История механической кошки (Новелла) B1ackrory Мир будущего встречает героя жестоко и негостеприимно: выжженные земли, кибернетические импланты, страх и кровь на каждом шагу. Я рассказываю свою историю от первого лица — без всемогущих героев, без гаремов и сюжетных подарков, только драма, романтика и беспощадная реальность, где каждый поворот событий продуман, а персонажи выписаны до мелочей. Это планомерное и яркое повествование, в котором смешались постапокалипсис, ужасы, киберпанк и фантастика с привкусом исекая. ==================== Неотвратимая пустота. Часть 1. Аппарат, отбивающий ритм моей жизни Часть 1. Аппарат, отбивающий ритм моей жизни – Кэтсеро, ты уже уходишь? – громкий, с нотами теплоты и ласки раздался мамин голос из кухни. Она вышла в коридор, где я собирался на выход, и уже тише и спокойнее продолжила: – Не забудь, вечером приедет отец. У нас ужин. Пожалуйста, не задерживайся после школы. – Хорошо, я вернусь пораньше, – ответил я, завязывая шнурки, после поднял голову и улыбнулся ей. – Мы так давно не собирались вместе. Будет что обсудить! – Удачи в школе, Кэтсеро! – Спасибо, мама! Я ушёл! – я замер, держась за фигурную позолоченную ручку приоткрытой входной двери, повернулся к ней и ещё раз улыбнулся. На улице было тепло, ветер почти не ощущался, а утреннее солнце играло своими бликами и лучами с деревьями и домами. Я шёл по мощёному цветной плиткой тротуару, с одной стороны которого проходила двухполосная автомобильная дорога, а с другой высились дорогие кирпичные и кованые заборы частных домовладений. Над многими заборами выглядывали ветви плодовых и декоративных цветущих деревьев, заполняя благоухающим весенним ароматом всю улицу. Я родился в обеспеченной японской семье, и живу за таким же высоким забором в небольшом, но уютном и богато отделанном частном доме в два этажа, что в этой стране доступно не каждому. «Я больше трёх недель не видел отца, а по телефону с ним даже не поговоришь толком. Эх… Так сложно! Он то в командировках, то на учениях! Неужели и меня ждет подобное будущее? – размышлял я про себя. – Остался ещё один учебный год до окончания старшей школы, а я ещё не решил, в какой университет буду поступать или хотя бы чем буду заниматься. Впрочем, намёки отца практически не дают мне шанса на личный выбор. Один чёрт, стану суровым воякой, как отец!» – после этой мысли я попытался сменить свою походку на строевой шаг, что меня самого же изрядно позабавило. Была уже пройдена половина пути, декорации элитного частного района стали сменяться более простыми постройками, в некоторых из которых на первых этажах находились различные магазинчики и закусочные. Цветочный аромат весны постепенно исчез за пробуждающими аппетит запахами выпечки, свежесваренного кофе и рамена. На улице появились утренняя суета и шум: один шёл на работу, другой стоял и курил у своей закусочной в белом поварском фартуке. Под навесом, за столиком одного из заведений, в одиночестве читал свежую газету худощавый мужчина лет тридцати в очках и чёрном дорогом костюме и не спеша попивал кофе. «Сегодня, наконец-то, удастся обсудить планы на каникулы, всё-таки у отца и отпуск с ними совпал. Такое раз в тысячу лет бывает!.. – в этот момент я чуть не совершил посреди улицы жест, который совершают обычно люди, выигравшие миллион йен в лотерею. – Вернее, никогда не получалось, сколько себя помню…» – опустив глаза под ноги, дальше я шёл в полной мысленной тишине. До школы оставалось метров сто, позади послышались ускоряющиеся шаги, и не успел я обернуться или среагировать, как почувствовал легкий и уверенный толчок в спину. – Кэтсеро-кун! Я еле тебя догнал! Привет, братишка! «Шин такой беспечный…». Передо мной стоял одноклассник: высокий (для японца), худощавый молодой человек с жизнерадостными, добродушными глазами и взъерошенными каштановыми волосами. За исключением роста, пожалуй, это был обычный человек, но всё в нем излучало уверенность и какую-то положительную ауру, хотя Шин ещё тот повеса. – Доброе утро, Шин-кун! – ответил я и улыбнулся. – Как дела, готов к очередным школьным будням? – Шин весь сиял и излучал дружелюбие, так же демонстрируя улыбку. – Сходим в торговый центр после школы? – Сегодня не получится, извини, Шин, – я виновато посмотрел на него, перестал улыбаться и отвел взгляд в сторону. – У нас семейный ужин, приедет отец… понимаешь-ли… – Оу, так это же здорово! – перебил тот, выразив неподдельный восторг, от чего у меня как волной смыло ощущение неловкой ситуации. – Наконец-то с батей пообщаешься… Затем Шин приблизился ко мне лицом и, прищурив глаза, продолжил с показным ехидством: – А то надоело видеть какой уже день твою унылую рожу! «Да, Шин, сдержанности в выражениях тебе не занимать, рубишь с плеча». Вместе мы зашли в школу… *** Шёл урок по истории и культуре Японии. Лысоватый учитель с округлым лицом и в очках с толстенными линзами вальяжно расхаживал между рядами школьных парт и монотонно зачитывал раздел из учебника о периоде Мэйдзи: – …удалось свергнуть власть Сегуната Токугава и восстановить императорское правление. В результате этих событий, известных как «реставрация Мэйдзи», в Японии была… Я сидел у окна, смотрел краем глаза на улицу и плывущие по небу редкие облака, а все мысли были заняты вечерним ужином и темами для разговора с отцом, как вдруг дыхание перебило, резко потемнело в глазах, тело стало ватным. Голову как будто резко сжало, а когда отпустило, слова учителя заглушил всплеск адской пульсирующей боли. «Боль. Резкая пронзающая боль в голове». Я зажмурил глаза и схватился обеими руками за голову, чуть не взвыв на весь класс. «Что со мной? Я сейчас потеряю сознание!» Нервная дрожь и отчаяние наполнили меня. «Только не паниковать… только не паниковать…» – внушал я сам себе. Учитель заметил неладное и остановил урок, те, кто сидел рядом, обернулись на меня. Из-за парты позади раздался обеспокоенный голос Шина: – Братишка, что с тобой? – Исикава Кэтсеро, вам плохо? – спросил учитель. – Может обратитесь в медпункт? – Ока-сенсей, – обратился Шин к учителю. – Разрешите я провожу Исикаву-куна в медпункт? – Хорошо, идите. – Кэтсеро, можешь встать? – Шин протянул мне руку. – Пошли, братишка! Преодолев боль, я медленно встал, опёрся на его плечо и, вяло переставляя ноги, прошёл половину пути до выхода из класса. – Мммм… – простонал я и тут же упал, потеряв сознание. *** «Что произошло? Где я?». Я открыл глаза. Всё вокруг виделось очень смутно. В голове оставались пост-болевые ощущения, во рту было сухо и ощущался металлический привкус. Раздражающий звук аппарата гемодинамики, прорывающийся сквозь внутренний гул в голове, закладывал уши. – Кэтсеро! Кэтсеро, сынок, ты очнулся!? – послышался далёкий голос. Картинка перед глазами начала проясняться, а гул постепенно проходил, одновременно с этим все отчётливее и ближе слышался голос бившейся в истерике мамы. – Кэтсеро, сынок! – уже чётко услышал я и почувствовал, как мою сырую от слез руку сжимают её тёплые ладони. – Мама… – едва смог произнести. – Что со мной? Где я? – Не волнуйся, Кэтсеро, – это был голос отца, стоявшего рядом с мамой. – Всё будет хорошо! Мы верили, что ты к нам вернёшься. Я никогда не слышал, чтобы отец так разговаривал. Он был высокопоставленным военнослужащим при генштабе Сил Самообороны Японии, его голос всегда был звучным, чётким, с манерой речи несгибаемого, честолюбивого и волевого человека. Сейчас же голос отца казался растерянным и подавленным, отчего у меня навернулись слезы, а паника от пробуждения в неприятном и незнакомом месте после всех обстоятельств, сменилась какой-то нескончаемой внутренней грустью и волчьей тоской. Я пролежал в больничной палате несколько дней. Родители практически не отходили. На мои вопросы о произошедшем ни они, ни частенько заходившие в палату врачи не отвечали. Неизвестность, вкупе с периодическими болями в голове и беспомощным состоянием сильно удручала, а то, что предполагать ничего хорошего, видимо, мне не стоило, было понятно с одного взгляда на постоянно рыдавшую маму и поникшего отца. «Как там Шин? Наверное, весь класс был в панике - такое-то учудить… Эх, не состоялся наш ужин. И каникулы обломались! Бедные мама и папа, я даже не представляю, как сделать, чтобы вы не грустили и не плакали, сердце разрывается… Какое скверное состояние, а главное - все же молчат! Так обычно происходит, если человек одной ногой в могиле… Кто бы сомневался! Походу, мне крышка… Конкретная такая крышка! – у меня по щекам потекли слёзы. – Как же обидно так помереть, даже и пожить толком не успел, и девушку не разу не поцеловал… Какой там «не поцеловал», на свидании - и то не был! Неудачник! Я конченый неудачник! Ах, бедные мои мама и папа…». – Папа, знаю, ты меня очень любишь, пожалуйста, скажи мне: я здесь умру? – решился я спросить, пока мама отошла из палаты. – Я ведь уже наверняка знаю, что умру… У меня снова потекли слезы. Отец с бесконечной, бездонной скорбью посмотрел на меня, достал платок и стал заботливо их вытирать. – Сынок, ты сильный, я знаю это. Врачи говорят, что… – отец взял меня за руку, затем, прикрыв свое лицо и всхлипывая, начал тихо плакать, лишь успев прошептать: – Я не могу сказать, прости… «Так я и думал…». Мама только что зашла в палату и услышала разговор. Собравшись со всеми последними силами, что у неё оставались, она все-таки решилась огласить мой приговор. Безжизненно, спокойно и отстранённо, она сказала: – У тебя редкое и новое заболевание, всего десяток случаев на всю Японию… Врачи не знают, как нам помочь. На следующий день ко мне пришёл Шин и с ним ещё несколько одноклассников. По его было понятно, что он уже знает, каков будет мой финал. Мы больше молчали, было тяжело говорить, но все, особенно я и Шин, понимали друг друга без особых слов и разговоров. – Держись, братишка! Эти долбанные врачи ничего не умеют! – в отчаянии и с обидой прорычал Шин. – Я уверен, что ты выкарабкаешься, такие так просто не сдаются! Глаза Шина покраснели и стали влажными, но он сдержался и не заплакал. – Спасибо тебе, Шин-анаки, ты был лучшим на свете другом! – Идиот! – истерично и громко рявкнул Шин. – Что значит «был»!? Я вообще-то и сейчас твой друг! – но тут же успокоился и опустил глаза. Шин крепко сжал правую руку в кулак, и она задрожала. Он сдерживал себя как мог, чтобы не зарыдать и не заорать от душевной боли на всю палату… Нет… Я ощутил, что в этот момент он готов был закричать на весь мир и послать его к чёрту. Я ещё долго лежал и, рыдая, вспоминал эту дрожащую, сжатую в кулак руку и отчаяние в глазах Шина, пока, наконец-то, не заснул. ---------- Неотвратимая пустота. Часть 2. Проект «Лазарь» Часть 2. Проект «Лазарь» Высокий, коренастый мужчина в военной форме, увешанной наградами и орденами, с чёрной папкой под мышкой подошёл к массивной двери и нажал на её ручку. Дверь открылась, и он вошёл в просторный, светлый кабинет с большим окном: слева и справа стояли внушительные книжные шкафы из тёмного лакированного дерева. Посредине, в конце кабинета, был ещё солиднее выглядевший дорогой деревянный стол, за которым, в высоком кожаном кресле, сидел серьёзный мужчина лет пятидесяти, с худощавым, изрезанным морщинами лицом. Его небольшую голову полностью украшала седина, как бы говоря каждому входящему в этот кабинет о мудрости её носителя. В почти чёрных глазах этого представительного человека читался бесконечный жизненный опыт. – О! Исикава-доси, я смотрю, твоя голова тоже заметно поседела, так и меня скоро догонишь! – мужчина встал с кресла и, обойдя стол, подошёл к человеку в военной форме. – Здравствуй! Здравствуй, мой дорогой друг! Сколько времени уже прошло, даже не припомнить! – Да, доктор Одзаки-доси, прошло много лет. Рад тебя видеть! Жаль, что наша встреча при таких обстоятельствах. Они пожали друг другу руки и улыбнулись. У хозяина кабинета выражение лица несколько изменилось с серьезного на доброжелательное, слегка обмякнув. Этими высокопоставленными и серьёзными людьми были никто иные, как отец Кэтсеро, генерал Исикава Тэкео, и его однокашник по военной академии и старый друг - доктор Одзаки Норайо. – Да, я понимаю, единственный сын и такому случиться… Один случай заболевания на двадцать миллионов! И это именно Кэтсеро! – с негодованием произнес доктор. – Его медицинская карта? – доктор показал пальцем на чёрную папку под мышкой военного. – Давай посмотрим её. Тэкео протянул папку, после чего доктор жестом предложил ему присесть за стол, а сам пошёл к креслу. Прошло не менее пяти минут. Доктор Одзаки медленно листал страницы, внимательно вчитываясь в каждую строчку. Напротив, замерев, как ящерица в спячке, не смея прерывать тишину и даже не разу не сглотнув слюну, скопившуюся комом в горле, с надеждой сидел генерал. Доктор Одзаки нажал на кнопку телефонной станции и произнёс: – Утида-сан, принесите нам чай, пожалуйста. – Хорошо, доктор Одзаки-сан, сейчас принесу, – отозвался звонкий голос в ответ. После того, как молодая девушка принесла и разлила чай, генерал перевел дух и вышел из оцепенения. – Ну, что скажешь? Есть ли хоть один шанс? Пожалуйста, скажи, что есть! Я прошу! – жалостливо спросил Тэкео и в его влажных, красных от недосыпания глазах прочиталась мольба, но ответом ему стал удивлённый и потупившийся взгляд доктора. В первый раз за долгие годы дружбы доктор уловил эту жалостливую интонацию в таком «человеке-кремне». Пожалуй, генерал Исикава Тэкео был в академии, да и после неё, одним из самых твёрдых и решительных людей, которых когда-либо встречал доктор Одзаки. Прежде он не замечал слабой стороны у своего товарища. Нет, он понимал причину и всю ситуацию: за всю свою медицинскую карьеру он слышал от других мольбы и просьбы сотни раз; видел, как люди ползали на коленях, умоляя помочь своим близким; реки слез… Но Исикава-сан! «Хотя, что Исикава… у него единственный сын умирает! Разве он может быть прежним, невозмутимым или хотя бы жить как прежде?». Доктор опустил глаза на стол и обратился по имени: – Тэкео, это новое и редкое заболевание мозга и всей нервной системы. Оно мало исследовано. Если сейчас рассматривать медицинское лечение, то шансов нет. Ни у нас, ни где-то в мире. Генерал молча сидел, опустив безжизненные глаза в пол. «Всё! Это приговор! Если Одзаки так сказал - то шансов никаких». – Но! – внезапно продолжил доктор Одзаки, от чего генерал подпрыгнул от неожиданности на стуле. – Есть один единственный вариант, который может помочь твоему сыну! Но предупреждаю, он требует огромной жертвы… От всех нас… Генерал вскочил со стула и, оперевшись руками на стол, навис над ним так, что между лицами участников диалога осталось всего сантиметров тридцать, а затем обнадёженно произнёс: – Говори! Я готов на всё! – Мы сейчас проводим военно-медицинские эксперименты. Ты должен понимать, что я сейчас, ради нашей дружбы, нарушаю военную тайну, что может за этим последовать… Ты же понимаешь, да? – не дожидаясь ответа на свой вопрос, доктор стал говорить тише и медленнее: – Так вот, мы исследуем инновационные технологии заморозки живых организмов, а именно безнадёжно больных и раненых людей… Точнее военных… Они как бы официально-то умерли, а вот не официально… Нет никакого шанса спасти их здесь и сейчас. Понимаешь, к чему я клоню? – Продолжай! – Здесь и сейчас, – ещё раз повторил доктор, акцентируя внимание именно на этих словах. – Но есть там и потом, – он сделал паузу, давая время осмыслить всё собеседнику, и чуть громче произнес: – ТАМ И ПОТОМ! БУДУЩЕЕ! Проект «Лазарь»! Генерал Исикава, до сих пор нависавший над доктором, рухнул обратно в кресло, выпучил глаза, а выжидательное выражение его лица резко изменилось на ошарашенное. – Лазарь… – повторил он вслед за доктором себе под нос. – Пройдёт десять лет, может пятьдесят или даже сто! – продолжал Одзаки. – Но там, в будущем, научатся лечить такие заболевания. Да, есть вероятность, что вы уже не увидитесь с Кэтсеро… Эта та жертва, о которой я уже сказал. Но он будет жить! Понимаешь, Тэкео…? ЖИТЬ! – последнее слово он произнёс настолько громко, что генерал вздрогнул, вышел из состояния шока, а глаза его снова вернулись в норму. – Насколько это реально? Все, что ты сейчас рассказал действительно реально? – Да, мы на сто процентов гарантируем, что можем не только без последствий для организма его «заморозить», но и вывести из этого состояния в любое время, – глаза доктора загорелись. Далее они разговаривали где-то час. Секретарша ещё раз принесла чай. Доктор Одзаки в подробностях объяснил суть технологии и возможность вылечить Кэтсеро, когда будут открыты подобные методы лечения. Тэкео прекрасно понял, что это единственная возможность спасти сына. «Возможно, вскоре мы больше никогда не встретимся и не поговорим… Я не увижу, как ты вырастешь, я не увижу твою семью, твою девушку, твоих детей… Моих внуков… Но, чёрт возьми! Даже через сотню лет, я знаю - ты будешь счастлив! Ты будешь жить, Кэтсеро!» – прокручивал мысли генерал, после прощания с доктором. Высокий, коренастый мужчина в военной форме, увешанной наградами и орденами, остановился на последней ступени здания НИЦа. Он приподнял голову вверх и устремил свой взор куда-то за редкие, плывущие по весеннему голубому небу облака, и надел военную фуражку. Уголки его губ дернулись в попытке отобразить улыбку на истерзанном нелегкой жизнью суровом лице. «Так значит… «Лазарь»…». *** К огромным массивным воротам в основании горы подъехали несколько автомобилей представительского класса. Впереди остановилась машина реанимации. После процедуры проверки документов охраной, ворота медленно начали открываться, издавая глухой, но очень протяжный скрежет. Колонна въехала в глубоко уходящий мрачный тоннель. Через несколько минут автомобили остановились на освещённой площадке с высокими сводами. По её периметру, в несколько ярусов, соединённых лифтами и лестничными пролетами, располагались остеклённые этажи секретного исследовательского центра. За стёклами оживлённо передвигались или сидели за столами с различной аппаратурой люди в белых халатах. Из двух автомобилей вышли мама с осунувшимся лицом и заплаканными глазами, отец и несколько высокопоставленных военных. – Здравствуйте, Исикава-доси! – приветствовал доктор Одзаки, подойдя к отцу. Потом повернулся к маме и, поклонившись, продолжил: – А также, уважаемая Исикава-сан. Вокруг меня собралось уже порядком врачей. Я, находясь ещё в некотором сознании, лежал на тележке в дыхательной маске и с кучей подсоединённых к телу проводов. Меня повезли в следующее помещение. На этот раз, оно не было ярко освещено. Зал с низким потолком, очень широкий, настолько, что при таком освещении не было видно противоположной стены. Рядами, куда-то вдаль, перпендикулярно входу, располагались капсулы, какие я когда-то видел в фантастических фильмах на космических кораблях. С тележки меня перенесли в одну из капсул, и сотрудник начал подключать какие-то провода к моему телу. Доктор Одзаки отвлёкся от разговора с военными и произнёс, направив взгляд на отца и маму: – Вы можете попрощаться. У вас около трех минут, и мы начнем. – Хорошо, спасибо, Норайо, – назвав по имени доктора, ответил отец и положил ему на плечо по-дружески свою руку. – Спасибо, мой друг! Затем, взявшись с мамой за руку, они вместе подошли к моей капсуле. – Возможно, если способ лечения появиться в скором времени, то мы ещё увидимся. Мы будем ждать и молиться, Кэтсеро! –произнес отец и по их с мамой щекам покатились слёзы. – Прощай, сын! Я тоже заплакал, хотя от бессилия это больше было похоже на несколько скупых слёз, сползших с внешних уголков неподвижных безжизненных глаз. Но в душе я ревел на весь мир, на весь бесконечный космос. Ревел так, что даже где-то в груди, которую я уже не чувствовал, тысячами иголок закололо сердце. «Прощайте, мама… папа… Шин…». Смутно, по другую сторону запотевающего стекла капсулы, я увидел две прислоненные к ней ладони. Так провожали родители меня в неизведанный путь. Моё сознание стало уноситься в бесконечную тёмную пустоту. Я окончательно перестал чувствовать тело и само своё существование… В мыслях пронеслись с десяток важных и дорогих воспоминаний, после чего пустота, безразличие и полное спокойствие окончательно меня поглотили… Наступила безграничная, всепоедающая тишина и тьма. ---------- Идущие по дороге Лазаря Часть 1. Восставшие из небытия Часть 1. Восставшие из небытия «Внимание! Внимание! Экстренная эвакуация!» –услышал я сквозь противный вой сирены. Предупреждение то и дело повторялось, сначала тихо и где-то вдалеке, затем звук стал приближаться. Чувство собственного тела снова стало возвращаться, и, вскоре, пелена, затуманивающая разум, стала отступать. Сирена не приближалась - это я возвращался в этот мир из пустоты, отчего звуки и картинка в глазах становились яснее. Почувствовав в своём некогда безжизненном увядающем теле достаточную энергию и силу, я попытался подняться из капсулы, и мне это удалось. Крышка была поднята, панель рядом мигала разноцветными яркими огоньками и всю эту цветомузыку дополняли мелькающие красные огни с потолка. Протерев глаза, я оглянулся: вокруг такие же открытые капсулы и сидящие в них люди, видимо, пребывающие в таком же шоковом состоянии. Ещё раз собравшись с силами, я свесил с капсулы ноги и попытался встать, но тут же почувствовал сильную слабость в ногах и чуть не упал, но успел зацепиться за металлический корпус. «Ноги совсем не слушаются, тело ватное. Интересно, сколько я проспал?». Ещё несколько человек неподалёку также попытались вылезти, но итог был аналогичен, а кто-то, не успев схватиться за капсулу, даже шмякнулся на пол. – Похоже, мы все сейчас в одинаково-жалком состоянии, – сказала очень красивая девушка в больничном халате, сидящая на соседней капсуле, свесившая ноги и смотрящая на мои жалкие попытки стоять. На что я тут же ответил: – Да, надо привыкнуть и размять тело. По крайней мере, нам повезло больше, чем многим другим. Девушка оглянулась по сторонам и сказала себе под нос: – Кто знает… Из огромного количества капсул, которых было, по крайней мере, за сотню, выбралось несколько десятков человек, в остальных же люди так и продолжали лежать, не подавая признаков жизни. – Как думаешь, они мертвы? – зачем-то поинтересовался я у девушки. – Возможно. Но, по-моему, ты должен думать сейчас о другом, – глядя на моё вопросительное выражение лица, девушка продолжила: – Где персонал этого морозильника, почему нам не помогают и ПОЧЕМУ ВОЕТ ЭТА ЧЕРТОВА СИРЕНА! – вторую часть фразы она произнесла, перейдя на истерический крик и зажмурив глаза. Все, кто сейчас пытались встать, лежали на полу или сидели в капсулах - тут же резко бросили на неё свои взоры. Меня словно ударило молотком по голове, резко вернув в действительность. «Действительно, а почему? Что произошло? Где другие люди и врачи?». У меня в голове начали крутиться десятки мыслей о сложившейся ситуации. Потом они резко прекратились, а глаза расширились… «Что это?». Только сейчас я обратил внимание: пол, панели, стекла капсул и стены были покрыты толстым слоем пыли. Всё окружающее пространство представляло собой заброшенную давным-давно свалку. – Люди! Давайте решим, что делать дальше! Нам надо найти кого-то из персонала и выбраться из этого помещения! – раздался уверенный голос справа от меня. Я повернулся и увидел молодого, лет двадцати пяти или тридцати, парня, явно не японца, с короткими светлыми волосами, очень худощавого телосложения и низкого роста. Хоть он был и невзрачен, но в его словах была инициативность и твёрдость, заставившая окружающих тут же откликнуться и подчиниться. Раздались голоса: – Да, верно, надо во всем разобраться! – Надо выйти отсюда. – Никто не в курсе, что произошло? – Почему тут так грязно, мы так долго лежали? – Ты в каком звании? Кто тут старший? – Я не могу встать. Что за хе*ня?! У меня немного отлегло от сердца, когда началась такая активность, по крайней мере, перестало чувствоваться это некое подвешенное состояние. – Меня зовут Сенго! Харада Сенго! – глядя на меня, произнесла недавняя собеседница. [[image:/storage/reader-images/3796afb6e17c12044406a617c7d9a4119473ae50.jpg]] – Кэтсеро, Исикава Кэтсеро! – сразу ответил я, а затем, невзирая на всю абсурдность ситуации, продолжил на автомате: – Очень рад познакомиться, надеюсь постараемся вместе! – Э-э-э? Чего это мы постараемся? Ты меня в постель решил уже затащить? Сенго сделала такое лицо с округлившимися глазами и вопросительным взглядом, что мне стало очень неловко, и я покраснел как вареный рак и тут же попытался оправдаться: – Да нет! Что ты? Я ТОЛЬКО ПРЕДСТАВИЛСЯ! – Так я тебе не нравлюсь? Ты меня не хочешь? Э-э-э? Все, я теперь отвергнута! Ну ты и подлец, а ведь только познакомились! – произнесла Сенго, скорчив в этот момент гримасу обиды и вытянув губы. Вокруг раздался хохот, я обернулся по сторонам и растёкся в улыбке. «Так вот ты какая, Сенго! Чтобы сгладить чувство паники ты решила сначала обратить на себя внимание, а затем разрядила обстановку таким образом. Хитрости и выдержки тебе не занимать!». – Я лейтенант Сил Самообороны Японии Харада Сенго! Есть тут кто старший по званию? – обратилась она ко всем в помещении. – Я капитан ВС США Джон Ребел! Хоть я и старше по званию, находясь под юрисдикцией Японии, я передаю руководство тебе, – тут же откликнулся худощавый парень, который первым до этого хотел взять инициативу. – Тем более, ситуацию ты разруливаешь куда лучше меня, – дополнил он и улыбнулся Сенго. – Хорошо, капитан Ребел-сан! Нам всем надо выйти отсюда и во всем разобраться. Сенго лихо спрыгнула с капсулы и уверенной походкой, под изумленные взгляды толпы, пошла к выходу. «Как так? Она спокойно идет, хотя моё тело отказывается даже стоять!». Я оторвал руки от капсулы и, то ли вдохновленный уверенностью Сенго, то ли набравшись сил, тоже смог идти. *** С трудом тяжелая дверь поддалась. Все только что что-то бурно обсуждали, задавались вопросами, и вдруг - наступила полная тишина, прерываемая редкими изумлёнными охами. «Что за...?» – я застыл на месте, раскрыв рот. Перед нами открылась ужасная и не многообещающая картина: освещаемый аварийными красными лампами огромный многоярусный зал с обвалившимися перегородками, разбросанные по всему полу куски бетона, арматуры и стекла. То, что некогда должно было быть оборудованием: пультами, погрузчиками, кранами - все сгнило и проржавело, представляя собой кучи мусора и пыли. Воздух был спёрт и безжизненен. – Чёрт возьми, что здесь произошло? – прервала тревожную тишину Сенго. – Сколько же мы пролежали в заморозке? В толпе все задались подобным вопросом. – Ребел-сан, тут большинство военные, но даже в нашей профессии столкнуться с таким явно перебор! – обратилась Сенго к американцу. – У тебя есть мысли на этот счёт? – Мне приходилось участвовать в конфликтах в Африке и на Ближнем Востоке. Я видел последствия бомбардировок и пожаров, но тут явно другое: всё разрушено временем, всё состарилось и развалилось, – ответил он и, пораздумав, продолжил: – Искать персонал, судя по всему, бессмысленно. Нужно найти выход, а если повезет, то информацию о случившемся. Хоть какие-то намёки! – Тоннель, через который нас сюда привезли завален, – Сенго всем указала жестом в направлении каких-то развалин, что, видимо, когда-то и были тоннелем. – Предлагаю всем посчитаться, представиться и поделиться на группы. Здесь, помимо этого этажа, есть еще четыре яруса. Нужно найти аварийный выход и попутно добыть информацию… Хотя бы намёк, сколько же лет прошло. Ясно? – Так точно! – раздались голоса по сторонам. – Парнишка, а ты как тут оказался? Ты же не военный… Подопытный что ли? – Сенго пристально на меня посмотрела. – Уж больно ты молод для военного! – Я школьник, я еще учусь… Учился в старшей школе. Я здесь, потому что болею. Мой отец военный. – Ясно, значит ты тут «по блату», – произнесла Сенго слегка презрительно. – И как звать твоего папашу? – Исикава Тэкео. – ГЕНЕРАЛ?! Э-э-э… генерал Исикава? – она тут же изменилась в лице: глаза округлились, тело невольно выпрямилось в стойку «по команде смирно» и вся она засияла добродушием и расположением ко мне. – СТОП! Ты же представился! Исикава Кэтсеро... Как я дуреха мимо ушей такую фамилию пропустила!? «Она знакома с отцом?». – Вы долго там ворковать будете? – громко прервал её Ребел. – Все уже посчитались и разделились на четыре группы, по количеству ярусов. Я взял руководство третьей, а ты возьмешь четвертую. Нас сорок три человека выживших, остальные, которых больше сотни - мертвы. – Ой! И вправду, пока мы тут общались, все уже распределились. Я в свою группу возьму Кэтсеро! – улыбаясь, Сенго посмотрела на меня и подмигнула, следом обратившись к капитану: – Почему проснулись только мы? Ребел, что с умершими? – На вид они были тяжело ранены или покалечены. Среди выживших смертельно раненых нет, скорее всего - все с синдромом «Идзанами». Сенго погрустнела и тоскливо спросила: – Ты тоже, Ребел? У тебя тоже это заболевание? – Да, у меня семнадцатый зарегистрированный случай в США. Мне повезло служить на базе в Японии и попасть сюда… Так я думал до этого момента. Сенго поводила руками у себя перед лицом, затем пару раз ущипнула себя за щеки, руки и продолжила диалог: – И у меня этот синдром. Но я не чувствую себя так плохо, как раньше. – Возможно длительная заморозка временно ослабила заболевание… Как и наши тела… Нам надо торопится! Не хватало, что бы мы прямо здесь начали умирать. С трудом мы нашли пробирки и стеклянные бутылки, набрали себе немного воды, которая скудно капала с потолка в нескольких местах, и разошлись. Пришлось карабкаться по разрушенным и заваленным обломками лестницам, что было очень тяжело в таком состоянии. Я следовал за Сенго на верхний ярус. «Это явно сложнее, чем остальным группам», – подумал я. Наблюдая за Сенго, я подметил про себя, что она слишком мила для военнослужащей. Также чувствовались уверенность и внутренний стержень, мало сочетающиеся с внешностью айдола. «…Ростом она немного ниже меня, очень молодо выглядит, стройное и спортивное тело…». Вспомнив наш недавний разговор, я решил спросить: – Ты знакома с моим отцом? – Ага! Генерал Исикава-сан мой начальник. Я и несколько человек с нашего выпуска служили у него помощниками… Отчасти, благодаря ему я здесь. Хотя, кажется, его помощь была скрытна, но я точно знаю - без него не обошлось! СТОП! – Сенго внезапно застыла и пристально на меня посмотрела. – Я слышала краем уха, за год до того, как сюда попала, что что-то случилось с его сыном… Так ты - это он! Вот как! Значит, ты один из первых, кто заболел синдромом «Идзанами»? – Синдром «Идзанами»? – переспросил я. – Да, неизвестная напасть, от которой люди по всему миру стали гибнуть, как мухи… Был человек и нет… – Сенго продолжила увлеченно рассказывать. – У большинства здесь это заболевание, и у меня, в том числе. Некоторых военных, в качестве эксперимента, заморозили, так как лечить это - никто в то время не умел. От разговоров об отце и прежней жизни стало грустно. «Я никогда не увижу вас больше. Я никого больше не увижу… Какую несчастную жизнь прожили мои родители! Какая жизнь ждёт меня? В любой момент начнётся приступ, и я умру… Неужели всё зря?». – Харада-сан, раз вы знали моего отца и общались еще год, после того как я… ну, когда меня заморозили… – Сенго! Называй меня просто Сенго! – резко она меня прервала. – Я понимаю, о чем ты хочешь спросить. Я расскажу о твоём отце и о том, что случилось за тот год… Пока мы разговаривали, как раз добрались до четвёртого яруса. – Вот и добрались! – устало произнесла Сенго и, вздохнув, смахнула рукой пот со лба, а затем обратилась к группе: – Пять минут передохнём! Можете сесть, лечь - делайте что хотите, но у вас должны быть силы пойти дальше. Я очень устал и обессиленный уселся на пыльный пол. Нам предстояло потратить ещё много сил, чтобы выбраться из этой подземной ловушки… ---------- Идущие по дороге Лазаря. Часть 2. Дверь в конце тоннеля Часть 2. Дверь в конце тоннеля Наша группа разделилась по несколько человек, чтобы как можно быстрее исследовать комнаты на этаже, которых было немало. Я следовал за Сенго. Мы осмотрели несколько комнат, но надежды найти хоть что-то сохранившееся, вроде компьютера или записей, не оставалось, тем более внутри помещений освещение было тусклым, либо вовсе отсутствовало. – Глядя на эту разруху, можно подумать, времени прошло лет двести, а свет горит - значит есть какой-то источник питания. Если он сохранился, возможно сохранились какие-то базы данных или оборудование рядом с ним, – высказывала своё умозаключение Сенго. – Надо найти этот… Неожиданно где-то неподалеку раздался грохот падающих камней и треск, прервавший речь Сенго. Мы тут же побежали в ту сторону. – Что же там могло произойти? – обеспокоенно вскрикнула Сенго. – Этого ещё не хватало! Мы пробежали метров сто и забежали в одну из комнат. От бега и волнения у меня бешено билось сердце и появилась сильная одышка. Перед собой, сквозь стоявшую столбом строительную пыль, в полумраке мы увидели гору обломков и торчащие балки. На шум подбежало ещё несколько ранее отделившихся членов группы. Началась суматоха. – Ничего толком не видно! Как разобраться в этой темноте?! – сказала Сенго, подходя ближе к обломкам и всматриваясь. – Осторожней! Может ещё что-нибудь упасть! Давайте осмотрим, в этой стороне этажа должны были находиться два человека. Сначала Сенго, а потом остальные начали звать в темноту: – Есть здесь кто? Есть пострадавшие? Ответов так и не последовало. Все мы вшестером стали шарить руками по обломкам, пытаясь нащупать возможных пострадавших. В мою голову закрадывались самые дурные мысли и предположения. Я попытался их отогнать и обратился к Сенго: – Сенго, может, их тут не было? Может, всё обошлось? – Надеюсь, что ты прав, Кэтсеро, – она была подавлена и взволнована не меньше моего. – Хочется верить, что их здесь не было во время обвала… «Что это?». Моя рука нащупала между двумя большими кусками плит что-то горячее и влажное. Я отдернул руку и попытался её рассмотреть. «Это…КРОВЬ?!». Я испуганно отшатнулся и закричал: – СЕНГО! Сенго, тут кровь! Здесь есть человек! Меня панически затрясло и бросило в пот. Я начал судорожно и брезгливо вытирать руку об обломки, но меня не покидало маниакальное ощущение, что кровь не стирается с неё. Остальные быстро разгребли обломки и вытащили окровавленное тело на освещенное место. Я понемногу начал успокаиваться, но нелицеприятный вид этого несчастного вызывал у меня отторжение и страх, потому я старался поменьше смотреть в его сторону. – Ему уже не помочь… – с горечью констатировала Сенго, проверив пульс и дыхание. Удивительно, но никто не стал паниковать или кричать что-то в отчаянии. Все организованно и спокойно пошли дальше исследовать завал в надежде найти живым хотя бы второго человека. «Стальные же нервы у этих военных… Да уж…». Пытаясь подавить мысли и панику, я заставил себя продолжить помогать на завале. Почти следом мы обнаружили бездыханное тело девушки… – Чёртово подземелье! – раздосадовалась Сенго. – Как же обидно… Раздались ускоряющиеся шаги, и к нам подбежал один из членов нашей группы, исследовавший дальнюю часть этажа. Он посмотрел на два лежавших тела и тут же, без лишних расспросов, переведя дух, отчитался: – Лейтенант Харада! В дальней части этажа мы нашли большую металлическую дверь с рабочим пультом управления. Это всё, больше ничего обнаружить не удалось. – Веди к двери! – тут же приказала Сенго. В моём сердце затрепетала надежда. «Ну хоть что-то хорошее». Попутно Сенго крикнула в пространство центрального зала комплекса: – Группы 1,2,3! Говорит лейтенант Харада! Вы что-нибудь нашли? – Нет, ничего нет! Один хлам! – отозвались с нижних этажей – У нас глухо, – раздался голос Ребела. – Что у вас там был за грохот? – Мы нашли дверь! Кажется, рабочая! Поднимайтесь к нам! – отвечая прокричала вниз Сенго, опасно наклонившись через ограждение яруса. Наша группа собралась возле двери. Постепенно начали подходить люди, поднявшиеся с других этажей. Ребел с третьего этажа подошёл к нам одним из первых. – Так вот эта дверь? Пульт действительно рабочий и в неплохом состоянии, – произнес он, разглядывая её. – Ага! Удивительно, судя по разрухе вокруг. Только загвоздка теперь её открыть: тут код нужен или биометрические данные… – озадаченно пробормотала Сенго, а затем расстроенно продолжила: – В одной из комнат произошло обрушение… Мы двоих потеряли… – Вот как… Харада-сан, давай отойдем, я должен кое-что сказать… – тихо и встревоженно сказал Ребел, взял Сенго за локоть и потянул в сторону от присутствующих. – Ребел, что случилось, к чему такая секретность? – Сенго! Я могу к тебе так обращаться? – не дожидаясь ответа на вопрос, он продолжил вполголоса: – Мы тоже потеряли одного человека, там, на третьем этаже. У него был приступ «Идзанами». Я своих просил помалкивать, чтобы не наводить панику. В ближайшее время этого никто не заметит - люди ещё мало знают друг друга, да и многим не до этого… Вы тоже поменьше распространяйтесь о завале. – Он умер? – поникшим голосом спросила Сенго. – Да, его хватило минут на пять. Мы даже ничем помочь не смогли! – ответил Ребел с разочарованием. – Сенго, здесь нет ни оборудования, ни лекарств, ни еды. Вода грязная, люди обессилены, измотаны походами по этажам. Скоро болезнь начнёт проявляться почти у всех. Если эта дверь не откроется или это не выход, то в течении суток-двух мы все здесь покойники. – Ребел, я всё понимаю, но не думала… Или не хотела думать, что так быстро начнутся потери. – Мы все отгоняем от себя эти мысли. Но смерть может прийти каждую секунду к любому, кто здесь находится. Нам надо спешить и любым способом открыть эту чёртову дверь. В случае чего, нам нельзя допустить паники. – Ситуация патовая… Даже если нам и удастся выбраться, ещё не факт, что на поверхности мы сразу найдем помощь… что нам вообще смогут помочь... – далее, отогнав от себя упаднические мысли, Сенго продолжила: – Так чего мы тут стоим? Пошли вскрывать эту треклятую дверь! Когда Сенго и Ребел вернулись, два человека уже что-то горячо обсуждали, стоя перед дверным пультом. – Что скажете? – обратился к ним Ребел. – Капитан Ребел, я сержант Фукудо, из отдела технического обеспечения ССО, – представился один из них, кивнул на своего оппонента и далее отрапортовал: – Это мичман Оока, техник отдела связи ВМФ. Пытаемся вскрыть дверь! – А о чем спор? – вмешалась Сенго. – Нам необходимо разобрать пульт, но у нас нет инструментов. Ничего подходящего... Я внезапно вспомнил и тут же его перебил. – Я видел какие-то ржавые инструменты в одной из комнат. – Почему ты сразу не сказал?! – недовольно спросила меня Сенго. – Я не успел, случился этот… – ПОШЛИ! Покажешь! – громко и намеренно перебила меня Сенго, схватила за руку и потащила в сторону завала. Когда мы почти добрались до места, Сенго пошатнулась, затем плечом прижалась к стене и тихо по ней сползла на пол. Я тут же бросился к Сенго и испуганно закричал: – СЕНГО! СЕНГО! Что с тобой? Она отвечала едва слышно: – Кэтсеро, у меня приступ… Ничего… Найди инструменты! Сейчас отпустит и мы пойдем обратно… Не говори никому… Нам нужно вернуться с инструментами… Ты меня понял? Иди, Кэтсеро… – Чёрт! Сенго, прошу тебя не умирай! – Поторопись… Убегая за инструментами и пытаясь подавить в себе панику, я крикнул ей: – Хорошо, держись Сенго! Я мигом! В темной пыльной подсобке, я впопыхах собрал в подол больничного халата с пола всё, что напоминало собой инструмент, и тут же ринулся обратно к Сенго. Она лежала и не шевелилась… Выронив все инструменты, я начал истошно кричать о помощи в ту сторону, где находились остальные. Через несколько минут на крики прибежал Ребел и ещё несколько человек. – Что случилось? Что с ней? – встревоженно вопрошал он у меня, подбегая к лежащей на полу девушке. – У Сенго приступ! Она внезапно упала и больше не отвечает. Всё мое лицо было в слезах, а от одной только мысли, что Сенго умерла - внутри разгорался страх. – Она дышит! Есть пульс! – сказал Ребел, приложив руку к её шее, и тут же скомандовал остальным, показывая то одного, то на другого: – Ты - собери инструменты с пола и дуй срочно к двери, пусть вскрывают как можно скорее. Ты и ты - помогите отнести туда Сенго. Затем он прикрикнул на меня, сидящего на коленях подле Сенго: – Не реви, она ещё жива! Иначе потом расскажу Сенго, что ты плакал как девчонка! Пока мы пытались привести Сенго в чувство, техники среди вороха ржавых и полусгнивших инструментов отыскали кое-что сохранившееся, видимо из титана или какого-то не коррозирующего сплава. Примерно через полчаса удалось открыть дверь, и толпа радостно и оживленно забурлила. Тем временем Сенго открыла глаза… «Сенго! Милая Сенго!» – радовался я про себя, не понимая возникшей близости и привязанности к этому человеку, вдруг появившемуся в моей жизни практически пару-тройку часов назад. За дверью находился освещённый, чистый, сохранившийся в прекрасном состоянии коридор. Вдоль обеих стен было по несколько дверей, а в конце была металлическая, но на этот раз не такая большая, дверь с пультом. – Вскрывайте следующую дверь! – отдал капитан Ребел распоряжение. – Остальные осмотритесь в помещениях! Мы обнаружили комнату с источником энергии, до сих пор питавшем капсулы и аварийное освещение. Судя по всему, это был какой-то ядерный реактор. По крайней мере, так опознал его мичман Оока, сталкивавшийся с подобными вещами в ВМФ. В остальных комнатах обнаружились зал управления реактором и жизнеобеспечением комплекса, оружейная, заваленная ржавыми оставами автоматов и пистолетов, санузел и серверная, где от оборудования остались лишь груды прогнившего хлама. – Интересно, почему реактор, пульт, капсулы - целы, в отличии от всего остального? – задался кто-то вопросом к возившимся у двери техникам. – Все это не из железа. Тут особые сплавы и металлы: золото, платина, иридий, серебро, графит. Все дублируется, практически вечное оборудование, – ответил сержант Фукудо. – Если бы реактор не исчерпал бы себя, то лежать бы нам в морозильнике ещё сотню-другую лет. Я тем временем находился рядом с Сенго, которая хоть и пришла в себя, но ещё не могла самостоятельно передвигаться. Мы сидели в углу, не обращая внимания на окружающую суматоху. – Кэтсеро, что ты со мной возишься? Я буду ношей, – тихо и с трудом обратилась она ко мне. – Не говори так, я не брошу тебя. Не смей так думать! – я обиженно ответил, оторвал от своего халата кусок ткани, смочил его водой и положил ей на лоб. Сенго улыбнулась и, в попытке развеять гнетущую атмосферу, выдала: – Если я выкарабкаюсь, придётся тебе признать меня своей девушкой. Её слова заставили меня раскраснеться, и я смущенно ответил: – Ну у тебя и шуточки… – А может это и не шутки… Я готов был провалиться ещё глубже под землю, хотя мы и так уже находились под землей. Никакой информации получить так и не удалось, а на открытие второй двери ушло в два раза больше времени, чем на предыдущую. За дверью находился узкий неосвещенный проход. – Все собираемся у прохода и аккуратно продвигаемся внутрь! Освещения там нет, так что идем на свой страх и риск… В любом случае, идти нам больше некуда! – обратился ко всем громко Ребел. –Двое замыкающих вместе с Кэтсеро помогают Сенго. Все сорок человек поочередно вошли в тоннель. Ребел шёл первым. Мы передвигались практически на ощупь. Прошло около часа, быстро идти не получалось: слишком было тесно, по щиколотки стояла холодная вода, ноги то и дело спотыкались о какие-то камни или вообще проваливались по колено в ямы. Тем, кто помогали переносить Сенго, приходилось то и дело меняться. Люди выдохлись. Ребел прокручивал в голове мысли: «Главное, чтобы ни у кого сейчас не случился приступ! Это не самое подходящее место и время. Мы не сможем задерживаться и нести несколько человек… Только не сейчас…». Видимо, высшие силы или вселенная услышали мольбы Ребела и, пока мы не дошли до конца прохода, приступа ни у кого не случилось. – Здесь тупик! Должна же быть здесь какая-то дверь! – громко прокричал Ребел. Все остановились и начали обессиленные плюхаться в холодную воду. Капитан Ребел начал ощупывать пространство перед собой и спустя несколько минут он наткнулся на кран, какой встречается обычно на гермодверях, в подводных лодках или на кораблях. Кран был сильно обросший ржавчиной и представлял собой больше выступ на двери, чем подвижный и отдельный её элемент. – Помогите мне! Здесь надо повернуть, чтобы открыть дверь! Слышите?! ТУТ ЕСТЬ ВЫХОД! Присутствующие приподнялись духом, а несколько человек подорвались помогать капитану, но кран невозможно было повернуть, настолько сильно он прикипел и слился с дверью. Спустя долгие минуты некоторые стали паниковать: – Дойти до сюда, чтобы умереть? Нет уж! – Достали эти чёртовы двери! Мичман Оока расковырял отвёрткой обод крана и хоть как-то отделил его от дверной поверхности. Через десяток минут, которые всем показались вечностью, кран стал подаваться и не без исполинских усилий окончательно повернулся. – Вот зараза! Ещё и дверь прикипела! – разочарованно проорал Ребел и пнул дверь ногой. Чем ближе подходил момент открытия двери, тем яростнее и напористей действовала команда. Наконец дверь слетела со сгнивших, но некогда очень прочных петель и с глухим шлепком упала на землю. Яркий свет до боли врезался людям в глаза, которые до этого несколько часов провели в полной темноте, а свежий тёплый воздух ударил в голову. Мы с радостными возгласами, толкаясь, стали выбегать из подземелья и тут же падать счастливыми на землю, пытаясь её потрогать, расцеловать и даже обнять. Я распластался на земле и смотрел в багряно-красное небо, с жадностью вдыхая воздух. «Какое необычное и странное небо…» – подумал я и заметил проскользнувшую улыбку Сенго. Постепенно люди начали приходить в реальность, осматривали местность и с тревогой поглядывали на зияющую чёрную дыру, из которой, казалось, никто уже не выберется живым. – Так, не отходите далеко! Не забывайте, пока мы не доберёмся до помощи - мы всё ещё смертники! У нас пару часов на отдых! – собравшись с силами, хотела громко произнести Сенго, но получилось вполголоса. Ребел был неподалёку, услышал её и продублировал обращение, чтобы слышали все. Потом встал, подошел к Сенго и попросил: – Набирайся сил, тебе нельзя перенапрягаться. Я всё возьму на себя! – Хорошо, – ответила она, улыбаясь, и попросила: – Если я умру, позаботься о Кэтсеро пожалуйста! – Ты снова за старое? Какого чёрта мы тебя таскали по этим тоннелям, если ты прямо тут помирать собралась? – наигранно-гневно вскипел Ребел. – Сама о нём и заботься! – Сам справлюсь… – я было встрял в этот диалог, как тут же Ребел и Сенго рассмеялись, после чего Ребел продолжил: – Это Кэтсеро надо просить о нас позаботиться! Вон как он за тобой всё это время ухаживал! Моложе всех, а выносливости и стойкости не занимать. Я в очередной раз раскраснелся. Ребел подошёл ко мне ближе, похлопал по плечу и, наклонившись, произнес на ухо: – Спасибо! Спасибо за Сенго… ---------- Идущие по дороге Лазаря. Часть 3. Наш новый мир Часть 3. Наш новый мир Обстановка вокруг была непривычной и странной: большое количество валунов, какие-то диковинные кустарники с сиреневой листвой, песчанистая земля с травой кислотных оттенков и всю эту картину завершало удивительно красное небо. – Вы тоже находите это необычным? – задал я вопрос Сенго и Ребелу. – Не то слово «необычно». Скорее ощущение, что мы уснули на Земле, а проснулись поутру где-то на Марсе, – с тревогой ответил Ребел. Сенго добавила: – Никаких дорог я не вижу, придётся угадывать направление, куда идти дальше, – затем она устремила взор в небо и задумчиво подчеркнула: – А вы заметили, что здесь нет звуков? «Действительно, полная гробовая тишина… Ни птиц, ни насекомых не слышно. Только наши голоса…». Мы отдыхали где-то несколько часов. Я от физического и нервного перенапряжения провалился в сон. Меня разбудил Ребел. Многие уже проснулись и, потягиваясь, готовились выдвигаться в неизвестность. Вокруг стало заметно ярче. Я, щуря глаза, посмотрел на небо и замер на несколько минут… – Наконец-то увидел?! – прервала мой транс Сенго и тут же истерично расхохоталась. «"Нездоровый" смех в такой-то ситуации…». Небо, пока мы спали, сменило свой цвет с красного на светло-бирюзовый, а над горизонтом светило большое ярко-голубое солнце. – А мы точно на Земле? Где, чёрт возьми, мы проснулись?! – выругался я. – Ха-ха! У всех такая же реакция! – ответил Ребел и протянул мне горсть ягод. – Пока вы все дрыхли, я тут исследовал местную флору и произвёл рекогносцировку местности. На, ешь вот! Они не ядовитые - я уже опробовал. Надо набираться сил, мы скоро выступаем! «Откуда у тебя столько энергии? Да... не похож ты на больного…». Я с жадностью начал глотать фиолетовые терпко-кислые ягоды и почувствовал тяжесть в желудке. Ребел, пока я жевал, стал делиться своим умозаключением. – Мы однозначно проснулись там же, где нас замораживали. Раз лаборатория не могла чудесным образом переместиться в пространстве на другую планету, значит изменилась наша планета… – Ребел! – перебила его Сенго. – Короче, хр**ен знает, что тут на планете произошло, но мы по-прежнему в Японии, и надо как можно скорее найти помощь! «Сенго явно не в настроении… Хотя, о чем я… У неё по-прежнему плохое самочувствие и боли. А если у меня начнется приступ?» – от этих мыслей у меня по телу побежали мурашки и стало как-то не по себе. Позади нас раздались крики и шум. Мы с Ребелом обернулись. Вокруг внезапно упавшего и бившегося в конвульсиях сержанта Фукудо собрались люди, пытаясь оказать хоть какую-то помощь. Он держался за голову и со страшной гримасой вопил что есть мочи от невыносимой боли. Всё его тело выгибало дугой с такой невероятной силой, что сквозь пронзительные крики я четко слышал хруст его суставов, а несколько человек с трудом могли удержать его, прижимая к земле. К несчастью, вариантов, кроме как надеяться на то, что приступ прекратится сам, как у Сенго, не было. Через пять-семь минут, длившиеся по ощущениям как все тридцать, он перестал кричать и дергаться в агонии. Ребел закрыл Фукудо глаза. Всех трясло, воцарилась тишина, а я в дичайшем животном страхе сидел рядом с Сенго, примеряя весь только что произошедший ужас на себя. Кто-то начал кричать: – МЫ ТУТ СКОРО ВСЕ СДОХНЕМ ОТ ЭТОЙ ПРОКЛЯТОЙ БОЛЕЗНИ!!! У Сенго тоже сдали нервы и она заплакала, закрыв лицо руками. Постепенно люди начали приходить в себя и более-менее успокаиваться. Ребел и ещё несколько ребят похоронили Фукудо в импровизированной могиле из камней и валунов. – В каком направлении нам идти, как думаете? – произнес безадресный вопрос Ребел, видимо, ко всем, кто мог бы ему ответить. – Какая разница, куда бы мы не пошли - это будет лотерея в один конец, – высказалась Сенго. «Наши жизни зависят от воли случая… Прям русская рулетка…». Мы шли много часов. Пейзаж особо не менялся, лишь добавлялись незначительные детали, вроде какого-то нового вида травы и более высоких кустарников. Голубое солнце пекло наши тела, слабо прикрытые больничными халатами. Сенго передвигалась самостоятельно, стараясь не быть всем обузой. Мы останавливались много раз на кратковременные привалы: один раз чтобы набрать из ручья воды и поесть ягод… Кто-то умудрился с голода съесть даже горькой травы кислотного цвета. Болезнь же нас не трогала, как бы давая небольшую фору… – На счастье на нашем пути не попался лес или какое-нибудь болото, – с энтузиазмом произнес Ребел. – По равнинам куда проще передвигаться! Уже порядком уставший, я не был так оптимистично настроен и ответил Ребелу: – Ни одного намека на цивилизацию… Мы вообще кого-нибудь встретим? В голову тут же закралась скребущая душу и нервы мысль. «А что, если все умерли от «Идзанами»? А если случилась ещё какая-нибудь катастрофа и мы единственные кто остался в живых?». Скорее всего, такие мысли были у всех, но никто не осмеливался поделиться ими вслух. На моих оголённых плечах появилось болезненное ощущение солнечного ожога. – Интересно, а это солнце не радиоактивное или что-то в этом роде? – решил я отвлечься и завязать разговор. – Ахах! Тоже на солнышке обгорел? Сенго с Ребелом улыбнулись. Им также хотелось отвлечься от гнетущих мыслей, и мы поговорили понемногу обо всем: о службе Сенго и Ребела, о необычной панораме вокруг, а ещё Сенго между делом всё пыталась выпытать информацию о моих делах на личном фронте до заморозки. К моему душевному состоянию добавилось теперь еще и смущение... «Вот напористая… Конечно, как парень я ей не интересен, но расспрашивает так, будто и впрямь моей девушкой решила стать…». Начало вечереть. – Всё! Привал! Ночуем здесь! – скомандовала Сенго, выбрав небольшую поляну. – Кто совсем ещё не лишен сил, поищите поблизости хворост! «Как интересно и умело Сенго и Ребел поделили между собой обязанности командира…». Принесли ветки и сухой травы. Ребел умело высек камнями искры и разжёг костер. Все исчерпали свои силы настолько, что кто-то моментально уснул, едва коснувшись спиной земли. Я ещё немного держался и смотрел на единственное в этом мире, что ассоциировалось с прошлым - костёр. Остальное окружение для меня было диким и неестественным. Становилось всё темнее и прохладнее. – Хорошо, что есть костёр! Было бы иронично замёрзнуть насмерть ночью, выбравшись живым из морозильника, где пролежал черт знает сколько лет… – пробормотал я в полудрёме. – Мы так и не встретили никаких животных и птиц. Но костёр, в случае чего, их отпугнет… Если они всё же есть тут… – так же засыпая откликнулся Ребел. Сенго уже спала… «Ей обязательно надо было лечь рядом и уснуть у меня на плече???» – подумал я и тут же погрузился в глубокий безмятежный сон… Мне снился мой дом. Мама приготовила вкуснейший тамаго-яки и мы с папой вспоминали наши счастливо проведённые совместные отпуск и мои каникулы, уплетая еду за обе щёки. Мы все смеялись и улыбались, а я ощущал душевное спокойствие, уют и теплоту… Потом мне снился Шин… Мы гуляли по нашему городскому парку, и он рассказывал мне о своей жизни: он уже закончил университет и устроился на работу… А ещё у него есть девушка, и он долго на меня ругался, что я так и не попаду к нему на свадьбу… Потом он повернулся ко мне. Его выражение лица стало каким-то испуганным и он прошептал: – Беги, Кэтсеро-кун... БЕГИ!!! Я вместе с остальными вскочил от дикого крика. – НА ПОМОЩЬ!!! СПАСИТЕ!!! А-А-А-А-А-А!!! Я стал озираться по сторонам, спросонья не понимая откуда шёл крик. У меня от неожиданности трясло поджилки. Все всматривались испуганными глазами в темноту, в которой вдруг что-то промелькнуло и зарычало каким-то лютым утробным голосом. – Все ближе к костру! Встаньте в круг! – прокричал Ребел. Вновь в темноте промелькнуло что-то большое. Оно испускало какой-то тусклый свет или, может, люминесцировало. Снова раздались рыки уже с двух или трёх сторон. «Господи, что это? Господи…» – начал повторять я, как мантру. Я не был религиозным человеком, но первым, что сейчас от страха засело у меня в голове, были мысли о смерти и Боге. Даже приступ, который мог убить меня в любой момент и страдания Фукудо не пугали меня так, как страшно мне было сейчас… Вернее, только сейчас, впервые в своей недолгой жизни я узнал, что такое истинный ужас… В воздухе запахло смертью и отчаянием. Какая-то здоровая тварь, размером с корову, резко выскочила из темноты и схватила за основание шеи одного из нас. Раздался дикий крик и хруст костей, кровь брызнула в разные стороны, и я почувствовал на губах привкус железа. Так же быстро, как и появилась, эта тварь утащила человека обратно в темноту. Единственное, что я смог увидеть, - огромные челюсти, усеянные громадными зубами, вонзающиеся в плоть и лицо несчастного, обезображенное предсмертными муками… Все тридцать семь человек начали кричать. Крики, молитвы, проклятья, причитания - всё слилось в какой-то невообразимый стон, сопровождавшийся ещё более громким рыком из темноты… Началась паника. Моё сердце выпрыгивало из груди, а тело трясло от неописуемого страха. Та же самая, или другая, тварь снова резко выпрыгнула из темноты и утащила очередную жертву, схватив её за голову. В темноте раздался треск черепной коробки и звуки рвущейся человеческой плоти. Всё происходило так быстро, что кроме молитв в голову не приходило ничего. А вокруг, как акулы возле своей добычи, во мраке крутились едва различимые еле светящиеся очертания тварей, и раздавалось леденящее кровь рычание. Ребел схватил голыми руками самую крупную горящую ветку из костра и кинул в сторону. Свет озарил несколько разбегающихся огромных силуэтов. Не знаю, чем руководствуясь, но люди начали хватать горящие ветки и, кидая их в стороны, в панике побежали в разных направлениях, издавая при этом дикие крики. – БЕЖИМ! – услышал я рёв Ребела, который схватил меня и Сенго за края халатов и потащил за собой. В одном направлении нас бежало человек пять-семь. Я никогда раньше не подозревал в себе задатки олимпийского спринтера и бежал сквозь кустарники по камням, резавшим в кровь мои босые ноги. В темноте я не видел Сенго и Ребела, но мы постоянно перекликались. Я бежал на их голоса. А за спиной я чувствовал погоню этой проклятой твари. «ЧТО?... ЧТО ЭТО ЗА ЧУДОВИЩА?… МАТЬ ТВОЮ!». Сзади то и дело раздавались крики и дикие, как будто нечеловеческие, леденящие кровь вопли, заставляющие нас бежать ещё и ещё быстрее. Нас осталось трое, остальные либо свернули, либо были растерзаны. – Кэтсеро, эта тварь сзади вроде одна! – задыхаясь прокричал Ребел. – Я отвлеку её на себя! Вы с Сенго бегите как можно быстрее и дальше в сторону! СПАСИТЕСЬ!!! Тут же, громко крича, Ребел резко свернул влево, а меня в темноте схватила за руку Сенго. Где-то далеко, с той стороны, откуда мы бежали, раздались выстрелы и автоматные очереди. «ЛЮДИ?! ЗДЕСЬ ЕСТЬ ЛЮДИ! ОНИ НАС СПАСУТ?!». Начали приближаться звуки догоняющей нас с Сенго твари… Я стал задыхаться, моё тело было уже на пределе. Сенго споткнулась и упала. В этот момент я подсознательно, не раздумывая, встал на колени перед Сенго, накрыл своим телом и прижал к себе. Наши халаты были разодраны кустарниками, и я почувствовал на своей груди её слезы. – Прости, Сенго… Моё плечо резко стало горячим от крови, а затем последовала волна адской боли. Я ощутил в своём теле каждый зуб этой твари, и её обжигающее мерзкое дыхание у своего виска. Она подняла меня от земли, и я почувствовал, как её острые зубы начинают ломать и крошить мои кости. «Сенго… Я не смогу защитить тебя… Прости, Сенго… Это... КОНЕЦ?». Раздались автоматные очереди. Тварь ослабила хватку, а затем отпустила меня. Моё обмякшее тело рухнуло на землю в лужу собственной крови и мочи. Во мне еле-еле теплились остатки жизни. Я захлебывался кровью и стоял уже за чертой, что отделяет живое и мертвое, бытие и полное отсутствие меня… Где-то там, по ту сторону, я слышал голос милой Сенго, звавший меня… А затем… – Дуэ.нам-тилл.урр-шуу-каллаг.гээ-ми-мээ.ги-ири-гиг-инн-шуу-уэ-инну.саэ (перевод: – Прием. Сделаю укол. Этот парень довольно крепкий. Бой завершен. Возвращаюсь на базу вместе с парнем и девушкой. Конец связи.) «Что это?… Что это за язык? Кто…». Землю перед моими глазами осветил какой-то фонарь или прожектор. Как в тумане я увидел приближающийся расплывчатый силуэт чьих-то ног. Мои глаза закрылись, и я умер… ---------- Механическая кошка. Часть 1. Богиня жизни Ринрин «Где я? Я еще жив?». Я резко поднялся на кровати. В светлом небольшом помещении я находился один. Деревянный шкаф, два стула, кровать и столик с зеркалом - всё было обыденно и знакомо. «Ребел, Сенго, ребята… Что с ними?». Я тут же вспомнил предшествующие события, и меня затрясло. Я встал с кровати, под ногами был мягкий бежевый коврик… Ещё я был абсолютно голым… «Чёрт!». Вокруг не было ничего, что могло бы прикрыть мою наготу, кроме простыни, и я решил заглянуть в шкаф. «Уж там-то точно должно быть хоть что-то…». Действительно, в шкафу на вешалках висели какие-то несуразные штаны, футболка и подобие рубашки. Я отказался от экспериментов и выбрал футболку. «Надеюсь, меня не прибьют за пользование чужими вещами… Это лучше, чем ходить голым или завернутым в простыню…». Я оделся и вышел из спальни. Удивлению не было предела! После голубого солнца и фиолетовой травы увидеть уютную домашнюю обстановку было приятным шоком. В одной из комнат я услышал шум, и следом в нос ударил вкусный запах нормальной человеческой пищи. «Там кухня?». Набравшись решительности, я пошёл на запах. Перешагнув порог кухни, я тут же отшатнулся и упал пятой точкой на пол. Напротив меня стояло металлическое существо, напоминающее крупную собаку. Она явно смотрела на меня, но куда именно, понять по её четырём стеклянным синим глазам было невозможно. «Ещё несколько подобных сюрпризов, и я умру не от приступа «Идзанами», а от сердечного…». Из глубины кухни раздался женский голос: – Са-зииг.э-не-ни.