а плоть разрывалась. Я хочу умереть! Мне так больно!

Я видел, как болтаются мои конечности, вывернутые под неестественными углами, чувствовал адскую боль, но не мог потерять сознание.

Меня закрутило в урагане, отбрасывая всё дальше от разбитого автобуса, в самое сердце бушующего хаоса. Огромный обломок дерева, похожий на таран, вынырнул из пыльной мглы и с тошнотворным хрустом врезался мне в левый бок. Я почувствовал дикую, ни с чем не сравнимую вспышку боли, а потом пустоту. Моей левой руки больше не было. Только развороченное плечо. Это конец, подумал я спокойно и отстранённо, наблюдая за хлещущей из раны кровью.

И в этот самый миг, прямо перед неизбежной смертью, на мой лоб упала Капля. Я не мог чувствовать ничего кроме всепоглощающей агонии, но эту каплю я почувствовал всеми клетками своего измученного тела. Она была тяжёлой. Тяжелее, чем весь тот ужас, что мне пришлось пережить за последние минуты.

Золотая, сияющая жидкость растеклась по моей коже. И в тот же миг я потерял возможность дышать. Боль, которая до этого была просто адской, взорвалась с новой силой, ядерным грибом растекаясь от макушки до кончиков пальцев ног. Это была агония иного порядка. Казалось, каждая моя клетка кричит, разрываясь на части и воссоздаваясь заново. Это было за пределами любого понимания. Я ничего не видел, захлестнутый этой пыткой. Я не видел, как моя кожа светлеет, как меняется разрез глаз, как заостряются уши, а из разорванного плеча прорастает новая рука. Не видел, как затягиваются, не оставляя и шрама, глубокие раны.

Боль исчезла так же внезапно, как и появилась. И только тогда милосердная тьма наконец накрыла меня. Прежде чем потерять сознание, я краем гаснущего восприятия заметил, как пространство передо мной пошло рябью, и меня затянуло в сверкающий разлом, открывшийся прямо в эпицентре бури.

Я проснулся в полной тишине и темноте, слегка разбавленной мутным, темно-синим свечением. Первое, что пришло, — это эхо боли. Не сама боль, а её тень, воспоминание о пережитой агонии, которое заставило меня дернуться и закричать. Крик оборвался рвотным спазмом, и меня вывернуло наизнанку одной лишь едкой желчью, разодравшей пустое горло. Я дышал часто и поверхностно, дрожа всем телом. Но боли не было. Нигде.

«Это был сон. Просто страшный сон», — пронеслась в голове спасительная мысль.

Но я тут же отбросил её. Нет. Слишком реально. Эта агония, хруст костей, Вой... Это нельзя было представить. Я умер. Это единственное логичное объяснение.

Я осторожно пошевелил пальцами левой руки. Они послушно сжались в кулак. Я помнил тот момент, когда мою плоть рвало деревом, помнил ощущение пустоты. Но рука была на месте. И тогда я посмотрел на неё. Это была не моя рука. То есть, она двигалась, когда я хотел, но выглядела совершенно иначе. Более длинные, тонкие, изящные пальцы, с гладкой кожей без малейшего изъяна. Я провел этой новой рукой по другой, по груди. Вся кожа была такой. Гладкой, словно шелк. Все волоски на теле исчезли. Я чувствовал себя иначе, казалось, что я стал выше и более... худощавым? Неужели я попал в чужое тело?

Я огляделся. Комната, в которой я находился, напоминала старый кабинет. Несколько сгнивших диванчиков вдоль стен, гигантский стол посередине и такое же огромное резное кресло, в котором я только что лежал. Все покрыто толстым слоем пыли, мхом и тленом. Всё, кроме одного предмета. В углу, прислоненный к стене, стоял меч. Настоящий, одноручный, с крестовой гардой. В тусклом синеватом свете его лезвие казалось жидким серебром, а по всей длине клинка были выгравированы неизвестные мне письмена. Он выглядел так, будто его только вчера выковали.

Стук.

Тяжелый, ритмичный звук шагов, доносившийся из-за двери. Такой звук издает камень, скребущий по камню. Медленно, на одних инстинктах, я на цыпочках скользнул к мечу. Рукоять легла в ладонь идеально, словно была создана для меня. Холодная, успокаивающая тяжесть оружия придала немного уверенности. Дверь была слегка приоткрыта.

Шаги приближались. Я затаил дыхание и, прильнув к щели, посмотрел наружу. То, что я увидел, заставило кровь застыть у меня в жилах. По коридору, прямо мимо двери, тяжело ступая, проходил каменный голем. Роста в нем было больше двух метров. Грубо отесанный камень его тела кое-где прорезали яркие бирюзовые кристаллы, источавшие тот самый мягкий свет, что озарял комнату. Его левая рука была значительно больше правой, а на спине зияла огромная дыра, полная того же бирюзового сияния. Края дыры были оплавлены и покрыты сеткой трещин, как старая, незаживающая рана. Я стоял, не дыша, боясь пошевелиться, и молился всем богам, в которых никогда не верил, чтобы эта тварь прошла мимо.

Только когда тяжелая поступь стихла где-то далеко в глубине коридора, я позволил себе выдохнуть и осесть на стену.

«Каменный голем... куда я, черт возьми, попал? Может, я и вправду еще сплю?»

В поисках хоть какого-то ответа я поднял меч и, развернув его плошмя, заглянул в отражение. На меня смотрело мое лицо. И в то же время — не мое. Привычные черты сохранились, но неуловимо изменились, отточились, стали более красивыми и гармоничными. Но глаза... Мои карие глаза исчезли. Вместо них с клинка на меня смотрели яркие, горящие золотом зрачки. Я медленно поднял свободную руку и коснулся уха. Оно было заостренным кверху.

Это был не сон. И я не умер. Я превратился в непонятно что.

Я смотрел на своё отражение в клинке и не мог отвести взгляд. Золотые глаза – нет, не карие, не янтарные, а именно золотые, светящиеся изнутри, словно расплавленный металл, – смотрели на меня с холодным спокойствием. Заострённые уши торчали из спутанных волос. Я поднёс дрожащую руку к лицу, коснулся скулы, носа, губ. Черты были мои, и в то же время не мои. Словно искусный художник взял мой портрет и переписал его, убрав всё лишнее, отточив каждую линию до нечеловеческого совершенства.

Меч выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим звоном упал на каменный пол. Я рухнул следом, привалившись спиной к пыльному подлокотнику огромного кресла, и обхватил голову руками.

Мысли закружились в голове диким, неостановимым вихрем. Где я? Что это за место? Коридор за дверью охранял каменный голем – чёрт возьми, настоящий голе. Я в другом мире? Как мне вернуться обратно? Последний вопрос ударил особенно сильно. Допустим, я найду дорогу домой. Допустим. И что дальше? Я представлял, как открываю дверь родительского дома, а мама... Мама смотрит на меня и не узнаёт. Или узнаёт, но отшатывается в ужасе. Примет ли она меня таким? Примет ли отец? Что я им скажу? «Привет, я немного изменился, ничего особенного, не обращайте внимания»? От этой мысли к горлу подкатила тошнота.

А Алекс? Я зажмурился, до боли стиснув зубы. Перед глазами вспыхнул образ разорванного автобуса, окровавленных рук Элизы, её беззвучного крика. Я помнил, как зафиксировал её ремнём. Помнил, как меня вышвырнуло наружу. А они? Что стало с ними? Яростный вой ветра, чудовищный вой снаружи – могли ли они выжить в таком аду? Я вцепился ногтями в кожу головы, пытаясь отогнать самые страшные картины. Нет. Не смей думать об этом. Алекс сильный, он капитан, он не мог просто так... Я оборвал себя. Если я позволю этим мыслям захватить меня сейчас, я не сделаю ни шагу. А я должен. Должен найти хоть кого-то. И должен понять, есть ли путь назад, на Землю.

