Глава первая.

— Учительница, я чувствую себя так, будто сейчас сойду с ума, позвольте мне сегодня пропустить физ-ру.

Я, ученица начальной школы, подняла свою маленькую

руку, встала и произнесла эти слова. Однако моя учительница только

сказала мне зайти к ней после школы и отправила бегать вокруг школьного

двора. Я, Коянаги Нанока, не могу этого принять.

Потому что я была единственной, кого вызвали в

учительскую после того, как все остальные разошлись по домам, я знала,

что должна быть осторожна. Но даже так, я высказала всё своей

учительнице в лицо и не считаю, что сделала что-то плохое.

"Учительница, возможно вы подумали, что в классе утром

я пошутила. Но у меня была своя причина, чтобы сказать это, и даже шанс

на успех".

Учительница-Хитоми, усевшись на стул и скрестив перед

собой руки, посмотрела мне в глаза. "Что из себя представлял этот твой

шанс на успех?" — произнесла она с нежной улыбкой.

Я также бесстрашно скрестила руки и заявила ей:

— Вчера я смотрела телевизор и на передаче, где люди

высказывают свои мысли по поводу недавних событий, один из важно

выглядящих людей сказал, что в Японии только сумасшедшие могут себе

позволить бежать от неприятных вещей. Позже я спросила маму, кем были

эти важно выглядевшие люди, она сказала, что это профессора из

университета. А если профессора из университета сказали что-то, то это

должно быть истиной в начальной школе, так ведь? Потому что до

университета идёт старшая школа, а до неё основная, и только до того

начальная".

Я подумала, что моя учительница будет впечатлена, так

что гордо объявила ей, о чём думаю. Но меня удивило её встревоженное

выражение на лице и вздох, что был чуть глубже, чем обычно.

— Учительница, что случилось?

— Ну, Коянаги, ты способна обдумать всё это сама, и

даже понятно объяснить. Это потому что ты очень умная девочка. Я думаю,

это замечательно".

— Я тоже так думаю.

— То, что ты уверена в себе — также прекрасно. Однако

я дам тебе несколько советов, чтобы развить твои таланты и в будущем,

так что слушай внимательно.

— Хорошо, я буду слушать со всей внимательность.

Учительница улыбнулась и подняла свой указательный палец.

— Замечательно, во-первых, даже при том, что важно

делать то, что приходит в голову, но и настолько же важно найти время и

всё обдумать, прежде чем действовать. Понимаешь?

Я кивнула. Она продолжила, поднимая свой средний палец.

— Во-вторых, не всегда хорошая идея — бежать от

неприятных вещей. Хотя бывают времена, когда сбегать — нормально, но

вещи вроде физкультуры полезны для здоровья, и ты ведь стала быстрее

бегать, чем прежде, верно?

Конечно, всё так как учительница и сказала, я стала

немного быстрее, чем до сегодняшнего забега. Но мои ноги так устали. Это

на самом деле полезно для здоровья?

Учительница также подняла свой безымянный палец.

— И в-третьих, я думаю, профессора из университета

ошибаются. То, что говорят люди на телевидении, не всегда верно. Ты

должна сама внимательно подумать и решить — то, что они говорят, верно

или нет".

— Тогда, учительница, это значит...

— Да?

— Что я также не могу быть уверена в том, верны ваши слова или нет.

Учительница нежно посмотрела на меня и ответила:

— Ты права.

— Это также значит, что тебе нужно внимательно

подумать о том, что я сказала. Но я хочу, чтобы ты поверила моим словам.

Потому что я от всей души желаю, чтобы ты была счастлива и поладила со

всеми. Понимаешь?

Она посмотрела на меня с серьёзным выражением лица,

которое я видела множество раз. Мне нравилось это выражение, из-за него я

чувствовала, что Учительница-Хитоми врёт не так много, как остальные

учителя.

Я хорошенько обдумала то, что она сказала, и, подумав, должна ли я кивнуть или качнуть головой, я вежливо кивнула.

— Я поняла. Я верю учительнице-Хитоми больше, чем профессорам из университета.

— Впредь, если удумаешь чего-нибудь учудить в классе, будь любезна, расскажи мне первой.

— Только если посчитаю, что сделать так верно.

— Хорошо, именно так.

Учительница улыбнулась так, словно была очень

счастлива, и погладила меня по голове. По её лицу было видно, что она

искренне желает моего счастья. В подобные моменты я тоже витаю в мыслях

об этом.

— О чём вы задумываетесь, когда произносите слово "счастье", Учительница-Хитоми?

— Посмотрим... У него много значений. Думаю, я прежде

всего расскажу вам об этом. Мы обсудим значение слова "счастье" завтра

на уроке японского языка.

— Хмм... Звучит очень сложно.

— Да, это на самом деле сложная тема. Но даже мне,

впрочем, как и всем остальным, приходится задумываться над тем, что

слово "счастье" значит для меня самой. Поэтому и тебе стоит поразмыслить

о том, что из себя представляет твоё "счастье.

— Хорошо, я подумаю об этом.

— Не рассказывай пока никому в классе.

Учительница-Хитоми подняла указательный палец к своим

губам и неуклюже подмигнула. Затем она взяла кусочек шоколада со стола

рядом с ней, за которым сидел Учитель-Шинтаро, и произнесла:

— Одна из вещей, что делает меня счастливой — сладости.

— Возможно, они делают счастливой и меня.

Когда я взглянула на Учителя-Шинтаро, он улыбнулся и

сказал: "Сохрани это в секрете от остальных". Затем он также неуклюже

подмигнул и вручил мне кусочек шоколада.

— До свидания, учитель.

Я помахала Учительнице-Хитоми перед тем как уйти.

— Будь аккуратна по пути домой. К слову, с кем ты обычно ходишь домой?

— Даже если я всего лишь ребёнок, этого вполне достаточно, чтобы дойти до дома самостоятельно.

— Понимаю. Я оставлю это на сегодня, но начиная с

завтрашнего дня постарайся ходить с кем-нибудь после школы домой. Так

намного веселее.

— Хорошо, учительница, я подумаю над этим. — Сказала я, забрасывая кусочек шоколада в рот.

— Жизнь — это как замечательное кино.

Учительница-Хитоми придвинулась вперёд с удивлённым

видом. Я частенько выдавала ей подобные фразы, и она всегда тщательно

обдумывала мои слова.

И она частенько делала неверные выводы.

— Хмм, ты в роли главной героини?

— Неверно.

— Что ж, сдаюсь. Что ты имела в виду?

— Я хотела сказать, что пока у вас есть конфетки, вы будете в полном порядке.

Я повернулась спиной к моей учительнице, у которой

было уже знакомое обеспокоенное выражение на лице, и поспешила домой из

этой скучной школы.

Из-за того, что никого не было дома, я забросила

портфель в свою комнату и тут же направилась обратно. Закрыла дверь в

квартиру, спустилась на лифте с одиннадцатого этажа и вышла через

автоматическую дверь.

Как только я прошла через стеклянные двери, моя

подружка подошла ко мне. Она подгадывала во сколько я возвращалась из

школы и всегда ошивалась где-то поблизости. Я живу в самом высоком

здании в округе, так что его должно быть несложно отыскать.

Я поприветствовала её.

— Добрый день.

А ведь если подумать, она самого начала заметила меня. Она взглянула на меня, как в первый раз, и произнесла:

— Мяу~

— Ты никогда не станешь актрисой, если будешь так очевидно играть.

— Мяу~

Она выгнула её укороченный хвостик, как и всегда, и

поспешила в направлении, в котором я планировала пойти. Хотя у меня и

маленькие шажки, они всё же больше, чем у неё, так что я быстро нагнала

свою подружку. Когда я победоносно захохотала "Хаха", она

незамедлительно отвернулась. Это вообще не обаятельно.

Когда мы вот так прогуливались, я рассказывала моей маленькой подружке о том, что происходило за день.

— Сегодня произошло кое-что интересненькое.

— Мяу~

— Ты же знаешь, что временами люди не сходятся во мнениях, так ведь? Такое случается в мире котиков?

— Мяу~

— Конечно, котиков же много разных видов, так что должно быть вам сложно понять друг друга.

Она безразлично мяукнула вновь. Ей никогда не было

интересно, о чём я рассказывала. Даже если мои переживания и не касаются

кошачьей жизни, это всё ещё немножко грубо.

Раз уж этого не изменить, я решила спеть песенку,

которой приносила нам обеим наслаждение. Только штучки вроде молочка и

пения могут ухватить внимание этой нахальной Девчонки. Эта кошечка жила

роскошно.

Я напела мою любимую песенку.

— Счастье не придёт к нам...

— Мяу — Мяу

— Так что пойдём же сами за ним...

Даже несмотря на то, что она начала

незаинтересованно, её пение звучало более вогнуто, чем обычно. Её поющий

голос был невероятно прекрасен. Подумать только, она никогда не

упоминала мне об этом. Что за прекрасный голосок, мальчишки, безусловно,

никогда не оставляли её одну.

Напевая, мы в безмятежном спокойствии добрались до

конца дорожки, что проложили на насыпи подле русла полноводной речушки, и

поднялись по ступенькам из оврага. Вокруг не было высотных зданий, и

потому сильные порывы ветра, развевающие мои волосы, были столь приятны.

На другом береге реки стоял соседний городок, его запах судя по всему

слегка отличался от города, в котором я жила.

Для детей русло реки было обыкновенным местом для

игр, но этим меня оно никогда не привлекало. Девчонка с укороченным

хвостиком казалась захваченной мячиком в течении речки, хотя она всё

равно предпочитала молочко мячику.

Распевая песенку и прогуливаясь по дорожке на насыпи,

что пролегала параллельно руслу реки, мы поздоровались с людьми,

прошедшими мимо нам, и со старичком, сидевшим на картонной коробке, одна

пожилая дама, с которой я часто пересекалась в торговом квартале,

угостила меня леденцом. Вскоре конечная цель нашей прогулки попала в

поле зрения.

Это было двухэтажное здание бежевого оттенка*. Выбравшись из оврага по лестнице, мы подошли к дворику, который выглядел как тортик со взбитыми сливками.

[п.п. имеется в виду здание, состоящее из числа квартир, двери которых выходят наружу, с лестницей на второй этаж и коридором к дверям.]

Я напомнила девчонке с укороченным хвостиком быть благоразумной и не шуметь. Вместе мы взобрались по гремящим ступенькам дома.

Убегая впереди меня, Девчонка остановилась перед

конечной дверью второго этажа, и незамедлительно начала мяукать. Хоть я

ей и сказала вести себя тихо, Девчонка зачастую забывала о моих словах.

Она не настолько разумная, как я.

Я достойно подошла к двери и нажала на дверной звонок за Девчонку, рост которой не позволял ей добраться до него.