э-не-нулл. «Я уже слышал этот язык… Тогда…». Вспомнив этот момент, я с опаской посмотрел на зубища металлической собаки, навевающие не самые приятные чувства. – Ты уже проснулся? Не бойся! Она не злая! – сказала собака. «Е@%@ т#№@ %&ть!!!». Я с невероятной скоростью на несколько метров отпрыгнул от собаки и замер, выпучив на неё испуганные глаза. [[image:/storage/reader-images/216e011b54c37b8042ff13e30cc03b7b3a86a242.jpg]] Рядом с собакой появилась женщина лет пятидесяти. Её человеческий вид и добродушная улыбка меня немного успокоили. Она снова сказала какую-то тарабарщину и собака, как я понял, перевела: – Не бойся мальчик. Тебя ведь зовут Кэтсеро? Верно? Кано тебе не причинит вреда. Вставай и проходи на кухню. Я встал и молча, пребывая ещё в некотором замешательстве, прошёл на кухню, с недоверием посматривая на необычную собаку. Женщина жестом показала мне место за столом, и я сел. Я хотел было обратиться к женщине, но у меня возникла дилемма: «Интересно: говоря, стоит обращаться к женщине или собаке?». Выбрав всё же более уважительным вести диалог с женщиной, я задал самый волнующий меня вопрос: – Извините, что с моими товарищами? Они живы? С ними всё в порядке? Почему я здесь один? Собака, усевшаяся рядом с женщиной, выглядывая из-за стола, перевела мои слова, а затем ответ. – Ох! Сколько много вопросов! Не волнуйся, скоро придут гости, и ты всё узнаешь, – женщина улыбнулась, налила мне чая и поставила тарелку с пирожками, а собака продолжила: – Моё имя Ана-ри-эль, для удобства зови просто Анна. А этого милого дружочка зовут Кано. «У меня ощущение, что слово “милый” собака самовольно вставила в перевод...». – Почему у меня нет ран? – для достоверности я пощупал своё плечо. – Я же не умер? – Что ты, нет конечно! Вас спасла наша Богиня жизни Ринрин! Её Святейшество также исцелила ваши раны и болезни! Я поперхнулся чаем. «Богиня? Здесь и такое есть? Чем дальше- тем чуднее! Она сказала “спасла ВАС” ... Значит ли это, что ребята живы и здоровы?». Раздался стук в дверь. – А вот и гости пожаловали! Приходят к тебе с самого раннего утра. Такие внимательные! Вот они удивятся сейчас! «Ещё немного диалога с участием собаки и у меня поедет крыша… Она даже интонацию передает!». Анна пошла открывать дверь, попутно прикоснувшись к моему плечу, показывая этим жестом не вставать. Из коридора я услышал знакомые голоса и тут же на кухню вошли Сенго и Ребел. Сенго была в нежно-желтом легком старомодном сарафане, а Ребел выглядел как какой-то фермер: на нем были громоздкие ботинки, широкие тёмные штаны и светло-коричневая рубашка. Я вскочил, и мы кинулись навстречу друг другу обниматься. Счастье и облегчение переполнили меня. – Ну наконец-то наш герой проснулся! – сказал Ребел и потрепал мои волосы. – Ребята… Как же я рад, что вы живы! – я заплакал от радости. – Ну... Если бы не ты, я бы точно тут не стояла, – Сенго обняла меня и, еле сдерживая эмоции, добавила: – Спасибо, Кэтсеро! – Я здесь не причем! Нас, как выяснилось, богиня какая-то спасла… – смущаясь, я попытался снять с себя незаслуженный, по моему мнению, титул героя. – А что с остальными? – Ааа… Ты уже слышал о Ринрин? У неё не получилось спасти всех… К сожалению... – сказала Сенго, погрустнев. – В живых осталось только двенадцать человек, включая нас… Мы немного помолчали, затем собака пригласила нас присесть за стол. «О-о-о… Она не только переводить, но и сама говорить умеет?!». – Ну, и как тебе знакомство с милашкой Кано? – переводя разговор в позитивное русло, спросила Сенго и рассмеялась. – Представляю твою реакцию! Ребел тоже рассмеялся, видимо, представив эту картину. «Да, Сенго... И ты туда же! Походу эта хитрая металлическая животина всем о своей “милоте” задвигает...». С взаимным недоверием я переглянулся с собакой. – Так кто в итоге нас спас? Неужели тут и взаправду богини есть? – решил я удовлетворить своё любопытство. – Ну, как сказать… Я видела её только в ту ночь… Толком и не разглядела - не до этого было... Я от страха и от того, что ты при смерти был вообще ничего не понимала. Мы сами два дня назад очнулись, к тебе ходили да город с остальными уцелевшими ребятами рассматривали. – ГОРОД? Мы в самом настоящем городе? – удивлённо переспросил я, уже не надеясь в столь экстраординарном мире встретить что-либо нормальное. – Ага! Кано провела нам экскурсию! – ответил Ребел. «Приехали… Собака-экскурсовод… Переводчик… Уже не удивлюсь, если она за нами и посуду сейчас помоет…». Ребел продолжил: – Да, кстати, насчет богини… Она в ту ночь нас полностью вылечила! У нас у всех больше нет синдрома и приступов… И твои раны… Та тварюга тебе чуть ли всю руку по шею не оторвала! Как чувствуешь себя? – Чувствую себя превосходно…! Больше нет “Идзанами”? Так просто? – я не верил своим ушам. – Ага! На самом деле... Поверишь и в богов, и в богинь…! Один укол и всё! Ты бы видел, как затянуло твои страшные раны! – восхищенно произнесла Сенго. Ребел вмешался: – Никогда не думал, что богини уколами лечат и сражаются огнестрельным оружием... Но в центре города ей стоит памятник и святилище… Эмм… Не знаю насколько памятник достоверен… Но как-то странновато она там выглядит… Потом всё сам увидишь! После того, как мы поели экзотическую по форме и цвету, но по-домашнему вкусную еду, Анна собрала со стола посуду и стала её мыть, хотя я всё же с любопытством ждал такого фокуса от собаки… – Ну что, Кэтсеро, готов увидеть город? – поинтересовался Ребел. – Ещё бы! Снова раздался стук в дверь. Анна отошла на несколько минут и вернулась с коробкой. Она обратилась к нам, а Кано перевела: – Это одежда для молодого человека. Вас ожидает Её Святейшество Богиня Ринрин! Кано вас проводит. «Сколько же восхищения и уважения в её словах… А если она, что ни на есть, самое настоящее божество? – от этой мысли мне стало как-то трепетно и волнительно. – Вот рассказать бы Шину о всех этих чудесах- он бы в жизни не поверил!» Поблагодарив гостеприимную хозяйку, я переоделся, и мы, в сопровождении необычной говорящей собаки, пошли на встречу к ещё более удивительному существу - Богине Ринрин… ---------- Механическая кошка. Часть 2. Последний город планеты Земля Когда мы вышли из дома, сказать, что я получил культурный шок или потрясение - ничего не сказать! Сенго, Ребел и даже Кано краем глаза с любопытством наблюдали за моей реакцией. Я прошёл несколько десятков метров и, встав как вкопанный, с открытым ртом и округлившимися глазами, стал рассматривать окружающий меня вид. Город как будто был срисован с картин XVIII века: двух- и трехэтажные здания с большими окнами и покатыми черепичными крышами, цветные фасады пастельных тонов были украшены затейливым декором в виде белоснежных пилястр, балясин и карнизов, а разделяли здания мощеные проулки и дороги. – Что, Кэтсеро, не ожидал такое увидеть? – сквозь слёзы, выдавил из себя Ребел. – Представляю твой культурный шок! Он, Сенго, и, подозреваю, что псина тоже, залились смехом. – Чего-чего, а уж такого я действительно не ожидал… Думал, какие-нибудь небоскрёбы будут и летающие машины… У меня никак не сочетается всё это в голове с этой собакой! Что за чертовщина здесь творится!? – Добро пожаловать в Ри́нэку! – с пафосом сказала Кано. – Этот город построен по проекту самой Ринрин! – Ри́нэка? В честь вашей богини? – я решил уточнить своё предположение. – А ты догадливый! Только не называй её богиней при встрече… Она это не любит! – предупредила Кано и пошла вперед. «Скромная богиня, однако… И всё же, странный город для будущего…». Мы шли по мостовой вдоль красивых домов. Я чувствовал себя иностранным туристом, гуляющим по средневековому Амстердаму или Вене, и водил головой по сторонам. Когда я ходил в школу, то каждый раз наблюдал точно такие же лавки и магазинчики на первых этажах, украшенные солидными вывесками. По пути нам встречались немногочисленные прохожие в такой же старомодной одежде как у нас. Они с любопытством украдкой нас разглядывали, но на Кано не обращали никакого внимания. Мимо проехало несколько автомобилей в стиле начала XIX века. «Миллион вопросов... И ни одного ответа…». – И что, во всех городах тоже самое? – Да, почти во всех… Если ты имеешь ввиду также и нечеловеческие города… – ответила мне Кано. Мне показалось, что я ослышался, потому переспросил: – В смысле нечеловеческие? Хотя было видно, что эта тема неприятна для Сенго, она решила ответить за Кано: – Видишь ли, Кэтсеро… Это единственный город на планете, где живут люди… Последние люди… Я остановился. На моём лице прочиталось полное непонимание и шок. – В смысле последние? Что произошло? Все люди… Они… Умерли? – Пока мы спали в заморозке произошла какая-то чудовищная катастрофа, – грустно сказал Ребел. – Мы сами ничего не знаем… Возможно, богиня ответит на наши вопросы?! «Вот как… Другое солнце, растения, монстры… Богиня… Что же все-таки могло случиться такого невероятного? От десятка миллиардов людей остался лишь один город?! Нет… Это какая-то злая шутка… ЭТО СОН!». – Вот мы и пришли! – сказала Кано. Мы подошли к огромным и массивным металлическим воротам. Влево и вправо от ворот на сотню метров простирался высокий бетонный забор с какими-то охранными конструкциями наверху. Этот комплекс явно не вписывался в городскую обстановку. У ворот стояли четыре солдата: это были люди средних лет - одна девушка и трое мужчин. Все они были одеты в какую-то тяжеленную броню или экзоскелеты, что делало их похожими на роботов или космический десант. Дополняло картину тяжёлое и громоздкое оружие в том же футуристическом стиле. – Да-а-а, Ребел! Нам такие пушки в армии даже и не снились! – у Сенго загорелись глаза. Кано на своем языке что-то сказала охране, и ворота медленно стали раздвигаться, открывая проход. Перед нами, метрах в двухстах, было низкое, но большое по площади здание угловатой формы, явно военного назначения. Оно имело какие-то бойницы, балконы с турелями и другие атрибуты оборонительного характера. Мы предполагали, что Кано поведёт нас к этому зданию, но она свернула и позвала следовать дальше. Мы двинулись вдоль здания налево и подошли к какому-то небольшому ангару с приоткрытыми воротами, напоминающими гаражные. Ангар охраняли два также тяжеловооруженных человека, которые, при нашем приближении, поздоровались лишь кивком. Кано прошмыгнула в приоткрытую воро́тину, и мы зашли следом. Внутри ангар представлял собой единое, хорошо освещённое помещение без каких-либо комнат. Кругом находились стеллажи с какими-то деталями, инструментами, книгами и чертежами. На полу, одетая в комбинезон, сидела хрупкая, молодая и безумно красивая девушка с роскошными густыми платиновыми волосами… Нет, она была самой красивой и ангелоподобной девушкой из когда-либо увиденных мной… И… «ЧТО???». …У девушки были кошачьи уши и хвост! У нас отвисли челюсти, а сознание, которое, по идее, должно было уже привыкнуть к шокирующим открытиям в этом мире, всё равно отправилось в некоторую прострацию. Не обратив сразу на нас внимания, девушка продолжала ковыряться отверткой в каком-то механизме, виляя при этом своим металлическим хвостом. Затем она подняла руку, и механизм, оказавшийся птицей, взлетел, сделал круг по ангару и, пролетев мимо наших изумленных лиц, вылетел в приоткрытые ворота наружу. [[image:/storage/reader-images/1efe3a2ba6e10944b9bd09d35169154e358c33a5.jpg]] – Здравствуйте! Меня зовут Ринрин! Рада, наконец-то, с вами познакомиться! – на чистом японском произнесла девушка. «Это и есть… БОГИНЯ? Богиня красоты уж точно!». – Здравствуйте, уважаемая Богиня Ринрин! – поздоровались почти одновременно Сенго и Ребел. Я также присоединился к приветствию: – Здравствуйте… Кано неодобрительно на нас посмотрела. – Нет, что вы?! Больше не называйте меня богиней! Я просто - Ринрин! – Извините, мы не хотели вас обидеть, – виновато сказал Сенго. – Мы хотим поблагодарить вас за наше спасение и лечение… Если бы не вы… – Не стоит! Я сделала лишь то, что должна… А вы ведь путешественники из прошлого? – Откуда... – Я уже пообщалась с остальными вашими спутниками, – не дала договорить Ребелу Ринрин. – Они мне все рассказали. Мне так жаль, что вам пришлось пережить весь этот кошмар! Очень жаль! И спасти всех не успела… Лицо Ринрин изменилось и стало очень печальным. Меня поразили эти искренность и доброта. Я решил спросить прямо: – Извините, может быть, вы объясните, что тут произошло? Почему всё так изменилось? Сколько лет мы были заморожены в том подземелье? – Я вас понимаю! Но к сожалению, не смогу ответить на все вопросы. Лично я не знаю, что произошло до Великой Катастрофы! Я помню события только после неё… Единственное, что рассказывало первое поколение, это то, что на Земле эпидемия уничтожила до 8/10 населения, а затем произошла война и Великая Катастрофа. – Что еще за Великая Катастрофа? – встрял в рассказ Ребел, чтобы уточнить. – Никто не знает… Просто с десяток различных миров объединились в один. Из одного мира - наша планета и остатки людей, из других - ещё пара рас, из третьих нам досталось солнце и звёзды… Ну и, наконец, с какого-то из миров к нам занесло различных кровожадных чудовищ. Вроде тех, что напали на вас… Никто не знает причины… «Чем больше ответов на вопросы, тем больше самих вопросов…». Ринрин продолжала рассказывать: – «Заморожены», как вы это называете, вы были ещё до Великой Катастрофы. Я не знаю за сколько… Но после неё прошло примерно 1275 земных лет. Или же 1083 местных года! Меня зашатало, а в глазах стало темнеть. Я посмотрел на ребят: они стояли в полном онемении и побелевшие, как античные скульптуры. Ринрин встала с пола и, повернувшись, подошла к нам. Я увидел нечто потрясающее, что дополнило мой стресс… За её пышными платиновыми волосами скрывалась металлическая шея и плечо, а когда она повернулась, я увидел жёлтые кошачьи глаза и механическую руку… – Не бойтесь! Я не причиню вреда! Я ваш друг! – сказала Ринрин. Это было последним, что я услышал, потому что из-за нервного перенапряжения потерял сознание… *** – Кэтсеро! – услышал я и почувствовал пару пощечин. Перед глазами я увидел склонившуюся надо мной Сенго. – Порой ты такой мужественный! Но чувствительный… – Вот! Напугала мальчонку! – высказался Ребел. – Простите! Простите! Я не хотела! – виновато оправдывалась Ринрин. – Да ничего… Это вы меня простите, что напугал. Столько информации… Мой мозг с трудом это переваривает! – попытался я всех успокоить. Особенно оправдывающуюся богиню. Когда я поднялся и вернулся в нормальное состояние, решил задать последние мучавшие меня вопросы: – Ринрин, почему вас все называют богиней? И, всё-таки, кто ВЫ? – Людям свойственно обожествлять непонятные им вещи и явления, слагать легенды и верить в героев в сложные для них времена. Я живу в этом мире с начала Великой Катастрофы. Кто я… Скорее человек… Я появилась такой, какая есть, а из какого мира пришла… Или появилась ли я сразу после Катастрофы… Мне неизвестно… «ЕЙ БОЛЬШЕ 1200 ЛЕТ?!» – в этот момент я еле удержался, чтобы ещё раз не упасть в обморок. Мы поговорили ещё минут с десяток-другой и, попрощавшись с Ринрин, пошли на экскурсию по городу. Толком ещё что-то выяснить нам не удалось, кроме того, что на Земле теперь живут ещё, по крайней мере, четыре расы из других миров. Они разговаривают на общем языке, торгуют и выживают... Вся прочая информация была за тысячелетие утрачена, искажена или отсутствовала вовсе. Да и от растерянности мы сами забыли половину вопросов. Ринрин же нам предложила для изучения «международного», как она выразилась, языка и культуры организовать курсы при местной школе... «И кто же, всё-таки, такая эта Ринрин? Явно мы не узнали даже десятой доли всего, что здесь творится…». Когда мы вышли из наружных ворот и прошли немного по улице, к нам подошли два человека в белых длинных одеяниях, напоминавших какой-то церковный балахон с неизвестной нам символикой. «Это какая-то местная знать или что-то в этом роде?». – Уэгг-э-генн-энн-урр. Кано им ответила также на своем языке, а, повернувшись, с недовольством заявила: – Боюсь, нам придется пройти с ними и побеседовать. Весь наш квартет, считая «милашку» Кано, пошёл за двумя странными и настойчивыми незнакомцами… ---------- Механическая кошка. Часть 3. Malleus Maleficārum – Кано, что происходит? – поинтересовался я, пока мы шли. – Это представители ордена Меча и Щита, принадлежащего Святой Церкви. Не приятные люди, но из-за их влиятельности в городе мы не можем отказать. Они сказали, что просят лишь поговорить с магистром. – Так это последователи Ринрин? Значит, нам не о чём беспокоиться… – я было выдохнул с облегчением. – Последователи? Это самые настоящие фанатики! – сквозь свои металлические зубы недовольно высказала Кано. – Вот оно как… «Как-то не удивлен, что у красавицы с кошачьей внешностью и возрастом 1200 с гаком лет есть куча фанатов. Если перенести весь этот абсурд в Японию моего времени - она была бы общемировым айдолом, а богопоклонничество ей исчислялось бы сотнями миллионов фанатиков и извращенцев…». – Кано, а таких, эмм… Существ, как ты, много в мире? – В нашем регионе, кроме жутких тварей, ни одного животного, тем более из времен до Катастрофы, нет. Рин сама делает животных, подобных мне, но я получилась самая умная и милая. «Б@%я… Кано… – затем меня осенило. – Рин?» – Рин? – тут же вырвалось моё удивление вслух. – Человек, ты совсем дурачок? Имя Ринрин можно произносить просто Рин. В вашем времени все были такие? Сенго и Ребел захихикали. «Это ведро с гайками меня сейчас реально назвало дураком?». – И да, тебе не позволено так её называть! – тут я почувствовал, что сейчас все её четыре глаза повернулись в мою сторону. – Только Ринрин, и никак иначе! «Это тобой что ли не позволено?», – здесь я засомневался во вменяемости… Вернее, исправности Кано. – Экк.Аэ-Суэгг.Энак, – сказал один из священников. – Мы пришли! Магистр нас ожидает, – тут же перевела Кано. Перед нами было высокое здание, наподобие готического собора, сделанное из жёлтого кирпича. По сторонам от прохода располагались огромные витражи, изображающие какие-то важные события, главным персонажем которых была Ринрин. На левом витраже она была изображена окружённой молящейся на коленях толпой, а из её руки потоком на них изливалась кровь. «Какая-то странная аллегория… Может быть, навеяно культом крови в христианстве?». Справа на одном витраже Ринрин с мечом сражала каких-то монстроподобных зверей, а на другом - она преподносила стоящим на коленях дар, в виде маленького города, расположенного на её ладонях. «Обалдеть! Все старые мировые религии улетели в тартарары. Последняя религия человечества – это вера в девушку-киборга… Невероятно!». Наши округлившиеся глаза были наполнены изумлением, настолько всё это было величественно и потрясающе. Священник открыл массивную входную дверь, и мы вошли. Внутри собор производил не меньшее впечатление. Вроде, всё как в старой доброй католической церкви: скамьи, витражи, алтарь… Но всё это было украшено огромным количеством золота. Казалось, из него полностью отлиты даже огромные витражные рамы и люстры. За алтарем стояла где-то пятиметровая золотая статуя, где Ринрин с распростертыми руками встречала и благословляла всех входящих и молящихся в этом зале. Нас провели через молебный зал дальше по коридору, а затем мы начали спускаться куда-то вниз по ступеням, которые, казалось, ведут в бесконечность. – Не по нутру мне эти подземелья, – высказала своё недовольство Сенго. Так же недовольный, судя по лицу, Ребел спросил у собаки: – Кано, ты уверена, что это нормально? – Ты так хочешь услышать мнение машины? За последнюю тысячу лет в этом мире нет ничего нормального… Насколько я помню! «Она реально соображает и размышляет как живая. Разве такое под силу роботу?». – Стоп! В смысле помнишь? Тебе тоже за тысячу лет? – спросил я, переглянувшись с Ребелом и Сенго. – Да. Ринрин создала меня ещё во времена первых поколений. – Ничего себе, – удивлённо прошептал Ребел. Сенго была уже мрачнее тучи и снова высказалась: – Чёрт подери! Да эта лестница, похоже, ведёт прямо в центр Земли! Наконец-то мы спустились с последних ступеней и вошли в коридор, освещаемый тусклыми настенными светильниками. Обстановка была пугающей и мрачной. «И почему магистр этого ордена сидит так глубоко под землёй?! Может, он прячется от кого-то?». Внезапно, да так, что мы даже не успели среагировать, из ниши тоннеля несколько людей накинули сеть на Кано, а я почувствовал сильный удар по голове. «Когда они…». В глазах начало темнеть, и я упал, потеряв сознание. *** Мне в лицо плеснули воды, от чего я начал приходить в себя. Первым делом, как только вернулось осознание произошедшего, я попытался дернуться, но верёвки, которыми я был привязан к какой-то дыбе, этого не позволили. Меня окружали три человека в церковных балахонах. От дёрганий и попыток вырваться верёвки только глубже впивались в тело. – Да что вы творите, ублюдки! – закричал я им. В этом мрачном помещении кроме нас четверых больше никого не было, как и Кано, которая могла бы перевести мои слова. Троица переглянулась, пошепталась на своем языке и расхохоталась. Один из них больно схватил меня за волосы, задрав мою голову. Он с какой-то животной ненавистью в упор посмотрел в мои глаза, а затем плюнул в них. – Твари! Ублюдки! Что же вы делаете?! – не смотря на боль, я начал ещё сильнее извиваться в попытках вырваться. – Что вы хотите сделать? Сволочи! «Что же это за проклятый мир такой! Неужели люди, спустя даже тысячелетие, остались такими же жестокими? Они будут пытать… Или убьют нас?». Страх, на перегонки с нервной дрожью и отчаянием стали захватывать моё сознание всё сильнее. Дверь в помещение открылась и вошли ещё два человека. Один позади держал факел и как бы сопровождал другого. Сопровождаемый был одет в более солидные одеяния с дорогой золотой вышивкой. Почти все пальцы его рук были украшены перстнями и печатками. Европейская внешность, седая борода с усами, на вид лет шестьдесят-шестьдесят пять, а под шапкой, напоминающей низкую папскую тиару, скрывалась лысая голова. «Видимо, это и есть магистр этого ублюдочного ордена?!». – Кэтсеро, верно? – на японском, спокойно и медленно спросил магистр. – Вы знаете японский? Может, вы скажете мне, что тут происходит? КАКОГО ЧЁРТА ТУТ ТВОРИТСЯ?! – последнюю фразу я прокричал в лицо магистру во всю глотку до хрипоты. – Спокойнее! Ты можешь вопить сколько тебе влезет. Никто тебя не услышит. Здесь ТЫ будешь отвечать на вопросы! – затем магистр всё же удосужился ответить на один из вопросов, который, по-видимому, затрагивал его гордость. – Конечно же, как магистр этого священного ордена, я знаю божественный язык Её Святейшества! Вопрос только в том, почему ВЫ, исчадия преисподней, смеете говорить на нём?! – Дебил! Это мой родной язык! Я говорю на нём от рождения! – не удержался я, отвечая. – Сборище ряженых клоунов! Магистр со злостью ударил меня рукой по лицу. По щеке, оцарапанной его перстнями, потекла кровь. – Не смей врать, мерзкий богохульник! Твой вонючий язык не в праве осквернять Святую Церковь! Язык, утраченный тысячелетие назад, не может быть вашим родным. Никто, кроме Её Святейшества, не может жить вечно! Вас послала тьма, что является домом для полуночных тварей. Ваш хозяин за тысячу лет не смог истребить нас, теперь вы решили проникнуть в наш священный город, обольстить и оболгать Её Святейшество и разрушить основу и фундамент нашего дома – орден Святой Церкви? Признавайся, тварь! Тут же, получив несколько ударов по лицу от священников и сплюнув кровь, я в очередной раз ответил: – Я не вру, это мой родной язык и никакого другого я не знаю. Меня снова начали бить. От одного из ударов по печени начался сильный спазм, после чего я начал задыхаться. Магистр, не желавший так скоро отправлять меня на тот свет и явно наслаждающийся процедурой экзекуции, приказал остановится и снова облить холодной водой. «Какое же дерьмо жить в таком мире. Если он полон таких уродов, пусть поскорее прикончат меня… Нет больше сил терпеть…». – Ещё раз спрошу, кто вы такие? Кто вас подослал к Её Святейшеству? Отвечай, мразь! – Нас никто не посылал, наши тела заморозили из-за болезней ещё до так называемой Великой Катастрофы… Мы ничего не знаем об этом мире… Прошу, прекратите! – ЛЖЕЦ! Я получил ещё одну порцию тумаков и холодной воды в лицо, а магистр закатил глаза и начал свою проповедь: – И погрязли люди во лжи и похоти, жадности и лености. И сказал Создатель: «Нет в людях ничего от Нас! Да сотрём их с лика земного вместе с похотью и лицемерием их. Очистим же мир земной от скверны и Имя Наше попирающих!». И призвал Создатель великий мор, стеревший 8/10–ых людей с лика земного. Но не отказался человек от искушений и не отрекся от ереси. И ниспослал Создатель стрелы огненные, что сожгли великие и малые города земные и всех царей, и жён их, и слуг их, и рабов их, – в экстазе магистр начал брызгать слюной, размахивать руками, и ещё более яро продолжил: – И узрел Создатель, что не осталось больше от рода человеческого и тварей земных, кроме горстки кающихся. И сжалился Он и сказал: «Сатана! Отдаём мир земной в руки твои на усмотрение твоё! Снизойдем с чертогов небесных и устроим город человеческий по заповедям Нашим. И не будет власти над сим пределом у тебя, но будет власть над всеми пределами иными! И станем пастырем и пастухом над верным стадом Своим». И спустился Создатель в мир земной в образе бесподобной Девы и принял людей в лоно Своё, основав Град священный. И собрал сатана все пределы земные за Градом, впустив детей своих: полуночных тварей и расы демонические, со всех подземных царств собранные. И сказал сатана: «Не быть больше в мире по-Твоему! Ибо отныне мое царствие над всем, кроме Града Твоего!». И снял сатана светила небесные и поставил свои. И всё поменял по желанию и усмотрению своему, но не было у него власти над Градом священным и не было потому ему покоя. И стал Создатель править градом Своим в образе Девы, сказав: «Сие царствие Наше вечное! Мы есть Щит и Меч его!». И разверзла Дева вены Свои и напоила кровью Своей и избавила род человеческий от всех ран и болезней земных… «Они реально е@&%е маньяки! Мне точно здесь придет конец…». Магистр склонился над моим ухом и спросил: – Ну, теперь ты всё знаешь о нашем мире? – Я слышал это в несколько иной интерпретации. Конечно, вся эта невероятная история многое бы объяснила… – ИСТОРИЯ!? Взбешенный моими словами магистр со всего размаху ударил меня, от чего челюсть хрустнула, а я ощутил несколько выбитых зубов. Весь рот почти моментально наполнился кровью. Следом мне сломали несколько пальцев. Выплюнув зубы с кровью почти на подол магистру, я со остервенением завопил: – Вы мерзкие долбанные ублюдки! Ну! Давайте! Скорее убейте меня! Я же ведь посланник сатаны! Вы это хотели услышать? Какого чёрта я должен вам что-то доказывать, если вы меня не слушаете и не верите? Магистр ухмыльнулся. – Верить... Тебе? Верить в то, что ваша дьявольская шайка живёт на земле ещё со времён сошествия Создателя в образе Её Святейшества? Создатель стёр с лика земного всех людей, кроме тех избранных, что живут в граде Его! Неужели ты считаешь, что ОН попустительствовал и оставил в живых таких богомерзких еретиков? ТАМ… За границами города уже больше тысячи лет нет ничего, кроме дьявольских тварей и царства сатаны… Неужели ТЫ, сатанинское отродье, думаешь убедить нас в том, что ты обычный человек? Наш предок? – Если вы считаете Ринрин богом, то разве вы не боитесь, что с вами будет, когда она узнает обо всем? Вы не боитесь гнева своего бога? Магистр сделал недоумевающее лицо и затем расхохотался на всю пыточную камеру, которая вот-вот должна была стать моим последним пристанищем. – Не даром говорят: велик язык искусителя! А может, тебе его отрезать? – магистр облизнулся. – Мы не тронем Кано. Она лишь побудет взаперти… Совсем недолго… А затем… Её Святейшество выразит нам благодарность за избавление от мерзких еретиков… Он распростёр руки к потолку и прокричал: – О, да! Ты испытываешь нашу веру в Тебя! Я знаю! Ты слышишь, Создатель? Нас не искусят творения сатаны своими лживыми ртами! МЫ ВЕРНОЕ СТАДО ТВОЁ! МЫ ЩИТ И МЕЧ ТВОИ!!! «Нам точно п@#%ц..». – Делайте, что хотите… – сказал я, уже смирившись со смертью. –Иррумм.Иэ-нагг-селл. Магистр, в сопровождении того же священника с факелом, вышел из комнаты. Тем временем, ублюдок, плюнувший в самом начале экзекуции мне в лицо, достал какую-то трость с фигурным наконечником и нажал на располагавшуюся на ней кнопку, от чего наконечник стал красным от температуры. Глухо, где-то в соседней комнате, я услышал крики. Это кричала Сенго. – Твари! Вы все конченые твари! Никчемные фанатики! – с остатками сил, в отчаянии я начал биться на дыбе. Священник, с улыбкой на обезумевшем лице, ткнул в меня тростью, от чего кожа моментально расплавилась, и начала кипеть, источая при этом запах горелого мяса. Инквизиция только начиналась… ---------- Механическая кошка. Часть 4. Архиеретик 34-го века Н.Э. Каждая секунда казалась нескончаемой вечностью, переполненной адской и безумной болью. Я проклинал свою судьбу, себя, этот мир, этих людей, своё слабое тело. Я проклинал всё и вся. Мои безумные крики доходили до самых недр ада, заставляя содрогаться в ужасе всех, даже самых кровожадных демонов и чертей. «Лучше бы я сдох тогда… В том злосчастном подземелье. Нет! Ещё раньше… Почему среди сотен тех людей в капсулах, кто так и остался там гнить и был избавлен от подобных мучений, именно мне суждено было проснуться? Зачем вообще я был спасён, и почему не умер ещё в том, родном и знакомом мне мире?». Пытка раскалённым железом завершилась. Настала очередь ещё более изощрённых процедур. Чем дольше длились издевательства, тем больший азарт разгорался у моих мучителей. Для мозга прошло уже такое неисчерпаемое количество времени, что мучавшие меня подонки стали чем-то родным и неотъемлемым для меня: моей семьёй, моими единственными друзьями, единственными, кого я знал всю жизнь. Моё сознание затуманивалось, теряя грань между реальностью и своим полным отсутствием, лишь просыпаясь на мгновенье в моменты пика боли, заставляя кричать каким-то не своим, и даже не человеческим, а первобытным голосом. «Почему я не могу умереть? Здесь и сейчас. Что заставляет моё тело поддерживать скудное пламя жизни, а сердце продолжать биться? Господи! Кем бы ты не был… Я даже согласен, что ты и есть та механическая кошка… Я согласен на всё… Я прошу лишь: позволь мне умереть!!! Почему ты допускаешь это? Может быть, это твои игры? ТЫ решил пошутить и поиздеваться надо мной? ДАЙ МНЕ наконец-то СДОХНУТЬ!!!». Я не плакал. У меня больше не было слёз – они кончились. Всё моё тело выглядело как один сплошной ожог, через обугленную поверхность которого нельзя было рассмотреть даже мельчайшего клочка живой плоти. Мои ногти были вырваны, пальцы и кисти сломаны в каждом суставе. Эти твари постоянно кололи мне какую-то гадость, не дававшую окончательно потерять сознание. Моё лицо отекло, я оглох и уже не слышал криков Ребела и Сенго… Также я не слышал хохота своих истязателей, но, к сожалению, я не до конца ослеп и ещё видел их озверевшие рожи и безумные, налитые маниакальной ненавистью глаза. «Неужели Я заслуживаю это всё: жестокость, мерзость и боль? Почему я здесь должен испытать ад, если я даже еще не умер? Или Я МЕРТВ? И это и есть ад? Может быть, на самом деле, я тогда не проснулся в капсуле, а умер там, и сейчас я мучаюсь в преисподней? Теперь так будет всегда, и эта БОЛЬ будет ВЕЧНА?». Видимо, магистр не хотел моей скорой смерти. Меня сняли с дыбы и, оставляя кровавый след на полу, поволокли куда-то. Перед тем, как закинуть меня в темную камеру, один из инквизиторов схватил меня за голову и, омерзительно улыбаясь прямо в лицо, «на прощание» выдавил правый глаз, после отшвырнув в угол и захлопнув дверь. Я не ощущал, было ли в камере холодно или тепло. Я неподвижно лежал в луже своей крови. Моё тело испытывало лишь невыносимый опаляющий жар и превратилось в атомный генератор боли, способный питать её переизбытком все города, страны и планеты бесконечной вселенной. «– Сколько времени я здесь нахожусь? Разве было что-нибудь до этого… До этой боли и камеры? Моя прежняя жизнь: мама, папа, Шин, Сенго, Ребел, Ринрин… Школа, то подземелье и та ночь… Не было ли всё это иллюзией и игрой моего воображения? Реален ли этот мир? – Нет, нет! Ты родился уже здесь… Ты уже был рожден с этой болью и не существует другой реальности, помимо тебя и этой камеры! – Но я - Исикава Кэтсеро… – Исикава Кэтсеро? А существовал ли этот человек? Разве можешь ТЫ, родившийся ЗДЕСЬ вечность назад, и не знающий ничего, кроме съедающего твои кости и внутренности пламени, быть тем семнадцатилетним жизнерадостным и наивным мальчиком? – Но у меня ещё есть воспоминания! Я помню, как улыбалась моя мама. Я помню строгое лицо своего отца… Я помню своё детство! – Нет! Это мираж… Наваждение… Этого не могло быть! Ты сам всё придумал! Разве может быть что-то иное, чем СЕЙЧАС? Если все твои воспоминания настоящие, а ТЫ – Исикава Кэтсеро, то можешь ли вспомнить хоть одно чувство, помимо мириада остроконечных огненных бритв, пронзающих и кромсающих сейчас твою беспомощную и жалкую плоть? – Я не представляю, какими ещё могут быть чувства, кроме вечной боли, доходящей до каждой клетки этого тела и до каждой её молекулы. Разве я могу помнить то, чего никогда не было? Разве существуют другие чувства? – Ну, вот видишь? Этого не было! Ничего не существует, кроме тебя и твоих страданий. Вы – единое целое. Вы нераздельны. Все чувства: радость, любовь, грусть, страх... Ты всё это придумал, потому что хотел ЕЁ отвергнуть, забыть про неё, закопал поглубже. Только это и есть РЕАЛЬНОСТЬ! Зачем и дальше пытаться играть в несуществующего доброго и слабого мальчика? Ты – это не ОН! – Но если всё... Лишь моё воображение, и нет никакого Исикавы Кэтсеро, то кто Я? Если Я - это не ОН, то есть ли у меня имя?». Я не знаю, сколько пролежал в таком неподвижном состоянии. Кроме кратковременных «отключек», я находился в полусознании, всё глубже и глубже отрываясь от своей личности и реальности. «Как же хорошо было бы узнать, как меня зовут…». Дверь в камеру открылась. Меня схватили за поломанные руки и снова куда-то поволокли. Я оказался в очередной мрачной комнате, где не было ничего, кроме нескольких светильников, большого стола и нескольких стульев. Меня посадили на стул. За столом сидели трое. В центре сидел какой-то знакомый человек. «Кажется, я его знаю… Да! Это первое лицо, что я увидел, родившись! Как же давно это было… Но кто он? Может быть, это мой настоящий отец? Как же высокомерен и противен его образ! Несомненно – это человек, давший мне жизнь! Я просто обязан показать ему свои чувства! Всю ту нескончаемую боль и муки… Наверняка, он меня пригласил сюда за этим… Неужели, он так желает разделить ИХ со мной?», – моё лицо исказила безумная улыбка. Я ничего не слышал, но видел одним своим глазом, как люди передо мной стали о чем-то говорить. – Что с ним такое? Меня в дрожь бросает от его улыбки… Бр-р-р, – сказал один из сидящих за столом магистру. – Вы славно постарались, но вот как его теперь допрашивать, если вы, бестолочи, сделали его глухим? – с негодованием обратился магистр к священнику, стоящему у входа. – Прикажешь на это отребье тратить драгоценную кровь? – Ваше Преосвященство, молю о прощении! – священник стал на колени перед столом. – Ладно, будет уже! Вколи ему немного, но не перестарайся на этот раз! Священник сделал мне укол. Через несколько минут я стал чётче видеть своим глазом, отек с лица частично спал, начал возвращаться слух, а боль во всём теле несколько затихла. Уже на японском, магистр обратился ко мне: – Ну что? Теперь ты меня слышишь? – Зачем? ОТЕЦ, зачем ты лишаешь меня моих ЧУВСТВ?! – Каких чувств? Какой я тебе отец, выродок! Сатана тебе отец! – крикнул магистр и плюнул в мою сторону. – Зачем ты мне врёшь? – вопросил я, находясь в непонимании. – Почему ты захотел лишить меня этой боли? В чём я провинился? – Да что ты несёшь?! Придумал новый способ нас обмануть? – лицо магистра резко перекоробило. Я тут же с безобразной улыбкой, наполненной искренностью, попытался отвергнуть его необоснованные подозрения: – Нет, отец! Как я могу лгать? Я лишь хочу разделить её с тобой! Разве ты не для этого позвал меня сюда? Прошу, отец, скажи мне моё ИМЯ!!! Магистр снова перешёл на свой язык, заговорив с остальными: – Он, судя по всему, свихнулся. – Но священная кровь не лечит умопомешательство. Что нам теперь с ним делать? – Я откуда знаю. Её Святейшество уже весь город перевернула, гляди того и сюда заявится. – Хорошо, что мы спрятали Кано так глубоко под землей, и она не передаст Ей сигнал. – Я, конечно, всё понимаю. Очевидно, что они еретики и дети сатаны, но что если мы ошибаемся насчет мнения Её Святейшества? Да, и что делать с остальными девятью ублюдками? Она их укрыла в своей крепости. – Идиот! Ты хочешь подвергнуть сомнению испытание Божье искушением сатаны? Разве то, что наплели эти демоны, может быть правдой? Что касается остальных: если эти трое признают себя виновными и будут преданы суду Святой Церкви, то Ей не останется выбора, как отдать под наш суд оставшихся. Нельзя часть обвинить, а часть оправдать и помиловать. – Нет! Я имею ввиду, а вдруг Её Святейшество по-другому хотела бы распорядится их участью? Не будет ли кары Её? – Создатель слишком добр и милосерден. Мы щит и меч Его. Это наша обязанность – карать еретиков и оберегать царствие Его. Если Она обнаружит их до суда и казни, то не одарит ли помилованием в своей безграничной милости и всепрощении этих детей тьмы? Можем ли мы позволить Её Святейшеству взять на себя сие бремя и снизойти благодатью на недостойных? На что Ей такой орден, который не может взять на себя ответственность перед верующими, защитив Имя Божье от проделок и искушений сатаны? – Да, твоя правда, магистр. Её святейшество добра, и любовь Её безгранична. Если мы позволим Ей их отпустить и даже остаться жить в нашем священном городе, носящем Её Имя, то многие это воспримут как победу нечестивого и падут духом. Мы должны уберечь фундамент веры в Святую Церковь и непоколебимость всех двенадцати Священных Орденов. – Всё? Больше нет сомневающихся в решении вопроса? – подытожил магистр. – У меня нет, Ваше Преосвященство. – У меня тоже. Мы не позволим сатане воспользоваться Её добротой и рухнуть основам Святой Церкви. – Что ж, тогда приступим! Магистр снова перешёл на японский. – Исикава Кэтсеро. Ты обвиняешься в сокрытии своей дьявольской сущности в человеческом обличии, проникновении в священный город Ринэка с целью искушения Её Святейшества, введя Её в сомнения и используя Её милость, доброту и божественное всепрощение, а также с целью подрыва веры в Святую Церковь и её устоев. Признаешь ли ты себя виновным? – Нет! Я не признаю! ЭТО ЛОЖЬ! Магистр скорчил удивленную гримасу. – Что? Тебе мало пыток? Может, всё повторить? От чего же ты упрямишься? – Я не Исикава Кэтсеро… – Нет. В самом деле, как ты можешь отрицать факт того, что тебя зовут Исикава Кэтсеро?! – Я это не ОН! Это все игра моего воображения… ЕГО не существует и никогда не было. Я не могу быть ИМ! Разве может это обезображенное чудовище, сидящее перед вами, рождённое болью и огнём здесь, в этих стенах, вами, мой отец, быть Кэтсеро? Дайте же мне ИМЯ! Магистр вскочил со стула и начал вопить: – Нет… Нет… Нет! Это какая-то дичайшая ложь! Ты снова испытываешь меня, еретик?! НЕТ! АРХИЕРЕТИК! Да ты сам ДЬЯВОЛ! – ДЬЯВОЛ?.. Наконец-то я его услышал… Спасибо, отец, – из моего единственного глаза покатилась слеза, но кроме чёрствого удовлетворения ответом, никаких чувств так и не было. – Да. Я дьявол! Магистр грохнулся обратно на стул. Несмотря на его ораторские способности и красноречие, его обыграли. Он не мог больше ничего противопоставить этому умалишённому мальчишке. – Дайте ему бумагу, пусть подпишет. И казните их поскорее… – У него сломаны руки, сможет ли он… Может хватит подписи тех двоих? – ДА ПУСТЬ ПОСТАВИТ КРЕСТИК! Вы издеваетесь надо мной? Мне хватило бреда этого ненормального! Магистр пыхтел и был взбешен. «– Вот, видишь, а ты сомневался! Отец сам сказал, что ты – Дьявол. Нет никакого Кэтсеро. – Да, прекрасное ИМЯ дал мне отец! Оно достойно его сына! Но надеюсь, хотя бы всё ЭТО - не очередная иллюзия? – О! Нет, нет! Это и есть самая настоящая РЕАЛЬНОСТЬ! Ведь ты чувствуешь?! – Да… Эта неразрывная часть меня… Я чувствую… Эту нескончаемую прекрасную БОЛЬ… – Разве не чудесно было бы поделиться ей с отцом? Разве он не достоин награды за НАШЕ рождение и НАШЕ прекрасное ИМЯ? – ДА! ДА! ДА!!!». Либо священник всё-таки переборщил с уколом, либо у меня появилась невероятная сила, превозмогающая любые человеческие возможности и страдания. Я вскочил со стула, запрыгнул на стол и, схватив отца за голову, закричал во все горло: – РАЗДЕЛИ ЕЁ ВМЕСТЕ СО МНОЙ, ОТЕЦ! Мои пальцы выдавили ему глаза и полностью погрузились в черепную коробку. Магистр заорал и почти тут же перестал дёргаться. Другие священники набросились на меня и попытались отбить его. Но я не чувствовал ни ударов, ни их усилий, я сжимал голову всё сильнее и сильнее, пока череп окончательно не лопнул, обрызгав при этом всю комнату. – Отец, ты доволен своим творением? Ты оценил мой подарок? С моих, обожжённых до костей рук, стекала кровь магистра, а на стол падали остатки его мозга. В ужасе священники отринулись от меня и, глядя на мой бешеный одноглазый взор и улыбку истинного создания преисподней… Нет! Самого дьявола! Начали, трясясь, что-то бормотать себе под нос. Видимо, это были их последние молитвы… ---------- Механическая кошка. Часть 5. Да прибудет с вами моя кровь! Ринрин уже опросила всех, кого только могла в полумиллионном городе Ри́нэка, побывала во всех одиннадцати орденах из двенадцати (Первый орден служит лично самой Ринрин) и опросила всех стражников, но Кано и троица, как сквозь землю провалились. Шли уже четвёртые сутки… – Грэг, что мы могли упустить? Я уверена, что они в огромной беде… Если с ними что-то случилось - я этого себе никогда не прощу, – слёзно сокрушалась Ринрин, обращаясь к капитану своего отряда “Механическая кошка” Грегориану Тобиасу. – Только бы они были живы и здоровы... – Мы обязательно их найдем! Вот увидишь! Ты не виновата. В самом деле, ну нельзя же их было в крепости на привязи держать?! – утешал её, как мог, здоровяк Грэг, подмигивая при этом Миранде, чтобы та, в свою очередь, тоже поддержала Ринрин хоть каким-нибудь словом. Миранда только пожимала плечами, показывая, что уже и так использовала все свои слова и доводы за долгие поиски. К слову, Миранда была немногословна от природы и не очень умела поддержать разговор, отчего у неё с детства было мало друзей. Зато, она нашла своё призвание в отряде, где можно было меньше говорить, но больше стрелять, а в периоды отдыха учиться у Ринрин мастерить всякие диковинные штуковины. Грэгу очень нравилась Миранда, как солдат, который не любит трепаться без дела и которому можно всегда доверить прикрывать свою спину… Да и механиком она уже стала достаточно умелым. Потому Грэг пытался всегда её брать с собой в первую очередь. Ему было с ней спокойнее… Хотя, может, он испытывал и иную симпатию, но виду не подавал. В отряде Ринрин состояли самые отчаянные и отважные люди среди всех горожан, а точнее те, кто предпочёл каждый день, рискуя жизнью, сражаться на пустошах, вместо тёпленького и безопасного местечка в любом другом ордене. Обычно, к таким людям относились: сироты, с детства ведшие борьбу за свое место под голубым солнцем; отщепенцы, вроде Миранды; а также люди, грезящие стать героем и выдающимся защитником родной Ри́нэки. Но всех их объединяла любовь и глубочайшее уважение к прекрасной Ринрин, которая была для каждого примером, непререкаемым авторитетом, сестрой, матерью, отцом, богом и недосягаемой вершиной, о которой слагали легенды, которой молились перед приёмом пищи и перед сном, с именем которой рожали и провожали в последний путь, историю и подвиги которой изучали ещё с пелёнок. Если в любой другой орден можно было попасть просто по желанию, лишь доказав свою лояльность, то в семью Ринрин попадали лишь единицы, поэтому состояли в нём всего 120 человек. Да, именно семью: в отряде царила абсолютная преданность, товарищество, доверие и готовность к самопожертвованию. История отряда “Механическая кошка” уходит своими корнями ещё в те далекие времена после Великой Катастрофы и постройки города. Тогда, на руинах человеческой цивилизации, в благодарность за своё спасение 2226 человек, имеющих право голоса из 2480-ти от общего числа последних людей на планете, решили в честь Ринрин основать боевой орден, призванный защищать порядок и город, оберегать людей от ошибок прошлого, приведших к Катастрофе, а также верно служить ей. Орден Последнего Хранителя - такое название получил первый орден новой цивилизации. Все в ордене искренне и беззаветно обожали Ринрин и любили её. Орден был малочисленнен, но сплочён крепкими узами клятвы и братства, представляя собой грозную и внушительную силу. Ринрин никогда не любила пафосные названия и преклонение перед ней, считая последнее не обоснованным, поэтому орден называла просто отрядом. Однажды, Виктор Д’Арне, бывший самым первым капитаном, предложил соратникам дать отряду какое-нибудь собственное название. Все с восторгом поддержали Виктора. Хоть имя Ринрин, в ту пору, ещё и не носило божественного статуса, но было у каждого младенца на устах: в народе её по-доброму и ласково называли механической кошкой Рин за ее милые кошачьи ушки и хвостик. Так, посовещавшись, и решили назвать отряд - “Механическая кошка”. Ринрин очень долго смеялась и шутила по этому поводу, а потом сама нарисовала и представила всем эмблему отряда - красный череп с кошачьими ушами и лапами. Так и появился окончательно на свет отряд “Механическая кошка” ... [[image:/storage/reader-images/c7a0a43b9ef0a4a8b9bacb7b7968a4bcdbc7018b.jpg]] Со временем, будущие поколения всё больше и больше обожествляли Ринрин, то и дело добавляя к её имени всё новые и новые титулы. Как бы не сопротивлялась Ринрин появилась Святая Церковь, своё учение и религия, а вместе с ними увеличивалось количество орденов, которых стало 12. И если в новых орденах количество последователей исчислялось тысячами, то отряд Ринрин так и оставался самым маленьким, но самым сильным. Как и в любой семье Ринрин любила каждого, но проходили столетия, капитаны и члены отряда старели и умирали, либо погибали в битвах, приходили новые, и каждый из них за тысячу лет оставил след в её нежном и добром сердце и памяти. Когда один из членов отряда умирал - Ринрин запиралась в своей мастерской, не с кем не общалась и не выходила долгое время. Там она оплакивала своего товарища и делала какое-нибудь механическое животное, а потом давала ему имя в память о погибшем. Однажды, так появилась и милашка Кано… В мире, после Катастрофы, не осталось ни одного животного с Земли, но Ринрин откуда-то знала, как они выглядят и как называются… Где-то в подсознании у неё были заложены навыки по механике, кибернетике, строительству и самым передовым разработкам вооружения и военного дела, но ни она, никто другой не могли объяснить эти знания - ведь она ничего до Великой Катастрофы не помнила. Она была в новом мире единственной, кто мог создавать подобные механизмы и оружие. Она же полностью спроектировала Ри́нэку: каждый её дом, каждую площадь и достопримечательность. Всё, что было в городе - было спроектировано или сделано руками Ринрин, а со временем город заселили тысячи механических птиц и животных… У каждого из которых было своё имя... *** Камера открылась. К лежащему на полу Ребелу быстрым шагом подошёл священник и сделал ему укол. – Ты пришел убить меня? – обреченно спросил Ребел. – Нет. Я вам помогу. Скоро ты станешь себя чувствовать лучше. Я - друг. – И что же ты хочешь, ДРУГ? – Я уже сказал: спасти вас. Надо спешить, пока там что-то произошло, и все охранники ушли с постов. Ребел почувствовал, как раны на его теле начали зарастать, отёки и гематомы исчезли, боль в местах, где были вывихнуты суставы или сломаны кости прошла, а внутри ощущался прилив сил. – Ты можешь встать и сам передвигаться? – поинтересовался священник. – Что ты сделал? Что это за лекарство? – Это кровь. Ты не ответил на мой вопрос. – Думаю, что смогу… – Ребел поднялся. Боли почти стихли. Он сделал пару небольших шагов. – Кровь? Никогда не видел такого эффекта. Да, я могу идти. Как можно быстрее надо вызволить Кэтсеро и Сенго! – Я боюсь с Кэтсеро придётся подождать… Его отвели на суд, там что-то произошло. Сейчас там почти вся охрана ордена. – Не смей предлагать его бросить! Слышишь? НЕ СМЕЙ!!! – Я предлагаю спасти девушку и, выбравшись наружу, тут же рассказать Ринрин. Она сама справиться с орденом. Она вас ищет. – Но не будет ли поздно? Надо его спасти сейчас! – Послушай… Ты долго здесь будешь стоять и рассуждать? Может тогда подождём, когда вернётся охрана и меня казнят вместе с тобой? – Хорошо… Я согласен с твоим планом… Тем более, ты знаешь, что делать, раз уж тут оказался, а я еще недостаточно здоров, чтобы сражаться голыми руками с этими садистами. Но Сенго мы спасем прямо сейчас! Ребел со священником вышли из камеры и тут же подошли к другой. Священник поковырялся каким-то инструментом в замке и дверь открылась. – Ты стой настороже здесь, я сделаю укол и выведу её. – Стой! Как тебя зовут? – Я Иван… Вы ведь гостили у моей матушки Ана-ри-эль… Анны? Услышав, что освободитель - сын той доброй женщины, у которой жил Кэтсеро, Ребел вздохнул с облегчением. Через несколько минут Иван выглянул из камеры. – Ребел, нам придётся нести её на руках. Раны зажили, но она очень плоха и без сознания. Пока они несли Сенго, к лестнице, с опаской оглядываясь по сторонам, Ребел поинтересовался: – Иван, а что с Кано… – затем, он на несколько секунд задумался. – Ты сейчас же говоришь по-японски? – Они не посмеют ничего сделать с Кано плохого… И да, я говорю по-японски. Меня воспитывала Ринрин. Мама долгие годы была в отряде, и дети солдат часто посещали крепость. А мне всегда был любопытен её второй язык. – Вот оно что… А я уж подумал, что под этими ужасными пытками слетел с катушек и заговорил по-вашему. Хоть у Ребела и было очень мало сил, но подгоняемый воспоминаниями о недавних мучительных пытках и зверствах, он поднимался по лестнице как молния, да так, что Иван еле за ним поспевал. Как-то странно, но собор внутри был пуст и выход из подземелья охранялся всего двумя священниками с автоматами. Они что-то обеспокоенно обсуждали. Иван и Ребел аккуратно положили Сенго на пол и, воспользовавшись элементом неожиданности, почти одновременно накинулись на них сзади и, с хрустом, свернули охранникам шеи. Прихватив автоматы и подняв Сенго, они как можно скорее поспешили из собора. – Я подам сигнал, – сказал Иван и нажал кнопку на браслете. – А ты раньше не мог? – возмущённо спросил Ребел. – Не под каким предлогом я не мог выйти из подземелья. Там не берёт сигнал. Думаешь, это не смогла бы сделать Кано? Магистр боялся утечки о вас и все, кто об этом знал, должны были находится там, вплоть до казни. – До казни?.. – Ребел сглотнул подступивший к горлу комок. – А ты думал: вас там “по головке погладят” и отпустят? – Иван хотел было улыбнуться, но тут же осознал, что после всех издевательств над ними - это будет нелепо и жестоко. Буквально через 15 минут на сигнал прибежали: заплаканная Ринрин, Грэг и Миранда. – Иван! Ребел! Сенго! Где Кэтсеро? Почему он не с вами? Что с Сенго? – Рин, Кэтсеро отвели на суд. Там магистр и толпы охранников. Но там что-то произошло и все переполошились. – ответил Иван. – С Сенго все в порядке, она просто без сознания. – Кэтсеро судят? Магистр Визетти совсем свихнулся? – кошачьи глаза Ринрин вспыхнули гневом. – Это не всё. Они подверглись инквизиции… Ринрин, услышав про инквизицию, тут же упала на колени, закрыв лицо руками. – Э… Этого… Не… Не может… БЫТЬ! Сумасшедший старик! П… ПРОСТИТЕ! Простите меня пожалуйста! Это я виновата! Я… Я уничтожу этот проклятый орден! Я от этого собора камне на камне не оставлю! Я… Я… Я НА МЕСТЕ ЭТОГО СОБОРА ПОСТРОЮ ОБЩЕСТВЕННУЮ УБОРНУЮ! Ринрин была настолько доброй, что так и не научилась ругаться и выказывать свой гнев, от того, по каждому поводу, либо плакала, либо замыкалась в себе. Сейчас она плакала. Её нежный голос начал заикаться, а кошачьи ушки прижались к голове. – Рин… надо идти за Кэтсеро… сейчас не время, – капитан Грэг положил руку на её металлическое плечо. Он хорошо знал слабости и характер Ринрин, и от этого ещё больше любил. Несмотря на то, что в городе почти все преклонялись перед Ринрин, как богиней - в отряде все знали, что она, самая, что ни на есть, обычная, ранимая, чуткая и добрая девушка… А так как почти все в отряде были уже людьми зрелыми, то подсознательно воспринимали Ринрин, выглядящую на 18-20 лет, как младшую сестрёнку, о которой надо заботиться и беречь. – Д… Да! ИДЁМ! Ми… Миранда, защити их и проводи в крепость! – всхлипывая и пытаясь успокоиться, приказала Ринрин. *** Ринрин и Грэг спустились в подземелье ордена под собором. – Я даже не знала… Когда они это построили? – Видимо, в городе придётся навести порядок. Не к добру всё это, – высказался Грэг. Когда они прошли по тоннелю чуть дальше, то увидели ужасные вещи: все стены были испачканы кровью, на полу лежали обезображенные тела священников. Некоторые были практически разорваны в клочья, отдельно, то тут, то там лежали оторванные руки, кисти или вырванные внутренние органы. Ноги Ринрин стали прилипать к вязкой и уже сворачивающейся крови на полу. – Грэг, мы даже на пустошах такого кошмара не видели… Мне как-то не по себе, – встревоженно обратилась Ринрин. – Что тут случилось? Сюда пробрались полуночные демоны? Кэтсеро… Жив ли он? – Не знаю. Никогда такого не видел. Оружие наготове. – он тут же поднял ствол оружия. Навскидку в тоннеле лежало около трех десятков священников, вернее того, что от них осталось. Пройдя, переступая через трупы, сотню метров, в полумраке, Ринрин и Грэг увидели меня, забившегося в углу. Я был весь в крови, на теле зияли огромные рваные и резаные раны, локти и колени были содраны до суставов, а кисти и пальцы представляли собой обнаженные кости. Волосы полностью были пропитаны кровью, отчего имели тёмно-красный цвет. Я повернулся к Ринрин. На месте правого глаза была черная пустота, кажущаяся бездной, уходящей глубоко, за пределы размеров головы. – Боже… Кэтсеро… – у Ринрин полились обильные слёзы. «– Кто это? Они тоже хотят, чтобы я с ними поделился своими чувствами? – Да, Дьявол, весь мир хочет увидеть и принять твою боль! Они тоже пришли за НАШИМ подарком! – Возможно, я знаю эту женщину… Я раньше видел её? – Да какая разница?! Раскроши их черепа, вырви внутренности, выколи глаза, оторви пальцы, сломай кости! Укрась мрачные стены своего дома этими теплыми прекрасными красками! – Я устал… я хочу вернуться в свою комнату… Если я поделюсь с ними - ты оставишь меня в покое? – Договорились... Но сначала покажи им свои ЧУВСТВА!.. БЕЙ, КРУШИ, КРОМСАЙ, ЛОМАЙ, РВИ!!!». – Рин, нехорошее у меня предчувствие… – сказал Грэг, целясь в меня. – С ума сошел?! Опусти ствол! Медленно Ринрин стала подходить ко мне, подняв руки и, показывая тем самым, свои добрые намерения. – Кэтсеро, прости меня… Я знаю, тебе пришлось пройти через невообразимый ужас. Это я виновата! Слышишь, Кэтсеро? Я сейчас вылечу тебя, и мы пойдем домой. Там Сенго и Ребел ждут тебя и беспокоятся… Я напряг мышцы и приготовился прыгнуть в сторону Ринрин, когда та уже подошла очень близко. «– ПОРА! УБЕЙ ЕЁ! Оторви эту железную руку и разбей ей её голову!!! Пусть её мозги украсят наши стены! Если так хочешь потом отдохнуть… Почему бы не содрать с неё кожу и не использовать как одеяло?» Грэг, будучи опытным солдатом, тут же среагировал. Когда я резко вскочил, он с размаха залепил мне прикладом в лоб, от чего мое тело отлетело обратно в угол. – ГРЭГ! Какого черта ты творишь? Ты же знаешь, что он ничего не сможет мне сделать! – закричала Ринрин. Грэг пожал плечами и попытался оправдаться: – Рин, ну понимаешь… А что я должен был сделать? У меня все на автомате… Я его не убил же! Ну вырубил слегка… – Дай лучше шприц! Ринрин набрала в шприц своей крови и сделала мне укол. Я был так ужасно изранен, что тут же Ринрин для подстраховки решила вколоть мне еще разок. Спустя несколько минут раны начали затягиваться. – Грэг, бери его и пошли отсюда домой… Пока они выходили из подземелья, Ринрин кляла себя всеми богами. Она плакала и сокрушалась. «Бедный, бедный Кэтсеро и ребята. Я знала, что этот мир слишком жесток. Но я даже подумать не могла, что вся эта грязь придет сюда… В Ри́нэку… Простите. Я не смогла вас защитить...». ---------- Механическая кошка. Часть 6. Две одинокие звезды – Сенго, так и не отходит от Кэтсеро? – поинтересовался Ребел у Кано, сидевшей у комнаты. – Я ей принес обед, а то их двоих придётся отхаживать. – Так там и сидит. – Он ещё в себя не приходил? – Нет, Рин делает замечательное снотворное. «Да она у вас на все руки мастерица… Черт! Да кто же она такая?..» – подумал Ребел и почесал затылок. – А что там с теми фанатиками? – он невольно вздрогнул и по спине пробежал озноб. – Что решили с этим орденом садистов? – Ну руководство и 38 его членов собирали по частям по всему подземелью. Сейчас там идёт разбирательство. Лучше у Ивана поинтересуйся, это он у нас заведует этими вопросами. «Надо бы его поблагодарить, с тех пор, так и не довелось его увидеть.» – Ладно, пойду, а то обед остынет. Ребел зашёл в комнату. Я спал на кровати. Рядом сидела Сенго и вслух читала учебник по изучению языка за авторством Ринрин. – Сенго, я принёс тебе обед. Отвлекись немного. – Спасибо, Джон… Ведь можно тебя так звать? По имени, – она с теплотой посмотрела на Ребела, но улыбнуться так и не смогла. – Сенго, после всего того, через что мы все вместе прошли, можешь называть меня хоть братиком, – Ребел поставил обед на столик, подошёл к ней и положил руку на плечо. – Как он? – Спит. Ему надо много спать. Бедный Кэтсеро… Посмотри на него… Разве он похож на того мальчика, что пытался встать на ноги у капсулы? Насколько же в страшный мир мы попали, что всего две недели пребывания в нём, так изменили, сломали и искалечили наши тела и души? Ребел посмотрел на меня. Хоть кровь Ринрин и обладала потрясающими возможностями, но и она не была всесильна. Местами на лице и теле навсегда остались рубцы от ожогов, на отсутствующем глазе была повязка, а на волосах появились проседи. – Ему лет тридцать пять можно теперь дать… – заметил он с грустью и сочувствием. – Поешь. Не стоит отказываться от еды. Этим ты никому не поможешь. Я пойду, Ринрин хотела меня видеть. – Спасибо, Джон… *** Раздался стук по воротам мастерской и в приоткрытую дверь заглянул Ребел. – Вы хотели меня видеть, Ринрин? – Да, проходи, присаживайся. Ребел зашёл в мастерскую. У Ринрин было невыспанное лицо, а в голосе чувствовались озабоченность и печаль. Она сидела за столом, заваленным различными механизмами и платами, и что-то записывала в большой блокнот. – Капитан Джон Ребел, у меня есть к тебе очень серьёзный разговор. Подобная официальность насторожила его. А Ринрин, тем временем продолжила: – Сейчас в Ри́нэке сложилась непростая ситуация. После смерти магистра и всего произошедшего, город стал полниться слухами. Я предполагаю, что помимо ордена Меча и Щита, есть другие враждебные к вам силы. Город за предыдущие 1000 с лишним лет пропитался страхом и фанатичностью. Вы не сможете выжить за пределами Ри́нэки и не сможете жить в спокойствии в его стенах, ведя обыденную жизнь… Будучи простыми горожанами. – И что же нам теперь делать? Я понимаю, что мы не принадлежим этому миру и этому времени… Мы должны были умереть ещё тогда, там на Земле, под жёлтым родным солнцем. Но мы, провидением судьбы живы. Здесь и сейчас. Как нам теперь быть? – Кроме Кэтсеро, вы все - солдаты. Вы прошли через жестокие испытания нашего мира, особенно вы втроём. Конечно, в нём не так всё плохо… Есть и хорошее… Я прошу прощения, что так всё получилось... Единственный выход из ситуации для вас – стать членами отряда “Механическая кошка” … Стать членам ордена Последнего Хранителя. Ребел выкатил глаза и задумался: «Стать солдатом другого мира, другого времени, другой страны… Я давал присягу Соединённым Штатам, но этой страны давно уже нет. Нет больше того правительства… Вообще ничего нет…» – Почему вы обратились именно ко мне? Как нас это защитит здесь? – Ты старший по званию, ты имеешь авторитет. Отчасти, тебе решать о вашей дальнейшей судьбе… Если вы вступите в отряд – это обезопасит ваше будущее. Никто не посмеет идти против отряда. Также, у меня есть ещё одна идея. Но об этом позже. Если вы откажетесь – я пойму. – Хорошо, я поговорю с остальными, и мы примем решение. Я лично, считаю это лучшим вариантом в сложившейся ситуации. Я вас понял, Ринрин. – Что же касается Кэтсеро… Меня беспокоит его психическое состояние. Нам надо найти способ ему помочь. У него повреждены нервные окончания и глаз, несмотря на все мои усилия, он никогда уже не станет прежним… После того, что я увидела в подземелье… Я очень обеспокоена его будущим… – Я вас понимаю… Я уже наслышан… Это ужасно. Но учитывая, через что мы прошли… – Ребел, – Ринрин встала и подошла к нему. – Мне действительно, очень жаль. Меня могут называть богиней, молиться мне, считать мессией… Но я обычный человек. Я хочу вам помочь… *** Уже вечерело. Сенго спала, пристроившись рядом на кровати. Я проснулся. «– Что произошло? – О! Выспался наконец-то? – Тяжесть… Рука этой девушки? Почему она рядом со мной? – Может, пока она спит, стоит развлечься? – ?? – Да просто сломай! Делов-то!?» Сенго открыла глаза. – Кэтсеро? Ты проснулся? – Кто это? Я не ОН! – О чём ты, Кэтсеро? – Сенго лежала рядом на подушке и её глаза блестели. Она была в полном непонимании. – Я - не Кэтсеро! Прекрати меня так называть! – Вот оно как… И как тогда тебя зовут? – голос её дрожал и чувствовалась тревога. – Отец дал мне имя. Я Дьявол, – сухо ответил я. – Бедный… Как же тебе было больно… – Сенго провела рукой по моим волосам. «Это чувство… Что это?» – У тебя такой тоскливый взгляд, Кэтсеро… – она заплакала, и подушка тут же стала сырой. – Почему ты меня так упорно называешь именем человека, которого не существует? – Ты хочешь сказать, что не существует, того Кэтсеро, которого я так старалась защитить? Который защитил и спас меня? Который плечом к плечу прошёл со мной все эти испытания?.. Сенго заплакала ещё сильнее и у меня, непроизвольно, тоже покатились слёзы. – Я не знаю ничего, кроме чувства бесконечной боли… Что со мной? Почему из моих глаз течёт вода? – Ты повзрослел, Кэтсеро… Ничего во вселенной больше не существовало, кроме этой кровати, меня и Сенго… В этом чужом, враждебном и жестоком мире, здесь и сейчас, напротив друг друга лежали два одиночества. ОНА, потерявшая в далёком прошлом всю свою семью, друзей, призвание и, висевшая на волоске от неминуемой смерти, среди таких же миллионов обречённых… И ОН, ещё недавно юный, окружённый заботой и лаской своих родителей школьник, теперь поседевший, израненный и истерзанный, приговорённый к вечной боли… Два одиноких сердца, две души, две одинокие звезды в бесконечном, холодном и мрачном космосе… – Кэтсеро, вернись… Прошу тебя! Оставь свою боль в прошлом. Помимо неё есть ещё другие чувства. – Но разве они реальны? Я уверен, что все это – моё воображение. Ты не можешь быть реальностью… – Тогда скажи, что это тоже воображение… Сенго приблизилась и прикоснулась своими губами к моим. «Какое приятное ощущение…» Моя рука, без моей воли, легла на голову Сенго, и я ощутил в своих пальцах её мягкие и приятные волосы. «– Что происходит? Почему мне так приятно и хорошо? Зачем она это делает? – Я предлагал, пока она спала, сломать ей руку… Она - ложь! И с какой кстати, она называет тебя этим Кэтсеро? – Нет, она реальна! Она настоящая. – С чего бы ей быть настоящей? Ты сошёл с ума! – Но ты сам говорил, что если ты чувствуешь что-то, то это - реальность… – А как же наша любимая боль? Сволочь, ты издеваешься надо мной? – Боль останется со мной навсегда, а вот нам хорошо бы распрощаться… – Нет, нет! Ты, кусок дерьма, ты ничего без меня не представляешь из себя! Ты бы уже давно сдох… Неблагодарный! – Но ты обманул меня. Ты сказал, что она не настоящая. Но я чувствую её. Если она настоящая и называет меня Кэтсеро… То получается, это тоже реальность… Может это ты - игра моего воображения? ТЕБЯ-то я НЕ ЧУВСТВУЮ!», – больше голос не отвечал… Чем дольше я целовал Сенго, тем сильнее и реальнее становились мои ощущения. Боль, которую я испытывал даже в глубоком сне, глубоко сросшуюся каким-то фантомным отпечатком со всей моей сущностью и сознанием стала проходить. Я больше не думал о ней. Я думал, как же хорошо и приятно ощущать тёплые губы этой девушки… Её нежную кожу... Её прерывистое дыхание... «Я - Исикава Кэтсеро. Я был рождён 1293 года назад своими любимыми родителями. Я умер. И Я снова родился. Я - Дьявол. Боль - это реальность. И всё, что я помню и, что ощущаю сейчас, тоже реальность… И эта девушка - СЕНГО! Она НАСТОЯЩАЯ!..». – Сенго… Этой ночью две одинокие звезды сошлись в Новую и пустое беспросветное пространство озарил сияющий свет… ---------- Механическая кошка. Часть 7. Я присягаю Богу Прошло три недели. Все двенадцать выживших, под чутким руководством Кано, интенсивно изучали общепринятый язык и историю нового мира, а также некоторые особенности культуры и быта горожан Ри́нэки. Для этого, в крепости ордена Последнего Хранителя, даже специально выделили просторный зал и переоборудовали в учебный класс. Язык давался достаточно легко, потому что не имел артиклей, родов, склонений, падежей, а представлял собой прямую последовательность глаголов, существительных, местоимений и прилагательных, которую лишь надо было логически выстроить. Куда сложнее давалась письменность. Все дружно подшучивали над тем, что их учит собака, хоть и робот, потому, между собой, шутливо называли её - Кано-сенсей. Для своей же безопасности, мы почти всё время находились в пределах крепости, но экскурсию по городу всё же удалось совершить, правда, под охраной нескольких вооружённых бойцов отряда. Из полученной нами массы информации наиболее важной была следующая: В Ри́нэке проживает около 500.000 человек. Все они - потомки 2480-ти единственных выживших землян. Ещё в специальном торговом квартале города проживают представители других рас. 2. Ри́нэка, также имеет свои представительства в других странах, ведёт с ними торговлю и обменивается информацией. Товарами со стороны Ри́нэки в основном являются: вооружение, военное и цифровое оборудование, высокотехнологичные товары, которые создаёт Ринрин со своими учениками. Иногда, у других рас спросом пользуются товары человеческого творчества и быта. Ри́нэка же импортирует: сырье, металлы, минералы, топливо и продовольствие. Продукция Ринрин, опережающая время, очень востребована и ценна, по сравнению с сырьём, от чего город процветает. 