Решимость пришла резко, волной вымывая липкий страх и оцепенение. Я встал. Руки всё ещё дрожали, но в груди уже сформировался холодный, твёрдый комок воли. Я здесь. Я жив. И я узнаю правду.

Первым делом я снова поднял меч. Держать его в руке было приятно, он давал хоть какую-то иллюзию контроля над происходящим. Затем я начал рыскать по комнате. Старинные шкафы, покрытые толстым слоем пыли и гнилью, стояли вдоль стен. На одной из полок я заметил несколько камней. Небольших, размером с грецкий орех, бледно-бирюзового цвета. Они не светились, были просто тусклыми минералами, ничем не примечательными. Я повертел один в пальцах и отложил в сторону.

Я подошёл к огромному столу, за которым стояло то самое кресло, где я очнулся. При ближайшем рассмотрении в столе обнаружилось множество маленьких ящиков-комодов. Я начал открывать их один за другим. Внутри лежали всё те же бирюзовые камни, но некоторые из них едва заметно светились, пульсируя мягким внутренним светом. Я перебирал их, чувствуя странное волнение, пока не добрался до самого нижнего, последнего комода. Он был заперт туже остальных, но поддался после небольшого усилия.

Внутри лежал камень. Он был крупнее прочих, размером с кулак, и его бирюзовое свечение заполнило всю нишу ящика. Я протянул руку, и как только мои пальцы коснулись его гладкой поверхности, мир исчез.

Меня затянуло в пространство, полное символов. Они плыли вокруг меня, бесконечные ряды светящихся знаков, извивающихся и перетекающих друг в друга. Я хотел закричать, но не мог. А потом пришла боль. Мучительная, пронзающая, будто кто-то вбивал эти символы мне прямо в мозг раскалёнными гвоздями. Я чувствовал, как они втягиваются в моё сознание, впечатываются в память, становятся её частью. Это длилось, казалось, вечность, но в то же время – один краткий миг.

Когда я вернулся в реальность, то обнаружил себя стоящим на коленях перед открытым ящиком. Дыхание было тяжёлым, по вискам стекал холодный пот. Камень больше не светился. Я медленно поднялся, всё ещё сжимая меч в правой руке, и вдруг кое-что осознал.

Я посмотрел на один из камней, что высыпал ранее на стол. Символы. Теперь я видел их. Они были выгравированы на поверхности, и я понимал их. Не переводил в уме, не догадывался – просто понимал, как понимаешь слова на родном языке.

«Учебный план», – гласили знаки.

Я схватил другой камень, и символы на нём послушно сложились в осмысленную фразу: «Учебный план группы Аш'рау». Третий: «Отчёт о посещаемости». Четвёртый: «Запрос на пополнение магических ресурсов».

Мало-помалу я начал перебирать и читать все светящиеся камни, разложенные на пыльной столешнице. Каждый из них был документом – учебным расписанием, списком студентов, хозяйственной запиской. Я работал почти на автомате, пока мой взгляд не упал на тот самый крупный камень, что затянул меня в видение. Он всё ещё лежал в нижнем ящике. Я снова взял его в руки и прочитал символы.

«Кристалл языка – начальный уровень».

Меня осенило. Я не просто попал в какой-то старый замок или подземелье. Это место было чем-то вроде школы. Учебного заведения. А я сидел в кабинете его руководителя – директора, ректора или кого-то подобного. Камни – это здешние книги и документы. Кристалл языка вложил в мою голову базовое знание местной письменности. Вот почему я понимал большинство надписей.

Я перевёл взгляд на меч. Его лезвие было сплошь исписано символами – тонкими, изящными, переливающимися в бирюзовом свете комнаты. Я напряг зрение, пытаясь разобрать их, ожидая того же мгновенного понимания. Но ничего не происходило. Знаки оставались незнакомыми, чуждыми, лишь отдалённо похожими на те, что я только что читал. Они словно ускользали, менялись под моим взглядом, отказываясь открывать свой смысл.

Я нахмурился. Несколько других камней в комнате тоже оказались неподдающимися – на одних символы были слишком сложными, на других будто бы нарочно затуманенными. Неужели начального уровня языка недостаточно? Нужен более высокий ранг этого «кристалла языка»?

Я тяжело вздохнул, поудобнее перехватывая меч. Ладно. Это всё, что мне удалось выяснить. Я нахожусь в какой-то заброшенной школе другого мира, моё тело изменилось, а мой язык и сознание получили базовую прошивку местной письменности. Ничтожно мало, но хоть что-то. Теперь нужно двигаться дальше. Где-то в этом здании могут быть ответы. А может быть, и выжившие.

Я шагнул к двери. Коридор, по которому прошёл голем, звал меня в темноту.

Пройдя пару минут по коридорам, я пока не нашёл ничего, кроме закрытых на замок дверей. Естественно я пошёл в противоположном от голема направлении.

Тут не было света, поэтому я освещал себе путь маленькми камнями, содержащими в себе учебный план. От них исходил слабый бирюзовый свет.

«Думаю мне стоит найти какой-нибудь учебный кабинет» – пришла мне в голову идея.

Я ступал осторожно, на цыпочках, сжимая меч обеими руками. Шаги голема давно стихли где-то в глубине здания, и теперь единственным звуком было моё собственное дыхание – слишком громкое, слишком частое. Пол под ногами был покрыт толстым слоем пыли, которая заглушала шаги, но то тут, то там попадались осколки каких-то камней и сухие, ломкие волокна, подозрительно напоминающие старый мох.

Коридор сворачивал направо. Я прижался спиной к холодной стене и медленно, дюйм за дюймом, выглянул из-за угла.

И застыл

В нескольких метрах от меня, прямо посреди коридора, висел голем. Он не стоял на полу – он парил в воздухе, в нескольких сантиметрах от каменных плит. Та самая дыра в его спине пульсировала бирюзовым светом, словно сердце, и этот свет, казалось, держал массивную каменную тушу на весу. Грубо отёсанные глыбы его тела медленно вращались вокруг невидимой оси, издавая низкий, вибрирующий гул, от которого зудели зубы. Левая рука, непропорционально огромная, свисала почти до пола, правая была поджата к груди. Головы как таковой у него не было – только массивный торс с единственным светящимся глазом-кристаллом, врезанным чуть выше центра.

Я не успел даже подумать, что делать дальше.

Глаз голема вспыхнул. Он заметил меня.

Каменная ладонь – огромная, размером с мою голову – рванулась вперёд с такой скоростью, что воздух взвизгнул. Я не думал. Моё тело среагировало само, раньше, чем мозг успел осознать опасность. Я откинулся назад, изогнувшись в талии, и каменные пальцы просвистели в сантиметре от моего лица, обдав его волной спёртого воздуха. Я почувствовал, как прядь волос на виске взметнулась от ветра, поднятого ударом.

— Они что, летать умеют?! – вырвался у меня беззвучный крик, застрявший где-то в горле.

Голем не ответил. Вместо этого он плавно, почти лениво развернулся в воздухе и снова выбросил левую руку – на этот раз сбоку, целясь мне в рёбра. Я опять уклонился, почти падая на колени, чувствуя, как гул от пролетевшего мимо камня отдаётся дрожью в костях. Я попятился, пытаясь увеличить дистанцию. У этой твари был радиус атаки больше моего, и с каждым ударом я отступал всё дальше в тёмный коридор.

И тут его единственный глаз засветился ярче. Гораздо ярче. Бирюзовый свет сконцентрировался в ослепительную точку, и из кристалла вырвался луч – тонкий, шипящий, рассекающий воздух с пронзительным воем. Он летел прямо мне в грудь, и времени уклоняться уже не было. Чисто инстинктивно я выставил меч перед собой, как щит, зажмурившись в ожидании боли.