Спустя несколько секунд после того как звук

"Динь-Дон" эхом отразился от стен комнаты, и прежде чем у меня появился

хотя бы шанс разглядеть муравьишку на земле, дверь распахнулась.

Изнутри вышла прекрасная девушка, на которой как и

всегда была футболка и длинные штаны. Её волосы были растрёпаны, да и

похоже, что она была сегодня ещё сонливее, чем обычно.

— Добрый день!

— Добрый день. Юная леди, ты такая энергичная сегодня, впрочем как и всегда.

— Угу, я чувствую прилив сил. Абадзуре*, ты сегодня чувствуешь себя вялой?

[п.п. с японского слово "Абадрузе" — переводится как "шлюха”, “проститутка".]

— Не, я полна сил, просто только что проснулась, вот и всё.

— Если подумать, уже больше 3-х часов после полудня?

— Есть люди, которые считают, что сейчас утро. Я одна из них.

— А есть другие?

— Ну, например, американцы.

Я подумала, что её честный ответ был смешным, так что

я захихикала. Возможно, следуя моему примеру, она тоже засмеялась и,

почёсывая спину, произнесла:

— Проходи внутрь. Кошечка, должно быть тоже голодна.

Сняв свои туфельки, я зашла в квартиру Абадзуре, пока Девочка с

укороченным хвостиком была начеку снаружи. Она на самом деле та ещё

безобразница, когда ведёт себя подобным образом в моменты вроде этого.

Абадзуре налила немножко молочка в старенькое блюдце

и поставила его девчонке снаружи. Затем прикрыла дверь и протянула мне

бутылочку якулта* и мороженое. Девчонка, что пила молочко снаружи, тоже знала, что Абадзуре — добрый человек, так что Девчонка всегда следовала за мной по пятам, чтобы насладиться молочком.

[п.п. Якулт (Yakult) — 65мл бутылочка с кисло-молочным напитком с особыми бактериями, сладко-кисловатый, его описывают как специфичный ванильный йогурт или таящий сливочный соус, чем-то схож по вкусу с более известной кисло-молочной газировкой "Calpis", но сам не газированный.]

Абадзуре приоткрыла окошко, взяла сендвич из

холодильника, и уселась на свою кровать, что находилась в полном

беспорядке. Я присела за круглым столиком в центре квадратной комнаты и

наслаждалась якултом.

— Как дела в школе, юная леди?

Когда Абадзуре прожевала свой сэндвич с яйцом, её

длинные волосы в свете, исходящем от окна, стали подобны ангельским. Я

рассказала Абадзуре историю, что уже чуть ранее поведала девчонке с

укороченным хвостиком. Пока я рассказывала, она только кивала, но громко

засмеялась, когда я произнесла:

— Идея-то была прекрасной, но у меня не получилось её воплотить.

— Уверена, кто-то да и подумал, что у тебя таракашки в голове.

— Почему?

— Потому что ты смышлённая. Из-за этого, даже если

ты и учудишь что-то слегка странное, люди будут думать, что, конечно же,

у тебя есть план. Так ведь потому-то тебя и потащили в учительскую?

— Понятно. В таком случае, нужно будет соорудить сумасшедшенькое выражение на лице в следующий раз.

Когда я наклонила голову по диагонали и вытащила язычок, Абадзуре вновь так громко рассмеялась.

— Должно быть твоя учительница действительно прекрасный преподаватель.

— Это так, она очень хорошая учительница. Хотя иногда и она ошибается.

— Все взрослые иногда ошибаются.

Абадзуре произнесла это, поднялась, взяла банку с напитком из холодильника, и открыла её.

— Это что-то сладкое?

— Оно сладкое, но в то же время и горькое.

— Почему ты решила выпить что-то горькое? Абадзуре, ты пьёшь кофе, так? Кофе очень горький. Ты просто перетерпиваешь это?

— Нет, это одновременно и кофейный и алкогольный

напиток, и я пью его потому что он мне нравится. В детстве я тоже не

пила кофе. Знаешь, только взрослые способны оценить вкус горького.

— Понятно, интересно, наступит ли день, когда я буду думать о горьком как о вкусном".

— Может быть. Но нет никакого смысла заставлять себя

пить горькое. Думаю, это будет просто замечательно, если тебе будут

нравится только сладости.

Абадзуре произнесла это с такой чистой улыбкой. У её

слов и улыбки был аромат походивший на духи. Это был приятный запах,

отличный от исходящего от других взрослых. Когда чем я упомянула об этом

перед Абадзуре, она улыбнулась и сказала:

— Всё потому что я не надлежащий взрослый.

— Если это правда, то у меня нет никакого желания становиться надлежащим взрослым.

— Жизнь — это как карамельный пудинг*, так ведь?

[п.п. Карамельный пудинг или флан — десертное блюдо, приготовленное из яиц, сахара, молока и других ингредиентов и политое сверху карамелью.]

— Что ты имеешь в виду?

— Если подумать, вкусная только сладкая часть с карамелью, но ведь есть и люди, которые ценят горькую часть.

— Ахахаха, именно.

Улыбаясь, Абадзуре отглотнула из банки и сказала:

— В конце концов, ты очень смышлённая юная леди. — Я была счастлива от её похвалы.

— Было что-то интересненькое на работе, Абадзуре?

— Совсем ничего интересного.

— Так значит? А мои и папа и мама похоже, любят их работу. Их никогда не бывает дома.

— Только то, что они постоянно работают не означает,

что на работе им интересно. Но если они занимаются на работе чем-то

интересным, то они должно быть счастливы.

— Тогда это точно что-то интересное. Намного интереснее, чем играть со мной.

— Если тебе одиноко, тебе стоит сказать об это прямо.

— Но ведь говорить такое неразумно.

Я качнула головой.

И спросила Абадзуре о том, что захватило моё внимание в этой беседе.

— Если тебе на работе неинтересно, значит ли это, что ты несчастна?

Она не ответила на мой вопрос. Вместо того, лишь слегка улыбнувшись, она произнесла:

— Моё величайшей счастье сейчас — это когда ко мне забегаешь ты.

Это была ложь, что взрослые частенько повторяли, но я знала, что Абадзуре не врала, и от этого была несказанно счастлива.

— Счастье не придёт к нам...

— Мяу- Мяу.

— Так что пойдём же сами за ним.

— Мне тоже нравится эта песенка. Один шажочег в день. Три шажочка за три дня.

Вместе наши голоса наложились друг на дружку и мы запели:

— Три шажочка вперёд, два шажочка назад...

— Я вспомнила, что должна поразмыслить о "счастье", чтобы рассказать об этом завтра на уроке японского.

— Ах, в детстве мне тоже давали такое задание. Такая ностальгия. Нанока, что такое счастье для тебя?

— Я ещё не знаю. Только вот начала думать об этом.

— Это сложный вопрос. Ну тогда, стоит ли нам скушать немножко мороженого, дабы поискать намёк на счастье?

— Пойдём поедим!.

Пока мы кушали фруктовый лёд со вкусом содовой, Абадзуре и я играли в реверси*. Реверси была явно игрой, играть в которую Абадзуре привыкла ещё с детства.

[п.п. Реверси (Othello) — настольная игра с доской 8 на 8 клеток с фишками (двухцветные, обычно белые с одной и чёрные с другой), достаточно известна благодаря аниме "No Game No Life", в которой реверси посвящена 9-я серия.]

Мой отец купил мне реверси давным давно, но дома у меня не было никого, с кем бы я могла сыграть.

Однако я рада, что у меня есть реверси дома для момента, когда Абадзуре решит заскочить ко мне.

После того, как Абадзуре победила дважды, а я лишь раз, она взглянула на часы, висящие на стене, и сказала:

— Ох, уже почти четыре.

Я собрала фишки для реверси, поглощённая мыслью о том, что время уж слишком быстро летит.

— Спасибо за якулт и фруктовый лёд.

— Без проблем, передавай привет бабуле от меня.

Я всегда покидала дом Абадзуре около 4-х часов.

Впрочем, мне на самом деле хотелось больше пообщаться и поиграть в

реверси. Но мне нужно было зайти в ещё кое-куда.

Я напялила розовые туфельки, которые идеально сидели

на моих маленьких ножках. Поблагодарила Абадзуре ещё раз, и открыла

дверь. Снаружи Девчонка прикончила блюдце с молочком и вежливо

дожидалась меня. Абадзуре спокойно подняла блюдце из-под молока.

— Я приду поиграть ещё в другой раз.

— Звучит неплохо, но не стесняйся прекратить, когда захочешь.

— Какие у тебя планы на сегодня, Абадзуре?

— Я подумывала подремать часок-другой, да подготовиться к работе.

— Удачи на работе. Будь осторожна!

— Угу, угу. Удачи в поисках ответа на вопрос "Что

такое счастье", юная леди. Если выяснишь это пока будешь гулять в

округе, то забеги и расскажи".

— Хорошо. Тогда уж, сладких снов.

Помахав Абадзуре, я закрыла дверь. У неё была

загадочная работа, которая начиналась, когда я ложилась спать, и

заканчивалась в то время, как я просыпалась. Не знаю точно, что это за

работа, но я уважала Абадзуре уже только за то, что она работала, когда

наступала темнота, и отсыпалась при дневном свете, потому что это было

чем-то, что я никогда не могла совершить.

Я болтала с Девчонкой с укороченным хвостиком о

работе Абадзуре, спускаясь по ступенькам. Когда я спросила её саму, что

это была за работа, она лишь улыбнулась и произнесла: "Моя работа —

продавать года".

Для меня это прозвучало, словно любимая работа.

В тот день шёл ледяной дождь. Я напялила миленькие

розовые галоши и взяла прелестный красный зонтик. Вместе с моим жёлтым

дождевиком я прогуливалась по насыпи преследуя лягушку. Зелёная лягушку

была весьма симпатична, и раз уж та так явно наслаждалась, попрыгивая

вдоль главной дорожки, я с лёгкостью смогла не упускать попрыгунью из

виду всё это время.

Нагнав лягушку, я незаметно для себя заскакала

вместе с ней. С улыбкой на лице я подумала, что всё выглядит так будто у

нас особая совместная тренировка. Лягушку тоже выкладывалась на полную

на этой сложнейшей тренировке. Должно быть, лягушечка была одной из

стеснительных, потому занималась только в дождливые деньки, когда вокруг

была всего пара прохожих. Я подбадривала отважную лягушку, которая

прилагала все усилия.

Однако потому ли, что лягушка не могла услышать мои

подбадривания, или потому что у нас изначально не было никакой особой

совместной тренировки, попрыгунья, в конечном итоге, рванула вглубь

высокой травы и исчезла.

Мне стало грустно от того, что меня оставили позади,

потому я шагнула прямо вглубь высокой травы, но сколь мои ботинки не

покрывались грязью, я не могла взглядом отыскать лягушку вновь.