3. На сотни миль вокруг города располагаются пустоши, населённые кровожадными чудовищами, проявляющими активность в основном ночью. Путь до соседей опасен и сложен, а система обмена товарами представляет собой не частые военные экспедиции. Ри́нэка находится, как будто, в зоне отчуждения, представляя собой некую обособленную территорию. 4. В результате Великой катастрофы и геологических изменений за 1275 прошедших лет Япония соединилась с материком и стала полуостровом. 5. На планете, помимо людей, существует ещё четыре достоверно известные расы, но уверенно утверждать это никто не ручается, так как географическое освоение планеты ещё на низком уровне. 6. Территории других рас и численность их населения достаточно велики. По сути - это полноценные государства и империи, иногда враждующие между собой, но все вместе соблюдающие уважение и нейтралитет к Ри́нэке из-за её технологического превосходства и зависимости от поставок из неё. 7. В городе существует двенадцать орденов: орден Последнего Хранителя - личный отряд Ринрин, который защищает город и сопровождает через пустоши торговые караваны; орден Меча и Щита, представляющий собой религиозную секту; орден Чаши, осуществляющий управление жизнедеятельностью города и обладающий административными функциями; орден Милости –законодательный и судебный орган; орден Гнева - полицейские и следственные функции; орден Мер и Весов - торговый орден; прочие шесть менее влиятельных орденов, в ведении которых: образование, производство, строительство, наука и прочее. 8. В городе напрочь отсутствует медицина. Лекарством от любых болезней и травм служит кровь Ринрин, которая является самой ценной валютой и вещью в Ри́нэке. Она не может отрастить новые органы или конечности, но со всем остальным справляется за несколько минут. Люди в Ри́нэке умирают только от старости, несчастных случаев или от приступов инфаркта, инсульта и подобных вещей. Даже спустя тысячелетие, все люди рождаются уже с синдромом “Идзанами”, который начинает проявляться после 5-8 лет, но кровь Ринрин после первого же применения навсегда избавляет от него. Объяснений чудодейственным свойствам крови Ринрин не существует. Остальные сведения были не столь значительны или же мы получили их ранее. Загадок и вопросов по-прежнему было больше, чем ответов... *** На общем собрании мы решили единогласно вступить в отряд “Механическая кошка” и приближался этот торжественный день. Грэг зашел в столовую, где мы обедали и обратился: – Так, внимание! Миранда ждёт вас на складе. Пора сменить ваше гражданское тряпье на нормальное обмундирование и получить оружие. А ещё, Миранда и ребята постарались, и вам выдадут парадную форму. – О! Прекрасная новость! Интересно, какие плюшки нам выдадут, – обрадованно сказал Ребел и потер руки. Он, Сенго, я и Оока, которому тоже удалось выжить, сидели за одним столиком на четыре персоны. – Хочешь поскорее разобрать по винтикам эти фантастические пушки? – подметила Сенго. – Можно подумать, ты хочешь это меньше моего… Я, как человек далёкий от военной тематики, тоже высказался: – Я ничего кроме кухонного ножа в руках не держал, справлюсь ли я? – Ну, Сенго не привыкать обучать тебя чему-то новенькому, – попытался пошутить Ребел и заулыбался до ушей. – Джон! – тут же осадила его Сенго. Я засмущался и раскраснелся. «Наверное, каждая собака уже знает… – тут же на ум пришла Кано. – И она тоже…». – Ну всё, всё! Признаю, меня это не касается, но всё же, радость берёт, глядя на вашу сладкую парочку. – Пошли уже за обновками! – решила сменить тему Сенго, тоже уже порядком раскрасневшаяся. Мы всей толпой пришли на склад. Здесь нас тут же встретила Миранда и еще одна девушка. – Знакомьтесь, это Ким. Она администратор склада. Ким поклонилась нам в азиатской манере. «Все же как любопытно, в этом городе смешались все расы и национальности. Один язык, одна религия, одна культура. Полное отсутствие конфликтов и разногласий, которые веками жестоко терзали наш старый мир. Если бы не белые вороны, вроде нас…». Ким решила взять инициативу, зная немногословность Миранды: – Итак, приступим, – она взяла список. – Капитан Джон Ребел. Ага. Ты у нас лидер вашего подразделения, для тебя нечто особенное! Миранда тебя проводит. Следующий… Ким раздавала всем различную экипировку и оружие в зависимости от военной специальности в прошлом. Кому-то досталась винтовка, а кому-то автомат или тяжелый пулемет, в комплекте с которым шёл усиливающий тело экзоскелет. Набор для каждого был подобран тщательно и индивидуально. Подошла наша очередь с Сенго. – Так-с, Харада Сенго. Тебе выдаю средний бронник и штурмовую винтовку. Вот, ещё оборудование, защитный комплект, связь и твоя парадная форма. Кстати! По поводу винтовки!.. Чуть не забыла… Это была личная просьба Рин. Великая честь! Это одна из её именных винтовок, побывавшая в сотнях сражений. – О-о-о! – все загудели хором. На винтовке была надпись “Неко-205”. Сенго засветилась от счастья, получив такой подарок. Винтовка действительно выглядела потрясающе и внушительно, сродни произведению искусства. – Исикава Кэтсеро… Кхм… У тебя нет военной специальности. Да и стрелять с одним левым глазом… Тут она прервалась. Вместе с Мирандой вернулся Ребел. Все удивились еще больше. Теперь стало понятно, почему ему выдавали экипировку отдельно. Ребел находился внутри трёхметрового огроменного экзоскелета… Или подобия какого-то боевого скафандра. Тут мне вспомнилась 8-я часть фильма “Трансформеры”, который мы с Шином смотрели однажды в кинотеатре. «Вот это круть!!!». – Кэтсеро! – вернула на себя моё внимание Ким. – Для тебя отдельная разработка. Ты не представляешь, сколько ночей Рин и Миранда не смыкали глаз, делая её. Ким положила передо мной на стол парадный костюм, затем, явно легкий, комплект брони и стандартное оборудование связи, как и у всех. В конце она на броню положила две непонятные маленькие штуковины… – Что это? – мне стало очень любопытно, что же это за такая индивидуальная разработка. – Так, вытяни руки, – приказала Ким. На левую руку она мне надела подобие кастета с кругом на внешней стороне кисти. А на правую такой же кастет, только с трубкой в ладони. Устройства были очень лёгкими и удобно лежали в руке. – Без брони это не будет работать. Нужен мощный источник питания, который в ней и находится. В совокупности у тебя сейчас три самых высокотехнологичных артефакта в Ри́нэке… Нет, пожалуй, на этой планете, – Ким подняла палец вверх и официозно заявила: – Воистину, дар богини! Я почувствовал завистливые взгляды, хотя никто даже не догадывался, что это за "дар". – В левой руке у тебя силовой щит. Научись использовать в нужные моменты, постоянно он не действует. В правой ультразвуковой меч… На всякий случай, в него встроена подсветка, работающая при активации, чтобы ты себе или другим ручонки не поотрубал. Ну и лёгкая, но очень прочная броня, которая питает меч и щит, не будет мешать движениям и обладает камуфлирующим эффектом… Конечно невидимкой ты не станешь, но дальше десяти метров будет уже сложно обнаружить. Но смотри, не думай, что ты станешь невидимым на открытом и хорошо освещенном пространстве! – Хм, звучит всё превосходно… Но почему именно это всё? – Ты недоволен? – возмутились Миранда и Ким, почти одновременно, а затем Миранда продолжила: – Учитывая, что ты у нас в ближнем бою опытный малый… «Намекают на мою расправу над орденом Меча и Щита? Стоп! Да они издеваются? Они мне дают сейчас меч и щит!». – Догадался? – Ладно, посмотрим, что из этого выйдет… Миранда и Ким явно расстроились, не увидев моей воодушевленной реакции и радости. Поэтому, чтобы не быть совсем неблагодарным и чёрствым, я поклонился и поблагодарил их за столь щедрый дар. «Все же какие-то странные намёки… Сначала та байка магистра про "Я Меч и Щит ваш", потом орден Меча и Щита… Теперь и оружие: меч и щит дали… Неспроста это всё...». Сенго хлопнула меня по спине. – Не перенапрягай свою голову. Думаю, тебе дали отличную экипировку. Она так мило заулыбалась. Конечно, себе вон какую винтовку отхватила! А Ребел теперь вовсе ходячий танк… Но, смотря на мою милую Сенго, я всё равно тоже улыбнулся. «Какое же это приятное чувство!» *** – Ох! Какая шикарная форма! – мы восторгались наперебой. Предстояло пройти маршем от крепости ордена до центральной площади, где находилось святилище со статуей Ринрин. Мы должны были принести присягу и официально вступить в отряд, став новобранцами. Внутри бил мандраж. А форма действительно была шикарна: абсолютно белоснежная, с золотыми вышивками по краям; нежно-голубые воротники и манжеты на рукавах; на плече красовались шевроны отряда - ярко-красный кошачий череп с лапами. В качестве парадного оружия нам выдали сабли с золотыми рукоятями с вензелями и в черных, дорого украшенных ножнах. На воротниках же были золотые значки новобранцев, украшенные бриллиантами. У мужчин были брюки, а у девушек юбки по колено. Медленно открылись ворота и началось наше шествие. Я специально потренировался с Ребелом и Сенго строевому шагу, чтобы попадать с ними в такт. Впереди, в таком же белоснежном костюме, шёл Грэг, потом шесть человек из отряда со штандартами в колонну по двое, затем мы и замыкали колонну еще 6 человек, отбивающие ритм в барабаны. Мы шли, чётко отбивая шаг, по обеим сторонам улицы собралось огромное количество народа, махающего нам руками и кричащего разные напутствия. Кто-то выглядывал из окон и с балконов. Вдруг, над строем взвился дождь из лепестков и в нас начали кидать цветы. Я краем глаза осмотрелся: у всех ребят наворачивались слёзы. Шум заполнил всё пространство вокруг и, чем ближе мы приближались к площади, тем сильнее вся дорога была устлана цветами, по которым нам пришлось буквально пробираться. Колонна остановилась перед святилищем. Слева от нас возвышалась огромная статуя Ринрин, переливающаяся золотым блеском на ясном солнце. Подул небольшой ветер и огромное количество знамён и штандартов на площади взвились и, клокоча, загудели. Барабаны перестали бить и десятки тысяч человек на площади резко замолчали. Кроме шума знамен, наступила полная тишина. На ступенях святилища появился человек и громко обратился: – Уважаемые граждане Ри́нэки! Сегодня, в этот торжественный день, в праздник Явления, мы приветствуем отважных представителей человечества, вступающих в первый Её Святейшества орден Последнего Хранителя! Приветствуем же Её Святейшество Богиню Жизни, Верховную Правительницу Ри́нэки, Верховного Судью, Главу Святой Церкви и Последнего Хранителя Человечества Ринрин! Как только оборвалась его речь, раздался гром, заставивший невольно вздрогнуть и вжать голову в плечи. Так ликовали люди. Было ощущение, что этот гром услышали даже в соседних странах, находящихся за сотни миль. Все тело обуяли мурашки и трепетная дрожь. Вышла Ринрин. Она была в той же белой форме, хотя я думал, что она выйдет в каком-нибудь платье, тунике или религиозном одеянии. – Дети мои! Сегодня я обращаюсь к вам! – Да здравствует Богиня! Слава Богине! – закричала неуёмно толпа. – Сегодня, мы приветствуем здесь новобранцев в орден Последнего Хранителя! Эти отважные люди живут уже тысячу с лишним лет. Я знаю, вы были обескуражены и удивлены, узнав это. Но я заявляю: это не дети сатаны, ЭТО МОИ БЕССМЕРТНЫЕ АНГЕЛЫ ИЗ ВОЙСКА МОЕГО НЕБЕСНОГО! «Вот те на… Вот это она повернула! Это такой был план объяснить наше появление и жизнь до Катастрофы?» Все ещё сильнее заликовали. А Ринрин тем временем продолжила: – Да, я призвала ангелов своих, дабы встали они плечом к плечу на защиту Ри́нэки! Но разумом магистра Визетти завладела тёмная сила и одурманила его. И постигла его и всех пошедших за ним еретиков моя божественная кара и воля, руками ангела моего! Я временно беру власть над орденом Меча и Щита в свои руки! А теперь, услышим же священную клятву моих ангелов! «Зная, как Рин ненавидит свое обожествление и враньё, за эту речь ей пришлось переступить через себя раз двадцать… Но, однако, мастерский ход… Не одна живая душа не посмеет теперь посмотреть на нас косо, не подумав о словах своей Богини и о Её каре». Капитан Грегориан Тобиас повернулся к нам лицом. – Повторяйте за мной!.. У меня сжалось сердце и ушло в пятки от столь волнительного и грандиозного момента моей жизни. С трепетом в душе и дрожью в голосе я стал, вместе со всеми, повторять за Грэгом: –Я клянусь, верой и правдой служить Священному Граду Господню Ри́нэке, защищать его граждан, оберегать спокойствие границ и отдать, не сомневаясь, жизнь за род человеческий. Отныне, я Меч и Щит Господень. Я Чаша, наполненная верой. Я Милость и Гнев Его. Я Мера справедливости и Молот Его. Да убоится всякий враг Его Сияния, Мудрости, Духа и Величия, что отныне я несу светочем в руках своих сквозь мрак и тьму. Я присягаю Последнему Хранителю Человечества Ринрин. Я присягаю Богу! Забили барабаны. Вновь закричала многотысячная толпа и, казалось, миллионы лепестков и цветочных бутонов закрыли голубое солнце и бирюзовое небо. У всех, в том числе у меня, полились слёзы. Я взял Сенго за руку. «Для меня… Для нас всех, это самый величественный день!». Толпа приветствовала новых героев этого мира. Она приветствовала ангелов. Она приветствовала своего Бога. Она плакала, молилась и билась в экстазе. Так началась наша история в "Механической кошке"... ---------- Механическая кошка. Часть 8. Совет восьми Иуд. Послесловие В мрачном зале, украшенном картинами и с красным ковром на полу, за большим овальным столом сидели семь человек. Восьмой стул был пуст. – Начнём? – спросил у присутствующих человек, сидящий во главе стола. – Предлагаю начать с минуты молчания по нашему дорогому другу магистру Визетти. Присутствующие сложили свои ладони, опустили головы, словно молясь, и замолчали. Кто-то прервал молчание, через положенное время скорби. Его голос был скрипучим и противным: – Я не в курсе всех подробностей. Может, кто-нибудь более подробно объяснит, что же всё-таки произошло? – Видите ли, магистр Кох, искренняя вера в Её Святейшество так переполняла магистра Визетти, что от напряжения у него лопнула голова. Все, кроме ничего не понимающего магистра Коха, засмеялись до рези в животах. Когда все успокоились, сидящий во главе стола снова заговорил: – Итак, перед нами главный вопрос: что делать с этими новоявленными "ангелами"? Достопочтенный Визетти своей фанатичностью испортил весь наш план, и он полетел кошке под хвост! Он и вправду верил, что ОНА - богиня! Из-за его дурости, теперь нас семеро… И власть над самым важным орденом теперь в её руках. – Магистр Гамильтон, может, не так принципиально что-то с ними делать? Пусть живут себе на здоровье… – Магистр Чжен… Вы идиот? Наши предшественники многие десятки поколений вбивали в это стадо чушь про богиню. Благодаря им, у нас есть всё! Абсолютная власть, возможности, сотни тысяч овец, послушно несущих подати к нашим ногам и отдающие своих детей на служение. Что если "ангелочки" раскроют свои рты о временах до Катастрофы? Демократия, технологии, старые религии, свободы, цивилизация? Они не принадлежат нашему миру! Пока общество находится в невежестве, темноте, страхе и пока оно фанатично верит в своего Бога - оно послушно и смиренно. Но стоит бросить семя сомнения, как власть веры рухнет! Что будут стоить наши слова без их веры в неё? После Катастрофы все религии и правительства пали, но появилась ОНА. На ЕЁ имени мы веками строили наш идеальный мир… Веками мы взращивали смиренное стадо, ограничивая технологии и контакты с внешним миром… Предлагаете всё пустить на самотёк и потерять власть? – Нет, конечно! Но может, как-то договориться? Они теперь в её отряде. Они вооружены и защищены. Пойти против неё? БЕЗУМИЕ! Не будет её крови и, как только умрут последние старики, человечество станет историей… Мы все станем историей! – ответил магистр Чжен. Высказался магистр Клиновски: – Конечно, она неприкосновенна! Что за невероятные предположения? Но магистр Гамильтон прав. На самотёк пускать усилия всех наших предшественников… Что если люди узнают, что она не Бог, а лишь наследие высоких технологий старой цивилизации? В кого они начнут верить? Станут атеистами? Придут ли они на порог наших орденов? А может сразу гражданская война? Предлагаю ввести "План Б". – Хорошо, обсудим "План Б"... ---------- Территория тьмы. Часть 1. Первая миссия – Ты издеваешься? – с возмущением сказала Сенго. – Давай, ты будешь тренироваться с деревянным мечом. Ты своей хернёй из звёздных войн, испортил уже четвёртый меч! – Ну, я согласен. Действительно, как-то портить инвентарь… Такое себе удовольствие… – сказав это, я краем глаза виновато посмотрел на кучку располовиненных клинков, затем нажал на кнопку и луч моего устройства исчез. ­­­­­­– Кэтсеро, ты до сих пор считаешь, что тебе подсунули плохое оружие? – Ну, я не то, чтобы… Просто, как-то я не планировал, что буду мечником. – Можно подумать, ты вообще планировал эту стезю, что будешь сражаться хоть чем-то! Деревянная твоя голова! Последовал удар по моей голове ребром ладони Сенго. – Сенго! – Что Сенго? Ты в стычке с теми паршивыми псами, также будешь говорить… – Сенго скорчила вопрошающе-саркастическую гримасу и продолжила: – О-о-о… Сенго! О-о-о… Помоги мне! Не знаю, как махать своим мечом… О-о-о… Тфу! – Блин. Ты уничтожаешь моё достоинство… И вообще, что за...!? У Сенго расширились глаза и в них пробудился гнев. – А когда эти твари в первом же сражении оторвут тебе руку или, что ещё хуже, отгрызут голову, ты так же её остатком будешь думать!? Следом, Сенго показала указательным пальцем на свою голову. – Всё, всё, я понял, – я поднял руки в знак капитуляции и, улыбнувшись, немного отпрянул от её натиска. – Ну вот то-то! – у Сенго на лице появилась довольная улыбка победителя… «Почему она так строга ко мне?? Хотя, видно, что она за меня очень волнуется…». – Хорошо. Давай теперь испытаем твой костюмчик. – Ну как? – Тебя видно, как на ладони, хотя поверхность брони стала… Более блеклой что ли… – Сенго сложила на груди руки и задумалась. – Так, а попробуй встать в тень вот того дерева. – Так? А теперь видно? Между нами было метров пятнадцать. – Хм… Если ты двигаешься, то я замечаю в воздухе некоторые искажения. Но если стоишь на месте, то я тебя не вижу. Ночью, думаю, я тебя даже в трёх метрах не замечу. Ладно заканчиваем, а то так пропустим ужин. – У вас тренировка или свидание? – крикнул приближающийся к нам Ребел. – У нас романтическая тренировка, если так будет угодно, Джон, – Сенго повернула в его сторону голову и посмотрела, будто хищник, которого отвлекают от своей добычи. «Вот я попал…» – Новобранцы, нас ждет Её Святейшество, – с официозом произнёс уже подошедший к нам вплотную Ребел и шутливо спародировал дворянский реверанс. – Конечно же, мы идем и не можем отказать, – ответила Сенго, совершив реверанс в ответ. – Господин капитан. Она подошла к дереву и, взяв свою винтовку, повесила её на плечо. Вместе, втроём, мы пошли к Рин. Благо, находясь на территории комплекса-крепости, нам идти было довольно близко. По пути, Сенго тихо обратилась ко мне: – Извини, Кэтсеро. Не думай, что я давлю на тебя. Просто я очень переживаю. Мы прошли в армии хоть какие-то азы военной подготовки. А тебе ещё досталось самое сложное и опасное – ближний бой. – Да, я понимаю… Сам пока не представляю, как это всё будет на деле… – Я не переживу, если ты пострадаешь. Сенго тяжело вздохнула и приуныла. – Чтобы не случилось и не ждало нас впереди, мы справимся, всё будет хорошо, – я попытался оптимистически улыбнуться, но получилось несколько натянуто. Тем временем, мы зашли в центральное здание, поднялись по богато украшенной коврами лестнице на второй этаж и зашли в кабинет. За большим столом сидела Рин, одетая в тот же парадный мундир, что и на присяге. Видимо, парадным был он только для нас, для Рин это была стандартная форма. После приветствий, она начала диалог: – Итак, у нас первое задание. Я понимаю, что пока ещё навыков у вас маловато, но когда-то надо начинать. Основные силы отряда вас прикроют. Я тоже буду участвовать. Так что особо волноваться не за что. Словно из тени, напугав нас, в углу кабинета возник капитан Грэг. – Завтра с утра мы отправляемся в Эрион - столицу Ассайской империи. – Грэг! Чёрт возьми! – Рин сама от неожиданности подскочила на стуле и, казалось, готова была запустить в него чернильницу. – После твоих выходок и до похода можно не дожить! – Воу… Полегче. Будем считать, что это часть тренировки. Неприятности всегда появляются неожиданно, – оскалился Грэг. – Пусть привыкают. – Вот и сам проводи инструктаж! – сказала Рин, скрестив руки и надув губы. – Хорошо. Итак, завтра, как я уже и сказал, мы отправляемся в Эрион. Вас ждёт увлекательное путешествие на территорию другой расы. Вы ведь никогда ещё не встречали других эмм… Людей…? Ребел решил уточнить: – Так это будет торговый караван или что-то в этом роде? – Не совсем. Торговыми караванами, хоть и не без нашей помощи, занимается торговый орден Мер и Весов. Этот же караван будет наш. Мы направляемся туда с дипломатической миссией… Ну и, заодно, поддержим свои добрые намерения небольшим количеством оружия и сувениров, – ответил Грэг. Рин добавила: – Последний раз я была в Ассайской империи лет сорок назад. Сейчас императорский трон занимает молодой наследник. Нам надо познакомиться и укрепить связи. Наши источники сообщают, что скоро может начаться война между ассайцами и их соседями. Потому, это ещё и скрытая разведывательная операция. Войны под боком нам ещё не хватало… – Война… – я тоже захотел побольше подробностей. – Ну в этом мире столько разных рас. Наверное, здесь, как и в нашем времени, войны не редкость? Чем это может обернуться для Ри́нэки? Я слышал, прочие расы многочисленны, что им стоит напасть и разрушить её? Грэг громко расхохотался. – Напасть на Ри́нэку? Ха-ха! Да за тысячу лет никто не посмел этого сделать. С их уровнем развития, при желании, мы можем одним своим отрядом разнести к чёрту их империи! Ха-ха… насмешил… «Он серьёзно?» – Кэтсеро, – заговорила Рин. – Конечно, Грэг немного приукрашивает. Действительно, между нашими расами огромная технологическая пропасть. Да и оружие мы всем продаём только для защиты и только то, что никак не повлияет на баланс сил между странами. Да, как ты и предполагаешь, войны и конфликты случаются часто, но мы всегда пытаемся их гасить и сдерживать. В данном случае, мы за этим и направляемся в Эрион. – Обычно это называется «миротворческая миссия» … – вслух, Ребел озвучил мысль. – Верно. Так и есть. А теперь идите ужинать и готовьтесь к завтрашнему дню. *** – Сенго, как думаешь, как они выглядят? Какие они? Я нервничаю… Впереди столько всего неизведанного и удивительного. – Ты об этих ассайцах? Даже не знаю… Может похожи на нас? Я помню наш мир, как будто это было вчера. Теперь он мне кажется таким маленьким, таким предсказуемым… Никто, там в прошлом, наверное, даже и представить не мог, что Землю ждёт такое будущее… Одновременно страшное и удивительное. Спи. Нам рано вставать. Скоро сам их увидишь. Я погладил Сенго по волосам и поцеловал. Она тихо засопела, а следом медленно погрузился в сон и я. ---------- Территория тьмы. Часть 10. Подарок, достойный богини Оборванные, грязные, со свисающими лохмотьями остатков парадных мундиров мы так и шли по улицам Эриона к поместью. Прохожие смотрели на нас весьма удивлённым взглядом, переговаривались, а затем с нескрываемым чувством переживания и беспокойства поглядывали в сторону дворца, откуда высоко в небо ещё поднимался густой столб дыма. Мы зашли в поместье, и тут же, под испуганные и вопросительные взгляды дворецкого и горничных, молча разбрелись по своим комнатам, чтобы принять ванную и смыть с себя бетон. Горничные засуетились, перебегая из одной комнаты в другую с вёдрами и наливая тёплую, нагретую на солнце воду в ванные, больше представляющие из себя широкие деревянные бочки. Второго комплекта лёгкой одежды у нас не было. Поэтому, после приёма ванной, пришлось надеть броню. Рин дала денег горничной и отправила её купить более-менее подходящую одежду в лавке. Конечно же детскую, ибо размерчик взрослых и рослых ассайцев нам никак не подошёл бы. Единственной кто был чист и без дела – оказалась Ло. Она тут же напросилась в столовую и припрягла дворецкого покормить её. Эта мелкая обжора без остановки, пока мы приводили себя в порядок, уплетала припасы, иногда похлопывая крыльями, причмокивая и облизывая пальцы. Как оказалось, Ло не прочь выпить. Под округлившиеся глаза дворецкого в её худеньком небольшом тельце исчезало содержимое одного кубка с ирамом за другим. Когда почти двухлитровый кувшин закончился и на столе остались лишь пустые тарелки, Ло с довольным видом и распухшим животиком откинулась на нагромождённые в углу подушки, издавая при этом звуки урчания, мычания и иногда икая. К тому времени, как Ло налопалась, как раз весь отряд закончил свои дела, и мы потихоньку начали спускаться в столовую. Первыми туда спустились: Рин, Миранда, Ребел, Оока и Верн. Рин немного прибалдела от увиденной картины горы пустой посуды на столе, которую спешно пытался убрать дворецкий и от вида заметно пополневшей, зарывшейся в подушки Ло. – Ты решила сожрать все наши запасы? – сквозь смех спросила Миранда. – Ик! Не чего вы не понимаете! Вы просто не представляете, как тяжело, скрываясь от всех, добывать себе пищу и есть всё время в каких-то укромных местах и подворотнях! Ик! А если выпить, то можно потерять контроль и тебя заметят! У-у-у, какое у вас вкусное винишко, – поглаживая животик, довольно закончила оправдываться Ло. В столовую спустились уже все члены отряда. Мы расселись на полу за столом и горничные суетливо начали расставлять еду и напитки. – Итак! – начала свою речь Рин. – Мы имеем два обстоятельства. Первое: был совершён террористический акт прямо во дворце императора. Если бы не Ло, то многие погибли бы. Доподлинно не известно, кто организатор взрыва. Есть пока версии о Велорианской республике и … кхм... Ри́нэке… Второе: на неизведанных нами землях, относительно далеко от границ нашего сообщества рас, появился предполагаемый противник, технологически имеющий преимущества и уже проявивший агрессию к мирному народу. Удалённость их базы не должна вводить нас в заблуждение. Противник обладает летающими средствами и машинами, что нивелирует расстояние. Хочу выслушать ваши соображения. Ло, ты тоже, хватит дрыхнуть! – У-у-у! Не дрыхну я! Ло просто очень хорошо! – она недовольно приподнялась с подушек и приняла более-менее сидячее положение. Первым выступил Ребел: – Мы не можем вернуться сейчас в Ринэку, императору всё ещё угрожает опасность. Он тоже был целью. И, возможно, нам следует отправится в республику для расследования. Также, мы должны получить информацию от Ло об упомянутых ей заговорщиках в Ринэке. Отправить туда часть группы для параллельного расследования и ещё, чтобы предупредить о новой угрозе и начать подготовку города к обороне и возможной войне. Таким образом, нам надо разделиться и попробовать решить и расследовать два дела одновременно. Ну и правильным будет, пока мы на территориях других рас и Рин с нами – юридически заключить союзнические договора. Далее говорила Миранда: – Если мы разделимся на две группы и покинем империю, то оставим императора в опасности. Не факт, что исполнители теракта ещё не остались в Эрионе. В остальном, у капитана Джона очень правильные мысли, и я их поддерживаю. – Нас мало. Мы не можем отправить в Ринэку слишком маленький отряд - он может быть подвержен нападению пожирателей по пути и погибнуть. Если мы отправим отряд побольше, то хватит ли нам сил для расследования в республике? Если они нападут или ещё что? А если ещё и оставить несколько человек для охраны императора, то мы в итоге можем вообще не преуспеть не в одном деле или погибнуть, – высказалась Сенго. – Ну а ты, что скажешь? – обратилась ко мне Рин. – Честно, все мысли хорошие. Но Сенго права, размазывать все свои силы мы не можем. Нас, итак мало. Разбившись по четыре-пять человек - мы рискуем. Наоборот, следовало бы, наверное, вызвать из Ринэки подкрепление из пару десятков солдат. Тот шар для связи… Если он уцелел при взрыве, то мы можем связаться с нашими, и решить все вопросы дистанционно? Передадим всю информацию, а капитан Тобиас и без нас справиться. Ну и пришлют сюда отряд, чтобы охранять императора и нас, заодно, усилить. Джон наклонился через Сенго и потрепал меня за волосы. – Да ты молодец! Про шар-то мы и забыли совсем! – Хорошая идея, если только шар уцелел… Будем надеяться, что его найдут в исправном состоянии, – сказал Оока. – Я согласна со всеми, кто уже сделал предложения. Мне нечего добавить, – подытожила только что подошедшая и стоящая в проходе столовой Кано. Судя потому, что она не задавала вопросов и каким-то образом была в курсе разговора, я предположил, что Рин и Кано при помощи радиообмена уже поделились информацией. Для киборгов не чего удивительного, хотя Рин – киборг лишь от части. – Хорошо! Я выслушала ваши предложения, и они просто замечательные. Поступим так: полномочия по расследованию и подготовке к обороне города я передам Грэгу, как только мы решим вопрос с телекоммуникатором. Если он повреждён, то отправим с посланием несколько лошадей. Им не страшны нападения пожирателей, и они могут двигаться быстро и без остановок. На полной скорости они смогут туда добраться быстрее, чем за сутки. Пусть выявят и изолируют заговорщиков до моего прибытия, а также введут повышенный режим боевой готовности. В случае нападения на Ринэку – каждый человек на счету и лишать город даже десятка солдат я не буду. Предполагаю, что если противник станет нападать, то первый удар будет на самую сильную расу, чтобы сразу обезглавить сопротивление других рас и деморализовать их. Насчёт императора – я думаю у него, итак, сейчас будет очень большая и серьёзная охрана со стороны ассайской армии. Оставим несколько человек, символически, для их спокойствия. Чтобы впредь не думали, что Ринэка их бросила и не озаботилась жизнью императора и знати. Как только заключим официальный союз, то тут же остальными силами отправляемся в Велорианскую республику. Телекоммуникатор временно придется изъять для экстренной связи с Ринэкой… если он работает… Все удовлетворённо закивали головами, соглашаясь со столь взвешенным решением. Рин вопросительно посмотрела на Ло. Та, без слов поняла, что от неё хотят. – Ну если мне нальют ещё кружечку ирама, то я расскажу, – заявила она с наглым непрошибаемым видом. Рин кивком дала служанке разрешение налить обжоре вина. Ло присосалась к кубку и в один присест выдула всё содержимое, затем, она вытерла локтем губы и, довольно облизнувшись, начала рассказывать: – Почти все лидеры ваших так называемых орденов являются заговорщиками. А именно до недавнего времени их было восемь. Теперь семь, благодаря стараниями вон того парнишки, – Ло кивком показала на меня. – Они постоянно в тайне собирают свой совет и планируют свои тёмные делишки. Ло сидела рядышком и подслушивала частенько, а они даже ухом не повели! Хи-хи! – Целых восемь? Восемь орденов!? Нет! Этого не может быть… Неужели меня так легко провести… Скажите, неужели я такой плохой правитель? – Рин поджала уши и у неё навернулись от обиды слёзы. – Ну что ты, Рин! Если у нас в Ринэке есть такие гнусные ублюдки, это не значит, что ты в чём-то виновата, – Миранда взяла руку Рин и начала её гладить, утешая. – Ты тут не причём. Это всё человеческая алчность и прирождённая жестокость. Это не исправить не через тысячу лет не через десять тысяч. – Но я так старалась! Сотни лет я всё делала для народа и для мира. Я всегда защищала Ринэку! Я дала свободу орденам и чиновникам. Ну за что!? Миранда, скажи, за что они так!? А если это они? А если бы мы погибли от взрыва? Что тогда? Они не понимают, что как только запас крови иссякнет – весь полумиллионный город вымрет! – Рин заплакала ещё сильнее. – Вот поэтому, у меня и есть сомнения, что это могли сделать они. Не один, даже самый жадный и скверный человек, не обречёт себя и своих детей на неминуемую смерть. Они могут плести какие угодно козни, но тронуть тебя им не позволит чувство собственного самосохранения. Но, виноваты они или нет во взрыве – за заговор их следует наказать по всей строгости… Возможно, изгнать в пустошь… Рин была всегда против публичных казней. В Ринэке они были запрещены. Но альтернатива быть изгнанным за стену города с минимальным набором воды и продуктов, и даже с оружием – была, возможно, хуже быстрой и лёгкой казни. Изгнанника сразу за воротами встречал безудержный, постоянно гнетущий ужас и первобытный страх, как дамоклов меч они терзали его до той самой минуты, пока острые зубы пожирателей не разрывали плоть и не обрывали его безнадёжные попытки пережить хотя бы одну ночь. По факту, это и было медленной и изощрённой казнью, но в глубине души у Рин и горожан сохранялось всеоправдывающее самоутешение, что изгнанник выживет и будет, борясь за свою жизнь, продолжать своё существование где-то там, за стеной или даже сумеет добраться до территории другой расы, где получит хоть какое-то убежище и кров. За всё существование Ринэки такому суровому наказанию подвергалось не более нескольких десятков человек. Это было самой исключительной мерой наказания. – Рин, не плачь. В том мире, в котором мы раньше жили, поверь, было столько много жестокости, войн, убийств и человеческой жадности… Миранда права, порой этого не исправить, – поддержал богиню Джон. Кано подошла к Рин и легла на пол, положив свою голову ей на колени, а затем сказала: – Мы обязательно во всём разберёмся. Не расстраивайся. – Кто именно, и что они обсуждали? – обратилась снова Рин к Ло, поглаживая металлическую голову Кано. – М-м-м… Я не так прям досконально во всё это вникала. Моя задача исследовать мир, культуры, менталитет. Если я каждый раз буду запоминать всякие имена, титулы и мелочи, то у Ло лопнет голова!!! БУМ!!! – она развела руками у своей головы, изображая взрыв. – Ло, сейчас у тебя лопнет живот, а не голова! – сказала Миранда, ткнув пальцем в раздувшееся пузо ангела. – Хе-хе! Сейчас… Ммм… Кох, Чжен… Гамильтон… Ммм… По-моему, какой-то Клиновски… Остальных не помню… Что обсуждали? Ло слышала плохие слова в адрес ваших новичков. Они боятся изменения порядка и того, что новички начнут рассказывать всем о старой цивилизации ринейцев, а также потери власти, если Ринэка начнет расширяться и развиваться. Так они говорили на последнем совещании. Говорили, что сотни лет поколениями сдерживали прогресс и ограничивали знания для сохранения порядка и влияния своих орденов… Больше Ло ничего не скажет. Ло сказала всё, что знает. Рин взяла салфетку и постаралась вытереть слёзы, а затем сказала: – Всё решено. Мы пришли к самому взвешенному решению. Спасибо вам! Теперь отдыхаем. Вы все, наверное, очень устали. Завтра снова во дворец. Заключим договор, оставим охрану и в путь в Велорию. Она встала из-за стола и, стараясь снова не зареветь, молча вышла из столовой. Рин ничего нам не сказала по поводу заговора и той информации, что в конце поведала Ло. Было понятно, что она ушла к себе в комнату всё обдумать и разобраться в своих чувствах и ситуации. У всех на душе, из-за расстройства и слёз Рин, а в особенности подлости глав орденов образовался тяготеющий и неприятный осадок. Миранда ударила вгорячах по столу. – Ну, паскуды!!! Я сама, лично, закрою за вашими спинами ворота Ринэки! – Бедная… Бедная Рин… Человечество живо только благодаря ей. Нет более мудрого и доброго правителя на всей планете… И даже так, нашлись неблагодарные твари… Спасибо тебе, Ло. И за то, что спасла нас и за то, что раскрыла заговор. Мы в неоплатном долгу! – сказал Верн, один из старожилов отряда. В ответ, Ло расплылась в добродушной улыбке и протянула кубок над столом. – Ну тогда налейте мне ещё этого замечательного винишка! – Куда в тебя только всё это лезет??? – подметила Сенго. – И вправду… Куда? – согласилась Миранда и ещё раз ткнула Ло в пузо. – Ик! Хе-хе! *** Рин расстроенная и в слезах ещё долго лежала в пастели, тоскливо вглядываясь в потолок. Она не понимала, как такое могло произойти среди самых достопочтенных и уважаемых людей её родного города. Сколько она себя помнит, с того самого дня, когда она впервые увидела милейшую на свете девочку Накамуро Кано и её маму Юки, Рин всегда и все любили. Она не просила власти и почестей, она никогда не хотела считаться богиней и была против памятников, храмов и молитв. Люди сами вознесли её в ранг божества и сами, в знак благодарности и уважения, передали ей власть. Они создали ордены и посвятили их ей. Каждый год, на праздник явления, уже 1274 лет люди празднуют появление Рин в их жизни, искренне признаваясь ей в верности и любви, поколение за поколением. Проступок Визетти можно было списать на сумасшествие, крайнее проявление фанатизма и любви к Рин, возможно, он просто испугался новых людей и даже, можно допустить, что он боялся за саму жизнь Рин, потому пошёл на такой дерзкий и отчаянный шаг… Но главы восьми орденов, столетиями, возможно, ещё с самых первых времён и поколений, за спиной у неё плели паутину заговора. Такое мозг Рин не хотел воспринимать. Она слишком добрая и наивная, она посвятила себя людям и, вот уже много сотен лет, только и делала, что жила ради них. Ради Ринэки. Она каждый день, веками, отдавала свои заботу, теплоту и кровь людям и, почти каждую ночь, без устали сражалась на пустоши за спокойствие граждан. Эта любовь и осознание нужности, всеобщей любви народа, заставляли её жить дальше. Только это не позволяло ей думать о покое и смерти, что логично для столь длинной и однообразной жизни. Теперь Рин плакала, и её впервые посетила мысль о своей беспомощности и одиночестве, о том, что она просто устала… Рин заснула. Сколько длился её сон не известно. Может минуты, а может и часы. Но сквозь него она почувствовала какое-то шевеление под одеялом и прикосновения к телу, а затем что-то тяжёлое на себе. Она резко открыла глаза и первое, что перед ними предстало – это два ярко светящихся в темноте фиолетовых круга. Рин резко подскочила на кровати, но тяжесть на её теле не позволила встать. Следующей попыткой встать она схватила руками лежащее на ней существо, чтобы сбросить, но её руки уперлись в что-то мягкое и приятное на ощупь. – Эй! Ло так больно! Ты так мне крылышки оторвёшь! – ЛО? КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ТВОРИШЬ? – Ло почувствовала, что Рин одиноко и больно! Ло тоже одиноко. Она всегда одна. Ло очень нравиться Рин! Ик! – Слушай, если ты напилась, то это не повод идти в первую попавшуюся постель и пугать людей! Ты понимаешь, что я спросони могла тебя убить? Убирайся в свою комнату! Как ты вообще до такого додумалась? Иди отсю… Не успела Рин договорить, как почувствовала на своих губах губы Ло, а затем, её влажный теплый язык проник Рин в рот. Она уже было хотела сопротивляться и отшвырнуть ангела подальше, но толи Ло контролировала её сознание, толи Рин поддалась чувству первого поцелуя в своей жизни - силы покинули её тело, и она без кого-либо сопротивления сдалась на милость пьяному ангелу. Ло прижалась к Рин своим шелковистым и разгорячённым голым телом, одновременно впившись своими тонкими пальчиками в основание волос кошки. Она страстно продолжила целовать её губы, покусывая их своими клычками и всё глубже погружая в Рин свой язык. Едва у Рин освободился рот, она тут же заявила: – Ты будешь наказана! Какого хрена ты творишь! Ты… – Ло будет наказана завтра, а сегодня будет наказана Рин! – ехидно ответила Ло и, тут же, запустила свою руку покорной кошке под трусики. *** Утром, мы собрались в столовой. Рин задерживалась, что совсем не было на неё похоже. Ведь она самая первая спускалась сюда. Спустя десять минут появилась Рин в сопровождении Ло. – Э-э-э? Откуда у тебя такая красота? С матраца на полу упала? – со смехом пошутила Сенго. У ангела, позеленевшего от похмелья, под левым глазом стоял огромный тёмно-фиолетовый бланш. – Не смешно! Ло болеет! Надо ещё винишка! Ло ударилась, пока искала в темноте туалет… – ответила она, с опаской покосившись на Рин. У Рин было сегодня достаточно бодрое настроение, хотя она была раскрасневшаяся как рак и подозрительно молчалива. После завтрака мы снова направились во дворец. Уже издалека было видно охрану. Наверное, вокруг дворца плотными кольцами стояли тысячи ассайских воинов. Нас проводили в неповреждённое крыло здания к императору. После приветствий настало время переговоров. На них присутствовала некоторая знать, в том числе Суа-Нен. – Ваше Величество, хотелось бы узнать, на месте взрыва вы нашли тот шар и остальные подарки, которые мы преподнесли вам? – начала Рин. – Да, мы нашли ваши дары неповреждёнными. Сундук, в котором они лежали был достаточно крепким. Единственное, разбилось несколько ёмкостей с вашей благородной кровью. – Хорошо! Я у вас его одолжу на время, мне срочно нужна связь с Ринэкой. Вы не против? – Нет, нет! Что вы, я готов сделать всё, что поможет нашему общему делу! – Мы решили направиться в республику для расследования. Так же мы проведём внутреннее расследование в Ринэке и оставим вас охранять трёх солдат со всем их личным оружием. Таково наше решение. – Что ж, я полностью вам доверяю и благодарю за помощь в охране, – императору явно польстило внимание Рин к его безопасности. – Что касается вопроса с новой расой… Мы немедленно начнём подготовку к обороне. Мы считаем, что Ринэка станет первой целью. Так же и вам должно привести все силы в боевую готовность. – Да, сегодня уже с утра я издал указ о мобилизации всех резервов. И мы подготовили договор о военном союзе. Я понимаю, что это одна из главных причин нашей встречи… Не так ли? – Да. Мы хотели бы официально заключить союз. Раз вы уже его составили, позвольте узнать условия. – Кхм… Мы понимаем, что если падет Ринэка, то наша участь будет предрешена. Разумно было бы защищать свои земли, но что толку, если не будет вас? Со стрелами и копьями против машин? Сможет ли хоть как-то нас защитить то оружие, что у нас есть от ваших поставок, если вся мощь Ринэки не сдержит агрессора? Единодушно, со всеми заместителями и знатью мы решили: в случае нападения, передать командование всей ассайской армией лично вам. В том числе, для защиты Ринэки. Вы можете взять нашу армию для защиты своего государства… Если мы его все вместе не отстоим, то наличие ассайской армии бессмысленно в дальнейшей войне. Соответственно, если первой целью станет не Ринэка, а империя, то мы требуем, что вся армия Ринэки придет защищать нас. Но я уверен, что вы правы. Первой целью будет ваш город. Единственное, прошу оставить солдат для охраны дворца и знати. – Мы согласны. Вы очень мудры, Ваше Величество, – Рин улыбнулась, она была довольна условиями союза, ведь несколько миллионов солдат — это ощутимое подспорье к защите Ринэки. – Еще одно, раз мы договорились о союзе капитана Ребела и вице-принцессы Суа-нен, то прошу взять её с собой в республику и впредь, заботиться о ней и её безопасности. Ребел сглотнул внезапно образовавшийся ком в горле. – Хорошо, это выполнимо, – ответила Рин – Тем-более, она, как представительница королевской крови, своим присутствием в вашей делегации подтвердит интересы и поддержку империи! «Разумно…» Рин и император подписали договор о союзе под общие аплодисменты. – Ну а теперь нужна ещё одна подпись… Как ещё одна сторона союза… Ло Лиралея… – тут император обратил внимание на фингал у Ло. – Э-э-э… Надеюсь, вы её не пытали? – Нет, нет! Что вы, я просто ударилась, пока искала туалет! – замахала руками Ло, скаля зубы. – Кхм… Ну ладно… Следом, Ло присоединилась к подписанию договора, долго выводя в нём своё длиннющее имя. После подписи Ло, император продолжил: – Уважаемые представители Ринэки, прошу вас проследовать за мной. Нас провели во внутренний двор замка. Посредине, за спинами стражи, стоял какой-то огромный кубический предмет, накрытый сверху тканью. – Позвольте мне, о великая и благороднейшая богиня, преподнести сей скромный дар! Император показал жестом и тут же двое стражей стянули с куба ткань. Это оказалась большая массивная клетка с маленьким пожирателем внутри. – Пожиратель? Серьёзно? – изумилась Рин. Кано как заведённая начала бегать вокруг клетки и причитать: – О-о-о! Невероятно! Такой маленький? Рин, ты посмотри! Это же самец! Я впервые в жизни вижу самца! Невероятно! За все свои исследования, я не разу не видела такого маленького пожирателя! Самец! Рин, это самец! – Да, как подметила госпожа Кано, этот детеныш - самец. Это мой вам подарок для… Кхм… Мы нашли его во время патруля за стеной. Его бросили умирать сородичи на пылающем солнце… Нам тоже никогда не встречался ранее детёныш этих тварей… И никогда мы не видели их самца. Так что, я решил он вас заинтересует. – Ух ты… Даже наши исследователи и я лично - никогда такого не видели! – подтвердила Ло, беспечно пытаясь просунуть палец через клетку. – Ло, дурёха! Ты хочешь лишиться руки? – крикнула Миранда, подбежав к ней и ударив её по руке. – Ай! Хватит бить Ло! Вы сговорились? «Значит ударилась в поисках туалета… Ага…» – Рин! Рин, это нечто! Ваше Величество, спасибо! Это самец! Маленький! Чудо! – в свою очередь не унималась Кано. Рин поклонилась императору. – Это щедрый дар! Спасибо! Тем более, этим подарком, вы принесли радость Кано! – Ну что ж! Я желаю вам удачи в вашей миссии в республике… и расследовании причастности этих ублюдков к взрыву! Ещё раз, клянусь вам в верности нашему договору и выражаю свою искреннюю благодарность за спасение. И вам Ло Лиралея, в первую очередь! – Э! А тогда где подарочек Ло? – надула она щёки. – С удовольствием… Но я не знаю, что мог бы вам подарить… Э-э-э… Нам не знакома ваша раса и ваши потребности… Извините, если обидел и не примите это, как невнимание и не уважение! – император растерялся, он, видимо, после внезапного появления ангела и всей суматохи после взрыва даже не подумал об этом. – Ло хочет много вина! Ло хочет с собой в дальнюю дорогу вкусного ирама! Все засмеялись. – Я распоряжусь, чтобы вам дали столько лучшего ирама, сколько пожелаете! – император с улыбкой поклонился Ло. Рин косо посмотрела на неё. – Свалилась же нам на голову эта пропоица… – Хы-Хы! – махнув крыльями и показав Рин язык, отреагировала на это Ло. А Рин, в свою очередь, незаметно пригрозила Ло кулаком, от чего та заскалилась ещё сильнее. ---------- Территория тьмы. Часть 11. План «Б». Начало операции – Солдаты «Механической кошки»! – обратился капитан Грегориан Тобиас к строю. – Сегодня, нас ждёт сложное и ответственное задание! Возможно, то, что я сейчас скажу, покажется вам невероятным. Даже мне, морально тяжело было воспринять такую информацию, полученную сегодня из империи от Её Святейшества. В нашем любимом городе долгие годы среди высших чинов многих орденов процветал заговор против народа, против Её Святейшества и некоторых членов нашего ордена. – Не может такого быть! – Это невозможно! – Что? Что он говорит? Отряд забурлил вопросами, и все начали перешёптываться, удивляясь услышанному. Грэг продолжал: – Да, сначала я тоже не мог поверить! Но, мы не можем сомневаться в словах Её Святейшества! Магистры восьми орденов, в том числе почивший магистр Визетти – подлые заговорщики! Известны имена четырёх магистров, участвующих в предательстве! Необходимо арестовать этих магистров и выявить всю ячейку! Найти оставшихся трёх, арестовать их сообщников, арестовать участвующую в заговоре знать, всех заместителей, епископов, капитанов военизированных подразделений, а также их заместителей. Выяснить их причастность к взрыву на территории империи и попытке таким образом убить Её Святейшество, императора, ассайскую знать и членов нашего отряда. – Что? Взрыв? – Кто-то покушался на Рин? – Все живы? – Да, во время приёма во дворце был совершён взрыв! Но к счастью, никто не пострадал! Я передам руководителям групп список магистров и их заместителей, подлежащих аресту. Выдвигаемся в полной боеготовности. Любое сопротивление подавлять без предупреждений. Как бы вам не было больно, но это больше не ваши сограждане! – Стрелять в своих? – Это что же? Гражданская война? – Как скажет Её Святейшество… – Ты хочешь поспорить? Это предатели! – СЛУШАЙТЕ ПРИКАЗ!!! Именем Её Святейшества, до конца расследования и Её справедливого суда все, кто учувствуют в измене, лишаются титулов, полномочий, привилегий и подлежат аресту и допросу. Деятельность всех одиннадцати орденов, кроме Первого ордена Её Святейшества приостанавливается до особого распоряжения. Орден Её Святейшества под руководством капитана Грегориана Тобиаса наделяется всеми полномочиями для проведения следствия и дознания. В городе-государстве Ринэка вводится военное положение. Любое вооружённое и политическое сопротивление со стороны прочих орденов и сочувствующих воспринимается как акт мятежа и им должно понести ответную реакцию, вплоть до уничтожения. Все военизированные формирования орденов и стража Ринэки, не оказавшие сопротивления и не выявленные в заговоре, переподчиняются Первому ордену Её Святейшества. – Война! Это война! – Война в Ринэке? – Мир сошел с ума!!! – Это еще не всё! СЕКРЕТНАЯ ЧАСТЬ ПРИКАЗА! За разглашение – трибунал! На дальних подступах к границам содружества пяти рас была обнаружена ранее неизвестная цивилизация. Новая раса технологически превосходит Ринэку и проявляет агрессию к мирным народам. Предполагается скорое нападение на Ринэку. Посему приказываю: Быть в полной боевой готовности. Подготовить на стенах Ринэки наблюдение и организовать огневые точки для отражения воздушных атак. Переоборудовать все подвалы и подземные тоннели в убежища. Имеющимся в запасах оружием доукомплектовать переподчинённые отряды и стражу, а также провести скорую переподготовку. Подготовить оборудование, форму и оружие для всеобщей мобилизации. Создать склады с продовольствием и запасы, с учетом того, что Ринэке необходимо будет принять до нескольких миллионов солдат союзных рас. Так же, в связи с этим, ускорить производство оружия для союзников. Все мастерские Ринэки в обязательном порядке перевести на выпуск военной продукции. Во избежание паники: все вышеописанные меры объяснять учениями, введением военного положения из-за мятежа и заключением больших договоров на поставки. На этом всё! Полчаса на подготовку и выдвигаемся на базы орденов. – Вы это слышали? Несколько миллионов??? Такого никогда не было! – Такой серьёзный противник? Новая раса? – Воздушных атак? Сначала мятеж, теперь это! – Тысяча двести лет спокойствия и на тебе! – В Ринэке хотят устроить генеральное сражение? Одни руины останутся же! – Разговорчики! Выполнять! – прервал всех Грэг. Сколько бы сейчас не было сомнений, вопросов, домыслов – все в отряде беспрекословно слушались капитана, а в особенности были неимоверно преданы Её Святейшеству. Вступление в отряд и клятва, принесённая лично Рин, были осознанным решением каждого беззаветно и пожизненно служить ордену при любых обстоятельствах и отдать ему свою жизнь. Все тут же приступили к исполнению приказов. *** Ввиду небольшого числа людей в ордене Рин, блокировать сразу десять орденов не представлялось возможным. Орден щита и меча уже находился в подчинении Рин после смерти магистра Визетти. Было решено по два человека отправить наблюдать за штабами шести орденов, информация по измене которых не подтверждена и установить глушилки радиосигналов, а в оставшиеся четыре ордена отправить группы по двадцать пять бойцов в полной экипировке и вооружении. Каждый орден располагал примерно от нескольких до десяти тысяч членов, в том числе вооружёнными формированиями в несколько сотен солдат каждый. Самую большую силу по числу, опыту и вооружению из себя представляли торговый орден Мер и Весов в тысячу штыков и орден Гнева в три тысячи городских стражей. Первый - постоянно нуждался в многочисленной и тяжеловооружённой охране торговых караванов через пустошь, поэтому был очень весомой угрозой всей операции. Орден Гнева, в свою очередь, являлся органом правопорядка, которому была подчинена вся стража города. Учитывая, что стражники зачастую не вооружены летальным оружием и заняты на постах по всей Ринэке - наличие крупных сил на базе не предполагалось. Весь успех сейчас зависел именно от того, окажет ли огневое сопротивление орден Мер и Весов. Внезапность, отсутствие подавляющего большинства членов орденов на базах и блокирование радиообмена – на это была сделана ставка. Ворота базы Первого ордена открылись и оттуда в разных направлениях, трусцой высыпал практически весь состав кошки. Гремя своей броней на всю улицу и бряцая оружием, группы пробегали улицы за улицами под недоумевающие взоры горожан. Самый первый орден, штаба которого достигли солдаты Рин - был орден Чаши. Орден, лидеры которого, во главе с магистром Адрианом Кохом осуществляли административное руководство Ринэкой. По сути Кох был губернатором Ринэки, а его доверенные люди занимали посты префектов, мера, и руководителей органов самоуправления. После создания Первого ордена Её Святейшества жителями Ринэки - орден Чаши был вторым организованным орденом. Новый человеческий город остро нуждался в централизованном управлении, хотя, учитывая количество ещё того населения и скромные его размеры, по сути был большой деревней с высокими стенами. Штаб Чаши представлял собой центральное прямоугольное высокое административное здание, построенное в духе римской классики с массивными колоннами и барельефами, выполненными на белоснежном мраморе. Видимо, Кох никак не ожидал, что заговор когда-либо раскроют… Нет, возможно он знал, что рано или поздно, это должно было произойти. Но не сейчас, не в тот момент, когда Её Святейшества нет в Ринэке. У входа в здание никого не было. Подразделение из двадцати человек с грохотом и почти молниеносно ворвалось в широкие двери, пятеро бойцов остались снаружи для внешнего наблюдения и блокирования прохода. За массивным столом со скучающим видом сидел страж Чаши. Холл был пуст. Как только через дверь вбежали солдаты, держа автоматы на изготовке, он резко вскочил и инстинктивно ужа хотел закричать о нарушении порядка, но его едва раскрывшийся рот тут же встретился с оружейным дулом. Между стражем и державшем его на мушке солдатом наступила молчаливая пауза в несколько секунд. Бойцы ручейками по несколько человек разбежались, рассредоточившись по просторному холлу. Испуганные глаза стража засуетились между направленным на него автоматом, глазами солдата и происходящим вокруг. Затем, они остановились на большом красном кошачьем черепе, нарисованном на нагрудной платине бронежилета. – Капрал, какого чёрта здесь происходит? Зачем здесь отряд кошки? Почему вы наставили на меня автомат? – Вопросы задавать будем мы! Если будешь вести себя спокойно, то не пострадаешь. Где магистр Кох? Он у себя в кабинете? – ВЫ! Вы понимаете, что это территория другого ордена, вы совершили вооруженное нападение! ВЫ! Вы изменники! Вы хотите захватить наш орден? Богини нет в городе… Это… Это переворот!!! – Вот ты упёртый! Ты сомневаешься в полномочиях Первого ордена? ГДЕ КОХ!? Последний раз спрашиваю! – Вы здесь находитесь незаконно! – уже в отчаянии и непонимании происходящего завопил стражник. – В противном случае предъявите указ Её Святейшества! – Чёрт! Неужели так тяжело было ответить на такой простой вопрос? – с негодованием закричал солдат и, почти с молниеносной скоростью, развернул автомат, и следом ударил прикладом стражника Чаши в лицо, отчего тот отлетел и потерял сознание. – Отряд! Слушай мою команду! Один остаётся здесь, по семь человек на каждый этаж, трое на цокольный, там оружейная и склад! – Так точно! – опытные бойцы кошки, практически моментально, не мешкая, поделились на указанные капралом группы и разошлись по зданию. В штабе Чаши оказался практически весь основной управляющий персонал, секретариат и ещё девять стражей – всего сто пятьдесят семь человек. Остальные, около сотни стражей Чаши, были распределены в охрану префектур и прочих муниципальных учреждений. Штурм Чаши для всех был настолько неожиданным, что какого-либо сопротивления никто не