Раздался странный звук – не взрыв, не звон, а низкий, всасывающий гул. Я открыл глаза. Луч исчез. Меч в моих руках сиял, впитывая бирюзовый свет в свои письмена. Символы на лезвии, те самые, что я не мог прочитать мгновение назад, вспыхнули и засветились, словно пробудившись. Сам клинок даже не дрогнул. Я не получил ни царапины.

Голем, казалось, на секунду замер, словно удивлённый. Его глаз мигнул, перезаряжаясь. И в этот момент я увидел дыру. Огромную, зияющую рану в его левом боку, из которой сочился тот же бирюзовый свет. Края дыры были оплавлены и покрыты сетью трещин, более глубоких, чем на остальном теле. Это было его слабое место. Я понял это мгновенно, без каких-либо доказательств, просто почувствовал.

Но голем уже снова пришёл в движение. Левая рука описала широкую дугу, целясь размазать меня по стене. Я знал, что ещё одного шанса не будет. Если я продолжу уклоняться, он просто загонит меня в тупик или расстреляет лучом с безопасного расстояния. Нужно было атаковать.

Я бросился вперёд.

Беззвучный крик разорвал моё горло – крик, в котором смешались страх, ярость и отчаяние. Голем завершал свой удар, его ладонь неслась мне навстречу, готовая раздробить череп. В последнюю секунду, когда каменные пальцы уже почти коснулись моего лба, я резко присел, пропуская удар над головой, и по инерции проскользил вперёд на коленях. Дыра в боку голема оказалась прямо передо мной – ослепительная, пульсирующая, незащищённая.

Я вонзил меч в неё по самую гарду.

Клинок, всё ещё сияющий поглощённым светом, вошёл в рану, как раскалённый нож в масло. Голем застыл. Его глаз погас, потом вспыхнул снова – хаотично, беспорядочно, словно лампочка перед тем, как перегореть. Бирюзовый свет из дыры в боку начал разгораться всё ярче и ярче, и гул, исходивший от голема, превратился в высокий, нарастающий визг. Я понял, что сейчас произойдёт, даже не успев сформулировать мысль. Не вытаскивая меч, я оттолкнулся от пола и бросился прочь, закрывая голову руками.

Через пять секунд коридор позади меня взорвался.

Взрывная волна ударила в спину, как гигантский кулак. Меня оторвало от пола, пронесло по воздуху и с силой впечатало в стену. Из лёгких вышибло весь воздух, перед глазами заплясали искры. А потом, сквозь звон в ушах, я услышал свист. Что-то острое и тяжёлое пронеслось в темноте и с тошнотворным хрустом вонзилось в камень. Когда искры перед глазами рассеялись, я увидел, что это было.

Мой меч. Он вонзился в стену в нескольких сантиметрах от моего лица. Клинок всё ещё подрагивал от удара.

Я сполз по стене на пол и замер, пытаясь отдышаться. Грудная клетка ходила ходуном, сердце колотилось где-то в горле. Каждая мышца в теле дрожала от перенапряжения и только что пережитого ужаса. Я лежал так минуты две, глядя в тёмный потолок и слушая, как затихает эхо взрыва где-то в глубине коридора. Потом заставил себя сесть. Потом встать. Ноги держали плохо, но держали.

Я подошёл к стене, ухватился за рукоять меча обеими руками и с усилием выдернул его из камня. Клинок был чист – ни царапины, ни следа взрыва. Всё те же непонятные символы, всё то же невозмутимое сияние. Я машинально провёл пальцем по лезвию и оглянулся туда, где только что висел голем. От него осталась лишь груда потемневших камней и облачко медленно оседающей пыли.

Я перевёл дыхание и поднял взгляд на дверь, возле которой разыгралась эта битва. Массивная, каменная, с выбитыми на ней символами – точно такими же, какие я теперь мог читать. Символы складывались в слова, а слова – в то, что заставило меня издать нервный, полный облегчения смешок.

«Кабинет – Аш'рау».

Бинго.

Я поправил хват на рукояти и толкнул дверь.

Она поддалась с низким, протяжным скрежетом, от которого заныли зубы. В лицо пахнуло затхлым воздухом – смесью пыли, старого камня и чего-то ещё, едва уловимого, похожего на запах озона после грозы.

Внутри царил хаос. Перевёрнутые столы громоздились друг на друге, некоторые были расколоты пополам, словно по ним прошёлся гигантский кулак. Каменные осколки, обрывки каких-то сгнивших тканей, бирюзовые кристаллы – всё это было разбросано по полу толстым, хрустящим под ногами слоем. Я сделал осторожный шаг, и под подошвой что-то хрустнуло. Пыль висела в воздухе, и каждый мой вдох отдавал горечью на языке.

Но посреди этого разгрома, в самом центре комнаты, стоял абсолютно целый стол. Он был вырезан из тёмного, почти чёрного камня, и его поверхность, в отличие от всего остального здесь, не была тронута ни временем, ни разрушением. Вокруг него, словно стражи, замерли четыре разломанных стола поменьше – они стояли на своих местах, хоть и были изувечены до неузнаваемости.

Я сделал шаг вперёд, и вдруг камень учебного плана, который я всё ещё сжимал в левой руке, задрожал. Он нагрелся, запульсировал бирюзовым светом, а потом вырвался из моих пальцев сам по себе. Я отшатнулся, наблюдая, как он проносится по воздуху и с тихим щелчком входит в углубление на центральном столе, которое я даже не заметил сразу. Идеально, как ключ в замок.

Над столом развернулась панель. Полупрозрачная, сотканная из бирюзового света и каких-то струящихся символов, она зависла в воздухе, слегка подрагивая. Я замер на месте, ошарашенный. Потом, осторожно обходя груды мусора и перевёрнутые столы, подошёл ближе. Сердце стучало где-то в горле.

Это был учебный план. Подробный, детализированный, расписанный по уровням и направлениям. Мои глаза жадно бегали по строкам, которые я теперь мог читать.

«Элементальная магия — базовый уровень: управление огнём, водой, землёй, воздухом».

«Магия защиты — начальный уровень: создание барьеров, укрепление тела».

«Магия исцеления — начальный уровень: диагностика повреждений, закрытие малых ран».

«Магия разума — специальный допуск: основы телепатии, ментальная защита».

Список уходил куда-то вниз, строки сменяли друг друга, и от одной только мысли, что всё это можно изучить, у меня закружилась голова. Я стоял и смотрел, не в силах оторваться, чувствуя себя ребёнком, который впервые вошёл в огромную библиотеку и понял, что может прочитать каждую книгу. Элементальная магия! Магия разума! Ещё сегодня утром я думал о том, как сдам историю, а теперь...

Тяжёлые шаги.

Я похолодел. Этот звук невозможно было спутать ни с чем – камень, скребущий по камню, тот самый ритмичный, низкий гул, который я уже слышал раньше. Они приближались. И судя по звуку, их было несколько.

Не раздумывая ни секунды, я схватил камень учебного плана и выдернул его из углубления. Панель погасла мгновенно, словно её и не было. Я метнулся в угол комнаты, туда, где стоял особенно крупный перевёрнутый стол, и нырнул за него, сжимаясь в комок. Меч я прижал к груди, чтобы клинок случайно не сверкнул в темноте.

Через несколько секунд они вошли.

Двое ступали на своих ногах – тяжёлые, массивные, каждый шаг отдавался дрожью в каменном полу. Ещё двое парили над землёй. Я видел их сквозь щель между обломками: бирюзовые кристаллы на их телах мягко светились, освещая комнату призрачным, колеблющимся светом. Их глаза-кристаллы медленно вращались в глазницах, сканируя пространство. Я перестал дышать. Лёгкие жгло, но я не позволял себе даже думать о вдохе. Пыль щекотала ноздри. Каменные гиганты замерли посреди комнаты, и я чувствовал, как гул, исходящий от их тел, вибрирует у меня в костях.