Я очень расстроилась, но и это не могло мне помочь.

Пробираясь сквозь траву, в конце концов, я вышла к насыпи ниже по

течению речки. Но так как мне не хотелось упускать шанс вновь увидеть

лягушку, в тот день, чтобы подняться по течению речушки, я выбрала

другой путь, нежели тот, по которому я обычно спускаюсь.

И в самом конце пути она дожидалась меня.

Она спряталась посреди высокой травы. Я заметила её и

немедленно поспешила к ней прямо по лужам, разбрызгивая их вдоволь. Она

лежала вся в грязи, с красными пятнами повсюду. Но самым шокирующим

было то, что у неё была лишь половинка хвостика.

Какой кошмар! Это было всё, о чём я могла только

думать. Меня не заботило ни то, как она оказалась здесь в таком

состоянии, ни кто она такая.

Свернув зонт, я нежно подняла её и медленно

выбиралась из оврага, лишь бы не напугать её. От встряски тела её

дыхание участилось.

Изначально я подумала принести её домой. Но,

осознав, что дома никого нет, я отбросила эту мысль. Я не была способна

самостоятельно залатать её раны.

Ледяные капли ощущались на лице. Уверена, она также

ощущала пронизывающий холод. Я пыталась соображать. Я подумала, к кому

могу обратиться за помощью. Я побежала к напрямую к двухэтажному

бежевому зданию. Хотя тряска от моего бега и должна была даться ей

нелегко, но Девчонка на моих руках даже не шевельнулась.

Начиная с первого этажа, я стала звонить во все

двери, в одну за одной. Но никто не вышел ни из первой квартиры, ни из

следующей, ни из следующей, ни из следующей. Женщина, вышедшая из пятой

квартиры, увидев меня, тотчас захлопнула дверь. Я останавливалась перед

каждой квартирой по очереди. Но большинство из них были пусты, а те

несколько человек, что открыли мне дверь, и слышать моих слов не желали.

Девчонка дрожала у меня на руках.

Я подошла к двери в конце коридора второго этажа.

Мне и не описать насколько быстро колотилось моё сердце, когда я звонила

в последнюю квартиру в здании. Ритм её учащённого дыхания пугал меня. Я

боялась, что последний её вздох исчезнет прямо у меня на руках.

Когда я услышала, что звук дверного звонка

растекаясь по всей комнате сопровождался ещё каким-то звуком движения, я

сею же секунду обрадовалась, что кто-то был дома. В некоторых

квартирах, в которые я звонила, горел свет, но внутри не было никого.

Я услышала звук приближающихся шагов за входной

дверью, звук открывающегося замка, и увидела, как повернулась дверная

ручка. Через мгновение дверь наконец открылась, и я выкрикнула.

— Прошу, спасите эту малышку!

Вышедшая наружу симпатичная девушка была несколько

секунд в шоке. Она заботливо взглянула на меня и девчонку в моих руках.

Учительница-Хитоми когда-то сказала мне, что, когда говоришь с кем-то,

лучше всего смотреть собеседнику в глаза.

Так и поступив, я заметила, что взгляд девушки остановился на дрожащей

Девчонке. Затем она поступила так, как ещё никто из других квартир не поступал.

Она посмотрела прямо мне в глаза.

— Подожди секундочку.

Девушка рванула внутрь квартирки и сию же секунду

вернулась с полотенцем в руках. Затем она забрала крошечный огонёк жизни

из моих рук, обернула её полотенцем, и вновь направилась внутрь.

— Юная леди, снимай свои галоши, дождевик и проходи внутрь.

Она произнесла это таким ласковым голосом, что я

почувствовала, что могу прямо сейчас уснуть от облегчения. К тому же,

было бы грубо не поблагодарить её. Когда я захотела узнать, что за имя у

такой доброй девушки, на мои глаза попалась именная табличка на двери.

Я вслух прочитала слово, которое было грубо выведено на табличке чёрным маркером.

— Абадзу...ре?

Это странное имя не звучало как японское. Хотя она и

не было похожа на японку, видимо она была иностранкой. Я повернула

голову в сторону.

— Вперёд, не пугайся и заходи.

Девушка позвала меня внутрь, и прежде чем у меня

появилась возможность поблагодарить её, меня затолкали в ванную. Прежде

чем я всё поняла, я уже принимала душ. После того, как я вышла из душа, я

напялила мягкую пижаму взрослого размера, которая лежала на месте моей

мокрой одежды.

Девушка в этот момент была на середине процесса, она

наносила повязку вокруг укороченного хвоста Девчонки. Я не хотела

помешать, потому только уставилась на движения её рук.

Она закончила обрабатывать раны, и наконец-то у меня появилась возможность поблагодарить её.

— Спасибо вам огромное.

— Без проблем. Твоя одежда в сушилке, так что подожди пока она не закончит работать.

— Хорошо. Эм, Абадзу...ре?

В тот момент, когда с моих губ сорвалось её имя,

девушка посмотрела на меня в оцепенении. Уверена, она была удивлена тем,

что я знаю её имя.

— Так написано на табличке. Всё нормально, если я буду звать вас Абадзуре?

— Моим именем?

— Угу.

Когда я кивнула, Абадзуре немедленно издала громкий

смешок. Я вовсе не понимала из-за чего она смеётся. Но, должно быть, это

было что-то хорошее, потому что было похоже, что она веселится, так что

я засмеялась вместе с ней.

— Ахаха, ах, ага, всё нормально. Это моё имя.

— Вы иностранка?

— Неа, я японка.

— В самом деле? У вас такое необычное имя.

Когда она увидела удивлённую меня, то улыбнулась вновь.

— У меня есть идея. В качестве благодарности за то,

что вы спасли эту Девчонку, я перепишу вашу именную табличку. Извините,

если это прозвучит грубо, но сейчас имя на ней выглядит не очень хорошо.

Мой почерк намного красивее.

Я выступила с этим предложение, но Абадзуре вежливо мотнула головой.

— Хмм, хорошая возможность, но это не то, о чём тебе стоит беспокоиться. Всё же это писала не я.

— Ох, а кто тогда написал ваше имя на ней?

Со слабой улыбкой в этот раз, Абадзуре ответила:

— Кто ж знает, я забыла.

Как-то так Абадзуре, Девчонка с укороченным хвостиком и я стали друзьями.

Учительница-Хитоми могла подумать, что у меня нет никого, с кем бы я дружила, но со мной было несколько замечательных друзей.

Подруга, с которой мы играли в реверси, и подружка, гуляющая вместе со мной.

А также подруга, с которой мы болтали о книжках.

Вот почему, даже если у меня и не было друзей в

школе, даже если мои родители были заняты и не могли поиграть со мной, я

вовсе не была одинока.

То, как я повстречала Бабулю, не было чрезвычайной

ситуацией, вроде той, в которой я оказалась, когда познакомилась с

Абадзуре и Девчонкой с укороченным хвостиком. Не чрезвычайная ситуация

означает, что мне не было грустно, обидно или больно, когда мы с Бабулей

встретились.

Если пробраться сквозь деревьев на холмик около моего дома, можно выйти на опушку с большим деревянным домом.

В тот день, когда я обнаружила дом, я подумала, что

это удивительно найти такой необычный деревянный дом и лишь только

глазеть на него. Спустя некоторое время, подумав, что, вероятно, здесь

никто не живёт, потому что вокруг было слишком тихо, я постучалась в

дверь. Наружу вышла пожилая женщина с прелестной улыбкой.

С тех самых пор мы и подружились.

Сегодня, как и всегда, большой деревянный дом выглядел прекрасно.

— Интересно, почему сладости, которые Бабуля готовит, такие вкусные.

— Чем дольше живёшь, тем лучше разбираешься в том, как готовить вкусные сласти. Вот и всё.

Рассказывала беспечно Бабуля, попивая чай. Уплетая мадлены*,

приготовленные Бабулей, я пыталась выведать секрет их бесподобного

вкуса. Девчонка с укороченным хвостиком наслаждалась солнечными лучами

на деревянном крыльце, что находилось на улице за стеклянной дверью

между гостиной и опушкой.

[п.п. Мадлены — французское бисквитное печенье небольшого размера, в форме морских гребешков.]

Поглощая мадленки за низким столиком в комнате устланной татами*, я начала рассказывать Бабуле, о чём хотела поговорить сегодня.

[Татами — маты, которыми в Японии застилают полы домов (традиционного типа). Плетутся из тростника игуса и набиваются рисовой соломой.]

— Помните, вы рассказывали мне о "Маленьком Принце?" Я нашла её в школьной библиотеке и начала читать.

— Интересно?

— Хмм... Автор использует очень красивые слова, но мне сложно их понимать.

— Ясно, но Нанночка умная девочка.

— Об этом я подумала изначально, но до этого мне ещё далеко. Я не понимаю почти ничего.

— Также важно и запоминать факты, которые ты не

понимаешь. Хуже всего думать, что ты понимаешь что-то, чего на самом

деле не понимаешь.

— Это так?

— Даже если ты и не понимаешь её полностью, есть ли у тебя особенный отрывок в книге, который выделяется для тебя?

— Посмотрим. Думаю, вместо овечки, послушно идущей в короб, я предпочту кошечку, которая будет прогуливаться вместе со мной.

Бабуля ласково улыбнулась и взглянула на Девчонку, спящую на крылечке.

Даже после того, как Нанночка похвалила её, она до сих пор всего лишь счастливо дремала там.

— Это хорошо, иначе она стала бы слишком своевольной.

Девчонка вильнула её укороченным хвостиком и

зевнула. Вслед за ней я тоже открыла широко рот и зевнула. И тут я

вспомнила, что хотела рассказать Бабуле то же, что и Абадзуре, о том,

что случилось сегодня в школе.

Когда я начала рассказывать с самого начала так же, как и Абадзуре, Бабуля громко рассмеялась.

— Поняла, поняла. Должно быть, тебе было тяжело: заставили бегать вокруг школьного двора ещё и оставили после уроков".

— Неправда. Ну, я не люблю бегать, но остаться после уроков было не столь уж плохо. Всё же, мне нравится Учительница-Хитоми.

— Возможно, она замечательная учительница".

— Это так. Хотя и она иногда ошибается. Ах, Абадзуре ведь произнесла сегодня точно то же самое.

— Выигрывала сегодня в реверси?

— Лишь один раз. Но даже в этот один раз я выиграла с

разницей всего-то на одну фишку. Удивлюсь, если вообще будет день,

когда я буду хороша в реверси.

— Однажды будет. Нанночка, у тебя есть сила смотреть в будущее. Эта сила неоценима в таких играх.