оказал. Лишь ещё несколько охранников и десяток высоких чиновников высказали своё возмущение, но красный череп и направленный на них автомат явились серьёзными аргументами быстро заткнуться. Магистра в здании не оказалось и о его местонахождении никто ничего не знал или делал вид. Капитан Грэг предвидел и такую ситуацию, но учитывая, что из Ринэки бежать некуда, то первоочередной целью было обескровить руководство орденов и лишить кардиналов управления. Результаты штурма ордена Милости, осуществляющего в Ринэке судебные функции, оказались аналогичными: магистра Чжена нет, всё руководство сидит по кабинетам, и никто ничего не знает. В шести орденах, за которыми было выставлено наблюдение, не было никого движения или признаков утечки информации об операции кошки. Орден Гнева штурмовали практически одновременно с орденом Милости. База ордена представляла из себя большой, но не укреплённый комплекс зданий. Центральное здание являлось городским департаментом охраны правопорядка. Левое здание было вспомогательным и в нём располагались учебные классы, комнаты отдыха для сотрудников, а также столовая и кухня, горячие обеды из которой доставлялись стражникам по всей Ринэке. Правое здание было двухэтажным, на первом этаже располагались ангары со служебными автомобилями и автомастерская, на втором – склады обмундирования и оружейная. За этими тремя зданиями находилось ещё и четвёртое, самое большое. По сути это была тюрьма с камерами предварительного заключения и следственными комнатами. Это здание было почти пустым, потому что в городе преступность была на нижайшем уровне. В основном люди попадали в заключение по мелким статьям, вроде мордобоя и хулиганства, хотя убийства и насилия тоже не были чужды ринейцам. Общество Ринэки, в целом, было довольно миролюбивым и набожным, но даже в самом идеальном обществе всегда найдутся индивидуумы, неспособные побороть в себе низменные страсти, зависть и гневливость. Потому орден и взял себе название гнева правосудия в противовес греховному гневу человеческому. Захват этого ордена отрядом кошки осуществлялся четырьмя группами. Возможно, было бы посчитать глупостью штурмовать четыре здания полицейского управления отрядом из двадцати пяти человек. Но, практически полное отсутствие у стражей летального оружия и нахождение на базе в основном обучающихся новобранцев, инструкторов и чиновников полностью оправдывали такое дерзкое решение. Уже через тридцать минут после вторжения на базу Гнева – почти триста человек стояло на плацу форта. Испуганные новобранцы, удивлённые бюрократы – все с открытыми ртами, непониманием и изумлением слушали указ Её Святейшества о временном прекращении деятельности ордена, сложении всех полномочий магистра Михаэля Клиновски, которого, к слову, тоже не оказалось на месте, и аресте всего высшего руководящего состава. Не обошлось и без сложностей: несколько стражей вовремя среагировали и пытались оказать сопротивление штурмующим, ещё не до конца осознавая, кто и с какой целью ворвался к ним в здание. Всё закончилось благополучно - на плотной автоматной очереди поверх голов стражей, от чего те, наверняка, лишь получили пожизненную психологическую травму, но остались живы. Отряд во главе с капитаном Тобиасом к этому времени уже как раз подобрался к базе ордена Мер и Весов, которая располагалась на самой окраине Ринэки у восточных ворот. Самая сложная часть операции по подавлению мятежа только начиналась…. ---------- Территория тьмы. Часть 12. План «Б». Последний совет – Итак, наконец-то мы снова собрались в полном составе, после всей этой шумихи с магистром Визетти и этим щенком Кэтсеро. Богиня отсутствует в Ринэке и это позволяет нам укрепить свои позиции. Пора начинать реализацию нашего запасного плана, – обращаясь к присутствующим магистрам, открывал совет заговорщиков председатель Исаак Гамильтон, глава ордена Мер и Весов. – Господин Гамильтон, я так понимаю, других вариантов у нас больше нет? – спросил его магистр Чан Ней. – Больше нет, – Гамильтон выдержал паузу, было видно, что он нервничает. – Всё было хорошо. Сидела она в Ринэке и лепила своих роботов, попутно управляя своей потешной армией… Всё! Просто ВСЁ было прекрасно! У неё - её псевдовласть, у людей – Бог, у нас - полный контроль над городом. Нет! Появились же эти ублюдки! Они вбили её в голову свои пагубные идеи старого мира. Теперь она оживилась, поперло её в империю… Три сотни лет не куда не высовывалась! Вот зачем её туда понесло? Налаживать связи? А что завтра? ОНИ нам этого не простят! Вы понимаете? Наши предшественники заключили с НИМИ договоренности: ОНИ не трогают Ринэку, людей, наш уклад жизни, они оставят магистров у власти, а мы обязались не мешать ИМ в их планах, не занимать территории за пределами пустоши, сохранять сдержанность в развитии, чтобы ОНИ не расценили нас как угрозу на ИХ планете! Да, нас превратят в убогую резервацию, в расу второго сорта, в рабов, но это будет куда лучшая участь, чем ждёт всех наших соседей… В конце концов нам обещали не трогать, эту чёртову кошку, чтобы мы не передохли!!! – Возможно, мы… наши предки сами виноваты… Дали ей такую свободу… Если бы они сразу посадили её на цепь и просто качали кровь, то не было бы у нас сейчас таких проблем! Сидела бы она глубоко в яме веками и все уже давно забыли бы про неё! Для хорошей жизни нам хватило бы и тех технологий, что были, когда ОНИ с нами связались, но вместо этого ордены решили всё сильнее укреплять веру в её божественность. Сами виноваты! Зачем? Думали, так, в невежестве и покорности народа, через религию, проще выполнять условия? Проще сохранить свою власть и влияние? И вот - итог! Что будет с системой орденов, когда мы осуществим этот план? Мы боялись, что пелену её божественности сорвут эти новенькие, а как оказалось - это нам нужно теперь будет сделать самим… Хах! Как иронично!!! – отметил Ней. – Вы уверены, что мы сохраним власть над городом и контроль над толпой, когда все узнают о её происхождении? Что она не Бог? Магистр Кох тоже решил высказать своё мнение: – Я думаю, что был вариант посвятить её изначально в условия НАШИХ договорённостей… Может быть, она согласилась бы выполнить ИХ условия? Уже поздно… Пусть это останется на совести старых магистров. – Она? Согласилась бы? Да ради спасения этих никчёмных отсталых рас, она стала бы готовиться к ИХ возвращению с такой силой, что непременно ОНИ приговорили бы нас к полному истреблению, как и остальных! Вы не знаете разве, какая она у нас милосердная и жалостливая? Я вообще удивляюсь, почему ОНИ решили позволить Ринэке жить? Вообще, как магистры смогли договориться с НИМИ!? Уже не стоит вопроса о сохранении системы через божественность Рин-Рин… Плевать на неё! Речь идет уже о выживании! ОНИ предупреждали, что уже скоро начнут. Короче… План «Б»! – возразил Гамильтон. – То есть, изолировать её, развенчать её как Бога, сохранить систему и удержать власть… И ждать, когда ОНИ закончат СВОЙ план? – уточнил порядок действий магистр Клиновски. Гамильтон угрюмо ответил: – Именно так… Многие воспримут это как предательство, как измену. Слишком уж предыдущие магистры увлеклись в возвеличивании этой кошки… Но будущие поколения нас поймут. Они поймут, что нашей целью являлось сохранение самого существования человечества. Они поймут, когда увидят геноцид прочих рас невиданных планетарных масштабов и тотальное их истребление. Люди в страхе сами вновь побегут в наши ордены, а мы… Мы будем правителями человечества в этом новом мире… ИХ мире… – У нас уже всё готово? – спросил магистр Эммануэль Ройсбах. – Да, верные мне люди готовы изолировать кошку. И уничтожить эту проклятую собаку… Что касается членов отряда… Тут речь Гамильтона прервали звуки выстрелов. Раздались автоматные очереди. – Что это? – он резко вскочил со стула и подбежал к окну. Все присутствующие сильно занервничали. В окно магистр увидел перестрелку. Солдаты Мер и Весов вели шквальный огонь в сторону улицы, попутно занимая оборонительные позиции. Со стороны улицы, в ответ, также вёлся огонь. Судя по масштабу этого боя нападающих было много. У магистра затряслись руки. – Что? Что там происходит? – Это кошка? Она узнала о нашем собрании? Она вернулась? Гамильтон повернулся к ним. – Я не знаю!!! Нас не могли раскрыть, если нас никто не предал! Кто-то напал на базу ордена. Я первый узнал бы, как только она пересекла бы ворота Ринэки! Это не может быть она! – Тогда кто? Кто осмелиться напасть на самый сильный орден и на самую охраняемую базу? Гамильтон растерялся. Он не знал, что ответить. Он быстро перебирал все варианты в своей голове, но ничего в итоге, кроме кошки не приходило на ум. – Мог напасть только более сильный отряд… Но её нет в городе! Они действуют без её ведома? Это переворот? Кох предположил: – Может ОНИ в нас разочаровались или просто решили нас убрать? – Что ты несёшь? – Может ОНИ решили поменять планы… Может ОНИ договорились с ними? – А что? В словах магистра Коха есть смысл! Зачем сохранять договор с нами, если народ верит кошке? Ведь лучше договориться с самой сильной стороной напрямую… – А почему они этого не сделали сразу? Почему веками делали ставку на нас? Что изменилось? – возразил Гамильтон. – Что? Начнем с того, что мы потеряли над кошкой контроль. Ну или то, что ОНИ просто наблюдали и ждали какая сторона победит в Ринэке. Мы сами вместе с божественностью отдали народ в руки кошке! Зачем ИМ наместники не имеющие такой власти, как у неё? – Она не пошла бы с НИМИ на сделку! Бред! КАКОЙ ЖЕ БРЕД, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! Это самодеятельность её капитана! Я уверен! – А что ему с этого? Они хотят для неё абсолютной власти? Или сами решили посадить её на цепь? Или договорились с НИМИ за её спиной? – Чёрт его знает! Но это плохо… Очень плохо… Здесь три сотни верных мне людей, но их мощь… – Гамильтон в горечах пнул тяжёлый стул, но тот лишь отодвинулся, но не упал, тогда магистр рухнул на него, нагнулся и взялся руками за лицо. – М-м-м… Что теперь будет? Бежать некуда… Они по любому не справятся с капитаном… Весь план, воплощавшийся сотни и сотни лет - этой чёртовой кошке под хвост!!! Б№»ть!!! ОНИ уничтожат Ринэку! ЭТО КОНЕЦ! КОНЕЦ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА!!! НАМ ВСЕМ! – Что!? ЧТО ты говоришь? А как ты хотел изолировать эту проклятую кошку, если твои солдаты даже с капитаном не могут справиться? Что-то у меня уже назревают сомнения, что план «Б» вообще был бы осуществим!!! – завопил, нервно трясущийся Кох. – Иди к чёрту… ИДИТЕ ВСЕ К ЧЁРТУ!!! – громко заорал Гамильтон, убрав руки от лица. Вздувшиеся вены заметно пульсировали на шее и лице магистра, его глаза были красные и смотрели на всех с нескрываемой ненавистью. Тем временем, стрельба во дворе базы продолжалась. Раздалось несколько взрывов, от ударной волны которых разбило окно комнаты. Шесть магистров резко вскочили со стульев, остался сидеть лишь председатель этого тайного совета, 36-й магистр Пятого ордена Мер и Весов Исаак Гамильтон. Все его мысли сейчас были черны, словно первобытная тьма. Ненависть, отчаяние, злость, страх, разочарование бурлили в его голове, разрастаясь со скоростью коллапсирующей звезды. Одну за одной сейчас он перебирал возможности выйти из этой ситуации победителем… нет… хотя бы сохранить статус «кво» … но во всех случаях, все его варианты приводили к изгнанию, прямо на завтрак пожирателям. «Гнусная кошка… Проклятый капитан… Проклятый отряд… Они… Они сами поставили крест на человечестве… Они бы не поняли… Мы всё делали правильно… Лучше быть долбанным предателем, чем видеть ИХ гнев… ИХ мощь… Люди… Эти жалкие люди, глупцы, верящие в свою хвостатую богиню!!!... Если бы они только увидели ИХ силу... Настоящую силу… Нет! Десятую… Сотую её часть… Эти глупые скоты поняли бы, кто здесь настоящие БОГИ!!! Лучше сдохнуть за стеной… Это милость – не видеть, как ОНИ сжигают город… НАШ ГОРОД! Я жил и всё делал ради них… Я посвятил всю жизнь Ринэке… ЧЁРТ! Даже мой любимый город носит имя этой проклятой суки! НЕТ! Я не хочу видеть последние дни людей... Я… Мы все… все магистры, что были в этом совете все эти долгие столетия… ВСЕ МЫ ДЕЛАЛИ ВСЁ, ЧТОБЫ СОХРАНИТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ ЕГО ЖАЛКУЮ ЖИЗНЬ!!!» На улице раздалось еще пару взрывов и стрельба начала стихать. Не один из магистров не осмеливался подойти к окну, чтобы не увидеть воочию свой собственный крах. В комнату, с ужасающе испуганным лицом, вбежал перепачканный кровью командир военного крыла ордена Мер и Весов Лукас Гарсиа. – Магистр, всё кончено! Они в здании! – Что ж… – Гамильтон лениво встал со стула и медленно подошел к командиру. – У тебя есть граната? – Это бесполезно, их не остановить! Сдайтесь! Поговорите с кошкой, объясните! Она может вас простить! Она поймет! – Лукас…Я спросил: у тебя есть ЭТА ЧЁРТОВА ГРАНАТА? – Вот! Держите. Я не знаю на что вы ещё надеетесь… – Иди… Иди мой верный командир… И передай кошке… Мы это делали на благо Ринэки… Для всех нас… Лукас поклонился и спешно вышел из комнаты, подняв руки и бросив автомат в угол. Магистр повернулся к остальным. Они смотрели на него с вопрошающим запуганным взглядом овец, которых пригнали на бойню. – И всё же… Мы всё делали правильно... Он со злостью выдернул чеку. Через четыре секунды раздался взрыв, который разбросал по всей комнате ошметки плоти, кишок и величия семи великих орденов Ринэки. ---------- Территория тьмы. Часть 2. Там, за горизонтом – Как у тебя дела, Кэтсеро-кун? Я так рад тебя видеть, братишка! – Шин, ты просто не представляешь, что со мной случилось! Здесь есть самые настоящие роботы, как терминаторы или трансформеры. Помнишь, мы смотрели последнюю часть? Вот такие же, только поменьше. Мои глаза светились. Мне так много хотелось рассказать Шину. – Вот оно как… Самые настоящие роботы? – Шин покосился на меня и посмотрел с некоторым скептицизмом. – Да, самые что ни на есть настоящие! Они разговаривают. А ещё я вступил в боевой отряд! Ну наподобие армии, только маленькой. И живу с девушкой! Её зовут Сенго. – Братан, вот ты фантазёр! Заливаешь, будь здоров, – Шин остановился и пристально на меня посмотрел, а затем махнул рукой. – Да ну тебя! Ладно роботы там, армия…. Но девушка, да ещё и вместе живёшь… В жизни не поверю! Ты точно Кэтсеро? – Я так и знал, что ты мне не поверишь, – расстроенно произнес я. – Как сам-то? – Да вот, закончил медицинский. Женился. И у меня дочка. Марико. Такая малышка и красавица! – Шин тут же погрустнел. – Мне тебя не хватает, Кэтсеро. – Мне тебя тоже... Стой! А когда ты успел завести дочь? Мы так давно не виделись? Ты доктор? Как? – от осознания всей информации, что выдал мне Шин, у меня тут же возникли удивление и миллион вопросов. – Да это ты мне брешешь! Думаешь, что я наврал тебе и решил подыграть!? – Да серьёзно я! Ты хоть понимаешь, сколько лет прошло? Внутри меня что-то щёлкнуло. Только сейчас я заметил, что Шин был явно лет на 8-10 старше. Лицо его было очень повзрослевшим и неизмеримо грустным. – Что же случилось, Шин? – А ты не видишь? Все умирают, Кэтсеро… Мы умираем… – у Шина потекли слёзы. Впервые, за наш разговор, я осмотрелся по сторонам. Вся улица, по которой мы шли, была усеяна трупами. Их были тысячи. Они лежали вдоль дороги, на газонах, на скамейках… Горы трупов, свежих и уже начавших разлагаться, заполняли всё вокруг. Их вид тут же вызвал у меня ужас, отвращение и страх. Рвота подошла к глотке, а в нос резко ударил трупный запах… Я резко проснулся в холодном поту и почувствовал, что совсем не выспался. Так что утром рожа у меня была опухшая, а уже порядком длинные и седые волосы пребывали в полном хаосе. Сенго же была бодра и весела. Я знаю, что про себя она смеялась над моим видом. – Что? Плохой сон приснился? – Да не то слово… Затем, она играючи отняла у меня одеяло и буквально согнала с кровати. Мы не спеша привели себя в порядок и собрались в дорогу. Было ещё рано. Наступал рассвет. Голубое солнце всходило из-за горизонта, от чего небо было двухцветным, плавно перетекая от светло-бирюзового со стороны восхода в багряно-красный, где с уходящей ночью прощались последние утренние звёзды. Во дворе потихоньку собирались ребята из отряда. Подошла Рин в достаточно лёгкой и элегантной экипировке, которая подчёркивала её небольшую худенькую фигуру. У неё за спиной висел массивный и на вид футуристичный штурмовой автомат. У Сенго так же за спиной висела её винтовка. Ребел был без своего экзоскелета. Путешествие предстояло налегке и всё-таки неправильно было бы заявиться с мирной миссией, вооружившись до зубов. Вдоль здания во двор вышел Грэг. Рядом с ним, тяжёлой поступью, шли полтора десятка механических лошадей и Кано. Я ещё не видел этих механизмов. Они были изящны и внушительны, а под голубоватыми лучами восходящего солнца блестящий металл этих восхитительных созданий переливался необычными оттенками ультрамарина, индиго и тёмно-пурпурного. Механические лошади так заворожили нас, что, наверное, можно было бы стоять и любоваться ими часами. На удивление, лошади сами подошли к каждому стоящему, таким образом, что нужда делать какой-либо выбор отпала сама собой. – Прошу садиться, господин Кэтсеро. Меня зовут Хоанг. Отныне я ваш постоянный транспорт и друг. «Хорошо, что я уже морально подготовлен к таким поворотам. Как с Кано уже не прокатит. Ну что ж! Говорящая лошадь. Ох№%ть…» – Приятно познакомиться! – ответив, я подошёл ближе, чтобы погрузить на неё припасы и поклажу. – Хоанг, может ты меня не поймешь, но скажу: сейчас мне позавидовал бы любой владелец Феррари из прошлого. – Полагаю, это комплимент? Спасибо! «Жаль, что механизмы Рин не могут улыбаться.» Поодаль раздался смех. Выглянув из-за лошади, я увидел сидящего на заднице и с ошарашенными глазами Ребела. Народ хохотал, взявшись за животы. – Джон! – крикнул я ему, еле сдерживая смех. – Наконец-то и ты оказался в моей шкуре! – Кэтсеро, ты был таким скромным и добрым парнишкой, а теперь становишься такой же язвой, как Сенго. Два сапога па… Ой! – В этот момент Сенго шутливо влепила ему пинок. – Молчу, молчу! Все расхохотались ещё пуще прежнего. Смеялись даже вечно серьёзная Рин и несговорчивая Миранда. Верхом на механических лошадях мы выехали за ворота комплекса и не спеша последовали через город. Улицы были пустыми. Большая часть горожан ещё мирно спала в своих тёплых пастелях. По округе лишь разносился звонкий стук множества металлических копыт. Я ещё ни разу не был за городскими стенами, исключая тот печальный случай после подземелья. Но сейчас всё было по-другому: не было ужасающей неизбежности приступа Идзанами, не было ощущения беспомощности и неизвестности, не было страха от вида голубого солнца и необычного окружения. Потихоньку мы уже более-менее привыкли к этому миру. Все страхи и тревоги постепенно сменились любопытством и гордостью быть единственными в мире людьми, воочию увидевшими фантастический мир будущего. Да, если бы не невероятные повороты судьбы, мои кости давно уже сгнили бы в земле. Я, Сенго, Джон, Оока… наши имена исчезли бы в истории, как и имена десяти миллиардов тех людей, что жили более тысячелетия назад. Но мы здесь и сейчас, в 34-м веке, верхом на говорящих механических лошадях, в одном строю с последними потомками человеческой цивилизации. И сейчас мы двигаемся в страну, населённую другой расой, о существовании которой не предполагали, даже в самых смелых фантазиях, мои современники. «Удивительно. Даже если мы умерли бы прямо сейчас, нашу жизнь уже можно было бы считать невероятной и необычной историей. – вдруг мне вспомнился сон, – Надо же было такому присниться… Шин и доктор? Дочь Марико. Как мне такое только в голову взбрело? Те трупы… Ведь Шин умер, ещё тогда, наверняка от катастрофы или Идзанами... Бедный Шин…» Пока я размышлял, мы уже выехали за ворота города. Вдаль за горизонт уходила равнина, покрытая низкой растительностью, кислотных цветов. По правую руку серебрилось небольшое озеро, окаймлённое невысокими кустарниками и редкими деревцами. Всё это зрелище больше походило на равнинную степь, а не на привычный ландшафт Японии. Тишину, помимо топота копыт, нарушил один из солдат, который стал запевать. Следом, один за одним ему начали подпевать ещё несколько человек: Слышите? Что это? Это я покинул родной дом, Я ушёл на рассвете, Попрощавшись с родными тайком. Я ушёл с пустыми руками, Мать и отец, прощайте, Не терзайте своими слезами, Я отныне и на веки солдат. Иду под бой барабанов, Иду под крики толпы, Иду защищать свой город, Иду в объятия сестры. Теперь у меня новая семья, Что проводит в последний путь, После долгих скитаний по миру, После сражений, после невзгод… Песня казалась довольно грустной, но на местном языке звучала очень мелодично. Даже захотелось подхватить мотив, но я тут же передумал, постеснявшись сбить такт и исковеркать всё своим акцентом. Лошади передвигались очень плавно и монотонно, а так как я не выспался, меня моментами укачивало и клонило в сон. «Если я усну и упаду с Хоанга, все будут смеяться и подкалывать… Только бы не вырубило!» Чтобы взбодриться, я разговорился с Хоангом: – Хоанг, тебе тоже, наверное, много лет, как и Кано? – Нет, всего лишь 127. Старше Кано нет никого… Из нас. – О-о-о! Всё равно, это достаточно много. И какого это - быть лошадью? – Лошадью? Что это? – Как? Ну ты же лошадь. Ну, по крайней мере тебя сделали по образу лошади. – Я понял. Возможно вы о каких-то существах, что жили в прошедшую эпоху? Я не знаю, почему я на неё похож и названий этих существ. Я Хоанг. Это мое имя и у меня больше нет названий. «Вот и поговорили…» – А ты очень разумный. Там в прошлом, откуда я, не было таких умных механизмов. Искусственный интеллект конечно был, но даже близко не такого уровня… Как же Рин удалось создать такое… Тем более в таких условиях, после краха человечества? – Я не могу ответить на этот вопрос. Извините. Я не совсем понимаю, о чем вы. – Разговариваешь с лошадкой? – шутливо поинтересовалась Сенго. – Ага! Вот хотел узнать что-нибудь новое, но разговор зашел в тупик… Солнце уже поднялось и стало припекать заметно сильнее. Сенго вздохнула и подметила: – Эх…Если весь день будет жара, нам не легко придется. – В жару нет нечего лучше, чем искупаться в каком-нибудь озере по пути, – раздался позади голос Ребела, и он тут же сравнялся с нами. – У меня нет купальника! Или ты предлагаешь прямо в броне плескаться? – Ха-ха! Ну значит кто-то посидит на берегу! А мы с Кэтсеро уж вдоволь наплавались бы! Верно я говорю? – Ты говоришь так, будто в этой степи мы уже нашли озеро или реку. Тем более, учитывая некоторые изменения в этом мире, как бы нас в этом озере кто-нибудь не сожрал… ­– ответил я. – Так вроде, кроме тех тварей, никто больше в этой пустоши не водится. – Ну, не уверен насчет водных животных. Может рыбы остались? Сенго позвала Кано. – Кано, может ты разрешишь наш вопрос? Остались ли всё-таки животные в этом мире? Хотя бы в воде. –После Великой Катастрофы, когда миры слились, с Земли остались только люди и собственно сама Земля, какие-то её части. Все животные, что не успела добить ядерная война, в том числе и водные, исчезли вместе со всеми постройками, городами, механизмами и вашими машинами. Из каких-то миров сюда занесло других немногих животных, но их тут же съели ночные пожиратели. Люди, а также другие расы, чудом смогли быстро построить стены и, дав отпор, хоть как-то спастись. Людям повезло больше - у нас есть Рин. Нас было мало, но большинство выжило. Вообще, в других государствах какие-то животные остались. Но их совсем мало. Они – исключительная редкость. – Погоди, так тот комплекс, где мы лежали в капсулах, реактор и оборудование остались же. Не исчезли. – Есть теория, что всё, что было под поверхностью земли - осталось. Всё что было над поверхностью - заместилось. В том числе и воздух. Кстати, если бы остался старый воздух, то все, кто сюда попал, умерли бы от радиации, что осталась после вашей войнушки. Первые люди, что построили Ри́нэку, ведь тоже, в момент Катастрофы, находились в убежище под землёй. Прятались от бомбардировки. Спустились в убежище, отсиделись, вышли – а мир уже другой: ни города, ни животных, ни людей, ни жёлтого солнца… Мне так рассказывали старожилы из первого поколения. – Ух, сколько новой информации… И ты всё это время молчала?! А что было дальше? – А дальше они нашли Рин. А их уже нашли пожиратели. Я задумался над словами Кано. Информация была интересной. – Послушай, Кано. Если всё, что было под землей – осталось в этом мире, то может в каких-то странах в других убежищах, в метро, тоже спаслись люди, только вы об этом не знаете? Вы же не исследовали мир досконально. – Исключено. На момент пуска ракет все были уже заражены поголовно. Если кто и пережил бы бомбардировку, а затем Катастрофу, где-то в других частях мира, не став сразу обедом, то в течении нескольких месяцев умер бы от синдрома. И первые жители Ри́нэки умерли бы…, и вы… Кроме крови Рин лекарств не существует. – Так зачем они начали войну, если на её момент в живых почти некого не осталось. Какой был смысл? – Ваша человеческая природа. Если не выживу я - то пусть не выживет никто. Осталось лишь несколько государств, остальные пали. Огромное количество ядерного арсенала павших государств оказалось в руках террористов, сектантов и анархистских группировок. В состоянии продолжать разрабатывать лекарство от Идзанами способны были только два оставшихся государства. В предсмертных судорогах террористы-фанатики не нашли ничего умнее, чем утащить на тот свет за собой всех. Опять же, это всё мне рассказывали те немногие старики, что оставались ещё в живых, когда появилась я. – Вот оно как… А куда делись города и всё остальное? На этот счет есть теории? – Ещё бы! Знамо дело куда! Если части чужих миров появились здесь, то части нашего мира: и солнце, и животные, и растения, и радиоактивный воздух, и города – всё переместилось туда. «Логично. И как я сразу не догадался?» По очереди мы ещё долго пытали милашку Кано вопросами, но получить информацию ценнее, чем она уже озвучила не получилось. Или мы неправильно их формулировали для её искусственного интеллекта. За разговорами я и не заметил, как уже прошло часа четыре. – Пора устроить привал! – скомандовала Рин. – Разомните ноги. Вокруг по-прежнему была всё та же степь, потому для привала подходило любое место. Мы остановились и сошли с лошадей. «Теперь ясно, почему местность вокруг Ри́нэки называют пустошью. Антураж с таким диким однообразием и мёртвой тишиной по-другому и не назовёшь.» – Ну, а теперь зарядка! – бодро сказала Рин и начала приседать и размахивать руками. Мы все дружно последовали её примеру. Пятнадцать тел делают зарядку посреди степи. Выглядело это забавно. Где-то в своей механический душе над нами ржали лошади и одна собака. Зарядка закончилась, и я упал, устремив свой взор в небо. Слабый ветерок нежно колыхал траву у моего лица. Я слышал её шелест. Где-то высоко дружно плыли редкие бархатистые облака, краями которых играло солнце своими лучами. Мне уже были привычны необычные цвета этого мира. Иногда казалось, что так было всегда. «Может этот мир не так уж и мёртв?» Своей рукой я нащупал руку Сенго, которая так же молча лежала рядом. Взяв её ладонь, я почувствовал благостную и теплую волну, которая прошла через всё мое тело. Пора было продолжать наш путь. *** Настало время обеда. Я уже изрядно проголодался и у меня начало урчать в пустом желудке. Конечно, я достал из походной сумки и съел несколько сухарей из мерицы, но они помогли ненадолго. Мерица - это местный аналог нашей «земной» ржаной муки. Вообще, так как вся растительность тут в некотором роде «инопланетная», мне долго пришлось запоминать для себя новые названия продуктов и их аналоги в старом времени. Люди очень изобретательны и за долгие века нашли замену и сахару, и картофелю, и даже рису. Да что там говорить, так как здесь нет животных, то и мяса в рационе у людей нет, но даже ему замена нашлась! Изначально, для меня, как для мясоеда, отсутствие мяса было колоссальной трагедией! Но однажды, Сенго дала мне попробовать жареные римолы. Сначала я думал, что ем курятину, но когда узнал от неё, что ем плоды римол, так называемого мясного дерева, то очень удивился. В тот момент я был готов съесть все запасы этих плодов в столовой. Позже я узнал, что римолы не только питательны… Мне пришлось весь следующий день краснеть перед соседями по комнатам и виновато смотреть в их невыспанные глаза, а вот Сенго, наоборот, весь день светилась от счастья и была на удивление милой пай-девочкой. «То-то на меня подозрительно смотрели в столовой, когда я требовал третьей добавки… А Сенго наверняка знала, какой эффект последует и даже не предупредила!» С тех пор я старался не жадничать, употребляя этот вкуснейший заменитель мяса. Ребята тоже проголодались. Ребел обратился к Рин: – Может устроим привал на обед? – Да, потерпите ещё полчасика. Я понимаю, что кушать всем уже захотелось. Но вы потом поймете, – Рин улыбнулась Ребелу и в её глазах промелькнули нотки хитрости. И как раз, где-то через полчаса, перед нами открылся вид на реку, которая серебристой змеёй извивалась в небольшой низменности этой степи. Рин конечно же слышала наш разговор про желание искупаться и, видимо, решила устроить нам к обеду приятный сюрприз, так долго тянув с очередным привалом. «Да ладно! Обед на берегу реки? Шикарно! Как будто самый настоящий пикник.» Река была шириной метров сто пятьдесят и уходила далеко за горизонт. Мы же расположились как бы вдоль её русла, потому переправляться через неё не было нужды. Вода в реке была чистейшей и в меру прогретой солнцем. На берегу росли фруктовые кустарники с ягодами, явно напрашиваясь на наш послеобеденный десерт. – Сначала обед, потом купание! – насколько могла строго, приказала Рин. Мы расположились со своими сумками с припасами прямо у кромки воды. Река была с подветренной стороны и воздух, касаясь водной глади, обвевал нас лёгкой прохладой. Когда все разложили на постеленную импровизированную скатерть свой обед, краем глаза я заметил у Ребела те самые римолы. – Джон, ты смотри, не переборщи с этим, – предупредил я его с ехидством. – А? А что такое? Когда мы затаривались продуктами в столовке, Сенго порекомендовала. Сказала, что это очень вкусно. «Сенго, бл@%ть…! Что за мания прикалываться над друзьями?! Рукалицо…» – А ты раньше их не ел? – Не-а. Не приходилось. Там такой богатый выбор блюд. Я как-то это блюдо и не примечал. Если бы не Сенго, неизвестно, когда бы я его ещё отведал, – голодный Ребел нанизал на вилку кусок римолы и тут же жадно проглотил. Его глаза загорелись, и он замычал от удовольствия. – М-м-м… Сенго! Да это ж курятина! Где ты раньше была!? Я уж думал помру вегетарианцем! Он так обрадовался, что наверняка был готов её расцеловать от счастья. Удивлён, что он ещё не заплакал. Я косо и с упреком посмотрел на молчащую Сенго, которая, сжав губы, сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Видя, как один за одним плод мясного дерева скрывается во рту Ребела, мне тоже всё больше и больше хотелось заржать. Но я терпел, ожидая, когда он всё слопает, решив в этой шутке всё же поддержать свою девушку. Ребел доел и задал вопрос: – Так что ты там говорил про эту еду? После этого силы терпеть кончились, и мы с Сенго повалились на землю в истерическом смехе, хлопая по земле и держась за животы. Все вопросительно смотрели на эту сцену, особенно недоумевал Ребел. Наконец, просмеявшись, Сенго выдала перл, который добил меня окончательно: – Джон, надеюсь ты в палатке будешь сегодня спать один? Надо предупредить твою лошадь, чтобы ночью держалась от тебя подальше! – ??? – Джон, всё хорошо. Это просто она так шутит. Они действительно очень вкусные! – сказал я, вытирая слёзы. – Хрен вас поймёшь с вашими шутками! Была одна ненормальная, стало двое. Пошли лучше купаться, – затем он обиженно посмотрел на Сенго. – А ты сиди вот на берегу, на пекле, и смотри теперь, как мы наслаждаемся прохладной водицей! Девушки остались на берегу, как и несколько парней из отряда, ну а остальные шустро поскидывали броню и радостные, как дети, побежали в воду. Последний раз я купался в водоёме, а не в тесном душе дома или в казарме, ещё за год до моей болезни. У нас в школе была организована поездка на море, как часто практикуется в старших классах. Тогда мы с Шином купались и плавали на перегонки до посинения, пока нас не выгнали из воды руководители группы. «Эх! Шин, какие у нас были времена…» Вода, к слову, была прекрасна. Мы здорово охладились и освежились. Было видно, что Сенго тоже очень хотела искупаться, поэтому, чтобы её сильно не расстраивать, я не стал затягивать своё плавание и унял свой душевный восторг. Ребел, наоборот, плескался как мог, махал Сенго руками, громко и радостно кричал, всем своим видом дразня её в своём желании отомстить. *** Бирюзовое небо постепенно вновь стало проигрывать войну своей багряной сопернице, а та в свою очередь, словно пограничные столбы на отвоёванной территории расставляла вечерние звёзды, за которыми следовали из-за горизонта два генерала-месяца. Та, первая и последняя ночь за пределами города напоминала о себе тревогой и страхом. Рефлекторно, как у собаки Павлова, внутри меня начали просыпаться первобытные инстинкты. Наверное, так чувствовали себя наши далёкие предки, когда наступала ночь и отдавала власть жутким ночным хищникам. Мои смелость и уверенность, сопровождавшие меня в течении предыдущих дней, стали украдкой улетучиваться. – Сенго, а тебе не страшно? – Ну, я бы не сказала, что прям боюсь… Но чем ближе сумерки, тем больше беспокойства где-то внутри, – ответила она и, улыбнувшись, добавила: – Но со мной ты и моя подружка Неко (прим. винтовка Сенго), а также все остальные ребята. Так что бояться нечего! – Ты смелая! Наверное, мне досталась самая смелая девушка Японии. – Э-э-э? Что значит твоё «наверное»? Даже не сомневайся! Кстати, интересно, как там дела у Джона? – Сенго злорадно захихикала. – И не стыдно вот тебе? Бедолага теперь весь измучается. – Так ему и надо! Хи-хи! «Как я ему сочувствую... Но в шутках Сенго нет равных.» Пора было остановиться на ночлег. Экспедиции за пределы города для «Механической кошки» не были чем-то экстраординарным, потому отряд был подготовлен и сразу же начал действовать: мы установили по периметру сигнальные ловушки, палатки, расставили на посты дозорных, которые должны были меняться каждые два часа, разожгли костры. – Всё, лагерь разбит, теперь можно и поспать! – Сенго эротично вытянулась и зевнула. – Идешь? – Ага, сейчас допью только чай. Самое интересное - с нами были Кано и пятнадцать механических лошадей, которые никогда не спят, всегда на стороже, готовые предупредить об опасности. Я уже после первых дней общения с Кано начал относиться к механизмам Рин как к высокоразвитым существам, наделённым помимо интеллекта своей собственной волей, индивидуальностью, разумом, возможно, даже какой-то душой. Таким образом, нас здесь было не пятнадцать, а тридцать один член отряда. «А может у них действительно есть душа? Может, в этих механических созданиях Рин, души тех умерших членов отряда, имена которых они носят? Я теперь тоже член отряда. Значит, когда я умру, Рин сделает какого-нибудь робота и назовёт его Кэтсеро? И каким же животным я буду, любопытно... И будет ли в нём моя душа?» – с этой мыслью я полез в палатку, где уже спала Сенго. *** – Кэтсеро, просыпайся, твоя очередь дежурить, – разбудила меня она. Кое-как продрав глаза, я пополз из палатки на пост. Было ещё темно. Заняв своё место у костра, я подкинул в него пару брикетов. «В этом времени очень приятный климат, ночи тёплые и нет зим. Наверное, это из-за нового солнца и положения планеты.» Ко мне подошла Кано. – Вот доберемся завтра к вечеру до Эриона, там и выспишься. – Думаешь? Мне кажется, как только я увижу этих пришельцев, их мир, город… у меня неделю бессонница будет. Это же невероятно! – Да ничего невероятного в этом нет. Сколько лет уже живём бок о бок. – Ну мы то их ещё не видели. Представляешь? Это можно считать первым контактом человечества с инопланетянами! – Первым? М-м-м? – Ну если подумать, то мы - ваши предки и представители старого мира. Мы жили ещё до вас, значит нашу встречу с ассайцами номинально можно считать, как контакт ваших предков, старой цивилизации. То есть первый. Не знаю, как ещё объяснить… – Ты точно не высыпаешься… – А как они выглядят? – Вот завтра и увидишь! Откуда мне знать? Ведь у вас же первый контакт завтра будет, уважаемый предок. «Ух и злюка!» – Кэтсеро! Они здесь. Я их слышу и вижу. – Кто? В тридцати-сорока метрах от меня взлетела сигнальная ракета. Падая она осветила пространство впереди. То, что я увидел, вызвало у меня шок: земля была будто живая, она шевелилась, словно море в шторм. Нет, это были не волны, это двигались сотни тварей. Они буквально кишели. Я тут же вскочил и закричал во всю глотку: – ТРЕВОГА! В принципе, все к этому времени уже были на ногах и начали занимать круговую оборону. Ко мне подбежала Сенго и легла на позицию, поставив винтовку на сошки. С другой стороны, направив автомат в сторону тварей, присел Ребел. – Ох, и жаркая же сегодня будет ночка! – воскликнул он. Не смотря на всю абсурдность, Сенго не удержалась в очередной раз прикольнуться над бедолагой. – Джон, так она и без этих пожирателей была у тебя жаркой! – Чёртова денимоница! – выругался он и засмеялся. – Я тебе это припомню! – Хорошо! Тогда давайте все выживем! Не смейте умирать! Я нажал на кнопку устройства и голубым лучом появился мой меч. Внутри проснулся мандраж, а по спине пошел озноб. Вверх поднялись ещё несколько ракет, осветив тварей. Рин начала громко командовать: – На изготовку! Сзади меня зажглись прожектора. Твари, как одна посмотрели в нашу сторону и в их свете забликовали сотни жутких и голодных глаз. Живая волна двинулась на нас, словно цунами. Отряд открыл шквал огня. Со стороны тварей поднялся вой и визг, но они даже не думали отступить. В трёх метрах у меня над головой пролетела высоко подпрыгнувшая Рин и, поливая градом пуль эту волну, буквально внизалась в неё. Всё происходило очень быстро. Одна из тварей, широко раскрыв усеянную зубами пасть прыгнула в мою сторону. Я застыл в параличе. Ощущение рук и ног внезапно пропало. Душу сковал страх. «Мне конец?» А потом как в замедленной киносъёмке картинка сначала замедлилась, затем вовсе остановилась. Безудержно колотящееся в груди сердце стало успокаиваться. Все окружающие звуки пропали, и я теперь слышал только своё дыхание и... «– Подари им смерть! Бей! Кроши! Наконец-то проснулся, ДЬЯВОЛ? – У меня опять в голове этот голос? Чёрт! – Не скучал? Посмотри, как без меня ты раскис! Ничтожество! – Уйди! Уйди прочь из моей головы! – Куда мне идти? Ведь это и моя голова! Ты думаешь справиться со всеми этими чудовищами без меня? Ты же ходячий кусок мяса! К вечеру ты будешь не в Эрионе, а лежать в этой пустоши куском говна одной из этих тварей! – Я и без тебя прекрасно справлюсь! Это психическое расстройство, ТЫ не НАСТОЯЩИЙ! Я ПРИДУМАЛ тебя во время пыток, потому ЧТО мне было больно и страшно! ТЕБЯ НЕТ! – Выжил бы ты тогда там, в подземелье без меня? НЕТ! Выживешь ли сейчас? СМИРИСЬ! Мы одно целое! ТЫ и Я! – Чёрт! Чёрт! Чёрт! Что мне делать? Этот голос исчез же прошлый раз! Он меня обманывал. Он врал мне! – ХА-ХА-ХА! Я врал тебе? Ты псих! Я ЭТО ТЫ! Так что, если кто и врал – то это ты врал себе же сам! – Ты снова хочешь меня запутать? Уйди! Так… Кэтсеро… Успокойся. Дыши ровно. Это всё наваждение. Не паникуй. Тебе сейчас необходимо сосредоточиться… – Ты там долго будешь ерундой заниматься? Посмотри, эта тварь уже почти достала тебя. Еще секунда и её зубы раскрошат твою дурную и упрямую голову. Ты уже чувствуешь её дыхание? Ты видишь с каким аппетитом смотрят на тебя эти безжизненные глаза? Ты так сильно хочешь, чтобы я ушёл? Исчез? Секунда… Дьявол, секунда отделяет тебя от неминуемой смерти. Секунда и твоя девка будет истерично стонать над остатками твоей ничтожной плоти. Ты прогоняешь меня. Ты ненавидишь меня. Хочешь избавиться от меня. Это последнее, что ты можешь сделать в своей жизни? И на это ты хочешь потратить эту драгоценную секунду своего существования? На борьбу с собой? На самовнушение в своей самостоятельности и здравости рассудка? Тебе так принципиально подохнуть чёртовым героем, победившем в этом бою лишь самого себя? Представь, как завтра все будут смеяться над твоей нелепой смертью и над никчёмным твоим существованием! Представь эпитафию над своей крошечной могилкой с куском дерьма в картонной коробке, вместо гроба: “Вместо того, чтобы принять свою силу, своё настоящее Я… Вместо того, чтобы принять реальность и сражаться с чудовищами, он никчёмно подох трусом и стал обедом, сражаясь с самим собой”. Вот умора! – Не правда! А-а-а! Что мне делать? Зачем? Зачем ты появился в моей голове? Я не хочу быть сумасшедшим! – А ты действительно глупый… Я не появился. Я всегда был. И если ты перестанешь ломать комедию и не станешь сейчас едой, то мы всегда будем вместе. До каких пор ты будешь отвергать самого себя? Пока смерть не разлучит нас? ТАК ВОТ ОНА! Смотрит на тебя из самой глубины ада и уже капает на твоё лицо своей вонючей слюной. Дьявол, слышишь? У тебя осталось уже половина секунды! Смотри какие острые зубы! Они так близко! АМ! – Я уже не успею увернуться или отразить удар… – Прими реальность. Примирись с собой. Перестань считать себя сумасшедшим. Весь этот мир сумасшедший! Почему ты должен отличаться? Хватит боятся и отвергать меня. Просто слушай меня… слушай своё Я. Вспомни, как мы уделали тех ублюдков из ордена! Вспомни, как было нам весело! Вспомни каким ты был сильным, быстрым, бесстрашным и непобедимым! Вспомни, как голыми поломанными руками ты раздавливал их черепа, давил глаза, вырывал жилы, кишки и мышцы, ломал кости, разрывал кожу… Ты упрекаешь меня, что я тебя обманул? Ты ненавидишь меня за ложь? КАКАЯ ТЕБЕ РАЗНИЦА, ЕСЛИ ТЫ ПОБЕДИЛ И ВЫЖИЛ? Разве ты не хочешь сейчас жить и стать героем для своей девки… для всех? ТАК КАКАЯ РАЗНИЦА КАКИМ СПОСОБОМ ТЫ БЛ#$@ТЬ ВЫЖИВЕШЬ? – И что я должен делать? ДА. Я ХОЧУ ЖИТЬ. Я ХОЧУ УБИТЬ ЭТИХ ТВАРЕЙ! ХРЕН С ТОБОЙ! Раз я ДЬЯВОЛ, пусть так и будет! Раз от тебя не избавиться, кроме как подохнуть сейчас, тогда ПОМОГИ МНЕ ПОБЕДИТЬ! – Ну вот, видишь, как всё просто… О-о-о! Наконец-то я чувствую, что ты действительно проснулся и перестал заниматься идиотизмом.» Я вернулся в реальность и почувствовал, появившуюся в мгновение силу, злость и непреодолимое желание жить. Страх, мандраж, сомнения – всё исчезло без следа. Тварь была громадная, настолько, что её челюсти были открыты не менее, чем на метр. Её нёбо уже было над моей головой, а нижние зубы почти коснулись моей груди. Резко извернувшись из пасти, я со всего размаха рубанул мечом поперёк головы пожирателя. Из-за того, что меч не имел физического лезвия, я не ощутил самого удара. Луч просто за доли секунды прошел через всю голову от верха до низа, от чего та разделилась на две половины и извергла на меня фонтан крови. Не чувствуя сопротивления плоти и упора, я подался вперёд, упав лицом прямо между двух половин разрубленной головы. Это было омерзительно. Вкладывать силу в удар явно было моей ошибкой. Весь перепачканный липкой кровью, я резко поднялся. В пылу боя мы с ребятами пытались держаться поближе. Очередная тварь прыгнула на Сенго, та в свою очередь сунула ствол винтовки в пасть пожирателю и пустила пулю прямо в глотку. Для верности, следом, но уже учитывая ошибку с приложением силы, лёгким движением я отрубил чудовищу голову. Давление тварей на наш лагерь усиливалось. Им не было числа. Всё больше я чувствовал в себе боевой азарт и отрешённость, относительно своей безопасности. Без разбора налево и направо я размахивал мечом, словно безумец. Луч без сопротивления проходил сквозь мясо и кости, словно намекая: в мире нет ничего, что я не смог бы разрубить. Краем своего единственного глаза, я видел, что сражается даже Кано. Она рвала глотки наступающим своими металлическими зубами, неистово накидываясь на их огромные тела. Голубые огоньки её глаз то тут, то там мелькали по полю боя. «Так наша «милашка», оказывается ещё и боевая собака?» – моё уважение к неё росло на глазах. Стрекот автоматов, вой чудищ, выстрелы винтовок, свист пуль, зарево прожекторов, команды... Жуткая бойня оживила пустошь, спавшую до этого в тишине, и растянувшуюся на сотни миль вокруг в своей безжизненности и спокойствии. Несмотря на напор, твари пока ещё не пересекли границы лагеря. Я сбился со счёта убитых моим мечом. В каком-то запале и «режиме берсеркера», я не заметил, как сам выдвинулся вперёд и уже резал пожирателей в их глубине. Кровь то и дело вырывалась из их разрубленных вен и артерий, поливая меня кровавым дождём. Я чувствовал её присутствие и противную липкость уже под бронёй. Куски плоти и конечности разлетались в разные стороны, а вопли и визги, которые казались жуткими, врывались глубоко в уши, доставляя маниакальное наслаждение. В один из моментов мне пришла в голову идея испробовать невидимость, но тут же я отбросил эту мысль по двум причинам: я был в зоне огня и, если меня не увидят свои, то есть шанс, что пристрелят, во-вторых броня была насквозь пропитана кровью и она не позволила бы мне этого сделать. Зато очень пригодился щит. Он был просто потрясающий, выручив меня несколько раз, когда тварь практически уже схватила меня. Я прикрывал ребят, они прикрывали меня. Во мраке с невероятной скоростью мелькал луч моего меча, то исчезая на миллисекунды, погрузившись в очередную плоть, то снова появляясь в поисках следующей жертвы. Именно так: жертвой был уже не я. Сейчас я был кровожадным, поглощённым яростью и бесстрашием охотником. Я получал кайф от этой бойни. Я чувствовал пульсацию жизни в каждой клетке своего быстрого, сильного и, казалось, бессмертного тела. «– Вот так! Теперь ты понимаешь мою заботу о тебе? Ты понимаешь, что не можешь без меня? Что глупо отвергать свою сущность и свою силу? Ты ДЬЯВОЛ, а эти твари, всего лишь мелкие никчёмные насекомые под твоими ногами! Ты всесилен! Ты непобедим! Они ничто!» – кричал голос в моей голове. И он был прав. Сейчас я понял, что я жив только благодаря ему. Что я обрету победу и стану настоящим солдатом только благодаря ему. Что этот голос – я сам. Не тот мальчишка Кэтсеро, а я, самый настоящий: мужчина, который прошел через все муки адских пыток, нападений, мучений и боли. Мужчина, который хочет жить и защищать свою девушку и своих друзей. Защищать этот мир. Мужчина, который не боится. Обретший в испытаниях ярость, мужество и веру в себя. Бойня длилась уже не менее часа. Благодаря наушникам, я переговаривался со всеми и чётко слышал команды Рин, которая сражалась где-то впереди, в самой гуще тварей. Следом за мной, оттесняя нападающих голодных чудовищ по флангам продвигались Сенго, Ребел и Оока поливая их огненным смерчем. Двигаться становилось всё тяжелее, земля была завалена огромными тушами и стала уже вязкой от крови. Из-за неё, кстати, моя броня прилипла к телу, а волосы встали колом. Я обратил внимание на ребят, волосы, лица, броня, оружие – всё так же было пропитано ей насквозь. В наушниках я услышал голос Рин: – Ребята, ну как вы там? Держитесь? Мы уже почти справились. – Да, всё в порядке. Их стало заметно меньше, ­– ответил я, тяжело дыша от бесконечного махания мечом. Тут же послышался голос Сенго: – Кэтсеро, а ты прирожденный боец. Я же тебе говорила, что у тебя шикарное оружие! – Да, да! Соглашусь, это потрясающее оружие. Оно без труда режет этих тварей. Вмешался Ребел: – Я думаю мы сполна отомстили за ту ночь и наших погибших товарищей. За весь тот ужас. Раздались последние выстрелы. В живых больше не осталось не одного чудовища, возможно, часть сбежала. Бой был окончен. Хоть меч и весил не больше телефона, но у меня всё равно с непривычки таких долгих движений отнималась рука. Мы сидели грязные, уставшие, но бесконечно довольные в центре лагеря, пытаясь отдышатся. Все улыбались. Потерь с нашей стороны не было. Я никогда ещё не был в настоящем сражении, поэтому не могу описать то, что чувствую сейчас. Это были какие-то новые ощущения: эйфория, адреналин, облегчение, воодушевление… спокойствие… абсолютное безграничное спокойствие и удовлетворение проделанной работой. Светало. Наступало утро. ---------- Территория тьмы. Часть 3. Туда, где брезжит одинокий свет – Рин, мы в таком виде, надеюсь, не поедем? Может река какая-нибудь будет по пути? – поинтересовался Ребел, пытаясь оттереть засохшую кровь и ошмётки плоти с доспехов и оружия. Кровь пожирателей уже высохла, от чего коже было не комфортно и сухо, а волосы у всех превратились в тёмно-бордовую жёсткую солому. Особенно не была похожа сама на себя Рин. Её роскошные белоснежные волосы, казалось, превратились в ветошь, которую обычно используют для мытья полов. Недавно взошедшее солнце стало печь наши тела намного сильнее обычного. Продолжать в таких условиях путь по пустоши было бы самоубийством или, по крайней мере, пыткой. – Только в пределах трёх-четырёх часов езды. Но нам придётся сделать небольшой крюк. В Эрион мы прибудем не к вечеру, а уже ближе к полуночи, – ответила Рин, смачивая водой из фляги кусок ткани, чтобы протереть лицо и шею. – Тогда нам надо поспешить, пока солнце ещё набирает силу, – сказал Джон и тут же, со скрипом, поднялся. Если честно, во всём теле была такая дикая усталость, что вставать и куда-то идти совсем не было желания. Наверное, каждый сейчас бы замертво уснул хоть сидя, хоть стоя. Пересилив себя, мы собрали лагерь, с трудом забрались на своих киберлошадей и продолжили путь на запад. Постепенно равнина сменилась холмистой местностью. Растительность здесь была уже несколько выше. Где-то, местами, стало можно наблюдать высокие деревья. Они по высоте и форме очень походили на привычные деревья моего прошлого: тёмно-коричневая кора, ветви, листья. Неземное происхождение выдавали лишь листья. У них не было привычного зелёного цвета, а те же оттенки, что и у окружающей травы и кустарников. – Сейчас мы переходим перешеек, соединяющий бывшие японские острова с материком. Некогда здесь было море, – громко констатировала, находящаяся в метрах десяти спереди, Рин. – То есть мы, по идее, должны сейчас будем попасть в Корею? – блеснул я своими географическими познаниями. Рин, тут же, своим ответом поставила мне по географии двойку: – Нет, Кэтсеро, она теперь севернее. Сейчас всё несколько иначе: мы движемся в сторону бывшего Шанхая. – Действительно, в голове всё это повернуть и соединить не так-то просто. «Так значит Китай...» Адреналин, захлёстывавший всё нутро, постепенно отступал, а тело, в особенности конечности, обмякли. До реки мы следовали в каком-то одурманенном состоянии полудрёма и мысленной отстранённости. Весь отряд шёл за Рин. По её покачивающемуся телу и склонённой голове было видно, что она тоже была сильно уставшей и сонной. Я обнял толстую металлическую шею Хоанга. Несмотря на то, что металл должен бы был нагреться на солнце, он был приятно прохладным. Я прильнул к нему головой и, уже не обращая внимания на такую жёсткую "подушку", погрузился в полусон. «Наверняка, такое по-человечески уставшее состояние своей богини могут наблюдать только близкие ей люди – её отряд. На публике она всегда держится сильной, но она такой же человек… Человек! Со всеми слабостями, эмоциями, переживаниями. Со всеми людскими достоинствами и недостатками. Но мог ли обычный человек, обладая фактическим бессмертием, безграничной властью и статусом живого Бога, сохранить в себе тонкие и хрупкие нити гуманизма, сострадания и совести? Мир рухнул. Развращённый и перенаселённый мир вечно дерущихся между собой за ресурсы, религию, взгляды и влияние детей, построивших свою эгоцентричную модель бытия и возомнивших себя верхом эволюции всей безграничной вселенной. Была ли та эпидемия наказанием нам за беспощадную эксплуатацию и уничтожение природы? Была ли Великая Катастрофа, окончательно перевернувшая и перекроившая реальность рукотворна? Или это тоже был план природы по избавлению себя от паразитов, терзающих её плоть? Где теперь все эти идеологии? Где религии? Где все эти глобальные и национальные интересы? Что они оставили после себя? Не осталось ни городов, ни машин, ничего… Всё превратилось в песок и пыль пустошей, что соседствуют лишь с заунывным ветром. А Рин… Является ли она частью старого мира, перешагнувшая через пропасть людской жадности, алчности, похоти, несущая в своих добрых руках сквозь века и жестокость этой недружелюбной реальности светоч возрождения? Или она порождение новой, обновлённой Земли, что неизведанным образом возникло на пепелище цивилизации, как когда-то непостижимым образом возникла вся вселенная? Наделённая мудростью и опытом веков душа, сохранившая наивность и милосердие, заточённая в бессмертную, отчасти кибернетическую плоть и обречённая на тяжкое бремя сохранять через свою кровь саму жизнь, само существование человека, как биологического вида. Смог бы кто-либо ещё, кроме неё, сохранить это всё, не превратившись в деспота и тирана? Смог бы кто-нибудь выдержать тысячелетие ответственности, осознавая, что впереди тебя ждут ещё долгие тысячи и тысячи лет неразрывной судьбы быть спасительным плотом и последней надеждой, без права на личную жизнь или уход на покой, без права на смерть?» – Кэтсеро, проснись! Уже прибыли, – окликнула меня Сенго, расталкивая за плечо. «Лезут же в голову всякие заумные мысли… Даже не понял, спал я или бодрствовал.» Перед моим взором открылась река. В отличии от предыдущей, она была не столь большой. Скорее, её можно было бы назвать лесным горным ручьём, воды которого бурно и быстро устремлялись через галечные пороги, издавая при этом приятный и оживляющий безжизненный простор гул. Вокруг по берегу было большое количество кустарников и, склоняющихся над водной поверхностью, деревьев, схожих своими длинными, свисающими почти в воду, ветвями с плакучими ивами. Я склонился над кристально чистой водой. На меня пристально, уставшим взглядом, смотрел седовласый старик. Его лицо с чёрной повязкой, прикрывающей отсутствующий глаз, было испещрено шрамами и рубцами от ожогов. Оно было грязное и, казалось, незнакомое. Если прямо сейчас я лицом к лицу встретился бы со своими родителями, то они вряд ли узнали бы меня. «Сколько времени прошло с тех пор, как я очнулся в капсуле? Несколько месяцев? Словно прошла целая вечность… Словно за эти несколько месяцев я прожил, навёрстывая упущенное, все эти тысячу с лишним лет…» Я погрузил руки в воду, и тут же ощутил обжигающий холод, пронзающий словно иглы. Вода была адски ледяная. На секунду мне даже расхотелось купаться. Мы разделились с девушками. Они ушли немного выше по течению. Наспех мы смыли с себя запёкшуюся кровь. Начало сводить ноги и кисти. Кристально-чистая вода окрасилась в красный и потоком уносила с места нашего купания и стирки всю эту грязь куда-то далеко вниз по течению. Своим присутствием мы оставляли след в этом девственно-чистом нетронутом ранее месте. Не самый приятный след и, от части, мне даже стало стыдно нарушать этот дикий первобытный покой природы. Холодная вода отрезвила. Любой намёк на сонливость безвозвратно исчез. Мы начали оживляться, в том числе это проявилось в словесной активности отряда. В наш строй снова вернулись бодрость и повседневная посредственность с её улыбками, шутками и суматохой. Так же вернулась наша женская часть. И она явно была недовольна видом сушащейся на солнышке нашей одежды. Косые взгляды девушек, вынужденных ходить в мокрой экипировке и сушить её на себе, несколько осадили наш дух. Ко мне подошла Сенго. С неё капала вода. Она мило улыбнулась, что не сулило в конкретной ситуации ничего хорошего и, таким же милым мягким голосом, спросила: – Кетсэро, ты ведь уже освободился и постирал вещи? – Да, уже всё сделал, – ответил я и ощутил надвигающуюся опасность. – Есть очень ответственное важное дело… – Какое? – буркнул я несколько в сторону. Сенго ещё шире улыбнулась. – Надо оттереть кровищу с Кано. Тёмные тучи сгустились над моей бедной головой и прямо в темя шандарахнула молния обречённости и прозрения. – Ё-ё-ё… Кано… Невольно я чуть не присел. Конечно же, Кано была металлической и не могла, в прямом смысле слова, искупаться сама. «Но почему именно я!?» Тут же я задал этот вопрос Сенго вслух. На что получил, хоть в чём-то успокаивающий моё возмущение, ответ: – Я помогала мыться Рин. Так что не корчи такую несчастную и страдальческую гримасу. Из-за ног Сенго высунулась виноватая морда Кано. Её сияющие синие четыре глаза жалостливо и неподвижно смотрели на меня. Следующие полчаса я мокрой тряпкой оттирал до блеска каждую из многочисленных её деталей и механизмов. Кано послушно стояла у кромки воды. Труднее всего было достать запачканные кровью части, находящиеся между сервоприводами, проводами, какими-то шлангами и шестерёнками. – Ты очень хорошо проявил себя, – решила подбодрить меня Кано в знак благодарности, – Ты молодец. И Сенго тоже была очень хороша и все вы. – Спасибо. Однако нам далеко до вас с Рин. – Здесь бы тоже надо протереть, – сказала Кано, повернув ко мне свою голову и широко раскрыв пасть, усеянную острыми, как хирургический скальпель, металлическими зубами. – Извини, обычно на руку надевают кольчужную перчатку, чтобы не пораниться, так что поаккуратнее. Сенго и Ребел с не притворным любопытством наблюдали за этим процессом, перешептываясь и щерясь. Конечно, было наверное забавно наблюдать за тем, как моя рука погружается по локоть в зубастую пасть. Было страшно, с виду нелицеприятно, но я справился. Сенго залезла в сумку и достала несколько бутербродов. Как раз, когда я закончил чистку Кано, она подошла и предложила перед дорогой перекусить, что было весьма кстати. Ну а собака, радостной припрыжкой, побежала красоваться перед всеми своим ослепительным блеском. Мы продолжили наш путь. *** – Рин, а пожиратели ведь охотятся только ночью? Расскажи побольше о них, – попросила её Сенго. – Да, днём мы их никогда не замечали. Они не любят солнце и днём прячутся в своих многочисленных пещерах-лабиринтах. Они съели всё, что было на поверхности, те немногочисленные виды животных, что перенеслись на Землю их каких-либо миров. В данный момент они- вершина пищевой цепочки планеты. – А вы не пытались их уничтожить в этих пещерах? Ведь невозможно же вечно их бояться и терпеть!? – Хах, конечно же мы их изучали и много раз пытались. Но это- Сизифов труд. Их пещеры очень протяжённы, и запутанны. Это их территория, их там тысячи, если не десятки тысяч. Это как улей. В тёмных узких пещерах нам конец с любой технологией и любым количеством солдат. Остаётся лишь их отваживать по ночам приближаться к нашей территории и этим всячески пресекать их попытки устроить гнездо поближе к нам. Они очень умные твари. – Ты сказала они всё съели, как они тогда продолжают жить? Разве они не должны были вымереть? – А разве у них мало еды? – многозначительно ответила вопросом на вопрос Рин. – Что ты имеешь ввиду? – Их много. Они быстро размножаются. Они жрут друг друга. Когда нет еды, они занимаются каннибализмом. У каждой огромной стаи есть свой улей. У улья есть своя территория. По ночам они жрут своих сородичей из других семей, присягнувших на их территорию или же расширяют свою. По ночам тут кипят такие страсти… Куда бы мы не вступили за пределами Ринэки- это чья-то территория. Понимая, что под "кормёжкой" Рин имеет в виду и нас, стало как-то неприятно и мерзко. – Каннибалы значит… – прошептал я. Рин решила, что полученная информация вполне исчерпывающая, лишь добавила: – Мы никогда не встречали самцов. Лишь одни самки. Видимо их поведенчество действительно сравнимо с пчёлами. Самцы судя по всему никогда не покидают улей и наверняка в стае есть кто-то вроде матки. Я спросил: – И они по всей планете? Куда не сунься, везде ты будешь завтраком? – Наверное. Кэтсеро, мы мало что знаем, что там за границами других близлежащих стран. Мы можем лишь по слухам знать, что твориться у них, а сами они не суются дальше своих соседей. Вот так и живём в своём тесном мирке. – Интересно же было бы исследовать эти неизвестные земли, наверное. Планета большая, а мы не знаем и десятой её части. Вдруг есть ещё кучи стран, рас и возможно континенты или места, где живут нормальные животные и нет этих тварей… Только я замечтался и мысленно себя представил Магеланом или Колумбом, как раздался спускающий меня на землю комментарий Сенго: – Ага. Или же живут твари пострашнее этих. – Ну разве нельзя быть оптимистичнее? Вообще странно было бы, если столько цивилизаций забросило на такой небольшой клочок земли, а всё остальное осталось бы пустым. Даже если логически подумать: пять рас только на юго-восточную Азию, значит во всем мире должно быть не менее пятидесяти рас и государств. Мои слова, видимо, как-то заставили задуматься Сенго над этим. – Возможно, в этом есть логика и часть правды… Чёрт! Неужели нельзя было за тысячу с лишним лет куда-нибудь отправить экспедицию или построить корабль и сплавать? Даже не мы, другие расы из-за океана могли бы проплыть, или прийти к нам, к соседям. Где эпоха великих географических открытий? Ощущение что время остановилось и ничего не происходит, и не меняется многие века. Это и вправду любопытно! – Может