Прошло почти две минуты. Вечность. Я уже начал чувствовать, как сознание мутнеет от недостатка воздуха. Но потом тот, что парил ближе всех к центру, медленно развернулся и поплыл обратно к выходу. Остальные последовали за ним. Их шаги – и тихое, жуткое гудение парящих – начали удаляться, становились тише, пока не стихли совсем.

Я не двигался. Даже когда наступила абсолютная тишина, я оставался на месте. Они умели летать. Они умели парить над землёй без единого звука. Один из них мог всё ещё висеть прямо за дверью, ожидая, пока я выдам себя.

Медленно, мучительно медленно я выполз из укрытия. Подкрался к двери. Затем, действуя по наитию, вытянул меч и осторожно, держа его за лезвие, высунул гарду и рукоять за угол – туда, где должен был быть коридор. Импровизированное зеркало. В тусклом бирюзовом отблеске я увидел часть стены и пустой проход. Ни големов, ни их сияния. Я подождал ещё несколько секунд и осторожно выглянул сам.

Пусто.

Я выдохнул. Вернулся к центральному столу и снова вставил камень в углубление. Панель с тихим жужжанием развернулась передо мной, и символы засветились с прежней яркостью.

«Судя по плану, я должен начать с так называемого пробуждения цикла маны», – подумал я, вчитываясь в строки. Пальцы скользили по светящимся символам, выхватывая отдельные фразы. – «Насколько я понял, это что-то вроде второго сердца, гоняющего ману по всему телу. А также втягивающего её из атмосферы».

Я провёл рукой по строчке ниже. «Пробуждение будет проводиться в специальном зале. Называется он – Зал Маны».

Получается, мне нужно найти Зал Маны?

Я отошёл от стола, поднял один из немногих уцелевших стульев, стоявших в углу, и тяжело опустился на него. Меч положил на колени, уперся локтями в холодную гарду и опустил голову на сцепленные руки. Мысли ворочались медленно, словно жернова.

Чтобы вернуться домой, мне надо выбраться отсюда. Чтобы выбраться отсюда, надо выжить. А чтобы выжить среди каменных големов, древних ловушек и бог знает чего ещё, мне, видимо, нужно обучиться магии. Настоящей магии. С пробуждением какого-то там цикла маны и всем прочим.

Я тихо, почти беззвучно рассмеялся. Горький, нервный смешок, который тут же утонул в пыльном воздухе заброшенного кабинета.

Ещё пару часов назад я отвечал на вопросы межшкольной олимпиады. Сидел в автобусе, смотрел на закат и думал о том, что неплохо бы перекусить, когда мы доберёмся до школы. А теперь я сижу в разрушенном учебном кабинете другого мира, с магическим мечом на коленях, и раздумываю над тем, как пробудить в себе второе сердце для циркуляции маны.

Как всё это абсурдно.

Я поднял взгляд на панель, всё ещё парящую над столом. Символы мягко мерцали, приглашая, обещая силу. Абсурдно или нет, но это был мой единственный шанс.

Я встал. Задвинул стул обратно к стене, вытащил камень из стола и убрал его в карман. Меч привычно лёг в правую руку.

Значит, Зал Маны. Нужно найти его на нижних уровнях – так, кажется, гласил план. Я шагнул к двери, остановился на пороге и бросил последний взгляд на разгромленный кабинет. Когда-то здесь сидели ученики. Когда-то здесь кипела жизнь. А теперь – только пыль, тьма и каменные стражи.

Я стиснул зубы и шагнул в коридор.

Я осторожно выскользнул из кабинета Аш'рау, и двинулся по коридору. Каждый шаг давался с трудом – не физически, в ментально. Я проверял каждый угол, задерживая дыхание, выглядывал из-за поворотов с помощью меча и только потом делал следующий шаг. Пару раз заглядывал в другие кабинеты, но они были пусты и разгромлены.

На одной из дверей я прочитал интересный символ, который гласил "Склад".

Я толкнул дверь и замер на пороге. Огромное помещение, уходящее куда-то в темноту, было забито оружием. Стеллажи, стойки, пирамиды. Всё, что могло держать клинки и древки, было завалено ими доверху. Мечи, копья, кинжалы, алебарды, щиты, луки и стрелы – здесь было всё, что только могло понадобиться небольшой армии. Но в отличие от моего меча, всё это оружие было мёртвым. Ржавчина разъела клинки, древки рассохлись и потрескались, кожа на рукоятях сгнила и осыпалась трухой. Время не пощадило ничего.

Я поднял свой меч и посмотрел на него. Клинок сиял в тусклом бирюзовом свете, всё такой же идеальный, острый, без единого пятнышка.

Он переборол самого грозного противника – время. Интересно, кому он принадлежал раньше? Я покачал головой. Сейчас не время для вопросов, на которых ответа скорее всего не найти.

Я аккуратно закрыл за собой дверь склада – не хватало, чтобы големы заметили свет или услышали шум – и начал обыскивать помещение.

Я пробирался между опрокинутых стеллажей, перешагивал через груды ржавого железа, пока в дальнем углу, за поваленным шкафом и кучей камней заметил кое-что интересное

Камни, суда по форме и остаткам бирюзовых кристаллов, когда-то были големами. Их остовы лежали грудой, а рядом, придавленный одним из них, лежал лук.

Целый лук.

Я оттащил камни в сторону, новое тело оказалось на удивление сильным. Лук был изготовлен из металла, который напоминал металл моего меча. Тот же серебряный, слегка отливающий тёмным оттенок, та же не подверженность времени. Я провёл пальцами по дуге. Она была тёплой на ощупь и немного вибрировала при прикосновении, словно внутри текла какая-то энергия. Такое оружие, наверное, получали ученики постарше или преподаватели. Его владелец явно пытался защищаться здесь в углу, спиной к стене, пока големы не задавили его массой. Но от него самого не осталась даже следа. Ни костей, ни обрывков одежды. Только лук да стрелы.

Я собрал всё, что мог. Пара стрел, покрытых ржавчиной, – они были старыми, но всё ещё острыми. И несколько уцелевших стрел, которые лежали в груде камней. Те самые, которыми видимо были убиты эти големы. Их наконечники светились бирюзовым, в древки были изготовлены из того же странного сплава. Я бережно убрал их в импровизированный колчан, который соорудил из обрывка ткани.

И тут я заметил ещё кое-что.

Среди камней, в грудной клетке одного из разрушенных големов, лежал шар. Размером чуть меньше теннисного мяча, он был покрыт множеством символов, которые я не мог прочитать. Посередине проходила светящаяся полоска бирюзового цвета. Она пульсировала, слабо, ритмично, словно сердцебиение.

Я поднял шар и повертел в руках. Может, ядро голема? Я вспомнил, как взорвался голем в коридоре, и по моей спине пробежал холодок. Если это ядро, то оно может сдетонировать. Но с другой стороны, такая штука может пригодиться.

– В любом случае, оно может понадобиться, – я аккуратно засунул шар в импровизированный рюкзак, который соорудил из куска ткани, связав его вокруг туловища.

Я снова подошёл к двери склада, приоткрыл и проверил коридор с помощью меча-зеркала. Пусто. Выскользнув наружу, я двинулся дальше.

Коридор петлял, уходил вбок, раздваивался. Я шёл вспоминая о плане школы, который видел на панели. Если зал маны существует, он должен быть на нижних уровнях.

И вот, пройдя ещё несколько метров я увидел её – лестницу.