Из-за того, что я знала, что Бабуля не врёт, я была

невероятно счастлива. У слов и улыбки Бабули был прекрасный аромат,

отличавшийся от аромата ладана. У неё был другой аромат нежели у

остальных взрослых. Когда я упомянула об этом Бабуле ранее, она

улыбнулась и произнесла:

— Это потому что я уже окончила взрослую жизнь.

— Тогда у Абадзуре тоже должна быть сила смотреть в будущее.

— Кто ж знает? В отличие от детей, взрослые — создания, что смотрят в прошлое.

— Но Абадзуре играет сильнее меня.

— Это потому что она прожила больше. Она лучше тебя знает, как победить.

Бабуля частенько говорило о том, сколь долго люди

живут. Если не ошибаюсь, Бабуля прожила в семь раз дольше, чем я. Если я

проживу столько же, то, возможно, смогу готовить такие же вкусные

мадлены как у неё.

Чтобы забыть о мадленках, я начала думать о чём-то другом.

— Бабуля, в следующий раз у нас в школе будет урок о том, что такое счастье.

— Звучит, как интересный урок.

— Угу, но в то же время и очень сложный. Было бы

неплохо, если бы я смогла высказать всё, что хочу, но время урока

ограничено, и к тому же в классе ведь не я одна.

— Понятненько. Давай тогда подытожим, тебе ведь нужно отыскать лаконичный ответ.

— Я хочу найти ответ, который удивит Учительницу-Хитоми и с которым согласится оставшаяся часть класса.

Я представила, как Учительница-Хитоми хвалит меня, и

почувствовала себя лучше. Уходя от этого чувства, мои руки потянулись,

чтобы схватить другую мадленку, но я остановила себя на мгновенье.

Бабуля кивнула и улыбнулась.

— А что делает Бабулю счастливой?

— Меня счастливой? Много всего, к примеру, чай или

солнечные деньки, как сегодня, или ты, приходящая ко мне, одиноко жить

здесь самой по себе. Но дать только один ответ ведь сложно? Я ещё

подумаю над ним.

— Ага, подумайте над ним. Рассуждая над этим, вы счастливы сейчас?

Бабуля сделала глоток чая и ответила с улыбкой:

— Да, я счастлива.

Бабуля выглядела действительно счастливой, и это

наполняло счастьем и меня. Взглянув в направлении крыльца, Девчонка всё

ещё счастливо дремала. Я подумала, что сейчас весь деревянный дом был

наполнен ингредиентами счастья.

— Точно, Бабуля ведь советовала почитать мне и другую книжку.

— Говоришь, что прочитала "Приключения Тома Сойера?”

— Угу, она была увлекательной.

— Тогда, читала ли ты историю, в которой друг Тома Сойера стал главным героем?

— Бездомный Гек? Это другая книжка о нём?

— Ох, так ты не знаешь о "Приключениях Гекльберри

Финна" это тоже хорошая книга. Если её не найдётся в школьной

библиотеке, можешь спросить Учительница-Хитоми о ней.

Я посчитала это хорошим предложением, так что

оставила название "Приключения Гекльберри Финна" там, где сосредоточены

все мои самые дорогие воспоминания.

Я на самом деле наслаждалась разговорами с Бабулей о книжках. Вот почему я всегда забывала о времени.

...

— Особенный для меня отрывок из "Маленького принца"?

Мне нравится часть о короле и его розе. Она была чудесна. А что на счёт

Бабулиной?

— Моя... Наверное та часть, о рисунке и слоне в удаве.

Пока мы болтали, небо снаружи окончательно покрылось

оранжевой краской. Когда я взглянула на часы на стене, прежде чем я

поняла это, было уже пол шестого. Мне нужно вернуться домой до шести.

Это было обещание, данное моей маме.

Я разбудила свою подружку, размахивавшую хвостиком, и попрощалась с Бабулей.

— Тогда я ещё загляну, Бабуля.

— Будь осторожна по пути домой.

— Хорошо. Я поищу книжку про Гека.

Я помахала Бабуле, которая вышла к двери проводить

меня. Девчонка тоже махала своим хвостиком, и вместе мы спустились по

тропе с холмика. Тропа в оранжевых тонах была очень красивой. После

такого прощания я вовсе не чувствовала себя одиноко. Всё же, у нас

всегда будет завтра и послезавтра...

"Счастье не придёт к нам..."

— Мяу-Мяу.

“Так что пойдём же сами за ним."

Вскоре я также попрощалась с моей подружкой с

укороченным хвостиком, а затем вернулась домой и сделала домашку. Моя

мама пришла домой около половины седьмого. Она лишь изредка была дома в

субботу и воскресенье, но всегда приходила домой к ужину. Вот почему

временами я желала, чтобы всегда было время ужинать, но это бы также

означало, что придётся отказаться от йогурта на завтрак.

Сегодня мы ужинали карри с рисом. Подумать только, я

уже выпила Якулт, полакомилась фруктовым лёдом и мадленками, но тем не

менее съела две порции карри с рисом.

— Не удивлюсь если мне придётся сесть на диету.

Моя мама улыбнулась и произнесла:

— Тебе не нужно садиться на диету, — она вручила мне

печенье, которое досталось ей на работе. После нескольких колебаний, я

положила на печеньку сверху немного вкусного мороженого и съела её.

— Мне кажется, что счастье — это положить немножко вкусного мороженого на печеньку.

Сидевшая напротив мама, сказала:

— А мне нравится моя с кофе, — и съела её печеньку обмакнув её до того в горячем кофе.

После того, как я приняла ванну, я легла спать около

десяти. Моя мама поступила также, а мой папа возвращался домой, когда я

уже спала. Я не рассказывала им о моих замечательных друзьях.

Редактура — Ticki

Если бы мне понадобилось

придать своему настроению цвет, когда я надевала сменку перед входом в школу, я

бы выбрала серый цвет. В основном из-за всех неприятных людей, с которыми я

столкнулась тем утром. Другие бы сказали, что в такой ситуации лучше подходит

унылый синий цвет, но он мне нравится.

— О, чувак, чудачка

здесь! — окликнул неизвестный мне голос из глубины школы.

Я театрально вздохнула.

— Вы все должны быть

действительно глупыми, если не можете превзойти такого чудака, как я, в тестах.

Как увлекательно.

Удовлетворенная

выражением гнева на лицах нескольких моих одноклассников-идиотов, я отказалась

от дальнейших препирательств с ними. В конце концов один из них сказал что-то

вроде: «Почему ты такая?»

Я хотела похвалить их за

то, что они хотя бы разговаривают доходчиво, но они ушли, я закончила со своей

сменной обувью и вошла в здание.

Именно тогда…

— Доброе утро, Коянаги.

Единственный голос

остановил мою серую шаркающую походку. Я обернулась и увидела одного из своих

одноклассников, мое лицо потемнело.

— Ой! Доброе утро,

Огивара.

— Я только вчера закончил

читать Тома Сойера, — сказал он. — Это было действительно интересно.

— Ого, это хорошо. Какие

сцены тебе понравились?

— Думаю, часть о покраске

забора. Я тоже думаю, что Том действительно крут.

— Том действительно

привлекательный. И умный.

— Мне также понравился

Гек.

— Бездомный Гек, м? О,

если подумать, я…

Я остановилась. Не

потому, что я пыталась утаить свой разговор с бабушкой, а потому, что сзади в Огивару

с разбега врезался мальчик. Я повернулась спиной к испуганному Огиваре, но

сомневаюсь, что он это заметил. Мальчик, который столкнулся с ним, был его

близким другом и наверняка столкнулся с Огиварой из-за своей мальчишеской

натуры, а не потому, что хотел поиздеваться. Никто не стал бы запугивать моего

собеседника, и он, в свою очередь, не стал бы запугивать кого бы то ни было. У

него много друзей.

У меня, напротив, совсем

не было друзей в нашем классе, и я решила отвернуться от них. Кроме Огивары,

все остальные в нашем классе либо считали меня неуклюжей, либо ненавидели меня.

Тем не менее, я никогда не подвергалась издевательствам с их стороны. Поэтому я

решила уйти первой, заметив друга Огивары. Дружба между мальчиками — это не то,

во что должна влезать девочка.

По дороге в класс мне еще

нужно было зайти в библиотеку. Библиотека открывалась всегда рано, что для меня

было очень удобно. Я предпочла переждать шум класса до появления учительницы

Хитоми в тихой библиотеке.

Когда я вошла, меня сразу

встретил неповторимый запах книг и добрый библиотекарь. Я спросила библиотекаря,

есть ли у них «Приключения Гекльберри Финна», о которой я слышала от бабушки

накануне. Библиотекарь подвела меня к книжной полке и предложила самой поискать

нужную мне книгу.

— Если вы любитель книг,

вы захотите насладиться щемящим сердце чувством их поиска, — сказала она.

Я чувствую, что это

правильный путь.

Я быстро нашла книгу, о

которой шла речь, и взяла ее, кончики пальцев приятно покалывали от волнения. Я

быстро бросила сумку и села рядом. Я уверена, что Огивара и я были

единственными в нашем классе, кто понимал ни с чем не сравнимое чувство

открытия первой страницы книги. Чтение книг было бы для них временем,

потраченным впустую.

В полном одиночестве я

сделала первый крошечный шаг в историю о Гекльберри Финне.

Библиотека была чудесным

местом с ее тишиной, спокойствием, приятным запахом и добрым библиотекарем.

Однако и здесь была одна черта, которую нельзя было переходить: слишком нельзя

слишком глубоко затеряться в мире книг.

Пока меня не позвали, я

совершенно забыла, что я все еще нахожусь в школе. Незадолго до того, как

прозвенел первый звонок, библиотекарь позвала меня по имени, и спустя,

казалось, целую вечность, я вернулась в свой собственный мир. Убрав книгу в

сумку, я попрощалась и пошла на урок.

Я прошел по коридорам,

теперь они гораздо более шумные, чем когда я пришла; я поднялась по лестнице в

свой класс на третьем этаже. Не обращая внимания на мальчишек, которые бегали

по коридорам, я вошла внутрь. Казалось, никто не заметил, как я проникла. Как

всегда, я прошагала прямо к своему месту в самом последнем ряду. Я положила сумку

и села.

Кирию, сидевший рядом со

мной, заметил меня и поспешно закрыл блокнот у себя на коленях.

— Доброе утро, Кирию.

— Д-доброе-доброе утро,

Коянаги.

Он говорил быстро, как

когда волновался его дразнят. Он сунул закрытый блокнот в стол.

— Что ты рисовал?

— Н-ничего!

Он врал. Я всегда знаю,

когда Кирию лжет. Он рисовал картину. Он всегда что-то рисует в блокноте. Может

быть, он думал, что хорошо скрывает это, но я была его соседом — я все видела.

Он действительно умел

рисовать, чем, как мне казалось, он должен хвастаться окружающим, но он никогда

этого не делал, и мальчишки-идиоты высмеивали его снова и снова за это.