вас и отправить в экспедицию? – обернулась к нам и, с серьёзным лицом, заметила Рин. – У нас туго с добровольцами, но это хорошая идея! То ли это Рин серьёзно имела ввиду, то ли это была шутка, но мы с Сенго переглянулись и решили заткнуться, пока нас реально не отправили в прекрасное и неизведанное далёко. Заманчивая перспектива стать новым Колумбом, могла с повышенным шансом обернуться перспективой стать новым Куком. *** Голубое солнце медленно опускалось за горизонт. Где-то вдалеке виднелись слабые огни. – Это приграничная застава Ассайской империи, – подметила Рин, словно предугадывая наши вопросы. Любопытство начало застилать разум и появилось внутреннее возбуждение, какое обычно бывает у ребёнка, открывающего подарки на день рождения. Огни становились всё ближе и на горизонте стала отчётливо видна чёрная полоса, уходящая в стороны от огней на многие десятки миль, так, что она казалась бесконечной. Местами более слабые огоньки мелькали и по периметру полосы, мы же двигались, казалось в самый её центр, где зарево, разрывающее плоть вечернего мрака, светило словно маяк, указывая направление редким путникам пустоши и вселяя радость последних минут нелёгкого и наполненного ужасом странствия. Приблизившись, мы удивлённо открыли рты, имеется в виду те, кто первый раз отправился в путешествие за пределы Ринэки. Это были не только мы, новички отряда, но и несколько более бывалых солдат, горожан. А открыли мы рты, когда уже почти вплотную подошли к чёрной полосе. Это была гигантская стена, уходящая вверх не менее чем на сто метров. Она была монументальна и эпична, казалось, она может выдержать даже ядерный взрыв. Трудно даже было представить, каких титанический усилий стоило построить эту бесконечно длинную стену высотой с сорокаэтажный дом. – Рин, и насколько длинная эта стена? – спросил я, пытаясь хоть как-то очухаться от удивления. – Вокруг всей Ассайской империи… Ммм… Думаю не меньше десяти тысяч миль. – Это же просто ох@#&ть! Я знаю, сквернословить было плохо, но я почувствовал, что моё мнение разделили все. – Зато, в пределах всей империи, наверняка нет не одного пожирателя. Видимо, усилия по возведению этой стены с лихвой оправдывают себя, – сказал Ребел. – Если только подкоп устроят. Рин тут же исключила данное предположение: – Исключено. Стена уходит под землю ещё на пятьдесят метров, к тому же она полностью армированная. – Откуда… – Я её проектировала. – Что? Рин, ты серьёзно? – Сенго очень удивилась, – Есть хоть что-нибудь, к чему ты не причастна? – Ну, учитывая население Ринэки, нам хватает и городской стены. Конечно сейчас бы можно и расширяться немного… – Рин многозначительно и задумчиво подняла взор и, спустя десяток секунд, продолжила: – Когда мы начали строить Ринэку, население было несколько тысяч испуганных и обездоленных людей. Разве мы могли построить своими силами большой и укреплённый город, не имея ресурсов и ночами защищаясь от тварей? Ассайцы и другие расы находились в таком же невыгодном положении, при том имея несколько примитивные технологии, но обладая огромным "людским" ресурсом в десятки миллионов. То было великое соглашение. Так называемая "Хартия пяти рас". Мы обеспечили другие народы технологиями строительства оборонительных сооружений и добычи, обработки полезных ископаемых, вооружили их армии, а они дали нам уже добытые ресурсы для строительства и огромное количество рабочих, которые и помогли построить наш город. Все в плюсе. Кстати, именно тогда и появился язык, на котором сейчас все разговаривают. Это некая смесь всех наших языков. Помните ведь, почему людям не удалось закончить строительство вавилонской башни? Пока Рин развивала свою мысль о важности межвидового сотрудничества и опасений конфликта между порядком расплодившимися населением стран, мы как раз подъехали вплотную к воротам империи. Над воротами высилась башня, и вправду напоминающая маяк. Огромные ворота, которые открывают, судя по всему не так часто, со скрежетом медленно стали открываться и, в предвкушении лицезрения невиданных доселе разумных существ, к моему горлу подступил ком, а сердце стало биться чаще. Ворота распахнулись и, какими-то традиционными инструментами, вроде барабанов, дудок, свирелей и струнной хрени, заиграла музыка, напоминающая марш или гимн. Навстречу нам по обе стороны створа выстроились колонны существ с факелами. Существа были выше человеческого роста, возможно около двух- двух с половиной метров. У них было две ноги, две руки. Руки их были худощавы, как и само телосложение. Но, несмотря на кажущуюся худобу, они всё равно выглядели крепкими и крупными. Кожа их имела лиловый цвет. Уши были длинными и заострёнными, словно у эльфов из историй и аниме. Волосы были у каждого разные: от блондинисто-зеленоватого до красного, но у всех они были заплетены в многочисленные длинные косы вперемежку со свободно спадающими волосами ниже плеч. На лицах и по телу были какие-то, либо врожденные, либо татуированные рисунки. А может это был боевой или религиозный раскрас... Посему это напоминало воинов маори. В остальном строение лица было вполне схоже с человеческим: два глаза с цветной радужкой, крупный и прямой нос с толстой переносицей, один довольно широкий рот, без всяких там щупальцев или торчащих клыков, имеющий самые обычные губы цвета немного потемнее, чем кожа. Волевой подбородок. Кроме волос на голове, их тела скорее всего не имели прочей растительности ни на руках, ни на лице… На этом я решил остановиться на размышлениях о волосяных покровах. Ещё я заметил, что, вроде, у них четыре пальца, вместо пяти, как у нас. Держа в одной руке факел, в другой они держали орудия, похожие на копья, но наконечник был толстым и тупым, а не традиционным для колющего оружия, возможно оно было огнестрельным или дробящим. Одежда представляла собой какую-то смесь древнегреческой или римской брони, выдавая своим цветом и фактурой кожаную, имея при этом немногочисленные металлические вставки. Ноги были частично оголены и закрыты металлом. Торс и бедра закрывала какая-то кольчужная юбка, украшенная лентами и кусочками цветной ткани. Это конечно было очень волнующе и круто. Сам Армстронг или Гагарин сейчас завидовали бы мне смертельной завистью. Да, наверное, это было круче, чем полёт на какую-то там безжизненную луну. Тут целый живой и уникальный мир. Проехав метров пятьдесят вдоль строя, мы остановились. Рин спрыгнула с лошади и рукой нам приказала сделать так же. Мы спешились. Музыка перестала играть. И навстречу к нам вышла небольшая делегация. В центре шел нарядный, словно индийский раджа, ассайец с… Жёлтой кожей. По обе стороны от него были существа женского пола: они были ниже ростом, уже сравнимы с человеческим, их лица были более утонченными, под одеждами, напоминающими цветастое сари прослеживалась грудь. Оттенок кожи у них был красным, даже в большую сторону розовато- красным. В руках у них были подносы с приветственными угощениями. Они улыбались и выглядели вполне дружелюбно, по сравнению с серьёзными и гордым лицами у воинов. Встречающий нас чиновник, внезапно рухнул на одно колено и выдал на понятном и уже привычном языке: – О, благородная богиня-воительница столь же благородного народа людей. Я Бу-Мирсен, приветствую тебя и твоих достопочтенных спутников от имени всей Ассайской империи и нашего великого императора Санкту-биш-Малема, достойнейшего и благороднейшего среди нашего рода. Добро пожаловать на наши земли и чувствуйте себя как дома, о великая и бессмертная, одна из величайших. «Однако, сколько уважения. Довольно-таки приятный и гостеприимный народ, судя по хорошему началу.» Девушки с подносами, вторя чиновнику, слегка присели и поклонились, а воины, стоящие по сторонам, ударяя оружием по земле громко прокричали: – Приветствуем вас! Слава великой! Слава бессмертной! Слава мудрой! Слава богине-воительнице! – И я приветствую вас! О, гордые и сильные войны! – громко закричала Рин. – а потом уже тише сказала, поднимающемуся с колена, чиновнику: – Приветствуем вас и весь ваш великий народ от всей души. Мы пришли с миром. – Еще раз, добро пожаловать! – сказал чиновник, поклонившись и жестом подзывая девушек с подносами, как бы передавая им дальнейшую эстафету гостеприимства. До Эриона оставались считанные часы. Часы безопасного пути по этим удивительным и мирным землям. Впереди Эрион. ---------- Территория тьмы. Часть 4. Великий Эрион После угощения, мы продолжили свой путь в Эрион. Встречавший нас чиновник, по имени Бу-Мирсен, вызвался нас сопровождать. По этой причине мы решили идти пешим порядком, хотя, со своим ростом и широким шагом ассайцы, наверняка, не отставали бы от лошадей. Но выглядело бы это, как минимум, не уважительно и не прилично. И как только мы выдвинулись, я понял причину, зачем нас сопровождали. – Уважаемая богиня, – обратился ассайец к Рин, – Вас не было в нашем государстве уже много столетий. Ваше прибытие - великая радость для нас! Пока мы идём в город, я должен вас ввести в курс всех дел, – он улыбнулся и, посмотрев на нас, продолжил: – А также ваших спутников. – Я поняла, – ответила Рин. – Ну что ж, у нас есть, как раз, пару часов узнать как можно больше. – Итак. Мы подобрали для вашего пребывания лучший дом в Эрионе. Он находиться почти в центре. Его расположение поможет как можно лучше изучить город и его достопримечательности. Ваша посольская миссия также располагается неподалёку. Они будут несказанно рады пообщаться со своими соотечественниками и воочию вас лицезреть, о благороднейшая. Мы решили, что после дороги вам необходимо отдохнуть и освоиться, поэтому приём императора назначен на третий день по прибытию. Весь дворец готовиться к этому! – Да, интересно как за эти долгие годы изменился Эрион. Как изменились люди... – О, город очень расцвёл и увеличился в своём великолепии. Ну а люди по-прежнему добры и благожелательны. Затем он решил немного проинструктировать нас: – У вас полная свобода передвижения по городу. У нас безопасно. Дабы не пугать народ- лучше передвигаться без оружия. Золотой империал имеет свободное хождение в империи, поэтому можете смело везде расплачиваться своей валютой. Курс - один к семи. Империалы особенно ценятся, потому прошу вас не злоупотреблять чаевыми и не слишком баловать народ в тавернах и лавках. Возможно, вам будут давать завышенную цену. Но вы торгуйтесь. У нас это принято. Иногда цена может опуститься в несколько раз. Пользоваться ли определёнными видами услуг… Кхм… Решать вам, – на этом Бу-Мирсен запнулся и замолчал, ожидая, видимо наших вопросов и уточнений. «Что же это за услуги такие...? Но таверны - это уже интересно.» Дорога была хорошо изъезжена и ухожена. По сторонам, при свете факелов, можно было разглядеть остриженные декоративные кустарники и окошенные газоны. То и дело, в сторону от основной дороги, по которой мы двигались, отходили другие просёлочные дороги, ведущие на фермы и в посёлки, слабый свет коих виднелся вдалеке, то справа, то слева. Население Ассайской империи было велико: примерно тридцать с лишним миллионов, а земля была ограниченна соседями и стеной. Потому, ассайцы очень бережно относились к своей земле, стараясь всячески её облагородить. Основное население жило большими семьями на фермах, что очень пользовалось уважением и приносило достаток. Обеспечение едой города и большого населения- было первостепенной задачей. За отсутствием охотничьего и животноводческого промыслов, только и оставалось, что надеяться на дары земли. Население Эриона, примерно, соответствовало населению Ринэки. Образ жизни же или быт кардинально отличались от человеческого. Город был наполнен тавернами и злачными местами на любой вкус. Со всей империи и соседних стран сюда прибывали торговцы, отчего был развит гостиничный бизнес, особенно в торговых кварталах. А там, где есть гостиницы и таверны, всегда найдётся местечко для девы, желающей скрасить досуг и залезть поглубже в карман. Ремесло у ассайцев было сильно развито: существовало множество пошивочных мастерских, кузнец и гончарных цехов. Я не раз встречал в Ринэке различные образцы ассайского ремесла. Обычно это были богато украшенные и расписанные сосуды, сервизы и кухонная утварь. Империя была страной с абсолютной монархией и чёткой аристократическо-классовой иерархией феодального типа. В зависимости от принадлежности к той или иной касте, ассайцы имели разные оттенки кожи. Воины, например, имели лиловый цвет; чиновники, бюрократы и люди науки имели жёлтый цвет; придворная челядь, фермеры, ремесленники и прочие "люди труда" имели красновато- розоватый оттенок; жрецы и лекари- зеленоватый; члены императорской семьи были альбиносами; ну и последняя группа, в которую входили проститутки, батраки, слуги и социальные изгои имела бледно-голубой цвет кожи. Ассайцы умели менять цвет оттенка своей кожи, но процесс этот был довольно длительный и запрещённый, если вы не выходите из своей группы. Вот такое "цветное" население жило в империи. Огни вечно не спящего Эриона виднелись всё ярче. Пока Бу-Мирсен отвечал на наши вопросы и расширял познания о империи и её населении, я будто начинал слышать всё отчетливей его шум. Шум громких тостов, стук бокалов, звон монет, беспечный смех голубокожих официанток, ругань и спор подвыпивших торговцев и солдат. Этот город совсем не похож на вечно спокойную Ринэку с её интеллигентностью, скромностью и ночной тишиной. Эрион был окружён стеной, которая была уже не сравнима своей внушительностью со стенами Ринэки или великой стеной на границе, нося больше символический характер и функционально лишь очерчивая границу города. Сам же город находился словно на гигантском холме, таким образом, что дома словно возвышались над стеной, а над ними, в свою очередь, возвышался, хорошо освещённый всеми тремя лунами, императорский дворец, крыши башен которого были покрыты серебристым металлом, отчего отражали красивый нежно-голубой свет. Так же во дворце было великое множество окон в каждом из которых виднелся огонь. Мы прошли в большие открытые ворота, у которых молча стояла полусонная стража, заметно отличавшаяся качеством и видом доспехов от пограничников, поприветствовавшая нас лёгкими поклоном. За воротами, едва уловимо, я учуял лёгкий аромат еды, вперемежку с запахом нечистот и костра. Дорога была уже каменной, но не устланной аккуратно брусчаткой, как у нас, а скорее покрытая булыжниками, галькой и щебнем, плотно утрамбованными до состояния бетона. Начали показываться первые постройки и дома, представляющие собой нагромождения в несколько этажей из дерева, камня, иногда из всего подряд, обмазанные известью и глиной. Освещения в городе, по крайней мере здесь на окраине, не было. Но, благодаря свету из окон, возможно было разглядеть некоторые окружающие детали. Ожидания оправдались и, проходя мимо какой-то харчевни, мы услышали из небольших окон, без стёкол, с распахнутыми деревянными ставнями, множественный смех, шум и гам. У входа, в сумраке, виднелись несколько силуэтов. На самой улице прохожих людей пока не было видно, но небольшие проулки то и дело уходили то туда, то сюда, между домами, где скорее всего и кипела ночная жизнь. В одном из окон, на третьем этаже, я увидел наблюдающего за нами ребёнка. Стоило повернуть и поднять голову в его сторону, фигура тут же скрылась из проёма. Спустя квартал, в полумраке начало встречаться всё больше силуэтов, куда-то идущих или стоящих по несколько и, видимо, о чём-то беседовавших. Как только мы равнялись с ними, их разговор затихал. Не было видно, смотрят ли они на нас или приветствуют какими-либо жестами, но стоили удалиться, как едва заметный шёпот и разговор вновь продолжались. Дальше дома были уже больше каменными и аккуратными. Здесь, видимо, жили более обеспеченные ассайцы. Кое-где, отблеском, виднелись вывески лавок, мастерских. Там же где были вывески таверн, ставни на всем первом этаже были распахнуты настежь, оттуда светил яркий свет, слышался шум и вырвался аромат всяческих блюд, зазывая прохожих. Эрион, действительно, был очень оживлённым торговым и политическим центром, напомнив мне тут же наши крупные города и столицы прошлого, где жизнь не замолкала не на секунду. Наш путь от ворот до нашего гостевого дома подошёл к концу. Я уже порядком устал идти. Мы остановились перед большим светлым зданием, с большими окнами и украшенным фасадом, напоминающим богатый купеческий дом или палаты какого-нибудь сенатора, аристократа. Какой-то изгороди или ворот у дома не было, как и придворовой территории, которой обычно в обязательном порядке обладают подобные имения. Дом стоял прямо вдоль улицы, среди небольших, но также привлекательных, в отличии от окраины, зданий. Однако, у парадного входа был некий карман, видимо рассчитанный на парковку экипажей или встречи гостей. Было уже далеко за полночь. Мы до жути хотели спать. Учитывая, что всю прошедшую ночь мы сражались, без сна мы находились почти уже двое суток. Как только мы поднялись по немногочисленным ступеням, оставив Хоанга и других киберлошадей у входа, двери распахнулись и в глаза ударил яркий свет. Сразу, как глаза привыкли, я увидел просторный зал в аристократическом стиле с лестницами, ведущими наверх. У потолка висели крупные кованые люстры с большим количеством свечей. Видимо ассайцам не было знакомо электричество. Нас встречал довольно крупный ассайец в свободной и яркой одежде с головным убором, напоминающем чалму. Немного позади стояли еще четыре ассайские девушки в сари. Они нам поклонились и ассайец произнес: – Добро пожаловать, уважаемые и благороднейшие! – затем, он ещё сильнее поклонился в сторону Рин. – Великая богиня! Мы безмерно рады предоставить вам свои услуги. Мы позаботился о высшем комфортабельном пребывании и расположении в этом скромном жилище. Всё время вашего пребывания в Эрионе, мы будем неустанно служить вам. Меня зовут Эру-Баал. Служанок зовут: Са-Акри, Ну-Сел, Ну-Вэ и Аш-Кнер. При назывании своего имени, каждая служанка делала шаг вперёд и, улыбаясь, делала реверанс. «Ну да, очень скромное жилище… Ещё и слуг дали…» Мы поклонились в ответ. – Будем рады вашему гостеприимству, – ответила Рин. – Прошу позаботьтесь о нас. Бу-Мирсен, тоже поклонился и попрощался с нами: – Ну что ж. Вы очень устали с дороги. Прошу вас, отдыхайте. Я вас покидаю и желаю доброй ночи. Сопровождавшая нас делегация удалилась. Нас, уставших и выжатых как лимоны, девушки, после нашего отказа от еды, тут же проводили на второй этаж по разным крыльями здания. Каждому досталась отдельная комната, в том числе, мне и Сенго. – Извините, господин! Мы не знали, во сколько вы прибудете, и надеялись зажечь свет, пока вы завтракаете. Я сейчас… – виновато сказала Ну-Сел, попытавшаяся было пройти в комнату. – Спасибо, не стоит беспокоиться. Я попрощался со всеми и с Сенго, после чего устало закрыл дверь и на ощупь стал искать кровать. Где-то шагов через пятнадцать, я споткнулся и, громко ударившись защитой наколенников о пол, упал лицом в мягкую и пахнущую каким-то ароматом подушку. «Что? Кровать на полу?» ---------- Территория тьмы. Часть 5. Великий Эрион. Похождения отряда ОТ АВТОРА: Здравствуйте, уважаемые читатели! В нескольких сюжетных идеях в этой части главы учавствовали читатели из группы ВК по авторскому квесту для читателей. Приятного чтения! Приглашаю в группу ВК по данной книге: https://vk.com/this_new_world_ranobe В ней постоянно публикуются новые арты, идет обсуждение, а так же главы публикуются в первую очередь. Бонусом к части прилагаю один из артов. Спасибо и прошу оставлять отзывы и впечатления в комментариях в ВК или здесь. Это важно для автора. ***** Я медленно погружаюсь всё глубже. Вода красная и, где-то там далеко сверху, на её поверхности, играет своими лучами свет. Я медленно тону. Мои конечности абсолютно расслаблены и не подконтрольны. Почему-то я не захлёбываюсь и не паникую. Мне спокойно. Абсолютное спокойствие. «Где я? Почему я оказался в воде? Это океан? Красный океан?» На поверхности что-то мелькнуло и ко мне стал приближаться чей-то силуэт. «Кто это?» Силуэт приблизился и уже стало можно различить его черты и детали. «Это я? Почему он так похож на меня?» – Ну здравствуй, дьявол Кэтсеро! – обратилась ко мне моя копия. – Нам было так весело прошлой ночью. Тебе ведь было весело? – Ты? Ты помог мне. – Я всегда помогал тебе. Если мы умрём, то будет совсем не весело. Верно? – Ты ведь поможешь мне не умереть? Поможешь выжить? – Ты никогда не умрёшь, дьявол Кэтсеро… – Никогда? – Никогда... Почему-то от этих слов мне стало страшно. Лицо моей копии начало трансформироваться и изменяться, пока я не увидел перед собой лицо маленького Шина. Он был примерно того же возраста, как когда мы познакомились. Он молча смотрел на меня. Я услышал всплески воды, а затем, на поверхности этого красного океана, я увидел сначала десятки, затем сотни силуэтов. Они падали в воду и тонули. Эти тела погружались мимо меня в бездну. Их становилось всё больше и больше, а Шин также молчаливо смотрел на меня. Казалось, тонущих уже десятки и сотни тысяч. Из-за тел я перестал видеть свет на поверхности, а во рту почувствовал металлический и противный вкус крови. – Мидзуки! – вдруг закричал Шин и потянул к моему лицу руку. – Что? Кто это? – МИДЗУКИ! *** Мои глаза ещё были закрыты, но я уже проснулся. «Опять эти чёртовы сны! Походу, я заснул вчера прямо в одежде.» Я поднялся и хотел было слезть с кровати, но тут же убедился, что я спал на полу. Моей кроватью оказался матрац. Обстановка в комнате была весьма аскетична: собственно, матрац; очень низкий столик; несколько расписных сундуков и ларей; канделябры на стене; а также большое зеркало в золочёной оправе. Судя по отсутствию стульев и высоте столика, я сделал вывод, что сидеть здесь принято прямо на полу, на котором, кстати, лежал шикарный жёлтый ковёр. Раздался робкий стук в дверь, и она тут же приоткрылась. – Соня, ты уже проснулся? – раздался голос Сенго, а затем дверь открылась ещё сильнее, и она вошла. – Ага. Сколько мы проспали? Который час? – Уже полдень, – она подошла ко мне, нежно обняла, поднялась на носочки и поцеловала. – Ты так и спал в доспехах что ли? – У меня сил их снять не хватило, – я улыбнулся и в желании ещё хоть немного насладиться вкусом её губ продолжил её целовать. – М-м-м… Пора идти! – она потянула меня из комнаты за руку. Мы спустились в центральный зал, где нас тут же встретила одна из горничных. Это была Са-Акри. – Добрый день! Надеюсь, вам хорошо спалось? Пройдёмте со мной, пожалуйста. Мы пошли за Са-Акри и оказались в столовой. На полу за длинным столом уже сидели: Джон, Рин, Оока, Миранда и ещё несколько человек, которые успели проснуться. Остальные, видимо, ещё дрыхли. – О! Вот и наши красавцы! – заревел Ребел. – Мы уже почти наелись, а вы чуть ли обед не проспали. – Джон, у тебя совсем нет чувства такта! – одёрнул его Оока. Но он не унимался: – Ну вы так и будете стоять в проходе или сядете за стол наконец-то? Давно я не ел, сидя на полу. Даже возникла какая-то ностальгия. На столе стояли металлические графины с напитками, несколько больших глиняных кувшинов, множество тарелок с различными яствами. В основном это были: салаты, пироги с начинками, овощные супы и рагу. Я было потянулся за одним из графинов, чтобы налить себе и Сенго, как тут же ловкие руки горничной перехватили его. – Я вам налью, господин. Не беспокойтесь. Вы будете ирам, ганя или сок? Мы в непонимании переглянулись с Сенго. Горничная всё тут же поняла. – Ирам - это наше лёгкое вино, ганя - более крепкий напиток. Джон уточнил: – Подобие сладкого фруктового глинтвейна и ганя - типа соке. В Ринэке я впервые попробовал вино. Пару раз на романтическом ужине с Сенго и, однажды, в компании с ней и ребятами. Вино в Ринэке только одного вкуса и мне стало любопытно попробовать чего-нибудь новенького. Тем более, я ощущал, что в незнакомой обстановке и после всех приключений в пути мой организм требовал релакса. Во взгляде Сенго я увидел солидарность. – Ирам, пожалуйста. – Ну, а теперь тост! За наши грядущие приключения! – проревел Ребел. Теперь я понял, почему он сейчас такой шумный и гиперактивный: у него в кубке была ганя, причём, судя по-своему это уже не первый его тост. – Ох уж эти американцы! Когда пьют - всегда такие громкие и не могут остановиться, – сказала мне Сенго, но так, чтобы Ребел услышал. Шанс его уколоть не был упущен. Он хотел было ответить, но Рин, которая сидела справа, шутливо треснула его по голове металлической рукой. Мы все рассмеялись. Я пригубил ирам. Он был очень приятным, без резкого привкуса спирта. Сначала я почувствовал фруктовый и действительно, довольно сладкий букет, а затем какое-то мятное послевкусие, снимающее чрезмерную изначальную сладость. Кроме ринейского вина я никогда больше ничего не пил из алкоголя, потому не могу сравнить с напитками прошлого. Но ирам мне очень понравился. Вся еда была довольно вкусной, где-то непривычно острой или, наоборот, сладкой. Особенно понравился супчик и пироги. В прошлом я не был меломаном в национальных кухнях мира, но данную кухню я бы отнёс больше к индийской по остроте и специям, а пироги и сладости к арабской. Так по-человечески мы уже не ели несколько дней, поэтому все заплетали за обе щеки и запивали ирамом и соками. Ирам очень хорошо своей сладостью нивелировал остроту основных блюд. – Рин, какие у нас планы на эти два дня? – спросила Сенго. – Сейчас можно погулять по городу пару часов, как раз остальные проснутся и поедят. Потом нас ждут представители знати в поместье одного из них, ну и далее уже сами решайте. Можно в один из многочисленных местных трактиров заглянуть, можно на боковую. Завтра обед в нашем посольстве. Они очень хотели увидеть нас сегодня, но я попросила перенести на завтра. – Конечно в трактир! – заорал Ребел и тут же получил локтем от Рин. – Ой… *** Раз уж мы располагались в центре города, то решили на сегодня ограничиться местным рынком и лавками. Тем более, в нашем распоряжении было всего несколько часов. Ночное впечатление от города было верным - центр был очень приятным. Добротные здания, газоны, деревья, мостовые. Не красивее и не величественнее Ринэки, но достойно столицы империи. На улицах было многолюдно. Среди высоких ассайцев мы ощущали себя карликами, а нечаянно столкнуться с ассайским мужчиной грозило приземлением на зад. Толпа была довольно пёстрой, как в одежде, так ещё и в цвете кожи. Но большинство было красноватого или голубого цвета. Многие с любопытством разглядывали нас, но агрессии или чего-то отрицательного не чувствовалось. Скорее дружелюбие и любопытство. Мы шли по улице и разглядывали всё по сторонам. – А у меня есть сюрприз, – сказала Рин и залезла в свою сумку. Через десяток секунд она вытащила из неё фотоаппарат. – Рин, что же ты молчала? – удивлённо спросила Сенго. – Если честно, он уже десяток лет пылился на полке, и я про него забыла, – ответила она виновато с улыбкой. – Собрала его уже очень давно, и даже как-то периодически пользовалась, но разве о всём упомнишь? А тут собиралась в Эрион, и он мне на глаза попался. – Если бы я знала, что у тебя есть фотоаппарат, то непременно запечатлела бы нашу присягу! Такой момент! У-у-у! Рин развела руками. – Как вернёмся в Ринэку - я покажу вам альбомы с фотографиями. Если интересно, конечно, – сказала Миранда. – Чёрт! И мы узнаём об этом только сейчас! – раздался на всю улицу голос захмелевшего Ребела. Теперь руками развела Миранда. Я спохватился: – Кстати. А где Кано? – Она ещё утром отправилась на виллу, где будет приём, для согласований и подготовки. Она-то не дрыхнет до обеда, как некоторые, – ответила Миранда. Мы сделали несколько коллективных фото на фоне зданий и уже пришли на рынок. Здесь было очень оживлённо и шумно. Рынок представлял собой множество длинных рядов с прилавками, между которых ходили, выбирая товары, покупатели. Над каждым торговым местом был навес. Причём, навесы были разноцветные и яркие, и, видимо, помимо защиты от зноя, своим цветом должны были привлекать внимание именно к этой лавке. – Такой толпой будет не удобно ходить в узких рядах, да и мешать местным будем. Так что давайте разобьёмся по несколько человек, – предложила Рин. Конечно же я пошёл с Сенго. Рин удалилась с Мирандой, Ребел с Оокой. Сенго зависла у прилавков с различными поделками, сувенирами и украшениями. А я поодаль отвлёкся на ножи ручной работы. Их было тут великое множество. – О! Впервые вижу заинтересовавшегося моим товаром ринейца! Здравствуйте! Что-нибудь показать? – засуетился высокий краснокожий продавец. – У вас очень красивые ножи! – Их делает мой отец. Он очень знаменитый ремесленник! Каа-Саабу. Может слышал? – Нет, простите, я сегодня первый день в вашем городе. – О! Так это правда, что ночью к нам прибыла богиня-воительница? А я не поверил слухам! Её пару сотен лет здесь не было. Думал враки. Думал ты из местных ринейцев. – Местных? – Ну тех, которые в торговом представительстве или посольстве… Хммм… Хотя в такой добротной броне я их не встречал… Ох, какая у тебя хорошая броня! Вот бы такую нашим солдатам на границах… Вижу тебе больше всего этот понравился? Торговец взял с прилавка и протянул мне абсолютно чёрный как уголь нож. Он был очень лёгким и удобно лежал в руке. Больше всего, помимо необычного цвета, мне понравилась его деревянная рукоять. На ней были очень красивые резные узоры. Он буквально завораживал, хотя, я никогда не тяготел к холодному или какому бы то не было оружию. – Хороший вкус. Он стоит три тысячи монет. Особый металл! «Ох, это же четыреста с лишним империалов! У меня зарплата сто пятьдесят! Грабитель, а не продавец!» Я с улыбкой протянул нож обратно. – Я подумаю, спасибо. «И нахрена мне вообще нож сдался!? Три тысячи монет!» – Не пожалеешь! Выручит не раз! Такого крепкого метала не сыщешь! – Я понимаю, спасибо. Я подумаю. Я решил побыстрее свинтить подальше от этой лавки и стал глазами искать Сенго. Нашел. Она подняла руку и на солнце любовалась какой-то вещицей. Пока я подошёл к ней, она уже её отдала торговцу. И с такой же улыбкой, как и я пару минут назад, твердила: "Я подумаю". – Ну что? Выбрала себе что-нибудь? – Да так… ничего особенного, – затем она шепнула мне на ухо: – Пойдём отсюда. Тут конские цены. Время, отпущенное на ротозейство, заканчивалось и уже наступала пора собираться всем. Тем временем, Оока с Ребелом, как истинные вояки, зависли в оружейной лавке, восторгаясь кованным оружием и мастерством кузнецов. Они даже умудрились несколько раз поспорить. Мы уже собрались, а они задерживались. Раздался смех, когда Ребел наконец-то показался. Он волок, с нескрываемыми усилиями, за собой по земле огромный двуручный топор, который был явно ему не по размеру. Позади шёл, взявшийся за живот и хохочущий Оока. Ассайцы, наблюдавшие такую сцену, тоже улыбались. – Это ещё что? – подняв брови, изумилась Рин. – Джон, ты нормальный? Зачем ты купил топор, размером больше себя? Ты что с ним собрался делать? – сквозь смех спросила Сенго. Оока поддразнивал: – Я его, между прочим, отговаривал! Даже кузнец ржал с него! Я помогать тащить его не буду! – И чего? Я его повешу на стену в комнату! Вы посмотрите какой он шикарный: какая ковка, какие орнаменты. Не у кого такого крутого сувенира из Эриона не будет. Так что не завидуйте потом! Так мы, смеясь, и пошли к своему временному жилищу за лошадьми, чтобы отправиться на виллу. Я и Оока всё же подсобили Ребелу в доставке его "сувенира". *** Вилла располагалась в нескольких милях от города. Ещё раз мы прошлись по знакомому маршруту, которым попали сюда ночью, но уже не пешком, а на лошадях. За воротами, без теней зданий, было знойно. На небе не было ни облачка. По сторонам дороги раскинулись поля с поспевающим урожаем. Временами встречались пешие путники, которые, завидев нас, сторонились на обочину и встречали нас уважительным поклоном. Мы свернули с основной дороги на примыкающую грунтовую. Через минут десять завиднелась большая вилла. Когда мы уже подъезжали, из здания вывалила большая делегация встречающих с Кано. Мы подъехали и спешились. Перед нами стояло около тридцати ассайцев. Они по очереди кланялись и приветствовали: - Я министр Зер-Хуур. Добро пожаловать! - Я сенатор Наэ-Ишар! Рад вас видеть! И так далее. Здесь же был и уже знакомый нам Бу-Мирсен. Вилла представляла собой огромных размеров двухэтажное здание с покатой крышей. В отличие от городских зданий в Эрионе, у этого было очень много больших балконов и террас, а также много колонн. Мы прошли внутрь и нас сразу же провели на второй этаж, как раз на одну из таких террас под открытым небом. Она была очень просторной и, видимо, была предназначена как раз для многолюдных приёмов. В её углу играли музыканты и стояла ожидающая прислуга. Здесь даже деревья в больших горшках росли. Под навесами располагались столы с напитками и едой. Столы были высокие, но стульев не было. Я сразу предположил, что встреча проходит "на ногах". В основном все беседовали с Рин. Речь шла о сотрудничестве, торговле, поставках ресурсов и вооружения. В общем, меня эти темы мало интересовали, как и остальных членов отряда. Мы угощались едой, а прислуга то и дело подливала нам ирам. К нашей компании время от времени, для приличия, всё же подходили представители знати, интересуясь хорошо ли нам отдыхается или просто высказывая своё уважение. «Светские рауты явно не для меня! Скукотище...» – Добрый день! Рада приветствовать вас, великие ринейские войны, – обратилась к нам очень милая желтокожая ассайская дама в розовом, роскошном и пышном платье. В руках у неё был веер, на шее было дивное ожерелье, на руках многочисленные кольцевые браслеты с драгоценными камнями. Она вся сияла и улыбалась. Мы поздоровались в ответ. – Ну не такие уж и великие, как наша богиня, – сказал Ребел. – Ну что вы!? Я уверена, что в вас сейчас говорит скромность, – она посмотрела на меня. – Такой молодой, но по виду и увечьям очень хороший и опытный воин. Мне как-то стало немного стыдно, и я засмущался. Толи Ребел решил переключить тему, толи в нём забурлили гормоны вперемежку с алкоголем, и он выдал: – Вы прекрасны! Дивной красоты дама! Позвольте представиться: капитан Джон Ребел! Разрешите даме поцеловать ручку!? – Суа-Нен… И мне… приятно… Видимо она несколько растерялась от предложения Джона. – Что ты творишь? – прошипела Сенго, а затем обратилась к Суа-Нен: – Прошу извинить нашего товарища. Алкоголь и жаркое солнце пагубно на него подействовали. Жёлтая кожа ассайки разлилась розовым румянцем. – Ничего страшного… – она отвела глаза в сторону. – Мне конечно делали предложения… но ринеец первый раз. – Э-э-э? Предложение? – ошарашенно удивилась Сенго. – Ну конечно! Это синекожие распутные девки могут позволить себе раскидываться поцелуями налево и направо, а то и больше. В высшем обществе любой поцелуй расценивается как признание и предложение брака. Так что я польщена и даже не знаю, как реагировать. Ммм… – она обратилась к Ребелу: – Я должна подумать… Ребел побледнел и частично протрезвел от такой новости. Он стоял как телеграфный столб. С одной стороны, ему было стыдно отречься от своих слов, а с другой он всегда следовал кредо, что за свои слова в любом состоянии нужно отвечать… Он даже где-то смирился с перспективой такого необычного и неожиданного брака, если того потребует долг или будет возможность избежать позора и международного скандала. – Я вынуждена удалиться, настало моё время провести переговоры с великой богиней. Суа-Нен, уходя, игриво кинула взгляд на Ребела и так же игриво прикрыла улыбку веером, этими жестами окончательно добив несчастного. – Да-а-а… Ну ты и попал… – подметила Сенго, едва сдерживая смех и пыжась, в попытке сделать лицо серьёзным. Наконец-то, Джон заговорил: – Я никогда в жизни ещё так не вляпывался… Ну, по крайней мере, она хотя бы довольно привлекательная… Последняя фраза разорвала попытки сдержаться, и мы расхохотались. Благо, Суа-Нен была уже занята разговором с Рин и прошло достаточно времени, чтобы она не восприняла это на свой счёт. Кано в ужасе проскулила, закрыв глаза металлической лапой. *** Светский раут длился уже около двух часов. Мы облопались и порядком захмелели. Ребел уже почти не пил, вероятно, прокручивая в своей голове варианты выхода из патовой ситуации. Министр Зер-Хуур, как принимающая сторона, громко объявил: – Уважаемые достопочтенные гости! Прошу следовать за мной! Нас ждёт культурная часть сего скромного и радостного мероприятия! Все, кроме музыкантов и слуг последовали за министром. Через несколько минут мы оказались на заднем дворе виллы, где располагались скамьи и сцена. Нам предстояло увидеть театральное представление. Лишь дважды меня отец водил в театр кабуки и вот, кто бы знал - я в театре спустя тысячу с лишним лет… На сцену вышел ассайец в наряде, украшенном перьями и монетами. Воцарилась тишина. Давно. Давным-давно, светило солнце, Озаряя красными лучами наш дивный и прекрасный мир. И пели птицы нам, Леса полны животных, И рыбы плыли по волнам, Достаток, счастье и довольство. Изобилие! Гармония! Мир… О, наш прекрасный, дивный мир! За что разгневали богов? Несчастные! Спасайтесь! О нет! Он здесь! На сцену вышел ассайец с посохом, облачённый во всё чёрное. Намерен наказать я вас! Я бог Сараш. За все грехи, лишу я счастья вас! Сотру весь мир! В один лишь час, И уничтожу вас, ассайцы! Первый актёр: За что? Мы верно прегрешили? Но мы лишь счастливо и мирно жили! Сараш: О нет! Вы алчны и жестоки были! Вы мучали и вешали рабов, Распоряжались как скотиной, И миллионы неутешных вдов, Своими войнами взрастили! Вы обитали в облаках, Обогреваясь красным солнцем, Лаская самолюбие в лучах, Реальность и жестокость, Свою не замечали толком. Первый актёр: Прошу не гневайся на нас, Учтём свои ошибки, Великий смерти бог Сараш, Мы просим, смилуйся! Великий! Сараш: Свои грехи замаливать решили? Что ж, поздно! Я наведу порядок в этом мире! Первый актёр: Что это? Вдруг, солнце стало синим! Исчез весь скот! Дома исчезли! Земля вдруг шевелиться стала, Прошла зелёная волна, Дым, лёд, исчезли реки и поля! Растения вдруг изменились, Великий бог Сараш! За что пролил на нас, Свою немилость? Сараш: За что? Ты снова вопрошаешь? Не ты ль сёк спины непокорных? Не ты ль копьём пронзал сердца? Не ты ль в три горла пировал? Изволь- получено сполна! Первый актёр удаляется. Появляется новый с короной на голове. Я Санкту-биш-Ааль! Я царь средь всех ассайцев! Мы примем бога наказанье! Разгневали богов мы, Сбылись Ан-Нкту все предсказанья! Сошли мы в нижний мир, Настигли голод и разруха. Богов кровавый пир! И шепот смерти в ухо, Я слышу! Я слышу! Кто там в темноте? О боги! Ассайцев твари разрывают, Терзают, разрывают плоть, Детей невинных пожирают! Сараш: Отныне вот вам наказанье! Всех ваших жертв итог. И может в новом мире, Вы вспомните за что, Вас покарал великий смерти бог. Сараш удаляется. Появляется актриса с бутафорскими кошачьими ушами, хвостом и механической рукой. Богиня жизни я, Рин-Рин, Что слабых защищает! Я свет во тьме, я светоч в этом мире, Я вас спасу! Я помогу! Спасу детей, утешу вдов, Свои грехи вы искупили! Царь ассайцев встаёт на колени. Не уж то свет пролило в этом мире? Богиня жизни, всех нас ты спасла, Стеной великой заградив, Остатки нас спасая! Рин: Я помогу и одолею смерти бога! Отныне, всё вы искупили! В меня вы только верьте, Я буду вам опорой, До самой своей смерти! И тьмы не бойтесь больше! Теперь я вам защита, От нечисти ночной! Достаточно крови и слёз пролито, Над неизведанной землёй. Бутафорская Рин прогоняет Сараша. Царь ассайцев: Отныне, чтить среди богов тебя мы будем, Ты нас спасла! Пройдет хоть сотни поколений, Но милость эту не забудем! Ассайцев раса спасена! Рин: Так будет между нами договор! О дружбе вечной, В мире и согласии. Скрепим же! Царь жмёт руку Рин. Царь: Скреплено! И узы наши неразрывны! Отстроим град здесь на холме, С тобой где встретились впервые. Названье граду – Эрион! Что значит – место встречи, И пусть веками он, Событий сих, Как символ - будет вечен! Представление закончилось. Актеры поклонились под аплодисменты. *** После долгих и тёплых прощаний, наконец-то мы вернулись в город. – Ну что теперь оторвёмся? – спросил до этого грустноватый Ребел. – Ну, если учесть, что скоро ты станешь мужем знатной ассайской дамы, напоследок можно и развлечься, – подкольнула его Рин. – Так ты уже знаешь? – Конечно знаю! Как ты думаешь, кому предстоит вести тебя на алтарь? – Рин засмеялась. – И когда ты успела поменяться местами с Сенго? Сенго подняла бровь. – Не переживай! Придет и моя очередь. Боюсь, от двойного сарказма, ты сбежишь в пустошь ещё до женитьбы… А я погулять на твоей свадьбе ещё хочу… – А вот и подходящий трактирчик! – указала Рин на вывеску. «Вот от кого, но от Рин желания продолжить банкет я не ожидал… Хотя она обычная молодая девушка… Почему бы и нет?» Мы припарковали лошадей у таверны под изумлённые и любопытные взгляды стоящих у входа и зашли внутрь. Играла весёлая и довольно-таки складная музыка. За столами сидели компании ассайцев и иногда ассайек, а некоторые ассайки на коленях у ассайцев. Короче, здесь была шумная и порядком подвыпившая тусовка. Как только мы вошли своей немалой компанией, музыка притихла и все взоры устремились на нас. Наступила минута гробового молчания. И вдруг: – К нам пожаловала богиня-воительница! – Да здравствует богиня жизни! – О! Какая великая честь! Музыка вновь заиграла, а ассайцы стали махать нам руками, всячески приветствовать и привлекать внимание. Тут же к нам на перегонки подбежали сразу несколько симпатичных голубокожих официанток. – О! Большая радость принимать таких высоких гостей! Добро пожаловать! Мы к вашим услугам! Неужели наше заведение удостоилось такой величайшей чести!? Нас проводили за столик. Он оказался мал для такой большой компании и суетливые официантки сдвинули сразу несколько столов. Ну и конечно же! Мы сели на пол за эти низенькие столы… Не успели мы сесть, как официантка, сломя голову, подбежала к нам с огромным графином. – Извините! Этот прекрасный ирам вам дарит вон та компания благородных воинов! Нам помахала компания лиловокожих ассайцев. Не успели мы им помахать в ответ, высказывая благодарность, как тут же с графином к нам подбежала вторая официантка. – Извините! Этот наивкуснейший ирам большой выдержки приносит вам в дар вон та копания ремесленников! И желает вам приятного отдыха! Короче, через минут пять, у нас на столиках стояло с десяток графинов с ирамом и ганя, а по всему трактиру то и дело разносились тосты в честь благородных гостей. Было жутко приятно и неожиданно. «Вот мы и пожинаем первые плоды того, что мы в кошке…» Весь трактир стоял на ушах. То звучали тосты за нас, за Рин, то мы произносили ответный тосты. Что говорить о нас, если запьянела даже Рин. Официантки то и дело суетились. Вскоре, мы начали уже угощать ассайцев и дружно фотографироваться «на память», хотя ассайцы вряд ли понимали, что же мы делаем этой маленькой коробочкой и почему в неё машем и улыбаемся. Когда всем трактиром стали запевать песни, стало ясно, что мы из трактира не уйдём, а скорее всего уползём. По крайней мере, на Хоанга я не заберусь… Ему, походу, придётся пинать мой полутруп до самого особняка. Я не заметил как, но Сенго сидела уже у меня на коленях с очередным кубком ирама, а на коленях у Ребела, Ооки и некоторых ребят сидели практически полураздетые ассайки, с вожделением их обнимающие. «Чёрт! Как до такого дошло!?» Едва осилив ещё пару кубков, мы с Сенго решили сворачивать гулянье. Раскрасневшиеся и захмелевшие Рин и Миранда нас в этом поддержали. Мы решили не обламывать ребят с продолжением банкета и возложили дальнейшую заботу о них официанткам, ассайкам и остальным присутствующим. В конце концов они люди самостоятельные и взрослые. Но на всякий случай, Рин поручила Кано за ними приглядывать. Добирались до поместья мы не на лошадях, а скорее лошади задавали нам нужное направление. Нас же болтало зигзагами от одного края улицы до другого. Дальше я уже не помню, как окончательно на автопилоте добрался до поместья, комнаты, кровати… *** Ребята продолжали развлекаться дальше. Ребел и Оока сами не заметили, как оказались в каком-то слабоосвещённом и задымленном благовониями помещении. Играла музыка. Рядом дремали мертвецки пьяные ассайцы и ассайки. Одна из них умудрилась заснуть прямо на коленях Джона, крепко его обняв за талию. «Б%@& как я здесь оказался?» Немного стало возвращаться сознание. Что бы окончательно собрать свои мысли, он закурил свою трубку. Оока не спал, его разум просто отсутствовал. В таком состоянии спрашивать его об ихнем местонахождении было делом гиблым. Кроме музыки в помещении стояла абсолютная тишина. Вдруг, лёгкие тюлевые занавески спереди раздвинулись и Ребел увидел перед собой красивую и стройную ассайку на сцене. Она молча начала танцевать. В ритм музыки. Конечно же он сразу догадался, что танец эротический. «Возможно нас пригласила и притащила сюда эта спящая ассайская компашка? Рин нас убьёт! У-у-у… Я уже дважды сегодня обос»%№ся. Несомненно, убьет!» Девушка продолжала танцевать и медленно раздеваться. Ребелу очень приглянулась её фигура, подчёркиваемая тусклым светом. Её танец был пропитан грацией, и она завораживала своими движениями. Уже почти голая, она подошла ближе. Джон смог лучше её рассмотреть: у неё были бездонные рубиновые глаза и ярко-бордовые волосы, в ушах были большие серьги с подвесками в виде каких-то животных. Она взяла Ребела за руку и потянула за собой. Он аккуратно отстранил спящую у себя на коленях девушку и ведомый азартом, алкоголем и долгим воздержанием поддался искушению пойти за ней. – Как тебя зовут? – Эа-Нея, мой господин. Меня зовут Эа-Нея… Этой ночью Ребел впервые в этой новой жизни отдался в руки страсти. Искусная в ублажении ассайка сделала всё, чтобы Ребел запомнил её надолго и не пожалел об этом приключении, даже если Рин прилюдно распнёт его на площади Ринэки. А Оока в итоге вырубился, так и проспав до утра в обнимку с пьяными ассайцами. *** Я еле-еле продрал глаза. Во рту было сухо и противно, а голова раскалывалась на тысячи маленьких осколков. Рядом лежала Сенго. Из-за того, что я зашевелился, она тоже проснулась. – М-м-м… Какой ужас! Почему за хорошее времяпрепровождение приходиться так жестоко расплачиваться!? – сказала она слегка хриплым голосом. – Я уже с половины посиделок в таверне ничего толком не помню, а уж как добрались сюда – и вовсе. – Аналогично… Сейчас бы попить. Кое-как раскачавшись и одевшись, мы спустились вниз. Скорее всего, горничные и дворецкий были свидетелями нашего «прихода» ночью домой и улыбались, глядя на наши, порядком распухшие, лица. – Проходите в столовую пожалуйста! Мы сейчас всё подготовим! В столовой сидели только Миранда и Рин. Судя по их виду, они были бодры и свежи. «Как же я им завидую…» – А где все остальные? – поинтересовалась Сенго. – Все ещё спят, а Ребел с Оокой не возвращались. Развлекаются с гейшами местными, – с нескрываемой улыбкой констатировала Рин. Миранда ехидным смехом её поддержала. – Откуда ты знаешь где они? Может с ними что-то случилось? Уже утро прошло! – обеспокоилась Сенго. – Ну так все вернулись, кроме них. Я сразу послала Кано найти и доставить этих пьяниц, а Кано сказала, что они с компанией «новых друзей» в публичный дом затесались. В таком случае, я велела их не трогать, а просто ждать у входа, пока не соизволят его всё-таки покинуть, – Рин добрыми глазами посмотрела на нас. – Надеюсь, вы не считаете, что взрослых и одиноких мужиков надо домой за ручку водить и отказывать им в их естественных потребностях и удовольствиях? Сенго, а уж тем более мне, нечем было оппонировать Рин. – Хех… Да, Ребел с Оокой у нас ещё те любители экзотики оказывается… Чернокожие девушки, азиатки, мулатки… Раньше было проще… а теперь- девушки из другого мира или планеты… уффф… – забурчала под нос себе Сенго. – Ну у нас было за эти века немало случаев межрасовых браков… И не только с ассайцами. На вкус и цвет… – Рин из пробирки капнула нам в кубки с соком красной вязкой жидкости. – Пейте и приходите в себя. – Это антипохмельное средство? – Почти… *** Спустя ещё час все проснулись и уже ели. Как раз вернулся пухлоликий Ребел и японец Оока, временно замаскировавшийся в китайца. Конечно же в их адрес было отправлено несколько шуток, причём не только от Сенго, но и даже от несговорчивой Миранды. Позже мы отправились в посольство Ринэки на территории Ассайской империи, где нас в очередной раз встретили с большим радушием и большим количеством еды и выпивки наши соотечественники. От части опять было скучно и официозно. Но мы стоически перетерпели эти пару часов. «Ещё пара таких приёмов и я прибавлю в весе килограммов десять или сопьюсь…» Когда мероприятие уже близилось к концу я подошел к Рин. – Рин, послушай, ты можешь меня прикрыть? – М-м-м? Ты о чем? – Видишь ли мне надо сходить на рынок, и кое-что купить. Хочу сюрприз сделать Сенго, но она не должна пойти со мной. Рин подозрительно улыбнулась и переглянулась с Мирандой. – Конечно, Кэтсеро. Я скажу, что послала тебя с посланием к Бу-Мирсену, отнести программу на встречу во дворце… Ну, чтобы наши показания не расходились… – Хорошо! Спасибо! Ты здорово меня выручишь! Через минут десять Сенго куда-то отошла и я решил улизнуть, воспользовавшись моментом. Ну а если Сенго спросит куда я пропал – Рин как раз и прикроет. Я сбежал на рынок. Тем временем: – Рин, как думаешь, они пересекутся на рынке? Миранда рассмеялась. – Ох! Надеюсь, что нет! Подошли ко мне с одинаковой просьбой и практически одновременно улизнули на рынок. Ну и парочка! Два сапога – пара… – Да-а-а… Если они там встретятся будет такой облом… *** Я подошел к прилавку, где вчера Сенго рассматривала какое-то украшение. – Здравствуйте! – Здравствуй уважаемый! Что-то ринейцы ко мне прям зачастили! Что вас интересует? – Вот как раз по поводу ринейцев… У вас вчера была девушка… Наверняка она была единственной здесь ринейкой… Вы можете показать мне вещь, которую она примеряла? – А! Да! Конечно помню! Очень милая девочка! Ей понравилось вот это кольцо! – пожилая ассайка протянула мне кольцо с большим лазурным бриллиантом. – Она так его рассматривала! И мне кажется, оно ей очень понравилось! Кольцо смотрелось безумно дорого и очень ярко сверкало в голубых лучах солнца. «Хватит ли мне денег?» – А сколько оно стоит? – Это кольцо стоит две тысячи триста монет. Для такого чистого и крупного камня… – Извините! – перебил я торговку. – Я второй день в городе. Мне сказали, что надо торговаться, но мне не удобно… У меня нет столько денег. За какую минимальную цену вы можете уступить это кольцо? – Эх… Влюблённые… Молодость… У тебя Империалы? – Да. – Только ради вашей любви и уважения к ринейцам, я уступлю тебе сотню. Итого, я отдам тебе это кольцо за двести двадцать империалов. Я вывернул все карманы. На прилавке лежало ровно двести империалов. «Не хватает чёртову двадцатку! Как же обидно!» – Это всё что есть… Извините. Я уже собрался сгрести золотящиеся на прилавке империалы обратно в сумку, но видимо, то ли вид «живых» денег соблазнил продавца, то ли она меня пожалела, но всё же решила остановить. – Стой! Хорошо. Забирай ровно за двести. Я не хочу быть виноватой в испорченном подарке и разбитом сердце. В конце концов оно маленького размера и не каждой ассайке налезет на палец. Сколько оно бы тут ещё лежало… – Большое спасибо! Я поклонился женщине и, прихватив кольцо, радостный побежал в наше временное поместье. Кто-бы знал, что сюрприз висел на волоске, так как Сенго стояла в то же самое время в двадцати метрах у прилавка с ножами и усердно пыталась сбить цену с трёх тысяч монет… Но на счастье мы друг друга не заметили. *** Сегодня Рин запретила нам тусить по трактирам, особенно Ребелу с Оокой, так как завтра мы должны были встретиться с императором. Следовало выспаться и быть бодрыми. Хотя, Оока так и рвался в то место, где проспал всё самое интересное. Мы спокойно походили по городу и сделали ещё с десяток фотографий. Каких-то новых особых достопримечательностей, кроме нескольких памятников, нами выявлено не было. Уже начинало вечереть, и мы пошли домой. Моё сердце трепетало от волнения. От того, что сегодня я преподнесу Сенго такой шикарный подарок-сюрприз. *** Мы были вдвоём в комнате. – Сенго… – Кэтсеро… У нас получилось это сказать почти одновременно. – Давай ты первая говори. – Ну я не против, если ты скажешь, а я потом. У меня это надолго. – И у меня тоже… – И что же теперь нам делать? Я залез в карман и протянул Сенго кольцо. – Я хочу тебе сделать подарок, Сенго. Сенго достала тот самый чёрный, понравившийся мне нож. – А я тебе… Мы рассмеялись. Вот такая забавная ситуация вышла с сюрпризом. Уже не обращая внимания на подарки мы обняли друг друга и слились в долгом страстном поцелуе. – Я люблю тебя, Кэтсеро! – И я тебя, Сенго! Не знаю удастся ли нам выспаться к завтрашней встрече и быть бодрыми, как того хотела Рин… [[image:/storage/reader-images/cedd87f2d098c4a515d0bdeb836675f81a5c4e52.jpg]] ---------- Территория тьмы. Часть 6. Приём у императора Наступил третий день нашего пребывания в столице Ассайской империи. Проведённое здесь ранее время вышло весьма насыщенным и ярким. Сегодня же нас ждал приём во дворце. Учитывая гостеприимство ассайцев и их любовь к выпивке - этот день сулил очередную пьянку и приключения. Как ни странно, но даже в Ринэке мы так не отрывались. Хотя, скорее всего, это было из-за культурных порядков, изменившихся в человечестве за эти сотни лет и ставших нам чуждыми. Проще говоря, нам, пришельцам из прошлого - культура ассайцев, в плане развлечений и досуга была намного ближе и привычней. Прислуга разбудила нас с утра пораньше и принесла парадную форму отряда, которую мы предусмотрительно захватили с собой. – Одевайтесь, пожалуйста. Внизу вас ждёт легкий завтрак, – сказала служанка, при этом слегка присев в поклоне и придерживая края юбки. – Спасибо Ну-Вэ. Мы скоро спустимся. Умывшись и надев форму мы с Сенго спустились в столовую. Большая часть отряда уже сидела за длинным столом и завтракала. Мы так объедались эти дни, что мне есть совсем не хотелось. Но заставив себя, я выпил стакан свежего сока и, медленно пережёвывая, проглотил кусок пирога с фруктовой начинкой. Сенго пила горячий чай без всего. – Джон, – прервала тишину Миранда. – Надеюсь, ты не начнёшь снова свататься к какой-нибудь аристократке? Он поперхнулся и покраснел. Сенго и Рин, почти одновременно, тихо хихикнули. – Почему тебя дернуло припомнить позавчерашний эпизод? Ну я же не знал! Теперь так и будете вспоминать? – забубнил Ребел. – А вообще я холост. На ком захочу на той и женюсь! И вообще! Какое тебе дело? Или ты ревнуешь и имеешь на меня планы? – Ха! Вот ещё! Сдался ты мне! Любитель выпивки, борделей и ушастых иноземок! У меня есть Гр… – тут Миранда запнулась и поняла, что ляпнула явно лишнее. Она тут же раскраснелась, сделала лицо кирпичом и принялась как ни в чём ни бывало за еду. Мы переглянулись и заулыбались, поняв о чём речь. «Так тихоня Миранда втюрина в Грэга. Какие страсти.» Джону бы помолчать, но он решил закончить: – Вот и не надо за мной следить! Возьму и женюсь на этой… как её там… Суя… Суа… – Суа-Нен! Джон, не делай вид, что запамятовал! Будете ругаться, обоих накажу! – вмешалась Рин. – Каждый может вляпаться в незнакомом месте и уж тем более в малознакомое время. У вас иногда с шутками нет меры. Вы представляете, если она согласиться? Она же сказала, что подумает, а не отказала! Вы понимаете? – Разве такое возможно? – спросил я. – Ещё бы! Влиться через брак в моё ближайшее окружение, получить доступ в самое сердце Ринэки! Что может быть перспективней для влияния Ассайской империи на нас, получения информации и, возможно, знаний о технологиях, чем не брак с одним из самых приближённых ко мне членов отряда? Да это как за принца выйти и сорвать джек-пот! Здесь она влиятельная, но простая аристократка, а будучи в Ринэке она засунет в карман всю Ассайскую империю и императора. Рин выглядела очень серьёзно. Джон побледнел. – Действительно, мы не смотрели на этот вопрос — вот так вот… а это далеко не шутки… Извини, Джон, – грустно сказала Миранда. – А если отказаться? Мол, недопонимание. Извиниться, – спросила Сенго. – У нас приём на высшем уровне. Я на уровне императора, а вы на уровне высших аристократов. В их понимании. Это первая официальная встреча за несколько сот лет. За нами наблюдает не только вся империя, но и все соседи, все расы. Каждый шаг, каждое слово - будут записаны в летописи. У них своё понимание происходящего и своя культура. Отказ может быть расценён как оскорбление всей ассайской расы. Ринеец отверг благородную ассайку… Ринейцы сочли не достойным брак с ассайкой… Нет уж! Если она согласится - будешь жениться! – Рин сверкнула на Ребела своими жёлтыми глазами. – У них, у знати, возможно иметь несколько жён и наложниц, так что от тебя потребуется только номинальная женитьба, а там хоть гарем заводи. Тебе же всё равно нравятся ассайечки? Чего терять? Последней фразой Рин постаралась немного сгладить повисшую напряжённость и одновременно с этим утешить Ребела. Поев, мы поблагодарили наших расторопных горничных. На улице буквально минут пятнадцать назад закончился дождь. Тротуары, дорога и фасады зданий были ещё мокрыми, а утренний воздух был влажным и прохладным. В кармане у здания нас уже ждал наш необычный транспорт. Несколько членов отряда заканчивали грузить на одну из лошадей какую-то крупную поклажу. Медленно и верно мы выдвинулись вверх по улице к дворцу. Прохожих было немного. Большинство было занято на работе, а некоторая часть горожан ещё отдыхала после ночных похождений. Прохожие с любопытством, возможно, и с некоторым восхищением смотрели на нашу красивую бело-голубую форму, переливающиеся на утреннем солнце золотые вензеля сабель и радужный металл лошадей. Даже несмотря на то, что ассайцы поголовно были в курсе технического превосходства людей, увидеть в живую на улицах Эриона огромных самодвижущихся животных из металла было волнительно и необычно. Из окна нашего дома я даже несколько раз наблюдал, как некоторые ассайцы, в большинстве своём с детьми, приходили как в зоопарк посмотреть на припаркованных киборгов. Кано, когда у неё не было поручений тоже иногда тусовалась у лошадей, красуясь перед зеваками. Конечно же, мне сложно понять мотивацию механической собаки. Неужели роботу тоже льстит внимание и требуется выпендрёж? Кстати, Кано была отправлена с поручениями в посольство для подготовки завершения нашей миссии. Так близко к дворцу мы ещё не подбирались. Чем ближе - тем здания были более помпезными. Крыши башен дворца ярко сияли и пускали мириады солнечных зайчиков по всей округе. Когда мы подобрались к огромным кованым воротам - их начали медленно открывать. Каждый тяжёлый створ открывали трое ассайцев. За ворота уходила аккуратная дорожка из плитки, метров триста длинной, и упиралась непосредственно в парадный вход. По краям от дорожки росли декоративные цветы во множестве клумб, а с левой стороны виднелся небольшой искусственный водоём со статуями посредине. Сам же дворец был великолепен: белоснежный исполин с сотнями оконных проёмов и почти сплошняком украшенный барельефами и лепниной. Рин въехала в ворота первой. Как только она пересекла незримую границу дворцовой территории – тут же заиграла музыка и на ступени парадного входа высыпало несколько десятков ассайцев. «Интересно, а император тоже среди этих людей или ждёт нас внутри?» Не успел последний член отряда пройти ворота, как я внезапно для себя увидел строй солдат по обе стороны дорожки. «Я даже не заметил, как они тут появились и откуда вышли… Не из цветников же вынырнули. Чудеса.» Мы подъехали вплотную к входу и спешились. Снова девушки с подносами полными угощений, взаимные поклоны, представления, пёстрые наряды. Единственное отличие, здесь в толпе я увидел несколько ассайцев с бледно-белой кожей, украшенной серебристыми узорами. По сравнению с прочими они выглядели как настоящие альбиносы и были несколько тощее и мельче остальных. Волосы у них были платиновыми, такими же как у Рин. Внезапно раздался звук трубы, и толпа начала расступаться и утихать. В центре появилась белоснежная фигура, укутанная в блистательные одеяния, переливающиеся серебром и самоцветами, в сопровождении десятка слуг и челяди с опахалами. Несколько слуг шли с открытыми книгами и какими-то палочками для письма. Видимо, они были кем-то вроде биографов или летописцев, может секретарями, обязанными запечатлеть на бумаге сию историческую встречу и диалоги. Я подметил, что император выглядел достаточно молодо. Рин и император взаимно поклонились друг другу. Я бы даже сказал поклонились едва заметно. Мы последовали её примеру. Император начал диалог первым: – Добро пожаловать, многоуважаемая и благороднейшая богиня Рин-рин. Рад вас видеть! Писари оперативно начали заносить диалог в книги. – Великий император благородных ассайцев Санкту-биш-Малем, взаимно рада вас видеть и посетить вашу прекрасную столицу! Спасибо большое за гостеприимство! – О! Это историческая встреча! Последний раз вы удостаивали такой чести моего достопочтенного прапрадеда, – затем император кинул взгляд на лошадей, – Так вот как выглядят эти легендарные кишу, о которых я читал в летописях. Поразительно! Ну что ж, пройдёмте, дорогие гости, во