Широкая каменная, она уходила вниз, в темноту. Ступени были высокими, вырезанными прямо в скальной породе. Бирюзовые кристаллы тут почти не светили, и тьма внизу казалась почти осязаемой.

Я сделал шаг вперёд, занося ногу над первой ступенью.

Вдруг из темноты беззвучно ударил луч, тонкая бирюзовая нить пронзила воздух. Уклониться я не успел. Боль была мгновенной и чистой, – он прошёл через левое плечо насквозь, чуть ниже ключицы. Я дёрнулся назад, и из моего горла вырвался громкий, полный боли стон. Эхо разнеслось по коридору, и я тут же, превозмогая агонию, зажал рот обеими руками. Големы. Чёрт, големы! Они могли услышать!

Я бросился обратно за угол, прижимаясь к холодной стене. Сердце колотилось как бешеное. Плечо горело огнём, боль пульсировала в такт ударам сердца, отдаваясь в шею и кончики пальцев. В этот короткий миг, когда я отпрыгивалв моё поле зрения попал он. Металлический стержень, закреплённый на стене у подножия лестницы.

— Хах, серьёзно, турель? – прохрипел я, кривясь от боли.

Больно. Очень больно. Рана на плече была, отдавалась по всему телу, словно кто-то ритмичо бил молотком по нерву. Я крепко схватился за плечо правой рукой, чувствуя, как между пальцев сочится горячая, липкая жидкость, и метнулся в одну из проверенных комнат. Нельзя было оставаться в коридоре. На шум в любом момент сбегутся големы, чёрт бы их побрал.

Я захлопнул дверь, привалился к ней спиной на секунду, а потом спрятался за небольшой кучей камней в углу. Одежда на мне и так была порвана после того урагана, висела лохмотьями. Более того, она больше не подходила мне по размеру – я стал выше и, кажется, слегка шире в плечах. Проще говоря, я был в тряпье, которое еле держалось на теле.

Я сорвал с себя футболку – точнее, то, что от неё осталось, – чтобы завязать рану. И замер.

Крови вытекало очень мало. Слишком мало. Будто неглубокая рана, царапина, а не сквозное отверстие, оставленное магическим лучом. Я точно видел, видел чётко, как луч пробил плечо насквозь. Я поднял меч, развернул его плошмя, чтобы через отражение осмотреть рану, и остолбенел.

Отверстие было круглым. Идеально круглым, будто через моё плечо прошел маленький мячик для гольфа, а не острый, как игла, луч. Края раны были ровными, словно оплавленными, и она затягивалась. Прямо на моих глазах. Медленно, но заметно – плоть смыкалась, стягивалась, регенерировала. С такой скоростью она зарастёт полностью через полчаса. Может, быстрее.

Я опустил меч и откинулся спиной на кучу камней.

— Я и вправду больше не человек, – прошептал я в темноту. – Интересно, в кого я превратился?

Ответа не было. Только боль от раны в плече, которая с каждой минутой становилась всё слабее. Я закрыл глаза и стал ждать, прослушиваясь к звукам в коридоре. На шум никто не пришёл.

Я не знаю, сколько прошло времени. Минуты, может, четверть часа. Но когда я снова открыл глаза, рана полностью затянулась. На её месте остался лишь небольшой шрам. Светлый, гладкий, словно память о том, чего не должно было быть. Я провёл пальцами по коже. Никакой боли. Только прохлада.

Я уже провёл здесь несколько часов. И за это время успел привыкнуть к тусклому, бирюзовому освещению, к запаху пыли и озона, к постоянному напряжению в мышцах и инстинктивной готовности сорваться в бой или бегство. Сейчас я сидел в той же позе, прислонившись спиной к камням. Глаза, с золотыми зрачками, были закрыты. Волосы, того же золотого оттенка, ниспадали чуть ниже ушей, мокрые от пота и слипшиеся в пряди.

Я устал. Не физически – новое тело, казалось, вообще не знало физической усталости. Я устал морально. Слишком много всего случилось за этот бесконечный день. Слишком сложно всё это переварить. Автобус, ураган, новое тело, големы, магия, турели...

Я открыл глаза и окинул взглядом свои руки. Тонкие, изящные, с длинными пальцами и гладкой кожей. Но под этой красотой скрывалась сила. Нечеловеческая выносливость, регенерация, скорость реакции, о которой я раньше не мог и мечтать.

— Ха, готов поспорить, сейчас я бы переиграл Алекса в футбол, – улыбнулся я.

Улыбка вышла горькой. Алекс... Надеюсь, ты жив, друг. Надеюсь, вы все живы.

Я встал. Хватит рассиживаться. Пора действовать.

Я выскользнул в коридор, на этот раз уже с планом. Первое – турель стреляет магическим лучом. Мой меч поглощает магию. Значит, я могу использовать его как щит, прикрывая голову и грудь. Второе – у турели есть период перезарядки. Я заметил это ещё там, на лестнице: после выстрела её ствол остывал несколько секунд, прежде чем выстрелить снова. Иначе она просто добила бы меня, когда я отпрыгивал. Значит, у меня будет окно. Маленькое, но достаточное.

Я побежал к лестнице. Ноги несли меня легко, почти бесшумно – ещё один подарок нового тела. У самого края я выставил меч перед собой, держа его так, чтобы клинок закрывал голову и грудь. И тут же, словно по команде, из темноты выстрелил луч.

Меч вспыхнул. Символы на лезвии загорелись, впитывая атаку, и луч исчез, будто его и не было. Ни боли, ни удара – только лёгкое тепло, пробежавшее по рукояти.

Я не стал ждать. Сразу рванул вперёд, перепрыгивая через две ступени за раз. Турель молчала – перезаряжалась. Я увидел её вблизи: металлический стержень, закреплённый на стене, с пульсирующим бирюзовым кристаллом в основании. От кристалла тянулись тонкие, светящиеся жилы – источник питания.

Мана вырвалась из моего меча, когда я ударил. Клинок рассёк металлический стержень, как бумагу, отсёк его от стены вместе с кристаллом. Турель вспыхнула, но выстрелить уже не успела – она рухнула вниз, на ступени, и её свет погас, растворившись в темноте.

Я не расслабился. Сразу присел, откинувшись назад на ступеньки, и замер. А вдруг там вторая? Вдруг я её просто не заметил? Сердце колотилось, дыхание перехватило. Я сделал глубокий вдох и резко вынырнул обратно, готовый выставить меч.

Ничего. Пусто. Только тьма и тишина.

Я выдохнул. Фух.

— Надо держать меч ближе к голове, иначе мгновенная смерть, – пробормотал я, поднимаясь на ноги и отряхивая пыль с коленей.

Я начал спускаться. С каждым шагом свет бирюзовых кристаллов на стенах становился всё тусклее, пока не исчез почти полностью. Здесь, на нижнем уровне, царил полумрак – густой, вязкий, нарушаемый лишь редкими всполохами где-то в глубине коридоров. Я снова достал кристалл учебного плана из импровизированного рюкзака и сжал его в левой руке. Он засветился мягким бирюзовым светом, разгоняя тьму на пару метров вокруг меня.

— Будто в хоррор попал, – пробормотал я себе под нос, и мой голос прозвучал глухо, словно стены поглощали звук.

Ступени закончились, и я вышел в широкий коридор нижнего уровня. Здесь было холоднее. Воздух пах сыростью и чем-то ещё – сладковатым, тошнотворным, как гниющая плоть. Я поморщился и вгляделся в темноту.

В дальнем конце коридора я увидел два источника света. Первый – одинокий камень маны, висящий на потолке, точно такой же, как те, что освещали верхние этажи, только более тусклый, почти умирающий. Его свет падал вниз неровным кругом, выхватывая из тьмы каменный пол и...

Человек?