— Кирию, жизнь похожа на

пустоту.

— Ч -что ты имеешь в

виду?

— Если тебе что-то мешает, то надо поторопиться

и что-то с этим сделать. Если люди смеются над тобой за то, что ты любишь

рисовать, то ты должен просто плюнуть им в лицо, — сказала я, ставя свою сумку

на полку позади себя и снова возвращаясь на свое место.

— Я-я не могу этого

сделать, — тихо сказал Кирию, не глядя в мою сторону.

— С такой слабой

позицией, ты ничего не сможешь, - ответила я, как только прозвенел звонок.

Хитоми-сенсей вошла в

класс. Все любили ее — только когда она была рядом, атмосфера казалась ясной и

яркой.

— Доброе утро!

— Доброгоо утрааа!

По указанию Огивары, старосты,

мы начали очередной скучный школьный день.

На первом уроке была

математика, вторым шло обществознание, а в третьем у нас намечался урок о

счастье, о котором мне говорила учитель Хитоми. Я хотела с гордостью заявить,

что знаю об этом со вчерашнего дня, но поклялась хранить тайну. Я не упомянула

ни об уроке, ни о шоколаде.

Пятиминутное задание

прошло быстро, чтение рассказаа в учебнике и раздумья о чувствах главного

героя. Некогда было думать о счастье. Затем Сенсей объявила, что четвертый урок

будет продолжением третьего. Я очень одобрила эту идею и подумала, что

пятидесяти минут недостаточно.

На четвертом уроке нам

пришлось придумывать разные определения счастья. Нас разделили на пары, и мы

должны были обменяться тем, что считали своим счастьем.

Я была в паре с моим

соседом, Кирию. Кирию редко говорит без подсказки, так что вести разговор

пришлось мне.

— Вчера я ела печенье с мороженым сверху. Тогда

я почувствовала себя счастливым.

— Хм.

— У тебя было что-нибудь

подобное?

— Ну, ммм, охаги (прим. пер, сладости, изготовленные из сладкого риса и

пасты из бобов адзуки), которые приготовила моя

бабушка, были действительно хороши.

— Сладости, которые делают бабушки, всегда очень

вкусные!

— Ага. Хотя мне нравятся

те, которые делает моя мама. Они отличаются от бабушкиных.

— Твоя мама тоже делает

сладости? Это мило. Моя мама всегда задерживается допоздна.

Мы вдвоем продолжали

дискутировать в таком же духе, записывая все в свои блокноты. Мы были на

задании, и когда Хитоми-сенсей подошла нас проверить, то похвалила нас, но

кое-что меня все же беспокоило. Сколько бы мы ни обсуждали эту тему, даже когда

я упомянула книги, Кирию ничего не сказал о рисовании. Я подумала, что это

странно, поэтому решила спросить напрямую.

— Разве ты не счастлив,

когда рисуешь?

— М-может быть? Мне

нравится это.

— Тогда это то, что

делает тебя счастливым.

—Н-но всякий раз, когда я

д-рисую… люди смеются надо мной…

— Это не имеет значения!

Мой голос был громче, чем

я хотела. Кирию это сильно потрясло, как и всех остальных в классе. Я тоже сама

себе удивилась.

— Извините, я просто

погорячилась! Сказала я учительнице, которая посмотрела в нашу сторону.

— Постарайся не спугнуть

всех, — мягко ответила она, и, хотя класс по-прежнему недовольно гудел, к ней

вернулось спокойствие.

Я повернулся к Кирию. — Такие

вещи не имеют значения.

Я записала на своем

листке «рисование замечательных картинок». Кирию молча опустил голову.

Когда закончился

четвертый урок и обед, я провела остаток дневного перерыва в библиотеке. Сейчас

было шумнее, чем утром, но все же тише, чем в классе, и я смогла погрузиться в

приключения Бездомного Гека.

После перемены была

уборка, поэтому, когда прозвенел звонок, я вернулась в класс и взяла веник.

Кирию, будучи в той же группе, тоже вернулся раньше времени, чтобы начать

уборку.

Пока мы прилежно убирали

комнату, из спортзала вернулся тот мальчишка-идиот, что нес какую-то чушь.

— Вы двое очень жуткие,

всегда рисуете свои картинки и читаете все эти книги.

— Единственное, что здесь

жуткое, — это твое лицо, — покорно ответила я. — Ты это знал?

Я мельком взглянул на

Кирию, чтобы узнать, ответит ли он тоже, но, естественно, он этого не сделал.

Закончился пятый и шестой

уроки. Когда пришло время дневных объявлений, я вздохнула с облегчением,

избавляясь от всех ожиданий, которые меня беспокоили. Мы попрощались с учителем,

и на этом все закончилось… по крайней мере, я так думала. Но было еще одно

важное объявление для нас.

— Через неделю у нас

будет день открытых дверей. Все ваши матери и отцы уже были проинформированы об

этом, но это будет для них важным шансом увидеть, как вы обычно ведете себя в

школе, так что не забудьте дать им раздаточный материал, который я раздаю,

хорошо? Пожалуйста, обещайте мне это, все.

— Да, мэм, — хором

ответили мы, передавая распечатки из первого ряда.

Я прочитала содержание

листа, а затем с радостью сунула его в свою сумку. Я любила эти наблюдательные

дни. Это был шанс для моей матери и отца увидеть, насколько я умная.

Сегодня я, как обычно,

пошла домой одна. Я, как всегда, оставила свой рюкзак в комнате и начала

собираться обратно, как вспомнила кое-что важное. Вернувшись в комнату, я вытащил

брошюру и положила ее на стол в гостиной, прежде чем снова отправиться в путь.

Возле дома меня, как

всегда, ждала моя короткохвостая подруга.

"Мяу!" —

воскликнула она в приветствии.

Мы оба направились к

большой бурной реке. Когда мы поднялись на берег, ветерок приятно развевал мои

волосы и трепал Ее хвостик. Чувствуя себя прекрасно, мы оба начали петь. Пока

наши голоса все еще звенели, мы подошли к многоквартирному дому кремового

цвета, встали у привычной двери и позвонили в звонок. В первый раз мы ничего не

услышали. Дверь не открылась и во второй раз. Мисс мяукала у моих ног, когда я

позвонил в третий раз, но ответа снова не последовало.

— Думаю, она сегодня

должна быть в отъезде.

— Мяу.

Абадзуре была занятой

женщиной, поэтому ее часто не было дома. Позволив ветру смыть наше

разочарование, мы сдались и решили вернуться другим путем. Очевидно, мы еще не

собирались домой. У нас была запланирована еще одна важная встреча.

Мы шли, напевая, проходя

между большими и маленькими домами. Вскоре мы прошли мимо дома, где я живу,

прежде чем отправиться по обычной тропе к холмам, которые возвышались за ним. Я

поздоровалась с соседями, которых мы встречали по пути, но моя сдержанная

подруга лишь махала хвостом туда-сюда, хладнокровно отводя взгляд.

— Не говоря уже о людях,

с таким отношением ты будешь презираема и в мире кошек. — пожурила ее я.

Она продолжала идти

впереди меня, как будто не слыша меня, мы подошли к подножию холма и начали

подъем между деревьями. Наконец мы вышли на обычную полянку с деревянным

домиком и бросились стучать в дверь.

В первый раз, когда мы

постучали, ответа не последовало.

Мы постучали еще

несколько раз, подергали ручку, обогнули дом по периметру, но бабушки,

казалось, не было дома. Я сел в зелени этого пустого места и скрестила свои

маленькие руки.

— Странно, что и Абадзуре, и бабушка

отсутствуют.

— Мяу -мяу, — ответила Мисс,

расстроенная тем, что ей еще не дали еды.

— Теперь ты не можешь просто дуться по этому

поводу. Жизнь похожа на школьный обед.

— Мяу.

— Ты все равно должна наслаждаться этим как

можно больше, даже если нет вещей, которые тебе нравятся. Ты поняла?

Она, похоже, не поняла,

но мы все равно вместе спустились с холма. Может быть, мы встретимся с Бабулей

когда она будет возвращаться, подумала я, но мы безуспешно добрались до парка у

подножия холма. В парке бегали дети младше меня, их мамы присматривали за ними.

Итак, что же это такое может

быть? Я заинтересовалась. Мисс валялась у моих ног, возможно, обезумев от того,

что все ее надежды не оправдались.

Я включил механизм своего

острого ума. Потом я кое-что вспомнила.

— По дороге к бабушкиному дому есть развилка.

— Мяу.

— Мы все еще не видели тот путь. Давай проверим

и его.

Мисс все еще лежала на

боку на земле. Я толкнула ее ногой. Она встала несколько неохотно, широко

зевнула, и мы снова начали взбираться на холм.

Я последовал за ней, и

пот выступил у меня на лбу. Наконец мы дошли до развилки. Отсюда мы всегда шли

направо, но сегодня я впервые решила попробовать левую дорожку. Эта тропа

тянулась к пологому подъему. Возможно, воодушевленная возможностью немного

поразмяться, мисс с коротким хвостиком прыгала впереди меня. Кошки такие

легкомысленные существа.

Через пять минут, когда

запах деревьев постепенно усиливался, появились сломанные железные ворота.

Ворота, появившиеся словно по волшебству, были приоткрыты всего на несколько

сантиметров.

Когда я потянулась, чтобы

коснуться ее, калитка медленно распахнулась, закричав хриплым голосом. Я

немного поколебалась, но посмотрев Мисс в глаза, подумала, что мы слишком

далеко уже продвинулись, и решила продолжать. У меня уже было много практики в

том, как надо просить прощения поднимая глаза и высовывая язык, на случай если

кто-то на нас разозлится.

За воротами были ровные

каменные ступени, в отличие от неровной тропы, по которой мы поднимались. Мы

осторожно поднялись, но в конце концов лестница кончилась и нашему взору

предстало что-то вроде поляны, усыпанной гравием.

Я был удивлена, увидев

это, и глотнула глоток этого нового воздуха. Я понятия не имею, удивилась ли

малышка у моих ног.

— Мяу, — сказала она, как

всегда.

— Я понятия не имела, что

здесь есть что-то подобное.

В конце дорожки напротив

бабушкиного дома было что-то совершенно противоположное: здание, похожее на

квадратный каменный ящик. Глядя на похожие на окна дыры в стенах, я подумала,

что здание двухэтажное, но понятия не имела, что это такое. Ни узоров, ни

надписей нигде не было. Он был очень похож на обычный каменный ящик. В нем не

было тепла большого бабушкиного деревянного дома.

Подойдя поближе, я

обнаружила, что на том месте, где должен был быть вход, не было даже двери. На

мгновение задумавшись над этим, я робко посмотрела в одну из зияющих дыр. Мисс небрежно

вошла в здание. Я вошла за ней. Никому не признаешься, но на самом деле я

немного боялась заходить.