дворец! – император сделал жест рукой, означающий приглашение пройти внутрь. Внутри всё кричало своей пышностью и изысканностью: мраморный белый пол, занавески из тончайшей полупрозрачной ткани, огромные сотканные вручную разноцветные ковры, статуи в нишах, фрески, замысловатые картины, вазы и массивные люстры с тысячами свечей, подвешенные цепями к высокому потолку. Если честно, я ожидал увидеть сурового и грустного императора на огромном величественном троне, свысока принимающего нас, как обычно это выглядело в фильмах. Но увидеть улыбающегося и мило беседовавшего императора, на равных разгуливающего по дворцу со своими гостями и окружением было неожиданно и в чём-то даже дико. К Ребелу из толпы вынырнула Суа-Нен и, улыбаясь, о чём-то с ним тихо заговорила. Я не мог расслышать о чём, но этот разговор заставил Джона заметно покраснеть. – Хе-хе. Так тебе и надо! Ловелас, – услышал я комментарий Сенго, также наблюдавшей эту сцену. – Ты думаешь, это касается того разговора на вилле? – Я просто уверенна… Единственное, тут два варианта исхода для него. После слов нашей Рин, даже как-то страшно… – Ну может они просто поздоровались? – И это так его засмущало и он занервничал? – Ну после всего сказанного и наших шуток я его понимаю. – А она очень милая. Тебе не кажется? «Ага. Сейчас я тебе так и сказал, что она милая - потом меня съешь из-за ревности.» – Ну Джону она понравилась. Это он у нас - любитель, – постарался я съехать с неудобной темы. – Угу… Мы вошли в просторный зал. Посредине зала находился огромнейший стол с яствами и кувшинами. А вокруг располагалось большое количество диванов на низких ножках с большим количеством подушек. В углу традиционно стояли музыканты и играли спокойную музыку. «Эх… Снова пить… на этот раз хотя бы не стоя и не сидя на полу.» – Прошу, располагайтесь! – пригласил к столу император. – Дабы показать статус нашей встречи и моё особое отношение к ней – я решил изменить формат с традиционного приёма в тронном зале. «И всё-таки у него есть трон!» – Спасибо! Я это очень ценю, Ваше Величество! – ответила Рин. Мы все удобно уселись. Так как диваны были рассчитаны на вес и рост крупных ассайцев - они показались огромными, и мы в них буквально провалились. Рин села на одном диване с императором во главе стола. Мы находились рядом по левую и правую сторону, а уже поодаль сели все остальные. Сзади нас встали слуги, которые едва заметными движениями опахал создавали идущий сверху прохладный воздушный поток. Девушки-служанки засуетились, наполняя наши кубки. Император жестом приказал музыкантам остановить музыку. – Хочу поднять этот кубок с прекрасным ассайским ирамом за вас, мои многоуважаемые гости! Пусть крепнет между нами дружба и мир, начавшиеся ещё в незапамятные тяжёлые и страшные времена, здесь на холме, на котором стоит этот прекрасный город! За благородную богиню, сохранившую наши расы и подарившую нашим предкам будущее, а нам - настоящее! Харум! – Харум! – громко закричали ассайцы и зазвенели ударами металлических кубков, чокаясь. «Интересно, нам тоже это надо кричать?» Мои сомнения развеяла Рин. Крикнув «харум» в ответ и встретив своим кубком кубок императора. После, Рин произнесла ответный тост и снова -«харум». Далее ещё пару встречных тостов. «Ох! Чувствую, «нахарумимся» мы здесь «в дрова» …» Рин хлопнула в ладоши и крикнула в сторону входа: – Прошу! Два ассайца внесли в зал нашу поклажу, которую мы везли с собой. Мне стало интересно что же там. Я хотел спросить у Рин, но как-то забыл от волнения. – Ваше Величество! Прошу принять от нас и от всей Ринэки сей скромный дар! – О-о-о! – послышалось со всех сторон. – Миранда! Император приподнялся с дивана в любопытстве и его глаза загорелись от азарта. Миранда встала и подошла к поклаже. Она сняла покрывающую подарок ткань и открыла сундук. Немного покопавшись она достала и выложила перед сундуком по очереди три предмета: стеклянный шар, коробочку с какими-то пузырьками и свёрнутые в один плотный рулон ватманы. «Что-то это всё не тянет на какой-то особо ценный подарок…» – Я долго думала, что могла бы подарить Вашему Величеству… Драгоценностями вас не удивишь. Предметы искусства – всего лишь безделушки. Оружие для защиты мы и так поставляем… – Как интересно… И что же вы в итоге придумали? Уверен - это потрясающие дары! Миранда начала подносить предметы к императору, а Рин - комментировать суть каждого подарка: – Итак, этот шар – моё недавнее изобретение. Телекоммуникатор. Через него можно разговаривать и видеть друг друга. Мы сможем общаться с вами, находясь каждый в своём городе. Это укрепит наши связи и намного ускорит сообщения между странами. Когда такие появятся у других рас, то мы все сможем оперативно общаться друг с другом и даже устраивать собрания! – О, какая интересная технология! И как это работает? Общаться на таком расстоянии с помощью такого маленького изделия? Немыслимо! – Устройство передаёт сигнал… эм... В общем, всё что вы говорите в этот шар - я слышу в Ринэке, а то что я говорю в свой шар – вы слышите из своего, а ещё мы видим друг друга. Я оставлю все инструкции и всё позже объясню! Следующий подарок – чертежи. Здесь вы найдёте: чертежи усовершенствованной теплицы, чтобы заметно увеличить урожаи на фермах; схему оборудования кузницы, для усовершенствования металлообработки и ковки; а также схемы различных приспособлений для ускорения строительства зданий и сооружений. – Поистине великие дары! – восхитился император. – Ну и наконец… Вы знаете, что моя кровь обладает целительными свойствами. Она действует только на ринейцев. Это усовершенствованная и модифицированная кровь. Я долго билась над этим, но теперь она эффективна и для ассайцев. Здесь двадцать пять ампул. Каждая из них вылечит ассайца от любой болезни и заживит любые раны и увечья, кроме потери органа или конечности. После этих слов, казалось, император от счастья упадет в обморок. А прочие открыли рты от изумления. – Вы просто не представляете для нас ценность всех этих даров! Это величайшая щедрость и честь для нас! – император в нарушение всех этикетов обнял своими руками руки Рин. – Вы и в самом деле великая! Никакая летопись или история не опишет всего, что вы для нас делали и продолжаете делать! – Браво, не стоит. Нет не чего лучше мира и дружбы. Мы все всегда помогали друг другу и пусть так будет всегда. Дары, какими бы они не были - не рождают дружбу, они её лишь укрепляют. – Слова истинной богини! – император, наконец-то, отпустил руки Рин и поднял очередной кубок. – Харум! – Харум! «Хм! С виду такие невзрачные подарки в действительности оказались неимоверно ценными. Да что там ценными! Это круче, чем если бы мы подогнали ко дворцу в подарок целый поезд с золотом!» Приём продолжился дальше. Мы пили и ели различные вкусности, беседовали и шутили. Ирам несколько раскрепостил нас и потому мы свободно отвечали на вопросы императора и разговаривали с ним, как будто давние знакомые. Ну и конечно же, такая идиллия на приёме не могла быть до самого конца безоблачной и прекрасной. В бочку мёда закинули ложку дёгтя. И сделал это, без злого умысла, сам император: – Великая Рин-рин, ко мне обратилась моя сводная сестра. Она попросила моего высочайшего разрешения и благословления на брак с одним из ваших подданных, присутствующим здесь. С одним из вас, – император обвел взглядом всех мужчин нашего отряда и его взор остановился на Джоне Ребеле, – Вице-принцесса Суа-Нен! – обратился он в противоположную сторону стола. «Бл№»%я-я-я-я… Всё ещё безнадежнее, чем предполагала Рин… Сам император заговорил об этом браке. Бл»%№ть, Джон, ты попал… А она еще и принцесса и его сестра… Что-о-о-о?» Мои глаза округлились, как и у всех. Сенго взяла меня за руку и сжала её. Джон от внезапности протрезвел и, казалось, у него пролетела в этот момент вся жизнь перед глазами. Суа-Нен встала и поклонилась императору. – Суа-Нен, я с великой радостью благословляю твой брак с достопочтенным ринейцем капитаном Ребелом! Я считаю, что для всей Ассайской империи и императорской семьи, частью которой ты являешься - это великая честь! Даже скажу более - невозможно представить более достойного брака! – Я искренне благодарю вас, мой великий государь! Я безмерно рада! – Суа-Нен вся засияла от счастья и низко поклонилась, едва скрывая свою улыбку победителя. «Вот не верю я, что она пала от чувств к Джону. Как же красиво они всё провернули. Коварная женщина. Теперь вся империя будет её боготворить и зависеть от неё, даже сам император. А император тут, не то что двух – всех зайцев в лесу одним выстрелом убивает. Не одна раса не будет так тесно сотрудничать с нами и его человек будет в шаге от главы всего человечества. Уффф… Что ж ты, Ребел, начудил…» – Прошу и вас, от лица Ринэки, благословить сей исторический брак! – обратился радостный император к Рин. Рин встала с наполненным кубком. Она тоже была несколько ошарашена, хоть и всё было для неё ожидаемо. Стараясь натянуть на своё красивое юное личико улыбку, она сказала: – Мы уже это обсуждали с капитаном Ребелом. Конечно же, я благословляю этот брак! Это большая честь и радость, породниться с империей и, тем более, с сестрой самого императора! Джон так счастлив! – Рин посмотрела на него и ехидно улыбнулась. – Да, Джон? Иди и поцелуй же теперь ручку своей невесте! Харум! Рин залпом проглотила содержимое кубка. Следом выпили все. Растерянный Джон, по своей бледности уже сравнимый с императором, встал, поправил форму, улыбнулся и смиренно выдал: – Спасибо за ваши благословления! Я действительно рад! Пусть этот брак послужит обеим нашим странам во благо! Уважаемая Суа-Нен сразу покорила моё сердце своей красотой и благородством! «Вот отмочил!» Джон залпом выпил еще один кубок вина, который буквально секунду назад налила служанка и подошел к Суа-Нен. – Вы позволите? Суа-Нен, улыбаясь, протянула руку. Ребел в старомодной офицерской манере, убрав одну руку за спину, наклонился и поцеловал её. Раздался взрыв. Меня отбросило в стену. Удар был такой силы, как будто я попал под самосвал. Меня оглушило. В ушах стоял звон. Голова разламывалась на части. По всему телу я почувствовал жар и адскую боль. Тепло сочащейся из ран крови. Форма была изодрана в клочья. Единственный мой глаз стало застилать кровью, ей наполнился весь мой рот. Всё помещение заполнила густая беспросветная пыль, которая не позволяла ни видеть, ни дышать. «СЕНГО!» – СЕНГО! – закричал я, чуть не захлебнувшись кровью, и ползком, на ощупь, превозмогая боль, панику, шок, страх и приступы удушья от пыли - стал искать свою любимую. [[image:/storage/reader-images/15a9d981109fb4907ab0997a61bea9e3ce21fcc3.jpg]] ---------- Территория тьмы. Часть 7. Ветра, уносящие надежды Я судорожно шарил вокруг руками и пытался не допустить даже малейшей мысли о том, что кто-то из ребят, а в особенности Сенго, могли погибнуть. Было плевать на боль и на пыль, сухой бетонной пробкой цементировавшую внутри нос и забивающую бронхи и все лёгкие до самой их глубины. Пытаясь унять дрожь, своими разбитыми и окровавленными пальцами я ощупывал каждый камень, каждый предмет. Я отбрасывал мусор назад и продолжал ползти и ползти дальше, выкрикивая имя любимой. Возможно, кто-то кричал в ответ, но из-за контузии и звонкого гула в ушах – я не чего не мог услышать. «– Ищи…Ищи… – твердил мне внутренний голос. – Ты обязательно её спасёшь!» Вот под руки попался кубок. Поднос. Разбитый обломок музыкального инструмента с болтающимися струнами. Подушка. Ещё одна. Нащупал что-то крупное. Боковина от дивана. Я старался рассматривать предметы в упор, но кровь постоянно наполняла глаз. Она слипалась с пылью и, почти моментально, сворачивалась на веке какими-то липкими кусками, заодно, покрывая его щиплющей мутной плёнкой. Глаз жутко жгло. Если бы он мне не был нужен, для того, чтобы найти сейчас Сенго, то я бы, наверное, его вырвал. Пыль постепенно начала рассеиваться и выходить через разрушенный взрывом проём, но на её место тут же приходил дым от всего, что только могло гореть: обивка мебели, ковры, занавесы, деревянные элементы интерьера. Если пыль удушала и хоть как-то позволяла продвигаться в поисках дальше, то едкий дым мог в мгновенье обернуться неминуемой смертью от угарного газа. Счёт шёл уже на секунды. Начинала кружиться голова. Я нащупал руками чьё-то тело. Это была рука. Просто рука, оторванная по плечо. Кусок мяса с торчащими костями и разорванной в клочья ладонью. Сердце заколотило. «Только не она! ТОЛЬКО НЕ ОНА!» Я внимательно присмотрелся к окровавленной конечности. К счастью для меня - это была жёлтая рука ассайца или ассайки. Сплюнув накопившуюся во рту кровь, я отшвырнул руку, так же, как секунду назад откидывал камни, обломки мебели, посуды и пополз дальше. Под руки вперемежку с мусором начали встречаться куски мяса, кишки, пальцы. Попался обрывок плаща отряда. Буквально тут же, я руками снова нащупал плоть, склизкую от крови. Разглядеть было очень сложно. Я нагнулся ещё сильнее и постарался как можно пристальнее разобраться кто же это. Тело было довольно крупным и бледным. Однозначно - ассаец. Как только я захотел продолжить поиск Сенго – рука ассайца схватила меня за предплечье. «Что делать? Он живой. Если я сейчас займусь его спасением, то могу потерять драгоценное время, которое нужно, чтобы найти Сенго. Моя помощь нужна ей. Бросить его здесь? Оставить умирать? Разве для меня жизнь ассайца может быть важна в данной ситуации? Важнее ЕЁ жизни не может быть не чего!» В просвете дыма я увидел лицо ассайца - это определённо был император. Он смотрел на меня безжизненно-безразличным взглядом и, едва шевеля губами, пытался что-то сказать. Я не чего не мог слышать, но было понятно, что он просил помочь. «Что делать? Как бы на моём месте поступила Сенго или Джон?» Время уходило. Необходимо было что-то решать. «Смогу ли я его утащить? Он весит килограммов сто двадцать. И если тащить, то куда? Нечего не видно. В какой стороне выход? И есть ли он вообще?» Что-то заставило меня потянуть его. Моих сил не хватало. Он был чертовски тяжёл, тем более я уже был обессилен и ранен. После некоторых безуспешных попыток я уже хотел бросить эту затею. «Бесполезно...» Тут я спиной почувствовал какое-то движение, а затем, обернувшись, я увидел тянущуюся ко мне руку. На нём было оно! Кольцо, что я подарил Сенго! «Сенго? Это Сенго! ОНА ЖИВА!!!» Сердце сжало, и оно остановилось. Время перестало существовать. Смысл жить? Я взвыл в отчаянии и схватился за свои волосы с чудовищной силой, пытаясь их вырвать. Передо мной стояла Рин, держа в своей руке руку Сенго. – Где Сенго? ГДЕ МОЯ СЕНГО??? ГДЕ-Е-Е СЕН-ГО-О-О!?– закричал я Рин. Рин что-то сказала, пошевелив губами. Затем она отдала мне руку Сенго, которую я схватил и тут же прижал к груди, и одной рукой схватила меня за шкирку, а другой схватила за руку императора. С неимоверной, не человеческой мощью хрупкая маленькая Рин потащила нас двоих из этого места. Я же, надышавшись смертоносного дыма, потерял сознание. До последнего момента в остатках моего рассудка оставалась только одна мысль: не за что не отпускать руку Сенго. *** Я сидел на крыше главного пятиэтажного корпуса базы «Механической кошки», свесив ноги вниз и наслаждаясь прохладным бризом, дующим откуда-то с запада. Солнце прикрывали белоснежные перистые облака с красивыми голубыми просветами. Там, за забором, тысячами черепичных крыш цвета глины, простирался прекрасный и уже полюбившийся мне город. Мои седые волосы развевало свежими потоками ринейского воздуха. Рядом сидела Сенго. Она нежно держала меня за руку и улыбалась, смотря куда-то вдаль. Казалось, её взор устремлён куда-то далеко за пределы Ри́нэки, за пределы унылой и однообразной пустоши, за пределы прочих республик и империй. Туда, где ещё не ступала нога человека, ассайца, велорианца или дарийца. Туда, где неизведанные земли хранили тысячи загадок, тысячи неизведанных городов и существ. Она смотрела за высокие острозубые горы, за солёные моря и океаны, за пурпурные равнины, густо покрытые травой и исполинскими деревьями. Казалось, её взор охватил весь мир, каждый затерянный уголок этой преобразившейся планеты. Она смотрела и улыбалась. Её короткие каштановые волосы ласкал ветер. Её карие милые глаза светились присущим её любопытством и азартом. Они были наполнены жизнью. Она повернулась ко мне и сказала: – Я хочу увидеть мир! Кэтсеро-тян, давай его увидим вместе! Я был счастлив. Я улыбнулся ей в ответ. – Конечно, Сенго! С тобой я пойду хоть на край света. Мы обязательно его увидим! Я её крепко обнял. Мы поцеловались. «Что может быть прекрасней этих любимых и сладких губ?» В мгновенье, очередным порывом ринейского бриза Сенго развеяло, словно песок, унося и закручивая вихрем песчинки высоко вверх. Я разжал свою руку. В ней лежало кольцо. Я посмотрел туда, куда только что так целеустремлённо смотрела Сенго. За горизонт. За тысячи горизонтов. За тысячи восходов и закатов солнц. За тысячи дней пути под бирюзовым небом. – И всё же… Мы обязательно его увидим! ---------- Территория тьмы. Часть 8. Ангел Ло – Где мы? Что здесь, чёрт возьми происходит? – Джон, безадресно, задал вопрос, который, пожалуй, сейчас волновал каждого. Он почесал голову и изумлёнными глазами поводил по сторонам. Рин, я, Сенго, Джон, император, Суа-Нен, Оока, Миранда и все, кто присутствовал, казалось, мгновение назад на приёме, находились в абсолютно белой комнате. Даже не комнате, а в каком-то абсолютно пустом безжизненном пространстве, где полностью отсутствовали движения воздуха и ощущения тепла или холода. – Что произошло? Мы умерли от того взрыва? Мы мертвы и находимся в другом мире? – с суеверным страхом в голосе спросил император. Меня ещё сильно продолжало трясти. Перед глазами всё ещё стояла Рин с рукой Сенго, а по всему телу разносилась фантомная боль от многочисленных ран. Буквально несколько секунд назад я ползал на карачках по горящим руинам дворца. Раненный император, беспросветная удушающая пыль, Рин, потеря сознания – всё было по-настоящему. Я всё это видел и ощущал: страх, панику, боль, шок, огонь и кровь. Но сейчас, рядом со мной, стояли вполне живые и здоровые Сенго, Рин, император и все остальные. Я подошёл к Сенго и обнял её. – Как я счастлив что жива! – Жива? Я не понимаю где мы, и что здесь происходит… – с удивлёнными глазами сказала Сенго, но несмотря на непонимание тоже обняла меня. У меня навернулись слёзы и, пытаясь подавить дрожь в голосе, я изрек ей произошедшее: – Я помню, мы были за столом, потом Джон пошёл к Суа-Нен и следом произошёл взрыв. Меня ранило и отбросило, потом я искал тебя. Нашёл раненого императора, потом меня нашла Рин. Она потащила нас, и я отключился. – Я тоже всё это помню, – озадаченно сказала Рин. – Затем мы оказались все здесь. Но я точно помню, что живыми нашла только тебя, Кэтсеро, и вас, Ваше Величество. – Да, да! Я помню, как этот воин пытался меня вытащить… – Я нечего не помню. Только приём, а затем я сразу оказалась здесь, – недоумевала Сенго. – Значит вы видели одно и тоже… Это же не какое-то совпадение или сон? Или мы действительно все умерли? Тогда почему мы здесь оказались все вместе? Да ж мать твою! Что за чертовщина!? Большинство развело руками, так как, видимо, тоже не чего не помнили после определённого момента. – Может массовая галлюцинация? – предположила Миранда. – Слишком уж подробная и правдоподобная… – Рин задумалась. – Большинство не помнят никаких событий с одного и того же момента. Как раз всё обрывается в момент взрыва… Вы погибли… Те, кто помнит дальнейшее – выжили, но в итоге все мы здесь. Живы и здоровы. Или уже не живы? Над всеми нами повисла какая-то тревожность и напряжённость. «Уж если Рин, повидавшая практически всё в этом мире и изучавшая его веками не знает ответа, то дело действительно хреновое.» Ко мне пришло озарение: – Рин, ты же бессмертная, если мы умерли, и ты тоже здесь, то что-то не сходиться… – Ну почему же, сразу бессмертная…, например, взрывом мне могло оторвать голову или разворотить в труху… Я не восстановилась бы после такого… Но я точно была жива и пыталась спасти тебя с императором, – Рин бросила взор на императора, который, несмотря на свою белую кожу, казался от стресса еще белее. – Вы это ощущаете? – спросила Суа-Нен. – Что именно? – Отсутствие времени… – М-м-м? – удивилась Рин. – О чём ты? – С одной стороны, мы оказались здесь только что, с другой – как будто прошло уже много часов. У меня нет ощущения времени, сколько мы здесь находимся и как давно попали сюда. Все порылись в себе и дружно согласились с Суа. Казалось, тревоги прибавилось. Рин присела на корточки и попыталась дотронуться до пола, но к всеобщему удивлению не смогла его найти. Все мы будто зависли в пространстве. Ни пола, ни потолка, ни стен не было. – Это не сон, не галлюцинации и не другой мир, – раздался незнакомый женский голос в пространстве вокруг. – Э-э-э? – подпрыгнула от неожиданности Сенго. Мы завертелись, оглядываясь по сторонам, и не понимая откуда шёл голос. – Не переживайте! Здесь вы в безопасности! – снова раздался голос. После этих слов, рядом с нами появился какой-то сгусток энергии, сначала напоминающий чёрный, парящий в воздухе песок, излучающий ярко-голубое электрическое свечение, а затем, из этого песка стала образовываться крупная форма. Форма приобретала черты. Мы открыли рты от удивления и чувство первоначального испуга начало смешиваться с чувством любопытства. В итоге, трансформация сгустка закончилась и перед нами появилось обнажённое существо. Его кожа переливалась и мерцала, словно была усеяна мельчайшими крупинками золота и алмазной крошкой. Его тело было худое, с тонкими, хрупкими пальцами, тонкой шеей, совсем маленькой грудью, узкой талией и длинными, очень стройными ногами. У существа были короткое волосы цвета индиго, пряди которых словно парили в вакууме или на космическом корабле; такого же цвета глаза, излучающие неоновый плотный и глубокий свет; закрученные у висков тёмные рога небольшого размера; а также огромные, угольно-чёрные крылья, усеянные остроконечными перьями и по фактуре напоминающие нежнейший бархат. Казалось, существо не было подвержено законом гравитации и физики, оно вращалось в пространстве и левитировало над условным несуществующим полом. Существо было настолько совершенным, сияющим, хрупким и удивительным, что казалось, мы находились после своей смерти в комнате ожидания и вот, за нами, с небес спустился ангел. Наступила угнетающая тишина. Существо, видимо, ждало от нас какой-то реакции, а мы, в свою очередь, онемели и окоченели от удивления и восхищения его красотой. – Меня зовут Ло Лиралия, – незнакомка мило улыбнулась и обнажила небольшие белоснежные клыки. – Меня зовут Рин-Рин. Кто ты? «А? Неизвестная Рин раса? Она нечего не знает о ней?» – удивился я про себя. – Можете не представляться, я знаю, как вас всех зовут. Я из расы силатриан. Моя родина – Силатрия. Она находится очень далеко от этих земель. Я понимаю ваше общее удивление… Ведь мы встречаемся впервые, – словно журчащий ручей, мягко и с видимым акцентом переливался её голос. – Я так понимаю, что ты причастна к этому месту. Где мы и что происходит? – Рин решила насесть, чтобы максимально выяснить всю ситуацию. – Вы в моём сознании. Вернее, ваш разум. Сами же вы по-прежнему сидите за столом и празднуете свою встречу… – Я окончательно запутался! – вздохнул император. – А взрыв, наша память, откуда это? – спросил уже я. – Именно поэтому вы и здесь. – Как это? – Очень немногие представители нашей расы умеют предвидеть ближайшее будущее, управлять образами и сознанием, управлять некоторыми процессами и вещами… По мере наших возможностей… Через минуту, в помещении где вы сидите, действительно произойдет взрыв. И вы почти все погибните. Я связала наши сознания, и вы невольно увидели и испытали все реальные чувства своего будущего. Мне жаль, что вам пришлось испытать такие страдания. Мы не просто видим сквозь время, но и испытываем все ощущения и эмоции, связанные с ним. Это обратная сторона способности. – Значит мы умрём, но еще живы и у нас минута… Но сколько мы уже здесь? Сможем ли мы предотвратить катастрофу? Ты нам показала будущее для того, чтобы мы спаслись? Почему ты помогаешь нам? Почему ты здесь? – на ангела посыпалась лавина вопросов от встревоженной Рин. – На самом деле прошло несколько секунд. Всё что вы увидели, испытали, почувствовали… Ваше «нахождение» здесь – это всего лишь мгновение. Сознание таит в себе неисчислимые возможности и загадки. Считайте это его игрой, – глаза Ло Лиралии сверкнули хитрым блеском в сочетании с загадочной улыбкой. – Я отвечу на все остальные вопросы, если вы останетесь живы… Она игриво подмигнула нам и тут же рассыпалась чёрным песком в пространстве. Резко мы оказались или, вернее сказать очнулись, в знакомом помещении за столом. Только что Ребел допил свой ирам и уже готовился подойти к Суа-Нен. Мы уже знали, что будет дальше… – ВСЕ ВОН! БЕЖАТЬ! – почти в один голос закричала Рин с Сенго и императором. После ночной гонки с пожирателем, когда меня чуть не съели, я не помню, чтобы так быстро бегал. Схватив Сенго за руку, с молниеносной скоростью, мы выбежали из зала. Что бы избежать давки в проходе, Рин схватила за рукав императора и выпрыгнула прямо в окно, разбив его своей металлической рукой. Мы бежали, сломя голову, как можно подальше от зала. Раздался оглушающий взрыв. Мы были уже довольно далеко от его эпицентра, но всё равно нас подтолкнуло и повалило на каменный, застеленный зелёным ковром пол. А через несколько секунд, над головой прошла накрывающая всё пространство вокруг белая пыль. Все спаслись… Недопонимание случившегося, остаток ощущений от вероятного, но не случившегося будущего, непонимание причины взрыва и облегчение от того, что все живы – затмевал один тройной вопрос… Откуда она взялась? Почему нас предупредила и спасла? Кто же такая эта Ло Лиралия? ---------- Территория тьмы. Часть 9. Надвигающаяся угроза – Все живы? – спросила Рин. Мы покинули дворец и собрались перед ним на лужайке у пруда, которая была усыпана обломками кирпичей и битым стеклом. В правом крыле здания взрывом снесло несколько залов и помещений второго и третьего этажей. Высоко вверх, возвещая всему Эриону о случившейся беде, в небо поднимался светло-серый густой столб дыма и ещё кое-где тлели детали интерьера. Тушить остатки пожара было поручено дворцовой прислуге. Это собрание было похоже на выставку гипсовых скульптур, так как наши тела, лица, волосы и одежда были полностью покрыты белой строительной пылью. Несколько членов нашего отряда и столько же ассайцев получили малозначительные порезы от разлетевшихся осколков стекла или отделались лёгкими контузиями. Но главное - все были живы. Рин, ещё раз, своим внимательным взором осмотрела всех присутствующих и, убедившись в нашем хорошем самочувствии, немного расслабилась, что стало ясно по выражению её лица. – Да. Всё, что касается здоровья и нашего спасения – хорошо, но в остальном ничего хорошего, – возмущенно затараторил император. – Это надо же устроить такое у меня дома! В сердце Эриона! Я лично вышвырну этих ублюдков за стену и буду наблюдать как их разрывают на части пожиратели! Нет! Слишком лёгкая и быстрая смерть! Прибью их мерзкие туши к воротам Эриона и пусть их жарит солнце! ДА! – Кто это мог сделать? Кто способен проникнуть во дворец и заложить устройство? Есть предположения? – спросила Сенго, перебив его. Император задумался и ответил: – Из империи? Нет смысла! Если бы кто и хотел убить меня, то убил бы одного меня… Любому, занявшему бы моё место, нужна была бы Ринэка и отношения с ней. Если эти сволочи решили убить нас всех, то явно, они хотели разрушить связи империи с Ринэкой и обезглавить их обе. Ассайцы исключаются. Из соседних государств такое провернуть могла только Велория! Жадные до наших земель велорианские твари!!! – Хмм... Но разве Велорианской республике не нужна также Ринэка, как и вам? Они во многом тоже зависят от различных поставок и технологий. У нас всегда были хорошие отношения. Если они ради нападения и земель решили убить вас, то зачем им смерть ринейцев? Они знают, что мы нейтральное государство и в любых спорах не будем вооружённо выступать на чьей-либо стороне. Даже передавая технологии, мы всегда соблюдаем баланс и паритет всех государств, дабы избежать перевеса сил хотя бы в одном из них, – Рин как не пыталась, так и не смогла найти в своих мыслях довода в пользу предположения императора. – А что, та… как её там… Ло Лирарали… Лирарари… Ло! Вам не кажется всё слишком странным и своевременным с этой Ло? Взялась вдруг неоткуда, хотя и о расе такой никто не знает и слыхом не слыхивал! Почему раньше никогда не появлялась и, вдруг, решила вступить в контакт, бескорыстно спасти незнакомых ей людей? Какие у неё на то были причины? Она за нами наблюдала? Ни охрана, ни стены дворца не стали ей помехами проникнуть в наши головы. Очень подозрительно это всё! – вступил в беседу Ребел со своим предположением. – Какие у них технологии? Она так внезапно появилась… Могла так же незаметно и проникнуть во дворец и бомбу заложить. А может это вообще была ракета!? Может они обладают ракетами? Мы абсолютно ничего не знаем о других расах за пределами этого крохотного клочка земли. – С этой Ло Лиралией совсем всё не понятно… с одной стороны есть в твоих словах смысл, с другой – зачем тогда она нас предупредила и спасла? Все эти манипуляции со взрывом, проникновением в сознание… – Рин призадумалась. – Может ей нужна была эта инсценировка, чтобы втереться к нам в доверие и главное, чтобы мы были ей все обязаны жизнью? Спасительница глав двух государств! – парировал Ребел. По выражению лица императора, стало понятно, что он тоже подхватил эту идею. – На данный момент - это самое обоснованное предположение. Новая раса, которой нужно помпезно объявиться и стать героями. И самое главное – идеальный момент, когда за долгие века к нам приехала богиня! – Будем считать эту версию основной. Лучшего у нас пока нет, – смирилась Рин. – Только пока мы ещё раз не встретим Ло и не выясним всё лично – мы не можем не доказать не опровергнуть наши предположения. А это самая главная проблема! Как и где её искать? – Она сказала, что ответит на твои вопросы, если мы спасемся, – подняв палец вверх, сказала Сенго. – Будем надеяться, что она выйдет с нами на связь и сама найдет способ встретиться. – И сколько нам ждать? Ты видела её ехидную улыбку? Махнула крылышками и ищи – свищи! – ответил Ребел. – Ну я предполагаю, что если мы правы, то она должна объявиться довольно-таки скоро. Лавры героя не могут пылиться без дела и ждать её до скончания времён. Придет за благодарностями и почестями на горячее! – Я сомневаюсь, – наконец-то у меня созрела мысль, и я решил ей поделиться. – Что ты имеешь ввиду? – спросила с удивлением Сенго. – Она управляет сознанием и видит будущее. Она следила за нами, причём не лично, а из далека, через наши мысли. Выбрала момент появления, угадала со временем, когда надо убегать. На какое расстояние она может входить в сознание? Была рядом с дворцом? В Эрионе? Может в другом городе или вообще в другой стране? Что исключает то, что она и сейчас за нами не следит и не наблюдает? Может она делала это всё время, пока мы были в империи. А если она сейчас сидит в наших мозгах и читает наши мысли и предположения? Мы уже обозначили и согласились с тем, что она причастна к этому. Если она причастна, то она увидела, что мы её раскрыли и исчезнет. Она появится только в том случае, если у неё есть резкие доводы в своё оправдание и есть иная цель, чем просто войти в доверие. Если она видит будущее, то она заранее знает поверим мы ей или нет. И значит, она появиться только в том случае, если мы ей поверим, иначе нет смысла в чём-то нас убеждать, если заранее знать, что она будет обвинена. Видимо, я выдвинул такую неожиданную умную гипотезу, что все стояли с открытыми ртами и пытались уложить мои слова в свои головы. Первая очнулась Сенго. – Судя по такому раскладу: если она появится, то это автоматически делает её невиновной? – Слишком гениально, что бы я всё это понял… – Джон почесал затылок. – ЧТО!? Так она прямо сейчас может читать мои мысли? Копаться в моей голове? ЧЁРТ! Я чувствую, как будто меня раздели до гола на главной городской площади! Что за издевательская читерская раса? – Фи! Даже не хочу представлять эту непристойную картину! – пытаясь отогнать от себя воображение, возмутилась Миранда. Она произнесла это с такими гримасами и ужасом, что на секунду мы забылись и рассмеялись. – Джон, – обратилась Сенго. – Что? – Могу помочь с шапочкой из фольги. – Дура! Все снова рассмеялись. – Ха-ха-ха-а-а-а-а! – неожиданно раздался звонкий подростковый смех над нашими головами. Мы резко и дружно посмотрели вверх. В метрах пяти от земли, прямо над нами в воздухе крутилась и смеялась, взявшись за живот Ло. Её крылья были распущены, но явно, не участвовали в процессе полёта. Немного успокоившись, она под наши удивлённые взоры медленно спустилась на землю. – Фух! Ло еле сдержалась, чтобы не рассмеяться, ещё в первый раз! Вот вы уморы! «Откуда она взялась? Что за фокусы? Магия?» – мне стало не по себе. – Ты всё слышала и видела наши мысли? Ты знаешь, что мы хотим от тебя! – Уже с серьёзным лицом обратилась Рин к ней. Император подошел к Рин ближе и стал ожидать ответа от Ло. Ло не капельки не напряглась и с добродушной улыбкой, скаля клычки, начала по порядку отвечать: – Какие же вы все весёлые и интересные! Зачем так сразу напрягаться? – Ло посмотрела на Джона, – Не бойся, Ло не читала ваши мысли. Не думайте, что Ло постоянно лезет ко всем в голову и предвидит всё будущее подряд. Но Ло слышала часть разговора! Хе-хе! Вы действительно решили, что Ло устроила этот взрыв? – она приложила палец к виску, – Хотя данное предположение весьма интересно… М-м-м… Ну да ладно! Как я уже сказала: я из расы силатриан. Мы живём очень далеко отсюда и как только попали на эту странную планету не выходили далеко за пределы своих земель. Мы не так многочисленны, чтобы разбегаться по планете в разные стороны. Но любопытство следующих поколений взяло верх! Мы отправили своих исследователей в разные уголки континента. Я младший исследователь Ло Луриаза Лерея Лиралея… Или просто Ло. Исследователь в седьмом поколении! Мы слишком малочисленны, миролюбивы и духовны, а ваши расы слишком жестокие и грубые! Мы избегали контактов во избежание конфликтов и взаимопроникновения культур, особенно влияния на нас ваших. Наша политика – невмешательство в дела других рас, а лишь изучение и наблюдение. Мы уже очень давно, тысячу циклов изучаем вас всех, мир, природу и животных. Поверьте, Ло не нужна ваша признательность или, как вы выразились, «лавры героя». Наблюдали бы за вами и еще тысячу циклов и не узнали бы вы о нашем существовании НИ-ЧЕ-ГО-ШЕНЬ-КИ! – Но как вы скрывались и оставались незамеченными столько времени? – прервала её рассказ Рин. – Хех! Когда умеешь заставлять органы чувств других через мозг не замечать тебя и не реагировать, то никто и не знает, что ты рядом! – И что заставило тебя нарушить свой статус наблюдателя и вмешаться в дела других рас? – спросил император. – Экстраординарные обстоятельства! – Ло тяжело вздохнула. – Что за обстоятельства? – Рин подняла брови. Все также напряглись. Мы поняли, что если всё, что Ло говорит – правда, то дела могут быть слишком плачевными. – Не тяни, говори уже! – не выдержал император. – Хорошо, хорошо! Не наседай! Ло расскажет, как на духу! Недавно бесследно пропали несколько наших исследователей и группа, отправившаяся на их поиски. По последней информации они натолкнулись на ранее неизвестную расу. Раньше эти земли были пусты и использовались в основном, как пастбища для кочевых племён наракийцев. Обладая достаточно миролюбивой и обособленной культурой наракийцы представляли для нас интерес. Но внезапно появился маленький город с этой новой расой. Как только исследователь туда отправился – он пропал, потом пропал второй. Последние кто туда отправился – это поисковая группа, она успела сообщить, что город заметно вырос, ближайшие племена наракийцев уничтожены. Они злые и жестокие! Самое страшное, было обнаружено, что эта раса пользуется очень развитыми технологиями. Были замечены огромные механические машины, некоторые из них летали между солнцем и городом. Они что-то привозят с неба, ломают своими машинами горы, копают, полностью опустошают леса и город быстро растёт. Мы знакомы с некоторыми технологиями Ри́нэки, но судя по описанию группы – эта раса может превосходить её в разы. Но самое страшное – они убивают всех, кого встречают… Они могут нас видеть, на них не действует иллюзия силатриан. Ло боится! Она потеряла товарищей… Ло съежилась и заплакала. «Инопланетное вторжение или прилетели с далёкого континента? Летающие машины? Этого еще не хватало…» – Новая раса? Судя по описанию - это развёртывание базы или командного центра. Очень смахивает на военную операцию… – сказал Джон. – Возможно даже, что это только передовые силы… Авангард… Сенго кивком согласилась с ним. Ни Ринэка… ни уж тем более ни одна другая страна не подготовлена к атакам с воздуха. Ещё, так полагаю, они могут молниеносно перебрасывать силы… Эх! Как же мало информации! – взялся за голову, до этого молчавший Оока. – Это очень беспокоящие меня сведения… – резюмировала Рин рассказ Ло. – Если они развитее Ринэки, а ещё такие агрессивные, то экспансии не избежать… Будет война! Но ты же не всё рассказала? Верно? К моему горлу подошел ком. «Ещё что-то?!?» Ло немного успокоилась и продолжила: – Верховный совет Силатрии передал Ло вышесказанную информацию и поручил Ло войти в контакт с правительницей самой боеспособной и развитой расы, известной в исследованном мире. С тобой Рин-рин! Области Ринэки находятся в зоне моего наблюдения. Мне делегированы права на раскрытие всей доступной силатрианам информации об окружающем мире и расах, а также право заключить союз и посильно помогать вам в подготовке к войне. С этой целью я направилась в Ринэку, но не застала тебя там. Тогда Ло выяснила, что ты уехала сюда и вот, практически перед самым вашим застольем Ло попала во дворец! Раз нужен большой союз – я решила, заодно, поговорить и с вами, император, но тут! БУМ! Ло увидела беду!!! Ло надо было спасти вас! И вот я здесь! – Ло, ну и кто же пытался нас взорвать-то? – не выдержала Миранда. – Это не Ло! – сказала ангел, развернувшись к Миранде лицом и наклонившись глядя ей прямо в глаза так, что их носы почти встретились. Миранда не ожидала такого близкого контакта с Ло, отчего несколько выгнула спину и отпрянула верхней частью тела назад, чуть не упав. – Ло думает, что это те нехорошие люди в Ринэке, которые постоянно плетут козни против правительницы или Велория! Но Ло не успела узнать!!! – Что?? – У Рин округлились глаза и встал дыбом хвост. – Кто?? Кто-то ещё, кроме Визетти? Ринейцы могли устроить взрыв? – Рин! Не может такого быть! Это враньё! – постаралась успокоить её Миранда, у которой самой подкашивались ноги от одной мысли, что соотечественники могли устроить такое против всеми любимой богини. Даже император постарался отогнать это дурное предположение: – И всё-таки я считаю - это велорианские ублюдки! – Ло не врёт! НИ-КО-ГДА! – огрызнулась она на Миранду и показала язык. – Я всё поняла! Нам необходимо сейчас вернуться в гостевой дом и привести себя в порядок, а затем в спокойной обстановке всё обсудить. Ты, Ло, идешь с нами. Если ты теперь наш союзник и информатор, то ты должна быть рядом и прекратить свои фокусы, если это не необходимо для дела. – Ло пойдет с ринейцами и Рин-рин. Ло не будет делать фокусы… – она широко улыбнулась и снова обнажила клыки. Затем Рин обратилась к ассайцам и императору: – Вы тоже придите в чувства, разберитесь с остатками пожара. Завтра мы встретимся вновь и уже на свежую голову будем всё решать. – Согласен. Сегодня был слишком тяжёлый для нас всех день. Мы подготовим новый зал и ждём вас завтра. Император поклонился Рин, а она, в свою очередь, поклонилась в ответ. Испуганные, уставшие, одолеваемые дурными и тяжёлыми мыслями мы медленно поплелись в своё временное жилище обсуждать будущее человечества и всех рас. Как предвестник грядущей беды и перемен, на полпути поднялся ветер и на горизонте появились тёмно-бурые густые тучи, неся с собой надвигающиеся ураган и грозу. ---------- РЕСПУБЛИКА СВОБОДЫ. Часть 1. Новый поход Рано утром мы попрощались с дворецким и нашими прекрасными трудолюбивыми горничными, трепетно и терпеливо все эти дни выполнявшими все наши капризы. Так же, пришли нас провожать несколько сотрудников ринейской дипломатической миссии и Бу-Мерсен со скромной свитой ассайских чиновников и девиц с подносами прощального угощения. Нас провожали очень радушно и тепло. Кто-то даже пытался обнять на прощание и пустил слезу. Не смотря на последнее происшествие со взрывом, Эрион оставил нам массу незабываемых и красочных впечатлений и воспоминаний, часть которых навечно были запечатлены фотоаппаратом Рин. Ну и не стоит забывать о том, что волею судьбы мы здесь встретили новых товарищей и друзей, в том числе, с нами в путь отправлялись беспечная Ло и принцесса Суа-Нен… а также маленький пожиратель, которого с подачи Кано назвали Таро. Как не пытали Кано, она так и не выдала секрет, почему выбрала именно это имя. Медленно мы выдвинулись от нашего временного жилища через спящие улицы ассайской столицы к её южным воротам. По дороге мы встретили лишь несколько загулявшихся до утра разношёрстных компашек и парочек, спешащих из бара поскорее домой. Они на мгновения останавливались и, провожая нас взглядом, слегка наклонив голову делали жест рукой от сердца, означавший пожелание счастливого пути. Наша колонна растянулась на добрые сорок-пятьдесят метров. Впереди ехали Рин и Миранда, следом Оока, я с Сенго. Джон находился примерно в центре, следуя параллельно повозке, в которой ехала Суа-Нен с двумя голубокожими служанками, вместе с ней навечно покидавшими свой родной край. Затем было несколько повозок с приданным Суа, в одной из которых, зарывшись в бархатные одеяла и платья дрыхла Ло, клетка с Таро, сопровождаемая Кано и несколько повозок с продовольствием и снаряжением. Замыкали колонну ещё пять членов отряда. – Как-то даже грустно покидать Эрион… – вздохнула Сенго. – Да не говори… Мне кажется, это были самые наполненные приключениями дни, с тех пор как мы «проснулись». Тоже как-то тоскливо уезжать, – поддержал я её. – Ощущается, где-то в глубине души, что здесь осталась какая-то частичка сердца… Какой же добродушный народ и какой гостеприимный город… Едущая впереди Миранда обернулась. – Я тоже с вами согласна! Но поверьте мне, приключения только начинаются! – Надеюсь это оптимистичный прогноз? Приключений со взрывами и нападениями родственничков нашего Таро как-то не особо хочется, – озадаченно ответила Сенго. – Хе-хе! Кто знает… В любом случае, какими бы не были грядущие повороты судьбы – стоит воспринимать их как опыт и неотвратимые испытания своей силы, воли и удачи… Даже ночные бойни с пожирателями – не так уж и плохо, если после них со всеми целыми органами и конечностями, наполненными адреналином, ты удовлетворённо вместе с товарищами встречаешь долгожданный рассвет. – Ох! До таких мыслей в своей голове мне ещё воевать и воевать. Я ещё не получаю наслаждения от этих бойнь. У тебя опыта будет куда больше… Сколько у тебя было таких ночей? – Хм… Я вступила в отряд лет в пятнадцать и три года была стажёром… так-с… я думаю около трехсот сражений, таких, что мы прошли в последнюю ночь в пустоши… – Ого! – почти одновременно, подняв брови от удивления, мы воскликнули с Сенго. Сенго продолжила: – Это невероятно! Реально около трехсот сражений? Какие же нервы и силу надо иметь? – Хех! Капитан Грэг уже прошел через седьмую сотню! Вот с кого надо брать пример! Да! Славные были походы и битвы! – Миранда, подняла свои глаза куда-то вверх и улыбнулась, видимо, вспомнив своего возлюбленного капитана. Нам как-то даже неудобно стало продолжать разговор, таким образом отвлекая её от романтических грёз. Но, в разговор вмешалась Рин: – Да будет тебе! Как только вернёмся в Ринэку – сыграем вашу свадьбу! – Э-э-э!? Рин, да я не о том! Ты чего-о-о!? – Миранда побагровела, словно переваренный омар и замахала руками. Но по её улыбки было понятно, что это было наигранно и она восторженно восприняла эту идею. – Грэг и я? Свадьба? Хе-хе… – Ой! Хватит уже! Вся Ринэка знает о ваших чувствах, а ты прикидываешься дурочкой! Я сама вас обвенчаю! У Миранды расширились глаза, словно монеты, достоинством в пятьдесят ринейских империалов. – Ты? Но… – Что, но? Если ты скажешь сейчас, что ты этого не хочешь, то я скину тебя с лошади и ты останешься в Эрионе, пока мы ещё не прошли ворота. Ясно!? – Рин… Но.. – Вот глупая девчонка! – Рин сверкнула своими кошачьими жёлтыми хитрыми глазами в сторону Миранды, не оставляя ей ни малейшего шанса на дальнейшие преткновения, – Ты думаешь Грэг будет против? Два слепых ребёнка… Вся Ринэка знает о ваших чувствах, а вы даже не замечаете… Он боится, что ты не испытываешь к нему чувств, ты боишься, что он не отвечает на твои… Хотя вы всё время вместе и даже идиоту всё понятно, только при виде вас двоих… – Рин положила механическую руку себе на лоб и зажмурила глаза, показывая подобным жестом полный абсурд и непонимание ситуации. – Ты думаешь… его чувства взаимны? – Б%?»ть!... – послышалось от Сенго, и она повторила жест Рин, при этом ещё покачав от недоумения головой. Оока рассмеялся от всего этого на всю улицу. Его смех прокатился до конца колонны, от чего Джон поднял в любопытстве сонные глаза, пытаясь найти своим взором причину громогласного хохота, а Суа-Нен выглянула из повозки, навострив свои остроконечные уши. – Миранда… Если ты скажешь ещё слово, я реально тебя скину с лошади и оставлю здесь… Вернёшься в Ринэку, только при условии, что до тебя дойдёт хоть что-то…. Уффф… Молчи лучше…! Теперь рассмеялись все, кто ехал спереди, кроме по-прежнему смущённой Миранды. Ло высунула голову из-под слоя красивых, вышитых золотом одеял, внезапно оттуда же высунула руку с флягой ирама, жадно глотнула и не открывая глаз, снова зарылась обратно. – Совсем совести нет! Дайте Ло поспать! Кто вас дернул ехать куда-то в такую рань! – послышалось недовольное ворчание из-под одеял. Следом рассмеялся задний ряд колонны, и теперь уже мы не понимали причины громогласного дружного смеха товарищей. Мы вышли за ворота гостеприимного и вечно не спящего Эриона и под напутствия ассайской стражи двинулись в Республику, навстречу новым приключениям… ПоделитьсяСохранить в закладках1 упоминаниеНеобычная история механической кошки l Ранобэ17 сен в 0:23Редактировать ---------- РЕСПУБЛИКА СВОБОДЫ. Часть 2. Неожиданная остановка Почти половину дня мы не спеша ехали по территории Ассайской империи. По наезженной торговыми повозками дороге раздавался глухой и тяжёлый топот копыт массивных механических лошадей, а также периодический скрежет колёс наших нагруженных телег. Голубое солнце стояло высоко, припекая нас своими лучами, но оно было уже не такое жаркое, как первое время нашего пребывания в этом мире или даже неделю назад. Сейчас межсезонье. Время уборки урожая и нового посева. Пока солнце будет набирать вновь свою силу, молодые побеги как раз окрепнут и будут готовы принять на себя все тяготы зноя и его палящих лучей. Почти вся дорога проходила на открытом пространстве, и нашим взорам на многие километры влево и вправо от неё открывался вид полей, ферм и небольших поселений. Иногда, из какого-нибудь далёкого поселения, преодолевая несколько километров, до наших носов доносился приятный запах печёного хлеба, так и пытаясь заставить нас свернуть с дороги и заехать на обед в местную пекарню или трактир. Ассайцы не любили строиться прямо вдоль главной дороги, а предпочитали жить, останавливаться на ночлег или перекусывать в некотором удалении от неё. Мы предположили, что это, скорее всего, позволяет лучше отвлечься от долгого пути и сосредоточиться на отдыхе, чем наблюдать суетность тракта и слышать прямо под носом постоянный круглосуточный скрип телег. К слову, за неимением скота, да и вообще животных, за исключением нескольких сотен редчайших экземпляров, содержащихся под строгой охраной в специальном заповеднике, все торговые повозки тянули за собой голубокожие ассайцы. Иногда было печально наблюдать по пути их изнеможённые лица. Представить только, с каким любопытством и восхищением они наблюдали за нашими могучими лошадьми, везшими нас и наши телеги с лёгкостью пылинки. А сами же торговцы, наверняка завидовали нам, ведь такой транспорт в разы ускорил бы их торговые перемещения и количество сделок, а соответственно и денег. Но никто не показывал нам ни своей зависти, ни дурных чувств. При виде нашего внушительного и грозного на вид военизированного обоза, встречные торговцы сворачивали на обочину и в почтении, желая удачного пути, пропускали нас, ещё долго провожая взглядом и попутно давая перевести дух голубокожим батракам. – К слову, Рин, в Ринэке есть же автомобили. Вы не пребывали сюда поставлять машины? Без слёз на этих бедолаг, тянущих повозки, не взглянешь… – задался я вопросом. – Всё дело в нейтралитете и в невмешательстве. Машины – это уже высокие технологии, требующие профессионального обучения мастеров для их обслуживания, строительство новой инфраструктуры, производств. Это толчок к эволюции цивилизации. Также – это преимущество перед другими народами. Всё должно развиваться своим чередом… Мы тоже проходили через такое, и ситуация, когда одни расы оказались в одном мире с другими, более развитыми, не должна лишать их права на самоопределение и свой исторический путь. Если они перепрыгнут столетия своего естественного развития, то пойдёт ли это им на пользу? Или приведет к массовой резне, гибели и революциям? Ведь разве не к этому приводил каждый эволюционный скачок человечества? – Хм… Но, ведь, оружие и некоторые технологии производства мы им всё же передаём? Разве это не тоже самое? – Нет. Это не тоже самое. Те немногие технологии и оружие – это вопрос не техногенного скачка других рас и вмешательства в их естественный исторический процесс. Это вопрос гуманитарных соображений, ставящий на чашу весов безразличие к их судьбе или помощь в банальном выживании. Порционная помощь через сотрудничество, исключающая серьёзные исторические изменения. Мы стараемся ответственно подходить к этому вопросу. – Ясно… В принципе, я так и предполагал, но ты, в очередной раз, отлично всё разъяснила. Ринэка очень мудро поступает… хотя, всё же жаль всех этих несчастных бедолаг, вынужденных трудиться вместо лошади или таскать плуг на ферме. – Я думаю, нет во всей вселенной не одной цивилизации, которая не проходила бы в своей истории путь рабства и насилия над слабыми. Классовое разделение – неотъемлемая часть эволюции, которая в итоге все равно приведет к равноправию. Мне тоже жалко эти миллионы угнетённых. Но пройдут еще столетия, и история сама поднимет массы на борьбу за свои права и возможности. Это будет их выбор. Будет ли он мирный или кровавый… Но это будет их история. Из гуманных целей мы помогаем им защитить себя и наполнить свои животы. Вмешательство в мироустройство этих людей приведёт к сопротивлению правящих классов и их геноциду, к гражданской войне и бойне, а угнетённые массы, не достигшие ещё своим естественным путём самоопределения, образованности и самосознания, попросту не будут знать, что же делать со своей приобретённой свободой, со своими правами, они не найдут себе места в новом мироустройстве. Вспомни судьбу всех развитых государств, завоёванных варварами и чернью. Какова была их судьба? И как бы внутри себя, я бы не хотела сбросить оковы с рабов всего этого мира, как бы я не хотела облегчить их труд своими технологиями и дарами – я прекрасно понимаю, что это приведет к упадку и деградации, к бесконечным войнам и смертям, к обрушению всей стабильности в этом многоликом и разностороннем мире. Рин закончила свою речь, но мне было больше нечего ей возразить или ответить. Я не знал, есть ли в её словах заблуждения или она права во всём, потому что мой опыт и знания были несоизмеримо малы, в сравнении с правителем государства, правящего уже тысячу триста лет. Во мне говорили лишь эмоции, в ней же говорили нескончаемый опыт и мудрость. Сенго поняла мои чувства и решила сменить тему. – Слушай, Рин, а почему мы передвигаемся на столь сложноустроенных механических лошадях, а не на каких-нибудь вездеходах, и вообще, разве не было бы безопаснее передвигаться на летающих аппаратах через пустошь? Хоть на дирижабле! Пожиратели ведь ещё не научились летать… Рин и Миранда рассмеялись. – Сенго, построить дирижабль мы уже пытались. Поверь, это та ещё затея… Из-за трёх лун, имеющих сильное притяжение, притяжение Земли очень низко. Возможно, вы уже адаптировались к нему, будучи «во сне». Но планета имеет очень толстый слой атмосферы, настолько толстый, что без ослабления притяжения лунами нас просто раздавило бы. Получается уравновешивание системы. Мы не ощущаем сильно разницы ни в давлении, ни в притяжении. Но на самом деле – это не так, – Миранда замолчала. Рин продолжила её речь: – Так же мы не замечаем того, что над нашими головами бушует извечный ураган. Луны и Земля перетягивают друг у друга тяжёлую атмосферу, словно канат, создавая тем самым мощнейшие её движения. Любой летающий аппарат просто будет неуправляем и разорван на части. – Хм… Не замечала я ураганов или сильных ветров… – Сенго задрала голову и всмотрелась в небо. – Хотите сказать, что там сейчас самый настоящий смерч? – Да. Но очень высоко. В теории можно и полетать… До тех пор, пока не нарвёшься на восходящий поток, который унесет тебя в самый эпицентр этого урагана, или нисходящий, который пригвоздит тебя к земле. Да… полетать можно… Только с таким же риском, как ходить ночью по пустоши в одиночку и без оружия… Повезёт – не повезёт прожить ночь… – получив удовольствие от того, что смогла сверкнуть своими познаниями, Миранда улыбнулась. – Так значит вы всё-таки пробовали покорить воздух… – Скажем так, – Рин немного погрустнела в лице. – У нас даже был с десяток летательных аппаратов и первое время мы успешно пересекали пустошь, хоть и на небольшой высоте. Но, затем наступила волна неудач и погибли или пропали без вести десятки человек. Мы решили не рисковать и закрыть программу. Ветер непредсказуем… Кстати, в смерч можно попасть и находясь на земле, мы много раз попадали, но это не так страшно, как быть им застигнутым в воздухе… – Понятно... Значит, всё-таки пешком лучше, – сказал я, и по телу пробежала лёгкая дрожь от картинки терпящего крушение дирижабля. «Иногда плохо иметь богатую фантазию.» По телу ещё раз пробежала волна озноба. – Кстати, однажды, и Рин разбилась на одном из таких аппаратов… – Маринда посмотрела на Рин, словно спрашивая её молчаливого разрешения продолжить рассказ. – Раз уж начала – рассказывай, – ответила ей кошка. – Так вот, не успел корабль отлететь далеко от Ринэки, как его резко подняло в воздух на несколько миль ввысь, и он буквально развалился. Выжила только наша Рин. Мы обломки и тела несчастных потом неделю собирали по пустоши. Тогда Рин первый и единственный раз «помяла» свои механизмы… Пришлось неделю ремонтировать, а Рин ходила без руки! «Какой-то коротенький рассказ… Из Миранды рассказчик никакой.» – Кстати, на вездеходах тоже не вариант. Нужны запасы топлива с собой возить, – продолжила Рин, отвечая на вторую часть вопроса Сенго, – Надеюсь вы не видели заправок в пустоши? – Рин с Мирандой переглянулись и захихикали. – Да и местность сложная - так удобнее… Вернее только так и можно путешествовать. – А еще с нашими друзьями можно побеседовать. Они умные и хорошие помощники в различных ситуациях! – Миранда подняла палец вверх и подмигнула. – Верно же Хоанг? – Может и так, – раздался голос моей механической лошади. – Я думаю, четырёхколёсная повозка не поможет отбиться от ночных атак и не предупредит вас об опасности, господин Кэтсеро. Но всё же… Если вы падете в бою и вас не успеют съесть – будьте уверены, что я верну ваше тело в Ринэку! «Это лошадь так шутит… Или она серьёзно?» – И у нас появиться новый друг в стойле, – поддержала Хоанга лошадь Сенго. – Эй! Полегче с парнишкой! – повысив свой голос обратилась к расшутившимся лошадям Рин. Лошади тут же притихли. – Ох! Как вкусно снова пахнет! – восторженно подметил Оока. – Ло хочет есть! – тут же раздался крик Ло из конца колонны. Я обернулся. Из повозки, укутавшись в одеяла выглядывала недовольная дорожной тряской и скрипом колёс Ло. «И ей не жарко сидеть, укутавшись под прямыми лучами солнца??? Дичь какая-то! Как её тепловой удар не хватил ещё…?» По лицам всех было видно, что они солидарны с нахалкой. Из окна передней повозки показалось лицо принцессы. Она что-то проговорила Ребелу и тот тоже заявил о том, что неплохо бы остановиться на обед. – Хорошо! – сказала Рин. – Раз оттуда доносится такой аромат – туда и заглянем на привал! – Рин показала пальцем на небольшую деревню, раскинувшуюся в паре миль у подножья холма справа от нас. Люди одобрительно поддержали её, и мы через пару сотен метров свернули на прилегающую дорогу, ведущую к сытному обеду и отдыху. Поселение представляло из себя полсотни простеньких домиков, с изгородями и цветниками на небольших участках. Всё было довольно чисто, аккуратно и упорядочено. Местные жители с удивлением и чуть ли не открытыми ртами наблюдали за нашей колонной, едущей в центр деревни, туда, где обычно концентрируется вся инфраструктура в виде трактиров, рынка, мотеля и магазинчиков. В хвосте колонны за нами бежали восторженные ассайские детишки, что-то выкрикивая и махая нам руками. Хоть и детишки мужского пола были ростом с меня, но это не отменяло того, что всё же они ещё дети и подростки. Было заметно, что такой делегации здесь ещё не было. Наверняка многие, если не все, гадали, отчего легендарная ринейская богиня, о которой они слышали лишь в рассказах, песнях и древних сагах, со своими войнами заглянула именно в их ничем непримечательную деревушку, расположенную на отшибе империи. Некоторые, не зная, как реагировать на столь почтенную особу падали ниц и кланялись. Как только мы достигли центра и вышли на небольшую площадь, как по велению волшебной палочки перед нами появилась делегация. Во главе делегации стоял скрюченный, чуть ли не пополам, желтокожий старик, обвешанный всякими бусами, браслетами, ожерельями и грузно опирающийся на деревянный резной посох, местами затёртый и почерневший от долгого пользования. Так же внезапно, все те, кто нас провожал вдоль улицы деревни глазами, тут как тут появились на площади и буквально окружили нас кольцом. Мы остановились. Старик, едва ковыляя, стал к нам приближаться. Тут же ему на помощь поспешили ассайец с ассайкой. Они взяли его под локти и помогли немного выпрямиться и более уверенно стоять на ногах. По дрожанию бус и едва уловимому позвякиванию браслетов было заметно, что старика переполняло сильное волнение. – О-о-о! Неужели вы? Я не надеялся при земной жизни увидеть вас! Множество поколений назад мой далёкий предок рассказывал, что был свидетелем Великой встречи на холме, а затем был участником строительства Великой Ринэки и стены, что уходит в небеса! Он рассказывал это своим детям, а они своим детям, а мой отец рассказал эту историю мне. Для меня это были лишь сказки и легенды из детства. Неужели вы здесь? Мои глаза слабы, и я уже на пороге смерти… Может это мои предсмертные видения? Вы ли это? Рин молча спрыгнула с лошади и подошла вплотную к старику. – Твои слабые глаза не подводят тебя, старейшина этой прекрасной деревни. Это я. – Да… Белоснежные волосы, словно водопад ярких звёзд, лицо… и эти глаза, жёлтые глаза… Это вы… Всё как в легендах и рассказах… – Как зовут тебя, почтенный старейшина? – Меня зовут Сеал-Наэ, великая богиня, – старик попытался поклонится. – Не стоит кланяться нам, почтенный мудрец. Это мы должны выразить почтение и почести вам, – Рин протянула руку и положила её на плечо старику, остановив тем самым его потуги склонить голову, которые при каждой попытке вызывали у него неимоверное напряжение и болезненные ощущения. Старику было тяжело стоять, несмотря даже на поддержку двух помощников, но он продолжил диалог: – Чем мы удостоены столь величайшей чести? Наша деревня далеко на окраине и даже простые торговцы заезжают к нам не часто. – Мы держим путь на юг. Мы с восходом выехали из Эриона и услышав аромат вашей выпечки, решили найти здесь кров для отдыха. Все жители, до этого молчавшие и затаившие дыхание, ловя каждое слово этого исторического для деревни диалога, вдруг зашептались. Тут вмешался в разговор даже юноша, поддерживавший за локоть старика: – Вы выехали из Эриона с восходом? Невероятно… До туда минимум двое суток пути. Вы так быстро передвигаетесь? Старик одёрнул мальчишку: – Что ты мелишь? Что тебя удивляет, если ты видишь перед собой САМУ Великую богиню!? Что вы все встали, как камни? Неужели вы хотите, чтобы богиня разочаровалась в нашем гостеприимстве и почтении? Живо собирайте лучший ирам и накрывайте столы! – еле держащийся на ногах старик так громко это всё сказал, и в такой манере, что казалось, что он сейчас вот-вот