Я замер. Под камнем стояла гуманоидная фигура. Она была вялой, худощавой, какой-то неестественно вытянутой, словно её тело растянули на дыбе, а потом бросили здесь умирать. Но второе, что привлекло моё внимание – шар. Точно такой же шар, какой я нашёл на складе, торчал у неё из головы. Он был вбит прямо в череп, и из него по венам существа растекался мягкий бирюзовый свет, пульсирующий в такт какому-то неведомому ритму. Вены на висках, на шее, на руках светились этим мертвенным светом, и от этого зрелища у меня похолодело в груди.

Существо стояло неподвижно, слегка покачиваясь. Я не дышал. Может, оно меня не заметит? Может, оно слепое? Может, если я просто тихо уйду обратно на лестницу...

Существо повернуло голову в мою сторону. Его глаза – сплошь белые, без зрачков, без радужки, только бирюзовые прожилки вен, пересекающие белки – уставились прямо на меня. На секунду оно замерло, словно переваривая увиденное.

А потом оно рвануло.

— ЧЁРТ! НУ ЗАЧЕМ Я СКАЗАЛ ПРО ХОРРОР?!

Крик вырвался из моего горла раньше, чем я успел его подавить. Существо неслось на меня с нечеловеческой скоростью – быстрее, чем големы, быстрее, чем кто-либо, кого я видел в своей жизни. Его ноги мелькали, размываясь в темноте, а светящиеся вены оставляли в воздухе бирюзовый след. Расстояние между нами сокращалось стремительно, и у меня не было времени на раздумья.

Я перехватил меч в правую руку, левая всё ещё сжимала кристалл, освещая коридор. Зомби – а это, без сомнения, был зомби – приближался. Я видел его лицо всё ближе: тёмно-синяя кожа, местами сгнившая, свисающая лоскутами с костей, полное отсутствие волос на голове, и этот шар, торчащий из черепа, пульсирующий, как больное сердце.

В последний момент, когда его руки уже потянулись ко мне, я сделал резкий шаг вправо и со всей силы, какую только могло выдать моё новое тело, ударил мечом по его шее.

Клинок вошёл в плоть с тошнотворным влажным хрустом. Но я не рассчитал. Не хватило опыта, не хватило угла, не хватило чёткости движения. Меч застрял в горле зомби, застрял глубоко, застрял между костями и сухожилиями, и я не смог вытащить его обратно.

Зомби даже не замедлился. Его левая рука вцепилась мне в левый бок, а правая схватила мою руку чуть выше локтя. Когти – длинные, чёрные, заострённые – впились в мою плоть, и я застонал от боли. Хватка была стальной, нечеловеческой. Я чувствовал, как его пальцы сжимаются, словно тиски, ломая мышцы, разрывая кожу.

— Агхх! Тварь!

Ярость и боль смешались в один гремучий коктейль. Я отпустил меч – он так и остался торчать в горле зомби, – и схватил противника в ответ. Мои пальцы вцепились в его плечи, чувствуя холодную, мёртвую плоть под тканью. А потом я ударил. Хук слева, прямой в лицо – костяшки врезались в скулу зомби с тошнотворным хрустом. Голова твари откинулась назад, и хватка на моём боку на мгновение ослабла. Этого мгновения хватило.

Я рванул правой рукой, высвобождая её из захвата, и тут же толкнул зомби к стене. Он врезался спиной в камень, и я, не теряя момента, сбил его с ног подсечкой. Тварь рухнула, увлекая меня за собой, и мы покатились по полу – клубок из конечностей, боли и бирюзового свечения.

Я оказался сверху. Доминирующая позиция. Я прижал его к полу и пару раз ударил коленом по руке, которая всё ещё сжимала мой бок. Удары были глухими, тяжёлыми – один, второй, третий. Пальцы зомби разжались, и я наконец освободился.

Не теряя ни секунды, я поднялся на ноги и ударил ступнёй по мечу, который всё ещё торчал в его горле. Меч качнулся, но не вышел. Я ударил ещё раз, и ещё раз, и ещё раз – в ярости, в ужасе. Лезвие продвигалось всё глубже, пока наконец с мерзким чавкающим звуком не перерезало позвоночник.

Голова зомби отделилась от тела и откатилась в сторону. Свечение в его венах погасло, шар в черепе мигнул и потух. Тело замерло. Видимо, «умерло».

Я стоял над трупом, тяжело дыша. Руки дрожали – не от усталости, а от адреналина, который всё ещё бурлил в крови. Ноги подкашивались. Я смотрел на обезглавленное тело, на тёмно-синюю кожу, на белые глаза, которые теперь смотрели в потолок невидящим взглядом, и не мог пошевелиться. Ужас только сейчас начал догонять меня.

— Охренеть, – выдохнул я наконец.

Я наклонился, выдернул меч из того, что осталось от шеи зомби, и вытер клинок о его одежду. Потом присел на корточки, рассматривая шар в его голове. Такой же, как у меня в рюкзаке. Значит, это действительно какое-то ядро. Может быть, оно превращает мёртвых в этих тварей? Или это какой-то эксперимент, вышедший из-под контроля?

— Охренеть, – снова вырвалось из меня.

Я присел на корточки перед обезглавленным телом зомби и несколько секунд просто смотрел на него, пытаясь отдышаться. Адреналин всё ещё гулял по венам, заставляя пальцы подрагивать. Потом перевёл взгляд на откатившуюся в сторону голову. Она лежала лицом вверх, и белые глаза без зрачков таращились в потолок с каким-то застывшим, неестественным удивлением. Шар в черепе больше не светился, но даже в потухшем состоянии от него веяло чем-то… неправильным. Чуждым.

Я протянул было руку, но отдёрнул. Нет. Прикасаться голыми пальцами я пока не хотел. Вдруг эта штука заразна? Вдруг один неверный жест – и я стану таким же? Я передёрнул плечами и вместо руки использовал меч. Осторожно, стараясь не шуметь, я поддел шар кончиком клинка и выковырял его из раздробленного черепа. Он выкатился на каменный пол с глухим стуком и замер, тускло поблёскивая в свете моего кристалла.

Я поднял шар с пола всё тем же мечом, придерживая его плашмя, и поднёс ближе к глазам. Символы на поверхности были мне незнакомы – те самые, что я не мог прочитать. Полоска посередине больше не светилась. Я перекатил шар по лезвию, рассматривая его со всех сторон.

Такое же ядро я нашёл на складе, в куче камней, которые когда-то были големом. И ещё одно – точно такое же – я видел в боку того голема, с которым сражался в коридоре. В его ране. Оно пульсировало, светилось, словно сердце.

Может ли это действительно быть ядром? Источником энергии, который питает големов?

Я снова посмотрел на обезглавленное тело. Тёмно-синяя кожа, сгнившая местами до костей. Вены, по которым ещё недавно струился бирюзовый свет. И шар в черепе – точно такой же, как у каменных стражей.

— Если это ядро в этом… «человеке», – прошептал я, – то может ли быть, что он не просто зомби, а… зомби-голем?

Я замолчал, переваривая собственную мысль. Зомби-голем. Живой мертвец, работающий на том же источнике, что и каменные стражи. Эксперимент? Несчастный случай? Или здесь, в этой школе, сознательно создавали таких тварей? От этой мысли по спине пробежал холодок.

— Ахренеть, – выдохнул я во второй раз за последние пять минут. Это слово, кажется, становилось моим девизом.

Мои размышления прервал звук. Громкий, отчётливый, пронизывающий до костей скрежет камня о камень. Он доносился сверху – с того этажа, откуда я только что спустился. И это был не один источник. Скрежет множился, накладывался сам на себя, создавая жуткую какофонию. Големы. Много големов. Они спускались по лестнице.