Сначала мы осмотрели

уровень земли, но там не было ничего похожего на комнаты. Пол представлял собой

сплошную плоскость, совершенно пустую. Не было ни малейшего намека на то, что

кто-то может быть там. Единственное, что даже отличало эту коробку от здания, —

это лестница, стоявшая ровно посередине. Нам некуда было идти, мы набрались

смелости и медленно поднялись по лестнице.

Второй этаж тоже был

пуст. Казалось, что квадратные дыры действительно когда-то были окнами, так как

из них до сих пор кое-где свисали осколки стекол. Очевидно, я их не трогала —

это было бы опасно.

— Ах, в этом здании ничего не осталось, —

подумала я, оглядывая второй этаж.

Это действительно было

страшно. Мне ничего не хотелось, кроме как поскорее вернуться на улицу. Но

затем мы обнаружили еще одну лестницу, ведущую наверх. Посмотрев наверх, я

поняла, что она ведет на крышу — на верху проглядывало небо. Я встретилась

глазами с малышкой у моих ног, и мы решили подняться.

Шаг за шагом мы

поднимались по лестнице, оставляя следы в пыли. Когда мы высунули головы на

крышу, меня сначала встретили лучи солнца и ветер, обдувающий мое лицо. А потом

я встретилась взглядом с молодой женщиной, которая сидела, свернувшись

калачиком, на земле с ножом, прижатым к ее запястью.

В тот день, потрясенная

до глубины души, я впервые поняла, что имеют в виду люди, когда говорят, что

время остановилось. А затем, мгновением позже, время пошло быстрее.

— Вааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа

!

— Вааааааааааааааааааааааааааааа!!!

— Мяу!

Так я и встретила Минами.

Минами закричала одновременно со мной, а Мисс радостно запрыгнула на крышу.

Минами бросила нож на каменный пол. Преодолев шок, я посмотрела на ее запястье,

и повторно ужаснулась. Красная кровь капала с ее руки.

— Что ты делаешь?! Мы должны это исправить!

— К-кто ты?

— У меня есть лейкопластырь — вот, налепите его, и мы отвезем вас в

больницу!

— Подожди, гм… я в порядке. Перестань суетиться, а?

Я запаниковала, но Минами уже успокоилась. Я узнала ее возраст только

позже, она оказалась очень взрослой старшеклассницей.

Услышав ее просьбу, я подумала о том, как учительница Хитоми научила меня

успокаиваться, и начала глубоко дышать. Такое дыхание начало постепенно убирать

напряжение в моем сердце, нервы стали успокаиваться, будто я оказалась закутанной

в слишком большую пижаму.

Глубокий вдох… и выдох.

В конце концов после нескольких повторений этих действий я начала

расслабляться, затем протянула Минами носовой платок и лейкопластырь.

— У меня есть один, — неохотно сказала Минами, прижимая собственный носовой

платок к запястью. Мой лейкопластырь лежал на крыше неиспользованным.

Я посмотрела на запястье Минами, опущенные уголки ее рта и спросила. — У

тебя что-то с головой?

— Возможно, — глухо произнесла она своими искривленными губами.

— Понятно… Итак, когда у тебя что-то не так с головой, ты начинаешь резать

себе руку. Тогда это никогда не случится со мной. Я ненавижу боль.

— Я тоже.

— Но ты все еще режешь себе руку. Ты действительно странная.

— Замолчи. Уйди отсюда.

Не слушая, я полезла на крышу, села рядом с Минами и Мисс, теперь более

спокойно наблюдая за ее запястьем. Я почувствовала, как Минами скривилась, но я

просто не могла оставить раненого человека в таком состоянии. Но, глядя на

болезненный порез, я испугалась, представив его на себе, и все же повернулась,

чтобы посмотреть ей в лицо.

— На что ты смотришь? она спросила.

— Твоя рука. Она выглядит очень болезненно.

— Ты ребенок. Иди уже домой.

— Что ты здесь делаешь, Минами?

— Это не твое дело. А откуда ты взяла «Минами»?

— Твое имя написано прямо там, не так ли? Это может прочесть даже

первоклассник.

Я указал на буквы, вышитые на ее темно-синей юбке. Я могла только мечтать о

чем-то столь резком и строгом. Минами посмотрела на свою юбку и вздохнула.

— Что случилось?

— Нет, ничего.

— Вы одна?

— Это… приятно быть в одиночестве, не так ли? Никто не говорит, что ты

должен быть с кем-то.

— Это правда. У меня раньше была такая же мысль.

— Ты кажешься довольно тщеславной для ребенка.

— Я вовсе не тщеславна. Ну, может быть, немного больше, чем другие дети. Я

знаю, какими замечательными могут быть книги.

— Люди ненавидят тебя, не так ли?

— Возможно, — ответила я, подражая ей.

Она нахмурилась и повернулась, чтобы посмотреть на Мисс, которая

оглядывалась, слегка склонив голову. Она наверняка думала, что она выглядит так

же странно, как и я. Поскольку она не могла говорить, мне пришлось быть ее

представителем.

— Итак, Минами.

— Ага?

— Зачем ты порезала себе руку?

— Почему я должна объяснять тебе что-то подобное, когда я только что

встретила тебя?

— А почему бы и нет? Я вовсе не собираюсь распространять о тебе слухи.

Она отвернулась, все еще хмурясь, я уже подумала, что не получу ответа, однако

она все же ответила.

— Нет причин. Это помогает мне успокоиться.

— Если нужно успокоиться, ты должна вдохнуть, открыть свое сердце и вспомнить

запах солнца в старом деревянном доме».

— Это точно также успокаивает меня.

— Ну, это звучит странно.

— Ты… хочешь попробовать?

Она выдвинула лезвие канцелярского ножа, покрытое запекшейся кровью, и

протянула его мне. Я быстро покачала головой. Когда она убрала нож, то

выглядела слегка обрадованной. Невозможно было сказать об этом наверняка - ее

глаза были почти полностью закрыты волосами.

— Что бы ты сделала, если бы я оказалась каким-то плохим человеком? Такого

ребенка, как ты, было бы легко порезать.

— Все в порядке. Я не почувствовала от тебя никаких неприятных запахов.

— Как это?

— Ты не пахнешь плохим взрослым.

— Это потому, что я не взрослая.

Теперь я действительно забеспокоилась о ее запястье и набралась смелости,

чтобы дотронуться до него, но она выдернула руку и обвила руками колени,

оставив мою руку болтаться в воздухе.

— Я еще многого не знаю о мире, — сказала я, — Если есть люди, которые

могут успокоиться, порезав себе руки.

— Ты ужасно надменная для ребенка.

— Знаешь, я не знала, что тут есть это место.

— Понимаю.

— Ты часто приходишь сюда, Минами?

Моя маленькая подруга начала бродить по крыше, покачивая хвостом, и я встала,

чтобы последовать за ней. Как только я начала идти, то поняла, насколько шире

крыша, чем я себе представляла. Я вернулась достаточно близко, чтобы видеть

кровь на запястье Минами.

— Чего ты здесь торчишь? —спросила она, — Я нашла это место только недавно.

— Что ты здесь делаешь?

Я подхватила своего маленького друга на руки и развернулась. Мисс

закричала, и мне пришлось оставить ее в покое. Она пошатнулась, как будто земля

ушла из-под нее, и шлепнулась к ногам Минами. Я рассмеялась.

— Не доставай ее напрасно.

— Я не доставала ее. Мы играем.

Наслаждаясь ее мехом с черными полосками, Минами погладила Мисс по спине.

Услышав милое, явно довольное мяуканье, которое она издала, мне снова пришло в

голову, какая она порочная девчонка, раз прибегает к такой лести.

— Итак, что ты здесь делаешь, Минами? Если бы я пришла на такое большое

открытое место, думаю, я бы начала танцевать. А ты?

— Я не танцую. Просто сижу и смотрю на небо.

— А потом ты порезала себе руки. Теперь, когда я смотрю, я вижу, что ты

резала их множество раз… ты действительно так можешь умереть.

Минами посмотрела на свои руки и вздохнула. Я понятия не имею, что это

должно означать. Мне продолжать этот разговор? По выражению ее лица нельзя было

сказать – хочет ли она говорить об этом или же нет. Я уверена, что никогда не

делала такого сложного выражения лица. Когда я хочу о чем-то поговорить, то

говорю об этом, если нет — то не говорю.

Я поставила себе в памяти зарубку, что нужно спросить Абадзуре о том, какое

лицо у Минами. Если нужно узнать о взрослых, то лучше спросить у другого

взрослого. Вместо этого был еще один вопрос, который я могла обсудить, поэтому

я сосредоточилась на нем.

— Хэй, Минами.

— Что? Заткнись уже.

— Мне интересно, любишь ли ты рисовать.

— Что это вдруг?

Я заметила блокнот и ручку, спрятанные в ее тени. Возможно, она поняла к

чему я веду, потому что быстро сунула блокнот себе под зад и скривила лицо, как

бы говоря: «Ты ничего не видела, там нет блокнота». Но я достаточно проницательна,

чтобы видеть сквозь такую ложь. Я указала на нее сзади.

— Почему люди, которые рисуют, всегда скрывают это? В моем классе тоже есть

такой ребенок. Он рисует такие замечательные рисунки, но ненавидит людей,

которые знают об этом. Почему ты не любишь показывать?

Несколько мгновений Минами молчала, глядя в небо. Но когда моя маленькая

подруга с черным мехом бросилась преследовать маленькую белую бабочку, Минами

снова вздохнула.

— Это был не рисунок. — Повисла пауза, как будто она собиралась с духом,

прежде чем снова заговорила, — Я писала.

— Писала? Ты пишешь свой дневник?

— Нет… я… пишу рассказ.

— Вау! Это восхитительно!

Минами отвела глаза, словно опасаясь, что ее засмеют. Но когда слова

вырвались из глубины моего сердца, она сильно удивилась. Может быть, я это

слишком громко сказала? Однако я быстро поняла, что ее шокировал не мой боевой

клич. Что-то очень странное застало ее врасплох.

— Ты не… будешь смеяться?

Я не была уверена, что она имеет в виду.

— Смех? Я? С чего бы это? Зачем мне смеяться, если я даже не читала нечто

смешное? Если ты говоришь, что я буду смеяться над людьми, которые пишут

рассказы, то мой желудок, вероятно, свернется и убьет меня, пока я буду занята

чтением. Почему то, как кто-то пишет рассказ, может быть достаточно забавным,

чтобы рассмешить меня?

Она покачала головой. Впервые я увидела ее глаза сквозь колеблющуюся челку.

Они были прекрасны, совсем как у Абадзуре. И у бабушки.