разогнётся, и бросит свой истёртый посох в толпу, чтобы та живее шевелилась, исполняя его приказ. Тут же толпа засуетилась, огромные мускулистые ассайцы тащили массивные столы, выставляя их прямо перед местным трактиром, девушки сломя голову неслись с подносами и кувшинами. Почему нас не пригласили в трактир, а решили накрыть столы прямо на площади – стало ясно спустя минут десять, которые мы, как раз, потратили на то, чтобы расставить телеги и припарковать лошадей. Оказывается, жители деревни хотели присоединиться к нам и устроить праздник, в честь нашего приезда. Явно все мы в трактире бы не уместились… Ещё больше жители удивились, когда Суа-Нен вышла из повозки и представилась… естественно, подчеркнув свой титул принцессы и сестры императора. Уже двойной чести, встречать в деревне и богиню и свою принцессу одновременно - ассайцы явно не ожидали и пребывали в каком-то экстазе на грани помешательства. Стоит отметить, что Ло тоже вызвала неподдельный интерес, особенно её крылья. Никто ещё ни разу не видел эту расу. Хотя и ринейцев видели в своей жизни единицы. Когда же Ло начала опустошать кувшины Ирама и тарелки, словно скандинавский бог Локи, даже у бывалых выпивох глаза вылезли на лоб. Мы славно и шумно пировали всей деревней, даже и не заметив, что прошло часа три. Некоторые блюда были местными и в Эрионе мы их не пробовали. Очень понравился ирам. Как нам объяснили: южные сорта отличаются большей нежностью вкуса и пряным ароматом, но пока этот сорт довезут до Эриона, и он постоит в погребах, ирам крепчает и теряет свою «невинность». Здесь же мы пили «молодой» напиток из урожая этого сезона. По голове он бил слабее, но зато позволял вдоволь посмаковать весь свой божественный вкус. Сонному Таро, который был по большей части ночным животным, тоже обломилось немало угощений. Хоть он и предпочёл бы мясо, или какого-нибудь жителя деревни, но выбирать ему не пришлось. Местным было очень любопытно увидеть в живую хоть и маленькое, но самое страшное чудовище на планете. Кано же, бегала по периметру вокруг клетки и старалась не допустить, чтобы беспечные дети дополнили сегодняшний рацион пожирателя своими шаловливыми ручонками. Пора было продолжать путь. Захмелевшая Ло снова зарылась в одеяла, попутно икая и недовольно бурча про новые тряски в телеге на сытый желудок. А захмелевшего и расслабившегося Джона, Суа-Нен затащила с собой в крытую повозку, наглухо завесив шторки. «Я даже боюсь представить, что его сейчас ждет в этом «девичнике» …» – Даже интересно, какую роль во всем этом будут исполнять служанки Суа? Может у них такие обычаи? Квартет… – Сенго негромко рассмеялась. – Почему обязательно надо подумать в этом ключе? – Кэтсеро, конечно же, наверняка всё прилично… Но не говори мне, что так или иначе, у тебя эта мысль тоже не мелькнула? – Каюсь… Тем более зная Джона… Невольно я сам засмеялся и затем помог Сенго сесть на лошадь. «Да, такое предположить… В чём упрекать Сенго, если я сам так подумал…?» Мы выезжали из деревни, направляясь по узкой дорожке, вновь, к главному южному тракту, ведущему в Велорию. К ночи, которая уже близилась, мы хотели достигнуть и заночевать на приграничной заставе. Ещё долго мы оборачивались и видели махающих нам вслед гостеприимных селян. Провожая, они нам дали в дорогу большое количество выпечки, хлеба и лепёшек, чей аромат нас волею судьбы привлёк в эту деревушку на отшибе. Теперь им будет, что рассказать своим потомкам и заезжим торговцам, подобно этому старику, что хранил в своей памяти легенды о Рин и своём пращуре. Старик, опираясь на своих помощников и допотопный посох, тоже, как и все, стоял до тех пор, пока мы не скрылись за горизонтом. У него не было сил махать нам и оживлённо напутствовать, но он улыбался. Его улыбка говорила громче тысячи слов. ---------- OVA-1. Хроники доктора: Дружба навек Здравствуйте! Меня зовут Шин. Араки Шин. Мне одиннадцать лет. Сегодня я иду в четвёртый класс младшей школы. В эту школу я иду впервые. Мама нашла новую работу в Тосиме, муниципалитете Токио. Конечно, работа не очень престижная, но после смерти отца год назад, нам приходится не сладко. Вот мы и переехали сюда из Арикавы. Мой отец был сотрудником полиции и его застрелили преступники. Вот так вот… Живёт себе человек, живёт счастливая семья… Раз… И нет человека и нет счастливой семьи. Весь мир для меня разделился с того момента на «до» и «после». За этот последний год моя успеваемость пошла вниз, в школе начались конфликты, а мама стала часто болеть от нервного перенапряжения и проблем с выплатой кредита за дом, который полностью обеспечивался зарплатой отца. Единственное, что хоть как-то спасало – были выплаты от государства, но дом всё равно пришлось продать и снять тесную квартиру здесь, в Тосиме. Конечно квартирка не фонтан: маленькая, не уютная, с плохим естественным освещением. Картину сего апокалипсиса дополняла пошарпанная мебель и сомнительные соседи. Но, как говорится: не место красит человека, а человек место! Я стойко перенес переезд, чему мама удивилась, учитывая мой возраст. Наверняка, многие из моих ровесников закатили бы истерику, лишившись собственной комнаты и комфорта. Но шестерни судьбы здорово перемололи мою подростковую амбициозность. И вот наступил апрель. Начало учебного года в Японии. До школы идти минут тридцать. Можно, конечно, доехать на общественном транспорте, но мы стараемся экономить. Тем более, я не развалюсь, дойдя и пешком. Прошедший год меня научил очень многому: экономить, помогать маме по дому, самому себе готовить и меньше тратить времени на всякое безделье. Меня в последнее время часто дразнили в бывшей школе из-за моего, нетипичного для среднестатистического японца, высокого роста. Даже не представляю, что будет, когда я выросту. В третьем классе я был уже на голову выше своих одноклассников. Япония – страна стандартов, и как-то здесь выделяться - значит постоянно ловить взгляды и слышать обсуждения за спиной. «Интересно, в этой школе всё будет также?» Погода на улице пасмурная и моросит небольшой тёплый дождь. Идти немного волнительно. Вообще, я не очень люблю перемены. Хотя, ностальгии по моим «одноклассничкам» у меня нет. Уже ближе к школе, мне пришлось идти мимо какого-то престижного района с особняками и высокими дорогими заборами. «Когда-то и мы жили в отдельном симпатичном доме, хоть и не таком богатом… Но всё же в своём…» Школа выглядела обычно. Единственное, корпуса были достаточно новыми или недавно отремонтированными. На её территории располагались вылизанные газоны и аккуратно постриженные кустарники. Вдоль дорожек стояли кованные скамейки с деревянными сиденьями. Учитывая тот факт, что в мире, а уж тем более в Японии, с деревом напряжённо - это меня удивило. Я зашел в класс. – К нам перевелся новый ученик, – обратилась учительница к классу, а затем ко мне: – Представься, пожалуйста. – Меня зовут Араки Шин… Всё-таки и в этом классе я оказался самым высоким. «Не повезло…» Я заметил, что многие начали хихикать, а кто-то явно и открыто обсуждать меня между собой. Учительница указала мне на место за партой в середине класса у окна. Куда я собственно и направился. *** Прошла почти неделя. Я ещё не с кем толком не познакомился. Одноклассники относятся ко мне пока настороженно и продолжают обсуждать новичка, то есть меня. Особенно девочки. Может это и хорошо, что они держатся от меня подальше. В старой школе доходило до драк. Впереди меня сидит малообщительный и тихий парень. Смазливый на вид шатен с аккуратно постриженными и уложенными волосами, невысокого роста, худощавый, и с одной интересной чертой: у него были ярко-изумрудные потрясающие глаза. Его зовут Исикава Кэтсеро. Он тоже почти не с кем не общается. Постоянно считает ворон на уроках, смотря в окно, и получает за это замечания от учителей. Какой-то он мечтательный что ли… *** Середина апреля. Наконец-то меня перестали обсуждать и все успокоились. Сегодня яркий солнечный денёк, погода так и шепчет пообедать на свежем воздухе. Сейчас перемена. На скамейки и газоны вывалила вся школа со своими коробками с бенто и прочими яствами. Я выбрал местечко поуединённее. Когда сам готовишь и сам ешь – вдвойне приятно. Мама очень много работает, но за меня может быть абсолютно спокойна: я голодным не останусь. Я уже съел половину, как ко мне подвалили трое из класса постарше. – Слышь? Ты новенький в школе ведь, да? – дерзко спросил меня один из них, поставив ногу рядом на скамейку. На вид ему было, как и остальным, лет четырнадцать. – Предположим. Проблема? – ответил я ему в такой же манере. «Начинается... Только было я подумал, что в этой школе будет поспокойнее.» Видимо, тон моего ответа был несколько неожиданным для этой шайки, отчего они переглянулись. – Ты совсем охренел?! На неприятности нарываешься? «Можно подумать они подошли мирно побеседовать… Козлы…» Я встал со скамейки, отложив коробку с обедом. Я был одинакового роста с ними. Трое против одного. Шансы явно были не равными. Я решил пойти ва-банк. – Может и нарываюсь, – сказал я спокойным и безразличным тоном. «Снова приду с фингалом домой, и мама опять расстроится.» – эта была единственная мысль, которая меня хоть как-то беспокоила. Вожак этого стада баранов попытался ухватить меня за воротник, но я моментально среагировал и со всего маха ударил его головой. Он отшатнулся и из его носа показалась кровь. – Ах ты мелкий ублюдок! – раздался истерический крик. – Тебе конец! Как по команде, на меня набросились сразу все трое. Перед тем как упасть, я успел пару раз ударить наотмашь. Меня начали пинать, не давая возможности подняться. – Прекратите, сволочи! – послышался ещё один голос, но уже знакомый. Раздалось пару шлепков. Двое из нападавших отвлеклись от моего избиения и у меня появилась возможность подняться. Встав, я увидел картину потасовки моего одноклассника с хулиганами. Несмотря на свой невысокий рост, Исикава Кэтсеро отчаянно вцепился в одного из них, а второй лежал, скорчившись на земле и схватившись за пах. Оставался третий, который остолбенев, разрывался между мной и помощью товарищам. Воспользовавшись его замешательством, я крепко ударил его в челюсть и, почти одномоментно, ногой пнул в бок второго, дерущегося с Исикавой. Спустя несколько секунд ублюдки уносили ноги, попутно кидая в нашу сторону оскорбления и угрозы. Мы стояли с Исикавой молча, пытаясь отдышаться и улыбались друг другу. «Этот мечтательный и необщительный тихоня оказался единственным, кто не побоялся помочь. Неожиданно…» Первым заговорил Исикава: – Как думаешь, они еще будут приставать? Эти уроды всех младших уже достали. – Наверняка будут. А что им было надо? – Ха! Ты даже не успел узнать? Карманные деньги хотели отобрать. – Ясно… Как всё банально… Кстати, а почему ты помог мне? – поинтересовался я, отряхиваясь от пыли. – В смысле почему? Мне стоило это дело снимать на телефон, как остальные? – Исикава кивнул в сторону, где безучастно стояли человек десять, таращась в свои смартфоны и обсуждая случившееся. – Почему я должен смотреть, как моего одноклассника пинают трое уродов? Я был несколько удивлен. Этот парнишка был настолько смелым. Я уже привык, что люди безразличны и трусливы. Максимум сходят за помощью к учителям или позвонят в полицию… Но, чтобы так вот вмешаться в стороннюю драку и самому нажить проблем и синяков… – С сегодняшнего дня, можешь звать меня Шин. Спасибо, дружище! Ты на самом деле меня здорово выручил! – А я просто Кэтсеро, – он улыбнулся и протянул мне руку. – Будем дружить?! Так у меня появился первый настоящий друг… *** Конечно, у нас были потом проблемы в школе. Первая появилась сразу – нас вызывали к директору и вынесли за драку предупреждение. Вторая преследовала нас ещё какое-то время, в виде угроз и задирания от тех хулиганов, но до новой драки так и не дошло. Видимо тот урок хорошо подействовал, и они начали стремительно терять свой авторитет в школе. К тому же, наверняка им пригрозили отчислением. Мы всё больше сближались с Кэтсеро и уже много времени проводили вместе вне школы, гуляя, посещая торговые центры и ходя в киношки. Кэтсеро, как выяснилось, из обеспеченной семьи и живёт как раз в том самом богатом квартале, мимо которого я постоянно хожу в школу. Но я ни разу не почувствовал в нём даже намёка хоть на какое-нибудь классовое разделение. Он был прост, скромен и честен. Про таких обычно говорят: «свой в доску парень». Успеваемость, хоть и улучшилась, но я всё равно был одним из отстающих в классе. Мирно и размеренно проходили наши школьные будни, крепла наша дружба, а я всё больше привыкал к новому месту жительства и школе. *** Прошло уже несколько лет. Мы перешли в среднюю школу, находящуюся по соседству с младшей. Нам по тринадцать лет. Я стал еще более самостоятельным. Мы с мамой так и живём вдвоём. У неё на работе дела пошли получше. В своей скромной квартире мы поменяли кое-какую мебель и своими силами, не без помощи Кэтсеро, сделали косметический ремонт, от этого стало заметно уютнее. Все выходные и всё свободное время мы тусим вместе. Я уже ни раз был у Кэтсеро в гостях и познакомился с его родителями. У них очень респектабельный дом и участок. Отец Кэтсеро – генерал, а мама – обычная домохозяйка. Очень милые и доброжелательные люди. Генерал Тэкео меня долго расспрашивал про отца и очень сочувствовал. Ему, как военному, была близка подобная трагическая ситуация. Вообще, пообщаться с ним было очень интересно. Мне кажется, если бы папа был жив, то он, и генерал Тэкео, очень поладили бы… Как мы с Кэтсеро. Его мама невероятно вкусно готовит и постоянно приглашает зайти поужинать в гости. За эти годы я стал в этом доме уже «своим». Тем более, как Кэтсеро мой единственный друг, так и я единственный друг у него. Я безмерно счастлив. Переезжая сюда, в Тосиму, я и не подозревал, что в этом материалистическом мире, где люди чураются друг друга и ищут в знакомствах только выгоду, покровительство или раболепство, найду самую настоящую и искреннюю дружбу. Я уверен, это дружба - навек! ---------- OVA-10. Хроники доктора: Теория Одзаки-Араки 16 февраля 2038 года. 7.30 утра по Токийскому времени… Вялое жёлтое солнце… такое же безжизненное, как и весь мир, лениво встаёт из-за горизонта. Небо чистое. Облака и тучи словно боятся показывать свой томный лик уставшим от смерти и безысходности людям. Люди уже не радуются дождю, приносящему урожай, или тени, скрывающей от зноя, или просто какому-то ни было сиюминутному счастью погоды... Люди думают лишь о выживании. Прожить сегодня. Прожить сейчас… Светло-коричневая пыль поднимается от колес авто, покрывая стёкла. Я словно безумный Макс, что едет по пустоши. Этой пыли нет конца. Города практически обезлюдели. Многие поля заросли сорняком, не возделываемые почвы начали превращаться в болота. За окном моего автомобиля мелькают безжизненные улицы, некогда оживлённого и перенаселённого Токио. В прошлом, самого населённого города мира… В прошлом… Дом за домом, офисы, магазины, покорёженные вывески, пустые парковки, пустые автоматы… Я вижу великий упадок нашей цивилизации, её гибель, её медленную мучительную смерть, которая каждую секунду происходит в безутешной агонии. Брошенные автомобили у обочин, разбитые дороги и не работающие светофоры, разросшиеся нестриженые кустарники, редкие пешеходы… Тысячи лет технологий, приведшие нас к статусу самой высокотехнологичной державы, нынче не нужны. Никто уже не обслуживает автоматы по продаже трусиков или Колы. Все мировые компании рухнули. Все акции отозваны, больше нет форекс или бирж. Государства обанкротились. Даже компании-гиганты, стоившие некогда сотни миллиардов долларов - больше не стоят и одной йены… Только медицинские компании и армия сегодня имеют хоть какой-то весомый статус… Медицина, чтобы лечить… Армия, чтобы убивать… Я не могу привыкнуть к этому гнетущему ощущению пустоты, к этой скорби и слезам, что наворачиваются на глазах ежеминутно. Я не могу привыкнуть к тишине и затхлости этого некогда великого города, пропитанного миазмами смерти и безысходности. На встречу проезжают редкие автомобили. Один… Второй…Третий… В основном это скорые и труповозки. Последних, кажется, здесь уже больше, чем всего автотранспорта вместе взятого. Да и профессия «уборщика» теперь самая востребованная в мире. «Уборщик» … Чётко и грубо… Бесчеловечно... Безлико… Человек, который не убирает мусор, не метёт пыль, не моет офисы, а убирает трупы… Сотни тысяч трупов ежедневно. Какие нервы и какую натуру надо иметь, чтобы каждый божий день наблюдать тысячи искорёженных в агонии и ужасе лиц, всматриваться в эти выпученные, налитые кровью глаза. Смотреть на маленькие, беззащитные трупики младенцев и детей. Спокойно заполнять свои бумажки и, словно полена, загружать в труповоз всё больше и больше трупов, пытаясь утрамбовать покомпактнее остывшие тела несчастных, чтобы выполнить план... На планете уже не осталось не одной семьи, чтобы не понести потерю. 4,5 миллиарда трупов. 3 миллиона ежедневно. Более ста тысяч в час... «Уборщики» - последние, кто будут работать на этой планете. Когда-нибудь, последний из них «уберёт» свой последний труп, свой последний урожай. Выполнит свою работу до конца… Правительства многих стран пали. В 1/3 мира уже бушует анархия. Террористы и фанатики всех мастей выползли из своей клоаки, пропагандируя свои «истинно верные» убеждения. Токио… Последний оплот Японии. Хоккайдо уже не находиться в юрисдикции государства, как и Окинава, Кюсю, Сикоко. Только Хонсю остался верен правительству. То здесь, то там, прямо вдоль дороги, лежат ещё не убранные трупы людей: молодых, с ещё играющей музыкой из наушников; старых, так и держащих в своей, уже мёртвой руке, поводок, с нечего не понимающей собакой; детей, так и не дошедших в школу, с рассыпанным бенто на асфальте; красивых женщин и мужчин в дорогих платьях и костюмах… Сейчас принято ходить в самой лучшей одежде, что у тебя есть. Наверное, японцы стыдятся попасть на тот свет в чём-то обыденном. Никто тебя не будет уже провожать в последний путь или переодевать. Нет красивых гробов и поминальных речей. Нет живых родственников… Есть только скорый путь от места, где тебя «уберут» до ближайшего крематория. Всё, что на тебе сейчас надето и есть твой похоронный костюм… Какая жестокость… Блять! «Уборщики», закреплённые за определённой территорией, помимо очистки улиц, ежедневно обходят и осматривают квартиры и дома. Никто больше не закрывает свои дома на ключ. Это запрещено законом, чтобы не мешать работе «уборщиков». Если человек покинул свой дом, то он обязан прикрепить к двери записку с временем ухода и своего возвращения. Если записка висит, а время возвращения уже истекло, то дверь опечатывают. Человек считается умершим. Если записки нет – значит человек дома. Живой или мёртвый… В поисках твоего же трупа «уборщик» без спроса может войти в твоё жилище, трогать твои вещи, вторгаться в твоё святая святых… И в конце концов выволочь твой трупак из квартиры. Прошло уже одиннадцать лет, как мой дорогой друг Кэтсеро был погружен в анабиоз. Друг, которому сейчас позавидовали бы уже миллиарды сожжённых, кого уже не вернуть… Я закончил университет и потом ещё четыре года вместе с доктором Одзаки, проводил исследования в сфере его «прорывной» теории. К сожалению, он так и не дожил до публикации своих трудов. Ровно месяц назад, доктора Одзаки с нами не стало. Но сегодня, я намерен, наконец-то, познакомить мир с трудом всей его жизни. Я, как его ученик, помощник и наследник всех его знаний, сегодня возвышу его великое имя… *** Доктор Араки, вы готовы представить свой доклад по «Новой теории сингулярности»? – Да, Господин Ураги-сенсей. Я готов. НО! Я, прежде хочу сказать, что мой доклад – это результат работы доктора Одзаки. Это его заслуга. – Хорошо! Приступайте! Мы с нетерпением ждем! – … таким образом, уважаемые доктора и профессора, я хочу подчеркнуть, что теория сингулярности – работает! Мы можем проникнуть в иное измерение, по сути в другой мир, где нет «Идзанами». Мы можем переселить остатки человечества на новую Землю, которая не будет, возможно, отличаться от нашей. Но там, повторяюсь: не будет синдрома! Как уже выяснено, этот синдром распространяется и убивает только в пределах «поля Одзаки». Пространстве на поверхности планеты и в ближайших на 12536 км пределах, вглубь и ввысь. Мы не можем победить болезнь! НО! Мы можем спасти еще миллионы жизней для возрождения нашей цивилизации! Раздались громкие аплодисменты. – Доктор Араки, – Встал солидный человек в военной форме. – У нас мало уже выбора… К сожалению… Ваша теория… Самая привлекательная в плане дальнейшей работы… Правительства и армии. Мы готовы проспонсировать данные разработки. Обращайтесь ко мне. Я готов оказать всестороннюю поддержку! – Хорошо! Я верю, что мы можем спасти человечество… ГОСПОДИН ПРЕЗИДЕНТ… *** Пыль. Светло-коричневая пыль вновь бьет из-под колес, застилая обзор. Год, два, три, пять. Возможно, к тому времени останутся лишь немногие. Государства окончательно падут. Наш мир рухнет… но спасти хотя бы малую часть! Мы должны жить! Пыль. Светло-коричневая пыль высоко поднимаясь, забивает респираторы тех немногих десятков людей на улице, что идут по обочинам. Я еду домой. Домой к Наде и нашей ненаглядной дочке Мидзуки… Самое страшное - увидеть у своего дома «уборщиков» … Мои Надя и Мидзуки… Я еду домой… ---------- OVA-11. Хроники доктора: Моя кошка В то время, когда я учился ещё на третьем курсе университета, однажды, доктор Одзаки пригласил меня в свою лабораторию. Я был рад. Это была ещё одна возможность навестить своего дорогого друга, лежащего в криохранилище. Там, доктор, впервые, поделился со мной своей гениальной теорией. – Шин, ты знаешь, что такое сингулярность? – Сингулярность? Ну да. Это область в пространстве-времени, где не действуют законы математики, геометрии и физики. Где, по сути, нет времени и самого пространства… как-то так… Доктор Одзаки рассмеялся и начал долго пояснять свою идею. О существовании сингулярности знали задолго до доктора Одзаки. Но, именно он раскрыл многие её тайны и приоткрыл занавесу божественного и непостижимого. Это уже была совершенно новая теория, шагающая большими шагами, благодаря ему же, к аксиоме. Теория, способная перевернуть мир! А этот мир, как оказалось, бесконечен в своей множественности. Насколько бесконечна вселенная, настолько же бесконечно количество параллельных миров, представляющих из себя все возможные варианты событий в этой бесконечной вселенной. По сути, наша вселенная – не только стремится к бесконечному объёму, но и стремится к бесконечному множеству и времени. Его выводы зародились, и начали основываться, на теории Ричарда Фейнмана и Джона Уилера об одноэлектронной вселенной, выдвинутой ещё в 1940-м году, а также на последних результатах экспериментов нового ЦЕРН. Он был достроен в 2029 году… Наверное, это один из последних глобальных проектов человечества. Хоть и функционировал он не долго - до 2032 года, но на 100 километровом кольце, наконец-то, были достигнуты ощутимые результаты. Было окончательно доказано, что все атомы и частицы, из которых состоит вся материя вселенной – это одна единственная частица, находящаяся в бесконечной суперпозиции, то есть: одновременно существующая во всех измерениях, одномоментно находящаяся во всём прошедшем, настоящем и будущем, заполняющая всё бесконечное пространство и проявляющая себя во всех бесконечных состояниях, принимающая все возможные формы, начиная от мюонов, электронов, фотонов и заканчивая протонами и нейтронами, образующими ядра атомов. Всё что мы видим вокруг себя – лишь громадный набор вариантов и суперпозиций этой одной единственной сингулярной точки. Но Одзаки пошел дальше… Точки ли? Если эта частица бесконечно стремится к нулевой массе и своему полному отсутствию как таковому? Что заставляет её заполнять всё пространство и быть осязаемой?? Что тогда определяет её существование? ИНФОРМАЦИЯ! Доктор Одзаки нашел ключ к разгадке материи! Эта условная точка является ничем иным, как носителем информации, в котором заложены законы её состояния, чем она должна быть в конкретной части пространства и как должна себя вести в нём. Эта частица никогда не двигается, так как она уже и так находиться везде. Любое движение – это передача информации от одного её местонахождения – другому, в пространстве-времени. Что может быть проще? Хочешь перенестись в прошлое? Не нужно переносить свое физическое тело, материю… необходимо лишь сингулярной точке передать информацию о её состоянии, информацию о себе. Хочешь в параллельный мир? Аналогично! Это как перенос информации с компьютера на флешку. Ты не переносишь файл физически, ты просто копируешь байты информации в другую среду. Благодаря открытиям доктора Одзаки, его теории - открылась перспектива перемещения любого объекта как в существующем пространстве- времени, так и в параллельных бесчисленных мирах. Доктор Одзаки на мою озадаченность привёл наглядный пример: – Шин, смотри. Есть источник света. И мы говорим, что он испускает фотоны со скоростью почти 300 тысяч километров в секунду. Верно? Но мы всегда думали, что фотоны – это кванты, ни с того – ни с сего возникшие, когда загорелся свет. И они двигаются и образуются бесконечно, пока горит свет… И пока горит свет, фотоны не с того - не с сего образуются и летят. Фотоны, это и частица, и волна одновременно. Но частица ли летит? Волна? Что может лететь бесконечно долго с одинаковой непостижимой скоростью и распространяться бесконечно далеко из источника, который сам по себе никак не генерирует и не производит эти частицы? Ничего! Абсолютно не чего не летит и не двигается! Понимаешь? – Но скорость света… – Забудь! Времени не существует!!! Только изменение координат в пространстве, «восприятие» со стороны наблюдателя и изменение окружающих его форм создают ощущение времени для него самого. Одна сингулярная точка говорит самой себе, находящейся по соседству: «Эй! Я теперь веду себя иначе и ты должна передать это другой мне!»… И распространение света… волна фотонов – превращается в нечто иное, как просто в передачу информации по цепочке… Для меня это было через-чур сложно… *** Когда мировое медицинское сообщество пришло к выводу не биологического происхождения «Идзанами», а результатом воздействия на центральную нервную систему и мозг человека ранее неизвестного излучения Земли, внезапно образовавшегося в конце 20-х годов… поля, действующего по всей площади планеты и имеющего определённую толщину, как раз охватывающую всю населённую биосферу… научные умы поняли, что лекарство невозможно найти. Тогда подключились физики и астрономы, теоретики и утописты... Но только доктор Одзаки нашёл гениальный выход – перенестись в параллельное пространство. Таких пространств – безграничное множество. Но как найти то, что удовлетворит нас своей средой обитания? Послать зонды в тысячи пространств, и найти самое подходящее! К сожалению, ни машины, что перенесет в другое пространство, ни тысячи зондов построено ещё не было. Пока мы не продвинулись дальше теории Одзаки и его мыслей. Одзаки больше нет. Теперь, мне предстоит продолжить его работу. И я готов. Я – Араки Шин, готов продолжить работу своего великого учителя! *** Мои Надя и малышка Мидзуки… Я еду домой… Сквозь потерявший надежду город, сквозь беспробудные страх и отчаяние… Мои две малышки. Мои две кровинки… Я еду домой, и, глядя на наш Токио – я боюсь. Я боюсь, не увидеть хотя бы одну из вас… Пыль. Пыль из-под колёс, словно покрывает весь мир, который мы знаем. Я нажимаю всё сильнее на педаль газа, чтобы быстрее попасть в ваши объятия. Пыль. Она покрывает людей и останки нашей цивилизации, всё наше прошлое и будущее. Она покрывает наши мечты и надежды… Я, вновь, хочу увидеть бегущих к себе драгоценную шестилетнюю малышку и обожаемую жену… *** – Привет! Я дома! – Привет, милый! Моя Надя нежно поцеловала меня. – А где Мидзуки? – Папа! Моя малышка бежала сломя голову ко мне через длинный коридор. – Малышка… – Ты уже закончил дела? Я соскучилась! Я нежно обнял дочку, и её пышные платиновые волосы, передавшиеся от мамы, едва не окутали всё моё тело. – Так быстро!? Ты же спала, когда я уехал. Ха-ха-х! – Теперь, тебе же никуда не надо ехать? Ты побудешь дома? Мидзуки смотрела на меня такими вопрошающими и требовательными глазами. – Котёнок, у меня для тебя сюрприз! – М-м-м!? Я достал из-за пазухи маленького котёнка, который только недавно прорезал глаза. Котёнок начал громко мяукать и болтыхать своими крошечными лапками. – Киска! Папа, ты мне купил киску! Мидзуки схватила котёнка и тиская его, поднимая вверх, начала с восторгом бегать по коридору. – А как зовут киску? Папа! Как его зовут? – Малыш… Это не он, а она… Это девочка… Ты должна сама дать ей имя! – … Рин… Рин-Рин… Папа! Можно мы назовём её Рин-Рин!? – Какое интересное имя… Если ты так решила… Теперь нашего нового члена семьи зовут Рин-Рин! Моя малышка Мидзуки подбежала ко мне и нежно поцеловала. – Спасибо, папа! Затем, она вместе с кошкой… маленьким котёнком побежала на второй этаж. – Рин-Рин! – только и слышалось, пока маленькая белокурая девочка с одним карим и другим голубым глазом взбиралась по ступеням большого дома… ---------- OVA-2. Письмо в прошлое Как только я открыл окно, мне в лицо тут же ударил тёплый приятный бриз. Ворвавшись, словно бандит в комнату, он заполнил её благоуханием диковинных цветов, нектара и зелени. Зелень ли? Скорее всего, это понятие уже можно переиначить под другой цвет, который властвует над флорой этого мира и времени. Свежий и первозданно-чистый воздух… Я чувствую, как лёгкие жадно поглощают эту потрясающую свежесть, насыщая кислородом каждую клеточку моего тела. Там, за окном, горят тысячи огней, подчёркивая потрясающую и благородную панораму Ринэки. «Эхх! Какой же потрясающий вид! Какое спокойствие и тишина! Да, возможно, сейчас и не хватает стрекотания сверчков, кузнечиков, пения и щебетания птиц. Но мир живёт. Он жив. Там, за моим окном, тысячи жителей этого спокойного и прекрасного города прямо сейчас занимаются своими делами: ужинают, ложатся спать, молятся своей богине или уже видят сладкие сны… а за высокой городской стеной еще миллионы и миллионы живых существ, сотни городов и десятки стран, а также бесконечный неизведанный мир…» Над крышами невысоких жилых и административных зданий в два-три этажа, там, за забором нашей базы, возвышается освещённый прожекторами купол собора, перед которым, возле фонтана, величественно и монументально выситься освещаемая сорокаметровая статуя Рин-Рин. Статуя, которой уже больше тысячи лет. Она полностью отлита из ранее неизвестного мне сплава под названием пладиум. По оттенку он похож на белое золото. Но самое главное: он не покрывается патиной как медь или бронза, не чернеет и не подвержен окислению. Если говорить о статуе, то как только бы вы на неё взглянули, то сразу почувствовали бы всю старательность скульпторов и тысяч рабочих, на протяжении семи лет усердно прорабатывавших каждую, даже, казалось, малозначимую деталь. Она идеальна. Столь же идеальна, как и оригинал. Пладиумовая сияющая Рин, встречая своим взором восходящее голубое солнце, словно благословляет весь мир и свой город распростёртыми руками, обнажая своё великодушное сердце. А сколько можно было бы вам рассказывать о лице богини Рин! Казалось бы, сама Вселенная, своей мудростью и чувственностью, вложила в ум скульпторов все тайны математики, геометрии, а также никогда ранее непревзойдённые талант и любовь. Люди очень любят Рин. Несомненно, даже мы, месяц назад ничего не знающие о её существовании, успели от чистого сердца полюбить её. А разве можно не любить человека, который только своим лишь одним присутствием электризует воздух и всё окружающее пространство добродетелью, безграничной любовью и состраданием? И каждый день, прожитый здесь, я задаюсь одним и тем же вопросом: в тех ли богов мы верили в старом мире? Был ли в нашем мире хоть один правитель или бог, заслуживающий большего уважения и почитания, чем эта вечно юная и добрая девушка? «Какой же сегодня приятный и потрясающий вечер…» Я открыл дверь и вышел на балкон, на котором, как будто именно для такого момента, меня ожидал шезлонг. Я прилег на него и достал из кармана трубку, сделанную недавно на заказ у местного мастера из какой-то ароматной и редкой древесины. Благо, я умудрился найти здесь хоть что-то похожее на табак. Забив трубку, я раскурил её и запах табака дымкой взвился над засыпающим городом. А теперь я расскажу о городе. Здесь живёт около полумиллиона людей. Все они очень доброжелательны. Вам, несомненно, понравилось бы жить в таком безмятежном городе, где отсутствует преступность и присущий всем мегаполисам шум строек и дорог. Здесь нет небоскрёбов и одноликих бетонных коробок, которые мы называли домами. Здесь очень красивые дома, украшенные всяческими архитектурными элементами, черепичными крышами и окрашенные в приятные разноцветные тона. По сути, каждый дом в Ринэке индивидуален и неповторим. Всё построено в стиле викторианской эпохи. Эх! Если сюда приехать в качестве туриста, то это не просто город, это- бездонная кладезь впечатлений и вдохновения. Можно часами фотографировать и любоваться этими изящными постройками; аккуратными дорогами с раритетным транспортом; тротуарами, безукоризненно вымощенными брусчаткой, по которой ступают вежливые похожие в цилиндрах, шляпах, сюртуках и сарафанах; старинными вывесками магазинов и лавок; коваными скамьями и фонарными столбами. Даже спустя месяц жизни в этом прекрасном городе, каждый раз, как выхожу с базы, то нахожу новые впечатления и виды. Ринэка по площади не такая уж и большая. Я думаю километров двадцать пять в диаметре. Не больше. И как бы я хотел погулять вместе с вами по её улицам… Здесь нет университетов или академий в нашем понимании. Насколько я понял, здесь существуют ордены, где каждый орден в политическом или административном плане отвечает за те или иные функции жизнедеятельности города. Ну, а если человек только вступает в орден, вроде как он поступает в семинарию или университет, где и обучается. Очень любопытная система, дающая кров, пропитание и занятие на будущее сиротам, выходцами из не богатых семей, а также кующая узкоспециализированные и действительно нужные кадры для страны. Конечно, были тут с одним орденом проблемы… но даже в самом благоденствующем обществе не может быть без изъянов. Но сейчас это уже в прошлом. Сейчас и я в ордене. В ордене самой Рин-Рин! Как был я солдатом, так и остался. В этом плане для меня мало чего поменялось, лишь за исключением того, что поменялся враг и сама специфика боя. Теперь враг не такой же человек, как и ты, а ночные кровожадные твари, которых местные называют пожирателями…. Ох уж мы и натерпелись от них в первую ночь! Мы тоже обучаемся, здесь в ордене. В основном нам всё рассказывает Кано. Непременно, вам очень понравилась бы эта милашка! А обучаемся мы в основном местной культуре, языку, владению новым оружием. Сильно нас не нагружают, да и многое пропускают, видимо еще рановато нам знать всё. Оно и верно. Слишком много информации на мозг, проспавший тысячу с лишним лет- это не есть хорошо. Но я знаю, что как бы я всё хорошо не рассказывал, всё равно вы переживаете обо мне. У меня со здоровьем всё хорошо. Я больше не болею от этой заразы "Идзанами". Вы не поверите, но кровь Рин лечит любые болезни и раны, ну только если не оторвало конечность или орган. Я, честно признаться, и не догадываюсь как это действует. Просто лечит и всё. Так что за здоровье уж точно не стоит переживать. Питаюсь я тоже очень хорошо. Я могу с уверенностью сказать, что я никогда так хорошо не питался… Нет, конечно это не сравниться с нашей домашней едой! Но пища здесь здоровая и вкусная, хотя и не обычная. За исключением, пожалуй, соли - остальные ингредиенты здесь все местные. И цвет необычный и названия. Иногда поход в столовую превращается для меня и моих друзей в какое-то открытие Америки. Я не шучу и не преувеличиваю! Представьте себе: видишь на тарелке какой-нибудь сиреневый плод, напоминающий грушу, начинаешь есть, а по вкусу - жареная котлета! Я уж и не думал раньше, что меня можно чем-то удивить. Но здесь я удивляюсь изо дня в день. Я затянулся. Табак уже прогорел. О денежном довольствии так же беспокоиться не приходиться: всем необходимым меня снабжает орден. Вкусная еда в столовой, одежда, экипировка и просто огромнейшая комната с отдельным санузлом и добротной, где-то изысканной мебелью. Даже не по-армейски как-то! Кажется, в кои-то годы я живу как человек, а не боевая казарменная единица. Оплата тоже есть. Но это так… На личные нужды. Их и тратить-то некуда, если только купить что вкусное в лавке, прогуливаясь по городу. Местные деньги не носят какого-то конкретного названия, просто по древней привычке из нашего времени их называют "золотыми империалами". Знаю, звучит не оригинально. Но в этом мире сквозь века и поколения всё равно сохраняются ещё многие вещи, присущие нашей людской культуре, а что-то и вовсе осталось неизменным. Бумажных денег здесь нет. Только монеты. Не знаю: из ценного ли металла они сделаны, но это точно не золото, хотя да, название вводит в некоторое заблуждение. Ну, и как полагается, на аверсе номинал, а на реверсе лик Рин. Как таковой бедности, в нашем понимании, здесь нет. Хоть я и упомянул о не богатых семьях и сиротах, но это не такие величины и измерения благосостояния как у нас. Всем необходимым обеспечены здесь абсолютно все. Просто не богатые семьи не могут позволить себе роскошь и отдельный особняк, не более того. Остальные- это что-то вроде аристократов. В основном верхушки орденов и очень искусные торговцы и ремесленники. Вокруг Ринэки высокая стена. А за ней так называемая "пустошь", где и обитают пожиратели. Они настолько заполонили пустошь, что на мой век работёнки здесь найдётся… А там, за сотни миль от Ринэки, за этими недружелюбными землями лежат целые империи и государства, населённые всевозможными расами и народами. Это так волнительно! Сколько же надо наверстать в знаниях и впечатлениях, сколько жизней прожить, чтобы постигнуть хоть часть этого неизведанного и нового. Вы ведь знаете, что я никогда особо не блистал любознательностью, а лишь плыл по течению и честно выполнял свою работу. Возможно, что-то изменилось внутри меня, но увидев этот необычный мир, голубое солнце, природу всевозможных цветов, этот прекрасный город и повстречав всех этих прекрасных людей, которые стали мне дорогими товарищами и, несомненно, вам понравились бы - я словно окунулся в фантастическую сказку или историю. Я будто начал новую жизнь, в которой хочется всё познавать и изучать. Ведь только двенадцати людям из нашего времени был дан такой исключительно редкий шанс: прожить ещё раз, жить дальше и стать свидетелями времени, будущего и прошлого, этого удивительного мира. И мы просто обязаны прожить жизнь за тех ребят, что так и не добрались до Ринэки… За всех вас... Я снова забил трубку и закурил. Огней в городе стало намного меньше. Он уже почти полностью погрузился в безмятежный сон. А тем временем над городом взошли луны, освещая его нежным голубоватым светом. «Спи Ринэка. Ты под защитой своей богини. Ничто уже не нарушит твой сон.» Как бы я хотел, чтобы вы были рядом и увидели это небо! Оно прекрасно! Как будто я нахожусь в какой-то другой галактике. Большая луна называется Афирус, вон та поменьше- Нелия, а совсем маленькая Теос. Кано сказала, что эти имена были у этих лун ещё до Великой Катастрофы. Эти луны некогда светили одной из попавших сюда рас, светили их предкам и предкам их предков… Когда-то эти луны принадлежали только их миру… Теперь у нас общее небо и общая судьба. Казалось бы, несчастливая участь постигла человечество, погибла наша цивилизация… Но у нас общая беда, у всех рас, заброшенных в этот микс из десятков миров и вселенных. Другие расы постигла такая же катастрофа и такое же несчастье. Дорогие мои, какое же горе, что мы больше никогда не сможем увидеться. Как жаль, что вы не можете быть здесь, рядом. Видеть этот прекрасный город и мир. Вам здесь очень понравилось бы! Накатились слёзы. «Моя любимая Лора… Моя любимая доченька Эн… Нас разделяют полторы тысячи лет, и я никогда так и не узнаю, что стало с вами. Какое же великое несчастье и судьба постигли вас. Как жестоко осознавать, что вас больше нет… Моя маленькая Эн, без тебя я навсегда потерял часть души и сердца. Они навсегда останутся с вами, как и мои мысли… Там, в далёком прошлом… Мне вас безумно не хватает...» Любящий муж и отец Джон Ребел. Из будущего 3302 года. ---------- OVA-3. История одной милашки: Начало – Вы готовы? – раздался голос из динамика. За стеклом стояло девять человек. Наши учёные. Среди них был и руководитель убежища доктор Охаяси Датсуке. – Да. Я готова. Мы можем приступать к изучению объекта. – Приступайте. Я подошла к медицинскому столу, на котором лежала необычная девушка. Неделю назад всё, вдруг, стало необычным. Мы доживали свои последние дни. Самая смертоносная, не объяснимая и не излечимая пандемия унесла жизни 99,999986% людей. Из десяти миллиардов оставались жалкие десятки тысяч, но неподконтрольные фанатики-анархисты решили добить этот мир наследием нашего кровожадного настоящего: тысячи ядерных боеголовок взмыли в небесные просторы в надежде поставить точку на всём, что зовётся жизнью. Мы, две тысячи четыреста восемьдесят человек - скрылись в бункере одного из пригородов Токио. Города, который, включая двенадцать прочих пригородов, являлся Японией. Являлся всем, что от неё осталось на закате человечества. Был ли смысл скрываться, если все мы больны «Идзанами»? Мы пережили ядерный удар. Мы не можем объяснить феномен внешних изменений планеты и отсутствие радиации. Но мы обречены умереть в ближайшие месяцы, как и прочие, скрывшиеся в бункерах, метро, шахтах по всему миру. Сложно сказать, что же лучше: превратиться в пепел от ядерного удара в мгновенье ока или умирать в неисчислимых, умноженных на мириады мук конвульсиях от «Идзанами» … Может быть эти анархисты и не были вовсе не правы? Может, они хотели избавить всех нас от тех дней, часов, минут и секунд страданий, которые выворачивают кости, разрывают мышцы, рвут кожу и сводят с ума? Всё равно мы умрём. Человечество умрёт. Не являлись ли те ядерные удары гуманной и человеколюбивой эвтаназией для всего мира? По сравнению со странным солнцем, тотальным исчезновением городов и любых поверхностных строений, изменившимися растениями и полнейшим отсутствием живых существ, кроме нас, людей из бункера, – эта беловолосая девушка с механической рукой, кошачьими ушами, хвостом и жёлтыми глазами казалась уже не такой-то и странной… Она сейчас безмятежно спит. Мы нашли её в трёх километрах от бункера, когда пытались найти хоть какие-то признаки жизни или сигналы других людей. Её грязное, голое, обугленное почти до костей, тело лежало в центре кратера, который, по нашим предположениям, мог образоваться либо от её приземления из космоса, либо он был образован воздействием мощнейшего взрыва, падения метеорита, а она туда упала несколько позже. Среди спасшихся в бункере людей достаточно образованных учёных, но никто не может доселе объяснить симбиоз её органического, человекоподобного тела со сложными механическими частями. В современном мире при таком количестве механики у любого организма начнется иммунное отторжение чужеродных включений и тотальные дисфункции всех органических тканей. От волнения меня немного потряхивало и перехватывало дыхание. [Включаю запись.] Дата: 12 октября 2047 года. Общий осмотр биологически-механического организма неизвестного происхождения, найденного 11 октября 2047 года поблизости от убежища. На медицинском столе лежит существо, которое по половым признакам возможно определить, как женщину. Примерный возраст по человеческим меркам: семнадцать – двадцать лет. Рост: один метр пятьдесят восемь сантиметров. Вес: семьдесят пять с половиной килограммов. Основную массу тела составляют металлические части. Волосы: белые, около метра в длину, судя по всему искусственные. Глаза: насыщенно-жёлтые с вертикальным «кошачьим» зрачком, также являются искусственными. Внешне, по структуре лица, ширине бёдер, соотношению длин конечностей - у объекта, присутствуют признаки как европеоидной, так и азиатской расы, со смещением более в европеоидную. Объект имеет металлические «кошачьи» уши, выполняющие неясную функцию, ввиду наличия второй пары «человеческих» ушей. Приступаю к осмотру механической части тела. Левая рука представляет из себя высокотехнологичный роботизированный протез, сделанный из металла или схожего материала. Металл достаточно лёгкий. Механизмы можно считать, с научной точки зрения, совершенными. Сложноорганизованная и детализированная структура с большим количеством приводов, планетарных механизмов и шестерней, покрытых для защиты от внешнего воздействия пластинами. Провожу химическое воздействие на механические части объекта: Серная кислота. Реакции нет. Соляная кислота. Реакции нет. Хлорная кислота. Реакции нет. Азотная кислота. Реакции нет. Провожу физические воздействия на механические части объекта: Сверло по металлу. Не разрушает металл. Алмазное сверло. Аналогично. Применяю алмазный диск. Б»№;ть [Удалить из записи.] [Перезапись.] Воздействие на металл не оказывает. Ассистент производит воздействие пропановым резаком, с целью получить реакцию металла на нагрев. На базе больше не имеется прочего оборудования. Есть медленный нагрев, но плавления не происходит. Заключение на разрушение: не поддаётся ожидаемому воздействию нагревания, любой известной кислоты или воздействию механических инструментов, в том числе, оснащенных алмазными головками и режущими кромками. Продолжаю осмотр объекта. Механическое плечо имеет продолжение в передней и задней части. Спереди имеются восемь металлических рёбер, грудина, ключица. В задней части объект обладает более внушительными механическими частями: левая лопатка, позвоночник. Позвоночник полностью видоизменён, начиная от основания черепа и заканчивая последним элементом. Однако, есть предположение, что механизированный хвост представляет собой продолжение позвоночника, подобно прочим млекопитающим, у которых данная часть тела не рудиментарна. На секциях позвоночника наблюдаются светящиеся элементы голубого цвета, несущие пока неясную функцию. Продолжаю внутренний осмотр с помощью УЗИ. Пищеглотка и щитовидная железа - органические. Ниже. Трахеи, бронхи - органические. Правое лёгкое – органическое, левое – представляет из себя высокотехнологичный протез, практически полностью повторяющий собой строение органического, за исключением плотной среды металлических волокон, соединений и камер. Можно сказать, что клеточная живая структура полностью заменена на металлические… клетки? Металлические живые клетки???? Что это? И ЭТО ВОЗМОЖНО??? Что за ху»;№ня???? [Последнее удалить.] Сердце. Исследую сердце. Оно полностью искусственно. Полигональный сосуд с трубками, воздействующий на кровоток нагнетанием. Чем-то похож на турбину. Желудок натуральный. Органический. Местоположение соответствует человеческому. В желудке содержатся продукты. Необходимо извлечь для исследования рациона существа. Прямая кишка, начиная от желудка - органическая, при подходе к сфинктеру – искусственная. Печень полностью органическая и по своему строению и размеру полностью соответствует человеческой. Селезёнка отсутствует. Почки представляют собой высокотехнологичные протезы неизвестного происхождения и организации работы. УЗИ не просвечиваются. Мочевой пузырь видоизменён, но органический. Матка и яичники отсутствуют. Половые органы не имеют никакой функции. Произвожу рентгеносканирование. Тазобедренная кость органическая с металлическими элементами, выполняющими, по моему предположению, усиляющие и соединяющие функции. Я бы сказала, что ранее тазобедренная кость подверглась критическому воздействию от взрыва или мощного дробящего удара, отчего её полностью восстанавливали с применением металлических соединений, скоб, а местами, полностью заменяя металлическими аналогами целые участки. Правая рука имеет металлические детали, заменяющие некоторые кости или соединяющие между собой участки органических костей. Все суставы заменены. Предположительно… ЧТО? Предположительно ранее объекту был нанесён тотальный ущерб, не оставивший в организме не одной целой кости или не разорванной мышечной ткани. Не одно живое существо, известное науке, не могло бы перенести такого урона. Мозг органический. По объёму и структуре извилин, деления на полушарии полностью соответствует человеческому. К мозгу подсоединены устройства неизвестного назначения. Миниатюрные. Большая сеть проводов и областей воздействия. Череп является «человеческим». Полностью состоит из костной ткани, за исключением небольшой металлической пластины в районе левого виска. – Приступайте к исследованию органики! – раздался голос в комнате. – Хорошо! Приступаю! По раппорту очевидцев, при обнаружении, тело объекта было изуродовано и обуглено. На базу оно прибыло уже в здоровом состоянии без признаков внешних повреждений. Объект находится в коме. Ввиду особенности искусственной кровеносной системы - пульса нет. Кожный покров эластичный, гладкий. Полностью аналогичен человеческому. Температура: тридцать один градус. Воздействую кислотой. Реакция есть. Кислота, угадываемо, разъедает биологическую ткань. Какого х»№»я!?? [Удалить запись.] [Перезапись.] После воздействия кислот, ткань с неимоверной скоростью восстанавливается. Физическое воздействие. Любые порезы и отверстия так же восстанавливаются, как и при химическом воздействии. Отрезаем фалангу пальца. Объект не реагирует на причинённую боль. Новая фаланга не растет. Место отреза кровоточит, но не соответствует аналогичному кровотечению у человека по кровопотере. Прикладываем фалангу к месту отреза. Для полного сращивания пальца с кистью понадобилось около восьми секунд. Теперь палец снова на своём месте и представляет собой полностью функционирующую часть тела. Объект обладает потрясающими регенеративными функциями. Не один живой объект на планете не способен срастить обратно часть тела или заживить порез глубиной три-четыре сантиметра за пять-десять секунд. Беру образец ткани для исследования. ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! – Что не может быть? Вы что-то обнаружили? – Да! Это потрясающе! Это идеально! Исследование образца ткани показало, что объект одновременно и жив, и мёртв. Биологические клетки умирают с неимоверной скоростью, и тут же, появляются новые живые клетки, заменяющие умершие. Причём это происходит со всеми клетками. Можно сказать, что объект постоянно, в режиме реального времени, теряет все свои живые ткани и тут же за счёт фантастической регенерации восстанавливает их вновь. Этот процесс цикличен и непрерывен. Вывод: принятие живым организмом инородных механических включений и органов объясняется сверхскоростной регенерацией на клеточном и молекулярном уровне. Организм не принимает механику и умирает, но на смену умершим клеткам тут же приходят новые. Их жизнь длится несколько минут. Они так же отторгают механизм и отмирают, и снова появляются новые клетки. – ЭТО ФАНТАСТИКА! БЕСКОНЕЧНАЯ РЕГЕНЕРАЦИЯ И ЖИЗНЬ! ОНА БЕССМЕРТНА! Исследую образец крови. Кровь красная. Свидетельствую наличие гемоглобина. Кровь имеет в своём составе микрочастицы неизвестного происхождения и назначения. Привычные антитела отсутствуют. Ввожу в образец внешний раздражитель. Частицы бурно реагируют. Возможно, являются аналогом антител. Участвуют в регенерации? За неимением более мощных микроскопов и нужных реактивов исследование крови закончено. Исследование, доступное имеющимися средствами окончено. – Вы провели исследование? – Да. Всё, что я могла – я сделала. – И? – Сейчас. Заключение. Биологически, по структуре тканей и расположению органов, можно сделать вывод, что объект однозначно относиться к человеческому виду. Но, механизированные части тела, сделанные из высокопрочного, неизвестного сплава в сочетании с искусственными органами, недоступными технологическому развитию человеческой цивилизации – вызывают вопросы. Кроме того, есть три вещи, которые полностью отвергают человеческое происхождение объекта: во-первых, уникальную скорость регенерации живых тканей; во-вторых, недостижимая современной… и даже ближайшей науке, степень интеграции искусственных металлических механизмов в живые ткани; и, наконец, в-третьих, уникальность и революционность структуры, механизации, работы искусственных органов, которые представляют собой не просто механизмы, а живые металлические клетки, полностью копирующие функции живой ткани. Симбиоз механики и органики в объекте настолько потрясающий, что объект в совокупности неделим и естественен. Он един. И самое главное, теоретически, он бессмертен. Возможно, человечество достигло бы подобного симбиоза и кибернетизации организма не ранее чем через двести-триста лет. Предположительно, объект некогда представлял из себя полностью человекоподобное существо без механики и, возможно, был рождён естественным образом либо клонирован. В дальнейшем, на объект оказала воздействие сила, полностью уничтожившая левую часть тела, включая большинство жизненно важных органов. Правая часть тела осталась цела, но критически повреждена. Об этом говорят полностью раздробленные кости и заменённые суставы. Для дальнейшего функционирования в объект были вживлены механические аналоги органов и частей тела. Врождённая регенерация сомнительна, потому что позволила бы компенсировать ущерб от воздействия, хотя бы в правой части тела, исключая замену суставов и некоторых костей металлическими имплантами. Регенерация была искусственно создана в организме после имплантации чужеродных объектов по непонятной технологии. Исследование производила доктор Накамуро Юкико. [Закончить запись.] *** – Доктор, по вашему личному мнению с чем или кем мы столкнулись? Какое происхождение имеет данное существо? – спросил меня Охаяси. – Если честно… Я даже понятия не имею, с чем мы столкнулись. На вид: обычная молодая девушка с идеальным телосложением и потрясающе красивая. Но её регенерация и эти изменения… Эти механизмы и органы… Люди не смогли бы такого создать ещё сотни лет. Нет, не то, что таких технологий и материалов, нет даже теоретической базы! – Тогда она пришелец? Это может быть связано с изменениями на планете? – Возможно. Но удивительно, почему она так похожа не нас? Если она пришелец, то невозможно объяснить поразительное сходство внешне и внутренне с Homo Sapiens. Убери всю кибернетику – и она простая девчушка, которую не отличить от любого из нас. Эх! Жаль, возможности нашей базы ограничены! Если бы я только могла произвести исследования её ДНК… Сразу сказала бы имеет ли она отношение к Земле. Охаяси задумался. – Как нам поступить с ней далее? Может ли она представлять угрозу для базы? – ХА!? Угрозу? Мы умрём здесь в течении месяца – двух. Какая разница, что она представляет? Даже если она кого-то и убьёт, например, что дальше? Я даже не уверена, что она выйдет из комы раньше, чем мы погибнем от «Идзанами». Возможно, она проснётся, а на базе… да и вообще на Земле – уже не одного живого человека не останется. Пусть хоть она живёт! Охаяси снова задумался. На его лице появилась гримаса усмешки. – Тогда я оставляю её на вас. Не хочу тратить ничтожно малый остаток своей жизни на все эти разбирательства с объектом. Я не компетентен в данной области. От меня нет прока. – При других обстоятельствах, я бы посвятила себя изучению объекта и, возможно, написала бы даже научную диссертацию… Это существо просто феноменально! Но на днях у моей дочери начались приступы. Я хотела бы провести с ней последние отведённые нам дни. Поэтому я не в восторге от идеи находиться рядом с объектом… Кому это теперь нужно? Нашим потомкам, которых уже никогда не будет? Ха! – Если вы возьмёте на себя ответственность, я готов дать место вашей дочери в медблоке. Дать доступ к болеутоляющим и лекарствам. Вы понимаете, насколько они дефицитны? – С чего бы такая щедрость? Ради чего? Изучать объект бессмысленно! Но я согласна. Я не хочу, чтобы мой ребёнок испытывал все эти страдания. – Вы исследовали объект, а так и не поняли? – Вы о чём? – мои глаза округлились от удивления. – О регенерации доктор Накамуро… о регенерации. – Вы можете изъяснятся понятнее? – Найдите способ приспособить регенерацию от объекта человеку. – А-а-а? Приспособить? Э? Это же идея! Но как? У нас нет нормального оборудования, нет лабораторий… Невозможно способность регенерации — вот так вот вытащить и пересадить! Пока мы не узнаем, как это работает и от чего зависит. – Пока мы ещё живы – нам не остаётся нечего другого, как цепляться за последнюю надежду. В итоге мы нечего не потеряем. Если известен финал и занавес уже опускается… – Хорошо. Завтра с дочерью я переберусь в медблок. *** – Мама, а куда мы идём? – Сейчас увидишь. Теперь мы будем очень часто находиться здесь. Как ты себя чувствуешь? – Сегодня хорошо, но кружиться голова. Мы вошли в медблок. Он был очень небольшой. Мест не было даже для многих из руководства персонала. Тем более болеутоляющие. Немногие вообще даже знали, что они есть в убежище, так как в приступах боли, ради лекарств, люди просто взбунтовались бы и разграбили бы весь медблок. Для меня доступ к ним был неописуемой удачей. Ради которой, я могла бы сутками сидеть в медблоке, лишь бы не так сильно страдала моя дочь. – Сейчас мы пойдем навестить одну тётю. Ты посидишь в уголочке, а мама немного поработает. Хорошо? – Хорошо. Эта тётя тоже болеет? И ты будешь её лечить? – Да, солнышко. «Хотя, наоборот, эта тётя может вылечить всех нас… Только бы знать, как…» Мы вошли в палату с объектом. Существо сидело на столе и с любопытством смотрело на нас. «Она очнулась? Сейчас?» Девочка испугалась и спряталась за мою спину. Мы с полминуты молча смотрели друг на друга. Шок от некоторой неожиданности, ввел меня в замешательство и оцепенение. Вместо того, чтобы пойти и позвать руководство я стояла и молча смотрела на это создание. – Здравствуйте! – робко, выглядывая из-за моей спины, обратилась дочь к объекту. – Здравствуй, девочка! – дружелюбно ответило сидящее существо. Я вздрогнула от её ответа на чистом японском. От ответа вообще. «Она говорит на нашем языке? Она нас понимает? Но как? Кто же она, чёрт возьми!?» – Вы нас понимаете? – Да. Вас это удивляет? Где я нахожусь? – Вы находитесь в медицинском блоке. Мы нашли вас в бессознательном состоянии недалеко от этого места. Вы были ранены. Вы в безопасности. Мы не причиним вам вреда. Надеюсь нам не стоит вас боятся? «Не знаю, зачем я напрямую это спросила… Что вообще я несу?» – Бояться? Меня? Почему? – Мы не понимаем кто ты. У тебя есть Имя? Ты с другой планеты или… Мы не понимаем… – Имя? М-м-м? – существо задумалось. – Я не знаю… Точнее я не помню… И я не помню откуда я. Извините… Она явно погрустнела. «Она правда не чего не помнит или что-то скрывает? Амнезия?» – А меня зовут Кано. Накамуро Кано, – пролепетала уже осмелевшая и вышедшая из-за спины дочь. – Кано… Какая милая девочка. Ты милашка, Кано! – с улыбкой сказала необычная девушка и в её глазах прочиталась какая-то душевная доброта. ---------- OVA-4. История одной милашки: Моё (твоё) имя/Моя (твоя) жизнь OVA-4.1 История одной милашки: Моё (твоё) имя Прошло два дня, с тех пор, как очнулась белокурая девушка-киборг. Я с дочерью проживаю в медицинском боксе по соседству. Кано постоянно плохо себя чувствует и наблюдается тенденция на учащение головных болей и судорог. Обезболивающие лекарства лишь частично облегчают её муки, которые она старается не показывать мне и, даже в моменты острых болей, пытается улыбаться и вести себя естественно. Пока я исследую образцы крови и тканей «объекта», проводя различные тесты на скудном оборудовании базы, дочь всё время находится рядом с девушкой. Они очень подружились, и я с каждым днём всё больше успокаиваюсь и доверяю ей. Но самое главное ей доверяет Кано и рядом с ней чувствует себя намного лучше, отвлекаясь во время их общения от болей. Девушка-киборг, действительно, ничего не помнит о своей жизни до того, как очнулась в этом помещении. Она не помнит ни своего имени, ни людей, с которыми раньше встречалась, ни мира, в котором жила. Но понятно, что японский язык - для неё родной. Она бегло читает и пишет, владея обеими азбуками и кандзи. Также, она не удивляется каким-то предметам, обстановке и еде и, явно была раньше знакома со всеми этими вещами. На очередном собрании руководства базы мы единогласно согласились с тем, что она хафу* (авт. – термин, обозначающий человека, имеющего одного родителя не японца и, как правило, рождённого в Японии и воспитанного в соответствии с японской культурой и традициями) и принадлежит к нашему миру. Но остаётся запасная теория, выдвинутая доктором Охаяси Датсуке, что она могла появиться вместе с прочими изменениями мира из параллельной вселенной, где существовал мир аналогичный нашему, но технологически более развитый. Так, с лёгкостью, можно было бы объяснить её кибернетизацию, регенерацию и симбиоз органических тканей с металлом на недоступном современному человечеству уровне. Ввиду беспамятства, общение «объекта» с Кано, в большинстве своём, основывается на рассказах и историях дочери. Я раньше и не представляла, что она знает столько вещей и историй и может часами увлечённо говорить на столь разнообразные темы. Определённо, если бы судьба не сыграла свою зловещую шутку с человечеством – Кано ждал бы путь великой учёной или исследователя. Она буквально раскрылась и расцвела в присутствии незнакомки. Не знаю, проявилось ли это из-за её любопытства, или осознавая скорую неизбежность своей смерти, предчувствуя это своим маленьким и, одновременно, огромным сердцем, она пытается отвлечься, выговориться, поделиться воспоминаниями, оставить свой след в памяти и жизни бессмертной девушки-киборга. Даже когда умрёт последний человек на этой базе, когда умрёт последний человек на Земле, когда окончательно и бесповоротно угаснет пламя человечества – Кано, её улыбка, её воспоминания, её история, её голос останутся вместе с этим необычным существом навсегда. Кано обретёт своё бессмертие в механическом стальном сердце киборга. Я отодвинула в сторону микроскоп и по моим щекам обильно потекли слёзы. Стараясь скрыть это от дочери, я вытерла их и только потом повернулась лицом к кушетке, на которой сидели Кано и девушка. Кано увлечённо рисовала в тетради различные вещи и животных, рассказывала о них и как они называются. Девушка внимательно слушала её и запоминала. Ей были знакомы все животные и предметы, нарисованные дочерью, но ни названий ни, порой, предназначения она не помнила и лишь пожимала плечами. – Смотри, может тебе знакомо вот это животное? – спросила у неё Кано, нарисовав кошку. – У тебя тоже хвост и уши, прям как у неё! Я тоже хотела бы такие уши! Это очень мило… И от хвоста бы не отказалась! Девушка-киборг внимательно и вдумчиво всмотрелась в рисунок. Вдруг, у неё блеснуло в глазах, и она громко крикнула: – Это Рин-рин! Её зовут Рин-рин! Я вспомнила! От такой неожиданности я резко встала из кресла и опешила. – Ну вообще-то это кошка… – сказала Кано. – Может у тебя тоже была кошка? Это её название или её имя? – Ты похожа на кошку. Возможно, тебя намеренно сделали такой… Это единственное, что ты наконец-то вспомнила. Обычно люди первым делом вспоминают своё имя… Может это твоё имя!? Рин-рин… Может просто Рин? Тогда вполне себе человеческое имя, существующее… существовавшее и в Японии. Девушка задумалась. На её лице читалось некоторое смятение. Поджав уши, она думала около минуты. Вдруг, уши встали торчком, и она ответила: – Я не знаю, почему, но это животное ассоциируется у меня с Рин-рин! И Рин-рин это имя! Теперь задумалась я. «Всё это время было тяжело с ней разговаривать и общаться без имени. Да и при обсуждении с другими постоянно назвать её «объектом» и «существом» - неправильно.» – Раз ты не помнишь своё имя и это единственное имя, что ты вспомнила… Твоё оно или не твоё – я предлагаю, что мы будем звать тебя Рин-рин! Ты не против? – Наверное, нет… Не против… – А мне нравится! – заявила Кано. Девушка улыбнулась ей. – Хорошо! Если тебе нравится, то меня зовут Рин-рин! – Как здорово! Теперь у тебя есть имя! – обрадовалась Кано. Мы уже достаточно долго провели времени в боксе Рин-рин, и пора было идти спать. Попрощавшись, мы ушли, оставив её наедине со своими мыслями. Так, я, доктор Накамуро Юкико и моя девятилетняя дочь Накамуро Кано 15 октября 2047 года дали имя необычной механической девушке. OVA-4.2 История одной милашки: Моя (твоя) жизнь Рано утром меня разбудили истошные крики Кано. Её маленькое хрупкое тело выворачивало и скручивало на соседней кушетке. На весь бокс вперемешку с криками слышался треск костей и крошащихся зубов малышки. Это были последние мгновения жизни моей дочери. Растерянность, опустошение, страх, паника, боль материнского сердца — одномоментно захлестнули меня. Я была бессильна перед «Идзанами». Я лишь смогла со всей своей любовью обнять бьющееся в конвульсиях умирающее тельце Кано и, рыдая, на весь медотсек выкрикивать проклятия в адрес судьбы, жизни, богов и людей… В бокс вбежала испуганная Рин-рин. Увиденная картина умирающей и кричащей от боли милашки Кано и бьющейся в истерике над ней матерью ввергла её в ужас. Словно на автомате, не осознавая своих действий, Рин схватила с тумбочки шприц, лежащий рядом с болеутоляющими, набрала из своей вены в него кровь и, оттолкнув меня, ввела её в руку Кано. – Что ты делаешь!? Что ты ей ввела!? Ты же убьёшь её!!! – не понимая происходящего, закричала я на Рин-рин. – Я должна была это сделать! Я не знаю, почему, но моя кровь её спасёт! Кано всё равно умирает! РАЗВЕ ТЫ НЕ ВИДИШЬ!? Мои глаза расширись. – Твоя кровь!? Ты ввела ей свою кровь??? Она не совместима! Тесты показали полную несовместимость!!! ДУРА!!! Тем временем малышка перестала кричать и извиваться. Наступила зловещая тишина. Мне показалось, что она умерла и я уже собралась завыть от горя и безысходности, наброситься с кулаками на Рин-рин, сыпать новыми проклятиями в адрес всего и вся… Но Кано закашляла и её закатившиеся наверх глаза вернулись в норму. Она как ни в чём ни бывало смотрела на меня. – Мама? *** 21 октября 2047 года. После всех отрицательных тестов у Кано на «Идзанами», руководство приняло решение ввести кровь Рин-рин всем 2479-ти оставшимся на данный момент в живых людям. Процесс забора крови и столь необычной «вакцинации» занял несколько дней. Кровь у Рин-рин регенерировала так же быстро, как и её ткани, таким образом, что её можно было выкачивать из неё практически литрами ежечасно. Как она догадалась ввести свою кровь Кано напрямую и почему была уверена, что кровь поможет, Рин-рин так и не смогла объяснить. Скорее всего, это было сделано инстинктивно и каким-то образом касается её прошлого. Несмотря на первоначально исследованную несовместимость крови, никаких побочных эффектов не наблюдается. Даже наоборот, у людей было подтверждено излечение всех хронических и прочих заболеваний помимо «Идзанами», наладилось общее самочувствие, появилась повышенная активность, полученные раны и ушибы, хоть и не исцелялись моментально, но заживали существенно быстрее. Имеет ли кровь Рин-рин постоянный эффект и нужна ли периодическая вакцинация пока не известно, как и то, повлияет ли она на продолжительность жизни прививаемых и репродукцию. Кано чувствует себя замечательно и почти всё время снова проводит с Рин-рин, а я продолжаю её изучение. Решено создать исследовательский отдел под моим руководством для изучения «объекта №1 «Рин-рин»». Это теперь ключевое и решающее направление для всего оставшегося в живых человечества. Избавившись от синдрома и болезней люди заметно воспряли духом и буквально боготворят механическую девушку. Про меж себя, зная историю появления её имени и учитывая внешность, её, с нескрываемой теплотой в душе, называют «ангелом Рин-рин», «кошкой Рин-рин», «механической кошкой», я даже слышала, что некоторые называют её «богиней жизни» и «богиней Рин-рин». Последнее не удивительно, ведь эта белокурая кибернетическая девушка с добрыми глазами, дала второй шанс всему человечеству. Она дала нам саму жизнь и право на само существование. Кано стала первым человеком на Земле, полностью вылечившимся от «Идзанами». А все мы вместе, 2480 человек, стали первыми жителями этой обновлённой планеты и будущим всей «человеческой» цивилизации. Теперь, сбросивши гнетущие оковы синдрома, нам предстоит исследовать, заново открывать окружающий нас мир и строить «с ноля» наше будущее. Так началась новая история человечества. 