Я не думал ни секунды. Сгрёб шар в импровизированный рюкзак – к тому, что уже лежал там, – и бросился дальше по коридору. Правая рука стиснула рукоять меча так, что побелели костяшки. Ноги несли меня вперёд почти бесшумно, но сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на весь этаж.

Я завернул за угол и едва не врезался в него.

Второй зомби-голем. Он стоял ко мне спиной, слегка покачиваясь, и смотрел куда-то в темноту. Шар в его затылке мягко пульсировал бирюзовым. Он ещё не заметил меня.

Внутренне я закричал. Внешне – ни звука. Только резкий бросок вперёд, сокращающий дистанцию, и удар. Я целился точно в ядро, в центр этой проклятой сферы, которая держала мертвеца на ногах.

Клинок и ядро встретились. Раздался резонирующий гул – высокий, звенящий, от которого заныли зубы. Магия из ядра хлынула наружу бирюзовой волной, но тут же была поглощена мечом. Символы на лезвии вспыхнули, впитывая энергию, и ядро погасло, как задутая свеча.

Зомби всё ещё пытался атаковать. Его рука дёрнулась ко мне, но я уже отбросил голову вправо, уклоняясь от удара. Костлявые пальцы просвистели в сантиметре от моего уха. А потом тело зомби обмякло и рухнуло на пол грудой безжизненной плоти.

— Как мне повезло с этим мечом! – пронеслось у меня в голове.

Я не стал останавливаться. Сзади, из-за поворота, уже слышался нарастающий скрежет. Големы достигли нижнего этажа. У меня было, может быть, минута, прежде чем они наводнят коридор.

Я побежал. Вспоминал план школы, который видел на панели. Дальше, если я ничего не путаю, должна быть сеть кабинетов начальных классов. Тренировочные залы, учебные аудитории. Может быть, там найдётся укрытие.

Мои острые уши ловили каждый звук. Скрежет камня позади, тяжёлые шаги где-то слева, гул парящего голема где-то наверху. Они окружали меня, стягивали кольцо. Я бежал, петляя по тёмным коридорам, пока не выскочил в небольшой холл.

И замер.

Их было трое. Три зомби стояли в холле, слегка покачиваясь, словно водоросли под водой. Шары в их черепах пульсировали в унисон, отбрасывая на стены три бирюзовых пятна. Они ещё не заметили меня – я выскочил из бокового прохода слишком неожиданно, и твари стояли ко мне спинами. Но это было лишь вопросом времени.

Сзади нарастал скрежет. Големы приближались. Впереди – трое зомби. Выбора не было.

Я стиснул зубы и бросился вперёд.

Первого я достал прежде, чем он обернулся. Удар сверху вниз, точно в шар – клинок вошёл в ядро, магия хлынула в меч, и зомби рухнул на пол, даже не успев издать звука.

Но второй уже развернулся. Его белые глаза уставились на меня, и он метнулся в атаку с той же неестественной скоростью, что и его собратья. Я попытался ударить его так же – в ядро, – но он оказался быстрее. Костлявая рука отбила мой клинок в сторону, и вторая тут же полоснула когтями по моей груди. Ткань с треском разошлась, и я почувствовал, как четыре острые линии боли прочертили рёбра. Раны были неглубокими, но адски жгучими.

– Агх! – вырвалось у меня.

Я отшатнулся назад, но зомби не отпускал. Он снова замахнулся, целясь уже в лицо. Я нырнул под его руку, перекатился по полу – жёстко, неуклюже, но сработало, – и с разворота рубанул его по ногам. Клинок рассёк сухожилия под коленями, и зомби рухнул. Не теряя момента, я вскочил и добил его ударом в шар.

Двое готовы. Остался третий.

Я повернулся к нему – и похолодел. Третий зомби не бросился на меня, как первые два. Он стоял в центре холла и смотрел. Его шар пульсировал чаще, ярче, чем у остальных, а по венам бежал не просто свет – там струилось что-то более плотное, более концентрированное. Этот зомби был другим. Старше? Сильнее? Я не знал, но интуиция буквально кричала: он опаснее.

Зомби вскинул руку, и шар в его голове вспыхнул ослепительным светом. Из его ладони вырвался луч – точно такой же, каким стреляла турель на лестнице. Я едва успел выставить меч перед собой. Клинок поглотил магию, но ударная волна всё равно отбросила меня назад, в стену. Спина взорвалась болью, дыхание перехватило.

Зомби готовился ко второму выстрелу.

«Нет уж!» – пронеслось у меня в голове.

Я оттолкнулся от стены и рванул вперёд. Не прямо – зигзагом, как учил Алекс когда-то на футбольном поле, когда мы играли в догонялки. Луч ударил снова, но я уже сместился вправо, и он лишь опалил воздух рядом с моим плечом. Ещё рывок – и я оказался вплотную к твари. Зомби попытался ударить меня когтями, но я опередил его. Мой меч описал короткую дугу и вонзился точно в центр шара.

Ядро взорвалось светом. Но вместо того чтобы просто погаснуть, как раньше, оно выбросило волну энергии. Меня отшвырнуло на пол, меч зазвенел, выпав из руки. Я прокатился по камням, раздирая локти и колени, и замер. Зомби рухнул следом – на этот раз окончательно мёртвый.

Я лежал на полу, хватая ртом воздух. Грудь горела, раны на рёбрах кровоточили, левая рука ныла. Позади слышался скрежет – големы вышли в коридор. Времени не было. Я заставил себя встать.

Здесь было темнее, чем где-либо ещё. Только один кристалл на потолке, едва живой, мигал с перебоями. По бокам от меня, уходя в темноту, тянулись двери. Много дверей. Я бросился к первой же.

Символы на двери гласили: «Тренировочный зал».

Я толкнул дверь и ввалился внутрь. Быстро огляделся. Просторное помещение, заставленное тренировочным оборудованием: манекены для отработки ударов, мишени, стойки с каким-то инвентарём. В углу – груда камней, которая раньше, вероятно, была тренировочным големом. Всё покрыто пылью и паутиной. И главное – негде спрятаться. Вообще негде. Комната была слишком открытой, слишком пустой. Ни шкафов, ни перегородок, за которыми можно было бы укрыться.

Звуки снаружи усиливались. Они приближались. Сердце колотилось с нечеловеческой силой, отдаваясь пульсом в висках. Усталость накатывала волнами – не только физическая, но и та, другая, что грызла изнутри. Тревога. Страх. Я загнал их поглубже и принял единственное разумное решение.

Дверная панель. Каменная, массивная, она выступала из стены на добрых полметра вглубь комнаты. И сверху, прямо над проёмом, была трещина. Сквозная, небольшая, но достаточно широкая, чтобы ухватиться пальцами.

Я подпрыгнул, схватился за верхний край панели обеими руками и подтянулся. Мышцы взвыли, но выдержали. Новое тело не подвело – я забрался наверх быстро и почти бесшумно. Лук я прижал к спине, чтобы не звенел, меч зафиксировал вдоль тела. А потом ухватился за трещину и повис, прижимаясь к стене, стараясь слиться с камнем.

Дверь распахнулась.

Я замер. Дыхание перехватило, лёгкие сжались, отказываясь делать даже самый крошечный вдох. Сердце, казалось, остановилось. Я смотрел вниз и видел продолговатую голову голема, вплывающую в дверной проём. Она была высечена из тёмного, почти чёрного камня, и казалась невероятно древней. Трещины, потёртости, сколы – этот голем был старее тех, что я встречал раньше. По его поверхности тянулись выцветшие надписи, почти стёртые временем, – я не мог их прочитать, как ни напрягал зрение. Они были даже не того типа, что символы на моём мече, а какие-то совсем чуждые, архаичные.