— Это не то! — сказала она так же громко, как и я.

Я не удивилась. Если бы я удивлялась таким вещам, я бы так сильно ударила

себя, что действительно умерла бы. Я решила уговорить ее.

— Дай мне это почитать.

— Хм? — снова удивилась она.

Очевидно, если это история, то я хочу прочитать ее. Но я знаю, что это

ненормально для ребенка моего возраста, поэтому могла понять ее шок.

— Я уже говорила об этом, но я довольно умная. Я знаю, какими

замечательными могут быть истории.

— Что это должно… нет!

— Почему бы и нет? О, у тебя появились другие дела?

— … Да нет, в общем-то.

— Тогда, пожалуйста, дай мне прочитать. Я знаю, какие замечательные бывают

истории, и, честно говоря, я всегда думала, что когда-нибудь хочу написать одну

из своих собственных.

На лице Минами не было ни малейшего намека на движение, но тайна, которую я

раскрыла, казалось, даровала ей силу. Она прижала руку ко рту и заворчала,

совершенно смирившись.

— Зачем мне показывать это какой-то тупой соплячке, которую я только что

встретила?

Она протянула мне блокнот.

Я уверена, что Минами знает о том, что женские секреты недешевы. Раньше я

никому не говорила, что хочу написать рассказ. Хотя у меня были грандиозные

планы однажды поразить всех чем-то, что я напишу, это был первый раз, что я

кому-либо это рассказала. Взамен я получила шанс прочитать совершенно новую

историю. Я думаю, это то, что люди называют переговорами.

— А, подожди.

— Что такое?

— Я совсем забыла. Я сейчас читаю про Бездомного Гека.

— Хм, я тоже это читала в детстве.

— Я никогда не начинаю читать другой рассказ, когда я уже в середине другого.

Это мое правило. Я хочу иметь возможность полностью погрузиться в мир.

— Тогда отдай обратно. Минами поджала губы и забрала блокнот. — Однако, я

понимаю, что ты имеешь в виду, — пробормотала она, засовывая блокнот обратно

себе под зад.

Это было похоже на сундук с сокровищами, который она прятала, чтобы никто

не мог его найти. Мне еще больше захотелось прочитать ее историю.

— Я скоро дочитаю Гека! Позвольте мне прочитать эту историю, когда я

закончу!

— Я бы предпочла, чтобы ты просто забыла об этом.

— Нет, я не забуду. Жизнь подобна содержимому холодильника!

— Что, черт возьми, это значит?

— Даже если забыть о противных перцах, которые там есть, то вы никогда не вспомните

о вкусном пироге!

Минами рассмеялась, как будто просто выпуская воздух из своих губ.

— Ты действительно интересная, соплячка.

У меня не было ощущения, будто меня обругали. Хотя она продолжала называть

меня соплячкой, что может быть довольно обидно слышать, однако я чувствовала

тот же чудесный запах от ее «соплячки», что и от «маленькой мисс» Абадзуре и

«Наччана» бабушки.

Я полагаю, что Минами узнала во мне друга. Наверное, потому что ей

нравились истории так же, как и мне.

Если бы только все в мире любили книги, то он был бы более мирным местом, подумала

я.

Никто и подумать не мог о причинении вреда другим людям, если бы они знали

о чем-то столь же захватывающем, как великолепные истории, которые ждут своего

читателя в книгах. И все же, учитывая, что она это знала, я все еще не могла

понять, почему Минами режет себе руку. Она по-прежнему мало говорит об этом, но

я могу поговорить с ней о других вещах, например, о книгах.

Она знала гораздо больше историй, чем я. Однако даже она не поняла Маленького

принца должным образом, и я оценила, насколько по-настоящему впечатляющей является

Бабушка, что она могла рассуждать о вещах, которые не смог понять даже

старшеклассник. Минами сказала, что ей понравилась часть о лисе в пустыне.

— Что ж, я вернусь сюда снова.

— Тебе не нужно. Я имею в виду, ты можешь делать все, что хочешь. Я не

владею этим местом или чем-то еще.

— Не могу дождаться, чтобы прочитать твою историю!

— Что угодно.

— Не режь больше руку.

Минами ничего не сказала, но махнула правой рукой, чтобы прогнать меня и

моего бесхвостого друга. Когда мы осторожно спускались по лестнице, Минами все

еще была там, наблюдая за краснеющим небом.

Сегодня у меня появился еще один пункт назначения для моих ежедневных

прогулок.

— Счастье не придет, ооочень блуждаю по своему пути, вот почему я отправилась

искать его сегодня!»

─ Мяу -мяу!

К тому времени, как мы спустились с горы, в маленьком парке уже не осталось

детей. Вместо этого на качелях сидел одинокий взрослый с ужасно грустным

выражением лица. Я вдруг очень забеспокоилась за него. Мне казалось, что я

где-то его уже видела, но я не могла вспомнить, кто это. Но, подойдя к нему, я

заметила, что мой бесхвостый друг движется дальше. Я тоже решила просто пойти

домой.

Когда я вернулась домой, то была удивлена, увидев, что на этот раз мама

оказалась дома раньше меня. Она проверила дату из листовки, оставленной мною на

столе, в своем ежедневнике и сообщила мне замечательные новости о

наблюдательном дне. Я нашла новый стимул — мне нужно еще серьезнее задуматься о

счастье. Той ночью я нырнула в свою мягкую постель с обещанием моей матери,

надежно запертым в моем сердце.

На следующий день я оказалась перед очень непростым выбором.

«Жизнь похожа на чашу с колотым льдом. Есть так много хороших вкусов, но нельзя

съесть их все за один раз. Иначе у тебя будет болеть живот».

Мне пришлось выбирать между Абадзуре, Бабулей и Минами. Если бы я пошла,

чтобы увидеть их всех, я бы точно пропустила комендантский час, который установила

моя мать. Я могу посетить максимум два места. Это так же сложно, как выбирать

между клубничным и лимонном вкусом льда, и льдом со вкусом содовой.

— Так зачем ты пришла сюда? — спросила Минами, потягивая ячменный чай с

угрюмым выражением лица.

— Ой? Ну, вчера ты сказала, что я должна делать все, что захочу, — ответила

я.

— Иди поиграй со своими школьными друзьями.

— У меня нет школьных друзей.

— Серьезно? Ты действительно одиночка, да?

— Это не правда. У меня есть друзья. У меня есть эта малышка и ты.

— Я не стану твоим другом, если ты просто решишь так.

Она посмотрела на небо и фыркнула. Я передразнила это, наблюдая за птицей,

летящей над головой, затем подумала о том, как трудно было бы спать в кровати,

если бы у меня были крылья.

— Я пришла сюда, потому что ничего о тебе не знаю, — сказала я. — Хочу

узнать больше.

— Тебе не нужно ничего обо мне знать.

— Это тоже неправда. Жизнь похожа на завтрак в японском стиле.

— Что, черт возьми, это значит?

— Нет ничего, о чем вам не нужно было бы знать.

— О чем ты говоришь? — она сказала. — Ты действительно что-то с чем-то.

— Я не что-то, — ответила я. — И я не хочу быть «чем-то», я хочу быть более

умной.

— Странно для кого-то столь впечатляющего сказать, что он не хочет быть

таким.

— Впечатляющие люди не могут найти время, чтобы погулять с семьей по

понедельникам, не так ли? Нет смысла быть таким впечатляющим.

Это все, что я сказала, но…

— Ты говоришь о своих родителях?

Я очень удивилась, услышав это от нее. Она действительно обладала

сообразительностью старшеклассницы. Однако мне не хотелось кивать в знак

согласия, поэтому я просто промолчала. Минами снова сжалась, обхватив руками

ноги.

— В конце концов, быть такой умной, наверное, не так уж и хорошо.

— Это не правда. Я хочу быть супер умной! Невозможно написать историю, не обладая

острым умом, верно? Я никогда не знала, что существует дерево под названием

«баобаб», пока не прочитала «Маленького принца». Я также не знала, что существуют

говорящие розы.

— Таких роз не бывает.

— Каких? Ты хочешь сказать, что баобабы тоже ненастоящие?

Я начала беспокоиться. Ни разу за всю свою жизнь я даже не видела баобаба.

Но тогда Минами была старшеклассницей.

— Баобабы существуют. Это большие деревья, которые растут более ста лет.

Люди говорят, что они самые большие на Земле и что они были одними из самых

первых деревьев. Я также слышала, что однажды Бог разгневался на зависть

баобаба и перевернул дерево вверх дном, поэтому его ветви выглядят как корни.

— Кому завидовал баобаб?

— Пальме, которая была стройнее; И смоковнице с ее плодами.

Я была глубоко тронут этим.

— Это уникальная и замечательная история. Как ты, Минами.

— Есть только мифы. Не то чтобы я выдумывала эти истории.

— Все-таки ты гораздо умнее меня, если знаешь все эти интересные истории. Я

надеюсь, что смогу стать еще умнее, чтобы узнать их тоже.

— Хм, — ответила Минами, как будто ее не заинтересовали ни я, ни баобаб.

Однако я могла сказать, что она не была несчастна. Когда я умоляла ее

рассказать мне больше интересных историй, ей было что сказать. Самым интересным

было то, что словосочетание «под розой» в переводе с английского означало

«секрет». Я еще не говорила по-английски, но была уверена, что когда стану

взрослой и буду способна говорить, мне нужно будет найти причину, чтобы

использовать его.

Я полностью потерял себя, разговаривая с Минами . Когда я это поняла, пора

было уже идти домой. Я совершенно забыла навестить Абадзуре или Бабушку. Весь

следующий день мне больше всего на свете хотелось снова поговорить с Минами ,

но как бы это ни было скучно, мне все равно нужно было идти в школу.

Дети-идиоты так и остались идиотами, а мой сосед Кирью тайком что-то

строчил в блокноте, так что в школе было как никогда скучно. Тем не менее, по

крайней мере, было одно хорошее. Во время перерыва, когда я была одна в

библиотеке, появился Огивара. Я решила сразу завязать разговор, ведь просто умирала

от желания рассказать кому-нибудь обо всем, что сказала Минами, но мне некому

было выговориться.

Как только Огивара начал уходить, даже не заметив меня в дальнем конце

библиотеки, я погналась за ним, делая вид, что тоже ухожу.

— Огивара!

— О, Коянаги. Я не знал, что ты здесь.

— Ага! Что ты одолжил? — спросила я, указывая на книгу в его руке.

Он показал мне обложку с улыбкой. Я точно знала, что означает это

выражение. Я тоже познала радость держать в руках новенькую книгу.

— «Воспоминания белого слона», да? Я тоже прочитала ее.

— Да, я захотел прочитать эту, когда узнал, что она из Франции, как и

«Маленький принц».