11-й день первого месяца первого года от явления Рин-рин. «Несомненно, этот день станет праздником и войдет в историю как величайший день для всего человечества…» ---------- OVA-5. Хроники доктора: Призвание Сегодня утром я зашёл в больницу навестить Кэтсеро. В регистратуре развели руками и сказали, что такого пациента, увы, нет. Никто так и не смог ответить, выписали ли Кэтсеро или перевели в другую больницу. Вообще, сложилось впечатление, что его здесь никогда и не было и никто его никогда не видел. Мне показалось это чересчур странным. И вот, сломя голову, сейчас я несусь через полгорода к Исикаве Кэтсеро домой, в надежде, что всё-таки его выписали. Только позавчера я видел его поникшим и умирающим, подключённым к аппарату ИВЛ, но вот его уже нет в больнице. В моей груди встревоженно бьётся сердце. Отбрасывая все иные предположения, кроме того, что сейчас Кэтсеро находится в своём доме в добром здравии и пошёл на поправку, что я сейчас увижу его улыбку, обниму своего друга, я бегу как бешенный. Я не обращаю внимания на светофоры, прохожих, которых толкаю, на их окрики и неодобрительные взгляды. Мимо проносятся уже знакомые заборы. На этой улице живет Кэтсеро. Калитка открыта. Кэтсеро дома. Срезая путь через газон, я бегу к двери. Госпожа Исикава-сан, наверняка меня поругает за газон… Зажимаю кнопку звонка. Дверь открыла мама Кэтсеро. – Госпожа Исикава-сан, где Кэтсеро? Можно я пройду к нему? Я был в больнице. Он же дома? Скажите, что он дома, прошу вас! – задыхаясь, с дрожью в голосе, я обратился к ней. В моих глазах читалась мольба. – Здравствуй, Араки-кун… Кэтсеро здесь нет… – ответила она мне грустным голосом и тоскливо посмотрела заплаканными глазами куда-то в пустоту сквозь меня. – КАК НЕТ? Госпожа Исикава-сан! ЧТО ВЫ ГОВОРИТЕ!? ПОЧЕМУ ВЫ МЕНЯ ОБМАНЫВАЕТЕ!? – начал я громко и истерично кричать, едва сдерживаясь, чтобы не оскорбить её. – Скажите мне, где КЭТСЕРО!!! Мой крик заставил её немного прийти в себя и перед её безразличным взглядом, уходящим в пространство, наконец-то появился кричащий юноша. – Арки-кун, давай пройдём в дом. Её предложение внезапно остановило мои истерики, и я послушно зашёл внутрь. Мы прошли на кухню, и я сел на стул. В голове дико пульсировало и пролетали сотни различных вариантов, что же мне сейчас скажет мама Кэтсеро. Как только пролетала какая-нибудь плохая мысль, я тут же с силой закрывал свои глаза и прогонял её прочь. «Нет, нет! Она не может мне сейчас сказать, ЧТО ОН УМЕР! Кэтсеро не мог так просто умереть! Он не мог бросить меня! Он не мог покинуть меня! Кэтсеро, ты сволочь, большая сволочь, если решил так просто сдаться и предать нашу дружбу…» Госпожа Исикава села напротив меня. – Кэтсеро… он… Видишь ли Араки-кун… Кэтсеро… Я не знаю, как объяснить… – Не тяните! Прошу вас, скажите, что он жив! Его перевели в другую больницу? Не смейте! НЕ СМЕЙТЕ ГОВОРИТЬ МНЕ, ЧТО ОН УМЕР!!! – Кэтсеро не умер. Он уснул… – Что? ЧТО ЗА ЕРУНДУ ВЫ ГОВОРИТЕ? Что значит уснул??? – я вскочил со стула в полном непонимании. – Араки! Выслушай меня! Сядь… – осадила она мой пыл спокойным голосом, и я покорно сел обратно на стул. – Кэтсеро ввели в анабиоз. Он сейчас спит. До тех пор, пока не найдут методов лечения этой проклятой болезни он будет спать… Её ответ ввёл меня в некий ступор. По фильмам и из уроков по биологии я обобщённо понимал, что такое анабиоз. Но всё же мне было сложно так резко воспринять данную информацию. «Но спит, значит не умер? Верно? Это же хорошо? Он жив! Это же самое главное!!!» Я постарался успокоится и выяснить всё подробнее, без истерик и горячности: – Извините, госпожа Исикава-сан. Вы можете объяснить подробнее. Где сейчас Кэтсеро? – Его поместили в какой-то научный центр. Кэтсеро погрузили в длительный сон… заморозили… Я не могу тебе правильно объяснить все эти технологии. Тэкео разбирается во всём этом лучше меня. Кэтсеро жив, но неизвестно, когда он проснётся, когда изобретут это чёртово лекарство… Мой мальчик… Доживу ли я до этого момента? – Исикава-сан заплакала. – Тэкео позвонит тебе, поговори с ним. Мне больше не чего рассказать… Попрощавшись с мамой Кэтсеро, поглощенный раздумьями, я медленно поплёлся к себе домой. Мысли, словно мыши, грызли и поедали мой мозг. Я прокручивал в голове каждое слово госпожи Исикавы. Я понимал, что Кэтсеро всего лишь погружён временно в сон, что он жив… Но где-то в глубине души меня не покидало ощущение, что ни госпожа Исикава, ни я, ни генерал Исикава - больше не увидим улыбки и сияющих изумрудных глаз Кэтсеро… *** Спустя два дня, вечером, мне позвонил генерал Исикава Тэкео. Он предложил встретится завтра с утра и навестить Кэтсеро. Моей радости не было предела. Перед этой встречей мне предстояла бессонная и бесконечно долгая ночь. «Эх, дружище… Какой же ты засранец…» *** Я и господин Исикава сидели на заднем диване чёрной тойоты краун. Спереди машину вёл водитель в военной форме. Мы уже давно покинули город и за окном мелькала холмистая зелёная местность. День был солнечный. Исикава-сан приоткрыл окно и в салон ворвался сквозящий загородный воздух. – Господин Исикава-сан, как вы думаете, когда проснётся Кэтсеро? Как скоро могут изобрести лекарство? – Эх… Шин, если бы я только знал… Эти учёные даже не знают, что вызывает эту болезнь и как она передаётся. Невозможно лечить что-то, если даже не знаешь, чем она вызвана. Известны только симптомы. Эти учёные по всему миру сущие бездельники! – Надеюсь, это не займет долгие годы, и они справятся быстро… Я всё же не хотел бы быть намного старше Кэтсеро и хочу ходить с ним в одну школу… Генерал улыбнулся и потрепал мои волосы. – Ха! Представляю, тебя уже взрослого, с кучей детишек и проснувшегося Кэтсеро-школьника. Ха! У него будут просто невероятно огромные глаза от удивления! – он рассмеялся, а потом вновь погрустнел и добавил: – Надеюсь, и я доживу до этого дня… – Вот увидите! Мы все вместе обязательно ещё посидим за одним столом и отпразднуем вкусной едой госпожи Исикавы-сан выздоровление Кэтсеро! – Хороший ты друг, Араки Шин… В этом Кэтсеро очень повезло. – Подъезжаем – предупредил водитель. Я открыл окно и выглянул. Впереди, перед машиной, находился шлагбаум, а за ним через сотню-других метров виднелись невзрачные массивные ворота, устроенные прямо в основании большого холма. После проверки документов мы проехали через ворота и несколько минут ещё продолжали движение по наклонному освещаемому тоннелю, пока не выехали на просторную площадку какого-то громадного подземного зала. Мы вышли из машины, и я посмотрел на свод этого подземного комплекса. Он был просто огромным. От удивления я раскрыл рот. По периметру располагалось много ярусов и помещений, кишащих людьми в белых халатах. – Впечатляет? – Не то слово! Через несколько минут к нам подошёл седовласый человек с чёрными уставшими глазами. – А вот и вы! Здравствуй, Тэкео-доси! Здравствуйте, молодой человек! Генерал и подошедший пожали друг другу руки. Я поклонился незнакомцу. – Араки Шин. Приятно познакомиться. – Доктор Одзаки Нарайо, – он протянул мне руку и улыбнулся, что выглядело несколько дисгармонично на его морщинистом, побитом жизнью лице. – Так ты тот самый друг нашего мальчика? Для меня было несколько неожиданным такое отклонение от этикета со столь старшим человеком, но я с удовольствием ему протянул руку в ответ. – Ну что ж, пройдёмте! Мы оказались в просторном и почти бесконечным вдаль и вширь помещении, где стоял жуткий холод. Всё помещение было усыпано рядами каких-то фантастических капсул. Мы прошли несколько их рядов и остановились у одной. Доктор протёр рукой запотевшее стекло капсулы и сквозь разводы я увидел мирно спящее, покрытое инеем лицо друга. – Кэтсеро! – бесконтрольно вырвался из меня крик. Его лицо было спокойно и безмятежно. Он был словно ангел, закованный в ледяные оковы злых духов. Словно спящая красавица он ждал своего единственного поцелуя от всего научного мира и врачей всей планеты… Я положил руки на холодное стекло и заплакал. В те дни, когда Кэтсеро лежал в больнице, я постоянно сдерживался, чтобы не показать своему дорогому другу слёзы, но у меня больше не было сил бороться со своими чувствами. Я прильнул лицом к капсуле и начал горько рыдать. Генерал Исикава подошел ко мне и положил руки на плечи. Что-то заставило меня в этом жесте почувствовать и вспомнить своего погибшего отца, поддержки которого мне не хватало все эти годы, его отцовскую заботу, тепло и доброту. Я повернулся к генералу и рыдая уткнулся ему в плечо. – Плачь. Плачь, Араки Шин… Тебе станет легче… Плачь за всех нас, – с горестью, и добротой сказал мне суровый генерал. – Какой хороший друг у твоего сына, Тэкео, подметил доктор Одзаки. Я не знаю, как в мою глупую голову самого среднего ученика в классе пришла эта мысль, но я обжигающим взглядом посмотрел на него и сказал самую безумную вещь в моей жизни: – Доктор Одзаки, я тоже хочу помочь Кэтсеро! Я стану доктором, врачом, учёным, кем угодно! Я вас прошу, доктор Одзаки… Господин Одзаки, как работать здесь, как попасть работать в это здание? – я упал на колени перед доктором и вцепился ему в белоснежный халат, – Господин Одзаки-сан, я клянусь, что буду хорошо учиться! Если надо, я буду учиться круглые сутки! Я ПРОШУ, ПОЗВОЛЬТЕ МНЕ НАХОДИТЬСЯ РЯДОМ С КЭТСЕРО!!! – я отпустил халат и упер свой лоб в кафельный пол, заливая его слезами и продолжая молить: – Я УМОЛЯЮ ВАС! Я ХОЧУ ПОМОЧЬ ВЫЛЕЧИТЬ КЭТСЕРО… Я… Я… Я… Я ум… умоля… умоля-ю-ю-ю… В-а-а-а-а-с-с-с-с!!! Уже через слёзы и сопли я еле договорил, захлёбываясь, свою фразу. – Хм-м-м… Ну будет… Будет… Араки-сан, поднимитесь, – сказал доктор Одзаки и даже попытался отшагнуть назад. – Нет! Я ПРОШУ ВАС!!! – я схватился за кромки его брюк, выглядывающих из-под халата и вцепился в них сильнее, чем смертник цепляется за свою жизнь. – Ох, Тэкео! Ты уверен, что когда-нибудь сможешь отблагодарить меня? – М-м-м? – поднял брови генерал Исикава. Одзаки наклонился, схватил меня за плечи и потянул наверх, чтобы я встал. Несмотря на его почтенный возраст, я почувствовал очень большую силу. – Ну, если вы, молодой человек, мне обещаете хорошо учиться, то у меня есть мысли насчёт вас. – его глаза были очень близко, и они так ярко сверкнули хитростью и ехидством, что я невольно вздрогнул. – Нарайо, ты о чём? – Знаешь, Тэкео… Нет большего стимула к развитию, учёбе, великим свершениям, чем жизнь близкого человека! Это величайший стимул! Если этот юноша так хочет и отвечает за свои обещания, то я устрою его в наш военно-медицинский университет! Пусть закончит школу с отличием, и я клянусь, что после не менее отличного окончания университета он будет работать в нашем НИИ! – Э-э-э!? Тфу! Уже как Сенго-сан реагирую! Да с тобой не так заговоришь! Нарайо, ты о чём? – Как о чём? Тэкео, посмотри на мои седые виски! Посмотри на этого юношу! Лучше мотивированного наследника не найти на всём белом свете! – Я согласен! Я сделаю всё как вы скажете, господин Одзаки! – вклинился я в разговор. – Араки-сан. Перестань назвать меня господином. Я доктор. И я сказал своё слово. Если ты мне принесёшь по окончании школы аттестат отличника – я гарантирую тебе поступление в университет и дальнейшую карьеру в этом НИИ. Отныне всё зависит от тебя и от твоего стимула! – Спасибо гос… доктор Одзаки-сан! Я клянусь, что приложу все усилия, чтобы оправдать ваше доверие! – ответил я, чуть ли не целуя ноги доктору, который сиял для меня новым солнцем надежды на счастливое будущее без проклятой болезни и рядом с моим обожаемым другом. – Нарайо! Я не знаю, чем ты сейчас мотивируешь всё это. Но спасибо тебе! – генерал поклонился Одзаки, – Моей благодарности не хватит, чтобы отблагодарить тебя даже за тысячу лет. Этот мальчик уже не однажды доказал, что он хороший человек, что он преданный друг. Я прошу! – Хватит уже! – лицо Одзаки разгладилось от морщин и надулось от самодовольства. Благородного и добродетельного самодовольства. – Я не пошевелю и пальцем, если Араки-кун не выполнит своего обещания и не закончит школу с отличием! А если он это сделает, то я не чем не рискую, получив в итоге отличного ассистента, наследника и продолжателя своих работ… Верно? – Доктор Одзаки, я вам клянусь, что стану достоин вашего доверия и доверия Кэтсеро! «Кэтсеро! Мой друг! Даже если мне придется стать самим дьяволом и учиться, работать всю жизнь… Я обещаю, что буду рядом с тобой и посвящу всю свою жизнь, что бы ты наконец-то проснулся! И я буду рядом, Кэтсеро!!!» ---------- OVA-6. Хроники доктора: Надежда и потерянная тетрадь По длинному коридору, вдоль открытых дверей аудиторий спешно шла неземной красоты девушка. Каждый стоящий в коридоре или проходящий мимо, независимо от пола, оборачивался, открывал рот и изумлялся этому длинноногому голубоглазому созданию в строгих очках и её развивающимся от быстрого шага белоснежно-платиновым волосам по пояс. Девушка запуталась в коридорах большого многокорпусного университета и искала, пытаясь разобрать японские иероглифы на табличках и указателях, нужную аудиторию со своей группой. Сегодня первый день занятий и она очень не хотела опаздывать. Безусловно, у каждого юноши, увидевшего сейчас эту девушку, разгорелся в сердце пожар желания и страсти. Тем более, что японцы очень падки на всё европейское. Увидеть в военно-медицинском университете иностранца до недавнего времени было нереально. Но с ростом эпидемии «Идзанами» всё изменилось. Учебные заведения по всему миру, ранее ковавшие кадры лишь для своей оборонки, распахнули двери для всех желающих. Цель: найти причину эпидемии и найти лекарство - оправдывалась любыми средствами. Для любой страны, первой нашедшей способ борьбы с эпидемией, открывались перспективы стать мировым гегемоном. Между ведущими лабораториями, университетами, НИИ и корпорациями развернулась ожесточённая борьба за учёных, медиков и подающую надежды молодежь. Дело доходило до того, что таких людей иногда похищали спецслужбы, а в некоторых случаях разворачивались нешуточные взаимные санкции и дипломатические скандалы. Девушку зовут Надя Хансен. Её никто не похищал. Она сама приехала в Японию и с отличием поступила в Токийский университет инженерных биотехнологий и научно-медицинских изысканий. Почему Надя не стала учиться в Европе, США или любой другой стране мира, при том имея русско-норвежские корни, а выбрала именно этот университет? В первую очередь, потому что Надю не интересовала карьера медика и не интересовала тема «Идзанами» в принципе. Её мечтой было стать биоинженерном и развиваться в сфере кибернетизации и протезирования. И этот токийский университет считался передовым в мире по данному направлению. Как только из-за эпидемии открыли двери этого престижнейшего заведения для иностранцев, Надя не раздумывая подала документы на поступление. Отец Нади, параолимпиец Бьорн Хансен, сколько она сознательно его помнила, всю жизнь провёл в инвалидном кресле. С детства она мечтала, чтобы папа начал ходить. Её родители годами безнадежно околачивали пороги медицинских учреждений, центров, институтов по всему миру. И постепенно, видя полное отсутствие научного прорыва в сфере биомеханики и протезирования инвалидов, несмотря на подходившее к концу третье десятилетие XXI-го века, она решила посвятить своё будущее борьбе с инвалидностью. Не заставила отступиться Надю и эпидемия, на борьбу с которой были брошены все юные дарования мира. Так мечта Нади привела её в этот коридор. С другого конца коридора, так же перечитывая таблички аудиторий, спешил на своё первое занятие юноша. Его целью было посвятить жизнь спасению близкого друга, безмятежно сейчас спящего в криокапсуле подземного научно-исследовательского института. Весь год юноша усердно трудился, исправляя свою не лучшую успеваемость. Сотни проштудированных учебников и исписанных конспектов, бессонные ночи, дополнительные занятия и все выходные и каникулы, проведённые в библиотеке - в итоге, дали результат. Этот высокий худощавый юноша с взъерошенными волосами успешно сдал экзамены и сделал первый шаг к достижению своей цели. Девушка и юноша столкнулись и оба отскочили в противоположные стороны, сев пятой точкой на пол. Юноша вскочил и поторопился помочь встать незнакомке, протягивая руку. – Простите! Простите меня пожалуйста! – Нет, я сама виновата! Это вы меня простите! Зазевалась как ворона! Надя приняла помощь юноши и взявшись за его руку встала. Их глаза встретились. Никогда он ещё не видел такой сказочной и потрясающей красоты. Хрупкие плечи, укутанные локонами платиновых волос; тонкая шея, белоснежная шёлковая кожа с лёгким румянцем; голубые глаза, затягивающие на дно, словно два океанических водоворота; тонкий и нежный аромат духов, запаха горной лаванды. Он чувствовал в своей руке тепло её небольшой ладони и приятную на ощупь кожу. Его сердце беспощадно покинуло тело и его тут же утянуло на самое дно этих глаз. – Меня зовут Шин. Араки Шин. Девушка засмеялась, прикрыв рот свободной рукой. – Надя Хансен… Араки-сан, может вы наконец-то отпустите мою руку? Шин опомнился. Он так погрузился в красоту Нади, что совсем забыл её отпустить. Ему тут же стало немного неловко. Он, с нежеланием в сердце, разжал ладонь. – Еще раз извините, пожалуйста! – сказал Шин и поклонился. – Кажется вы тоже спешили на занятие? Вы не заблудились? – Ой, да! Надо же! Совсем забыла с этим столкновением! Я точно ворона! – Я бы помог, только сам не знаю где моя аудитория… Вы на каком факультете? – Шин улыбнулся и почесал от неловкости всей ситуации затылок. «Господи, я, наверное, выгляжу и улыбаюсь, как идиот! Уж Кэтсеро поржал бы над этим точно.» – Факультет биомеханики и… Забыла, как это по-японски… «Хм… какой необычный выбор для девушки…» – Я видел табличку, там что-то вот как раз было что-то похожее, это третья или четвёртая аудитория дальше по коридору направо. – Спасибо! Ты здорово меня выручил, – прокричала Надя Шину, уже убегая на занятие и помахала ему рукой. Сейчас у Шина в голове творился полный кавардак. Он настолько был поглощён мыслью о девушке, что вообще позабыл куда и зачем шёл. «Чёрт! Я же сейчас сам опоздаю!» Только Шин решил рвануть дальше по коридору, как краем глаза увидел красную тетрадь, неприметно лежащую в стороне у стены. Он поднял тетрадь и открыл. Она была исписана какими-то незнакомыми каракулями. «Наверное выпала, когда Надя-сан упала… Возьму и после занятий отдам!» В глубине души, Шин был безумно счастлив от мысли, что появилась причина вновь встретиться с этой очаровательной иностранкой. Сломя голову, с улыбкой до ушей, он побежал дальше искать свою аудиторию. ---------- OVA-7. История одной милашки: Явление ч.1 От Автора: Не знаю, читает ли кто здесь эту книгу серьёзно или нет, так как не вижу комментариев и не одного лайка. По данной причине, я перестаю публиковать данную книгу на Ранобелиб и еще нескольких сайтах с дурной системой рейтингов или отсутствием откликов.Если все-таки кто-то увидит данное обращение или соберется читать, то найти эту книгу и ее проды на Автор.тудей https://author.today/work/54087 или Группа ВК (читать прямо в группе или спрашивайте): https://vk.com/this_new_world_ranobe Спасибо за понимание. OVA-7. История одной милашки: Явление ч.1 Запись в дневнике. [Дата 1.01.2 г.] «Сегодня ровно год, как сестричка Рин-рин появилась в моей жизни... в нашей жизни. С каждым новым днём, вдыхая свободной грудью разреженный воздух этой безымянной планеты, навечно освобождённые от «Идзанами», мы всё больше верим, что она – это ниспосланный самим Великим Творцом наш спаситель. Даже учёные, извечно воспринимающие мир, как набор законов и чисел, твердят, что её спасительное и необъяснимое появление может быть объяснено только Его великим промыслом. Мы, подобно семейству Ветхозаветного Ноя, пережившего некогда потоп, были избраны этой вселенской силой пережить новую Великую Катастрофу и Его замысел в своём подземном ковчеге. И подобно тому, как Ною, голубь, посланный на поиски земли, принес оливковую ветвь, Господь ниспослал нам Рин-рин, как знак новой жизни и возрождения. Эта милейшая и добрейшая на всём свете девушка стала нам с мамой самым близким и родным человеком, и мы зовём её просто Рин. Несколько местных месяцев назад мне исполнилось десять лет. Время здесь идёт по-другому. В сутках 26,5 часов, в месяце 27 дней, а астрономический год по вычислениям учёных - 13 месяцев. Так что, в отличии от старого календаря, здесь год длится примерно на 22 дня дольше. Ещё одной особенностью явилось для нас то, что здесь очень незаметна смена сезонов: зимы и холодов нет, есть лишь два кратких межсезонья в году, когда опадает листва с деревьев и жухнет трава, а после - следуют две весны, когда цветут растения и распускаются новые листья. Но ещё не зная, что зим здесь нет, мы усердно собирали коренья, плоды и даже создали в убежище несколько теплиц с… кхм… с зеленью? Наверное, было бы неправильно называть фиолетовые, лиловые и малиновые по цвету растения зеленью… и пытались всё это как-то законсервировать и сохранить впрок. Еда на складе у нас закончилась ещё на второй месяц жизни после Великой Катастрофы. Методом проб и ошибок среди местной флоры мы нашли великое множество съедобного, и даже, порой удивительного по вкусу. У нас ещё нет в убежище школы, так как детей школьного возраста здесь почти нет, но за этот год родились первые пятнадцать малышей. Людей это здорово вдохновило и вселило всеобщую надежду на хорошее будущее нашей общины. Так что теперь нас 2494 человек, с учётом смерти одного пожилого дедушки-учёного. Так вот, школы нет, но с задачей учителя очень здорово справляется сестричка. Она так ничего и не вспомнила из прошлой своей жизни, но она откуда-то знает всё, что касается математики, физики, химии, японского письма и… она с потрясающей лёгкостью говорит на английском, русском, китайском и немецком. Так что у меня огромный выбор в изучении иностранного языка… но нужен ли он теперь мне вообще, когда мы остались единственными выжившими и все говорим на японском? Рин не только моя учительница, она учит ещё несколько детей. Ей это очень нравится, как она сама не раз нам признавалась. Другие взрослые занимаются изучением мира и обустройством быта. Мама тоже постоянно занята: на неё, помимо изучения сестрички ещё и взвалили обязанности по исследованию, учёту и селекции образцов растений, пригодных для культивации. Территория, которую мы за этот год исследовали всё еще не велика – всего миль пятьдесят в стороны от убежища. Здесь нет навигации, карт и дорог. Если уйти слишком далеко, то, скорее всего, пути назад уже никто не найдёт. Поэтому мы ничего не знаем об этой планете далее, чем на это расстояние. Этот мир таит в себе множество загадок. Во-первых, бесследно исчезли все животные, насекомые и рыбы, а также мы не нашли не одной «человеческой» или иной постройки. Во-вторых, мы не обнаружили не одного растения, знакомого нам ранее. Очень непривычно полное отсутствие звуков на улице, кроме шума травы и листвы от ветра. Сейчас я бы посчитала за счастье услышать вечерний писк комара или надоедливое полуденное жужжание мухи. Если раньше эти звуки были раздражающие, то теперь полное отсутствие их пугает и раздражает еще больше. Ну а в-третьих - днём здесь светит ярко-голубое обжигающее солнце, а по ночам на небе можно наблюдать вечный парад трёх бледно-голубых огромных лун в сочетании с непривычными туманностями и новыми звёздами. По сути, мы оказались в совершенно чужом, одновременно живом и одновременно мёртвом мире, со своими правилами, красками и законами. Тем временем, на поверхности, вокруг убежища, возникли первые постройки – около нескольких сотен жилых домиков с небольшими огородами. Всё же, в убежище нам тесно. Здесь стало пахнуть сыростью и плесенью. У многих начала развиваться клаустрофобия. Генераторы уже на последнем издыхании. Когда их не смогут в очередной раз починить, то наше убежище, которому мы стольким обязаны, навсегда погрузится в вечную темноту. Остановятся шахтные вентиляторы и перестанет поступать воздух. Перестанут работать насосы и постепенно всё убежище заполнят грунтовые воды. Уже очень скоро, мы все, окончательно его покинем и будем жить на поверхности. Уже скоро мы разорвём последнюю связь со своим прошлым и будем безвозвратно выкинуты в этот новый неизведанный мир, словно птенцы, обречённые покинуть своё родовое гнездо.» – Кано! Ну там скоро? – спросила, заглянувшая в комнату Рин. – Да, да! Сейчас, сестрёнка! Бегу! Я спешно закрыла дневник и убрала его в тумбочку. Сегодня у возрождающейся человеческой цивилизации свой первый праздник. Самый важный и пока единственный – праздник Явления. День, с которого начинается отсчёт всех дат. С которого начинается год. С которого началась жизнь… *** Праздник решено было провести во второй половине дня на поверхности, в центре поселения. Люди собрали в одном месте все столы, что удалось найти здесь и в убежище, а также старательно развесили импровизированные гирлянды и цветными лентами украсили ветви деревьев. Погода словно подыгрывала нам, лаская тёплым бризом и скрывая извечно палящее солнце лёгкими перьевыми облаками. Не у кого не было праздничных нарядов, и одежда у всех была изрядно потёрта, а то и вовсе в заплатках, но даже вид оборванцев ничуть не печалил нас в этот день. Наоборот, люди улыбались, приветствовали друг друга и делились своими планами на новый, начинающийся с сегодняшнего дня год. Я была удивлена, как наша община подготовилась к этому дню. Несколько десятков женщин мыли и резали овощи, а другие подавали на стол эти импровизированные салаты, чаши с фруктами и разнообразными цветастыми ягодами. Так же мастера сварили несколько десятков мангалов и решёток для барбекю. Часть овощей, годных для жарки относили туда, где мужчины тут же превращали их в потрясающе пахнущие и хрустящие овощные шашлыки. Дым от углей и аромат жаркого распространялся от нашего поселения на многие мили. – Похоже, здесь собрали не только все имеющиеся столы, но и ещё всю посуду. Столько много народа… – сказала я, раскрыв рот и оглядываясь по сторонам. Мы с Рин шли к столам, а она держала меня за руку. Мама была среди тех женщин, которые занимались подготовкой и шинковкой продуктов. У неё уже накопился достаточно большой опыт, в отличии от многих, по определению видов, сортов и съедобности местной «растительности». Так что, она была на этом празднике кем-то вроде шеф-повара. Аромат жареных овощей был настолько аппетитным, что у меня заурчало в животе. – Мне кажется, жизнь налаживается. Посмотри, все такие довольные и счастливые… – Рин посмотрела на меня с улыбкой. – Я думаю, этим праздником все хотят сказать тебе «спасибо». Все счастливы, потому что ты с нами! – Ну… слишком много чести мне одной… – Рин, смущаясь, раскраснелась. – Хе-хе! Ты такая сейчас забавная, когда стесняешься, – попыталась я над ней пошутить. Рин наклонилась и взяла меня за щеки. – Ну самая милашка здесь – это ты! – Ай! Щештвёнка! Ты мне щейщас щеки отоввёшь! – Ахахах! – Дорогие друзья! Пора собираться за стол! Всё уже подано! – громогласно объявил старейшина общины и глава убежища доктор Охаяси Датсуке. Вокруг тут же раздались одобрительные возгласы и аплодисменты, а огромная толпа начала облеплять столы с яствами. Мы хотели скромненько пристроиться в сторонке, но старейшина нашел нас глазами и тут же вновь объявил: – Уважаемая Рин-рин! Идите сюда! Поприветствуем нашу спасительницу, виновницу торжества, Рин-рин!!! А также первую девочку, излечившуюся от «Идзанами»! Кано, ты тоже иди сюда! – Тц! Эх… придётся быть в центре внимания… а так хотелось просто попраздновать со всеми… – Рин явно не была рада излишнему вниманию к своей персоне. – Сестрёнка, тебе давно уже надо было бы привыкнуть к своей популярности! – Я думаю этого момента не наступит никогда. Сто раз говорила, что я не богиня, не ангел, не спаситель… просила же относиться как ко всем… Мне кажется, старейшина последнее время делает всё наоборот. Рин попыталась натянуть добродушную улыбку и подошла к старейшине, таща меня за руку. – Эй! Сестрёнка, может ты меня отпустишь? Я-то не хочу быть на виду! – Тсс! Каночка, хочешь бросить меня одну? Мне без тебя страшно! Она ещё крепче сжала мою руку и вопросительно посмотрела на меня. В её взгляде чётко прочитались просьба не бросать её, испуг, любовь и страх одиночества. – Конечно я не куда от тебя не денусь… Уфф! Будем краснеть вдвоём… Старейшина рассмеялся над нашим кратким диалогом и продолжил: – Итак, уважаемые граждане! Я хочу от имени нас всех выразить благодарность нашей спасительнице! Уважаемая Рин-рин! Мы все обязаны вам своей жизнью! Этот праздник в честь вашего явления и по совместительству Новый год – отныне будет главным ежегодным праздником новой человеческой цивилизации до скончания времён! Да здравствует наша богиня жизни Рин-рин!!! – Да здравствует! – загремела толпа и её рев раздался над всей местностью. – Что? Что ещё за богиня жизни? Серьёзно? – Рин опешила. До неё конечно доходили слухи, что её порой называют подобным образом, но так официозно и на людях… Рин очень надеялась, что со временем все эти восхищения и титулы сойдут на нет и к ней будут относиться как к обычному рядовому жителю. Но сейчас, старейшина окончательно разбил все её чаяния. Люди начали звенеть и грохотать своими чашками, бокалами и кружками, заполненными какой-то брагой, являющейся результатом попыток создать хоть какое-то подобие вина или пива. – Это ещё не всё! – закричал старейшина. – Сегодня, спустя год, после нашего спасения, наконец-то пришло время решить, как будет называться наше поселение. Этому новому городу надо дать имя! Толпа аплодисментами и выкриками дружно поддержала это предложение. – Новый Токио! – Ямато! – Киото, в честь древней столицы! – Почему японские названия? Новый Сеул! Я кореец! – Тогда Новый Пекин! Мы китайцы! Мнения разделились. Не у кого не хватало фантазии придумать какое-то новое и нейтральное для всех название. Среди 2494-х человек, подавляющее большинство было японцами, но не менее трети – были гражданами десятка других, ранее существовавших государств, национальностей и рас, искавших спасение в одной из последних сохранившихся перед Великой Катастрофой стран - Японии. Видимо, каждый, в новом названии города хотел сохранить частичку своей памяти, своей истории и воздать некую дань своей бывшей родине. Люди бурлили всё громче и назревал нешуточный межнациональный спор. – ВНИМАНИЕ! – старейшина поднял руки и показал жестом всем замолчать. – Так мы никогда не придем к единому решению! Пора забыть наше прошлое деление на расы и нации! Это больше не допустимо! У нас один язык, одна судьба и одно несчастье на всех. Мы – новая человеческая цивилизация. Всё прошлое сгорело и исчезло вместе с прошлым миром. Все мы вместе – новая нация, новый народ. И нашему городу нужно новое имя с великим значением! НОВОЕ! Я думаю не стоит называть город нашей надежды, нашего будущего, названием из нашего жестокого, тёмного прошлого, принадлежавшего цивилизации, которая сама себя уничтожила и похоронила. – Верно! – Я согласен! – Пусть название устроит всех! – Предлагай, Охаяси-сан! – Предлагай! – Кхм… Я уже давно вынашивал эту мысль и даже посоветовался со многими уважаемыми людьми… Я… Мы считаем, что название нашего города должно символизировать наше возрождение и ту надежду, что нам подарила наша спасительница! Только благодаря ей, мы, человечество, обрели будущее! Пусть наши дети, наши внуки и их дети… пусть все наши потомки, пока будет существовать хоть один человек, даже через тысячи лет помнят это имя и чтят её память. Пусть каждый раз, когда человек произносит название города, он отдаёт дань уважения и благодарности нашей богине, подарившей нам жизнь! Я предлагаю назвать этот город – РИНЭКА! Рин вжалась в скамейку и побледнела, словно старушка-смерть. Для неё это было полнейшим фиаско… ---------- OVA-8. История одной милашки: Явление ч.2 Всем очень понравилась идея старейшины назвать новое поселение Ринэкой, в честь Рин-рин. Мало того, что это название не у кого не ассоциировалось с прошлым, которое у большинства было наполнено потерями близких людей и ужасом пандемии, но и соответствовало какой-то более осязаемой мере всеобщей благодарности ей, которую ранее можно было выразить лишь словесно. Решение о названии было поддержано единогласно всем взрослым населением. Конечно же для Рин это было большим ударом. Она всеми силами в течении года пыталась избежать публичности, посвящая своё время больше семье Накамуро и обучая детей. Хоть она ничего и не помнила из своей прошлой жизни, но её подсознательно тянуло к узкому и семейному общению, заботе о детях и тех, кто не может себя защитить. Возможно, это даже было не столько в подсознании, сколько в самой душе Рин. Душа не может потерять память, она не может врать, не может измениться. И Рин, освободившаяся по неведомой никому причине от оков памяти, рамок воспоминаний, традиций и гнёта прошлого жила лишь этими душевными мотивами доброты, сострадания, любви и товарищества. Обоготворение, всеобщее внимание и навязчивая благодарность были для неё чужды. В такие моменты она начинала себя чувствовать белой вороной и жутко смущалась. Мама, которая всесторонне изучала Рин-рин, пришла к выводу, что её инстинктивный страх быть на публике или выделяться из толпы основан на давней и очень серьёзной психологической травме, связанной с её необычной выделяющейся внешностью. Во-первых, она была потрясающе красивой, что заставляло всех обращать на неё внимание и восхищаться. Во-вторых, она была наполовину киборг, что выделяло её из толпы ещё больше. Люди, хоть и старались не показывать вида, но постоянно обращали внимание на её механические части тела. Ну и в-третьих, мама предполагала, что кибернетизация Рин произошла уже во взрослом возрасте, возможно это было не настолько естественным в её «мире» или том месте, где она жила. Для красивой молодой девушки подвергнуться столь жуткой процедуре, быть буквально собранной по частям и изуродованной сплошным протезированием и явилось тем психологическим ударом, что сделал из неё довольно-таки замкнутого и лишённого амбиций подростка, стесняющегося своих внешних особенностей и внимания. Теперь, вместе с наименованием поселения в честь Рин и столь публичным возвышением, её уютному маленькому мирку ничем не выделяющегося человека наступал конец… *** У Рин не было аппетита. Она небольшими глотками пила сок, погружённая в какие-то далёкие и тяжёлые мысли. Я же наоборот, встревоженная всеми этими аппетитными запахами уплетала за обе щеки. Мне оставалось лишь сочувствовать сестрёнке и поддерживать её словами и морально. – Да не расстраивайся ты так! Мне нравится название… Ринэка! Классно же звучит! Тебе-то что? Пусть как хотят, так и называют. Представь, назвали бы Канэка… Я бы не расстроилась. – А почему бы и нет? Ты своего рода тоже символ. Так ведь? Первый человек, кто излечился. – Да ну тебя! Тоже мне нашла символ. Вот ты – да! Мне кажется, тебе просто надо не так сильно переживать из-за всего этого внимания. Будь равнодушна к нему. – Ну говорить то просто… А на деле… Я ничего не могу с собой поделать, когда каждый смотрит на тебя как на какую-то диковинку, любезничает, засыпает благодарностями и хвальбами… Я после этого чувствую себя, как выжатый овощ… – Лимон, – вмешался в диалог староста. – Что? – Уважаемая Рин-рин, обычно говорят «как выжатый лимон». Извините, что помешал вам… Но у меня есть наиважнейший к вам разговор. Мы можем отойти? – Да, конечно, – Рин немного удивилась серьёзности старейшины и его просьбе. Они отошли в сторону от столов. – Я вас прекрасно понимаю. Есть люди, которым нравится быть на виду, пользоваться популярностью… В старом мире было много подобных людей: политики, айдолы, поп-звёзды, актёры. И есть люди, которые хотят спокойствия и уюта. Я прошу прощения за то, что своими действиями нарушаю ваше спокойствие... но я должен стараться для всех этих людей. Поймите, они подавлены и испуганы, кругом неизвестность, впереди - неопределённость. Разные религии, национальности, культуры… Их всех должно что-то объединять и вселять в них уверенность и оптимизм. Вы единственная, кто способен на это. Если вы не будете той объединяющей силой и символом, что поведёт за собой всех этих несчастных людей, то в ближайшее время, подобно нашему прошлому, вспыхнут религиозные и национальные конфликты. Я не вечен. Люди склонны бороться за влияние и власть. Различные группировки, разделённые культурой и верой, начнут войну. Вы должны понять, что это неизбежно. Что с ними станет? Нас две с половиной тысячи человек… Любой конфликт в этой общине закончится окончательной нашей погибелью. Я не мог поступить иначе… Простите! – старейшина прогнулся перед Рин в низком поклоне, что еще больше её смутило. – Но я… Что именно вы мне предлагаете? Почему я? Что я могу...? – Я думал долгие месяцы… Всё это время… Люди могут выжить, если только полностью избавятся от своего прошлого. Если будет кто-то, против кого они не смогут пойти… Это ВЫ! Я хочу, чтобы вы стали старейшиной… Нет… правителем и главой новой религии!!! – НО… – Выслушайте, прошу! Никто не посмеет пойти против того, кто спас их, того, от чьей крови может зависеть жизнь их детей… Все бояться, что «Идзанами» может вернуться. Они благодарны вам и их уверенность в будущем неразрывно связанна только с вами. Вы уже для многих посланник их Бога, снизошедший для спасения. Но у каждого свой Бог… Вы должны убить их Богов… Безжалостно свергнуть их с небес! Вы должны сами занять их место! Только единая вера освободит людей от конфликтов и обеспечит общество теми ценностями, которыми наделён их Бог и правитель. Я вижу, что вы гуманны и добры, что вы заботливы и не подвержены искушениям власти… Вы бессмертны! Вы можете править вечно и, объединив этих несчастных людей, вести их за собой… Я простой учёный, начальник базы. Я старейшина, только по привычке людей подчиняться старшему по должности. Только потому, что люди ещё растерянны и не освоились. Потому что ещё есть убежище. В скором времени оно будет затоплено. Рано или поздно возникнет вопрос – кто будет главой города. Вы видели, как они пытались выбрать ему название? Только ваше имя смогло их объединить… Я понимаю, чем прошу вас пожертвовать… Но я не вижу других вариантов… если вам не безразлична жизнь всех этих людей… Я прошу! – доктор Охаяси ещё сильнее прогнулся в поклоне, умоляя Рин принять его предложение. – Даже если меня выберут старейшиной, правителем…кем угодно… но Богом??? Вы не можете просто сказать это людям, и они поверят… Да я и не хочу! Это обман! Я никогда не стану обманывать всех этих людей!!! НИ ЗА ЧТО!!! – Нет конечно! Я не прошу вас врать! Поймите, вы не станете Богом здесь и сейчас... но сменятся поколения, пройдут годы, а вы будете жить. История чудесного вашего явления, спасения человечества, подкреплённое вашим бессмертием – сами по себе станут доказательствами вашей божественности. Люди постепенно забудут свои традиции и веру, Богов, которые предали их и низвергли человечество в пучину хаоса и довели до погибели. Как вы думаете? В кого начнут верить через сто лет? В Богов, сидящих в далёких недоступных мирах, которые им не помогли, сколько бы им не молились? Или в живое бессмертное воплощение любви, справедливости и кротости, Богиню, которая живёт здесь, среди людей, которую можно лично увидеть и убедиться в её существовании, которая спасает больных своей чудодейственной кровью? Да чёрт возьми! Глядя на вас и то чудо, что вы совершили, на всех этих здоровых людей – я сам могу поклясться, что вы и есть настоящий БОГ! Не та вездесущая мифическая молчаливая хрень, которая допустила гибель десяти миллиардов людей, гибель моих родственников, моей сестры, моей жены, моего сына, моей маленькой дочери, что билась в конвульсиях у меня на руках последние минуты своей жизни… Я отказываюсь понимать, почему Боги, в которых все сейчас верят, в которого верил я, могли допустить такое! Я отказываюсь верить в этих кровавых Богов…! Но я верю в ВАС! Только ВЫ можете стать столпом веры и будущего человечества. Я умоляю ВАС! Старейшина пытался отдышаться от столь длительной и эмоциональной речи. Вены на его теле и лице заметно вздулись и тяжело пульсировали. Он ждал ответа от Рин. Она же, в свою очередь, была сильно впечатлена и где-то в глубине души согласна с его аргументами. Вопрос стоял прямо: либо отказаться и вести дальше тихую жизнь, терзаясь сожалениями и угрызениями совести, когда начнутся междоусобицы и распри, увидеть гибель всех этих людей и остаться в этом мире совершенно одной навечно… или пожертвовать своими эмоциями, убеждениями, образом жизни и быть навечно лидером человечества, заняв без остатка все места в его личной жизни: закона, правителя, морали, судьи и самого Бога… Рин молчала. Она смотрела на уплетающую еду довольную Кано. Девочку, будущее которой и всех других, даже ещё не родившихся детей зависело сейчас от неё. От её ответа. – Я согласна. Делайте, как считаете правильным. Я не буду ни отрицать, ни соглашаться со своей божественностью, не буду мешать верить в это кому бы то ни было. Я не хочу, чтобы люди убивали друг друга. Я не хочу, чтобы Кано и госпожа Юки были несчастны. Если придётся навеки стать правителем и Богом для всех этих людей и тех, кто будет после них… Если это принесёт людям мир и счастье… спокойствие… Моя личная жизнь и мнение не стоят жизни всех этих людей… Жизнь одной никчёмной девушки-полуробота не может стоить больше, чем жизнь и будущее человечества… От радости у старейшины затряслись руки. – Нет, нет! Пойми, именно ты значишь ВСЁ! Ты имела величайшее значение… не только… ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ с самого момента своего появления! С первого дня, как тебя нашли, человечества и твоя судьбы стали неразрывно связанны! Я вер… Внезапно и почти мгновенно, сзади старейшины появилась огромная чёрная, как ночь, тень. Разиная пасть и обнажая полсотни белоснежных клыков, с капающей с них рвотной жидкостью, тень вонзилась в его тело. Словно адская гильотина, челюсти твари располосовали тело старейшины на две части, после чего кровь струями и потоками брызнула на Рин, покрыв её испуганное лицо и тело до пят. Нижняя половина скрылась в глотке твари, а верхняя, упавшая на землю с выкаченными из орбит глазами и непередаваемой гримасой жуткой боли пыталась ползти, издавая при этом какие-то утробные, преисподние вопли и протягивая руку Рин. Толпа в ужасе закричала. Огромные чудовища, с нескрываемой жаждой мяса, начали терзать и разрывать людей на части. Люди бежали в панике, опрокидывая столы и мангалы, судорожно вопя и срывая голос. Обломки столов, раздавленные толпой и исполинскими лапами десятков чудовищ тарелки с салатами и ягодами, человеческая кровь, моча, испражнения, земля, лохмотья кожи, одежды и людского мяса - в мгновенье превратились в жидкое багряное месиво… Наступала ночь… ---------- OVA-9. История одной милашки: Явление ч.3 Начался полный хаос. Рин уже ничем не могла помочь старейшине. Всё произошедшее было настолько быстрым и неожиданным, что она растерялась и испугалась не меньше, чем все остальные. Пока тварь с аппетитом дожирала верхнюю его часть, издавая при этом нелицеприятный хруст костями и рёбрами бедолаги, Рин, сломя голову, метнулась в сторону ошарашенной Кано. Она сделала это практически на автомате, и это было единственным, что сейчас могло прийти ей в голову: спасти малышку и бежать. Бежать, как и все. Забиться вместе с ней в самый укромный и дальний угол. Рин схватила своей механической рукой Кано за запястье и потянула за собой, пытаясь убежать как можно дальше и быстрее. Кано не поспевала за Рин и несуразно пыталась хоть как-то активнее перебирать ногами. От рассыпанных углей мангалов и сбитых с крепежей факелов моментально начали загораться близлежащие к месту торжества постройки, трава и деревья. Огонь с не меньшей жаждой и скоростью, чем твари, приступил к трапезе. – РИН! РИН, ГДЕ МАМА!? НАЙДИ МАМУ! – срывая горло и задыхаясь кричала малышка. У Рин разрывалось сердце, но она продолжала тащить за собой кричащую в истерике Кано. В такой суматохе, серди мечущихся в поисках добычи громадных зубастых тварей, любое промедление и остановка были смертельны для обеих. Она очень хотела бы сейчас найти и спасти Юки, но пожертвовать безопасностью Кано она не могла при любых обстоятельствах. Рин бежала в сторону убежища. Только там, в бетонном подземном бункере она рассчитывала найти спасение. Всем сердцем она желала, чтобы Юки тоже добралась туда и выжила, но больше она ничего не могла сделать… только спасти её дочь… Большое количество людей бежало в ту же сторону. Тех же, кто в панике принял решение спрятаться в поселении ждала самая ужасная участь. Кровожадные омерзительные твари, зловеще сверкая в сумраках своими глазами, безнаказанно гонялись по всей Ринэке за напуганными и беспомощными жертвами. Те, в свою очередь, словно тараканы, пытались забиться в любые укромные места: будь то подпол или чердак дома, амбар, густой кустарник, овраг или выгребная яма. Будто первозданные и доисторические титаны, с необузданной силой, чудовища мощными когтистыми лапами выламывали двери домов, крушили стены или с лёгкостью закарабкивались на крыши, после чего проникали в строения и под истошные вопли и крики еды, начинали её рвать, мотать, бить об стены, разнося всё в щепки. Кто-то из бегущих к убежищу людей падал, но многотысячная толпа не могла уже остановиться и буквально затаптывала несчастного в землю, превращая его тело в кровавую кашу. А тех, кто бежал сзади, по одному выцепляли твари и начинали остервенело терзать, от чего толпа начинала бежать ещё хаотичнее и быстрее. Каждый сейчас потерял свою человечность и отринул любые чувства, кроме чувств самосохранения и дикого ужаса, пытаясь всех обогнать и бежать как можно ближе к переднему краю толпы. Убежище было уже достаточно близко. Но небольшие металлические раздвижные двери не имели такой большой пропускной способности, чтобы вся толпа стремительно в них вбежала. Почти сразу началась давка, люди, пытаясь протиснуться в спасительное убежище, буквально заклинили собой вход, а некоторые протиснувшиеся падали, усугубляя ситуацию ещё сильнее. Рин и Кано оказались практически с краю толпы. Прорываться с ребёнком вперед, в самую гущу, было сейчас сумасшествием, но оставаться здесь – не меньшее сумасшествие. Крики в поселении постепенно утихали, пока не заглохли вовсе. Твари, наконец-то доели отстававших и всех, кто не сообразил бежать с остальными к убежищу. Огонь охватил уже десятки домов, огромным, ярким своим заревом освещая силуэты всё ещё голодных чудовищ, собирающихся кольцом вокруг толпы. Одно дело нападать на одиночную жертву, на несколько человек или застигнуть врасплох, но нападать на такую плотную, громко орущую многотысячную толпу они ещё остерегались и копили свои силу и решимость. С каждой минутой их становилось всё больше. Когда тварей собралось уже около сотни, они решили атаковать. Как по команде, всё кольцо начало сжиматься и вот, монстры начали выхватывать с самого края толпы первые свои жертвы, хватая их за руку, ногу или вовсе за голову. Казалось, люди уже перестали заходить в убежище, потому что снаружи меньше их не становилось. Надежды у тех, кто не успел пробраться внутрь, даже ценою своих сломанных ребер, оттоптанных ног или сломанных рук практически не оставалось. Толпа заревела еще более ужасными и истошными криками, увеличивая давку. Кровь буквально заливала людей. Твари уже настолько осмелели, не видя хоть какого-то сопротивления, что перестали оттаскивать свою добычу в сторону, а жрали прямо на месте, под ногами ещё живых обречённых. Одно из чудовищ своими пустыми голодными глазами нашло в толпе Рин, прикрывающую своим телом беззащитную Кано. Со скоростью пули, оно, разинув свою громадную пасть и высоко подпрыгнув бросилось на неё. Рин, защищаясь, выставила левую руку вперёд. Чудовище остервенело вцепилось в руку и попыталось её откусить. Даже адское давление его челюстей не могло прокусить прочный металл, но оно не успокаивалось и с ещё большим азартом смыкало зубы. Те, в свою очередь, уже начали крошиться. Поняв, что руку не откусить, чудище решило использовать другую тактику, оно начало мотать головой и извиваться, пытаясь её просто оторвать. Рин всем напряжением своих сил и своего, казалось бы, очень хрупкого тела, пыталась сопротивляться и удержать равновесие. Огромная масса разозлённой твари перевесила потуги кошки. Она оторвала Рин от земли и подняла на два метра в воздух, запрокинув свою голову. Кано, держащаяся всё это время за Рин сзади, беспомощно упала на землю. Маленькую, упавшую жертву тут же заприметило другое чудовище. Ни сама Рин, никто-либо из учёных, в том числе Накамуро Юки не могли объяснить столь обширные у неё знания на фоне тотальной амнезии. Не известно, откуда кошка их черпала… словно у неё была какая-то вторая личность, вторая память или какой-то суперкомпьютер, встроенный прямо в голову. Обычно, когда требовалось решить какую-то задачу или понять устройство какого-либо механизма нужные знания всплывали в её голове, словно само-собой разумеющееся. Это была всегда чёткая информация, формулы, определения и какие-то зрительные образы. Словно она залезала в интернет и в доли секунды выкачивала и анализировала весь полученный массив данных. Так произошло и в эту критическую секунду… В голове кошки с моментальной скоростью завертелась информация о всех возможных боевых приёмах, осуществимых в данной ситуации. Моментально Рин стала обладательницей всех данов и чёрных поясов, машиной для тотального уничтожения, мастером смерти, вооруженным сверх- усиленным кибернетическим телом. Внезапно к ней пришло понимание своего преимущества и как правильно использовать своё тело. Всё еще вися в воздухе с зажатой рукой в пасти, она, изогнувшись, своими ногами уперлась в нижнюю челюсть твари и собравши всю свою силу в свои бёдра и колени, резко оттолкнулась вверх. Рука моментально вырвалась из пасти, попутно доламывая и кроша остатки зубов, от чего обезумевшая тварь взвыла от боли. Рин подлетела ещё метра на три вверх, сделала сальто и словно ныряя обратно, головой вниз и выставив свою металлическую руку вперёд, раскрытой ладонью и не без помощи инерции своего тела, пробила черепушку твари. Тварь безжизненно рухнула наземь. Вытащив перепачканную мозгами руку, Рин тут же бросилась наперерез другой твари, которая бежала к Кано. Развернувшись на 360 градусов, с мощного бокового удара, она проломила твари голову. От чего, после громкого треска черепной коробки, уже мёртвая туша отлетела на несколько метров. С десяток чудовищ, наблюдавших поблизости участь своих сородичей, с визгом, отпрыгнули от толпы и скученно встали в оборону напротив. Сначала Рин встала между ними и толпой, прикрывая, заодно, своим телом и трясущуюся в страхе Кано. А затем, она, так же на автомате, руководствуясь лишь пониманием своего тела и обладая знаниями боевых приёмов, не ведая больше страха, молнией бросилась в сторону тварей. В финале разбега кошка, что есть мочи оттолкнулась от земли и, согнув руку для сокрушительного удара, взлетела над их головами. Последовал первый удар, вогнавший внутрь черепа лобную часть головы. Другое чудовище раскрыв пасть хотело схватить кошку, но та, с размаху выбила ряд его зубов, словно зимние сосульки с крыши. Ещё несколько разворотов и боковых – и уже три твари безжизненно лежали на земле или скуля истекали кровью. Прочие твари, услышав призывный вой и скулёж о помощи своих соплеменников, наконец-то отстали от уже изрядно поредевшей толпы и кормежки и устремились в сторону битвы. Возможно, каждому из людей, кто сейчас в оцепенении наблюдал эту сцену бойни, казалось, что она и вправду кошка-богиня. Это было поистине мифическое действо: хрупкая девушка с кошачьими ушами, хвостом, полностью красная от крови с длинными красными волосами на фоне ярко-жёлтого зарева горящей Ринэки, делала сальто за сальто, вертела кульбиты, прыгала на три-четыре метра вверх и лавируя с фантастической прытью меж клацающих и пытающихся её поймать пастей тварей, крушила их направо и налево. Стоял громкий, берущий за душу, непрерывный треск ломающихся зубов и черепов, в так же беспомощный визг чудовищ. Люди несколько воспрянули духом. Сейчас, в этой кошачьей богине смерти, они увидели надежду дать отпор хищникам. У входа в убежище ситуация несколько улучшилась и люди начали вновь заходить внутрь, а некоторые, впечатленные видом сражающейся кошки, наоборот побежали в сторону ближайших построек. Они начали отламывать колья заборов, брать в руки хоть что-то напоминающее кол или рогатину, дубину или копьё, а затем с криками «за Рин-рин» бросились в атаку на тварей. Страх смерти и чувство самосохранения сменились жаждой мести и желанием поддержать Рин, сражающуюся за всех них в одиночку. Люди палками и кольями пробивали туши чудовищ, выкалывали им глаза, оглушали дубинами, добивали. На помощь Рин и на свою защиту встало несколько сотен человек, бились даже женщины. Многие были растерзаны или искромсаны острыми когтями, раздавлены могучими лапами, но страсть схватки только росла. Когда не менее половины нападавших тварей было убито, остальные чудовища, грозно и обиженно рыча, начали разбегаться прочь, через полыхающую Ринэку. Так закончилась первая битва человечества за своё существование. Так за него началась битва Рин. Крошка Кано, казалось, так и не сдвинулась с того места, где её защищала Рин. Заплаканная, трясущаяся, она по-прежнему сидела на земле среди разбросанных по земле конечностей, костей и тел. К ней подошла Рин, которую было не узнать: с ног до головы пропитанная кровью, в изодранной в лохмотья одежде, сплошь покрытая прилипшими к телу кусками мяса. Рин протянула руку малышке: – Пойдем!? Пойдем искать маму… Кано взяла её за руку и вместе они пошли искать Юки… ----------