Единственный глаз голема засветился ярче. Из него вырвался бирюзовый луч – не атакующий, а сканирующий. Он медленно обводил комнату, скользил по мишеням, по манекенам, по куче камней в углу. По тренажёрам, по стойкам с оборудованием. Я висел прямо над големом, и луч прошёл в нескольких сантиметрах ниже моих ног. Я чувствовал его жар – сухой, потрескивающий, пахнущий озоном.

Вечность. Прошла целая вечность, прежде чем луч погас. Голем не нашёл признаков жизни. Он медленно, с тем же каменным скрежетом, отступил обратно в коридор. И закрыл за собой дверь.

Закрыл дверь.

Я едва не рассмеялся в голос от абсурда происходящего. Он закрыл за собой дверь! Мне несказанно, невероятно повезло.

Я сидел на дверной панели, прижавшись спиной к холодному камню стены, и пытался отдышаться. Лёгкие горели, словно я пробежал марафон на пределе возможностей. Разум и тело накрыла усталость – на этот раз не только моральная, но и физическая. Каждая мышца ныла, каждый сустав напоминал о себе тупой, пульсирующей болью. Я прикрыл глаза, но продолжал слушать.

Я не знал, сколько прошло времени. Час? Два? Время в этой проклятой школе текло иначе – тягуче, вязко, как холодная патока. Я продолжал сидеть на панели, не рискуя спуститься. Своим острым, эльфийским слухом я слышал всё. Гудение парящих големов где-то в отдалении. Скрежет каменных ног о каменный пол. Даже топот – более лёгкий, более быстрый, чем у големов. Те самые зомби? Возможно. Я насчитал как минимум три разных источника мелкого топота, и от этого становилось не по себе.

Я продолжал сидеть и ждать. Ждать, когда станет безопасно. Ждать, когда звуки стихнут настолько, чтобы можно было спуститься и двинуться дальше. Я уже почти привык к этому шумовому фону – к гулу, скрежету, топоту – как вдруг всё изменилось.

Звуки пропали. Резко. Мгновенно. Как будто кто-то щёлкнул выключателем и стёр их из реальности. Даже тишина не была такой тихой – эта была абсолютной, неестественной, давящей на барабанные перепонки.

— Что происходит? – прошептал я одними губами.

Сердце замерло, а потом забилось с утроенной силой. Я затаил дыхание. Что-то было не так. Что-то было очень, очень не так. Тишина не наступает просто так. Тишина в таком месте означает только одно: что-то пришло. Что-то, чего боятся даже големы.

Но ничего не произошло. Абсолютно ничего. Ни шагов, ни гула, ни вспышек света. Только эта жуткая, всепоглощающая тишина, от которой звенело в ушах.

А потом в центре тренировочного зала появился свет.

Пучок бирюзового света – яркий, но не слепящий – возник прямо в воздухе, посреди комнаты. Он пульсировал, переливался, словно жидкое пламя, заключённое в невидимую сферу. Я смотрел на него, не в силах оторвать взгляд, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Свет становился всё ярче, всё плотнее, и через мгновение превратился в силуэт.

Человеческий силуэт, сотканный из бирюзового света.

Силуэт был гуманоидный. Хорошо сложенный, пропорциональный, но абсолютно безликий – там, где должно было быть лицо, переливалась лишь гладкая поверхность из бирюзового света. Ни глаз, ни рта, ни каких-либо черт. Одежды тоже не было – только чистый, плавный контур тела, словно его вылепили из жидкого света и забыли добавить детали. В руке он держал меч. Точно такого же размера, как у меня. Даже такой же формы – полуторный, с крестовой гардой. Я перевёл взгляд на свой клинок, потом снова на силуэт. Совпадение? Вряд ли.

Я колебался. Целых две минуты я сидел на панели, вцепившись пальцами в трещину, и смотрел на этот безмолвный светящийся манекен. Он не двигался. Просто стоял в центре зала, опустив меч, и ждал. От него не исходило угрозы – по крайней мере, явной. Но после всего, что я пережил за последние часы, доверять чему-либо в этой школе было верхом безрассудства.

С другой стороны, выбора у меня, кажется, не было.

Я спустился с панели – осторожно, беззвучно, не сводя глаз с силуэта. Меч держал наготове. Шаг за шагом я приближался к нему, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки. Силуэт не реагировал. Я обошёл его по кругу, разглядывая со всех сторон. Без лица, без одежды, без каких-либо опознавательных знаков. Казалось, это просто манекен, сотканный из чистой маны.

Вдруг с потолка ударил яркий луч.

Я не ожидал. Попытался отпрыгнуть назад, вскидывая меч для защиты, но луч был быстрее. Бирюзовый свет накрыл меня целиком, затопил всё тело, проник, казалось, в каждую клетку. Я зажмурился, ожидая боли… но боли не было. Совсем.

Вместо боли пришло тепло. Мягкое, обволакивающее, оно разлилось от макушки до пят, и я почувствовал, как усталость отступает. Физическая усталость – та самая, что накопилась за часы бега, боёв и пряток, – таяла, словно снег под весенним солнцем. Мышцы перестали ныть, дыхание выровнялось, исчезла та свинцовая тяжесть, что давила на плечи. Я словно утолил голод, о котором даже не подозревал, выпил воды после долгой жажды. Физически я больше не был усталым. Только морально – тот груз пережитого ужаса, что поселился где-то глубоко внутри, – он никуда не делся.

Я стоял, ошеломлённый, и разглядывал свои руки, всё ещё окружённые затухающим бирюзовым сиянием. Это было… исцеление? Восстановление? Или что-то вроде магической подзарядки? Я не знал, как это назвать, но чувствовал себя так, будто только что проснулся после крепкого сна.

Пока я размышлял о природе луча, манекен пришёл в движение. Он плавно, почти изящно встал в стойку – ноги на ширине плеч, меч перед собой, корпус слегка развёрнут. Классическая базовая стойка, насколько я мог судить по фильмам и играм. А потом в моей голове прозвучал голос.

«Базовое искусство меча. Фаза 1».

Голос был странным – безэмоциональным, механическим, но в то же время отчётливым. Он не проникал через уши, он возникал прямо в сознании, как мысль, которая не была моей. Я вздрогнул, но не успел ничего ответить. Манекен взмахнул мечом перед собой – медленно, плавно, идеально выверенным движением. Потом снова. И снова. И снова. Один и тот же базовый мах, повторяемый с неестественной, механической точностью.

Я смотрел на него несколько секунд, а потом меня осенило.

— Мне повторять? – прошептал я.

Манекен не ответил, но продолжал движение. Сомнений не осталось. Это был тренажёр. Тренировочный зал, манекен из маны, голос в голове – всё это было частью учебной программы. Тем самым «базовым искусством меча», которое я видел в учебном плане. Школа, даже спустя столетия забвения, всё ещё пыталась учить.

Я встал в такую же стойку, стараясь скопировать положение ног и корпуса, и принялся повторять за манекеном. Взмах. Снова. Снова. Движение казалось простым, но уже через несколько повторений я понял, сколько в нём нюансов. Угол наклона клинка, работа запястья, перенос веса с ноги на ногу – всё это требовало концентрации. Я старался изо всех сил.

В моей голове снова прозвучал голос: «Цель: сотня махов».

Сотня махов. Звучало как рутина, как скучное упражнение, которое заставляет делать строгий тренер. Но я не мог не улыбнуться.

Это уже интересно, подумал я, с неожиданным энтузиазмом повторяя за манекеном. После всего, что случилось, – после урагана, големов, зомби, смертельных турелей, – я наконец-то нашёл что-то, что не пыталось меня убить. Что-то, что могло дать мне силу. Настоящую силу, которая поможет выбраться отсюда.

Я сделал первый взмах. Потом второй. Третий. Где-то глубоко внутри, под слоями усталости и страха, затеплился крошечный огонёк надежды. Я сжал рукоять меча и продолжил считать.