Конечно, в этом был весь Огивара. Он выбирал книги так же, как закладывал

основу для наших разговоров. Воспользовавшись этим недавно заложенным

фундаментом, я рассказала ему о баобабе и розе, как будто знала это всегда.

Огивара выказал должное удивление каждой вещи. Конечно, мы с ним были

единственными в нашем классе, кому такие вещи были бы интересны. Потому что мы

оба были умны.

Мы говорили и говорили, но я все еще не был удовлетворен. Однако наш

разговор резко оборвался, когда мальчик из нашего класса позвал Огивару по

имени с другого конца зала. Огивара повернулся и ушел, словно забыл, что мы

разговаривали. Конечно, это происходит. Мало того, что Огивара был умен, у него

еще было много друзей.

Я должна была найти другой выход после школы для всего, что пыталось

вырваться у меня изнутри. Сидя под голубым небом на бетонной крыше, я рассказывала

Минами обо всем, что произошло сегодня.

— Он заставил твое сердце колотиться, да?

— Я имею в виду, мы просто стояли там.

— Не то, что я имею в виду.

Сегодня уголки ее губ снова были опущены, но это не означало, что она

злилась. Постепенно я начала узнавать о ней.

— О да, — ответила я. — Я скоро закончу «Приключения Гекльберри Финна».

— Ага? И что с того?

— Тогда я смогу прочитать историю, которую ты написала. Я очень рада этому.

— Понятия не имею, что ты имеешь в виду, — сердито сказала она.

Она, как всегда, сидела с тетрадью. Вероятно, она писала до того как я

появилась.

— Тогда увидимся в следующий раз.

— Делай что хочешь.

Это «Делай что хочешь» Минами имело то же значение, что и «Увидимся позже,

маленькая мисс» Абадзуре. Я помахала Минами в спину. После этого я зашла к

бабушке домой и рассказала ей то же самое, что и Минами. Это был замечательный

день.

В последнее время я посещала урок словесности с довольно сложными

чувствами. Хотя я с нетерпением ждала этого, это было похоже на то, как будто я

стою у подножия длинной лестницы. Это было то же самое чувство, которое испытал

бы герой фантастической сказки, столкнувшись лицом к лицу с огромным драконом.

Я была из тех, кто гордо стоит и перед крутыми холмами, и перед драконами, но

есть дети, которые прячутся в собственных панцирях. Мой сосед как раз был их

таких.

— Эй, что ты там рисуешь? — спросил я у Кирью.

— Я, э-э, ничего… — ответил он, как всегда неохотно.

Хотя он был хорош как партнер в групповых проектах, я волновалась, как он

поведет себя как друг. Поскольку он был моим соседом, мы также обедали вместе.

После этого я отправилась в библиотеку одна, а затем, после школы, решила снова

отправиться в здание к Минами. На это была особая причина.

— Лучше иметь много союзников в своем приключении.

— Мяу.

Мисс, похоже, тоже наслаждалась компанией Минами. Хотя внешне мы были

совершенно противоположны, наши вкусы в людях обычно совпадали.

— Ты снова здесь? — резко спросила Минами, когда мы вышли на крышу.

Ее слова несли тот же смысл, что и Бабушкино «Рада тебя видеть».

Я села на землю рядом с Минами, копируя ее сгорбленную позу.

— Приветствую, — сказала я. — Надеюсь, у тебя чудесный день?

— Что это за чертовщина? — Она ответила на мое изысканное приветствие,

выплюнув свои слова на землю, но я уже разгадала ее. Она очень много работала,

чтобы звучать именно так. — Это не чудесно. Похоже, будет дождь.

— Судя по метеосводкам, не было похоже, что собирается дождь. Они сказали,

что это всего лишь десять процентов вероятности, а это значит, что девять

человек сказали, что дождя не будет, и только один человек сказал обратное.

Когда я начала думать об одном человеке, стоящем против девяти, мне

захотелось подбодрить его, но я не могу этого сделать. Если пойдет дождь, я не

смогу встретиться здесь с Минами.

— Это не то, что означает процент.

— Хм? Действительно?

— Это основано на том, сколько дней в прошлом шел дождь в такие дни, как

этот. Десятипроцентный шанс означает, что если бы вы взяли десять таких дней из

прошлого, то дождь шел бы только в один из них. Это не значит, что один человек

стоит против своих коллег.

Я снова была тронута. Это Минами. Я была взволнована, увидев, что нашла

идеального союзника для своего приключения.

— Думаю, если я герой, то она фея, а ты мудрец, живущий в лесу.

— О чем ты говоришь?

— Я хотела кое о чем тебя спросить, — пояснила я.

Я начинаю самым очевидным способом. С самых вкусных блюд.

— О моей истории? — спросила Минами.

— Это, конечно, тоже, но я имела и виду другое. Я не могу решить сложную

задачу в классе.

— Это что-то из математики? Ты должна разобраться с этим сама, соплячка.

— Это не то. Я могу решить свои математические задачи самостоятельно. Эта

проблема действительно тяжелая. Это часть урока словесности. Вопрос был: «Что

такое счастье?»

— Счастье…

— Ага. Я хотела спросить, что для тебя значит счастье? Это может натолкнуть

меня на некоторые идеи.

Она не сразу ответила мне. Минами посмотрела на облачное небо, погладила

моего маленького черношерстного друга по голове. Когда она, наконец, открыла

рот, ее голос тоже был затуманен.

— Я никогда не знала счастья.

— Даже когда ты пишешь? Значит, ты несчастлива?

— Писать — это весело, но я не знаю, делает ли это меня счастливой. Я

думаю, что счастье означает быть более удовлетворенной, чем это. Как будто твое

сердце полно добрых чувств.

Она подала мне идею, которая была легко понятна. Только старшеклассник мог

дать такой ответ с такой готовностью. Я хотела вырасти быстрее.

— Понятно… вот почему я счастлива, когда ем печенье с ванильным мороженым

сверху.

Это также означало, что я наполнял сердца Абадзуре и Бабушки добрыми

чувствами, просто появляясь. Я была так счастлив, казалось, что небо вот-вот

прояснится.

— Минами, когда твое сердце чувствует себя на месте?

Я посмотрела на ее руку. Крови сегодня не было, но она быстро прикрыла

шрамы рукой.

— Никогда.

— Значит, у тебя нет счастья?

— Возможно, — сказала она, подражая мне, когда я подражала ей.

— А как насчет того, когда вы читаете книги? Или есть сладости?

— Это весело, и это вкусно, но я не думаю, что это счастье, — сказала она,

притворяясь грубоватой.

— А когда ты ужинаешь с мамой?

— Мои мама и папа ушли.

— Ушли? Значит они живут где-то еще?, — Как типично для старшеклассника,

подумала я.

— Они мертвы.

Моя крошечная челюсть отвисла от шока. Минами заставила меня закрыть свои

губы пальцами и снова вздохнула. Она не смотрела мне в глаза.

— Они умерли. Давным-давно, в аварии.

Ее пальцы вцепились в юбку.

— Это было давно, так что я больше не горюю об этом. Тем не менее, я думаю,

даже такая девочка, как ты, может понять, почему я не счастлива.

Она по-прежнему не встречалась со мной взглядом и поэтому ничего не

заметила. Но малышка, сидящая у нее на коленях, смотрела прямо на меня. Я

быстро положил руку на ее крошечные глазки.

— Так что извини, — сказала она. — Но я не могу помочь тебе с твоим домашним

заданием…

Минами, наконец, увидела мои глаза, и они заставили ее замолчать. Она

увидела мое лицо и одним четким движением полезла в карман и достала носовой

платок. Сегодня он не был запятнан кровью. Она передала его мне.

Я тут же им воспользовалась.

— Ты можешь оставить это себе.

В конце концов, в тот день я больше ничего не могла сказать. Глядя на это

позже, носовой платок, который она мне дала, имел тот же узор, что и мой,

который отец когда-то купил для меня. Я начал задаваться вопросом, дал ли это

ей отец Минами .

Я оставила ее и отправилась в дом Бабушки, чтобы обнаружить, что сегодня

она снова испекла для меня сладости. Однако, прежде чем она предложила мне

что-нибудь, она спросила: «Что случилось, Наччан?»

Потягивая апельсиновый сок, который она налила, я рассказала ей о Минами.

Тем не менее, я избегала частей, в которых упоминалась бы записная книжка Минами

и ее драгоценная история. Я беспокоилась, что бабушка может рассердиться на

меня. В этом смысле я была ужасным ребенком. И все же бабушка предложила мне

приготовленный ею финансовый торт.

— Я думаю, что эта девушка, Минами, счастлива, — загадочно сказала она.

Я потрясла головой с такой силой, что удивляюсь, как она не оторвалась.

— Я так не думаю.

— Нет, она, безусловно, есть. В конце концов, она встретила тебя, первого

человека, который когда-либо оплакивал ее. Вот почему она дала тебе свой

драгоценный носовой платок.

Я посмотрел на влажный, грязный носовой платок.

— Значит, нет причин так сильно волноваться по этому поводу. И не надо

перед ней извиняться. Тем не менее, я хочу, чтобы ты пообещала мне одну вещь,

Наччан .

Я посмотрела ей прямо в глаза и кивнул.

— В следующий раз, когда ты увидишь Минами, поздоровайся с ней с улыбкой.

Если она тебе нравится, то обязательно сделай это.

— Она мне нравится!

— Тогда ты должна наполнить ее сердце воспоминаниями о своей улыбке, а не

обо всех этих болезненных вещах.

— Интересно, смогу ли я.

Я почувствовала необычайную слабость, но бабушка положила свои нежные руки

на мои слегка худоватые плечи.

— Люди не могут избавиться от своих печальных воспоминаний. Но если у них

останется много хороших воспоминаний, они смогут жить счастливо. Твоя улыбка

обладает чудесной способностью делать именно это. Для Минами и для меня.

— Я думаю…

Я подумала о лице Минами, когда она вручила мне носовой платок. Я зажмурила

глаза и стала думать изо всех сил — с моим мозгом, который был острее, чем у

других детей, но еще не на впечатляющем уровне взрослого. И тогда я приняла

решение.

Я поймала взгляд моей маленькой

подруги, затем встала, смещая ее с колен.

— Бабушка, я сейчас иду домой. Мне нужно поторопиться и дочитать

«Приключения Гекльберри Финна»!

— Ага, ну, если ты так решила, то иди и делай! Что насчет твоего перекуса?

— Я возьму его с собой!

Сладкий и нежный финансье (прим. финансье– небольшой французский миндальный

кекс, приправленный топлёным маслом, обычно выпекаемый в небольшой форме.) на

вкус был как солнце. И в то же время я поняла, что солнце выглянуло из-за

облаков.

По дороге домой я увидела того взрослого в парке у подножия холма. Однако я

так и не смогла вспомнить, кто он такой.